Последний из Рода - Аарон Морвид

Глава 1

— Ай-ай, что? Кто? — мальчик открыл глаза и сразу нащупал рукоять ножа у себя на талии. К его изумлению, причиной столь внезапной и ранней побудки оказалась сова.

«Мой будущий обед?» — подумал он, и не успела сова отреагировать, как тут же была ловко схвачена одной рукой за лапы. Сова, не будучи глупой, попыталась отказаться от столь близкого, ненужного и навязанного ей контакта, увы и ох, всё, на что она могла, так это попытаться надавить на жалость.

Аарон, 11-летний мальчик, чей желудок урчал со вчерашнего вечера, только что убил сову. Испытывал ли он по этому поводу печаль? Отнюдь, только безразмерную радость, ведь еда редко сама к нему приходила, ещё реже прилетала. Раньше он много раз пытался поймать различных птиц, но те никогда не давали ему подойти слишком близко, для него было странным, что сова так сглупила, ведь совы считались достаточно умными существами, чтобы использовать их для доставки писем.

«И как она вообще сюда попала? А? Что это?»

Увидев немного смятый конверт на полу в метре от себя, он тут же собрался и с интересом потянулся к нему, чтобы посмотреть, кому это писали. Окажись в конверте полезная информация, он бы смог её продать за несколько кнатов, а то и за сикль!

«Мистеру А. У. Морвиду, Лютный переулок, дом у сапожной лавки, заброшенный подвал», — повторил в уме прочитанный адрес Аарон.

— Ха! Ха-ха. — Из его детского горла раздался слабый хриплый смех, через несколько секунд конверт был вскрыт. Мальчику адрес почему-то показался забавным.

«Школа чародейства и магии…»

Прочитав письмо полностью, Аарон вновь сорвался в смех, утирая одинокую слезинку у краешка глаза. Скомкав письмо и выбросив на сложенные картонки, что служили ему кроватью, он вернулся к уже как несколько минут мёртвой сове.

Найдя у одной из стен подвала старые газетные вырезки и ещё некоторый мусор, он принялся разжигать костёр прямо на холодном, бетонном полу подвала. Потрепанную временем кастрюлю, что он прятал под несколькими тряпками, тут же была поставлена на небольшую стойку, которую Аарон сам когда-то смастерил из подручных, найденных материалов.

— Позже надо будет сходить к колодцу, — проговорил он, перелив воду из ведра в кастрюлю. Из-за налёта на стенках ведра казалось, что вода была мутной, но по своему опыту Аарон прекрасно знал, что это не так. Он пил грязную воду и знал, какие последствия это влекло, а вода, собранная из колодца, в этом ведре ещё никогда у его желудка жалоб не вызывала.

Небольшая сова была тут же кое-как отщипана от лишних перьев и выпотрошена. К сожалению, в отличие от крыс или другой мелкой живности, убитая сова не могла похвастаться большим количеством мяса, но зато сова являлась магическим животным, а мясо магических существ, как было всем известно, очень хорошо насыщало.

Пока мясо варилось, Аарон тихо подпевал услышанную им на днях песню, и время от времени его мысли возвращались к единственному письму, которое он получил за всю свою жизнь.

— Хогвартс, не думал, что они отправят мне письмо, у меня ведь даже денег нет, чтобы оплатить обучение. А ведь сколько там нужно купить! — Ему не нужно было снова заглядывать в письмо, чтобы вспомнить, сколь много вещей требовалось приобрести для обучения. — Даже если куплю поддержанные книги, которые стоят больше всего, то все равно выйдет 14 галлеонов, не меньше! — с сожалением покачал он головой.

К своему счастью, Аарон умел читать, его родители обучили этому ещё в раннем детстве. Не то чтобы хорошо, но обычные сказки он тогда вполне мог осилить. Несколько лет назад он начал подбирать, а точнее, красть книги, которые он, с удовольствием прочитав, потом продавал.

Таким образом, к одиннадцати годам, за четыре года своей не слишком законной деятельности, Аарон прекрасно научился читать.

Увы, знания из прочтенных книг слабо помогали в повседневной жизни.

«50 рецептов вкусной курицы», «Одиссея Капитана Блада» и тому подобные книги, конечно, были интересными, но больше всего его интересовали знания, которые могли помочь ему заработать деньги, ведь без денег он не мог позволить себе: магловские спички, помогающие разжечь огонек по холодным ночам, и еду, без которой нельзя было в принципе выжить. Даже найденная по счастливой случайности книга в мусорном ведре одной улицы магловского Лондона с названием «Разумный инвестор» не помогла ему улучшить качество жизни. Как Аарон понимал, эта книга должна была научить его, как заработать много денег и всего лишь за один день, он её полностью прочёл и… разочаровался. Многое из книги ему было неизвестно или непонятно, но одно он осознал — с пятью шиллингами много каши не сваришь.

Добывать еду Аарону стало проще в восемь лет, когда он узнал, как можно попасть в магловский мир через паб Тома.

Маглы жили побогаче, чем люди в Косом, во всяком случае еду, книги и одежду было проще достать у них. Питьевую воду также было легче раздобыть, а от случайных маглов он мог даже получить разную подачку от нескольких пенсов до шиллинга!

Украсть эти так необходимые деньги у детей его возраста не являлось для него сложной задачей. Больше всего проблем Аарону доставляли такие же сироты, как он, и взрослые люди в форме, нет, не авроры, а полисмены или полицейские, их по-разному называли. Первые с ним дрались из-за территории, а вторые пытались забрать его в участок, а потом, наверное, сдать в приют, куда он сильно не хотел попасть. Ведь, судя по всему, после той войны, о которой он много раз слышал, в приютах возникли проблемы с пропитанием, а он хоть и не ел до отвала, но больше не недоедал. И вообще, Аарон считал, что если в приютах было всё так замечательно, как об этом поговаривали люди, что давали ему милостыню, то другие голодные сироты не шлялись бы по улицам в поиске денег.

В общем, Аарону сильно не хотелось в магловский детский приют, поэтому делал всё, чтобы туда не попасть, он не хотел зависеть от других, и тому была веская причина, связанная с его первым и последним другом по имени Лассо, с которым он познакомился на просторах лондонских переулков.

Лассо был тем человеком, с которым ему было приятно проводить время, и тот, кого он смело мог считать своим другом. Они вместе часто засиживались в парке, болтая обо всём. Лассо был из приюта и многое рассказывал о своей жизни, от него он и узнал, что в приютах дети буквально каждый день дрались за еду.

В один день Лассо рассказал Аарону, что подружился с одним джентльменом в костюме, который после работы тоже часто заживался в парке, прикуривая сигареты, и тот всегда угощал его шоколадом или другими сладостями. Аарон хоть и находил это странным, но считал, что мир не без добрых людей, и потому просто был рад за своего друга, что светился от счастья, делясь рассказанными ему историями.

Проходили дни, и Аарон стал замечать, что Лассо менялся, с каждой встречей его друг был всё менее сговорчивым. Иногда доходило до того, что тот мог просто вставить несколько слов за всю их встречу и любые расспросы о причинах такого молчания Лассо полностью игнорировал. Однако Аарон всё же догадался, что причина смены характера его друга была как-то связана с тем джентльменом, так как стоило ему поинтересоваться его новым другом, как Лассо подозрительно начинал меняться в лице.

Беспокоясь за друга, Аарон решил скрытно проследовать за ним, и, увидев того самого друга Лассо, он почувствовал в нём что-то странное. Что-то смущало его в этом, казалось бы на вид доброжелательном, мужчине. Да вот только что именно он не мог понять.

Через два дня Лассо не пришёл к их привычному месту встречи, также тот не пришел на следующий день, ни на последующие, как будто тот не хотел больше с ним видеться, и вот через три недели Аарон случайно наткнулся на того самого джентльмена. Точнее, не на него самого, а на его фотографию в газетах. Стоило ему прочесть, с чего оказана такая честь, как тут же он понял, куда пропал Лассо. Его друг и ещё шестеро детей пропали навсегда.

С того дня Аарон больше не верил в такую вещь, как бескорыстная помощь. Учителя в школе учат детей, потому что для них проще зарабатывать деньги именно таким способом, врачи спасают людей, так как за это хорошо платят, и потому что это уважаемая профессия, родители ищут для себя детей в приютах, чтобы заполнить пустоту в своем сердце. Доброта — это ложь, люди совершают хорошие поступки, только чтобы почувствовать себя лучше.

***

Если быть честным, то Аарон находил магловский мир огромным и удивительным, там и эти машины, школы, магазины и центры, в которых много магазинов и всякого другого добра, но также он понимал, что это очень опасное место, по крайней мере, для таких детей, как он. Полицейские, от которых он несколько раз сбегал, пытались ему объяснить, что таких, как он, здесь похищали и даже убивали. В Лютном, конечно, тоже хватало своих опасностей, но те в основном представляли оборотни, психи и ведьмы, но их вычислить было довольно легко, потому и избегать не составляло труда. А вот другие преступники магловского мира могли выглядеть очень прилично и быть довольно дружелюбными, как тот джентльмен, потому Аарон давно для себя отметил, что если человек в хорошей одежде, очень дружелюбен и предлагает тебе просто так поесть у себя или в кафе, то оборачивайся и беги!

Его единственным домом был этот подвал, который он отобрал у одного больного сквиба, ну, как отобрал… Он вышвырнул того сквиба отсюда, предварительно умертвив. То, что его труп в одном из переулков Лютного обнаружат, его не страшило, здесь такое часто происходило, а что насчёт авроров? А авроры занимались расследованиями убийств волшебников, сквибы или беспризорники к волшебникам не относились, хотя раз в год проводилась демонстративная активность в Лютном, дабы все знали свое место.

К своему счастью, этот подвал из-за своих маленьких размеров и «чистоты» ни для кого не представлял интереса, возможно, кто-то сюда и заходил, но, увидев вокруг один мусор, шел дальше. Конечно, будь у Аарона выбор, он бы жил в своём прошлом доме, но чёрт его знал, где тот находился. В четырехлетнем возрасте его не посвящали в географию Англии, единственное, что он знал, это как называлась деревня, в которой он жил — Голдвей. Конечно, он хотел узнать, где находилась эта деревня, но оказалось, маги совершенно несведущи в географии собственной страны, немногие могли назвать несколько городов, а их, как оказалось, свыше сотни! Позже нескольких маглов, которые не воротились от его вида, но и не лезли с целью помочь (таких людей он научился различать), он расспрашивал про Голдвей, но те от души посмеялись, сказав, что деревень в Великобритании в несколько раз больше, чем городов, но даже так они помогли Аарону, подсказав приобрести карту. Оная была найдена огромными усилиями, и он даже нашёл свою деревню на ней, но надежды вернуться в пустой дом обрушили слова водителя желтой машины:

— Сливерберн? Где это? О, у тебя есть карта? Ууу, послушай, мальчик, давай без шуток, я работаю только в Лондоне, да и по окрестностям. Я не собираюсь проезжать 500 с чем-то милей с тобой, да и вообще ни с кем, никто из таксистов на такое не согласится, поищи лучше поезд, — когда требовалось контактировать с взрослыми людьми, Аарон пытался привести себя в более или менее приличный вид, крадя чистую одежду, которую иногда сушили на улице, и моя лицо водой. После таких процедур его хотя бы принимали за человека, а не собаку, которую тут же нужно выдать полиции. В общем, узнав от того таксиста всё, что нужно, он начал искать путь домой.

К несчастью, и тут его ждал облом, ближайшее место отправки поезда — вокзал, который ему был нужен, находился в 60 милях от города. К тому же Аарону пришлось бы пересесть на другой поезд на полпути, плюс такси до города и местный таксист, который бы отвез его до деревни. Просуммировав примерные затраты, он пришёл в ужас! Сумма, которая требовалась на всю эту поездку, для него была неподъёмной.

Он не понимал, как оказался в Лондоне, а именно в Лютном. В тот самый вечер всё произошло слишком быстро и неожиданно.

Вот он играется у камина с солдатиком, пока мама чистит посуду, а отец на диване читает газету, ничего не предвещает беды. Аарон довольно ясно помнил, как отец недовольно бубнил под носом о том, что в Министерство магии начали пытаться проталкивать законы для маглорожденных, и в следующее мгновение входная часть дома взорвалась. Со звоном в ушах, которые были заложены от взрыва, Аарон с удивлением наблюдал, как оборотни ворвались в дом и напали на родителей. Он не плакал и не кричал, просто был полностью растерян, не зная, что делать. Отец, который только пришёл в себя, был пронзён в грудь когтями одного оборотня, его мать, которая не так сильно подверглась взрыву, отбивалась от двух оборотней, но тщетно. Аарон очень детально помнил сцену, где один из оборотней откусил ей часть плеча, повалив на пол. Она тогда от боли и отчаяния что-то закричала, но из-за внезапных проблем, возникших со слухом, он не разобрал ни слова. Напоследок его мать подняла руку, на которой засветился браслет, вызвавший взрыв, который оставил лишь мокрое место от оборотня и самой матери.

Когда оставшиеся два оборотня повернулись к нему, Аарон наконец-то пришёл в себя. Бежать ему было некуда, обороняться нечем. Когда к нему начал приближаться оборотень, он всего-то и смог закрыть голову руками, чтобы мгновение спустя почувствовать тепло в теле и холодный ветер, дующий в шею. Непонятным образом Аарон оказался в Косом переулке напротив хорошо знакомого ему кафе-мороженого Флориана Фортескью.

Один, в темное время. Никаких авроров в тот день на улице не было, да и если бы были, Аарон понимал, что родителей уже не спасти.

Один в темноте, посреди холодного переулка магазинов он упал на колени и заплакал, в тот день был канун Рождества, для кого-то повод насмехаться над другими волшебниками, уподобившимися маглам, празднующих религиозные праздники, а для Аарона день, когда он лишился всего.

Позже, немного повзрослев, Аарон обдумывал тот трагический день множество раз, и, исходя из полученных знаний об оборотнях, он понял, что оборотни там оказались неслучайно. Они хорошо себя контролировали, а один из них даже координировал других, потому возникали вопросы: «Зачем им понадобилось уничтожить их семью?» и «Как они нашли наш дом?». Всего два вопроса, а ответа он найти не мог.

***

Хорошенько наевшись сваренным мясом совы и напившись получившимся бульоном, Аарон вновь обратил своё внимание к присланному письму.

Когда-то в детстве увидев, как его мать колдовала, он с нетерпением ждал зачисления в Хогвартс, но вот сейчас его занимали только мысли о том, как ему завтра не подохнуть и где найти еду.

Спустя несколько минут он взял письмо и спрятал во внутреннем кармане своего старого, потрепанного и не по размерам большого пальто. После чего он тут же юрко покинул подвал через маленькую дверцу, в которую он сам еле пролезал в полный рост. Аарону даже приходилось немного сгибаться, чтобы пройти через эту дверь, которую он в ночное время закрывал с внутренней стороны несколькими камнями, дабы никто не сумел зайти. А стоило ему выйти на улицу, как он задвигал мусорные баки, тем самым пряча дверь.

***

— О, Аарон, какая встреча, хочешь что-то продать? — спросил мужчина лет 30-40, сидя за прилавком и обращаясь к нему с лёгкой улыбкой сквозь пышные усы.

— Нет, Гарри, хотел услышать твое мнение по поводу кое-чего, — Гарри был единственным его знакомым в Лютном, который условно не причинил бы ему вреда. Условно, потому что Гарри — сквиб и потому что Аарон время от времени таскал ему разное добро. Конечно, сквиб сильно дешевил, приобретая у него вещи, но зато он хотя бы платил! Остальные не хотели иметь никаких дел со «шкетом».

— Да? Давай, что там у тебя? — Аарон передал ему письмо.

Сквиб с интересом взял протянутый пергамент и принялся вчитываться, а в конце, дочитав, свистнул от удивления.

— Малыш, можно сказать, тебе повезло. Это твоя дверь в нормальную жизнь, — помахал он письмом, возвратив его назад.

— Ты так считаешь? Я вот не думаю, что справлюсь с оплатой обучения, да даже инвентарь, что необходимо купить… Где я столько денег возьму? — закатил Аарон глаза.

— Эх, Аарон, умный ты парень, но пока мало разбираешься в жизни. Для тех, кто не может позволить себе оплату обучения, Министерство делает скидки, а оплатить ты сможешь, когда закончишь обучение. Если из тебя выйдет толковый маг, то за несколько лет покроешь все долги.

— Ладно, с оплатой обучения понятно, но вещи, необходимые для занятий? — вновь присмотрелся к списку он.

— Ну… Тут даже не знаю, я ведь Хогвартсом не сильно интересовался… Вроде школа должна с этим помочь, но не уверен. А попробуй взять кредит у гоблинов, — предложил Гарри.

— У гоблинов? — удивился Аарон, после чего его лоб слегка сморщился. — Эти уроды мне ни кната не дадут, я же уличный.

— Ну не скажи, ты же теперь не просто уличный, — показал он пальцем на письмо. — Ты хорошенько подумай, окончив школу, ты сможешь получить нормальную работу, хоть и не престижную, но знай, что-то да будешь уметь. Мой тебе совет, не упусти этот шанс, иначе пожалеешь. Здесь в Лютном тебе мало что светит, разве что Азкабан, если присоединишься к какой-нибудь банде, а потом попадешься, — сказал он, похлопав его по плечу.

— Ладно, стоит подумать, — кивнул Аарон.

Спустя 20 дней он наконец-то решился:

— Стой, куда ты путь держишь? — тут же преградили ему путь несколько гоблинов в доспехах, не пустив внутрь. Они ровно стояли по сторонам входа, ловко скрестили копья, не позволяя ему пройти дальше.

