Последний из рода Тсурэ

1. Наятэ

Представление новых учащихся из последнего поступления Академии их бессменному ныне куратору шло полным ходом, и Наятэ с любопытством поглядывала по сторонам, стараясь запомнить юношей и девушек, в компании которых ей предстояло обучаться ближайшие пять лет. Большинство фамилий оказались ей известны, они на слуху: в Академии обучаются наследники и представители аристократии, чья жизнь проходит на виду у всей Империи. Но лично Наятэ еще никого не знала и потому позволила себе любопытствовать, тщательно пряча свой интерес. Впрочем, не ее одну мучило любопытство, и ее сокурсники так же с интересом оглядывались, перешептываясь - тихий гул в аудитории не смолкал. Именно поэтому Наятэ изумилась, когда этот гул вдруг сменился оглушительной тишиной после того, как прозвучало очередное имя.

- Данэл Тсурэ.

Удивленная, Наятэ посмотрела на поднявшегося юношу, прежде ею незамеченного, и задержала дыхание от восхищения. Данэла Тсурэ отличала невероятная красота. Аристократически тонкие правильные черты лица, неправдоподобно яркие синие глаза в обрамлении черных густых, как у девушки, ресниц, плотно сжатые идеальной формы губы. Темные, слегка вьющиеся на кончиках волосы, широкие плечи и немаленький рост при атлетически совершенной фигуре - определенно, Наятэ никогда не видела более красивого и гармонично сложенного юноши. А судя по недешевому костюму, ладно сидящему на нем, Данэл Тсурэ еще и весьма богат.

Наятэ заставила себя отвести взгляд от поразившего ее воображение сокурсника и нахмурилась, пытаясь сообразить, отчего реакция на его фамилию оказалась столь странной. Тсурэ… очень уж знакомо это звучит. И вдруг вспомнила: конечно же, Тсурэ! Это же одна из великих семей! С ними будет обучаться наследник из высшей аристократии! Понятно, почему все прочие замолкли, едва прозвучало это имя. Даже для золотой молодежи Империи это нечто из ряда вон выходящее. И его поразительная красота – дополнительное свидетельство древности его рода. Сама Наятэ не видела, но говорили, что последние принцы Империи являлись удивительнейшими существами поистине нечеловеческой красоты. И их гибель оплакивала вся Империя. Глядя на наследника великой семьи, Наятэ легко могла в это поверить.

Вот только почему-то эта фамилия казалась ей совсем незнакомой. Имена двенадцати великих семей, в том числе императорской, Наятэ знала наизусть, среди них было и имя Тсурэ, но она не помнила, чтобы слышала эту фамилию вне стен пансионата, где заучивали историю Империи и ее высшей аристократии. Покопавшись в памяти, Наятэ вспомнила – когда-то Тсурэ были личной гвардией императора, но с той поры уже много воды утекло. И сейчас о них нигде не слышно.

Вот только это не делает семью Тсурэ менее аристократичной. Пусть это имя не на слуху, но Тсурэ все равно остаются одной из великих семей.

Даже куратор, осведомленный о том, кто именно будет учиться в Академии, на какое-то время словно подвис после того, как прозвучало это имя. Но быстро опомнился, приветливо улыбнулся и лично поздоровался с юношей:

- Добро пожаловать в Академию, господин Тсурэ. Искренне надеюсь, что Вам у нас понравится, - и, дождавшись величественного кивка в ответ, с плохо скрытым облегчением обратился к остальным студентам: - Продолжим. Кто у нас следующий?

Представление продолжилось своим чередом, а Наятэ задумчиво размышляла о необычном поведении куратора. Вся высшая знать, включая императорский род, обучалась в этой Академии, так откуда же взялся подобный пиетет в отношении наследника пусть великой, но явно не самой могущественной семьи? Тем более, что буквально в прошлом году из Академии выпустилось как минимум двое представителей высшей знати, так что служащие должны смотреть на Данэла Тсурэ равнодушно. А куратор так взволнован. Но объяснить подобное поведение Наятэ не смогла, а потому решила не обращать внимания. Ведь как бы то ни было, а оказаться на одном курсе со столь высокой знатью - да при том, что этот юноша еще и столь безупречно красив – настоящая удача! И Наятэ с трудом удержалась от желания вытащить связник* и немедленно рассказать обо всем этом любимой подружке Каттаи. Почти с завистью теперь посматривала она по сторонам, наблюдая, как обмениваются впечатлениями ее сокурсники, и впервые пожалела, что не успела еще обзавестись знакомыми среди них. Впрочем, она прекрасно понимала, как непросто ей будет с этим. Едва ли золотые девочки и мальчики загорятся желанием заводить знакомство с ней – безызвестной простолюдинкой. Ведь никто не в курсе, чьей дочерью она является – фамилия у нее мамина, а маму больше знают под псевдонимом. Конечно, родители отнюдь не запретили ей объяснять, кто она, но где в таких условиях найти любопытных, которые пожелают выслушать ее историю? Насколько же проще было в пансионате, где все друг о друге всё знали. Наятэ вздохнула, вдруг почувствовав острую тоску по прежней своей жизни. Если бы не настояние отца, она бы никогда не очутилась в Академии. Как по ней, так проще было бы сразу наняться компаньонкой – лучшая работа для девушки простого происхождения. Выходить в свет, как предлагал отец, Наятэ не желала, и единственная причина, по которой она все же согласилась учиться в Академии – это те возможности для будущей работы, какие давал диплом. Не компаньонка - уже вероятность стать полноправным партнером в той сфере деятельности, какую она сама изберет. Эта восхитительная перспектива ни от кого не зависеть и привела Наятэ в Академию. Но она не питала никаких иллюзий - учиться здесь будет непросто.

Закончив знакомство со своими подопечными, куратор перешел к организационным моментам. Расписание, дополнительные занятия, внеучебная деятельность, праздники и мероприятия, график работы учебной части, и напоследок – выборы органов самоуправления.

- Общие собрания будут устраиваться редко, если не случится никаких чрезвычайных происшествий, - пояснил куратор. - А вот со старостой мы будем встречаться еженедельно. Староста – это посредник между вами и учебной частью, поэтому подойдите к выбору ответственно.

Наятэ мысленно улыбнулась, ее немного позабавило это требование. Ее сокурсники еще толком не знакомы друг с другом, а от них хотят ответственного выбора. Иногда взрослые весьма наивны.

Куратор дал студентам неделю на выбор старосты и благословил на учебу, после чего удалился. Народ потихоньку начал расходиться – занятия в первый день учебы не проводились. Этот день отдан на ознакомление с Академией, выбор расписания и общественной деятельности, которой обязаны заниматься все учащиеся. И Наятэ решила не терять время. С расписанием она уже заранее определилась, а вот чем заниматься во внеучебное время, еще не знала. Поэтому и отправилась на разведку к рекламным стендам студенческих сообществ. А покинув аудиторию, все-таки не удержалась и достала связник. Но не успела набрать сообщение, как услышала насмешливый голосок:

- Ой, древность какая! Не знала, что такими еще пользуются!

Наятэ подняла взгляд и удивленно посмотрела на говорившую. Красивая ухоженная блондинка, стильно одетая, сжимающая в наманикюренных пальчиках дорогущий мобител**. Наятэ узнала ее - Гаэли Принни, девушка, не сходящая с обложек модных журналов, икона стиля для всей золотой молодежи Империи. Поразительно видеть ее вот так перед собой. А уж разговаривать с ней – Наятэ и вовсе растерялась. Тем более, что за спиной Гаэли маячили еще две не менее известные и такие же сногсшибательные девицы. Наятэ почувствовала себя совсем неуютно, в своем довольно скромном костюмчике и с действительно устаревшим связником. А ведь папа предлагал приобрести новенький мобител… Надо было соглашаться, сейчас бы не стояла перед самыми стильными девушками Империи, не зная, что сказать.

- Он удобный, я к нему привыкла, - пояснила она неуверенно, понимая, что ответа от нее в общем-то не ждут.

Девушки захихикали, переглянувшись.

- Удобный, - протянул, Гаэли, даже не пытаясь скрыть насмешки. - Ну надо же. Удобство – это, конечно, так важно!

И снова хихиканье. Наятэ молча переводила растерянный взгляд с одной девушки на другую, не зная, что можно ответить на подобное высказывание. Не вопрос ведь, и как же тогда на это реагировать? Конечно, она сообразила, что над ней хотят посмеяться, но давать отпор в таких ситуациях не умела.

- Ты что, глухая? – осведомилась Таале, красавица-брюнетка.

- Или немая? - подхватила рыженькая Висмэ.

Совершенно несправедливые обвинения, и, беря себя в руки, Наятэ чуть нахмурилась:

- Нет. Вы что-то хотели? – она понадеялась, что прямой вопрос заставит их отступить.

Но просчиталась

- Девочка, - протянула снова Гаэли. - Да что ты можешь предложить? Разве что исчезнешь, чтобы всех нас не смущать своим убогим видом.

- Что? – ушам своим не поверила Наятэ.

Казалось невероятным, что эти восхитительные девушки снизошли до нее только для того, чтобы оскорбить. Да, она не сравнится с ними – но им-то какое до этого дело? Ведь нельзя же вот так нападать на незнакомого человека только потому, что его внешность не дотягивает до их стандартов. К тому же Наятэ вовсе не выглядела убого. Скромно и неброско, как и полагается девушке из простой семьи, но отнюдь не убого!

Поэтому для Наятэ услышать подобную клевету оказалось неожиданно обидно, как и последующее злорадное хихиканье.

- Нет, не глухая, - веселым тоном признала Таале.

- И не немая! – восторженно согласилась Висмэ.

Девушки переглянулись и хором заявили:

- Просто тупая!

Их смех зазвучал невыносимо весело, а Наятэ, оскорбленная и растерянная, ничего не могла им ответить. Она чувствовала себя так, словно эти три красивые девушки только что закидали ее грязью, отмыться от которой она никак не в состоянии.

Наятэ действительно никогда прежде не попадала в такую ситуацию. Прилюдное оскорбление без причины не просто незнакомыми людьми – аристократами. Она не представляла, как себя вести в подобном случае. И сделала единственное, что ей пришло в голову: попыталась молча пройти мимо обидчиц. Но те еще не наигрались, плотно сомкнули ряды и с гаденькими улыбочками потянули загребущие ручонки к ее связнику.

Наятэ испугалась. Ее переписка с Каттаи не являлась секретной, но все же оставалась достаточно личной, чтобы девушка не желала ее обнародовать. А именно это и собирались сделать три красавицы – показать всем записи с ее связника. Прижимая к груди старенький аппарат, она лихорадочно пыталась придумать, как ей без потерь выбраться из этой ситуации.

Но помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.

- Здравствуйте, дамы, - этот красивый мягкий голос заставил замереть всех четверых.

А уж посмотрев на его обладателя, Наятэ и вовсе опустила взгляд, окончательно смутившись.

*Связник - устройство для обмена сообщениями.

**Мобител - устройство для звонков, обмена сообщениями и изображениями.

2. Данэл

Сидя в аудитории и наблюдая за своими сверстниками, Данэл откровенно скучал. Ему пришлось вести настоящую войну за право обучаться здесь, но в данный момент он усомнился, стоило ли оно того. Окружавшие его мальчики и девочки казались ему совершеннейшими детьми, беспечными и пустыми. С такими нельзя вести дела, и напрасной выглядела надежда обрасти столь нужными клану связями здесь. Никем не замечаемый, укрывшийся за клановым щитом, Данэл мрачно размышлял, стоит ли доверять первому впечатлению, или все же есть смысл потратить пять лет жизни на эту Академию. И недовольно поморщился, когда подошла его очередь представиться. Можно просто встать и уйти, махнув рукой на собственную прихоть, но тогда любимый дядюшка восторжествует и долго еще будет припоминать своему племяннику этот эпизод. Данэл решил выбрать меньшее из двух зол, снял щит, поднялся и представился.

Настороженная тишина, которой приветствовала аудитория его имя, в определенной мере польстила Данэлу, пусть даже он сам не мог бы точно сказать, относится ли она к нему самому или к имени его семьи. Впрочем, как минимум один человек в аудитории точно знал, кто стоит перед ним.

Побледневший и испуганный, куратор Сойни все же нашел в себе силы поприветствовать своего могущественного учащегося, и Данэл милостиво кивнул, демонстрируя, что отметил почтительность служащего. Мысленно усмехнулся – стал бы он размениваться на подобную мелочь. Велико самомнение служащих Академии, а он-то грешил на главу Чолари, что только тот и способен бояться клана Тсурэ.

Данэл счел, что нет больше смысла поднимать щит, и, небрежно откинувшись в кресле, прикрыл глаза, краем уха прислушиваясь к происходящему в аудитории. А сам наблюдал из-под ресниц за людьми, с которыми придется проводить часть своего времени в ближайшие несколько лет. Дети – но это пока. Придет время, и часть из них станет во главе каждый своей аристократической семьи, а другая часть получит право распоряжаться ресурсами рода. Сейчас еще – беспечные юноши, они займут в будущем свою нишу в имперской элите. Но уже теперь можно присмотреться и выбрать, кто из них со временем станет надежным партнером, а то и тылом клана Тсурэ.

За ним наблюдали тоже. Данэл чувствовал на себе чужие любопытные взгляды и усилием воли заставил себя отрешиться от них. В них не чувствовалось угрозы – лишь интерес, и особенный интерес со стороны девушек. Данэл прекрасно знал о своей привлекательности, умело ею пользовался, но и осознавал, какие проблемы могут возникнуть, если позволить себе чересчур заиграться с аристократками. Женщины – лишь средства для достижения цели, но ни в коем случае нельзя давать им повод это заподозрить. А уж становиться игрушкой в нежных девичьих руках и вовсе не дело. Потому-то Данэл и оставался равнодушен к томным взглядам девушек вокруг. Хотя и не забыл о напутствии дядюшки найти не только деловых партнеров, но и выгодную невесту.

Впрочем, Данэл не представлял, какая семья согласится отдать свою дочь в клан Тсурэ.

Куратор Сойни, познакомившись со своими подопечными, заговорил о совершенно скучных вещах. Данэл урегулировал все вопросы касательно обучения еще до того, как его зачислили на первый курс Академии, и слушать, как куратор разжевывает беспечным деткам организацию учебного процесса, казалось ему совершенно бессмысленной тратой времени. А настойчивая рекомендация выбрать старосту курса так и вовсе вызвала глухое раздражение. Зачем тратить время на обучение детишек, которым требуется двойной контроль, чтобы следовать учебному процессу? Сам Данэл не собирался позволять кому бы то ни было вмешиваться в свои дела, а потому счел должность старосты пустой затеей. И все же, когда наконец Сойни ушел, он еще на какое-то время сидел, ожидая, когда основная масса учащихся покинет помещение.

А выходя из аудитории одним из последних, Данэл невольно задержал шаг, став свидетелем довольно некрасивой сцены. Три девушки самой безупречной внешности, утонченные, очаровательные, окружили четвертую – настолько невзрачную и незаметную, что Данэл даже не вспомнил ее имени, хотя и видел ее среди своих сокурсников. При этом несчастная сжалась, слово ее собрались бить, а три красавицы весело смеялись – скорее всего, именно над ней.

Данэл никогда не отличался жалостливостью или сочувствием, а чувство справедливости в нем принимало довольно своеобразные очертания. Он не был рыцарем, практически не руководствовался принципами благородства, и ничуть по этому поводу не беспокоился, но почему-то сейчас не смог просто пройти мимо. Уж слишком несчастной выглядела эта растерянная серая мышка в окружении трех безжалостных кошечек. Даже каменное сердце Данэла Тсурэ дрогнуло от этого зрелища. Поэтому он легкомысленно вмешался:

- Здравствуйте, дамы, - позволил Данэл себе легкую улыбку.

Прекрасно зная, как она подействует на девушек.

Гаэли Принни, великолепная блондинка, которую прежде ему доводилось видеть лишь на обложках журналов и то мельком, уставилась на него своими огромными, скрытыми за ярко-синими линзами глазами. Данэл ничем не выдал своего мимолетного разочарования от этой искусственной красоты, продолжая все так же любезно улыбаться. Он узнал ее взгляд – заинтересованный и жадный, взгляд юной охотницы, приметившей жертву. Много раз на него смотрели вот так, не подозревая, что выбирают жертву не по зубам. Но девушка и впрямь была хороша, такой не жаль и поддаться.

Подруги Гаэли – девушки из чуть менее известных семейств, без особой охоты уступили добычу своей предводительнице, но косились на него с тем же знакомым интересом. А вот серая мышка скромно опустила взгляд, и на ее бледных щечках заалел румянец смущения. Настолько удивительное зрелище, что Данэл решил – оно стоило его вмешательства.

- Вы – Данэл Тсурэ, - очаровательно улыбнулась Гаэли. - Такая честь учиться с вами! Меня зовут Гаэли, я из семьи Принни. Модные дома, если вы слышали.

- Известное имя, - согласился Данэл. - Приятно познакомиться.

Его улыбка едва не превратилась в усмешку, стоило ему представить, как юная Принни рассказывает в кругу семьи о своем знакомстве с представителем высшей знати. Девочку можно только пожалеть, реакцию ее семьи на имя Тсурэ несложно предугадать. Ничего, в другой раз будет осторожнее.

- Нам, - она обвела взглядом подруг. - Тоже очень, очень приятно! Позвольте представить вам…

Пока блондинистая красотка щебетала, знакомя его со своими подружками, Серая мышка бочком-бочком вдоль стеночки незаметно скрылась с места окружения. Заметил это, должно быть, лишь Данэл, и он мысленно пожелал девушке удачи. Почему-то это происшествие доставило ему определенно удовольствие, и отнюдь не знакомством с восхитительными кошечками. На этот раз его симпатия оказалась на стороне мышки.

Извинившись перед дамами, Данэл сослался на срочные дела и поторопился покинуть здание Академии. Его и впрямь ждали – дела клана требовали постоянного его присутствия, именно поэтому его обучение в Академии оставалось нежелательным. Но Данэл не собирался прерывать традицию семьи, все наследники которой закончили древнейшую в Империи Академию. Даже если ему самому это обучение ничего нового дать не могло.

- Как прошел первый день? – вместо приветствия поинтересовался дядюшка, даже не пытаясь скрыть насмешки.

Ронас Тсурэо не был родным дядей Данэла. Он являлся главой одного из двух оставшихся младших родов великой семьи, и по совместительству – ближайшим кровным родственником юноши. Дядюшкой Данэл называл его из уважения к возрасту Ронаса, но, хотя глава клана Тсурэ позволял «дядюшке» насмешливый тон, тот не забывал своего места в клане.

- Прошел, - равнодушно откликнулся Данэл.

- Разочарован? – догадливо осведомился тот.

- Нет, - ничуть не покривил душой юноша, вспомнив вдруг Серую мышку.

Едва ли юная Принни осмелится продолжить с ним знакомство, иначе он вполне мог бы записать в актив сегодняшнего дня и эту очаровательную кошечку, которой с удовольствием бы позволил ненадолго себя поймать. Но и спасение мышки понравилось ему само по себе, особенно – ее порозовевшие от смущения щечки.

Одно воспоминание об этом способно заставить его улыбаться.

Ронас хмыкнул:

- Не хочешь поделиться?

Данэл внимательно посмотрел на дядюшку. В том явно чувствовалась порода Тсурэ – высокий, широкоплечий, голубоглазый брюнет, никто не усомнился бы, что они – кровные родственники. И все же Ронас выглядел лишь бледной тенью своего названного племянника, уступая ему во всем – кроме возраста. Нет, Данэл не видел в нем опору и советчика, хотя и уважал его рассудительность. Но все же основные проблемы он решал всегда сам, оставляя дядюшке право лишь присматривать за текущими делами, не требующими вмешательства главы клана. Однако именно Ронас - единственный, кто смел ставить под сомнение правильность его решений, и за это Данэл многое ему прощал. Например, подобные попытки влезть не в свое дело.

И все же только неожиданно хорошее настроение после знакомства с такими разными сокрусницами не позволило юноше сорваться в ответ на столь откровенную наглость.

- Я не собираюсь ни перед кем отчитываться, Ронас, - холодно, но тем не менее спокойно заметил он, ставя на место слегка забывшегося родственника.

- Прости, Данэл, - немедленно раскаялся тот. - Мне просто любопытно. С трудом представляю тебя за партой. Мне все же кажется, ты давно перерос Академию.

- Мы уже это обсуждали, - с досадой напомнил юноша. - Я иду туда не за знаниями.

Все необходимые знания он мог получить и без посредников. А вот обзавестись связями можно лишь в подобном месте. И дядюшка вынужден был согласиться с этим утверждением, скрепя сердце принимая решение своего главы оставлять клан на его попечение на несколько часов в день. Впрочем, Данэл подозревал, что Ронас в действительности отнюдь не против такой ответственности. Но не слишком тревожился по этому поводу.

В конце концов, его власть как главы клана никто не смел оспорить.

3. Наятэ

Наятэ немедленно воспользовалась предоставленной ей возможностью сбежать, как только три злюки отвлеклись на великолепного Данэла Тсурэ, подошедшего к ним поздороваться. Сердито фыркнула про себя, поразившись, как быстро из злобных гадючек эти три двуличные девушки мигом обратились в само обаяние при виде красивого юноши. Мимолетно ее даже заинтересовало: будь Данэл менее знатного происхождения, стали бы эти девицы вести себя с ним столь же обходительно? Едва ли. Все-таки происхождение много значит. Даже с ней, Наятэ, будь она аристократка, поостереглись бы так зло шутить. Увы, ее не защищает никакой социальный статус, и поэтому следовало признать – появление Данэла Тсурэ буквально спасло ее. Даже жаль, что нет возможности поблагодарить его, хотя сам юноша едва ли вообще ее заметил.

Но урок из этой ситуации Наятэ извлекла. Не стоит расслабляться и чувствовать себя в безопасности здесь, в окружении пресыщенных и падких на даровые развлечения аристократов. Она беззащитна и не может спрятаться за именем семьи, а потому следует оставаться настороже.

Спрятав связник и смирив нетерпение, от которого хотелось немедленно связаться с Каттаи, чтобы поделиться несколькими совершенно невероятными новостями, Наятэ добралась до рекламных стендов. И здесь задержалась надолго, напрочь позабыв неприятный эпизод возле аудитории. Потому что Академия предлагала поистине невероятный простор для творчества во внеучебной сфере! Круглыми от восторга глазами девушка рассматривала рекламу. Здесь и художественная студия, и театральный кружок, и вокально-инструментальная группа, и академическая газета, и многочисленные общества по интересам, включая любителей путешествовать, лингвистов и даже детективный клуб. Глаза разбегаются от подобного разнообразия. Конечно, в пансионате тоже обязывали воспитанниц заниматься саморазвитием, но такого изобилия не предлагали. Несколько часов Наятэ потратила на то, чтобы определиться с выбором, и домой вернулась только ближе к вечеру.

- Мама, я дома! – предупредила она, зайдя в прихожую.

Привычно подождала ответа, привычно не дождалась и отправилась на кухню, чувствуя, как сильно устала и проголодалась. И только здесь дала себе волю и достала связник, отправляя Каттаи недописанное в Академии сообщение.

«На нашем курсе учится наследник великой семьи!»

«Врешь!» - ответ пришел спустя каких-то пару минут.

Наятэ улыбнулась и отправила еще одно сообщение:

«Нет. Самый настоящий высший аристократ. Умопомрачительно красивый! Вылитый принц!»

«ААА! Звони мне немедленно, я хочу услышать все-все-все!»

«Попозже, еще перед мамой надо отчитаться. Я только пришла».

Ответом стала «печаль», следом «рыдание», и последним пришло «нетерпение», но Наятэ только улыбнулась и отключила связник. И вовремя.

- Опять за едой переписываешься? – недовольно проворчала мама, появляясь на кухне.

- Это было срочно, - беспечно откликнулась девушка.

Она знала – мама долго сердиться не умеет. Лалинэ Риббик отличалась мягким нравом - и удивительной нежной красотой. Каждый раз, глядя на нее, Наятэ не могла удержаться от восхищения. Увы, она не унаследовала ничего от маминой красоты. Вместо густых темных волос с рыжеватым отливом – гладкие русые, вместо томных фиалковых глаз – невзрачные серые, вместо гладкой матовой кожи с россыпью пикантных, едва заметных веснушек – бледная и легко краснеющая. Наятэ сама себе казалась даже не тенью – слабым подобием своей прекрасной мамы, не особо замечая, как они похожи – безупречным овалом лица, одинаково пухлыми губами, чуть удлиненным интересным разрезом глаз. Девушка еще не умела подчеркивать свои достоинства, а Лалинэ оказалась слишком занята своей работой, чтобы заметить неуверенность дочери в себе.

- Не понимаю я, что может быть срочного в девчачьих переписках! – фыркнула Лалинэ и безо всякого перехода поинтересовалась: - Как прошел первый день?

Наятэ покачала головой, вдруг вспомнив столкновение с тремя красавицами и улыбнулась:

- В общем и целом неплохо.

- А в частности, что было плохо? – проницательно догадалась мама.

- Меня ожидаемо не приняли в высшее общество, - махнула рукой девушка и коротко рассказала о стычке с Гаэли Принни.

- Так ты познакомилась с Принни? – по-своему восприняла рассказ Лалинэ.

- Можно и так сказать.

Мама присела, оперлась локтями о стол, сцепила пальцы и положила на них подбородок.

- И кто же этот загадочный рыцарь, спасший тебя от разъяренных дракониц? – игриво улыбнулась она.

В своем рассказе Наятэ обозначила его просто как «один мальчик с курса» и теперь вдруг покраснела, понимая, что с головой выдает свой интерес к этому юноше. Впрочем, всего лишь умозрительный интерес.

- Он… он наследник одной из великих семей, - призналась она.

Лалинэ удивленно распахнула глаза и уточнила:

- Из двенадцати великих семей?

- Да, - подтвердила ее дочь.

Женщина нахмурилась:

- Но в великих семьях нет детей твоего возраста. Они либо уже выпустились из Академии, либо им еще рано поступать. Из какой семьи этот мальчик?

- Тсурэ, - ответила она коротко.

Наятэ хотела, но не успела назвать имя Данэла, потому что Лалинэ неожиданно резко вскочила со своего места и строго велела:

- Держись от него подальше!

Девушку изумило подобное требование, и она наивно поинтересовалась:

- Почему?

- Потому что Тсурэ – давно не семья. Это клан. Преступный клан! И порядочной девушке следует держаться подальше от любого его представителя!

- Преступный клан? – изумилась Наятэ.

Клан означал, что под гербом определенной семьи собраны простолюдины, не имеющие с семьей никакого кровного родства. Но принадлежность к клану дарила этим простолюдинам защиту и часть семейных прав, а также возможность породниться с членами семьи. Ничего противозаконного в этом не было, постепенно собранные в клане люди создавали собственный род и вливались в семью на полном основании. Хотя аристократы к кланам относились с некоторым пренебрежением, полагая, что в клане чистота семейной крови изрядно попорчена. Но вот чтобы великая семья создавала клан – о таком Наятэ никогда не слышала. Потому-то ее и изумили слова матери.

- Да, преступный клан, - подтвердила Лалинэ. - Они занимаются противозаконной деятельностью, и только принадлежность к высшей знати защищает их от заслуженного наказания!

- Какой деятельностью? – опешила Наятэ.

- Я не знаю, - призналась мама. - Этого мне раскопать не удалось…

- А зачем ты вообще интересовалась семьей Тсурэ? – полюбопытствовала девушка.

- Хотела использовать этот образ в своей очередной книге, но… - Лалинэ запнулась и все-таки закончила: - Мне отсоветовали. И теперь я настоятельно рекомендую тебе – держись подальше от мальчика из этого клана.

- С этим проблем не возникнет, - Наятэ улыбнулась.

Ей не придется держаться от него подальше, потому что Данэл Тсурэ никогда не снизойдет до нее. Ослепительно красивый юноша из великой семьи с подмоченной репутацией – он станет объектом охоты всех девушек Академии. Тот самый запретный плод, что так сладок. И, выбирая из самых красивых и популярных девиц, Данэл едва ли заметит скромную простолюдинку. Так что маме не о чем беспокоиться.

Лалинэ очевидно поверила в благоразумие дочери, поскольку не стала утруждать себя долгими нотациями. Она прекрасно знала, что Наятэ – умница, и не доставит лишних хлопот матери. Одного предостережения вполне достаточно, чтобы выкинуть из головы опасное знакомство девушки.

Но Наятэ не могла вот так взять и перестать думать о Данэле Тсурэ. Наследник преступного клана, он повел себя, как рыцарь, как бесстрашный герой, и ей приятно было воображать, будто сделал он это осознанно, действительно зная, что спасает ее. Ведь никто никогда не узнает ее мнения по этому поводу, так почему бы и не помечтать?

Даже с любимой своей подружкой Наятэ не поделилась этой грезой. Но обо всем рассказала в мельчайших подробностях, едва добралась до телефона.

- Не могу поверить! – звонко и восторженно закричала Каттаи в трубку, едва Наятэ замолкла. - Ты видела Гаэли Принни! Вживую, это же так шикарно!

- Ничего шикарного в этом не было, - скорчила недовольную мордашку девушка. - Она меня унизила.

- А я тебе говорила – послушайся отца! Он же предлагал тебе принарядиться! И новехонький мобител бы прикупил, если бы ты только заикнулась!

- Я тебе тоже говорила, что это бессмысленно! Модная одежда не превратит меня в аристократку, я буду выглядеть жалко, пытаясь сравниться с ними с помощью папиных денег…

- Зато папины деньги могут привлечь к тебе какого-нибудь небогатого юного аристократа, а так он просто пройдет мимо!

- Каттаи! – укоризненно перебила подругу Наятэ. - Я все-таки рассчитываю выйти замуж по любви, а не по расчету.

- Так, тебе кто-нибудь из мальчиков уже приглянулся? – заговорщицким тоном поинтересовалась Каттаи.

Девушка только рассмеялась, а перед ее внутренним взором возникло безупречно красивое лицо Данэла Тсурэ. Впрочем, она отдавала себе отчет, что юноша действует подобным образом на всех дам. Слишком красив, чтобы оставить равнодушной хоть кого-то.

- Я никого еще не рассмотрела, - покривила она душой.

- А этот юноша, что пришел тебе на выручку? – продолжала любопытствовать Каттаи.

- Он не пришел мне на выручку, - вздохнула Наятэ. - Он просто поздоровался с девушками, а я этим воспользовалась!

Данэл Тсурэ едва ли даже заметил ее там присутствие.

- Расскажи мне все про юношу, который сумел отвлечь внимание змеюки Принни от ее жертвы! То есть от тебя, - потребовала подруга, прекрасно понимавшая, что совершить подобное под силу не каждому.

Гаэли Принни, наследница семьи, владевшей имперскими модными домами, с рождения вращалась в среде самых привлекательных людей Империи, и, само собой, прельстить ее мог только кто-то совершенно исключительный. Естественно, Каттаи оказалось любопытно узнать о подобном человеке. И Наятэ, прежде умолчавшая о личности своего спасителя, выпалила в трубку:

- Это был тот самый наследник великой семьи, о котором я тебе писала!

- Я упала в обморок, - сообщила буднично Каттаи. - И еле пришла в себя. Кто же он?

- Его зовут Данэл, и он – из клана Тсурэ. Преступного клана, созданного великой семьей!

- О! – после долгой паузы протянула подруга. - Как шикарно! Как же я тебе завидую! Мы, простые смертные, можем только в кино такое увидеть, а тебе выпала удача наблюдать такие страсти! Говоришь, он красавчик? И плохиш! У, скорее, подробности мне, подробности!

Рассмеявшись, Наятэ подчинилась. Тем более, что расписывать Данэла ей и самой оказалось приятно. Вот только кроме как о внешности, она ни о чем не могла рассказать, ей не довелось перекинуться с ним даже парой слов. Но и этого достаточно для невинных сплетен двух юных девушек, живущих в предвкушении большой и чистой любви. Впрочем, ни та, ни другая не обольщались и легко сошлись во мнении, что от подобных красавчиков жди только бед, а потому лучше не увлекаться. К тому же, каким бы искушением ни был Данэл Тсурэ, для Наятэ, как она отлично понимала, он оставался недосягаем.

И потому, излив свой восторг подруге, Наятэ похоронила глубоко в сердце грезы о прекрасном юноше и твердо решила для себя сосредоточиться исключительно на учебе.

4. Данэл

Со временем Данэл вынужден был признать, что Академия – не такое уж и скучное место. Даже занятия не всегда раздражали, среди преподающих встречались толковые специалисты, вполне заслуживающие уважения. Да и золотые детки, несмотря на наивность и ветер в головах, оказались в основном вполне вменяемыми людьми. Правда, поначалу все они терялись в его присутствии. С одной стороны, семья Тсурэ – одна из великих семей, что требует соответствующего обращения с ее представителем, а с другой – не семья уже, а клан, и не просто клан – с чудовищной репутацией… Данэл не сомневался, что каждого из его сокурсников в первый же день проинструктировали встревоженные родственники, что любого Тсурэ лучше сторониться. Но когда это дети прислушивались к хорошим советам?

Его не особо волновало отношение сокурсников. Он и сам планировал держаться в стороне от них, пока к его присутствию окончательно не привыкнут. Но вышло иначе.

А все – из-за выборов старосты и Серой мышки. Имя скромной девушки никак не всплывало во время первых занятий, а подойти и прямо спросить ему и в голову не пришло. Ведь подобная девушка в принципе не могла привлечь его внимание, слишком простая и невзрачная для него. И Данэл даже не думал о ней – за исключением тех случаев, когда она попадалась ему на глаза.

Серая мышка словно обожала влипать в неприятности. Рассеянная, робкая, она легко покупалась на мелкие пакости, которые любили подстраивать отдельные не особо умные сокурсники, а уж до чего ее невзлюбила кошечка Принни с подружками – и вовсе не описать. А Данэл, которому никакого дела до несчастной не должно бы быть, почему-то каждый раз вмешивался, ненавязчиво избавляя девушку от излишнего внимания. И где-то в глубине души ему в определенной мере нравилось опекать эту неприметную Серую мышку, тем более, что сама она этой опеки не замечала.

Вот почему он вообще вмешался, когда начался фарс, который назвали выборами старосты.

- Я предлагаю кандидатуру Наятэ Риббик, - первой взяла слово Гаэли, едва куратор Сойни обозначил повод для общего собрания.

Едва услышав это имя, Данэл сразу понял, о ком идет речь. Риббик. Единственная простолюдинка на их курсе. Тихая Серая мышка по имени Наятэ, которая после слов Гаэли оглядывается с ужасом. Не хуже других она понимает, что ей нельзя быть старостой. Никто не станет слушать ее, слишком велико социальное различие. Серая мышка окажется между двух огней – презрение сокурсников и ответственность перед учебной частью Академии. Ни один уважающий себя аристократ не позволит простолюдинке лезть в свои дела и тем более указывать, а куратор будет требовать результатов. Серая мышка не выдержит подобного испытания – и Гаэли это прекрасно понимает.

- Я возражаю, - лениво заявил он прежде, чем вмешался кто-то еще.

- Позвольте узнать, почему? – осведомился куратор Сойни. - Госпожа Риббик зарекомендовала себя старательной учащейся, ответственной и…

- Она – девушка, - перебил его Данэл.

И замолчал, полагая, что сказал достаточно. Гул возмущения, поднявшийся после его слов, заставил Данэла поморщиться. Он понимал, что имеет дело с детьми, но не представлял, что они настолько поверхностны.

- Что вы имеете против девушек, господин Тсурэ? – язвительно и возмущенно осведомилась Ратеи Катао, наследница известной спортивной династии, девушка сильная и кичащаяся своей силой.

Ката, к семье которых принадлежал ее род, - одна из самых молодых, а потому наиболее демократичных великих семей, и Данэл отреагировал на выходку девушки вполне спокойно:

- Ничего, - он посмотрел ей в глаза, и Ратеи отвела взгляд.

- Но ваше заявление выглядит… - неуверенно начал Сойни.

Данэл снова предпочел его перебить, осознав, что в аудитории не нашлось никого, способного понять его посыл, а значит, придется объяснять очевидные вещи.

- Мое заявление не несет цели оскорбить дам, - равнодушно заговорил он. - Я следую простой логике. Должность старосты – условно-руководящая. Она требует ответственности, умения находить с людьми общий язык, уделять внимание мелочам, отстаивать интересы как свои, так и условно-зависимых от старосты людей. Это отличная возможность получить первоначальный руководящий опыт, и ни один мужчина не может себе позволить упустить ее. Ведь большинство из здесь присутствующих, - Данэл обвел взглядом сокурсников, - однажды примут бразды правления своей семьей. В то время как девушкам подобное совершенно не грозит. Исключительно поэтому я возражаю против назначения на эту должность девушки.

- То есть вы сами хотели бы стать старостой? – пролепетал изумленный куратор.

- Я не нуждаюсь в подобного рода опыте, - презрительно усмехнулся Данэл.

И посмотрел на Гаэли, чей коварный план досадить Серой мышке так убедительно разрушил. Ни слова не сказав в защиту девушки, Данэл сделал так, что ее назначение стало абсолютно невозможным. Теперь ни один, даже самый изнеженный юноша из присутствующих здесь не посмеет свалить ответственность на хрупкие девичьи плечи. Из головной боли должность старосты путем небольшой речи превратилась в почетную обязанность, за которую юноши теперь вынуждены бороться. А иначе признают себя неспособными к руководству, и это непременно дойдет до глав их семей. Ни один аристократ не потерпит подобное унижение – и потому на Данэла устремились злые взгляды мужской половины учащихся. Зато девушки смотрели с едва ли не благодарностью, несколько подпорченной пренебрежением, проявленным Данэлом в их отношении.

Равнодушный ко всем этим взглядам, Данэл не удержался и все же покосился на Серую мышку, заинтересованный ее реакцией на его вмешательство. И, поймав горячую благодарность в ее глазах, почувствовал себя неожиданно неуютно. За его очень короткую и весьма бурную жизнь на него никто не смотрел так, как эта девушка сейчас.

Именно поэтому, наверное, он снова вмешался, когда куратор настойчиво поинтересовался, кого же хотят избрать своим старостой учащиеся.

- Я предлагаю сделать эту должность сменной, - столь же равнодушно заявил он. - И тогда каждый успеет примерить на себя руководящие обязанности. Пусть наш староста меняется ежемесячно в соответствии со списком кандидатов.

- Но это не по правилам, - заикнулся было Сойни.

И осекся под властным взглядом юноши.

- В таком случае, поменяйте правила, - спокойно ответил Данэл.

Куратор Сойни некоторое время молчал, а затем малодушно спросил:

- Кто согласен с предложением господина Тсурэ?

Совершенно ожидаемо возражавших не нашлось. Никто не пожелал прослыть трусом, боящимся руководящей, пусть даже условно, должности. Предложение Данэла одобрили единогласно, и старостой назначили Таррена Акуи, первого в списке учащихся. Тот не то, чтобы огорчился, но и радости особой не выказал. Все же он понимал, какая это морока – быть старостой, но рассчитывал распрощаться с должностью каких-то четыре недели спустя.

А после собрания к Данэлу вдруг подошла Гаэли в сопровождении своих подружек.

- Вы знатно подставили своих сокурсников, Данэл, - с трудом скрывая гнев, сообщила она с милой улыбочкой.

С момента их официального знакомства юная Принни впервые сама заговорила с ним.

- И освободил прекрасную их половину от тяжкой повинности, - вернул он улыбку.

- Надо было оставить должность этой простолюдинке! – все-таки сорвалась девушка.

- Вы не хуже меня знаете, что госпожа Риббик не справилась бы с подобной работой, - высокомерно ответил Данэл.

- А вам-то какое дело до этой нищенки?

- Госпожа Принни, разве ваши глубокоуважаемые родители не научили вас тому, что унижать людей без причины – недостойно аристократа?

Взгляд за синими линзами гневно полыхнул, но Гаэли хватило ума скрыть его за ресницами. Глубоко вздохнув, она смирила гнев и улыбнулась непринужденно:

- Данэл, простите меня за столь вопиющее поведение. Вы правы, обычная простолюдинка не стоит того, чтобы уделять ей столько внимания. Должно быть, я разочаровала вас. Скажите, чем я могу искупить свою вину?

- Не переживайте, госпожа Принни, - позволил себе улыбнуться Данэл. - Вы ничего мне не должны.

Его снисходительный тон окончательно разгневал девушку, но ответить ей оказалось нечего. Безупречная вежливость разговора не позволяла прицепиться к словам, а оскорбить высшего аристократа Гаэли побоялась. Все-таки глупой она не была и понимала, что это чревато весьма неприятными последствиями. Поэтому просто рассерженно топнула ножкой, развернулась и гордо удалилась, даже не попрощавшись.

Данэл смотрел ей вслед едва ли не с сожалением, признавая, что девушка все же весьма и весьма хороша собой.

- Отшить Принни – это сильно, - раздался над ухом веселый голос.

Данэл едва повернул голову, разглядывая говорившего. Довольно высокий худощавый блондин со смеющимися карими глазами – Ленар Ясэри, единственный сын и наследник медиа-магната, в чьих руках сосредоточена подавляющая часть имперских средств массовой информации. Один из тех, к кому приглядывался Данэл, планируя полезные знакомства. Того, что инициатива может исходить от самого Ленара, он совершенно не ожидал, но решил воспользоваться моментом.

- Это ненадолго, - усмехнулся он беспечно. - Глупо отказываться от той, что сама идет в руки.

- О, похоже, я вижу перед собой специалиста по девушкам! – рассмеялся мальчишка и протянул руку: - Ленар Ясэри.

- Данэл Тсурэ.

- Очень приятно наконец познакомиться! Я рискну показаться навязчивым и потороплю события, но, может, перейдем на «ты»? Если, конечно, нет возражений…

- Я не против, - Данэл улыбнулся.

Ленар – отчаянно храбрый юноша, если осмелился вот так перешагнуть черту социальных различий. Да, Ясэри аристократы тоже, но не идут ни в какое сравнение с великими семьями, а потому предложить вот так запросто разговор на равных с его стороны – весьма смело. И Данэл вполне может оскорбиться и будет прав, но на юного Ясэри у него свои планы, и потому он лишь усмехнулся краем губ, принимая диковатое предложение Ленара.

- Отлично! – искренне обрадовался мальчишка. - Не слушай никого, идея со сменным дежурством в должности старосты – просто гениальна!

- Ты так говоришь, потому что твоя фамилия в конце списка?

- Нет-нет, - рассмеялся Ленар. - Я знатно огорчусь, если до меня очередь не дойдет. Будет здорово попробовать себя в роли руководителя. И не обидно, потому что подчиняться девчонкам никому не охота, да и у каждого в руках власть побывает – это же справедливо! Так что ты – гений.

- Во всем, что касается управленческих вопросов, - не стал скромничать Данэл.

- Слушай, - чуть понизил голос Ленар. - А ты и впрямь глава клана?

- А почему тебя это интересует? – насторожился он.

- Ну, если это так, ты, должно быть, до жути занятой человек.

- Я умею распоряжаться своим временем.

Данэл сознательно допустил столь расплывчатую формулировку, не желая прямо отвечать на вопрос сокурсника. Одно дело быть частью клана, и совсем другое – его главой. Достаточно важная информация, чтобы не распространять ее среди малознакомых людей, пусть даже его положение в клане – не тайна.

- Я просто хотел пригласить тебя на вечеринку, если у тебя найдется для этого время, - ослепительно улыбнулся Ленар.

Он был таким непринужденным, живым, открытым, что Данэл почувствовал мимолетный укол зависти. Беззаботный мальчик, каким сам Данэл не был никогда. Завсегдатай вечеринок, которые главе клана Тсурэ не довелось посетить ни разу. Ленар понятия не имел, что такое нехватка времени, не сталкивался с той грязью, что окружала Данэла с рождения. И на какой-то миг юный Тсурэ возжелал стать таким же – беззаботным и совершенно обычным подростком. Этого мгновения хватило ему, чтобы ответить:

- Время для вечеринки я всегда найду.

Ленар расплылся в широкой улыбке, в которой не было ни грамма фальши:

- Это же просто здорово! Я тебя со всеми познакомлю, увидишь, вокруг тебя скрываются отличные ребята!

И не покривил душой.

Поначалу настороженные его появлением, мальчишки из Академии быстро расслабились, увлеченные музыкой, выпивкой и нехитрыми развлечениями, предлагаемыми вечеринкой. Тем более, что сам Данэл легко вписался в компанию развлекающихся. Никто и не заметил, что в отличие от остальных, Тсурэ не пьянеет, сколько бы не пил, не танцует, лишь передвигаясь в толпе танцующих, и не присоединяется ни к одной азартной игре, устроенной на вечеринке. Он только делал вид, что веселится, но этого оказалось достаточно, чтобы остальные приняли его за своего.

Впрочем, он не стал бы утверждать, что вечеринка ему совсем не понравилась. Наблюдать за сверстниками оказалось весьма любопытно и в какой-то мере познавательно. Сложись его жизнь по-другому, подобные развлечения стали бы ее неотъемлемой частью, и думать об этом было интересно. Поэтому Данэл улыбался, легко вливался в любые разговоры и не пытался отмалчиваться. Бесконечное обаяние юного аристократа окончательно растопило всяческую настороженность присутствующих, и Данэл Тсурэ перестал быть для них опасным чужаком.

На вечеринке присутствовали не только юноши, и приглашенные дамы с интересом заглядывались на красоту Данэла, почти не доставляя ему этим никакого неудобства. Он привык к восхищенным взглядам, и уже не акцентировался на них. Данэл давно научился пользоваться своими преимуществами.

Поэтому он не стал отказываться продолжить знакомство в более интимной обстановке, когда такое предложение поступило от одной из очаровательных его новых знакомых.

5. Наятэ

Как Наятэ и ожидала, учиться среди аристократов оказалось непросто. Она старалась сводить к минимуму все общение с сокурсниками, чтобы не нарваться на очередное оскорбление или насмешку, и совершенно терялась, когда это у нее не получалось. А происходило это частенько, потому что годами воспитывали в ней уважение к аристократии, и изжить безотчетное преклонение перед именитыми сверстниками она не успела. А потому послушно останавливалась, когда ее окликали, молча сносила насмешки и мучительно краснела каждый раз, когда слышала смешки за своей спиной. И все же, хотя у них имелись для этого все возможности, сильно Наятэ не травили, ограничиваясь мелкими пакостями, за что девушка могла только поблагодарить судьбу. Быть единственной простолюдинкой среди аристократов – то еще испытание.

А ведь был еще и Данэл. Как ни старалась Наятэ убедить себя, что этот юноша не для нее, но ничего не могла с собой поделать. Его красота завораживала, на него хотелось смотреть постоянно, как на чудесную картинку, а достоинство, с каким он держал себя, восхищало девушку. А еще он снова спас ее от чудовищного унижения, когда возразил против предложения Гаэли о ее назначении старостой. Даже его слегка пренебрежительный тон не заставил девушку разочароваться в нем. Она уже считала его рыцарем, а этот случай лишь укрепил ее в этом мнении. Она понимала, что обманывает себя. Наятэ знала, что Данэл вовсе не вступился за нее, всего лишь оградил себя от неприятной ситуации – аристократ из великой семьи не желал даже условно подчиняться девушке-простолюдинке. Но это не мешало ей испытывать благодарность к юноше.

Да, она исправно соглашалась с Каттаи, что юноши вроде Данэла Тсурэ могут быть лишь объектом мечты, а никак не реального чувства, и мысленно радовалась, что подружка ни разу не видела его – ни вживую, ни его изображение. Потому что, была уверена Наятэ, Каттаи тоже не осталась бы равнодушной к этому мальчику.

Но если со своими романтическими чувствами Наятэ еще могла худо-бедно совладать, то со все возрастающей неприязнью к Гаэли Принни совершенно не справлялась. Прежде она, подобно многим другим девочкам, восхищалась иконой стиля семейства Принни, но познакомившись с девушкой, обнаружила с огромным разочарованием, что за красивой внешностью прячется совершенно невыносимый человек. Злая, мелочная, грубая, Гаэли совершенно не соответствовала своему образу. И больше других цеплялась к Наятэ – пока не сошлась с Данэлом.

Юноша, столь настороженно встреченный сокурсниками поначалу, быстро вписался в их среду, оставаясь яркой звездой на фоне учащихся Академии. И, само собой, юные аристократки не могли не слетаться на этот яркий свет. Наятэ отводила взгляд каждый раз, когда видела Данэла с очередной пассией. И отчаянно завидовала этим роскошным девушкам – не потому, что уступала им во всем, а потому, что у них была возможность претендовать на него. Впрочем, такие отношения никогда не длились долго, но даже это не могло заставить Наятэ счесть Данэла небезупречным. Ничто – ни принадлежность к преступному клану, ни пренебрежительное отношение к девушкам, ни поведение беспечного повесы – не могло очернить образ рыцаря в ее глазах. И все же то, что он начал встречаться со змеюкой Гаэли, оказалось для нее ударом.

Конечно, девица изначально подбивала к нему клинья, явно демонстрируя свой интерес, но Данэл игнорировал ее – достаточно долго, чтобы Наятэ сочла его равнодушным к чарам красавицы Принни. Но та все же добилась своего и рядом с Данэлом вела себя как скромная тихоня.

И единственное, что могло бы обрадовать в этой ситуации Наятэ – то, что Гаэли напрочь забыла о своей вечной жертве.

Вот только девушку это совершенно не радовало. Слишком высока оказалась цена за подобное затишье: видеть Данэла в обществе такой змеюки, как Принни. К тому же он не торопился бросить негодяйку, изменив своим принципам. Чем-то привлекла его Гаэли, и от этого становилось грустно.

Не ее одну огорчила новоявленная пара. Верные подруги Гаэли внезапно оказались не у дел и словно бы растерялись, не зная, куда себя приложить без своей предводительницы. И, если Висмэ в конце концов нашла себя в объятиях Ленара Ясэри, одного из ближайших приятелей Данэла, то Таале смотрела на забывших про нее подружек глазами раненой лани. Наятэ даже посочувствовала бы ей, не будь она верной последовательницей Гаэли в травле безответной простолюдинки.

Тем сильнее оказалось изумление Наятэ, когда Таале, однажды перехватив ее после занятий, неожиданно извинилась.

- Наятэ!

Услышав оклик девушка, Наятэ привычно сжалась в ожидании насмешек, но заставила себя обернуться.

- Таале, - кивнула она, словно бы здороваясь.

Ее собственное маленькое достижение, прежде девушке требовалось куда больше самообладания, чтобы не пускаться в бегство при одном только виде змеиной троицы.

- Я знаю, мы никогда особо не ладили, - скромно потупив глаза, начала та. - И я хотела бы извиниться, что невольно поддерживала Гаэли в ее ужасном поведении. Я хочу сказать, мне никогда не нравилось ее к тебе отношение.

- Да неужели? – опешила Наятэ.

Таких слов она точно не ожидала и теперь смотрела на Таале, подозревая подвох. Они ведь всегда начинали разговор совершенно невинно, а потом Наятэ чувствовала себя облитой грязью. Правда, никогда прежде ей не случалось слышать от них извинения, да и по одиночке девушки с ней не заговаривали.

- Понимаю, в это трудно поверить, - личико Таале приняло совершеннейше огорченное выражение. - Но мои извинения искренни. Ты их примешь, Наятэ?

Несколько мгновений Наятэ представляла, как швырнет эти извинения в лицо одной из змеюк, гордо развернется и уйдет, а затем благоразумие победило, и она мило улыбнулась:

- Конечно, Таале, я все понимаю. Потакать любимой подруге – мне это тоже знакомо.

Хотя трудно сравнивать, Каттаи – добрейшей души человек, и худшее, что приходилось делать Наятэ из солидарности к подруге, так это слушать ее пение. Голос, равно как и слух, у Каттаи отсутствовали напрочь, а петь та просто обожала, поэтому Наятэ так и не решилась разочаровать подругу.

- У тебя есть подруга? – изумилась Таале. - Ты же все время одна!

- Моя жизнь не ограничена Академией, - пряча раздражение, возразила Наятэ.

Та изумленно похлопала глазками, словно не в силах в это поверить. Девушка мысленно усмехнулась – неужели Таале искренне думала, что у обычных людей нет никакой своей жизни? Или что Наятэ исчезает, как только на нее перестает падать царственный взгляд аристократов? А ведь, пожалуй, и впрямь так и считает, потому что вздох у Таале совершенно расстроенный:

- Извини.

- Все в порядке, - широко улыбнулась Наятэ, понимая, что лучше не перегибать палку.

Приступ раскаяния у аристократки пройдет, а вот реакцию на него помнить она будет долго. Так что не стоит наживать себе неприятности на ровном месте.

- Нет, не все в порядке, - губы Таале дрогнули. - Понимаешь… сколько себя помню, мы с Гаэли всегда дружили. С Гаэли и Висмэ. Я думала, так будет всегда, и теперь я чувствую себя ужасно одинокой. Никогда прежде Гаэли не теряла голову из-за мальчишек! С кем бы она ни встречалась, никогда не забывала о нас! А сейчас…

- Долго это не продлится, - утешила ее Наятэ. - Данэл не из тех, кто поддерживает длительные отношения.

Она и сама хотела в это верить. Потому что ей совершенно не нравилась Гаэли в роли постоянной его подружки.

- Думаешь? – с надеждой посмотрела на нее юная Саатши.

- Данэл очень популярен и охотно этим пользуется, - дипломатично заметила Наятэ, не желая давать ни малейшего повода думать, будто она наблюдает за ним.

- Данэл великолепен, - вздохнула Таале. - В каком-то смысле я понимаю Гаэли. На ее месте я бы тоже обо всем на свете забыла.

- Любая бы забыла.

Казалось, Таале нуждалась именно в этом – почти дружеской поддержке и сочувственной улыбке, потому что вдруг улыбнулась в ответ и, коротко кивнув, попрощалась:

- Спасибо, Наятэ. Ты очень добра. Удачи!

- Удачи, - Наятэ опешила и проводила удаляющуюся девушку изумленным взглядом.

Постояв еще какое-то время на месте, она бросила попытки осмыслить, что это такое сейчас произошло, тряхнула головой и отправилась в мастерскую, отдавать дань общественной работе.

Наятэ полагала, что неожиданные извинения Таале – лишь единичный эпизод, и никаких последствий он иметь не будет. И ошиблась, потому что уже на следующий день юная Саатши любезно поздоровалась с ней, а позднее присоединилась во время обеда, как ни в чем не бывало сев рядышком. Обычно Наятэ обедала в одиночестве, и теперь неожиданное соседство выбило ее из колеи.

А Таале только мило улыбнулась и поинтересовалась:

- Не против, если я здесь посижу?

- Не против, конечно, - растерянно ответила девушка, привычно напрягаясь.

Обычно появление змеючек предвещало крупные неприятности, правда, сейчас Таале одна, и накануне они поговорили довольно мирно… Украдкой Наятэ окинула обеденную залу подозрительным взглядом, но не заметила к себе никакого повышенного интереса. А еще отсутствовали Гаэли и Висмэ вместе со своими кавалерами, и этот факт помог ей немного расслабиться.

- Невыносимо видеть жалость пополам со злорадством, - грустно пояснила Таале. - Да еще приправленное лицемерием. Хочется поговорить с кем-то искренним.

- Боюсь, я плохая замена Гаэли, - на всякий случай сообщила Наятэ.

- Гаэли никто не заметит, - улыбнулась чуть мечтательно девушка. - Я понимаю, как это странно выглядит, но из всех сокурсников мне с тобой наиболее комфортно. Наверное, потому что ты не станешь называть меня неудачницей за моей спиной.

- Даже не подумаю, - согласилась она чуть удивленно.

Таале рассмеялась тихо:

- Тебе просто не с кем меня обсуждать. А о чем ты подумала – это твое личное дело, верно?

- Верно, - улыбнулась Наятэ.

Странное дело, но Таале сейчас казалась ей совершенно обыкновенной девушкой. Не змеюка, не высокородная неприступная красавица – несчастная девочка, привыкшая к постоянной компании и вдруг оставшаяся одна. При том, что та, кого она с подачи подружек столько времени травила, оказалась единственной, с кем она может скрасить внезапное свое одиночество.

И настороженность Наятэ окончательно прошла.

Нет, они не подружились с Таале в одночасье, но с той поры обедали вместе и потихоньку общались. Юная аристократка постепенно раскрывалась перед Наятэ с совершенно неожиданной стороны, хотя подобное дружелюбие ее поначалу пугало. Наятэ долго не оставляло ощущение, что все это – часть какого-то сложного плана, чтобы в очередной раз посмеяться над ней, наивной простушкой. Она не умела отличать искренность от ловкого притворства и на всякий случай осторожничала. До тех пор, пока Таале однажды не поинтересовалась:

- А как так получилось, что ты попала в Академию? Прости, конечно, но ты не аристократка, и не выглядишь особо состоятельной.

- А какие версии были? – улыбнулась Наятэ чуть задорно.

- Мы сошлись на некоем благотворительном фонде, - призналась Таале. - Ты ведь очень хорошо учишься. Мы ошиблись?

В ее речи постоянно проскальзывало это «мы», от чего девушка начинала грустить. Наятэ едва заметно улыбнулась:

- Отец настоял. Я не собиралась, если честно, но взвесила перспективы – и решилась.

- Извини за любопытство, но кто твой отец? Устроить ребенка в Академию простолюдину невероятно сложно…

- Ортевис Прайа, - пожала она плечами.

Глаза Таале широко распахнулись:

- Кто? Ортевис Прайа? Твой отец – Ортевис Прайа?

Ожидаемая реакция, Наятэ ничуть не удивилась. Ортевис Прайа – своего рода легенда, единственный простолюдин, сумевший пробиться на самый верх, занявший кресло президента крупнейшей имперской корпорации и вошедший в аристократическую семью на полных правах, включая фамилию. И все это – благодаря собственному уму и бешеной работоспособности. Ортевис грезил о подобной карьере, именно поэтому он оставил первую жену, красавицу Лалинэ, чтобы добиться всеобщего признания. У него все получилось, хотя мама так и не простила его предательства. Впрочем, это не мешало ей радоваться его успехам.

- Да, я его дочь, - кивнула безразлично Наятэ и добавила, предвосхищая вопросы: - От первого брака, поэтому не ношу его фамилию.

- Он оставил свою первую семью? – изумилась Таале и добавила сочувственно. - Должно быть, ты его ненавидишь…

- Вовсе нет, - удивленно возразила Наятэ. - Он же мой отец. За что бы мне его ненавидеть? Даже мама на него не сердится. У нас хорошие отношения, хотя, наверное, не очень близкие. Но он заботится обо мне… просто я не очень люблю принимать его помощь. Наверное, это у меня от него – желание добиться всего самой.

Она улыбнулась чуть смущенно, ничуть не сомневаясь, что теперь Таале завалит ее множеством вопросов. И не ошиблась, девушку интересовало все, связанное с Ортевисом Прайа и его первой семьей. Наятэ не считала свою историю ни печальной, ни стыдной, а потому охотно отвечала. Кроме того, ею двигало определенное практическое соображение: Таале не станет хранить эту новость в тайне. А как только сокурсники узнают, что отец незаметной Риббик – сам Ортевис Прайа, они перестанут к ней цепляться. Да, она не аристократка, но ссориться со столь важным человеком, как ее отец, обижая девушку, никому не захочется. Просто не могла же она заявить о своих родственных связях ни с того ни с сего, да и считала это не слишком правильным – прикрываться именем отца. Но, если все раскроется вот так – она не возражала.

Ее расчет вполне оправдался, после этого разговора к ней действительно перестали лезть. Саатши не стала молчать, с удовольствием объясняя всем и каждому, с кем теперь водится – не с какой-то там отщепенкой, а со старшей дочерью того самого Прайа! Волшебное имя затыкало даже самых наглых насмешников, и Наятэ вздохнула свободнее, окончательно поверив, что у Таале и впрямь нет никакого злого умысла.

Вот почему она без сомнений согласилась, когда Таале пригласила ее на одну из школьных вечеринок, устраиваемых Ленаром Ясэри.

6. Данэл

Несмотря на плотный график и постоянную занятость, Данэл изыскивал время, чтобы посетить устраиваемые Ленаром вечеринки. Далеко не все, ведь веселиться юный Ясэри обожал, особенно в больших компаниях, а потому собирал сокурсников довольно часто, и Данэл не всегда мог воспользоваться подобным приглашением. Но новоприобретенный статус своего в доску требовал постоянного подтверждения.

Не то, что вечеринки ему не нравились. Как и на первой из них, Данэл наслаждался не самой вечеринкой, а той беззаботностью, какую демонстрировали присутствующие на ней. Смешные наивные беспечные дети, в какой-то мере он завидовал им, потому что не мог быть таким же, как они, и про себя смеялся над тем, как легко ему удается маскироваться под одного из них. Кроме того, именно здесь создавался фундамент под то неформальное общение, к какому он стремился со сверстниками. Данэл не признавался даже себе, но он устал от того, что окружающие бояться его, и наслаждался каждой минутой, когда можно почувствовать себя кем-то обычным.

Несмотря на строжайшее родительское внушение, сверстники перестали опасаться Данэла. И у них были на то причины – никто из них не знал, кто такой Данэл Тсурэ на самом деле. Слухи о клане ходили довольно смутные, никто толком не знал, чем занимаются Тсурэ, а слава человека, нарушающего закон, лишь придавала Данэлу флер загадочности, а потому добавляла к нему интерес. А он не возражал, с удовольствием посещал вечеринки и позволял легкомысленным девицам увиваться вокруг него.

Данэл никогда не скрывал своего отношения к девушкам. Он не считал нужным предупреждать их, что у отношений с ним не может быть будущего, полагая, что они и сами это понимают, и никогда не отказывался, когда девушки откровенно предлагали ему себя. Впрочем, он неплохо владел и искусством расставания, так что многочисленные короткие романы не доставляли ему лишних хлопот.

Пока он не связался с милым ангелочком Салие Таммио.

Она была очаровательна, кукольное личико, безмятежные зеленые глаза и золотистые, словно у принцессы, волосы. Она казалась невинной и неискушенной, но Данэл быстро понял, что это лишь удобная маска. За кукольной внешностью пряталась настоящая оторва, и Данэлу она быстро наскучила. Впрочем, это оказалось вполне взаимно, и расстались они довольно мирно. О Салие можно было бы забыть.

Если бы не ее кузен. Тенкар Тамми, наследник семьи, чьим младшим родом являлись Таммио, узнал о коротком романе своей очаровательной кузины и представителя обладающего дурной репутацией клана. Наплевав на то, из какой семьи исходит клан, он решился прилюдно отомстить Данэлу за поругание чести своей родственницы.

Выслушав гневную речь мальчишки, Данэл устало вздохнул. Не стоило ожидать, что милый ангелочек расскажет кому-либо из семьи, как все было на самом деле, именно поэтому и распинался Тамми перед всей Академией, что Тсурэ – подлый соблазнитель, обманом завладевший невинной девушкой, оскорбивший всю семью Тамми чудовищным своим поступком, и не место Данэлу в приличном обществе…

Не стоило и сомневаться, что после подобной обличительной речи Тамми бросится в драку, что бы ни сказал ему Данэл в ответ. Драки Тсурэ не боялся, он знал, что легко справится с самоуверенным мальчишкой, пусть даже тот и выглядит массивнее и сильнее. Но сама ситуация его раздражала. Прежде ему удавалось избегать прилюдных скандалов, и кто же знал, что сейчас он так глупо вляпается? Тем более, что виновата оказалась милашка Салие, с которой они так спокойно расстались. А уж когда ему пришло в голову, что хитрая бестия сама его подставила, он окончательно разозлился.

- Я требую, чтобы ты ушел из Академии! Такому, как ты, здесь не место! – пафосно закончил свою речь Тенкар, весьма опрометчиво забыв, к кому обращается.

Данэл огляделся. Окружающие, хоть и делают вид, будто просто мимо проходили, но смотрят жадно и с интересом. И нигде ни следа Серой мышки. Это успокоило в какой-то мере. Почему-то мысль, что Наятэ могла стать свидетелем подобной сцены, делала его раздражение еще сильнее.

- Не тебе решать подобные вопросы, - холодно заметил Данэл в ответ на нелепое требование мальчишки.

- Да кто ты такой! – вспыхнул Тенкар. - Ты – никто, жалкий наемник, за деньги выполняющий любую работу! Не тебе лезть в высшее общество!

В какой-то мере слова Тамми соответствовали истине, и это лишь подстегнуло гнев Данэла. Потому что ему не было нужды лезть в высшее общество, он сам являлся высшим обществом, и не Тенкару равняться с ним родословной. Доказывать что-то самоуверенному мальчишке – ниже его достоинства, поэтому Данэл заставил себя успокоиться и равнодушно ответил:

- Меньше всего меня волнует твое мнение. И передай своему отцу, что с этого дня клан Тсурэ больше не имеет с семьей Тамми никаких дел.

- Думаешь, я поверю, что мой отец мог связаться с каким-то кланом? – яростно выкрикнул Тенкар и набросился на Данэла.

Точнее, попытался, но был легко отправлен в нокаут. И стоило бы проучить дерзкого мальчишку, но Данэл не хотел пугать Академию. Ссора из-за девушки – это вполне понятно, взаимные оскорбления тоже все съедят, не поморщившись. Но устраивать избиение, демонстрируя свои возможности – дурная реклама для человека, чья репутация и без того не безупречна. Он не хотел, чтобы его снова боялись.

И, оставляя юного Тамми валяться на полу холла, Данэл чувствовал досаду. Не из-за своего решения, которое он счел вполне своевременным. Иметь дела с семьей, которую возглавит со временем такой вот неумный, самоуверенный, вспыльчивый тип, не умеющий – и не желающий – видеть дальше своего носа, определенно не стоило, пусть даже Тамми являлись давними и неплохими партнерами клана. Но лучше потерять партнера сейчас, чем нарваться на неприятности позднее, когда уже ничего не исправить. А с таким наследником рассчитывать на дальнейшее сотрудничество – довольно недальновидно. Досадовал Данэл на старшего Тамми, не сумевшего воспитать сына достойным преемником. Обидно, когда прекрасная семья скудеет на талантливых наследников.

Тенкар Тамми не скрыл от отца случившееся – то ли выполняя поручение Данэла, то ли жалуясь на наглость «выскочки» из преступного клана. Вот только в отличие от сына, старший Тамми прекрасно знал, кто такой Данэл Тсурэ, и потому в тот же день, прихватив наследника, отправился на встречу с главой упомянутого клана. Удивленный нервозностью отца, Тенкар попытался выяснить, что происходит, но наткнулся только на его гневное требование:

- Извинишься перед господином Тсурэ! И молись, чтобы он передумал насчет своего решения…

- Отец, да какие дела могут быть у нас с этим кланом? – возмутился Тенкар, не желая ни перед кем извиняться.

Он чувствовал себя правым и не понимал, почему отец разозлился на него за единственно достойное семьи поведение.

- Не смей проявлять пренебрежение в ситуациях, о которых ты ничего не знаешь!

- Но они же преступники!

- Не все дела Тсурэ противозаконны, - поджал губи Тамми. - И для нас главное – расположение этой семьи.

- Расположение? Мы еще и выпрашивать расположение должны у этого клана? – праведное возмущение клокотало в юноше.

- Не серди меня, сын. Расположение семьи Тсурэ способно избавить от многих проблем. Особенно в нашем бизнесе, где полно конкурентов, готовых с радостью заплатить любые деньги, чтобы избавиться от нас. Поэтому ты сделаешь все, что потребуется, чтобы вымолить прощение Данэла Тсурэ!

Взгляд отца был столь красноречив, что возражать более Тенкар не посмел. Он не особо проникся беспокойством отца, тем более, что не понимал, каким образом желание конкурентов расправиться с их семьей сочеталось с расположением клана Тсурэ. Но перечить не осмелился, понимая, насколько это чревато. Ему по-прежнему не хотелось извиняться, но чего не сделаешь ради семьи.

Родовое гнездо семьи Тсурэ Тенкара впечатлило.

Обширное поместье с великолепной усадьбой в центре, достойное императорской семьи, предупредительные слуги, роскошная обстановка, непроницаемые лица встречающих и их оружие, выставленное на всеобщее обозрение – впервые Тенкар подумал, что погорячился, оскорбив Данэла. До этого момента он не верил, что тот действительно принадлежит великой семье. А затем их провели в кабинет на встречу с главой клана Тсурэ, и Тенкар дар речи потерял, увидев во главе стола того самого Данэла, которого он обозвал никем и наемником. Сердце юноши екнуло от дурных предчувствий.

Данэл знал, что Тамми непременно нанесут ему визит, хотя и не рассчитывал, что случится это столь скоро. Ронас ожидаемо не одобрил его скоропалительного решения разорвать деловые связи с семейством Тамми, но признал, что логически это верное решение. Проблемы в будущем никому не нужны, хотя Ронас предпочел бы более плавную смену партнеров. Он даже попытался переубедить Данэла, но наткнулся на непримиримо холодное:

- Свое решение я готов изменить лишь в одном случае.

- Позволь полюбопытствовать – в каком?

- Подумай сам, - раздраженно посоветовал Данэл, досадуя, что тот не догадался сразу о столь очевидной вещи.

Не удивительно, что поздних гостей он встречал, будучи сильно не в духе.

- Добрый вечер, господин Тсурэ, - поприветствовал его старший Тамми – сама воплощенная любезность.

- Добрый вечер, господин Тамми, - холодно процедил Данэл. - Чем обязан столь позднему визиту?

Он бросил лишь одни взгляд на Тенкара, почувствовав мимолетное удовлетворение при виде переливающегося всеми цветами радуги фингала на скуле, куда пришелся его удар, и сосредоточился исключительно на старшем Тамми.

- Господин Тсурэ, - начал тот. - До меня дошла весть о той ужасной сцене, которую устроил мой сын, и я хотел бы принести вам свои глубочайшие извинения по этому поводу. Я привел вам Тенкара, чтобы вы наказали его по своему усмотрению.

Тенкар ощутимо вздрогнул при этих словах, но благоразумно промолчал, не решившись влезть в серьезный разговор.

- Вы совершенно зря обеспокоились этим, господин Тамми, - едва заметно хмыкнул Данэл. - Я не горю желанием мстить за нанесенное мне оскорбление, поскольку ваш сын уже ответил за него.

- В таком случае, могу ли я рассчитывать, что вы измените ваше решение по поводу нашего сотрудничества? – неуверенно осведомился Тамми.

- Нет, - отрезал глава клана.

- Но… господин Тсурэ… почему? – ушам своим не поверил мужчина.

Данэл не любил объяснять очевидное и терпеть не мог отвечать на подобные вопросы. Но из уважения к человеку, который работал еще с его отцом, нехотя заговорил:

- Вы – умный человек, господин Тамми. Работать с вами – одно удовольствие, но, увы, вы не вечны. Я вижу перед собой того, кто рано или поздно сменит вас – и мне совершенно не нравится мысль, что придется сотрудничать с ним. У него нет ни вашего ума, ни вашей дальновидности, ни даже элементарных знаний правил приличия. И меня начинают преследовать сомнения, не ошибся ли я в вас, раз уж вы не сумели воспитать достойного себе преемника? А сомнения в важных делах совершенно неприемлемы. Поэтому, господин Тамми, я предпочту завершить наше с вами сотрудничество, как бы я сам об этом ни сожалел.

Впрочем, в голосе его не услышал бы сожаление даже самый заинтересованный в этом человек.

Господин Тамми побледнел, сдвинул брови, словно в мучительном раздумии, а затем опустил голову:

- Боюсь, вы правы, господин Тсурэ. Я слишком много времени уделял делам и совсем запустил воспитание сына. Но Тенкар – не единственный мой ребенок, и я уверен, что сумею воспитать достойного преемника из одного из младших моих сыновей.

- Вы откажете в наследовании своему первенцу? – делано удивился Данэл.

Это было тем самым условием, при котором он мог бы отменить свое решение, однако юноша все же сомневался, что Тамми пойдет на столь крайние меры.

- Я благодарен судьбе, что открыла мне глаза на ошибку, какую я едва не совершил, упустив из виду воспитание наследника, - торжественно объявил старший Тамми. - Моим преемником никогда не станет недостойный.

- В таком случае, - задумчиво кивнул Данэл. - Я подумаю над тем, чтобы изменить свое решение.

- Благодарю вас, господин Тсурэ, - глубоко поклонился Тамми.

Вежливо попрощавшись, он ушел вместе со своим ошарашенным сыном, не ожидавшим, что поздний визит – а тем более вполне правильная попытка отстоять честь кузины – может обернуться чем-то подобным. Конечно, порой в семьях случалось такое, что место главы семьи наследовалось не по старшинству, а по заслугам, но Тенкар никогда даже не задумывался, что может лишиться законного права возглавить семью. Пусть он никогда особо не уделял внимания семейным делам, не стремился выучиться и проводил жизнь праздно – но кто из его сверстников мог похвастаться иным? Это же не повод лишать его наследства!

Тенкар не верил, что отец всерьез говорил о смене наследника, и все же всю дорогу домой молчал, опасаясь вызвать его гнев. Поздний визит для отца оказался довольно унизительным, и никакая обстановка родового поместья клана Тсурэ не могла компенсировать в глазах юноши то отношение, какое продемонстрировал к его отцу какой-то мальчишка, будь он хоть трижды глава клана.

И поэтому, едва переступив порог дома, Тенкар заговорил:

- Отец, ты ведь не собираешься выполнять требование этого мальчишки?

- Само собой, собираюсь. Это единственное, что вернет мне их партнерство.

- Но это же возмутительно!

- Вот именно, сын, - старший Тамми плотно сжал губы и нахмурился: - Возмутительно, что мой сын, тот, кого я прочил себе в наследники, мог так сильно разочаровать меня! Ты хотя бы понимаешь, что ты натворил своей выходкой?

- Я вступился за честь сестры!

- Ты показал себя самодовольным идиотом! Салие давно потеряла всяческое представление о чести, и ты единственный, кто все еще видит то, чего нет! Ты выставил себя на посмешище, но хуже всего то, что ты подставил свою семью!

- Отец, да сдались тебе эти Тсурэ! – Тенкар обиделся на несправедливые слова отца. - Ты легко найдешь им замену…

Юношеское легкомыслие мешало ему трезво оценивать происходящее. Он все еще не понимал, в чем дело.

- Тсурэ невозможно заменить, - безжизненным тоном ответил старший Тамми. - Знаешь ли ты, мой глупый сын, кто они? Известен ли тебе основной вид их деятельности? В курсе ли ты, что у клана Тсурэ единственная императорская лицензия на заказные убийства? Они – профессиональные убийцы, Тенкар, и, пока клан Тсурэ расположен к тебе, ты можешь не бояться, что конкуренты попробуют лишить тебя жизни. Но, если они отвернутся от тебя – твоя жизнь и гроша ломаного стоить не будет. Ты знаешь, сколько у меня врагов? А знаешь, почему я все еще жив? Потому что клан Тсурэ не принимает заказы на своих деловых партнеров. А ты, мой мальчик, лишил меня этой защиты.

- Что? – одними губами прошептал Тенкар, понимая только сейчас всю чудовищность своего поступка.

Наемные убийцы. Действительно наемники, но никто в своем уме не станет швырять в них подобным обвинением. Потому что в любой момент их работой можешь оказаться ты. Императорская лицензия давала им право безнаказанно убивать по любому заказу, и никто не осмелился бы роптать на правильность решения императора. Некогда целые семьи гибли в дуэлях и междоусобных кровавых войнах, но после появления наемных убийц это осталось в прошлом. Теперь смерть врагов и конкурентов стала всего лишь бизнесом, упорядоченным и не допускающим лишних жертв. И то, что убийцы сами решали, принимать заказ или нет, заставляло многие семьи искать с ними дружбы.

Отцу Тенкара удалось добиться расположения клана убийц. А Тенкар по глупости лишил семью такового, сделав отца беззащитным перед конкурентами.

- Не заставляй меня разочароваться в тебе еще больше, - хмуро предложил Тамми сыну. - Мое решение неизменно, отныне ты больше не мой наследник. И, хотя господин Тсурэ пощадил тебя, ты не избежишь наказания. Надеюсь, десять плетей научат тебя думать прежде, чем что-либо делать.

- Прости меня, отец, - Тенкар и не подумал возражать решению отца, осознав наконец, какую ошибку допустил.

О том, что Тенкара Тамми лишили права наследования, Данэл узнал от Салие, в очередной раз пожалев, что купился на ангельское личико девушки. Она подстерегла его перед занятиями и набросилась с обвинениями, окончательно разочаровав в умственных способностях наследников Тамми.

- Ты негодяй! Из-за тебя Тенкара отправили в младший род!

- Из-за меня? – переспросил Данэл. - А вот я полагаю, что ничего этого не случилось, если бы одна миленькая лгунья рассказала своему кузену правду о нашем романе, вместо того, чтобы городить кучу лжи. Салие, это ты подставила меня и брата, так что не смей сыпать здесь обвинениями.

Не привыкшая к столь прямым отповедям, Салие растерялась и промямлила:

- Но я просто не подумала…

- Я смотрю, в вашей семье это вообще не принято – думать, - поморщился Данэл. - Ты не подумала и поторопилась обелить себя в глазах заботливого кузена, тот не подумал и поторопился очернить меня в глазах Академии… И никто не задумывался о последствиях необдуманных и торопливых слов. Иди, я больше не желаю иметь с тобой никаких дел.

Ослушаться она не посмела. Но Данэл рано успокоился, решив, что больше эта семья проблем ему не доставит.

Тенкар ждал его у обеденной залы, с решительным и серьезным видом. Предчувствуя очередную сцену, Данэл попытался игнорировать юношу, но упорства тому оказалось не занимать.

- Господин Тсурэ! – куда более вежливо, чем в прошлый раз, заговорил с ним Тенкар.

- Чего тебе, Тамми? – довольно грубо поинтересовался он в надежде, что мальчишка оскорбится и уйдет.

- Меня зовут Таммио теперь, - словно бы между делом заметил Тенкар и добавил: - Отец последовал вашему совету.

- Рад за него, - равнодушно ответил Данэл.

Он отметил, что в голосе бывшего наследника Тамми нет ни намека на гнев. Как ни странно, гордый мальчишка смирился со своей участью, и, похоже, не держал ни на кого зла.

- Прошу вас, господин Тсурэ. Не наказывайте моего отца за мою ошибку, - тихо и умоляюще произнес Тенкар.

Данэл посмотрел на него исподлобья. Неудачное время и неудачное место выбрал юноша для своей просьбы, но Данэл оценил, что тот пытается просить – а не требует. Ведь, по сути, семье Тамми было поставлено условие, выполнив которое, они могли рассчитывать на ответную любезность… И ведь выполнили. Но Данэл не потерпел бы требовательного тона – и каким-то образом Тенкар это понял.

Однако Данэлу совершенно не хотелось разговаривать с мальчишкой – ему хватило и короткого общества его кузины, поэтому он довольно насмешливо напомнил:

- Я ведь наемник. Выполняю любую работу, за которую мне заплатят.

Тенкар побледнел так сильно, что Данэл понял – насмешка вполне удалась. И еще, что юноша в курсе, о какой работе идет речь.

- Прошу вас, - Тенкар шептал так тихо, что и самые любопытные не расслышали бы его. - Пощадите моего отца, господин Тсурэ!

- Я подумаю, - бросил Данэл раздраженно и отвернулся, намереваясь все-таки пойти пообедать.

И замер, услышав знакомый шорох одежды. Оглянулся и едва не выругался, обнаружив, что упрямый мальчишка опустился перед ним на колени. Губы Тенкара дрожали, а в глазах застыли слезы, когда он снова попросил:

- Пожалуйста, не убивайте моего отца.

Данэл стиснул зубы и глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. В какой-то мере он мог понять Тенкара. Тот счел, что, раз оскорбление произнесено в людном месте, то и раскаяние следует демонстрировать так же. А ума понять, насколько некрасива эта сцена, конечно же, не хватило.

Извиняло Тенкара только одно – он боялся за жизнь родителя. Наверное, будь у Данэла в свое время возможность спасти отца, он бы тоже сделал все, что угодно, не раздумывая. Но все же вид коленопреклоненного юноши не вызывал в нем ничего, кроме раздражения.

- Встань, - велел он. - Твоему отцу ничего не грозит.

И, более не обращая внимания на юного Таммио, отправился обедать.

Ловя на себе любопытные, испуганные и настороженные взгляды, Данэл мрачно размышлял, что слишком заигрался с юными аристократками. Пока ему везло, и оставленные им девушки не портили ему жизнь – но случай с Салие продемонстрировал, насколько случайные связи могут стать проблемой. И лишиться делового партнера – это еще не худшее, что может произойти.

Вот только оскорбленные отказом, девушки из высшего общества могут доставить не меньше неприятностей. И следовало решить эту проблему, пока все не вышло из-под контроля. Увы, единственный способ отвадить девушек – обзавестись одной постоянной, но это в планы Данэла не входило. В серьезных отношениях он совершенно не нуждался.

Именно поэтому он не сразу согласился на предложение Гаэли.

Красотка Принни, которой он однажды не раздумывая дал от ворот поворот, вместо того, чтобы оскорбиться, задалась целью завоевать Данэла – если не сердце, то хотя бы внимание. И, обнаружив, что интересующий ее юноша вдруг оказался в одиночестве, решила воспользоваться случаем.

- Неужели неотразимый Данэл Тсурэ устал от женского внимания? – осведомилась она чуть насмешливо, выловив юношу после занятий.

- Да, пожалуй, - неожиданно легко согласился он, сразу выбив девушку из колеи.

- А мне казалось, настоящий мужчина никогда в таком не признается, - озадаченно обронила она.

- Вы ошибались, госпожа Принни, - жестко ответил Данэл и добавил задумчиво: - Любому женскому вниманию сейчас я бы предпочел официальную спутницу.

Гаэли мгновенно поняла, что вот он – ее долгожданный шанс. Она сообразила, что имеет в виду юноша. Официальная спутница, которая будет выглядеть как близкая подружка и избавит его от домогательств других жаждущих его красоты девиц. И юная Принни сочла, что будет прекрасно смотреться в этой роли – и, кто знает, может, со временем Данэл поймет, что девушки лучше нее ему не найти.

- Я готова оказать вам подобную услугу, Данэл, – мило улыбнулась она.

- Вы не в моем вкусе, Гаэли, - равнодушно ответил он.

Девушка на миг стиснула кулачки, но тут же расслабилась и улыбнулась еще более приветливо:

- Я не предлагаю вам себя. Всего лишь хочу оказать услугу, избавив вас от долгих поисков официальной спутницы. Поверьте, со мной у вас не возникнет никаких проблем. Ни одна другая девушка не посмеет перейти мне дорогу. И я не откажусь стать вашим хорошим другом.

- Боюсь, вы – не лучший кандидат мне в друзья. Наши с вами взгляды на жизнь слишком разнятся.

Данэл, к досаде Гаэли, отнюдь не ухватился за возможность избавиться от части своих проблем, воспользовавшись ее щедрым предложением. Ей даже стало обидно, что он так резко отказывается от нее. И от этого желание переупрямить юношу лишь взыграло сильнее.

- Не думаю, что различия так уж критичны. У нас схожее воспитание и положение в обществе… - она осеклась, увидев насмешливую его улыбку.

Но ответил он вполне нейтрально.

- В отличие от вас, госпожа Принни, я не получаю удовольствия, унижая тех, кто не в состоянии мне ответить.

Гаэли недоуменно уставилась на него, не сразу сообразив, о чем толкует Данэл. А затем нахмурилась:

- Речь о Наятэ Риббик, как я понимаю? Вы уделяете ей слишком много внимания, на мой взгляд.

- Это вы уделяете ей слишком много внимания, госпожа Принни, - холодно возразил Данэл. - И на мой взгляд, это недостойно девушки аристократического рода.

Гаэли с трудом удержалась от колкости, признавая, что отповеди у него получаются превосходные. Но его слова натолкнули ее на мысль, показавшуюся ей удачной:

- Обещаю, что забуду о Риббик, если позволите мне стать вашей спутницей.

- Пытаетесь ставить мне условия? – он усмехнулся. - Мне дела нет до Риббик. Преследуя ее, вы в первую очередь выставляете на посмешище себя.

Стоило признать – как бы Гаэли не старалась убедить его, что ее предложение выгодно ему более, чем ей, ничего не выходило. Данэл не собирался принимать ничью помощь или брать на себя долг перед кем бы то ни было. Но Гаэли понимала, что другого шанса поладить с юношей ей точно не представится, особенно с учетом того, как предвзят он в ее отношении. Мелькнула сердитая мысль – все эта простолюдинка Риббик виновата! Это из-за нее Данэл невзлюбил первую красавицу Империи. Но Гаэли отбросила эту мысль, понимая, что ни гнев, ни поиски виноватых ей сейчас никак не помогут.

Она изобразила очаровательнейшую из своих улыбок и покаянно признала:

- Вы правы, Данэл. Совершеннейшая глупость с моей стороны, столько внимания уделять обычной простолюдинке. Меня может извинить только одно – я не привыкла к их обществу, и меня в какой-то мере оскорбляет ее присутствие рядом. Я была бы счастлива, если бы меня научили относиться к этому вопиющему факту равнодушно. Прошу вас, Данэл, только одно ваше решение – и вы облагодетельствуете сразу нескольких дам.

- Гаэли, вы ведь понимаете, что статус официальной спутницы не даст вам никаких прав? – едва заметно улыбнулся Данэл. - Мне не нужны серьезные отношения, и моей спутнице придется создавать их видимость, ни на что не рассчитывая.

- Я все понимаю, Данэл, - она потупила глазки. - Меня полностью устроят такого рода отношения. Я ведь прекрасно понимаю ваши затруднения – у меня ведь точно такие же. Так что наш договор и мне здорово поможет.

Именно последний аргумент и склонил Данэла к принятию ее предложения. Он действительно не хотел связываться с кошечкой, но возможность приобрести спутницу, которая убережет его от приставаний других девушек, при этом ничего от него не требующую – этим-то он и был озадачен в последнее время.

Конечно, Данэл знал, что гладко все не будет. Он неплохо понимал характер Принни – избалованной и бессердечной девушки, привыкшей ко всеобщему преклонению. Данэл осознавал, что скромная роль спутницы при нем не удовлетворит юную красавицу, и она захочет большего. Захочет все. Вот только он не собирался идти у нее на поводу. Именно она изъявила желание приблизиться к нему, а значит, должна постараться, чтобы удержаться рядом. Он дал ей это понять после первой же ее попытки покапризничать.

Гаэли старалась, конечно. И понравиться ему, и соблазнить, и привлечь внимание, но Данэл, демонстрируя на людях увлеченность девушкой, наедине проявлял совершенное равнодушие.

В те короткие минуты, когда они действительно оказывались наедине.

Гаэли чуть ли локти не кусала от злого отчаяния – то, что поначалу казалось ей отличной идеей и возможностью поближе подобраться к Данэлу, не принесло ей ничего, кроме разочарования.

И все же отказаться от него она уже не могла, совершенно очарованная этим необычным юношей, о котором абсолютно ничего не знала. Ее очарование оказалось настолько велико, что она незаметно для себя выпала из общественной жизни, полностью сосредоточившись на нем. Нет, Гаэли не влюбилась. Данэл стал ее личным вызовом, красивым и неприступным, и ничего ей не хотелось так же сильно, как добиться его. Но, увы, этот юноша оставался равнодушен к ней. И постепенно Гаэли начала понимать, что он ничуть не преувеличивал, объясняя ей свое видение официальной спутницы. Перепробовав все способы привязать к себе юношу, она решила прибегнуть к крайнему средству. Показать ему, что он нуждается в ней.

И потому, когда Данэл в очередной раз пригласил ее на устроенную Ленаром вечеринку, Гаэли решительно отказалась.

Данэл привык к своей спутнице. Навязчивой, но необходимой – она действительно защищала его от посягательств других девушек. Но позволять юной Принни манипулировать собой он не собирался. И потому, наткнувшись на неожиданный отказ сопровождать его в общество, не стал ее уговаривать или менять свои планы. Счел, что даже в отсутствие спутницы само ее существование способно оградить его от лишних неприятностей. Потакать же Гаэли в ее капризах он по-прежнему не собирался.

Несмотря на все плюсы, которые давала спутница, в какой-то мере Данэл даже порадовался, что на этот раз окажется на вечеринке один. Бесконечное мурлыканье кошечки его раздражало, что он тщательно скрывал. А сейчас необходимость в подобном отпала, и можно расслабиться и насладиться вечеринкой.

- А где твоя красотка? – встретил приятеля Ленар, уже слегка пьяный, а потому особенно счастливый.

- У нее выходной, - совершенно честно ответил Данэл.

Ленар счел это шуткой и весело рассмеялся. Развеивать заблуждение приятеля Данэл не стал, об истинном статусе Гаэли при нем не знал никто, и он собирался оставить это без изменений. Пожалуй, среди сокурсников Данэла Ленар был тем единственным человеком, кого юноша мог бы назвать другом, если бы знал, что это вообще такое. Но даже ему Данэл не собирался открывать все свои секреты.

- И правильно, иногда полезно почувствовать себя свободным, - все еще хохоча, заметил Ленар.

Данэл улыбнулся было в ответ, но внезапно замер, увидев ту, кого меньше всего ожидал встретить на подобной вечеринке. И не удержался от недоуменного:

- А она что здесь делает?

Ленар проследил за его взглядом и пожал плечами:

- Пригласил кто-то. Я не против, пусть развлекается.

- Пригласил? – эхом повторил Данэл.

В это ему совершенно не верилось.

Потому что по залу, чуть смущенная, шла Серая мышка. Данэл видел, с каким любопытством она оглядывается вокруг, явно впервые попав на подобное сборище. В скромном школьном костюмчике, с аккуратной косой и в неизменных очочках, она казалась совершенно чуждым здесь человеком, простолюдинка в высшем обществе.

С тех пор, как Гаэли прекратила цепляться к Наятэ Риббик, от той отстали и остальные. Она уже довольно давно перестала нуждаться в незримой опеке Данэла, и юноша успел выбросить из головы скромную мышку. Ему хватало и своих забот, а она словно бы больше не нуждалась ни в чьей помощи. Но глядя на нее сейчас, Данэл буквально чувствовал, как она беззащитна здесь. И, значит, ей требовалась поддержка, пусть даже такая ненавязчивая, какую только и мог обеспечить юноша. Тем более, что он – отнюдь не единственный, чье внимание она привлекла.

Хотя обнаружил это Данэл отнюдь не сразу. Он даже успел расслабиться: несмотря на то, какую легкую мишень представляла собой Серая мышка, никто не торопился ее обидеть. И тем неприятнее стало услышать ее имя, промелькнувшее в разговоре пары мальчишек, с которыми Данэл был знаком довольно шапочно. Собственно, именно услышанное имя Серой мышки и заставило Данэла остановиться возле этой парочки, с интересом наблюдавшей за Наятэ.

- Эта Риббик забавная, - заметил один.

Биртан - вспомнил его имя Данэл. И второй – Синр, оба завсегдатаи вечеринок Ленара, беспечные и не слишком именитые учащиеся. При желании он мог бы вспомнить и семьи, к которым они принадлежали, но счел это информацией, не стоящей усилий. Единственное, что вообще обратило его внимание на этих двоих – это предмет их разговора.

- Ага, - согласился с собеседником Синр. - На вид такая простушка, а сама… наверное, горячая штучка.

- Да, такие скромняшки обычно весьма темпераментны, - мечтательно протянул Биртан.

- Вряд ли! Могу поспорить, в постели она – бревно бревном, - хохотнул Синр.

Почему-то эти слова задели Данэла. Он не воспринимал мышку как девушку, и то покровительственное чувство, какое он испытывал в отношении Наятэ, вернее всего можно было счесть братским. А какому брату понравится, когда его сестренку обсуждают подобным образом?

А Биртан, не подозревая о сгустившейся неподалеку угрозе, легкомысленно подхватил:

- А что, давай поспорим? В Академии такая скука, а тут хоть развлечемся!

- И о чем спорить будем? – заинтересовался Синр.

- Ну… - задумался безмятежный юноша. - А что, давай, кто первый затащит ее в постель?

- Да ну, это же будет несложно, - отмахнулся его приятель, рассмеявшись. - Какая простолюдинка откажется от столь щедрого предложения? Никакого спортивного интереса!

- Интерес в том, кто первый успеет, - хмыкнул самодовольно Биртан.

- И на что спорим?

- На сотню золотых, чтобы интереснее было! Их получит тот, кто первый с ней переспит!

Они скрепили спор рукопожатием, но разбить не успели. Поверх их рук легла еще одна ладонь.

- Я присоединюсь, пожалуй, - холодно улыбнулся Данэл.

Он не испытывал ни малейшего желания видеть Серую мышку в своей постели, но не придумал ничего другого, чтобы избавить Наятэ от посягательств этих двоих - только принять участие в споре. Попробуй он запретить этот спор, и уже не смог бы объяснить свой интерес к Серой мышке, какой он демонстрировать вовсе не собирался, и природы которого даже сам не понимал. Но и просто уйти, позволив бессердечным юношам их жестокую игру, Данэл почему-то тоже не мог. Рассказать о споре самой Наятэ – мало того, что обидеть ее, так и попробуй объясни, ему-то какое до всего этого дело? Вот и не нашел Данэл ничего лучше, чем присоединиться к спору.

- Данэл?! – уставились на него Биртан и Синр в одинаковом изумлении.

- Никогда не пытался соблазнить девушку на спор, - пожал он плечами все с той же ледяной улыбкой. - Уверен, это будет интересный опыт. Кто цель?

Он изобразил праздный интерес, просто потому, что не хотел, чтобы хоть кто-то заподозрил, будто в споре он участвует только из-за Наятэ. Аристократ по происхождению, он вполне мог быть и таким – скучающим повесой, готовым ради мимолетного азарта пуститься на сомнительную авантюру. И истинных целей его никому знать не обязательно.

- Данэл, такая цель вам будет неинтересна, - переглянувшись с другом, попытался увильнуть Синр.

- Кто? – повторил он прохладно.

- Наятэ Риббик, простолюдинка с нашего курса, - пояснил любезно Биртан, ожидая, что высший аристократ немедленно откажется от спора.

Данэл чуть презрительно скривил губы и усмехнулся:

- Что ж, спор есть спор. А девушка – всегда девушка, вне зависимости от происхождения.

- Но у нас же тогда нет шансов! – расстроенно воскликнул Синр.

- Я дам вам обоим фору в сегодняшний вечер, - милостиво кивнул Данэл.

Конечно, у них не было шанса. И, скорее всего, его участие в споре они сочтут прихотью высшего аристократа, и будут шушукаться по углам, что он просто захотел легких денег. Данэла это не волновало. Он знал – пока он участвует в споре, эти двое не решатся подойти к девушке, и все, что ему нужно – это демонстрировать легкий с ней флирт, чтобы защитить Наятэ от грязных посягательств. Потому что выигрывать спор он не собирался.

Наблюдая за суетой вокруг Наятэ, Данэл прикидывал будущие свои действия. Немного флирта в начале, чтобы привлечь ее внимание и не выдать отсутствие интереса к предмету спора. Затем – завоевать доверие девушки, с чем у него не должно возникнуть никаких проблем. А после, якобы случайно, – просто рассказать ей о споре, чтобы уберечь Наятэ от куда большего унижения. Правда от человека, который перестал быть чужим, всегда воспринимается легче, чем от незнакомца.

Покидая вечеринку, Данэл с раздражением гадал, что же все-таки сподвигло его на участие в этом глупом споре.

7. Наятэ

Наятэ никогда прежде не присутствовала на сборищах элиты, и потому с интересом изучала все вокруг. Ее в какой-то мере забавляло, какими разнузданными становились дети аристократов, расслабляясь. Подобного бедлама она не ожидала от обычной вечеринки в доме одного из учащихся. И потому не чувствовала себя глупо, находясь среди них - в своей обычной одежде, ничуть не праздничная, да и не собирающаяся веселиться.