— Мне нужны деньги, — неуверенно произнес Аарон, косясь на острые наконечники.

— Гринготтс не даёт ничего попрошайкам, — ответил холодно тот, что стоял слева.

— Я в долг возьму, — с нажимом ответил он.

— В долг таким, как ты, также ничего не даём, — ответил второй.

— А это уже не вам решать, — вдруг разозлился Аарон, отчего его волосы на мгновение колыхнулись. Охранники, переглянувшись между собой, кивнули и подняли копья обратно.

— Хорошо, пойдем, если тебе откажут, то я с радостью выпну тебя отсюда.

Двери открылись, и Аарон с жадностью начал осматриваться, здесь всё блестело и одним своим видом кричало: «Богато живём».

Несколько гоблинов, что почему-то считали деньги в прихожей, кинули удивленный взгляд на него и охранника, вскоре они подошли к свободному гоблину.

— Кхм-кхм, я Аарон Морвид, — попытался он привлечь внимание гоблина.

Тот с неохотой положил монеты и бросил свой холодный расчетливый взгляд на ребенка с явным презрением.

— И что хочет мистер Морвид от банка Гринготтс?

— Золото, естественно, на благотворительность не рассчитываю, — ответил Аарон.

— Золото всем нужно, а что вы можете предоставить в обмен?

— Больше золота. Я хочу взять кредит, — вспомнил Аарон нужный термин.

— Боюсь вас огорчить, мистер Морвид, но мы не выдаём деньги кому попало.

— Хм, я из чистокровной семьи Морвид, — гоблин с сомнением посмотрел на Аарона и позвонил в колокольчик на столе. Через несколько секунд пришёл другой гоблин в менее официальной одежде и, получив указания банкира, быстренько удалился в закрытую часть банка. Пока его ждали, прошло несколько минут, за это время Аарон с банкиром просто переглядывались. И вот гоблин вернулся с толстой папкой в руках.

— Так-так, есть такая семья, состоящая из трех членов. А, вот, нашёл, Аарон Морвид.

— Всё верно. Вот! — к счастью для Аарона, гоблин не интересовался тем, почему тот явился один.

Аарон достал из-за пазухи письмо и протянул гоблину. Тот, надев очки, быстренько прошёлся по тексту.

— Понятно, кажется, вы ранее уже приходили в наш банк.

— Верно, три года назад, я хотел забрать некоторую сумму из сейфа семьи, но ключа у меня не было, как и доказательств моей личности.

— Банк с радостью предоставил бы вам новый ключ, но… Как и оглашалось, у вас нет доказательств личности, вот этого недостаточно, — показал он на письмо, — и, к сожалению, операция по восстановлению и передачи ключа сейфа лицу, которое его не открывал, совершается только с признанным совершеннолетним, если тот имеет наследственное отношение к данному сейфу. Не нужно так смотреть на меня, мистер Морвид, наш банк ведёт дела согласно договору с Министерством магии.

— И какие услуги вы предоставляете несовершеннолетним?

— Самые различные, оформление договоров, заверенных опекуном, оформление личного сейфа и выдача ключа к нему, аренда ячейки хранения, предоставление информации, выковка оружия на заказ, обмен валюты и, конечно же, оформление кредита.

— То есть как ключ от сейфа родителей получить, я ещё маленький, а вот если мне нужно выковать меч, то пожалуйста?

— Министерство магии, что тут сказать, — гоблин пожал плечами.

— Понятно, — вздохнул он. — Если я хочу взять кредит, то…

— Вам следует поскорее обратиться к мистеру Олливандеру и получить свою волшебную палочку. Есть ли у вас ещё вопросы? — с плохо скрываемым раздражением спросил гоблин.

***

— О, новый покупатель? — у Аарона чуть сердце не остановилось, когда из-за угла стеллажа магазина, внезапно юрко вышла тень. Его рука тут же приземлилась на рукоять ножа, что выглядывала из-под талии, под покровом старой рубахи.

— Простите, что напугал, — тут же сделал шаг назад мужчина с седеющей шевелюрой, который по возрасту походил на Гарри. — Я Гаррик Олливандер, мастер волшебных палочек и владелец этого магазина, а вы, мой юный друг? — с неким энтузиазмом произнёс тот эти слова.

— Аарон Морвид, поступающий в Хогвартс.

— Замечательно, мистер Морвид, предполагаю, вы здесь за своей палочкой?

— Верно, сэр, — мистер Олливандер улыбнулся и прошел к центру магазина, где стояла прилавка с коробками. К счастью, несмотря на неряшливый вид Аарона, Гаррик не стал его прогонять и даже принял как клиента.

«Ну что ж, это приятно.»

— Какой рукой вы колдуете? — поинтересовался он, доставая некоторые футляры.

— Колдую? — Олливандер приостановился и поднял голову.

— Я имел в виду, какой рукой вы в основном пользуетесь, чтобы писать, например.

«Я не умею писать!» — воскликнул про себя Аарон. — «Но думаю, я понял суть вопроса».

— Правой, — ножом ему было легче орудовать правой рукой, хотя и левая рука не слишком отставала.

— Хорошо, — внезапно в воздухе появилась странная для Аарона вещь, которая начала вытягиваться вдоль его рук, кистей, пальцев, туловища и почему-то головы. Оливандер взмахнул палочкой, и эта вещь скрылась в глубинах плохо освещенного магазина.

— Вот, попробуйте эту, 13 дюймов, жесткая, бук и перо ворона, — Аарон взял палочку в руки и почувствовал небольшое тепло.

— Просто взмахните ей, — что он и сделал, после чего доска на полу треснула.

— Хо-хо-хо, нет, она вам не подходит, — довольным тоном сказал мистер Олливандер, предоставив Аарону другую палочку.

— Эту, 13 дюймов, гибкая, тис с пером феникса, — в этот раз не было никакого чувства тепла. Взмахом он сжег часть стены, которую тут же потушил Олливандер.

— Что же, ожидаемо. Держите. 12 дюймов, также гибкая, грецкий орех и сердечная жила дракона, — с большим ожиданием вручил тот палочку.

— В этот раз в руках намного теплее, чем в первый, — сказал Аарон, собираясь взмахнуть врученной палочкой, но его остановила рука Олливандера.

— Лучше возьмите эту, она должна вам подойти.

Чувство теплоты в руках было намного ярче, о чем и оповестила палочка, кончик которой начал довольно ярко светиться.

— Прекрасно, 14 дюймов, твердая и хлесткая бузина с сердечной жилой дракона. Прекрасное сочетание для магов с сильным потенциалом.

— И всё же я не понимаю. Почему от некоторых палочек чувствуется тепло, а от других нет, с чем это связано? — спросил Аарон, рассматривая свою руку и палочку.

— Ох, мой юный друг, это довольно сложный вопрос, понимаете ли, каждый аспект палочки тесно связан с характеристиками мага, например, людям, которые привыкли много думать, подойдет бук, для скованных — сосна, и т. д., это что касается древесины, свойств магии связано с ядром палочки.

«Свойство магии? А это ещё что за дементор?» — подумал Аарон и задал другой вопрос.

— А много ли вариаций сочетания ядер и древесин? — Олливандер повернулся и рукой показал на десяток огромных стеллажей, заполненных футлярами. — А как тогда вы определяете, какая палочка лучше подойдет? Мы же могли вот так час перебирать все палочки, пока идеальная мне не подойдет.

— Рад, что вы спросили. Я являюсь мастером своего дела и за свою жизнь повидал многое, потому по поведению, внешности и говору человека мне примерно понятно, какая палочка подойдет. А результаты взмахов палочки позволяют мне легче определиться с темпераментом магии волшебника, которое тесно связано с ядром для палочки.

— Интересно, а какой вывод вы сделали, увидев меня? — мистер Олливандер улыбнулся и потрепал немного свои волосы.

— Осторожный и агрессивный, но ваша палочка показала, что я немного ошибся.

— Хм, то есть по палочке можно сделать примерный вывод о характере мага?

— Ну, мастер палочек на это способен, думаю, по одному взгляду вы вряд ли определите древесину, не говоря уже о ядре. Только мастер, создавший палочку, в силах с первого взгляда всё понять.

— Ясно, это хорошо, сколько с меня? — спросил он.

— Один галлеон и два сикля, — Аарон, услышав названную сумму, скривился и с надеждой спросил:

— А скидку не сделаете?

— К сожалению, я не могу, но если купите ещё и набор для ухода за палочкой, то… — не дослушав его, Аарон вздохнул и расстался с ценной золотой монетой. Чтобы её получить, ему пришлось выйти на одного маглорожденного в Лютном, который под большим процентом был готов обменять магловские деньги на магические. Гоблины для немаглорожденных волшебников не совершали обмен фунтов или шиллингов на галлеоны, разрешался только обратный обмен. Аарону пришлось отдать тому маглорожденному все свои 47 шиллингов ради галлеона, и это притом что курс обмена в банке равнялся 35 шиллингам за галлеон! (1 фунт 15 шиллингов).

Хоть из книги для инвестиций Аарон и не извлёк слишком много пользы, но такой термин, как «финансовая подушка», хорошо ему запомнился. Оттого ему было очень грустно расставаться со всеми этими «крупными» накоплениями.

После получения палочки он сразу взял в кредит 20 галлеонов с процентной ставкой в 30 процентов в год! Что такое проценты, он примерно понимал, в свое время Гарри объяснил ему на примере повышения цены на 50 процентов и на 100. Так что то, что он понимал, что через год ему придется вернуть примерно ту же сумму плюс треть, то есть где-то примерно 26-27 галлеонов. Сумма для него была огромной, но плюсы от получения образования превышали все недостатки долговой петли вокруг шеи.

«А ведь… если я закончу Хогвартс, точнее, когда закончу Хогвартс, то мне придётся ещё и заплатить за обучение. Дерьмо! А ведь до получения письма мне надо было думать только о еде, а теперь ещё вот это!»

После получения денег первым делом Аарон решил снять номер в Дырявом котле, ему требовалось полностью вымыться и переодеться в новую одежду, чтобы его пустили в некоторые магазины. Аарон был уверен, что не все продавцы и владельцы лавок будут также благодушны, как Олливандер. Где ещё можно было нормально принять ванну с мылом и потом не запачкаться, он не знал. С Томом он смог договориться на 16 кнатов за комнату на час, потому, не теряя времени, он побежал в номер с пакетом новой, а точнее украденной с одного магловского балкона, одежды.

Приняв свой первый душ за долгое время, Аарон чувствовал себя бодрым как никогда. Конечно, хоть в подвале и не было душевой или ванны с горячей водой, но была тряпка и ведро, таким образом хоть от него и не воняло сильно, но слабый запашок оставался. А после душа в гостинице можно было сказать, что он благоухал.

Стоя перед зеркалом комнаты, Аарон рассматривал себя: бледный от недостатка солнца, темные чистые волосы, которые он неаккуратно стриг ножом раз в полгода, серые холодные глаза, которые за эту недолгую жизнь успели повидать многое, и легкая улыбка, которую он иногда использовал, дабы выпросить у прохожих денег. За несколько лет практики он легко научился натягивать эту улыбку, правда, она никогда не выражала радости. От горла до ключиц шёл след когтей, оставленный одной ведьмой, от которой он с трудом во время прошлого Самайна сбежал, Аарон подозревал, что та ведьма за когтями никогда не ухаживала, ведь из-за этой, казалось бы, царапины у него неделю был жар, а потом остался шрам. На животе, руках и ногах были синяки самых разных оттенков, на груди был горизонтальный шрам от трех когтей, оставленный оборотнем. Не тем, что пытался напасть на него в детстве, а другим, из Лютного, который просто в новолуние обратился. К счастью, в ту ночь на улочке он был не один, и внимание оборотня заняло тушки намного мясистее его.

Единственное, что было цело на его теле, это лицо, хотя, по правде, даже там был небольшой шрам в два дюйма, вертикальная рана от ножа, которая рассекала правую бровь. Это был единственный шрам, который доставлял ему некоторую эстетическую красоту. Из-за частой диеты, связанной с его финансовыми возможностями, Аарон был немного худощав, скулы слегка выделялись, как и острый подбородок.

Вдоволь рассмотрев чистого себя, он удовлетворенно кивнул и переоделся в чистую, новую одежду. Имидж опрятно одетого ребенка ему шёл, но с волосами стоило бы разобраться, как-никак одним ножом не поорудуешь на сколь-нибудь прическу, а внешность во многом зависела от волос, потому, раз уж он собирался обучаться в школе, он не хотел произвести плохое впечатление, от которого наверняка бы сложилось предвзятое отношение окружающих к нему.

«Но парикмахера я поищу не сейчас, а за несколько дней до отправки в Хогвартс», — нынешнего вида было достаточно, чтобы его впустили в магазины в Косом переулке.

От цен на мантии, ингредиентов, книг и других вещей Аарон пришел в тихий ужас. Он, конечно, знал, во сколько примерно всё ему обойдется, но всё же расставаться с деньгами оказалось сложнее, чем он думал. Рука так и тянулась забрать нужное и уйти не заплатив, но он не знал все способности магов, потому не хотел рисковать.

И всё же от внезапно появившихся денег, хоть и кредитных, Аарон не смог сдержать своё желание потратиться на кое-что ещё. Конечно, приобретение кобуры для палочки было спорным решением, но, взвесив все плюсы и не увидев никаких минусов, за исключением дополнительных трат, он решил ещё раз зайти к мистеру Олливандеру. От набора для ухода за палочкой, который ему вновь предложили, он отказался.

«Зачем мне целый набор, если я могу просто тряпкой почистить палочку? А покрытие как-нибудь несколько лет продержится.»

Палочку действительно было проще носить в кобуре, завязанной кожаными ремнями у левого бока. Чуть ниже пояса у него был закреплён чехол для ножа.

«Придется отрабатывать быстрые движения по вытаскиванию ножа и палочки, чтобы в нужный момент их не перепутать. Слава Мерлину и магловскому Иисусу, который возможно и не магл, моего бюджета хватило на эти траты, да и кое-что осталось.»

Немного подумав, Аарон решил обойтись без питомца, ведь зачем оно ему надо? Он помимо себя не хотел кормить ещё кого-то. Так что, купив всё нужное, Аарон решил сдать чемодан в Гринготтс на хранение. Банк, помимо услуг по хранению в сейфах, предоставлял специальные ячейки поменьше для некрупных предметов. По слухам в Лютном, некоторые прятали там незаконные товары для скрытной торговли. Клиенту было достаточно назвать номер ячейки и пароль, и гоблин сам приносил ему на руки товар. Министерство об этом знало, но не могло ничего поделать. Сами гоблины прикрывались от Министерства словами о том, что их не информировали, что сдавалось на хранение. Аарон почему-то был уверен, что гоблины прекрасно обо всем были уведомлены, а значит, в будущем, когда им будет это необходимо, они вполне могли шантажировать глупых контрабандистов или дилеров.

За хранение чемодана в течение десяти дней Аарону пришлось распрощаться с двумя сиклями. Он, конечно, мог хранить чемодан в своём подвале, но боялся, что кто-то на него случайно наткнётся.

Таким образом, оставшиеся деньги он разменял на магловские бумажки и за день до отправки в Хогвартс посетил парикмахерскую, сделав себе так называемую классическую стрижку, так популярной нынче у молодых работников.

— Теперь я готов к Хогварсту, — с небольшим волнением сказал Аарон, стоя с чемоданом перед баром Тома.

***

(Прим. автора: некоторые, прочитав первую главу, спросят меня: «Автор, ты еб***? Что у тебя с курсом галлеонов?». На самом деле всё довольно просто. Я потратил три часа своего времени, изучая экономику мира ГП, и чуть не свихнулся, не зря говорят, что ГП — сказка и что в логику сильно вдаваться не нужно. Так вот, события книги начинаются в 60-е, потому, думаю, ни у кого не возникнет вопросов о том, откуда шиллинги, фартинги и т. д. (Англия осуществила переход на десятеричную систему денег только в 70-х). Я думаю, больше вопросов вызывает обменный курс и ценность галлеона. Магический мир, как мы знаем, отделён от магловского и живёт со своей экономикой, но полная изоляция не осуществлена, а посему оборот денег между этими двумя мирами есть. Банк Гринготтс, как главная организация по осуществлению финансового контроля маг. мира, не может не учитывать финансовый мир маглов и его влияние, а на чём держится их финансовая система? На золоте! И в 1991 г. это не изменилось, маг. мир в каноне также по-прежнему жил по золотому стандарту, что не скажешь о магловском мире, который до 1978 г. пытался сдерживать цены на золото своим международным объединением «золотой пул». В итоге, после 1978 г. цена золота стала определяться по спросу и предложению, а с учётом инфляции ценность фунта в отношении галлеона сильно упала. Чтобы не допустить арбитраж, где умники будут приобретать золото в мире, где это дешевле и продавать там, где это дороже, Гринготтс обязан скорректировать ценность галлеона в соответствии с золотым рынком магловского мира, отсюда такая большая разница между ценами в каноне и в этой книге. Всё, объяснил как смог, экономисты, можете кидать в меня тапки, буду ловить лицом.

Глава 2

*Пух*

Появившись на перроне вокзала, Аарон тут же отошел в сторону подальше от того места, где он оказался, на случай если кто-то также воспользуется каминной сетью.

К счастью, в Дырявом котле был свой камин, которым он и воспользовался. Том — владелец бара, оказался достаточно щедрым, чтобы не взять с Аарона денег за небольшой кулачок летучего пороха, и даже пожелал ему удачной учёбы в Хогвартсе.

— Это, должно быть, поезд, — проговорил тихо Аарон, рассматривая дымящую железную коробку, чьи колеса скрывались из-за разницы в высоте между перроном и железной дорогой.