Ее привело сюда любопытство, а отнюдь не желание присоединиться к веселью. Но рядом с любопытством соседствовало и смущение, Наятэ не привыкла к столь свободному распитию пьянящих напитков, откровенным танцам и беспрепятственно творимым азартным играм. К тому же она постеснялась присоединиться к Таале в ее развлечениях, и потому бродила по большому, заполненному золотой молодежью дому в одиночестве. Единственным стоящим развлечением на этой вечеринке для нее стала возможность поглядывать время от времени на Данэла Тсурэ, в кои-то веки оказавшегося без своей постоянной спутницы. Он так выделялся на фоне остальных, что взгляд притягивался к нему сам собой, словно намагниченный. И все же девушка старалась не злоупотреблять.

Наятэ здорово удивилась, когда вдруг к ней подошли аж двое юношей из ее сокурсников и начали с ней откровенно заигрывать. Девушка не привыкла к подобным знакам внимания, да еще со стороны аристократов, а потому не только растерялась, но и немного испугалась. Оскорбить случайно юношей – и потом проблем не оберешься, но как вежливо отказывать на подобные намеки, Наятэ не знала.

Поэтому и ушла с вечеринки пораньше, гадая о причинах столь неожиданной популярности. Она в принципе не привыкла к мужскому вниманию, от аристократов, окружавших ее, ничего подобного никогда не ожидала, и потому столь пристальное внимание аж двух юношей ее здорово насторожило.

Каттаи, услышав об этом, посоветовала махнуть рукой:

- Просто сочли тебя легкой жертвой, кем-то экзотическим, вот и распустили перья, - весело объяснила она. - Хотя я бы на твоем месте воспользовалась ситуацией! Главное – привлечь внимание, а очаруешь ты любого без труда!

- Ты мне льстишь…

- Даже не думаю! Льстила бы – сказала бы, что ты без труда привлечешь внимание!

Она рассмеялась, и Наятэ легко подхватила ее смех. Все-таки, это здорово, когда есть такая замечательная подруга, как Каттаи, с которой можно обсудить вообще все, что угодно. И, в отличие от той же Таале, она не будет презрительно морщить носик от того, что разговаривает с простолюдинкой.

Успокоенная разговором с подругой, Наятэ и думать забыла о двух юношах, проявивших к ней столь настойчивое внимание. Тем более, что в Академии они усердно делали вид, будто с ней незнакомы. Девушка не обиделась, и даже обрадовалась такому повороту, потому что, вопреки советам Каттаи, вовсе не планировала связываться с юными аристократами. Ей была дорога ее свобода, и за свою независимость Наятэ готовилась побороться.

Ведь именно за этим она и пришла в Академию – обрести вместе с дипломом полную самостоятельность.

Наятэ твердо решила, что не позволит никому отвлечь ее от цели – даже самым симпатичным сокурсникам. Но все ее благие намерения оказались забыты, когда по дороге в мастерскую после занятий ее догнал мягкий голос:

- Здравствуй, Наятэ.

Девушка замерла столбом, и ей потребовалось огромное усилие, чтобы обернуться. Наятэ едва дар речи не потеряла, но промолчать ей не позволила вежливость, произнесшая ее голосом:

- Здравствуйте.

И уставилась на великолепного Данэла Тсурэ, снизошедшего до нее, простой девушки без какой-либо родословной.

- Меня зовут Данэл Тсурэ, - представился юноша церемонно.

Словно она могла не знать его, единственного представителя одной из великих семей на их курсе. Сколько времени они обучаются вместе! Но только сейчас он соизволил представиться ей официально.

- Наятэ Риббик, - пробормотала она в ответ, не уверенная, что он расслышал.

Но это не имело значения – откуда-то Данэл знал, как ее зовут, хотя Наятэ не смогла бы объяснить, зачем ему запоминать имя какой-то простолюдинки. Но дальнейшие его слова повергли ее в полную прострацию.

- Безумно приятно наконец познакомиться с тобой, - непринужденно улыбнулся Данэл. - Могу я поинтересоваться, не согласишься ли ты составить мне компанию сегодня вечером?

- Сегодня вечером? – эхом повторила она, даже не осознав, что он ей предлагает.

- Если, конечно, ты свободна.

- А…

Она все еще пыталась сообразить, что происходит, а он уже продолжил, все с той же очаровательной улыбкой:

- Окажешь мне честь посетить со мной «Золотую лилию»?

«Золотая лилия» - элитный клуб для избранной молодежи, туда невозможно попасть без приглашения и протекции, и никогда Наятэ даже не думала о том, что однажды сможет там побывать. Тем более сопровождая высшего аристократа и самого красивого юношу, которого она когда-либо видела.

Определенно, она спит, и ей все это снится. А значит можно успокоиться, улыбнуться и беспечно ответить:

- С огромным удовольствием. Вот только мне не доводилось бывать в подобных заведениях, и я не совсем представляю, как туда нужно одеваться.

В обычной ситуации она ни за что не осмелилась бы задать подобный вопрос юноше, тем более, такому, как Данэл Тсурэ. Но во сне – почему бы и нет? Если уж он взваливает на ее плечи почетную обязанность стать на целый вечер его спутницей в роскошном заведении, то просто обязан просветить ее в подобных делах.

Данэл ожидаемо, но как-то мимолетно удивился и улыбнулся в ответ:

- В «Золотой лилии» нет требований к внешнему виду, так что ты можешь позволить себе все, что угодно.

- И никоим образом при этом не навредить вам?

- Я заеду за тобой в семь. Постарайся к этому времени быть готовой, - попросил Данэл со своей очаровательной улыбкой, проигнорировав ее вопрос.

И оставил ее в одиночестве.

Наятэ неоправданно долго смотрела ему вслед, а затем изо всех сил ущипнула себя. Она настолько не ожидала боли, что едва не вскрикнула – и только тогда поняла. Ничего ей не снится. Данэл, сам Данэл Тсурэ, действительно заговорил с ней – и предложил ей провести с ним вечер! Ей пришлось еще раз себя ущипнуть, чтобы окончательно убедиться – это не сон. А значит, сегодня вечером она отправится в «Золотую лилию» в обществе потрясающего Данэла Тсурэ.

Оглушенная осознанием невозможности произошедшего, Наятэ как в тумане добралась до мастерской, и работалось ей из рук вон плохо. Девушка без конца думала только о предстоящем вечере, не в силах сосредоточиться на работе, и, после в очередной раз перепутанных красок, главный оформитель милостиво отпустил ее домой, сочтя, что толку от Наятэ в таком состоянии все равно не будет. Она полностью согласилась с руководителем мастерской – она и впрямь не могла думать ни о чем другом, кроме… свидания.

Конечно, Наятэ понимала, что не стоит обольщаться. Ни о каком свидании и речи не идет, всего лишь деловое предложение. Ему нужна спутница, и, конечно, отказать ему невозможно. Другое дело, почему он выбрал именно ее? В Академии полно девушек, готовых на все ради него – куда более знатных и красивых, достойных блистать в «Золотой лилии» в компании самого Данэла Тсурэ. Так почему же его выбор пал на неприметную простолюдинку?

- Видимо, экзотики захотелось, - пробормотала она себе под нос, заходя домой. - Мама, я дома!

Дожидаться ответа она не стала, сразу рванув в кабинет Лалинэ. Мама очень не любила, когда ее отрывают от рабочего процесса, но Наятэ решила, что дело того стоит. В конце концов, ее не каждый день приглашают в самое престижное молодежное заведение, да и едва ли такое еще раз повторится. И помощь мамы ей очень пригодится.

- Наятэ, я занята! – появление девушки в кабинете рассердило Лалинэ.

- Мама, меня пригласили в «Золотую лилию»! – выпалила Наятэ.

Женщина ахнула и подскочила с места:

- В ту самую? О, великие небеса, в юности я мечтала туда попасть! – она чуть подумала и вдруг рассмеялась: - Признаться, я и сейчас была бы не против, но, увы, возраст уже не тот. Кто тебя пригласил?

- Один… мальчик из Академии, - Наятэ решила, что мама не обрадуется, если узнает, что это за мальчик, и потому добавила равнодушно: - Его зовут Данэл.

- Данэл? – повторила Лалинэ, явно ожидая продолжения.

Но девушка сделала вид, будто не поняла намека и торопливо попросила:

- Мамочка, я не знаю, что надеть. Мне сказали, что это не имеет значения, но я не хотела бы выглядеть… неподобающе. Ты мне поможешь? – она умоляюще сложила руки.

Лалинэ улыбнулась и обняла дочь:

- Конечно, моя девочка. Тебе не придется смущаться среди золотой молодежи.

Наятэ не усомнилась, что у ее мамы хватит опыта и воображения, чтобы придать ей сколько-нибудь приемлемый для высшего общества вид. И потому покорно отдалась в ее умелые руки, позволяя ей делать с ней все, что та сочтет необходимым. Лалинэ, хотя и не являлась профессионалом в этом деле, умело управлялась с косметикой и обладала безупречным чувством стиля, как настоящая аристократка.

Ее старания не пропали втуне, и Наятэ с удивлением и не без удовольствия рассматривала свое отражение. Удобные туфельки на небольшом каблуке словно бы удлиняют ноги - вызывающе стройные, обтянутые кружевными чулочками. Короткая – до середины бедра – обтягивающая юбка из плотной темно-синей ткани, практически не стесняющая движения. Скромная приталенная белая рубашка с коротким рукавом, контрастирующая с довольно откровенной юбкой, а поверх – черный легкий пиджак в талию. Казалось невозможным, что подобные детали одежды могут сочетаться столь гармонично, формируя неожиданно невинный и в то же время дерзкий образ. Светлые русые волосы дочери Лалинэ распустила по плечам, слегка завив, так, что крупные локоны обрамляли очаровательное личико Наятэ. Немного пудры, теней и блеска для губ – девушка сама себя не узнавала в зеркале, поражаясь, насколько привлекательно она может выглядеть, оказывается. Она даже надела линзы вместо очков по такому случаю, и не могла не признать – Лалинэ сотворила чудо, превратив свою скромную дочь в настоящую красавицу. С такой девушкой и самому Данэлу Тсурэ не стыдно на людях показаться.

- Спасибо, мамочка! – довольная результатом, она обняла Лалинэ.

- Подожди еще, сумочку надо собрать, - рассмеялась женщина. - Сумочка – это главное для девушки!

Наятэ всегда полагала маму домоседкой, практически не покидавшей кабинет с иными целями, кроме как работа, и даже не подозревала, что та может дать столько советов по поводу того, как вести себя в светском обществе. Впрочем, сомневаться, что Лалинэ весьма подкована теоретически, и подавно не стоило.

Как и просил Данэл, к семи часам Наятэ оказалась полностью готова к выходу в свет. И начала переживать, а приедет ли он? Вдруг его приглашение – всего лишь шутка? Конечно, Данэл никогда не пытался подшутить над ней, но мало ли… Незаметно для себя девушка начала нервничать.

Но она зря сомневалась в юноше. Ровно в семь к дверям их дома подкатила роскошная машина спортивного класса. Обтекаемая, словно капля воды, сияющая серебристо-белой покраской, рычащая мощью двигателя. Такие Наятэ даже не видела никогда вблизи, не то, чтобы ездить на подобной. Само собой, эта машина могла принадлежать только Данэлу Тсурэ, и девушка не удержалась от восхищенной улыбки при виде его за рулем.

Данэл будто знал, во что нарядится его спутница, и щеголял в темно-синих брюках свободного кроя и пиджаке поверх белой спортивной рубашки. Его одежда настолько оказалась в тон ее наряду, что Наятэ заподозрила, не звонил ли он Лалинэ, чтобы узнать, в чем она собралась идти. Но мама выглядела такой же удивленной, когда он вышел навстречу своей спутнице.

- Какой красивый мальчик, - признала Лалинэ. - И удивительно угадал с нарядом. Видимо, ты ему нравишься.

- Мам! – смущенно возразила Наятэ. - Просто совпадение.

- Иди, не заставляй мальчика ждать, - улыбнулась Лалинэ, благословляя дочь на удачный вечер.

Данэл никак не отреагировал на появление Наятэ на пороге дома, хотя она почувствовала его взгляд. Но он не пошевелился, разве что посмотрел на часы, словно намекая, что ей следует поторопиться. Чуть улыбаясь, Наятэ приблизилась:

- Здравствуйте, Данэл.

Он замер на мгновение, обвел ее странным взглядом и словно бы удивился:

- Наятэ? Здравствуй.

- Надеюсь, я не заставила вас ждать? – потупилась девушка.

- Ни единой лишней минуты, - он приветливо улыбнулся. - Ты выглядишь… великолепно.

- Благодарю, - теперь она окончательно смутилась и торопливо нырнула в нутро машины через любезно открытую Данэлом дверь.

И, пока он обходил машину, чтобы сесть на место водителя, торопливо осмотрелась, восхищаясь внутренней отделкой. Хотелось бы ей владеть подобной роскошью! Но машина оставалась лишь мечтой, принимать столь дорогой подарок от отца она не собиралась. Хотя тот и предлагал, пусть и куда более скромную модель.

- Ты очень милая, когда смущаешься, - заметил Данэл чуть позднее, небрежно выруливая на дорогу.

Наятэ прижала ладони к пылающим щекам. Она знала за собой эту глупую особенность, краснеть по любому случаю, и сейчас, когда вся ситуация чрезвычайно ее смущала, ничего не могла с собой поделать. И нежданный комплимент Данэла, и эта машина, и место назначения – Наятэ не представляла, как унять волнение. И это волнение заливало краской ее щеки.

- Это ведь комплимент? – осведомилась она осторожно.

- Это констатация факта, - беззлобно усмехнулся Данэл.

- Спасибо, - на всякий случай поблагодарила она, не уверенная, что это будет к месту.

Но Данэл не стал смеяться над своей временной спутницей, более не сказав ни слова до самого приезда. Наятэ всю дорогу искоса наблюдала за ним, невольно восхищаясь небрежной уверенностью этого удивительного юноши. И сама себе не верила, что действительно оказалась в его обществе в статусе временной спутницы. Ни о чем подобном она даже в самых своих смелых мечтах не грезила.

«Золотая лилия» встретила гостей широко распахнутыми коваными воротами. Не просто здание посреди улицы – целое поместье, от ворот пришлось еще проехать, прежде чем молодежный клуб открылся перед новоприбывшими яркими гирляндами праздничных огней. Красивое здание в традиционном стиле эпохи первого императора, прекрасное и древнее. И это не видимость, «Золотая лилия» принимает юных избранных аристократов не одну сотню лет. Наятэ с восхищением осматривала изящный, украшенный богатой лепниной фасад, поражаясь от одной только мысли, что десятки поколений юношей и девушек оказывались на ее месте. Испытывали ли они хоть долю того трепета, что она? Едва ли… хотя посещение «Золотой лилии» - все же событие незаурядное даже для аристократов.

Данэл исключительно вежливо помог Наятэ выбраться из машины и повел девушку в здание. Исполненная внутреннего трепета, она переступила порог удивительного заведения. Просторный холл поразил ее воображение вычурной роскошью, словно специально бросающейся в глаза. Всюду – золото и алый бархат, изящная мебель, незаметная охрана по углам, и непередаваемая атмосфера избранности. Наятэ и впрямь ощутила себя особенной, и смутилась под неожиданно понимающим взглядом своего спутника.

Данэл подвел ее к вычурным двустворчатым дверям в конце холла и здесь неожиданно остановился.

- Известно ли тебе, почему это заведение носит название «Золотая лилия»? - поинтересовался он с легкой улыбкой.

Наятэ покачала головой. Она не особо интересовалась этим местом, понимая, что внутрь ей все равно не попасть, поэтому даже не смутилась своего незнания. А Данэл, чья улыбка вдруг стала загадочной, одним движением распахнул тяжелые створки дверей – и глазам Наятэ предстал танцевальный зал клуба.

Огромный, он был заполнен людьми, залит таинственным светом магических огней, пульсирующих в полной темноте странным призрачным сиянием, и музыка, царившая в танцевальном зале, буквально валила с ног, проникая в самое сердце. Но не это заставило Наятэ восхищенно застыть на пороге.

В самом центре зала, поднимаясь над танцующими, возвышалась платформа, выполненная в виде огромного распустившегося цветка лилии. И даже в магическом свете она сияла чистым золотом.

- Фантастика, - прошептала Наятэ, глядя на это чудо.

Данэл, весьма довольный эффектом, потянул девушку за собой. Потрясенная, она не сопротивлялась, слишком ошарашенная обилием впечатлений. И замерла снова, когда вдруг все звуки исчезли, стоило им зайти в мягко освещенную кабинку, отделенную от зала лишь стеклянной дверью. Столик, мягкие кресла, раскрытые меню – Наятэ поняла, что Данэл привел ее в отдельный кабинет, где можно отдохнуть от шума толпы и подкрепиться после – или перед – танцами.

- Музыки не слышно, - произнесла девушка, изумленная именно этим фактом.

- «Золотая лилия» заботится о комфорте своих посетителей, - улыбнулся Данэл и снисходительно пояснил: - В дверь встроена магическая завеса. Ничего сверхъестественного, это практикуется во многих ресторанах.

- Я и не знала, что здесь можно еще и поесть, - призналась Наятэ, изучая весьма богатое меню.

- О, здесь можно не только поесть, - хмыкнул он. - Любое развлечение на самый изысканный вкус.

- Вы часто здесь бываете?

- Не особо. У меня не так много времени для развлечений, чтобы стать здесь завсегдатаем.

- Здесь просто шикарно, - Наятэ с любопытством огляделась.

- Тебе нравится?

- Очень. Спасибо, что пригласили… Но должна признаться, я ожидала более строгого контроля за приходящими…

- Здесь его вообще нет, - огорошил ее Данэл. - Не имеющие права зайти сюда просто не пройдут через ворота. Это место охраняет древняя магия. Что будешь заказывать?

- Доверюсь вашему выбору, - скромно улыбнулась девушка.

Данэл не стал настаивать, натыкал что-то в меню и предложил:

- Если есть желание, можешь пойти потанцевать.

- А вы?

- Я не танцую, - удивил ее Данэл.

Если раньше она недоумевала, почему он пригласил именно ее, то теперь недоумевала вдвойне – зачем он вообще сюда пришел, если даже не собирается танцевать? Какие такие еще развлечения его сюда привлекли? И зачем ему для них спутница?

Эти вопросы неприятным холодком прошлись вдоль позвоночника, заставив Наятэ поежиться. Наверное, именно поэтому она решилась спросить:

- Почему вы пригласили именно меня?

Он смерил ее задумчивым взглядом и улыбнулся неожиданно искренне:

- А почему тебя это так удивляет?

- Потому что в Академии учатся девушки гораздо привлекательнее меня.

- Ты довольно умело маскируешься, - непонятно согласился он. - Но все равно меня заинтересовала. Ты мила, умна, держишься с достоинством, и я счел это достаточным, чтобы познакомиться с тобой поближе.

- Так… - Наятэ нахмурилась от собственного предположения: - Мы здесь не потому, что вам потребовалась спутница на вечер, а из-за меня?

- Именно, - он ослепительно улыбнулся и сложил руки в замок, подаваясь вперед. - Прости меня за мое желание произвести на тебя впечатление на первом свидании. Я лишь предположил, что приглашение сюда окажется беспроигрышным.

Наятэ широко распахнула глаза, не в силах поверить в услышанное. Ведь фактически этот роскошный юноша, привыкший ко всеобщему восхищению, заявил ей, обычной простолюдинке, что не только счел ее привлекательной, но и усомнился, примет ли она его предложение познакомиться ближе! Слишком невероятно, чтобы быть правдой.

- Я поражена до глубины души, - призналась девушка.

- Мне бы хотелось, чтобы у тебя остались самые приятные воспоминания об этом вечере, - Данэл чуть склонил голову, отчего вид у него сделался совсем мальчишеский.

И Наятэ успокоилась. Чем бы ни руководствовался Данэл, приглашая ее сюда, сейчас ей нечего опасаться. Поэтому она кивнула и ответила:

- Мне бы хотелось разделить их с вами.

- Для меня – огромное удовольствие находится здесь в твоем обществе.

- Но танцевать вы со мной не пойдете все равно? – она не удержалась от легкой колкости.

- С твоего позволения я бы хотел пригласить тебя на парный танец.

- Здесь и такие бывают?

- Любой каприз, - весело хмыкнул Данэл.

Их разговор прервало появление официанта, споро и безмолвно расставившего заказанное на столе. Напоследок он пожелал приятного аппетита и исчез. Но Наятэ уже отвлеклась на еду, вдруг вспомнив, что последний раз ела аж в Академии. А угощение и выглядело, и пахло умопомрачительно вкусно. Данэл будто снова угадал ее мысли и, повторив ей пожелание официанта, первый приступил к еде. Наятэ ответила тем же, заодно решив и оценить догадливость спутника, которому доверила выбор блюд.

И вновь Данэл не подвел, незнакомые блюда порадовали девушку изумительным вкусом, а юноша напротив – безупречными манерами. Наятэ наблюдала за ним исподтишка, и все же насладилась редким зрелищем в полной мере.

- У тебя прекрасные манеры, - словно бы удивился Данэл, когда тот же официант пересервировал их столик для десерта, к которому они приступать не спешили.

- Я обучалась в пансионате благородных девиц, - Наятэ почувствовала прилив неуместного веселья.

Ей стало смешно при мысли, что он ожидал обнаружить ее невоспитанность. И ведь все равно не отказался от мысли пригласить ее в столь шикарное место. Что ж, здесь его ждало приятное разочарование.

- Вот как? – на этот раз удивление его оказалось вполне искренним.

Это показалось Наятэ странным, она полагала, Данэл в курсе того, кто ее отец, и не должен удивляться ее образованию. Но тут же сообразила – откуда бы ему узнать, если Таале и Гаэли не общаются? Едва ли он стал бы специально обсуждать ее с кем бы то ни было, все же его интерес к простолюдинке – не тот, который стоит демонстрировать среди аристократов.

- Да, отец счел, что хорошее образование мне пригодится.

- Умный человек, - одобрил Данэл. - И смелый. Не побоялся трудностей.

- К тому времени для него это уже не представляло проблем, - мнение юноши оказалось лестным, но Наятэ решила быть честной.

- Почему? – Данэл удивился.

- Мой отец – Ортевис Прайа, - пояснила девушка.

Он чуть приподнял брови, показывая свое удивление от этой новости, и Наятэ почувствовала определенную гордость за своего известного отца. Его действительно знают все!

- Почему же ты не носишь его фамилию? – полюбопытствовал Данэл.

- Я – его дочь от первого брака, - легко ответила Наятэ. - Так что не имею права на фамилию Прайа. Но он не забывает обо мне и заботится…

- Но не забрал в новую семью?

- Я предпочла остаться с мамой, - она улыбнулась, и, предвосхищая новые вопросы, добавила: - У них довольно сложные отношения. Папа любил маму, но выбрал карьеру, и она его за это так и не простила. Но все равно отпустила, и они до сих пор общаются – из-за меня в том числе.

- Он вас содержит?

- Нет, что вы! – Наятэ замахала руками на такое предположение. - Мама и сама в состоянии нас обеспечить. Она – известная романистка. Может, вы слышали ее имя – Звездная Лалинэ.

- Звездная Лалинэ – твоя мама? – искренне изумился Данэл.

Наятэ довольно закивала головой. Это оказалось очень приятно – удивлять его. Хотя ее поразило, что ему знакомо имя ее мамы. Все же романы Звездной Лалинэ – не то, что обычно читают юноши, подобные Данэлу.

- А вы что-нибудь у нее читали? – не сдержала она своего любопытства.

- Она – очень популярный автор, - улыбнулся Данэл. - Я не мог не ознакомиться с ее творчеством.

- Она пишет исключительно о счастливой любви, - рассмеялась Наятэ. - В различных вариациях пишет историю своей несостоявшейся сказки. Если бы папа не оставил ее, писательницей она бы никогда не стала.

- Что ж, в таком случае, он оказал всем большую услугу. Без Ортевиса семья Прайа многое бы потеряла. А без Звездной Лалинэ – многое потеряла бы Империя.

Неосознанным жестом Наятэ прижала к груди сцепленные ладони и недоумевающе улыбнулась:

- Никак не могу представить вас поклонником маминых романов.

Данэл рассмеялся, весело и непринужденно.

- Внешность обманчива, не так ли?

- Возможно, - покладисто согласилась она с его утверждением, вдруг почувствовав себя очень уютно здесь, в этом роскошном месте, рядом с этим роскошным юношей, словно действительно была достойна занимать это место.

И стало немного грустно от мысли, что все это – ненадолго. Конечно, Данэл упомянул о своем желании познакомиться поближе, но Наятэ не обольщалась. Едва ли его интерес к ней сохранится после этого вечера, ведь ей больше нечем его удивить.

- Что-то ты погрустнела, - заметил Данэл, изумив девушку.

Она не ожидала подобной чуткости от юноши и аристократа, а потому смутилась:

- Просто подумала, какие мы с вами разные.

- Разве это повод грустить? – он ободряюще улыбнулся. - Так даже интереснее. Поразительно, какой ты оказалась необычной девушкой.

Он словно догадался об истинных причинах ее внезапной грусти, и Наятэ, чтобы не выдать своего удивления, легкомысленно переспросила:

- Необычной?

- Да, - он кивнул. - С виду – такая скромная и ничем не примечательная, но стоит присмотреться – и вот ты уже дочь удивительных людей, и сама – настоящая красавица.

При этих словах Наятэ отчаянно покраснела:

- Вы мне льстите, - пролепетала она, не представляя, как можно реагировать на столь неправдоподобный комплимент.

- Почему же? Напротив, я даже не пытаюсь.

- Я – далеко не красавица, и прекрасно это осознаю, - возразила девушка, мысленно ругая себя.

Почему она не спросила у мамы, как следует отвечать на столь беззастенчивую лесть? Впрочем, для этого существовало вполне естественное объяснение – она ведь даже представить не могла, что Данэл начнет расточать комплименты ее внешности.

- Ты и правда так считаешь? – неожиданно поинтересовался он, обведя ее странным взглядом.

Настолько странным, что Наятэ предпочла не отвечать на этот непонятный вопрос. И улыбнулась принужденно:

- Наверное, я все же попробую потанцевать…

Данэл кивнул, и она торопливо сбежала от него в зал.

На миг девушка задохнулась от громкой музыки, но несколько мгновений спустя уже поддалась ее ритму.

Танцы являлись одним из обязательных занятий в пансионате, считалось, что умение красиво танцевать – непременно для любой девушки благородного происхождения. Конечно, в основном внимание уделялось парным танцам, но и основам одиночных обучали тоже. Несложные па, которые можно комбинировать в удобном порядке под любую зажигательную музыку – сейчас этот навык здорово пригодился Наятэ. Не то, что она опасалась неодобрения или смеха окружающих, в конце концов, танцующим дела нет до тех, кто вокруг них. Но лишь совершенное владение своим телом могло позволить столь полно отдаться музыке, чтобы получать от танца истинное удовольствие.

А еще ей хотелось продемонстрировать Данэлу свое умение. Конечно, едва ли она его поразит, наверняка этому юноше доводилось видеть куда более профессиональное исполнение самых разнообразных танцев. Но, по крайней мере, ей нечего стыдиться, зная, что он на нее смотрит.

Наятэ вздрогнула, когда ее коснулись прохладные пальцы:

- Ты обещала мне танец, - прошептал ей в ухо Данэл.

Чуть растеряно девушка улыбнулась, и в этот момент бодрые ритмы музыки сменила плавная мелодия парного танца. Не ожидая ее разрешения, Данэл притянул Наятэ к себе, заключив в осторожные объятия. Знакомое положение позволило девушке избавиться от внезапного страха из-за его прикосновений. Она улыбнулась привычно и положила руки ему на плечи, позволяя вести в танце.

Данэл двигался безупречно.

Услышав его признание, что он не танцует, Наятэ предположила, что он не умеет этого, но вынуждена была признать, что ошиблась в своих предположениях. Данэл умел танцевать, никогда еще Наятэ не доводилось видеть столь уверенного и безупречного выполнения сложных па этого парного танца. И невольно она полностью подчинилась его властным рукам, растворяясь в красоте исполняемого ими танца. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно.

Но Наятэ удалось скрыть разочарование, когда музыка все-таки закончилась.

- Благодарю, - коротко поклонился ей Данэл, пряча отчего-то довольную улыбку.

Наятэ порозовела от смущения и в приступе отчаянной храбрости взглянула ему в глаза. Прежде она всегда прятала взгляд, опасаясь вызвать недовольство аристократа, и впервые он находился так близко от нее – и Наятэ неожиданно отчетливо рассмотрела в его синих глазах серебряные искорки. Изумление оказалось столь велико, что девушка не удержалась от вопроса:

- Вы – маг?

К ее удивлению, Данэл не рассердился, но и с ответом промедлил. Прежде чем заговорить, он отвел девушку обратно к столику, усадил, и только после этого улыбнулся чуть самодовольно:

- Это особенность всех великих семей. В той или иной степени, но все мы – маги.

Общеизвестный факт, что способности к магии не передаются по наследству и никак не проявляются до достижения совершеннолетия. Да и могут быть самыми разными – от совершенно бесполезных личных до максимально востребованных общественных. Быть магом – почетно, но и ответственно, поскольку нужда Империи в магах никогда не оскудевает, и маги вынуждены трудится на благо империи не покладая рук. Впрочем, работа эта хорошо оплачиваема, и уважение к магам велико. Но все же положение их в обществе закреплено раз и навсегда. И лишь великие семьи – исключение из этого правила. Магия великих семей передается по крови, и никто не может вынудить этих магов-аристократов работать, даже сам император. И, конечно, Наятэ знала об этом, просто как-то забыла. Данэл и так кажется одаренным сверх всякой меры, и помнить еще и о том, что он – наследный маг, трудно вдвойне.

- Простите, Данэл, мое удивление неуместно, - вздохнула она, досадуя на себя.

- Наятэ, ты очаровательна, - уверил ее Данэл, и прозвучало это достаточно искренне, чтобы девушка поверила.

- И вы великолепно танцуете, - она вдруг вспомнила, что не поблагодарила его.

- Я все делаю исключительно великолепно, - без тени бахвальства заявил он.

И все же невольно Наятэ рассмеялась:

- А говорили, что не танцуете.

- Не потому, что не умею, просто не испытываю такого желания, - пояснил он беспечно.

Наятэ не знала, как ответить на подобную открытость, и потому прибегла к уже опробованной тактике, благополучно поменяв тему безо всякого перехода:

- А у лилии в центре зала есть какое-нибудь предназначение, кроме украшения?

- Да, - ничуть не удивился смене темы Данэл. - Туда можно подняться.

- Зачем? – полюбопытствовала она.

- Чтобы танцевать.

- Чтобы все видели, как ты танцуешь? – глядя на золотой цветок, поразилась Наятэ.

- Не просто видели, - загадочно откликнулся Данэл. - Весь зал будет повторять танец поднявшегося на цветок.

- Как это? – девушка удивленно посмотрела на него.

- Хочешь попробовать? – неожиданно предложил он.

Наятэ не хотела, но не смогла воспротивиться, когда Данэл повел ее за собой – прямо к золотой лилии. Взволнованная, она неподвижно замерла у платформы, не решаясь подняться по неприметной лесенке.

- Ты прекрасно танцуешь, - уверил ее юноша. - Не бойся, иди.

Его слова, и в особенности улыбка, неожиданно нежная, придали Наятэ сил. Она легко взбежала по ступенькам наверх платформы и замерла, почувствовав устремленные на нее взгляды. Она вдруг поняла, что не сможет просто развернуться и уйти, потому что в этом случае в зале ей лучше будет не появляться. Все, что ей оставалось, это начать танцевать, поэтому, прикрыв глаза, словно защищаясь от чужого пристального внимания, девушка привычно отдалась музыке. А, спустя какое-то время забывшись и открыв глаза, обнаружила, что весь зал – без исключения! – повторяет ее нехитрые па. И это оказалось так восхитительно, это странное единство, будто она, Наятэ, не просто показывала всем свое умение – а действительно управляла всеми этими людьми.

Восхитительно – и страшно.

Музыка, подхватившая Наятэ, завершилась, и девушка торопливо спустилась с платформы-лилии, провожаемая оглушительными аплодисментами, чтобы немедленно попасть в аккуратные объятия Данэла.

Она почувствовала горячую благодарность к юноше, оказавшему ей столь своевременную поддержку, поскольку сама не смогла бы ступить ни шагу, столь обессиленной чувствовала она себя после этого поразительного танца. И Данэл, будто понимая ее состояние, снова отвел ее к столику, на этот раз присев рядом – слишком близко, сочла девушка, чтобы ей было комфортно. Но встать и пересесть сил ей просто не хватило, и слабым голосом она поинтересовалась:

- Что это было?

- Древняя магия золотой лилии, - улыбнулся Данэл ободряюще. - Любой, взошедший на цветок, обретает власть над толпой.

- Поэтому я так обессилена? – слабо улыбнулась в ответ Наятэ.

Он смерил ее непонятным взглядом и вдруг спросил:

- Твои родители что-нибудь говорили тебе обо мне?

- Что? – она изумилась.

- Ты ведь наверняка рассказала им, с кем тебе довелось учиться?

- Да, - Наятэ кивнула и смущенно добавила: - Мама предупредила меня, чтобы я держалась подальше от… от представителей клана Тсурэ. Она полагает, что вы как-то связаны с какой-то противозаконной деятельностью…

- Какой-то, - задумчиво повторил Данэл. - И она не объяснила тебе, с какой именно?

Наятэ покачала головой. Обсуждать слова мамы с Данэлом оказалось довольно неприятно, потому что ничто в поведении юноши не указывало на то, что он принадлежит преступному клану. Аристократ до кончиков ногтей, безупречный и великолепный, он никак не вязался с образом опасного типа, о котором говорила мама. Поверить в то, что Данэл действительно может представлять опасность, казалось невозможным.

Осторожно, словно каждый миг ожидая ее сопротивления, Данэл взял ее руки в свои. Удивленная, девушка уставилась на его ладони – довольно узкие для мужчины, изящные, но сильные.

- Наятэ, - голос его прозвучал необычно мягко. - Ты удивительная девушка, и я не хочу лгать тебе.

8. Данэл

Увидев Наятэ на пороге дома, Данэл ее не узнал. Просто не сумел соотнести образ скромной серой мышки с этой красавицей. Окинул ее заинтересованным взглядом, мимолетно подумав, что с удовольствием бы провел с такой девушкой не только вечер, но и ночь, и досадливо посмотрел на часы, без удовольствия констатируя непунктуальность Наятэ.

И едва удержался от изумленного восклицания, услышав знакомый голос – в устах той самой красавицы, которая привлекла его внимание! И долго еще он не верил сам себе, разглядывая девушку тайком. Неужели возможно столь невероятное преображение? Ладно, фигура: серый неприметный костюмчик вполне мог скрадывать роскошные формы девушки, теперь выгодно подчеркнутые удачной одеждой. Волосы, не стянутые в косу, мягко сияли в вечернем свете, так и маня прикоснуться к ним – вполне вероятный эффект. Но ведь ее лицо ничуть не изменилось, почему же от нее невозможно глаз отвести? Отчего раньше он не замечал мягкого сияния ее безупречно белой кожи, длинных ресниц, серебряных глаз, отливающих туманной синевой, пухлых бледно-розовых губ? Неужели все дело в очках, которые она наконец-то сняла? Или в том минимуме косметики, который себе сегодня позволила?

Нет, Данэл никак не мог понять, как такое возможно.

И это смущение, заливающее ее нежные щечки краской. Ему всегда нравилась эта ее черта, казавшаяся невероятно милой, а в исполнении столь очаровательной девушки – вдвойне восхитительной. И растерянность свою Данэл скрывал за молчанием – но не потому, что пытался обдумать произошедшую с девушкой метаморфозу. Он просто наслаждался видом своей спутницы, о которой до этого думал довольно пренебрежительно, не ожидая от их встречи никаких сюрпризов.

Впервые в жизни Данэл не пытался просчитать свои действия, немедленно выбрать линию поведения и решить, как теперь поступить: с девушкой и спором на нее. Его охватило странное желание произвести на нее впечатление, и весь вечер он следовал этому желанию. И получал неприкрытое удовольствие от искренней реакции девушки – на обстановку, достопримечательность клуба, местное меню и танцы. Он ничуть не кривил душой, заявляя, что пригласил ее сюда, чтобы познакомиться поближе. И выбрал «Золотую лилию» исключительно ради того, чтобы поразить воображение девушки, полагая, что Серая мышка мгновенно проникнется к нему доверием и благодарностью за подобную щедрость. То, что и она сумеет его поразить, Данэл совершенно не ожидал.

А Наятэ оказалась полна сюрпризов. Простая девушка? Да-да, конечно. Дочь Ортевиса Прайа и Звездной Лалинэ по определению не могла быть простой. Данэл отметил и ее воспитание, достойное любой аристократки, и врожденную скромность, мешающую девушке осознать, до чего же она прелестна. А ведь поначалу он решил, что вся эта ее маскировка – лишь ловкое притворство, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но Наятэ и впрямь не подозревала, какой хорошенькой девушкой является. А увидев, как она танцует, Данэл с грустью признался самому себе – он совершенно очарован этой девушкой. Это он-то, бесчувственный, лишенный эмоций и бессердечный тип! Но кто бы устоял перед подобным зрелищем? Движения Наятэ, плавные, изысканные, ничем не напоминали те откровенные танцы, к каким Данэл привык. Она была словно гостьей из далекого прошлого, когда дамы еще помнили, что значит держаться с достоинством, и не забивали свои очаровательные головки мыслями о чувственных наслаждениях. Она словно окуналась в музыку с головой, паря в ней, и это привлекало куда больше самых бесстыдных танцев.

Искушение оказалось слишком велико, поэтому Данэл не стал дожидаться, когда подойдет очередь парного танца, и заказал его, чтобы пригласить Наятэ потанцевать. Она оказалась идеальной партнершей, чуткой и отзывчивой. Данэл наслаждался танцем с ней, аккуратно обнимая девушку, направляя все ее движения, и чувствуя сквозь ткань тепло ее тела. Мир словно перестал существовать, сосредоточившись на очаровательной девушке в его руках, и Данэл вдруг осознал, что желал бы продолжать этот танец вечно. И с трудом скрыл разочарование, когда музыка остановилась.

Но один взгляд в ее серебристые глаза, оказавшиеся так близко, привел его в чувство. Потому что он увидел в них то, чего никак не могло быть. И усмехнулся про себя: ведь вся эта девушка – одно сплошное не может быть. Остается лишь смириться и ждать новых сюрпризов, мысленно благодаря Наятэ за то, что та умеет подбирать темы для разговора, прежде, чем он умудрится сказать что-то лишнее.

Потому что девушка, с таким удивлением обнаружившая в нем мага, и сама обладала определенным магическим потенциалом. И, видимо, даже не подозревала об этом.

Ничего удивительного, что Данэл решил убедиться в своих догадках, поэтому-то и отправил робеющую Наятэ на золотую лилию. Он ничуть в ней не усомнился и счел, что такая девушка имеет полное право продемонстрировать пресыщенным аристократам, какой должна быть настоящая дама. И не смог сдержать улыбки, обнаружив, что магия лилии подействовала, заставляя всех присутствующих влиться в танец Наятэ. Никто из них не почувствовал магического воздействия, поэтому провожали прекрасную танцовщицу бурными овациями. А Данэл подхватил обессиленную девушку, даже не понимавшую, почему она так утомлена.

Она была так мила, так очаровательна, и так привлекала Данэла, что он испугался.

Всегда, сколько он помнил себя, Данэл контролировал свои чувства. И этот постоянный контроль не просто вошел в привычку – стал частью натуры, что и позволило ему удержаться на том месте, которое он занял. Никто не мог повлиять на него настолько сильно, чтобы выбить из колеи, он легко мог справиться и с досадой, и с раздражением, и со злостью, не позволяя лишним эмоциям влиять на его решения. Тем более он не обращал внимания на мимолетные свои увлечения, позволяя себе лишь отстраненное любование произведениями искусства, какими были юные аристократки, и столь же недолгое удовольствие от присутствия их в своей постели, когда доходило до подобного.

Но сейчас он чувствовал себя так, словно тонет. Столь тщательно сдерживаемые эмоции рвались наружу, мешая связно мыслить и принимать правильные решения. Единственное, что Данэл хорошо понимал – он желает видеть Наятэ рядом всегда. Невозможное и неосуществимое желание, он не мог позволить себе подобной слабости. И счел, что, если он не в состоянии оттолкнуть ее, то пусть она бежит от него – пока это еще возможно.

Данэл прекрасно знал, кого видят в нем девушки. Очаровательного, родовитого и богатого наследника великой семьи, беспечного и привлекательного. Наятэ – не исключение, даже в его принадлежность преступному клану ей верить не хочется. Но Данэл знал, как разочаровать и напугать девушку.

Нужно всего лишь быть честным с ней.

И решил он начать с самого простого, признавшись:

- В первую очередь ты должна знать, клан Тсурэ – преступный, но наша деятельность – не противозаконна.

Наятэ недоуменно нахмурилась:

- А разве это не одно и то же?

Он покачал головой:

- В большинстве случаев, но не в нашем. У моего клана есть императорская лицензия на нашу преступную деятельность.

- То есть, - она непонимающе уставилась на него. - Император разрешил вашему клану совершать преступления?

- Только один вид преступлений, - ему оказалось неожиданно трудно говорить с ней об этом, и пришлось взять короткую паузу, прежде чем объяснить: - Мой клан занимается заказными убийствами.

- Что? – ахнула Наятэ, уставившись на него широко распахнутыми серебристыми глазами.

- Мы – наемные убийцы, - тихо признался Данэл. - Все мужчины, кто состоят в клане. Без исключений.

Она словно застыла от этих слов, а затем спросила, едва ли не шепотом:

- И… вы?

- И я, - согласился Данэл, приняв равнодушный и безразличный вид.

Он мог представить, что последует за этими его словами. Испуганная, девушка в ужасе убежит от него, и более никогда не осмелится приблизиться. Слишком она невинная и неискушенная, чтобы отмахнуться от его слов, и теперь будет считать его чудовищем. Каким он, собственно, и является.

Наятэ выдернула свои ладони из его рук, прижав их к груди. Данэл даже не попытался их удержать, но продолжал смотреть на девушку с обманчиво-спокойным видом. Она опустила взгляд, застыв неподвижно – мгновение, другое… А затем вдруг посмотрела на него ясным и безмятежным взглядом и улыбнулась робко:

- Что ж, каждый зарабатывает, как умеет.

Данэл сумел скрыть изумление, услышав эти слова. На подобную реакцию он совершенно не рассчитывал, полагая, что Наятэ не пожелает остаться в обществе убийцы. А она, столь явно испуганная поначалу – вдруг улыбается и отмахивается от этой правды, как от чего-то несущественного.

- Хочешь сказать, тебе все равно? – все же не удержался он от вопроса.

- Я не буду вам лгать, - Наятэ очаровательно нахмурила бровки. - То, что вы рассказали о себе… это немного шокирует. Глядя на вас, и в голову не придет предположить такое. Но… у вас есть разрешение императора, а значит, ваша работа нужна Империи. И не мне осуждать императорские решения. Если на вас взвалили эту задачу, значит, сочли, что вы с ней справитесь.

Слушая девушку, Данэл чувствовал себя странно. Словно где-то внутри потеплело нечто, прежде источавшее лишь холод. Никто и никогда не пытался оправдать то, что он вынужден делать, будучи частью клана Тсурэ. Его уважали, боялись или ненавидели, но никто не сочувствовал ему. И Данэл полагал, что не нуждается ни в чем подобном. Но то, что сказала эта милая девочка – искренне, от души…

- И ты не побоишься продолжить знакомство с таким, как я? – вопреки собственным намерениям, он жаждал ее согласия.

- Мне кажется, - она подалась вперед. - Рядом с вами мне нечего бояться.

Как же она ошибалась! Но Данэл не нашел в себе сил переубеждать ее. Малодушно он решил, что позволит себе немного времени в ее обществе, ведь это никому не причинит вреда. Всего лишь чуть-чуть погреться в бесконечной доброте этой девушки, готовой простить ему даже его чудовищную работу.

И он улыбнулся:

- В определенной мере, так и есть. Надеюсь, мое признание не испортило тебе вечер?

- Поверьте, я очень ценю вашу искренность.

- Ты первая, с кем я ее проявил, - буднично заметил Данэл.

- Больше никто не знает? – изумилась Наятэ.

- Никто, - подтвердил он. - За исключением заинтересованных лиц.

Девушка улыбнулась чуть нервно и вздохнула:

- Не беспокойтесь, Данэл, я сохраню ваш секрет.

Он не выдержал и рассмеялся:

- Это не секрет. Просто не та информация, о которой станешь распространяться направо и налево.

- Я вас понимаю, - серьезно кивнула Наятэ.

Смерив ее внимательным взглядом, Данэл предложил:

- Почему бы тебе не обращаться ко мне на «ты»?

- Разве это будет удобно? – опешила она.

Юноша улыбнулся ее непосредственности и качнул головой:

- На мой взгляд, это будет более чем удобно. Это ведь мое предложение.

Наятэ порозовела смущенно, явно не зная, что предпочесть – проигнорировать прямую просьбу аристократа или преодолеть привитую воспитанием вежливость. Данэл наблюдал за ней с интересом, и сам не зная, каким будет ее выбор. Наятэ удивляла его весь вечер, и он уже не пытался предугадать ее реакцию.

- Я… я его принимаю, - пролепетала девушка испуганно и решительно.

А он восхитился ее смелостью – не отчаянным безрассудством, а преодолением собственного страха. Наятэ все же боялась его, пусть не как наемного убийцу, но как высшего аристократа точно. И все же, несмотря на страх, продолжала сидеть рядом, улыбаться и вести светский разговор.

Удивительная девушка. И, глядя на нее, Данэл сдался, не умея справляться с подобными чувствами.

- Могу я пригласить тебя еще на один танец?

9. Наятэ

Признание Данэла потрясло Наятэ. Настолько, что она не сразу осознала всю его чудовищность. Это казалось таким противоестественным: юный прекрасный аристократ – и вдруг наемный убийца. Невозможно поверить! Но он – не лжет, и так безразличен к страшной своей работе, что первое желание Наятэ – бежать. Бежать как можно дальше от этого жуткого человека, рассказывающего о преступлениях, возведенных в ранг семейного предприятия… явно гордящегося этим! И Наятэ отдернула руки, не в силах выдержать прикосновения убийцы, намереваясь умчаться прочь от него…

Но еще одна мысль заставила ее замереть на месте.

Если она сейчас уйдет – это навсегда. Прекрасный юноша, что сидит сейчас и смотрит на нее непроницаемым взглядом, человек, не пожелавший обманывать ее, открывшийся ей – Данэл Тсурэ вычеркнет ее из своей жизни, если она убежит. Никогда больше не улыбнется ей, не заговорит, не пригласит провести с ним вечер, не назовет ее удивительной… И Наятэ вдруг поняла, что не может отказаться от этого вот так, из-за того, кем является Данэл. Пусть он убивает людей за деньги – но это не делает его менее утонченным и галантным, мужественным и сильным. Данэл Тсурэ представлял собой совершенство, и Наятэ не хотела отказываться от этого совершенства, пока он сам проявляет к ней интерес.

Спокойный тон дался ей нелегко, но девушка уже определилась, чего она хочет. И твердо следовала своему решению – даже когда Данэл предложил немыслимое. Даже в мечтах Наятэ никогда не обращалась к нему на «ты», и потому предложение юноши изумило и напугало ее. Но все же согласиться на это предложение оказалось проще, чем следовать ему. Поэтому Наятэ старательно избегала любых личных обращений, как бы трудно это ни было.

Она подарила Данэлу еще не один танец, словно по заказу игравших в танцевальном зале, а между танцами они сидели в своем кабинете, непринужденно общаясь. Он расспрашивал ее об увлечениях и жизни под одной крышей с известной романисткой и сам без недовольства отвечал на немногочисленные вопросы девушки. Наятэ поняла, что в беседе Данэл предпочитает слушать, хотя и не отказывается говорить. Просто спрашивать она боялась, опасаясь, что не сдержит болезненный интерес к работе клана Тсурэ. Но Наятэ не хотела говорить об этом. Весь первый танец после его признания она чувствовала напряжение при мысли, что ее обнимает убийца – ее греют те самые руки, что отнимали чью-то жизнь. Но постепенно эта мысль отодвинулась на задворки сознания, и Наятэ снова начала получать удовольствие от общества Данэла. А ее сожаление оказалось совершенно непритворным, когда он сообщил, что пора отправляться домой.

- Уже? – она не сумела скрыть огорчения в своем голосе.

- Иначе через полчаса твоя мама начнет бить общеимперскую тревогу, - пошутил Данэл.

И уже возле ее дома, галантно доведя девушку до самых дверей, он тихо поинтересовался:

- Тебе понравился вечер?

- Все было изумительно, - призналась она.

- Все? – странным тоном уточнил он.

- Без исключения, - совершенно искренне улыбнулась Наятэ.

Осторожно он взял ее ладонь в свою и поднес к губам, согревая ее тонкие пальчики своим дыханием:

- Удачи, Наятэ.

- И вам, - смущенно порозовела девушка.

- Тебе, - поправил Данэл с легкой улыбкой.

- Удачи тебе, Данэл, - и, пылая от невозможного смущения, она сбежала в дом, слыша за спиной негромкий смех юноши.

Данэл оказался прав, предположив, что мама готова начать беспокоиться за Наятэ. Лалинэ встретила дочь едва ли не на пороге, ради такого дела забросив даже свою работу, обычно особенно вдохновенную в такое время. Но еще не сердилась, бросилась к дочери с объятиями и вздохом облегчения:

- Наконец-то! Я уже начала потихоньку волноваться!

- Мама! Все было просто великолепно! – даже не подумала оправдываться Наятэ. - Это такое потрясающее место! В центре танцевального зала – огромная платформа в форме лилии, из чистого золота! И магические огни, музыка, поглощающие звук отдельные кабинеты для отдыха!

- Отдельные… что?! – возмутилась-изумилась Лалинэ.

- Стеклянные, мама! – рассмеялась Наятэ. - А как там вкусно кормят!

- А твой спутник? – мама улыбнулась весело.

- Безупречен, - не стала она скрывать восторженное свое состояние.

Само собой, она не собиралась рассказывать маме, кем был ее спутник.

Узнай Лалинэ, что этот красивый юноша – из клана Тсурэ, она строго отчитала бы дочь и настрого запретила бы ей общаться с опасным человеком. А уж, будь ей известно, чем в действительности занимается преступный клан – мама заперла бы Наятэ дома, больше не позволив посещать Академию. Именно поэтому девушка решила не распространяться о Данэле в присутствии мамы.

Ведь ей невозможно объяснить, какое это чудо – быть рядом с таким юношей, как он. И это чудо не будет длиться вечно все равно, поэтому нет смысла торопить события, отказываясь от него. Рано или поздно Данэл наиграется с показавшейся ему удивительной девушкой, а у Наятэ останутся невероятные воспоминания о том времени, когда они общались. Пусть Данэл – наемный убийца, но это не отменяет его принадлежности к великой семье со всеми вытекающими последствиями. Отказываться от возможности свести знакомство с подобным аристократом – глупо. Но для мамы эти аргументы совершенно бессмысленны. Для Лалинэ гораздо важнее безопасность дочери, и она ни за что не поверит, что той ничего не угрожает.

К счастью, у Наятэ есть подруга, с которой можно обсудить вечер более подробно. Но даже Каттаи девушка не собиралась рассказывать правду о Тсурэ. Но вот обсудить свой восторг – самое милое дело.

- О, Ная, тебя сегодня пригласили на свидание, а я узнаю об этом только сейчас?! – ахнула Каттаи, услышав новость.

- У меня просто времени не нашлось, я полдня готовилась! – оправдывалась Наятэ. - Только представь мое состояние…

- Быстрее, расскажи мне все-все, и в самых детальных подробностях!

Голос Каттаи был исполнен самого горячего любопытства и нетерпения. Конечно, Наятэ не стала ее мучить и торопливо пересказала все события прошедшего вечера, обильно окрашивая их своими эмоциями, переполнявшими ее после этого поразительного свидания.

- Ная, а ведь я тебе миллион раз говорила, что ты очаруешь любого! – заявила Каттаи, дослушав рассказ.

- И вовсе он не очарован, - поскромничала девушка. - С его стороны – это лишь интерес к не аристократке, потому что те ему уже надоели.

- Полагаешь, продолжения не будет? – изумилась подруга.

- Более чем уверена, - согласилась Наятэ, скрывая грусть. - Возможно, его интереса еще хватит на одну-две встречи, но вряд ли больше. Сама подумай, кто он – и кто я? У нас ведь ничего общего…

- Противоположности притягиваются, Наятэ! – заявила беспечно Каттаи. - Вдруг он, вопреки всему – твоя судьба?

- Не говори глупостей, - девушка только фыркнула.

- Ты станешь частью великой семьи… - та проигнорировала ее восклицание и вдохновенно продолжила: - Или даже нет! А вдруг император изберет его своим наследником? И тогда ты станешь императрицей!

- Кая! – рассмеялась Наятэ. - Куда тебя понесло?

- Ну а что такого? – Каттаи искренне недоумевала: - Ничего фантастического в моих предположениях нет. В конце концов, эти Тсурэ – одна из великих семей, среди которых император и выбирает наследника. Почему бы ему не выбрать твоего Данэла?

Наятэ едва не ляпнула, почему, но тут же прикусила язычок. В конце концов, если сам император одобряет эту деятельность клана, почему бы ему не закрыть на это глаза при выборе? И все же молчать Наятэ не стала:

- Во-первых, он не мой. А во-вторых, Тсурэ – не семья, а клан. И значит, стоят где-то в конце списка претендентов!

- Да сколько их там, этих претендентов, - беспечно отмахнулась подружка. - Шанс – один из одиннадцати, вполне реально!

- Да-да, мы провели вместе один-единственный вечер, а ты уже записала меня в императрицы, - рассмеялась Наятэ.

- А по мне, из тебя выйдет отличная императрица, - подхватила ее смех Каттаи.

Разговор с подругой немного успокоил бушующие эмоции Наятэ, хотя по его окончании она и позволила себе немного помечтать. Императрица – да, она смогла бы справиться с этой ролью. И это было бы удивительным карьерным ростом – из простой девушки в императорскую семью. Совсем неплохо, недаром ведь ее отец сумел пробиться в великую семью, а мама добилась всеимперской славы. Неплохо – но всего лишь мечта. Наятэ не испытывала никаких иллюзий по поводу внезапного к себе интереса со стороны высокородного юноши – долго это не продлится.

Но все же приподнятое настроение не покидало девушку. Она проснулась с улыбкой на губах, и ее лишь слегка заставило нахмуриться воспоминание о признании Данэла. Убийца? Сейчас, при свете утра, это казалось совершенно невозможным. Нет, он слишком хорош для этого, а значит, стоит выбросить из головы столь неудобное знание и просто насладиться вниманием Данэла, пока он его оказывает.

Отличное настроение сохранилось у девушки до самых дверей аудитории, за которыми ей открылась болезненная картина. Она увидела Данэла – в обществе Гаэли. Красавица обнимала юношу, беззастенчиво ластясь к нему, и Наятэ почувствовала себя так, будто ее ударили. Она совершенно забыла о Гаэли, девушке, являвшейся постоянной спутницей Данэла. Ни разу не вспомнила о ней накануне, и потому увидеть ее рядом с Данэлом оказалось не просто неожиданно, но и больно.

У Данэла есть девушка!

Зачем же тогда был нужен вчерашний вечер?!

Наятэ хотела отвести взгляд, но не успела – в этот момент Данэл посмотрел на нее, чуть отстранился от Гаэли и улыбнулся удивительно нежной улыбкой. И предназначалась она ей, Наятэ!

Несколько мгновений девушка неверяще смотрела на него, а затем робко улыбнулась в ответ. И, слишком смущенная, все-таки опустила голову и прошмыгнула на свое место. Ее щеки пылали, а сердце радостно стучало. Не было для этого никаких предпосылок, улыбка Данэла могла быть всего лишь утешительным призом, ведь бросать Гаэли он очевидно не собирался. Но почему-то Наятэ не думала об этом, она сочла взгляд юноши обещанием и теперь ждала лишь возможности поговорить с Данэлом и прояснить вопрос с Гаэли.

Почему-то ей казалось, что он сумеет ее успокоить. Ей не хотелось думать, что единственное, на что она может рассчитывать – это статус тайной временной подруги, и то лишь до той поры, пока она ему не надоест. Да и в принципе ей не на что рассчитывать, как бы ни распиналась накануне Каттаи о том, насколько заинтересован в ней Данэл. Их свидание ничего не значит и ничего не обещает, поэтому ревновать этого юношу как минимум глупо.

Наятэ предпочла не травить себя, и старательно отводила взгляд от предмета своего интереса.

Потому что рядом с ним постоянно крутилась Гаэли, и видеть это оказалось невыносимо – несмотря на весь оптимизм Наятэ. И она в конце концов отчаялась дождаться хоть каких-либо объяснений от Данэла. Девушке даже практически удалось убедить себя, что ей это и не нужно, что все происходящее – вполне естественный ход вещей, когда вдруг после обеда Данэл снова перехватил ее по пути в мастерские.

- Наятэ, здравствуй, - догнав ее, он подстроился под ее небыстрый шаг и ослепительно улыбнулся девушке.

- Здравствуйте, Данэл, - привычно откликнулась она.

- Мы перешли на «ты», - с легкой укоризной напомнил он.

- Простите, - она опустила взгляд и добавила: - Я сочла, что это для тех случаев, когда нас никто не видит.

- За кого ты меня принимаешь? – голос Данэла прозвучал так холодно, что невольно Наятэ посмотрела на него.

И слегка вздрогнула, обнаружив, насколько он сердит. Вот только причин его гнева она совершенно не понимала, но поторопилась оправдаться:

- Я только…

Но Данэл еще не договорил, а потому довольно грубо перебил ее:

- Ты действительно думаешь, что я способен на столь мелочное поведение? Что стану делать из тебя тайну или буду стыдиться знакомства с тобой? Что не позволю тебе прилюдно общаться со мной на равных? Твое мнение обо мне и впрямь столь нелестно?

- Нет! У меня и в мыслях…

Наятэ искренне считала Данэла совершенством и ничуть не думала приписывать ему подобное поведение. За нее ляпнула обида: Наятэ сочла, что Данэлу проще сделать вид, будто они незнакомы, чем оправдываться – в первую очередь перед собственной девушкой – почему какая-то простолюдинка осмеливается ему тыкать. Ей это казалось самым простым выходом из ситуации, но она отнюдь не позволяла себе подумать о Данэле сколько-нибудь нелестно.

А он снова ее перебил:

- Ты мне симпатична, Наятэ, и потому я сделаю вид, будто не услышал оскорбления. Но прошу тебя, впредь воздержись от подобных высказываний и не забывай, что мы перешли на «ты».

«Ты мне симпатична». От этих слов Наятэ бросило в жар, а ведь он признался в этом спокойно и буднично. Но как же тогда Гаэли? Не похоже, что он готов оставить ее ради другой девушки, даже если последняя ему нравится. Да и во время занятий Данэл не особо обращал внимание на свою новую знакомую, так что причины для обиды у нее точно были.

- Я… - через силу заговорила девушка. - Прошу прощения, такого больше не повторится.

- Наятэ, - укоризненно посмотрел на нее Данэл. - В чем дело? Ты ведешь себя странно.

- Я просто не знаю, как себя вести с в… с тобой, - призналась девушка честно. - Не пойму, какие у нас отношения…

Данэл улыбнулся:

- Я надеюсь, мы станем друзьями, - и, прежде чем Наятэ успела почувствовать разочарование от его слов, добавил: - Для начала.

Наятэ опустила взгляд, чтобы не выдать своих мятущихся чувств. Для начала… значит, Данэл планирует продолжить знакомство чем-то большим, нежели просто дружба? Сложно поверить, глядя на него, все-таки слишком роскошный юноша для такой, как она.

- Я боюсь, Гаэли будет против, - она заставила себя улыбнуться как можно беспечнее.

- Гаэли… - повторил Данэл, чуть нахмурившись. - Не та, кем выглядит для меня. Я расскажу тебе о ней, если ты согласишься составить мне компанию на премьере «Великолепного века» через два дня.

- А? – изумилась Наятэ. - Но ведь премьера только через неделю?

- В Имперском театре премьера через два дня, - Данэл улыбнулся. - Спецпоказ для избранных.

- И ты решил пригласить меня?! – это казалось совершенно невероятным.

«Великолепный век», премьеру которого ожидали уже год как, грозился стать самым значимым событием в мире кинематографа – известнейшие актеры, талантливейшая съемочная группа, работа, курируемая самим императором… Попасть на него за неделю до общеимперской премьеры – невероятная удача, на которую Наятэ даже не рассчитывала.

- Именно. Хочу посмотреть отличный фильм в отличной компании.

- Мне очень лестно это слышать.

- Так ты согласна?

- Ничто на свете не заставило бы меня отказаться! – искренне улыбнулась девушка.

На этом Данэл попрощался с ней, отправившись по своим делам. А Наятэ едва ли не летела в мастерскую, настолько она чувствовала себя счастливой.

Она даже не знала, что лучше – пойти на премьеру «Великолепного века», или пойти туда в компании Данэла. Это же практически свидание! Более того – идеальное свидание, о котором можно только мечтать! Но даже мечты не помешали ей задуматься над этими его странными словами – не та, кем выглядит? Это уже пробуждало любопытство, а Наятэ отличалась неуемным любопытством, которое едва умела сдерживать.

Следующие два дня ей пришлось попрактиковаться в этом умении, потому что в эти дни Данэл на занятиях просто не появился. Гаэли ходила мрачнее тучи и молчала, по-прежнему игнорируя свою подругу Таале, а та сердито жаловалась Наятэ на несправедливость жизни. И, как ни подмывало Наятэ спросить у девушки, куда же все-таки подевался Данэл, она сдерживалась. По двум причинам. Во-первых, скорее всего Таале просто не знала, где он – откуда бы ей? А во-вторых, Наятэ догадывалась, куда он пропал, и вовсе не горела желанием услышать подтверждение. Ведь, скорее всего, он отлучился по делам клана, а она не хотела ничего знать о делах клана Тсурэ. Потому что ничего не хотела знать о темной стороне Данэла. По крайней мере, ей самой так казалось.

Удивительно, но ни один преподаватель не выразил никакой озабоченности исчезновением учащегося, словно это было в порядке вещей. Ни единого вопроса по поводу отсутствия Данэла никто из них не задал, из чего следовало, что о своих прогулах их Данэл предупредил. А ее, Наятэ – нет. Хотя они разговаривали накануне, но он даже не заикнулся! А ведь говорил, что желал бы видеть ее другом. Странные представления о дружбе у этого высокородного юноши – пришла к выводу Наятэ. Впрочем, этому-то как раз и не стоило удивляться.

В конце концов, какие могли быть друзья у наследника клана убийц?

А через два дня Данэл появился в Академии, как ни в чем не бывало. Коротко поздоровался с Наятэ и пропал в объятиях Гаэли, не скрывавшей своей радости от его возвращения. На этот раз Наятэ посматривала на них, пытаясь понять, что значили загадочные слова юноши в отношении Гаэли. И не понимала. Они выглядели настоящей парой, никто бы не усомнился в их взаимных чувствах. Такое просто невозможно изобразить! Но и верить в то, что Данэл стал бы ей лгать, Наятэ не хотела. И потому решила смиренно ждать его действий.

На этот раз она не удивилась, услышав его приветствие по дороге в мастерскую.

- Здравствуй, Данэл, - невольно улыбнулась она, искоса разглядывая юношу.

До чего же хорош собой! А она, оказывается, успела забыть, насколько он красив. И до чего же привлекательная у него улыбка, с которой он ответил:

- Рад, что ты не забыла наш договор. Я опасался снова услышать от тебя «вы».

- Не стоило опасаться, я не испытываю желания еще раз услышать твою отповедь, - она беззащитно улыбнулась в ответ.

- Прости, если я тебя напугал своей отповедью, - он негромко рассмеялся.

- Все хорошо, - Наятэ чуть замялась и призналась: - Я тебя потеряла.

- Мне нужно было уехать по делам, - коротко ответил он и резко сменил тему: - Надеюсь, ты не передумала насчет премьеры?

- Ни на мгновение!

- В таком случае, будь готова к пяти часам, я за тобой заеду. От тебя потребуется вечернее платье, и я готов взять на себя все проблемы, которые могут с этим возникнуть.

- Не беспокойся, с платьем проблем не будет, - кивнула Наятэ, поблагодарив за предложение.

Конечно, Данэл мог обеспечить ее самым лучшим нарядом в Империи, но она сочла, что их отношения еще не настолько близкие, чтобы позволять подобное. К тому же платье у нее имелось, и довольно неплохое – им поделилась мама, едва узнала о приглашении на премьеру. Правда, пришлось объяснять, что это за щедрый юноша постоянно приглашает ее на столь эксклюзивные свидания, при этом не выдав фамилии Данэла, но Наятэ справилась. Она даже не ожидала от себя подобной изворотливости, но зато заручилась маминой поддержкой. Ей снова хотелось впечатлить Данэла, а с маминой помощью это вполне могло стать возможным.

Чтобы успеть подготовиться к премьере, Наятэ пришлось отпрашиваться у руководителя мастерской, который согласился без особой охоты, с подозрением посмотрев на девушку:

- Надеюсь, это не станет вашей привычкой, госпожа Риббик.

Пришлось пообещать, что злоупотреблять подобными просьбами она не будет. Но оставшееся до встречи с Данэлом время Наятэ потратила на себя. И, конечно же, Лалинэ бросила свои дела, чтобы помочь дочери.

Ровно в пять часов Наятэ вышла на крыльцо своего дома – в тот самый момент, когда перед ним остановилась машина Данэла. Юноша поприветствовал ее – от Наятэ не укрылся восхищенный блеск в глазах Данэла, когда он разглядывал свою спутницу. Она смутилась, пряча взгляд, и торопливо села в машину.

- Великолепно выглядишь, - одобрил Данэл ее наряд.

- Благодарю, - едва ли не шепотом ответила девушка, не привыкшая к комплиментам.

Но по дороге в Императорский театр она успокоилась. Здесь ей бывать доводилось – Императорский театр открыт для всех, кто в состоянии выложить крупную сумму за вход. Не слишком часто, но семья Риббик вполне могла себе это позволить. Поэтому Наятэ отнеслась к самому посещению театра вполне спокойно, но вот в элитном зале никогда прежде не бывала. И с любопытством осматривала закрытые от чужих взглядов ложи, предназначенные для великих семей. Но каких-то особых отличий от других залов она не заметила, Императорский театр позволил лишь одну уступку элите – полную конфиденциальность присутствующих. В одной из лож расположились и они с Данэлом, и Наятэ сполна оценила эту уступку. Даже дома было бы не столь удобно, как здесь, сочла она и вдруг сообразила:

- Данэл, а император сегодня здесь будет?

- Конечно. Такая премьера без его присутствия невозможна.

Глаза Наятэ широко распахнулись:

- Невероятно! Я нахожусь под одной крышей с самим императором!

- И почему же это более впечатляюще, чем жить в одном с ним городе? – улыбнулся Данэл.

- Как можно сравнивать! А мы его увидим?

- Это едва ли, - едва заметно фыркнул юноша. - Для лицезрения императора требуется особое разрешение. У меня его нет.

- А я думала, великие семьи могут встречаться с императором свободно.

- Эту честь следует заслужить, - довольно холодно ответил Данэл.

Наятэ поняла, что эта тема ему не особо приятна, и вдруг подумала о другом:

- Ой! А вдруг сюда папа пришел?

- Хочешь с ним встретиться?

- Нет! – испуганно отказалась девушка.

Она решила, что отец не обрадуется, увидев ее в обществе одного из Тсурэ. И, само собой, расскажет все ее матери. Представить же гнев Лалинэ, обнаружившей, что дочь водила ее за нос, Наятэ и вовсе не решалась.

Похоже, Данэл без труда понял, о чем она подумала, потому что лишь улыбнулся и не стал больше ни о чем спрашивать, уверив спокойно, что без ее на то желания ни с кем здесь не столкнется.

Фильм превзошел все ожидания Наятэ, все три часа она смотрела на экран, не отрывая взгляд. Масштабные сражения, роскошные балы, запутанные интриги и несравненная удача первого императора – перед ее взглядом словно раскрывалось то жестокое и великолепное время, когда великий маг и мудрый правитель сумел объединить десятки разрозненных государств в одну могущественную империю. Начало истории их государства - и подано это настолько захватывающе, что и после окончания фильма Наятэ осталась под глубоким впечатлением. И изливала на Данэла свой восторг, даже не смущаясь, что говорит с довольно-таки малознакомым человеком. Но Данэл не делал ей замечания, охотно выслушивал ее впечатления и делился своими – ему фильм тоже понравился.

Увлеченная разговором, Наятэ не заметила, что повез ее Данэл вовсе не домой. И с удивлением уставилась на ресторан, перед которым он остановился.

- Я ведь обещал рассказать тебе кое-что, - улыбнулся Данэл ее недоумению.

- На ужин я не рассчитывала, - призналась она.

- Зря.

Коротко и емко. Да, сомневаться в щедрости юного Тсурэ не приходилось, хотя Наятэ на миг стало неуютно от мысли, каким способом поддерживается благосостояние этого клана. Но истерить девушка даже не подумала, мужественно следуя принятому однажды решению.

После вкусного ужина, заказанного опять-таки Данэлом – его выбору Наятэ вполне доверяла – юноша начал обещанный разговор:

- Гаэли для меня – деловой партнер, но не пара. Между нами ничего нет. Мне она нужна, чтобы оградить от излишнего внимания других девушек. Она использует меня для тех же целей.

- Она в тебя влюблена, - возразила Наятэ.

- Это видимость и часть нашей сделки.

- Она выглядит влюбленной, даже когда тебя нет рядом.

Данэл усмехнулся:

- Если она позволила себе такую глупость, то это ее проблемы. Я никогда ничего ей не обещал.

- Довольно жестоко.

- Обвиняешь меня в жестокости? – приподнял он бровь будто бы удивленно.

Наятэ не удержалась от нервного смешка. Сложно заподозрить в мягкосердечности человека, зарабатывающего себе на жизнь убийствами. А значит, и ей самой стоит быть осторожнее, в случае чего, ее Данэл не пожалеет тоже. Но пока причин опасаться его у нее нет.

- Даже не думаю, - улыбнулась она беспечно.

- Не сомневайся в моей жестокости, - совершенно спокойно ответил он. - У тебя не должно быть иллюзий в отношении меня.

- Не беспокойся, я не забываю о том, кто ты.

- И все же не боишься моего общества?

- Данэл, тебя невозможно бояться, - призналась девушка, чуть подумала и пояснила: - То есть, в дурном смысле – бояться. Ты не кажешься человеком, способным умышленно причинить вред из собственной прихоти. Ты – сильный, и аристократ, и любой, оказавшийся рядом, будет чувствовать себя в безопасности.

- Не слишком верное описание для человека, который живет за счет убийств, - едва заметно усмехнулся он.

- И тебе это нравится? – Наятэ не хотела спрашивать об этом, но не сдержалась.

Данэл нахмурился, и она сочла, что он ей не ответит.

10. Данэл

Пригласить Наятэ на премьеру «Великолепного века» было совершенно импульсивным решением. Данэл и сам не особо собирался идти туда, хотя положение обязывало. Но Наятэ выглядела такой обиженной, и у нее имелись для того причины, что Данэл использовал это приглашение, чтобы развеселить девушку. Он не прогадал, и это оказалось удивительно приятно – радовать Наятэ.

Мысли о девушке заставляли его улыбаться, но на время миссии он запретил себе воспоминания о ней. И, вернувшись в Академию, с трудом поборол желание отмахнуться от Гаэли, которая по-прежнему оставалась его официальной спутницей, и весь день провести с Наятэ. Единственное, что его остановило – понимание, какими неприятностями это может грозить. Пока его с Наятэ ничто не связывает, и обрывать сделку с Гаэли еще рано.

Он действительно полагал, что сумеет контролировать свое влечение к этой девушке. И напрочь забыл о всяческом контроле, увидев ее на пороге скромного дома семьи Риббик.

Как и в прошлый раз, девушка распустила волосы, обрамляющие ее прекрасное личико. Но в этот раз вместо легкомысленного наряда ее соблазнительную фигуру обтягивало серебристое, под цвет глаз, вечернее платье на бретельках. Не вызывающее, вполне скромное и более чем подходящее для визита на премьеру. Но об этом Данэл подумал мельком, даже не пытаясь скрыть восхищения перед этой изумительной девушкой.

К его удивлению, фильм ему понравился. Но куда больше ему пришелся по душе восторг девушки, с каким она делилась впечатлением о премьере. Именно в этот момент Данэл неожиданно осознал, что не хочет отказываться от Наятэ. Не просто желает ее и жаждет ее общества – она нужна ему, хотя Данэл и сам не мог бы сказать, почему.

Именно поэтому он решил напомнить ей, кем является. И застыл, услышав ее в общем-то логичный вопрос.

Данэл ненавидел убивать.

С того первого раза, когда ему пришлось отнять чужую жизнь, чтобы спасти свою – он ненавидел убийство. И отчаянно надеялся, что однажды настанет такой день, когда ему больше не придется убивать… Эта надежда умерла вместе с его отцом. И с тех пор он больше не думал об утерянной возможности, впрягшись в руководство кланом – ради его выживания. У него просто не осталось выбора.

- Ты полагаешь, на это можно ответить положительно? – уточнил он на всякий случай.

Наятэ в довольно странной манере предварительно похвалила его, и потому Данэл слегка опешил от ее вопроса. Услышь он подобное от кого другого, оскорбился бы, но на нее он сердиться просто не мог. Однако и пропускать это мимо ушей не собирался, не имея привычки отмахиваться от попыток его задеть.

- Извини, - девушка поняла, что зря спросила. - Но я должна была убедиться.

- Нет, мне это не нравится. Просто работа, сменить которую у меня нет возможности. Если у тебя есть какие-то вопросы по этой теме – задавай сейчас. И больше не будем к этому возвращаться.

Никому другому он не позволил бы спрашивать о своей работе, но Данэлу стало любопытно, что заинтересует Наятэ в первую очередь.

- Я… даже не знаю, - Наятэ опустила взгляд, и ее щеки порозовели. - Бывало такое, что ты отказывался от… выполнения работы?

- После заключения контракта - никогда.

- Тебе их не жаль?

Она все-таки посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде промелькнуло что-то печальное. Наверное, именно поэтому Данэл ответил честно:

- Нет. Клан берет контракт только на тех людей, кто заслуживает смерти. Среди наших целей нет невинных, - он чуть подумал и добавил: - Практически нет. Честные люди могут не опасаться за свою жизнь – ее никто не сможет купить, пока существует мой клан.

- А кто заслуживает смерти? – опешила Наятэ.

Данэл мог ее понять. Фактически клан Тсурэ присвоил себе право решать, кому жить, а кому умереть. Но при заключении контракта Данэл руководствовался собственным кодексом чести. Пусть клан не являлся полноценной семьей, но семья Тсурэ все равно остается великой, и, даже если Данэлу не хватает благородства его предков, семейной чести он не утратил. Поэтому он твердо знал, в каких случаях контракт заключать нельзя. Но как объяснить это Наятэ, чтобы девушка поняла его, Данэл не знал.

- Для нас важнее, кто не заслуживает, - тихо произнес он.

Наятэ нахмурилась, словно собиралась возразить, но промолчала. И спросила другое:

- А… тебе не страшно нажимать на курок, зная, что это оборвет чью-то жизнь?

- Что? – Данэл удивился и улыбнулся слегка. - Полагаешь меня снайпером?

- А это не так? – вернула она ему удивление.

- Нет. Я умею стрелять, но это – для рядовых членов клана. И для рядовых целей. Я – аристократ, и работаю только с людьми соответствующего происхождения.

- Но я думала… - Наятэ снова нахмурилась. - Я полагала, что… А как тогда ты?..

Закончить вопрос она не сумела, но Данэл ее понял. И улыбнулся слабо:

- Как это принято среди аристократов. Дуэль.

- Дуэль? Но разве… а если ты проиграешь?

- Всегда есть риск, - кивнул Данэл. - Тогда контракт аннулируется. Но я – лучший фехтовальщик Империи, так что шансы у моих соперников невелики.

- Ты самоуверенный, - неожиданно улыбнулась она. - Значит, честным людям тебя можно не бояться?

- Моя самоуверенность имеет под собой твердую основу, - пожал он плечами. - Да, честным людям не нужно бояться моего клана.

Наятэ как-то странно замялась и неуверенно спросила:

- А… Мой отец… он ведь может не опасаться?

- Должен признать, убить Ортевиса Прайа желают многие, - Данэл усмехнулся. - А учитывая, как он обошелся со своей первой семьей, клан вполне мог бы принять заказ на него…

- Что? – Наятэ побледнела.

А он закончил, как ни в чем не бывало:

- Если бы кто-то решился сделать такой заказ.

- А…

- И даже если найдется подобный безумец, этот контракт мы все же не возьмем, - улыбнулся изумлению девушки он.

- Почему? – наивно поинтересовалась Наятэ.

- Ты вообще знаешь, кто такой твой отец? – весело удивился Данэл.

- Конечно, - насупилась она. - Единственный простолюдин, получивший аристократическую фамилию…

- Он ничего не рассказывал тебе о том, как ему это удалось?

Девушка отрицательно качнула головой, сдвинув бровки в недоумении. Данэл невольно умилился, настолько в этот момент Наятэ выглядела юной и беззащитной. Ему захотелось коснуться ее волос, нежно погладить и успокоить невольную ее тревогу. Но вместо этого спокойно, даже равнодушно он объяснил:

- Дело в том, что Ортевиса Прайа оберегает расположение самого императора. И любой, кто выступит против него, рискует вызвать императорский гнев.

- А при чем здесь… - изумилась Наятэ. - Как мой отец вообще связан с императором?

Она действительно не знала эту историю. Это показалось Данэлу неожиданно милым – родная дочь Ортевиса не в курсе, что ее отец сделал для Империи.

- Я расскажу, - кивнул Данэл. - Как ты должна знать, семья Прайа много веков являлась одной из самых богатых и могущественных семей Империи. Они занимались промышленностью, добычей и производством, и в какой-то мере распоряжались имперской казной. Фактически, они продвигали технический прогресс… Но слишком увлеклись собственным обогащением. И, пока этим страдали отдельные представители семьи, все оставалось в порядке, но, когда это увлечение охватило всех, едва не случилась катастрофа. Прайа воровали, экономили на качестве, тормозили инновации и снова воровали, причем делали это столь ювелирно, что никто и заподозрить не мог. А потом случился тот массовый прорыв монстров. Двадцать лет назад, когда несколько приграничных крепостей были сожраны буквально за считанные часы, и монстры добрались до городов.

- Тогда погибли три из пяти принцев, - кивнула Наятэ, обозначая, что знает об этой катастрофе.

Да и кто из ныне живущих мог об этом не знать?

Данэл подхватил, объясняя гибель принцев:

- Они отправились поддержать пограничные войска, а в результате приняли на себя удар всей мощи отъевшихся монстров. И уничтожили их всех, ценой собственных жизней. Император был в ярости, требовал ответа, почему пограничные войска не смогли остановить прорыв. Тогда-то и вскрылись махинации Прайа. Ответственные за вооружение войск отправляли в приграничные крепости оружие самого отвратительного качества, из хрупкой, ломающейся с одного удара стали. Их ружья не стреляли, а если стреляли – взрывались в руках стрелков. Многочисленные рапорты о ненадлежащем качестве вооружения пропадали в недрах канцелярии Прайа, и в результате пограничные крепости встретили прорыв монстров практически безоружными. Расследование длилось больше трех лет, и в конце концов виновных вроде бы нашли, но в процессе дознания вскрылись и многие прочие преступления Прайа. Вот только что с этим делать, никто не знал.

- Почему? – изумилась Наятэ.

В ее мире все просто – преступник должен быть наказан, а невиновный – помилован. Никогда не приходило в эту очаровательную голову, насколько все вокруг непросто. Данэл улыбнулся:

- Не забывай, Прайа фактически управляли казной и промышленностью Империи. Уничтожить их – и случится экономический коллапс, потому что людей, способных быстро и безболезненно сменить их руководство, просто не существовало. Прайа занимали все ведущие посты – и помощниками их были исключительно представители их семьи, такие же проворовавшиеся, как они сами. Империю тогда трясло и лихорадило, едва не началось противостояние власти императора и власти денег. Вот тогда на сцене и появился твой отец.

- Мне показалось, ты уже про него забыл, - она немного нервно улыбнулась.

- Всего лишь небольшой экскурс в историю, чтобы стало понятно, какова была его роль. Ортевис, тогда еще безвестный простолюдин, совершил невозможное – он пробился на прием к императору. И изложил ему свой план реставрации экономики. Ортевис предусмотрел все, включая наказание виновных и смену руководства на предприятиях Прайа. Твой отец и впрямь экономический гений, к тому же честный и справедливый человек, так что император одобрил его план. И в награду за предотвращение войны и кризиса своим прямым указом сделал его главой клана Прайа.

- Главой?! – ахнула Наятэ.

- Что, ты и этого не знаешь? – Данэл усмехнулся беззлобно.

- Папа никогда не рассказывал о своем положении в семье Прайа, - смутилась девушка. - А я не расспрашивала. Я думала, ему пришлось жениться на одной из Прайа, чтобы войти в их семью.

- Полагаю, он женился, чтобы упрочить свое положение и примирить со своим присутствием семью. Прайа не приняли бы во главе семьи человека, никак с ними не связанного, а он, как умный человек, решил не создавать конфронтацию на ровном месте.

- А ведь мама в курсе, - неожиданно хмыкнула Наятэ. - Она понимает, почему папа нас бросил. И, наверное, согласна, что спасение Империи важнее личного счастья. И все равно не простила предательства.

- Наверное, простила бы, если бы он к ней вернулся, - предположил Данэл.

- Этого не произойдет, - уверенно ответила Наятэ. - Отец не уйдет из семьи Прайа, он очень ответственный.

- И весьма честолюбивый.

- Ты же сам признал, что без него Империи пришлось бы туго!

- Я и не отрицаю, - Данэл улыбнулся. - Как получилось, что ты не в курсе этой истории?

- Я никогда им не интересовалась. Поначалу он был просто непонятным человеком, с которым нужно проводить время раз в неделю, потом узнала, что он мне не чужой, потом узнала, что он аристократ, потом узнала, что по крови он простолюдин… Специально никого не расспрашивала, а мне не рассказывали, наверное, полагая, что я в курсе, - Наятэ беспечно пожала плечами. - Он ушел от мамы, когда я еще даже не родилась.

- Он не мог ждать.

- Стоило прожить семнадцать лет, чтобы наконец узнать, почему, – она негромко рассмеялась.

- Злишься на него?

- Нет, что ты! Я его уважаю и горжусь им. Теперь еще больше, - девушка удивленно качнула головой: - Поразительно, мой отец лично знает императора!

- Тебе это просто не дает покоя, - рассмеялся Данэл. - Откуда такой пиетет перед императором?

- Я простолюдинка, не забывай. Для меня все аристократы – какие-то особенные люди, а уж император…

- Твои вопросы по моей работе закончились? – с легкой улыбкой поинтересовался юноша, любуясь блеском ее глаз.

Наятэ ожидаемо смутилась, неуверенно качнула головой и спросила:

- А ты не думал завязать с этой работой?

Данэл думал. Часто думал об этом, строя самые невероятные планы, как можно выйти из этого дела – и остаться в живых. Но так ничего и не придумал, порой приходя в отчаяние, разрываясь между долгом и мечтой. Но все равно знал – ему из этого не выбраться. С тех пор, как погиб отец, надежды не осталось.

- Наятэ, это невозможно, - он не сумел скрыть своей печали. - Клан существует благодаря императорской лицензии. Если мы откажемся от нее, нас объявят вне закона.

- Клан – возможно, но ты ведь принадлежишь великой семье. – возразила девушка. - И ты можешь ее восстановить.

- От нашей семьи ничего не осталось, Наятэ, - ответил он. - Я – единственный Тсурэ. Последний из своего рода. Есть еще два младших рода, представленных последним Тсурэо и тремя Тсурэю, из которых только один – мужчина. Огромный клан, а Тсурэ в нем - лишь пять кровных родственников. Без поддержки и защиты клана мы долго не протянем. Как только мы откажемся от лицензии, станет возможным нанимать убийц где угодно, и первыми целями станем мы, Тсурэ. Нас ненавидят и боятся, мы – кость в горле у многих аристократов, потому что ведем и легальные дела, в которых никто не смеет нас трогать, пока мы – клан.

- А почему сейчас нельзя нанимать убийц где угодно? – настороженно поинтересовалась Наятэ.

- Потому что это незаконно, - он хмыкнул невесело. - Не только для исполнителя, но и для заказчика. Наших клиентов закон не преследует. А нарушителей находим и наказываем мы сами – на это у нас тоже есть полномочия.

- А что случилось с другими твоими родственниками?

- Погибли. Кто-то на заданиях, кто-то – во время внутриклановых бунтов.

- Внутриклановых?

- Такое случается, когда нет родственных связей. Всегда найдется кто-то, решивший, что сумеет заменить главу клана. А если политика клана не устраивает многих – начинается бунт. Последний был чуть больше трех лет назад.

- Как раз тогда погиб последний принц, - встрепенулась Наятэ.

- Эти события никак не связаны, - Данэл коротко вздохнул. - Но, как и императорская семья, Тсурэ угасают.

- Но ведь ты, в отличие от императора, еще очень молод, у тебя вся жизнь впереди. Ты вполне можешь восстановить семью.

- Я не хочу обрекать невинных детей на свою судьбу.

- А если император выберет тебя своим наследником? – наивно предположила девушка.

Данэл рассмеялся, искренне и весело. Непредсказуемая Наятэ не просто удивила – замечательно позабавила его. Только ей могла прийти в голову мысль о том, что он, Данэл Тсурэ, может однажды стать императором. И ведь даже не подумала, насколько это абсолютно, совершенно невозможно.

Наятэ терпеливо ждала, когда он отсмеется и объяснит ей причину своего веселья, при этом смотрела на него с недоумением. В какой-то момент Данэл снова залюбовался девушкой, столь бесстрашной и непредвзятой, а затем все-таки пояснил:

- Император не может выбрать меня наследником, потому что я не представлен ему в качестве претендента.

- Почему? Ты же Тсурэ, и имеешь право…

- Имею, - согласился Данэл, перебив. - Как глава семьи, я имею право представить своего наследника императору в качестве претендента. Вот только у меня нет наследника. И нет старшего Тсурэ, который мог бы представить императору меня.

- Так ты – не претендент на престол? – изумилась Наятэ.

- Разочарована? – он улыбнулся.

- Ничуть, - она мимолетно улыбнулась в ответ. - Просто удивлена. И, если честно – рассержена, - улыбка у нее пропала. - Это же несправедливо! Ты – наследник великой семьи, а тебя лишают законного права…

- Глава, а не наследник, - поправил он. - И не семьи, а клана. Так что все справедливо. Поверь, если бы у меня была возможность сменить род деятельности, я бы непременно ею воспользовался.

Наятэ опустила взгляд, а затем неуверенно спросила:

- Ты сказал, что занимаешься и легальным бизнесом.

- Да. Контракты отнимают не так много времени, но прочие дела клана требуют постоянного моего контроля.

- Значит, я тебя отвлекаю от важных дел?

Данэл негромко рассмеялся:

- И я тебе за это весьма благодарен.

- Правда? – изумленно округлила она глаза.

- А теперь твои вопросы закончились?

- Кажется, да.

- Тогда моя очередь спрашивать, - Данэл улыбнулся, почувствовав странное удовлетворение.

Она не стала выспрашивать подробности, не заинтересовалась, много ли людей на его совести, и давно ли он занимается своей грязной работой. Конечно, ей было любопытно и страшно, и она успокоила свое любопытство, а может, и приглушила страх, ни на мгновение не дав Данэлу повод сожалеть о проведенном в ее обществе времени.

- И что же тебя интересует? – Наятэ чуть наклонила голову, становясь похожей на юную девочку.

- Расскажи о своем детстве, - попросил он.

Девушка удивленно приподняла брови и ответила с явным недоумением:

- У меня было совершенно обычное детство, даже не знаю, что о нем можно рассказать.

- Самое обычное? – переспросил Данэл. - Что, ты тоже выбиралась из Туманных топей с одним ножом, когда тебе исполнилось шесть?

Она захлопала ресничками, едва не заставив Данэла снова рассмеяться. Он знал, что этот вопрос ее удивит, все же для него не было тайной, что другие дети, не принадлежащие клану Тсурэ, избавлены от столь суровых испытаний. Но никогда прежде он не пытался выяснить, насколько сильно его собственное детство отличалось от детства людей, не входящих в клан.

- Ты… выбирался из Туманных топей, будучи шестилетним ребенком? – словно пытаясь уложить это в голове, повторила она. - С одним ножом?

- Я умею обращаться с ножом, - заметил он. - И мне повезло, что я с ним не расстаюсь. Обычно испытуемых выдергивают прямо из постели и оставляют в топях с тем, что при них есть. Нож – это отличное подспорье в испытании.

- Зачем так делать? – ее лицо исказила гримаса ужаса и жалости.

- Клан готовит наемных убийц. Тот, кто не умеет выжить, долго не протянет. Это – лишь первое испытание, и две трети детей клана уверенно его проходят.

- Но… шесть лет?! А остальные? Что случается с теми, кто не проходит испытание?

- Погибают, - пожал плечами юноша.

- Но это бесчеловечно… - прошептала Наятэ.

- Все люди клана прошли через это, - спокойно ответил Данэл. - Когда-то так готовили лучших воинов Империи, и тогда провалившихся детей спасали. Но то были дети высокородных семей, а клан… усилия не стоят затрат, когда речь идет о рядовых детях клана.

- Но тебя-то бы спасли? – он чувствовал возмущение девушки.

- Брат моего отца погиб в топях, - все так же ровно ответил он. - Так что нет. Меня бы не спасли. До второго испытания я понятия не имел, что являюсь наследником главы клана. Нас всех обучали одинаково.

Данэл слегка покривил душой. В свое время он полагал, что его обучают так же, как остальных, но у клана ко всем имелся индивидуальный подход. И талантливых детей не щадили. А ему, помимо физической подготовки, приходилось развивать умственные способности, которых, к счастью, хватало.

Полученные во время обучения знания и умения ему здорово пригодились.

- Это просто ужасно, - Наятэ выглядела так, словно сейчас заплачет.

И Данэл поспешил успокоить ее:

- Это – обычное детство в моем понимании. Ничего ужасного в этом я не вижу.

- Но ведь умирают дети!

- Которые обязаны клану своим появлением на свет. Так что все справедливо.

- Я никогда этого не пойму, - покачала она головой.

- Ты и не должна, - мягко заметил Данэл, уже сожалея, что вообще затронул такую неудобную тему. - Лучше расскажи о своем обычном детстве.

Наятэ заговорила не сразу, и он видел, что девушка действительно потрясена. Никогда прежде он не обсуждал особенности воспитания в клане с кем-то вне семьи. И Данэлу методы клана казались вполне разумными. Зачем тратить ресурсы на воспитание того, кто погибнет на первой же миссии? Выживают сильнейшие.

И рассчитывать можно только на себя.

Данэл свыкся с этой философией, но понимал, почему Наятэ не в состоянии принять такое. Изначально он старался напугать девушку, отвратить от себя, и, похоже, наконец ему это удалось. Но радости он не испытывал, стоило лишь подумать, что никогда больше Наятэ не решится заговорить с ним.

А затем Наятэ все же ответила, и голос ее звучал куда спокойнее и увереннее, чем он ожидал.

- До шести лет меня воспитывала приходящая няня. Потому что у мамы не было на это времени. Она была поглощена работой и пыталась оправиться от предательства отца. Мама не забросила свои обязанности по отношению ко мне, но в плане воспитания не потратила на меня ни капли нервов. А потом объявился отец, и меня отдали в пансионат для благородных девиц. Там мы проживали пять дней в неделю, но мама каждый день находила время, чтобы меня навестить. А выходные я проводила дома, и это делало нас обеих счастливыми. Думаю, куда более счастливыми, чем если бы мы жили вместе все время. Знаешь, как это бывает – начинаешь больше ценить то, чего не имеешь. Мне повезло с пансионатом, там были хорошие учительницы, и милые девочки, никакой борьбы за лидерство, закулисных интриг или соперничества. Там у меня появилась подруга – моя лучшая подруга Каттаи. Мы до сих пор дружим. В пансионате была школа, ее мы посещали до обеда, а после обеда – дополнительные занятия, где нас и учили быть дамами. Никаких потрясений, мое детство было очень спокойным и безмятежным. Я даже не помню, чтобы когда-нибудь шалила. Так что сам видишь, особо рассказывать не о чем, - она улыбнулась.

- В пансионате тебя не смущало твое происхождение?

- В детстве для меня это не имело значения. Да и, думаю, ни для кого не имело. Мне повезло с пансионатом… Хотя, наверное, меня долго считали Прайа, ни для кого не было тайной, кто мой отец.

- Весьма удобное заблуждение, - он улыбнулся.

- Будь не так, мама забрала бы меня из пансионата, - отмахнулась Наятэ. - Ей мой комфорт всегда был дороже перспектив, в отличие от отца.

- Это он уговорил тебя поступить в Академию?

- Да. Я знала, что это будет нелегким испытанием, но все-таки решилась попробовать.

- Храбрая девочка, - Данэл не мог не признать это.

Он видел, как тяжело давалось Наятэ обучение в Академии – не сам учебный процесс, а отношение сокурсников. И без его ненавязчивой опеки девушка едва ли сумела справиться с этим. Скорее всего, она прекрасно понимала, во что ввязывается, и все же рискнула. Что ж, теперь ей больше не придется беспокоиться о чужом отношении, не тогда, когда сокурсники узнали о ее происхождении.

Наятэ сколько угодно может называть себя простолюдинкой, но имя ее отца ставит ее на один уровень с аристократами.

- Едва ли, - улыбнулась Наятэ от такого комплимента.

- Ты храбрая. Иначе не сидела бы здесь.

- Я же объяснила, что мне сложно тебя бояться.

- Потому что я – аристократ? – едва заметно усмехнулся он. - Будь я рядовым клана, ты бы тут же сбежала?

- Если бы ничего, кроме должности, не изменилось – не сбежала бы, - рассмеялась Наятэ.

Казалось, она сумела абстрагироваться от его откровений и снова пришла в хорошее расположение духа. И Данэл, которому бы радоваться ее отчуждению, вздохнул свободнее, осознав, что в их отношениях ничего не изменилось. Напуганная или нет, девушка не собиралась сбегать, и его это отчего-то радовало. Она казалась ему все более удивительной, и он старался не думать о том времени, когда общение с ней все-таки придется прекратить. Она простила ему страшные вещи, но личного оскорбления не простит. Низкое происхождение никак не сказалось на чувстве собственного достоинства девушки – и не удивительно, учитывая, какие неординарные у нее родители. Да и воспитание давало о себе знать. Поэтому и рассчитывать не стоило, что она отмахнется от его участия в споре на нее. Но в ближайшее время он не собирался рассказывать ей об этом споре. Данэл проверял на прочность ее храбрость, но главное оружие против себя пока приберег.

11. Наятэ

Откровения Данэла Наятэ ошеломили. Особенно о детях клана и тех испытаниях, которым их подвергают. И то, каким спокойным тоном говорил о подобном Данэл, сам переживший все это – невозможно остаться равнодушной к его словам. Но Наятэ сделала над собой усилие и скрыла собственное потрясение. Данэл не переставал ее удивлять, и не в самом хорошем смысле, но Наятэ не хотела демонстрировать ему свой страх. Ведь где-то в глубине души ей импонировала его откровенность. Наятэ понимала, что не такой Данэл человек, чтобы говорить о столь неприглядных вещах с каждым встречным. А значит, она удостоилась немалой чести, получив толком еще не заслуженный статус друга, лишаться которого из-за собственной несдержанности девушка не собиралась.

И потому постаралась выглядеть остаток вечера непринужденной, что у нее вполне получалось. По крайней мере, их с Данэлом дальнейшая беседа текла без встрясок и неожиданностей. Так что Наятэ почти огорчилась, когда Данэл предложил отвезти ее домой.