Осторожно передвигаясь между группами стоящих волшебников с их детьми, Аарон вместе со своим чемоданом быстро добрался до края площадки и заглянул на железные балки, в которые по всей длине утыкались широкие доски.

Сам Аарон вживую поезда никогда не видел, да и по вокзалам не шлялся. По словам некоторых его знакомых, именно на вокзалах можно было легко зажиться деньгами, воруя личные вещи, но туда соваться было опасно из-за полицейских и конкурентов, которые сильно недолюбливали «новичков».

— Это рельсы, — подсказал ему недалеко стоящий мужчина в причудливой форме, прикуривая сигарету.

— Это вы управляете поездом? — с интересом обратился к мужчине Аарон.

— Да, я машинист, уже 20 лет как вожу таких же детей, как ты, в Хогвартс, это твоя первая поездка, верно? — спросил машинист, после чего снова стал жадно курить на половину истлевшую сигарету.

— Да, а как работает поезд? — с интересом спросил Аарон, желая немного погасить своё разыгравшееся любопытство и заодно отвлечься от некоторых личных беспокойств.

— Ну… — протянул машинист, задумчиво приподняв глаза к высокому потолку вокзала. — Это сложно объяснить, — результатом пятисекундных размышлений стал такой простой ответ.

— Почему же? Я вот слышал, что машины работают на топливе, что называется бензин, возгорание которого заставляет какие-то механизмы работать в так называемом моторе. А тот, в свою очередь, заставляет колеса крутиться, — на одном дыхании сказал Аарон.

— Хех, а ты довольно любопытный, да? Будущий когтевранец, небось… В общем, можно сказать, что принцип работы поезда примерно такой же, видишь главной вагон? — показал машинист на первый вагон поезда, который выделялся своей цилиндрической формой. — Это паровоз. Он и тянет за собой все остальные вагоны. В задней части можешь видеть тендер, в котором хранится уголь, его бросают в топку, и в результате сжигания паровой котёл образует пар, приводя в движение поршни и другие механизмы поезда.

— Так вы должны управлять поездом и бросать уголь в… топку? — Аарон примерно начал понимать, как работал поезд.

— Нет, моё дело контролировать скорость поезда, грязной работой занимается приставленный эльф от школы.

Болтовня с машинистом протянулась ещё на пять минут, пока тот не указал Аарону, что ему следовало уже начать располагаться в поезде.

Найдя свободное купе в третьем вагоне поезда, Аарон разместил свой чемодан под одним из двух диванов, после чего сам уселся ближе к окну, у основания которого был приделан достаточно широкий деревянный столик для одного человека. В случае недостатка освещения на том же столике стояла небольшая керосиновая лампа.

«Достаточно дорогая, на первый взгляд. Может потом с собой забрать? Ах, не получится, в чемодане почти нет места», — с разочарованием вспомнил Аарон. Спустя нескольких минут разглядываний купе и предания собственным мыслям, он уставился в окно, сквозь которое ясно проглядывалась центральная часть перрона.

«Есть на что посмотреть», — подумал Аарон, увидев, что всех людей на платформе можно делить по трём группам: одинокие ученики, которые, скорее всего, являлись маглорожденными, ученики с родителями, которые мало чем отличались от многих гостей Косого переулка и…

— Аристократы… да? — дорогая мантия, чуть приподнятый подбородок, спокойное выражение лица и взгляд, выражающий собственное достоинство, — по этим критериям Аарон легко определил «уважаемых» в Лютном переулке господ. Что забавно, несмотря на репутацию Лютного, самыми частыми клиентами так называемых «темных» магазинов являлись именно благородные волшебники из всяких родов. По негласным правилам Лютного, трогать таких людей строго запрещалось, но время от времени находились смельчаки или идиоты, которых не страшили возможные последствия от семьи волшебника или самих банд, которые разделяли Лютный переулок. Ведь, по слухам, эти банды существовали лишь благодаря покровительству некоторых семей, которым по тем или иным причинам время от времени требовалось от банд выполнение определенных поручений.

«Надо бы запомнить лица тех учеников, которые явно принадлежат высшему сословию», — подумалось Аарону, чтобы по случайности не нарваться на лишние неприятности.

Через некоторое время его взгляд остановился на высоком бородатом мужчине, который с улыбкой похлопывал по спине таких же рыжих, как и он, молодых людей. Двое рыжих парней, которые были примерно одинакового роста, выделялись на фоне остальных учеников своими не столь густыми рыжими усами. Забавнее всего было наблюдать за слегка тучной женщиной ниже их ростом, которая с палочкой так и тянулась к усам этих парней. Чуть в стороне от них стоял третий рыжий парень с лохматой прической, который на вид был чуть старше самого Аарона. Тот стоял и смеялся, наблюдая, как усатые парни с достоинством бегали по кругу от разъяренной матери.

— Хе-хе, должно быть, у них весёлая семья, — сделал вывод Аарон и перевёл взгляд на пустой участок перрона.

«А ведь… не будь тех оборотней, сейчас там стояли бы мои родители», — руки Аарона самопроизвольно сжались от нарастающего гнева.

*Тинг*

Услышав звонкий шум в окне, он приподнял голову и заметил небольшую трещину в стекле, которой до этого там не было.

— Надо успокоиться, — вздохнул Аарон, понемногу приводя эмоции в порядок. Такие вот небольшие магические выплески были для него не в новинку, они часто возникали, когда он начинал терять контроль над собственными эмоциями. И эти выплески очень редко приводили к чему-то хорошему для Аарона.

Минуты постепенно шли, а учеников на платформе становилось всё меньше.

В купе к Аарону несколько раз заходили его ровесники, которые вроде бы собирались разместиться в его обществе, но, увидев его самого, сразу уходили со словами: «О, здесь занято».

Когда это повторилось в третий раз, Аарон даже проявил инициативу, предложив будущим сокурсникам занять свободные места, но опять же по какой-то причине от его предложения отказались. Когда уже пятый ребенок отказался зайти, сославшись на занятость купе, Аарон с подозрением принюхался к себе.

«Вроде не воняю, я бы даже сказал, что пахну хорошо. В чём дело?» — недоумевал он.

Даже если бы Аарон напрямую спросил бы, почему к нему никто не заходил, дети бы не ответили. Потому что просто-напросто боялись. Маглорожденные, видя шрам на брови Аарона и его серьёзное выражение лица, вспоминали задир из своих школ, а дети, выросшие в магическом мире, знали, что шрамы оставались только у людей, раненных проклятым оружием или опасными существами, но откуда им было знать, что у Аарона просто не было возможности свести вполне обычный шрам. Таким образом, каждый зашедший к Аарону в купе решал пока оградиться от его общества. В Хогвартсе у них будет полно времени, чтобы понять, что это за парень, и уже тогда решить, нужно им такое знакомство или нет.

Так или иначе, не всё было так уж и плохо. Одна девочка всё же села в купе Аарона, правда, она своим видом, не выражала особого желания познакомиться.

Спустя долгих 15 минут ожидания, поезд после продолжительного свистка начал трогаться с места, и девочка, которая сидела напротив Аарона, поближе к центру дивана, наконец-то соизволила вспомнить, что она в купе не одна.

— Ну что же, меня зовут Беллатриса Блэк, — мягким и одновременно звонким голосом произнесла девочка с длинными темными кудрявыми волосами, сидевшая довольно элегантным образом. Её колени, что скрывались под широкой юбкой, были скрещены, спина, казалось, почти не касалась спинки дивана, а перекрытые друг другом ладони аккуратно располагались на бёдрах.

«Какое необычное имя», — подумалось Аарону, и, тут же взяв себя в руки, он с легкой улыбкой ответил:

— Аарон Морвид. Приятно познакомиться.

— Хм, — она внимательно оглядела Аарона и вернулась к своему занятию по рассматриванию медленно меняющегося пейзажа за окном.

Что означало её многозначительное «хм», Аарон не знал, но странная реакция девочки на их знакомство его не слишком волновала. Тишина, слегка подпрыгивающий на рельсах вагон и мирная обстановка в купе создавали особую успокаивающую атмосферу, которой и наслаждался Аарон. Впервые за несколько лет он чувствовал себя настолько расслабленным, он даже убрал руку из-под мантии, которая по привычке гладила рукоять ножа.

У Аарона возникло сильное желание достать какую-нибудь книгу из чемодана и начать вдумчиво изучать её, но его легкая паранойя, выработанная годами выживания на улицах, с успехом подавила это желание.

«Если я начну читать книгу, то вполне могу потерять себя в ней, игнорируя окружение, а это небезопасно, да и эта девочка… она совершенно не выглядит безобидной, у меня такое чувство, будто она готова в любой момент наброситься на меня, и сомневаюсь, что сделает это она из хороших побуждений», — хоть Беллатриса виду не подавала и сидела вполне себе спокойно, Аарон не смел обманываться. У него уже была чуйка на такие вещи. Его чуйка работала даже с бездомными собаками, по одному взгляду Аарон мог понять, набросится ли собака при малейшей провокации, и Беллатриса, на его взгляд, была именно того типа собак, к которым лучше не тянуть руку.

— Так значит… Хогвартс, да? Не ждал я от этой школы письма, — решил он начать разговор, по крайней мере, от этого ничего плохого бы не случилось. В ответ та задумчиво подняла одну бровь.

— У тебя разве не было выбросов? Или твои родители — маглы? — не чувствовать так знакомое ему презрение во втором вопросе Аарону было сложно.

— Выбросы у меня были, — спокойно ответил он.

«Особенно зимой, когда от холода стучали зубы, а спички как на зло не хотели зажигаться.»

— Ну, а родители… они были чистокровными, — спустя секунду добавил Аарон.

— Понятно, — девочка, которая ухмылялась, ожидая ответа, как-то резко поникла и перестала на него смотреть. Аарон уже посчитал, что зря начал разговор, так как Беллатриса с неохотой разговаривала, да и лишние мысли о собственных родителях ему хорошего настроения не добавляли. Но спустя несколько секунд умирающий диалог был оживлён самой девочкой.

— У меня первый выброс был в шесть лет, уже тогда Хогвартс записал меня в будущие студенты, — подала она голос, в котором прослеживались легкие нотки гордости.

— Твои родители сообщили об этом в школу? — хоть у него и не было желания больше общаться с этой девочкой, но посчитал, что лишняя информация ему никогда не повредит.

— Нет, при первом выбросе ребенок сразу появляется в списке учеников, это происходит само, — последние слова она сопроводила неоднозначным жестом руки, будто эта жестикуляция должна была объяснить, что означало «это происходит само».

— То есть в четыре года я автоматический был занесен в список учеников Хогвартса… Тогда понятно.

«А могли ли они тогда узнать о смерти моих родителей? Если да, то искал ли меня кто-нибудь? Родственник, например. А они у меня вообще есть?» — черёд мысленных вопросов был прерван высоким возгласом Беллатрисы.

— Стихийный выброс в четыре года? — с удивлением смотрела она на него.

— А это плохо? — настороженно спросил Аарон.

— Нет, напротив, чем раньше у ребенка открывается дар к магии, тем раньше его начинают обучать. Это же очевидно, — произнесла она, вновь смерив Аарона своим внимательным взгядом.

— Детей до Хогварста обучают где-то? — удивился этой информации Аарон.

«Возможно ли, что помимо Хогварста есть место, где детей обучают до 11 лет? У маглов ведь есть эта так называемая начальная школа.»

— Разве что дома. Отец и тётя уделяли мне своё свободное время, обучая всему, что должна знать молодая чистокровная волшебница, — слегка приподняв подбородок в конце речи, произнесла она. Было понятно, что девочка гордилась своей подготовкой к Хогвартсу.

— Понятно, — ответил Аарон, слегка вздохнув.

«То есть уже сейчас я в разы уступаю своим ровесникам из чистокровных семьей в магических науках, да ещё и маглорожденным в знаниях. Это очень прискорбно… Чтобы наверстать разрыв между ними, мне придется учиться в несколько раз упорнее, а пока я буду догонять их по знаниям, они все уйдут ещё дальше. Интересно, в Хогвартсе и правда бесплатно выдают книги?»

Касательно вопроса о книгах, Аарон тут же задал его Беллатрисе и узнал, что в Хогвартсе есть целая библиотека, которую могут свободно посещать все желающие.

А чтобы понять, в каком направлении ему двигаться, Аарон также расспросил, чему в основном её дома обучали.

— Ты задаёшь довольное глупые вопросы, твои родственники тебя разве не обучали? — поинтересовалась Беллатриса.

— Кхм-кхм, можно сказать, я полная сирота.

— Оу, извини, ты, наверное, рос в приюте… Мне мама рассказывала про сирот-волшебников, которых туда отправляют. Никогда не понимала, как можно наших заставлять жить среди этих диких грязнокровок. А откуда у тебя этот шрам? — видимо, в мировоззрении Беллатрисы ребёнок из чистокровной семьи, хоть и росший в приюте, всё же в иерархии находился выше обычных полукровок.

— Который? — на автомате спросил Аарон.

— А у тебя что, их много? — с недоумением спросила она.

— Эм-м, — протянул неоднозначно Аарон.

«Вообще-то да, но не думаю, что стоит рассказывать о них, ещё посчитают бандитом», — подумал он и продолжил:

— Нет, просто… частенько про него забываю, даже не помню, как получил, вроде в детстве как-то поцарапался, когда упал.

«Ну как упал, точнее отпал, от наставленного ножа, готового выбить мне глаз.»

Дальше они ещё немного поговорили, и Аарон узнал про факультеты Хогвартса и о том, как примерно в Хогварсте обучают магии. Постепенно диалог между ними начал утихать, и он, воспользовавшись длительной паузой, решил выйти в туалет, который находился в головном и хвостовом пассажирском вагоне. К сожалению, ближайший к нему туалет оказался занятым, к тому же, по услышанным шепотам, Аарон понял, что там находилось двое людей.

«Какого черта они сидят в туалете? Разве нет других мест для разговоров, или они там обмениваются слюнями, тьфу, это же туалет», — скривившись, он отправился к первому вагону.

Разобравшись с нуждами организма, Аарон вернулся в свое купе, в котором Беллатриса уже успела найти себе занятие в виде чтения книги. Не став отвлекать девочку, он занял своё место у окна и принялся рассматривать бесконечные поля, среди которых редко проглядывались деревья. Спустя некоторое время, сам того не осознавая, Аарон заснул.

Проснулся он от толчков в плечо. Его рука сама переместилась к талии под мантию, где скрывался нож, но, рассмотрев человека, который его разбудил, и узнав причину побудки, быстро успокоился.

— Мы приехали, пора уже выходить, — сказал парень с особым жетоном на груди, который, судя по цветам мантии, принадлежал факультету Когтеврана.

— Действительно, за окном уже темно, — заметил Аарон смену времени, а также отсутствие его попутчицы в купе.

— Хм-м, вроде было сказано, что чемоданы сами заберут, надеюсь, воришек здесь нет, — пробубнил Аарон, идя к выходу.

Покинув поезд, он увидел бородатое чудо, которое со своим ростом точно бы не прошло в дверь высотой меньше 11 футов не сгибаясь (3.3 метров). Тот подзывал первокурсников к себе, и, слава Мерлину, агрессивно он никак не был настроен. Аарон отметил, что такого простой нож не возьмет, да и приближаться к нему не стоило — случайно на него упадет, и считай, все кости сломаны.

Первокурсники шли за этим полувеликаном, который назвался Хагридом, недолго. От небольшой каменной платформы, которая стояла у конечной точки их путешествия, шли две тропинки, одна широкая, ведущая к каретам запряженные причудливыми лошадьми, а вторая к берегу озера. К каретам как раз и отправилась большая часть учеников, а вторая группа из первокурсников последовала за Хагридом по второй тропинке.

— Так, мда… Каждый сядьте в лодку по четыре человека, ну и не торопитесь, на каждого хватит места, мда, — басистым голосом спокойно сказал Хагрид, хотя его спокойный голос в ушах первокурсников звучал почти как крик.

Аарон с сомнением наблюдал за тем, как полувеликан забирался на одну из этих лодок, но увидев, как та со скрипом, но удержала его вес, отбросил лишние сомнения по поводу столь странного маршрута к школе.

«Главное за борт не упасть, Лютный переулок не учил меня плавать», — подумалось Аарону, занимающего лодку вместе с ещё тремя учениками.

Лодки сами начали плыть по направлению к замку, стоило им немного отдалиться от берега и привыкнуть, к водному путешествию, как сразу же удивленный вой начал исходить от всех первокурсников. Ночной Хогвартс действительно создавал неизгладимое первое впечатление. В глазах Аарона замок никак, кроме волшебным и даже прекрасным, нельзя было назвать. Свет факелов и освещение из окон мягко переплетались, образуя красочный образ ночного тихого замка, который к тому же отражался на водной поверхности. От яркого света разноцветных линий и всяких рисунков вокруг замка Аарону даже пришлось слегка прищуриться, так как они почти ослепили его.

«Вот что значит магический замок… Косой переулок на его фоне выглядит совершенно обыденным», — заключил Аарон, который был не меньше остальных первокурсников впечатлён, а возможно даже больше.

Высадка и путь к дверям самого замка заняли столько же времени, сколько заплыв на лодках. Хогвартс с распахнутыми дверями встречал своих первокурсников. Главный вход замка, а в частности сами двери, выглядел настолько большим, что, возможно, случись что, они бы смогли раздавить самого Хагрида.

В вестибюле их уже ждали. Минерва Макгонагалл, как она сама представилась, повела первокурсников к дверям поменьше, тем, что у главного входа, и наказала, чтобы все привели себя в порядок, пока она пойдёт проверить, всё ли подготовлено в главном зале. По мнению Аарона, женщина выглядела довольно серьёзной и внешностью была не дурной.