Почти – потому что ей определенно требовалось время, чтобы осмыслить все услышанное в этот вечер.

Попрощавшись с Данэлом, девушка прямиком отправилась в свою комнату, только предупредив маму, что вернулась. Она даже Каттаи звонить не стала, не чувствуя в себе сил поделиться с ней впечатлениями. А впечатлений хватало. Элитный зал Императорского театра, где одновременно с Наятэ присутствовал сам император, пусть даже она его не видела; великолепный фильм, восхитивший Наятэ до глубины души; прекрасный юноша рядом, высший аристократ, благородный и галантный кавалер – и в то же время наемный убийца, обреченный на свое ремесло своим же происхождением; история отца и та роль, какую он сыграл в судьбе Империи…

Поразительно, сколько всего может вместить один вечер.

Наятэ подумала об отце. Она никогда не испытывала к нему никаких отрицательных чувств. Сначала она не знала, что на него нужно обижаться, а потом обижаться стало бы уже глупо. Поэтому Наятэ никогда не пыталась оправдать поступок отца. Ведь, чтобы оправдывать, надо обвинять, а она не видела смысла его в чем-то винить. И потому понятия не имела о подоплеке его поступка.

А теперь, благодаря Данэлу, у нее появился повод еще больше уважать отца – и гордиться им. Но вот что делать с самим Данэлом? Слишком противоречива правда о нем. Аристократ и наемник, глава великой семьи – и глава клана, бессердечный и равнодушный к судьбам детей – и переживший все, на что их обрекает… Наятэ легко могла представить себе Данэла ребенком. Очаровательный малыш с огромными синими глазами… и совершенно не могла представить его в топях.

Туманные топи – язва на теле Империи, порожденная неуемными амбициями и самоуверенностью древних магов. Однажды юных учениц пансионата возили в пограничную с ними крепость – самую дальнюю от топей. И все же даже оттуда они были видны – наполненные смрадными туманами болотные равнины, поросшие редкой травой и кривым кустарником. Оттуда в мир приходили монстры, жадные до человеческой плоти, и с топями Империя сражалась уже целое тысячелетие. И постепенно теснила их – шаг за шагом, медленно, трудно, но площадь топей сокращалась. Но все же даже сейчас, спустя десять столетий этой войны, топи занимали еще довольно внушительную территорию. Люди не ходили туда без веской причины, а единственной веской причиной являлось спасение заблудившихся в топях. Изредка над ними терпели крушения самолеты, и, если происходило это достаточно близко к границе, в топи отправлялась спасательная экспедиция – несколько десятков хорошо вооруженных людей. Шестилетний ребенок, вооруженный только ножом, не выжил бы в топях в одиночку – в этом Наятэ была совершенно уверена. И все же она верила Данэлу, который утверждал, что топи проходят два ребенка клана из трех.

Наятэ покривила душой, заявив ему, что у нее больше нет вопросов о клане. Вопросы были, и множество, но девушка никогда не решилась бы их задать. Его предложение застало ее врасплох, наверное, именно поэтому она осмелилась спросить хоть что-то. И ощущала мучительный стыд после каждого своего вопроса, они казались ей слишком бестактными, и на месте Данэла она не стала бы отвечать ни на один. Потому что она – не тот человек, кому позволено лезть в тайны Данэла Тсурэ. И тем ценнее оказалось услышать его ответы – простые и честные.

Наятэ могла себе признаться, что часть ответов ее удовлетворила. Особенно тот, из которого она узнала, что Данэл – не стрелок, убивающий жертву тайно из засады. Ей показалось, что дуэль в этом смысле куда благороднее, потому что у жертвы есть хотя бы призрачный шанс спастись. Ведь Данэл не бахвалился, утверждая, что он – лучший фехтовальщик Империи, но и лучшие могут проиграть. И то, что Данэл все-таки давал своим жертвам такой шанс, в ее глазах значило неожиданно много.

А вот о чем она совсем не хотела знать, так это сколько крови на его руках. Ему всего семнадцать – и он уже глава клана наемных убийц, и сам выполняет задания заказчиков наравне со своими подчиненными. В огромной Империи для клана Тсурэ наверняка хватает работы, так что эти знания Наятэ предпочла бы опустить. А вот о детях бы она порасспрашивала, если бы ей хватило на это духу. Но ей показалось, что это слишком личные вопросы, и потому девушка оставила их при себе. Расспрашивать о детях клана – все равно, что расспрашивать о детстве Данэла, и к этому Наятэ еще не была готова.

Но все же, какие бы жуткие вещи не узнавала она про Данэла, он оставался для девушки все тем же прекрасным юношей, благородным аристократом, каким она считала его изначально. И его откровения не отталкивали ее – лишь делали его понятнее и ближе.

Этот поразительный вывод заставил девушку улыбнуться. Возможно, будь она благородной дамой, его откровения и привели бы ее в ужас, но, будучи простолюдинкой, Наятэ ко многим вещам относилась значительно проще аристократов. Вот только одна вещь не давала ей покоя. Сколько бы Наятэ не размышляла, она никак не могла понять, почему же Данэл уделяет ей внимание?

Она не могла себя об этом не спрашивать. Ведь для его интереса не существовало причин, разве что любопытство – ведь других простолюдинок в Академии не было. Но свое любопытство он удовлетворил еще в их первую встречу, она рассказала ему достаточно о себе, чтобы наскучить. Ведь в действительности, не очень-то она и отличается от других девушек, коих у Данэла наверняка было неисчислимое множество. Так почему же он пригласил ее на второе свидание и позволил так много? Почему он выбрал в качестве друга именно ее? И плюс намекнул на нечто большее, что возможно между ними…

Увы, вывод напрашивался лишь один. Данэл желает развлечься, попробовать экзотики, чего-то для своего круга необычного. И Наятэ вполне удовлетворяет этому требованию. Даже лестно, в какой-то мере, но означает, что его увлечение долго не продлится. Экзотика надоест, и он вернется к привычным аристократическим девушкам, эталонам красоты и воспитания. Это неизбежно, и Наятэ не знала, готова ли она продолжать их отношения с учетом подобной перспективы.

Но что девушка знала точно – она не хочет его терять. Отказаться от него сейчас – просто выше ее сил, и потому пока лучше следовать однажды принятому решению. И наслаждаться настоящим, не беспокоясь о будущем. Пусть даже исход предрешен.

С этой мыслью Наятэ и заснула, временно отодвинув в сторону все проблемы.

В выходные Данэл никак не дал о себе знать, и Наятэ провела их с любимой подругой Каттаи, с которой поделилась восторгами по поводу посещенной премьеры. Каттаи слушала, завистливо вздыхала и требовала подробностей фильма, на что Наятэ лишь посмеивалась. Она решила не портить впечатление подруги от просмотра и на все требования отвечала предложением подождать – потому что фильм того стоит. И, конечно же, они говорили о Данэле. Вот уж кто был неисчерпаемой темой для разговоров! Хотя, разумеется, Наятэ придержала при себе подробности его жизни, не считая себя вправе обсуждать столь личное с другими – даже с лучшей подругой, от которой у нее никогда не было тайн. Но ведь и эта тайна – не ее.

И все-таки о своих сомнениях не сказать она не могла.

- Не понимаю, почему он это делает, - призналась Наятэ.

Они сидели на скамейке в парке, наслаждаясь последним осенним теплом, и беззаботно разговаривали, не опасаясь, что их кто-то побеспокоит. Прошли те времена, когда они постоянно были вместе, и теперь увидеться удавалось только в дни отдыха, когда выпадали свободные часы. Но тем радостнее становились эти встречи, ведь девушки постоянно поддерживали связь, делясь друг с другом проблемами и удачами.

- Ная, что тебя удивляет? – фыркнула Каттаи. - Я всегда говорила, что ты легко очаруешь любого.

- Чем я могу очаровать высшего аристократа? – Наятэ рассмеялась. - В любом случае, мне не место рядом с ним, и мы оба это понимаем. И в свете этого я не понимаю, что происходит.

- Не будь наивной, - посоветовала та. - Понятно же, что он хочет затащить тебя в постель.

- Что?! – ахнула девушка, вытаращив глаза на подругу.

Каттаи пожала плечами, не сдерживая хитрую улыбку:

- Ох, Ная, не делай такое удивленное лицо. Мы уже не юные девочки, и ты не хуже меня знаешь, для чего встречаются юноши и девушки. У аристократов, даже из великих семей, точно такие же потребности, как у обычных юношей, так что вполне резонно предположить, для чего ты Данэлу понадобилась.

- Ты все опошляешь, - насупилась Наятэ.

- Опошляю? - замахала руками Каттаи. - И в мыслях не было! Просто смотрю на вещи трезво. А какие еще могут быть причины для такого внимания к твоей персоне?

- Это ты сейчас меня так завуалированно оскорбила? – невольно улыбнулась Наятэ.

Ханжой она не была, и о постельных утехах представление имела – правда, лишь теоретическое. И вовсе не потому, что не получала нескромных предложений – и такое случалось, но Наятэ твердо полагала, что в жизни женщины может быть только один мужчина. Перед ее глазами был тому живой пример – Лалинэ. Ее мама, много лет назад расставшись с мужем, так и не нашла себе никого другого, полностью утешившись своими рукописными романами. Для Наятэ это казалось самым естественным порядком вещей. Она не осуждала легкомысленных дам, меняющих партнеров, словно перчатки, но себя в такой роли не представляла. Именно поэтому предположение Каттаи вызвало у нее некоторый шок. Такого рода интерес со стороны Данэла она не предполагала, и потому понятия не имела, что делать, если он все-таки его проявит.

- Это я так завуалировано позавидовала, - рассмеялась Каттаи. - О, если он действительно позовет тебя в свою постель – ни в коем случае не смей отказываться! Такой любовник – это же прямая путевка в аристократическую жизнь! Даже когда вы расстанетесь, он будет тебя защищать, заботиться о тебе и выдаст замуж максимально удачно!

Но Наятэ в ответ лишь покачала головой, решительно заявив:

- Кая, ты бредишь. У него миллион любовниц, и он забывает о них сразу, как бросает…

- Не скажи, - перебила ее подруга. - Этот миллион любовниц – те, кто сами вешались на него. А тебя он решил добиваться, а это уже совсем другое дело! К тебе отношение изначально иное. И с твоей стороны будет форменной глупостью отказаться от этого.

- Каттаи, когда ты успела стать такой циничной? – усмехнулась Наятэ беззлобно.

- Опять тебя тянет на пафос, - ей удалось сдержать смех, но глаза девушки так и искрились весельем. - Я просто здравомысляща. Витать в облаках в ожидании великой любви – это здорово, пока ты юна и можно не задумываться о будущем. Но мы уже не дети, и даже ты должна понимать, что, раз уж появился шанс обеспечить свое будущее, то его не следует упускать.

- Ты говоришь так, словно нам не по семнадцать, а как минимум в два раза больше!

Наятэ старалась говорить сердито, но у нее не очень-то получалось. Ей не нравился меркантильный подход Каттаи к Данэлу, но все же следовало признать – в чем-то подруга права. Приобрести такого покровителя, как Тсурэ – очень заманчивая перспектива, хотя и несколько опасная, если знать, чем занимается этот клан.

- Лучше заранее подсуетиться, чем поздно спохватиться! – глубокомысленно произнесла Каттаи, и сама же рассмеялась.

- Какая циничная юная особа! – фыркнула Наятэ и рассмеялась тоже.

- Иногда можно себе позволить, - кивнула подруга. - Но, если серьезно – вот тебе мой совет. Не хочешь очутиться в его постели – беги сейчас, пока есть возможность. Потом ты просто не сможешь ему отказать, а я не хочу видеть твои страдания, когда вы расстанетесь. С тебя станется определить его в единственного мужчину в твоей жизни, и будешь страдать из-за одного опрометчивого шага.

- Каттаи, до этого не дойдет, - уверила Наятэ.

Она действительно так считала. В ее планы не входила случайная интрижка с далеко идущими планами, и девушке казалось, она сумеет избежать нежелательного интереса со стороны Данэла. Он был удивительным и очаровательным, и аристократом, и его внимание льстило ей – но она не видела в нем подходящую для себя пару. А думать о выгодах, которые сулила ей близость с высшим аристократом, - попросту противно.

- Зная тебя, ничуть в этом не сомневаюсь, - серьезно кивнула Каттаи. - Но дело в том, что ты не представляешь, насколько настойчивы аристократы в достижении своих целей. Поэтому – будь осторожна.

- Это замечательный совет, - кивнула столь же серьезно Наятэ.

Осторожность никогда не помешает. Но вот как помнить о ней, находясь возле обаятельного и великолепного Данэла Тсурэ, Наятэ представляла себе плохо. С ним хотелось забыть обо всем и доверить ему свою жизнь. Казалось, рядом с ним не может случиться ничего плохого – и это чувство исчезало только вдали от него, когда к Наятэ возвращалась способность мыслить здраво и логично. Поэтому следовало радоваться, что их встречи редки… но девушка все равно расстраивалась, потому что ей казалось, что Данэл забыл про нее. Две-три встречи – столько отмерила она его заинтересованности, и после выходных, на которых он так и не дал о себе знать, ей начало казаться, что третьей встречи и не произойдет.

Поэтому Наятэ решила не обращать внимание на Данэла в объятиях Гаэли. Он мог говорить что угодно, но в чувствах юной Принни Наятэ не сомневалась – та отнюдь не считала своего спутника сделкой. Или же Гаэли – великолепная актриса, в чем у девушки все-таки имелись сомнения. Другое дело, что и Данэл не выглядел притворяющимся, когда приобнимал свою спутницу, ласково ей улыбался и нежно целовал на виду у всех.

И смотреть на это просто невыносимо. В этот раз Данэл даже не кивнул ей в знак приветствия, отчего Наятэ окончательно решила, что их короткие отношения завершились, не успев толком начаться. Такая мысль отозвалась в ней неожиданной болью, хотя она и не имела никаких иллюзий в этом плане. Только здоровый оптимизм и привычка во всем находить хорошее и помогли справиться с резко ухудшившимся настроением: к концу занятий Наятэ решила, что все к лучшему. И оборвать общение с Данэлом сейчас куда безболезненнее, чем потом, когда она привяжется к нему сильнее.

Но обретенное было душевное равновесие рассыпалось в пыль, когда Данэл подошел к ней после обеда.

- Здравствуй, Наятэ.

- Здравствуй, Данэл, - девушке не удалось скрыть удивление.

Ей казалось, что он забыл о ней – а он снова с ней заговорил. И Наятэ не понимала, почему. Ведь все закончилось? Даже если он собирается предложить ей еще одну встречу – последнюю – ей не стоит соглашаться. В следующий раз смиряться с его потерей будет труднее.

- На выходных я хотел тебе позвонить, и обнаружил, что у меня нет твоего номера, - сообщил он.

- У меня только связник. И домашний телефон, - извиняясь, она развела руками.

- Номеров которых у меня тоже нет, - вздохнул он печально.

Вид у него при этом стал таким милым, что невольно Наятэ улыбнулась:

- Тебе достаточно просто попросить.

- Я не привык просить, - фыркнул он неожиданно весело.

- А как тогда? – даже удивилась она. - Требуешь?

- В основном. Так что насчет номеров?

Наятэ рассмеялась, сама в это не веря. От плохого настроения не осталось ни следа, юноша, перед которым она отчаянно смущалась прежде, неожиданно легко рассмешил ее. Она чувствовала себя свободно рядом с ним, словно со старым знакомым. А ведь их знакомство длится совсем недолго.

- Если тебе это действительно нужно, - она записала номер своего связника. - Вот. Домашний не дам, иначе мама его поменяет. Она не любит, когда звонят незнакомцы.

- Благодарю, - он улыбнулся. – Как прошли твои выходные?

Он как-то привычно приноровился к ее неспешному шагу, провожая ее к мастерским, и явно собирался продолжить разговор. И это тоже удивило девушку, ей казалось, он старается ограничить общение с ней в стенах Академии. Конечно, однажды он довольно резко отчитал ее за подобное предположение, но Наятэ прекрасно понимала, что общение с простолюдинкой может бросить тень на высшего аристократа. Это обычные аристократические семьи могут позволить себе разные вольности, а великим семьям следует держать марку. И то, что Тсурэ – больше клан, чем семья, мало что меняло.

По крайней мере, так полагала Наятэ до сего дня.

- Замечательно, - ответила она Данэлу. - Встретилась с Каттаи, это моя подруга…

- У меня хорошая память, Наятэ, - перебил он.

- Что? – Наятэ опешила от этого неожиданного замечания.

- Ты рассказывала о Каттаи всего два дня назад, - укоризненно ответил он. - И, видимо, полагаешь, что у меня отвратительная память, если я способен забыть об этом за столь короткий срок. Поэтому спешу тебя разубедить – память у меня хорошая.

- Я не хотела тебя оскорбить, - раскаялась девушка. - Я сочла, что ты не обратил внимания на подобную мелочь.

- В том, что касается тебя, нет никаких мелочей, - улыбнулся Данэл. - И я не оскорблен.

- Спасибо, - пробормотала Наятэ, смутившись от его поразительного признания, и торопливо сменила тему: - А у тебя выходные как сложились?

- Никак, - пожал он плечами и едва заметно улыбнулся: - В связи с отсутствием таковых.

- Как это?

- Как у главы клана.

Ее глаза широко распахнулись, когда она посмотрела на него – с виду обычного беспечного юного мальчика, который управлял огромным кланом – и догадливо уточнила:

- Много дел?

- Хватает, - он улыбнулся легкомысленно.

У Наятэ вдруг сжалось сердце от сочувствия к этому юноше, чья беспечность могла быть только напускной. Он слишком молод, чтобы взваливать на себя подобную ответственность. Его ровесники наслаждаются жизнью, проводя время в праздности и развлечениях, и Данэл заслуживает того же. Как же несправедливо обошлась с ним судьба!

В этот момент девушка забыла о своих намерениях поберечься. В жизни Данэла не так много хорошего, чтобы она лишала его небольшого развлечения в своем лице. Глядя на него, Наятэ сейчас беспокоилась о нем больше, чем о себе.

- Но ведь у тебя находится время на отдых?

- Практически каждый будний день где-то до обеда, - тихо рассмеялся он.

- На занятиях?! – поразилась девушка.

Данэл не ответил, счел вопрос риторическим. А Наятэ опустила взгляд. Обучение для нее не было ни простым, ни легким. Академия давала знания одинаковые для всех учащихся, вне зависимости от их способностей и подготовки. Поэтому, чтобы хорошо учиться, Наятэ приходилось быть внимательной на лекциях и усиленно готовиться к опросам. Ей приходилось стараться, а Данэл полагал это отдыхом. Девушка не могла этого понять, ведь Тсурэ получал свои высшие баллы заслужено. Блестяще справляясь с заданиями любой сложности, он демонстрировал великолепную подготовку. Такое просто не укладывалось в голове.

- А в школе ты тоже отдыхал на занятиях? – полюбопытствовала она из непонятной вредности.

Ей хотелось уязвить самоуверенного юношу, хотя причин для этого не имелось. Разве что постыдная зависть, что для кого-то учеба – это не тяжкий труд, как для нее, а отдых!

- Я никогда не посещал школу, - безразлично признался Данэл.

По инерции он прошел еще пару шагов, прежде чем остановиться и оглянуться на застывшую столбом Наятэ.

- Как это? – изумленно уставилась она на него.

- У меня было частное обучение, - он улыбнулся ее реакции. - И многое из того, о чем рассказывают здесь, мне давно известно.

- Поэтому тебе легко учиться? – Наятэ понимала, что задает глупые и не требующие ответа вопросы.

Но на этот раз Данэл не стал молчать:

- Именно поэтому, - произнес он с какой-то странной интонацией, которую Наятэ не сумела определить.

На языке Наятэ вертелся еще один ненужный вопрос, от которого она сумела воздержаться. Ее порывом было спросить Данэла, зачем же он тогда вообще посещает Академию – и девушка невольно порозовела, представив, как повеселил бы его этот вопрос. Ведь он уже объяснил – на занятиях Данэл отдыхает и восполняет те пробелы в знаниях, которые у него имеются. Не слишком, должно быть, большие.

- А тебе не скучно на занятиях? – осведомилась она осторожно.

- С твоей стороны такая забота весьма мила, - Данэл хмыкнул.

А Наятэ насупилась, несколько задетая его тоном. Она ведь действительно не имела в виду ничего такого, и повода для насмешки не давала. А потому заметила резче, чем намеревалась:

- Спасибо за компанию, но мне пора.

- Куда?

- Общественная работа, - она тряхнула головой. - Обязательная для всех учащихся, вообще-то.

- Вот как? – он словно бы удивленно приподнял брови, но в уголках его губ таилась улыбка.

Естественно, он знал, что в Академии общественная работа обязательна для всех, и сейчас демонстрировал Наятэ, что легко игнорирует это правило. Да и кто бы осмелился заставить его? Ведь служащие Академии наверняка в курсе, кто такой Данэл Тсурэ, и боятся его. Данэл понятия не имеет, что такое общественная внеучебная деятельность, и, положа руку на сердце, Наятэ могла бы сказать, что в этом плане многие учащиеся ему завидуют. Но не она. Хотя и жаль иногда времени, которое можно было бы потратить на что-то более приятное, но ей нравилось то, чем она занимается трижды в неделю. Наятэ не считала свои дополнительные занятия повинностью, и ее руководитель это чувствовал, потому и давал некоторые поблажки. Но злоупотреблять его расположением девушка не собиралась и потому повторила:

- Мне правда пора. Не хочу опаздывать.

- Спрашивая – куда, я интересовался видом твоих занятий, - беспечно сообщил Данэл, проигнорировав ее слова.

Наятэ смущенно опустила взгляд, чувствуя, что щеки заливает жар. Определенно, стоило немного подумать прежде, чем позволить себе столь саркастичное высказывание. Данэл знал, куда она идет, не мог не знать – как минимум его уведомили о правиле, которое он спокойно нарушал. Само собой, интересовать его могли исключительно подробности.

- Я занимаюсь в оформительской студии. Вроде как художник по декорациям, - куда более мирно и даже чуть виновато ответила Наятэ.

- Интересная работа? – как ни в чем не бывало поинтересовался он.

Данэл продолжал идти рядом, хотя они давно уже покинули главное здание Академии, и ему бы уже следовало оставить Наятэ ради своих дел – куда более важных, чем общественная работа. Но, казалось, он намерен продолжать их беседу, вполне непринужденную с его стороны. А девушка с трудом в это верила – говорить с ним вот так, в Академии, у всех на виду? Невозможно! Что о нем подумают люди?

Вот только, похоже, самому Данэлу все равно, кто и что подумает. Он действовал так, как считал нужным, и это в нем очень нравилось Наятэ. Впрочем, в Данэле ей нравилось все, за исключением его темной стороны, о которой она старалась не думать. Хотя и понимала, что многие черты юноши, импонирующие ей, исходят как раз оттуда.

- Да, очень, - кивнула она по-прежнему смущенно.

- Какие у тебя планы на вечер? – совершенно неожиданно сменил тему Данэл, будто бы удовлетворенный ее ответом.

Но Наятэ осознала, что завершить беседу его заставляет не потеря интереса, а то, что она остановилась перед дверями студии. Ей действительно пора на занятия, и Данэл тактично решил не задерживать ее сверх меры.

- Никаких, - призналась она.

- В таком случае ты не откажешься составить мне компанию сегодня? – предположил юноша.

- Не откажусь, - Наятэ улыбнулась невольно, почувствовав себя необычайно счастливой.

Удивительно, она так переживала, когда несколько часов назад он делал вид, будто вообще ее не знает, и еще несколько минут назад уверяла себя, что лучше забыть о Данэле Тсурэ. А теперь с радостью принимает его предложение провести вместе вечер.

Наятэ сама себя не узнавала.

- В таком случае, я заеду за тобой в семь, - юноша улыбнулся и попрощался с ней.

И, только зайдя в студию, она поняла, что даже не уточнила, а где, собственно, собирается провести вечер Данэл?

12. Данэл

К своему собственному недоумению, Данэл ожидал начала занятий с нетерпением. И причина этого нетерпения ему известна – Наятэ. Он скучал без девушки и хотел ее увидеть. Впервые в жизни он испытал поразительное желание увидеть кого-то просто так, чтобы поговорить, и жалел, что у него нет времени – да и повода – чтобы заехать к ней. И нет ни одного ее номера, узнать которые не составило бы труда, но это привлекло бы к девушке лишнее внимание.

Первым делом, решил Данэл, при следующей встрече с ней следует озаботиться именно этим. Ему хотелось, чтобы Наятэ оставалась у него в свободном доступе – в тот момент, любой момент, когда он пожелает с ней говорить.

Он ждал их встречи с нетерпением, и сам поразился своей реакции на девушку, когда она появилась в аудитории. Замаскированная под серую мышку, Наятэ вызвала в нем целую бурю эмоций, которые он никогда бы в себе не заподозрил. Радость встречи, удовольствие при виде другого человека, удовлетворение от осознания, какая же красавица прячется под этой маской… Слишком ошеломленный непонятными чувствами, он малодушно отвернулся, делая вид, будто не заметил девушку. Ему немедленно стало стыдно за свой поступок, но ничего исправить он уже не мог, не вызвав подозрений у излишне наблюдательной Гаэли. Ссориться с юной Принни он пока не хотел, и потому весь день следовал невольно принятой линии поведения – игнорировал Наятэ.

Хотя больше всего ему хотелось подойти к девушке и провести подле нее все занятия. Но Данэл умел быть последовательным, и потому терпеливо дождался, пока занятия не закончатся. А после дал себе волю.

Ни с кем прежде ему не было так легко говорить, как с Наятэ. Ее непосредственность привлекала его, а умение обманывать ожидания приводило в восторг. Он не мог предугадать ее реакцию, и вместо настороженности испытывал только любопытство и какое-то праздничное предвкушение. Наятэ, девушка, умеющая удивлять… и девушка, умеющая превращаться в настоящую красавицу, отчего время, проводимое с ней, дарило массу удовольствия.

И даже сейчас, когда она спряталась под маской серой мышки, Данэл никак не хотел с ней прощаться. Она его забавляла, поразительно изменчивая – то обиженная, то рассерженная, то радостная, то смущенная, и Данэл сам не знал, какие его слова вызовут очередную смену ее настроя. Ее попытки уязвить его вызывали лишь умиление, но больше всего ему нравилось, когда она улыбалась. И Данэл пригласил ее провести с ним вечер, совершенно это не планируя. У него много дел, тратить несколько часов на подобное времяпрепровождение для него – практически непозволительная роскошь. Тем более из-за девушки. Но Данэл отмахнулся от голоса благоразумия, впервые в жизни решив следовать собственной прихоти.

И порадовался, что Наятэ не поинтересовалась, а куда, собственно, ее пригласили. Ему еще предстояло решить, куда он ее поведет, но прежде следовало разобраться с делами.

- Ты не можешь просто так взять и уйти! – услышав о планах Данэла, возмутился Ронас. - Ты и так в последнее время практически не занимаешься кланом! По утрам – учеба, вечерами пропадаешь неизвестно где! Такими темпами ты скоро окончательно откажешься от обязанностей главы клана!

- Ронас, - юноша сдвинул брови, демонстрируя недовольство. - Не забывайся. Я все держу под контролем.

- Под контролем? – Тсурэо не внял молчаливому предупреждению племянника. - Наши доходы в последнее время падают, мы теряем заказы, потому что ты не находишь время их одобрить и не позволяешь мне заниматься контрактами! Я делаю, что могу, но мои возможности ограничены! Твоя учеба идет во вред клану, да еще и эти отлучки…

- Доходы клана растут, Ронас, – перебил его Данэл. - И мы не теряем заказы, просто я тщательно слежу за контрактами.

- Ты отказываешь клиентам? – Ронас возмутился.

- Тебя это удивляет?

- Данэл, ты нас разоришь!

- Благосостояние клана никак не связано с количеством выполняемых заказов, – он усилием воли погасил гнев, не желая ссориться с родственником и портить себе настроение перед встречей с Наятэ.

- Не строй иллюзий, Данэл, - Ронас нахмурился. - То, что ты завел себе игрушки в виде парочки легальных предприятий, ничего не меняет. Наше благосостояние держится на контрактах!

- Я и не отрицаю, - Данэл решил довести разговор до конца, вместо того, чтобы отмахиваться от беспокойства дяди. - Клан по-прежнему занимается контрактами, и менять это никто не собирается. Я лишь слежу, чтобы контракты оставались честными, как указано в требовании к лицензии. А мои игрушки, между прочим, составляют подавляющую долю прибыли клана.

Ему не хотелось конфронтации с дядей, который взвалил на себя часть его ответственности. В конце концов, Ронас был его семьей, Данэл рассчитывал на его поддержку – и надеялся, что дядя его поймет. Веками Тсурэ жили исключительно контрактами, и только при Треоне – отце Данэла – стали заниматься легальным бизнесом. И Данэл лишь укрепился на этом поприще, создавая свою собственную финансовую империю. То, что Ронас презрительно обозвал игрушками, уже представляло собой небольшую корпорацию, объединившую несколько отраслей и обладающую огромным потенциалом. Нынешнее благосостояние клана – результат исключительно его легальной деятельности. Данэл по праву гордился этим, хотя уже и не лелеял мысль о том, чтобы окончательно перейти на нее. Тсурэ контролировали заказы на убийства – и только поэтому оставались в безопасности. Но основной доход, тот, что восстановил состояние клана до уровня, каким владела когда-то семья Тсурэ, давала все-таки корпорация. Нет, Тсурэ никогда не страдали от нищеты, но все же действительно богатыми стали лишь сейчас.

И Данэла раздражало, что Ронас словно не понимает этого, при том, что без колебаний пользуется теми благами, какие можно купить за деньги. Те деньги, которые зарабатываются легально!

- Ты манкируешь своими обязанностями, Данэл, - недовольно заметил Тсурэо. - Главное – это контракты. Все остальное же… Ты готов заниматься чем угодно: учебой, бизнесом, развлечениями – лишь бы отложить решения по контрактам!

- Ронас, сколько нерассмотренных контрактов у клана на данный момент? – Данэл уже не скрывал раздражения.

Тот промолчал, поджав губы. Тсурэо не хуже своего главы знал ответ на этот вопрос – ни одного. Отправляясь на встречу с Наятэ, Данэл жертвовал не контрактами, а корпорацией, в связи с чем возмущение Ронаса выглядело весьма нелогичным.

Смерив дядюшку сердитым взглядом, Данэл оставил Ронаса одного. Его разочаровал этот разговор, оказавшийся бесполезным. Ронас не внял словам Данэла, оставшись недовольным действиями юноши, и Данэла это в какой-то мере беспокоило. Ведь он привык доверять Тсурэо, полагаться на него, и потому чувствовал определенный дискомфорт от их размолвки.

А ведь еще предстоял разговор с Дирком, который тоже будет недоволен внезапной отлучкой своего главы. Конечно, Дирк не осмелится выказать недовольство явно, но будет наверняка жаловаться на неотложные проблемы, которые Данэл обязан решить в кратчайшие сроки. Хорошего настроения эта перспектива не добавляла.

- Уходишь? – Дирк недоверчиво уставился на брата.

Дирк был таким же братом Данэлу, как Ронас – дядей, но юный Тсурэ привык воспринимать его именно так. Дирк Тсурэю – последний мужчина из второго младшего рода Тсурэ, связанный с Данэлом кровным родством. И, хотя он был старше Данэла почти на пять лет, но признавал главенство Тсурэ безоговорочно.

- Ухожу.

- Какое-то срочное дело?

- Да.

- А как же отчеты? Сегодня мы должны были…

- Завтра, - Данэл нахмурился.

Он не нуждался в напоминании ни о срочности, ни о важности дел, но сегодня решил позволить себе немного праздности.

- Завтра? – изумился Дирк. - Данэл, ты здоров? Не сочти за грубость, я просто поражен. Не припомню ни единого дня, когда бы ты откладывал срочные дела на завтра.

- Именно поэтому сейчас я могу себе это позволить, - огрызнулся Данэл, отчего-то задетый реакцией брата.

Он три года вкалывал, как проклятый, без перерывов и выходных, тянул на себе клан и едва встающую на ноги корпорацию, забыв о возрасте и недостатке опыта, компенсируемых упорством и умением быстро обучаться. И в конце концов добился того, что все это может спокойно функционировать без его неусыпного контроля, от которого он не отказывался лишь в силу привычки. Поэтому Данэл мог позволить себе отложить любые срочные дела даже на несколько суток… и то, как этот факт изумляет родственника, оказалось неприятным открытием.

- Не сердись, Данэл, - Дирк примирительно улыбнулся, легко уловив настроение брата. - Я не осуждаю, даже напротив, рад, что ты, наконец, позволяешь себе отдых. Признаюсь честно, меня иногда пугает твоя работоспособность.

- Только что Ронас обвинял меня в стремлении увильнуть от своих обязанностей, - сообщил Данэл с досадой, одновременно поясняя причину дурного настроения.

Он не хотел, чтобы Дирк принял его недовольство на свой счет. С братом у него всегда были хорошие отношения, хотя и не особо близкие. Впрочем, близко к себе Данэл никого не подпускал.

- Ронас беспокоится о клане. Он привык, что ты уделяешь клану все свое время, вот и тревожится, что все может измениться. У него огромный жизненный опыт, он старше нас двоих вместе взятых, многое пережил и многое отдал клану, и ждет того же от тебя.

- Не нужно объяснять мне очевидных вещей, Дирк.

- Ты зря сердишься. Мы все – на твоей стороне. Ты – наш глава.

- Зачем мне об этом постоянно напоминать? – проворчал Данэл. - Я прекрасно помню, что я – глава клана…

- И это тоже, конечно, - совершенно невежливо перебил Дирк. - Но в первую очередь ты – глава семьи. И всегда можешь на нас положиться.

Иногда Данэл действительно об этом забывал. Клан – совершенно разнородная структура, требующая железного контроля, а от семьи почти ничего не осталось, так что немудрено забыть о тех, на кого все еще можно опереться. И даже упрямый Ронас возмущается не со зла, а из беспокойства.

Раздражение Данэла утихло.

- Именно это я и собираюсь сделать, - слабо улыбнулся он.

- Не беспокойся, Данэл, - Дирк ослепительно улыбнулся. - Развлекись хорошо, дела подождут!

За это Данэл любил брата – за кажущуюся беззаботность. У Дирка всегда все было в порядке, шла ли речь о выполнении заказа, проверке отчетов или покупке столь обожаемого им антиквариата. Тсурэю ко всему относился одинаково легко. Но это – лишь на поверхности. Под маской беззаботного юноши скрывался серьезный, спокойный и уверенный в себе человек. Именно поэтому он без долгих колебаний принимал решения – и следовал им до конца. Иногда Данэл жалел, что Дирк – не родной его брат, и не может взять на себя управление кланом. Хотя и понимал, что Дирку не хватило бы гибкости, чтобы стать хорошим главой. Данэл уважал брата за прямолинейность, но для главы клана это не лучшее качество. Да и сам Дирк, в отличие от того же Ронаса, от обязанностей главы отбивался изо всех сил.

Впрочем, это как раз можно было понять. Хотя, подобно Данэлу и Ронасу, Дирк оставался последним мужчиной в своем роду, одиноким он не был. Две младшие сестры, жена и ребенок на подходе – у старшего из Тсурэю хватало забот о семье. При этом Дирк не колебался ни мгновения, принимая решение жениться.

Данэл позволить себе такой роскоши не мог. И, наверное, поэтому никогда не интересовался у Ронаса, почему тот так и не обзавелся собственной семьей.

Уезжая из роскошного особняка, принадлежавшего его семье, Данэл не испытывал угрызений совести из-за брошенных дел. Он намеревался воспользоваться напутствием брата и хорошо развлечься в компании девушки, которая не уставала его удивлять. Однако даже подъехав к ее дому, Данэл все еще не придумал, куда они отправятся на этот раз.

Наятэ стояла на крыльце, как всегда пунктуальная. Данэл не удержался и потратил несколько мгновений на то, чтобы полюбоваться девушкой. Его по-прежнему восхищала ее способность преображаться, и сегодня перед ним стояла совершенно новая Наятэ.

Она собрала волосы в небрежный пучок, так, что несколько прядок обрамляли ее очаровательное личико. Снова сняла очки, которые, Данэл уверился, служили ей исключительно в целях маскировки. Неброский макияж выгодно подчеркивал мраморную белизну кожи и глубокие серебристые глаза, делая девушку непостижимым образом ярче – никому бы и в голову не пришло назвать ее серой сейчас. Белая приталенная рубашка без рукавов и широкие шелковые брюки с ярким летним рисунком прекрасно дополняли этот новый образ озорной солнечной девочки. Данэл не удержался от улыбки, увидев на груди Наятэ кулон греятеля*. Заклинания обогрева, заключенные в подобные штуки, никогда не давали стопроцентной гарантии тепла, да и истощались довольно быстро, но Данэл оценил жертву девушки во имя очаровательного образа. И заодно определился, куда они отправятся.

Выйдя навстречу Наятэ, Данэл не удержался и выразил свое восхищение девушкой. Та зарделась, привычно опуская взгляд, а он полюбовался румянцем, оживившим ее нежные щечки. И едва сдержал желание коснуться ее щеки, просто чтобы проверить – действительно ли она такая бархатная, какой выглядит. Но вместо этого распахнул перед девушкой дверцу и помог ей сесть в машину.

- А куда мы едем? – все-таки осведомилась Наятэ, когда машина тронулась с места.

- Это сюрприз, - Данэл не мог не улыбнуться, между делом отправляя пару сообщений со своего мобитела.

Чтобы быть уверенным, что сюрприз удастся.

Он вел машину, краем глаза рассматривая свою спутницу, и получал от обоих действий незабываемое удовольствие. Данэл обожал водить, ему нравилось управлять машиной, чувствовать, как она подчиняется малейшим его движениям, он наслаждался скоростью, и потому гонял при любом удобном случае, не беспокоясь о нарушаемых правилах. Оплата штрафов составляла слишком небольшую часть его расходов, чтобы он отказался от скорости, а запретить ему водить повода не было – Данэл никогда не создавал на дорогах аварийных ситуаций.

Именно поэтому он никогда не пользовался услугами личного водителя.

Но Данэл даже не подозревал, что вести машину в компании красивой девушки, разделяющей его восторг от скорости, может быть настолько восхитительно. Наятэ не пугалась, не прятала лицо в ладонях, не хныкала, умоляя ехать помедленнее – как делало бы большинство дам на ее месте. Ее глаза сияли, на губах играла улыбка, и она ничуть не боялась – скорость ей нравилась. И в этот момент она выглядела особенно очаровательной.

- Почему ты не носишь линзы постоянно? – полюбопытствовал Данэл.

- Это же неудобно, - казалось, ее удивил подобный вопрос, но она пояснила: - С очками гораздо проще. И глаза меньше устают, легче им отдых давать.

Данэл хмыкнул чуть слышно – Гаэли эти соображения не мешали носить цветные линзы исключительно для красоты. И он спросил снова:

- Так что, хочешь сказать, в Академии ты не маскируешься?

- Маскируюсь? – она искренне удивилась.

- Очки…

- Это удобно, - улыбнувшись, повторила Наятэ.

- Коса…

- Чтобы волосы не мешали.

- Серый костюм…

- Он немаркий и практичный.

- Отсутствие макияжа, - закончил Данэл перечислять маскировочные приемы.

- Экономит время, - рассмеялась Наятэ. - Да и для кого мне прихорашиваться?

- Для себя, в первую очередь, - он улыбнулся.

- Я нравлюсь себе такой, какая я есть, - фыркнула девушка весело.

- Разве сейчас ты не нравишься себе больше, чем обычно?

- Сейчас? – словно бы опешила Наятэ. - Даже не знаю. Для меня это как-то не особо важно.

- Это твой способ избегать неуместного внимания? – Данэлу действительно было любопытно, почему эта очаровательная девушка прячет свое очарование от окружающих.

- Сомневаюсь, что я привлекла бы чье бы то ни было внимание, как бы ни старалась, - беспечно рассмеялась Наятэ. - Поэтому я предпочитаю удобство и практичность.

- Тебе очень идут яркие цвета, - заметил Данэл, не вполне уверенный, что правильно ее понял. - И сочетание нескольких стилей. Если бы ты одевалась так в Академии, ты бы определенно привлекала внимание.

- Мне хватило насмешек, - фыркнула Наятэ. - Мне еще могут простить происхождение, но попытку хоть как-то выделиться точно не забудут. К тому же это не мои вещи. Не могу же я одалживать у мамы гардероб постоянно.

- Но ты ведь можешь позволить себе собственный, - Данэл смерил взглядом девушку, уже понимая, что не ошибся в предположениях.

- А зачем? – отмахнулась она. - Меня устраивает мой. Я принаряжаюсь на наши встречи только чтобы не поставить тебя в неловкое положение. Пусть я не красавица, но хотя бы красиво одета…

Данэл рассмеялся. Сам не ожидал, что слова девушки его развеселят, потому что ничего смешного в них как раз и не было. Наятэ уставилась на него с недоумением и даже обидой, но в его планы вовсе не входило расстраивать девушку, и он примирительно пояснил:

- Прости. В устах прелестной девушки слова о том, что она – не красавица, звучат довольно похоже на шутку. Но я вижу, что ты это вполне серьезно, верно?

- Я вовсе не напрашиваюсь на лесть. – довольно сердито ответила Наятэ, порозовев.

- Хорошо, потому что я не собираюсь тебе льстить. Ты прелестна, хотя и пытаешься это скрыть. И меня удивляет, что ты сама этого не видишь.

Данэл всегда знал, что красив, хотя большую часть жизни для него это не имело никакого значения. Он трезво оценивал свою внешность и относился к ней, как к удобному инструменту, с тех пор, как понял, что вполне может ею пользоваться. И он полагал, что все остальные, особенно дамы, так же прекрасно осознают свои преимущества. Ему казалось странным, что Наятэ не замечает, насколько она хороша.

И вдвойне удивительно, что все эти усилия в отношении собственной внешности Наятэ предпринимала не для того, чтобы понравиться ему – а чтобы выглядеть рядом с ним достойно его происхождения.

Поразительная девушка.

Данэл не мог не восхищаться ею, а Наятэ от его слов лишь еще пуще зарделась, не найдя достойного ответа, и отвернулась, будто пряча растерянность и смущение. А он не почувствовал ни малейшего проблеска сожаления из-за того, что так ее смутил. Но все же не решился нарушить затянувшуюся паузу, пока, наконец, не остановил машину.

- Приехали, - сообщил он.

Наятэ встрепенулась и выглянула из окна, а затем сдвинула бровки, посмотрев на Данэла с недоумением:

- Ботанический сад?

- Именно, - не стал отрицать очевидного Данэл.

- А разве в это время он не закрыт для посетителей? – уточнила девушка.

- Закрыт, - согласился Данэл, пряча довольную улыбку.

Он ни на миг не усомнился, что его распоряжения выполнены, а потому помог девушке выбраться из машины и повел ее к дверям сада. Само собой, они оказались открыты, как он и ожидал – а вот Наятэ ахнула, когда он приглашающим жестом впустил девушку в просторный холл, предваряющий сад.

Императорский ботанический сад являлся самым красивым местом в столице. Здесь с любовью и тщанием воспроизведено все богатство природы Империи, здесь можно увидеть самые редкие растения, и организовано это в поразительной гармонии. Ботанический сад наполнен магией и красотой, а потому является любимым местом отдыха всех жителей столицы, и дорожки, проложенные меж исключительного природного разнообразия, обычно наполнены народом.

Но сейчас здесь пусто. Длинный коридор, соединяющий холл с садом, привел поздних посетителей в окутанное сумерками царство растений. Тихо и сумрачно, но эта тишина напоена негромкими птичьими трелями и шуршанием невидимых обитателей сада. И в неверном свете уходящего солнца видны яркие бабочки, расцветившие сумрак радужными всполохами крыльев.

- Какая красота, - прошептала Наятэ, оглядываясь.

Под закатным небом ее глаза кажутся синими и горят восторженным любопытством. В своей белой блузочке и ярких брюках девушка и сама выглядит, словно экзотическая бабочка. И, хотя Данэл еще не бывал в вечернем ботаническом саду, любовался он больше ею, чем окружающей природой. Но все же водил по тропинкам, демонстрируя Наятэ самые красивые уголки сада.

Несмотря на то, что Данэл, как и большинство столичных жителей, искренне считал ботанический сад изумительным местом, он и при свете дня бывал здесь всего пару раз. Ссылался на занятость, но в глубине души полагал себя недостойным красоты этого места, словно одно присутствие такого, как он, могло осквернить этот сад. Впрочем, Данэл и себе не признавался в подобных мыслях, обычно абстрагируясь от любых попыток оценить себя с точки зрения морали.

И сейчас он наверстывал упущенное прежде, в компании самой прелестной девушки из всех, кого он знал, прогуливаясь по самому красивому саду, который только разбивали человеческие руки. А сумерки лишь придавали этой прогулке налет загадочности и особого очарования. Наятэ охотно держала своего спутника под руку, но время от времени отпускала его, чтобы подойти к какому-нибудь очередному необыкновенному цветку. Казалось, она от прогулки в не меньшем восторге, чем сам Данэл.

- Осторожнее, - предупредил ее Данэл, когда она совершенно беззаботно едва не погладила яркие лепестки карены.

- Что? – удивленно посмотрела на него Наятэ.

- Карена ядовита, - пояснил он. - Не хочу, чтобы твои пальчики уродовали шрамы от ожогов.

Данэл отвел ее руку от цветка и поднес ее ладонь к губам, сдувая с пальчиков микроскопическую пыльцу, которая могла бы осесть на коже. Наятэ вздрогнула, смутилась и пробормотала:

- Ты, должно быть, знаешь все растения здесь.

- Только ядовитые и опасные, - беспечно возразил он. - Специфика подготовки обязывает.

Глаза Наятэ округлились, и девушка неуверенным тоном осведомилась:

- А разве знание полезных растений не способствует выживанию?

- В меньшей мере, чем несущих угрозу, - уверил ее Данэл. - Чтобы выжить, достаточно знать несколько съедобных и лекарственных растений, а чтобы не погибнуть – необходимо уметь определять все небезопасные.

- Какое интересное утверждение, - пробормотала Наятэ. - А нам наоборот, на всех экскурсиях показывали только полезные растения. И почему рядом с ядовитым цветком нет предупреждающей таблички?

Он рассмеялся негромко:

- Потому что предупреждающая табличка расположена перед входом в сад, и она строго-настрого запрещает касаться растений.

- Вот как, - смущенно отвернулась девушка. - Значит, я – нарушительница?

- Злостная при этом, - согласился Данэл. - Но этого никто не видит, а я никому не расскажу.

Наятэ улыбнулась, тепло и искренне:

- Спасибо.

- Это тебе спасибо, Наятэ, - он остановился, взглянув на спутницу очень серьезно: - Большое удовольствие – находиться здесь с тобой.

- Это – наша последняя встреча, не так ли? – неожиданно спросила она.

Подобное предположение огорошило Данэла настолько, что он не нашел ничего лучшего, кроме как поинтересоваться:

- Почему ты так решила?

В ожидании ее ответа он лихорадочно пытался понять, что сделал или сказал такого, что она больше не желает его видеть. Она давно уже знала, кто он такой, и это никак не могло быть причиной, иначе их первая встреча стала бы и последней. Он все объяснил про Гаэли, и не сделал ничего, что могло бы обидеть Наятэ...

- Три свидания – более чем достаточно, чтобы потерять интерес к девушке, - она улыбнулась. - То есть… Это наша с Каттаи теория. Что молодым людям вроде тебя хватит двух, максимум – трех свиданий с такой, как я, чтобы заскучать в моем обществе.

- Разве похоже, будто мне скучно? – Данэл испытал невероятное облегчение от мысли, что Наятэ вовсе не запланировала их расставание.

Его даже восхитила скромность девушки. Она действительно будто не понимала, насколько привлекательна – и как сильно интересует его. Могло ли быть такое, что Наятэ не замечает, насколько он ею заинтригован? И, глядя на нее, Данэл вполне мог ответить на этот вопрос утвердительно. Эта удивительная девушка все еще терялась в догадках, почему он уделяет ей внимание.

- Нет, - чуть сбитая с толку, ответила ему Наятэ.

- И, кроме всего прочего, - Данэл не стал прятать улыбку. - Мы не на свидании.

- Нет? – она искренне изумилась.

- Свидания предполагают дарение цветов, - заметил Данэл.

Наятэ окинула взглядом погруженный в сумерки сад и невольно улыбнулась:

- Вполне похоже.

- И поцелуи, - закончил он.

Девушка испуганно воззрилась на него. Повинуясь мимолетному порыву, Данэл шагнул к ней и поднял руку, осторожно коснувшись пальцами ее щеки. Поразительно, что никогда прежде он не испытывал подобной потребности прикоснуться к другому человеку – но рядом с Наятэ ему постоянно приходилось бороться с этим желанием. И теперь, наконец поддавшись ему, юноша ощутил странное умиротворение, природу которого не мог бы объяснить. Он погладил нежную, розовую от смущения щечку девушки, лаская ее бархатную кожу, и, не в силах сопротивляться собственной жажде, подался к ней – остановившись у самых ее губ, так, что их дыхание смешалось.

- Что ты делаешь? – испуганно прошептала Наятэ.

Данэл резко отстранился, убрав руку. К собственному удивлению, он почувствовал что-то вроде смущения и постарался скрыть его за коротким смешком:

- Никаких цветов, никаких поцелуев – это не свидания, – чуть резче, чем намеревался, ответил он.

- Извини, - девушка прижала к пылающим щекам тыльные стороны ладоней. - Я и не думала на самом деле, что это свидания, просто… просто…

- Это просто дружеские встречи, – пришел он ей на помощь, чувствуя досаду на себя. - Мы ведь хотели стать друзьями, верно? Мне кажется, именно так и должны проводить время друзья – прогуливаясь в приятной компании, разве нет?

Он не хотел обидеть Наятэ и тем более заставить ее думать, будто его оскорбило ее предположение о свиданиях. А именно к этому все и шло – скромность Наятэ пополам с ее неуверенностью в себе вполне может подтолкнуть девушку к подобным мыслям.

- Ты прав, - она улыбнулась куда более спокойно, паника в ее глазах улеглась. - А почему ты так неуверенно об этом говоришь?

- Наверное, потому, что у меня никогда не было друзей, - Данэл произнес это спокойно, не жалуясь, а констатируя факт.

У детей клана Тсурэ не могло быть друзей. Они воспитывались изолировано, их ограждали от любых привязанностей, обучали руководствоваться не чувствами, а логикой. Вырастая, рядовые клана сами решали, стоит ли им обзаводиться друзьями, но у Данэла такого выбора не оказалось – должность главы клана не подразумевала близких знакомств с кем бы то ни было. И юношу это не слишком беспокоило, он не умел быть другом и не считал, что нуждается в этом умении. Первым человеком, с которым он попытался наладить отношения, напоминающие дружеские, был Ленар Ясэри, но и они оставались скорее приятельскими. Данэл знал, что дружба подразумевает доверие, и, пожалуй, Наятэ он доверился больше, чем кому бы то ни было другому. Поэтому он не лгал, заявляя о намерениях подружиться с девушкой.

Хотя куда больше его привлекала совсем другая перспектива. И он невольно облизнул губы, вспоминая, как их согрело теплое дыхание Наятэ.

- Как – не было? Совсем?! – ахнула она, отреагировав точно так, как он и ожидал.

Данэл подавил улыбку – все же в некоторых вещах она оказалась вполне предсказуема. И в данном случае его это обрадовало, потому что иная реакция его бы покоробила.

- В моей жизни такое явление, как друзья, было не предусмотрено, - сообщил он почти равнодушно. - Но я намерен это наверстать. И мне определенно нужна твоя помощь в этом непростом деле.

- Почему – моя? – девушка проявила несвойственную ей настойчивость, снова удивив Данэла. - Есть ведь и куда более достойные кандидаты в твои друзья. Ленар, например…

- В его искренности я не уверен, - признался Данэл. - Я готов поспорить, что за его расположением стоит воля его отца. Гринр Ясэри – умный человек, и понимает, что хорошие отношения с моим кланом лишними не будут…

- Неужели ты думаешь, что люди ищут от тебя только выгоду? – изумилась Наятэ.

- Это образ жизни любого аристократа, - он тихо рассмеялся. - В первую очередь люди ищут выгоду в знакомстве с тобой, и только потом – все остальное.

Наятэ снова приняла все на свой счет, порозовела смущением и запротестовала:

- Я вовсе не ищу никакой выгоды…

- Я знаю, - перебил он ее. - Поэтому ты мне и нравишься.

- Я… что?! – изумилась девушка настолько, что осмелилась посмотреть ему в глаза.

Данэл улыбнулся и поменял тему:

- А ты знаешь, что в тебе есть задатки магической силы?

Он знал, как отвлечь Наятэ от его неосторожного признания. Он сказал правду – девушка действительно нравилась ему, и, заявив об этом вслух, Данэл неожиданно остро осознал, насколько это соответствует действительности. Наятэ нравилась ему – и как человек, и как девушка, и для него это оказалось полной неожиданностью. Он не привык к подобным чувствам.

И не был готов продолжать подобный разговор.

- Задатки магической силы? – эхом повторила Наятэ, широко распахнув глаза.

- Именно, - согласился он.

- Хочешь сказать, что я – в какой-то мере маг? – все еще не верила она.

- У тебя есть дар убеждения, - уверенно ответил он.

Умение видеть магический потенциал и определять его силу и направленность – часть собственного дара Данэла, и он никогда не ошибался. Магию в Наятэ он заметил еще в «Золотом лотосе», и там же его сомнения оказались развеяны: все же наличие магического дара у заинтересовавшей его простолюдинки показалось ему невероятным совпадением.

- Дар убеждения? – снова повторила за ним девушка.

- Не слишком сильный, если честно, – неохотно признал Данэл, которому было жаль разочаровать ее. - Но, если ты прикоснешься к кому-то и от всей души попросишь о чем-то, твою просьбу не смогут проигнорировать.

- Правда? – она улыбнулась так по-детски восторженно, что Данэл невольно улыбнулся в ответ. - А на тебя подействует?

- Не ищешь выгоды? – приподнял он бровь, усмехнувшись.

И тут же пожалел о своей несдержанности, потому что Наятэ немедленно смутилась и отвела взгляд.

- Я вовсе не ради выгоды, - прошептала она с совершенно несчастным видом.

- Наятэ, прости, я неудачно пошутил, - поспешил он успокоить девушку. - И нет, на меня не подействует.

- Это хорошо, - она как-то вымученно улыбнулась и вздохнула: - Никогда не хотела обладать магией.

Данэл предложил ей руку и повел по тропинкам сада, продолжая их прогулку. Наятэ выглядела задумчивой, но он не мог толком понять, что послужило этому причиной – его ли признание, ее ли внезапно обнаруженные магические способности. И это делало девушку в его глазах еще привлекательнее. Но вот чего он совсем не ожидал, так это ее неуверенного вопроса:

- А твоя магия? Что она делает?

Данэл удивленно посмотрел на девушку.

О таких вещах не принято спрашивать, особенно у аристократов. Наятэ потребовалось немалое мужество, чтобы задать ему этот вопрос, и ее вопрос означал одно – девушка, несмотря на все свои смущение и неуверенность, больше не боится его. Данэл почувствовал незнакомое тепло где-то в груди и ответил рассеянно:

- Защищает в основном. Я, как представитель великой семьи, обладаю не каким-то одним определенным даром. К тому же у меня есть клановый щит и императорское благословение.

- Что такое клановый щит?

- Он обеспечивает незаметность, - Данэл улыбнулся. - Для моей работы это важно.

- Да, без такой магии тебе пришлось бы туго. – немного нервно рассмеялась девушка. - А императорское благословение?

- Оно есть у всех великих семей, - пояснил он. - И защищает от любого преднамеренного урона, за исключением сражений.

- Как это? – чуть нахмурилась Наятэ.

- Это значит, что нас нельзя убить намеренно и ударом в спину. Только в честном бою, не подразумевающем желание убить именно нас.

- Вас?

- Потомков первого императора. Он благословил своих детей, чтобы уменьшить риск их случайной гибели.

- Это – благословение первого императора?!

- Он был великим магом, - Данэл пожал плечами.

- Почему же он не подарил своим детям полную неуязвимость? – недоумение Наятэ казалось искренним.

Данэл усмехнулся. Императорское благословение не слишком-то хорошо уберегло его потомков – из великих семей родством с первым императором ныне могли похвастать лишь две. Так что реакцию девушки он мог понять.

- Потому что он не был всемогущим, - объяснил Данэл. - Наделить кого-то вечной неуязвимостью, передающейся по наследству – невозможная задача. Первый император и так сделал все возможное, чтобы защитить своих потомков.

- Не очень-то это им помогло, - пробормотала она. - Ведь все принцы погибли?

- Не только принцы, - заметил он, улыбнувшись немного печально. - Благословение защищает от недобрых намерений, но в сражениях, перед несчастными случаями и болезнями мы уязвимы так же, как и обычные люди. А может, и больше, поскольку часто теряем осторожность, убаюканные мыслью о своей неуязвимости. К тому же семейная честь никогда не позволит отступить или сдаться перед трудностями, поэтому для потомков первого императора вероятность погибнуть выше, чем для других людей.

- Выходит, он просто попытался повысить шансы детей? – предположила Наятэ.

Данэл едва удержался от того, чтобы назвать ее умницей вслух. Любой человек, узнающий об императорском благословении, испытывал зависть, негодуя, что великий император поступил столь мелочно, одарив благословением своих детей, а не людей, куда более достойных. А эта девочка сразу уловила суть – благословение было дано не для того, чтобы возвысить его детей над остальными, а чтобы уравнять их шансы выжить с шансами обычных людей. Таково уж наследство императора – его потомки не умели беспокоиться о себе.

- Как видишь, даже с учетом императорского благословения, его потомки едва протянули десяток столетий, - он криво улыбнулся.

Наятэ сдвинула бровки, будто что-то вспоминая, и кивнула печально:

- Из первых великих семей никого не осталось, верно?

- Кроме императора… - начал Данэл.

Но девушка будто не услышала, вдруг встрепенувшись:

- Так что, императорское благословение дается вместе с титулом великой семьи?

- Император имеет власть наделять благословением любого, это часть его семейной магии.

- А за какие заслуги титул великой получила семья Тсурэ? – Наятэ озорно улыбнулась, словно устав от невеселой темы.

Еще один вопрос, который легко счесть оскорбительным, совершенно неожиданный в устах девушки – но Данэл лишь улыбнулся, в который раз подивившись неожиданной ее смелости. И ответил:

- Двенадцать великих семей вели род от двенадцати сыновей первого императора. Великая императорская семья Айэ – потомки старшего его сына. А великая семья Тсурэ – потомки самого младшего.

Глаза Наятэ распахнулись в непритворном изумлении:

- Так ты – прямой потомок первого императора?!

- Из первых великих семей никого не осталось, кроме императора и меня, - все-таки закончил он свою мысль.

- Ты – родственник императора, - благоговейно прошептала Наятэ, питающая непонятный пиетет в отношении правителя Империи.

- В энном поколении, - согласился Данэл, не испытывая в этом отношении никаких чувств.

Последний кровный родственник императора, юноша никогда даже не видел его, не был ему представлен и не рассчитывал, что однажды это изменится. Слишком дальним было их родство, слишком глубокой – пропасть между повелителем Империи и наемным убийцей. По праву крови Данэл был высшим аристократом, первым в очереди на престол, но его же происхождение ставило его ниже любой другой великой семьи, уже не связанных с императором кровным родством. И никаких шансов что-то поменять у Данэла не имелось.

Но все же видеть непритворное восхищение в глазах девушки, узнавшей истинное происхождение его семьи, оказалось весьма приятно. Словно он действительно соответствовал своему статусу; словно и впрямь был достоин своей крови.

- Не удивительно, что ты похож на принцев, - восхищенно заметила Наятэ. - Ты не уступаешь им в древности рода… То есть, я хочу сказать…

Она смутилась, словно сравнение с погибшими принцами могло как-то его задеть.

- Я не принц, Наятэ, - утешил он ее. - И никогда им не буду. Так что можешь расслабиться и забыть о древности моей семьи. Тем более, что семьи больше нет, остался лишь клан.

- А что делает твоя личная магия, если защищают тебя щит клана и императорское благословение?

Данэл не удержался от смеха. Думал ли он еще не так давно, что скромная, розовеющая от каждого взгляда, не смеющая обратиться к нему на «ты» девушка окажется такой настырной? И больше того – ему это будет нравиться!

Даже позволив разговору уйти в сторону, Наятэ не забыла своего вопроса и оказалась полна решимости узнать ответ. И у Данэла не нашлось никаких причин, чтобы скрывать что-то от нее.

- В основном – тоже защищает. Просто в отличие от благословения, мои личные щиты нуждаются в активации и требуют много сил, как любая магия. И кроме того, мне доступны некоторые дополнительные умения. Регенерация, например, хотя и довольно медленная, для серьезных ран все равно требуется помощь целителя. И еще всякое по мелочи, - он улыбнулся недоверчивому удивлению в ее глазах и взмахнул рукой.

На кончиках пальцев вспыхнуло крохотное пламя и стеклось в горсть, слившись в яркий огонек, повисший над его ладонью. Простенькая магия, не раз выручавшая его в сложных ситуациях, Данэлу практически не требовалось усилий, чтобы создать огонь. Но Наятэ смотрела на огонек в его руке, как на настоящее чудо. Чуть улыбнувшись, Данэл сжал ладонь в кулак, погасив маленькое пламя.

- Ты умеешь зажигать огонь, – констатировала она очевидное. - С ума сойти! Ты действительно маг!

- В несколько большей мере, чем ты, - он рассмеялся.

Его всегда удивляло, что именно такая простенькая демонстрация сил действовала намного убедительнее, чем любые воздвигаемые щиты, пусть менее эффектные, но куда более эффективные, нежели огонь в руке. Но восторг Наятэ показался ему отчего-то до невозможности милым. В этот момент она выглядела маленькой девочкой, прикоснувшейся к чуду. И думать, что это благодаря ему, было приятно.

Настолько, что Данэл снова поймал себя на желании поцеловать эту удивительную девушку, столь странно воздействующую на него. Не то, чтобы это желание пропадало – ее пухлые губки так и просили о поцелуе – однако сейчас стало почти непреодолимым. Да еще это странное тепло, разливающееся в груди при каждом взгляде на нее – все это оказалось слишком для Данэла, привыкшего полностью себя контролировать. Поэтому мягко и аккуратно он предложил Наятэ возвращаться.

Она не воспротивилась, хотя и явно огорчилась – ей определенно понравилась их вечерняя прогулка по пустующему ботаническому саду. Как и самому Данэлу, который даже себе не хотел признаваться, что хотел бы задержаться здесь подольше – в ее компании. Вот только это не привело бы ни к чему хорошему, потому что никогда прежде Данэл не был так близок к тому, чтобы потерять над собой контроль – над собой и своими желаниями.

И все же, когда он проводил Наятэ до крыльца ее дома и остался один, он не смог бы сказать, чего в его чувствах от расставания с ней больше – облегчения или огорчения. Одно Данэл знал точно – он определенно хотел продолжить их знакомство.

*Греятель - устройство, создающее индивидуальный тепловой кокон при ношении.

13. Наятэ

Прогулка по ботаническому саду произвела на Наятэ куда большее впечатление, чем она хотела себе признаться. А все потому, что оказалась совершенно из ряда вон выходящей по количеству откровений, которые Наятэ довелось слышать. Нет, Данэл никогда ничего от нее не пытался скрыть, даже в случаях, когда она сама предпочла бы неведение, но на этой прогулке превзошел сам себя. Девушке было от чего впасть в ступор – она впервые в жизни видела творимую человеком магию собственными глазами, обнаружила, что и сама владеет каким-то магическим даром, узнала, что ее сокурсник – не просто из великой семьи, но и потомок первого императора – и дальний родственник ныне живущего!

Но самое главное, перед чем меркло все остальное – Данэл сказал, что она ему нравится! И пусть он утверждал, что их встречи – это вовсе не свидания, но вместо цветов подарил ей целый ботанический сад – на весь вечер, в полное ее распоряжение! А вместо поцелуя… Наятэ краснела каждый раз, вспоминая, как Данэл гладил ее по щеке, а потом оказался так близко, что… Она словно бы чувствовала его дыхание на своих губах, и гадала, что было бы, не останови она его своим неосторожным вопросом. Превратилась бы их дружеская прогулка в настоящее свидание? И хотела ли этого сама Наятэ?

Девушка помнила предупреждение подруги, хотя и не воспринимала его всерьез. Казалось просто смешным, что такой юноша, как Данэл Тсурэ, может увидеть в ней объект влечения. Но все же при всем своем скептицизме понимала, что поцелуй вполне может это изменить. Она нравится Данэлу; он желает видеть ее своим другом, но не против чего-то большего; Данэл едва не поцеловал ее. Но если ему позволить – все зайдет слишком далеко. Наятэ не чувствовала себя готовой к подобным отношениям, не хотела их и понимала, как все может усложниться, если она это допустит. И в то же время – Данэл, несмотря на темную свою сторону, был великолепен. Идеальный юноша самого благородного происхождения, красивый, сильный, восхитительный. Устоять перед таким невозможно, да и стоит ли? Но это сомнение ее и пугало.

Потому что, соблазнившись великолепием, как жить после, невольно сравнивая других с идеалом?

- А я тебе говорю, нельзя упускать такой случай! – заявила Каттаи, услышав сомнения подруги.

- Кая, это не случай, - Наятэ лишь вздохнула. - Если бы ты только видела его, ты бы меня поняла.

- В Библиотеке* нет ни одного снимка твоего Данэла. Да и о Тсурэ упоминаний раз-два… - Каттаи вздохнула.

- Ты искала?!

Они с Каттаи снова гуляли по парку, обсуждая прошедшую неделю. И, конечно же, разговор крутился вокруг одного интересного юноши.

- Конечно, мне же любопытно, что за тип положил глаз на мою любимую подругу, - девушка рассмеялась, приобняв Наятэ. - А ты сама? Неужто не пыталась поискать что-нибудь о нем?

- Все, что мне интересно, он рассказывает сам, - она подавила вздох при мысли, что часть информации о Данэле ей в общем-то была совершенно лишняя.

- А мне интересно на него посмотреть. Когда ты покажешь мне его снимок?

Наятэ очень хотелось ответить ей – никогда. Хотя бы потому, что Данэл не мог не понравиться, и соблазнять подругу этим совершенством – явно не лучшая идея. Но с другой стороны, Каттаи имела полное право познакомиться с Данэлом, не зря же она выслушивала стенания Наятэ о ее переживаниях из-за этого юноши.

- Как только он у меня появится, - безо всякого удовольствия пообещала она вместо категоричного отказа.

- О, давно бы обзавелась мобителом, там есть функции съемки, - фыркнула Каттаи.

- С первого же заработка непременно обзаведусь. – привычно заупрямилась Наятэ.

Она не нуждалась в мобильном телефоне, ей хватало домашнего – и возможности отправлять сообщения. Каттаи постоянно поддразнивала ее за это, но Наятэ не гналась за новинками, особенно за штуковинами, объединявшими в себе несколько совершенно различных функций. Устройство, по которому можно звонить, отправлять сообщения и снимать одновременно? Увольте. Слишком сложно, чтобы всерьез этим увлечься.

Впрочем, Каттаи считала такое отношение к техническим новинкам милым и чуточку старомодным. И, пожалуй, единственная, кто точно знал, почему Наятэ предпочитает связник любым мобителам.

- Я проконтролирую, - рассмеялась подруга. - А своего красавчика не упусти. Послушай умного человека: связь с великой семьей – отличное подспорье для будущего.

- И кто же этот умный человек?

- Я, конечно! – горделиво вскинула остренький подбородок Каттаи. - Главное – не влюбляйся. Это и правда отличный шанс.

- С этим могут возникнуть проблемы, - вздохнула Наятэ.

- С чем?

- С «не влюбляйся», - грустно откликнулась она. - Ты просто не представляешь, какой он милый. Его красоте еще как-то можно сопротивляться, но вот его очарованию…

- О-о, - протянула Каттаи. - Все так серьезно? – и тут же тряхнула головой: - Ты не менее очаровательна, Ная! Он не устоит, если ты чуточку постараешься! И потом, если ты каждый раз будешь себе напоминать, что ваши отношения – сугубо временные и меркантильные, уверена, ты легко справишься с любой влюбленностью!

Наятэ не ответила, только кивнула. Она знала, что Каттаи права. Отношения простолюдинки с аристократом не могут длится долго, и только от нее зависит, оставят ли они хорошие воспоминания или плохие. Если она будет строить какие-то иллюзии в отношении Данэла, ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому лучше просто получать удовольствие от того, что рядом красивый юноша, который старается стать ей другом. И, даже если она совершит глупость и влюбится в него – что ж, винить в этом можно будет только ее саму. Взаимным подобное чувство не будет никогда. Но и рассчитывать на какую-то выгоду из отношений с Данэлом ей не хотелось. И где-то в глубине души Наятэ мечтала, чтобы он оставил ее в покое. Но даже лучшей подруге признаться в подобной трусости не могла.

Как не могла отказаться от нежданного, но весьма приятного внимания со стороны Данэла. После их исключительно романтической – что бы он там сам ни утверждал – прогулки по ботаническому саду, юноша и не подумал делать вид, будто они не знакомы. Он не только безо всякого смущения подходил к ней в Академии, но и еще пару раз за прошедшую неделю пригласил на прогулки после занятий, выбирая для этого совершенно необычные места. Чего стоит только вечерний пикник на колесе обозрения, которое остановилось, вознеся их кабинку над городом! Да и прогулка на яхте ничуть не хуже. Данэл к их «дружеским встречам» подходил весьма оригинально и всегда знал, чем ее удивить.

Иногда Наятэ ловила себя на мысли – а для других девушек он тоже так старается? Но спрашивать она не решалась, хотя Данэл не стал бы от нее что-либо скрывать. Она вообще старалась избегать лишних вопросов, потому что опасалась говорить с юношей о его темной стороне. Он ведь ответит – а ей опять потом успокаивать себя от переживаний, с каким опасным человеком она связалась. Поэтому, как бы сильно Наятэ не хотела узнать Данэла получше, она старательно сдерживала собственное любопытство. Зато с охотой отвечала на все его вопросы.

Данэл же не смущался, интересуясь буквально всем. Что она любит, а что терпеть не может; кем мечтала стать в детстве и какие планы строит сейчас; какие виды спорта предпочитает; ее мнение по поводу последней реформы в дошкольном образовании… При этом умудрялся построить любой разговор так, что Наятэ даже сама себе казалась остроумной и приятной собеседницей.

К тому же Данэл не стеснялся сравнивать их предпочтения, таким образом компенсируя ее страх спрашивать.

И, как ни поразительно, рядом с Данэлом Наятэ чувствовала себя легко и спокойно. От первоначального смущения не осталось и следа, сейчас она даже вспомнить не могла, почему так опасалась юношу в начале их знакомства. Нет, он по-прежнему мог легко вогнать ее в краску, но лишь потому, что она по натуре была девушкой скромной. И Данэл с удовольствием поддразнивал ее, но Наятэ ничуть на него не сердилась. Как не сердилась на Каттаи, которая оставалась куда раскрепощеннее ее.

Сигнал связника отвлек ее от размышлений, и Наятэ с удивлением посмотрела на подругу – та была практически единственной, кто отправлял ей сообщения. Каттаи ответила ей таким же удивленным взглядом и пожала плечами. Исполненная любопытства, Наятэ взглянула на экран связника.

«Здравствуй, Наятэ» - гласило сообщение.

Номер отправителя оказался ей совершенно незнаком.

- Кто это? – полюбопытствовала Каттаи.

- Не знаю, - призналась девушка и быстренько набрала ответ: «Здравствуйте. Кто вы?»

«Мы договаривались, что больше никаких «вы», помнишь?» - «улыбка» - «Это Данэл, сохрани мой номер».

«Здравствуй, Данэл!» - не удержавшись, Наятэ отправила ему улыбку в ответ.

Поразительно. Он действительно написал ей?

- Это Данэл, - сообщила она Каттаи.

- Серьезно? – изумилась та. - Он тебе написал?

Наятэ не сумела сдержать счастливую улыбку и только кивнула от избытка обуревавших ее в этот момент чувств. Связник просигналил о новом сообщении.

«Чем ты сейчас занята?»

«Прогуливаюсь в парке с лучшей подругой».

- Ничего, что я отвлекаюсь на него? – спохватилась она, виновато глядя на подругу.

- Если позволишь читать вашу переписку, я совсем не против, - в хищном предвкушении предложила Каттаи.

Наятэ решила, что ничего крамольного Данэл ей не напишет, и потому только кивнула, разрешая подруге взглянуть на экран.

«Поздоровайся с ней за меня. Признаю, я ей немного завидую и хотел бы очутиться на ее месте» - «улыбка».

- О, это так мило! – восхитилась Каттаи. - Этот мальчик нравится мне все больше!

- Данэл с тобой здоровается, - фыркнула Наятэ. - И ты знаешь, что он милый, я тебе это миллион раз говорила.

- Да-да, и он мне давно симпатичен в качестве претендента на твое внимание, - хихикнула девушка. - Давай, ответь ему что-нибудь!

«Каттаи здоровается с тобой в ответ», - написала девушка.

«Как я понимаю, в нашей беседе участвуют трое?» - «подмигивание».

«У меня нет тайн от подруги», - призналась Наятэ.

«Милая Наятэ, ты настолько открытый и бесхитростный человек, что у тебя в принципе нет тайн», - «улыбка».

«Это похвала или осуждение?» - «недоумение».

«И при этом ты полна сюрпризов» - «удивление».

Наятэ не удержалась от смеха.

- Вот хитрый тип! – восхитилась Каттаи. - Он и в обычном общении такой же учтивый?

- Более чем, - Наятэ вздохнула и написала: - «Ты не ответил».

«У меня нет намерений осуждать тебя, Наятэ» - «улыбка» - «И тебе это прекрасно известно».

«Правда?» - наивно уточнила она.

«Как жаль, что у меня нет возможности присоединиться к вашей прогулке» - «огорчение».

«Дела?» - догадливо уточнила девушка.

«Увы».

«Сочувствую».

«Не дождусь начала занятий, мне не терпится тебя увидеть» - «улыбка».

- Ох, это так очаровательно! – простонала Каттаи, прикусив губу. - Наятэ. Он в тебя влюблен!

- Не говори ерунды, - отмахнулась Наятэ, даже не пытаясь сдержать счастливую улыбку.

Всего лишь буквы на экране – а сколько удовольствия и счастья они могут принести! Не слушая подругу, девушка набрала ответ:

«Удивительно, что кто-то может ждать занятий с нетерпением» - «подмигивание».

«Ты ведь знаешь мое к этому отношение» - «улыбка».

- Его к этому отношение? – удивилась Каттаи.

- Данэл любит учиться. – пояснила Наятэ туманно, не желая вдаваться в подробности.

Какой бы близкой подругой ни была ей Каттаи, рассказывать ей подробности о темной стороне Данэла она не собиралась. Юноша прав, считая, что тайн у Наятэ нет, но то касается лишь ее личных тайн. Чужие она хранить умела великолепно.

- Ная, поверь моему опыту, - Каттаи не стала ничего выпытывать, сосредоточившись на собственной идее. - Писать девушке такие милые вещи может только отчаянно влюбленный юноша!

- Какому твоему опыту? – насторожилась Наятэ. - Ты что-то от меня скрываешь?

Насколько она знала, ее подруга ни с кем не встречалась, а опыта романтических отношений у нее было ничуть не больше, чем у самой Наятэ. Хотя в отличие от подруги, Каттаи обожала флирт, но дальше этого у нее никогда дела не продвигались. Девушка полагала, что имеет смысл подождать большой любви, чтобы окунуться в нее с головой, а не тратить силы на мелкие и быстро проходящие влюбленности. Но при этом искренне полагала себя экспертом в отношениях.

- Я подкована в теории гораздо больше тебя! – самоуверенно заявила подруга.

- А моя мама – автор самых романтичных историй на свете! – заметила Наятэ.

- Которые ты не читаешь! – обвинила ее Каттаи.

- Это не так! – запротестовала девушка, розовея.

Когда твоя мама пишет любовные романы, очень сложно их читать, постоянно наталкиваясь на знакомые сцены, которые вдохновленная Лалинэ обожает проговаривать вслух. Поэтому Наятэ никогда не заморачивалась погружением в переживания героев – их терзания она знала наизусть. И ограничивалась обычно парочкой первых глав и сценой последнего объяснения – чтобы быть в курсе, какие проблемы мешали героям и как они их преодолели. О, финальные объяснения героев маме всегда удавались потрясающе, и при этом Лалинэ умудрялась не повторяться. Что не могло не поражать, в конце концов, каждое объяснение сводилось к банальному признанию в любви – но, как ни удивительно, у Лалинэ оно всегда получалось совершенно разным. Именно поэтому она и стала такой популярной романисткой.

- Не заставляй своего друга ждать, ответь что-нибудь! – Каттаи не стала вступать с подругой в долгий спор.

Наятэ вздохнула и улыбнулась;

«А знаешь, я тоже жду начала занятий с нетерпением».

«Я поражен. По какой же причине?» - «удивление».

«Может, я люблю учиться?» - «невинные глазки»

«Мне не остается ничего другого, как только поверить тебе на слово» - «смех» - «Но все же позволь мне выразить сомнение в твоей искренности».

«Ты сомневаешься, что я говорю правду?» - «возмущение».

«Я сомневаюсь, что ты говоришь ВСЮ правду» - «подмигивание».

«Ты весьма проницателен» - «скромность».

«Одно из моих несомненных достоинств» - «смех» - «Был счастлив поговорить с тобой. Удачи тебе и твоей подруге, проведите время хорошо».

«Удачи, Данэл».

- Уже попрощался? – искренне огорчилась Каттаи.

- У него дела, - напомнила Наятэ, чувствуя грусть от того, что разговор закончен.

- Да какие у него могут быть дела? – фыркнула подруга. - Очередная частная вечеринка?

- Кая, не забывай, кто он, - она вздохнула. - Данэл – не какой-то там праздный юноша.

- И все же выкроил время для тебя, - хихикнула Каттаи. - Это любовь!

- Мы просто друзья, - напомнила скорее себе, чем подруге Наятэ.

- Не будь слепой, Ная! Он влюблен в тебя – пользуйся этим!

- Я не собираюсь никем пользоваться! И ни о какой влюбленности и речи не идет! – она почти рассердилась.

Потому что очень хотела поверить подруге. О, если бы Данэл полюбил ее… Нет, она не стала бы пользоваться этим, она ответила бы на это своим чувством, не сдерживая собственное желание полюбить его в ответ. Их история стала бы такой же красивой, какую рисует в своих романах Лалинэ, вот только не продлилась бы долго. И все же Наятэ хотела бы рискнуть. Но понимала – для нее было бы лучше, если бы Каттаи ошибалась.

- До чего же ты наивна, подруга, - наморщила носик та. - Он пишет тебе, хочет тебя видеть, водит на свидания…

- Это не свидания, - поправила ее Наятэ. - Кая, не придумывай то, чего нет. Ты не знаешь всего.

- Потому что ты мне не рассказываешь!

- Потому что есть вещи, о которых никому и не нужно знать!

- Да мне и дела нет до частной жизни этого мальчишки, - фыркнула обиженно Каттаи. - Я просто считаю, что ты достойна самого лучшего!

- Стать императрицей? – с улыбкой вспомнила Наятэ.

- Это было бы идеально, - невольно улыбнулась в ответ девушка.

Наятэ посмотрела на подругу. Маленькая, хрупкая, изящная, с тонкими чертами лица и белокурыми локонами, Каттаи выглядела куда более подходящей для трона империи. Стопроцентная аристократка с безупречным происхождением, она отнюдь не кичилась семьей и ни разу не позволила себе пренебрежительно отозваться о неблагородной крови Наятэ. Они были подругами, но впервые за долгие годы знакомства Наятэ подумала, чего же стоит самой Каттаи столь непринужденная дружба с простолюдинкой? Не означает ли желание подруги выгодного брака для Наятэ попытку повысить ее социальный статус, чтобы перестать стыдиться такой неравной дружбы?

Эта мысль неприятно обожгла девушку, и она отвернулась, пробормотав:

- В любом случае, знакомство с Данэлом это не обеспечит.

- Шанс один к одиннадцати, помнишь? – Каттаи развеселилась, не заметив внезапной меланхолии подруги.

- Данэл – не претендент, - немного резко ответила Наятэ. - Нет никого, кто мог бы представить его императору в этом качестве.

- Как это? – изумилась та.

- Просто. У Данэла нет старших родственников, - она чуть подумала и добавила неуверенно: - Как и младших.

Каттаи ахнула, намного лучше Наятэ представляя, что это значит. Фактически, не имея дела государственной важности, представитель даже великой семьи не мог надеяться на аудиенцию у императора, не будучи представлен ему. Обычно старшие члены семьи обеспечивали младшим возможность лицезреть императора, но, если по каким-то причинам преемственность поколений сбивалась… Добиться права видеть императора практически невозможно.

- Печальная новость, - протянула она и вдруг встрепенулась: - Так что получается? Твой Данэл – глава семьи?

- Во-первых, не мой. А во-вторых – глава клана. Так что там вообще никаких шансов, - Наятэ насупилась.

Она по-прежнему считала это несправедливым, то, что Данэла лишили шанса претендовать на трон. Конечно, вероятность, что император выбрал бы его, не так уж велика, но сейчас-то у него и такой нет! Почему-то Наятэ было обидно за юношу – пусть даже он сам легкомысленно отмахивался от этого.

Наятэ вспомнила его смех, когда она завела с ним об этом речь, и вздохнула. Каким бы замечательным, благородным и достойным человеком ни был Данэл, сам он явно относился к себе слишком строго. Конечно, у него имелись причины не любить себя, да и кто бы гордился собой при таком-то роде деятельности! Но все же, несмотря на страшную профессию, невозможно умалить несомненные достоинства этого юноши. Его спокойная уверенность в себе, ум, манеры, самоорганизация и отсутствие предрассудков – лишь малая толика того, что привлекало в нем. И это, не считая его внешности и несомненной харизмы!

- Ну и ладно! – весело заявила Каттаи. - Не очень-то и хотелось! Хотя поразительно, что кто-то в столь юном возрасте умудряется держать в повиновении преступный клан. Чем больше я узнаю об этом Данэле, тем больше им восхищаюсь!

- Что, сама хочешь попробовать завести полезные связи? – немного ревниво осведомилась Наятэ.

Каттаи лишь рассмеялась, но так и не ответила, сохранив подозрения подруги. Не то, чтобы Наятэ действительно ревновала, в конце концов, где бы могли встретиться Каттаи и Данэл? Так что беспокоиться не стоило, но девушку и саму удивило то собственническое чувство, которое она испытывала в отношении сокурсника.

Всю следующую неделю Наятэ присматривалась к Данэлу, пытаясь разглядеть в нем признаки той влюбленности, о которой говорила Каттаи. И ничего не находила. Он был милым, предупредительным, дружелюбным, но не делал никаких попыток сблизиться или продемонстрировать особое расположение. Данэл приглашал ее на удивительные прогулки, и в его обществе Наятэ чувствовала себя в абсолютной безопасности. Они много разговаривали, находя общие темы и не касаясь темной стороны жизни юноши, так, что Наятэ совершенно забывала, с кем имеет дело. В компании Данэла она чувствовала себя уютно и комфортно.

И в тот вечер девушка совершенно не ждала беды.

В этот раз Данэл пригласил ее на вечернюю прогулку по набережной. Наятэ уже успела привыкнуть к довольно необычным местам, куда приглашал ее Данэл, и потому даже удивилась, обнаружив столь обыденную цель. То есть она полагала, что на набережной не найдется ничего любопытного – и ошиблась. Всю жизнь Наятэ прожила в столице, но знала свой город не слишком хорошо. Пансионат не давал возможности свободно гулять по городу, особенно вечерами, а после окончания пансионата они с Каттаи предпочитали ближайший парк для прогулок. Конечно, кое-где она побывала, на экскурсиях, но вот на вечерней набережной – нет. И зря, потому что вечером вдоль реки включали фонтаны, подсвеченные радужным сиянием. Свет отражался в воде, расплываясь причудливыми фигурами, и Наятэ чувствовала себя словно в сказке. И Данэл рядом как никогда напоминал принца. Прогулка вызвала у нее настоящий восторг, потому что девушка даже не представляла, что обычная набережная может оказаться настолько удивительным местом.

- Я даже не подозревала, что здесь так красиво! – вздохнула она зачарованно. - Данэл, ты, должно быть, в совершенстве знаешь город!

- Этот город я открываю вместе с тобой, - неожиданно улыбнулся юноша.

- Что?

- В моей жизни было не так много времени на прогулки. Так что, благодаря тебе, я наверстываю все упущенное.

- А я думала, ты много путешествуешь…

- Путешествую, да. Но обычно мне не до достопримечательностей. Да и собственный город я знаю не так уж и хорошо.

- Но откуда ты тогда знаешь, куда лучше всего пойти? – Наятэ улыбнулась.

- Наитие, - совершенно серьезно ответил Данэл.

- У тебя настолько развита интуиция? – недоверчиво полюбопытствовала девушка.

- Просто столица полна красивых мест. Куда ни пойди – везде красота, - он едва заметно улыбнулся.

- Скромничаешь, - Наятэ рассмеялась весело.

- Нет-нет, скромность к числу моих достоинств не относится, - возразил Данэл.

Наятэ даже не попыталась возразить. Скромность совершенно не подошла бы Данэлу, слишком яркому, слишком заметному.

Пешая прогулка вдоль набережной получилась долгой и даже немного утомила Наятэ. Она не жаловалась – усталость была совсем небольшой платой за хорошую компанию, но Данэл и без ее жалоб догадался, что его спутница притомилась. И повел девушку к машине.

Данэл оставил машину на стоянке недалеко от набережной, и, чтобы добраться до нее, следовало сделать изрядный крюк по освещенным улицам. Или срезать через темные проулки, здорово сэкономив время. Не будь Наятэ такой уставшей, она предпочла бы первый вариант, но рядом с Данэлом она чувствовала себя в полной безопасности, а потому без колебаний согласилась на второй, заранее предвкушая, как с удобством разместится на сиденье машины, давая отдых натруженным ножкам.

Увы, ее планам помешала неожиданная и весьма неприятная встреча.

- Добрый вечер, - путь им перегородил высокий массивный мужчина, лица которого Наятэ разглядеть не удалось из-за окружающей темноты.

- Определенно добрый, - согласился Данэл, аккуратно задвигая Наятэ себе за спину, под защиту каменной стены. - И я надеюсь, он таковым и останется.

- А это будет зависеть исключительно от тебя, мальчик, - блеснула в темноте улыбка незнакомца.

Наятэ возмутилась – как смеет этот мужчина столь непочтительно обращаться к самому Тсурэ? Но затем обнаружила, что незнакомец здесь не один, и промолчала. Их окружили не меньше десятка крепких мужчин, и Наятэ ощутила страх, ругая себя за то, что выбрала короткий путь.

- Я слушаю, - в голосе Данэла не звучало ни единого оттенка нервозности.

Юноша не испугался нападения и заговорил равнодушным, даже скучающим тоном.

- Проход здесь стоит десять золотых монет, - сообщил все тот же мужчина.

Наятэ понимала – драться одному против стольких противников нереально, Данэлу не победить, и все же почувствовала странное недовольство юношей, когда тот достал требуемую сумму. Деньги немалые, на них вполне можно купить приличный мобител, так что плата за безопасный проход получалась солидная. И обидно, что кажущийся таким сильным и уверенным в себе Данэл, профессиональный убийца, предпочел откупиться от грубиянов вместо того, чтобы преподать им урок хороших манер.

Поймав себя на столь кровожадных мыслях, Наятэ немедленно устыдилась. Данэл заботился в первую очередь о ее безопасности, и не ей обвинять его в трусости и излишней осторожности.

Вот только, получив деньги, бандиты и не подумали разойтись. Они сочли, что видят перед собой труса, готового откупиться от драки чем угодно, и потому почувствовали себя куда увереннее.

- Ты не понял, мальчик. Десять золотых каждому, - ухмыльнулся главарь, пряча деньги. - И девочку.

Данэл, до этих слов стоявший едва ли не расслабленно, напрягся.

Наятэ не видела его лица, но легко могла представить, как он нахмурился и стиснул зубы, старательно справляясь с гневом. Ему достало бы средств выполнить новое требование главаря, если бы он решил все-таки откупиться от них. Но вот последнее условие явно его рассердило.

И, в отличие от бандитов, Наятэ ни на мгновение не подумала, что он с этим согласится.

- Отвратительный способ вести дела, - слишком спокойным тоном заявил Данэл. - Подрывает доверие партнеров. Впрочем, жадность никому еще на пользу не пошла.

Не дожидаясь ни ответа, ни комментариев, Данэл напал на главаря, быстро и безжалостно.

Наятэ замерла. Именно этого она подсознательно ждала от юноши: дерзкого и бесстрашного вызова превосходящим силам противника. И, как бы не испугалась за него, в глубине души почувствовала гордость – Данэл ринулся в рукопашную, не думая о себе, чтобы защитить свою спутницу.

Он отлично дрался, даже Наятэ, которая в жизни не видела ни одной драки, было это ясно. Он явно превосходил мастерством своих противников и сумел превратить численный перевес врагов в собственное преимущество. Невольно Наятэ залюбовалась им – ловким, стремительным, сильным. Ее страх практически исчез, растворившись в уверенности, что Данэл сумеет выйти победителем из этой схватки. И вдруг она заметила, как в руках одного из трех оставшихся на ногах бандитов блеснул нож.

- Данэл! – ахнула она, испугавшись за безоружного юношу.

Этого оказалось достаточно, чтобы он отвлекся. Данэл резко повернулся к ней, встревоженный за ее безопасность – и этим моментом воспользовался вооруженный бандит, чтобы всадить нож в бок юноши. То есть целился он в сердце, но Данэл успел уклониться, хотя и полностью избежать удара ему не удалось.

Наятэ зажала себе рот рукой, мысленно кляня себя за несдержанность. Промолчи она – и Данэл бы не пострадал! Но, казалось, рана не причиняет ему никаких неудобств – по крайней мере, она не помешала ему обездвижить оставшихся противников.

Драка не заняла много времени, и все десять бандитов валялись на земле без сознания – но живые. Данэл потратил еще несколько мгновений, чтобы забрать свои деньги, и усмехнулся:

- Не стоит поощрять чужую жадность, - и безо всякого перехода спросил: - Ты умеешь водить машину, Наятэ?

- Умею, - кивнула она растерянно и бросилась к Данэлу, который покачнулся и едва не упал.

Ей не хватило бы сил, чтобы удержать юношу, но все же она сумела его поддержать. И, хотя Данэл не позволил себе целиком опереться на девушку, но все же успешно использовал ее помощь, чтобы остаться на ногах.

- Прекрасная новость, - улыбка у него вышла болезненная. - Мне придется попросить тебя отвезти меня домой.

- Ты ранен, - только сейчас до Наятэ дошел весь ужас произошедшего.

- Ничего страшного. Я выживу, но надо поторопиться.

Как бы ни было девушке страшно, она не стала устраивать истерику или впадать в ступор. Данэл пострадал из-за ее несдержанности, и теперь ей следовало как минимум выполнять его распоряжения - беспрекословно. Даже раненый, он лучше знал, что делать.

По дороге к машине Наятэ приобняла юношу за талию, помогая идти. Он по-прежнему старался не опираться на нее, но силы Данэла быстро убывали. Так что в машину без помощи Наятэ он сесть бы не смог.

Устроив юношу в салоне машины, Наятэ нырнула на водительское место. Едва увидев эту роскошную красавицу у порога своего дома, она мечтала очутиться за ее рулем – но сейчас отдала бы все, лишь бы в этом не возникла необходимость. Руки действовали на автомате – завести машину, вырулить со стоянки, направить машину в указанном Данэлом направлении… Напряженно Наятэ всматривалась в дорогу, лишь бы не смотреть на сидящего рядом юношу. Из его бока все еще торчала рукоять ножа, и алое пятно вокруг нее расплывалось с пугающей быстротой. Данэл часто и поверхностно дышал, морщился от боли, придерживал рану рукой – и свободной рукой набирал сообщения, одновременно умудряясь указывать девушке дорогу. Увы, она слишком плохо ориентировалась на улицах города, чтобы ей хватило одного адреса. Наятэ сосредоточилась на вождении, чтобы не разреветься – управлять машиной и плакать одновременно было бы не лучшим сочетанием.

- Дай свой связник, - неожиданно попросил Данэл.

Оторваться от руля Наятэ не хватило смелости, и она пробормотала:

- В сумочке.

Та висела у нее на плече, и, недолго думая, юноша извлек из нее требуемое. Словно каждый день залезал в чужие сумочки, а ведь Наятэ и сама не с первого раза находила там нужное. Ключи, связник, кошелек – все это умудрялось теряться среди тысячи мелочей, каким-то таинственным образом забивающую ее в общем-то небольшой объем. Но удивляться ловкости Данэла девушка не стала, вместо этого слабым голосом спросив:

- Что ты делаешь?

Он отправил с ее связника сообщение и бросил его обратно:

- Сообщил твоей маме, что ты немного задержишься, чтобы не волновалась зря.

Наятэ всхлипнула, с трудом сдержав набежавшие слезы. Данэл ранен, ему больно и плохо, и все же он нашел время подумать о ее маме, которая волновалась бы из-за ее отсутствия! В то время как сама Наятэ о ней даже не вспомнила. У нее сердце сжалось от этой мысли.

- Прости, Данэл, - прошептала она.

- Не переживай, - он улыбнулся. - Не твоя вина. Со мной все будет хорошо. Не первая и не последняя моя рана.

Он не красовался – говорил спокойно и безразлично, словно это и впрямь не имело никакого значения. Наятэ покрепче сжала руль и прибавила скорости. Она не знала, насколько серьезна эта рана, но все равно отчаянно торопилась привезти его туда, где ему смогут оказать помощь. Если Данэл не впервые попадал в такие переделки, значит, в его клане умеют позаботиться о раненом главе. Наятэ подумала обо всех тех дуэлях, в которых участвовал Данэл – наверняка бессчетное количество – и обо всех тех ранах, которые он во время их получил. Впервые она думала о его работе без ужаса – а с глубоким сочувствием. Он рисковал, выполняя свой долг, каждый раз рисковал. Почему прежде она этого не понимала?

В другое время особняк семьи Тсурэ произвел бы на нее неизгладимое впечатление. Огромный, величественный, словно императорский дворец, в вечернем свете он сиял, поражая воображение. Но сейчас Наятэ не было дела до окружающих красот, она сосредоточилась на Данэле. Однако все, что от нее потребовалось – это помочь ему выбраться из машины. А дальше его подхватили люди из особняка, захлопотавшие вокруг юноши. Но прежде, чем уйти, Данэл поймал какого-то мужчину и велел ему:

- Позаботься о нашей гостье.

Наятэ стояла среди этой суеты, взволнованная и растерянная. Она слышала распоряжение Данэла и снова чуть не расплакалась – даже в своем тяжелом состоянии он способен думать о ком-то, кроме себя! Ей хотелось пойти за ним, убедиться, что ему помогут, что с ним все будет в порядке – но она понимала, что не имеет на это права. Его люди не знали ее и едва ли позволят девушке подобное самоуправство на их вотчине. К тому же, время позднее, мама ждет, и надо бы вызвать такси, возможно, незнакомый мужчина, чьим заботам ее поручили, поможет ей добраться до дома.

Наятэ настолько не ожидала ничего плохого, что даже не поняла, что это за странная черная штуковина появилась в руке клановца. А затем догадалась. Огнестрел. Немолодой темноволосый мужчина, чем-то неуловимо похожий на Данэла, угрожал ей оружием.

- Не дергайтесь, юная дама, - посоветовал он. - Проходите в дом.

Вцепившись в сумочку, с замирающим от ужаса сердцем Наятэ подчинилась. И снова ей оказалось не до красот особняка, хотя внутреннее его убранство определенно заслуживало восхищения и любования. С каждым шагом Наятэ ожидала выстрела, совершенно уверенная, что живой из особняка Тсурэ она не выберется. Конечно, ведь она послужила причиной ранения главы клана, такое не прощают!

- Ронас, что ты делаешь? – незнакомый голос заставил девушку вздрогнуть и остановиться.

- Данэл велел мне позаботиться о гостье, - сердито ответил ее сопровождающий.

- Знаешь, он явно не имел в виду вот это.

Наятэ обернулась и увидела, как юноша – ненамного старше Данэла, но так же неуловимо похожий на него, как и названный Ронасом, отнимает у мужчины огнестрел. Тот выглядел не слишком этим довольным, но не сопротивлялся.

- Данэл ясно дал понять… - начал было он.

- Данэл не стал бы отдавать двусмысленные приказы, - возразил юноша. - Иди, проследи, чтобы там все было в порядке, а о гостье позабочусь я.

- Только не вздумай выпускать ее до соответствующего распоряжения, - предупредил Ронас сурово – и удалился.

Юноша проследил за ним взглядом, а потом повернулся к Наятэ и улыбнулся:

- Здравствуйте. Мое имя – Дирк Тсурэю.

- Здравствуйте, я – Наятэ, - слабым голосом, все еще объятая ужасом, ответила девушка.

Дирк убрал отнятое у Ронаса оружие, но Наятэ понимала, что достать его он может в любой момент. Она чувствовала себя в ловушке, и последние слова Ронаса отнюдь не способствовали ее успокоению.

- Прошу вас, следуйте за мной, - так и не дождавшись полного представления, Дирк не стал настаивать и повел девушку по коридорам особняка, при этом непринужденно разговаривая: - Не обращайте внимания на дядюшку, он – человек старой закалки и чрезвычайно подозрителен по любому поводу. Уверен, Данэл не желает вам зла, просто сейчас он в не очень хорошем состоянии, обычно его распоряжения куда более четкие. Хотя дядюшка способен увидеть второе дно даже там, где его нет. Прошу вас, проходите, располагайтесь.

Дирк привел ее в просторную гостиную, оформленную в пастельных тонах. Изысканная роскошь не бросалась в глаза, однако овладевала вниманием, медленно, но верно. Осторожно оглядываясь, Наятэ не могла не восхищаться обстановкой, и даже ее страх почти прошел. Едва ли с ней что-то случится в таком приятном месте.

Дирк усадил девушку в мягкое кресло и вышел ненадолго, чтобы вернуться в сопровождении миловидной женщины в униформе. Та несла в руках поднос с напитками и сладостями – Дирк отнесся к пожеланию Данэла позаботиться о гостье куда правильнее, чем Ронас. Отказываться от угощения Наятэ не стала, пережитое пробудило в ней аппетит. И предусмотрительный, совершенно неагрессивный Дирк притупил ее страх. По крайней мере, страх за свою жизнь. А вот о Данэле она по-прежнему волновалась.

- Данэл поправится? – с надеждой спросила она Дирка.

- Конечно, - без колебаний ответил тот. - У нас работают отличные целители, а рана Данэла не слишком опасна. Как он ее получил?

Говорил Дирк с такой убежденностью, что Наятэ ему поверила. И смутилась из-за его вопроса. Ей не хотелось отвечать; сейчас, когда Данэл не в состоянии ее защитить, признаваться его родне, что это она виновата в его ранении – очень недальновидно. Если Дирк встанет на сторону Ронаса, до утра она точно не доживет. Но и промолчать Наятэ не могла – это вызвало бы не меньше подозрений.

- Он дрался с бандитами, - коротко ответила девушка.

- С бандитами? – изумился Дирк. - Да он бы расправился с ними в два счета!

- Их было десять человек, - возразила Наятэ.

- Да хоть двадцать!

- И один из них оказался вооружен, - добавила она.

- Как будто Данэл не вооружен! – нахмурился юноша. - Как-то все это... Откуда вы знаете Данэла?

- Мы учимся вместе, - как Наятэ и предполагала, Данэл предпочел не рассказывать семье о своей новоприобретенной подруге.

Обидно в какой-то мере, но ожидаемо, поэтому девушка решила не вмешиваться в планы Данэла. Если он желает делать из нее тайну – пусть делает. Никто не посмеет обвинить ее в том, что она им манипулирует.

- Как удачно, - Дирк улыбнулся. - Вам будет по пути. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату.

- Что? – Наятэ уставилась на него изумленно. - Комнату?

- Вам придется остаться здесь, пока Данэл не распорядится вашей дальнейшей судьбой. Но вам не о чем беспокоиться, уверен, мой брат вас отпустит с миром.

- Но мне нужно вернуться домой, сегодня! – Наятэ пропустила его последнюю фразу мимо ушей.

Остаться? Здесь? Совершенно невозможно! Как она объяснит маме свое отсутствие? А если Лалинэ узнает, кто такой Данэл, она же запретит с ним встречаться!

Мысли вихрем крутились у девушки в голове, пока она пыталась придумать подходящие аргументы, чтобы переубедить Дирка.

- Сожалею, - заявил он без малейшего сожаления. – Если вам нужно позвонить и предупредить кого-нибудь о вашем месторасположении на эту ночь…

- Пожалуйста, - Наятэ схватила его за руку, умоляюще уставившись в глаза Дирка. - Пожалуйста, отпустите меня домой. Данэлу в любом случае не составит труда меня найти!

Дирк несколько мгновений смотрел на нее каким-то бессмысленным взглядом, затем нахмурился и неуверенно пробормотал:

- Да… да, конечно. Вы правы. Я сейчас… вызову вам такси.

Он торопливо покинул гостиную, оставив Наятэ одну – в полном смятении. Она и сама не ожидала, что Дирк откликнется на ее просьбу с такой готовностью. Почему Тсурэю, казавшийся таким непреклонным, вдруг передумал?

Сердце пропустило удар, когда она вдруг вспомнила, как однажды Данэл заявил ей, будто бы она – маг. Дар убеждения, сказал он тогда. Достаточно прикоснуться к человеку и искренне попросить его. На самого Данэла это бы не подействовало, но, похоже, его родственники от подобного воздействия не защищены.

Наятэ поежилась, обнаружить в себе магическую силу подобным образом она совсем не ожидала. Но ничем иным объяснить столь резкий поворот в поведении Дирка просто не смогла.

- Такси прибыло. – заявил Дирк, объявляясь на пороге гостиной.

Он больше не выглядел растерянным, словно изначально так и собирался – посадить гостью в такси и отправить восвояси. Едва скрыв дрожь, Наятэ послушно последовала за ним, поминутно ожидая, что магия вот-вот рассеется, Дирк опомнится и впихнет ее в первую попавшуюся комнату, чтобы запереть там до утра. Или до ближайшего распоряжения Данэла.

Однако Дирк не обманул и действительно привел ее к такси, даже заплатил водителю, чтобы ее без проблем доставили к месту назначения. Скомкано Наятэ попрощалась с любезным Тсурэю и спряталась от него в машине, с трудом веря, что действительно уезжает из особняка, где уже успела попрощаться с жизнью.

Где-то на краю сознания Наятэ не переставала поражаться тому факту, что и этот юноша, и тот немолодой мужчина столь беспрекословно готовы выполнять приказы юного Тсурэ. Прежде она как-то не особо представляла его в роли главы клана. Знала, что Данэл им является, но как-то не задумывалась, что в действительности это означает. И теперь невольно восхищалась тем, как Данэл умудряется руководить жизнью людей значительно старше и, должно быть, опытнее него.

Но себе она могла признаться – столкновение с этой стороной жизни Данэла здорово выбило ее из колеи. И спокойно она вздохнула, только покинув такси – и спрятавшись за дверью родного дома.

*Библиотека - информационная система общего доступа, где информация ограничена текстами и фотографиями.

14. Данэл

Разглядывая потолок лазарета, Данэл чувствовал вполне объяснимую досаду. Он совсем не ожидал, что столь приятно проводимый вечер закончится для него здесь. И откуда только взялись эти наглецы на его голову! Ему не составило бы труда избавить мир от их существования в считанные мгновения… Но Данэл не мог их убить. Не на глазах Наятэ. И потому предпочел банальную драку, стоившую ему ранения. Сам виноват, не следовало отвлекаться; но как не отвлечься, когда девушка, которую ты защищаешь, окликает тебя испуганным голосом? Он заметил нож, но перехватить его просто не успел. Никакая скорость реакции, никакая сила и тренированность не в состоянии справиться с законами инерции. Все, что он сумел – слегка уклониться, чтобы удар не стал смертельным.

Досадовал Данэл исключительно на себя. Он привык к дуэлям один на один и почти забыл, что такое уличная драка один против всех безо всяких правил – и без необходимости кого-либо убивать. В его коротком детстве такие тренировки проводились постоянно, ему и сейчас не было равных в драке – но навык контролировать себя и противников подрастерялся. Да и кто знал, что он ему еще когда-нибудь пригодится? Вступившие в бой с Данэлом Тсурэ обречены… Эта десятка уличных хулиганов не подозревает, как им повезло накануне. Больше так везти не будет. Едва ли Наятэ поинтересуется их судьбой, а значит, их ждет неотвратимое наказание.

Данэл не переносил наглецов.

- Как самочувствие? – в лазарет просочился Дирк.

Бросив любоваться потолком, Данэл сел в кровати и уставился на брата недовольным взглядом. Тот немедленно опустил глаза, будто чувствуя вину – но Тсурэ был недоволен исключительно собой.

- Великолепно, - проворчал Данэл, аккуратно разматывая бинты.

Дирк кашлянул неуверенно и выпалил:

- Я отправил нашу гостью домой.

Данэл кивнул, пробормотав что-то одобрительное – процесс снятия повязки сопровождался отнюдь не приятными ощущениями. Однако целитель клана полагал, будто без перевязки никак не обойтись, даже прекрасно зная, что раны Данэла куда лучше заживают на открытом теле.

Не разобрав слов брата, Дирк еще более неуверенно поинтересовался:

- Или ее следовало задержать до конца операции?

- Нет-нет, ты правильно поступил, - Данэл оторвался от своего занятия и посмотрел на брата, чуть нахмурившись: - А почему этим занимался ты? Я поручил ее Ронасу.

Дирк хмыкнул:

- Ронас не совсем верно понял твое распоряжение.

- Не совсем верно? – юноша изогнул бровь. - Как можно не совсем верно понять приказ позаботиться о гостье? Я же ясно выразился – принять, разместить со всеми удобствами, накормить и отвезти домой, когда отдохнет и придет в себя! Каким еще образом можно позаботиться о гостях?!

Дирк смутился, и от этого непривычного зрелища в голову Данэла закрались нехорошие подозрения.

- Не сердись на дядюшку, брат, - виновато откликнулся тот. - Ронас не привык принимать гостей.

- Что он сделал? – Данэд даже не попытался скрыть угрозу в голосе.

- Ничего. Просто напугал… угрожал оружием.

Тсурэ на миг прикрыл глаза рукой и уставился на брата тяжелым взглядом:

- Как мило. Эта девушка пришла мне на помощь, доставила меня домой в кратчайшие сроки, и за это ее отблагодарили угрозами.

- Я практически так же Ронасу и сказал, - энергично согласился Дирк. - Поэтому и взял на себя труд выполнить твое распоряжение!

Ему едва ли хватило безрассудства перечить Ронасу – единственным человеком, волю которого тот над собой признавал, оставался Данэл. Однако Тсурэо вполне мог передать порученную ответственность младшему родственнику, и Дирк действительно справился с поручением куда лучше дядюшки. Просто он ненавидел ссоры внутри семьи, потому и пытался выгородить Ронаса.

Впрочем, Данэл и не собирался вымещать злость на дядюшке, он вообще старался избегать скорых расправ. Прежде чем наказать кого бы то ни было, следовало успокоиться и хорошо все взвесить, чтобы наказание соответствовало проступку. Данэл не отличался милосердием, но был справедлив.

Благодарить он тоже умел.

- Спасибо, Дирк. Рад, что могу положиться хоть на кого-то в этой семье.

- Данэл, - укоризненно покачал он головой. - Ты можешь положиться на любого из нас. И кстати. Об этой девушке – кто она?

Данэлу этот вопрос показался совсем некстати, говорить о ней он не собирался никому. Только крайняя необходимость заставила его показать Наятэ клану. Конечно, он бы сумел добраться до дома и без ее помощи – потеряв при этом время и создав целителю дополнительные сложности. Да и выздоровление бы затянулось, хотя в тот момент он меньше всего думал об этом. Ему хотелось успокоить Наятэ, испуганную и виноватую, и потому он дал ей возможность заняться делом, способным отвлечь ее и от страха, и от вины.

Не стоило и рассчитывать, что семья дипломатично сделает вид, будто никакой девушки и не было.

- Она – моя сокурсница, - безразличным тоном ответил он брату.

- Ты случайно увидел ее, когда ей угрожали бандиты и вмешался, чтобы спасти? – предположил Дирк недоверчиво.

Взгляд Данэла красноречиво предлагал ему не говорить ерунды. Не то, чтобы Данэл прошел мимо знакомого человека, нуждавшегося в помощи – да и незнакомому вполне мог бы помочь, просто представить ситуацию, в которой Данэл мог бы очутиться там же, где бандиты напали на жертву, едва ли возможно.

Юный Тсурэ никогда не лез на рожон и отличался завидным благоразумием. И Дирк слегка смутился, осознав, какую глупость сморозил. Но вместо того, чтобы уйти, продолжил расспросы.

- Погоди-ка. А не эта ли дама – причина того, что ты стал уделять меньше внимания делам? – вдруг предположил он и улыбнулся: - Эй, у тебя наконец-то появилась девушка?

- У меня всегда были девушки, - Данэл проигнорировал первый вопрос.

Дирк хмыкнул и присел на ближайший стул, сложив руки вместе. Во взгляде его появилась хитринка:

- Ты понимаешь, о чем я, Данэл. Это ты был у девушек, они тебя добивались и получали ненадолго твое внимание. А я имею в виду – настоящая девушка, которую ты водишь на свидания и к которой искренне привязан.

- Никаких свиданий, Дирк, - холодно ответил юноша. - Я ни к кому не привязан и не собираюсь совершать подобную глупость.

Последним человеком, к кому он был привязан, являлся его отец, со смертью которого исчезла последняя его слабость. Данэл стал неуязвим – ведь на человека без привязанностей невозможно повлиять. Невозможно надавить или шантажировать; невозможно причинить боль. Данэл сознательно избегал любых привязанностей, так, что начал считать, будто и впрямь бесчувственен – как полагают практически все, кто с ним знаком. И Дирк – единственный, кто мнит его способным на обычные человеческие чувства.

Данэл слишком хорошо знал, что может сделать с человеком привязанность к кому бы то ни было.

- Но чувства – это не глупость! – возразил Дирк. - Нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться!

Он имел полное право рассуждать так – его возлюбленная жена оставалась в безопасности под защитой семьи, пока Тсурэю не представлял особого интереса для врагов клана. Целью которых являлся Данэл.

- Я не влюблен, Дирк, - он нахмурился. - Эта девушка ничего для меня не значит. То, что произошло – случайность. И я никого не вожу на свидания.

Ведь их встречи с Наятэ – это не свидания. Никаких цветов и поцелуев… Она – лишь объект спора, от которого Данэл хочет ее защитить. И последние его слова – чистая правда.

А вот первые – откровенная ложь. Потому что бесчувственный Данэл Тсурэ утратил свою неуязвимость. Он позволил себе привязаться к девушке. Позволил себе влюбиться. Но он никому не позволит узнать о том, что Наятэ – его слабость. Потому что это единственное, что может ее защитить.

- Данэл, тебе не удастся избежать чувств, - Дирк вздохнул. - Понимаешь, любовь, привязанность - их невозможно контролировать. И, когда они настигают – это как стихийное бедствие. И ты к нему совершенно не готов, потому что не позволяешь себе даже легкого увлечения. Ты пытаешься загнать свои чувства в жесткие рамки, но чем тщательнее их контролировать, тем сложнее удержать.

- Ты вздумал меня учить? – Данэл поднял на него ледяной взгляд.

- Брат, - Дирк и не подумал отвести глаза. - Я очень тебя уважаю, несмотря на твой возраст. У клана и у семьи не было главы лучше тебя, а твоя работоспособность – вообще выше всяких похвал. Но в некоторых вещах тебе не достает опыта, и это я говорю не в укор тебе. Я не пытаюсь тебя учить, я просто хочу поделиться своим опытом. Потому что знаю – ты учтешь. Ты всегда умел учиться на чужих ошибках.

- Ты не намного меня старше, - заметил юноша.

- Но в этом вопросе – значительно опытнее. И я имею в виду эмоциональную часть вопроса, а не плотскую.

- Дирк, не зли меня, я и так не в духе.

Тот вздохнул коротко и кивнул. Он понимал, когда следует остановиться, испытывать терпение главы клана не стоило. Пожелав Данэлу скорейшего выздоровления, Дирк покинул лазарет.

Данэл понимал, что брат прав. Никогда не позволял он себе увлечься, и теперь расплачивался за сознательно игнорируемый опыт. Не знал, что с ним происходит, пока не стало слишком поздно – и сейчас разрывался между необходимостью держаться от нее подальше и желанием быть рядом.

Совершенно непреодолимым желанием, сдерживать которое с каждым днем лишь сложнее.

Данэл опустил голову, уставившись на свежий, еще толком не заживший шрам. Кожа вокруг рубца покраснела и воспалилась, прикосновения к ней отзывались болью, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, какую могла причинить ему Наятэ, даже не желая этого. В точности как с этой глупой раной.

Небрежно заклеив рубец пластырем, чтобы не терся о ткань одежды, Данэл покинул лазарет. Пустячная рана для него не была достаточной причиной, чтобы отлынивать от дел. И уж тем более он не собирался пропускать занятия – не в последний учебный день перед бесконечно длинными выходными без нее.

Данэл не мог сопротивляться желанию увидеть ее, каким бы разрушительным оно ни было. Но он все еще тешил себя надеждой, что сумеет вовремя остановиться. Однажды Наятэ возненавидит его – и будет спасена. Но пока у него еще есть время.

Наятэ встретила его появление в Академии встревоженным взглядом, и Данэл слегка улыбнулся ей, кивком здороваясь – и демонстрируя, что с ним все в порядке. Ему стоило отправить ей сообщение, но после разговора с Дирком он просто на это не решился. Счел, что потворствовать стихийному бедствию – не лучшая идея. Но, уловив во взгляде девушки облегчение, Данэл почувствовал укол вины. Она переживала за него…

- Данэл, - голос Гаэли прозвучал раздраженно. - В последнее время ты слишком много уделяешь внимания этой простолюдинке!

Он привычно подавил раздражение, все чаще вспыхивающее в нем в присутствии этой девушки. Данэл устал от Гаэли и предпочел бы видеть подле себя совсем другого человека, но понимал, что это невозможно. И от этого становилось вдвойне тошно.

- Ты права, дорогая, - равнодушно согласился он с сердитым заявлением Гаэли.

Глупо отрицать очевидное, но откровенничать с ней Данэл не собирался.

- Мне это не нравится! – нахмурилась девушка.

- Не помню, чтобы я интересовался твоим мнением.

- Делаешь это, чтобы позлить меня?

Данэл едва не ответил, что ему до Гаэли никакого дела нет, но промолчал. Девушка капризно надула губки:

- Ты ставишь меня в глупое положение. Надо мной уже смеются! А если я начну встречаться с кем-то за твоей спиной?

- Тогда наша сделка будет расторгнута, - пожал плечами Данэл, которому совершенно не хотелось выслушивать обвинения девушки.

И это вместо того, чтобы приятно проводить время в обществе Наятэ. Жизнь несправедлива.

- Вот как? – возмутилась Гаэли. - В таком случае, ты не думаешь, что я тоже вполне могу расторгнуть сделку?

- Расторгай, - разрешил Данэл, отмахнувшись от назойливых мыслей о том, чем это ему грозит.

Гаэли сжала кулачки, и сдержать гнев ей стоило большого труда. Глядя на нее, Данэл вдруг подумал, что никогда не видел Наятэ в гневе. Единственный человек из его знакомых, не умеющий злиться. Он невольно улыбнулся при этой мысли.

- Тебе это кажется смешным? – прошипела Гаэли.

Конечно же, она полагала, что весь мир крутится исключительно вокруг нее.

- Дорогая, - Данэл наклонился к ней. - Эта сделка – твоя идея. И, если ты устала изображать мою девушку, я пойму тебя и отпущу. Но не смей устраивать мне сцены ревности. Или какие-либо сцены вообще.

- Не смей обращаться со мной, как с ненужной вещью!

- Да я даже не начинал.

- Если тебе плевать на меня, подумай о своей обожаемой простолюдиночке, - гневный голос Гаэли упал до шепота. - Вспомни, что я легко могу превратить ее в изгоя – а ее жизнь в ад.

- Учитывая, что теперь все знают, кто ее отец, – сомневаюсь, - Данэл позволил себе усмехнуться.

Гаэли недоуменно похлопала ресницами и поинтересовалась:

- А кто ее отец?

Он даже удивился слегка. Его собственная неосведомленность была вполне объяснима – Данэл в свое время опасался заговаривать о Наятэ, чтобы не выдать своего к ней интереса. И он не был окружен сплетниками, готовыми поделиться любыми новостями из жизни Академии, в отличие от той же Гаэли. А уж новость о том, что простолюдинка оказалась дочерью одного из первых людей Империи, никак не могла пройти мимо ее ушей. И все же Гаэли ничего не знала.

- Ортевис Прайа, - сообщил он.

Несколько мгновений она молчала, переваривая эту новость, а затем нахмурилась и высокомерно произнесла:

- Этот выскочка? – но ее голос предательски дрогнул.

Ортевиса уважали все, кто застал то тяжелое для империи время, и это уважение передалось и младшему поколению, а потому презрительный тон Гаэли дался с трудом. И скрыть от Данэла она это не смогла.

- А ты попробуй заявить это во всеуслышание, - предложил он.

Губы девушки задрожали, словно она готова разрыдаться, но в искренность ее чувств Данэл не верил. Хитрая и расчетливая, Гаэли не заслуживала жалости, даже если бы Данэл был готов ее проявить.

- Еще одна сцена, дорогая, и я тебя оставлю одну, - предупредил он ровным тоном.

- Почему ты постоянно ставишь мне условия? – озлилась она. - И не выполняешь ни одного моего!

- Потому что никто не смеет мне указывать, - мягко ответил Данэл.

И усмехнулся про себя – потому что по какой-то причине Гаэли заинтересована в этой сделке куда больше, чем он сам. Но озвучивать свои мысли не стал. Гаэли стиснула на мгновение зубы, справляясь со вспышкой гнева, и мило улыбнулась:

- Я просто не хочу выглядеть глупо. И не хочу, чтобы глупо выглядел ты, связавшись с девицей, тебя недостойной.

- Гаэли, - Данэл добавил в голос укоризны. - Девушка с таким родителем, как у Риббик, никогда не будет недостойной моего внимания. Ты пока этого не понимаешь, но связи решают все. И нет ничего крепче родственных связей.

Он намеренно позволил себе оскорбительный намек, рассчитывая, что Гаэли наконец уймется. Все-таки юная Принни была девушкой хоть и довольно несдержанной, но не глупой. На миг ее глаза вспыхнули гневом, но Гаэли быстро взяла себя в руки и осведомилась:

- Так в этом все дело? Надеешься через нее познакомиться с Прайа?

- Ты становишься навязчивой, Гаэли, - холодно предупредил он.

На этот раз она вняла его предупреждению и прекратила расспросы. Данэл понадеялся, что придуманная ею же причина его интереса к Наятэ надолго успокоит юную Принни, да и прочим любопытным закроет рты. О споре Синр и Биртан благоразумно молчат, понимая, что не стоит лишний раз упоминать имя Данэла - во избежание. История Таммио, лишившегося права наследования, для многих стала предупреждением.

Увы, притихшая Гаэли лишила Данэла возможности избавиться от ее общества, и ему оставалось лишь с нетерпением ожидать окончания занятий, чтобы наконец поговорить с Наятэ. С того момента, как Дирк рассказал ему о том приеме, который устроил Ронас девушке, его беспокоила одна мысль. Что, если Ронас сумел всерьез испугать Наятэ? Что, если после столь неприятного пребывания в семейной усадьбе Тсурэ девушка изменила свое мнение о Данэле? Воочию увидела темную сторону его жизни и теперь не пожелает продолжить опасное знакомство.

Он пытался поймать взгляд Наятэ, чтобы прочесть в ее глазах собственный приговор, но девушка по обыкновению скромно прятала взор за ресницами, стыдливо опущенными. И перед обеденным перерывом Данэл не стал тратить время даже на прощание с Гаэли, решительно направившись к Наятэ, пока та шла к столовой.

- Здравствуй, Наятэ.

- Здравствуй, Данэл! – в голосе девушки прозвучала неприкрытая радость.

И это пролилось бальзамом на встревоженную душу юноши.

- Как ты? – осторожно поинтересовался он.

- Я? – искренне изумилась она. - Со мной-то все в полном порядке! Как ты себя чувствуешь?

Чем удивила уже его. О ране он и забыл, даже рубец его не беспокоил, и то, что Наятэ все еще волнуется о нем, неожиданно приятно. Слишком самостоятельный, Данэл не привык к проявлениям чужой заботы.

- Прекрасно, - ответил Данэл. - Я хотел бы поблагодарить тебя.

- За что? – Наятэ порозовела от смущения.

- За своевременную доставку, - невольно улыбнулся он. - Только благодаря этому сейчас я совершенно здоров.

- Если бы не я, ты бы не пострадал, - девушка вздохнула.

В этом была своя правда. И уверять Наятэ, что она здесь совершенно ни при чем, Данэл не стал, прекрасно понимая, что она все равно не поверит, а лгать ей он не желал. Но в то же время он не мог допустить, чтобы девушка ощущала себя виноватой в случившемся.

- Ты все сделала правильно, - уверенно возразил он. - Если видишь опасность – кричи. Особенно если рядом есть кто-то, способный справиться с опасностью. Это – единственно правильное поведение, и в том, что я позволил себя задеть, твоей вины нет, - Данэл улыбнулся. - Я слишком расслабился, привыкнув быть непобедимым.

- А ты действительно непобедим? – улыбнулась она неуверенно.

- Как видишь, я все еще жив.

- Благодаря магии?

Данэл рассмеялся этому робкому предположению:

- В сражении я уязвим подобно любому другому человеку, в чем мы вчера и убедились, верно?

Наятэ смутилась и вздохнула виновато:

- Прости.

- Какая досада, - изобразил огорчение Данэл. - У меня так настойчиво просят прощение, а мне и прощать-то нечего.

И улыбнулся при виде того, как отчаянно девушка пытается сдержать смех. Лучшая девушка на свете…

Эта мысль, оформившаяся столь внезапно, заставила его сердца на миг сбиться с ритма. Разговор с братом вынудил его признаться самому себе, что он увлекся Наятэ больше, чем имел на то право. Но сейчас, стоя рядом с ней, Данэл вдруг с особой ясностью осознал, насколько дорога ему эта девушка.

А значит, ему нужно отказаться от нее.

Вот только, оттолкни он ее сейчас – и она решит, что все из-за того происшествия. Но она не должна чувствовать себя виноватой в разрыве отношений. И Данэл едва заметно выдохнул, решив, что расставание можно отложить еще ненадолго.

- Спасибо, Данэл, - Наятэ улыбнулась, будто в ответ на его мысли.

- Я надеюсь, Ронас не слишком тебя напугал?

- Признаюсь, оружием мне угрожали впервые, - она нервно прикусила губу, заставив Данэла отвести взгляд.

- Он не посмел бы причинить тебе вред.

- Но я все равно рада, что Дирк его заменил. Он куда симпатичнее, хотя тоже не хотел меня выпускать из вашего дома.

- Не хотел? – Данэл на миг сбился с шага.

- Помнишь, ты уверял меня, что у меня есть магический дар? – Наятэ не заметила его заминки. - Кажется, ты был прав, я сделала, как ты говорил – и Дирк вызвал такси, хотя не хотел отпускать, пока ты не распорядишься.

Данэл хмыкнул:

- А меня уверял, что отправил тебя домой по собственному почину.

- Наверное, ему просто так показалось? – предположила Наятэ. - Не сердись на него, он был очень мил и собирался выделить мне комнату.

- Значит, по-твоему, он не заслуживает наказания?

- Наказания? – она посмотрела на него удивленно и замотала головой: - Нет, что ты! Он правда очень хорошо ко мне отнесся.

- А Ронас? Как по-твоему, стоит его наказать?

Данэл ждал ответа с интересом. Не то, что мнение Наятэ могло повлиять на его решение; скорее, он рассчитывал узнать, как отнесется девушка к идее, что может попросить о наказании испугавшего ее человека. Он знал многих, кто с удовольствием воспользовался бы подобной возможностью.

Но Наятэ в ответ посмотрела на него удивленно и весело:

- Наказать? Кто же его накажет?

- Я.

- Ты?! Но он же старше, - все еще недоумевала она.

- А я – глава семьи, так что возраст здесь не имеет значения. Так ты полагаешь, он заслуживает наказания?

- Нет, - решительно тряхнула головой девушка.

- Нет? – Данэл покосился на нее заинтересованно. - Он плохо обошелся с тобой.

- Я просто испугалась. Ничего плохого он мне не сделал. Ронас хотел защитить тебя, я ведь привезла тебя, раненого, и никто не знал, что случилось, вот он и предположил худший вариант. Он ни в чем не виноват.

- Он нарушил мой приказ, - заметил юноша, не веря, что она действительно защищает его дядюшку.

- Он беспокоился о тебе, - уверенно ответила она. - За это не наказывают.

- Я учту твое мнение, - широко улыбнулся Данэл.

Он почувствовал странную легкость от выбора Наятэ. Девушка отличалась незлобивым нравом, но вот так простить и пытаться защитить того, кто угрожал, беспричинно напугав – с таким Данэлу сталкиваться еще не приходилось. И до чего приятно, что она оказалась столь милосердной.

Ему очень хотелось пригласить ее куда-нибудь, но он и так основательно запустил дела, и снова от них отмахнуться было бы непозволительной роскошью. Поэтому Данэл тепло попрощался с Наятэ и отправился домой. Но мысли его остались рядом с девушкой.

Данэл не умел бездельничать. Праздное времяпрепровождение вызывало в нем глухое раздражение и исключительно мысли, на что полезное можно было потратить это время. Так оставалось вплоть до его знакомства с Наятэ, в обществе которой он легко забывал про дела любой важности. Но, если поначалу ему удавалось не думать о девушке в ее отсутствие, то с каждым днем это становилось все труднее. И теперь, когда он наконец признался себе, насколько нежными чувствами проникся к Наятэ, перестать о ней вспоминать оказалось практически невозможно.

Он прикрывал глаза – и память услужливо рисовала ее образ: то Серой мышки, то роковой красавицы, то нежной феи. Прекрасна в любом обличии; почему же он сразу этого не заметил? Впрочем, лучше бы не замечал. Он ведь даже не мог позволить себе держать под рукой ее снимок, чтобы любоваться, когда она далеко. Ничем не должен он выдать своего интереса к этой девушке – никому.

Никто не должен узнать его слабость. Не потому, что он станет уязвим – а потому, что уязвима она. Данэл знал, как сложно защитить то, что тебе дорого. И не желал, чтобы кто-то причинил Наятэ вред из-за него. А потому все, что он мог себе позволить, это обмен короткими сообщениями с девушкой, которую мечтал видеть рядом с собой. Но и этим увлекаться не мог.

Данэл не стал наказывать Ронаса. Он и сам полагал, что довольно выговора за ненадлежащее исполнение прямого приказа, а слова Наятэ лишь подтвердили правильность его решения. Но разговор вышел не из простых, Ронас формально признал свою ошибку и принес свои извинения, однако Данэл знал его достаточно хорошо, чтобы увидеть его недовольство. Несмотря ни на что, Ронас не считал себя виноватым, а свои действия – ошибочными. Но Данэл решил, что не стоит заострять на этом внимание. Он озвучил свои требования, Ронас их услышал и обещал не допускать подобного впредь. А чтобы исчерпать недовольство дядюшки, Данэл занялся нелюбимой своей работой.

Контракты.

Клан Тсурэ ежедневно получал десятки заказов, в Империи имелось немало людей, желающих поправить свои дела за счет смерти конкурентов, уничтожить соперников, отомстить обидчикам. Увы, клан не имел права отказывать заказчикам только потому, что Данэлу не нравилась причина заказа. Наемные убийцы не должны быть пристрастны, иначе их существование утратит смысл, ведь Тсурэ – не суд, справедливость не может быть основой для их действий. Только беспристрастный наем и выполнение, без учета личности нанимателя и клиента, за одним исключением – партнеры клана не входили в сферу их деятельности ни в том, ни в другом качестве. И контракт должен быть выполнен – если только клиент не сумел убить исполнителя. За самооборону не судили, и контракт в этом случае считался аннулированным. Единственная лазейка для главы клана – отказ от заключения контракта при сомнении в надежности заказчика. Особенность услуг клана требовала не только стопроцентной предоплаты без любой возможности ее возврата недовольному заказчику, но и не меньшую конфиденциальность. Малейшее сомнение в честности заказчика – и глава клана имеет полное право отказать в подписании контракта. Именно этим и занимался обычно Данэл: искал причины отказаться от заказа. И довольно часто находил, оставляя клан без работы, за что и пенял ему постоянно Ронас. К большому разочарованию Данэла, получалось отклонять заказ реже, чем ему бы хотелось. Но, по крайней мере, у него была возможность пользоваться такой лазейкой, в отличие от его предшественников. Данэл обеспечил клан иными источниками дохода, а потому мог позволить себе капризничать, как называл это дядюшка. Ронас ворчал и ругался, что так и до бунта не далеко, люди не станут терпеть подобного пренебрежения. Но Данэл лишь отмахивался от подобных предупреждений, бунтовать у клана причин не имелось. За три года во главе клана он устроил на легальную и прибыльную работу каждого своего подчиненного, так что без дела не сидел никто. Бунтовать было некому и некогда. Люди оставались вполне довольны своим легальным положением, лишь изредка выбираясь на миссии. К тому же Данэл очень ответственно подходил к выбору исполнителей, учитывая не только умения выбранного, но и его личные предпочтения. В клане были люди, которые вполне любили свою работу, подобно Ронасу. Их Данэл отправлял на миссии чаще всего. Таких не мучила совесть, и каждую миссию они воспринимали, как честь. Другие, такие, как Дирк, оставались равнодушны к работе. Занимались ею без удовольствия, но совершенно спокойно. Им приходилось бывать на миссиях реже, чем первым, но все же Данэл назначал их без особых сомнений. Но в клане были еще и третьи, подобно самому Данэлу, ненавидящие свою работу. Таких он не трогал, позволяя им жить нормальной жизнью, благо, пока никто не обратил внимание на тот факт, что часть людей клана не занимается прямыми обязанностями.

Хотел бы Данэл очутиться на их месте. Увы, он слишком на виду, и всему клану будет заметно, если Данэл Тсурэ начнет отлынивать от своих обязанностей. К тому же в клане больше нет столь же знатных аристократов, как он, а значит, часть контрактов он просто не может никому передать. Довольно маленькую часть; но все же куда больше, чем ему бы хотелось.

Конечно, он понимал, что данное положение вещей не продлится долго. До первого же подозрения, почему на миссию пришлось ехать кому-то издалека в то время как рядом живет вполне удобный исполнитель, который – вот ведь странность – уже давно ни к каким миссиям не привлекался. Рано или поздно на это обратят внимание и будет скандал, но пока Данэл ничего не собирался менять.

Никогда прежде ни один глава клана Тсурэ не рассматривал контракты с таким тщанием. У Данэла это всегда отнимало много времени, о чем он совершенно не жалел. В таком деле спешка совершенно ни к чему. И каждый отклоненный контракт юноша считал своей маленькой победой.

Но заявок всегда было слишком много.

Рассортировав контракты, Данэл с привычным неудовольствием отметил, что стопка с отказами значительно меньше, чем с подписанными контрактами. Зато о них можно забыть, повторные запросы от этих заказчиков рассматривать больше не придется. А с остальными еще придется помучиться, подбирая для них исполнителей. Еще одна ненавистная процедура…

И в этот раз один из контрактов придется исполнять ему.

Данэл отложил этот контракт в слабой надежде, что условия позволят передать его кому-нибудь другому, хотя обычно в случаях наподобие этого без сомнений сам брался за миссию. Своего рода преимущество в его положении главы клана – он мог позволить себе выбирать клиентов. Тех, кто действительно заслуживает смерти. И это позволяло ему в какой-то мере смириться с чудовищной своей работой. Но сейчас, снова и снова рассматривая этот контракт, он как никогда прежде не желал с ним связываться. Просто сама мысль о том, чтобы лишить кого-то жизни, вызывала отторжение. И Данэл знал, почему. Наятэ. Девушка не покидала его мыслей и словно укоризненно качала головой каждый раз, когда он подписывал очередной приговор. И уж тем более он не желал выглядеть в ее глазах палачом, пусть даже эти глаза существуют лишь в его собственном воображении.

К несчастью, передать другому этот контракт совершенно невозможно. Клиент – аристократ из уважаемой семьи, с такими работает исключительно сам Данэл. К тому же специфика контракта такова, что взяться за него может лишь глава клана. И самое гнусное – Данэл мог от него отказаться. Никогда еще он не оказывался перед столь же сложным выбором.

Данэл положил контракт на стол и постучал по бумаге пальцами. Признак непривычного волнения… когда он позволял себе такое внешнее проявление чувств в последний раз? Пожалуй, в этом же кабинете – чуть больше трех лет назад, во время последней их встречи с отцом.

Хотя тогда они даже не подозревали, что больше никогда не увидятся.

Данэл прикрыл глаза, вспоминая. Он был зол тогда и наотрез отказался выполнять ту миссию. Любую миссию, потому что устал убивать. Ничуть не боясь гнева отца, в тот день он пришел в этот кабинет, чтобы покинуть клан: живым или мертвым. Выслушав гневное заявление сына, Треон и не подумал ругаться. Данэл и сейчас хорошо помнил слова отца, сказанные им в тот раз.

«Сын. Поверь, я хорошо понимаю тебя. Я горжусь тобой, тебе нет равных в бою уже сейчас, и никому не удастся превзойти тебя. Ты – не убийца, ты – прирожденный воин, истинный наследник семьи Тсурэ. Я увидел это, еще когда ты впервые переступил порог этого кабинета. Ты сильный, тебе хватит духа отказаться от семьи ради своих убеждений. Но у меня есть просьба к тебе. Прежде, чем ты решишь уйти. Дай мне время. Если у меня все получится… тогда эта миссия станет последней для тебя. И тебе больше никогда не придется убивать за деньги, как я тебе однажды и обещал».

Данэл помнил мягкий голос отца, пообещавшего невозможное – снова. Тогда он поверил Треону и взялся за выполнение миссии, уверенный, что она станет последней. Лгал ли тогда Треон? Данэл так и не узнал этого. Как не узнал, что собирался сделать его отец. Эту тайну Треон Тсурэ унес с собой в могилу.

Если бы кто-то спросил у Данэла, был ли Треон хорошим родителем, ответа бы не дождался. Данэл уважал отца. И в какой-то мере любил, насколько можно любить того, кто дал тебе жизнь – и забыл о твоем существовании на долгие годы. Даже если тому имелись серьезные причины. А еще он понимал отца, его долг перед кланом – и тот надлом, который Треон Тсурэ скрывал ото всех, кроме сына. Треон был глубоко несчастным человеком, и сейчас Данэл куда лучше понимал, почему. На месте отца и он не сумел бы справиться с потерей возлюбленной. И поэтому прятал свои чувства к Наятэ. Он не сумеет защитить ее, а в Империи слишком много тех, кто захочет отнять ее жизнь, чтобы сломить непокорного Тсурэ.

Стремительно, чтобы не успеть передумать, Данэл поставил в контракте размашистую подпись. К чему оглядываться на укор девушки, которая никогда не будет принадлежать ему? И уж тем более не следует отказываться от своих обязанностей главы клана.

Подготовка к миссии не заняла много времени. Практически все, что требовалось для успешного ее выполнения, он выяснил во время предварительного расследования, оставалось лишь уточнить некоторые детали – и можно отправляться в путь. Несколько часов на дорогу к месту, само дело – и обратная дорога. Придется потерять целый учебный день и пожертвовать обществом Наятэ, но беспокоиться не о чем. Все равно никто не узнает, где он пропадал, а значит, можно сделать вид, будто никакой миссии и не было.

Вот только даже столь любимая быстрая езда не в состоянии избавить Данэла от тягостных мыслей. Ему снова придется убить, и вовсе не потому, что кто-то приказал; целиком и полностью его выбор. И все бы ничего, но он никак не мог перестать пытаться найти оправдания своему выбору. А строгий его судья с прекрасными серебристыми глазами словно бы смотрела прямиком в его душу – и с отвращением отворачивалась, не в силах терпеть скрытое там уродство.

К концу поездки Данэл оказался настолько на взводе, что и речи не шло в таком состоянии браться за дело. Вот только он сомневался, что отдых принесет ему облегчение, а потому решил воспользоваться проверенным средством. Напиток бесстрастности – верное средство от нервов. Состав напитка являлся тщательно охраняемой тайной клана, поскольку не только позволял сохранять невозмутимость в самых сложных ситуациях, но и не вызывал привыкания, как большинство подобных средств. Напиток имел лишь одно побочное свойство – как только он переставал действовать, употребившего накрывал мощнейший эмоциональный откат. Всплеск эмоций, истерия на грани истерики. Справиться с этим невозможно, только пережить, поэтому Данэл не любил пользоваться напитком. Но сейчас другого способа быстро успокоиться у него не было.

Мятный вкус зелья ожег гортань, ледяная жидкость скатилась в желудок, и по телу разлилось морозное спокойствие. То, ради чего и глотали этот отсроченный взрыв эмоций. Да, потом будет худо, но сейчас – лишь кристальная ясность мыслей, бесстрастность и абсолютная готовность выполнить задуманное. А ведь не так давно это было обычным его состоянием и безо всякого зелья. Но досаду на себя по этому поводу он почувствует позднее, сейчас же главное – выполнить миссию.

Чем Данэл и занялся.

Проникнуть в дом клиента не составило ни малейшего труда. Не пришлось и долго ждать, Данэл верно рассчитал время. Само же дело и вовсе заняло считаные минуты. Клиент тоже целиком оправдал ожидания Тсурэ. Поначалу, чувствуя себя в абсолютной безопасности, вел себя нагло и высокомерно, а когда понял, кто такой его незваный гость, страшно перепугался. Толковой дуэли не вышло, клиент жалко пытался выкупить свою жизнь, а после – сбежать; меч в его руке дрожал, когда он все же попытался защититься. Безуспешно, само собой; пришедший по его душу побеждал куда более храбрых и умелых противников.

Данэл заколол презренного труса, как свинью, не испытывая ни малейших сомнений в том, правильно ли он поступает.

Задерживаться в чужом доме он не стал, только очистил оружие и оставил у тела визитку клана, чтобы избавить стражей порядка от лишней работы. Лицензия императора даровала клану право убивать без оглядки на закон, однако по требованию стражей клан обязан предъявить контракт, подтверждающий имя клиента. Даже Тсурэ не имели права убивать просто так. Но у Данэла в этом отношении всегда соблюдался порядок.

Действие зелья закончилось буквально в получасе от дома. Данэл рассчитывал, что успеет вернуться до начала отката, но просчитался. Вот когда он пожалел, что нельзя еще раз использовать напиток бесстрастности - он не действует во время отката. Все, отодвинутое им на задний план – сомнения, вина, раскаяние, отвращение к себе и своей работе – все это навалилось на него с удвоенной силой, сметая все барьеры самоконтроля.

Невозможно в таком состоянии вести машину, и Данэл остановился у обочины, пытаясь пережить первый приступ. Главное – не шевелиться. Ни движения, ни единого жеста, чтобы не позволить себе поддаться на нервное стремление действовать. Действовать – и наделать глупостей. Но сохранять неподвижность тяжело, особенно в момент столь сильного нервного напряжения. И все же куда сложнее – пытаться ни о чем не думать. Почти невыполнимая задача…

В какой-то момент Данэл поймал себя на навязчивом жесте. Снова и снова он вытирал руки, будто пытаясь смыть с них въевшуюся кровь. Но пальцы все равно казались ему липкими, он будто бы даже видел красные потеки… хотя чужая кровь никогда не пачкала его рук – только его собственная. Но разве помнит об этом измученное виной сознание?

Данэл попытался сосредоточиться, сжал пальцы в кулак и вдруг с ужасом обнаружил, что впился в обод управления, и машина мчится по улицам города, повинуясь прихоти его помраченного сознания. Плюс ко всему начался дождь, затрудняющий и без того опасное движение. Удивительно, что в таком состоянии Данэл умудрился не попасть в аварию.

Он резко затормозил и замер, усилием воли сохраняя неподвижность. Усиленный откатом страх перед собственной беспомощностью, впервые проявившейся столь полно, в какой-то мере оказался даже на руку, помогая сосредоточиться на главном. Не двигаться. Не наделать непоправимых ошибок.

Данэл неосознанным жестом в очередной раз отер руки и, стараясь не поддаться разгулявшемуся воображению, отвел взгляд от совершенно чистых пальцев. Дождь усилился, потоки воды заметно исказили картинку за стеклами машины, но, всмотревшись в сгустившиеся сумерки, Данэл почувствовал болезненный укол где-то в груди. Сам того не понимая, он привел машину в очень хорошо знакомое место. Именно отсюда начались все его проблемы. Именно здесь он обнаружил, кто скрывается под маской серой мышки. Он пропал в тот момент, на этом самом месте, даже не подозревая об этом – пока не стало слишком поздно.

Дом Наятэ.

Желание увидеть ее стало таким острым, что Данэл не смог остаться в машине. Вышел прямо под дождь, шагнул к воротам… на гладкой их поверхности отразился искаженный силуэт, подсвеченный молнией. Монстр. Чудовище. Существо, покрытое чужой кровью, безжалостный бездушный убийца. Данэл замер. Ворота не были зеркальными, на них лишь упала его тень – все остальное дорисовало его воображение. Но он находился не в том состоянии, чтобы это понять. И потому стоял, не в силах сделать еще хотя бы шаг к ней – чистой, невинной девушке, которой не место рядом с таким, как он. Как он посмел прийти сюда – сразу после того, как убил человека? Как он смеет осквернять это место - одним своим присутствием?

Но и уйти нет никаких сил. Данэл застыл на месте, под проливным дождем, в отчаянии глядя на дом, куда не имел права войти. Ледяные струи воды пропитали одежду, а он все никак не мог решиться развернуться. Просто стоял – и мечтал раствориться в этом ливне, чтобы больше никогда ничего не чувствовать.

Двери дома распахнулись, и под дождь выскочила маленькая стройная фигурка, почти целиком скрытая под плащом.

- Данэл!

Добежав до него, Наятэ схватила его за руку и потащила за собой в дом.

Он не сопротивлялся.

- Ты же простынешь! – в ее голосе звучала искренняя тревога. - Разве можно, под дождем мокнуть!

До дома они добрались чуть ли не бегом, но и спрятавшись от ливня за тяжелой дверью, Наятэ не успокоилась. Сбросила плащ и повела нечаянного гостя за собой – в ванную комнату, где и оставила в полном одиночестве, пробормотав что-то перед уходом. Слишком ошеломленный произошедшим, Данэл стоял, даже не пытаясь что-либо сделать. С него ручьями стекала вода, а он поверить не мог, что очутился в том самом доме, куда путь ему, казалось, заказан. Поразительная встреча с Наятэ окончательно выбила его из колеи. Ему-то думалось, что она мгновенно разглядит в нем чудовище, настолько свыкся он с укоризненным ее взглядом, и потому ее забота столь его шокирует.

Стук в дверь вывел его из ступора. Он распахнул двери, которые и не подумал запереть. На пороге комнаты стояла Наятэ с ворохом тряпок в руках.

Явно от неожиданности девушка вздрогнула и тут же нахмурилась:

- Я же сказала тебе – раздевайся немедленно и под душ! Еще не хватало заболеть! Вот, полотенце и временная одежда, пока твоя не высохнет, только у нас мужских вещей нет, я самое свободное выбрала, хоть что-то да подойдет…

К концу фразы она окончательно сбилась на бормотание, силой впихнула принесенное ему в руки и снова сбежала.

Отложив объемистый ком, Данэл подчинился нелепому и заботливому требованию Наятэ. Непослушными от холода пальцами он расстегнул мелкие пуговки на одежде, осознавая, насколько и впрямь замерз. Тело била крупная дрожь озноба, не имевшего ничего общего с нервами. Избавившись от мокрой и холодной одежды, он шагнул под обжигающе горячий душ. Его окутал согревающий пар, изгоняя из тела холод – и вместе с ним остатки зелья. Данэл расслабился, чувствуя, как успокаиваются нервы. Остаточный эффект еще продлится какое-то время, но самое неприятное позади.

Уходить из-под душа не хотелось. В замкнутом этом пространстве он словно бы прятался от той нелепой ситуации, в которой очутился. Здесь, в этом доме, он очень остро чувствовал собственную наготу, абсолютно неуместную. Первый визит в дом возлюбленной девушки – а он вынужден раздеться, да еще по столь глупому поводу. Нет, он был бы не прочь очутиться в подобном виде в спальне Наятэ, если бы разрешил себе мечтать о подобном. Но вот так, чтобы его силой впихнули под душ ради сохранения здоровья… Да он в жизни ничем не болел! Что ему какой-то дождь… Но труднее всего решиться посмотреть в глаза Наятэ. Данэл по-прежнему считал, что не имеет права находиться подле нее сейчас, когда даже еще не остыло тело убитого им человека.

Жаль, что невозможно спрятаться от проблем за стеной горячей воды. Выбирался из душа Данэл без малейшего на то желания.

Закутавшись в полотенце, он придирчиво осмотрел принесенные девушкой вещи. В другое время и в другом состоянии Данэл непременно посмеялся бы над необходимостью надеть что-либо из предложенного, но сейчас выбирать не приходилось. Либо так, либо облачаться в холодную и мокрую собственную одежду. Отмахнувшись от сомнений, он решительно натянул спортивные брюки, свободно севшие на бедра, но едва прикрывшие колени. На этом временный костюм можно было считать завершенным, потому что ни одна предложенная рубашка на него не налезла. Обе дамы Риббик были значительно уже его в плечах. Пришлось в качестве подобия рубашки использовать полотенце, накинутое на плечи. Данэл едва заметно поморщился, представив, как нелепо сейчас выглядит, но особо его это не беспокоило. Какая разница, как выглядит монстр.

Глубоко вздохнув, Данэл покинул свое убежище.

15. Наятэ

Как бы ни была Наятэ напугана визитом в особняк Тсурэ – а точнее, оказанным ей там приемом – ее отношение к его хозяину ничуть не изменилось. Она была счастлива узнать, что с Данэлом все в порядке после ранения, и что он не винит ее в случившемся. У нее будто камень с души упал, когда юноша заговорил с ней. И при этом даже не стал слушать ее искренние извинения, словно ее вина не так уж и велика. Ей так хотелось побыть с ним подольше, но просить о встрече девушка не решилась. Да и едва ли он бы согласился, после того, как по ее милости пострадал.

Выходные показались ей бесконечными, и даже общество любимой подруги Каттаи помогло слабо. Конечно, Наятэ не удержалась и рассказала ей о нападении бандитов, правда, скрыв, что Данэл собирался откупиться от напавших. Умом она понимала, что с его стороны это было проявлением благоразумия, но все равно не могла избавиться от иррационального ощущения, что этот поступок совсем не красит Данэла. Зато с удовольствием расписала, как он дрался с десятком противников, защищая ее. И повинилась в том, что стала причиной его ранения.

- Он что, винит тебя?! – ужаснусь подруга.

- Нет, - опешила девушка. - Наоборот, уверял, что я все сделала правильно.

- Умный юноша, - одобрила Каттаи.

Слова подруги окончательно успокоили девушку. Не то, что она перестала чувствовать себя виноватой, все же это из-за нее Данэла ранили, но наконец поверила, что это и впрямь простительно. И с нетерпением ждала, когда начнется учебная неделя, чтобы поскорее увидеть юношу – и убедиться, что он не изменил своего к ней отношения.

Но в Академии ее ждал неприятный сюрприз. Данэл на занятиях не появился. И, увы, она представляла себе причину этого. А значит, их встреча откладывается на неопределенный срок. Именно эта мысль огорчала ее, при том, что жуткое дело, из-за которого отсутствовал Данэл, совершенно ее не беспокоило. Его работа для нее уже стала чем-то отдельным, не относящимся к юноше.

Наятэ расстроилась, даже себе не признаваясь, насколько. Она привыкла к тому, что имеет возможность видеть Данэла каждый день. А сейчас вдруг он исчез неизвестно как надолго. И словно сама природа откликнулась на ее настрой, зарядив не просто осенний дождь – настоящий ливень. Наятэ любила летние дожди, за которыми так приятно наблюдать, сидя в тепле, дома, или гулять под ними после жаркого зноя. Но осенняя непогода навевала на нее тоску, поэтому она обычно задергивала занавески, чтобы не видеть всю эту слякотную муть. Однако сегодня ливень совпал с ее настроением, и, помаявшись, девушка открыла окно, приготовившись страдать – качественно и со вкусом. И глазам своим не поверила.

Прямо под проливным дождем у ворот ее дома стоял Данэл.

Она сочла было, что это галлюцинация, но в ее видении юноша никак не мог быть промокшим до такой степени, словно искупался в одежде. И стоять, словно в нерешительности, он тоже никак не мог, таким она его просто не сумела бы представить. А значит, никакое это не видение, а самый настоящий Данэл. И он там, под ледяным дождем, на холоде… Да что же он делает?!

Быстро накинув плащ, Наятэ нырнула в дождь, чтобы вытащить друга из объятий стихии. Юноша в беде, а она в силах ему помочь! И как же здорово, что он и не думает сопротивляться.

Ее пальцы успели заледенеть от одного прикосновения к насквозь промокшей одежде, и она даже представить не решилась, насколько он замерз. А потому повела его в ванную комнату, прекрасно сознавая, что ничто не согреет лучше горячего душа. К тому же Данэлу требуется срочно переодеться. В этот момент она не думала, как это выглядит со стороны, то, как она принимает в своем доме аристократа. Главное было защитить его от холода.

Велев ему срочно снимать с себя промокшую одежду, она умчалась за временной, лихорадочно гадая, найдется ли в доме подходящее ему по размеру. Будь мама дома, она бы обязательно подобрала что-нибудь, но – и в действительности это к счастью, потому что Лалинэ не потерпела бы подобного вторжения – старшая Риббик отсутствовала в городе. Пришлось справляться без нее, и Наятэ старалась не думать, насколько оскорбит высшего аристократа предложенный выбор.

И, только увидев его в ванной комнате – по-прежнему одетого и по-прежнему растерянного, она осознала, насколько странно все происходящее.

Оставив юношу одного, задумчивая Наятэ отправилась на кухню, готовить для гостя согревающий отвар. От недавнего ее меланхоличного настроения не осталось и следа. Ее слишком обрадовало появление Данэла. Обрадовало и удивило, хотя с каждой минутой последнее становилось сильнее. Как Данэл очутился здесь? Что он делал у ее дома? Почему так странно себя ведет? И разве можно выглядеть столь великолепно, вымокнув под дождем?!

У нее сердце замирало при одном воспоминании о Данэле – с мокрыми волосами, облепившими лоб и скулы, с кожей, сияющей от покрывших ее капель дождя. Слипшиеся ресницы, и без того черные, еще больше потемнели, от чего глаза казались ослепительно синими. А губы в капельках воды так и манили взгляд.

Словно она и без того не знала, насколько он хорош собой. И как теперь перестать думать об этом?

Но Наятэ не подозревала, что впереди ее ждут новые испытания.

- Наятэ, - тихий голос юноши заставил ее вздрогнуть.

Она обернулась и мысленно ахнула.

Потому что никогда прежде не видела настолько обнаженного мужчину. Данэл предстал ее глазам в спортивных брюках Лалинэ, обтянувших его стройные длинные ноги, и… в полотенце, накинутом на плечи и частично скрывшем широкую грудь. Любой другой в подобном наряде выглядел бы глупо или нелепо, но не Данэл. Никого более прекрасного Наятэ не встречала. И с трудом отвела взгляд, густо покраснев.

- Только не смейся, - попросил он печально.

- Мне бы и в голову не пришло, - призналась она. - Проходи, садись, я приготовила тебе отвар, чтобы ты согрелся.

- Я не замерз.

- Тебе это кажется, - решительно возразила Наятэ.

Она сноровисто накрыла стол, сожалея, что в доме нет отдельной столовой. Для них с мамой она не являлась необходимостью, но угощать такого гостя прямо на кухне оказалось довольно неудобно. Наверняка Данэл не привык к подобному скромному приему, но, увы, ничего лучше Наятэ предложить не могла. Она ведь не ждала гостей, и это в какой-то мере ее извиняло.

Данэл, к ее облегчению, не стал капризничать, послушно уселся за стол и взял предложенную чашку с напитком, да и от печенья не отказался. Он никак не стал комментировать неподобающий прием, за что Наятэ могла его только поблагодарить. Несмотря на высокое происхождение, юноша отнюдь не отличался высокомерием, в чем она в очередной раз убедилась. И даже не поморщился, когда она снова оставила его в одиночестве, чтобы сбегать положить его одежду в очиститель. А когда Наятэ вернулась, сидел на прежнем месте, чуть сгорбившись.

В присутствии гостя кухня казалась особенно маленькой.

По-прежнему не в силах смотреть на великолепного Данэла Тсурэ, Наятэ поинтересовалась, старательно придавая голосу равнодушие:

- Так зачем ты мок под дождем возле моего дома?

- К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос, - Данэл вздохнул.

- Как это?

- Я не должен был приезжать сюда, - признался он. - Боюсь, мне вообще… Наятэ. Мне стоит держаться подальше от тебя.

Эти слова неожиданно больно задели девушку. Да, она и сама прекрасно понимала, что не достойна внимания высшего аристократа, но ведь он постоянно твердил, что для него это не имеет особого значения. А сейчас признается, что лгал.

- Потому что я – простолюдинка? – с неожиданной горечью спросила она, посмотрев на него.

Сердце дрогнуло при виде его печального и прекрасного лица. Влажные волосы непослушными локонами спадают на глаза, придавая юноше совершенно неземной вид, и смотреть на него – почти больно. Но в глазах – изумление, будто он не ожидал от нее подобных слов.

- Дело не в том, кто ты, Наятэ. А в том, кто я.

- Тебе нет нужды что-либо объяснять, - она принужденно улыбнулась.

Девушка не хотела смотреть, как он изворачивается, пытаясь оправдать свое внезапно изменившееся к ней отношение. Наятэ ожидала подобного и могла принять с достоинством, без истерик и требований все объяснить.

- Несколько часов назад я убил человека, - Данэл опустил взгляд, обняв ладонями чашку.

Наятэ моргнула, в свою очередь, не ожидая подобного признания. Она не знала, что сказать – да и что вообще можно сказать в ответ на такие слова? Но и промолчать – совершенно невозможно. Убил человека… жуть-то какая. Но для Данэла это образ жизни. И она давно для себя решила не осуждать его за это. И потому, чуть помедлив, все-таки ответила:

- Но это ведь твоя работа.

Он покачал головой:

- В этот раз я мог отказаться.

- И ты этого не сделал? – поразилась Наятэ.

Ей-то казалось, Данэл не любит свою работу и воспользовался бы возможностью отказаться от ее выполнения. И сейчас она недоумевала: то ли он ввел ее в заблуждение, то ли она в свое время чего-то не поняла.

- Нет.

- Почему?

- Я… не мог передать этот заказ кому-то другому. Заказчик могла заплатить лишь символическую цену, в таких случаях можно либо отказать, либо все сделать самому.

- И ты не отказал, потому что тебя попросила об этом женщина? – неуверенно предположила Наятэ.

Он посмотрел на нее сумрачным взглядом:

- Обычно я не делаю различий между заказчиками.

Наятэ склонила голову к плечу, вдруг догадавшись:

- Тот человек… он заслуживал смерти?

Данэл уставился в чашку, будто не собираясь больше говорить. Он словно ждал, что предпримет Наятэ, не желая объяснять, почему вообще заговорил с ней об этом. Или не понимая, почему она все еще продолжает разговор. Девушка решила, что так и не дождется ответа, когда он все-таки нарушил затянувшееся молчание.

- Его звали Аларис Флания. Он принадлежал к влиятельному аристократическому роду, владел крупным состоянием и обладал немалой властью. А еще у него был порок. Он, несмотря на свой возраст, любил молоденьких девочек. И не считал нужным спрашивать их согласия.

- Что?! - ахнула Наятэ.

- Женщина, сделавшая заказ, служила у него домработницей. Хорошее высокооплачиваемое место для одинокой женщины, воспитывающей дочь. Но однажды Аларис увидел ее дочь и возжелал ее. Принудил девочку к близости, угрожая в случае отказа уволить ее мать. Девочка была хорошей дочерью и понимала, что для ее матери потеря работы станет катастрофой. И согласилась. Когда Аларис наигрался с девочкой, он просто вышвырнул ее из своей жизни, заодно и уволив ее мать. Когда девочка поняла, что беременна, то покончила с собой. Ей едва исполнилось шестнадцать.

Наятэ слушала эту историю, рассказываемую тихо и бесстрастно, и холодела от ужаса. Потому что вполне могла представить себя на месте этой девочки. Они ведь тоже жили вдвоем с мамой, и, окажись Лалинэ менее талантливой, ей тоже пришлось бы работать на какого-нибудь богатея, который вполне мог положить глаз на юную Наятэ…

- Ее мать решила отомстить? – неловко спросила она, когда Данэл замолк.

- Нет. Не совсем. Она обращалась к стражам в надежде восстановить справедливость, но ей заявили, что никакого преступления не было. Все ее попытки добиться наказания для Алариса не увенчались успехом. Тогда она и обратилась к нам. Мои ищейки подтвердили ее рассказ, а заодно раскопали и другие похожие истории о нем.

- Значит, ты все сделал правильно, - убежденно заявила Наятэ. - Ты восстановил справедливость.

- Я не восстанавливаю справедливость, - качнул он головой. - Я просто убиваю людей за деньги.

- Это не тот случай, - возразила девушка.

- Ты… - Данэл наконец посмотрел на нее. - Ты меня не осуждаешь?

В его голосе и взгляде сквозило неприкрытое недоверие. И Наятэ вдруг поняла. Он полагал, что она сочтет его решение непростительным. Вот почему Данэл заявил, что ему лучше держаться от нее подальше. Дело действительно не в ней. И отсюда вся его нерешительность там, на улице. Он не хотел признаваться ей в содеянном – и не мог промолчать. Это ли не признак высшего доверия?

- Мне не за что тебя осуждать, - уверенно ответила Наятэ, чувствуя странную гордость при мысли, что ее мнение важно для него, и повторила: - Ты все сделал правильно.

Он покачал головой:

- Ты не понимаешь. Я собрал достаточно доказательств, чтобы Аларис предстал перед судом. И, возможно, понес наказание, если бы не сумел откупиться. Но это заняло бы много времени, и я предпочел более радикальное решение.

- И спас ни в чем не повинных девушек, которые могли стать его жертвами, останься он жив.

Данэл посмотрел на нее. И слабо улыбнулся:

- Спасибо, Наятэ.

Она почувствовала себя неловко при мысли, что юноша так высоко оценил ее мнение. Это казалось за пределами понимания - она ему никто, обычная девушка, не красавица, не аристократка, какое ему, казалось бы, дело, что она думает о нем? И то, что он сидит здесь, на ее кухне, вообще можно считать чудом.

- Еще отвара? – не нашла она сказать ничего лучше.

- Будь добра, - кивнул он.

Направляясь за добавкой, Наятэ невольно обвела взглядом его широкую спину, с восхищением подумав, как, должно быть, безопасно прятаться за Данэла. И нахмурилась, когда взгляд зацепился за белый росчерк на гладкой коже.

- У тебя шрам, - полувопросительно заметила она.

Данэл чуть повернул голову и покосился куда-то вбок.

- Скоро пройдет, - бросил равнодушно.

Наятэ смутилась снова, сообразив, о каком шраме он говорит. И увидела тот рубец, который оставил нож бандита – свежий, но уже подживший.

- Я о другом, - розовея, пояснила она. - Который на спине, под лопаткой.

- Это старый, - еще более равнодушно ответил Данэл, чуть помедлил и тихо добавил: - Напоминание, что доверять нельзя никому.

- Ты поэтому не сводишь его? – полюбопытствовала Наятэ, ставя перед ним полную чашку.

- Да.

- Как он у тебя появился?

Данэл снова ответил не сразу, заставив девушку раскаяться в собственном любопытстве. Но он не обиделся, как ей показалось, просто подбирал слова. И все-таки заговорил:

- Его мне оставил первый человек, которого я убил, - он сделал короткую паузу, словно давая ей возможность как-то отреагировать на очередное его шокирующее признание, коротко вздохнул и продолжил: - Ему было десять лет.

Если бы Наятэ знала его чуть хуже, то при этих словах непременно бы испугалась. Но она столько раз слышала от него страшные откровения, что сейчас даже не подумала ужасаться. И вместо этого спросила:

- А тебе?

Данэл едва заметно усмехнулся, совершенно невесело, и кивнул:

- Мне тоже было десять. В моем детстве не было места друзьям, но его я мог бы назвать другом. Я вытащил его из топей, когда нам было по шесть. Помогал ему все последующие годы. И предложил ему вместе пройти лабиринт.

- Лабиринт?

- Это второе испытание для детей клана, - пояснил Данэл. – Его проходят по достижении десяти лет. Искусственно созданный лабиринт, напичканный ловушками. Но главное его испытание и единственное условие выхода – найти и убить жертву.

- Жертву? – Наятэ понимала, что выглядит глупо, повторяя за Данэлом, но ничего не могла с собой поделать.

Однажды он уже приоткрывал завесу над своим детством, и тогда она решила, что ничего ужаснее топей с ним произойти не могло. И никогда не интересовалась подробностями – но сейчас просто не могла заставить его замолчать. Потому что должна была узнать правду о нем.

Узнать его.

- Перед входом в лабиринт каждому из нас называли имя соперника – того, чья смерть откроет двери лабиринта. При этом никому другому вред причинять нельзя. Это первый наш клиент, и только справившись с этим заданием, можно стать полноправным членом клана. Моим соперником стал тот, кого я опекал все предыдущие годы.

Данэл снова замолчал, и Наятэ пришлось прикусить язык, чтобы не спросить, убил ли он своего соперника. Ведь Данэл уже признался, что сделал это. А еще сказал, что предлагал объединиться… Наятэ твердо решила – больше никаких вопросов. Он расскажет все сам.

- Я быстро его нашел. И провел по лабиринту, потому что сам он бы не справился. Мы договорились покинуть лабиринт вместе, мне казалось, я достаточно взрослый, чтобы прожить без помощи клана. А у самого выхода он вонзил мне нож в спину. Меня спасла только скорость реакции, я успел отклониться на самую малость – и удар не стал смертельным. В тот момент я… я даже не подумал, что это он напал. Отреагировал, как меня учили, ликвидировал опасность. А потом осознал, что случилось. Что тот, кого я считал едва ли не другом, предпочел воспользоваться мной, чтобы пройти лабиринт, а после решил убить исподтишка, понимая, что в честном поединке шансов у него нет. Я сумел выйти из лабиринта. Но решил сохранить шрам, чтобы никогда не забывать, какими подлыми и неблагодарными бывают люди.

Наятэ выслушала его рассказ со странным чувством. Ужас от всей этой страшной ситуации, гордость за выбор Данэла, сочувствие к его разочарованию в людях. И над всем этим – понимание, что он не хотел убивать. Даже подло напавшего со спины мальчишку – пощадил бы, окажись у него выбор. Но разве мог контролировать вбитые в подкорку инстинкты раненый, оглушенный болью юный мальчик, только что прошедший заполненный смертельно опасными ловушками лабиринт?

Как бы ни была Наятэ далека от мира Данэла, но и она вполне понимала, что произошло тогда. И лишь одного не могла – и никогда не смогла бы – понять: кем надо быть, чтобы подвергать детей таким чудовищным испытаниям. А ведь Данэл точно так же отправляет детей клана на те же самые испытания. Словно забыл, каково пришлось ему самому. Или полагает, что, если он справился с этим, то и другие сумеют?

Что и говорить, каждое новое знание о Данэле лишь порождало новые вопросы.

- И все-таки, ты не озлобился, - тихо заметила она.

- У меня просто не оказалось на это времени. Едва оправившись от раны, я познакомился с отцом. И это оказалось не меньшим потрясением.

- А твоя мама?

- Я никогда ее не знал. Она погибла, когда мне еще не было десяти.

Наятэ беззвучно ахнула. Данэл упоминал, что детей клана забирают из семьи, но она не подозревала, что он говорит в прямом смысле. Она сама провела детство и юность в пансионате, живя отдельно от матери, но имея возможность видеть и ее, и отца, и полагала, что в клане дела обстоят приблизительно так же. Но чтобы дети совсем не знали родительской любви – этого она совершенно не предполагала.

- Мне так жаль, - Наятэ не выдержала и протянула руку, накрывая ладонь юноши своими пальцами.

Он ощутимо вздрогнул, но руку не одернул, уставившись на ее ладонь странным взглядом. Наятэ немедленно смутилась, понимая, насколько неподобающе себя ведет, и аккуратно отодвинулась.

- Не о чем сожалеть. Я ведь не знаю, что потерял. Такое чудовище, как я, не стоит твоего сочувствия, - с непонятной горечью заявил Данэл.

- Чу… - начала было девушка и округлила глаза: - Что?! Данэл, о чем ты говоришь? Ты – не чудовище! Ты – самый замечательный человек, которого я знаю!

- Ты серьезно? – изумление юноши совершенно непритворно. - После всего, что я тебе сейчас рассказал?

- Особенно после этого. Ты удивительный. Ответственный и благородный. Данэл, к тебе идут за справедливостью те, кто не нашел ее у законной власти!

Он печально усмехнулся краем губ:

- Лишь потому, что власть императора слабеет.

- О чем это ты? – Наятэ недоуменно нахмурилась.

В истории были случаи, когда законного императора пытались свергнуть. Но сейчас Империя едина, как никогда, и, затаив дыхание, ожидает выбора императора. Поэтому девушка и удивилась, услышав, что власть императора ослабела.

- Император слишком стар, он должен был передать престол наследнику еще двадцать лет назад. В его возрасте уже невозможно контролировать всю империю.

Данэл охотно поменял тему разговора, обсуждать политику ему оказалось проще, чем говорить о себе. А Наятэ всерьез заинтересовалась. Она всегда была далека от политики, и все, что говорил Данэл, казалось ей новыми и незнакомым.

- А при чем здесь возраст императора? У него же наверняка полно служб контроля, уж для отчетов-то он не так уж и стар…

Она осеклась при виде его немного снисходительной улыбки. И робко улыбнулась в ответ, обрадовавшись тому, что он, наконец, оттаял. Но слова юноши быстро стерли ее улыбку.

- Я говорю не о внешнем контроле, а о внутреннем, - ответил Данэл. – Как глава Империи, император может контролировать каждого человека, находящегося в его подчинении.

- То есть вообще каждого человека, - осознала девушка. - Но как?!

- Так же, как глава великой семьи, - он посмотрел на нее из-под ресниц, будто пытаясь разглядеть ее реакцию на свои слова.

- А? – только и смогла произнести Наятэ.

- Не пугайся. Это не ментальный контроль. Скорее, тотальная слежка за намерениями.

Объяснения Данэла ничего не прояснили, о чем она ему тут же и сказала. Юноша улыбнулся над ее непосредственностью, но сжалился над любопытством Наятэ.

- Это как фоновый шум на краю сознания. Если кто-то собирается совершить нечто злонамеренное, это звучит словно диссонанс. И можно смело отправлять проверку, скорее всего, преступление будет предотвращено.

- Фоновый шум? Постоянно? – поразилась девушка.

- К этому привыкаешь. И в этом состоит главная проблема. С годами шум перестаешь замечать, диссонансы воспринимаются все слабее, становясь частью фона, и контролировать чужие намерения все сложнее. Поэтому императорская власть передается не после смерти очередного императора, а после достижения наследником подходящего возраста.

- И какой возраст считается подходящим? – невольно улыбнулась Наятэ.

Данэл чуть прищурился, с деланым удивлением осведомившись:

- Ты не очень-то хорошо изучала историю, верно?

Она приподняла брови, вполне искренне изумившись этому выводу – и тут же покраснела, признавая правоту юноши. Только человек, не знающий историю, мог задать столь глупый вопрос. Ведь всем известно, церемония коронации, за несколькими исключениями, всегда проводилась, когда наследному принцу исполнялось двадцать пять лет. Вполне обыденный факт, на который она никогда не обращала внимания.

- Не очень хорошо, - покаянно согласилась Наятэ. - Двадцать пять?

- Угадала, - кивнул юноша. - Чем позднее подключается император к шуму, тем эффективнее может им пользоваться. А в более юном возрасте шум сложнее контролировать, поэтому принцев младше двадцати пяти не коронуют.

- Откуда ты все это знаешь? – она не сдержала восхищения.

- Я ведь все-таки глава великой семьи, - заметил он с деланой беспечностью.

Не всегда Наятэ с первого раза умела ухватить суть, но сейчас был явно не тот случай. И она мгновенно сообразила, что имеет в виду Данэл.

- Так ты… ты слышишь этот шум? Всю империю?!

- Нет, конечно. Только моих подчиненных.

- Семью?

- Клан.

- А много у тебя в клане людей? – Наятэ спросила не подумав, просто чтобы знать, скольких контролирует Данэл, и немедленно добавила, смутившись: - Хотя бы приблизительно?

- Приблизительно? – повторил он задумчиво. - Несколько тысяч наберется.

- Сколько?! – ахнула девушка.

- Мои люди живут по всей Империи, - пожал плечами Данэл.

- И ты их всех контролируешь?

- Разумеется.

- А ты разве не слишком молод для этого? – поразилась она.

- Но я ведь и не за Империей слежу, - хмыкнул юноша.

- Тяжело, наверное?

- Я привык, - ответ прозвучал совершенно спокойно, Данэл констатировал факт, а не пытался красоваться.

Впрочем, он в этом и не нуждался. Само совершенство, не требующее дополнительных прикрас. Наятэ подавила вздох невольного восхищения. Какой бы мрачной ни была работа юноши, сам он оставался безупречен, в чем она убеждалась все больше. При том, что сам Данэл словно задался целью напугать ее, открывая самые неприглядные стороны своей жизни.

- Значит, император уже не в силах контролировать Империю? – отчего-то эта мысль понравилась Наятэ.

Узнать, что кто-то в состоянии почувствовать ее намерения, оказалось не слишком приятно, пусть даже она не замышляла ничего плохого. И то, что эта способность императора ослабла, как-то успокаивало. Пусть даже это означало, что дурные люди могут творить злодеяния безнаказанно. Возможно, эгоистично с ее стороны, но как-то ей не верилось, что император действительно следил за этим.

- Увы. Его старший наследник погиб перед самой коронацией, а младший вообще не дожил до подходящего возраста. Император задержался на троне на двадцать лет, и уже едва ли способен справляться с этой частью своих обязанностей.

- Как грустно, - Наятэ посочувствовала самому могущественному человеку Империи.

Тяжело остаться последним в семье, особенно – потерять наследников, способных перенять семейное дело. Ничего удивительного, что император медлит с выбором наследника из другого семейства. Слишком многим условиям должен соответствовать новый император.

- Наятэ, - в голосе Данэла прозвучало что-то, очень похожее на нежность. - Ты удивительная девушка.

И замолчал, даже не подумав пояснить, почему так решил. Наятэ порозовела от смущения и не решилась уточнить, что же в ней удивительного. Она считала себя совершенно обыкновенной, но возражать собеседнику показалось ей кокетством, которое она не собиралась проявлять. И потому торопливо сменила тему разговора на куда более нейтральную, посетовав, что не может принимать высокого гостя в соответствии с его статусом. Данэл лишь посмеялся над вполне искренним огорчением девушки, заявив, что никогда еще его не принимали так замечательно. И поинтересовался, почему старшая Риббик никак не отреагировала на столь странный визит. Узнав, что Звездная Лалинэ отсутствует в городе, в свою очередь огорчился, заметив, что был бы не прочь познакомиться с ней. И согласился, что сейчас все равно неподобающе для этого одет. Наятэ уверила его, что даже в столь неоднозначном одеянии он сумел бы произвести впечатление на ее маму, скромно при этом отведя взгляд от роскошного тела юноши. Данэл на это замечание загадочно хмыкнул, заявив, что все же предпочитает обойтись без подобных экспериментов. Разговор плавно перешел на творчество Лалинэ, и к удивлению Наятэ, Данэл действительно неплохо в нем разбирался. Впрочем, то же относилось и ко многим другим вещам. Говорить с Данэлом было на удивление интересно, юноша совершенно освоился на тесной кухоньке дам Риббик, и казалось, совершенно не испытывает ни малейшего дискомфорта от своего неподобающего аристократу вида. Его растерянность и нерешительность, с которыми он появился в этом доме, окончательно прошли, и Наятэ была готова проговорить с ним хоть всю ночь напролет. Но, к ее огорчению, едва очиститель высушил одежду Данэла, юноша немедля собрался уходить.

В своем шикарном костюме из дорогой ткани Данэл из милого домашнего мальчика мгновенно превратился в совершенно чужого человека, рядом с которым Наятэ чувствовала невольную робость. А он, словно облачившись в броню, приобрел абсолютно уверенный вид, но при этом попрощался с девушкой на удивление тепло. Дождь закончился, и Наятэ хорошо видела, как спокойно и уверенно Данэл идет к своей машине, а после долго смотрела ей вслед. Девушку охватило странное ощущение нереальности всего произошедшего. У нее действительно гостил Данэл? Это кажется чем-то невероятным. Но он оставил вполне материальные признаки своего присутствия. Чашка на столе на кухне, аккуратно сложенное полотенце в ванной комнате... Подчиняясь неосознанному импульсу, Наятэ развернула полотенце и обернулась им, закрыв глаза и представляя, что это Данэл обнимает ее. А когда открыла глаза – обнаружила, что из зеркала на нее смотрит счастливо улыбающаяся девчонка.

- Наятэ Риббик, - строго обратилась она к своему отражению. - Вы совершили непростительную глупость. Вы влюбились в Данэла Тсурэ!

Девочка в зеркале и не подумала отрицать очевидное. Она выглядела совершенно счастливой, так что Наятэ даже немножко устыдилась. Ведь беда же, сколько раз она убеждала себя, что ни в коем случае нельзя поддаваться очарованию юноши, что чувства к нему ее погубят, но все равно, признав очевидное, ничуть не огорчена. Да и не было у нее шансов избежать этого, и теперь остается лишь наслаждаться оставшимся у нее временем в обществе Данэла. Никакая эйфория не могла заставить ее хоть на мгновение поверить, будто эти отношения продлятся сколько-нибудь долго. Но она решила, что возьмет от них все, что возможно. Пусть недолго, но она будет счастлива.

Наятэ никому не стала рассказывать о визите Данэла, ни маме, ни подруге. Слишком личным получился этот визит, открыв ей юношу с совершенно новой стороны. Но их отношения никак не изменились. Ни в худшую сторону, как она опасалась, ни в лучшую, как надеялась. Данэл по-прежнему находил время, чтобы перемолвиться с ней парой слов в Академии, и приглашал на прогулки, совершенно незабываемые – и более не тревожимые неприятными встречами. Наятэ наслаждалась обществом Данэла, и единственное, что омрачало ее настроение, - Гаэли.

Красавица Принни по-прежнему считалась официальной спутницей Данэла, и менять это юноша не планировал. Видеть их, каждый день милующихся, для Наятэ становилось все более невыносимо. И она понятия не имела, что с этим делать. Данэл о Гаэли в их разговорах не упоминал, а Наятэ не решалась завести о ней речь. Она понимала – ему это не понравится, статус официальной своей подруги он ей давно объяснил, а повторять одно и то же не привык. Да и нет у нее права интересоваться, ведь сама она была не более, чем доброй знакомой. Но смотреть, как высокородная красавица по-хозяйски обнимает и целует Данэла, было почти физически больно. Да еще Таале подливала масла в огонь, расписывая бурный роман подруги, из-за которого та окончательно потеряла голову.

Таале и не подозревала о чувствах Наятэ, в которых та не решилась признаться даже Каттаи, а потому легко делилась свежими сплетнями с вечеринок, куда Наятэ больше ходить не решалась. Если в Академии мириться с другой возле Данэла она еще могла, то на вечеринке точно бы не вынесла подобного зрелища. И подставлять его, заставив выбирать между нею и удобной со всех сторон Гаэли, она не собиралась.

Она вообще не решалась как-либо подстегивать их взаимоотношения, наслаждаясь той толикой внимания, какую получала от него. И впервые в жизни ждала начала занятий больше, чем выходных. Но при всем при этом она не старалась занять в жизни Данэла сколько-нибудь важное место, и сомневалась, что он помнит о ее существовании, когда она исчезает из его поля зрения. И никогда она не решалась напомнить о себе.

Наятэ и не думала, что однажды ей придется навязать ему свое общество.

Это случилось, когда пропала Лалинэ. Наятэ привыкла к отлучкам матери по работе, но обычно всегда знала, куда та отправляется и когда вернется. К тому же Лалинэ никогда не расставалась с мобителом, так что у Наятэ не было повода беспокоиться о ней. Но на этот раз, вернувшись домой после прогулки с подругой, девушка обнаружила, что Лалинэ дома нет. Никакой записки, никаких сообщений на связник, мобител – на столе в кабинете, а в гараже – машина, что сразу насторожило Наятэ. Конечно, Лалинэ могла забежать в гости к соседям, если бы общалась хоть с одним – это было бы единственным логическим объяснением, почему она не взяла ни машину, ни мобител. Наятэ какое-то время еще подождала, в надежде, что мама скоро вернется, а затем запаниковала. И немедленно связалась со стражами порядка.

Ее вызов приняли, но серьезно к нему не отнеслись. Мамы нет дома несколько часов? Эка невидаль, мало ли какие у неё могут быть свои взрослые дела, в которые не стоит посвящать дочь. Машина на месте – так значит, уехала на такси. Не взяла мобител? И такое бывает сплошь и рядом – просто забыла. Раньше такого не бывало? Все случается впервые, не о чем беспокоиться.

Но Наятэ беспокоилась. И все сильнее, но не знала, что еще может сделать. Позвонить отцу? Но его телефоны не отвечают, обычное дело. Слишком он занятой, даже в выходной день с ним так просто не связаться. Проще съездить и все объяснить… Наятэ воспользовалась маминой машиной, чтобы добраться до резиденции Прайа, но и здесь ее ждала неудача. Ортевис отсутствовал в городе, и вернуться должен был не раньше следующей недели. Просить же о помощи других Прайа невозможно – здесь не особо жаловали Лалинэ.

Наятэ вернулась в машину после неудачи в особняке Прайа, и растерянно вцепилась в связник, надеясь среди записанных там номеров найти того, кто сможет помочь. Бросила это дело и помчалась домой в надежде, что мама вернулась. Напрасная надежда. Дом встретил ее все той же тишиной. И она снова взялась за связник, глядя на имя единственного, кого могла попросить о помощи.

Данэл Тсурэ.

За все время их знакомства она ни о чем его не просила. Более того, ни разу не побеспокоила его, первой отправив сообщение – и даже заговаривал первым исключительно он. И сейчас Наятэ просто не представляла, что может вот так взять и написать ему с просьбой о помощи. Да и не факт, что Данэл не отмахнется от ее проблемы, как те же стражи порядка. Нет, писать ему определенно не вариант. Но, к счастью, она запомнила, как к нему проехать.

Слишком обеспокоенная, чтобы думать, насколько безумно задуманное ею, Наятэ на максимально допустимой скорости мчалась в усадьбу Тсурэ, моля судьбу, чтобы с мамой все было в порядке. Чтобы Данэл не отказался помочь. Чтобы…

Первое препятствие она преодолела довольно легко. Въезд в усадьбу охранялся, но ее уверенное заявление, что она приехала к Данэлу, отчего-то не вызвало особых подозрений. Ее впустили практически без вопросов, а на крыльце особняка даже встретили. Наятэ поежилась при виде Ронаса, но нашла в себе силы приветливо улыбнуться ему и поздороваться.

Ронас, к ее удивлению, в ответ довольно вежливо кивнул и поприветствовал:

- Добро пожаловать, госпожа Наятэ. Чем обязаны вашему визиту?

- Я… мне нужно увидеться с Данэлом, - призналась она.

- И с какой же целью? – тон Ронаса стал прохладным.

- Это… - она запнулась, на миг представив, как это звучит со стороны. - Личное. И очень срочное! Пожалуйста, позвольте мне его увидеть!

Мужчина смерил ее сумрачным изучающим взглядом, и Наятэ с отчаянием поняла, что он не собирается ее пропускать. А значит, все-таки придется писать Данэлу с просьбой хотя бы впустить ее. Девушка почувствовала укол досады на себя, что не догадалась так сделать заранее, но ее извиняло всепоглощающее беспокойство о маме, мешающее мыслить связно и логично.

Наятэ уже мысленно приступила к составлению лаконичного и достаточно убедительного сообщения для Данэла, когда Ронас вдруг кивнул и приглашающим жестом распахнул перед девушкой двери:

- Прошу вас, следуйте за мной.

Наятэ подчинилась без вопросов, хотя решение Ронаса ее удивило. Следуя за мужчиной, она с раскаянием думала о том, что зря допускала в его отношении нелестные мысли. Он оказался хорошим человеком, и в прошлую их встречу угрожал ей действительно лишь потому, что беспокоился за Данэла. А она напридумывала себе и совершенно зря отнеслась к нему неприязненно.

Погруженная в собственные мысли, Наятэ не особо обращала внимание, куда они идут, и едва не врезалась в спину Ронаса, когда тот внезапно остановился и обернулся к ней:

- Данэл очень занят, - сообщил он. - Поэтому постарайтесь не отнимать у него много времени.

Ронас посторонился и распахнул перед ней дверь, мягко подтолкнув ее внутрь. Наятэ зашла было и замерла на пороге, увидев Данэла.

Он сидел за внушительных размеров столом, перед ним мерцал экран библиотечного терминала, куда он периодически посматривал, отрываясь от бумаг в руках, и вид имел самый что ни на есть занятой. Но самым примечательным в его виде оказались очки в изящной золотой оправе, в которых он выглядел невероятно притягательно. Глаз не отвести, Наятэ даже на миг забыла, как дышать. А затем он поднял глаза – и недовольство, мелькнувшее было на его лице, сменилось неприкрытым изумлением:

- Наятэ?!

Он снял очки и несколько раз моргнул, будто глазам своим не поверил. Девушка почувствовала невольное удовлетворение, что сумела его удивить, и в то же время – смущение. Он определенно не обрадовался ее появлению.

- Здравствуй, Данэл, - ее охватила внезапная робость.

- Здравствуй, - довольно прохладно ответил он. - Какими судьбами ты здесь?

Наятэ покосилась на стоящего с непроницаемым видом Ронаса, и впервые пожалела, что пришла сюда. Помощь она могла и не получить, а видеть Данэла таким – отстраненным и неприступным – то еще испытание.

- Данэл… мне больше не к кому обратиться, - стараясь сдержать непрошенные слезы, заговорила она. - Моя мама пропала. Стражи отмахнулись от моего заявления, отца нет в городе, и я не знаю, кто еще может помочь…

- Пропала? – осведомился Данэл. - Почему ты так решила?

Он явно не поверил, счел, что дело, не заслужившее внимания стражей, не стоит его усилий. Сбивчиво девушка объяснила, что ее встревожило, с каждым словом понимая, что ее рассказ не производит на него никакого впечатления. Вид у Данэла оставался совершенно бесстрастным.

- Мне сказали, что заявление о пропаже принимают только в том случае, если от человека нет вестей в течение трех суток как минимум, - закончила девушка убитым тоном. - Но я боюсь, что будет уже поздно.

- Ронас, - на нее Данэл даже не взглянул. - Будь добр, обеспечь госпоже Наятэ комфортное размещение в качестве гостьи нашего дома, пока я занимаюсь ее делом.

- Как пожелаешь, - кивнул мужчина спокойно. - Следуйте за мной, госпожа Наятэ.

Она опешила настолько, что подчинилась беспрекословно, не в силах поверить, что, несмотря на прохладную встречу, Данэл действительно согласился помочь. Это казалось чем-то невероятным, что он понял ее тревогу и не отмахнулся от смутного ее беспокойства. Девушка почувствовала, как к глазам приливают слезы благодарности, а тугой комок тревоги в груди постепенно тает. Словно одного согласия могущественного Тсурэ помочь достаточно, чтобы мама нашлась.

Ронас привел ее в просторную гостиную, роскошно обставленную и совсем не похожую на ту, в которой она побывала в прошлый раз. Здесь уже был сервирован столик на случай, если гостья проголодается, а одну из стен украшал огромный развлекательный экран. В другое время Наятэ непременно насладилась бы обстановкой, но сейчас ей было просто не до этого. Она без сил упала в фантастически удобное кресло и сжалась, совершенно растерянная.

День и впрямь выдался длинным.

- Госпожа Наятэ, - голос Ронаса заставил девушку вздрогнуть.

- Да? – в обществе этого человека она чувствовала вполне объяснимую робость, и сейчас предпочла бы присутствие куда более располагающего Дирка.

- Прошу простить меня за праздное любопытство, но почему за помощью вы пришли именно сюда?

- Потому что больше мне идти некуда, - бесхитростно призналась она.

- Я имею в виду, почему вам вообще пришло в голову, что здесь вы найдете помощь? – проявил настойчивость он.

Наятэ сдвинула брови, не понимания причин подобного интереса. И объяснила:

- Данэл – единственный из моих знакомых, у кого достаточно для этого возможностей. Я понадеялась, что он согласится…

- Только потому, что он – ваш сокурсник? – осведомился Ронас.

- А почему вас это удивляет?

- Госпожа Наятэ. Известно ли вам, кто такой Данэл Тсурэ? – вместо ответа спросил он.

- Конечно. Он – глава великой семьи Тсурэ.

Она не понимала, к чему клонит Ронас, но ей все меньше нравился этот разговор.

- Верно, - кивнул он. - А еще он – глава клана наемных убийц.

Ронас сделал паузу, ожидая ее реакции, но Наятэ промолчала. Для нее это не было неожиданностью, но Ронас слишком легко озвучил подобную информацию. И непонятно для чего. Хотел ее напугать? Но для чего, ведь Данэл уже согласился помочь. Поздно пытаться отговорить ее.

- Вижу, для вас это не новость, - Ронас холодно улыбнулся. - Но едва ли вам известно, что он – лучший в своем деле. Данэл безжалостен и беспощаден, он не знает, что такое милосердие, справедливость или совесть. Во всем и всегда Данэл руководствуется соображениями собственной выгоды. Бескорыстной его помощь точно не будет. И я хочу спросить – готовы ли вы заплатить ту цену, какую он потребует за свое вмешательство?

- Ради мамы я готова на все, - тихо ответила Наятэ, ошеломленная жестокими словами мужчины.

- Даже если ей ничто не угрожает? – усмехнулся он. - Данэл все равно потребует плату. Вы осознаете это?

- Почему вы так дурно отзываетесь о нем? – девушка стряхнула с себя оцепенение.

- Дурно? – повторил Ронас и возразил: - О, нет, и в мыслях не было. Данэл мне как племянник, и я хорошо его знаю. И уважаю его, во многом именно благодаря этим его качествам.

- Данэл не такой, - заупрямилась Наятэ

Она не желала верить его словам.

- Вы полагаете, что хорошо знаете его, госпожа Наятэ? – словно бы удивился Ронас. - А известно ли вам, как он стал главой клана?

Девушка покачала головой. Конечно, быть главой клана в столь юном возрасте – довольно необычное явление, но ей никогда не приходило в голову интересоваться, как так получилось. Ведь в этой роли Данэл смотрится более чем естественно.

- Конечно, - мужчина усмехнулся. - Откуда бы? Это не та история, которую рассказывают первому встречному. Но, раз уж вы решились стать его должником, то должны иметь о нем истинное представление.

- Вовсе не обязательно… - воспротивилась было она.

Но Ронас ее перебил.

- Отец Данэла, Треон Тсурэ, хотел реформировать клан. Но клан взбунтовался, и Данэл сохранил существующий порядок ценой жизни отца – и почти трети людей клана, осмелившихся сопротивляться ему. Он убил их собственноручно, без жалости и сомнения, уничтожил младший род Тсурэе и занял место своего отца. На тот момент ему едва исполнилось четырнадцать.

В ужасе Наятэ смотрела на него, не в силах осознать жуткую его откровенность. То, чего не мог сделать Данэл – напугать ее – с успехом совершил Ронас. И едва ли он лгал – зачем бы ему? Честно и безжалостно он рассказывал о своем племяннике: ради власти убившем собственного отца, ветвь своей семьи и несколько тысяч человек из своего же клана. Только монстр мог совершить такое, и не удивительно, что он сам себя считает чудовищем…

Эта мысль неожиданно отрезвила Наятэ. Чудовища не испытывают к себе ненависти. Что бы ни сделал Данэл в прошлом – сейчас он сожалеет об этом. А значит, больше не тот, кем считает его Ронас.

Но сколько же зла успел совершить этот мальчик за свою такую короткую жизнь…

Наятэ не нашла в себе сил сказать что-то в ответ на жестокую речь Ронаса. А тот будто понял ее состояние, усмехнулся – и оставил девушку одну, не удосужившись даже проинструктировать, как позвать на помощь в случае чего. Но она ничуть не огорчилась внезапному одиночеству. Себе она могла признаться, что общество Ронаса ей неприятно не меньше, чем его слова. Данэл никогда не скрывал от нее правду о себе, но все же выдавал ее маленькими порциями, с которыми девушка была в состоянии справиться. Но то, что услышала она от Тсурэо, никак не укладывалось у нее в голове. Слишком не похож описанный Ронасом Данэл на того юношу, которого знала она. И Наятэ не могла сказать, кто из них настоящий.

И, если Ронас прав, какую плату потребует с нее Данэл за помощь? Ведь она ничего не могла ему предложить. А если бы и могла…

Впервые за все время их знакомства Наятэ жалела, что Данэл Тсурэ появился в ее жизни. Слишком сложно принять всю неприглядную о нем правду. Наятэ сидела в одиночестве и представления не имела, как сможет общаться с ним дальше, зная, что он совершил.

И, когда двери гостиной открылись, девушка вздрогнула, все еще не готовая ответить на этот вопрос. Но, обернувшись, обнаружила, что ее одиночество нарушено вовсе не Данэлом.

- Мама! – она бросилась в объятия Лалинэ.

- Девочка моя, - женщина обняла ее, коротко всхлипнув.

Как выяснилось, предчувствия не обманули Наятэ. Лалинэ не просто отлучилась из дома, легкомысленно забыв мобител – ее похитили. Какой-то безумный поклонник яркого ее таланта решил, что она должна сиять только ему одному, совершенно наглым образом пришел в ее дом, усыпил и увез с самой неприглядной целью. Безумец планировал немедленно уехать вместе с похищенной куда-то в глушь, где их уже никто бы не нашел, и задержался почти на полдня лишь потому, что счел необходимым посвятить испуганную Лалинэ в ожидающие ее перспективы. Весьма мрачные, как лаконично заметила она, не вдаваясь в подробности.

Каким-то образом Данэлу удалось найти преступника и освободить Лалинэ, но женщина была слишком напугана, чтобы интересоваться, как он с этим справился. Данэл отправил ее с Дирком в свой особняк к Наятэ, а сам остался разбираться со стражами, избавив старшую Риббик от хлопот.

И с одной стороны Наятэ чувствовала недостойное облегчение при мысли, что его нет в особняке, а с другой печально понимала – она никогда не рассчитается с ним за то, что он сделал для нее и ее мамы.