«Во всяком случае, она выглядит намного красивее представителей Лютного переулка и не сравнима с ведьмами, которые так любят маленьких детей, особенно почему-то мальчиков», — ведьмы, которые пришли на ум Аарона, вовсе не являлись аналогом наименования волшебниц, а были самыми настоящими ведьмами: длинные ногти, небольшой горб, звонкий и неприятный хриплый голос, бородавки по всему лицу, глаза, которые можно спутать с желтым гноем, и неприятный запах, на фоне которого любой бомж лондонских улиц будет казаться чистоплотным человеком. Они преимущественно обитали в горных местностях и обладали зачатками разума на уровне чуть выше троллей. Они были достаточно умны, чтобы понять, что нельзя нападать на волшебников, по крайней мере, при свидетелях, и время от времени представителя этой расы можно было увидеть в Лютном. В Косой переулок их не пускали, а некоторые ресурсы им было легче получить у волшебников, естественно за обмен. Аарон знал лишь, что этих ведьм, или как их по-другому называли — ворожеи, не гоняли отовсюду лишь из-за того, что они умели выращивать редкие и драгоценные растения, которые необходимы для некоторых зелий. А правда ли, они похищают детей? Аарон этого не знал наверняка, но при их виде он почему-то в этом не сомневался.

Меж тем некоторые первокурсники начали дрожать то ли от холодного сквозняка вестибюля, то ли от волнения. Тепла и уюта не добавили внезапно появившиеся призраки, из-за которых некоторые даже закричали. Естественной реакцией Аарона на первую встречу с призраками была рука, покоившаяся на рукояти ножа, но сам он прекрасно понимал, что призраков холодным оружием не убить, оттого он немного нервничал. К счастью, те оказались вполне мирными и даже успокоили всех разговорами о будущей учебе и поздравлениями с поступлением в лучшую магическую школу мира.

— Так, первокурсники, постройтесь в шеренгу по трое и следуйте за мной. Как только мы окажемся в центре зала, я начну называть ваши имена по списку, и названные должны будут выйти из строя ко мне, — начала объяснять Макгонагалл, и точь-в-точь в конце её речи двери в главный зал сами по себе открылись.

Вместе с ярким светом и теплым воздухом, принёсшим за собой чувство уюта и праздности, огромная дверь в зал полностью раскрылась, позволив всем зайти.

Аарон тут же заметил четыре длинных стола, за которыми сидели парни и девушки самых разных возрастов, некоторые из них с любопытством сопровождали взглядом входящую процессию, другие тихо переговаривались между собой, игнорируя их. Потихоньку рассматривая огромный и богатый на интерьер зал, необычный потолок в виде ночного неба, на котором вместо звёзд горели свечи, призраки, что торопились уйти под пол, и летящие бумажки с одной стороны стола на другой, будущие ученики заняли свои места в центре зала, проникшись всей душой этой волшебной атмосферой.

Как и было оговорено ранее, учеников начали вызывать по именам к табуретке, на которой стояла причудливая шляпа. Причудливой она была тем, что материал, из которого она была изготовлена, сгибаясь в некоторых местах, повторял контур человеческого лица, к тому же эта шляпа ещё и умела разговаривать. Шляпа, надетая на голову первокурсника, после несколько секундных раздумий определяла ученика на конкретный факультет. После распределения каждый в зале начинал хлопать, и первокурсник занимал стол в соответствии с факультетом, на который его распределили.

Аарон, за исключением Беллатрисы, никого не знал, потому должное внимание он уделил только ей.

«Слизерин, значит… А судя по реакции людей, она или её семья довольно известна среди волшебников, возможно, наше знакомство окажется для меня полезным, хотя… С учётом разницы наших статусов сдружиться с ней у меня вряд ли выйдет.»

— Аарон Морвид, — через некоторое время прозвучало его имя.

Передвижение Аарона довольно быстро заметили, ведь, хоть он и был довольно худым от не слишком плотных и частых приемов пищи, но хорошим ростом его природа наградила. Он был на полголовы и даже на голову выше многих первокурсников.

«Хм-м, вижу… Огромный потенциал, далеко идущие амбиции, хитрость и прозорливый ум, ты бы смог раскрыться на Слизерине», — Аарон хоть и удивился возникшему в его уме голосу, но виду не подал.

«Туда попадают такие же, как я?» — мысленно спросил Аарон, надеясь, что такая форма связи будет работать.

«Отчасти. Половина учеников обычно меня умоляют их туда перевести, дабы семью не огорчить», — ответила шляпа.

«Понятно… нет, тогда я не хочу туда, мне бы на тот факультет, в котором ученики сперва действуют, а потом думают», — Аарон считал, что в подобной среде ему будет легче действовать в случае возникновения конфликта.

«Хех, направление твоих мыслей мне понятны, что же, возможно, для тебя это будет лучший выбор», — распределяющая шляпа, естественно, видела все мысли Аарона и не могла не признать, что мышление у того полностью соответствовало истинному слизеринцу. Но в первую очередь она рассматривала желание самого ученика, и только в случае, если человек сам не понимал, чего хочет, либо желаемый им факультет совершенно не подходил ему, сама распределяла его.

— Гриффиндор!

Внутренняя сторона мантии и галстук Аарона тут же перекрасились в красный, почти алый цвет, на левой груди, где был пришит герб школы, также преобладали красные цвета с золотым краплением, а сам герб школы сменился на рычащего льва.

Сев за край стола, Аарон начал осматриваться. Многие студенты Гриффиндора ранее весело приветствовали его, одна рыжая девушка даже помахала ему рукой. За столом активнее всего болтали ранее увиденные им двое рыжих братьев, которые время от времени спорили друг с другом, чуть ли не дерясь. Рыжего парня, который, скорее всего, являлся их младшим братом, Аарон также нашёл, тот находился подальше от рыжих усатых братьев и старался делать вид, что к ним не имел ни малейшего отношения. Остальные ученики также неспешно переговаривались между собой, и то тут, то там иногда раздавался смех.

Аарон из интереса обернулся и посмотрел на стол факультета, куда изначально его хотели направить. Увидев, как все молодые люди сидели спокойно, с ровной осанкой, иногда перешептываясь между собой, он понял, что сделал правильный выбор, ведь здесь не прошло и двух минут, как он уже узнал, что один из рыжих братьев забыл свои книги дома, одна девушка летом поссорилась со своим парнем, а какой-то парень рассказал, как его дед «отмазал» от нарушения правила за использование магии дома вне Хогвартса несовершеннолетним. И это была лишь малая часть из того, что он успел услышать, и понял, что чем дольше он слушал, тем радостнее становилось его лицо от этого бесконечного потока информации.

«Хотя… Большая часть этой информации вызывает сомнения в своей полезности», — был единственный минус, который успел обнаружить Аарон.

Вскоре директор произнес свою речь, шляпа исполнила причудливую песню, а на столах появилась еда, много еды!

Аарону хотелось тут же накинуться на блюдца и утрамбовать мясом карманы, но, немного подумав, решил успокоиться, так как это выглядело бы слегка некрасиво.

«Да и судя по всему, этой едой нас собираются кормить каждый день по три раза.»

Потому, успокоившись, он начал неторопливо есть, беря пример с одного старшекурсника, но не прошло и несколько секунд, как тот стал подкидывать еду в воздух и ловит её ртом…

«Лучше возьму пример с другого человека. Вон, другой вполне нормально ест, вилка в левую руку, нож в правую. Перенести еду с блюдца на тарелку и там уже есть, отрезая куски… Почему он положил еду на нож и высунул его конец за край тарелки? Он ударил кулаком по концу ножа?!» — Еда этого старшекурсника тут же влетела в лицо другому.

«Чёрт, мне определенно не стоит у них обучаться манерам…», — к счастью, остальные ученики вели себя более или менее воспитанно, и Аарон начал брать пример с них.

Ужин плавно подошёл к концу, и староста, собрав первокурсников вместе, отвёл их на пятый этаж замка, где и находился вход в гостиную Гриффиндора, прямо за портретом Полной Дамы.

В самой гостиной староста произнёс свою приветственную речь, которую все слушали лишь в пол уха, а Аарон рассматривал гостиную. Множество картин разных размеров, которые занимали почти все стены, пол из досок, накрытый огромным ковром с красными причудливыми узорами, деревянная мебель, которая не вызывала сомнений в своём качестве, мягкие диваны, которые своим видом так и притягивали к себе, подзывая сесть на них, и искусственное освещение, создаваемое бездымными факелами.

Больше всего притягивал внимание круг из диванов, со столиком по центру и камином в пяти шагах от самого стола. Всё это создавало теплую и приятную атмосферу. Вспомнив из разговоров, что слизеринцы жили в подземельях, у него немного прошлись мурашки по коже. Подземелье у него ассоциировалось с темным и влажным местом, то есть с его подвалом, хоть Аарон был уверен, что там не менее уютно, чем в остальных гостиных, но всё же атмосфера, которая похожа на ту, где он жил в Лютном, ему не приходилась по душе от слова совсем.

Староста по имени Мейсон, ознакомив всех с некоторыми правилами, закончил свою речь темой единства, чести и храбрости, после чего показал всем их комнаты. Всего первокурсников-парней было ровно восемь, а в комнатах, предоставляемых Хогвартсом, жили по пять, потому по логике в одной из комнат жили бы лишь трое учеников из пяти возможных, и Аарону, можно сказать, повезло. Его чемодан нашелся в одной из тех комнат, которая была выделена на три человека. Лишние кровати также были убраны, что освободило пространство. А именно для Аарона, Джейкоба и Майкла, которые из-за усталости и долгой дороги не стали особо болтать и, просто познакомившись, легли спать.

«Ах-х, эта кровать ни с чем несравнимое блаженство, такая мягкая, упругая и теплая, только ради еды и такой кровати я рад, что сюда поступил», — было последней мыслью Аарона, который за день успел устать не меньше остальных.

***

Утром, к удивлению Аарона, Майкл уже был на ногах и вовсю орудовал тряпкой, обтирая свою кровать и тумбочку.

— О, доброе утро, тоже ранняя пташка? Я вот привык рано вставать на ферме и подумал, пройтись немного тряпкой не помешает, — во все зубы улыбаясь, поздоровался его смугловатый и крепкий на вид сосед по комнате.

— Да, доброе, ты это… идея, конечно, хорошая, но насколько я успел понять, в нашем замке есть эльфы, уверен, в их обязанности входит уборка помещений, — сказал Аарон, который знал о том, в каких целях использовались эльфы в волшебных родовитых семьях.

— Эльфы? Да неужели? А… здесь есть эльфийки? — немного покраснев, начал тот активно махать тряпкой, пытаясь скрыть своё полное довольства лицо.

— Наверное, — просто ответил Аарон.

— Круто! Ха-ха, надеюсь, они обучат меня стрельбе из лука, — Аарон не понимал, как связаны эльфы и стрельба из лука, потому, пожав плечами, отправился искать туалет, а заодно и душевую комнату.

Нужное место он нашел, но увы зайти никак не смог. Как бы он не старался, пройти внутрь ему не удавалось, его словно оттягивали назад, и чем сильнее он пытался пройти к двери, тем больше возрастало натяжение.

— Эй, ты пытаешься войти в женскую уборную? — обернувшись, он увидел молодую девушку, которая протирала заспанные глаза.

— Женская? — подняв взгляд и не увидев никаких отличительных знаков на двери, он вновь перевёл взгляд на девушку.

— Конечно, вам вчера разве не указали? Уборная для парней находится в другом конце этого коридора. Или ты хотел в женскую? — спросила она, улыбнувшись.

«Хм-м, видимо, вчера я как-то пропустил этот момент.»

— Да мне как-то без разницы, но почему-то сюда я не могу войти, — равнодушно ответил Аарон.

— Хи-хи, понятное дело, тут стоят особые чары для любопытных.

— Любопытных? — что может быть интересного в женском туалете? Девушки? Не успел Аарон до конца поразмышлять на эту тему, как девушка продолжила:

— Хех, поймешь, когда вырастешь, мальчик, — проходя мимо него, она взмахнула волосами, да так что они мягко ударились по его носу, принося сладкий аромат роз и мяты.

«Странная девушка», — хмыкнув, Аарон отправился искать мужскую уборную, и, вскоре сделав все свои дела, включающие в себя и душ, он вернулся в гостиную.

На доске объявлений, как и было сказано старостой, уже висело расписание занятий, которое он тут же прочитал.

До завтрака оставался ещё добрый час, потому, найдя книгу по ближайшему уроку, Аарон, как и мечтал об этом вчера, обустроился на мягком диване у камина и начал вдаваться в подробности и секреты искусства трансфигурации. В гостиной было тихо и безлюдно — идеальная для него атмосфера.

К своему сожалению, он быстро понял, что многие слова ему непонятны, часто встречались термины связанные с магией. А что такое магия? Аарон этого не знал, для него это была просто способность колдовать, потому, не став долго ломать голову, он нашёл другую книгу, которая была обязательна к покупке, книга по теории магии.

В течение часа он читал, вчитывался и перечитывал первые 30 страниц книги. Некоторые слова ему были по контексту понятны, другие он просто пропускал, и вот уже за завтраком, поедая столь вкусную кашу, он размышлял о том, что понял.

«Итак, магия — непонятная никому вещь, которая есть везде, как воздух, которым мы дышим. Волшебники с помощью волшебных палочек и магического слова могут использовать эту магию для различных целей. Сильные маги способны на сильную магию, и зачастую к сильным магам относят чистокровных. В принципе это всё, что мне удалось понять, и зачем было столько предложений писать? Эти 30 страниц могли вполне уместиться в одну.»

(Прим. автора: прямо как мой диплом.)

— Эй, Аарон, пойдем на трасфи… трансфигуц… тьфу ты, ну на этот урок транс чего-то там, — сходу предложил Майкл, увидев, что он доел.

— Трансфигурация. Да, только думаю, нам лучше подождать остальных. Мейсон сопроводит нас, не хотелось бы потеряться в этом замке, — ответил Аарон, а Джейкоб, который уже собирался встать из-за стола, услышав его, кивнув, вернулся на место.

— А, точно, ты видел вчера эти сумасшедшие лестницы? Я тогда чуть не упал, когда переходил, — Аарон в ответ натянуто улыбнулся. Когда они спускались с одной лестницы на другую, в попытках перейти на другой маршрут, ведущий вверх, Майкл, что стоял спереди Аарона, чуть не свалился вниз, споткнувшись о собственную ногу, к счастью, у него оказалась хорошая реакция, и он успел ухватиться за перила. А так мог бы скатиться вниз, да ещё и кого-нибудь зацепить. Аарон ещё тогда понял, что по этим лестницам лучше ходить не торопясь и желательно держась за перила.

Вскоре староста отвел первокурсников к их первому уроку, который почему-то был спарен с факультетом Слизерина, левый ряд занимал один факультет, правый — другой.

Не прошла и секунда с начала занятия, как в класс вошла миссис или мисс Макгонагалл.

Поставив перед собой книжку, он начал слушать и сравнивать услышанное с тем, что описывалось в книге. Профессор Макгонагалл многое объясняла своими словами, а ученики конспектировали, и тут Аарон вновь вспомнил, что писать он не умел, точнее, ему раньше не приходилось писать, единственным исключением стало ответное письмо Хогвартсу, которое он отправил с помощью Гарри, но и там он просто поставил подпись к ответу, который тот написал.

На деле оказалось, что, умея читать, не так уж и сложно писать, правда, почерк у Аарона был ужасным, его бы не разобрал даже он сам.

— А теперь практическая часть. Отложите вещи в сторону, пергамент поставьте подальше, пока чернила не высохнут, и достаньте палочки.

Она взмахнула палочкой, и доска, тут же очистившись, начала заполняться словами и рисунками.

— Таким вот образом я хочу, чтобы вы несколько минут повторяли эти жесты, — завершила она вводную часть их первой практической.

Аарон посмотрел на свою палочку. Как обычно, стоило ему взять её в руки, как нить зеленого цвета волшебной палочки начала соединяться с его собственными синими нитями, которые повторяли структуру пальцев и ладони. Самым интересным был маленький красный свет на кончике палочки, который начинал светиться, стоило зеленой нити палочки соединиться с синими нитями его пальцев. Движение палочкой на несколько мгновений оставляло в воздухе красную линию, которая идеально повторяла след движений конца палочки.

«Так, сперва круговые движения», — посмотрев на доску, на которой была изображена идеальная окружность, он, как и все, начал выполнять первый шаг жеста.

Профессор Макгонагалл говорила, что чем успешнее выполнен жест, тем больше шансов на удачное преображение объекта заклинания.

Выходил у него этот «круг» очень коряво. Смотря на то, как вновь и вновь это движение показывала профессор Макгонагалл, он понял, что она этим занималась если не десятилетиями, то годами: след от её жеста вычеркивал в воздухе идеальную красную окружность. У него в лучшем случае ровной была лишь первая половина окружности, вторая же по размерам каждый раз отличалась, а под конец движения его запястье слегка дергалось, отчего линия криво соединяла начало и конец окружности.

Спустя три минуты она сказала, что этого достаточно, и показала второй жест, который был намного сложнее для исполнения. Прямая линия вправо, немного вниз до одной из граней круга, потом в сторону налево и круговым движение наверх. И всё это движение исполнялось в границах окружности, созданной первым движением.

«Это очень сложно, нужно сделать первый жест быстро, а второй ещё быстрее, до того как рисунок от первого жеста исчезнет», — осознал Аарон.