- Так кто же он такой, этот мальчик, твой друг Данэл? – полюбопытствовала Лалинэ, закончив свой невеселый рассказ. - Я-то думала, он просто юный очаровательный аристократ, беспечный учащийся… но, похоже, я ошибалась. Этот дом, та легкость и уверенность, с которой он управлял людьми там...

- А он не представился? – удивилась Наятэ, невольно перебив ее.

Еще несколько часов назад она пришла бы в ужас от перспективы, что мама узнает, кто такой Данэл, но сейчас это больше не представлялось ей важным. Что с того, если мама запретит ей общаться с Тсурэ? Просто появится причина больше его не видеть. Так почему же мысль о том, что они с Данэлом не встретятся больше, все равно болезненна?

И как только ее угораздило по уши в него влюбиться…

- Боюсь, у него не было подобной возможности, - почему-то смутилась Лалинэ.

- Позвольте мне исправить это досадное упущение, - новый голос заставил Наятэ снова вздрогнуть. - Мое имя – Данэл Тсурэ.

Он появился в гостиной совершенно бесшумно – прекрасный и самоуверенный, как всегда. Отнюдь не чудовище, а юный аристократ, благородный и достойный своего места главы великой семьи. И все же Наятэ едва осмелилась поднять на него взгляд. Тяжелые ее размышления о его прошлом не прошли даром. Вот только, что бы он ни сделал в прошлом, чем бы он ни занимался сейчас – имеет ли она право осуждать его, того, кому теперь так обязана?

- Тсурэ? – ахнула Лалинэ, метнув на дочь убийственный взгляд.

- Я счастлив наконец познакомиться с вами, госпожа Риббик, - чуть склонил голову Данэл. - Должен признаться, я – большой ваш поклонник. В хорошем смысле.

Лалинэ нервно рассмеялась и качнула головой:

- А мне казалось, юноши не слишком уважают романтику.

- Драк мне и в жизни хватает, - невинно улыбнулся он. - А вот с романтикой куда хуже.

- В таком случае, буду рада подарить вам авторский экземпляр моего нового романа, - невольно улыбнулась Лалинэ.

Обаянию Данэла невозможно сопротивляться, даже зная, кто он такой. И старшая Риббик испытала это на себе в полной мере, немедленно попав под чары опасного типа, от которого велела дочери держаться подальше.

- Буду счастлив, - уверил ее Данэл. - И я хотел бы просить вас об одолжении.

- Все, что угодно, господин Тсурэ, вы ведь спасли меня, - кивнула Лалинэ.

Наята слушала их, помалкивая.

- Да, и некоторые предпринятые мной действия могут вызвать лишние вопросы у стражей, - на миг Данэл опустил взгляд, будто смутившись. - Поэтому я хотел бы просить вас заключить со мной контракт на ваше освобождение из рук похитителя.

Лалине изогнула бровь в явном удивлении, покосилась на дочь, не менее изумленную, и уточнила:

- А такое возможно?

- Конечно, - уверил ее юноша. - Если вы согласитесь.

- Все, что угодно, господин Тсурэ, - повторила Лалинэ, улыбнувшись.

- В таком случае, пройдемте за мной в кабинет.

Наятэ и не подумала расстаться с мамой, следом за ней отправившись в кабинет Данэла. В отличие от совершенно пришедшей в себя и потому спокойной Лалинэ, она чувствовала все большую растерянность, не в силах понять, как же все-таки относиться к Данэлу. Если бы не слова Ронаса, она бы не сомневалась. Бросилась бы ему на шею со словами горячей благодарности, расцеловала и назвала бы своим героем.

А сейчас чувствовала стыд за то, что ничего подобного не сделала. Он заслуживал благодарность, но ее словно парализовала мысль о том, что он сотворил несколько лет назад. А теперь уже поздно, и, что бы она не сделала, все будет выглядеть неуместно. Наятэ никак не могла избавиться от ощущения, что незаслуженно обидела друга.

Однако Данэл не выглядел обиженным или расстроенным, в кабинете он немедленно развернул бурную деятельность по составлению контракта и вовлек в нее Лалинэ. Наятэ же вдруг оказалась не у дел, и, не в силах следить за деловитым Данэлом, принялась разглядывать обстановку кабинета.

Здесь не было уютно. Строгий и функциональный, он мог поразить внушительной и дорогой, но совершенно уместной мебелью, из которой в глаза в первую очередь бросался стол, уже привлекший внимание Наятэ в первый визит. Она даже не удержалась от немного завистливого вздоха – на ее собственном рабочем столе никогда не хватало места для всего необходимого. А уж о библиотечном терминале на нем и мечтать не приходилось.

В отличие от внушительного стола, долженствующего мгновенно приковать взгляд посетителя к хозяину кабинета, забитые аккуратными папками шкафы скромно прятались вдоль стен. И, поскольку у стола расположились Данэл и Лалинэ, Наятэ решила поближе осмотреть шкафы. Впрочем, здесь прятались не только папки – она обнаружила мини-холодильник с напитками, представительскую витрину, красиво оформленную, скрытый развлекательный экран… А после увлеклась расставленными по шкафам документами. Большинство папок было подписано только датами, но на довольно многих папках красовалась надпись «отказы». А еще на части – названия, большинства которых ничего Наятэ не говорили, но некоторые она все же узнала. Предприятия, молодые и активно развивающиеся, о которых наслышаны даже простые обыватели. Девушка едва не спросила у Данэла, каким образом он связан с этими компаниями, и какой интерес у него к ним, но, посмотрев на юношу, промолчала. И задумалась, может ли быть такое, что все эти проекты принадлежать клану Тсурэ?

Внимание девушки привлекла довольно внушительная папка с подписью «Проект «Дети». Покосившись на увлеченных делом Данэла и Лалинэ, Наятэ аккуратно достала папку из шкафа и открыла ее. «Приют», «Топи», «Лабиринт» – значилось на титульном листе, а содержание папки представляло собой непонятную смету. Образования девушки не хватало на то, чтобы понять смысл расчетов, а вчитаться она не решилась, опасаясь вызвать недовольство хозяина кабинета. И торопливо положила папку на место, решив, что не желает знать об издевательствах над детьми клана.

Снова накатила смутная тоска – она совсем не знает Данэла. Рисует себе образ идеального мальчика, но что, если в действительности за этим образом прячется тот, о ком рассказал ей Ронас? Верить в это не хочется, потому что юноша стал слишком ей дорог. И она может простить ему все, даже жуткое прошлое… но как с этим примириться, она пока не знала.

Между тем Данэл и Лалинэ закончили со своим делом, и юноша предложил дамам воспользоваться услугами его водителя, чтобы добраться до дома. Лалинэ не стала отказываться, чувствуя себя не в состоянии садиться за руль, да и Наятэ слишком переволновалась.

Поэтому до дома дамы Риббик добрались пусть и на своей машине, но с водителем от клана Тсурэ, с главой которого очень тепло попрощались. Разговаривать в присутствии чужого человека не стали, но Наятэ не обольщалась – ее определенно ждал нелегкий разговор с матерью по прибытию домой.

Угадала.

- Тсурэ? – едва за ними закрылась дверь дома, Лалинэ сложила руки на груди, глядя на дочь весьма неодобрительно.

- Я говорила, что он учится в моей группе, - напомнила Наятэ обреченно.

- И не удосужилась упомянуть, что имя этого Тсурэ – Данэл, и это именно он – твой новый друг.

- Ты не спрашивала, - пробурчала девушка.

- Я велела тебе держаться подальше от Тсурэ.

- Мама! – Наятэ вздохнула, ведь мама была совершенно права, предостерегая ее, вот только выполнить ее веление оказалось невозможно. - Я и держалась подальше. Он сам ко мне подошел. И заговорил. И пригласил в «Золотую лилию», и я просто не могла отказаться, ведь такой шанс бывает раз в жизни! Мы стали друзьями, и только поэтому ты сейчас дома, а не на пути в какое-то глухое место, где тебя собирался держать безумец!

Она говорила все быстрее, чувствуя, что ей не хватает воздуха, чтобы все высказать. Но Лалинэ и не думала перебивать. Взгляд женщины смягчился:

- Я понимаю. Перед таким юношей сложно устоять, а теперь мы обе у него в долгу…

- Сколько он запросил? – встревожилась Наятэ.

Лалинэ засмеялась и отмахнулась:

- Символическую плату, по контракту я уже расплатилась. Но речь идет о долге иного рода. Он не был обязан помогать, и все же спас меня, прислушался к твоей просьбе, хотя даже стража проигнорировала ее. Твой Данэл – славный мальчик. Но он – Тсурэ, и он разобьет тебе сердце, если ты не оставишь его.

- Я знаю, - девушка кивнула, опустив взгляд. - И я к этому готова.

16. Данэл

Когда Наятэ объявилась на пороге его кабинета, Данэл в первое мгновение счел, что у него галлюцинации. В последнее время он слишком часто думал о девушке, и единственным объяснением ее появления здесь мог быть лишь бред больного воображения. Вот только в его личном бреду за плечом Наятэ никак не мог маячить Ронас, внимательно наблюдающий за Данэлом. Не желая давать повод подозрениям, юноша быстро взял себя в руки, изобразив вежливый скучающий интерес. Всерьез тревогу Наятэ он не воспринял, полагая стражей порядка достаточно компетентными, чтобы доверять их мнению в подобных вопросах. Данэл мысленно согласился, что госпожа Лалинэ скорее всего просто развлекается, но отмахиваться от беспокойства Наятэ не стал. Ему выпала возможность продемонстрировать себя с лучшей стороны, и отказаться от этого сил у него не нашлось. Ведь Наятэ знала его исключительно как чудовище, пусть и очаровательное, и впервые он мог выступить перед ней как рыцарь без страха и упрека – без низменных драк и порочной репутации.

О том, что Наятэ может оказаться права, он и не думал. Поэтому с легким сердцем отправил девушку под надежным присмотром дядюшки отдыхать. А сам занялся делом, которое поначалу трудным не счел.

У стражей порядка никогда не было права устраивать превентивную слежку за каждым подданным Империи даже в столице. Считалось, чтобы предотвращать преступления, достаточно императорского контроля, и участившиеся в последние двадцать лет преступления ничуть положения вещей не изменили. Но и в лучшие времена стражи не отказывались от дополнительных мер предосторожности, устанавливая на всех перекрестках и в людных местах наблюдателей*.

Такой наблюдатель стоял и на въезде в район, где проживали дамы Риббик. Тихий район, почти пригород, с единственной закольцованной дорогой, куда не поедет случайный водитель, разве что заблудившийся. Так что наблюдатель легко поможет вычислить чужие машины, заехавшие в район в течение дня. Либо зачастившие туда в последнее время.

Один звонок – и перед Данэлом данные за прошедшую неделю по всем въезжавшим и выезжавшим машинам вплоть до времени прибытия и отбытия с пометками тех, что принадлежат жителям района. Пустяк для главы клана Тсурэ – и совершенно невозможная задача для любого другого.

Данэл без особого интереса просмотрел списки, не ожидая найти ничего необычного, и лишь привычка к тщательному изучению документов помешала ему отнестись к делу легкомысленно. Максимум, на что он рассчитывал – обнаружить такси, которое и увезло госпожу Лалинэ из дома.

Наткнувшись на номер своей машины, Данэл невольно улыбнулся. Он стал частым гостем у дома Наятэ, но ни один страж не сумеет определить, кому принадлежит этот номер. Еще один плюс его положения. Он прикрыл глаза, вспомнив свой первый и единственный визит в дом Наятэ.

Сейчас, когда действие напитка давным-давно выветрилось, он понимал, сколь жалок был тогда. Не сумел справиться с наплывом эмоций, выставил себя перед Наятэ с худшей своей стороны… И узнал, что эта поразительная девушка готова простить ему даже подобное. Она не винила его и не прогнала в ужасе, и рядом с ней, поделившись отвратительным своим прошлым, он провел лучшие минуты в своей жизни. Он так сильно хотел остаться с ней, что при первой же возможности сбежал, не медля ни мгновения, потому что любое промедление лишило бы его решимости уйти.

Данэл расслабленно улыбнулся, открыл глаза, чтобы еще раз просмотреть список – и напрягся, обнаружив странную закономерность. Помимо его машины в район ежедневно заезжал еще один чужак. Один и тот же, постоянно, и сегодня – не исключение. Конечно, ничего удивительного в этом не было, но, кроме этой, других чужих машин наблюдатель в течении дня не отметил. Точно так же, как и саму Лалинэ, покидающую район на своих двоих. Этому могло существовать самое обыденное объяснение – например, тайный любовник старшей Риббик мог увезти ее на романтическое свидание. И сам бы Данэл удовлетворился подобным объяснением, но его попросила о помощи Наятэ, и не проверить он просто не мог.

Еще пара звонков – и у Данэла появилось не только имя владельца машины, но и его адрес. Не долго думая, он взял с собой Дирка и отправился на разведку.

Он по-прежнему не считал дело сколько-нибудь стоящим, и брата позвал лишь из предосторожности, воспитанной годами управления кланом. Если происходит нечто, не имеющее внятного объяснения, лучше подстраховаться. А Дирк для таких случаев – идеальный вариант, он не болтлив и не имеет привычки напоминать о допущенных промашках.

Данэл полагал, что дом подозреваемого пустует, раз уж два голубка уехали на свидание, но ошибся. В доме не только горел свет, но и на подъездной дорожке стояла та самая машина. Мрачно Данэл предположил, что Лалинэ приехала сюда в гости, и осторожно заглянул в окно.

Одного взгляда ему хватило, чтобы восхититься проницательностью Наятэ. Потому что в доме он увидел Лалинэ – беспомощную, связанную и с кляпом во рту. Перед ней возбужденно расхаживал низенький плотный мужчина, что-то говорящий и размахивающий руками. У дверей Данэл заметил сумки – и счел свое появление весьма своевременным.

Дальше началась рутина. Похититель так удивился незваным гостям, что даже не сопротивлялся. Данэл освободил Лалинэ от пут и без лишних объяснений отправил ее с Дирком в усадьбу Тсурэ. Увы, чтобы найти женщину, ему пришлось воспользоваться императорской лицензией, и, поскольку дело оказалось слишком серьезным, чтобы не вмешивать сюда стражей, то ему необходимо официальное прикрытие для своих действий. Конечно, можно и убить безумца, покусившегося на Лалинэ, но Данэл не хотел убивать. И потому добропорядочно дождался стражей, попутно выслушав слезное и перепуганное признание похитителя. И снова восхитился интуицией Наятэ, когда узнал, что похищенную могли с минуты на минуту увезти в другую часть Империи, где их уже никто бы не нашел.

Убедив стражей, что действовал по контракту, Данэл коротко объяснил, как нашел похитителя, и отправился домой. Его переполняло поразительное чувство предвкушения - он представлял, как обрадуется Наятэ, как будет благодарить его, может быть, даже обнимет… Предчувствие ее объятий наполняло сердце радостью.

Но его ожидало разочарование, которое он едва сумел скрыть. Наятэ даже не заговорила с ним. Правда, его слегка насторожила реакция Лалинэ на его имя. Он вдруг осознал, что старшая Риббик понятия не имела, кто он такой, и теперь явно недовольна знакомством своей дочери, даже несмотря на оказанную ей услугу. Но он решил, что для обид не самое подходящее время, а потому подключил все свое обаяние, чтобы очаровать Лалинэ. Хотя бы ради контракта.

В кабинете Данэл краем глаза наблюдал за Наятэ, за ее непосредственным любопытством, и невольно ждал ее вопросов. Но девушка молчала. Она так и не заговорила с ним, даже простого «спасибо» не сказала, в отличие от Лалинэ, поблагодарившей его очень искренне. И, как ни ломал он голову над причиной подобного поведения, так и не смог себе его объяснить. Подобное было совсем не в характере Наятэ, который он успел изучить довольно неплохо. Но девушка всегда умела его удивлять, а потому Данэл счел, что спросит ее сам при первом же случае. Вот только дождаться этого случая оказалось не так просто.

Данэл не успел толком обрадоваться началу занятий, как вдруг обнаружил, что прохладца, которую он заметил в последнюю встречу с девушкой, словно бы усилилась. Наятэ даже не смотрела в его сторону и никак не отвечала на его настойчивый взгляд. Все, что ему оставалось – это хмуриться и гадать, что происходит. Возможно, Лалинэ запретила столь опасную дружбу своей дочери? Но ведь с ним выгоднее дружить, старшая Риббик на своем опыте в этом убедилась. Или Наятэ сочла, что с нее довольно? Использовала его и решила забыть, как страшный сон. Каким он и был для нее.

Ему не нравились такие мысли. Они задевали его гордость, заставляли чувствовать себя уязвленным. Он впервые в жизни оказал помощь совершенно бескорыстно и от чистого сердца, а та, кого он всегда считал воплощенной искренностью, просто-напросто проигнорировала этот факт. Словно это в порядке вещей. Ведь даже спасибо не сказала! Хотя было за что – едва ли не впервые с момента их знакомства.

И все же Данэл смирил гордость. Он был не из тех людей, кто станет додумывать за других, и предпочитал все выяснять из первых рук. Поэтому после занятий привычно подошел к Наятэ.

Отвечая на его приветствие, девушка, вопреки обыкновению, выглядела не столько обрадованной, сколько испуганной. Словно он вообще впервые с ней заговорил. И видеть этот испуг оказалось неожиданно неприятно. Данэл вдруг подумал, что ему совсем не хочется знать, почему она ведет себя так странно. Куда больше он бы хотел, чтобы все стало как раньше. Чтобы Наятэ ему улыбалась.

- Как дела у твоей мамы?

На миг ему стало страшно выяснять причины ее отчуждения.

Наятэ порозовела от смущения и робко улыбнулась:

- У нее все хорошо, она практически оправилась от похищения. Данэл, прости, я была так ошеломлена, что даже не поблагодарила тебя за ее спасение. Спасибо! Если бы не ты… - она приложила руки к груди.

Невольно Данэл улыбнулся в ответ. Он задал правильный, хотя по сути совершенно бесполезный вопрос. Данэл знал все о состоянии госпожи Лалинэ, недаром ее дом по его приказу охраняется днем и ночью. Но его интерес помог Наятэ справиться со смущением и заодно прояснил все странности в поведении девушки. Конечно, она была напугана в тот вечер и растеряна настолько, что забыла обо всем на свете. А сегодня переживала, что он затаил обиду.

Словно камень с души.

- Я был рад помочь, - уверил он ее. - Я хотел бы встретиться сегодня вечером.

Наятэ вскинула на него испуганный взгляд и опустила глаза:

- Сегодня… я не могу. Мы с мамой договорились провести этот вечер вместе. Прости…

Она вздохнула так горестно, что Данэл ей поверил. Но, впервые столкнувшись с отказом, сам несколько растерялся. Никто, включая Наятэ, никогда не говорил ему «нет», и как положено реагировать в подобных случаях, он не знал. Поэтому не слишком уверенно кивнул:

- Хорошо. Тогда в другой раз?

- Обязательно! – на этот раз улыбка у девушки получилась весьма искренней.

Несмотря на внезапный отказ, Данэл заметно успокоился, решив, что отношение Наятэ к нему не изменилось.

Но, как выяснилось, успокоился он рано. Каждое последующее его приглашение встретиться вечером Наятэ отвергала – мягко, но непреклонно, под совершенно благовидными предлогами, верить которым Данэл перестал едва ли ни с первого раза. Однако придраться было не к чему, и оставалось либо смириться, поддавшись гордости, и оставить девушку в покое, либо заставить ее все объяснить.

Сделать первое он не мог – стоит ему отступить, как Наятэ станет жертвой парочки похотливых недорослей, которые не преминут воспользоваться самоустранением соперника. Метка на его руке – знак участия в споре – ярко сияла, видимая лишь его участникам. Данэл ожидаемо оказался близок к победе в споре, и это означало, что у двух других метка остается темной. Но, стоит ему оставить Наятэ – и метки остальных известят, что путь свободен. Отказаться от спора нельзя, избавиться от меток можно лишь выиграв его или проиграв.

Синр и Биртан не откажутся от возможности завершить спор. И Наятэ не устоит. Это он не стремится выполнить условия спора, у его же соперников нет никаких причин щадить девушку.

Вот только со вторым вариантом тоже не все просто. Увы, устраивать прилюдную сцену он не имел права, а от встреч наедине она отказывалась.

И Данэл, окончательно устав от ее увиливаний, в конце недели объявил ей в абсолютно ультимативной форме:

- Сегодня в семь я за тобой заеду. Будь готова.

Возможности возразить он ей не дал. Правда, и уверенности, что она подчинится, юноша не испытывал. В конце концов, нашла же она в себе решимость отказывать ему. И что он сделает, если она не выйдет из дома? Нельзя же без последствий вломиться в чужой дом и принудить его обитателей выполнять свою волю. Даже главе самого опасного клана Империи. В его положении вообще следует быть вдвойне осторожным, не привлекая лишнего внимания – ни к себе, ни к ней.

Поэтому, остановившись напротив ворот ее дома, Данэл не знал, появится ли она. И обрадовался, увидев ее на крыльце.

На этот раз Наятэ оделась по погоде. Спрятала волосы под шапочкой крупной вязки, надела короткое пальто с меховым воротником, теплую юбку и сапожки на маленьком каблучке. Выглядела она при этом восхитительно, ее хотелось обнять и закружить… Поймав себя на такой мысли, Данэл усмехнулся беззлобно. Его настроение мгновенно улучшилось, он вышел из машины и распахнул перед девушкой дверцу, поприветствовав ее широкой улыбкой. Она отвела взгляд, улыбнувшись довольно принужденно.

Дурной знак.

Данэл хотел поговорить с девушкой, а потому не собирался везти ее в людные места. Но и начинать разговор, который, судя по всему, окажется крайне неприятным, на ходу было бы не лучшей идеей. Поэтому он направился в одно из своих любимых мест, уединенное и особенно красивое на закате.

Он молчал; Наятэ тоже не произнесла ни слова. Как будто чужая, как будто и не знает его лучше, чем кто бы то ни было в этом мире… И ему совершенно не по душе такое молчание. Но кое-что все же радует: она пришла. А значит, еще рано отчаиваться.

К небольшому холму на опушке пригородного леса не было толкового подъездного пути, но для его машины бездорожье проблемой не являлось. Легко одолев крутой взъем, машина застыла на вершине холма, откуда открывался роскошный вид на пойму реки. Подсвеченная лучами закатного солнца, земля сияла, словно покрытая чистейшим золотом, и Данэл на миг задержал дыхание от восхитительного зрелища. Каждый раз – словно впервые…

- Как красиво, - завороженно прошептала Наятэ.

Она впервые заговорила с того момента, как села в машину. Данэл посмотрел на нее, улыбнувшись немного грустно:

- Да. Очень.

Девушка смущенно опустила взгляд, будто догадавшись, о чем он. А Данэл любовался ею, как никогда красивою сейчас, в свете заходящего солнца. И ему совсем не хотелось портить момент, но он и так потерял слишком много времени.

- Наятэ. Позволь мне задать тебе один вопрос.

- Какой? – поинтересовалась она довольно испуганно.

- Почему ты меня избегаешь?

- Я? – очень натурально удивилась девушка.

- Ты, - подтвердил он. - Что-то случилось? Я чем-то тебя обидел? Или… напугал?

Наятэ молчала долго, и в тишине ее голосок прозвучал неуверенно, когда она все же заговорила – но не ответила:

- Могу я тоже спросить тебя кое о чем?

- Спрашивай, - Данэл чувствовал себя сбитым с толку.

И к ее вопросу оказался совершенно не готов.

- Как ты стал главой клана?

Он нахмурился, недоумевая, почему ее вообще это заинтересовало. И почему сейчас? Да еще вместо ответа на его собственные вопросы. Это показалось ему странным, но все-таки Данэл ответил:

- Я унаследовал эту должность после смерти отца.

И она не могла не понимать этого, в его возрасте иначе главой не стать, а потому ее вопрос выглядит вдвойне неуместным. Однако слова Данэла девушку не удовлетворили, она упрямо сдвинула бровки и настойчиво поинтересовалась:

- Как это произошло?

Наятэ никогда не отличалась столь праздным любопытством, и ее внезапный интерес несколько покоробил Данэла. Он не старался обелить себя в ее глазах, но о некоторых вещах предпочел бы умолчать, ради ее же спокойствия. И попытался воззвать к ее благоразумию:

- Я не хочу об этом говорить.

- Ты убил своего отца?

Что?

Ее слова прозвучали настолько невероятно, что Данэл не сразу понял, о чем это она. Уставился на девушку, ушам не веря, и встретил ее решительный и отчаянный взгляд.

- Что? – повторил он вслух.

- Ты убил отца, чтобы занять место главы клана?

Его пальцы с силой сомкнулись на руле, настолько диким и немыслимым прозвучало обвинение Наятэ. Никогда бы ему и в голову не пришло поднять руку на отца, а та, кто так великодушно прощала его грехи, не находила в нем разницы между необходимостью и желанием убивать.

- Я никогда не хотел становиться главой клана, - глухо ответил он. - Отец погиб, когда меня не было рядом. Я находился на задании, которое должно было стать для меня последним. Отец собирался реформировать клан так, чтобы мне больше не пришлось убивать. Либо я бы ушел из клана. Но когда я вернулся, отца уже не было в живых. Младший род Тсурэе поднял бунт, собираясь захватить власть в клане. Я убил их – и еще почти шестьдесят человек, которые их поддерживали. Треть всех людей клана, что в тот момент находились в особняке. Я не мог отдать клан в руки тех, кто убили моего отца. Это ты хотела узнать?

Он резко повернулся к ней, едва совладав с гневом – на нее, посмевшую обвинить его в столь ужасном намерении. Не нужно было отвечать. Не стоило оправдываться. Пусть бы и дальше считала его монстром. Не так уж она и далека от истины. Вот только одна мысль о том, что Наятэ считает его отцеубийцей, ранит сильнее любого оружия.

- Треть, - повторила Наятэ шепотом.

Он смотрел в ее серебристые глаза, в которых плескалось смятение, и понимание того, что это последняя встреча с ней, наполняло его отчаянием. Наятэ отказалась от него – задолго до этого разговора, лишь поставившего точку в их отношениях. Она сочла его отцеубийцей, более не в силах отмахиваться от его преступлений, и приписала ему худшее из возможных. Его оправдания не помогут, она больше никогда не сможет относится к нему сколько-нибудь хорошо.

Данэл отвернулся, уставившись на долину, стремительно меркнущую перед ними. Точно так же сгущалась тьма и в его душе. Ведь солнце, освещавшее ее последние недели, уходило от него.

- Данэл, прости!

Он еще не успел осознать этих слов, а Наятэ уже обняла его и уткнулась в шею, разрыдавшись. Он застыл, словно даже забыв, как дышать, когда она очутилась так близко. А затем сквозь всхлипы услышал ее слова.

- Прости, я все-все неправильно поняла! Я думала, ты хотел этого, что это ты спровоцировал бунт… я думала, что треть клана – это всего клана, а не обитателей твоего особняка… я так дурно о тебе думала, прости меня! Я же знала, что ты хороший, что ты никогда бы не сделал ничего подобного, но ведь он не стал бы лгать, у меня просто сердце разрывалось, я никак не могла понять, как ты одновременно можешь быть таким, каким тебя знаю я и каким тебя знает он! А я просто все не так поняла! Я такая глупая, прости, прости меня...

Данэл обнял девушку в ответ, прижавшись щекой к ее макушке. Он еще ничего не понимал – о ком она? что ей наговорили? – но чувствовал, как ему самому становится легче дышать. Мягко он огладил ее по голове, позволяя выплакаться, и прошептал нежно:

- Наятэ, я не сержусь на тебя.

- Правда? – она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

Заплаканное личико девушки выглядело таким милым, что Данэл едва удержался, чтобы не поцеловать ее. И не удержался бы, окажись их положение чуть более для этого удобным.

- Правда, - кивнул он, ничуть не желая выпускать ее из объятий, возможность которых не мог и вообразить каких-то несколько минут назад.

К нему начала возвращаться ясность мышления, и юноша наконец понял, о чем толковала Наятэ. Кто-то, кто достаточно близко с ним знаком, убедил девушку, что Данэл в погоне за властью убил не только собственного отца, но и треть всего клана. А в клане, как известно Наятэ, состоит даже и теперь несколько тысяч человек.

Ничего удивительного, что девушка так испугалась. Сочла его форменным маньяком, настолько одержимым властью, что собственноручно убившим не меньше тысячи человек! Да, на его совести немало жертв, и большая их часть пришлась не на работу, а на предателей клана. Данэл не оправдывал себя, искренне полагая, что от его рук погибли слишком многие. Но все же обнаружить, что Наятэ винила его в куда больших смертях и при этом каким-то образом находила в себе силы терпеть его общество, оказалось чем-то невероятным.

А еще он сообразил, о ком говорила Наятэ. Единственный, кто мог хорошо его знать, и с кем она общалась тем злополучным вечером, когда ее отношение к Данэлу столь изменилось. Ронас.

Мысль о дядюшке заставила Данэла собраться.

- Что наговорил тебе Ронас? – позволив смущенной девушке отстраниться, спросил он.

- Откуда ты знаешь, что он?..

- Больше некому. Так что?

Путано и замолкая через слово, Наятэ рассказала об услышанном от Ронаса. Ее щеки алели от смущения, а сама она время от времени начинала извиняться. Но Данэл не мог сердиться на нее. Более того, он не чувствовал гнева даже в отношении дядюшки, который сознательно ввел в заблуждение Наятэ. Другое дело, что цель этого Данэл не понял. Но думать об этом не хотелось. Он был счастлив, что Наятэ больше не сторонится его, что недоразумение разрешилось.

- Тебе следовало сразу спросить меня об этом, - заметил он, когда Наятэ умолкла.

- Я боялась, что ты все подтвердишь, - призналась девушка. - Я совершенно запуталась. Прости, мне следовало больше доверять тебе.

- Я не сделал ничего, чтобы заслужить твое доверие, - легкомысленно отмахнулся он от ее извинений. - Могу я еще кое-что спросить?

- Конечно.

- Твоя мама… она ведь не знала, кто я, верно?

- Верно. Однажды она велела мне держаться подальше от Тсурэ, поэтому я не решилась сразу ей сказать…

- А теперь?

- После того, как ты ее спас? – девушка наконец-то улыбнулась. - Без восторга, конечно, но против тебя она не возражает.

- С ее стороны было бы некрасиво возражать, - хмыкнул Данэл и добавил безо всякого перехода: - Прости.

- За что? – искренне изумилась Наятэ.

- За то, что я не обычный человек без мрачных тайн.

- Но ведь это не твоя вина, - она улыбнулась очень нежно. - И ты дорог мне вместе со всеми твоими мрачными тайнами.

- И ты больше не будешь меня избегать? – Данэлу перехватило горло от трогательности ее признания, но он совладал с наплывом нежданных и таких непривычных чувств.

Хотя в присутствии Наятэ делать это было с каждым разом все сложнее.

- Не буду, - торжественно пообещала она. - Данэл. Спасибо тебе. За этот разговор… Я просто с ума сходила от всех своих сомнений…

- Рад, что все прояснилось, - перебил он мягко. - А если вдруг снова возникнут сомнения – смело спрашивай.

Наятэ кивнула, и Данэл видел, как заметно она повеселела и успокоилась. На миг он ощутил печаль от мысли, сколько еще ей придется страдать из-за него. И едва сдержался, чтобы не признаться о существовании спора прямо сейчас. Вот только она не поверит, сочтет это мелочной местью за ее нелестные мысли о нем. И окажется беззащитна перед другими участниками спора. Почему же все так запуталось…

И Данэл отложил трудный выбор на более позднее время, потому что сейчас хотел только одного – чтобы Наятэ искренне улыбалась. Поэтому он аккуратно увел разговор от сложной темы, которую сам и поднял, вместо того, чтобы оскорбиться тому, в чем девушка его обвинила.

Наградой ему стала молчаливая благодарность Наятэ, которая улыбалась, смеялась и смотрела на него с прежним теплым чувством. Разговаривая с ней, обмениваясь шутками и безобидными воспоминаниями, он понимал, как сильно успел соскучиться по ее обществу. И старался не думать о том времени, когда он окончательно ее лишится.

Покинули холм они только, когда полностью стемнело. Обратный путь прошел в легкомысленной болтовне, которая с некоторых пор доставляла Данэлу немалое удовольствие. Как и само общество Наятэ, расставаться с которой он совсем не хотел. Ведь увидеться снова получится так нескоро. Прощаясь с Наятэ, он досадовал на себя за нерешительность, не позволившую ему сразу поговорить с ней начистоту. Мучился сам и мучил девушку, а еще считал себя уверенным и благоразумным. Глупый мальчишка.

- Ты точно не сердишься? – напоследок уточнила она.

- Ничуть, - он улыбнулся. - Это ты должна на меня сердиться. Я не должен был позволить зайти всему так далеко.

- Ты ни в чем не виноват, - Наятэ ответила ему улыбкой. - Мне стоило больше доверять тебе, ведь ты всегда был со мной честен.

Данэл отвел взгляд при этих словах. Он старался быть честным, но кое в чем все-таки Наятэ обманывал. И пока не мог рассказать ей всю правду. Хуже того – он даже еще не знал, когда и как будет признаваться девушке в своей вине. Но пока он решил, что сделает все возможное, чтобы сейчас Наятэ была счастлива. Он хотел, чтобы у нее остались о нем хорошие воспоминания.

Попрощавшись с Наятэ, Данэл отправился домой, по пути размышляя, стоит ли выяснять у Ронаса, зачем он ввел в заблуждение наивную девушку. Причем сделал это явно сознательно. Но с какой целью? Тем более, что после визита Наятэ и ее матери даже не поинтересовался у Данэла, почему она пришла за помощью именно к нему. Вообще сделал вид, будто и не было никакого визита. В свете рассказа Наятэ это выглядело вдвойне подозрительно и определенно требовало выяснений. Но с другой стороны – как интерпретирует этот интерес Ронас? Данэл не хотел, чтобы кто-то заподозрил о его отношении к Наятэ. Даже родственники. И особенно Ронас, который однозначно не одобрит подобного. Спорить с дядюшкой в вопросе, в котором с ним полностью согласен – дело пропащее. Ведь Данэл и сам понимал, насколько неуместны его внезапно проснувшиеся чувства к беззащитной девушке.

И по зрелому размышлению Данэл решил, что лучше поумерить любопытство. Не важно, чем руководствовался Ронас, было ли это спланировано или он просто так неудачно подобрал слова – не стоит давать ему понять, что он достиг цели. Пусть думает, что ничего не изменилось.

Данэл понимал, что ему не хватает опыта в делах чувств. Сложно себя контролировать, когда сам не особо понимаешь, что с тобой творится. Однако годы самоконтроля приносили плоды – никто не заподозрил бы, что он относится к Наятэ как-то по-особенному. Его девушкой по-прежнему считалась Гаэли, в отношении которой он демонстрировал весьма трепетные чувства, которых не испытывал. А Наятэ… со стороны она казалась шапочной приятельницей, объектом полезного знакомства, как и для многих других, кто знал имя ее отца. Ничего удивительного, а проследить, где и с кем Данэл проводит вечера, и вовсе невозможно. Так что Наятэ пока в безопасности, и главное – не привлекать к ней лишнее внимание.

Он и не привлекал. Не писал ей, несмотря на соблазн; не приезжал к ней вне договоренности; не прикасался к ней вопреки собственному желанию. И на людях не уделял ей внимания больше, чем позволяла осторожность. Но и наедине Данэл держал себя в руках, создавая для Наятэ наиболее комфортные условия. Он хотел видеть ее счастливой, и, чем больше времени они проводили вместе – тем сильнее становилось это желание.

Наятэ отличалась скромностью и не умела ни о чем просить. Данэл уважал ее за это, другая на ее месте не преминула воспользоваться бы открывшимися возможностями. Подарки и услуги, какие она могла бы выпросить, если бы только захотела. Нет, если бы ей хотя бы пришла в голову подобная мысль. И потому вдвойне приятно выполнять ее маленькие прихоти, высказанные вскользь без малейшего намека. Видеть ее радость – лучшая награда. Манипулировала ли она им? В отношении любой другой Данэл бы так и подумал. Но эта девушка не способна на подобное. Да и какая ей нужда, если он готов выполнить любое ее желание.

Одним из таких была ее мечта погонять на его машине. Однажды ей довелось сидеть за рулем, однако тогда обстановка не располагала к получению от езды хоть какого-то удовольствия, о чем она с сожалением как-то упомянула. Небезопасное желание, в руках неумелого водителя его машина могла стать неуправляемой, особенно на больших скоростях. И улицы столицы для гонок не предназначались, Данэл не хотел, чтобы кто-то пострадал. Особенно Наятэ.

И все же он нашел способ выполнить ее желание, хотя для этого пришлось изменить собственным правилам и назначить ей встречу в выходной день. Наятэ не возражала, хотя и поразилась сверх меры. Но даже не догадалась, какой сюрприз он ей приготовил.

Столичная гоночная трасса располагалась довольно далеко от города, и обычно в выходные собирала толпы народа, желающего насладиться зрелищем высококлассных гонок. Данэл не бывал здесь; участвовать ему не позволяло происхождение, а смотреть – профессиональная гордость. Он умел гонять не хуже любого чемпиона, однако главе великой семьи, даже превратившейся в клан, не пристало соревноваться с простолюдинами. Даже для того, чтобы доказать свое превосходство.

Именно поэтому он не сразу вспомнил о трассе, когда озадачился желанием Наятэ. Но вспомнить недостаточно – гонки никогда не были безопасным спортом, и позволять Наятэ участвовать в них Данэл не собирался. А вот предоставить в ее полное распоряжение всю трассу, где никто не попытается девушке помешать – это уже стоило обдумать. Не так-то это и просто, трасса используется постоянно, не для гонок так для тренировок, и найти время, когда она пустует – практически невыполнимая задача. Но не для главы клана Тсурэ. Данэл не отличался ложной скромностью и поэтому без зазрения совести пользовался своим положением при любой необходимости.

Когда он остановился у стартовой черты, Наятэ наивно и восторженно поинтересовалась:

- Ты будешь гонять?

- Нет, - он довольно улыбнулся. - Ты будешь.

- Я?!

Данэл улыбнулся ее изумлению, однако отметил, что возразить она и не подумала. У нее имелась привычка отнекиваться данью скромности, но в этот раз она решила пропустить обязательный ритуал, словно испугавшись, что в кои-то веки Данэл вздумает не настаивать.

Нельзя сказать, что он отпустил ее погонять с легким сердцем. За рулем он видел девушку лишь раз, и, хотя она показала себя неплохим водителем, Данэл все равно за нее беспокоился. Но Наятэ выглядела такой счастливой, садясь за руль, что он ограничился лишь коротким:

- Будь осторожней.

Она кивнула, тут же забыв о его словах. Данэл подарил ей час на трассе, и Наятэ не собиралась терять ни минуты. Он поднялся на трибуны – единственный зритель этого одиночного заезда, и глаз не мог оторвать от машины, чей водитель и не думал об осторожности. Наятэ гоняла, как сумасшедшая, но при этом держала машину на трассе очень уверенно, с каждым разом улучшая свое время. Данэл и не подозревал, что наблюдать за чужим вождением может оказаться так интересно и волнительно. И все же расслабился только когда ее время истекло, и Наятэ остановилась на стартовой линии.

Он подошел к ней, чуть снисходительно улыбаясь непосредственной ее радости, от которой сияло милое ее личико.

- Понравилось? – немного небрежно осведомился он, помогая девушке выйти из машины.

- Безумно! – счастливо рассмеялась она. - Спасибо, Данэл!

И с этими словами она повисла у него на шее, уткнувшись носом в грудь. Данэл остолбенел от неожиданности. Он тратил немало сил на то, чтобы сохранять дистанцию, и полагал, что девушка не испытывает потребности нарушать ее. Однако сейчас он в этом усомнился. Все же его подарок не предполагал столь бурного изъявления чувств с ее стороны.

- Не за что, - он не удержался и обнял девушку в ответ.

- Ты даже не представляешь, как много это для меня значит, - Наятэ подняла голову, посмотрев на него своими серебряными глазами.

Слишком близко, чтобы сопротивляться. Данэл наклонился, из последних сил борясь с искушением. Но так никогда и не узнал, сумел бы он противостоять соблазну.

Потому что Наятэ чуть приподнялась – и прильнула к его губам.

Это оказалось куда лучше, чем в его самых смелых мечтах. Поцелуй, нежный, чувственный, чуть-чуть неловкий, как и положено первому поцелую, и ее губы – мягкие, сладкие, от которых просто невозможно оторваться по собственной воле.

Впервые в жизни Данэл потерял голову, напрочь забыв, где он, и о собственном решении держаться от Наятэ на расстоянии. Она его поцеловала – и это тоже оказался незабываемый опыт. Чувствовала ли она то же, что и он? Желала ли его так же сильно, как он – ее? Все эти вопросы утратили смысл, когда она целовала его с той же жадностью, какая владела и им.

Данэл никогда не думал, что его жажда столь велика.

В какой-то момент он вдруг осознал, что не сможет от нее отказаться, и эта мысль поразительным образом привела его в чувство. Нехотя он отстранился от девушки и посмотрел ей в глаза, испытывая странный трепет: что, если ей не понравилось? Сколь бы ни был он в себе уверен, но все же именно ее мнение важно для него.

- Ничего себе, - пробормотала Наятэ, опуская взгляд и отчаянно краснея.

- Ты… разочарована? – осторожно осведомился Данэл, не зная, как воспринимать ее реакцию.

- Что ты! – она замотала головой. - Это было просто… восхитительно. Но, наверное, ты разочарован?

- Почему это? – озадачился он.

- Потому что привык к более опытным девушкам? – предположила она робко. - Я ведь ничего не умею, это был мой первый поцелуй, - последние три слова она произнесла шепотом, но Данэл расслышал.

И ощутил внезапное ликование. Никто прежде не касался этих губ, ни один мужчина не знает их вкуса – никто, кроме него! Прежде Данэл не понимал, почему это может быть важно, ведь какая разница, с кем девушка встречалась раньше, если сейчас она выбрала тебя? Но теперь одна только мысль о том, что любимая девушка никогда и ни с кем не встречалась, греет душу.

- Наятэ, - со всей доступной нежностью произнес он, ласково огладив по щеке. - Ты великолепна.

И снова поцеловал, более не в силах сопротивляться искушению.

*Наблюдатель - фотокамера, фиксирующая происходящее вокруг.

17. Наятэ

Это оказалось значительно труднее, чем полагала Наятэ – смириться с тем Данэлом, которого описал ей Ронас Тсурэо. Слова о юном мальчике, безжалостно лишившем жизни собственного отца ради власти, словно яд, отравляли девушку. В это не хотелось верить, но зачем бы Ронасу лгать? Ведь отец для Данэла был в общем-то чужим, тем, кто лишил его детства, кто заставлял его убивать. Наятэ ничего не знала об отце юноши, возможно, он был дурным человеком и заслуживал смерти, но все равно, худшего преступления и представить нельзя. Как бы она хотела никогда об этом не знать.

И до чего же стыдно, думать дурно о том, которому они с мамой так обязаны. Наятэ просто разрывалась на части, желая видеть в Данэле только хорошее и постоянно вспоминая о жутком его преступлении. Именно поэтому она не смела встречаться с ним, не зная, как вести себя в его присутствии. И наблюдала за ним издали, старательно изворачиваясь, чтобы отказаться от очередного его приглашения. Хотя больше всего ей хотелось согласиться, она скучала без него, без их встреч, разговоров, без общества Данэла. И, услышав его распоряжение вместо обычного приглашения, она решила не противиться. Наятэ больше не могла терзаться сомнениями, она хотела знать, почему Данэл так поступил. И надеялась, что это поможет ей примириться с его прошлым.

Наятэ не многого ожидала от ультимативно назначенной встречи. Но Данэл умел удивлять. Начиная от места, куда он ее привез – Наятэ и не подозревала, что в окрестностях столицы есть подобные фантастические виды, и заканчивая той откровенностью, какую он всегда ей демонстрировал. Даже в ответ на самые нескромные вопросы. Позднее Наятэ едва ли не с ужасом вспоминала собственную смелость, позволившую ей в лоб задать тот вопрос, что мучил ее последнюю неделю. Она не опасалась оскорбить юношу, полагая, что ответ в любом случае будет положительным. Но то, что она услышала, ее действительно потрясло. Узнать, что она столько времени совершенно зря винила Данэла в преступлении, которое тот не совершал, оказалось почти невыносимо. Стыд и невероятное облегчение, перемешавшиеся в ее душе, вылились слезами раскаяния. Ее даже не напугало названное Данэлом число убитых им в тот день, потому что она до этого приписывала ему смерть многих сотен. Ошиблась! Все неправильно поняла, и совершенно зря мучилась сама и мучила Данэла. Глупая девчонка! Но как же хорошо, что она заблуждалась.

Великодушия юноши хватило на то, чтобы не заострять внимание на том оскорблении, которое она ему невольно нанесла. Выяснив недоразумение, он будто бы даже повеселел и лишь мягко попросил в другой раз не мучиться сомнениями, а сразу же требовать у него объяснений. Наятэ усовестилась, когда он заявил, будто у нее нет причин ему доверять, и только поэтому не нашла слов, чтобы опровергнуть это утверждение. Данэлу она доверяла, за время их знакомства он ни разу не подвел ее и не обманул. Он всегда был честен, а потому заслуживал доверия.

И хотя Данэл более ни словом не упомянул о ее заблуждении, девушка чувствовала себя виноватой. Конечно, он не был способен на то преступление, какое она невольно ему приписала, и уж кому, как не ей, это знать. Ведь она успела хорошо его изучить, и к тому же он без вопросов и условий пришел ей на помощь при первой же необходимости. Разве мог бы поступить так тот бесчувственный человек, о котором толковал Ронас? И это она не оправдала доверия Данэла. Но очень хотела доказать ему, что больше такого не повторится. Вот только не знала, как.

А он ничего и не требовал. Все стало, как раньше, будто ничего и не случилось. Он все так же приглашал ее на удивительные встречи, развлекал и не делал ни единой попытки сблизиться с ней. И девушка, в начале их знакомства боящаяся чрезмерного сближения, теперь мечтала о том дне, когда их дружба станет чем-то большим. Она сетовала на свою неопытность, которой и объясняла отсутствие развития их отношений. Ведь Данэл едва ли привык добиваться внимания девушек, они сами вешались на него, проявляя инициативу. Но Наятэ совершенно не умела флиртовать, и собственные попытки вести себя посмелее вгоняли ее в краску. И, конечно, он даже не замечал ее скромных попыток. А ей и посоветоваться оказалось не с кем. Мама не одобрит, пусть даже она смирилась с опасным другом дочери; Каттаи начнет отговаривать, да и в последнее время она какая-то рассеянная. А Таале не поймет, тем более, что Данэл все еще считается официальным спутником Гаэли. Библиотека же не давала четких советов, как дать юноше понять, что хочешь сблизиться с ним. Других же источников полезных советов у Наятэ не имелось. Поэтому все, что ей оставалось – это ждать инициативы от Данэла. А он отнюдь не торопился ее проявить.

Так все продолжалось вплоть до того дня, когда Данэл исполнил ее мечту.

Наятэ была совершенно обычной девушкой с совершенно обычными девичьими увлечениями. Кроме одного. Она обожала машины - но не те смирные городские, которыми изобиловали улицы столицы. Ее страстью были настоящие мощные механические звери, чья скорость ограничена лишь благоразумием водителя. Вот только никто не позволил бы девушке сесть за руль подобной машины. Девушка-гонщик? Оставьте, гонки – чисто мужское увлечение. И Наятэ даже не надеялась, что ей когда-либо доведется хотя бы посидеть за рулем столь мощного механизма, не говоря уже о том, чтобы погонять на нем. И все же однажды ей довелось поводить такую машину – в тот вечер, когда Данэла ранили в уличной драке. Но тогда ей было не до того, чтобы насладиться скоростью. И она не осмелилась просить юношу позволить ей порулить снова. Лишь однажды она упомянула о своем несбыточном увлечении, чтобы перевести все немедля в шутку и забыть.

Но Данэл не забыл. Хотя даже не намекнул, зачем зовет ее на встречу в неурочный день.

Когда Данэл привез ее на гоночную трассу, она решила, что он хочет поучаствовать в гонке. Странное желание для высшего аристократа, но он никогда не был обычным юношей. И каково же было ее изумление, когда он предложил погонять ей! На пустой трассе – но большего она и не хотела. Другие машины ей бы только помешали. И девушка без раздумий вцепилась в предоставленный ей шанс.

Ах, как же это оказалось здорово, управлять мощной скоростной машиной! Наятэ чувствовала себя так, словно летит, а ее механические крылья послушны и чутки к каждому ее движению. Так хотелось потерять голову, растворившись в скорости, но девушка даже на волне адреналина сохраняла благоразумие, каждый раз сбрасывая скорость, когда машина грозилась выйти из подчинения. И как легко оказалось чувствовать металлического зверя, чье управление сосредоточилось в ее руках. Полный восторг!

Наятэ казалось, она может вечность провести вот так, за рулем машины, но безжалостный таймер отсчитал последние отведенные ей минуты, и машину пришлось остановить. С чувством легкого сожаления покинула девушка водительское кресло, но ее переполняли такие восхитительные чувства, что для печали места просто не осталось. И, увидев Данэла, она не раздумывая бросилась ему на шею, чтобы выразить всю силу своей благодарности.

Она не ожидала, что Данэл ответит на ее объятия, слишком импульсивными были ее действия. Удивленная, Наятэ подняла голову – и увидела его близко-близко. В памяти вспыхнула давняя прогулка по вечернему ботаническому саду и тот несостоявшийся поцелуй, который долго потом будоражил ее воображение. Тогда Данэл был к ней так же близко…

Наятэ не думала ни о чем, все еще захваченная скоростью, что бурлила в ее крови, и поддалась моменту. Ей пришлось привстать на носочки, чтобы дотянуться до Данэла – и коснуться губами его губ.

Девушка собиралась немедленно отстраниться, придя в восторг и ужас от своей отчаянной смелости, но он ей не позволил. Его ладонь легла на ее затылок, не давая пошевелиться, и легкий невинный поцелуй, на какой только и рассчитывала Наятэ, превратился в совершенной иной, исполненный нежности, страсти и чувственности. Наятэ никогда прежде не целовалась и до этого момента даже не представляла, что это может быть так восхитительно. Словно нестись по безупречно прямой дороге, где нет нужды ограничивать скорость.

И Наятэ неслась, полностью отдавшись новым ощущениям. В груди рождалось чувство ослепительного счастья, а тело будто таяло в предвкушении чего-то волшебного. Неискушенная девушка даже не представляла, что с ней происходит, но наслаждалась этим, млея в его объятиях.

А после, с трудом восстанавливая дыхание, Наятэ стыдливо опустила взгляд. Она не жалела о том, что сделала, но вдруг подумала о том, что для Данэла, любимца женщин, чей опыт в данных делах значительно превышает ее собственный, ее неумелость наверняка оказалась очевидной. И юноша, должно быть, разочарован – поэтому Наятэ торопливо призналась в своей полной неопытности. Она ожидала насмешки или еще чего хуже, но юноша вместо этого снова ее поцеловал. И Наятэ снова растаяла.

Она чувствовала себя влюбленной и очень смелой, готовой зайти так далеко, как это возможно. Его объятия и поцелуи дарили ей ощущение неизбывного счастья, от которого кружилась голова, а способность мыслить здраво напрочь отказывала. Сердце девушки сжималось от неясных, но сладких предчувствий, однако Данэл и не подумал воспользоваться состоянием Наятэ. Будто понимая, что она чувствует, юноша был нежен, предупредителен и не заходил дальше поцелуев, но зато каких! Жаловаться Наятэ оказалось не на что.

Их прогулка затянулась, но девушка ничуть не сожалела. Расставаться с Данэлом ей не хотелось, и казалось, если он уйдет, ничего этого уже не повторится. Ей вообще все происходящее казалось лишь сном, прекрасным и восхитительным, и в глубине души она понимала – их отношения с Данэлом останутся прежними, даже если сейчас он так страстно ее целует.

И она не сильно ошиблась, предположив так. Хотя все же не смогла запретить себе мечтать.

Данэл, попрощавшись с ней, и не подумал назначить новую встречу, а потому ей оставалось лишь ждать начала занятий, снова и снова переживая случившееся. К счастью, мама, сосредоточенная на своей работе, не заметила странного состояния дочери – слишком нервного, слишком возбужденного и слишком счастливого. Определенно, Лалинэ не одобрила бы поведение дочери, поскольку не считала Тсурэ подходящей для нее парой. Но Наятэ не могла держать в себе распиравшие ее эмоции, ей требовалось поделиться с кем-нибудь. Ей не терпелось встретиться с Каттаи, хотя она и понимала, что та только отругает ее за неуместную влюбленность. К такому Наятэ вполне была готова, но вот чего совсем не ожидала, так что Каттаи окажется занята какими-то своими делами и встретиться им не удастся.

Услышав об этом, Наятэ искренне огорчилась. С Каттаи они оставались лучшими подругами, постоянно переписывались и непременно встречались каждые выходные. Правда, последние недели Каттаи вела себя довольно необычно, частенько выглядела рассеянной, а то и меланхоличной, что ей никогда не было свойственно. А на все расспросы отмахивалась беспечно, каждый раз убеждая подругу, что все в порядке. Причин не верить у Наятэ не нашлось, с Каттаи они были очень близки, и, нуждайся подруга в помощи, непременно бы об этом сказала. А так – ведь и сама Наятэ умалчивает о некоторых вещах, слишком личных, чтобы это обсуждать. И у Каттаи есть такое же право.

Но одно дело – умалчивать о чем-то, и совсем другое – не иметь возможности рассказать. Наятэ сожалела, что они с Каттаи так и не встретились на выходных – вплоть до того момента, как перешагнула порог Академии. Она конечно же предполагала, что все так и будет, но увидеть все собственными глазами оказалось куда болезненнее, чем она думала.

Данэл был уже здесь, и, что ожидаемо – не один. Он приобнимал льнущую к нему Гаэли и даже не посмотрел на Наятэ, когда она вошла. Девушке и без того всегда это зрелище казалось невыносимым, а сейчас, после восхитительных поцелуев с Данэлом, и вовсе ее ранило. Она отвернулась, не в силах наблюдать, как он целует другую. Конечно, Наятэ и не рассчитывала, что их отношения изменятся. Для него ничего не значило случившееся между ними, ведь это она ему навязалась, и Данэл просто не стал отказываться от того, что само идет в руки. Но, естественно, менять что-либо он не собирался. Не ради нее, простолюдинки, которую он назначил в друзья, что его полностью устраивало.

Наятэ успокаивала себя, вот только получалось у нее плохо. Настроение, такое великолепное до прихода в Академию, резко упало, и никакие самоуговоры не обращать внимания на происходящее не помогали. Она настолько не смогла справиться с настроением, что это заметила даже Таале.

- С тобой все хорошо? – озадаченно поинтересовалась девушка у Наятэ.

- Да, - уверила ее та. - Просто настроение неважное.

- Беспричинно?

Наятэ выдавила улыбку и кивнула, сославшись на болезненное состояние. Настаивать Таале не стала, ей нашлось, чем поделиться самой. И Наятэ слушала щебетание своей сокурсницы, которую уже вполне могла называть пусть не близкой, но подругой. Из тех, кто скрашивает перерывы между занятиями и становится напарником в парных работах. Наятэ до сих пор удивлялась, что для нее такой подругой стала именно Таале, одна из трех змеючек, делавших ее пребывание в Академии на первых порах совершенно невыносимым. Но девушка и впрямь оказалась довольно дружелюбной и общительной. Благодаря ее неумолчной болтовне Наятэ отвлеклась от своих переживаний. Не то, чтобы забыла о них – увы, Данэл и Гаэли постоянно находились у нее перед глазами – но перестала думать об этом неотступно, сосредоточившись на словах Таале.

В тот день Данэл не подошел к ней даже после занятий вопреки обыкновению, и от этого Наятэ окончательно пала духом. Оказалось, она еще не готова к расставанию, и дружба с ним значит для нее очень много. Куда больше, чем мимолетное романтическое увлечение. Вот только как все вернуть, она представления не имела. И корила себя за опрометчивый поступок, совершенный под влиянием момента – и все испортивший. Знала ведь она, что не нужна Данэлу от нее никакая влюбленность, и все же не устояла. И ей непременно требовалось выговориться – только теперь поделиться не восторгом, а отчаянием. А для этого даже личная встреча не требовалась, поэтому она отправила подруге сообщение:

«Каттаи, мне нужна твоя поддержка!»

«Что случилось?» - «испуг».

«Я совершила ужасную глупость» - «сожаление».

«Ты?! Глупость?? Какую???» - «недоверие».

«Я его поцеловала!» - «стыд».

«Кого?» - и тут же следом: - «ЕГО?!?!?!» - «удивление», «шок», «неверие».

«Именно» - «уныние» – «И теперь он не обращает на меня внимания» - «плач».

Каттаи не отвечала довольно долго, и Наятэ могла себе представить, в каком та возмущении. Наверняка бегает по комнате, ругаясь себе под нос на легкомыслие подруги.

«Ну ты даешь» - пришло наконец сообщение – «О чем ты думала? Это он должен был тебя добиваться! Зачем ты-то к нему приставать начала?»

Короткими фразами Наятэ рассказала, как все было – не скрыв и того, что в Академии он предпочел сделать вид, будто ее вообще не существует. Каттаи подбадривала ее, искренне сочувствуя, а при последнем известии не удержалась от сердитого:

«Вот гад!»

«Наверное, он опасался, что я решусь сделать то же самое прилюдно» - немедленно решила оправдать его Наятэ.

«Тогда зачем вообще отвечал на поцелуй?» - «гнев» – «Мог бы и сразу все объяснить, мол, его ничто такое не интересует! Что за гадкий характер, сначала обнадежить девушку, а затем отвернуться!»

«Может, он просто не хотел меня обидеть?»

«А чего ж тогда передумал?!»

«По зрелому размышлению…»

В ответ на это предположение Каттаи отправила ей «смех» и «сарказм». Именно поэтому Наятэ и не стала ей звонить. Сформировать мысли по связнику оказалось значительно проще, чем проговаривать их вслух. А уж слышать недовольство в чужом голосе она бы и вовсе не смогла, и так едва сдерживая рыдания. Но плакать из-за мальчика – это так унизительно, и добавлять к своим переживаниям еще и этот пункт было бы слишком.

«Это не его вина» - «вздох» – «Моя, целиком и полностью».

«Ты все-таки влюбилась» - «огорчение» – «А ведь я предупреждала!»

«Да» - «раскаяние» – «И что же мне теперь делать?»

«Ничего».

Увидев этот ответ, совершенно безэмоциональный, Наятэ настолько поразилась, что даже не нашлась, что написать. А она-то так рассчитывала на поддержку Каттаи! Неужели подруга сочла, что она настолько ошиблась, что недостойна сочувствия? Наятэ почувствовала, что вот-вот расплачется, так ей стало себя жаль. Но помешало ей следующее сообщение.

«Увы, изменить ничего нельзя. Но надо двигаться дальше! Если он так и не понял, какое сокровище упускает – его можно только пожалеть! Он тебя не достоин. Забудь о нем. Не стоит пытаться как-то его вернуть. Ты заслуживаешь большего, Ная!»

«Каи, спасибо тебе, ты настоящая подруга!» - «объятия».

«Я знаю» - «самодовольство».

Наятэ улыбнулась невольно. И тут же усовестилась: что же тогда она за подруга, если только и делает, что говорит о себе и своих проблемах? Ведь у Каттаи тоже есть своя жизнь, и Наятэ не помешает хоть иногда интересоваться ею! Чуть помедлив, девушка взяла себя в руки и решительно написала:

«Хватит обо мне. Лучше расскажи, как ты? Удачно завершилось твое дело на выходных?»

«Весьма удачно» - «смущение».

Такая эмоция порядком удивила Наятэ, и она не преминула спросить:

«И что же это было за дело такое?» - «улыбка».

«Его зовут Лиетан» - «счастье».

Наятэ даже не сразу сообразила, о чем это она, и довольно долго смотрела на последнее сообщение Каттаи. А затем поняла:

«Что?! У тебя появился кто-то?!»

«Да» - «смущение».

«Кто он?» - «нетерпение» и «любопытство».

«Аристократ из не слишком богатой семьи. Учится двумя курсами старше. Красивый, воспитанный, чуткий! Он давно ухаживает за мной, несколько недель! Звал на свидания… и я согласилась. Извини, я не думала, что у нас с тобой не получится встретиться днем раньше, потому и приняла его приглашение» - «улыбка» и «смущение».

«Он тебе нравится?» - «любопытство».

«Да, очень!»

«Расскажи мне все!!!»

Наятэ искренне обрадовалась за подругу. Серьезные отношения с приятным молодым человеком – не о таком ли они мечтали? И здорово, что хотя бы у одной из них все получилось. Да и то, что это оказалась Каттаи, замечательно. Ведь Наятэ никогда не ставила это самоцелью, давно решив сосредоточиться на учебе, и только появление в ее жизни Данэла сбило ее с толку. А вот Каттаи всегда хотела исключительно чего-то такого, потому и учиться пошла, хотя могла себе позволить обойтись и без образования. Ее семья достаточно обеспечена, чтобы содержать своих женщин, которые легко могут прожить всю жизнь, не проработав ни единого дня.

Конечно, Наятэ тоже могла бы жить на содержании отца, но не желала ни от кого зависеть. Особенно от человека, однажды уже отказавшегося от их семьи. Но и Каттаи не осуждала, понимая, что каждый имеет право на свою точку зрения. А потому с удовольствием читала восторги подруги по поводу ее нового друга.

Заодно ей стало понятно, почему Каттаи в последнее время была такой рассеянной. Пока Наятэ плакалась подруге о своих непростых взаимоотношениях с Тсурэ, та витала в облаках, думая о юноше, который столь настойчиво за ней ухаживал. И ведь ни словечком не обмолвилась! Но сердиться за это Наятэ на нее не стала. Понимала, что подруга просто не хотела говорить раньше времени, чтобы не спугнуть удачу.

Хорошие новости подбодрили Наятэ, она даже перестала унывать, на какое-то время забыв о своих переживаниях. Каттаи дала ей неплохой совет, следовать которому непросто, но необходимо. Во всем следует видеть хорошее, иначе рискуешь всю жизнь провести в слезах. И лучше радоваться за близких, чем жалеть себя. Ведь и в этом Каттаи права – ничего уже не сделать.

Как ни удивительно, но эти мысли Наятэ помогли. И весь следующий день она вполне спокойно провела, почти не обращая внимания на Тсурэ. Непросто, но возможно. К концу дня Наятэ уже гордилась собой и своей выдержкой. Вот только все ее усилия пошли прахом, когда после занятий к ней, как ни в чем не бывало, подошел Данэл.

- Прости, вчера мне пришлось уйти раньше, дела, - с открытой улыбкой повинился он.

- А? – только и смогла произнести Наятэ, чувствуя себя невероятно глупо.

Она столько себе надумала, так расстроилась, а он, оказывается, просто убежал по делам, даже не подумав о ее чувствах. И как к этому ей относиться?

- Встретимся сегодня вечером? – предложил он и, не дожидаясь ответа, добавил: - Заеду за тобой в семь. Будь готова!

Наятэ стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, как в ней закипает гнев. Ее всегда отличало спокойствие, а врожденная застенчивость и вовсе не позволяла демонстрировать вспышки злости и гнева. Наятэ умела сердиться, но обычно быстро остывала, и гнев по большому счету был ей незнаком. Но сейчас! Она не могла поверить, что этому юноше настолько она безразлична. Девушка могла понять, почему Данэл решил игнорировать ее – не с руки аристократу связываться с простолюдинкой, и лучше прервать отношения, зашедшие за черту. Но подобное безразличие не могла ни понять, ни оправдать. Разве что ему действительно все равно, что с ней происходит.

Эта мысль остудила ее. Ведь правда, зачем бы ему беспокоиться о ней. Кто она ему? Девушка, избранная для дружбы, а не для любви. Это ведь не он поцеловал ее, полностью ее инициатива. Не она ли накануне плакалась, что хотела бы вернуть прежние отношения? Вот, он дает ей такой шанс. Делает вид, что ничего не случилось. И его поведение вполне нормально для дружбы. А она сама виновата, что неосторожно влюбилась.

Больше никаких поцелуев. Они останутся просто друзьями.

Наятэ была исполнена решимости придерживаться своего намерения – вплоть до того момента, как Данэл, приведя ее в живописный уголок столичного парка отдыха, обнял ее и поцеловал.

Она растаяла, напрочь забыв обо всех своих решениях и переживаниях. Пылко отвечая на его поцелуй, она не думала о том, что поступает неправильно, ею владела лишь одна мысль – все это время она мечтала лишь об этом. Быть в его объятиях. Целовать его. Она была словно объята жаждой, утолить которую мог лишь он. И все же остатки здравого смысла позволили ей отстраниться от него.

- Что ты делаешь? – слабо поинтересовалась она, совершенно не понимая, что происходит.

Зачем он это делает, если ясно дал ей понять, что против таких отношений? Или она снова в чем-то заблуждается?

- Разве не очевидно? – он улыбнулся мягко. - Целую тебя…

Он снова наклонился к ней, но девушка отпрянула:

- Погоди. Но ты… вчера ты делал вид, будто меня вообще не существует!

- Разве? – Данэл выглядел удивленным. - А я счел, что это ты меня избегаешь, даже не взглянула ни разу в мою сторону. Я думал, что ты решила отказаться от… нашей дружбы. Боялся, что ты уже не согласишься на встречу.

- Это больше похоже на свидание, - пролепетала Наятэ, совсем растерявшись.

То, что ей показалось пренебрежением с его стороны, сам Данэл, выходит, счел ее равнодушием? Да, она старательно избегала смотреть на него, потому что видеть рядом с ним Гаэли оказалось невыносимым. Но неужели его тоже задело такое ее поведение?

- Для свидания не хватает цветов? – улыбка мягко изогнула его красиво очерченные губы. - Я обязательно это исправлю…

- Нет! – испуганно, а потому чересчур громко воскликнула Наятэ, решительно освобождаясь от его объятий.

- Нет? – изумился юноша.

- Нет, - куда тише повторила она, отступая на шаг и опуская взгляд. - Это неправильно. Я совершила ошибку. Мы – только друзья, и у тебя есть Гаэли…

- Я ведь уже говорил тебе, кто она мне, - Данэл нахмурился. - Гаэли ничего для меня не значит. Она – лишь ширма, за которой я прячусь от ненужных проблем.

- Таких, как я?

- Наятэ, - она вздрогнула от той нежности, с какой он произнес ее имя. - Ты нужна мне. Даже не представляешь, насколько. Я счастлив нашему знакомству и благодарен тебе за твою смелость. И единственная причина, по которой я не афиширую наши отношения – это твоя репутация. Она пострадает, если кто-то узнает о них.

- Моя репутация? – она опешила.

Какая может быть репутация у нее, простолюдинки? Ей-то всегда казалось, что Данэла беспокоит исключительно его собственный комфорт.

- Да, твоя. Давно не секрет, кто твой отец, а потому, хочешь ты или нет, но за тобой пристально следят. И, если обнаружат, что ты не чураешься общества такого, как я, тебя подвергнут такому неприятию, что времена, когда тебя почитали простолюдинкой, покажутся тебе сказкой.

- Но я же и есть простолюдинка! – воспротивилась Наятэ неприятной правде.

- Так больше никто не считает, - все так же мягко возразил он. - Ты замечательная девушка, но тебе сложно понять ограничения в аристократической среде. Они порой нелепы, но им вынуждены следовать все. Даже я. Просто, чтобы никому не причинить вред. И особенно я не хочу вредить тебе.

- Я не понимаю, - призналась она. - Значит, ты хочешь изменить наши встречи на свидания, но оставить это в тайне?

- Я пойму, если ты этого не захочешь, - в его глазах отразилась грусть.

Девушка смотрела на него, не в силах решиться. Тайная связь – это все, на что она могла рассчитывать с Данэлом, и это не было для нее неожиданностью. Изначально, задумываясь о возможном развитии их отношений, она знала, что публичными им не быть никогда. Уж слишком разный у них социальный статус. Хотя прежде она полагала, что дело именно в высоком происхождении юноши. Она и не задумывалась, что так будет лучше для нее, дочери самого Ортевиса Прайа, которую никто не должен заподозрить в порочащих репутацию связях. Таких, как близкие отношения с главой клана наемных убийц… Но даже понимая всю невозможность открытых чувств, она не была уверена, что сумеет смириться с тайными.

А он не пытался ее уговаривать, лишь смотрел печально, готовый принять любое ее решение.

- Данэл, - чуть растерянно произнесла она. - Ты и правда думаешь, что найдется хоть одна девушка, способная добровольно от тебя отказаться?

- Всякое бывает, - признал он, будто сбитый с толку.

- Не в этот раз.

- Так ты согласна? – в его глазах вспыхнула бесконечная радость.

И Наятэ кивнула, чувствуя невероятную легкость от своего решения. Неужели она могла лишить их обоих этой радости, испугавшись и отказав ему? Нет, никогда. Будь что будет, но сейчас Наятэ хотела взять от жизни все. Ведь другого раза ей точно не представится, а значит, глупо упускать счастье, тем более такое недолговечное.

Она больше не противилась его поцелуям.

В их отношениях мало что изменилось, несмотря на новый их статус. Данэл не торопил событий, и, хотя целовал ее умопомрачительно страстно, заходить дальше не пытался. Наятэ, наслушавшись – да и начитавшись – любовных историй, полагала, что, определившись с новыми отношениями, он сразу потащит ее в постель. И ей казалось, она вполне к этому готова, а потому бездействие юноши вызывало у нее легкое разочарование. С одной стороны. А с другой – ее и так все устраивало. Лучше ведь и быть не может: находиться рядом с любимым, говорить с ним, целовать его… А телесное – если он не настаивает, то и она не будет торопиться. К чему? Тем более, говорят, что в первый раз обычно никаких приятных ощущений не бывает. Тогда и вовсе ни к чему спешить, хотя предательское тело тает и пылает в руках Данэла. И всего-то от поцелуев, что же будет дальше? Наятэ и желала, и не хотела знать ответ на этот вопрос. И в глубине души чувствовала благодарность за эту неспешность в их отношениях.

Изменилось и еще кое-что. Наятэ осмелела. Если прежде любое неосторожное слово Данэла могло ее смутить, то теперь в его обществе она чувствовала себя в полной безопасности. Конечно, его поддразнивания по-прежнему действовали на нее, но и только. Она знала – Данэл не обидит ее, он хорошо ее изучил, и не станет добавлять фразам двусмысленность, способную ее смутить. И осознание этого делало ее саму смелее, так что Наятэ решалась задавать такие вопросы, о которых прежде и помыслить не могла. И, слушая его ответы, узнавала Данэла все лучше. Ведь он не слишком любил говорить о себе, предпочитая роль слушателя. А все потому, что боялся напугать Наятэ правдой о себе. Но она не боялась, пусть даже кое-что в нем действительно казалось пугающим. Но Наятэ все равно восхищалась им и особенно ценила то, насколько он доверял ей, честно отвечая на любые ее вопросы.

Именно поэтому она решилась задать вопрос, который давно не давал ей покоя.

Этим вечером Данэл снова привел ее на набережную – туда, где когда-то на них напали местные бандиты. Обычно юноша старался не повторяться с местами прогулок, открывая Наятэ все новые удивительные уголки родного города, но в этот раз изменил себе.

- Почему мы здесь? – удивилась Наятэ, ежась от неприятных воспоминаний.

- Я не хочу, чтобы ты помнила плохое, - Данэл улыбнулся. - Это – чудесное место, пусть и твои воспоминания о нем ничто не омрачает.

- Ах, Данэл… - она растрогалась, не в силах выразить, что значит для нее его забота.

Но именно эта прогулка заставила ее в конце концов поинтересоваться:

- Могу я задать один вопрос? – и, дождавшись кивка, неловко произнесла: - А в тот раз… ты предпочел заплатить бандитам, а не лезть сразу в драку… потому что не был вооружен?

- Ты пытаешься выяснить, не испугался ли я их? – весело удивился Данэл.

Наятэ кивнула, окончательно смутившись. Ей пришла в голову мысль, что не очень-то красиво намекать юноше, что считаешь его поступок трусливым. Тем более, что трусом она его никогда не считала. Но Данэл не оскорбился, в его взгляде отразилось лишь веселье.

- Что ж, могу тебя уверить, что я не испугался, - хмыкнул он. - А чтобы ты не считала меня голословным, вот. Я всегда вооружен.

Он поднял к ее глазам ладонь, хитрым способом крутанул запястьем, и оттуда, прямо из-под кожи, выдвинулось тонкое и узкое лезвие. Данэл прижал его к ладони пальцами – явно привычным и давно отработанным движением – и в его руке очутился короткий, но весьма серьезный клинок.

- Что это? – прошептала Наятэ, как зачарованная разглядывая лезвие.

Ни следа крови. Но ведь оно вышло прямо из руки Данэла!

Ей вдруг вспомнились слова Дирка в их первую встречу, когда тот возмутился, что Данэл позволил себя ранить. «Как будто Данэл не вооружен!» - рассердился тогда Дирк. В тот момент она не обратила внимания на его слова… А он говорил буквально. Данэл и впрямь вооружен… Всегда.

- Магия, - он широко улыбнулся и раскрыл ладонь.

Совершенно беззвучно лезвие скрылось в его запястье. Наятэ схватила его руку, придирчиво исследуя ее на наличие шрамов, которые обязано оставлять после себя оружие. И ничего не обнаружила. Совершенно гладкая кожа без единого намека на порез.

- У тебя в руке лезвие, - констатировала она. - Зачем?

- Это оружие, которое всегда при мне, оно не потеряется и его невозможно отобрать. Разве что вместе с рукой. Впрочем, последнего не допустят мои щиты.

- Такое… есть у всех людей твоего клана?

- Нет, только у меня.

- Кто его тебе… - Наятэ не нашлась, как правильно сформулировать вопрос.

Но Данэл ее понял:

- Это была моя собственная идея. Меня никто к этому не принуждал.

- А это не больно?

- Нет. Наятэ, не пугайся так, я ведь объяснил, что это магия, а не хирургия. Лезвие спрятано в специальном кармане у самой кости, и укрепляет ее. Карман открывается усилием мышц, а когда я отпускаю лезвие, магия запечатывает его. Поэтому не видно следов.

- Как-то это…

- Противно? – мягко осведомился Данэл.

- Жутковато, - призналась девушка и улыбнулась. - Но, если тебе действительно не больно, и никакого неудобства нож прямо в теле не вызывает, то почему бы и нет. Зато ты всегда при оружии.

- Это так.

- И все же, почему ты тогда предпочел заплатить им, а не вступить в драку сразу?

Теперь она недоумевала еще больше.

- Любопытная, - неслышно фыркнул юноша, но глаза его смеялись: - Если можно обойтись без драки, лучше так и сделать. Видишь ли, у меня… скажем так, рефлексы. И оружие. Так что до драки доводить не стоит, иначе могут появиться ненужные жертвы.

Наятэ невольно распахнула глаза, вглядываясь в своего спутника, так непринужденно рассуждающего о подобных вещах. Она поняла, что он имел в виду. Данэл обучен не драться, а убивать, потому ему проще было заплатить и избавиться от лишней мороки… И он не желал убивать на ее глазах. Дай он себе волю – и никто из них не ушел бы живым. Данэл просто пощадил их. И ее тоже, пожертвовав собой. А она еще винила его в чрезмерной осторожности!

- Прости, - покаянно попросила она, снова его удивив.

- Наятэ, - он улыбнулся. - Забудь. Мы здесь специально для этого, чтобы ты выкинула все ненужное из воспоминаний.

- Данэл. Ты поразительный! Я даже не подозревала, что такие люди существуют.

- Это какие? – озадачился он.

Наятэ посмотрела ему в глаза. Ярко-синие, с серебряными искорками в невыразимой глубине. Прирожденный маг, аристократ из древнейшего рода Империи, самый красивый юноша из всех, кого она видела… беспощадный убийца, в теле которого спрятано оружие, самый опасный в Империи человек, лучший фехтовальщик. И это все – он. Ее Данэл. Юноша, которого она всем сердцем успела полюбить.

- Такие удивительные, - она улыбнулась беззаботно. - Человек ли ты, Данэл?

- Вполне возможно, что не совсем, - огорошил ее ответом юноша.

Наятэ захлопала ресницами:

- Что ты имеешь в виду?

- Все мои предки были магами, - легко пояснил он. - Каждый из них вносил в семью что-то свое, стремясь защитить или усовершенствовать себя и своих детей. И я – результат многих поколений подобного магического воздействия, так что не вполне человек.

А она-то имела в виду, не плод ли он воображения…

- И что это значит? – неуверенно осведомилась она.

- Испугалась? – тепло улыбнулся он. - Ничего, кроме того, что магического во мне больше, чем в любом другом человеке. И то, что другие поддерживают в себе сознательными усилиями, во мне действует само по себе. Об этом позаботились мои предки.

- А ты своим детям передашь оружие в руке?

- Клинок – не часть моего тела. А вот карман под него – да, пожалуй, что и передам, - он едва слышно фыркнул, будто ее предположение его насмешило.

И Наятэ рассмеялась тоже. Она и не догадывалась, как много можно узнать о человеке, задав всего-то один не слишком удобный вопрос. Но теперь ее больше не тревожила глупая мысль, почему все же Данэл предпочел расстаться с деньгами вместо драки. Предпочел бы, если бы не жадность бандитов. Уж чего-чего, а денег Данэл точно никогда не жалел. Ничего удивительного – клан Тсурэ владел огромным состоянием, если судить по принадлежащей им усадьбе. Подобное поместье в столице содержать – дорогое удовольствие, а люди клана, похоже, не бедствуют.

Наятэ вспомнила увиденные в кабинете Данэла папки и вдруг задумалась, мигом растеряв игривое настроение. Все предприятия, показавшиеся ей знакомыми – довольно молодые, хотя и прибыльные. И какое отношение они имеют к Тсурэ?

- О чем задумалась? – Данэл легко угадал поменявшееся ее настроение.

- Наверное, мне не стоит об этом спрашивать, - смутилась она собственному неуместному любопытству.

- Попробуй, - он улыбнулся. - Если это так, я просто не буду отвечать.

- Я… в твоем кабинете я видела папки с довольно известными названиями…

- Это мои предприятия, - равнодушно отмахнулся Данэл.

- Как – твои? – не поняла Наятэ.

- В прямом смысле. Я их создал, и я ими руковожу. Именно они отнимают прорву моего времени.

Девушка удивилась настолько, что даже остановилась:

- Но ведь они существуют уже несколько лет!

- Да, я знаю, - он явно не понимал, что ее удивляет.

- Но тебе же всего семнадцать!

- И что? Я стал главой клана в четырнадцать, и должен был позаботиться о финансовом обеспечении клана, потому что не хотел зависеть полностью от контрактов.

- И у тебя это получилось, - она не спрашивала.

- Само собой, - пожал плечами юноша. - Я же финансовый гений. Еще несколько лет – и моя корпорация станет могущественнее империи Прайа.

Сказано это было без малейшего бахвальства – Данэл констатировал вполне очевидный ему факт.

- Финансовый гений? – все-таки осторожно переспросила она.

- У меня много талантов.

- И скромность в них не входит?

- Как я уже и говорил, - он улыбнулся.

Но Наятэ не поддержала его улыбку, нахмурившись, она вспомнила еще одну папку, привлекшую ее внимание в том кабинете.

- А что за проект «Дети»?

- Сложно объяснить, - Данэл отвернулся.

- И все-таки?

- И все-таки любопытная, - он вздохнул. - Дети клана – болезненная тема. Заводя семью, каждый член клана знает, что ему придется отдать ребенка мужского пола, и, пока тому не исполнится десять лет, его судьба останется неизвестна родителям. И вероятность того, что ребенок погибнет, весьма высока. А если он и вернется, то это будет уже самостоятельный и совершенно чужой человек. Поэтому к детям стараются не привязываться, и о них не принято говорить.

Он замолк, и Наятэ, подождав продолжения, спросила снова:

- И что же это за проект? Про топи и лабиринт ты рассказывал, а приют – это что?

- Я создал приют для тех детей, которые не прошли испытания. В клане о нем неизвестно, поскольку я пока не решил возникающую в связи с этим проблему…

- Какую проблему? – ухватилась за его последние слова Наятэ.

Потому что смысл сказанного еще не вполне уложился в ее голове. Создал приют… для проваливших задание? Но ведь потерпевшие неудачу погибают… разве нет?

- Их родители. Провалившие испытание исключаются из клана и не могут вернуться в семью. В отличие от своих родителей они – больше не часть клана. А я не могу отпустить специалистов, в подготовку которых вложено много денег и усилий. Поэтому воссоединиться такие семьи не могут. Но непременно захотят, если узнают о существовании приюта, где живут их дети, освобожденные от кланового долга.

Наятэ оказалось сложно сразу понять его мысль, но вместо уточнений она решила переспросить:

- Но ты говорил, дети погибают?

- Погибали. Раньше у клана не было возможности спасать детей, но теперь мы можем себе это позволить. Поэтому я и организовал приют.

- Ты вытаскиваешь детей из Топей, - догадалась Наятэ. - Вот что то была за смета… А лабиринт?

- Лабиринт изначально порочная практика, - пожал плечами Данэл. - Он лишает клан половины подготовленных кадров, которые могли бы прекрасно работать, только потому, что другая половина оказалась подготовлена чуть лучше.

- И ты что-то изменил?

- Я решил заменить цели магическими двойниками. Все остаются живы, и сразу видно, кто готов к работе, а кто нет. Последние тоже отправляются в приют. Из них я готовлю себе работников для будущей корпорации, так что со временем эти вложения окупятся, какими бы затратными не были…

Наятэ осторожно коснулась его щеки, погладив, и улыбнулась:

- Тебе не нужно пытаться как-то это мне обосновать. Я знаю, чем ты руководствовался, затевая все это.

- Знаешь?

- Ты просто не хочешь, чтобы дети умирали, - она мягко прильнула к его губам и тут же отстранилась: - Потому что ты хороший человек.

Да, скорее всего, создавая приют, Данэл просчитал экономическую выгоду от воспитания будущих работников, которых не придется переучивать, обучать с нуля, и которые окажутся сверхлояльны к корпорации, обеспечивавшей их на протяжении всей жизни. Вот только экономическую базу под этот проект он подвел уже после того, как придумал его – с единственной целью спасти детей. В этом Наятэ была уверена целиком и полностью.

- Спасибо, - тихо поблагодарил Данэл.

За то, что она верит в него, несмотря ни на что. Наятэ не требовались объяснения, чтобы понять это. Ведь в его жизни не так много людей, готовых утверждать то же самое. Его боятся, ненавидят и уважают, но кто в действительности знает его настолько, чтобы считать Данэла хорошим человеком? Наятэ знала. Ведь поэтому она и влюбилась – не в его красоту или статус, или даже обаяние. Нет, в Данэла, который, несмотря ни на что, был хорошим человеком.

На этот раз прогулка обошлась без неприятных происшествий. Впрочем, Наятэ и думать забыла о прошлом опыте, слишком погруженная в новые откровения юноши, который не уставал ее удивлять. Но у самой машины Данэл вдруг остановился.

- Наятэ, - взгляд его стал необычайно серьезен. - У меня есть для тебя подарок.

- Подарок? – эхом откликнулась девушка, даже не пытаясь скрыть удивление.

Он кивнул и протянул ей плоскую коробочку, которую до этого момента прятал во внутреннем кармане пальто. Наятэ смотрела на нее недоуменно и даже несколько настороженно. Данэл никогда ничего ей не дарил. И не потому, что жадничал – просто она сразу дала ему понять, что не приемлет никаких подарков, даже цветов. Тем более, что любым букетам предпочитала живые цветы. И поэтому неожиданный подарок сбил ее с толку.

- Возьми, - попросил Данэл.

- Что это?

Юноша открыл коробочку, и глазам Наятэ предстала изящная цепочка замысловатого плетения неимоверной красоты. Девушка при взгляде на нее даже дыхание задержала, настолько поразила ее искусная работа ювелира.

- Это – те десять золотых, - ответил Данэл. - Я велел переплавить их и отлить цепочку. Хочу, чтобы ты носила ее, как напоминание.

- О тебе? – прошептала Наятэ, вдруг испугавшись, что это прощальный подарок.

- И обо мне в том числе, - невольно улыбнулся он. - Но главным образом о том, что какой бы отчаянной ни была ситуация, рано или поздно все будет хорошо.

- Это, - она ответила ему улыбкой. - Очень символично. Спасибо, Данэл.

Она осторожно достала цепочку из коробочки и с помощью Данэла застегнула ее на шее. Девушка не привыкла к украшениям, но цепочка оказалась такой легкой, что даже не чувствовалась каким-то неудобством. И Наятэ не стала отказываться от подарка. Не только потому, что не хотела обидеть, но и потому, что ей понравилось, очень. Она и себе не хотела признаваться, насколько.

Но с того дня, каждый раз, прикасаясь к цепочке, она не могла сдержать улыбку.

Само собой, она не стала скрывать обновку от мамы. Лалинэ ожидаемо не одобрила столь ценный подарок, но настаивать на возвращении его не стала, со вздохом признав право дочери совершать собственные ошибки. А вот Каттаи, увидев цепочку, пришла в полный восторг.

- Наконец-то он ведет себя, как и положено влюбленному!

О том, что их с Данэлом отношения поменялись, Наятэ рассказала подруге еще в тот день, когда приняла предложение юноши о тайной связи. Хотя до сих пор их отношения дальше поцелуев не продвинулись, и связью их назвать можно было лишь с натяжкой. Каттаи пожурила подругу, но не особо, слишком увлеченная собственной историей. Сойдясь с Лиетаном, она постоянно выглядела счастливой. И Наятэ радовалась за подругу, у которой теперь появилась своя красивая история любви. Даже хвастаясь цепочкой, девушка предвкушала очередную восхищенную историю Каттаи о ее свидании.

- Он не влюблен, Кая, что ты! Это просто наши общие воспоминания. Лучше расскажи о своем.

Но вопреки обыкновению, Каттаи нахмурилась.

- Знаешь… все здорово, но… как-то слишком. Все так идеально, что мне иногда становится страшно.

- Почему?

- Даже не знаю, - Каттаи вздохнула печально. - Я ведь говорила, что он из небогатой семьи? – Наятэ кивнула, и ее подруга продолжила: - Но при этом он водит меня по дорогим ресторанам и дарит шикарные подарки. И я не могу понять, откуда у него средства на это. Он не работает нигде, только учится. Я пыталась поинтересоваться, но он только отмахивается и просит ни о чем не беспокоиться. Лиетан замечательный, но не до такой же степени, чтобы совсем голову потерять! Что-то здесь не так…

- Думаешь, он добывает деньги нечестным способом? – предположила Наятэ.

- Нет, что ты! – замахала руками Каттаи. - Он на такое не способен. Я боюсь, что он влез в долги… Поэтому я чувствую себя виноватой и должной. Мне это не нравится.

- Но ведь он сам тебе нравится?

- Да, очень, - она вздохнула. - Он идеальный. Я именно о таком и мечтала. И все-таки… не знаю. Придумываю, видимо, - она улыбнулась немного нервно. - Как всегда бывает, когда слишком все хорошо, начинаются подозрения какие-то глупые.

Наятэ согласилась, что подозрения беспочвенны, и предложила Каттаи откровенно поговорить с юношей, чтобы выяснить источники его дохода. И заодно убедить, что ей не нужны никакие подарки. Ведь дело вовсе не в подарках, и простое человеческое внимание стоит куда дороже любой безделушки. Она и сама приняла подарок Данэла не потому, что это красивая и дорогая вещь, а потому что это – воспоминания, которым придали иную форму, расплавив все плохое. Символичный жест, и поэтому отказаться она и не подумала. Но другого от Данэла ожидать и не стоило. В отличие от иных, куда более легкомысленных юношей.

Каттаи с предложением подруги согласилась и заметно повеселела. И о Лиетане снова заговорила с восторженностью влюбленной девушки. Наятэ порадовалась за подругу – сейчас она хотела, чтобы вместе с ней были счастливы все. Потому что себя она чувствовала удивительно счастливой. Казалось, причин для этого особых не было, ведь их отношения с Данэлом оставались в довольно подвешенном состоянии. Он так и не сказал ей, что чувствует к своей тайной пассии, впрочем, она и не обольщалась. Интерес, конечно же, но о любви и речи не идет. И от этого ей должно быть грустно, а она все равно счастлива.

В какой-то мере она завидовала идеальным отношениям Каттаи и не особо понимала непонятную тревогу подруги. Наятэ умела довольствоваться малым, и ей странным казалось, что Каттаи чем-то недовольна. Девушка считала, что у подруги все будет хорошо – и потому неожиданный ее визит Наятэ удивил и испугал.

Каттаи заявилась в гости без предупреждения, уже под вечер выходного дня, и вид у нее был такой несчастный, что казалось – еще немного и расплачется. Встревоженная, Наятэ проводила подругу в гостиную, не пытаясь ни о чем спрашивать. Чувствовала - одно неосторожное слово, и от Каттаи ничего, кроме слез, не добиться. Поэтому хлопотала вокруг подруги, помогая той прийти в себя.

Найдя в себе силы, Каттаи наконец произнесла:

- Лиетана похитили!

- Что?!

- Мне позвонили с его телефона, сказали, что он должен очень много денег и умрет, если я за него не заплачу! – она всхлипнула.

Прошла всего неделя с того разговора, когда Каттаи жаловалась, что Лиетан слишком много на нее тратит, и вот, пожалуйста, и впрямь выясняется, что он влез в долги!

- А при чем здесь ты? – удивилась Наятэ. - Вы не женаты, даже не помолвлены. Почему они его долг с тебя требуют, а не с его семьи?

- Потому что семья у него небогатая, - Каттаи едва сдержала новый всхлип. - Но мне такую сумму тоже негде взять!

Ее отец мог считаться богатым человеком и на дочь не скупился, не требуя от нее отчетов по потраченным деньгам. Так что сумма и впрямь должна быть приличной, если уж девушка не решается попросить о такой. Но почему все-таки позвонили именно ей? Странно как-то. Тем более на фоне того, что Лиетан никогда не зарился на богатство своей девушки. А теперь вдруг вспомнил? Или изначально рассчитывал, что в случае чего она его выручит?

Но, естественно, вслух спрашивать такое она не стала, не желая расстраивать подругу еще больше.

- Я могу помочь чем-нибудь? – вместо этого уточнила она.

- Я надеюсь, - Каттаи с мольбой взглянула на нее. - Я сразу о тебе подумала! Вспомнила, как твою маму похитили. Ты рассказывала, что ее спас твой Данэл. Может быть, он и сейчас сможет помочь?

Наятэ пару раз моргнула, ошеломленная просьбой. Конечно, Данэл мог помочь. И не отказался бы, попроси она его… но вот как его просить? Сейчас, когда их отношения так хрупки – а ведь и в те времена, когда они считались друзьями, она практически ни о чем его не просила. Но Каттаи – ее подруга, и бросить ее в трудной ситуации Наятэ не могла. Поэтому колебалась совсем недолго:

- Я свяжусь с ним, - чувствуя, что начинает краснеть, решительно кивнула она.

Ей стало стыдно, что она впервые собирается написать Данэлу – но исключительно по делу. Причем такому, в котором сама замечает что-то подозрительное. И ни за что не стала бы этого делать, если бы оно не касалось Каттаи. Ее отношение к Лиетану, которому она заочно весьма симпатизировала, заметно ухудшилось. Она считала, что юноши не должны втягивать в свои проблемы девушек. Вот Данэл бы…

Она отправилась было в свою комнату за связником и замерла, услышав шаги. Лалинэ отсутствовала, уехав по делам, так что ходить по дому никто не мог. Девушка напряглась, пытаясь вспомнить, закрывала ли она дверь, впустив Каттаи. Но не успела – дверь гостиной распахнулась, впуская незнакомца.

Наятэ испуганно смотрела на незваного гостя. Высокий крепко сбитый мужчина с простым незапоминающимся лицом. Молодой довольно, не старше двадцати пяти, и улыбка располагающая. Вот только никак не вяжется с этой улыбкой огнестрел в руке незнакомца, чье дуло смотрит прямо на Наятэ. Есть от чего впасть в ступор.

Правда, ей не впервой стоять под дулом огнестрела, но легче от этого не становится. Ведь на этот раз никакой Дирк не появится, чтобы избавить ее от опасности.

- Кто вы такой? – едва не вскрикнула Каттаи, и сдержать голос стоило ей немалых усилий.

Наятэ молчала, обмерев от ужаса.

- Это не имеет значения, - мягко ответил он.

Голос у незнакомца оказался довольно приятным, но ничуть не успокоил Наятэ. Намерения у незваного гостя добрыми явно не были.

- Что вам нужно? – прошептала она – голос вдруг отказал испуганной девушке.

- Хороший вопрос, - он удовлетворенно кивнул. - Сядь.

Он подкрепил свой приказ движением огнестрела, и Наятэ подчинилась, присев возле Каттаи. Подруга сидела с совершенно несчастным видом, и для нее, похоже, все происходящее было уже слишком.

- А теперь объясню, - милостиво решил агрессор. - Сейчас ты, - он кивнул на Наятэ, - пригласишь своего дружка в гости. Так, чтобы он ничего не заподозрил. Иначе пристрелю.

- Какого дружка? – опешила Наятэ.

- А у тебя их много? – усмехнулся он. - Данэла Тсурэ.

- Что?!

Наятэ изумленно посмотрела на Каттаи и встретила ее ответный изумленный взгляд. Даже страх как-то поуменьшился. Этого она совсем не ожидала: к ней заявился вооруженный человек, чтобы встретиться с Данэлом? Он что, самоубийца?

- А вы точно уверены, что хотите именно этого? – осторожно поинтересовалась она.

Ведь есть и куда более простые способы покончить с собой, особенно владея огнестрелом. Но вслух произнести такое она не решилась.

Незнакомец рассмеялся:

- Я мечтаю об этом. Захватить высшего аристократа в плен – и получить с него выкуп. Можно будет жить в роскоши всю оставшуюся жизнь!

- Кто ж вам позволит? – взъярилась Каттаи. - Да вас пристрелят, как только освободят заложника!

- Не пристрелят. В этом-то и состоит прелесть работы с высшими аристократами – они не могут нарушить слово. А гарантом того, что я выпущу заложника, будет как раз слово высшего аристократа, что мне не причинят вреда! Гениально, не правда ли?

Наятэ так не показалось, и она покосилась на подругу. Та сидела, опустив взгляд и поджав губы, словно пряча растерянность.

- Будь все так просто, - заупрямилась она, - высших аристократов постоянно бы похищали!

Ей не казалось, что слово, данное под угрозой жизни, имеет значение. Что может быть естественнее, чем взять назад такое обещание? Но она не была аристократкой, а потому не могла судить о таких вещах. Но расстроенный вид Каттаи свидетельствовал, что дерзкий план похищения вполне мог сработать. Вот только Наятэ не понимала, почему тогда подобное не случается повсеместно?

- Именно, что не все так просто, - делано огорчился мужчина. - Иначе я давно бы уже наслаждался богатством. Увы, похитить наследника великой семьи – почти безнадежное дело. Слежку за ним не установить, подробности личной жизни не выяснить, в доверие не втереться – за своими знакомствами они тщательно следят, да и где обычному простолюдину пересечься с высшим аристократом? Нереально. Поэтому мои планы оставались лишь мечтой, пока я не узнал о вас.

- О нас?

- Один верный мне человек случайно услышал имя высшего аристократа в разговоре двух девчонок, - любезно пояснил незнакомец. - Врожденное любопытство заставило его прислушаться к этому разговору. И каково же было его удивление, когда он услышал, что одна из девочек – любовница этого аристократа! А вторая, по счастливому совпадению – учится всего на пару курсов младше в том же заведении, что и он.

Незнакомец рассмеялся, когда при этих его словах Каттаи дернулась, слабо ахнув. Хотела бы Наятэ успокоить ее, но ей пришла в голову та же мысль – похититель говорил о Лиетане.

- А дальше – дело техники, - продолжил он, отсмеявшись. - Сойтись с одной из девчонок и заставить ее привести нас ко второй. Естественно, аристократ откликнется на твой зов и приедет сюда, не подозревая о засаде. Тут-то мы его и схватим!