У него возникло две проблемы: во-первых, скорость создания линий — круг, созданный от первого жеста, исчезал до того, как он успевал наполовину завершить второй жест, второй проблемой являлась точность исполнения второго жеста — стоило линиям пересечь окружность, образованную первым жестом, как она сразу же дестабилизировалась и исчезала. У его соседа по парте — Майкла — дела обстояли не лучше.

«Но что с него взять… он же маглорожденный», — подумал Аарон, продолжив наблюдать краем глаза за движениями Майкла. Тот будто и не понимал, что второй жест нужно совершать внутри круга.

У чистокровных движения выходили намного быстрее и лучше, правда, у тех линии от второго жеста тоже выходили, и это его успокоило.

«Значит, я не бездарный», — с облегчением осознал он.

Макгонагалл старалась исправлять движения многих, и после её слов у большинства второй жест начинал получаться в круге, но стоило ей отойти, как те тут же совершали ту же ошибку. К Аарону она не подошла, видимо сочтя, что у него и так всё неплохо получается.

— Так, а теперь формула, все повторяйте за мной хором, — и все ученики класса начали повторять, ставя ударение там, где ставила профессор Макгонагалл. И так формулу повторяли несколько минут. Сама словесная формула также была выписана на доске.

— Хорошо, запомнили? Теперь приступим к заключительной части, — Макгонагалл выдала всем спички.

«Хах, я обычно покупаю другие, у этих спичек красная лента на коробке быстро портится», — тут же узнал спичку Аарон по дешевому материалу дерева.

Просто закрыв глаза, он мог представить каждую её часть.

— Все поняли? Первая часть заклинания, первое движение палочкой, затем вторая часть заклинания, второе движение, и одновременно представляем серебряную иголку. Не забудьте — движение, формула, намерение, всё должно быть идеально.

«Так, круг — «transform», — второй рисунок в круге — «dearborIn metallumArgenti», — и тут случилось неожиданное для Аарона. Синие нити его правой руки на доли мгновения засветились, передав импульс в саму палочку. Зеленые нити следом также засветились, заставив ярко мигнуть красную точку в конце палочки, и следом засветилась окружность вместе с образованными внутри линиями от второго жеста.

— Ух ты, с первого раза! — услышал он, как Майкл вопил в ухо, смотря на его иглу.

Аарон, который больше внимания уделял недолгой метаморфозе в нитях и вырисованных линиях, сам не заметил, как справился с заданием.

— О, удивительно, мистер Морвид, 10 баллов Гриффиндору за идеальное преображение, — довольным тоном произнесла Макгонагалл, рассматривая иглу.

— Как ты это сделал? Помоги мне, — тут же начал Майкл.

— Ну… Покажи, что у тебя получается, — тот повторил заклинание. И посмотрел на Аарона ожидающим взглядом.

— Ты неправильно завершаешь первый жест, второй у тебя выходит за пределы первого, из-за чего круг развеивается, последний слог argenti ты глотаешь.

— Что? Ничего не понял, просто покажи, как это сделать.

— Так, подожди, — для примера Аарону требовалась ещё одна спичка.

«Хотя… Зачем?» — В учебнике он читал про это заклинание, которое сделано на основе латинского языка, «преобразовать дерево в металл-серебро» грубо звучал перевод в книге.

«Тогда может просто произнести заклинание наоборот?» — подумалось Аарону.

— MetallumArgenti inArbor, — попробовал он, представив вместо иглы спичку, и у него вышло! Правда, головка была тоже из дерева, а не из возгорающегося вещества.

«Скорее всего, тут есть свои тонкости», — подумалось Аарону, и он вновь превратил спичку в серебряную иглу.

— Чёрт, не выходит.

К концу урока преображение получилось почти у трети слизеринцев и только у одного Аарона из Гриффиндора. Макгонагалл, она же декан Гриффиндора, быстро всех отпустила с занятия, выдав домашнее задание.

***

За столом в большом зале первокурсники немного успокоились после первого урока, каждый делился своими впечатлениями, некоторые смотрели в сторону Аарона, когда речь заходила о выполнении заклинания, и потихоньку разговоры пошли о следующем занятии, которого также ждали с нетерпением.

История магии… Немного не то, чего он ожидал, урок ввёл призрак — профессор Бинс.

В отличие от волшебников, в нем не было никаких нитей магии или сгустков, всё его тело просто светилось синим цветом. Рассказ о первых магах в Британии был довольно интересным, но увы, рассказывалось это всё мертвым тоном, и к тому же то же самое было в учебнике, так что по сути сидеть на этом уроке было просто тратой времени. После урока Аарон сразу же отправился в библиотеку.

Искал он её недолго, расспросы у случайных призраков и неожиданно разумных картин помогли ему найти дорогу на четвертом этаже.

Стоило ему оказаться по ту сторону двери, как он замер, осматривая огромное множество больших стеллажей, полок и книг.

Перейдя к столам, он заметил, что здесь присутствовало буквально шесть учеников, и все со старших курсов. Не став долго думать, Аарон достал книгу по трансфигурации и принялся к чтению.

Многое из первой части учебника теперь было ему понятным, благодаря объяснениям его декана и её практическим примерам на занятиях, потому, убрав книгу в сторону, он смело приступил к домашнему заданию.

Во время выполнения заданий Аарон к книге даже не притрагивался, но такая экономия времени полностью нивелировалась скоростью его писания.

Спустя полчаса Аарон поднял голову и посмотрел на своё домашнее задание и прошёлся взглядом снизу вверх.

«Ох… мой подчерк стал выглядеть чуть лучше, но все равно ничего непонятно…» — определив проблему, Аарон принялся её устранять. Решение оказалось простым, он просто начал подстраивать свой подчерк под шрифт печатных книг.

Если первая половина домашнего задания была более или менее разборчива, то вот вторая выглядела так, будто писали не от руки, а с помощью печатной машины.

Глава 3

— Ха! — с резким выдохом Аарон, открыв глаза и приподнявшись, принялся оглядываться на кровати. Хотя из-за задвинутых шторок почти ничего не было видно, но увиденного хватило, чтобы осознать, где он и не было ли кого-нибудь ещё.

«Опять эти сны. Проклятье, я реально подумал, что меня укусят», — приводя дыхание в порядок, подумалось Аарону.

— Аарон, что-то случилось? — раздался голос недалеко от его кровати.

Немного успокоившись, он левой рукой раздвинул красные шторы у боковой части своей кровати и присел на край.

— Доброе утро, Майкл. Да нет, просто кошмар, — ответил ему Аарон, отметив, что проснулся как раз с рассветом.

Майкл же нашёлся в центре спальни — совершал какие-то странные движения, которые напоминали зарядку. В парках он иногда видел, как люди совершали подобные движения для поддержания тонуса и гибкости тела.

— А, понятно, бывает, доброе. Моему отцу тоже иногда сняться кошмары, потому он предпочитает спать отдельно от моей мамы, из их разговоров я понял, что они сняться, если выпить много воды перед сном, — не отвлекаясь от своей зарядки, бодро начал Майкл.

— Если выпить много воды? — удивился Аарон.

— Да. Ещё в их разговоре я услышал, что эти кошмары происходят, когда отец забывает пить свои лекарства, хм-м… как же они назывались? Энд… эндпростатит вроде, если не ошибаюсь, — с хмурым от сложных мыслительных процессов лицом ответил Майкл, после чего с улыбкой предложил. — Кстати, хочешь присоединиться к зарядке? Нас на боксе этому обучали, и тренер говорил, что мы обязательно должны выполнять эти упражнения каждое утро, если хотим быть сильными.

— Хм, ходил на бокс? Пожалуй, пока что откажусь, — ответил Аарон и, покопавшись в прикроватной тумбочке, отправился в сторону душевой с полотенцем на плечах и мылом в руке.

Если бы не головная боль, вызванная очередным сном, то он может быть и согласился бы на предложение Майкла, всё же кому не хотелось быть сильным. Аарон слышал на улицах Лондона, в бандах ценились сильные люди, коими являлись боксёры за их хорошие навыки кулачного боя.

А что касается слов Майкла о средствах против кошмаров, то он на них особого внимания не обращал.

«Мне один раз довелось добыть пузырёк зелья от сновидений, но тот никак не помог. Впрочем… я уже успел привыкнуть к этим странным снам и легкой головной боли в течение получаса после них», — сны, которые Аарон видел, и правда были странными, так как он будто жил совершенно другой жизнью, с чужой семьёй, чьи лица ему были совершенно не знакомы. Все сны были практически одинаковыми: завтрак с «семьёй», просмотр мультиков на очень большом телевизоре, школа, уроки, игры на так называемом компьютере и сон. В этих снах он иногда узнавал о таких вещах, о которых ранее никогда не знал, и сны эти он видел почти каждый день, за исключением, когда сильно уставал. Было ли это странным явлением? Да! Но Аарон в Лютном переулке бывал свидетелем вещей и постраннее, потому не слишком остро реагировал на странность своих снов, которые он начал узревать с семи лет.

Всё началось с одного кошмара, который он увидел, когда переживал зиму на одной свалке, лежа в горячке. В том кошмаре ему встретился незнакомый взрослый мужчина, который, скорее всего, являлся демоном. Демоном Аарон его считал по той простой причине, что тот пытался «съесть» его душу. Он ясно помнил слова того демона:

«Не сопротивляйся, лучше отдай своё тело и память мне, я лучше распоряжусь твоей жизнью, отомщу твоим обидчикам, создам гарем, и вообще, я попаданец, мне положено.»

Аарон, конечно, не будучи дураком, своё тело отдавать демону не хотел. Он столько лет выживал на улице не ради того, чтобы просто вот так взять и сдаться. Да и верить демону будет только глупец. А потому, сделав вид, что согласился на условия демона, атаковал того в ответ, когда он расслабился, как его учила суровая жизнь на улице. В том кошмаре Аарону даже не требовалось сражаться кулаками, одно его желание напасть заставило демона закричать от боли, и тот на удивление оказался слабее, чем изначально представлялся. Демон молил о пощаде, предлагал какие-то условия, но Аарон, словно хищник, почуявший слабость жертвы, давил его до тех пор, пока тот полностью не исчез.

И вот с победой над демоном ему начали сниться эти странные сны. Иногда за одну ночь он мог видеть сразу несколько снов, а бывало, что один. Как понимал Аарон, это зависело от его общего состояния. Вот сегодня, к примеру, ему приснился лишь один сон, который отличался от других похожих лишь происходящим в школе, и напавшей собакой, которая погналась за ним, когда он возвращался в «свой» дом. Притом Аарон никак не мог управлять своим телом, лишь наблюдать. Будь иначе, он бы, во-первых, вообще не стал убегать от лающей собаки, а во-вторых, попытался бы напугать ответным криком. Так уж и вышло, что бродячая псина повалила его и принялась грызть пухлые рукава зимней куртки, пока не подоспел какой-то взрослый. На том моменте Аарон и проснулся в спальне.

***

В этот день стояли занятия по чарам и зельеварению. Аарон, у которого до завтрака времени было в достатке, решил немного ознакомиться с теорией учебников этих дисциплин. Прочитав по пять страниц каждого учебника, он убрал в сторону курсическую книгу заговоров и заклинаний, отдав предпочтение книге «Основы зельеварения. Начальный уровень. Часть первая». В книге по чарам упор на теории не делался, там лишь упоминались суть заклинания, требуемый жест и словесная формула для сотворения, а также история этого заклинания. То есть без палочки в руках изучать эту книгу не имело особого смысла, а колдовать в гостиной Аарон не желал, боясь случайно что-то сломать. При свидетелях. А учебник по зельеварению как раз и требовал должного изучения теоретической составляющей. И вот так Аарон пропал для мира на ближайшие два часа.

— Оу, какой у нас сурьёзный молодой первокурсник, — коверкая слово «серьёзный», обратились к нему. Аарон тут же поднял голову и увидел, как в его сторону смотрел один из рыжих братьев семейки Уизли — Билиус, как он успел уже понять из услышанных разговоров.

Встретившись с его взглядом и улыбкой, которая казалась искренней, Аарон понял, что задеть его не пытались.

— Аарон, верно? Ты не волнуйся, пересказать весь учебник у тебя никто не потребует, да и недели две можно вообще учебники не открывать, наседать не будут, — и тут его голова слегка покачнулась вниз. Рука, которая была причиной сего явления, скрылась в широких рукавах мантии, а хозяин руки — такой же рыжий парень, но чуть повыше, — смеясь перебил его:

— Билл, ты каждый год еле как сдаёшь экзамены, твои советы по учёбе не стоят и кната, — говорившего звали Уилфред. В отличие от своего младшего брата, он выглядел более… колоритно, его усы росли равномернее, черты лица были куда приятнее для глаз, только всё портили веснушки, которыми было усыплено лицо.

— Как раз наоборот! Я ничего не учу, но сдаю экзамены неплохо, иногда даже хорошо, а это показатель моей мудрости и ума, так что кому, как не мне, давать советы по счастливой и размеренной жизни нашим дорогим первокурсникам? — с гордостью продекламировал Билиус.

— Можете хотя бы утром не шуметь? — объявилось ещё одно лицо в гостиной. Также с волосами рыжего цвета, но другого пола — Молли, третьекурсница, которая хоть и не выделялась особо по каким-то параметрам внешности, но простотой располагала к себе.

«Ох, я лучше пойду отсюда», — подумалось Аарону, понявшему, что продолжать чтение в гостиной дальше не получится.

***

Как и ожидалось, на первом занятии по чарам первокурсники только и делали, что изучали и практиковали наборы жестов палочкой. Скучно и муторно, но профессор Флитвик уверял, что это являлось необходимостью для более гладкого продвижения на пути к обучению чарам и заклинаниям. Движения палочкой были различными, тут были и встреченный на трансфигурации круг, и так называемый зигзаг с кривой, и дуговые жесты с пируэтами, и много чего ещё. Большинство жестов было почти что бессмысленно и не имело названий как таковых, но использовалось во многих заклинаний. Больше всего профессор Флитвик делал акцент на точности движений, а уже потом на скорости. Майкл безустанно вздыхал и жаловался на охватывающую его скуку, хотя именно такая вот отработка жестов была бы ему полезна. Упавшее настроение учеников было приподнято следующим занятием.

Вводная речь профессора Слизнорта оказала неизгладимое впечатление на ещё на неопытных и почти ничего не знающих первокурсников, и Аарон не являлся исключением:

— Зельеварение, — заманивающим тоном произнёс он своё первое слово вместо представлений или приветствий. — Что вы себе представляете, слыша это слово? Смешивание нескольких компонентов для получения конкретной сыворотки, настойки или другой жидкости? Хо-хо, если это так, то вы заблуждаетесь. Зельеварение — это искусство и одновременно сложная наука, требующая определенной базы знаний, навыков и предельной концентрации. Путь к освоению навыков и знаний по варению зелий тернист и долог, но! — с важным видом подняв указательный палец, повысил он голос, — награда для упорных и смышлёных многократно превосходит всевозможные трудности, возникающие в ходе обучения. Став искусным зельеваром, вы станете уважаемым человеком, которому откроются любые двери. С помощью одной лишь капли созданного вами отвара вы сможете спасти десятки или даже сотни людей… Впрочем, также возможно добиться диаметрально противоположного эффекта. Золото? Забудьте о золоте. Унция высококлассного зелья может оцениваться в один или несколько стоунов золота по весу… А теперь позвольте представиться: я мастер зельеварения, Гораций Слизнорт, ваш светоч в науке варки зелий в этом и, надеюсь, в последующие годы, вплоть до вашего выпуска, — неизвестно, кто начал первым хлопать, но пораженные ученики быстро подхватили этот порыв.

(Прим. автора: (меры веса — 1 унция = 28,3 г., 1 фунт = 454,5 г., 1 стоун = 6,3 кг.).)

Зельеварение пока что было любимым уроком Аарона. Что бы ни говорил профессор Слизнорт, он не видел ничего сложного в том, чтобы придерживаться соблюдения всех этапов варки зелья, описанных в книге самым доступным образом. Наливай основу, кидай ингредиенты, перемешивай и создавай чудо. Конечно, запах отвара совершенно отличался от того, что он ожидал, и не в лучшую сторону, но сам процесс был достаточно увлекательным, чтобы закрыть глаза, а точнее ноздри, на подобные мелочи. Профессор Слизнорт не сидел без дела. Нашагивая круги перед первыми лабораторными столами, он по несколько раз объяснял этапы варки зелья от фурункулов, да так, что даже дурак понял бы, и каждый раз напоминал о необходимых мерах безопасности. Правда, несмотря на настроенность учеников достичь успеха, а также щедрого на объяснения профессора, удовлетворительного результата не достигло и половины класса. Конечно, то, что никто не взорвал свой котёл, уже было хорошо, но многие рассчитывали хоть на какой-то результат. Оттого вся слава досталась единственному человеку, сварившему зелье на отметку «превосходно».

— Мои поздравления, мисс…

— Шейла Забини, — с легкой улыбкой ответила смуглая темноволосая слизеринка, которая, несмотря на свой юный возраст, уже сейчас начала округляться в нужных местах.

«У меня… так и не вышло. Ждал и ждал, а цвет зелья так и не изменился с серо-коричневого на зеленый. Где я совершил ошибку? И почему мой промах выявился на самом последнем этапе? Я был недостаточно осмотрителен? Слишком быстро перемешивал отвар?» — Аарон хотел сам найти ответы на свои вопросы для лучшего понимания предмета, потому после урока он сразу отправился в библиотеку.

Библиотека, несмотря на свои большие размеры, которые могли навести на мысли, что нужная книга никогда не найдётся, на самом деле была довольно организованной. Для каждой дисциплины, преподаваемой в школе, был свой стеллаж, но на этом порядок не заканчивался. Книги сортировались по алфавитному порядку. На самой верхней полке — пятой с левой части — выгладывала небольшая деревянная табличка размером меньше ладони с буквой «А», на этой же полке располагались книги, чьи первые буквы названия начинались на «Б», «В» и «Г». И поняв, что не хватало половины букв, Аарон, поддавшись догадке, обогнул стеллаж с другой стороны.

«Ух-х, да мне, только чтобы прочесть названия всех этих книг, потребуется где-то час», — смущенно почесав нос, Аарон повернул голову набок и принялся бегло читать названия книг, изображенных на ребрах обложек.

***

В среду первокурсники факультетов Гриффиндор и Слизерин ознакомились с защитой от темных искусств и астрономией.

Практические занятия по ЗоТИ обещали быть увлекательными, так как профессор Вукфер ещё на первом занятие объявил, что им дадут шанс испытать освоенные знания на практике, ну, а астрономия… полезный с одной стороны предмет, увы, Аарон для себя пока не понял, каким образом он поможет ему в жизни.

На следующем занятии по зельеварению первокурсникам снова представился шанс испытать свои силы против зелья от фурункулов. А у Аарона повторилась ситуация с неправильным цветом зелья.

«Как жаль…» — не став отвлекать профессора лишний раз, Аарон взял и вылил неудачное зелье.

Потраченное в библиотеке время не принесло свои плоды, потому ему ничего не оставалось, кроме как обратиться к своему преподавателю.

— Профессор Слизнорт, мне сегодня снова не удалось совладать с зельем.

— О, не волнуйтесь, юноша. Зельеварение — это сложная наука. Не каждому дано с ней совладать без подготовки, здесь важна концентрация и снова концентрация, вы должны быть очень внимательным к каждому своему действию. Уверен, к концу месяца у вас все получится, так или иначе, у нас есть ещё одно занятие для сдачи зелья, если же у вас не получится, — развел он руками, — ничего страшного, отработаете.

— Но… профессор, во время варки зелья я не ошибся ни в одном пункте и даже учёл меры подготовки из учебника Ритвика, — спокойно сказал Аарон.

— Что же, это похвально, правда, для таких простых зелий особых мер не нужно предпринимать, впрочем, в будущем для вас это будет полезным знанием. Не расстраивайтесь, возможно, вы просто немного ошиблись во время измерения веса некоторых компонентов. Такие ошибки часто возникают в первый месяц, или может вы, сами того не заметив, пропустили какой-то шаг.

— Подготовить котёл, налить основу из воды, добавить три листа чайного дерева… — в качестве ответа Аарон просто начал устно расписывать все шаги по приготовлению зелья; перечислил все унции, порядок действий и время ожидания для последующих этапов.

— Отличная память, — Аарон склонил голову набок, не поняв, что отличного в его памяти.

— Я имел в виду, что все шаги были выполнены правильно, но все равно в процессе возникала проблема. Зелье меняло свой цвет на синий, а не зелёный.

— Синий? Как необычно, хотя если добавить листья аморфулы или… но вы же говорите, что все делаете по рецепту? — на секунду растерялся профессор.

— Да, — кивнул Аарон.

— Хм-м, давайте вот как сделаем, мистер…

— Аарон Морвид.

— Так вот, мистер Морвид, предлагаю вам сегодня за час до ужина прийти сюда. У меня как раз освободится время, которое, я хоть и желал потратить на рюмку… кхм-кхм, в общем, приходите, ради ученика, так сильно желающего изучить зельеварение, я, так и быть, выделю немного своего времени.

— Ох, спасибо, профессор, — тут же обрадовался Аарон.

***

— Вот, а теперь добавляю четырех рогатых слизня. Видите?! Я же говорил, зелье становится синим! — профессор Слизнорт внимательно посмотрел в котел и перевёл взгляд на Аарона.

— Мистер Морвид, вы видите, что жидкость в котле синего цвета? — приподняв бровь, спросил он.

— Именно так, а что?

— Интересно… ваш случай довольно необычный, мистер Морвид, потому что… зелье перед вами, находящееся на стадии расщепления, из-за рогатых слизней приобрело зеленый оттенок.

— А? — Аарон снова перевёл взгляд на котел и недоуменно посмотрел на Слизнорта.

— Но… профессор, — не знал, какие слова подобрать Аарон.

— Какой цвет представляет факультет Слизерина?

— Зеленый.

— А Когтевран?

— Синий.

Слизнорт почесал лоб, ушёл куда-то за дверь в свой кабинет и вернулся спустя 20 секунд со склянкой в руках.

— Укрепляющее зелье, — объяснил он. — Какого он цвета?

— Тоже синего.

— Мерлиновая борода, — слегка выгнулся профессор и уже более быстрым шагом вернулся в свой кабинет, чтобы через десять секунд снова оказаться перед Аароном с ещё одним стеклянным сосудом.

— А это зелье?

— Красного, — поняв, что подразумевал вопрос Слизнорта, ответил Аарон.

— На самом деле, что это зелье, что то, которое я вам показывал чуть ранее, являются бодроперцовым зельем, — Аарон с недоумением уставился на улыбающегося профессора, — что это значит, думаете? А я вам отвечу — большая удача для вас, вот что это значит. Мистер Морвид, позвольте поинтересоваться, не видите ли вы ничего необычного? — шагнув чуть ближе и немного согнувшись, спросил он.

— Не думаю, а что я должен видеть? — начал озираться Аарон с легким прищуром.

— Ах, и правда, для вас все, что вы видите с детства, не должно подходить под категорию «необычное»… Так, — Слизнорт махнул палочкой на стол и уставился на него. — Как думаете, что я сделал?

Аарон уставился на стол.

— Это… вот здесь какой-то странный рисунок, состоящий из треугольника, и он весь светится, что это?

— Это, мой юный друг, чары укрепления, но видеть никаких рисунков, а точнее магических рун, вы не должны были.

— Я… вас не понимаю, профессор.

— Мистер Морвид, смею утверждать, что у вас магическое зрение.

— Магическое зрение? — недоуменно похлопал ресницами Аарон.

— Да! — хлопнул рукой по столу Слизнорт. — Довольной редкий дар, позволяющий волшебнику видеть саму суть магии, — сделав небольшую паузу, он продолжил. — Вот взять в пример меня, я не вижу на этом столе ничего необычного, лишь знаю, что использовал чары, и всё, вы же видите руны чар укрепления. Исходя из этого, вопрос с вашим с зельем становится очевидным: на промежуточном этапе в нём накапливается магия от магических компонентов, из-за чего вместо зеленого цвета вы видите цвет, излучающий магию. То бодроперцовое зелье, что я вам последним показал, хранится у меня уж две недели, и, так как я забыл его закупорить, все магические компоненты просто испарились, из-за этого вы увидели его настоящий цвет.

— Магическое зрение… В Хогвартсе он у многих? — пытался до конца осознать полученную информацию Аарон.

— Нет, нет и нет. Разве что у директора, но то есть не сам дар, а артефакт-очки, который он использует. К слову, весьма дорогой в изготовлении.

В течение следующих пятнадцати минут Аарон задавал все интересующие его вопросы, чтобы понять, что из того, что он видел, являлось частью его дара, и под конец он спросил, как ему тогда быть на уроках зельеварения.

— Ну… вы должны научиться контролировать свой дар. Сделать это будет достаточно непросто, но у меня есть идея, которая возможно сработает.

Глава 4

— Инфлуинте, — проговорил Аарон, и синий поток магии вырвался из палочки по направлению к дереву, но так и не дошел до него.

Заклинание потока магии, как ему объяснял Слизнорт, совершенно безвредное. Его можно было сравнивать с потоком воздуха, но вместо последнего из палочки вырывалась магия. Спустя три минуты Аарон почувствовал тугую боль в животе, спине и голове, которая чуть не заставила припасть его на колено.

— Ах, какое мерзкое чувство, — Аарон посмотрел на свою палочку, и его глаза от удивления тут же расширились. — Это… зеленые нити исчезли? Ох, и на руках синие пропали. Разве… — он тут же посмотрел в сторону замка и увидел величественное сооружение, но, в отличие от прошлого, вокруг Хогвартса не было никакого купола, разных «рун» и линий, идущих по стенам.

— Так, значит, вот как всё выглядит. Профессор был прав, проще самому увидеть, чтобы лучше понять, — суть идеи профессора Слизнорта сводилась к тому, чтобы Аарон истощил свой личный запас магии. Он предполагал, что из-за этого дар Аарона должен был временно отключиться, и оказался прав.

Вернувшись в замок, он начал с интересом осматриваться, будто впервые видел Хогвартс. Без магического зрения всё казалось совершенно другим.

«Стены будто немного выцвели, волшебники теперь выглядят как маглы, без этой странной паутины из синих нитей, что идут по всему телу. Словно я попал… в магловский мир, но без летающих синих частиц магии в воздухе.»

Аарон за одиннадцать лет своей жизни так привык к магическому зрению, которое он для себя воспринимал как обычное, что сейчас чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Представьте, что всю жизнь для вас небо было серым, солнце синим, а земля зеленой, и внезапно их цвета кардинально поменялись. Примерно так себя сейчас чувствовал Аарон, и, когда спустя десять минут всё вернулось на свои места, он даже почувствовал облегчение.

В последующую неделю вместе с посещением уроков и дополнительной учебой в библиотеке он только и делал, что тратил магию, чтобы отключилось его так называемое магическое зрение. Постепенно Аарон стал понимать, как переключать зрение с магического на обычное, и на зельях он наконец-то начал добиваться кое-каких успехов. А кроме как на занятиях по зельеварению он не видел смысла отключать магическое зрение, уж слишком он привык видеть всё так, как видел раньше, да и неудобств никаких оно не доставляло, напротив, очень помогало, к примеру, в том же лестничном зале, где все ученики твердили, что лестницы двигались бессистемно, Аарон за несколько секунд до начала движений лестниц знал, куда она встанет, всё благодаря светящимся рунам на лестницах и на балконах, куда эти сами лестницы собирались пристыковаться. На уроках травологии, где их пока учили только удалять сорняки с простых магических растений, он мог не бояться случайно повредить корневую систему магического растения, которая ясно для него выделялась. С заклинаниями и чарами дар также показывал свою полезность, помогая Аарону достичь высокой точности с жестами палочкой, которую создавали руны заклинания. Эти и другие детали он начал подмечать, сравнивая реальную картину мира с его собственной.

Занятия по ЗоТИ на третьей неделе наконец-то начали разбавляться практикой. Первокурсников уже обучили световым чарам люмос и отталкивающему заклинанию — флиппендо. С люмосом все довольно быстро справились, а вот с отталкивающим заклинанием у пятерых людей возникли сложности. На сегодняшнем занятии это заклинание отрабатывалось на мишенях. У каждого ученика в классном помещении, где все стулья и столы были убраны в сторону, имелась своя мишень в виде желеобразного серого куба, созданного профессором. Тот при попадании заклинания забавно трясся, издавая хлюпающие звуки.

Под конец урока Аарон подошёл к профессору с интересующим его вопросом.

— Профессор Вукфер, до меня дошла одна мысль, и возник соответствующий вопрос.

— Ну что же, поведай, — с интересом посмотрел тот на него.

— При многократном использовании заклинаний их сила, скорость либо эффективность не меняются. Вчера, к примеру, сколько бы я не использовал флиппендо, его отталкивающая сила была одинаковой, сперва я думал, что устану или будет какое-то истощение, но это было не так. Ну а потом… я попробовал повлиять на заклинание, и сам не заметил, как спустя несколько минут чуть не свалился с ног.

— Ничего удивительного. Мистер Морвид, что вы знаете о магии и заклинаниях?

— Магия везде, она нас окружает, и именно она используется при создании чар и заклинаний.

— Совершенно верно, однако есть небольшое отступление, используя заклинания, мы задействуем не только окружающую магию, но и собственную. На таких слабых заклинаний это незаметно, но если вы попробуете, к примеру, вызвать патронус, то быстро поймете, что не сможете. Вам магии не хватит. Если вас интересует данная тема, то советую почитать о магии и магических источниках за авторством Юнелукса.

— Но тогда получается, что на заклинания можно повлиять своей магией?

— Можно, почему же нет, но в вашем возрасте это неэффективно, — с легкой улыбкой ответил профессор.

— Но почему же? Я уверен, что флиппендо тогда стал почти в два раза мощнее.

— А что лучше? 100 обычных флиппендо или 5 мощных? — всё также улыбаясь спросил профессор Вукфер.

— Смотря в какой ситуации я окажусь.

— Так-то оно верно, но вместо пяти мощных флиппендо не проще ли воспользоваться заклинанием помощнее, которое не будет вас истощать так сильно? — и подтверждая свои слова демонстрацией, Вукфер в одну из мишеней взмахом палочки послал заклинание красного цвета, которое заставило мишень взорваться и тут же исчезнуть.

Хоть Аарон, благодаря этому примеру, словами Вукфера был впечатлён, но шквал вопросов не прекратил.

— А если мне это сильное заклинание нужно сделать ещё сильнее?

— Тогда воспользуетесь другим заклинанием, которое окажется ещё мощнее, — в этот раз профессор не стал проводить ещё одну демонстрацию.

— Я понимаю… Тогда последний вопрос. Если я научусь одним из самых мощных заклинаний, то почему бы мне тогда не усилить его своей магией?

— Забавный вы человек, мистер Морвид, — слегка посмеявшись, профессор продолжил. — Послушайте, самые мощные заклинания, такие как адский огонь или непростительные, не каждому волшебнику под силу исполнить и контролировать. Их мощь такова, что… смысла в том, чтобы их сделать сильнее, нет! Авада и так убивает. Зачем делать так, чтобы она убивала сильнее? А адский огонь? Не дай Мерлин, кому-то забредёт в голову усилить это заклятье своей магией. Тогда даже при учете хорошего контроля над заклинанием не факт, что волшебник выживет. Вы не подумайте, что я склоняю использовать эти заклинания, они запрещены, в особенности непростительные, за которые Министерство дарит каждому бесплатную путевку прямиком в Азкабан, просто… Думаю, вы понимаете, к чему я веду. Лучше потратить пять процентов своей магии и из окружения на сильное боевое заклинание, чем половину на какой-то флиппендо.

— Я приму ваши слова к сведению, спасибо, профессор, — кивнув, Аарон с неоднозначными эмоциями ушёл.

«С одной стороны, профессор во многом прав, но будучи обитателем Лютного я давно понял, что самым лучшим оружием является неожиданность». — Кто будет ждать от ребенка удара ножом под ребра? Те, кто сейчас мертвы или попытались похитить, или ограбить, или убить Аарона, скажут, что они этого не ждали, и Аарон был уверен: волшебники точно также не будут ожидать от обычного заклинания взрывной мощи. А что это означало? Для врагов это означало поражение, для него легкую победу. Поэтому, несмотря на объяснения профессора Вукфера, он собирался и дальше пытаться повлиять на заклинания своей магией. И для начала понять, что вообще такое это «своя магия».

Юнелукс проводил многие эксперименты, которые доказывали, что в волшебниках есть невидимый и неосязаемый дополнительный орган, за счет которого маг и отличался от маглов.

Он назвал его магическим ядром, в котором и хранилась магия волшебника, взаимодействующая с окружающей средой. Юнеклус также писал, что сквибы — это те же волшебники, но у которых магическое ядро не развилось до конца, чтобы уметь колдовать. Многим чистокровным волшебникам пятнадцатого века не понравилась мысль о том, что сквибы это тоже волшебники, потому все изданные им книги не получили широкого распространения. К сожалению, доказать свою теорию о наличии магического ядра он так и не сумел. Но его исследования о том, что магическое ядро по сути с возрастом и тренировками развивалось, доказывались тем, что все волшебники действительно с возрастом становились сильнее. У тех же первокурсников, у которых не выходили некоторые заклинания, к пятому курсу получались с очевидной легкостью.

Аарон, прочитав книгу, мог сказать, что у волшебников не было магического ядра, по крайней мере, никаких ядер или сфер в телах волшебников он не видел, но в остальном был согласен с мыслями Юнеклуса. Он своими глазами видел так называемые магические каналы у волшебников и сгустки синей магии в области спины, и ещё один чуть поменьше в голове, которые, возможно, и выполняли функцию резерва магии.

***

Четвертую неделю первого учебного месяца все первокурсники ждали с нетерпением, и на это было две причины: первое — занятие по квиддичу, и обещание профессора Вукфера, что он с разрешения директора привезёт на урок магическую тварь для боевой практики.

Полеты на метлах проводились совместно с факультетом Слизерина.

«Хм-м, и этот урок с ними. За исключением истории, астрономии и травологии, получается, все наши занятия проходят с главными соперниками факультета за кубок школы. Может, как раз из-за этого факультеты враждуют? Вон с Пуффендуем у нас только травология, и этот факультет считается дружественным Гриффондору», — размышляя о связности социального напряжения между слоями людей, часто взаимодействующих между собой, Аарон окидывал взглядом стадион по квиддичу, на котором и начало проходить занятие по полетам.

Все сейчас стояли шеренгой, друг напротив друга, в смирной стойке, слушая небольшую вступительную речь преподавателя по имени Роланда Хуч.

— А теперь каждый протяните руку над метлой и скажите: «Вверх»! — очень громкая и экспрессивная женщина общалась с группой первокурсников, будто они имели нарушение слуха. Но детей такое издевательство над их ушами не волновало, ведь их мысли полностью занимали метлы и скорый полёт.

— Вверх! — метла тут же ловка прыгнула Аарону в руки, и он, как и восемь учеников, принялись ждать, пока с заданием справятся остальные.