- Вы совершаете огромную ошибку, - покачала головой Наятэ.

И покраснела, вдруг осознав, что ее считают любовницей Данэла. А ведь между ними ничего нет. Даже вздумай она позвонить юноше, тот весьма удивится и явно не приедет. Не те у них отношения… И что со своими заложницами сделает обозленный похититель, она даже представить не решалась.

- Никакой ошибки, девочка, - даже дружелюбно улыбнулся мужчина. - Все пройдет, как задумано. И с вами ничего не случится, я отпущу вас обеих, если ты будешь хорошо себя вести и позвонишь своему любовнику.

Он еще не закончил говорить, как в гостиную вошел еще один человек – юноша немногим старше пленниц, симпатичный кареглазый шатен, довольно высокий и худощавый. Наятэ сочла бы его привлекательным, не будь он сообщником агрессора, о чем свидетельствовал огнестрел в одной его руке – и телефон во второй.

- Лиетан, - сдавленно простонала Каттаи.

Наятэ вздрогнула. Значит, правильно предположила! Вот же негодяй! Играл чувствами Каттаи ради наживы!

- И зачем был этот цирк с якобы похищением за долги? – холодно осведомилась она, едва сдерживая гнев.

Страх окончательно покинул девушку, так обидно ей стало за подругу.

- Увы, единственный способ заставить ее привести нас сюда, ведь за тобой проследить оказалось невозможно, - беспечно улыбнулся Лиетан, ничуть не испытывая вины. - Я пытался вызнать подробности о тебе, но твоя подруга не особо тебя обсуждала. А вызывать подозрения мне не хотелось, чтобы рыбка не сорвалась. Пришлось прибегнуть к крайности, но тут уж сама виновата…

- Ты… все это время… притворялся? – выговорила Каттаи, не поднимая глаз.

- Конечно, - Лиетан фыркнул. - А ты и впрямь поверила, что все может быть настолько идеально? Мне пришлось изрядно потрудиться. Так что обижаться тебе не на что. А теперь, - более не обращая на свою девушку внимания, он сунул телефон в руку Наятэ: - Звони.

Наятэ так разозлилась, что готова была швырнуть ни в чем не повинный аппарат в лицо негодяю. Но два огнестрела значительно сдерживали ее пыл, поэтому она лишь мрачно заявила:

- Я не знаю его номера.

- Не знаешь номера собственного любовника? – ей явно не поверили.

- Я же сказала, что вы совершаете ошибку! – Наятэ сжала в руках телефон. - Вы совершенно зря сюда заявились!

Лиетан посмотрел на своего подельника, и тот едва заметно кивнул. Юноша очаровательно улыбнулся:

- Девочка, твое желание защитить любовника весьма похвально, но абсолютно бессмысленно. Сделай, что тебе велят – и все будут счастливы. Вы не пострадаете, он не пострадает, и в мире станет на двух богатых людей больше. Разве плохо?

- Делай, что хочешь, - его сообщник направил огнестрел прямо на Наятэ. - Но чтобы Данэл Тсурэ явился сюда.

В голосе его звучала такая угроза, что Наятэ ни на мгновение не усомнилась: если она продолжит упрямиться, он выстрелит. И ладно, если только ранит… может ведь и убить! Не ее – пока она им нужна. Но Каттаи совершенно беззащитна! Вот только, телефон никак не поможет связаться с Данэлом…

- Какое отчаянное желание встречи, я даже польщен, - раздался совершенно легкомысленный голос.

При звуках которого Наятэ вздрогнула и во все глаза уставилась на возникшего словно из ниоткуда Данэла.

18. Данэл

Данэл чувствовал себя одержимым. Возможно, он и был таким, потому что никак не мог перестать думать о Наятэ. С того памятного дня, когда девушка поцеловала его – все его мысли оказались заняты исключительно ей. Каким-то поразительным образом у него получалось скрывать это от окружающих. Для тех, кто не знал его, изменения выглядели совершенно незаметными. Он по-прежнему казался собранным, сосредоточенным и спокойным, но внутри Данэла бушевало пламя. Юноша разрывался между желанием быть с Наятэ и защитить ее.

Предлагая девушке тайные отношения, Данэл знал, на какие муки себя обрекает. Уже давно он желал лишь ее, но прежде между ними стояла непреодолимой стеной та дружба, которую он сам же выстроил. Данэл полагал, что Наятэ предпочтет сохранить дружбу, что более близкие отношения напугают ее. А она снова его удивила. И теперь все лишь усложнилось. Нет, ему не стало труднее скрывать отношения с девушкой, но… Ему все меньше хотелось это делать. Как просто, перестать бороться с собой, отмахнуться от спора и позволить себе любить ее, сделать ее счастливой – и потерять, потому что очень многие захотят причинить ей вред. У него слишком много врагов, и он не сумеет защитить ее от каждого. Так же, как отец не сумел защитить свою возлюбленную. Слишком хорошо Данэл помнил, каким сломленным был его отец. И не хотел повторить его судьбу. Наятэ должна жить, даже если это означает, что они не будут вместе.

Вот только с каждым днем сохранять дистанцию, которую сама Наятэ вовсе не прочь преодолеть, все труднее. Он прекрасно понимал все намеки девушки, хотя и делал вид, будто не замечает ее неумелые попытки его соблазнить. Но ей вовсе не требовалось соблазнять его – Данэл хотел быть лишь с ней. И возможность целовать ее ничуть не уменьшала его жажды, напротив, лишь распаляла ее. Но поддаться своему желанию Данэл не мог. Потому что знал: все, что ему тогда останется - это заставить ее уйти от него. Ведь отпустить Наятэ добровольно он уже не сможет. Но сама мысль, что им предстоит расстаться, причиняла почти физическую боль.

И все сложнее убедить себя, что иначе нельзя.

Особенно, когда она рядом.

Но и находиться далеко от нее – тяжело. Поэтому и преследуют Данэла неотступные мысли о Наятэ, словно одержимого. Вот только почему-то его это совершенно не беспокоит. Как бы трудно ему ни было, он ни за что не отказался бы от всего этого. Незнакомые и пугающие, новые его чувства дарили сладостное удовольствие.

Данэл чувствовал себя странно счастливым только от того, что существует в этом мире такая девушка, как Наятэ. И все, чего он хотел – чтобы она была счастлива. Чтобы она была.

Именно поэтому, получив сигнал от охранников дома Риббик, что туда вломились вооруженные люди, Данэл бросил все дела и помчался к ней на помощь.

Охрану к ее дому Данэл приставил сразу после случая похищения Лалинэ. У них имелись четкие инструкции сообщать ему о любой подозрительной деятельности возле дома Риббик и ни во что не вмешиваться в случае, если прямой угрозы жизни и здоровью владелицам дома нет. Данэл не мог доверить спасение дам никому другому, ведь он – единственный, кто сумеет отвести угрозу так, чтобы ни одна Риббик не пострадала. Охрана могла вмешаться лишь в крайнем случае, если Данэл совсем не будет успевать.

Но на этот раз он успевал. И мрачнел с каждой фразой напавших, старательно передаваемой охранниками. Потому что случилось то, чего он опасался с самого начала их знакомства. У Наятэ неприятности из-за него. Не будь она с ним знакома, на ее дом бы не напали. И ее подруга не испытала бы на себе предательства юноши, ухаживавшего за ней лишь с единственной целью – добраться до Наятэ. Все - его вина. А значит, ему следует сделать все, чтобы спасти девушек без вреда для них. К счастью, хотя бы это ему по силам.

Пробраться в дом незамеченным не составило ему труда. И в гостиную, где разворачивалось действо, он вошел беззвучно и очень вовремя. Потому что оба напавших уже готовы были перейти к активным действиям. Увы, клановый щит отключался при переходе к атаке, а значит, обезоружить обоих, не подвергая опасности девушек, едва ли получится. Поэтому следует отвлечь горе-похитителей на себя.

Данэл не был ни расслаблен, ни беспечен в этот момент, но без труда придал голосу легкомысленные нотки, когда вмешался в разговор:

- Какое отчаянное желание встречи, я даже польщен.

Четыре пары глаз уставились на него с одинаковым изумлением. Никто из присутствующих не заметил, как он появился в гостиной. Что ж, вполне ожидаемо.

- Ты кто такой? – осведомился старший из напавших.

Данэл успел выяснить, кто это. Некто Фарак Гранец, простолюдин, без определенного места работы, давно уже находящийся в поле зрения стражей порядка, но до сих пор успешно избегавший обвинений. Ловкий и осторожный тип, вот только на этот раз избрал себе противника не по зубам. Гранец полагал, что будет иметь дело с изнеженным аристократом, наследником великой семьи, беспомощным и напуганным. Но как же этот тип ошибается и еще пожалеет, что решился на свой безумный план.

- Я – Данэл Тсурэ, - юноша слегка склонил голову, глядя исключительно на Каттаи. - Счастлив наконец познакомиться с вами.

Девушка оказалась в точности такой, как описывала ее Наятэ, разве что чуть более растерянной, чем предполагал Данэл. Впрочем, скорее всего, это следствие ситуации, в которой она очутилась. Бедная девочка.

- А… взаимно… - пролепетала она, осознав, что он обращается к ней.

Данэл снисходительно улыбнулся ее реакции. Он сознательно игнорировал мужчин, прекрасно отдавая себе отчет, как их это разозлит. И окончательно переключит их внимание на него.

- Тсурэ? – недоверчиво переспросил Лиетан.

- Откуда ты тут взялся? – Гранец с подозрением уставился на него.

- Меня звали – я пришел, - ослепительно улыбнулся Данэл. - Впрочем, не стоило все так усложнять. Номер моего секретаря есть в справочнике, вы могли позвонить и договориться о встрече.

Фарак, настороженно его слушавший, вдруг усмехнулся:

- Мальчик, похвальная смелость, но совершенно лишняя, - он направил на Данэла огнестрел. - Не беспокойся. Будешь себя хорошо вести – останешься жив-здоров. А как только твоя семья заплатит за тебя выкуп, мы тебя отпустим. И никто не пострадает.

- За меня некому платить выкуп, - печально признался Данэл.

- Не вешай мне лапшу на уши, - хмыкнул Гранец. - Чтобы семья отказалась спасти своего наследника – ни за что не поверю.

- Они бы не отказались, но у них нет такой возможности, - он улыбнулся. - Всеми финансами семьи распоряжаюсь я.

Два похитителя лишь рассмеялись этому утверждению. Да, они определенно не понимали, с кем имеют дело.

- Не пытайся строить из себя важную персону, - посоветовал Гранец. - Здесь нет таких наивных, кто поверит в подобные сказки. Чтобы великая семья доверила управление своим состоянием мальчишке? Не смешите меня.

Данэл хмыкнул. Как единственный представитель великой семьи Тсурэ, он мог позволить себе все, что угодно. В том числе – раздобыть любую информацию, в отличие от Фарака, который не имел ни единой возможности узнать хоть что-то о его семье. А потому судил о ней, как и положено простолюдину. Раз великая – значит, многочисленная и богатая, а если ее представитель обучается в Академии, значит, может быть только наследником. А каким может быть наследник великой семьи, по мнению бандита? Правильно, никчемным и беспомощным. Легкая добыча.

А ведь, выпади Гранецу возможность узнать побольше о Тсурэ, уж он постарался бы держаться подальше. Но откуда простолюдину знать подробности? Да и ослепила его возможность легкой наживы. Впрочем, он даже не поймет, как близко оказался к гибели, потому что убивать на глазах у Наятэ Данэл по-прежнему не хотел.

- Я могу проявить великодушие, - предложил он. - И отпустить вас обоих, если вы сложите оружие и покинете дом, забыв о своих нелепых планах.

Фарак при этих словах озлился. Он понимал, что все идет не совсем так, как он рассчитывал, а потому нервничал. Довольно естественная реакция на сложившуюся ситуацию.

- Я вижу, по-хорошему ты не понимаешь, мальчик, - бросил он сквозь зубы. - Значит, будем объяснять по-плохому!

Он выстрелил, наверняка намереваясь ранить Данэла, ради устрашения, но того надежно защищала магия семьи. Еще один выстрел – с первого раза Фарак не понял, что с меткостью у него все в порядке, и все дело в цели.

- Что за?.. – начал, было он, и приготовился выстрелить снова, но его остановил Лиетан.

- Не трать пули. Великие семьи магией защищены от покушений.

- А раньше не мог предупредить? – рявкнул Фарак.

- Я думал, это легенда, - пробормотал юноша.

Пусть и аристократ, но он был бесконечно далек от великих семей, а потому понятия не имел, что из слухов о них было правдой.

Данэл полагал, что Фараку окажется достаточно известия о неуязвимости противника, чтобы сдаться. Но и он недооценил противника. Мужчина на удивление быстро сориентировался в изменившейся обстановке и метнулся к девушкам, довольно грубо ткнув дулом огнестрела в затылок Наятэ.

- Будешь сопротивляться – и она умрет, - пригрозил он.

Этого Данэл стерпеть уже не мог. Усилием воли подавив панику от мысли, какой опасности подвергается Наятэ, он сосредоточился, просчитывая дальнейшие действия.

Никаких резких движений, любая попытка отвлечь бандита может стоить девушке жизни. А значит, следует действовать максимально быстро.

К счастью, в арсенале его магических способностей имелась и такая. Данэл ускорился и метнулся вперед, одним движением обезоружив Лиетана и надежно вырубив его. Доля мгновения – и Фарак, отброшенный от девушек мощным ударом, в изумлении смотрит в дуло собственного огнестрела, одновременно пытаясь прийти в себя и понять, что случилось.

Со стороны это выглядело так, будто Данэл внезапно исчез – и появился в совершенно другом месте, уже вооруженный трофейными огнестрелами.

Подобное усилие всегда обходилось дорого, и Данэл едва справлялся с накатившей тошнотой, мутившей сознание. Но все же это не помешало ему осведомиться:

- Наятэ, ты не пострадала?

- Нет, - слабо откликнулась девушка. - Испугалась только…

- Тебе повезло, - с угрозой сообщил Данэл Фараку.

И, аккуратно подцепив оружие за стволы, поднял руки вверх. Стражи порядка для своей брони двигались тихо, но все же не беззвучно.

В небольшой гостиной с появлением стражей стало совсем тесно. Склонившись к Наятэ, Данэл попросил:

- Не упоминай моего имени, будь добра, - и добавил, обращаясь к стражам, которых сам же и вызвал. - Эти двое совершили вооруженный налет на дом госпожи Риббик. Она готова сделать заявление.

С этими словами он отдал огнестрелы в руки ближайшего стража и ушел – так же незаметно, как и появился.

Возможно, ему следовало остаться и поддержать Наятэ, но он просто не нашел в себе сил. Данэл не просто ушел – он сбежал, не в силах находиться рядом с той, кто едва не погибла по его вине. Сама мысль об этом оказалась совершенно невыносима. Одно дело – понимать, что такое возможно, и совсем другое – наблюдать это воочию.

Ему пришлось остановиться посреди дороги, потому что у него дрожали руки от пережитого. Впервые в жизни Данэл испугался. Не за себя, бояться за себя он просто не умел. Но вот видеть, как реальная опасность угрожает Наятэ, причем из-за него – это буквально парализует страхом. Как у него получилось абстрагироваться от этого страха, Данэл и сам не понимал. А ведь это лишь один пример того, что грозит Наятэ, если их отношения продолжатся. Данэл наглядно убедился в том, что прежде представлял лишь умозрительно: связь с ним может убить ее. Он не мог этого допустить, потому что осознал одну простую вещь – этого он не переживет.

Данэлу странно было понимать, насколько он стал зависим от другого человека, беззащитной девушки. И еще более странно, что его это ничуть не беспокоит – в отличие от ее судьбы. Ради нее он готов на все. Даже оттолкнуть ее. Как ни старался он отсрочить неизбежное, но будущего у них нет.

На то, чтобы взять себя в руки, потребовалось немало душевных сил, но Данэл справился. И твердо решил, что в ближайшее время порвет с Наятэ, пока не стало слишком поздно.

К сожалению, следовать своему же решению оказалось не так просто. Стоило Данэлу вновь увидеть Наятэ, и мысли о том, что им следует расстаться, сами собой отошли на второй план. Вся проблема была в том, что он не хотел этого. И никак не мог решиться на важный разговор. А потому начал издалека:

- Как все это пережила твоя подруга Каттаи?

- На удивление хорошо, - Наятэ улыбнулась. - Знаешь, ты настолько потряс ее воображение, что она почти и не вспоминает Лиетана. Их будут судить, кстати. Я не стала их жалеть и написала на них заявление. Правда, не уверена, что правильно поступила, они же ничего плохого не сделали…

- Наятэ, - с укором посмотрел на нее Данэл: - Не сделали, потому что не успели. Забыла, как в меня стреляли?

- Но ты же защищен…

- Но он-то об этом не знал, - возразил юноша. - И стрелял без колебаний. Останься они на свободе – и рано или поздно обязательно причинили бы кому-нибудь вред. Ты все сделала правильно.

- Я никому не сказала, кто ты, а им стража не поверила. Заявили, будь ты Тсурэ, эти двое живыми бы не остались, - Наятэ немного робко улыбнулась. - А почему ты не хотел, чтобы о твоем участии узнали?

- Мое имя не должны были связать с семьей Риббик снова. На этот раз я не смог бы прикрыться контрактом.

Чуть подумав, Наятэ неуверенно осведомилась:

- Он заявил, будто не мог проследить за мной. Ты случайно не знаешь, почему?

- Совершенно неслучайно знаю, - Данэл вздохнул. - Это семейное заклинание. Отводит глаза преследователям. Одно из немногих, которые можно использовать на людях вне клана.

- Ты заклял меня? – поразилась она.

- Это для твоей безопасности. И я не сниму его, пока мы встречаемся.

Девушка набрала воздух, но вместо гневной тирады деловито поинтересовалась:

- А вот кстати. Как ты очутился там так вовремя?

После отъезда из дома Риббик Данэл распорядился охране продолжить дежурство. И не особо хотел, чтобы Наятэ знала об этом, понимая, что девушке такое едва ли придется по вкусу. Контроль, даже ради своей безопасности, она не терпела. Но и обманывать ее – плохая идея. Поэтому Данэл рассказал ей все, как есть.

С изумлением она узнала, что одними из ее соседей с некоторых пор стали верные люди Данэла, для которых он приобрел дом рядом с дамами Риббик.

Конечно, Наятэ не обрадовалась. Но, к его удивлению, и не возмутилась, признав, что самоуправство Данэла спасло им с Каттаи жизнь.

- Знаешь, она долго ворчала, что я была недостаточно красноречива, описывая ей тебя, - вспомнив о подруге, посетовала Наятэ. - С одной стороны, я даже рада, что она отвлеклась от Лиетана, а с другой, как-то боязно, что ты ей слишком понравился.

- Ты имеешь в виду внешность? – озадачился Данэл.

С Каттаи они успели перекинуться едва ли парой фраз, и причин, по которым он мог понравиться подруге Наятэ, он не видел. Даже из благодарности за спасение – ведь это из-за него девушки вообще оказались в подобной ситуации.

- Ты очень красив, Данэл, - с непонятной грустью признала она. - Перед тобой сложно устоять.

- Ты согласилась быть со мной из-за этого?

Данэла не удивляла реакция женщин на его внешность, но он полагал, что для Наятэ в нем это не главное. Мог ли он ошибаться?

Но тихий смех девушки успокоил его.

- Нет, что ты! Да, меня до сих пор время от времени изумляет, до чего ты красив, но я уже привыкла к тебе, и, уж прости меня, но большую часть времени я даже не обращаю на твою внешность внимания. Ты – гораздо больше, чем твоя красота.

В этом была вся Наятэ. И Данэл не удержался от улыбки:

- Но разве ты обратила внимание на меня, если бы не моя внешность?

Девушка фыркнула:

- Ты же Тсурэ. Конечно, обратила бы. Но, не будь ты таким потрясающим человеком, мой интерес к тебе долго бы не продержался.

Данэл внимательно посмотрел в серебристые глаза Наятэ. До чего же правильные слова говорила эта не по годам мудрая девушка. Ведь и его самого заинтересовала отнюдь не ее красота, видел он и куда более красивых дам. К Наятэ его привлек контраст – между серой мышкой и хорошенькой феей. И именно этот контраст удерживал его интерес, пока девушка, полная сюрпризов, раскрывалась ему все с новых сторон. Простолюдинка с манерами аристократки; равнодушная к материальным благам девушка из весьма состоятельной семьи; скромная, розовеющая от смущения от каждого слова – и удивительно отважная; умная и открытая всему новому. Ей хватило смелости, чтобы остаться рядом с ним, тем, кто сам себя считал чудовищем.

С самого детства его тело и разум оттачивали, как лезвие меча – и для тех же целей. Стать лучшим в своем деле, идеальным убийцей и главой клана. Вот только сам Данэл никогда этого не хотел. Будучи ребенком, он самонадеянно полагал, что сумеет избежать уготованной ему судьбы. Он дал себе обещание, что никогда не отнимет жизнь человека. И в тот самый миг, когда нарушил собственное обещание, Данэл возненавидел себя. Глядя на бездыханное тело мальчика, которого хотел спасти - и которого убил, Данэл не думал о том, что тот напал на него исподтишка. Об этом он подумал уже позже, а в тот момент винил исключительно себя. Именно поэтому позволил отцу уговорить себя остаться в клане. И с каждым новым заданием его ненависть к себе лишь росла. Данэл все сильнее погружался в болото, из которого не видел выхода, пока однажды не решил одним махом порвать с кланом и той жизнью, которая убивала в нем человека. Но не успел, поверив обещанию отца, что более ему не придется выполнять грязную работу. А затем его отец погиб, и надежда для Данэла умерла вместе с ним. Потому что бунтовщики не собирались оставлять его в покое, а гнев и горе будто лишили его разума, окончательно превратив в чудовище, сеющее вокруг себя лишь смерть.

Таким видел себя Данэл, отказав себе в человечности. И все вокруг видели его таким – бездушным, бесчувственным механизмом, поддерживающим жизнь клана на доселе невиданном уровне.

Но Наятэ за всем этим рассмотрела живого человека. Хорошего человека, руководствующегося в своих поступках состраданием и благородством. Того, о ком сам Данэл даже не подозревал. Она видела его таким, каким никто его не знал, оправдывая его там, где он и сам не искал оправданий. И он не мог не полюбить ее.

А потому должен был отказаться от нее – и от всего того, что она для него значила.

- Что-то случилось? – Наятэ заметила, как его настроение изменилось.

- Все хорошо, - он улыбнулся и поцеловал девушку. - Все хорошо, Наятэ.

Но хорошо ничего не было.

Данэл прокручивал в голове разные варианты такого разговора, который окончательно отвратит от него Наятэ, но ни один его не устраивал. Он просто не мог найти подходящих слов, способных убедить ее отвернуться от него. Наятэ успела к нему привязаться и слишком хорошо к нему относилась.

И, устав бороться с собой, Данэл решил пустить дело на самотек, дожидаясь подходящей ситуации, а пока наслаждаться обществом любимой девушки.

Но долго так продолжаться не могло.

В тот вечер разыгралась непогода, и потому вместо прогулки они отправились в кино. Легкий комедийный фильм настроил их на легкомысленный лад, так что даже дождь не мог испортить их настроения. И потому маленькая неприятность никого не расстроила.

В машине закончился заряд. Обычно Данэл следил за уровнем топлива, и сейчас досадовал на себя за рассеянность, в общем-то ему не свойственную. Но Наятэ лишь отмахнулась от его мимолетного огорчения.

- Позвони своим, пусть запасную зарядку привезут, - предложила она.

Данэл кивнул, одобряя предложение, но, едва взялся за свой мобител, рассмеялся:

- Просто заговор какой-то.

- Что такое?

- Разрядился, - посетовал Данэл, даже не пытаясь скрыть улыбки.

Наятэ рассмеялась тоже. И утешила:

- Ничего, бывает. Напиши с моего.

- Нет, не стоит, - он покачал головой.

Данэл вовсе не собирался демонстрировать родне, с кем проводит вечера. Но и сидеть в машине, постепенно остывающей, тоже не вариант. К счастью, у него имелся запасной план. Заряд у машины закончился в довольно удачном районе.

- И что тогда будем делать? – не стала настаивать Наятэ.

Встревоженной она совершенно не выглядела.

- Здесь недалеко моя квартира, - ответил он. - Вымокнем, конечно, но там будет возможность обсохнуть и согреться. Заодно и позвоню.

- Квартира? – изумилась Наятэ.

- Иногда это утомительно, находиться в доме, всегда полном людей, - пожал плечами Данэл. - Поэтому я приобрел себе квартиру, где могу отдохнуть в одиночестве.

- О, - протянула девушка весело. - Иногда я забываю, насколько ты богат.

- Так что, идем туда?

- Я – за, - она кивнула, сверкнув загадочным взглядом.

Очутившись в пустой квартире наедине с девушкой, о которой мечтал последние недели, Данэл сообразил, что это была не лучшая его идея. То есть вообще плохая мысль. А вот Наятэ квартира понравилась, особенно окна в полстены, из которых открывался изумительный вид на город. Отправив девушку в ванную, Данэл торопливо переоделся и накрыл на стол, благо, в квартире всегда хранился небольшой неприкосновенный запас.

Увы, он не мог сразу отправить гостью домой, следовало дождаться, пока высохнет ее одежда. И ситуация здорово выбивала его из колеи, стоило лишь подумать о Наятэ в его ванной.

Но ее появление на пороге гостиной заставило его дар речи потерять. Потому что девушка предстала его глазам, завернутая в одно полотенце.

- Почему ты не надела халат? – сдавленно поинтересовался он.

- Я в нем тонула, - огорченно ответила Наятэ, пожав обнаженными плечами.

Но в глазах ее сияли хитрые звездочки. И Данэл понял, что она явно собирается его соблазнить. Вот только сопротивляться ей сил у него не осталось. Едва увидев ее на пороге гостиной в подобном виде, Данэл пропал. Все мысли о том, что надо сохранять дистанцию, беречь ее и держать себя в руках, просто выветрились из головы. Прежде ему не доводилось видеть ее настолько обнаженной, и одна только мысль, что под тканью полотенца ничего нет, буквально сводила с ума. Это его-то, для кого в женском теле давно не существовало никаких тайн!

И все же он любезно усадил гостью за стол, отчаянно стараясь игнорировать соблазнительный ее вид. К счастью для него, кокетничать девушка совсем не умела, а потому чинно сидела, словно и не была укутана в одно лишь полотенце, и легко поддерживала светскую беседу. Из которой Данэл и узнал причину ее неожиданной смелости. Отсутствие в городе Лалинэ. У великолепной романистки начались разъезды в поддержку нового романа, недавно выпущенного, подписанный автором экземпляр которого Данэл на днях, как и было ему обещано, получил. Так что дома Наятэ никто не ждет, вернуться Лалинэ должна только утром, и девушка решила воспользоваться подходящим случаем. В какой-то мере Данэл даже восхитился ее смелостью и целеустремленностью, не сули ему это тяжелых времен. Так или иначе, но словно сама судьба толкала Наятэ в его объятия, а он не мог этому противиться. Больше не мог.

И все же старательно избегал любых действий, будто надеясь отсрочить неизбежное. Но Наятэ не собиралась облегчать его жизнь. Поднявшись из-за стола, она подошла к окну, и полуобернулась с улыбкой:

- Какой великолепный вид.

Данэл жадным взглядом скользнул по изгибам ее плеч и шеи, невольно согласившись:

- Да, великолепный…

Как зачарованный, он подошел к ней – настолько близко, что едва не касался грудью ее спины. До него донесся запах ее волос, тонкий и нежный. Данэл глубоко вздохнул, отчего расстояние между ними почти исчезло, и поднял руки, обнимая ее за обнаженные плечи. Она не сделала даже попытки освободиться, и Данэл притянул ее к себе, заключая в объятия. С легким вздохом девушка приникла к его груди, расслабляясь. И это казалось таким правильным, таким естественным – держать ее вот так. Данэл мог бы вечность провести, просто обнимая ее, чувствуя биение ее сердца, вдыхая ее запах. Но Наятэ не собиралась останавливаться на достигнутом.

Она повернула голову, ловя его взгляд. Ее кожа слегка порозовела, а дыхание стало поверхностным и учащенным, словно и на нее подействовала их внезапная близость. Несмело девушка улыбнулась, завозилась в его объятиях, приподнялась – ее рука скользнула ему на затылок, заставляя склонить голову – и впилась в губы долгим страстным поцелуем. Неловкие невинные поцелуи ее остались в прошлом – его уроки не прошли для девушки даром. И, отвечая ей, Данэл совершенно потерял голову. Весь мир, с его сложностями и запретами, перестал для него существовать – остались только они вдвоем и их общее, одно на двоих, желание.

Полотенце с тихим шорохом скользнуло к их ногам, и в какой-то момент Данэл осознал, что прижимает к себе совершенно обнаженную девушку. Но странным образом эта мысль в определенной мере отрезвила его. Он выпустил ее из объятий и слегка отстранился, жадно оглядывая безупречное тело, представшее его глазам, позволяя девушке развернуться к нему лицом. В точности, как он думал – и в миллион раз прекраснее.

Наятэ даже не пыталась прикрыть свою наготу, глядя на него без малейшего смущения. Ее губы припухли, а взгляд сквозь полуопущенные ресницы манил.

- Ты прекрасна, - прошептал Данэл и подхватил девушку на руки, осыпая тысячей легчайших поцелуев ее губы, лицо, шею, плечи, трогательно-хрупкие ключицы, все, до чего мог дотянуться, пока нес ее к кровати.

И чувствовал ее руки, проникшие под рубашку, ласкающие его кожу – робко, неумело, но каждое ее прикосновение обжигает. В какой-то момент ей удалось расстегнуть пуговицы на его рубашке, и Данэл прижал девушку к обнаженной груди, на миг замерев, наслаждаясь этим невероятным ощущением. А затем опустил ее на постель, едва заставив себя отступить. Он видел ее обнаженной; теперь пришла ее очередь смотреть на него.

Наятэ едва ли выпадала возможность видеть нагих мужчин, и Данэл хотел, чтобы она свыклась с таким зрелищем. Ничто не смогло бы заставить его остановиться сейчас, и в том, что им предстояло, не должно остаться места смущению. Никуда не торопясь, он снял с себя все, позволяя ей изучать его. Взгляд Наятэ, поначалу стыдливый, наполнялся восхищением, скользя по его телу. И это ее восхищение лишь распаляло его жажду. Жажду прикасаться к ней; быть с ней.

Позволив девушке налюбоваться доселе невиданным зрелищем, Данэл опустился на постель подле нее, восхищаясь ее красотой и отчаянной смелостью. Никакой ложной скромности – она хотела продолжать так же сильно, как он сам. Но юноша не торопился. Для него не было секретом, что торопливость и грубость партнера, особенно в первый раз, могут причинить девушке боль. И для своего юного возраста он был достаточно опытен, чтобы суметь этого избежать. Еще в самый первый свой опыт подобного рода он потребовал у дары*, предложенной ему отцом, обучить его возвращать женщине подаренное удовольствие. И с тех пор он тщательно оттачивал приобретенные навыки с каждой новой женщиной, делившей с ним постель. Но до сего момента он и не подозревал, что все это время готовился именно к этому. К Наятэ. К ее пылкой неопытности, сводящей с ума. И к тому, чтобы подарить ей всю свою любовь.

Он был нежен и беспощаден в своих ласках, вознося ее к вершинам удовольствия, пробуждая ее нетронутое тело, ее женскую суть. Его руки и губы заставляли ее стонать и изгибаться, требуя новых ласк и прикосновений. Требуя большего. Но юноша сдерживал собственную страсть, заботясь исключительно о ней. Он не был настолько эгоистичен, чтобы из-за собственного нетерпения разрушить тот новый, неизведанный мир, куда вел Наятэ. Осторожно и умело он пробуждал ее страсть, пока девушка сама не притянула его к себе. Данэл был готов дать ей столько времени, сколько она пожелает, но противиться ей не мог.

Их тела слились в одном порыве, и это оказалось лучшим, что когда-либо испытывал Данэл. Они были словно созданы друг для друга, повторяя каждое движение, словно продолжение своего, и вместе поднимаясь к высшему наслаждению – пока мир вокруг не рассыпался.

- Данэл… - ее тихий стон прозвучал для него музыкой.

- Наятэ…

И, словно прорвав невидимую плотину, их накрыла волна безбрежного счастья, размывшего все различия между ними, обращая их в единое целое…

Спустя вечность, а может, всего мгновение, они лежали на широкой постели, утомленные, расслабленные, умиротворенные. Глядя на сонную полуулыбку девушки, Данэл чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Он не думал о будущем, словно этот момент мог длиться вечность. Они молчали – им не требовались слова, за них все сказали их тела. И, наблюдая, как засыпает в его объятиях возлюбленная, Данэл желал, чтобы так было всегда.

- Я люблю тебя, Наятэ, - прошептал он спящей девушке.

И провалился в сон.

Пробуждение его оказалось изумительно приятным. Не до конца избавившись ото сна, Данэл ощущал бурлившее в нем счастье, расцветающее улыбкой на губах. В его объятиях все так же сладко спала Наятэ, и ему совсем не хотелось ее будить. Он любовался ею, стараясь запомнить каждую ее черточку, и постепенно радость покидала его. Потому что безрассудство прошедшей ночи ушло, оставив его один на один с жестокой реальностью. То, что произошло между ним и Наятэ – самое прекрасное, что случалось в его жизни, и, если он не заставит ее оттолкнуть его сейчас, он не сможет ее отпустить. Но однажды Наятэ уже чуть не погибла из-за связи с ним. А теперь он больше не сможет скрывать эту связь. И не переживет, если эта чудесная девочка пострадает из-за него. Пусть она возненавидит его – но будет жить.

А значит, выбора нет. Сейчас – или никогда.

Ни одно решение в жизни не давалось Данэлу так тяжело. Осторожно и тихо, чтобы не разбудить девушку, он поднялся с постели и оделся. Принес ее вещи из очистителя, аккуратно сложил и еще долго любовался спящей, пока не заставил себя уйти – чтобы не утратить решимости. Вот только он понимал, что собственных сил ему может не хватить, а потому прибег к проверенному средству. Напиток бесстрастности. Данэл понимал, сколь сильно ударят по нему эмоции после – но сейчас ему требовалась вся доступная выдержка, чтобы довести дело до конца. Чтобы позволить ей уйти.

Наятэ вошла на кухню, когда завтрак был почти готов. Она успела одеться и привести себя в порядок, и выглядела невыразимо мило, если бы не блеск в глазах, незнакомый и завораживающий. Даже сквозь действие напитка Данэл чувствовал, как сильно его тянет к ней.

- Доброе утро, Данэл, - она улыбнулась немного робко.

Так странно видеть ее робость после всего, что между ними произошло. И ему бы успокоить и подбодрить ее, но он не мог себе этого позволить. А потому ответил спокойным, в меру безразличным тоном – как совершенно чужому человеку:

- Доброе утро, Наятэ. Позавтракаешь, или сразу уедешь?

- Что? – она растерялась, меньше всего ожидая подобных слов.

- Я предпочел бы второе, - равнодушно пожал он плечами. - Но, как никак ты помогла мне выиграть спор, и выставить тебя вон, даже не предложив позавтракать напоследок, было бы невежливо с моей стороны. Не так ли?

- Выставить?.. – эхом повторила Наятэ, нахмурилась, тряхнула головой, будто пытаясь прийти в себя, и осторожно переспросила: - Спор?

- А ты полагала, что привлекла мое внимание как-то иначе? – Данэл изогнул губы в усмешке. - Извини, но я ни за что не связался бы с такой серой, скучной и совершенно неинтересной девицей, если бы не поспорил, что затащу тебя в постель. Признаюсь, ты дороговато мне обошлась, но сотня золотых сполна окупит мои усилия. Могу даже поблагодарить, что облегчила мне задачу. Так что, завтрак?

В его словах не было ни крупицы правды, но он спокойно смотрел на стремительно бледнеющую девушку, легко позволяя изречься всей этой чудовищной лжи.

А она верила ему, каждому его лживому слову, и задыхалась, будто от ударов прямо в сердце, не в силах выдержать порожденную ими горечь.

- Ты… - ее шепот был почти не слышен, и она не сумела закончить фразу, замотала головой, будто отказываясь верить.

Данэл картинно поморщился:

- Давай обойдемся без этих сцен. Только не говори мне, будто и впрямь на что-то надеялась.

Он отвернулся, будто не желая больше смотреть на нее. А на деле – не имея на это сил. Он не выдержал бы, увидь ее слезы, даже сейчас, в состоянии абсолютной бесстрастности. Данэл не хотел причинять ей боль. Но то был единственный способ ее спасти.

Он слышал торопливые ее шаги, хлопнувшую дверь, и осознал, что Наятэ ушла. И даже сквозь действие магического напитка почувствовал, как болит сердце от той подлости, что он совершил. Данэл оперся кулаками о столешницу, опустил голову вниз и беззвучно закричал.

Никогда прежде Данэл не сожалел о том, что не умеет плакать - до той самой минуты, когда Наятэ ушла от него. Слезы, возможно, сумели бы облегчить его боль, но слез не было. Только звериная тоска, заново вспыхнувшая ненависть к самому себе и бесконечное сожаление о содеянном. Данэл знал, почему это сделал, он спасал Наятэ от той угрозы, какую представлял для нее, но это служило слабым утешением, когда перед глазами застыл ее образ со взглядом, исполненным нечеловеческой боли, причиной которой был он сам.

В тот день Данэл так и не вернулся в особняк, не в силах справиться с последствиями жесточайшего эмоционального отката. Но следующим утром никто, взглянув на него, не заметил бы и намека на пережитое. Внешне Данэл снова был самим собой – собранный, уверенный в себе, совершенно невозмутимый. Никто и заподозрить не мог, какой ад бушует у него в душе. Да и кто бы поверил, что в этом холодном, равнодушном человеке вообще есть душа?

От вопросов и осуждений родни Данэл просто отмахнулся, напомнив, кто здесь глава, и что он не обязан перед кем-либо отчитываться. И как ни в чем не бывало, вернулся к своим обязанностям, легко справляясь со всеми делами. Нет, никто бы не заподозрил, что с ним что-то не в порядке.

Но в порядке не было ничего. Сердце болело, душа и тело стремились к едва обретенной и навеки потерянной возлюбленной, и только разум удерживал Данэла от опрометчивого шага. Разум и железная воля. Он знал, что поступил правильно, сделал, как лучше – и все же оказался не готов к подобным последствиям. Ведь Наятэ не исчезла из его жизни в одночасье – они по-прежнему сокурсники, и юноша даже не представлял, как сможет находиться рядом – и не сметь приблизиться.

Его опасения оказались напрасны. На занятиях Наятэ не появилась. И никто не знал, что с ней, а если и знали – расспрашивать Данэл не решился. Он не смел выдавать свой интерес к Наятэ, и единственное, что не позволило ему впасть в панику – охрана, приставленная к дому Риббик. Случись что с одной из его обитательниц, Данэлу непременно бы доложили. И, как бы ни беспокоился о Наятэ юноша, в определенной мере он был рад отсрочке.

Выигрыш свой он забрал у парочки сокурсников с таким мрачным видом, что выспрашивать подробности они не посмели. Более того, Данэл пригрозил, что лично отрежет обоим языки, если об этом хоть кто-то узнает:

- Я счел, что участие в подобных спорах – крайне унизительно. Так что не вздумайте распространяться о моем позоре.

Даже такие олухи способны понять подобные причины для молчания. И устрашиться гнева высшего аристократа, если тот сочтет, что где-то всплыла информация о подобном «позоре». Это для обычных аристократов такие споры – детская шалость, а в великих семьях вполне могут счесть данное поведение неподобающим.

Так что о репутации Наятэ можно не беспокоиться – если, конечно, она решится вернуться в академию.

Наятэ решилась. После недельного отсутствия она как ни в чем не бывало появилась на занятиях. Она выглядела совершенно по-обычному, разве что чуть более бледная, чем всегда. Данэл с трудом заставил себя сохранить невозмутимость и не смотреть на нее слишком уж откровенно. Но совсем не смотреть – не мог. Он страшно, сумасшедше соскучился, и едва не бросился к ней с объятьями, стоило ей появиться.

А вот она даже не взглянула в его сторону.

Наятэ вычеркнула его из своей жизни, и лишь сейчас, глядя на нее, такую близкую и такую бесконечно далекую, Данэл сполна это осознал. Наятэ больше не его девочка, и никогда уже ею не станет.

Он пытался вернуться к обычной своей жизни. Пробовал забыться в объятиях других женщин, но дальше флирта и поцелуев так ни разу и не зашел, и в конце концов порвал даже с Гаэли. Он так и не смог забыть единственную ночь с Наятэ, и после нее прикосновения всех других не вызывали ничего, кроме отвращения. А Гаэли начала раздражать необходимостью делать вид влюбленной пары.

Его вообще очень многое начало раздражать. Например, юноши, вдруг начавшие крутиться вокруг Наятэ. На нее и прежде обращали внимание – с тех пор, как узнали о ее отце. Но теперь и сама девушка с охотой откликалась на мужской интерес. Легкомысленно флиртовала, благосклонно улыбалась и соглашалась на свидания – если кто-то осмеливался ей такое предложить. Смельчаков оставалось все меньше, поскольку между ними и Наятэ постоянно вставал раздраженный Данэл. Он ревниво следил за девушкой, не в силах дать ей свободу – но так, чтобы она ни о чем не догадывалась. А неудачливым своим соперникам мрачно объяснял:

- Я должен кое-что этой девушке. И, если я узнаю, что твои намерения хоть в чем-то корыстны или нечестны, ты пожалеешь.

Этих слов обычно оказывалось достаточно, чтобы от Наятэ отстали. Данэла опасались, потому что он никогда не сомневался, применяя физическую силу. При том, что в драках он принимал участие не так уж часто. Просто обычно хватало одного его удара, чтобы остановить любую драку.

Но одно дело – малознакомые мальчики, глядящие на него с опаской, и совсем другое – практически друг Ленар. Юный Ясэри за время обучения действительно успел сблизиться с суровым Тсурэ. Легкомысленный и беспечный мальчишка, он, тем не менее, оказался на удивление чутким и надежным товарищем. Данэл не доверял ему всецело, но, пожалуй, вполне мог бы назвать его другом. По крайней мере, Ленар, в отличие от всех прочих, совершенно его не боялся.

Именно поэтому Данэл ничуть не удивился, когда юный Ясэри однажды все же решился на откровенный разговор.

- Данэл, что с тобой происходит?

Дело было на вечеринке, устроенной Ленаром, которую Данэл не стал игнорировать. Хотя в последнее время он не получал от подобных сборищ никакого удовольствия, но все же периодически посещал, потому что сюда повадилась ходить Наятэ. И здесь за ней зачастую и приударяли различные самоуверенные мальчики, от которых он ее старался оградить. Но сегодня Наятэ здесь не было. Поэтому Данэл не сопротивлялся, когда приятель попросил его отойти с ним в сторонку.

- Со мной все хорошо, - пожал Данэл плечами, настороженно глядя на Ленара.

Обычно на своих вечеринках юноша постоянно бывал навеселе, хотя откровенно пьяным его Данэл ни разу не видел. Но сейчас Ясэри выглядел совершенно трезвым – и обеспокоенным.

- Не похоже на то, - покачал головой Ленар. - Ты в последнее время какой-то… раздражительный. И еще… Что у тебя за дела с Риббик?

- У меня нет с ней никаких дел, - совершенно равнодушно ответил Тсурэ.

Ленар отвернулся и покосился на друга:

- Тогда почему ты разрушаешь ее жизнь?

- Разрушаю?! – на этот раз Данэл искренне удивился.

- Да! – пылко подтвердил юноша. - А как еще это можно назвать? Ты буквально отпугиваешь от нее поклонников, такими темпами скоро все разбегутся! Зачем это?

Ответить Данэл не мог. А точнее, не мог рассказать всю правду, как бы сильно не подмывало его исповедаться хоть кому-то. И, скорее всего, Ленар не стал бы распространяться об услышанном, но рисковать не хотелось. Однако и промолчать – тогда точно пойдут ненужные разговоры и лишние подозрения. Поэтому, чуть помедлив, Данэл все же объяснил недовольным тоном:

- Я никого не отпугиваю. Просто предупреждаю. Если бы у кого-то в ее отношении были серьезные намерения, они бы не опасались с ней встречаться.

- А тебе-то какое дело до Риббик?

- Никакого, - Данэл поморщился. - Но так уж получилось, что я оскорбил ее. И таким образом приношу свои извинения.

- А не проще просто извиниться? – опешил Ленар, недоверчиво разглядывая собеседника.

- Я не хочу иметь с этой девицей никаких дел, - равнодушно ответил юноша. - Поэтому – нет, не проще.

- Это как-то странно, - заметил Ясэри.

- Она – простолюдинка, и я не собираюсь извиняться перед ней. Но честь семьи требует искупить оскорбление, поэтому – ничего странного, - Данэл огрызнулся, не желая более говорить на столь болезненную тему.

Ленар будто бы понял – или сделал вид, что понял, но отступить и не подумал, желая докопаться до причин происходящего.

- А с Гаэли что у вас случилось? Вы были такой изумительной парой, и вдруг расстались безо всяких причин!

- Она мне надоела, - на этот раз Данэл мог позволить себе искренность.

- Ты же это не серьезно? – поразился Ясэри. - Она же так тебя любит, так страдает – а ты заявляешь, будто она тебе надоела?

- Ленар, я буду с тобой честен. Ни о какой любви или страданиях в наших с Гаэли отношениях и речи не шло. Нас не связывала никакая романтика, исключительно деловые отношения. Я прикрывался ей от нежелательного женского внимания, а она мной – от нежелательного мужского. Но мне это надоело, а она отыгрывает роль безутешной брошенной девушки.

- Она не играет! Ее чувства искренни!

Ленар так рьяно бросился на защиту Гаэли, что Данэл заподозрил – а не испытывает ли сам Ясэри к юной Принни особо нежные чувства? Было бы жаль – очаровательная кошечка Гаэли не обладала никакими достоинствами, кроме привлекательной внешности. А Ленар, несмотря на показное легкомыслие, определенно заслуживал хорошую девушку.

- И что вы все так легко верите этой актрисе, - проворчал Данэл едва слышно и добавил, обращаясь к приятелю: - Гаэли понятия не имеет, что такое искренность. Или какие-то глубокие чувства. Если она и впрямь страдает – так это от уязвленной гордости, а не от неразделенной любви. Уверен, она всего лишь разочарована, что я не поддался ее чарам, и наш договор остался исключительно договором.

Ленар нахмурился:

- А я мог поклясться, что ты влюблен в нее…

- Ей очень повезло, что этого не случилось, - зло усмехнулся Данэл.

Но злился он не на Гаэли или Ленара – исключительно на себя. Ведь это он был тем человеком, даже любовь которого могла принести лишь горе.

- Так если дело не в девушках, тогда в чем? – как ни в чем не бывало вернулся к первоначальному вопросу Ленар.

Данэл сдвинул брови:

- Почему ты вообще решил, что дело в девушках? У меня есть и более важные интересы.

Ясэри широко распахнул глаза:

- Точно. Прости, я иногда смотрю на тебя, как на обычного сверстника с обычными проблемами. А у тебя же клан… какие-то семейные сложности?

- Это не должно тебя беспокоить, - холодно заметил Тсурэ.

В глазах Ленара мелькнуло удивление, а затем юноша опустил взгляд:

- Данэл, я вовсе не пытаюсь вмешиваться в твою жизнь. Просто… хочу помочь. Ты столько всего для меня сделал, что мне хочется как-то отблагодарить…

- Столько сделал? – переспросил Данэл недоуменно. - О чем это ты?

Ленар ничем не был ему обязан. Юноша не нуждался ни в чьей помощи, самодостаточный, обеспеченный и общительный, всеобщий любимец. Поэтому недоумение Тсурэ вполне объяснимо.

- Данэл, - кривоватая улыбка Ленара выглядела чуть смущенной. - Знаешь, когда ты появился на нашем курсе, я тебя боялся. Наслушался всякого и решил держаться подальше от такого опасного типа.

Данэл изогнул бровь удивленно, прекрасно помня историю их знакомства. Тогда Ленар вовсе не выглядел напуганным.

- Вот как?

- Да, стыдно признаться, но на знакомстве с тобой настоял мой отец. Он полагал, что это будет полезно для меня… и не ошибся. Хотя и не так, как он думал. Поначалу я и правда просто подчинялся воле отца, но, узнав тебя получше, я понял, что ты мне и впрямь нравишься. Ты – отличный человек, Данэл. И я многому у тебя научился. До знакомства с тобой я даже не подозревал, что можно быть таким… Целеустремленным. Организованным. Ответственным. Всю жизнь я жил, как тепличный цветок, меня берегли от любых проблем, все мои желания исполнялись. Я рос совершенно легкомысленным, и не задумывался, что однажды буду отвечать за все. И за всех. Пока не встретил тебя. Меня потрясло, что мой сверстник оказался настолько взрослым. И я впервые подумал: а что, если я прямо завтра буду вынужден стать главой семьи? А я ничего не умею, ничего не знаю – и это вовсе не нормальное состояние для аристократа моего возраста. Тогда я и решил, что должен готовиться к своей будущей роли. Стал помогать отцу. И знаешь что? Я заслужил его уважение. Это самое лучшее, что со мной случалось. И, если бы не ты, ничего этого бы не было.

- Эй, это не моя заслуга, - покачал головой Данэл, невольно улыбнувшись. - А целиком твоя. Если бы ты не захотел изменить отношение к жизни, никакие примеры бы тебе не помогли.

- Вот видишь, как взвешенно ты относишься к жизни? – хмыкнул все так же смущенно Ленар. - А я у тебя учусь. И есть еще кое-что.

- Кое-что? – Тсурэ никогда не считал себя примером для подражания и потому невольно заинтересовался.

- Видишь ли, с большей частью наших сокурсников я давно знаком. Учеба в одних и тех же школах, общие вечеринки… а я всегда был слабаком. Но слабаком из очень богатой семьи. И этим всегда пользовались все, кому не лень. Вокруг меня постоянно крутилась толпа прихлебателей, которых я считал друзьями. А еще были другие – те, кто не утруждался делать дружелюбный вид. Все они доили меня, просто разными способами, и никогда не было такого человека, кто бы вступился за меня. Как ты в тот раз, с Нерраном. И после, когда все увидели, что у меня есть настоящий друг, готовый и способный защитить меня, от меня отстали. Едва ли ты когда-нибудь сможешь понять, что это для меня значит.

Данэл чуть нахмурился, припоминая. Нерран. Юноша на год старше, наглый, хамоватый и трусливый. Он никогда бы не удостоился внимания Тсурэ, если бы Данэл не обнаружил однажды его агрессию, направленную на Ленара. Ничего особенного – глумливо Нерран отнимал деньги у беспомощного Ясэри, и это в значительной степени возмутило Данэла. Да, для Ленара деньги не имели особого значения, но смотреть, как унижают безобидного, не способного дать отпор мальчишку, Данэл не пожелал. И вмешался, силой заставив Неррана просить прощения и вернуть отнятое. С тех пор Данэл ни разу не замечал, чтобы Ленара третировал кто-либо еще, и благополучно забыл тот эпизод, сочтя его единичным. А выясняется, что прежде подобное было в порядке вещей, и даже за деньги Ленар не мог купить себе защиту. Да, с одной стороны, Данэл не мог его понять, ведь свои интересы он всегда отстаивал сам. Но с другой стороны, вполне представлял облегчение юноши, на которого перестали давить.

- Ленар, - чуть задумчиво заговорил Данэл. - Ты абсолютно ничем мне не обязан. Я ценю твое желание помочь, но со мной действительно все в порядке.

- Но, если вдруг тебе понадобится моя помощь, ты же мне скажешь? – с надеждой осведомился юноша.

Он был так искренен, что Данэл невольно ощутил укол стыда из-за того, что не заслуживал подобного отношения. Ленар ошибался, видя в нем пример для подражания. И странно было слышать от юноши, сверстника, такое признание. Данэл всегда предполагал, что за дружелюбием Ясэри скрывается воля главы семьи, призвавшего наследника обеспечить хорошие отношения с кланом Тсурэ. Но услышать, что это давно уже личный интерес, он не думал.

- Ленар, ты знаешь, кто я? – вместо ответа спросил он.

Чуть помедлив, тот кивнул:

- Да. С самого начала знал. В том, что твоя семья владеет информацией, есть свои плюсы, - он немного неуверенно усмехнулся. - Но меня это не волнует. Мне ли не знать, что такое семейный долг. И я в курсе, какие тебе принадлежат компании. Так что я знаю, чем ты занимаешься. И я знаю, кто ты. Ты – человек, заслуживающий восхищения.

- Знаешь, в твоем исполнении это странно звучит, - озадачился Данэл.

Ленар рассмеялся:

- Ну, вот, испортил всю торжественность момента! А знаешь, как сложно признаться другу, что восхищаешься им?

- Не стоит, - Тсурэ покачал головой. - В том, что я делаю, нет ничего, достойного восхищения. И человек я… недостойный.

Данэл не смог сдержать горечь при этих словах, так ярко вспыхнуло воспоминание, как жестоко обошелся он с девушкой, которую любил. Тот, кем можно восхищаться, никогда бы даже не подумал совершить подобное. Но объяснять это Ленару бессмысленно, тот открыл для себя новые стороны жизни и теперь ослеплен тем, что видит, даже не пытаясь заглянуть под сияющую оболочку. И от этого тошно. Потому что совсем не хочется разочаровать этого восторженного мальчишку. Не ради себя – Данэлу не требуется ничье восхищение. Ради самого Ленара, который обрел стимул двигаться вперед. Но и обманывать его Данэл не желал.

Он ненавидел лгать.

- Данэл, не говори так, - покачал головой Ленар. - Недостойного человека не обожала бы вся Академия.

- Что? – он искренне изумился.

- Да ладно, - глаза Ясэри распахнулись. - Только не говори, что ты никогда этого не замечал.

- Никогда, - признался Данэл.

Обожает вся Академия? Звучит, как бред. В Академии боятся его и опасаются, но никак не обожают. Да как Ленару вообще такое в голову пришло?

- Это потому, что ты ни на кого внимания не обращаешь, - убежденно заявил Ясэри. - Поэтому и не видишь всех этих влюбленных взглядов. Ты же загадка, высший аристократ, красив, как грех, еще и держишься так, что тебя невозможно не замечать. Думаешь, все эти люди приходят ко мне ради вечеринок? Нет, они жаждут встретиться с тобой! Вот почему я так популярен, потому что меня считают твоим другом. И все хотят твоего внимания. Тебя обожают, Данэл.

Тот лишь хмыкнул недоверчиво. Он и впрямь мало внимания обращал на жизнь Академии, не считая нужным следить, как к нему относятся окружающие. Чужое мнение никогда не было для него важным. Поэтому Данэл и удивился так, услышав заявление Ленара. Вот только, даже если им восхищались – это лишь потому, что никто не знал его. Видели внешний блеск, не подозревая, что под ним скрывается ржавчина. От всей той крови, что он пролил.

- Люди видят лишь то, что хотят, - с горечью ответил он приятелю. - Но я рад, что могу рассчитывать на твою помощь, Ленар.

Мальчишка разулыбался совершенно счастливо и вдруг хитро прищурился:

- Данэл, а ты не будешь возражать, если я приударю за Риббик?

- Не вздумай, - резко ощетинился Данэл, выдавая себя с головой.

Но Ленар ничего толком не понял, по-своему восприняв его восклицание:

- Чем же ты настолько ее оскорбил?

- Это никого не касается, - покачал головой Тсурэ.

Он не хотел обидеть Ленара явным недоверием, но и рассказать об отношениях с Наятэ просто не мог. Не после того, как юноша признался в своем восхищении. Впервые в жизни Данэл не стремился разочаровать в себе другого человека. Тем более, что этот человек не презирал его, даже зная, кто он и чем занимается. И еще об одном Данэл сожалел впервые в жизни – о том, что не может быть тем, кем действительно можно восхищаться. Не может быть совершенно другим человеком, таким, кого видят в нем окружающие.

Эта мысль, единожды появившись в его голове, прочно засела в ней. Данэл постоянно задавался вопросом, что было бы, не будь он Тсурэ. Как сложилась бы его жизнь? Был бы он собой? Кем бы стал, а главное – каким? Одно он знал точно – в любой другой жизни ему не пришлось бы так обидеть возлюбленную.

В конце концов Данэл не выдержал и озвучил это вслух.

- Дирк, ты никогда не сожалел, что родился в клане Тсурэ?

Дирк помогал ему разбираться с отчетами, и, взяв небольшую паузу в делах, Данэл решил немного отвлечься.

Тсурэю взглянул на него удивленно:

- Нет, никогда, - но, чуть подумав, добавил: - Разве что, когда ждали рождения малышки. Я надеялся, что будет дочь, и сожалел, что не мечтаю о сыне-первенце.

- Ты бы не хотел отдавать ребенка на подготовку?

- Не хотел бы, - Дирк посерьезнел. - Свое дитя – это совершенно особенные чувства. Расстаться с ним… тяжело. Наверное, доведись мне пережить такое, я бы пожалел, что принадлежу нашему клану. А почему ты спрашиваешь?

- Потому что я все чаще сожалею, - тихо ответил Данэл.

- Что?! – Дирк изумился. - Почему?

- Потому что мне претит то, чем занимается клан, - признался юноша.

Он никогда не скрывал своего отношения к работе, но, пожалуй, еще никогда не озвучивал его столь прямо. И Дирк какое-то время внимательно разглядывал брата, а затем усмехнулся:

- Ты – истинный Тсурэ. В этом все дело.

- О чем это ты? – Данэл нахмурился.

- По своей природе ты не убийца, а воин, - словно о чем-то само собой разумеющемся заговорил Дирк. - Как многие поколения великой семьи Тсурэ. Став кланом, большинство из Тсурэ утратили эту свою характерную особенность. Но в тебе она проявилась необычайно ярко. Поэтому тебе и претят заказные убийства. Ведь мы не всегда были кланом, и когда-то даже мысль об убийствах за деньги у нашей семьи вызывала лишь презрение. Но с тех пор многое изменилось. Мы смирились с нашей ролью, привыкли быть теми, кто мы есть, и забыли, что когда-то все было иначе. А ты… Данэл, ты – воплощение всего самого лучшего, чем когда-либо обладали Тсурэ. Тебе тесно в рамках главы клана, и поэтому ты пытаешься вернуть семье былое величие.

- Я не… - попытался было возразить ошеломленный такой яркой речью Данэл.

Но Дирк его перебил:

- Все твои предшественники довольствовались контрактами. Заказов хватало на безбедное существование всего клана, и никто не заморачивался на моральную сторону контрактов. Брались за все, за что платили, вне зависимости от того, насколько это справедливо. А ты, - он потряс пачкой отчетов. - занимаешься этим. Не жалеешь времени и сил, чтобы проверить каждый контракт, обеспечивая жизнь клана из других источников. Ты ценишь каждого своего подопечного, именно потому, что ты – истинный Тсурэ. Ты не смог бы быть никем иным. Даже если бы вырос вдали от клана.

- Вдали от клана?

- Я не могу быть на сто процентов уверен, - Дирк понизил голос. - Но давно подозреваю, что кое-кто из членов клана прячет своих детей. Так что, будь Треон чуть менее честен, ты бы вполне мог вырасти, даже не зная о клане.

Данэл прикрыл глаза, на миг представив подобное. И представшая его мысленному взору картина показалась ему вполне соблазнительной. Расти, не зная, что такое клан; считать себя простолюдином, не ведая ни о какой ответственности; быть окруженным материнской любовью… Насколько проще и спокойнее была бы его жизнь, окажись его отец чуть менее честным человеком. Вот только что было бы со всеми теми жизнями, что зависят от него? Данэл увяз в делах клана, но без него все обрушилось бы в хаос. Особенно, если бы Данэла никогда не существовало.

- Теперь у меня появился еще один повод для бессмысленных сожалений, - усмехнулся юноша невесело.

- И о чем же это ты сожалеешь? – в кабинете абсолютно беззвучно появился Ронас.

Данэл едва заметно поморщился. Подобный вопрос вовсе не гарантировал, что дядюшка не подслушивал его разговор с Дирком. А делиться своими сомнениями со столь преданным клану человеком, как Тсурэо, идея не лучшая. Дотошность и въедливость нравоучений дядюшки Данэл давно изучил.

- Не имеет значения, Ронас, - проворчал он.

- Данэл, мне нужно с тобой поговорить, - Тсурэо нахмурился.

- Говори, - безразлично разрешил Данэл, пряча недовольство.

- Наедине, - Ронас хмуро уставился на Дирка.

Тот ответил удивленным взглядом, но лишь пожал плечами:

- Я могу уйти.

- Нет, - возразил Данэл. - Сначала закончим с делами. Ронас, я тебя найду.

Мужчина гневно сверкнул взглядом, но бунтовать не стал, только кивнул, всем видом выражая высшую степень недовольства. В какой-то мере Данэл понимал его чувства: будучи старшим в семье, сложно смириться с необходимостью подчиняться мальчишке, который совсем не разделяет твоих стремлений и убеждений. У Ронаса опыт, он занимался кланом задолго до рождения Данэла, а теперь вынужден каждое очевидное ему решение отстаивать чуть ли не с боем. Наверняка ему непросто смириться с таким положением, поэтому Ронаса редко можно увидеть довольным. И в его обществе никто не чувствовал себя комфортно.

Оба юноши вздохнули свободнее, когда Тсурэо покинул кабинет. Но настроение этот визит подпортил обоим, так что больше они не отвлекались, стараясь закончить с делами поскорее. И все же, что ни говори, опыт Ронаса был нужен Данэлу. Юноша никогда не был настолько самоуверен, чтобы отмахиваться от подобной помощи. Но вот идей, зачем Ронасу потребовался срочный разговор, у него не было.

- Ты беспокоишь меня в последнее время, Данэл, - начал разговор дядюшка.

- Только в последнее? – высокомерно усмехнулся он.

- Ты стал небрежен, - Ронас будто не услышал его. - Рассеян. Все меньше внимания уделяешь делам. Не заболел ли ты? Нагрузка на тебя довольно велика.

- Со мной все в порядке.

- Я в этом не уверен. И настаиваю, чтобы ты нанес визит Хоуригу.

- Это еще зачем?

Хоуриг был менталистом клана, он отвечал за защиту людей от магических атак на разум. Но работал в основном с рядовыми членами клана, поскольку все Тсурэ обладали врожденной защитой от подобной магии. Поэтому Данэл и удивился – он не видел в таком визите ни малейшей необходимости.

- Никакая защита не бывает абсолютной, - нахмурился Ронас. - Ты стал странно себя вести, и я подозреваю, что на волне постоянного напряжения и усталости твою ментальную защиту могли пробить. Хоуриг лишь проверит, не произошло ли нечто подобное. Если мои опасения обоснованы – он снимет последствия и укрепит защиту. Если нет – что ж, я буду спокоен, что никто тайно не управляет главой моего клана.

- Ронас, это лишнее.

- Не заставляй меня подозревать худшее.

Данэл рассерженно фыркнул, но счел, что согласиться с дядюшкой проще, чем пытаться его переубедить. Тем более, что Хоуриг много лет верой и правдой служит клану, а семейная защита достаточно прочна, чтобы оградить от нежелательных последствий любого вмешательства.

И все же Данэлу не слишком понравилось, когда клановый менталист попросил максимально ослабить щиты. Он искренне полагал это лишним, но никакого злого умысла не ощущал, а потому позволил Хоуригу применить магию.

Обследование не затянулось, хотя в процессе Данэл едва не уснул. И после этого вдруг осознал, насколько устал. Он действительно не давал себе возможности отдохнуть, находясь в постоянном напряжении. Да еще вечное недовольство собой и тоска по утерянной возлюбленной – которая давным-давно забыла о нем, утешаясь во внимании других… Зато Ронас успокоился, когда Хоуриг объявил, что никаких ментальных воздействий на Данэла не обнаружил.

И этот короткий эпизод мог бы довольно быстро выветриться из памяти Данэла, сосредоточенного на куда более важных вещах, если бы не одно «но». Единожды осознанная, усталость никуда не делась. И с каждым днем Данэлу все труднее становилось заставлять себя выполнять ежедневные обязанности. Жизнь словно выцветала, утрачивала яркие краски и интерес, в отличие от снов, где Данэл чувствовал себя счастливым – снова и снова возвращаясь к тем временам, когда Наятэ была с ним. Он убегал в сны, и просыпаться с каждым разом становилось все труднее. Юноша и сам понимал, что с ним творится что-то странное, но сил бороться с этим не было.

А еще он больше не мог заниматься контрактами. Одна мысль о том, чтобы выносить людям смертный приговор, вызывала непреодолимое отвращение. Не говоря уже о том, чтобы самому отправиться на миссию.

И, само собой, это уже не могло остаться незамеченным. Как обычно, первым беспокойство проявил Ронас.

- Данэл, да что с тобой происходит?

- Ты был прав. Я устал.

- Устал? – вполне искренне поразился Ронас. - Так отдохни! Съезди куда-нибудь, развейся! От тебя в подобном состоянии все равно никакого толку! В клане уже зреет недовольство, люди возмущаются, что ты манкируешь своими обязанностями! Данэл, не забывай, то, что ты – глава клана, не делает тебя особенным. Ты – точно такой же наемник, как и все остальные. Тебе могли простить, что ты выбираешься на миссии реже, чем другие, ведь у тебя гораздо больше обязанностей, чем у рядового клана. Но то, что ты вообще не выполняешь миссии – этого никто терпеть не собирается. Люди начнут бунтовать. Ты этого добиваешься? Еще одной резни?

- Ты знаешь, что нет! – Данэл всегда заботился о клане так, чтобы люди и подумать не могли о бунте.

Но его чувство клана словно притупилось, и он не смог бы с точностью сказать, довольны ли его подчиненные. Данэл от многого отказался, чтобы стать главой клана, и меньше всего хотел кровопролития среди своих людей.

- Тогда успокой их, - предложил Ронас. - Возьмись за миссию. Первую попавшуюся. Докажи всем, что ты не считаешь себя выше других. Убеди клан, что мы – по-прежнему одно целое, что мы – едины. А после – отправляйся на отдых. Ты действительно нуждаешься в этом.

- Я не хочу браться за миссию!

- В таком случае, почему ты просто не позволил Тсурэе захватить власть четыре года назад? Раз уж ты не в состоянии позаботиться о клане! – сердито осведомился Ронас.

Злые, но вполне справедливые слова. Данэл знал, что дядюшка прав, что клан нельзя оставлять без присмотра, и что бунт неизбежен, если люди потеряют доверие к своему главе. Ведь они едва ли довольны тем фактом, что ими управляет мальчишка, и терпят его лишь из уважения к его имени – и благодаря тому, что Данэлу удавалось распоряжаться кланом не по годам мудро.

- Я не смогу выполнить миссию, - хмуро признался он.

- Это пройдет, когда ты отдохнешь, - неожиданно мягко ответил Ронас. - Но откладывать это дело нельзя, поэтому я тебе помогу.

- Поможешь? – недоверчиво переспросил Данэл.

- Подстрахую тебя на случай, если ты действительно не сможешь решиться. Данэл, то, что с тобой происходит – не такое уж и редкое явление. Многие из нас через это прошли. Просто ты еще молод, и для тебя это внове. Увы, возможности человека ограничены, и ты еще не раз с этим столкнешься. Но сейчас тебе нужно преодолеть кризис – и спасти клан. Согласен?

- Согласен, - безо всякой охоты признал его правоту Данэл.

Ему не хотелось оказаться в долгу перед дядюшкой, поскольку это могло стать для того хорошей точкой воздействия. Но Ронас прав, нельзя внезапно уехать, бросив все в столь неопределенной обстановке. Данэл не чувствовал назревающего бунта, но то могло быть следствием усталости. Ведь его отец тоже упустил заговор. Возможно, план Ронаса действительно мог все исправить.

Недовольные и впрямь имелись, в чем Данэл убедился парой дней спустя, когда в большом приемном зале собралась целая толпа представителей разных родов клана. И все они желали видеть, что их глава – отнюдь не мальчик-чистоплюй, боящийся замарать руки грязной работой, а такой же наемник, как они сами. И что он вовсе не выбирает для себя миссии попроще.

Данэл при виде их мрачного интереса расстроился. Последние годы он заботился об этих людях, старался сделать их жизнь лучше и чище, а они совершенно не доверяют ему. Им не важно, какой он и чем они ему обязаны, ведь все, чего они хотят – убедиться, что он не отличается от них.

Данэл понимал, что не вполне справедлив. Каждый глава клана обязан проводить такие собрания. Здесь каждый член клана может убедиться, что в клане все равны. Что глава не выделяет любимчиков, распределяя контракты, что его решения – беспристрастны. И у самого главы нет преимуществ перед остальными. Вполне обычная практика, вот только Данэл никогда прежде не проводил подобных сборищ. Ведь прежде недовольных не было.

Он бы предоставил вести собрание Ронасу, но не мог позволить клану усомниться в силе своей власти. И бесстрастный его тон пришелся по душе собравшимся, когда Данэл первым вытянул контракт из стопки переложенных Ронасом документов. Прочие присутствующие повторили за ним, удовлетворенные продемонстрированным им равноправием.

А Данэл неверяще читал контракт, представления не имея, как вообще мог появиться подобный заказ. Цель – совершенно обычный простолюдин, молодой, законопослушный, без какой-либо крупной собственности, способной стать причиной заказа. Кому могло прийти в голову заказать такого? Имей Данэл возможность решать, он отказался бы от контракта. И потому чувствовал себя загнанным в ловушку. Если и другие контракты таковы – а ни один из них не прошел его проверку и одобрение – Империя оплачет немало невинных в ближайшее время.

- Данэл, тебе придется его выполнить, - Ронас мгновенно понял сомнения юноши.

- Я знаю.

- Ничего сложного, - дядюшка не поверил в покладистость Данэла. - Ты легко его победишь. А если усомнишься – я помогу. Много времени это не займет, а потом сразу уедешь. В путешествие, к морю, никаких дел, никаких обязательств. Вернешься другим человеком, полным сил.

Ронас на последних словах мягко улыбнулся, подбадривая юношу, и Данэл почувствовал благодарность. И усовестился за то, что никогда не позволял Ронасу проявить себя, подозревая во властолюбии, а потому ограничивая его права в клане. Он даже не подозревал, что за угрюмой внешностью может прятаться такая забота.

- Спасибо, - искренне поблагодарил он.

- Мы – семья, и должны поддерживать друг друга, - торжественно ответил Тсурэо.

Как и обещал, Ронас отправился на миссию вместе с Данэлом. Клиент жил в паре дней пути от столицы, и всю дорогу до места они провели в молчании. Говорить не хотелось, и Данэл предпочел бы одиночество обществу дядюшки. Особенно с учетом того, для чего они отправились в путь. Да и тот чувствовал состояние спутника и не пытался лезть ни с ободрением, ни с утешением. И весь путь Данэла не оставляло ощущение, что с этим контрактом что-то не так.

Заправочная станция, на которой работал клиент, являлась единственной на этой дороге, и проехать мимо было просто невозможно. Данэл и остановился, надеясь, что встреча с целью не состоится прямо сейчас. Но его надежде не суждено было исполниться.

Едва машина затормозила у заправочного блока, к ним устремился юноша, которого Данэл немедленно узнал. Снимок, прикрепленный к досье, был довольно нечетким, но сейчас, глядя на оригинал, Тсурэ не сомневался, что видит перед собой цель. И сомнения, мучившие его всю дорогу, вспыхнули с новой силой. Крайне нехорошие сомнения, от которых он предпочел бы отмахнуться.

- Кэн? – выбравшись из машины, неуверенно осведомился он.

Юноша широко улыбнулся, но поприветствовать посетителей не успел, вдруг странно дернувшись. Но Данэл этого уже не увидел - его сознание будто взорвалось от боли и погрузилось во тьму.

*Дара - профессиональная куртизанка, чьей основной задачей является обучение юных аристократов премудростям плотской любви.

19. Наятэ

В тот вечер, когда Наятэ решила соблазнить Данэла, она не думала о последствиях. Все складывалось так удачно, что ей самой не верилось, будто это может быть случайностью. Девушке казалось, все это вполне мог продумать ее обожаемый Данэл, в отношениях с которым ей давно уже мало одних поцелуев. Наятэ жаждала близости с ним – и ни на мгновение не пожалела о том, что поддалась искушению. То, что произошло между ними ночью, стало самым удивительным и прекрасным опытом в ее жизни. Засыпая в объятиях юноши, подарившей ей незабываемое наслаждение, Наятэ таяла от любви.

Но пробуждение обратилось кошмаром. Глядя на Данэла, равнодушного, безразличного, слушая его презрительные слова, Наятэ жалела, что не может умереть прямо на месте. От горя, от унижения, от неверия в происходящее… Словно, заснув в одной реальности, она проснулась совсем в другой. И все, что сумела она сделать – это сбежать.

Дорога домой плохо отложилась в ее памяти. Разбитое сердце болело, а в голове царила лишь одна мысль – этого не может быть. Но в то же время именно этого она ожидала изначально. Слез не было; была огромная пустота в груди, мешающая дышать. Казалось, до этого момента Наятэ понятия не имела, что такое боль.

Разревелась девушка только дома, после того, как встревоженная Лалинэ, вернувшаяся домой и обнаружившая дочь в невменяемом состоянии, вытянула из нее все подробности произошедшего. Рассказав матери о страшном предательстве Данэла, Наятэ словно осознала, что все это происходит с ней на самом деле. И тогда хлынули слезы.

Лалинэ не хотелось верить, что мальчик, спасший ее от похитителя, мог так поступить с Наятэ. Но даже ее воображения не хватало, чтобы объяснить подобное поведение. И она просто утешала дочь в ее первом взрослом горе, сожалея, что ей не удалось оградить девочку от такого испытания. Да, Наятэ знала, на что шла; да, подобный исход был неизбежен, но все же, как бы хотелось Лалинэ счастья для дочери!

Но ни утешения матери, ни любимая подруга Каттаи, немедленно явившаяся посочувствовать разбитому сердцу Наятэ, едва узнав о случившемся – ничто не могло помочь несчастной девушке. Наятэ безвылазно просидела в своей комнате два дня, не в силах выйти, даже чтобы поесть, и только и делала, что безостановочно плакала, вспоминая последние слова Данэла. Ей казалось, жизнь кончена…

Но она не была одна.

- Знаешь, Ная, - устав от попыток как-то утешить подругу, заявила в конце концов Каттаи. - Я тебе, конечно, верю, но одного не могу понять. Вот не сходится что-то тут, и все! Тому Данэлу, с которым я успела познакомиться, не было нужды так сложно добиваться задуманного! Согласись же – да ему стоило только предложить, и ты не отказалась бы от постели… Да ни одна не отказалась бы! И потом, сама же говоришь – ваша ночь была прекрасной, ты даже не почувствовала боли! Стал бы он заботиться о твоих чувствах, если бы готовил такую подлость?

- То есть это моя вина, да? – сквозь рыдания осведомилась Наятэ.

- Нет! – решительно отвергла предположение Каттаи. - Это исключительно его вина! Просто на него это не похоже…

Наятэ настолько потрясли эти слова, что она даже затихла, с удивлением глядя на подругу.

Потому что это действительно было на него не похоже.

Они с Данэлом долго оставались друзьями, и все, что она узнавала о нем в то время – все свидетельствовало лишь о его честности, искренности и благородстве. Мог ли он притворяться? Такой сложный обман – лишь ради спора? Он так долго сохранял дистанцию, не пытаясь соблазнить ее – почему, если это было его целью? Что произошло с ним, пока она спала? И какой Данэл настоящий – тот, что так долго был ее другом, или тот, кто выгнал ее, прежде подарив восхитительную ночь?

Слишком много вопросов без ответов. Но Наятэ уже перестала жалеть свою разрушенную жизнь и сосредоточилась на другом. На воспоминаниях. Ведь она с самого начала знала, что отношения с Данэлом обречены. Не суждено им быть вместе, и согласилась на тайную с ним связь Наятэ исключительно ради воспоминаний. Ей было с ним хорошо. Истинный аристократ, он заботился о ней, дарил ей незабываемые впечатления и относился, словно к сокровищу. И что же, теперь забыть об этом лишь потому, что среди всех этих воспоминаний затесалось одно горькое? Разве оно перечеркнуло то, что было между ними хорошего?

И, глядя на свою подругу, открывшую ей глаза, Наятэ со стыдом вспомнила, что ведь и Каттаи не так давно пережила подобное предательство. Но не сломалась, не отчаялась и даже не вычеркнула негодяя из памяти, с легкой грустью вспоминая то, как ей с ним было хорошо. Но ничуть не жалела о расставании, даже радуясь, что правда о нем открылась так вовремя.

Наятэ было с кого брать пример. И она решительно велела себе успокоиться.

Это отняло у нее больше времени, чем она ожидала, но неделю спустя после расставания с Данэлом девушка ощутила в себе силы вернуться к обычной жизни. Лалинэ удалось убедить ее не бросать Академию, хотя идти туда после всего случившегося Наятэ опасалась. Она была уверена, что всем уже известно о ее позоре. И потому заранее настраивалась на насмешки, приняв как можно более независимый и уверенный вид. Но главное испытание – не смотреть на Данэла. За время уединения она определилась, как к нему относиться. Для нее Данэл исчез. Ее Данэл. А тот, кто выглядел, как он, не имел к нему никакого отношения. Поэтому и не стоил ее внимания. Вот только смотреть на него все равно больно, а потому лучше не травить душу лишний раз.

К ее удивлению, все оказалось не так страшно, как она думала. Никто не обратил внимания на ее появление, никто не шептался за спиной и не хихикал, а держать взгляд в стороне от Тсурэ получалось довольно легко. Недоумение Наятэ развеяла Таале, присоединившаяся к ней за обедом.

- Где ты пропадала? – полюбопытствовала она, как ни в чем не бывало.

- Болела, - коротко ответила Наятэ, настороженно разглядывая подружку.

- Что-то серьезное? – встревожилась та, и расстроенно заметила: - Оказывается, у меня нет твоего номера! Я так беспокоилась и не знала, как связаться!

- Беспокоилась? – переспросила девушка.

- Да. Ты же пропала, ни слуху, ни духу, никто не знает, что с тобой случилось… Ты должна дать мне свой номер!

Наятэ улыбнулась, чувствуя облегчение. Если бы по Академии ходили слухи о споре, до Таале бы они точно дошли, и та не преминула бы поинтересоваться подробностями. Или вовсе не решилась бы заговорить с жертвой скандала. А она разговаривает с Наятэ как ни в чем не бывало, интересуется здоровьем и беспокоится… Значит, никто не в курсе. Стоит похвалить себя за то, что в свое время согласилась сохранить отношения в тайне. Иначе сейчас ей пришлось бы гораздо тяжелее. И Тсурэ промолчал о том, что выиграл спор… а возможно, что и участвовал в нем. Но испытывать благодарность к Данэлу Наятэ не собиралась. Ведь вся эта история произошла из-за него.

Жизнь постепенно возвращалась в свою колею, но с каждым днем игнорировать Данэла становилось лишь труднее. Его вообще сложно не замечать, слишком яркого, слишком впечатляющего. И каждый взгляд на него – будто укол в сердце. Наятэ не хотела признаваться себе, но она скучала по своему Данэлу. По их встречам, разговорам, свиданиям… поцелуям. Узнав, что такое быть женщиной, она желала повторения той волшебной ночи в объятиях самого нежного мужчины на свете. И каждый взгляд на него лишь напоминал ей, что она потеряла.

А Данэл, словно дразня девушку, постоянно попадался ей в компании все новых пассий. Как будто Гаэли и не существовало, настолько в открытую флиртовал он с падкими до роскошного юноши девицами, не стесняясь прилюдно целовать их. А в конце концов и официально расстался с Принни.

Почему-то данный факт Наятэ обрадовал. Никогда ей не нравилось, что эти двое встречаются, пусть даже это было лишь сделкой. В отличие от Данэла, Наятэ считала, что Гаэли относится к этой сделке с далеко идущими планами, и теперь этим планам не суждено исполнится. Пусть слабое, но утешение.

Обрадовалась не только Наятэ, но и Таале. Девушка долгое время страдала от того, что подруга детства променяла ее на мальчика, и теперь надеялась, что все станет как раньше. И на какое-то время трио красоток снова объединилось, что в определенной мере обеспокоило Наятэ. Она опасалась, что ее снова начнут доставать, да и отвыкла она от одиночества.

Но ее опасения оказались напрасны. К удивлению Наятэ, в одиночестве ей быть и не пришлось. Каждый день к ней подсаживались сокурсники, в основном – юноши, и вели себя так, будто флиртуют. Поначалу девушка изумлялась столь повышенному вниманию, и даже настораживалась… а потом ей это понравилось. Чувствовать себя привлекательной оказалось невероятно приятно, особенно после уничижительных слов Данэла. Правда, почему-то интерес к ней длился недолго, но обычно за это юноши брали вину на себя. И не скупились на комплименты. Наятэ даже на свидания приглашали, и девушка начала лелеять мысль, что сможет забыть Данэла в объятиях кого-нибудь другого. Но на свиданиях даже до поцелуев дело не доходило, да и после них Наятэ чувствовала неудовольствие. Никто не мог сравниться с тем праздником, какой устраивал ей Данэл при каждой встрече. И от этого становилось грустно, поэтому она не расстраивалась, когда второго свидания ей не предлагали. Видимо, чувствовали ее разочарование.

А затем Таале вернулась, разочарованная в прежних подругах. Она даже извинилась за то, что на какое-то время забыла о Наятэ, и призналась, что с Гаэли общаться совершенно невыносимо.

- Наверное, я ее переросла, - посетовала Таале и улыбнулась: - Благодаря тебе. Мне с тобой интереснее.

Наятэ обрадовалась, потому что тоже успела привыкнуть к подружке. И теперь у нее снова появился собеседник, с которым можно обсуждать странное поведение мальчишек. Все-таки Таале хорошо их всех знала, в отличие от Каттаи. И могла объяснить причины их интереса.

- Ты – экзотика, - пожимала плечами Таале в ответ на все вопросы Наятэ. - И у тебя известный отец.

- Но почему – сейчас?

- А раньше ты просто внимания не обращала, - рассмеялась Таале. - Так что наслаждайся вниманием.

Она и наслаждалась, находя в беспечном флирте все больше удовольствия. Наятэ стала посещать вечеринки Ленара, хотя по-прежнему не видела в них особого интереса; но там можно было познакомиться с новыми людьми. И мельком увидеть Данэла.

Наятэ честно старалась не думать об этом юноше, но получалось у нее плохо. Нет, бывали дни, когда она почти не вспоминала о нем, но такое случалось невероятно редко. И постепенно девушка привыкала к тому, что он все равно рядом. И в мыслях, и наяву. Не признаваясь себе, Наятэ с нетерпением ждала начала занятий каждую неделю, а выходные проводила в непонятной тоске, которую старательно, но безуспешно от себя прогоняла. Наятэ больше не позволяла себе страдать. Она убеждала себя, что такое положение вещей ее вполне устраивает. И ей уже начало казаться, будто она окончательно свыклась с мыслью, что Данэлу нет места в ее жизни, когда он вдруг пропал.

Его отсутствие Наятэ ощутила очень остро. Почти на физическом уровне, словно чего-то привычного не хватало. Однако поначалу не особо удивилась, она понимала, что скорее всего Данэл уехал по делам. Хотя такого уже давно не случалось, но причин волноваться не было. Да и не собиралась Наятэ волноваться за него. Кто он ей, в конце концов?

Так рассуждала девушка весь день, и на следующий день тоже. Но когда Данэл не объявился на третий день, она встревожилась. Ни одна поездка не могла затянуться так надолго. А никому вокруг и дела нет! Исчезновение Тсурэ никто не обсуждал!

На четвертый день Наятэ решила взять дело в свои руки и разузнать, куда же все-таки подевался Данэл. Себе она объясняла это просто: хочет знать, не исчез ли он из ее жизни наконец навсегда. И потому почти не выказывала интереса, когда будто бы между делом спросила у Таале:

- Ты случайно не знаешь, куда пропал Данэл?

- Нет, - откликнулась та. - Никто не знает, разве что Ленар. Они вроде как друзья, но он молчит с загадочным видом. А тебе зачем?

Таале обладала удивительной способностью болтать без умолку, и отвлечь ее не представляло труда, чем Наятэ и воспользовалась, отмахнувшись от вопроса.

- Просто интересно. Такая известная личность, а исчез – и никому дела нет.

- Ты что! – замахала руками Таале. - Все потихоньку обсуждают. Просто он же Тсурэ! У него наверняка какие-то свои тайные дела, о которых лучше не знать, вот и стараются не строить предположений. Никому и в голову не придет пытаться за ним следить.

- А Ленар что?

- Если кто и знает, так это он, наверное. Но его спрашивать бесполезно, Данэл в его лице приобрел весьма верного друга, - фыркнула девушка.

- А я думала, у Данэла нет близких друзей в Академии… - немного ревниво заметила Наятэ.

Она была его другом, и ей казалось, что единственным и самым лучшим. Но, выходит, и в этом она ошибалась. Однако расстраиваться из-за этого Наятэ не собиралась.

- Откуда у такого, как он, близкие друзья? – пожала плечиками Таале. - Ему с нами неинтересно, мы же в сравнении с ним сущие дети. Но с Ленаром они хорошо общаются. Ясэри даже с Висмэ начал встречаться, чтобы с Данэлом и Гаэли в одной компании гулять. И бросил ее сразу, как те расстались. Теперь вон, вокруг Гаэли увивается.

В последних словах девушки Наятэ услышала что-то похожее на обиду. Ей показалось, что Таале была бы не прочь, если бы Ленар обратил внимание на нее…

- Может, он хочет ее утешить? – предположила она.

- Гаэли не утешится в объятиях Ленара, - проворчала Таале. - Не после того, как ее бросил Тсурэ! Она слишком амбициозна для этого. Но она – красавица, и всегда будет в центре внимания.

- Ты тоже красавица, - искренне заметила Наятэ.

Девушка улыбнулась благодарно:

- Спасибо.

Больше они о Данэле не говорили, но Наятэ не собиралась отказываться от своего намерения. Она должна была узнать, где Данэл. Хотя бы ради собственного спокойствия. Поэтому решила поговорить с Ленаром. И отправилась на вечеринку, где с юношей можно поговорить без помех. Если получится застать его в одиночестве.

Наятэ повезло. Ленар, хоть и устроил очередную вечеринку, но не выглядел расположенным веселиться. Ходил среди гостей с хмурым видом, сжимая в руке бокал, из которого даже не пригубил. И это обычно жизнерадостный весельчак Ленар! Понаблюдав за ним какое-то время, Наятэ решительно подошла к юноше и безапелляционно заявила:

- Надо поговорить.

Ленар явно удивился, но отказываться не стал, жестом пригласив девушку следовать за ним. Она вздохнула с облегчением, когда они покинули шумное сборище и закрылись на маленькой кухоньке. Ленара девушка совершенно не опасалась.

- О чем будет разговор? – полюбопытствовал он.

- О Данэле, - сообщила Наятэ.

Но продолжить не успела, потому что Ленар вдруг оживился:

- Что между вами произошло?

- А?

- Я заметил, - заявил юноша. - Сначала не понял, но потом все-таки сообразил. Все ведь началось, когда он с Гаэли сошелся, и я думал, все с ней связано. А затем сопоставил время – и она никак не вписывалась. Да и Данэлу дела до нее нет. А вот ты… я ведь видел, что вы периодически общались. А потом перестали – и Данэла словно подменили. Он признался, что оскорбил тебя. Так что между вами произошло?

- Он меня оскорбил, - подтвердила Наятэ, справившись с растерянностью.

Она вовсе не ожидала от Ленара подобных слов, и поначалу даже испугалась, что юноша в курсе спора, но быстро поняла, что он ни о чем не знает. И не удержалась от любопытства, собираясь больше узнать об отношении Данэла к себе.

- Настолько, что с тех пор ревностно оберегает тебя от мужского внимания?

- Что делает? – глаза Наятэ распахнулись широко-широко.

- Ты не заметила? – удивился Ленар. - Каждому, кто пытается с тобой флиртовать, он грозит неприятностями, если намерения того недостаточно серьезны.

- Вот как? – ошеломленно пробормотала девушка.

Все странности в отношениях с молодыми людьми, которые она подмечала, вдруг обрели объяснение. Вот почему с ней обращались так вежливо и аккуратно, не решаясь на повторную встречу. Им угрожал Данэл… сам обидевший ее, он старательно ограждал ее от других обидчиков, желавших легкомысленных отношений. Зачем? Если она ему не интересна?

- Да, именно, - кивнул Ленар. - И знаешь что? Мне кажется, дело не в оскорблении, а в том, что он просто не хотел видеть возле тебя никого… Вы встречались?

- Мы? – захлопала ресницами девушка. - С чего ты взял?

- Я предположил, - пожал плечами Ясэри. - В последнее время он был несчастен, словно его бросила девушка. И оберегал тебя, аргументируя это извинениями, которые почему-то не может принести лично. Навевает определенные мысли. Разве я не прав?

- Ты… все неправильно понял, - охнула Наятэ потрясенно.

Потому что Ленар заявил, будто Данэл… будто Данэл страдал от расставания с Наятэ. И ей в это невозможно поверить. Потому что тогда она вообще ничего не понимает. Зачем он так поступил с ней, если не желал расставаться?

Нет, определенно, Ленар ошибается.

- Неправильно понял? – переспросил юноша.

- Д-да, - она кивнула. - Данэл обошелся со мной неподобающе, аристократы, особенно из великих семей, так себя не ведут. Вот, поэтому он страдал, а не из-за… отношений.

Ленар чуть нахмурился, а затем неуверенно предположил:

- Он что… надругался над тобой?

- Нет! – возмутилась немедленно Наятэ, порозовев от смущения.

Как бы ни поступил с ней Данэл, клеветать на него она не могла. Особенно в этом отношении, ведь это она соблазнила его и осталась более чем довольна.

- Честно говоря, я бы не поверил, если бы ты подтвердила, - неловко хохотнул Ленар. - Но не спросить не мог. Извини.

- То, что произошло между мной и Данэлом, никого не касается, - нахмурилась девушка. - Это – наше с ним дело, и я здесь вовсе не для того, чтобы его обсуждать!

- Да? – в голосе юноши прозвучало искреннее недоумение. - А я-то подумал, что ты его простила и хочешь ему об этом сказать, просто решила посоветоваться, как это лучше сделать…

Казалось, он разочарован, что его предположение ошибочно. И Наятэ почувствовала странную симпатию к этому мальчику, который так искренне беспокоился о Данэле. А заодно вспомнила, зачем вообще начала этот разговор.

- Ленар, - она мотнула головой. - У тебя слишком буйное воображение. Я лишь хотела узнать, не знаешь ли ты, где сейчас Данэл?

- Откуда бы мне? - удивился тот. - Данэл передо мной не отчитывается. Наверное, уехал по делам клана…

- Так надолго?

- Да мало ли, какие у него дела…

Ленар не увиливал – он действительно не знал, где Данэл. И его это ничуть не беспокоило, словно исчезновение приятеля – вполне обыденное дело. Возможно, так и было; возможно, это Наятэ зачем-то себя накручивает.

- Вы же вроде как друзья, - с укором заметила Наятэ. - И тебе все равно?

- А что я могу сделать? – обиделся Ленар. - Шумиху поднять? Данэл мне за это спасибо не скажет! И потом, что с ним может случиться? Он – высший аристократ, и более чем способен постоять за себя. Не о чем волноваться. Лучше постарайся его простить, когда он вернется.

Если бы только Данэл хотел быть прощенным… но вслух этого Наятэ не сказала, лишь проворчала:

- Ты бы для начала со своей жизнью определился, прежде чем чужие устраивать…

Она бы ни за что не решилась говорить с аристократом в таком тоне – даже с благодушным Ленаром – не будь так разочарована. Наятэ надеялась, что Ясэри окажется в курсе, куда подевался Данэл, и успокоит нежданное волнение ее за юношу.

- А что не так с моей жизнью? – поразился Ленар.

- Бегаешь за бывшей девушкой своего друга и еще спрашиваешь, что не так?!

- Может, у меня к ней чувства! – насупился он.

- И ты что, на взаимность рассчитываешь? С Гаэли, которую бросил самый роскошный юноша Академии? – под странным взглядом Ленара она смутилась и добавила. - Я цитирую вообще-то. Общераспространенное мнение, вот!

- И что мне теперь, поставить на личной жизни крест, только потому, что я недостаточно хорош в сравнении с ним?

- На Гаэли свет клином не сошелся. Зачем бессмысленно тратить время на нее, если есть другие? Чем тебе Висмэ была не хороша?

- А по-твоему, зачем бы я за оригиналом стал охотиться? Висмэ – точная копия Гаэли, только расцветка и отличается!

- Коллекцию решил собрать?! – поразилась Наятэ. - Лучше бы на Таале внимание обратил, она красавица и умница безо всякой Гаэли!

Наятэ покраснела, сообразив, что и с кем обсуждает. С Ленаром она была знакома поверхностно, хотя они и перешли на ты с первого же разговора. Просто Ясэри не выносил формальностей, но Наятэ и предположить не могла, что с ним настолько легко общаться. Никакого сравнения с Данэлом, в присутствии которого она постоянно терялась, особенно поначалу.

- Таале? – задумчиво повторил Ленар. - Ну а что, и обращу!

- Только не вздумай обидеть ее! – вспыхнула Наятэ.

Юноша окинул ее внимательным взглядом и вдруг улыбнулся тепло:

- А знаешь, начинаю понимать, почему ты глянулась Данэлу. Такая скромная и такая отважная в одно и то же время… Если бы не обещал Данэлу держаться от тебя подальше, и сам бы не устоял.

- Какой самоуверенный, - растерянно пробормотала девушка и сбежала от разговора, который вдруг принял столь странную форму.

Она не жалела, что поговорила с Ленаром, хотя многие его слова подействовали на нее двояко. А кое-какие вообще поставили в тупик. Вот только главное она так и не выяснила. Куда все-таки пропал Данэл?

Надежда Наятэ на то, что исчезнувший Тсурэ объявится хотя бы перед выходными, растаяла на следующий же день. И теперь девушку окончательно захватили тревожные предчувствия. С Данэлом случилось что-то плохое, а никому и дела нет! Махнув рукой на осторожность, она отправилась прямиком к куратору. Но ни он, ни другие сотрудники Академии понятия не имели о причинах столь долгого отсутствия учащегося Тсурэ. И лишь пожимали плечами, указывая на особые условия его обучения, предполагавшие разрешение на отлучки любой длительности.

Потерпев неудачу в Академии, Наятэ решилась на крайние меры и после занятий отправилась прямиком в особняк Тсурэ. Она понимала, что шансов что-либо разузнать у нее мало, никто не станет говорить с малоизвестной девицей. Особенно с такой проблемной, как она. Оба ее визита сопровождались неприятностями, и едва ли новое появление девушки обрадует клан. Но попробовать она была обязана.

Просто выносить такую неопределенность Наятэ больше не могла. Ей нужно было знать, что с Данэлом. Что с ним все в порядке. Что он вернется. Потому что без него оказалось невозможно. Пусть вне досягаемости, но он всегда находился рядом. В любой момент можно посмотреть на него и вспомнить все то хорошее, что между ними было. И до его исчезновения Наятэ даже не подозревала, насколько для нее это важно. Одна лишь мысль, что они больше никогда не увидятся, повергала ее в ужас.

Именно поэтому она бесстрашно постучала в ворота особняка Тсурэ.

- Частная собственность, вход запрещен, - сообщили ей.

Эти слова ей уже доводилось слышать, и она знала, что ответить:

- Мне нужно увидеть Данэла Тсурэ.

- Его нет, - прозвучало категорично.

Но попробовать-то она должна была. И уходить, не солоно хлебавши, не собиралась.

- Тогда могу я встретиться с Дирком Тсурэю?

- Вам назначено?

- Нет, но дело очень важное!