«Эта метла точно годится для полётов? Такой и маглы бы побрезговали пользоваться для подметаний улиц», — подумалось Аарону, пока он осматривал древко метлы, что выглядело будто вот-вот сейчас развалится в руках.

Спустя пять минут всем выдали задание: сесть на метлу, подняться над воздухом, немного полетать по кругу и вернуться на место. Ни у кого с этим не возникло проблем, а потому на оставшееся время до конца занятия профессор Роланд разрешила под её присмотром немного полетать в свободном плавании, но не дальше 150 футов от неё и не выше, чем на 20 футов от земли (50 метров и 6 метров, соответственно).

«Мне это не нравится», — оповещал всех встречных летунов Аарон своим хмурым выражением лица. Если с неудобством между ног можно было ещё как-то бороться, время от времени сгибая ногу на задней части древка и приподнимаясь с помощью неё, то вот с чувством, что дрожащая метла могла в любой момент рассыпаться, ничего поделать было нельзя.

— Что, бесстрашный лев, боишься упасть? — услышал Аарон сверху голос и увидел темноволосую девушку, которая с явным опытом дрейфовала по воздуху.

— Блэк, — сразу же признал её Аарон, — да, боюсь, спасешь меня, если упаду? — Беллатриса посмотрела на землю, что была в шести футах от Аарона, и задорно засмеялась.

— А ведь сколько вы о себе слухов распускаете: факультет самых отважных и смелых. Львы в истинном проявлении, — отсмеявшись, произнесла она.

Аарон ее проигнорировал, продолжив лететь, не меняя скорость и высоту.

— Ладно, бывай, котик, — прокричала в спину она и отстала.

Беллатриса Блэк, одна из лучших учениц на первом курсе, возможно, в практике она оставляла Аарона далеко позади, но в теоретической части ему не было равных.

«Вообще странно, что некоторые однокурсники не могут ответить на вопросы преподавателей, такое ощущение, будто они не читали книгу, но ведь читали! Взять, к примеру, Джейкоба. Тот, в отличие от Майкла, брал с меня пример и перед сном читал учебник, но ответить полностью или верно у него не всегда выходит.»

Майкл однажды пожаловался Аарону на то, что он просто заучивал материал наизусть и что он бы так же смог, просто не желал тратить столько же времени. Джейкоб, который слышал Майкла, сказал, что у Аарона просто хорошая память.

Сперва о его хорошей памяти отзывался профессор Слизнорт, теперь Джейкоб, и потому Аарону в спешке пришлось перебираться в библиотеку, дабы понять, что это вообще означало. Благодаря библиотекарше он нашел книгу по улучшению памяти, согласно которой, если освоить все упражнения и периодически медитировать, волшебник станет легче запоминать большие объёмы информации. И тогда до Аарона наконец-то дошло. Его однокурсники уступали ему не потому, что ленились и почти ничем полезным не занимались (хотя это тоже), просто это он немного особенный. Он раньше никогда не задумывался, почему помнил каждое слово из прочитанной книги. Как и с магическим зрением, он считал, что это нормально и у всех то же самое. Из-за этого осознания в нём тогда пробудилась доселе непривычное чувство. Полная противоположность зависти, которую он испытывал, видя счастливых детей с родителями, он чувствовал себя… лучше, лучше других. Конечно, он по-прежнему был человеком без какого-либо статуса, но у него было то, чего не было и, скорее всего, никогда не будет у других. Одного магического зрения было достаточно, чтобы выделиться на фоне остальных, но, только поняв, что, помимо чуда-глазок, ещё и его мозг работал лучше, чем у остальных, Аарон прозрел:

«Я ничем не хуже своих однокурсников.»

Нищета, отсутствие крепкого плеча родителей, которые могли бы помочь в случае чего, магическая необразованность — всё это немного давило на Аарона, заставляя его чувствовать себя на ступень ниже всех. Но осознание исключительности собственных способностей и выделение на фоне однокурсников в учёбе в положительном плане заставило Аарона пересмотреть своё критическое отношение к самому себе.

Результатом этого пересмотра стала… уверенность. Выражалась она в том, что Аарон при ходьбе на людях перестал горбатиться, как он к этому привык в Лютном, чтобы быть незаметнее. Майкл с Джейкобом заметили, что Аарон перестал говорить тихо, да и стал чаще смотреть в глаза собеседнику во время разговоров.

Возвращаясь к уроку полетов и Беллатрисе в частности.

«Сегодня первый раз, когда она заговорила со мной с нашего знакомства в поезде», — подумал Аарон, продолжая летать по полю. Ещё на распределении по факультетам он понял, что они скорее всего не смогут быть приятелями, а потом, когда стало известно, что их факультеты враждовали, очевидность невозможности их дружеских отношений стала явной. Потому его удивило, что Беллатриса вообще с ним начала разговор, даже в такой странной манере.

«Может ей просто скучно? Не видел, чтобы её однокурсники вели с ней беседы», — увидев, как Майкл чуть в него не врезался, Аарон перестал витать в мыслях и больше сосредоточился на своём окружении.

— Ахахах, это круче, чем кататься на свиньях! — поделился тот своим мнением и тут же улетел.

Аарон, услышав это, подумал, что, напротив, иметь свинью как транспорт было бы намного лучше.

«Это и безопасно, и если проголодаешься, то далеко за едой ходить не надо, лишь бы нож был под рукой.»

После квиддича шла защита от темных искусств. Это был тот редкий случай, когда Гриффиндор и Слизерин всю дорогу к месту занятия шли вместе. Всем хотелось как можно скорее попасть на первый практический урок по защите от темных сил.

Профессор Вукфер, как и обещал, притащил на занятие магическое существо, и не одного!

— Студенты, перед вами в клетке малый бес. Вы можете их встретить в сырых заболоченных территориях, где высокий уровень влажности. Они часто селятся по берегам рек или болот. Малые бесы очень любят поразвлечься, сталкивая в воду неосторожных случайных гостей. Они в основном питаются мелкими насекомыми, обладают гнусным чувством юмора и легко могут попытаться вас укусить или поцарапать, но не бойтесь, малые бесы всего лишь на втором уровне по степени опасности и они почти безвредные, — коротко ввёл их в суть дела профессор Вукфер, пока все с любопытством рассматривали мелкое существо в клетке, которое пыталось безуспешно разогнуть прутья клетки. — Против них хорошо вам поможет изученное недавно заклинание — флиппендо. Итак, кто-нибудь из вас желает первым опробовать свои силы против этого мелкого гадёныша? Может быть, Гриффиндор? — обратился он первым делом к факультету львов.

Почему-то слизеринцы и многие однокурсники Аарона смотрели конкретно в его сторону. Профессор Вукфер проследил за их взглядами и улыбнулся Аарону.

— Ну, давайте я, — предложил Аарон, который не видел ничего страшного в этих малых бесах.

Сами гриффиндорцы не понимали, почему при предложении профессора Вукфера они первым делом посмотрели на Аарона. А для слизеринцев ответ был очевиден — на всех занятиях конкуренцию им составлял лишь один Аарон. Что в скорости освоения заклинаний, что в общей теории, потому на уроках если они обращали на кого-то внимание из Гриффиндора, то в основном на Аарона.

— Чудесно! Мистер Морвид, встаньте перед клеткой, а остальные расступитесь, — ученики, окружавшие клетку и профессора Вукфера, сделали несколько шагов назад, и тот тут же одним взмахом палочки поднял доски, окружающие пространство Аарона и клетки, тем самым образовав полукруг высотой в один фут, который походил на небольшую арену.

— Ну что же, думаю, вы готовы, мистер Морвид, — сказал он, ударив по замку клетки.

Бес ростом примерно в один фут вышел. Его темно-серый цвет кожи и узко вытянутая голова, лишенная всяких волосков, вместе с дурацкой улыбкой не делали его привлекательным от слова совсем. Напротив, хотелось тут же уничтожить эту ересь, которая хоть как-то походила на человека своими гуманоидными чертами лица и тела.

— Вингри-грим-грим, — спокойно произнёс малый бес, вдохнув запах свободы, но, увидев напротив себя Аарона с вытянутой палочкой в руке, закричал. — Ияяяя, — стремясь к нему и безумно размахивая руками.

— Флиппендо, — заклинание ровно ударило в лоб малого беса, отчего тот пролетел назад, пару раз кувырнувшись. От флиппендо тот особо не пострадал, повертел головой, сидя на заднице, будто его голова кружилась.

— Прекрасное исполнение! Следующий! — следом за Аароном вышла Беллатриса. И каждый в аудитории мог поклясться, что ей доставило удовольствие слышать крики этого существа, в которого она за несколько секунд успела отправить несколько флиппендо и плюс ещё одно заклинание вдогонку, которое оставило небольшую красную шишку на лице беса, будто его покусала пчела.

— Немного лишних усилий, но тоже прекрасно, следующий! — несмотря на то, что этого беса били и били заклинанием, тот довольно быстро приходил в себя.

Но, к сожалению, не все смогли справиться даже с таким слабым существом: некоторые пугались, видя, как-то бежал на них, другие забывали, как произносить заклинание. Одна девочка с его факультета даже умудрилась дать бесу повалить её на пол, потому профессору Вукферу пришлось вмешаться, дабы избежать возможных укусов. Девочка со слезами на глазах под смех другого факультета вернулась к своей группе. Она была последней, кто ещё не успел опробовать свои силы против беса.

— Что же… Более-менее все хорошо справились. Теперь для тех, кто в себе уверен, три малых беса одновременно, с трех разных сторон, кто…

— Я! — тут же вышла вперед Беллатриса, бросив гордый взгляд в сторону Аарона.

«Почему она так смотрит на меня? Я как-то успел ей насолить?» — недоумевал Аарон, готовясь к выступлению Беллатрисы.

«Ох, признаться, она хороша, даже очень», — отметил он, наблюдая за тем, как плавно и быстро двигалась его знакомая, быстро уходя с траектории бега бесов. Её движения ног создавали своеобразный боевой танец, и по её лицу становилось понятно, что вот такие вот битвы приносили ей радость.

— Чудесно, мисс Блэк, у вас отличный контроль движений. Кто следующий? — Несколько других слизеринцев также вызвалось опробовать свои силы.

Увидев, что Аарон не особо желал в этом участвовать, Беллатриса, надув губы, презрительно посмотрела на него.

— Аарон, давай ты тоже. Потом я пойду, — с волнением предложил Майкл. Один из гриффиндорцев, который жил в соседней спальней комнате, услышав его, закрыл было открывшийся рот.

— Я не вижу особой разницы между тремя бесами и одним, — пожал плечами Аарон, который уже полностью потерял интерес к этим существам.

«Да я бы и без магии справился с ними, сразу с десятком», — Аарону из его наблюдений за ходом «сражений» с бесами было ясно одно — слабаки. Что в силе, что в скорости он превосходил их многократно, и «битва» с такими существами в его глазах ничем не отличалась от битья детей, которые ещё ходят в подгузниках.

— О, это вам так кажется, мистер Морвид. Численное преимущество противника на самом деле создает давление и может заставить человека растеряться и совершать ошибки. Может, докажете нам, что это не так?

Вздохнув, Аарон вновь вошел в полукруг «арены», и сразу же на него побежали бесы с трех сторон.

Спокойно бубня под носом заклинание, Аарон указал палочкой на того, что бежал спереди, потом перевёл палочку налево и закончил своё движение бесом, что бежал справа. Все три беса были почти мгновенно поражены отталкивающим заклинанием. При этом, кроме запястья правой руки, державшей палочку, и глазниц, Аарон никоим образом больше не двигался.

— Удивительно! Вы отлично чувствуйте поле боя, мистер Морвид. Справились максимально быстро и эффективно. Кто сможет лучше? — профессор Вукфер не пожалел даже несколько секундных аплодисментов в прибавок к своей похвале.

Маневр Аарона попытались повторить, но пытавшиеся быстро поняли, что это не так легко, как казалось на первый взгляд. Во-первых, сложно попасть в противника, не стоя к нему лицом к лицу, во-вторых, все неосознанно так или иначе поворачивались немного телом, чтобы попасть заклинанием в бегущих со сторон бесов.

Конец урока оказался для Аарона немного неожиданным:

— Морвид, я вызываю тебя на дуэль, — смотря на эту серьёзную девочку, которая выловила его на выходе из коридора по пути в библиотеку, ему хотелось засмеяться.

«Так вот оно что. Она соперничает со мной.»

— Отказываюсь, — тут же ответил Аарон, обходя Беллатрису.

— Ты… ты трус! — недолго поддавшись своему удивлению, выразилась она.

— Нет, просто я уже знаю исход этой дуэли, потому мне не интересно, — спокойно объяснил Аарон, который совершенно не желал тратить своё время на какие-то дуэли. Нет, подраться он всегда был за, если оно того стоило. Но никакой выгоды в этой магической «драке» он не видел.

— Ах так? Так ты, значит, оказываешься ещё и высокомерным? Высокомерный трус? Не слишком ли это?

«Так я трус или высокомерен? Ты уж определись», — подумал Аарон, вздохнув:

— Ох-х-х, — остановившись, он развернулся и медленно подошёл к Беллатрисе, почти вплотную. — Блэк, ты знаешь, что случится, если мы устроим настоящую магическую дуэль? — со всей серьёзностью, присущей в голосе, спросил он.

Беллатриса, не смутившись такой близости, начала яро буравить его своим взглядом.

— Чтоб ты знала, я уже убивал несколько раз, — взгляд девочки не вздрогнул, но Аарон услышал, как она сглотнула, — и если мы устроим дуэль… — слегка нагнувшись, начал тихо шептать Аарон зловещим тоном, — то… очевидно, я проиграю, — более бодро продолжил он с легкой улыбкой, — тебя обучали магии с детства, я таким шансом был обделен, потому твой арсенал заклинаний будет шире и убойнее, да и как ты показала недавно на занятии, у тебя есть опыт в дуэлинге.

Беллатриса, вся серьёзная от заданного тона в начале, услышав возможный результат дуэли, застыла на секунду, чтобы вдруг отвернуться и закрыть глаза ладонью.

— Ахахахахаха, Морвид, я даже на несколько секунд подумала, что ты и правда убивал. Ну ты и шутник. Ха-ха, что же, теперь я знаю, кто из нас лучше, — с гордым видом сказала она.

— Да, я такой смешной, — ровным тоном ответил Аарон и, развернувшись, продолжил свой путь к библиотеке.

Глава 5

Учебный семестр продолжался, Аарон, ежедневно засиживаясь в библиотеке допоздна, сам не заметил, как октябрь почти подошёл к концу. Он не следил за календарём, который закрепили его соседи по комнате на одной из стен спальни. Аарон видел, как ежедневно Майкл, проснувшись, первым делом зачёркивал карандашом прошедший день, на календаре были отмечены дни рождения его соседей, а также несколькими кругами была обведена дата, обозначающая праздник в честь рождения Христа — Рождество. На вопрос соседей, когда у него день рождение, Аарон молча указал пальцем на двадцать пятое декабря.

«Ух ты! Ты получишь в один день подарки за день рождение и за Рождество, как же я тебе завидую!» — с никогда не угасающим в глазах весельем сказал в тот день Майкл. Аарон внешне никак не отреагировал на это, но мысленно скривился. Он терпеть не мог этот праздник, полный веселья, который тревожил шрамы в его сердце. Сложно проникнуться атмосферой зимнего чуда, когда знаешь, что твои родители были убиты именно в такой вот полный чудес и счастья день. К тому же Рождество для Аарона было предвестником морозных ночей, к которым он не испытывал ни капельки теплых чувств.

Что радовало Аарона, так это его повседневная жизнь в стенах Хогвартса. Не нужно было волноваться, где добыть пищу. Одежду стирали домовики, и не важно, где эта самая грязная одежда лежала — ушлые эльфы её все равно находили и возвращали на следующий день в чистом и опрятном виде, аккуратно сложенной или вывешенной в личном шкафу спальни. Кровать была намного мягче и теплее сложенных картонов, а температура в спальне была идеальной. Это всё давало Аарону возможность полностью уделять своё время важным вещам, коими он считал изучение школьных предметов, а также литературу, связанную с ними.

Его успехи на почве трансфигурации и зелий не остались незамеченными преподавателями, которые одаривали его дополнительной нагрузкой в виде рекомендаций книг. Как оказалось, однокурсники также замечали успехи Аарона. Уж сложно на каждом уроке пропускать мимо ушей щедрое одаривание человека факультетскими баллами. К удивлению Аарона, зарабатывание баллов для факультета никак положительно не отразилось на его отношениях с людьми из собственного факультета. Напротив, вместо того чтобы радоваться факту того, что один их одногруппник зарабатывал столько же баллов, сколько весь первый курс факультета, они начали одаривать Аарона не самыми приятными взглядами, в коих частенько проглядывалась зависть. Исключением являлись Майкл и Джейкоб, с которыми у него с самого начала учёбы сложились вполне приятельские взаимоотношения. Те, конечно, тоже немного завидовали ему, но в отличие от одногруппников, они видели, как ежедневно Аарон перед отбоем возвращался в спальню с пятью новыми книгами, взятыми из библиотеки. Майкл и Джейкоб видели труд Аарона, а остальные наблюдали лишь результат, не замечая прикладываемые им усилия либо не желая замечать.