Видимо, ей удалось сказать это достаточно убедительно, чтобы ее все-таки впустили. По знакомой дороге Наятэ добралась до парадных дверей – и не сдержала облегченного вздоха при виде Дирка.

- Госпожа Наятэ, - юноша приветливо улыбнулся. - Рад вас видеть.

- Здравствуйте, господин Тсурэю.

- Можно просто Дирк, - он жестом предложил девушке войти.

Следом за своим провожатым Наятэ прошла в кабинет, где на этот раз не было Данэла. Она сумела скрыть разочарование, не увидев его, и ответила Дирку вполне спокойно, когда он поинтересовался, что привело ее сюда на этот раз.

- Данэл отсутствовал на занятиях всю неделю, - пояснила она. - Я здесь, чтобы узнать, не случилось ли чего. По поручению старосты. Потому что я здесь уже бывала.

Каждое последующее предложение она выдавала после короткой паузы, натыкаясь на чуть насмешливый и заинтересованный взгляд собеседника. Ей показалось, что Дирк не особо поверил ее объяснениям, но юноша не стал заострять на этом внимание. И любезно сообщил:

- Данэл уехал по делам, и мне неизвестно, когда он вернется. Но с ним определенно все в порядке, вам не о чем беспокоиться.

- Разве такое длительное отсутствие – нормальное явление? – поразилась Наятэ равнодушию Тсурэю.

- Нет, но… - как-то неуверенно ответил Дирк. - Видите ли, сейчас Данэл переживает связанный с работой кризис. Дело в том, что ему никогда не нравилась наша работа, и сейчас недовольство собой достигло апогея. Поэтому мы не вмешиваемся, Данэл должен сам преодолеть этот кризис, иначе главой клана ему уже не быть.

- Так может, оно и к лучшему? – заикнулась было девушка.

Дирк покачал головой:

- Новый человек во главе клана может встать лишь после смерти предыдущего главы. Так что это совсем не вариант.

- В вашем клане очень жестокие порядки, - пробормотала потрясенная девушка. - Как можно было допустить подобное?

- Я и сам в недоумении, - признался Дирк. - В последнее время Данэл вел себя довольно странно, но все же не настолько, чтобы объявлять собрание доверия.

- Что это? – не удержалась от вопроса Наятэ.

- Традиция клана, собрание, когда контракты берутся наугад, тем самым доказывается, что в работе все равны. Но у Данэла не было никакой необходимости проводить его, наши люди доверяют ему куда больше, чем любому его предшественнику. Поэтому и собрались-то почти все, чтобы это продемонстрировать.

- Значит, Данэл прилюдно взялся за работу и теперь должен либо ее выполнить, либо… умереть?

Дирк отвел взгляд:

- Увы. Вот только Данэл не выполняет такие контракты. И сейчас ему очень непросто, поэтому мы и не вмешиваемся.

- Где он сейчас?

- Наятэ. Я и так рассказал вам много лишнего, а детали контракта – информация строго конфиденциальная и не подлежит разглашению.

Наятэ чуть прикусила губу. Дирк и впрямь был с ней чересчур откровенен, словно со старой хорошей знакомой. Возможно, на него по-прежнему действует однажды примененная магия… а значит, стоит попробовать еще раз. Ведь Наятэ интересуется не из праздного любопытства. Она должна найти Данэла и поддержать его. Будь он в состоянии справиться с кризисом один, давно бы справился.

Осторожно девушка подошла к Дирку, коснулась его запястья и попросила, вложив в просьбу всю доступную ей искренность:

- Пожалуйста, Дирк. Скажите мне, где Данэл?

Юноша едва заметно вздрогнул, а затем отвернулся. Наятэ решила, что на этот раз магия не сработала, но Дирк вдруг подошел к столу и извлек из него папку, которую ей и передал:

- Вот. Этот контракт Данэл должен выполнить.

Она осторожно открыла папку. Первый же лист – досье. Не очень четкий снимок, имя, адрес…

Пробежав глазами сведения о цели, Наятэ подняла взгляд на Дирка:

- Но это же простолюдин.

Насколько она знала, Данэл занимался исключительно аристократами.

- Да, простолюдин. При этом – самый обычный человек, законопослушный, небольшого достатка, без образования, без связей. Я так и не понял, кому он мог помешать. Будь у Данэла выбор, такой контракт никогда не был бы выполнен.

- И вы полагаете, он поступится своими принципами?

- Наятэ… Вы не понимаете всех тонкостей нашей работы. Сейчас речь не о принципах Данэла, а о сохранении клана. Он должен доказать, что все еще один из нас. Иначе он просто больше не сможет быть главой.

- Вы ведь знаете Данэла, - Наятэ смотрела на Дирка, не отрываясь. - Он не выполнит этот контракт. Если бы мог – уже бы вернулся! И что, вы готовы вынести ему приговор?

Дирк вздохнул:

- Нет. Данэл в любом случае останется главой. Не знаю, почему я вам это говорю, но на случай, если Данэл все-таки не справится с кризисом, мы подготовили запасной план. Ронас отправит на выполнение контракта доверенного человека, и об этом клан никогда не узнает. Так или иначе, контракт будет выполнен. Вот только это лишь отсрочит неизбежное. Рано или поздно кризис его сломает. И этого никто не хочет, потому что лучше Данэла главы не найти. До того, как он занял это место, мы были простыми наемниками. Никакого самоуважения – нам платили, и мы делали грязную работу. Нас очень долго презирали, и вдвойне за то, что когда-то мы были великой семьей. Но Данэл все изменил. Хоть мы и остались наемниками, но теперь мы выбираем, чей заказ брать, а чей – проигнорировать. Нас начали бояться и уважать, мы стали олицетворять возмездие и справедливость. И это – за неполных четыре года, которые нами управляет Данэл. Сейчас нас впервые за многие годы воспринимают как великую семью. И мы не хотим этого лишиться. Вот почему его никто не торопит.

Проникновенная речь Дирка поразила Наятэ. Она знала о работе Данэла, знала, чем занимается клан, но никогда не задумывалась о том, как к его представителям относятся аристократы. Конечно, любой клан испытывал определенное пренебрежение со стороны аристократических семей, и великое прошлое не могло защитить Тсурэ. Для Наятэ это не имело особого значения, но все же узнать, что Данэл вернул семье уважение аристократов, оказалось неожиданно вдохновляюще. Им можно было гордиться – но как такой человек мог так с ней поступить?

Однако сейчас это не имело значения. Потому что Дирк был прав. Если Данэл переживает кризис, никакой запасной план не поможет. Ему нужна поддержка, вот только никто не желает ее оказать юноше, всегда бывшему слишком самостоятельным. Никто не понимает, что он – тоже человек, и нуждается в сочувствии и одобрении. И она может помочь. Ради того, что между ними было. Потому что нельзя позволить сломаться такому поразительному человеку, как Данэл.

- Сколько еще времени у него есть? – чуть подумав, спросила девушка.

- До конца недели, - вздохнул Дирк.

- Я найду его, - решительно заявила Наятэ.

Она снова взглянула на досье, запоминая необходимое. Кэн Грейм, 21 год, город Кабслок, улица Дубовая, 34. Данэл – где-то там, около своей цели. И она непременно его найдет.

- Спасибо, Наятэ, - искренне поблагодарил Дирк.

- Это вам спасибо, Дирк! – она смутилась, подумав, что поступила не слишком хорошо, применяя к нему магию.

Но иного выхода не было. Наятэ вернула юноше папку с контрактом и попрощалась с любезным Тсурэю. Ей предстояло еще много дел, а время поджимало.

И в первую очередь ей следовало договориться с матерью.

Кабслок находился довольно далеко от столицы, и требовалась машина и деньги, чтобы туда добраться. И тем, и другим могла обеспечить Лалинэ, если согласится отпустить дочь в одиночестве неведомо куда. И с последним могли возникнуть определенные сложности, потому что одной Наятэ путешествовать еще не доводилось. К тому же старшей Риббик могла не понравиться цель путешествия.

- Так, минуточку, - выслушав дочь, Лалинэ нахмурилась. - Я правильно тебя поняла? Ты хочешь отправиться на поиски юноши, который смертельно тебя оскорбил, чтобы поддержать его морально в тяжелую для него минуту?

- Да, - Наятэ вздохнула.

- А если он даже слушать тебя не захочет?

- Я заставлю его слушать, - мрачно пообещала девушка.

- Но зачем это тебе? Разве ты забыла, как подло он с тобой обошелся? Тебя наоборот, должно порадовать, что ему плохо.

- Мама! – Наятэ искренне возмутилась. - Как вообще это можно связывать? Если со мной обошлись плохо, почему я должна поступать так же? Тем более, если я могу помочь!

- Я беспокоюсь за тебя, - Лалинэ вздохнула. - Ты так тяжело пережила его предательство, только-только пришла в себя и научилась жить без него – и снова бросаешься к нему. Ты ведь понимаешь, сколько боли тебе это принесет?

Наятэ молча кивнула. Потому что – и она никогда не решилась бы сказать это матери – ничему она не научилась. Не пережила, и не пришла в себя, ведь Данэл по-прежнему необходим ей как воздух. И сейчас, без него, ей так больно, что никакая другая боль уже не страшит.

Лалинэ помолчала тоже, а затем вздохнула:

- Что ж, я попыталась. Но знаешь, девочка моя – для меня до сих пор загадка, почему он так с тобой поступил. Так мелочно и недостойно… совсем не похоже на человека, который спас меня совершенно бескорыстно. Поэтому я тебя отпускаю. Выясни, что между вами произошло, и помоги ему – если сможешь.

- Спасибо, мама.

Девушка не сказала этого вслух, но слова Лалинэ ее тронули. Потому что удивительным образом перекликались с ее собственными мыслями. Тот Данэл, которого она знала, был искренним. И ничто в нем не намекало на способность поступить подло. Да и то, что он сделал… это ни на что не похоже. Если он действительно связался с ней из-за спора, то почему так долго ждал развития отношений? Почему ей пришлось соблазнять его? И почему никто так и не узнал об этом споре, если Данэл ясно дал ей понять, что желает ее оскорбить? Ведь, в конце концов, он мог просто расстаться с ней, даже не упоминая, что она стала предметом спора – и это было бы куда больше в духе Данэла, чем то, что произошло.

Разве что он хотел, чтобы она возненавидела его. Но зачем бы ему? Какое дело высшему аристократу до любви или ненависти обычной девушки?

Ответа на этот вопрос Наятэ не знала. Но решила непременно воспользоваться советом матери и выяснить, почему Данэл так с ней обошелся.

Прямая и ровная дорога до Кабслока позволяла включить автовождение, чем Наятэ и решила воспользоваться, чтобы ехать всю ночь. Ей хотелось найти Данэла раньше, чем это сделает человек клана. Не потому, что она надеялась уговорить его на убийство, а потому что считала – Данэлу надо оставить выбор. Только так он сможет справиться с собой. А ведь ей не только предстояло добраться до города, но и отыскать там Тсурэ, мастера скрываться. Непростая задачка.

К городу она подъехала уже через сутки, и вздохнула с облегчением, увидев при въезде в город заправку. Заряда машины как раз хватило на долгий путь, но по городу разъезжать она уже вряд ли смогла бы без полноценной заправки. И порадовалась, что станция еще работает.

Вырулив к заправочным боксам, Наятэ выбралась из машины и огляделась в поисках местных сотрудников. Улыбнулась при виде направляющегося к ней мужчины, но эта улыбка застыла на ее губах, стоило ему приблизиться.

- Добрый вечер, дама, - широко улыбнулся он ей.

Сквозь охватившее ее оцепенение девушка сумела сдавленно произнести:

- Данэл?

Потому что перед ней стоял он – в простой рабочей одежде, непривычно беспечный, немного растрепанный, но это был Данэл!

Юноша удивленно приподнял брови и даже обернулся, словно в поисках того, кого она звала. А затем качнул головой:

- Вы обознались. Меня зовут Кэн, - он подчеркнул свое имя, вышитое на рубашке. - Кэн Грейм.

Несколько мгновений Наятэ стояла и таращилась на него, не в силах ничего произнести, а затем привитые манеры взяли верх, и, пряча растерянность, девушка опустила взгляд, чувствуя, что краснеет.

- Прошу прощения. Действительно обозналась.

- Так вы будете заправлять машину? – как ни в чем не бывало поинтересовался юноша, как две капли воды похожий на Данэла.

- Да, будьте любезны…

Так странно оказалось говорить ему «вы», а ведь ей стоило таких трудов перейти с ним на «ты». Приходилось напоминать себе, что перед ней – совершенно незнакомый человек. И, пока Кэн занимался машиной, Наятэ лихорадочно пыталась сообразить, что происходит.

Хотя теперь ей стало понятна причина столь долгого промедления Данэла. Легко ли решиться отнять жизнь у своей точной копии? И как вообще такое оказалось возможным? Простолюдин, столь похожий на высшего аристократа… и ведь они не могут быть близнецами, Кэн старше Данэла на три года. Наятэ ничего не понимала. Но была полна решимости все выяснить.

Рассчитавшись за заправку, она достаточно взяла себя в руки, чтобы вполне нейтрально спросить:

- Не подскажете ли вы мне какой-нибудь отель в вашем городе?

Кэна ее просьба весьма удивила:

- А вы планируете у нас задержаться?

- Да. У меня здесь есть одно дело.

- У нас редко кто останавливается, - объяснил свое удивление Кэн. - Но отель имеется, и вполне приличный.

Он оказался достаточно любезным, чтобы нарисовать для Наятэ схему проезда, и вежливо попрощался с девушкой. На миг ей стало страшно от того, что он вел себя, будто совершенно чужой ей человек, но затем она напомнила себе, что с Кэном Греймом они незнакомы.

Отель Наятэ нашла без проблем, заселилась, оплатив пару дней, и, оставшись в одиночестве, вдруг поняла, что совершенно не представляет, что делать дальше. С чего начинать поиски, она толком не знала, да и встреча с заправщиком Кэном выбила ее из колеи. Такая точная копия Данэла – и при этом не Данэл! Все чувства девушки пришли в такое смятение, что она бы так и просидела до ночи, если бы ей не позвонили, предупредив, что в холле ее ожидает гость.

Эта новость настолько поразила Наятэ, что она мигом пришла в себя. Кто мог навестить ее здесь? Может, Данэл? Обнаружил ее прибытие в город и захотел выяснить причины этого… И первый взгляд на гостя почти убедил ее в правильности предположения.

Юноша, как две капли воды похожий на Данэла, успел переодеться, сменив спецодежду на вполне цивилизованный наряд. Вот только Данэл никогда не позволил бы себе столь непритязательную одежду. А еще у него не было привычки нервно крутить что-то в пальцах.

Данэл вообще не умел нервничать.

- Здравствуйте, господин Грейм, - пряча разочарование, поприветствовала она нового знакомого.

- Здравствуйте, - улыбка у него вышла неуверенная. - Можно просто Кэн. Простите, я не знаю вашего имени.

Она смутилась, вспомнив, что так и не представилась. Какая невежливость с ее стороны, и девушка поторопилась ее исправить:

- Меня зовут Наятэ Риббик, мне очень приятно с вами познакомиться, Кэн.

Ей показалось, он удивился, услышав ее имя, но Кэн никак это не продемонстрировал, вежливо улыбнувшись:

- Взаимно. Вы позволите мне пригласить вас на ужин?

Теперь пришла очередь Наятэ удивляться. Предложение юноши граничило с наглостью, учитывая, что они едва знакомы и перекинулись менее чем десятком фраз. Но вместо того, чтобы возмутиться, Наятэ смутилась, вдруг сообразив, что понятия не имеет, как это принято среди простолюдинов. Ведь, несмотря на низкое происхождение, всю жизнь Наятэ вращалась лишь в аристократических кругах. И поэтому не понимает, что Кэн вовсе не собирался оскорбить ее.

Но тот, будто угадав ее сомнения, смутился сам и торопливо пояснил:

- Не подумайте ничего плохого, госпожа Риббик! Просто я предположил, раз вы впервые в нашем городе, то не знаете, где можно хорошо покушать, и взял на себя смелость… проводить вас.

Смущенный Данэл – такого зрелища Наятэ никогда не смогла бы представить, а потому мило улыбнулась:

- Спасибо, это очень любезно с вашей стороны. С радостью приму вашу помощь, но позвольте спросить – вы обо всех гостях города так беспокоитесь?

Она думала выяснить таким образом, не встречался ли Кэн с Данэлом, но ее вопрос юношу лишь сильнее смутил:

- Но ведь не все гости города – такие красивые молодые девушки из столицы, как вы.

Комплимент получился неловким, но милым, и Наятэ не стала возмущаться, лишь полюбопытствовала:

- Откуда вы знаете, что я – из столицы?

- Там, - он повел головой в сторону. - Только столица, а вы приехали оттуда. К нам вообще заглядывают исключительно столичные гости, по пути в курортную зону или обратно.

Наятэ чуть подумала и улыбнулась:

- Я принимаю ваше предложение. Насчет ужина. И вы можете называть меня по имени, Кэн.

- Спасибо, Наятэ, - Кэн улыбнулся.

Но у девушки был в этом собственный интерес. Она собиралась вытянуть из юноши максимум сведений, узнать что-нибудь о Тсурэ и насладиться обществом человека, так похожего на Данэла. Совершенно необыкновенные впечатления.

Кэн не обманул и привел Наятэ в весьма приличное кафе, где неплохо готовили – даже для провинциального городка. При этом сам Кэн явно чувствовал себя не слишком уютно в обществе новой знакомой. Видеть это оказалось довольно забавно, ведь Наятэ привыкла к совсем другому поведению. Невольно она следила за Кэном, сравнивая его с Данэлом, и с каждой минутой все больше убеждалась, что видит перед собой совсем другого человека.

- Так что, все проезжающие мимо города останавливаются на вашей заправке? – приступила к расспросам девушка.

Вполне уместное наблюдение, ведь ей едва хватило заряда машины, чтобы добраться сюда. И едва ли где-то поблизости есть еще одна заправка. А значит, путешественники не могут проехать мимо.

- Да, - он оживился. - Это очень удачное место для заправки, при том, что даже в город заезжать нет никакой необходимости.

- Наверное, много желающих там работать?

- Желающие есть, но это семейное предприятие. Оно принадлежит моему дяде, и работают там исключительно члены семьи.

- Вы вдвоем с дядей? – предположила Наятэ, поскольку не видела на заправке никого, кроме Кэна.

Юноша рассмеялся:

- Нет, что вы! У дяди трое сыновей, просто сейчас они в отпуске.

- Без вас?

- Кто-то должен присматривать за заправкой, - пожал плечами Кэн. - А дядя не был в отпуске несколько лет, так что вполне справедливо, что я даю ему такую возможность.

- В чем же тут справедливость?

- Дядя растил меня после смерти матери, так что я многим ему обязан, - тепло улыбнулся Кэн.

- Извините, - покаялась за лишнее любопытство Наятэ. - А других родственников у вас нет?

- Нет. Отца я никогда не знал, а у мамы только брат. Так что дядя – вся моя семья.

- Простите, - окончательно смутилась девушка, которой еще не доводилось общаться с сиротами.

Разве что с Данэлом, но с ним как-то забывалось, что у юноши нет семьи. Он не вызывал жалости, будучи слишком самодостаточным для этого. Другое дело – Кэн. О матери он упомянул с такой грустью, что Наятэ поняла сразу – он все еще скучает о ней. Вот почему ей стало совестно, что она напомнила ему о потере.

- Ничего страшного, - спокойно ответил Кэн, но поторопился сменить тему: - А какое дело привело вас в наш город, Наятэ? Если это не секрет, конечно.

- Абсолютно нет, - Наятэ улыбнулась. - Я приехала сюда в поисках одного человека. Он должен быть в вашем городе, но, если честно, я не очень представляю, где его искать.

- И давно он здесь? – полюбопытствовал Кэн.

- С неделю.

- Тогда он должен был проехать мимо меня, я всю эту неделю на заправке. У вас есть его снимок? Я бы точно сказал, приезжал ли он в наш город.

- Снимка у меня нет, - призналась девушка. - Но он вам и не нужен. Вы – точная копия этого человека.

При этих словах Кэн как-то странно нахмурился, словно ему не слишком-то понравились ее слова. Чуть подумав, Наятэ сообразила, почему – невольно она поставила Данэла выше Кэна, и это не могло его не задеть. Но у нее есть оправдание, Данэла она знает дольше и, безусловно, высокое происхождение давало Тсурэ преимущество. И Кэн никак не выказал обиды, лишь уточнил немного прохладным тоном:

- Значит, это его зовут Данэл?

Наятэ даже вздрогнула, услышав это имя из его уст. Но быстро вспомнила, что сама обратилась к нему так при первой встрече. Естественно, Кэн сложил дважды два. Но и она поняла кое-что. Кэн никогда не встречался с Данэлом, иначе сразу понял бы, о ком речь, еще там, на заправке.

- Да. Данэл Тсурэ.

- Аристократ из великой семьи? – неверяще уставился на нее Кэн. - И при этом похож на меня?

- Именно так.

- А кто он вам? – недоверчиво нахмурился юноша.

Вполне резонный вопрос. Что может связывать простолюдинку и аристократа? Да и какова вероятность встречи юноши из великой семьи и простой девушки – ведь Кэну неизвестно, что Наятэ принадлежит довольно необычной семье. Вот только как ответить на этот вопрос, Наятэ не знала. Кто ей Данэл? Никто, по сути. Они были друзьями, были любовниками, но все это осталось в прошлом. И сейчас она приехала поддержать его не потому, что их что-то связывает в настоящем. Нет, она здесь – ради их прошлого. Но как объяснить это Кэну, не вдаваясь в подробности? Все же она недостаточно хорошо его знала, чтобы делиться ими.

- Кто-то вроде друга, - осторожно ответила Наятэ.

Этот ответ совершенно не удовлетворил Кэна, но юноша, к ее удивлению, не стал настаивать на подробностях, лишь кивнул:

- Понятно. Жаль, ничем не могу помочь, я его точно не видел, иначе бы определенно обратил внимание.

- Он точно здесь, - уверенно заявила она. - Но город больше, чем я предполагала. И, возможно, Данэл не пожелает со мной встречаться. У нас… сложные взаимоотношения.

Кэн снова ни о чем не спросил, проявив поразительную тактичность, а заодно некоторую робость. В любом случае, обсуждать подробности он не собирался. И, немного подумав, он вдруг предложил:

- А хотите, я помогу в ваших поисках?

Предложение девушку удивило и обрадовало. Помощь ей не помешает, а уж помощь местного жителя и вовсе будет кстати. Поэтому она поблагодарила Кэна и с радостью согласилась.

До конца ужина они с Кэном обсуждали планы по поискам Данэла, и в процессе обсуждения даже перешли на «ты». Это здорово облегчило для Наятэ общение с юношей. Ведь, глядя на него, она видела перед собой Данэла, с которым давно и хорошо общалась. Нет, она не путала Кэна с Тсурэ, все-таки это оказались совершенно разные люди. Насколько Данэл был уверен в себе, собран и спокоен – настолько Грейм оказался беспечен и робок. Наятэ поражалась, как мило смотрелся смущенный Кэн, и, к своему удивлению, она получала от общения с ним массу удовольствия.

И позднее, оставшись в одиночестве, Наятэ не могла не думать о Кэне. Он был по-своему идеален. Обладая потрясающей внешностью Данэла, он не являлся аристократом, его прошлое не хранило в себе жутких тайн, а манера общения располагала к себе, не вызывая ни малейшего смущения. Рядом с ним Наятэ чувствовала себя спокойно и уверенно.

Тем страннее казалось, что этот красивый и милый юноша все еще одинок.

Впрочем, он мог позволить себе выбирать. И Наятэ почувствовала, что он ей симпатизирует. Теперь-то она совсем неплохо разбиралась в подобных вещах. В какой-то мере ее смущало, что она пользуется расположением одного юноши, чтобы найти другого. Но ее успокаивало, что делает она это не из эгоистичных интересов.

А еще она думала, что у нее осталось очень мало времени. Потому что, если она не найдет Данэла, люди клана убьют Кэна. Только глава клана может его спасти. Но его еще нужно в этом как-то убедить. Ведь, если поначалу она думала лишь о Данэле, то теперь безликая прежде его цель беспокоила ее не меньше. Наятэ хотела поближе познакомиться с Кэном, ведь он произвел на нее очень хорошее впечатление. И впервые после разрыва с Данэлом девушка почувствовала вкус к жизни.

Себе Наятэ могла не лгать – Кэн ей понравился. И тем, как он похож на Тсурэ, и тем, как не похож. Она даже объяснила себе это удивительное сходство двух молодых людей – Кэн вполне мог быть единокровным братом Данэла, ведь он понятия не имел, кто его отец. А мог и не быть, и их схожесть – результат какой-то удивительной причуды судьбы. Но какая судьба свела этих двоих в столь странной ситуации? Этого Наятэ не знала и хотела лишь одного – спасти их обоих.

Из-за всех треволнений проснулась Наятэ поздно, но даже обрадовалась этому. Кэн мог освободиться только после обеда, а в одиночестве бродить по незнакомому городу ей не хотелось. Здесь не столица, конечно, но город не настолько маленький, чтобы не заблудиться. Хотя до вчерашнего кафе и обратно девушка в поисках завтрака прошла без проблем, но все же обрадовалась, увидев Кэна.

С первого взгляда у нее все же захватило дух от потрясающего его сходства с Данэлом, но это быстро прошло, стоило ей лишь напомнить себе, кого она видит. Но предательское сердце продолжало бешено биться от нечаянной радости. И Наятэ едва удержалась от того, чтобы поцеловать юношу.

А он словно понял что-то подобное, отчего смутился, приветствуя новую знакомую. Неожиданно возникшая неловкость повисла между ними молчанием, прервать которое у них получилось не сразу. И хорошо, что свои действия они обсудили еще накануне, и теперь можно было просто следовать плану.

Но молчание все же не затянулось. Сначала Кэн нейтральным тоном поинтересовался ее впечатлениями об отеле, потом она так же вежливо осведомилась о его работе – и разговор завязался вполне непринужденный. Они прогуливались по городу, по пути заглядывая в те места, где мог бы остановиться предусмотрительный чужак, и заодно Кэн с удовольствием показывал Наятэ город. Он прожил здесь всю жизнь и прекрасно ориентировался в родном городе, который хорошо знал и любил. Слушая Кэна, Наятэ невольно вспоминала прогулки с Данэлом. Тсурэ тоже умел находить поразительные места и знал о столице столько всего, что скучно с ним никогда не бывало. В этом отношении они с Кэном оказались весьма схожи. Речь Грейма – правильная и хорошо поставленная – никак не выдавала в нем простолюдина, хотя юноша признался, что окончил лишь среднюю школу.

- У дяди есть свои дети, он не мог тратиться еще и на мое обучение, - объяснил он свое нежелание продолжать учебу. - Да и я сам не хотел жить за чужой счет, вот и пошел работать.

Он вообще довольно охотно рассказывал о себе. Казалось, интерес Наятэ к его персоне ему приятен. А девушка с удивлением открывала для себя историю Кэна, простого юноши, каких в Империи миллионы. Без связей, без высокопоставленной родни, вынужденного работать с малых лет, чтобы прокормить себя – и это он считает, что ему повезло, потому что о нем заботится родственник… А на деле дядя лишь пользуется дешевой рабочей силой, даже не собираясь достойно оплачивать его труд. Зачем, если они родственники, и племянник и без того задолжал за бескорыстную заботу? У Кэна – совершенно безвыходная ситуация, и из города ему не вырваться никогда.

Слушая Кэна, Наятэ с ужасом понимала, как тяжело жить без поддержки семьи. Дай Кэну образование и возможность – его ума вполне хватило бы сделать неплохую карьеру и выбраться из низов. Но его заперли на заправке – и сколько еще умных талантливых молодых людей в Империи прозябают в безвестности, не имея ни малейшего шанса выбраться из замкнутого круга?

- Ты никогда не думал уехать из города? – все-таки не выдержала и спросила его Наятэ.

- Думал, конечно, - Кэн улыбнулся. - Но это невозможно. Мне некуда ехать. Все, что я умею – это заправлять машины. У меня нет денег, чтобы учиться чему-то еще, или чтобы обосноваться где-то в другом месте. Если я захочу уйти, на помощь дяди рассчитывать не стоит.

- Он тебя эксплуатирует.

- А ты думаешь, где-то оно по-другому? Чужаков неохотно берут на работу, а если берут – то на самых невыгодных условиях. На любом месте придется вкалывать, как проклятому, за мизерное вознаграждение, со слабой надеждой, что тебя оценят и вознаградят достойно. Вот только кто будет платить больше, если работник и за мизер готов горбатиться? Здесь, по крайней мере, работа у меня есть. А срываться с места в неопределенное будущее – плохая идея.

- Прости, - обидеть его Наятэ совершенно не желала. - Я лишь подумала, что тебе вполне могли захотеть помочь. На заправке останавливается много людей, кого-то ты вполне мог очаровать.

- Очаровать? Я? – Кэн рассмеялся. - Едва ли подобное когда-либо произойдет. На меня даже местные девушки не смотрят, хотя по нашим меркам я довольно неплохой вариант для отношений. По крайней мере, работой обеспечен. Но для столичных дам я и вовсе не привлекателен.

Наятэ никогда не думала, что сможет столь непринужденно обсуждать с юношей такую неудобную тему, но с Кэном это оказалось на удивление просто. Возможно потому, что она просто не понимала, как подобное возможно. Она смотрела на самого красивого юношу в Империи, и не представляла, почему это он никого не привлекает.

О чем и спросила:

- Почему?

- Я – неудачник без будущего и без перспектив. Я никому не нужен и никому не интересен. Я не живу, а существую, и это никогда не изменится.

В его словах прозвучала горечь и безнадежность, причину которых Наятэ вполне могла понять. Ей стало жаль юношу, но тем сильнее она недоумевала, кому мог помешать Кэн? Почему вообще кто-то захотел его смерти? Кэн настолько завладел ее мыслями, что девушка почти забыла о цели их прогулки. И напомнил ей сам Грейм:

- Думаю, сегодня уже бессмысленно его искать. Все очевидные места мы обошли, а для расспросов уже поздно.

- Знаешь, Кэн, - Наятэ не хотела его пугать, но помочь ей было в его интересах, да и долгая прогулка вдвоем заставила ее проникнуться к нему доверием. - В ближайшие дни тебе лучше не возвращаться на работу.

- Почему это? – искренне изумился он.

- Это в твоих интересах. Так же, как и скорейшее обнаружение Данэла.

У нее был достаточно серьезный вид, чтобы Кэн не воспринял это заявление в качестве шутки.

- Что ты имеешь в виду? – насторожился он.

Но ответить девушка не успела.

20. Наятэ

Кэна окликнули, и он при этом ощутимо напрягся. Наятэ оглянулась и увидела парочку молодых мужчин, неторопливо направляющихся к ним. Выражение лиц их девушке весьма не понравилось – Кэна они догоняли явно не с добрыми намерениями.

Но убежать юноша даже не попытался. Понимал, что далеко со спутницей не убежит, да и, возможно, не хотел в ее глазах выглядеть трусом. И все же Наятэ чувствовала его тщательно скрываемый страх. Этих людей Кэн знал и боялся.

- Грейм, неужто сумел подцепить себе девушку? – хмыкнул один, останавливаясь в паре шагов.

- Да еще такую миленькую, - подхватил второй, плотоядно ее разглядывая.

Оба немедленно вызвали у Наятэ стойкую неприязнь, хотя обладали вовсе не отталкивающей внешностью. В других обстоятельствах девушка вполне могла бы счесть их привлекательными, однако развязное поведение их ее покоробило. К тому же она беспокоилась за Кэна, понимая, что он явно не умеет защищаться, подобно своему близнецу. Иначе не опасался бы этих двоих.

- Я просто показываю девушке город, - несколько нервно ответил Кэн.

Незнакомцы переглянулись:

- Ну, считай, ты свое дело сделал. Дальше мы девушку развлечем сами. Ты же не возражаешь, а, Грейм?

- Вообще-то я возражаю, - прежде чем он успел хоть слово произнести, заявила Наятэ. - Меня полностью устраивает общество Кэна, и я уж точно не откажусь от него ради парочки грубиянов!

Краем глаза она заметила, каким несчастным сделался у Кэна вид, но не жалела о своем высказывании. Хамов следует ставить на место, и часто этого бывает достаточно, чтобы они отвязались. Увы, это был другой случай.

- Какая боевая дамочка! – ею восхитились, но от намерения своего не отступили: - Поверьте, с нами вам будет куда интереснее, чем с этим неудачником.

- Оставьте нас в покое, - странным голосом потребовал Кэн, будто очнувшись от оцепенения.

- А иначе что? – насмешливо поинтересовался один.

- Что ты можешь сделать, слабак? – презрительно фыркнул другой.

И, не дожидаясь ответа Кэна, бросился на юношу с кулаками. Очевидно, он не сомневался в легкой победе, возможно, не впервые собираясь его избить. Но Наятэ не успела испугаться за Кэна – юноша удивил всех. Он не стал покорно дожидаться удара или неловко закрываться от чужих кулаков. Кэн уверенно блокировал руку напавшего и коротким ударом опрокинул агрессора на землю. Та же судьба ожидала и второго грубияна.

Кэн застыл, будто и сам от себя такого не ожидал. Воспользовавшись общим замешательством, Наятэ подхватила его за руку и потащила прочь. По изумлению юноши она поняла, что повторить он это не сумеет. Кэн не сопротивлялся, позволяя вести прочь от поверженных грубиянов. И, только когда они остались далеко позади, Наятэ сбавила шаг. И улыбнулась немного нервно:

- Неплохо дерешься. Учился где-то?

- Нет, - как-то не слишком уверенно ответил Кэн. - Я предпочитаю решать проблемы мирным путем… Это стресс, наверное.

Наятэ рассмеялась невольно, и юноша улыбнулся в ответ.

- Все равно выглядело впечатляюще, - заявила она.

- Спасибо. Я хотел защитить тебя.

- У тебя получилось, - признала девушка. - Ты их знаешь?

- Учились в одной школе, - вздохнул Кэн. - Еще тогда были хулиганами. С тех пор мало что изменилось. Так что ты говорила насчет моих интересов в поисках твоего друга?

Наятэ поразилась, что неприятный эпизод не заставил юношу забыть об их разговоре. Удивительная выдержка, достойная Данэла, невольно девушка восхитилась им – и решилась все ему рассказать.

- Дело в том, что Данэл Тсурэ – наемный убийца. И его цель в вашем городе – ты.

- Что?!

- Не думаю, что он это сделает, - вздохнула Наятэ. - Но его клан пришлет за тобой другого убийцу. Поэтому тебе лучше не выходить на работу, там тебя сразу обнаружат.

- Откуда тебе это известно?

- Данэл – мой сокурсник. Мы были друзьями одно время, и поэтому я хорошо его знаю. И немного знаю его семью, поэтому мне и сказали, где он и почему он здесь.

- Были друзьями, - повторил Кэн. - А потом? Поссорились?

- Можно и так сказать, - кивнула Наятэ, но в ответ на испытующий взгляд Кэна призналась: - Мы встречались. А потом он меня довольно цинично бросил. Но… дело в том, что у него сейчас проблемы, и только я могу ему помочь.

- Ты хочешь ему помочь, несмотря на то, как он с тобой поступил?

- Да.

- Почему?

- Он – хороший человек и заслуживает помощи, несмотря ни на что.

- Он хочет убить меня, - тихо произнес Кэн.

- Нет, - покачала она головой. - Он – только наемник. И не хочет тебя убивать, иначе не застрял бы здесь на неделю. Может, он ищет того, кто желает твоей смерти?

- Да кому может понадобиться моя смерть?! Я же никто!

- В любом случае, только Данэл может тебя спасти, - перебила его девушка. - Он единственный в состоянии остановить убийцу клана. Поэтому нам очень важно его найти.

- Я не могу не выйти на работу, - глухо произнес Кэн. - Я должен отработать хотя бы полдня. И взять выходные я смогу только завтра.

- Кэн, твоя жизнь под угрозой!

- Моя жизнь ничего не стоит, - спокойно возразил юноша. - И я не верю, что она кому-то нужна.

- Кэн, - Наятэ мягко коснулась его щеки кончиками пальцев, на миг поразившись, каким знакомым оказалось ощущение. - Не говори так. Я не хочу, чтобы ты погиб.

Юноша застыл от этого нехитрого жеста, его зрачки расширились, а дыхание сбилось. И в этот момент он как никогда походил на Данэла, так, что Наятэ пришлось сделать усилие над собой, чтобы не поцеловать его. Но и у юноши был вид, словно он борется с таким же соблазном. Смущенная, Наятэ отдернула руки и опустила взгляд. Ей даже захотелось извиниться, но девушка промолчала.

Кэн кашлянул и с таким же смущением предложил:

- Завтра я попрошу отпуск. Но полдня мне проработать придется.

- Я побуду с тобой.

- Что?

- На твоей работе, - пояснила Наятэ. - Вдруг это заставит Данэла выйти из тени? Если нет – отправимся на поиски. И ты переедешь жить в отель.

- Но…

- Я сниму тебе номер. И это не обсуждается! Мы должны тебя спасти.

Кэн несколько мгновений смотрел на нее – и вдруг улыбнулся, широко и искренне.

- Ты удивительная, Наятэ.

- Обычная, - смущенно, а потому немного сердито заявила она.

Она не хотела признаваться себе, что Кэн невероятно ее привлекает. Не так, как Данэл, но после Тсурэ он оказался первым юношей, сумевшим настолько ее заинтересовать. И ей хотелось спасти его для себя. Вот только признаться в этом она бы вслух не решилась.

Все-таки, каким бы знакомым не выглядел Кэн, она знала его лишь второй день.

Договорившись встретиться перед его работой, они попрощались, и, оставшись в одиночестве, Наятэ пожалела, что не предложила ему задержаться. Ей хотелось пообщаться с ним, узнать его получше и, возможно, стать чуточку ближе – пока у них есть время. Она полагала, что в запасе у Кэна есть еще пара дней, пока не прибудет подосланный кланом убийца.

Но девушка ошиблась.

Кэн выполнил обещание, заявившись в отель с утра пораньше. И снова Наятэ поразилась изумительному его сходству с Тсурэ. Но спутать их – невозможно. Все же эти двое – совершенно разные люди. Вот только для Наятэ это не имеет большого значения, ведь Кэн ей тоже весьма симпатичен. О чем, естественно, говорить она не собиралась.

Кэн по дороге на заправку был необычайно молчалив. За время их знакомства он показал себя довольно разговорчивым и общительным юношей, и теперь Наятэ ломала голову, что с ним случилось. Но спросить не решилась, почему-то чувствуя смущение. И сочла, что все дело в той новости, которую сообщила ему Наятэ накануне. Конечно, не так просто осознать, что тебя хотят убить. Тем более, что этому нет никаких причин. И в этом плане его молчание вполне понятно.

Но оказалось, беспокоила Кэна вовсе не угроза его жизни. Он заговорил, когда заправка показалась в пределах видимости – даже шаг поумерил.

- Знаешь, Наятэ, - голос его прозвучал неуверенно. - Я долго думал, стоит ли тебе это знать… И решил, что должен сказать тебе… одну вещь.

Девушка в изумлении уставилась на него. Она сочла, что Кэн собирается признаться, что скрывал какие-то известные ему сведения о Данэле, но он сумел ее ошеломить. Юноша остановился, заставляя замереть и ее.

- Наятэ, я должен признаться, что ты мне нравишься. Очень. С первого взгляда. Я понимаю, что с моей стороны говорить такое – верх наглости, что мы совсем мало знакомы, и я не могу рассчитывать на взаимность, но я не хочу лгать тебе.

Это прозвучало так знакомо, что Наятэ вздрогнула.

Однажды точно такие же слова произнес Данэл – и его признание в тот раз оказалось не менее шокирующим. Хотя, стоило признать, такого девушка от Кэна не ожидала. Он казался слишком скромным для таких признаний.

- Я даже не знаю, что сказать, - пробормотала она, опуская взгляд.

- Не нужно ничего говорить, - тихо ответил Кэн. - Это ни к чему тебя не обязывает. Я просто хотел, чтобы ты знала. Прости, это эгоистично с моей стороны.

Он зашагал вперед, не дожидаясь ее реакции. Наятэ чуть помедлила, слишком растерянная, чтобы заговорить, а затем бросилась его догонять.

- Кэн, - преодолевая смущение, она коснулась его руки. - Спасибо.

Признаться, что и он ей небезразличен, девушка так и не решилась. Просто он слишком напоминал ей другого юношу, и она сама не знала, отчего симпатизирует ему. И не разочаруется ли, когда поймет, насколько эти двое не похожи. Ей не хотелось давать ему ложную надежду, пока она сама не определилась со своими чувствами.

Юноша покосился на нее и несмело улыбнулся. Если он и сожалел о своей несдержанности, то предпочел об этом не упоминать. Возможно, чтобы вообще больше не поднимать эту тему. И Наятэ впервые пожалела, что не познакомилась с ним раньше – до того, как узнала Данэла. Хотелось бы ей, чтобы Кэна не с кем было сравнивать.

Добравшись до заправки, Наятэ устроилась на удобной скамеечке и приготовилась ждать, когда Кэн освободится. Она полагала, у него будет не слишком много работы, но у юноши не оказалась ни одной свободной минуты даже в отсутствие машин. А их сворачивало на заправку не так уж и мало – несмотря на раннее время, движение было оживленное. И наблюдать за работой заправки оказалось довольно интересно.

Кэн, несмотря на занятость, при любой возможности подходил к ней интересоваться, не скучает ли она.

Наятэ не скучала. Она присматривалась к чужим машинам, придумывая истории их владельцам. А потому сразу приметила черную спортивную «каплю» с затемненными стеклами, новенькую и роскошную, которая так и вопила, что ее хозяин – опасный тип. Девушка улыбнулась про себя, решив, что скорее всего владелец агрессивной машины – в жизни тихий и безобидный человек. Само собой, ее заинтересовало, верны ли ее предположения.

Поэтому она внимательно наблюдала за тем, как Кэн вышел заправлять эту машину.

И видела все от начала и до конца.

Машина остановилась у заправочного бокса, и из нее вышел молодой неприметный мужчина в деловом костюме. Именно такой, какого и представляла Наятэ, хотя мимолетно девушка и удивилась, зачем ехать на отдых, так официально нарядившись? На этом ее интерес к незнакомцу пропал, и она уставилась на Кэна, который с профессиональной улыбкой обратился к клиенту:

- Добро пожаловать!

- Кэн Грейм? – осведомился незнакомец.

В его вопросе не было ничего странного, имя юноши красовалось на его рабочей форме, но Наятэ насторожилась. Обычно клиенты если и интересуются именами обслуги, так только если им понравилось обслуживание – и то не всегда. Но ни сказать, ни сделать девушка ничего не успела.

- Да, - кивнул Кэн, чуть сбитый с толку.

Получив подтверждение, мужчина молниеносным движением выхватил из-под полы пиджака длинный нож и бросился на Кэна.

Сердце Наятэ замерло. Она поняла, кто такой этот незнакомый мужчина – подосланный кланом убийца. И значит – Кэн обречен. Она не сумела его спасти, непозволительно расслабилась, и теперь слишком поздно…

Но толком испугаться девушка не успела.

Кэн, вместо того, чтобы покорно позволить себя заколоть, неожиданно ловким движением перехватил руку с ножом, подсечкой роняя напавшего на землю, неуловимым жестом отнял оружие у убийцы – и вонзил его в горло нападавшего.

Впервые Наятэ видела чью-то смерть и чувствовала недостойное момента облегчение, что убит незнакомец, а не Кэн. Ей бы испугаться, поднять крик, убежать – но сейчас она беспокоилась исключительно о юноше, застывшем над безусловно мертвым телом убийцы. Он в ужасе смотрел на убитого, будто не в силах поверить в то, что совершил. Кэн стремительно бледнел, и весь его вид говорил – еще немного, и юноша потеряет сознание.

Наятэ бросилась к нему, схватила за руки и заставила Кэна отвернуться от тела.

- Смотри на меня, - велела она, используя магию. - Ты защищал свою жизнь. Это не твоя вина. Ты только защищался.

- Я… я убил его… - в сдавленном голосе Кэна послышалась паника.

- Это была самооборона, - повторила девушка. - Он – подосланный кланом убийца. Ты не виноват.

Кэн смотрел на нее, и постепенно паника в его глазах исчезла, уступая место чему-то другому, чему-то, от чего по спине Наятэ прошел озноб. Какое-то темное, отчаянное чувство, совсем не свойственное мягкому и застенчивому юноше. Но разве мягкие и застенчивые умеют убивать?

- Я должен вызвать стражей, - по-прежнему тихим, но совершенно безжизненным голосом заговорил Кэн. – Меня должны арестовать и судить как убийцу.

Наятэ поняла, что это было в его глазах. Кэну не нужен суд – он осудил сам себя, вынес приговор и готов понести наказание, невзирая ни на какие смягчающие обстоятельства. Не помышляя об убийстве, ничего не планируя, он отнял чужую жизнь, чтобы спасти свою – и отнюдь не считает это своим оправданием. Вот только девушка оказалась не готова принять такую позицию. Да, Кэн убил – но это не было его виной.

- Никаких стражей, - все еще удерживая в руках его запястья, заявила она.

- Чт…что? – он воззрился на нее с изумлением. - Предлагаешь сделать вид, будто ничего не случилось? Думаешь, труп на заправке не привлечет ничьего внимания? Если я не вызову стражей – это сделает кто-нибудь другой!

- Не привлечет, - Наятэ сдвинула брови и наконец отпустила юношу, коротко бросив: - Помоги мне.

Отчего-то она не чувствовала никакой подходящей случаю паники. Первоначальная растерянность прошла, и теперь мысли девушки текли четко и ясно. Она собиралась спасти Кэна – даже если он сам этого не хочет. И это хладнокровное спокойствие, снизошедшее на нее, помогло ей быстро найти правильное решение.

Наятэ открыла дверцу машины, забралась внутрь и быстро настроила автопилот.

- Что ты делаешь? – растерянно спросил Кэн.

- Помоги затащить его внутрь, - пояснила девушка, выбираясь из машины.

Возможно, не будь Кэн настолько выбит из колеи произошедшим, он воспротивился бы ей. Он желал понести наказание за содеянное, но в тот момент оказался не в состоянии бороться с волей девушки, так уверенно державшейся. Словно у нее на глазах каждый день совершаются убийства, и она прекрасно знает, что в таких случаях делать. Поэтому Кэн послушно подхватил тело убитого и впихнул его на переднее сиденье.

Из горла мужчины по-прежнему торчала рукоять ножа, по коже тонкой лентой струилась кровь, но ее было на удивление мало для такой раны. Наятэ огляделась внимательно: на земле никаких следов крови, вокруг ничьих любопытных глаз… других машин нет, а от здания заправки они скрыты боксом. Закрыть дверь машины – и словно ничего и не было. Сработано чисто и профессионально.

Наятэ почувствовала странную тревогу, убедившись, что все слишком в порядке после спонтанного убийства. Но отбросила все сомнения, потому что угроза еще не миновала.

- Заряди машину, - отрывисто велела она Кэну.

- Что? – он словно бы не понял.

- Она же для этого сюда заехала, - терпеливо пояснила девушка. - Чтобы ее заправили. Это же твоя работа, Кэн, просто выполни ее.

Странно было распоряжаться человеком, как две капли воды похожем на Тсурэ. И еще более странно – видеть его послушание. А ведь, окажись здесь Данэл, это Наятэ послушно бы делала все, что велит этот уверенный в себе и в своих действиях юноша. Но сейчас ей пришлось примерить на себя его роль.

- Наятэ, - Кэн болезненно поморщился. - Мы должны вызвать стражей… Ни к чему все это…

- Просто сделай, как я прошу, - перебила его девушка. - Если ты не заметил, я теперь тоже увязла. Не жаль себя – меня пожалей.

Это оказался правильный аргумент. Более не слова не говоря, Кэн приступил к зарядке машины. Он продолжал молчать, мрачнея с каждой минутой, а Наятэ чувствовала, как ее спокойствие потихоньку распадается под натиском нервной дрожи. В голове все отчетливее проступала мысль, что рядом – мертвый человек, убитый, пусть и без злого умысла, а она покрывает убийцу вместо того, чтобы законопослушно обратиться к стражам и ждать справедливости от суда. Просто она знала - Кэну надо бежать. Останься он на месте – и за ним придут другие. Быть может, тот же Данэл, оскорбленный смертью своего человека. Наятэ не могла этого допустить. Не после признания Кэна.

Зарядка не заняла много времени, и, едва Кэн отошел от машины, Наятэ, стараясь не касаться мертвеца, включила двигатель. Теперь машина со своим страшным грузом не спеша поедет в столицу, подчиняясь заданной программе, а значит, у них в запасе есть несколько дней… Девушка, выбравшись наружу, захлопнула дверцу тронувшейся с места машины и бросила взгляд в зеркало заднего вида. В стекле мелькнуло отражение какого-то молодого человека, смутно ей знакомого.

Чувство тревоги, уже посетившее ее во время осмотра места убийства, вернулось, усилившись многократно. Резко Наятэ обернулась – и там, где зеркало показало ей странного незнакомца, она увидела мрачного Кэна. Девушка посмотрела вслед машине, пытаясь разобраться в случившемся. Ей показалось от волнения? Или?..

Внезапная мысль заставила девушку подойти к Кэну и потребовать:

- Отведи меня к зеркалу.

Она не собиралась выслушивать упреки юноши, которому она не позволила без вреда для нее сдаться страже. Потому что в мыслях ее забрезжила догадка, способная изменить совершенно все.

Кэн не удивился ее просьбе, видимо, счел, что девушка желает убедиться, что не испачкалась в чужой крови. И вновь без единого слова повел ее за собой, в небольшую комнату отдыха, видимо, для персонала. К счастью, комната оказалась пуста, а на одной из стен висело зеркало в половину человеческого роста. Но Наятэ и этого хватило.

Потому что в зеркале отражалась она – и тот самый смутно знакомый юноша, отражение которого она мельком увидела в отъезжающей машине. Не Данэл. Кэн. Тот Кэн, какого видели все вокруг – кроме нее.

Он оказался таким же высоким, как и Данэл, темноволосым и голубоглазым, но на этом сходство его с Тсурэ и заканчивалось. Кэн куда больше походил на Дирка Тсурэю, чем и показался Наятэ знакомым. Худой до субтильности, несмотря на неплохие природные данные – но там, где Данэл упорно тренировался, наращивая мышцы, Кэн явно махнул на себя рукой. Да и откуда взяться крепкой мускулатуре у юноши, который не умеет и не желает драться, и чья работа – заправка машин – не требует никакой физической подготовки? Наятэ даже посмеялась над собой – почему это сразу ее не насторожило? Слишком разные люди Кэн и Данэл, чтобы оказаться настолько идентичными внешне, даже в том, что природа обеспечить не могла! И ведь сколько было намеков, которые она проигнорировала, занимаясь поисками того, кто и так был все время рядом!

Но она должна была окончательно убедиться.

- Наятэ? – настороженно спросил Кэн, наблюдая за ней.

Да, со стороны ее поведение могло показаться странным, но в тот момент ей было все равно. Если мир сошел с ума, так ли плохо последовать его примеру?

- Дай руку, - попросила она.

Кэн помедлил прежде, чем выполнить ее просьбу. Осторожно девушка погладила его запястье, а затем резко крутанула им – так, как однажды показывал ей Данэл.

Беззвучно и молниеносно тонкое лезвие выдвинулось из потайного кармана внутри руки, удобно ложась в раскрытую ладонь. Пальцы рефлекторно прижали его к коже – и немедленно разжались, отпуская лезвие. Оно мгновенно спряталось обратно, не оставив после себя ни следа.

Кэн медленно поднес ладонь к глазам и изумленно прошептал:

- Что это?

- Ты – Данэл Тсурэ, - ответила Наятэ, озвучивая вслух невероятную свою догадку, только что неопровержимо подтвержденную.

Но даже сказав это вслух, она не могла до конца принять открывшуюся ей истину. Потому что Данэл не мог столь совершенно притворяться. Да он бы и не стал. Данэл, робкий и неуверенный? Данэл, боящийся хулиганов? Данэл, признающийся в симпатиях к ней, Наятэ – после того, что между ними было? Нет, это казалось совершенно невероятным. А значит, не могло быть тем, что выглядело наиболее очевидным. Данэл вовсе не замаскировался под простолюдина.

- Я – Кэн Грейм! – юноше явно потребовались немалые усилия, чтобы не сорваться на крик. - Я прекрасно знаю, кто я такой! У меня нет никаких провалов в памяти или проблем с головой, я помню всю свою жизнь, и я не понимаю, - он резко тряхнул рукой и жалобно закончил: - Что это такое?

- Это – оружие, которое Данэл имплантировал себе с помощью магии, - немного рассеянно ответила Наятэ и успокаивающе взяла его за руку: - Я верю тебе. Ты – действительно Кэн, но сейчас ты – в теле Данэла Тсурэ. Я не знаю, как такое возможно… Кто это с тобой сделал и зачем… Все вокруг видят тебя прежним, а я вижу Данэла, и только по твоему отражению все поняла.

- Что ты поняла?! – казалось, юноша на грани нервного срыва.

Мало ему было узнать, что за ним охотятся наемные убийцы, пережить нападение, убить человека и избавиться от улик – к этому еще добавилось и чужое тело, в котором он почему-то очутился. Эта информация оказалась явно лишней.

-А ты не заметил, что твои вещи стали тебе немного малы? – зачем-то спросила Наятэ, попеременно разглядывая, как красиво обтягивает рабочая форма рельефные мускулы Данэла – и как она же болтается на Кэне.

- Я… - сбитый с толку, Кэн ошарашенно уставился на нее. - Заметил. То есть это не видно, но чувствуется…

Он вдруг спрятал лицо в ладонях, глухо застонав.

Наятэ остро посочувствовала ему, но не знала, как утешить. И потому пообещала:

- Мы во всем разберемся. Я тебе помогу.

Кэн отнял руки от лица и посмотрел на нее, а затем невесело усмехнулся:

- Знала бы ты, как велико сейчас искушение обвинить во всем тебя. Вот только я знаю, что ты ни при чем. И совершенно не знаю, что мне делать.

- Нужно понять, что произошло, - просто ответила девушка, ничуть не обидевшись на его заявление, и задумалась: - Кто-то заколдовал тебя и Данэла… - она осеклась и с удивлением сообщила внезапную догадку: - А значит, Данэл сейчас в твоем теле! Мы должны искать не его, а тебя!

- Мы и так искали меня, - мрачно отозвался Кэн.

Казалось, он сумел взять себя в руки, и теперь лишь хмурился, иногда поглаживая руку с оружием и морщась.

- Говори за себя, - невольно фыркнула Наятэ, вдруг подумав, а каково было Данэлу очутиться в теле Кэна?

Данэл всегда был сильным. Всю сознательную жизнь он тренировался, оттачивал рефлексы, учился владеть собственным телом – и вдруг очутился в чужом. Слабом, неповоротливом, непослушном… Каково ему чувствовать себя беспомощным? И уязвимым. Ведь сейчас его не защищает магия Тсурэ. Возможно, в его долгом отсутствии виноват вовсе не кризис, а именно это? Ведь Данэл не просто в чужом теле – он в обличии того, за кем охотится его же клан! Быть может, он даже не в состоянии просить о помощи – если представить, что Данэл в принципе это умеет.

А это значит, что Данэл давно покинул город, где угроза ему была слишком велика. Вот только куда он отправился? Этого Наятэ не знала и гадать бы не взялась. Но вот что она знала точно – им с Кэном нужна помощь, чтобы во всем разобраться, и получить ее они могут только в столице, в клане Тсурэ.

- Наятэ, - вывел ее из задумчивости голос Кэна.

- Да? - она посмотрела в ярко-синие, с серебряными искрами прирожденного мага глаза Данэла, и сердце защемило.

Потому что она вдруг поняла.

- Ты ведь видишь перед собой его, - в голосе юноши послышалась печаль. - Но он обидел тебя – а я никогда не обижу. Давай уедем. Вдвоем, туда, где нас никогда не найдут. Только ты и я… Обещаю, я сделаю тебя счастливой.

Его бархатный голос звучал так искренне, так уверенно, и обещал так много, вот только это был не его голос. И в этом заключалась вся беда.

- Кэн, - она с тоской прикоснулась к его лицу, такому знакомому. - Мы не сможем сбежать. Потому что люди клана найдут нас везде. Они не оставят тебя в покое, и мы не сможем убегать вечно. Сейчас тебе повезло – но ты не умеешь того, что умел Данэл, а на одних рефлексах долго не протянуть. Мы должны выяснить, что произошло с вами двумя. Чтобы спасти вас обоих.

- Он все еще дорог тебе? – голос Кэна упал до шепота.

- Дело в том, - Наятэ глубоко вздохнула, понимая, как сильно собирается обидеть юношу, - что, несмотря на наше недолгое знакомство, ты мне симпатичен. Очень. Но все, что мне в тебе нравится – это Данэл.

И это было той правдой, которую она только что осознала. Внешность Данэла; его манеры, каким неосознанно следовал Кэн – а она воспринимала как в порядке вещей, ведь иного и помыслить не могла; его речь, правильная и хорошо поставленная; его умение развлечь и то чувство безопасности, которое дарило одно его присутствие. Это был Данэл – и это нравилось Наятэ в Кэне.

Поразительно, но юноша ее понял. Опустил взгляд, на миг задерживая дыхание, а затем нахмурился и снова посмотрел на нее – печально, но без следа обиды:

- И что же ты предлагаешь делать?

Наятэ ощутила укол стыда от мысли, насколько все же Кэн добрый и понимающий человек, и как жестоко она с ним обошлась. Мелькнула мысль – а не чувствовал ли Данэл того же в то утро? Но сейчас – не время размышлять о таком. Надо действовать, пока не стало слишком поздно.

- Поедем в столицу, - решила она. - Объясним все Дирку и попросим его о помощи.

- Кто такой Дирк?

- Брат Данэла, - объяснила девушка. - И ему можно доверять.

Потому что он был искренен, говоря о Данэле.

- Ты собираешься просить о помощи людей, которые хотят меня убить? – недоверчиво уточнил Кэн, а затем равнодушно махнул рукой: - Ладно. Едем в столицу.

Наятэ порадовала эта решимость, хотя и не понравилась покорность судьбе, продемонстрированная юношей. Казалось, ему все равно, что с ним станет, и это беспокоило. Но, увы, Кэн не был борцом, и обрушившиеся на него беды ломали его. А Наятэ так хотела, чтобы рядом был человек, на которого можно опереться. Невольно вмешавшись в происходящее и узнав о случившемся с Данэлом, она и сама подверглась опасности. Ведь Тсурэ заколдовали с явным намерением убить, и те, кто это сделал, вполне могут начать охоту и за ней, если только сочтут, что она в состоянии помешать их планам.

Пока Кэн переодевался, Наятэ пришла в голову еще одна мысль. А что, если Данэла уже убили? Что, если все, что осталось от Тсурэ – это его совершенное тело, занятое чужим сознанием? Но Кэну никогда не стать Данэлом, он для этого слишком слаб. Никто не в силах заменить Данэла. И от всего сердца девушка пожелала ему выжить.

В столицу отправились на ее машине, и Кэн даже не попытался занять водительское место, смущенно признавшись, что не умеет водить.

- Курсы платные, да и зачем мне, машина даже в перспективе не светит, - пояснил он, отвернувшись от изумленного ее взгляда.

И снова Наятэ ощутила пролегшую между ними пропасть. А ведь всегда считала себя самой обычной простолюдинкой! И при этом даже не подозревала, что такое – быть простолюдином. Не знала, каково это – жить без средств к существованию, экономить на всем, не знать родительской поддержки, рассчитывать только на себя, или на чью-то милость… Она ничего не знала о жизни. А потому не имела права осуждать Кэна за его беспомощность – как он мог вырасти самостоятельным, если всю жизнь зависел от других? От людей и обстоятельств, но не от собственной воли.

И все же девушка чувствовала, что ей отчаянно не хватает рядом Данэла. Она предпочла бы его – уверенного и сильного, пусть даже в слабом теле Кэна. Тогда бы ей не пришлось брать на себя всю ответственность за их спасение. Ведь, как она ни старалась сохранять хладнокровие и спокойствие, какую бы уверенность ни демонстрировала, ей было очень страшно.

Как ни странно, но Кэн понимал ее состояние и старался поддержать. Отвлекаясь от собственных проблем, он всю дорогу развлекал Наятэ беседой. Совершенно невинной – Кэн рассказывал о том, что всегда хотел путешествовать. Недостижимое, но страстное увлечение, о котором юноша говорил вдохновенно, с тем интересом, что способен привлечь слушателей. И Наятэ слушала, забывая о своем страхе, невольно проникаясь уважением к тому, как много знает Кэн о предмете своего увлечения. Самые живописные провинции Империи, древние прекрасные города, памятники истории и архитектуры, чудеса природы - Кэн изучал это все со всей страстью человека, которому не суждено увидеть все своими глазами. И Наятэ чувствовала благодарность за то, что Кэн выбрал такую нейтральную тему. Потому что обсуждать их проблему просто не могла. Она была лишь слабой девушкой, и для нее все это тоже оказалось слишком – первоначальная решительность дорого ей далась. Что молчание, что разговор о произошедшем только усилили бы ее нервное напряжение.

Чего стоила столь непринужденная беседа самому Кэну, Наятэ даже предположить не взялась бы. Он снова повел себя, как Данэл, проявив свойственное Тсурэ благородство. Только поэтому девушка сумела пережить этот сложный день. И ночевали они в машине, поставив ее на автовождение. Не слишком удобно, но зато время не теряется. А после сна события предыдущего дня слегка сгладились, потеряли остроту, и Наятэ почувствовала, что страх ее покинул. В ней поселилась уверенность, что все будет хорошо.

А вот Кэн выглядел подавленным.

- Зато столицу увидишь, - подбодрила его девушка.

- Возможно, это будет последнее, что я увижу, - невесело откликнулся он.

- Не говори так, - Наятэ улыбнулась. - У нас все получится. Когда Дирк узнает, что произошло с тобой и Данэлом, он отменит контракт. Тсурэ могущественны, они смогут снять заклинание.

- И что дальше? – тихо, почти неслышно спросил юноша.

Но она услышала и чуть удивленно пожала плечами:

- Ты будешь в безопасности и вернешься к нормальной жизни.

- Да… - кивнул он безо всякого воодушевления. - А ты?

- Я?

- Ты вернешься к нему?

Наятэ не удержалась и фыркнула абсурдности этого предположения.

- Это не я его бросила, так что… едва ли он пожелает, чтобы я вернулась. Я хочу спасти его вовсе не из расчета, что он передумает.

- Но у меня все равно ни единого шанса, верно?

Наятэ удивленно посмотрела на него, а затем – виновато – на его отражение.

- Извини, - она не хотела давать ему ложную надежду. - Я ведь тебя не знаю. Не знаю, что из того, что я вижу – это действительно ты. Поэтому я не могу ответить на твой вопрос.

Кэн не был уродом, как и Дирк, на которого неуловимо был похож. Несмотря на простое происхождение, в Кэне чувствовалась порода, которая вполне могла быть наследством его отца, возможно – аристократа из семьи Тсурэ, и природа не обделила юношу внешними данными. Кэн явно запустил себя, но при достаточной мотивации вполне мог набрать хорошую форму и стать мечтой девушек. Ведь мешала этому исключительно неуверенность юноши в себе, а отнюдь не отсутствие природных данных. Но был ли у них с Наятэ шанс сойтись? Она сомневалась. Кэн стал первым юношей, кто понравился ей после расставания с Данэлом – но лишь потому, что выглядел и вел себя, как Тсурэ. Вернувшись в собственное тело, он наверняка утратит всю привлекательность для нее. Наятэ это понимала. И Кэн, к своему сожалению, тоже.

И к своему стыду, Наятэ не испытывала ни малейшего интереса к дальнейшей судьбе Грейма. Она думала о времени, которое наступит, когда Данэл вернется - и в ее мыслях царил лишь он, Академия, которую она уже третий день как прогуливала, дом и любимая подруга Каттаи, которой она поведает всю это страшную и захватывающую историю. А вот Кэна в этих ее мыслях не было.

И каким-то непостижимым образом он это понимал, потому что больше не пытался ни о чем ее спрашивать. Если накануне он только и делал, что говорил, иногда давая Наятэ возможность вставить вопрос или попросить уточнение, то сегодня его красноречие иссякло. И даже вид столицы, открывшийся его жадному до новых впечатлений взору, ничуть его не подбодрил. Словно он заранее знал – ничего хорошего его не ждет.

Глядя на подавленного юношу, Наятэ решила, что, как только все закончится, непременно покажет ему столицу – так же, как он показал ей свой город. И обязательно попробует с ним подружиться. И попросит отца – а он не откажет, потому что любимая дочь не так уж часто обращается к нему с просьбами – чтобы Ортевис принял участие в судьбе юного простолюдина. Кэн больше не будет прозябать на заправке, у него начнется другая, новая жизнь, которая наверняка поможет ему забыть случайную его симпатию к Наятэ.

- У тебя все будет хорошо, Кэн. Я обещаю.

Но ответом ей стал лишь его полный тоски по несбыточному взгляд.

Возможно, она постаралась бы развеять эту тоску в ярко-синих глазах, если бы не торопилась так. Каждая минута промедления могла стоить Данэлу жизни, да и машина с мертвым убийцей приближалась к городу, чтобы все усложнить. Поэтому Наятэ не считала себя вправе терять время. И, не заезжая домой, прямиком отправилась в особняк Тсурэ.

Подспудно она надеялась, что Данэл уже успел все понять и исправить, и все, что ей останется – предъявить ему Кэна, чтобы окончательно вернуть все на свои места. И, останавливаясь у ворот поместья, чувствовала странное волнение, от которого ноги дрожали и отказывались держать. Ей отчаянно захотелось зажмуриться – и чтобы, когда она откроет глаза, все уже закончилось.

- Не бойся, - невесело посоветовал Кэн. - Теперь уже поздно отступать.

- Я… не боюсь. Волнуюсь очень.

- Можно я попрошу тебя кое о чем? – голос юноши прозвучал неуверенно.

- Конечно, все, что угодно, - кивнула она, чувствуя определенную вину перед ним.

- Могу я… поцеловать тебя?

Невероятная просьба на грани приличия, но Наятэ не нашла ни одной причины, чтобы ему отказать. Она и сама хотела этого – еще раз коснуться этих губ, по которым она так долго скучала. Пусть сейчас в этом теле чужое сознание, но оно все равно принадлежит Данэлу, в которого она все еще влюблена. И который отвернется от нее в тот же миг, как получит свое тело обратно. Так почему бы и не воспользоваться шансом?

Она улыбнулась и кивнула.

Поцелуй Кэна оказался мягким и нежным, почти невесомым. Чужим и в то же время странно знакомым, отчего Наятэ едва не потеряла голову. Она истосковалась по Данэлу, по его прикосновениям, поцелуям и ласкам. И до чего тяжело смириться с мыслью, что этого никогда больше не будет.

- Спасибо, - одними губами прошептал Кэн, отстраняясь.

Вид у него при этом сделался такой несчастный, словно у него отобрали самую важную вещь в мире. Увы, Наятэ чувствовала то же самое, а потому больше не могла на него смотреть.

- Идем, нам надо встретиться с Дирком.

В ее голосе прозвучало больше уверенности, чем она чувствовала. Поцелуй выбил ее из колеи, и впервые она усомнилась, что все получится. Что, если ее не пустят за ворота, потому что она не одна? Что, если Дирк отсутствует, или откажется встретиться? Что, если не поверит? Она запаниковала, но в этот момент ее руки коснулись теплые пальцы.

- Все будет хорошо, - Кэн мягко улыбнулся, ободряюще сжимая ее ладонь.

Он словно успокоился, оказавшись у цели. И Наятэ сразу почувствовала себя увереннее.

Решительным шагом она направилась к воротам. Следом, натянув кепку по самые глаза, чтобы сразу не признали, двинулся Кэн.

И его присутствие странным образом придавало Наятэ сил.

- Мне нужно встретиться с Дирком Тсурэю, - сообщила она охраннику.

- По какому вопросу? – ей показалось, в голосе привратника просквозила неприязнь.

- Он знает. Передайте ему, что пришла Наятэ.

Несколько мучительно долгих минут ничего не происходило, а затем ворота открылись. Сдержав вздох облегчения, она вцепилась в руку Кэна и вошла в ворота особняка.

Как и в прошлый раз, Дирк встретил ее на крыльце и тепло поприветствовал, хотя на спутника ее посмотрел с удивлением. Наятэ мрачновато подумала, что слишком зачастила в гости к оставившему ее юноше, при том, что сам хозяин дома давно отсутствует. И вздохнула:

- Дирк, мы можем поговорить где-нибудь в безопасном месте?

Тот лишь слегка приподнял брови и кивнул, жестом приглашая гостей следовать за ним. И только закрыв за ними дверь одной из комнат, с любопытством спросил:

- Так что случилось?

С разочарованием Наятэ поняла, что Дирк ничего не знает, и смутная ее надежда, что Данэл успел вернуться домой и все решить – напрасна. А значит, все придется делать самим.

- Дирк, для начала позвольте мне представить вам моего спутника. Кэн, познакомься – Дирк Тсурэю. Дирк – это Кэн Грейм.

- Что?! – Дирк уставился на гостя.

Кэн стянул кепку и глядел исподлобья, словно каждое мгновение ожидал, что тот выхватит оружие и бросится на него. Наятэ посмотрела в зеркало – и сама поразилась, насколько похожи два юноши в отражении. Одного возраста, оба темноволосые и светлоглазые, схожие черты, разве что Дирк несколько крупнее и мускулистее тощего Грейма.

- Если бы я не знал точно, что у отца в жизни не было любовниц, счел бы, что ты мой единокровный брат, - заключил Дирк, закончив рассматривать гостя.

- Брат? – ошарашенно переспросил Кэн, тоже во все глаза разглядывающий аристократа.

- Но мы определенно родственники, - Тсурэю потер подбородок задумчиво. - Но ты точно не Тсурэ – для Треона других женщин не существовало. Значит, либо Тсурэо, либо… Как звали твоего отца, Кэн?

- Понятия не имею, - признался юноша, совершенно сбитый с толку тем фактом, что аристократ из младшего рода великой семьи заявляет о своем родстве с ним.

Наятэ, молча наблюдавшая за ними, невольно почувствовала симпатию к Дирку, который так легко это родство признал. Конечно, она тоже наблюдала заметное их сходство и подозревала о родственной связи Кэна с семьей Тсурэ, но не думала, что юношу так быстро примут.

- Теперь ясно, почему Данэл медлил, - с веселым удивлением заявил Дирк. - Наятэ, так вы его нашли?

- Не совсем, - девушка вздохнула. - Именно поэтому я и хотела с вами поговорить без посторонних. Дело в том, что Кэн – это и есть Данэл.

- Что?! – раздались одновременно два голоса – удивленный и протестующий.

- То есть, - бросив на Кэна виноватый взгляд, исправилась Наятэ. - Сознание Кэна в данный момент находится в теле Данэла. Их заколдовали, и я подозреваю, сделали это, чтобы убить Данэла.

- Вот как… - Дирк с непроницаемым лицом сел в ближайшее кресло.

Как ни странно, новость, хоть его и удивила, но отрицания не вызвала. Словно ничего необычного в такой ситуации не имелось, словно он не в первый раз сталкивался с людьми, занявшими чужое тело. Но такое впечатление оказалось обманчивым, потому что, помедлив какое-то время, Дирк уставился на Наятэ:

- А почему, собственно, вы так решили?

- Потому что я вижу то, чего не видят другие, - хмуро ответила девушка. - Под внешностью Кэна спрятан Данэл. Кэн, покажи.

Тот послушно продемонстрировал клинок, скрытый в его руке. Доказательство получилось убедительным, видимо, Дирк понимал, что подделать такое невозможно. Тсурэю снова надолго задумался, п затем неуверенно уточнил:

- Так… Наятэ, вы привели сюда Данэла под видом Кэна?

- Нет же, - она даже удивилась такому выводу. - Это Кэн. В теле Данэла, замаскированном под Кэна.

- У меня сейчас голова лопнет, - пожаловался Дирк и забавно сморщился, словно от чего-то кислого. - Все слишком сложно… И я никогда не слышал о заклинании, которое меняло бы людей телами. Хотя это был бы да, самый простой способ убить Данэла. Сделать его беспомощным…

- Дирк, вы знаете, что со всем этим делать? – нетерпеливо перебила его Наятэ.

Юноша глубоко вздохнул, сдвинул брови, снова задумался и пожал плечами:

- Я здесь бессилен. Я даже не маг толком, о подобных заклинаниях не слышал, как с ними бороться – понятия не имею. Но в клане есть менталист, уверен, Хоуриг со всем разберется. Быть может, будет достаточно снять заклинание, чтобы все вернулось в норму.

- А что будет со мной? – подал голос Кэн, все это время молчавший, будто это и не о нем речь шла.

Дирк посмотрел на него удивленно и хмыкнул:

- Я даже не сомневаюсь, что ты, Кэн – часть семьи Тсурэ, а значит, ни о каком контракте на тебя и речи не идет. Само собой, на клан ты работать не будешь, но, уверен, Данэл обеспечит тебя семейным именем и каким-нибудь интересным делом. Так что с тобой все будет в порядке. Тебе не о чем беспокоиться.

Кэн кивнул, снова утратив интерес к происходящему. Наятэ пыталась понять, что происходит у него в голове, но не очень-то у нее получалось. Может, просто усталость? Ведь за последние пару дней на него столько свалилось. Да и убийство – он тяжело это переживал, хотя и молчал о своих чувствах, а Наятэ проявила непозволительное равнодушие к нему, зациклившись на собственных переживаниях.

А вот Дирк был полон энергии и желания действовать. Внимательно присмотревшись к юноше, Наятэ заметила то, на что поначалу не обратила внимания. Тсурэю, еще несколько дней назад беспечный, веселый и довольный жизнью, сейчас выглядел усталым. Под глазами темнели круги недосыпа, а в уголках губ пряталось беспокойство. Сказывалось ли отсутствие главы клана, или волнение за брата, но вторая неделя без Данэла явно оказалась тяжелее, чем первая. Поэтому-то Дирк и ухватился за первую же возможность вернуть главу семьи, легко поверив в невероятную историю.

Следом за Дирком Кэн и Наятэ шагали по коридорам роскошного особняка Тсурэ, не особо обращая внимания на интерьер. Слишком оказались заняты своими мыслями. Наятэ надеялась, что Дирк прав, и будет достаточно снять заклинание, чтобы все исправить. Но не могла не думать о тех проблемах, какие могут возникнуть. Что, если нужно присутствие обоих заколдованных? Что, если менталист клана Тсурэ не в состоянии сладить с этим заклинанием? Или возникнут еще какие-то препятствия, с которыми невозможно справиться без Данэла?

И потому в кабинет менталиста, двери которого распахнул перед ней Дирк, она зашла, объятая нервным волнением.

Но Наятэ даже не предполагала, с какой проблемой им придется столкнуться.

Хоуриг оказался сильно пожилым мужчиной с приятным и улыбчивым лицом доброго дедушки. Невольно Наятэ немедленно прониклась к нему доверием и симпатией, хотя никаких предпосылок для этого не имелась. Улыбнулась, здороваясь с магом и послушно уселась в предложенное кресло. Ее примеру последовал и Дирк, а вот Кэн остался стоять, глядя на Хоурига странно настороженным взглядом.

Менталист, чуть наклонив голову, разглядывал Кэна с не меньшим интересом. Наятэ обрадовалась, решив, что маг увидел заклинание и прикидывает, как бы его снять. И первые слова Хоурига подтвердили ее предположения.

- Добро пожаловать домой, Данэл.

- Я не Данэл, - в голосе юноши слышалось то же напряжение, какое читалось в его взгляде.

- Да, ты так полагаешь, - Хоуриг усмехнулся. - Не стоило тебе возвращаться.

Наятэ дернулась при этих словах, и вдруг с удивлением и ужасом поняла, что не в состоянии двинуться. Она беспомощно взглянула на Дирка – и по его мрачному виду поняла, что у него та же проблема.

- О чем это вы? – хмуро спросил Кэн.

Он явно не заметил затруднительного положения, в котором оказались его спутники, потому что не сводил сосредоточенного взгляда с Хоурига. И в этот момент как никогда напоминал Данэла.

- Ты мог закончить жизнь в неведении, как того и желал, наслаждаясь беззаботностью существования ничем не обремененного существа, - с прежней усмешкой ответил менталист. - А вместо этого выбрал куда более мучительную судьбу.

- О чем это вы? – повторил Кэн куда более напряженно.

Как будто начал понимать, что это значит, но поверить не мог.

- Ты должен умереть, Данэл.

- Не называйте меня так. Я – не Данэл. Я – Кэн! Кэн Грейм!

- Кэн Грейм мертв уже более недели, - равнодушно заявил Хоуриг.

- Это невозможно, - потрясенно прошептал Кэн.

Наятэ подумала, что это известие окончательно сломает юношу, но тот сумел справиться с потрясением довольно быстро и не стал устраивать истерику. Лишь смотрел на мага - не мигая, будто ожидая объяснений. А менталист чуть насмешливо ответил:

- Напротив. Только поэтому возможно твое существование в таком состоянии. Смерть Грейма запустила заклинание, которое поместило его личность в твое сознание, Данэл. И только в этом состоянии ты достаточно уязвим, чтобы умереть.

- Зачем? – тихо, но неожиданно спокойно спросил Кэн.

Или Данэл?

Наятэ уже не знала, что думать.

- Чтобы спасти клан, - Хоуриг вдруг стал совершенно серьезен. - Что ты, что твой отец – вы оба губили великий клан Тсурэ! Мы – наемные убийцы, такова наша суть и миссия, и это то, чем мы должны заниматься! Вы, Тсурэ, были лучшими из нас… но у вас всех имеется роковая слабость. Любовь! Вы теряете голову от любви, встретив свою единственную. Это погубило Треона… Твой отец так и не смог оправиться после смерти жены. И решил уничтожить клан! Я не мог этого допустить. Потому убедил род Тсурэе восстать. Они смогли бы сохранить клан, но тут вмешался ты. Ты, который ненавидел свою принадлежность к клану, почему-то решил его возглавить! Самоуверенный, глупый мальчишка!

- Поэтому вы решили меня убить? – без каких-либо эмоций спросил заколдованный.

- О, нет, - покачал головой маг. - Поначалу мне даже казалось, что все не так уж и плохо. Но потом ты начал эти свои проекты, уделяя им гораздо больше времени, чем контрактам. Ты почему-то решил, что клану не обязательно заниматься той работой, для которой он создан. Но, к сожалению, оказался слишком силен, чтобы от тебя было так просто избавиться. Ты даже казался неуязвимым, настолько совершенен, что сумел смирить собственную ненависть к клану, единственное слабое свое место в броне идеальной бесчувственности. Но все же роковая слабость Тсурэ оказалась сильнее твоей совершенной брони. Впрочем, должен признать, ты очень хорошо скрывал собственные чувства, я даже не сразу понял, что ты попался, мальчик мой. Ты умен… но это-то тебя и подвело. Ты видел пример отца и сразу сообразил, чем грозит твое увлечение. Ты самонадеянно счел, что справишься с этим, как прежде справлялся с любой проблемой, встающей на твоем пути. И просчитался. Потому что еще слишком юн, слишком пылок и не знаешь, что с роковой слабостью невозможно бороться.

- Зачем вы мне все это говорите? – хмуро поинтересовался Кэн.

Он слушал мага так, словно тот обращался к другому человеку. Для него, впрочем, так и было – он оставался Кэном, и Данэл Тсурэ для него лишь имя, за которым никто не стоит. Откровения Хоурига, не имеющие к Кэну никакого отношения, наверняка казались юноше скучными и бессмысленными. Это Данэла они бы сильно разгневали. Вот только для Хоурига разницы не было, он видел перед собой только Тсурэ.

- Затем, что я устал молчать и соглашаться с тобой, мальчишка! Я прожил долгую жизнь и в совершенстве овладел искусством управлять людьми, а тут появляешься ты – и заводишь свои порядки, отмахнувшись от меня и моего опыта, словно это ничего не значащая вещь!

- Так вы просто обиделись? – сделал вывод Кэн.

Милый добрый юноша, никому не желающий зла… Наятэ едва сдержала слезы. Кэн умер только потому, что какой-то амбициозный старик решил прибрать власть к своим рукам! И ничего теперь не будет – ни экскурсии по столице, ни новой интересной жизни, ни исполнения мечты… В тот момент, когда Кэн получил возможность обрести семью, у него отняли жизнь. Никогда еще Наятэ не было так горько – и вдвойне от того, что тень Кэна все еще живет и дышит, занимая жизнь у другого.

- Обиделся? – маг усмехнулся. - Нет, мальчик, речь не обо мне. Я умею смирять гордость во имя великой цели. А вот ты… Ты вел клан к гибели, а потому обязан был умереть. И я тешу свое самолюбие, объясняя тебе твои ошибки, но уж прости старика. Я и так слишком долго молчал в твоем присутствии.

- Разве вы не понимаете, что я – не Данэл?

- Мне достаточно знать, кто ты, а уж кем ты сам себя считаешь – дело десятое.

- Но почему – я? И что вы сделали с… нами?

Хоуриг улыбнулся одними губами. Наятэ подумала, что даже сейчас, когда она знает, какой жестокий это человек, он все равно выглядит располагающим. Вот только, имей она возможность шевелиться – непременно бы пнула негодяя. В ее представлении это было самым страшным, что она могла с ним сотворить.

- Видишь ли, мой мальчик, - старик и впрямь решил потешить самолюбие, подробно объясняя Кэну, что произошло. - Ты оказался слишком хорошо защищен. И единственным способом лишить тебя этой защиты было… сделать тебя другим человеком. Грейм оказался идеальным кандидатом. Определенное внешнее сходство плюс совершенно невинное сознание – то, о чем ты мечтал с тех пор, как встретил свою роковую слабость. Достаточно, чтобы ты принял его личность как альтернативу собственной, не вступая с ней в конфликт.

- Откуда вы вообще обо мне узнали?

- Я знал отца Грейма. Кэн был урожденный Тсурэе, просто его отец спрятал его от клана. Еще один кирпичик в создание совершенного суррогата – ведь ты и сам желал никогда не принадлежать клану. Ты хотел быть таким – беззаботным юношей, никогда не убивавшим, никому не известным… Таким, кто может без опасений любить и быть любимым. Вот на чем я тебя поймал. Ты так этого хотел, что даже не стал сопротивляться моему заклинанию.

- Это Данэл убил меня? – странным тоном осведомился Кэн.

Хоуриг внимательно посмотрел на юношу:

- Нет. Я понимал, что ты не настолько наивен, чтобы не заподозрить неладное, заметив семейное сходство с целью. Именно поэтому с тобой и отправился Ронас – это он убил мальчишку.

- Ронас? – переспросил Кэн.

- Твой дядя. И будущий глава клана. Он займет твое место после твоей смерти… Впрочем, он не стал ждать, и прямо сейчас проводит родовое собрание, где и объявит о твоей смерти.

Наятэ заметила, как при этих словах напрягся и дернулся Дирк, но магия Хоурига оказалась сильнее. Девушка понимала, что маг говорит что-то важное, но для нее дела клана были чем-то загадочным. И ее куда больше интересовала судьба Данэла, которая решалась прямо сейчас. Вот только спасения для него она не видела. Не сейчас, когда на его месте был Кэн, безразличный к собственной судьбе.

- Значит, отменить заклинание невозможно? – осведомился Кэн.

Хоуриг рассмеялся:

- Любопытный вывод. Но неверный. Любое заклинание можно отменить, включая то, какое использовано на тебе. Вот только, если его отменить – ты погибнешь. Не физически, нет – но твоя личность… обе твои личности – будут уничтожены. Одно сознание не в состоянии вместить в себя две личности, тем более, что они обе будут бороться за главенство в твоем теле. Ты не умрешь, но превратишься в овощ.

- Это – та мучительная судьба, которую вы мне обещали за возвращение? – Кэн выглядел странно расслабленным, словно собственное будущее окончательно перестало его беспокоить.

- Именно.

- И чего же вы ждете?

- Тебе стало скучно, мальчик? – глаза мага нехорошо блеснули.

- Нет ничего забавного в том, чтобы слушать ваш бред, - отмахнулся юноша, даже не скрывая раздражения. - Вы могли бы уже давно отменить это заклинание и сэкономить всем время.

- Мог бы, - согласился Хоуриг.

- Но вы опасаетесь, что что-то может пойти не так, верно? – Кэн усмехнулся. - У меня есть шанс спастись, и вы боитесь, что я им воспользуюсь.

- Нет у тебя никаких шансов, мальчик, - неприязненно возразил маг, слишком убедительно, чтобы ему поверить. - Разве что… - он усмехнулся: - Ты можешь уехать. Контракт будет закрыт, и ты сможешь жить, как пожелаешь. Клан никогда тебя больше не побеспокоит.

- В обмен на что?

- Ни на что. Просто ты сейчас развернешься и уйдешь. Подарок тебе в честь избрания нового главы клана. Ты не интересен клану сам по себе. И мы вполне можем себе позволить тебя отпустить.

Наятэ прикусила губу, сожалея, что магия лишила ее возможности говорить. Иначе она непременно велела Кэну не верить словам коварного старика. Даже она понимала, что старик врет. Но Кэн… он получил шанс остаться собой, забыть все эти безумные дни и начать жизнь заново. А альтернативой – смерть, ведь отмена заклинания в любом случае уничтожит его личность. Ведь ему и дела нет до Данэла.

- Я хочу, чтобы вы отменили заклинание, - тихо, но твердо произнес Кэн. - Я хочу знать, кто я.

Пораженная, Наятэ уставилась на него. Такого она не ожидала, полагая Кэна слишком доверчивым и инфантильным. Это требование куда больше подошло бы Данэлу.

- Ты хочешь, - неприязненно повторил Хоуриг. - Даже потеряв себя, остался все таким же раздражающим! Зачем мне выполнять твое желание?

- Затем, что иначе вы не сможете от меня избавиться, - пожал плечами юноша. - Убить меня вы не можете, не та квалификация. Позвать кого-то выполнить грязную работу – начнутся вопросы, почему какой-то менталист позволяет себе использовать магию против членов семьи… - он бросил взгляд на Дирка. - Ронас на собрании и тоже ничем вам не поможет. У вас всего два выхода. Первый – я должен тихо-мирно уйти, чтобы позднее вы могли отправить за мной новых убийц. А второй – вы снимаете заклинание, в надежде, что все выйдет по-вашему. Но, поскольку вы мне не нравитесь, я не собираюсь уходить, тем самым облегчив вам жизнь.

- Ты будешь страдать, мальчик.

- Это в любом случае неизбежно, - тихо ответил Кэн.

- Так и быть, в последний раз исполню твою просьбу!

Хоуриг вытянул руку, пошевелил пальцами и что-то зашептал. И вдруг резким жестом словно рванул что-то на себя. Кэн глухо застонал, его лицо исказила гримаса боли, он схватился за голову и, не удержавшись на ногах, упал на колени.

С ужасом Наятэ смотрела на него, понимая, какую мучительную боль испытывает он сейчас. Ей хотелось вскочить и потребовать у Хоурига, чтобы он прекратил эту пытку, но ее по-прежнему сковывала магия. А менталист с усмешкой смотрел на страдания юноши – впрочем, ему это быстро надоело.

- Дирк, - вкрадчивым тоном обратился он к юноше, утратив всяческий интерес к корчившейся на полу его кабинета своей жертве. - Твой дядя сегодня станет главой клана. Он хотел лично преподнести тебе эту новость, но, увы, учитывая обстоятельства… Он – последний твой родственник. И ждет твоей поддержки. Ты ведь присоединишься к нему?

- Ни за что! – обрел голос Дирк. - Проклятые предатели! Вы оба заслуживаете смерти! Бездна тебя побери, Хоуриг! Спаси Данэла, или я сам тебя уничтожу!

Он кричал, объятый гневом и горем, пытаясь высвободиться из тисков ментальной магии, но сил справиться с Хоуригом у него не было. Маг же не стал тратить время на уговоры и успокоение. С безразличным видом пожав плечами, он лишь констатировал:

- Твой выбор, Дирк, ничего не поделаешь.

Короткий жест – и молодой Тсурэю захрипел, будто от удушья. Отчаянно он пытался вдохнуть воздух, но бесстрастный менталист надежно перекрыл ему кислород своей магией. Наятэ смотрела, как корчится в муках Кэн; как умирает Дирк – и понимала, что не уйдет отсюда живой. Покончив с братьями, старик примется за нее.

Ждать своей участи, глядя на чужие мучения, невыносимо. И Наятэ, страстно желая, чтобы все поскорее закончилось, крепко зажмурилась.

21. Данэл

Сознание разрывало болью от впивающихся в него мириадов раскаленных игл, каждая из которых – это воспоминание. Яркое, полное жизни, настоящее… и невозможное для одного и того же момента. Воспоминания раздирают сознание на части, убеждая, нашептывая, крича о своей истинности. Вот только принадлежат они разным людям.

Кто он?

Маленький мальчик, пробирающийся сквозь топь с одним ножом в руке – или малыш, прячущийся от всех бед мира в любящих объятиях матери?

Подросток, убивающий всех, вставших на его пути, мстящий за смерть отца – или мальчик, покорно сносящий избиение, потому что не приемлет путь насилия?

Юноша, отвечающий за судьбы тысяч людей – или молодой человек, застрявший на заправке где-то в глуши и безвестности?

Каждый имеет право на жизнь, но в одном сознании нельзя вместить двоих. И воспоминания рвут его в клочья, не способного ухватиться ни за одно из них, чтобы понять, кто же он такой. Слишком много. Слишком разные. И сознание гибнет, тонет под их грузом, подхваченное невиданным штормом, грозящим разметать его в пыль.

Он совершенно беспомощен, растворяясь в этом болезненном шторме.

И вдруг, словно островок спокойствия в бурной реке – воспоминание, одинаковое для обоих. Она. Прекрасная девушка, удивительная, нежная, хрупкая… любимая. Он вцепился в это воспоминание, словно утопающий – в спасательный круг. И медленно, мучительно стал выстраивать вокруг нее себя.

Он-боец нес в себе угрозу для нее, и потому сознание отторгало эти воспоминания, окружая ее безопасной своей частью. Он практически выбрал, почти определился с собственной личностью – мирной и безобидной, - когда ярко вспыхнуло одно из последних воспоминаний.

«Ты мне симпатичен. Очень. Но все, что мне в тебе нравится – это Данэл».

И в этот же миг все встало на свои места. Раздирающая сознание боль отступила, и он, наконец, понял, кто он такой. Чужие воспоминания поблекли, хотя и не исчезли окончательно, но другая личность растворилась, уступив место истинной. И лишь последние, принадлежащие уже ему воспоминания остались по-прежнему яркими. И потому Данэл знал, что с ним произошло – и происходит в данный момент.

Заговор, который он упустил, слишком сосредоточившись на себе и своих переживаниях. Заговор, оставшийся незамеченным, потому что его участники искренне полагали, что спасают клан. Хоуриг, самоуверенный старик, считающий себя непогрешимым, и Ронас… Предательство дядюшки особенно болезненно. Данэл доверял ему, во многом полагался, всегда прислушивался к советам. Хотя и не всегда им следовал. И все это время… и даже смерть его отца – дело их рук. Как же жестоко оказался обманут Данэл! И ведь у них бы все получилось. Вот только та, из-за кого он позволил себя заколдовать – она же и спасла его. Этого предатели точно не ожидали, а значит, поплатятся за свое предательство.

Данэл сосредоточился – и сразу почувствовал постороннее вмешательство. На него воздействовала чужая магия, стремясь подавить волю, ослабить, и он легко определил ее источник. Небольшое усилие – и Данэл сбросил с себя магические путы. И одновременно, не позволяя противнику понять, что случилось, атаковал в ответ, отбрасывая и обездвиживая.

Избавившись от чужой магии, Данэл вернул контроль над собственным телом, поднялся на ноги и наконец огляделся.

Вовремя.

Он сразу увидел Наятэ – девушка сидела в кресле, сжавшись и зажмурившись. Сердце дрогнуло от непрошенной жалости и нежности к девушке, которая не побоялась привести его сюда – и теперь не ждала спасения. Он с трудом подавил порыв броситься к ней, чтобы обнять и утешить – потому что она требовала куда больше времени, чем он мог позволить себе сейчас. И, с трудом отведя от нее взгляд, он посмотрел на Дирка. Тот сидел, схватившись за горло, и дышал мелко и сипло, словно его только что душили. Данэл нахмурился и бросил взгляд на мага, определенно приложившего к этому руку. А точнее – магию, едва ли старик стал бы убивать неугодного столь примитивным образом, как простое физическое воздействие. И, глядя на мага, дергающегося в путах связавшей его магии в безуспешных попытках освободиться, Данэл не чувствовал гнева. Его наполняла восхитительным спокойствием мысль, что Дирк остался верен ему – даже ценой своей жизни. А значит, в мире есть люди, которым можно доверять. И до чего же замечательно осознавать, что эти люди – часть твоей семьи.

А ведь, промедли он немного, и Дирк был бы уже мертв.

Хоуриг силился что-то сказать, и Данэл позволил ему, о чем тут же пожалел.

- Да что ж ты никак не сдохнешь, проклятый мальчишка! – менталист едва не лопался от бушующей в нем злости.

- Данэл? – прохрипел Дирк, с трудом сглатывая, и тут же широко улыбнулся: - Брат! Ты вернулся!

- Данэл? – услышал он тихий шепот, но не осмелился взглянуть на нее.

Еще не время.

- Уж ты-то должен знать, что я всегда сумею воспользоваться шансом, каким бы мизерным он ни был, - с долей презрения глядя на мага, ответил ему Данэл.

- И что же дальше, а? – старик счел, что ему больше нечего терять, а потому даже не пытался замаскировать свою злость. - Ты же ненавидишь клан! Ненавидишь себя, и ничего не в силах изменить! Я дал тебе шанс стать другим человеком, свободным от обязательств, не обремененным кровью на своих руках, вольным жить, как вздумается!

- Вот только ты отправил за мной убийцу, - хотел бы Данэл, чтобы слова мага не звучали так верно. - И не оставил мне выбора. Мне пришлось снова убивать. Это ты заставил меня вернуться. И теперь ответишь за предательство.

- Думаешь, что справишься со мной, самоуверенный недоучка? Я сорок лет практикую ментальную магию, я – один из лучших в своем деле!

Данэл кивнул. Именно поэтому мага и приняли в клан – на особых условиях. Его не использовали в качестве исполнителя, и клан заменил никому неизвестному простолюдину семью, позволив из низов подняться на вершину. Поэтому Хоуриг радеет за клан – и не понимает, что разрушает его, не давая развиваться. Считая себя экспертом, он не видит дальше своего носа. Именно поэтому думает – если Данэл не обучался магии, значит, юноша магически слаб. И даже не подозревает, что Тсурэ просто нет необходимости учиться заклинаниям.

Ведь основа любого магического действа – самоконтроль и сила воли, а этого у Данэла предостаточно.

- Ты просто не знаешь, насколько я силен, - тихо ответил юноша.

Он лишь надавил чуть сильнее, но этого оказалось достаточно, чтобы Хоуриг почувствовал – и испугался. Этот страх заставил его заговорить, совсем другим тоном:

- Мы можем все исправить, Данэл! Мы найдем другого мальчика, чью жизнь ты сможешь прожить! Какого-нибудь юного обеспеченного аристократа, не имеющего к клану никакого отношения! И тебя никто не потревожит, ты проживешь жизнь так, как пожелаешь! Ты же сам понимаешь, что клан – это не твое! Ты губишь себя – и губишь клан! Соглашайся!

- Нет, - Данэл не раздумывал.

В чем-то Хоуриг был прав. Данэлу было хорошо в чужой жизни. Кэн не осознавал этого, но Данэл наслаждался каждой минутой, прожитой в его роли. Кэн был невинен тем, что никогда не проливал чужой крови, не вызывал ничьей ненависти и страха, не отвечал за других людей – только за себя. Он был свободен – но только вернув свою память, Данэл осознал, насколько. И эти невинность и свобода были тем, чего так отчаянно жаждал Данэл, но не мог получить. Вот почему заклинание сработало – он не хотел сопротивляться соблазну. Но то была минутная слабость, стоившая жизни ни в чем не повинному человеку, его брату по крови. И он не мог позволить, чтобы подобное повторилось. Каким бы искушением это для него ни являлось – но долг Данэла заботиться о клане, и этот долг – превыше любых его личных чувств.

- Нет? – изумленно переспросил Хоуриг. - Глупец! Ты понимаешь, от чего отказываешься? Ты ведь уже опоздал, Ронаса избрали новым главой клана, твое появление приведет лишь к новым смертям и бунту! Смирись, уйди с дороги, начни новую жизнь, пойми наконец, что ты приносишь всем вокруг лишь горе и страдание!

- Ложь! – голос Наятэ прозвучал неожиданно звонко, заставив Данэла вздрогнуть.

И очнуться, потому что маг говорил очень убедительно, так, что юноша почти поверил в это обвинение. Словам менталиста существовало немало подтверждений, Данэл становился причиной бед для многих людей, включая тех, кто принадлежит клану. И он заставил страдать Наятэ, девушку, которую любил – а она так решительно обвиняет мага во лжи? Это поразило Данэла достаточно, чтобы он избавился от ядовитого воздействия голоса Хоурига. А ведь она говорила искренне – несмотря на то, как он с ней обошелся, Наятэ продолжала считать его хорошим человеком. И, если уж она так думает, может, так оно и есть?

А значит, надо заставить лживого старика замолчать.

Тсурэ были потомками величайшего мага Империи, и им было подвластно то, что оставалось недоступным простым смертным. И сила семейной магии, покорная воле Данэла, оказалась достаточно велика, чтобы уничтожить чужой дар.

Лишившись магии, Хоуриг замер, выпучив глаза, будто не в силах поверить в произошедшее. Весь налет привлекательности, даруемый ментальной магией, слетел с него, оставив истинный облик старого и злого человека.

- Что ты сделал… - прохрипел теперь уже бывший маг, едва выговаривая слова от сковавшего его ужаса.

- Я отнял у тебя магию, старик, - мрачно сообщил ему Данэл. - Это необратимо, если хочешь знать. Позже я решу, что с тобой делать, а сейчас у меня есть более важные дела. Дирк? – он повернулся к брату. - Обеспечь безопасность Наятэ, пока я занят.

Во взгляде Дирка он увидел смесь восхищения и уважения, но, к своей радости, не заметил ни следа страха.

- Нужна помощь? – предложил брат.

- Нет. Я справлюсь сам. Позаботься о Наятэ.

Он покинул комнату, так и не взглянув на девушку. Потому что чувствовал – одного ее взгляда достаточно, чтобы он забыл обо всем. О долге, о клане, о предателе Ронасе… Но он не может себе это позволить. Данэл обязан закончить со своими делами прежде, чем объясниться с Наятэ.

Он шел по коридорам своего дома и вспоминал о бунте четырехлетней давности. И о бунте, и о смерти отца он узнал тогда от Дирка, поджидавшего его у ворот особняка. Дирк прорывался с боем из устроенной Тсурэе западни – лишь для того, чтобы предупредить брата о случившемся. Ему было тогда столько же, сколько Данэлу сейчас, и каким же испуганным и отчаявшимся он выглядел тогда! Гибель Треона и сражение за собственную жизнь со своими же соклановцами, - со своей родней! – лишили его последних моральных сил. И все же Дирк тогда предложил свою помощь. А Данэл велел дожидаться его там же, у ворот особняка – и после ни разу не упрекнул за то, что старший брат подчинился приказу.

В тот раз коридоры не были пусты. Повсюду царили хаос и разрушение, осколки мебели и стекла, пятна и лужи крови… И люди, признавшие власть рода Тсурэе. Они считали, что четырнадцатилетний мальчик не представляет для них угрозы. Полагали, что легко расправятся с ним – и умирали, даже не успев осознать, насколько ошибались. В тот раз он тоже направлялся в залу собраний, и его путь был усеян трупами. Но собравшихся в зале он пощадил, убив лишь предателей Тсурэе и тех, кто выступил на их стороне. Остальным этого оказалось достаточно, чтобы признать его новым главой клана. Среди тех остальных был и Ронас…

Но сейчас все иначе. Данэл – действующий глава клана, и всем известна его сила. Едва ли найдется кто-то, готовый бросить ему вызов. Ронаса поддержали лишь потому, что сочли его, Данэла, погибшим. И юноша не сомневался, на чьей стороне будут представители клана. А потому шел безоружный, насколько это для него вообще возможно.

У дверей в залу собраний стоял почетный караул. Не то, чтобы необходимость, скорее дань традициям. Четыре года назад два таких же молодца без слов набросились на приближающегося Тсурэ, и сейчас Данэл невольно сбавил шаг, готовясь к нападению. И был немало удивлен реакцией на свое появление.

- Господин Тсурэ? – недоверчиво осведомился один из них, Мерав.

- Вы живы! – совершенно искренне обрадовался второй, Крейлон.

Данэл знал их, как знал всех обитателей особняка. Каждый раз при встрече обменивался приветствиями, был в курсе их жизни – как минимум самых важных событий. Свадьбы, похороны, рождения и болезни – Данэл полагал, что обязан знать, чем живут его подчиненные. Для него это было естественным порядком вещей, и он никогда не задумывался, насколько такое отношение ценят в клане. А потому эта их неприкрытая радость стала для него полнейшей неожиданностью.

- Верно, - одновременно обоим ответил Данэл.

- Какое счастье! – в голосе Мерава прозвучало неподдельное облегчение. - Нам сказали, вы погибли на задании…

- Я не верил! – заявил Крейлон. - Чтобы господин Данэл погиб – что за чушь!

- Да никто не поверил! – подхватил Мерав. - Поэтому старшие все и собрались, Ронас обещал доказательства предъявить!

- Вас объявить? - перебил напарника второй боец.

- Не стоит, - Данэл улыбнулся. - Уверен, меня узнают и без объявления.

Он почувствовал что-то похожее на благодарность к этим двоим рядовым соклановцам, за то, с какой радостью приняли они его возвращение. Значит, он поступает верно. Значит, не так уж он и плох в качестве главы клана. И, возможно, ему удастся обойтись без кровопролития в этот раз.

Данэл резко распахнул двери и замер на пороге залы собраний. Людно – но не так людно, как на большом собрании две недели назад. Действительно, только старшие, главы входящих в клан родов. Всех их Данэл знает – и они прекрасно знают его. Ловя устремленные на него взгляды, Данэл с удовлетворением понял, что никто из них не чувствует к нему враждебности – его появление удивило и даже обрадовало, но никого не разозлило.

Никого, кроме одного человека. И, убедившись, что иных врагов у него в зале нет, Данэл взглянул на Ронаса.

- Господа, рад приветствовать вас всех в моем доме, - поздоровался он с собранием. - Хотя я не совсем понимаю причину, по которой вы здесь собрались.

- Данэл, мальчик мой! – Ронас раздвинул губы в улыбке. - Где ты пропадал? Мы решили, что ты погиб…

- Я выжил, - перебил его Данэл. - Вопреки вашим с Хоуригом усилиям.

По залу пронесся шепоток изумления. И не удивительно – фактически Данэл прилюдно обвинил Тсурэо в предательстве, а значит, лишил его возможности уладить вопрос тихо и по-семейному. И Ронас это понял, потому что мгновенно перестал делать приветливый вид. В голосе его прорезалась неприкрытая злость:

- Ты опоздал, Данэл. Собрание клана избрало меня новым главой!

- Ты не хуже меня знаешь, что это решение не имеет силы. Нового главу можно избрать только в случае смерти предыдущего.

- Досадная мелочь, - усмехнулся Ронас. – Которую я с удовольствием исправлю. Вызываю тебя на поединок, Данэл Тсурэ!

Юноша недоверчиво наклонил голову:

- Уверен? Я – лучший фехтовальщик Империи, хочу напомнить.

- Я очень долго позволял тебе так думать, - Тсурэо поднялся из-за стола.

Данэл подавил вздох. Они с Ронасом никогда не встречались в поединке, даже на тренировке, поэтому у него не было возможности оценить уровень фехтования дядюшки. Но и у того представления о силе племянника формировались исключительно на основе наблюдений. Поэтому Ронас не знал, что еще никогда Данэл не выкладывался на полную, сам не до конца представляя пределы своих возможностей. И юноша не сомневался в исходе поединка.

Зала собраний позволяла провести поединок, не покидая ее пределов, да и с оружием проблем не возникло – к услугам противников имелись церемониальные клинки, размещенные на стене залы. А в качестве наблюдателей выступили все главы клановых родов. Так что откладывать поединок смысла не было, а результат его станет окончательным.

Клинки скрестились с громким звоном, знаменуя начало поединка. С некоторым удивлением Данэл констатировал, что Ронас владеет шпагой действительно хорошо. Почти так же хорошо, как он сам – у Ронаса и впрямь имелись все основания считать себя лучшим. Каково же ему было скрывать свои умения столько лет – лишь для того, чтобы продемонстрировать их в такой вот, решающий, момент? Сколько же времени лелеял план возглавить клан словно бы довольный своим положением Тсурэо? И как давно спелся с Хоуригом?

- Прекрасно фехтуешь, Ронас, - признал Данэл.

- И ты неплох, - усмехнулся тот.

- Четыре года назад ты ведь поддерживал Тсурэе, не так ли? – осведомился он.

Оказалось не так уж и трудно сложить дважды два. Младшая семья Тсурэе была самой многочисленной в то время, выходцы из нее создали несколько отдельных родов внутри клана, и представляли мощную силу. Они устроили бунт, потому что сочли – Треон Тсурэ слаб, а его сын слишком юн, чтобы возглавить клан. К ним присоединились многие, разделив их убеждение, что власть должна быть в руках сильнейшей ветви семьи. А убедил их начать бунт именно Хоуриг, большой, как выясняется, друг и единомышленник Ронаса. Просто в тот момент Тсурэо успел сориентироваться и выбрать сторону победителя. И, пользуясь доверием племянника, выжидал удобного случая, чтобы свергнуть его.

- Твой отец сошел с ума после смерти жены, - заявил Ронас. - Он хотел уничтожить клан. Нас могла спасти только его смерть, и я сделал все, чтобы клан выжил. Мне не было важно, кто встанет во главе клана, поэтому я не возражал против твоей кандидатуры, раз уж ты оказался настолько силен, что сумел перехватить власть. Но ты не оправдал моего доверия! Ты тоже, как и твой отец, ведешь клан к гибели! Придумал себе какие-то игрушки, цепляешься к каждой мелочи в контрактах, лишь бы отказаться от них! Ты думаешь только о себе, тебе нет никакого дела до клана!

- Я думаю не о себе, - возразил Данэл. - И не о клане. Я думаю о своих людях! Я хочу дать людям выбор. Хочу, чтобы клан стал не только обязанностью, но и возможностью! Чтобы мои люди могли гордиться тем, что принадлежат клану, а не чувствовали себя отверженными. Чтобы каждый имел возможность заниматься делом по душе!

- Вот именно! Ты пытаешься обойтись без контрактов, а это уничтожит нас! Получи люди выбор – кто станет выполнять контракты?

- Тебе перечислить поименно? – не удержался от язвительного Данэл. - Ронас, я знаю своих людей. Я знаю тех, кто готов выполнять контракты на любых условиях. И я знаю – даже если отменить обязательное их исполнение, в клане останется достаточно людей, чтобы поддерживать наш статус! Я не собираюсь уничтожать клан.

- Да, ты всего-то хочешь его реформировать! – Ронас яростно взмахнул шпагой, но Данэл легко отбил удар. - И это уничтожит клан, потому что он создавался для нашей защиты, и в иной форме существовать не может!

Данэла поразило, с какой фанатичностью Ронас защищает свою позицию – словно они сидят в малой гостиной, в очередной раз вынося на обсуждение какое-нибудь нововведение, а не сражаются на смерть на глазах десятков человек за право управлять кланом по своему усмотрению.

- Так было три столетия назад! – напомнил он дядюшке. - С тех пор мир изменился. Империя стала другой, изменились люди, и мы больше не изгои! Пришла пора и нам поменяться тоже!

- Да, твой отец тоже так считал, - зло прошипел Ронас.

- Что? – Данэл изумился настолько, что даже опустил шпагу, едва не пропустив удар, который мог бы стать смертельным, не спохватись он вовремя: - Так ты знаешь, что собирался сделать отец?

- Разумеется, - отмахнулся от небрежного выпада Тсурэо. - Я всегда был первым, у кого он просил совета.

- Так вот почему начался бунт… - потрясенно прошептал юноша.

- Я спасал клан! – рявкнул Ронас.

- От чего? – Данэл едва сдержал злость. - Что хотел сделать мой отец?

Как бы сильно не злился он на упертого безумца, присвоившего себе право решать, как будет лучше для всех, он понимал, что во время боя чувства стоит держать в узде. Ведь в сражении он уязвим так же, как любой другой человек, а проиграть этот бой он не имеет права.

- Треон хотел просить императора вернуть нам звание императорской гвардии, - буднично сообщил Ронас. - Полагал, что после смерти последнего из принцев император будет нуждаться в родственной поддержке!

- Император согласился? – тихо спросил Данэл, слишком ошеломленный, чтобы разом осознать всю простоту и гениальность придумки своего отца.

Тсурэ – императорская гвардия. Защита императора, вторая по значимости семья Империи. Никто не посмел бы более называть их кланом, и никогда бы больше не пришлось Данэлу выполнять контракты… Так могло бы стать еще четыре года назад, если бы Тсурэо не вмешался.

- Полагаешь, я допустил бы, чтобы Тсурэ унижались перед семьей, едва нас не уничтожившей? О, император бы не отказал Треону. Если бы я дал твоему отцу возможность просить!

- Ты безумен, - Данэл окончательно уверился в этом.

- Что ж, если считать верность клану безумием – так и есть, - он усмехнулся. - Пора заканчивать с этим.

Его прием оказался достоин мастера и непременно принес бы ему победу, но Данэл был моложе и сильнее, а потому сумел отбить коварный удар. Воспользовавшись секундной растерянностью противника, юноша выбил оружие из рук Ронаса и прижал острие шпаги к его горлу.

- Ты прав, пора заканчивать, - глухо согласился с дядюшкой Данэл. - Твои притязания на место главы клана беспочвенны, я доказал свое право занимать его.

Ронас, замерший, было, когда почувствовал сталь на своей коже, вдруг усмехнулся – со странной печалью:

- Поздравляю, Данэл. Ты победил. Признаю, я желал тебе смерти, и полагал, что сильнее тебя. Ошибся… но я хотел, как лучше. У меня есть к тебе одна просьба.

- Говори, - насторожился Данэл, которому совсем не понравилась столь быстрая смена настроя дядюшки.

- У меня есть дети. Двое сыновей, сведения о них ты найдешь в моем сейфе. Они не знают, кто они… Прошу, позаботься о них.

- У тебя… - юноша не сумел скрыть шока.

Ронас. Который так радел за клан, за традиции, что даже не пожалел родню, чтобы сохранить все как есть – завел детей на стороне, лишь бы не отдавать их на воспитание клану! Такое лицемерие просто не укладывалось в голове.

- Обещай, что позаботишься о них, - попросил Ронас настойчиво.

- Хорошо. Обещаю, - кивнул Данэл, с трудом приходя в себя от этой новости.

Тсурэо вздохнул и улыбнулся:

- Спасибо. Я знаю, на тебя всегда можно рассчитывать.

С этими словами он схватился за лезвие шпаги, все еще приставленной к его горлу, и рванул его на себя. Острая сталь легко вошла в его плоть, пронзая сонную артерию. Грузно тело, еще мгновение назад бывшее Ронасом Тсурэо, осело на пол.

Данэл, как бы он ни был готов к подлости со стороны дядюшки, подобного не ожидал. Выпустив шпагу из рук, он смотрел на Ронаса, достаточно безумного, чтобы покончить с собой после проигрыша, и чувствовал себя совершенно растерянным.

Безумный день.

Еще утром он был простолюдином Кэном Греймом, чья единственная беда состояла в случайном убийстве подосланного убить его наемника – а сейчас, вернув собственную личность, он стоит над телом человека, ставшим злым гением семьи Тсурэ – и убившим себя, не желая признавать поражения. В определенной мере Данэл ощущал вину за эту смерть, а потому, вместо того, чтобы действовать, просто стоял, не в силах оторвать взгляд от тела самоубийцы и предателя – но все равно родственника.

- Данэл? – голос Дирка вывел его из ступора.

На этот раз брат нарушил его приказ, и в какой-то мере Данэл почувствовал благодарность за столь своевременное появление. Но и не рассердится не мог:

- Дирк, я же велел тебе!..

- Там все в порядке, - отмахнулся юноша. - Спрятал ее в твоих комнатах, туда никто не сунется. Распорядиться насчет тела?

Данэл обвел взглядом собрание. Только что на их глазах погиб один из урожденных семьи Тсурэ. Сочли ли они Данэла виновным в этой смерти? Решат ли, что юноша, не ценящий жизнь родни, не достоин занимать место главы клана? Что, если они вздумают бунтовать?

Но на него смотрели без осуждения. Все видели, что здесь произошло – Ронас попытался захватить власть и, проиграв, сам выбрал смерть.

Поднялся Вейран Атсурэю, глава старшего из родов клана, всегда выступающий голосом разума на всех общеклановых собраниях. Именно он четыре года назад выразил общее мнение о признании наследника Треона законным главой клана. В тот раз никто ему не возразил.

- Я скажу – и осмелюсь предположить, что это будет мнением всего собрания, - заговорил он. - Господин Тсурэ. Мы рады видеть вас здесь в полном здравии и узнать, что сведения о вашей преждевременной кончине оказались ложью. Никто из нас не хотел бы видеть на вашем месте кого-то другого, вы прекрасно справляетесь с ролью нашего главы, и мы поддержим любое ваше начинание.

По залу прошелся гул одобрения, и Данэл почувствовал, как напряжение, владевшее им, покидает тело. Кровопролития не будет, и бунт клану не грозит.

- Спасибо за доверие, - он кивнул Вейрану и повернулся к Дирку, все еще терпеливо дожидающемуся ответа: - Распорядись.

Попрощавшись с присутствующими, которые тоже потихоньку начали расходиться, Данэл покинул залу. Ему предстояло еще одно дело, которое он и так слишком долго откладывал.

- Данэл! – Дирк догнал его на полпути.

- Да? – он остановился, понимая, что отмахнуться от брата не получиться, как бы ему этого в данный момент ни хотелось.

Данэл все понимал. Его ждало много работы, срочной и текущей, ему требовалось позаботиться о множестве вещей – но сейчас в его комнатах в одиночестве страдала неведением Наятэ, и ему так много нужно ей сказать и объяснить… Ни о чем другом он просто не мог думать.

- За твое отсутствие накопилось много всего, что требует твоего внимания, - виновато заговорил Дирк.

- Знаю. Займусь этим чуть позже.

- И Ронас… Что насчет похорон?

- Он наш родственник, что бы там ни было, - Данэл подавил вздох. - И похороны надо устроить соответствующие, - чуть помедлив, он добавил: - Я не хотел его смерти.

- Он предал нас. Вверг клан в междоусобную бойню, хотел убить тебя… Думаю, он понимал, что после такого ему все равно не жить, и избавил тебя от необходимости судить и приговаривать к смерти, - Дирк погрустнел: - Но теперь от всей семьи остались только мы вдвоем.

- В клане есть наши родственники, пусть и дальние, - возразил Данэл. - Ближайшим я дам имя младших семей. В них течет наша кровь, да и твои сестры еще не замужем. А у Ронаса остались двое сыновей, которым он отказал в имени. В клан их принимать поздно, свою жизнь они проживут окруженными заботой клана простолюдинами, а вот их дети войдут в клан на полных правах. Наша семья не исчезнет, Дирк.

- У Ронаса есть дети?! – ахнул тот.

- Он сказал мне об этом перед смертью.

- Я просто в шоке, - Дирк покачал головой. - Интересно, у нас еще есть неучтенные братья?

- Боюсь, тех, кто мог бы ответить на этот вопрос, больше нет в живых. Дирк, мне нужно немного времени.

- Понимаю, - кивнул он. - Я займусь текущими вопросами, не беспокойся. Но ты мне все равно нужен!

- Я постараюсь, - пообещал Данэл и продолжил свой путь.

Его комнаты – спальня, гостиная и личный кабинет – были местом, куда посторонним вход был строго заказан. Данэл ценил уединение, и нарушителей ждала суровая кара, поэтому он не беспокоился о безопасности девушки. В его личных покоях ей ничего не угрожало. Вот только, приближаясь к ней, Данэл чувствовал себя все более неуверенно. Он разрывался между желанием трусливо сбежать – и жизненной потребностью увидеть ее. Мысленно он выстраивал их диалог – и никак не мог предугадать, как она себя поведет. Он просто не знал, что ей сказать – девушке, рискнувшей жизнью, чтобы спасти его, так подло с ней поступившего. Простит ли она его? И что делать, если все-таки простит?

У своих дверей он остановился. Взялся за ручку, и застыл, ткнувшись лбом в теплое дерево двери, не чувствуя в себе сил на то, чтобы войти. Кэн был смелее его – но Грейм мог не бояться за любимую девушку. А Данэл… он сам не знал, как поступить. Правильно – он уже не мог, а по зову сердца – не смел. И ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы открыть дверь и войти в свои же комнаты.

Наятэ расположилась в гостиной, почти утопая в глубоком кресле, и смотрелась здесь очень органично. Словно так это и должно быть – он возвращается домой, а она его ждет. Сердце кольнула мысль, что так бы оно и было, если бы четыре года назад его отец не доверился безумцу. Но, увы, прошлое не изменишь, и сейчас они – чужие друг другу. Что же он натворил…

- Данэл? – при виде его девушка вцепилась в подлокотники, словно опасаясь, что не усидит на месте.

- Наятэ, - жадным взглядом рассматривал он ее, не в силах более бороться с собой.

Ноги сами понесли его к ней, настолько острым оказалось желание прикоснуться, убедиться, что она здесь, что это – не видение, а девушка из плоти и крови. Как часто, просыпаясь ото сна, наполненного ее присутствием, Данэл не мог сдержать стона разочарования, не обнаружив ее рядом! Как же сильно он тосковал без нее…

- Я совершил огромную ошибку, - замерев в двух шагах от нее, признался Данэл печально. - Я позволил себе увлечься тобой, Наятэ. Я не пытался это скрыть, но старался не афишировать, в надежде, что ты не заметишь моих чувств к тебе. Потому что полагал – как считаю и теперь – что мы не можем быть вместе.

Ее глаза, широко распахнувшиеся при его признании, скрылись за длинными ресницами, когда она опустила взгляд.

- Я понимаю, - тихо произнесла она. - Мое происхождение…

- Нет, - перебил он, одолел разделяющие их два шага и опустился подле нее на колени – так, что их глаза оказались на одном уровне. - Наятэ, я говорил уже, но скажу снова – дело не в том, кто ты. А в том, кто я.

Он не удержался – и взял ее руки в свои, наслаждаясь прикосновением.

- Что? – растерянная, Наятэ уставилась на него.

- Я никогда не лгал тебе, за исключением одного-единственного раза, когда заявил, что ты мне не интересна. Ты всегда интересовала меня – с первой встречи. И там, в «Золотой лилии», я уже был влюблен в тебя – и потому старался напугать, оттолкнуть от себя. Потому что я… я не просто принадлежу к могущественному и всеми ненавидимому клану наемных убийц – я его глава. У меня слишком много врагов. И они ни перед чем не остановятся, чтобы уничтожить меня – и все, что мне дорого. А дороже тебя у меня ничего нет. Но я не смогу защитить тебя. Вот только жить без тебя я не могу тоже.

Наятэ слушала его признание, не перебивая, с широко распахнутыми от чистого изумления глазами. А когда он замолк, девушка чуть нахмурилась и недоверчиво уточнила:

- Значит, ты наговорил мне гадостей, чтобы я ушла от тебя?

- Да.

- Но почему ты просто не предложил расстаться? Мне же было так больно…

- Потому что я понял, что не смогу расстаться с тобой. Я надеялся, что, если заставлю тебя уйти, то смогу утешиться тем, что тебе больше ничто не угрожает. Но ошибся. Видеть тебя каждый день и не сметь приблизиться – настоящая пытка. Но не видеть – пытка вдвойне. Я пытался забыть тебя, заменить другими – но так и не сумел. Мне никто не нужен, кроме тебя. И даже забыв себя, в образе Кэна, я все равно заново без памяти в тебя влюбился.

- Ты… - она сжала его ладони и с надеждой спросила: - Значит, что-то изменилось?

- Нет, - он покачал головой, опустив взгляд. - Тебе по-прежнему нельзя быть рядом со мной.

- Но почему ты тогда?..

Наятэ не договорила, но он ее понял. И коротко вздохнул:

- Потому что я больше не могу обманывать тебя. Ты проделала долгий путь, чтобы найти меня, привезла меня сюда, рискуя жизнью… даже несмотря на то, что я этого не заслуживал. Ты спасла меня от заклинания…

- Я? – изумилась Наятэ и запротестовала. - Но я ничего не…

- Только воспоминание о тебе позволило мне сохранить себя и не сойти с ума, пытаясь понять, кто же я такой. Я слишком многим тебе обязан, чтобы оставить тебя в неведении о том, что между нами произошло.

- Я думала, - она сказала это почти неслышно, густо покраснев. - Думала, что разочаровала тебя.

- Разочаровала? – изумленно повторил он. - Наятэ, радость моя, та ночь была лучшим, что когда-либо со мной случалось! Именно поэтому я и оттолкнул тебя – я понял, что если промедлю, то уже никогда не смогу этого сделать. И ты погибнешь только потому, что оказалась слишком близко ко мне.

- И ты поэтому не хотел афишировать наши отношения?

- Именно. Ты – моя роковая слабость, я люблю тебя, я не могу без тебя и не могу позволить себе быть с тобой. Впервые в жизни я не знаю, что делать.

Наятэ сползла с кресла и встала на коленях рядом с ним – так, что их тела почти соприкасались. Ничего Данэл не желал сейчас сильнее, чем притянуть ее к себе и обнять, забыв обо всем на свете. Но оставался неподвижен, лишь гладил ее пальчики, не в силах отказаться от этого столь невинного удовольствия.

- Давай убежим? – предложила она. - Уедем, далеко, где нас не найдут? Мы сможем быть счастливы…

Данэл с горечью улыбнулся - не так давно он сам просил об этом Наятэ, еще считая себя свободным. И теперь должен ответить ее же словами:

- Наятэ. Мы не сможем сбежать. Клан не отпустит меня, и мои люди найдут меня везде. Мы не сможем убегать вечно, и я не хочу, чтобы твоя жизнь превратилась в бесконечный кошмар. Если бы я только мог обеспечить твою безопасность! Я бы отдал тебе все свои щиты, если бы знал, как это сделать. Увы, такое под силу лишь императору.

Наятэ несколько мгновений молчала, а затем вдруг с силой сжала его ладони:

- Так попроси его научить тебя, как это сделать. И тебе больше не придется бояться за мою жизнь!

Он смотрел на нее, осознавая, что она за свою жизнь ничуть не переживает. Просто не понимает, как велика опасность – даже несмотря на все недавние события. И думает она в первую очередь о его спокойствии. А потом до него дошло, что именно она предложила.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Данэл не удержался от нервного смешка.

- Попросить императора? – переспросил он. - Милая моя, я ведь говорил тебе, что не представлен императору. У меня нет права на аудиенцию у его императорского величества, и нет никакой возможности его получить.

Именно поэтому план отца, хотевшего сделать Тсурэ императорской гвардией, для него – неосуществим. Данэл может лишь изменить порядки в клане, но не сам клан.

- Ты же Тсурэ, - убежденно ответила Наятэ. - Тебе не нужно ничье разрешение. В конце концов, ты его последний родственник!

- И что, думаешь, я могу вот так просто взять и прийти в его резиденцию, чтобы поговорить по душам?

- А почему нет? – словно бы удивилась девушка.

Ее слова на какое-то время ввергли Данэла в ступор. Сегодняшний день вместил в себя много странных и страшных происшествий, но ни одно не могло сравниться с безумной смелостью этого предложения. Почему нет? Потому что, если его поймают – обвинят в измене и покушении на жизнь правителя Империи, и немедленно казнят. Потому что император не станет слушать неизвестного мальчишку, и немедленно сдаст его гвардии. Потому что императорская резиденция охраняется лучше, чем золотохранилище, и проникнуть туда без приглашения невозможно. И еще множество «потому что», любое из которых обрекало подобную попытку на провал.

Но Наятэ смотрела на него с такой надеждой и верой в его возможности, что он не решился озвучить ни один свой ответ. И вместо этого подумал – а действительно, почему бы и нет? Он слишком серьезно относится к ограничениям, которые накладывает на него происхождение. Следует правилам, которые ему и в голову не придет нарушать. А Наятэ – она видит все проще. Ее воспитывали среди аристократов, но никогда она не забывала, кто она, а потому оказалась выше многих условностей. Только ей могла прийти в голову столь простая и столь невероятная мысль.

Ведь ему нечего терять. Если он погибнет – Наятэ ничто не будет угрожать. А ему без нее все равно жизни нет, так почему бы не рискнуть? И, если все получится – ему больше нечего будет бояться. Вот только…

- Наятэ, - Данэл сдвинул брови, вдруг ощутив непривычную робость. - Если у меня все получится… Могу ли я рассчитывать на твое прощение? Мы сможем начать все с начала? Обещаю, что больше никогда не причиню тебе боли…

Наятэ прикрыла глаза, заставив сердце Данэла сжаться от дурного предчувствия. Но он твердо решил – что бы она ни сказала, он завоюет ее снова, как только исчезнет для нее опасность.

- Данэл, - девушка вздохнула. - Я уже давно тебя простила. Как только поняла, что ты не мог так со мной обойтись. Я догадалась, что у тебя были какие-то причины для той сцены, которую ты мне устроил, но просто не знала, какие. А теперь все наконец прояснилось… Тебе ведь тоже нелегко далось расставание?

- Невыразимо, - прошептал он, тряхнул головой и с усилием спросил: - И ты согласишься снова быть со мной?

- Как странно слышать от тебя такие слова, - завороженно ответила Наятэ и улыбнулась: - Только безумная могла бы ответить отказом, а я пока в своем уме. Как тебе вообще пришло в голову усомниться в моем согласии? Это тебе-то!

- Ты никогда не говорила, как относишься ко мне, - тихо ответил Данэл.

Наятэ заморгала, удивленная. А он ждал ответа, совсем не уверенный, что тот ему понравится. Данэл не считал себя девичьим идеалом. Он знал, что обладает привлекательной внешностью, но не думал, что этого достаточно для возникновения искренней симпатии. Данэл не питал иллюзий на свой счет, отдавая себе отчет, что девичий интерес к нему зиждется на примитивной похоти. И обычно не имел ничего против этого, но сейчас жаждал большего. Он боялся, что является для Наятэ всего лишь красивым трофеем.

- Данэл, - девушка ахнула. - Неужели это не очевидно? Мне казалось, я совсем не умею скрывать чувства. Я влюбилась в тебя с первого взгляда, только полагала, что ты никогда мной не заинтересуешься, и изо всех сил боролась со своими чувствами. Даже когда мы стали встречаться, я понимала, что рано или поздно нам придется расстаться. И знаешь… я так и не смогла тебя разлюбить, хотя тоже очень старалась…

Она печально вздохнула, но Данэл почувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Девушка, которую он любит, отвечает ему взаимностью и простила его отвратительный поступок. И все, что ему нужно для счастья – это совершить невозможное, проникнув в императорскую резиденцию, добиться согласия императора защитить Наятэ и остаться в живых. Какие пустяки.

Больше он не мог бороться с искушением и притянул к себе девушку, запечатлев на ее губах нежный поцелуй.

22. Резиденция императора

Император Юкамин в свои неполные семьдесят лет чувствовал себя глубоким стариком. Не из-за почтенного возраста – хотя в истории империи еще не отмечалось столь долгое правление – а из-за усталости, ставшей уже постоянной. Быть императором – тяжкий труд, и едва ли многочисленные его придворные и министры осознают, насколько нелегко приходится их господину, который задержался на троне на лишних двадцать лет.

Юкамин и сам понимал, что уже едва справляется со всей той ответственностью, какую возлагает на человека титул, вот только передать трон было некому. Казавшаяся такой многочисленной, семья императора угасла неожиданно быстро, не оставив ему наследников. Любимые сыновья и подающие большие надежды внуки – все они ушли неожиданно рано, слишком беспечные, чтобы позаботиться о себе. И, увы, подходящих кандидатов им на замену Юкамин не находил.

Все его мысли в последнее время возвращались к этой проблеме. Юноши из великих семей, среди которых он собирался выбрать себе наследника, совершенно не подходили на эту роль. Да, они были аристократами, готовились управлять семейными делами с детства, хорошо воспитанные и образованные, они прекрасно смотрелись в качестве его подданных – почтительные и готовые услужить, но… Юкамин не стал бы отказывать ни одному из них в самостоятельности, просто этого мало, чтобы занять трон. Любой из них вполне справился бы с обязанностями императора, вот только Юкамин искал не просто наследника – ему нужен был тот, кто сумеет стать родоначальником новой династии. Тот, кто железной рукой удержит Империю от хаоса и развала, которые последуют за смертью последнего императора. Тот, кого будут уважать и бояться великие семьи – все великие семьи. При ком ни у кого не возникнет желания отхватить кусок империи и воцариться на нем единоличным повелителем. Кто-то могущественный и ни от кого не зависящий, способный не только управлять хорошо отлаженным механизмом, оставшимся от предшественника, но и отстроить что-то принципиально новое, заставив всех подчиниться своей воле. Кто-то, умеющий не только оценивать по достоинству, но и жестоко карать. Увы, ни один из представленных ему юношей, грезящих о троне, не обладал всеми необходимыми качествами. И император все чаще думал о том дне, когда ему придется выбрать – и тем самым уничтожить империю. Потому что среди наследников великих семей не оказалось ни одного, способного сохранить ее целостность.

И даже с наступлением ночи, когда все государственные дела остаются позади, Юкамин не переставал думать над этой проблемой, не в силах ее решить. Погруженный в собственные думы, обычно он не замечал никого и ничего. Да и кто мог побеспокоить императора в личных его покоях?

Поэтому он не сразу заметил незваного гостя, в очередной раз после еще одного тяжелого дня отпустив всю прислугу. Он не хотел, чтобы кто-то видел его утомленным, ведь Империя в порядке, лишь пока император полон сил. Но сейчас он впервые пожалел, что ему некого позвать на помощь. Оставалось лишь сохранять достоинство.

Впрочем, появление незнакомца посреди гостиной скорее удивило императора, чем испугало. Удивило – и рассердило, потому что времени на отдых у Юкамина и без того почти не имелось. Однако, хорошенько рассмотрев гостя, император передумал гневаться.

Человек, без малейшего почтения рассевшийся в одном из кресел императора, был молод, даже юн – и красив удивительной красотой, свойственной лишь принцам крови. Его яркие синие глаза сверкали дерзостью и уверенностью – выражение, с которым на императора уже много лет никто не смотрел. Юноша сидел неподвижно, словно давая Юкамину возможность решить, как отнестись к незваному гостю, а затем поднялся – одним плавным движением.

- Добрый вечер, Ваше императорское величество, - незнакомец склонил голову, отдавая дань уважения хозяину дома.

- Он был бы куда более добрым, если бы не столь неожиданный визит, - сообщил ему император. - Кто ты такой?

- Мое имя – Данэл, я – глава клана Тсурэ. Прошу простить меня за столь поздний визит, но я пришел по важному делу. Других возможностей встретиться с вами у меня просто нет.

- Тсурэ… - задумчиво повторил Юкамин. - Ты пришел сюда, чтобы убить меня?

- Нет! – резко возразил юноша. - Ваше величество, даже если бы нашелся безумец, возжелавший заказать вашу смерть, мой клан никогда не принял бы такой заказ. Я пришел сюда, чтобы попросить вас кое о чем.

- Вот как? – император удивился. - Что ж, говори, я выслушаю.

Данэлу Тсурэ удалось заинтриговать Юкамина. Поэтому император сел в ближайшее кресло, удобно устроился и приготовился слушать просьбу человека, не побоявшегося проникнуть в саму императорскую резиденцию ради встречи с ее хозяином. Юкамин, как потомок величайшего авантюриста истории, любил смелых и безрассудных.

- Я хочу попросить вас о благословении для одного человека, - Данэл склонил голову, изображая почтительность, но просящих ноток в его голосе, таких привычных среди тех, кто чего-то хочет от императора, Юкамин не услышал.

Казалось, дерзкий юноша не просит, а требует.

- Мое благословение? – задумчиво произнес император. - Я не раздаю его направо и налево. Только очень достойные люди могут получить его. Кто этот человек, за которого ты просишь?

- Моя… невеста, - Данэл посмотрел прямо на императора.

Юкамин заметил эту маленькую заминку в его ответе – и рассмеялся. Ему все больше нравился этот мальчик. Вломиться в дом императора, рискуя всем – лишь для того, чтобы просить о благословении для девушки, которая даже еще не его невеста! Безрассудство и дерзость – но достойные восхищения.

Данэл отреагировал на его смех совершенно бесстрастно.

- Сколько тебе лет, мальчик? – полюбопытствовал император.

- Восемнадцать, - ровным тоном ответил он.

- Значит, ты – наследник великой семьи Тсурэ, - Юкамин разглядывал юношу со все большим интересом.

- Нет, ваше величество. Я – ее глава.

- А ты не слишком юн, чтобы управлять подобной семьей?

- А вы не слишком стары, чтобы управлять империей? – огрызнулся Данэл.

- Не слишком ли ты дерзок для просителя? – император прищурился, пряча гнев.

Все имеет границы, и терпеть подобные выходки от мальчишки Юкамин не собирался. Ведь сумел же найти больную тему, щенок самоуверенный!

- Я не дерзил, - спокойно ответил юноша. - Это был ответ на ваш вопрос.

Гнев императора истаял, сменившись изумлением. Юкамин вдруг понял, что хотел сказать наглый мальчишка. У императора нет выбора, он вынужден оставаться на троне, потому что нет никого, кто мог бы его заменить – невзирая на возраст. Неужели у мальчика та же проблема? Что ж, действительно, Данэл не смог бы объяснить это лучше.

- И все же не забывай, с кем разговариваешь, - сердито посоветовал Юкамин, ничуть более на юношу не сердясь.

- Прошу прощения, Ваше величество, - на этот раз почтительность он изобразил весьма убедительно.

- И как давно ты занимаешь место главы семьи? – продолжал любопытствовать император.

- Уже четыре года, - спокойно ответил юноша, еще больше удивив Юкамина.

- Как могло получиться, что тебе позволили в столь юном возрасте стать во главе такой семьи?

- Не нашлось никого, кто мог бы мне помешать, - довольно равнодушно пожал плечами Данэл, но взгляд его стал цепким и настороженным.

Он явно не понимал причин подобного расспроса, но дерзить не решился, чтобы не сердить человека, к которому пришел с просьбой. И Юкамин этим пользовался, удовлетворяя собственный интерес.

- Значит, ты убил своего отца, чтобы занять его место? – предположил император.

Взгляд юноши потемнел, и он едва сдержал гнев, когда довольно резко ответил:

- Нет. Мой отец погиб во время бунта одной из младших семей. Мне пришлось подавить этот бунт, уничтожить мятежников и возглавить клан.

Холод в его голосе ничуть не усовестил Юкамина. Любопытство императора являлось отнюдь не праздным, но объяснять его причины он не собирался. По крайней мере, пока не выяснит все интересующие его моменты.

- Хм. И тебе удалось удержать власть? – заинтересовался Юкамин.

- Как видите. Хотя не все были этим довольны. Послезавтра состоятся похороны недовольных, - сердито ответил Данэл, словно вознамерившись доказать императору, что нелестное его высказывание о честолюбии юноши не далеко от истины.

Но Юкамин ничуть не ужаснулся признанию Данэла. Даже напротив, почувствовал странное удовольствие от дерзости этого юноши. Юный Тсурэ не привык разговаривать почтительно, и ему определенно стоило немалых усилий сдерживать тон в присутствии единственного человека в империи, чей статус был выше его собственного. Другие великие семьи? С ними он мог общаться на равных, пусть даже руководил кланом, а не управлял семьей. Но этот клан представлял грозную силу, перед которой отступали прочие великие семьи. К тому же перед другими у Тсурэ было одно преимущество – они, как и правящая семья, вели свой род напрямую от первого императора. Поэтому юный Данэл не привык говорить подобострастно. И все же его дерзость не переходила в наглость – он действительно не забывал, с кем говорит.

- Признаюсь, я удивлен, - сообщил своему гостю император. - Почему ты, со своими способностями, не был представлен мне в качестве претендента на престол?

- Вы шутите? – искренне удивился Данэл. - Кто бы мог представить меня – вам? В моей семье уже несколько лет нет никого, кто имел бы право на аудиенцию у императора. К тому же, разве вы захотели бы видеть среди кандидатов на престол наемного убийцу?

- Ты полагаешь себя недостойным престола? – Юкамин внимательно посмотрел на юношу.

Все десять претендентов спали и видели себя на троне. Каждый из них старательно убеждал императора, что сумеет стать достойным его преемником, грезя о безграничной власти. И, само собой, ни один из них и мысли не допускал, что недостаточно хорош для трона.

- Ваше величество, позвольте мне быть откровенным., - Данэл вздохнул. - Я отвечаю за весьма многочисленный клан, и неплохо справляюсь с подобной ответственностью. Но это – тяжелая работа. И я могу представить, насколько сложнее управлять империей. Но мой опыт говорит мне, что я бы справился и с этой задачей. Вот только едва ли такой человек, как я, устроит империю в качестве правителя. Здесь у меня нет никаких иллюзий.

- Только потому, что ты – наемный убийца?

- Разве император не должен быть безупречен?

Юкамин рассмеялся снова:

- Тебе ли не знать, мальчик, какими небезупречными бывают императоры. А умение убивать – не худшая способность для правителя.

- Ваше величество, я здесь не для того, чтобы предъявлять какие-либо права на престол, - Данэл улыбнулся.

В этот момент налет дерзости и самоуверенности будто слетел с него, открыв Юкамину совсем другого юношу. Не просто красивого – обладающего бездной обаяния и харизмы, как и положено истинному лидеру. Последние сомнения покинули императора, и с долей иронии он поинтересовался:

- Значит, представиться мне ради престола ты постеснялся, а чтобы попросить благословение для невесты – пошел на преступление?

- Я не совершил ничего дурного, явившись сюда, - пожал плечами Данэл. - Ваше право наказать меня, если вы полагаете это преступлением.

- Ты ведь понимаешь, что я могу обвинить тебя в покушении и государственной измене? Одно мое слово – и ты будешь казнен.

- Ваше величество, я знал, чем рискую, приходя сюда, - он вновь улыбнулся, совершенно беспечно. - Но счел, что лучше рискнуть и погибнуть, чем жить в постоянном страхе за нее.

- Значит, ты ищешь защиту для своей невесты. Что же ей угрожает?

- Ваше величество. Моя мать была убита только потому, что была женой моего отца. А у меня врагов не меньше, чем у него. И я не хочу, чтобы девушка, которую я люблю, повторила судьбу моей матери.

- Сочувствую твоей потере, - Юкамин знал, каково это – потерять всю семью.

И теперь куда лучше понимал стремление юноши защитить возлюбленную. Увы, даже императорское благословение не в силах уберечь человека от всего, но Юкамин понимал – юный Тсурэ желает оградить невесту от злого умысла людей, готовых на все, лишь бы досадить врагу.

- Благодарю, Ваше величество, - довольно сухо ответил Данэл.

- Ступай домой. Если сумеешь уйти, не попавшись в руки моей гвардии, я пришлю тебе приглашение на ужин на две персоны. Хочу познакомиться с этой девушкой прежде чем решить, достойна ли она…

- Я не уйду, - совершенно невежливо перебил его юноша. - Пока вы не дадите мне обещание благословить ее.

Юкамин на мгновение потерял дар речи. Он уже и забыл, когда в последний раз кто-либо осмеливался перебивать его – и ставить условия.

- Тогда тебя отсюда уведут! – грозно напомнил он.

- Я ни в коем случае не смею указывать вам, что вы должны делать, - Данэл склонил голову. - Но прежде, чем вы призовете гвардию, позвольте напомнить вам о том долге, какой имеет ваша семья перед семьей Тсурэ.

- Что? – император смешался на миг.

- Я ведь прошу не так много. И никогда более вас не побеспокою.

- Думаешь так легко отделаться, наглый мальчишка? – надменно спросил Юкамин.

Но при этом едва сдерживал улыбку. Данэл Тсурэ оказался даже лучше, чем мог надеяться император. И Юкамин уже знал, какую плату потребует за эту небольшую услугу.

- Я готов сделать все, что вы потребуете.

Теперь император позволил себе улыбнуться и торжественно объявил:

- Данэл Тсурэ, я выполню твою просьбу. Обещаю, что дарую императорское благословение девушке, за которую ты просишь. Но при условии, что ты сумеешь покинуть дворец так же незаметно, как ты сюда проник.

- Благодарю вас, Ваше величество.

Данэл поклонился со всей учтивостью прирожденного придворного – и исчез.

В первый момент Юкамин глазам своим не поверил, а затем усмехнулся. Откинулся в кресле и устроился поудобнее, приготовившись ждать. Впервые за долгое время он чувствовал себя бодрым и полным сил, давно он не испытывал такой легкости и воодушевления. Дерзкий мальчишка сделал то, что оказалось не под силу лучшим врачевателям – вернул ему радость жизни, угасшую со смертью последнего из его наследников.

А ведь он совсем забыл об этой великой семье. Когда-то – в самом начале царствования – ему представляли главу семьи Тсурэ, и тогда он понятия не имел, кто они такие. Он, помнится, еще удивился, почему эта великая семья не появляется при дворе, а потом узнал их историю – и предпочел забыть о них, как и все его предшественники. Юкамин даже не запомнил имя наследника семьи, когда его представляли – и снова на много лет забыл о них, пока Тсурэ не напомнили о себе этим вечером столь странным визитом.

Для подобного отношения существовала весьма банальная причина. Стыд. Императорская семья и впрямь задолжала им, и никакой возможности исправить причиненный вред не существовало.

Еще три столетия назад Тсурэ были сильной и могущественной семьей, многочисленной и богатой - опора императора, элита императорской гвардии. Они были верны трону, даже когда его занял человек, недостойный престола. Но он был законным правителем, и потому Тсурэ защищали его – чтобы династия продолжилась. Они подавили вспыхнувший мятеж, спасли императора – и это обошлось им очень дорого. Тот, испугавшись их силы, вместо благодарности объявил Тсурэ вне закона. Изгнанные из дома, лишенные состояния и привилегий, обескровленные войной с мятежниками, Тсурэ были обречены на гибель. Но выжили, создав клан и отказавшись от семейной чести. Они стали наемниками, потому что единственное, что хорошо умели - это воевать. Они заново зарабатывали себе состояние и репутацию – и, когда безумца на троне сменил куда более достойный титула его наследник, оказалось поздно что-то менять. Семья, чья преданность трону некогда не вызывала сомнений, исчезла – ее место занял клан, хранящий верность исключительно себе. Однажды преданные, Тсурэ отвергли запоздалую благодарность, но заключили с новым императором сделку. Они сделали убийство своей профессией, сосредоточив в своих рядах всех причастных к этому делу. Они избавили империю от хаоса, взамен потребовав у императора бессрочное разрешение исполнять заказы на убийство. Занятие, недостойное великой семьи; вечный стыд для правителей империи, принудивших их к этому – в награду за верную службу. Не в силах ничего изменить, императорская семья предпочла забыть о дальней родне.

Но теперь Юкамин знал, как исправить причиненный некогда вред.

Он выждал время, необходимое, чтобы покинуть территорию дворца и на всякий случай подождал еще столько же. Но никакая тревога не сработала – ловкий юноша сумел выполнить условие императора. А значит, стоило приступить к выполнению обещания.

Эту ночь император собирался потратить на куда более интересные дела, чем сон.

23. Наятэ

Первое, что заявила Наятэ, вернувшись домой – еще до того, как рассказала, где пропадала так долго, и до того, как поделилась результатами путешествия, даже до того, как поздоровалась с мамой, было:

- Мамочка! Данэл сказал, что любит меня!

После их объяснения и бесконечно нежного поцелуя, который Наятэ не желала заканчивать, Данэл отвез ее домой. Девушку слегка разочаровало, что у поцелуя не случилось продолжения, но она не настаивала. Наятэ все понимала. Он и так потратил на нее драгоценное время в ущерб делам, которых у него накопилось немало. Правда, сам Данэл объяснил все куда проще:

- Я утратил твое доверие, любовь моя, и должен восстановить его. Сколько бы времени это ни заняло – обещаю, я научу тебя снова доверять мне.

Наятэ хотела возразить, что в этом нет необходимости, что она верит ему - но промолчала. Потому что осознала – Данэл знает ее чуть ли не лучше ее самой. И между верой и доверием есть ощутимая разница. Пусть она простила его, пусть поняла его мотивы, пусть влюблена – но где-то глубоко в сердце сидит гаденький страх. Что, если это все – еще один изощренный способ посмеяться над ней? И справиться с этим страхом будет непросто – Данэл знал это.

Наятэ долго смотрела вслед его машине, охваченная целой бурей разнообразных чувств.

Благодарность юноше, оказавшемся столь чутким. Любовь, с которой больше не нужно бороться. Страх, что это все может оказаться обманом. Растерянность от безумных событий этого безумного дня… Усталость и немыслимое счастье. И ей непременно требовалось поделиться всем этим с кем-нибудь. Поэтому девушка тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и помчалась домой.

Лалинэ, услышав заявление дочери, усомнилась. Она видела, как тяжело переживала обиду Наятэ, и не желала, чтобы дочь снова наступила на те же грабли. Но, прежде чем судить, терпеливо выслушала всю историю о том, чем завершились поиски Данэла. Наятэ ничего не стала от нее скрывать, просто будучи не в том состоянии, чтобы как-то сглаживать особо острые моменты.

- Какая удивительная история, - заключила Лалинэ, выслушав дочь. - Он и впрямь тебя любит, если готов на такое ради тебя… Это так романтично! Восхитительный сюжет!

- Мама, ты что! – ахнула Наятэ. - Данэл не потерпит, если ты попытаешься сделать из его истории книгу.

- Как будто он когда-нибудь ее прочитает, - рассмеялась Лалинэ.

- Он читает твои романы, - напомнила девушка. - Данэл – твой большой поклонник.

- Да? – она изумилась. - А я полагала, он это из вежливости говорил…

- Кто, Данэл? Зачем бы ему? - невольно Наятэ улыбнулась.

Лалинэ мечтательно произнесла:

- Всегда мечтала, чтобы мои романы читали мужчины…

- Мамочка, конечно, читают! Ты ведь – достояние Империи! И, между прочим, это он так сказал.

- Мне он всегда казался милым… - Лалинэ вздохнула. - Но после того, как он с тобой поступил…

- Он хотел защитить меня, - девушка погрустнела. - А мне бы такое объяснение и в голову не пришло. Ему тоже нелегко пришлось.

- И ты, конечно, его простила.

- Я… что бы он ни сделал – я все равно люблю его. И, знаешь, он достоин любви.

Женщина тепло улыбнулась и обняла дочь:

- Я горжусь тобой, девочка моя. Пусть у тебя все будет хорошо…

Наятэ тоже на это очень надеялась. Но все же не ожидала наутро, направляясь в Академию, обнаружить у ворот машину Данэла. Ей казалось, какое-то время он постарается не демонстрировать их отношения, а уж о том, что он решит подвезти ее – и вовсе не задумывалась.

- Доброе утро, любовь моя, - поздоровался с ней Данэл, целомудренно поцеловав в щечку.

И почему-то это смутило девушку.

- Доброе утро, - пролепетала она в ответ. - Какими судьбами?

- Соскучился, - широко улыбнулся юноша. - И заодно решил сообщить, что в Академию ты сегодня не пойдешь.

- Почему это? – опешила она.

- Потому что у тебя сегодня другие планы, - загадочно сообщил он, открывая перед девушкой дверцу.

- Вот как? И какие же? – ей стало любопытно, но она послушно уселась в машину.

И терпеливо ждала, пока Данэл тронется с места. Терпение ее оказалось щедро вознаграждено.

- Сегодня ты готовишься к важному визиту. Держи, - он протянул ей свернутую бумагу.

Все еще полная любопытства, девушка развернула свиток и ахнула. Потому что обнаружила, что это - приглашение на две персоны на ужин к правителю империи. Причем одной из приглашенных персон являлся Данэл, а второй – его спутница.

- Ты хочешь взять меня на этот ужин?!

- Более того, сам император желает с тобой встретиться, - улыбнулся юноша.

В это просто невозможно поверить, но приглашение не подделать, а значит, сегодня ей действительно предстоит встреча с самим императором – событие, о котором она даже мечтать не могла.

- Но… значит, ты виделся с ним? – догадалась она.

- Вчера вечером, - кивнул он с улыбкой. - Это оказалось несколько сложнее, чем я ожидал, но у меня все получилось.

- Ты не… не пострадал? Как отреагировал император на твое вторжение?

- Разгневался, - спокойно ответил Данэл и чуть нахмурился: - Я не пострадал, но подвергся довольно странному допросу. Но главное – он дал мне обещание, что благословит тебя. Ты будешь в безопасности!

- Это просто… невероятно! – ей хотелось обнять его, но в машине это делать неудобно, поэтому пришлось ограничиться словами.

Ее не особо волновала собственная безопасность, но теперь Данэл мог быть спокоен за нее. Наятэ не очень хорошо представляла, каково это – иметь смертельных врагов, но могла понять тревогу юноши. Как и то, что с устранением источника его беспокойства, наконец, исчезнет последнее препятствие между ними. А она обзаведется императорским благословением – и такая мысль вызывала у нее благоговение. Как и сама возможность воочию увидеть императора.

- Ты не представляешь, как я счастлив, - тихо и проникновенно ответил Данэл.

Наятэ внимательно посмотрела на юношу. Он и впрямь выглядел каким-то другим – более спокойным, более умиротворенным. Таким она никогда его не видела. И таким он нравился ей еще больше.

- А куда мы едем? – вдруг смутившись того, что увидела, торопливо сменила тему девушка.

- Наятэ, - он одарил ее долгим взглядом - Я считаю, что ты в этом не нуждаешься. Но хочу, чтобы ты чувствовала себя абсолютно уверенно.

- А? – не вполне поняла его Наятэ.

Но в ответ юноша лишь загадочно улыбнулся.

Впрочем, томилась неизвестностью она не долго. Данэл остановил машину у дверей столичного модного дома Принни. И, конечно же, Наятэ тут же все поняла. Как любая девушка, она считала себя далекой от совершенства, и, как бы хорошо ни относился к ней Данэл, он знал, насколько невелика уверенность Наятэ в себе – и каким образом можно ее повысить.

- А ты не заскучаешь? – осведомилась она тихонько на самом пороге ателье.

- Я буду занят тем же самым, - беспечно улыбнулся он.

Наятэ бросила на него удивленный взгляд – неужели даже ему иногда требуется дополнительное основание для самоуверенности? Но потом ей стало не до этого – в опытных руках модисток девушка почувствовала себя куколкой. Ощущение столь же странное, сколь и забавное. В результате долгих манипуляций с многочисленными примерками ей не только подобрали изумительное платье, но и подогнали его по фигуре, так, что сидеть оно стало идеально. Девушка вдруг поняла, почему аристократы предпочитают шить себе платья, а не покупать готовые. И это при том, что на нее не шили, а перешивали.

Но одним модным домом все не ограничилось. После Данэл отвез ее в бутик дорогущей, но очень красивой обуви, свозил в магазин аксессуаров, где они подбирали необходимые для светского визита мелочи. Дальше были парфюмерный и ювелирный дома, где они потратили едва ли не равное количество времени за выбором. При этом Наятэ, узнавая цену, так и порывалась уйти куда-нибудь в более дешевое место, и даже подумывала, что император сумеет простить гостье бижутерию, но Данэл был непреклонен.

- Ты не можешь запретить мне тратить на тебя деньги, - заявил он и больше возражений не слушал.

Наятэ оставалось лишь смириться. Ее семья не была ни бедной, ни нуждающейся, но так деньгами сорить она не привыкла. Но ведь и такого повода ей раньше не выпадало!

А напоследок Данэл привез ее в салон красоты, чье название было известно даже ей, далекой от этого мира. И, попав в руки мастериц, Наятэ поняла, что все, имевшее место быть до этого – лишь цветочки. Она никогда не запускала себя, ухаживала за внешностью по мере сил и возможностей, но даже не подозревала, что это может требовать столько времени и усилий. Каким только процедурам ее не подвергли – часть из них вполне сошла бы за изощренные пытки, - но дело того стоило. Кожа будто сияла изнутри, мягкая и нежная даже на вид, не то, что на ощупь; волосы приобрели несвойственные им обычно объем и густоту, ложась совершенно послушно в любую прическу; ноготочки, ровные, аккуратные, отливали перламутром безо всякого лака… Наятэ чувствовала себя будто заново родившейся. И это еще до нанесения макияжа и укладки волос. А уж когда с ней закончили, девушка просто не узнала себя в зеркале.

Данэл, как всегда, оказался прав, - уверенности в себе у Наятэ ощутимо прибавилось.

Домой, одеваться и морально готовиться к визиту во дворец, Наятэ отправилась на такси, оплаченном опять-таки Данэлом. Она слегка разочаровалась, что юноша не увидел ее после салона красоты, но воодушевилась при мысли, как покажется ему во всеоружии, полностью готовая предстать перед императором. Ведь такой красивой Данэл ее еще не видел.

Хотя она и сама никогда не видела себя такой красивой.

Вернувшись домой, Наятэ обнаружила, что до начала ужина осталось совсем немного времени. И куда только делся день? Хорошо, что в Академию не поехала – иначе ничего бы не успела. Правда, немного стыдно за прогул, но – одним днем больше, одним меньше, а повод вполне уважительный.

Лалинэ, узнав о приглашении, ахнула, всплеснула руками и засуетилась, не сразу заметив преображение дочери. А затем рассмотрела подарки Данэла и взялась помогать Наятэ одеваться к знатному ужину. Одновременно она инструктировала дочь, как положено вести себя в присутствии императора. Наятэ хорошо знала этикет – обучение в пансионате сказывалось, - но была благодарна матери за такую заботу. Она все-таки волновалась перед столь важной встречей. И поддержка любимой мамы оказалась весьма кстати, как и ее помощь в одевании. Шикарное платье, туфельки, роскошное колье и серьги, сумочка, перчатки – все гармонично подобрано и идеально сочетается. Из зеркала на Наятэ смотрела молодая красивая дама, изысканная и полная достоинства. Такой не стыдно показаться на глаза императору – но как же сложно поверить, что это она!

К тому моменту, как от Данэла пришло сообщение, что он подъехал, Наятэ уже была готова к выходу. И все же глубоко вздохнула, на миг задержав дыхание, прежде чем выйти за дверь – и показаться Данэлу.

Ей почему-то казалось, что разницы он не заметит, но, пока она приближалась, Данэл не сводил с нее восхищенного взгляда. Но и сама девушка глаз не могла от него отвести. Потому что он воплощал собой совершенство и безупречность. Данэл всегда выглядел великолепно, но даже столь красивому юноше наведенный лоск сумел придать особое очарование, хотя Наятэ не смогла бы сказать, что в нем что-то заметно изменилось.

Данэл шагнул ей навстречу, восхищенно признав:

- Наятэ, ты великолепна.

- Ты тоже, - робко улыбнулась она, понимая, насколько ее ответный комплимент банален – ведь Данэл всегда великолепен.

- Знаешь, - он поцеловал ее пальчики. - Впервые тебя увидев, я подумал - какая милая серая мышка. А теперь я не могу понять, почему вообще так о тебе думал. Ты – самая красивая девушка из всех, кого я встречал.

Сердце Наятэ дрогнуло от такого признания. Она и сама считала себя серой мышкой и ничуть не обиделась на эти слова; но то, что Данэл изменил свое мнение и считает ее красивой – это поразило ее до глубины души. До этого момента она и не подозревала, что ее внешность может его привлекать.

Слишком смущенная этим открытием, девушка пробормотала слова благодарности и нырнула в машину, даже забыв о том, что в ее новом образе следует сохранять достоинство. Как бы она ни выглядела, Наятэ все равно оставалась все той же скромной девушкой, прекрасно осознающей свое место в жизни.

- Поразительно, что ты уже успел повидаться с императором, - торопливо поменяла она тему, едва Данэл сел за руль.

Она испугалась, что он осыплет ее комплиментами, окончательно смутив, и потому приняла меры заранее. Она и так все сильнее волновалась перед предстоящей встречей.

- Я решил не откладывать важное дело, - он улыбнулся тепло.

- Но ведь у тебя и без того было много дел?

- Я умею распоряжаться своим временем.

- Но ведь… - Наятэ чуть прикусила губу. - Теперь тебе никто не помогает?

Еще с первой встречи с Ронасом она побаивалась мужчину, но знала, что тот – ближайший помощник главы клана. А теперь, после своего предательства, едва ли Тсурэо сохранил эту должность. А ведь она даже не знала, жив ли Ронас? И спросить как-то не решалась.

- У меня большой клан, - Данэл улыбнулся. - От меня требуется только отдавать распоряжения.

- Это ведь самое трудное, - невольно улыбнулась девушка в ответ.

- Мне его не хватает, - тихо признался он.

- Кого? – не сразу сообразила Наятэ.

- Ронаса, - пояснил Данэл. - Он был прекрасным помощником. И опыта у него хватало. Я всегда мог на него положиться, или попросить совета. Я смогу справиться без него, но, признаюсь, сейчас мне его не хватает.

- Он тебя предал, - напомнила Наятэ.

- Он хотел сохранить клан в первозданном виде. В какой-то мере я даже могу его понять. Мог бы, если бы он не спрятал от клана своих сыновей. Радеть за тяжкие испытания для чужих детей – и оберегать от них своих собственных? И это – Тсурэ по крови! Ведь не пришлый, кровный член клана, - Данэл покачал головой, озвучив явно давно зревшее возмущение.

И Наятэ вполне могла понять это возмущение:

- У него были дети? Сыновья, о которых он никому не сказал? Как же лицемерно!

Юноша коротко вздохнул, соглашаясь с ее определением и куда более спокойным тоном ответил:

- Что ж, о мертвых либо хорошо, либо ничего…

- Он мертв? – ахнула Наятэ.

Она догадывалась, что такое возможно, но все же надеялась, что Данэл его пощадил.

Чуть удивленно он посмотрел на нее и досадливо поморщился, будто только что осознал – она не в курсе его дел. А затем пожал плечами:

- Ронас покончил с собой, когда понял, что проиграл. Я не успел остановить его.

- А ты бы хотел?

- Я не желал ему смерти, - задумчиво ответил Данэл. - Несмотря ни на что, он был моим родственником. Конечно, его ждало бы суровое наказание, но не смерть.

- Хотя он и пытался тебя убить? – Наятэ поразилась.

Она не ожидала, что Данэл способен на такое великодушие. В ее представлении он был хоть и справедливым, но суровым человеком.

- Но ведь у него не получилось, - едва заметно усмехнулся он и добавил печально: - В отличие от Тсурэе, которым мне было за что мстить.

- А? – упоминание о мести сбило ее с толку.

- Они убили моего отца, - он ответил без злости, но с грустью. - Своего старшего родственника, того, кому поклялись в верности. Меня это… весьма расстроило. И с самоконтролем в то время у меня было значительно хуже, чем сейчас.

Наятэ знала эту историю и втайне сочувствовала юноше, прошедшему через такие испытания. Но не решилась бы оскорбить его, демонстрируя сочувствие. Возможно, Данэл и хотел бы себе другую жизнь, но никогда не считал свою – особо тяжелой. Но все же девушка не хотела заставлять его вспоминать, а потому снова решила поменять тему.

- Скажи, а ты помнишь себя Кэном?

Данэл покосился на нее чуть удивленно и улыбнулся:

- Да, помню. Я помню и его – так, словно смотрел про него фильм. Или читал про него. Пожалуй, я знаю его лучше, чем он сам себя знал.

- Жаль его, - вздохнула Наятэ. - Мне он показался очень милым.

- Он не был таким, - неожиданно заявил Данэл. - Таким, каким ты его узнала. Вы познакомились, когда им уже был я. Кэн, он… он рос застенчивым и неуклюжим ребенком, поэтому друзей у него не было никогда. Самым близким человеком для него была мать, и ее смерть он пережил очень тяжело. Фактически не пережил – это его сломало. Он не жил, а существовал, изо дня в день, без цели, без желаний, без надежд.

- Но он рассказывал мне, как мечтал путешествовать! – воскликнула Наятэ, не в силах соотнести описанного Данэлом человека с образом Кэна, которого она знала.

- Путешествовать – это моя мечта, - признался Данэл.

- Но ты же и так… - опешила она.

- Только по работе, - он поморщился. - Это совсем другое. А я хотел бы просто путешествовать, посмотреть на мир…

Наятэ слушала его с каким-то особенным чувством. Она прекрасно запомнила, с каким воодушевлением рассказывал Кэн о своей мечте. А теперь выясняется, что это была мечта Данэла! Просто в голове не укладывается.

- Значит, и правда, - прошептала она. - Все, что мне в нем понравилось – это был ты.

- Вот почему я снова стал собой, - как-то особенно нежно улыбнулся Данэл, посмотрев на нее.

- Что? - изумилась девушка. - О чем это ты?

- Две личности не могут существовать в одном сознании, - хмыкнул он. - И мне пришлось выбирать, кем быть. Я склонялся к Кэну… а потом вспомнил, как ты говорила эти же самые слова. И передумал.

Он сказал это так спокойно, словно этот выбор и не решал его судьбу. И, не скажи она ему – Кэну! – подобных слов… А как ей было совестно за то признание перед Кэном! Кто же знал, что однажды это вернет ей Данэла. Пусть даже в то время она полагала, что безразлична Тсурэ.

- Значит, ты мог вернуться Кэном? – это казалось просто невероятным.

- Мог, - кивнул он. - И получить доступ к своим воспоминаниям, которые считал бы чужими. Не переживай, даже будучи Кэном, я сумел бы о нас позаботиться.

Наятэ улыбнулась той непробиваемой самоуверенности, что прозвучала в его словах. А ведь не так давно он был готов навсегда от нее отказаться – чтобы защитить.

- Я верю тебе, - призналась девушка. - И все же рада, что ты – это ты.

- Я тоже, любовь моя. Я тоже.

Императорский дворец открылся взгляду совершенно неожиданно, во всем своем великолепии – зрелище, от которого захватывало дух каждый раз. Бело-розовая жемчужина столицы: невесомые стены, воздушные башни и башенки, сияющее стекло окон, изящные узоры, словно бы меняющиеся при игре света и тени – говорят, дворец создан не руками человека, но магией. И, глядя на него, Наятэ готова была в это поверить. Как это случалось с ней каждый раз при виде императорской резиденции.

Но сейчас она не просто любовалась им издалека – ее пригласили внутрь. Сам император. Просто невероятно. Наятэ чувствовала, что не справляется с волнением.

- Все будет хорошо, - шепнул ей Данэл, помогая выбраться из машины.

Она лишь кивнула. Девушке не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ним, полностью положившись на Данэла. И помнить, что сейчас она выглядит ничуть не хуже любой вхожей во дворец аристократки. Мысленно Наятэ в очередной раз поблагодарила Данэла за это.

Их ждали. Любезный дворецкий едва взглянул на приглашения и повел их многочисленными лестницами, коридорами и анфиладами вглубь дворца. Наятэ с трудом сдерживалась от того, чтобы вертеть головой, с восхищением рассматривая интерьер императорской резиденции. Роскошь, стиль, красота – все вокруг буквально притягивало взгляд. Но девушка старалась сохранять достоинство, памятуя, что она не на экскурсии, а в гостях. Ей вовсе не хотелось позорить Данэла и выставить себя не в лучшем свете.

А еще дворец изумлял размерами. Наятэ не представляла, как можно жить на таких территориях – здесь же заблудиться пара пустяков, а чтобы добраться из одного места в другое, столько времени нужно потратить! И уже начала чувствовать легкую усталость, когда они наконец пришли. Дворецкий распахнул перед ними двери, возвестив:

- Господин Тсурэ со своей дамой.

Наятэ, робея, вошла следом за Данэлом – и остановилась в удивлении.

Комната, куда их привели, оказалась относительно небольшой гостиной залой, весьма уютной, шикарно обставленной – и совершенно пустой. Девушка озадачилась, кому же их представляли? Но спросить ничего не успела.

Данэл потянул ее за собой к сервированному столу и подвел к одному из вычурных, похожих на кресло стульев.

- Все в порядке, - шепнул он. - Так и должно быть.

Девушка кивнула и вздохнула глубоко, пытаясь справиться с волнением. Прямо сейчас она увидит самого императора! В ее жизни было не так много моментов, сравнимых по важности. И ведь она даже надеяться не смела, что однажды такое станет возможным.

А затем двери открылись, и уже другой человек возвестил:

- Его императорское Величество, Юкамин Айэ!

И в залу вошел император.

Наятэ разглядывала его во все глаза. Изображений императора полно – в той же Библиотеке – но ни один снимок не в состоянии передать ту ауру власти, что окружает этого человека. Девушка знала, что император немолод, однако, глядя на него, усомнилась в этом. Юкамин Айэ выглядел весьма моложаво, даже легкая седина на висках ничуть его не старила. Подтянутый, статный, широкоплечий мужчина, сильный даже на вид, император выглядел значительно красивее, чем на любом изображении. Но больше всего поражал его взгляд – внимательный и мудрый. Он словно проникал в самые тайники души, и девушка невольно опустила глаза, поклоном приветствуя появление повелителя Империи.

Император заговорил не сразу, в свою очередь рассматривая гостей, особенное внимание уделив девушке, от чего Наятэ невольно смутилась, чувствуя, как к щекам приливает жар.

- Приветствую моих гостей в своем скромном жилище, - улыбнулся краем губ Юкамин. - Данэл, представь мне свою невесту.

Невесту?! Наятэ вскинула изумленный взгляд на императора – а затем перевела его на Данэла.

- Прошу любить и жаловать, - едва поклонился юноша, игнорируя ее изумленный взгляд. - Наятэ Риббик. Дочь Ортевиса Прайа и Звездной Лалинэ.

Если при имени гостьи Юкамин позволил себе лишь мимолетное удивление, едва обозначив его чуть приподнятыми бровями, то знаменитые имена ее родителей явно произвели на него впечатление.

- Весьма рад знакомству, - признался он довольно искренне и улыбнулся. - Прошу к столу.

Наятэ сочла, что это приглашение прозвучало весьма кстати, потому что от волнения она уже не могла стоять. И с облегчением села на довольно удобное стул-кресло, сразу уткнувшись взглядом в скатерть. А потому девушка не заметила, откуда появились все те люди, что быстро и бесшумно накрыли на стол. И с трудом удержалась от желания поблагодарить обслуживающий ужин персонал. Жаль, что придворный этикет не одобрял подобного. Хотя Наятэ не оставляла мысль, что ей, простолюдинке, глупо изображать из себя аристократку. Ведь император знает, кто она, и, безусловно, проявит снисхождение к ее поведению. Но девушка все равно старалась вести себя безупречно, чтобы произвести на императора благоприятное впечатление.

За аперитивом шла доброжелательная беседа. Император со сдержанным интересом задавал гостям вопросы, отвечал на которые в основном Данэл – где они познакомились, давно ли встречаются, хорошо ли нынче преподают в Академии, легко ли совмещать личную жизнь, учебу и работу. Часть вопросов он адресовал Данэлу, часть – им обоим, но и в этом случае Наятэ предпочитала отмалчиваться. Вот только император желал слышать и ее ответы, а потому нет-нет, да и обращался прямо к ней, так что отмалчиваться получалось не всегда. И, как бы ни дрожала внутренне от страха Наятэ при мысли, с кем она разговаривает, но отвечала всегда спокойно и лишь с небольшой долей смущения, вполне простительной.

Когда подали первое блюдо, беседа на время утихла. Наятэ ощутила почти облегчение, что больше не надо ничего говорить, и смогла оценить вкус императорских блюд. И отдать должное поварам дворца, чье мастерство значительно превосходило все, что она пробовала до этого момента. Наятэ не привыкла много есть, но сейчас и сама не заметила, как съела все, предложенное на ужине. И при этом – просто поразительно – совсем не чувствовала себя сколько-нибудь объевшейся.

А затем принесли десерт – и передышка закончилась.

- Наятэ, почему твой отец не представил двору столь очаровательное юное создание? – поинтересовался император.

Девушка даже не сразу поняла, что речь идет о ней, а затем покраснела и неловко ответила:

- Но ведь я не аристократического рода, что бы я делала при дворе?

- Но твой отец – аристократ, так что ты имеешь на это право.

- Папа не может дать мне свою фамилию, - пожала плечами Наятэ. - А с маминым именем мне при дворе едва ли обрадовались бы.

- Данэл, тебя не смущает происхождение твоей избранницы?

- Абсолютно нет, - совершенно спокойно ответил тот.

Наятэ поежилась, вспомнив, как назвал ее император при встрече. Невеста. Неужели Данэл это серьезно? Но ведь ей он ничего по этому поводу не говорил. Даже не спросил, согласна ли она. Или это просто способ обеспечить ее императорским благословением? Но почему он ее не предупредил? И сидит с совершенно независимым видом, словно так и должно быть.

- И все же это довольно рисковый шаг. Может разразиться скандал, - не унимался император.

- Мнение света меня не волнует, - равнодушно ответил юноша. - И я способен пресечь любые досужие сплетни.

- Ты весьма самоуверен, - Юкамин усмехнулся. - Сплетни – это сила, с которой сложно бороться.

- Только если попускать их распространение, - пожал плечами Данэл. - Правильное наказание способно укоротить самые длинные языки.

- А известно ли тебе, что милостивый правитель более любим своими подданными? – полюбопытствовал император.

Наятэ восхищалась той непринужденностью, с какой разговаривал с ним Данэл. Все же сам император – даже Тсурэ должен испытывать определенный пиетет перед ним. Тем более, что они совершенно не знакомы, да и возраст Юкамина должен вызывать хоть какую-то робость. А Данэл ведет себя без малейшего смущения.

- Мой опыт говорит мне, что подданные наглеют, если не убеждены в неизбежности наказания. Начинают халтурить, относятся к своей работе спустя рукава и личные интересы ставят выше общественного блага. Поэтому я предпочитаю не любовь подчиненных, а их уважение.

- Довольно зрелое утверждение, - согласился император. - Наятэ, ты знаешь, чем занимается клан Тсурэ?

- Да, - честно кивнула девушка.

- И тебя это не смущает? Не пугает? – он смотрел на нее странно внимательно.

Наятэ вспомнила, как на ее глазах умер человек. Был убит – и это, если и напугало ее, то вовсе не так сильно, как следовало ожидать. Она не одобряла работу Данэла, но судить его не собиралась.

- Нет, Ваше величество, - твердо ответила она на оба его вопроса. - Я знаю, что Данэл – хороший человек, и не думаю, что его работа как-то может на это повлиять.

- Даже так, - кивнул удовлетворенно Юкамин. - Рад слышать. Приятно встретить столь искренних людей. В последнее время это все труднее.

Наятэ подумала, что на этом все и закончится, но ошиблась. Император вовсе не собирался так быстро позволить завершиться визиту. И неторопливая беседа продолжилась. Юкамин без стеснения расспрашивал о жизни своих юных гостей, их планах на будущее, о самых ярких впечатлениях и мечтах. И снова отмалчиваться не получилось. Но постепенно Наятэ втянулась в разговор и практически забыла, у кого в гостях, ощутив себя вполне комфортно. Император оказался очень приятным человеком, много улыбался, шутил, выглядел добродушным, и бояться его было совершенно невозможно.

Поэтому Наятэ даже немного огорчилась, когда Юкамин заявил:

- Что ж, спасибо вам за визит, мне было приятно встретиться с вами, - завершая таким образом встречу.

- Ваше величество, вы обещали, - вместо того, чтобы вежливо попрощаться, напомнил Данэл.

Это прозвучало настоящей дерзостью, и девушка на миг испугалась за него. Все же император вполне мог оскорбиться. Но Юкамин лишь усмехнулся и посмотрел на Наятэ:

- Скажи мне честно, девочка. Ты – официально невеста Данэла?

Она виновато покосилась на невозмутимого юношу и не смогла солгать:

- Нет, Ваше величество.

К ее удивлению, он не рассердился, только кивнул удовлетворенно:

- Это очень хорошо. О помолвке объявите не раньше, чем через год, и предварите ее долгими ухаживаниями. Свадьба - только по окончании Академии. Никто не должен усомниться, что это – взвешенное решение взрослых людей, потому что это будет настоящим событием. Данэл, таковы мои условия.

- И сколько еще будет таких дополнительных условий? – приподнял тот бровь, снова напугав Наятэ недопустимой дерзостью.

- Мои условия обсуждению не подлежат, Данэл, - совершенно спокойно ответил император.

- Хорошо, - кивнул юноша столь же невозмутимо. - Я согласен.

Наятэ не решилась возмутиться, что ее согласия никто не спросил. Ей не хотелось испытывать терпение императора и подставлять Данэла, поэтому она промолчала. И поднялась из-за стола следом за хозяином дворца.

- За этот год твоя матушка получит титул – за заслуги перед Империей, - буднично сообщил ей Юкамин. - Если есть возможность избежать лишнего скандала, грех не воспользоваться. Подойди ко мне, дитя.

Ошеломленная его словами, Наятэ подчинилась. Она приблизилась к императору и замерла, не решаясь поднять на него взгляд.

- Благословляю тебя, дитя мое, - неожиданно ласковым тоном заговорил Юкамин. - Да хранит тебя мое благословение от злых умыслов.

Его прохладные пальцы коснулись ее лба – и по телу Наятэ прошла волна нестерпимого жара, чтобы мгновенно исчезнуть безо всяких последствий.

- Благодарю вас, Ваше величество, - голос Данэла прозвучал как-то странно.

- Спасибо, - прошептала девушка следом, сама не веря, что и впрямь получила императорское благословение.

Словно во сне, попрощавшись с императором, последовала она за Данэлом прочь из дворца. Их сопровождал все тот же дворецкий, поэтому шли они молча и словно бы никуда не торопясь. Но на этот раз девушке было не до разглядывания окружающей роскоши – она погрузилась в размышления обо всем произошедшем. Вспоминая беседу с императором, она готова была согласиться с определением Данэла, которое он дал своей предыдущей с ним встрече. Действительно, похоже на допрос. Мягко и исподволь, император вызнал о них все, что хотел, а любопытство его было поистине безгранично. Вот только причин для этого Наятэ не находила.

Очутившись в машине, Данэл дал волю своим чувствам. Наплевав на все неудобства, он сграбастал Наятэ в крепкие объятия и расцеловал.

- Наконец-то я могу быть спокоен за тебя, любовь моя!

Наятэ ничуть не возражала против объятий и поцелуев, по которым успела соскучиться, да и внезапный переход юноши от полной невозмутимости к столь бурному выражению чувств ее умилил. И его искренняя радость за нее – для него это значило гораздо больше, чем для нее. И все же оставалось кое-что, о чем она не могла не спросить.

- Данэл. Ты слышал, что сказал император насчет помолвки и свадьбы?

На этот раз юноша смутился. Отстранившись, он посмотрел на Наятэ с виноватым видом.

Ее сердце замерло от дурных предчувствий. Сейчас он скажет, что это был вынужденный обман, и он вовсе не планирует связать с ней жизнь…

- Я собирался сделать тебе предложение значительно раньше, - вздохнул он. - Но теперь у тебя есть целый год, чтобы подумать, примешь ли ты его, когда оно прозвучит.

Видеть его столь неуверенным оказалось странно. Наятэ ощутила прилив нежности к этому юноше, такому сильному и такому ранимому. И улыбнулась:

- Неужели ты думаешь, что я могу отказаться?

Данэл улыбнулся – широко и радостно, наклонился к ней, поцеловал и прошептал:

- Спасибо.

Прежде чем отвезти ее домой, Данэл довольно долго возил ее по городу. За разговором время прошло незаметно, а поговорить им было, о чем. И в первую очередь – о визите к императору.

- Тебе не показался странным его интерес к нам? – решилась даже спросить Наятэ.

- Показался. Теоретически никакого интереса возникнуть не должно, Айэ уже давно делают вид, будто Тсурэ вообще не существует. Так что да, странно все это. И я уже отвык от такого обращения, - хмыкнул Данэл. - После смерти отца никто не смел мне указывать.

- Но ведь это император, у него есть полное право, - напомнила девушка.

- Я знаю. Но все равно непривычно.

- Это позади, - Наятэ улыбнулась. - Больше у тебя ведь нет дел к императору?

- Знаешь, я думаю… - он чуть замялся. - Что, если попробовать осуществить отцовский план? Попросить императора вернуть Тсурэ место в императорской гвардии?

Он успел поделиться с ней этой грустной историей, так что Наятэ поняла, о чем он.

- Мне кажется, Его величество не будет против. Если, конечно, ты этого хочешь. В гвардии императора ты окажешься в его прямом подчинении.

- Я устал быть наемником. Все лучше, чем это. Но… я совсем не умею просить.

- Но ведь ты просил за меня?

- Это другое, - Данэл посмотрел на нее чуть удивленно. - Просить за близких гораздо проще, чем за себя.

- Я уверена, у тебя все получится, - сердце Наятэ забилось быстрее при его словах, что она – близкий ему человек.

Так странно, еще несколько дней назад она полагала, что Данэл равнодушен к ней, а сейчас поверить не могла, что он влюблен в нее – настолько, что готов назвать женой. И сам император собирается дать титул ее матери, чтобы оградить семью Тсурэ от скандала. Могла ли она представить, что ее желание поддержать Данэла столь круто изменит ее собственную жизнь?

Данэл предложил девушке прогулять Академию до конца недели, клятвенно пообещав, что проблем из-за этого у нее не возникнет. А при необходимости он непременно найдет время, чтобы позаниматься с ней дополнительно. Наятэ согласилась – и не пожалела. Потому что визит к императору показался Лалинэ достаточным поводом, чтобы полночи выспрашивать у дочери подробности, забыв о собственных делах. Наятэ ничего не стала скрывать. Ни полученное благословение, ни фактически утвержденную свадьбу, ни предположительный титул.

Сказать, что Лалинэ удивилась – ничего не сказать. Накануне услышав о признании Данэла, она и подумать не могла, что все может оказаться столь серьезно. Для нее и Наятэ и Данэл казались еще детьми, не способными на такие важные решения. Но она была знакома с юным Тсурэ – и потому поверила, что он это всерьез.

Так что начинающая прогульщица после ночного бдения спокойно выспалась, и заодно свыклась с мыслью, что ее жизнь изменилась. И теперь Данэл – неотъемлемая ее часть. Волшебная и восхитительная мысль. И, естественно, она не могла не поделиться этой новостью с лучшей своей подругой, от которой уехала, практически ничего не объяснив. Теперь следовало наверстать упущенное.

Новости ошеломили Каттаи, но девушка искренне порадовалась за подругу, заявив, что ничуть не сомневалась в чувствах Данэла.

- Я же говорила тебе, что ты очаруешь любого! Но на твоем месте я бы еще помучила его, прежде чем окончательно простить!

Возможно, она была права, но Наятэ не хотела его мучить. Она знала, какой непростой была судьба Данэла, и искренне считала, что он заслуживает счастья. Наятэ полагала, что ей повезло стать для него таким счастьем. И она твердо решила, что никогда не заставит его страдать.

А потому насторожилась, увидев Данэла. Он заехал за ней ближе к вечеру и выглядел совершенно непринужденно, но она обратила внимание на тень беспокойства, скользившую в его жестах и выражении лица.

- Что-то случилось? – первым же делом спросила она.

- Я даже не знаю, - озадаченно признался Данэл. - Император снова желает меня видеть.

- Зачем?

- Вот и я не пойму. Какое дело может быть ко мне у императора?

Наятэ поежилась, вспомнив все основания оскорбиться, какие дал Юкамину Данэл, и промолчала. Ведь, пожелай император наказать дерзкого подданного, не стал бы приглашать к себе. Для таких случаев имеется стража, гвардия и показательный суд.

- Все будет хорошо, - вместо того, чтобы паниковать, решила подбодрить юношу она. - Ведь ты все равно хотел с ним поговорить.

Позднее с легким удивлением Данэл рассказывал ей об этой встрече. Император ничего от него не потребовал, просто завел новый разговор – о том, как Данэл справляется с управлением кланом. Только на этот раз задавал вполне конкретные вопросы, уточняя нюансы жизни клана. При том, что никакой пользы ему в подобном разговоре совершенно не было.

Сам Данэл изложить свою просьбу так и не решился, слишком настороженный императорским вниманием.

А после приглашения в императорский дворец стали и вовсе регулярными. И снова не имели никакой особой причины, словно императору просто нравилось общество юного родственника. Хотя, признавался Данэл, порой Юкамин задавал ему очень серьезные вопросы по поводу организации жизни Империи. Не искал совета, а интересовался мнением. Все это настораживало Тсурэ, но Наятэ лишь отмахивалась от его беспокойства, уверяя, что ничего странного не происходит.

- Ты нарушил его покой, и это – его изощренное наказание, - улыбалась она и целовала, заставляя забыть обо всех проблемах.

Жизнь входила в свою привычную колею. Будто бы и не было всех этих тяжелых недель одиночества – вот только теперь нет нужды скрывать их особенные отношения. Хотя Данэл не нарушал императорского повеления и на людях трогательно ухаживал за девушкой, благосклонно принимающей его знаки внимания. И только оказавшись наедине, позволял себе больше – но далеко не все. Свое обещание он выполнял честно, позволяя Наятэ заново привыкнуть к себе. Даже если ей самой казалось, что она в этом совершенно не нуждается.

Неделю прогулов руководство Академии Наятэ простило, даже не интересуясь причинами. В отличие от сокурсников, чье любопытство только подогрели новые отношения между скромной простолюдинкой и высшим аристократом. Тем более, что девушка решила не позорить Данэла и отказалась от неприметного образа серой мышки. Из-за этого ей пришлось выдержать еще одну войну с Гаэли, чрезвычайно оскорбленную тем, что ей предпочли какую-то простушку. Но в этот раз она была одна – Висмэ все еще страдала от того, что ее бросил Ленар, а с Таале они и так уже давно разошлись. В словесных дуэлях один на один Наятэ не позволяла себя победить. Да, юная Принни была аристократкой и красоткой, но зато никогда не бывала на приеме у императора, не получала его благословение и даже мечтать не могла, что однажды станет женой Тсурэ. И, понимая все это, Наятэ чувствовала к Гаэли жалость, а потому ее не могли оскорбить злые и обидные слова девушки. В конце концов даже Гаэли это поняла – и отстала от нее.

А затем привычный распорядок жизни нарушило сообщение общеимперской важности.

Император заявил, что готов назвать имя своего наследника.

Империя ждала этого так долго, что новость мгновенно стала самой обсуждаемой. Само собой, что Наятэ не могла не заговорить об этом с Данэлом.

- Завтра объявят имя следующего императора! – ей не удалось скрыть восторга.

- Да, - согласился он и добавил задумчиво: - Я приглашен.

- Ты?!

- В качестве претендента.

- Но ты же говорил, что ты не претендент? – изумилась девушка.

- Говорил. Но с тех пор я отмахнулся от приличий и представился императору сам. И он счел, что этого достаточно, чтобы счесть меня претендентом.

- Значит, и у тебя есть шанс? – она улыбнулась.

- Едва ли, - он нахмурился. - Все же я… у меня ведь не семья, а клан, притом преступный клан. Никто не захочет видеть меня наследником императора.

- Но императору ты нравишься. Он ведь постоянно тебя приглашает во дворец.

- Теперь я понимаю, зачем, - юноша слабо улыбнулся. - Стандартная процедура знакомства с претендентом, только в сжатые сроки. Так что завтра ты сможешь посмотреть на меня на церемонии в прямом эфире.

- Буду за тебя болеть.

- Наятэ, не обольщайся. Возможно, я и удачный кандидат, но плюсов в моем положении куда меньше, чем минусов. К тому же, даже если императора больше не раздражает общество Тсурэ, едва ли он получает от этого удовольствие. Да и избранный наследник должен нравиться народу, иначе начнутся бунты.

- Ты всем понравишься, - убежденно заявила Наятэ, любуясь юношей.

Она подумала о том, что скрытый образ жизни Тсурэ пойдет Данэлу на пользу. Никто ничего не знает о клане, поэтому обнародовать можно любые сведения – после того, как народ увидит и полюбит красивого юного аристократа, избранного самим императором. Но ничего не сказала. Все же она доверяла Данэлу, и, если он оценивал свои шансы невысоко, то она точно его не переубедит.

Но ожидала она прямого эфира с куда большим нетерпением, чем любой другой подданный Империи. К ней присоединилась Лалинэ, которая конечно же не могла пропустить такое событие, и Каттаи, узнавшая, что Данэл все же попал в число претендентов.

Церемонию организовали с поистине императорским размахом. Каждого из наследников великих семей представили зрителям – все молодые, приятные юноши, среди которых Данэл выделялся необычайно выгодно своей спокойной манерой держаться и благожелательной невозмутимостью. А еще он был самым красивым из них и единственным, кто, казалось, ничуть не волновался.

А когда все одиннадцать претендентов были представлены, слово взял император.

- Семья Айэ многие поколения управляла Империей. Но наше время прошло. Ни один из моих сыновей и внуков не дожил до возраста вступления на престол. Мы стали слишком беспечны и забыли о том, что тоже уязвимы. И теперь Айэ больше нет. А значит, пришло время другой семье взойти на престол Империи. Я долго выбирал, понимая, что от моего выбора зависит судьба Империи. Ваша судьба. И должен признать, что выбрать было нелегко. Все претенденты – достойные молодые люди. Каждый из них мог бы стать достойным императором. Но только один из них подходит на роль моего наследника и основателя новой династии. Итак, я объявляю своим наследником, - он выдержал короткую паузу, - Данэла Тсурэ!

Все камеры, снимающие церемонию, сосредоточились на юноше. Ни единый мускул не дрогнул на лице Данэла, принявшего эту весть с достоинством истинного принца. Наятэ, затаив дыхание, смотрела, как он идет к трону под прицелом камер – и как император водружает на его голову малую тиару императорского наследника.

- А знаешь, Ная, что это значит? – первой заговорила Каттаи. - Что ты однажды все-таки станешь императрицей…

Наятэ искренне радовалась за Данэла, хотя и очень боялась, что новое его положение заставит его изменить к ней свое отношение. Но в этом плане ничего не изменилось. А вот остальное – изменилось все.

Клан перестал существовать. Конечно, принц не мог себе позволить содержать клан под именем своей семьи. Поэтому разделил клан и семью, организовав специалистов по заказным убийствам в особую гильдию, чьи правила и устав готовил лично, передав им императорскую лицензию. Часть бывших своих соклановцев он принял в семью на полных правах, организовав из них личную гвардию. А остальные остались на своих местах в его финансовой империи, избавившись от повинности исполнять контракты.

Ликвидация клана потребовала от Данэла огромных трудов, но он справился с задачей. И с головой погрузился в новые проблемы. Он продолжал обучение в Академии, руководил своими компаниями, учился у императора тонкостям государственного управления. И находил время для Наятэ, нежно и трогательно ухаживая за ней.

Девушка видела, как устает ее возлюбленный, и по мере сил старалась поддержать его. Железная воля и невероятная трудоспособность юноши искренне восхищали ее. И его любовь более не вызывала у нее ни малейших сомнений.

Император выполнил свое обещание и даровал Звездной Лалинэ титул, что автоматически превратило Наятэ в аристократку. Последнее препятствие между ней и Данэлом исчезло.

После приема, устроенного в честь получения титула Лалинэ, Наятэ решилась на смелый шаг. Она устала уверять Данэла в том, что давно простила его и полностью доверяет, и решила доказать ему это на деле. Немного уставший, благодушно настроенный, Данэл легко согласился на ее чуть шутливое предложение отвезти его домой. Но Наятэ повезла его не в особняк Тсурэ, а к дому, где у Данэла была квартира. Та самая, с которой у Наятэ связаны самые чудесные и самые печальные воспоминания.

Обнаружив, куда они едут, Данэл встревожился. Но девушка лишь улыбалась безмятежно в ответ на его беспокойство. И он не смог противиться ее настойчивости, с которой она тянула его в квартиру.

- Зачем ты привела меня сюда? – тихо спросил он.

- Однажды ты сказал, что ничто не должно омрачать воспоминания о чудесном месте, - она улыбнулась. - Я не хочу, чтобы мы помнили плохое.

И поцеловала его, более не собираясь позволять ему останавливаться на полпути.

Эпилог

Тронный зал императорского дворца утопал в свете, цветах и музыке. Множество людей наполняли его – придворные, члены императорской семьи, приглашенные гости и журналисты, в прямом эфире освещавшие коронацию наследника императора, великолепную и торжественную.

Наятэ с гордостью и любовью смотрела на своих любимых мужчин. Муж и старший сын. Двадцать пять лет Данэл правил империей железной рукой. Как и предвидел Юкамин, не всем пришелся по душе его выбор, и первые годы правления новой династии ознаменовались бунтами и заговорами, которые Данэл безжалостно подавлял и пресекал. Сильный и независимый правитель, единственный, кому подчинялась гильдия наемных убийц, кому принадлежали две трети всех крупнейших предприятий империи – он не только удержал власть, усмирил недовольных, но и сумел вызвать в своих подданных непререкаемое уважение. Молодой правитель привел в порядок все запущенные предшественником дела, тщательно следя за империей. И люди, поначалу относившиеся к нему настороженно, приняли нового императора.

А старшего из принцев искренне полюбили. Наятэ и сама порой не верила, что этот чудесный мальчик – ее дитя, а не дар небес. Он унаследовал лучшее от отца – и от матери. Юноша неземной красоты, умный, талантливый, рассудительный, он отличался ровным спокойным характером и врожденным благородством, обещая стать прекрасным императором. Несмотря на постоянную занятость, Данэл сумел воспитать наследника достойным человеком.

Впрочем, и младшие дети мало чем уступали старшему брату. Наятэ гордилась ими и как мать, и как императрица. Сейчас, глядя на многочисленную свою семью, с трудом она верила, что когда-то Данэл не хотел детей. Впрочем, в то время он был лишь наемником без будущего. А в качестве императора обязан был оставить как можно больше детей, в чем его активно убеждала сама Наятэ, обожавшая свою семью. И Данэл ничуть не возражал возлюбленной своей жене, чувства к которой с годами нисколько не ослабели.

И Наятэ любила мужа так же сильно, как в юности. В ее глазах он практически не изменился за прошедшие годы, разве что возмужал – и стал еще более привлекательным. Их семейная жизнь не была безоблачной, хватало и трудностей, и недопонимания, и постоянной занятости императорской четы, когда друг на друга едва хватало времени. Но ссоры были быстротечны, и Наятэ всегда поддерживала любимого мужа в самых сложных ситуациях. А теперь он отдавал империю в руки сына, и Наятэ представить не могла, что ее драгоценный Данэл наконец освободится от всех своих многочисленных обязанностей. Праздный Данэл – невиданное зрелище. И она радовалась, что увидит такое.

На глазах всей Империи первый император рода Тсурэ снял венец и водрузил его на голову своего сына. И, пока Империя приветствовала нового императора, Данэл незаметно покинул тронную залу, увлекая за собой жену.

- Он справится? – прижимаясь к мужу, Наятэ все же осведомилась.

- Разумеется, - Данэл улыбнулся привычной самоуверенной улыбкой. - Я ведь лично его готовил. К тому же я рядом и обязательно помогу в случае чего.

- Не жалеешь? – поддразнила она.

- Любовь моя, - со всей возможной нежностью он коснулся ее губ. - Половину своей жизни я посвятил Империи. И все оставшееся нам время я хочу посвятить тебе.