Самому Аарону на эти баллы было глубоко наплевать, так как фактической пользы для него самого они не имели, баллы эти были лишь результатом его деятельности на занятиях. А что касается бубнежа одногруппников за его спиной… это не смертельно. В какой-то мере Аарон даже был рад, что из-за его академических успехов никто не пытался забиться к нему в друзья, ведь он совершенно не желал «инвестировать» своё время в непонятно кого и не пойми для чего. В отличие от них, у него не было в жизни плана Б на случай, если он не сможет стать хорошим волшебником. Майкл если что мог вернуться на ферму к отцу, Джейкоб отучиться в магловском университете и перенять бразды правления в ветеринарной клинике дяди. Та же история с учениками из магических родов. Ну а что мог Аарон? Присоединиться к какой-то бандитской шайке? Ага, здравствуйте. Азкабан заказывали?

Единственный человек, одаривающий его неприятельскими взглядами, с которым он был не против подружиться — Беллатриса. Для неё его успехи были не предметом зависти, а вызовом! Она с усердием училась, чтобы стать лучше него. А упорных людей Аарон уважал.

«Кстати, раз уж я вспомнил про Беллатрису… Я заметил, что стал чаще видеть её в библиотеке, а ведь обычно она здесь не заживается и уходит, сразу забирая одну или две книги», — призадумался Аарон, перелистывая труды Гермунда Третьего о взаимосвязях между водными компонентами зельеварения и средой, из которого они были собраны.

Однажды Аарон даже видел, как пришедшая в библиотеку Беллатриса своей привычной гордой походкой усаживалась на соседний стол, ставя перед собой аж десять книг. Возможно, она таким образом хотела показать, что она лучше его, но реакция Аарона на это была лишь одна — недоумение. Он полчаса ломал себе голову, пытаясь понять, как можно прочесть десять книг одновременно. Как оказалось — никак. Аарону достаточно было спросить о том, что написано на странице, которую она успела перевернуть, и в ответ получить смущённый взгляд вместе с ответом: «А тебе какое дело?».

Интереса ради он потратил целый вечер в библиотеке, чтобы узнать, существовали ли способ читать несколько книг одновременно. Время оказалось потрачено не зря. Он наткнулся на одну интересную книгу, которая хоть и не учила читать несколько книг одновременно, но описывала методику более быстрого чтения. Правда, сам автор книги сетовал на то, что эта методика может подойти не всем и к тому же не подходила для чтения сложных материалов. Поверхностное диагональное чтение — так называл этот способ чтения автор книги. Как ясно из названия, суть методики сводилась к минимальным задержкам на словах с восприятием целого предложения периферийным зрением. Было ли это сложно? Что же, Аарон попробовал почитать один короткий рассказ, сюжет которого крутился вокруг одной розы и двух влюбленных людей. Что делала подобная книга в Хогвартсе, он не знал, но для пробы методики, как случайный текстовый материал, она подошла.

Спустя час чтения, Аарон чуть не выбросил книгу на пол, но сдержался, чтобы не разозлить библиотекаршу, которая постоянно бдела. Причина была не в методике поверхностного чтения. Нет, с ней он худо-бедно, да немного справился. Просто сюжет книги его немного разозлил: до последней главы он был уверен, что Арнольд и мисс Грейлин являлись именно теми героями, вокруг которых крутился весь рассказ вместе с цветущей розой, где они и тайно встречались. Однако в последней главе Арнольд случайно умер, попав под карету, а мисс Грейлин, узнав об этой вести, споткнулась на ровном месте и ударилась головой об угол столешницы. Таким образом, два главных героя, которые раскрывались в течение всего рассказа, были беспощадно, глупо и непонятно для чего убиты автором, а в конце книги один мужчина сорвал ту самую розу, о которой столько писали, и подарил её другому мужчине, в которого он был втайне влюблён. Тот ответил на его чувства, и жили они долго и счастливо, конец.

Скрипя зубами, Аарон вновь открыл книгу, чтобы узнать имя автора.

«Мне просто любопытно, при случайной возможности я не собираюсь находить и убивать его или её», — мысленно повторял Аарон. К несчастью Аарона, автор оказался достаточно разумным, чтобы издать книгу под фальшивым псевдонимом — Нейзар.

***

Наступил Хэллоуин. Сегодня у Аарона было веселое настроение, ведь это был первый праздник, который он праздновал по всем традициям Хогвартса.

Хагрид хорошо потрудился с украшением Большого зала, Флитвик во многом ему помог, тут и там были развешаны тыквы с вырезанными лицами улыбающегося Джека. Да и кто-то явно постарался в коридорах, трансфигурировав рыцарские доспехи в скелеты, сам Аарон перед посещением ужина также решил сделать что-то своё, так сказать, внести свою лепту в этот праздник.

Взяв тыкву из огорода Хагрида, в котором они росли в огромном количестве, он сперва опустошил её, а потом вырезал на ней стандартное лицо из глаз-треугольников и рта с прямоугольными зубами.

Положив тыкву на табуретку, он отпустил внутрь своё экспериментальное эфирное зелье, которое очень долго горел, но при этом оно было не слишком высокой температуры. Экспериментальное, потому что зелье не удалось из-за случайно упавшего с его головы волоска, но выливать полученную смесь Аарон не захотел, так как, хоть у него и не получилось зелье — освежающий дурман, который имел функцию полного очищения желудка, но зато вышло горючее, которое вполне можно было использовать как керосиновую лампу.

И вот, посмотрев на результаты своей работы, он удовлетворительно хмыкнул. Достав палочку, Аарон приступил к сложной трансфигурации, которая изучалась на более старших курсах — превращение неодушевлённого в одушевленное с придачей сознания. Магическая формула, как и руны, используемая в этом заклинании, была довольно сложной, и у него по идее не должно было получиться ровным счётом ничего. Однако на ум Аарона пришла хитрая идея, которая должна была помочь облегчить его задачу. Вместо того чтобы создать матрицу искусственного сознания, которая была описана в найденном учебнике по трансфигурации за шестой курс, он решил взять готовое сознание! В этом ему помогла пойманная крыса, которую он тут же закинул внутрь тыквы.

— Если я всё верно понял из изученного, то вместо обычной трансфигурации неодушевленного в одушевленное, у меня получится продвинутая, которая ещё и придает разум, конечно, разум крысы это немного не то, но всё же… — конечно, существовал высокий шанс неудачи. Крыса, к примеру, могла просто не пережить трансфигурацию, либо само заклинание могло не сработать из-за лишнего элемента в виде живого объекта, но Аарон по большей части сейчас просто хотел немного позабавиться, его бы устроил любой исход данного эксперимента.

Восьмиугольная фигура, три переплетающихся в этой фигуре кругов и треугольник, объединяющий всё это — Et torquem mutata est ens et essentia informitas, det illud vitae essentia, deterrere potuerint quin cum essentia tertia… — вместе с формулой, Аарон вырисовал палочкой сложную цепочку движений.

Только на то чтобы суметь вырисовать эти руны правильно, Аарону пришлось два часа практиковаться. При этом удачно у него это получилось лишь в одном случае из десяти.

— Mutatio! — Аарон внимательно посмотрел на тыкву, недвижно лежавшей на табуретке.

— Эх, так и знал, не всё может быть так просто, даже обойдя многие ограничения… Ооо, — тыква начала шевелиться, и не из-за крысы, что пыталась выбраться. Сама поверхность тыквы шевелилась, точнее трескалась. Спустя несколько секунд произошло странное, глаза тыквы загорелись зеленым огнем и несколько раз моргнули.

— Ха-ха, получилось! Правда результат немного иной, чем ожидался, — задумчиво почесал голову он, рассматривая плод своей работы.

— Кики? — зашевелила губами тыква. И не успел Аарон среагировать, как тыква выбежала из комнаты, шевеля своими ножками табурета. Он тут же погнался за ней, но, к его удивлению, тыква передвигалась ловчее и быстрее обычной крысы.

— Чёрт, сбежала! — воскликнул он, увидев, как закрывалась картина Полной Дамы. — А я ведь хотел её показать профессору Макгонагалл, ну и ладно, главное, теперь я удостоверился в том, что даже в магии есть свои обходные пути.

***

— Майерс, ты тоже это видел? — спросил замерший старшекурсник Гриффиндора, глупо хлопая глазами.

— Ты про бегущую по коридорам тыкву на табуретке? — протирая глаза, спросил второй.

— О, значит, это не из-за огневиски. Ну и хорошо, — облегченно выдохнул первый.

***

— Миссис Норрис, моя дорогая, ты не смогла поймать это существо?

— Мррру? — повернула набок голову кошка.

— Ничего страшного, ты молодец, давай сюда, моя красавица, я поглажу тебе животик.

***

К удивлению Аарона, в последующие дни он слышал слухи о бегающей по замку тыкве, которую не смогли поймать даже преподаватели. Каждый студент считал своим долгом застать её врасплох, но та умудрялась избегать всех заклинаний и скрываться среди бесчисленных коридоров замка, но так как это был Хогвартс, уже через две недели все смирились, что в замке иногда может пробежаться тыква на четырех ножках. Как-никак здесь были призраки, двигающиеся лестницы, полувеликан, эльфы, живые картины, каменные статуи, у которых двигались зрачки, говорящая разумная шляпа, так что… с существованием безвредной тыквы, передвигающейся на табуретке, все довольно быстро свыклись. Так или иначе, жизнь в Хогвартсе продолжалась.

У Аарона в этой школе было два любимых места, за исключением Большого зала во время приёма пищи и кровати в ночное время, а именно: библиотека и озеро. Как бы интересно ему не казалось проводить время за книгами, но иногда требовалось дать голове отдохнуть, потому в середине дня, поближе к вечеру, он обязательно находил полчаса времени на прогулку или посещение озера, около которого ему нравилось сидеть, наблюдая за редкими волнениями над водной гладью и наслаждаясь пейзажами в виде шотландских гор, которые и окружали цепью школу и ближайшие местности.

«Если верить истории Хогвартса, то в этом озере живёт гигантский кальмар, который по возрасту может сравниться с основателями школы», — один из директоров Хогвартса, который очень любил возиться с различными существами, в 1450-м году отловил одного такого кальмара в Карибском море. Как тот его поймал и перевез в Черное озеро, для Аарона и многих волшебников оставалось загадкой. Но в чём он был уверен, так это в наличии в этом озере русалок, а точнее, их шотландской разновидности — селки. В отличие от сирен, другой разновидности русалок, что проживали в Средиземном море, они не отличались красотой и талантами к пению, также они лишний раз старались не показываться из глубин озера. Мерроу, мужской вид селки, на картинах выглядели ещё менее привлекательным, чем селки, и мало походили на человека, ну и единственное существо, которое представляло опасность для тех, кто решится поплавать в этом озере — гриндилоу, мелкие гадкие существа с щупальцами, они являлись питомцами русалок и отличались от своих хозяев очень скверным характером. Бывали случаи, когда гриндилоу утаскивали под воду неосторожных детей, играющих недалеко от водоемов. Правда, то было в несколько других краях Англии.

Сидя на траве, Аарон рассматривал свою палочку, чья сердцевина мягко пульсировала под его магическим зрением, подобно сердцу, за этим наблюдать было так же завораживающе, как за местным пейзажем.

«Совершить круговой жест, произнести слово люмос», — созданная руна в виде круга при произношении заклинания засветилась синим цветом и втянулась в конец палочки вместе с небольшим потоком магии из окружения, после конец волшебной палочки засветился желтым светом.

Ему доводилось пробовать трансфигурационные заклинания без магического зрения, но получалось не всегда удачно, так как, не видя рисунков или рун, как их называл профессор Слизнорт, сложно было вырисовывать последующие руны, не задевая или не выходя из граней первой.

— Хм-м, а что будет, если изменить круговой жест для люмоса? — внезапно задался вопросом он.

Тут же ему захотелось утолить любопытство, и, призадумавшись, он решил при закрытии круга нарисовать спираль.

— Люмос, — к его удивлению, это сработало, свет на конце палочки стал настолько ярким, что он с трудом смог разглядеть, как поток нитей магии с бешеной скоростью входил в палочку.

— Нокс, — забавное заклинание. Отправляет небольшой импульс магии по палочке из руки, выкидывая поглощенную концом палочки руну люмоса.

— А что, если жест спирали исполнить не по часовой стрелке, а против?

— Люмос. Ваув! — Теперь магия, вместо того чтобы концентрироваться в одной точке палочки, потоком начала выходить наружу, образуя направленный луч света, который простирался на 50 футов.

Аарон просидел ещё час у озера в попытках наугад подобрать новые модификации жестов для люмоса, но новых результатов так и не получил.

***

— А теперь приступим к практике, все ингредиенты вы найдете в том шкафу. Напоминаю: тот, кто быстрее сварит зелье, отнимающее память, получит в награду идеально сваренный животворящий эликсир. Ну что же, начинайте, — профессор Слизнорт подал команду, и первокурсники тут же начали метаться по лабораторной в поисках необходимого.

Аарон, уже знавший рецепт этого зелья, первым делом поставил котёл на огонь, чтобы тот заранее немного нагрелся. После чего, набрав основу для зелья в виде кружки меда, принялся равномерно смешивать эту массу в котле. Из-за свойства меда нужно было тщательно следить за огнем и изменениями в котле. Как только начали появляться небольшие клубки пара, он уменьшил огонь до минимума и приступил ко второму этапу приготовления зелья. Для него, кто с детства привык потрошить разную мелкую пойманную дичь, извлечение и измельчение мозгов пикси не составило никакого труда.

В отличие от Аарона, многие первокурсники боролись с подступающим отвращением. Хоть головы пикси уже были заранее отсечены, но ковыряться в них и извлекать из маленького черепа мягкий мозг для многих стало настоящим испытанием. Пока одни думали и сомневались, несколько студентов уже приступили к финальному этапу зелья, который являлся самым сложным. Дело в том, что на этом этапе зельевар должен был по запаху определить момент для добавления последних ингредиентов, сложность была в том, что испарения от почти готового зелья влияли на память того, кто вдохнет их. Не сильно, но, вдохнув испарения, студент мог забыть, что уже нюхал зелье, или, если особенно сильно вдохнуть, забыть, что некоторые ингредиенты уже были добавлены, потому здесь требовалась осторожность.

Именно это зелье приучало юных зельеваров не вдыхать испарения от зелий, так как те могли быть опасными для здоровья. Потому задачей Аарона было почувствовать запах зелья промежуточного этапа, при этом постаравшись не вдохнуть испарения.

Аарон на своё обоняние не жаловался, потому, даже не приблизив голову к котлу, он через две минуты и сорок секунд почувствовал очень легкий запах слегка сваренного мяса, меда и листьев бармуды, которые, объединившись, дали запах старого приправленного бараньего мяса с нотками шоколада, которого никто не добавлял. Тут же он начал бросать отмеренный порошок из костей единорога. И вот прошло две минуты. Перемешав жидкость против часовой стрелки, он заметил, что все нарезанные ингредиенты полностью растворились, и, удовлетворенно кивнув, тут же затушив огонь керосинки, накрыл котел сверху крышкой.

Профессор Слизнорт заметил это и подошёл к его столу. Сняв крышку, он небольшими махами рукой над котлом в собственную сторону принялся с задумчивым лицом подергивать носом, изучая доходящие до него запахи. После чего, кивнув, перелил содержимое в склянку, которую начал изучать, держа под светом свечи.

— Мерлиновая борода, превосходно сваренное зелье забывчивости. Две такие капли, и человек забудет, что он ел сегодня на завтрак. 15 баллов Гриффиндору. Внимание, класс, сегодня у нас новый победитель, мистер Морвид, держите, это ваше, — профессор Слизнорт передал Аарону животворящее зелье.

Да, сегодня Аарону впервые удалось первым сварить зелье. Обычно на занятиях по зельеварению выделялись слизеринцы, в частности: Шейла Забини, молодой невзрачный парень — Амикус Кэрроу и Беллатриса.

Аарон в начале занятия был уверен, что и сегодня быстрее всех будет Шейла, но во время приготовлениязелья заметил, с какой неохотой она участвовала конкретно в сегодняшнем задание.

— Один глоток, и вы почувствуйте, как вся сонливость уходит, а голова будет думать, не отвлекаясь ни на что. Мои поздравления. — Меж тем профессор Слизнорт передал Аарону склянку с красно-бордовой жидкостью.

— Тц, теперь и в зельеварении лучший, — услышал он чей-то недовольный комментарий, но, обернувшись, так и не понял, сказал ли это кто-то из Слизерина, либо с его же факультета. По лицам также трудно было сказать, ведь почти все были недовольны проигрышем.

«О, Майкл улыбается, будто это он сам победил. Чудной однако парень», — вздохнув, Аарон принялся собирать свои вещи. Профессора Слизнорта любили не только за мастерство в преподавании, но и за правило: любой завершивший урочное зелье вправе покинуть занятие досрочно. Как говорил профессор Слизнорт, чем меньше людей в лабораториях, тем проще ему будет контролировать неудачные процессы невнимательных учеников. Да и после сварения зелья на оставшиеся десять минут в слегка душной лаборатории было делать нечего, потому Аарон и не преминул использовать данную возможность.

Проходя к выходу из лабораторного класса, он заметил недовольную Беллатрису с готовым зельем на руках.

— Поздравляю, Морвид, — сквозь зубы проговорила она.

— Спасибо, — с улыбкой ответил он и покинул класс, наслаждаясь злобными взглядами в спину.

«Можете смотреть сколько угодно, неудачники. Однажды я достигну той вершины, на которую вам и смотреть будет не позволительно.»

***

Аарон всё больше и больше времени проводил в библиотеке, за два с половиной месяца в Хогвартсе он почти полностью освоил программу по трансфигурации за три курса, и это было неудивительно, ведь большую часть своего времени он уделял этому интересному по своей созидательности предмету. Макгонагалл, которая в первый месяц не отвечала на вопросы по темам за второй курс, стала разговорчивей, когда он уже пришел интересоваться темами за четвертый курс.

— Мистер Морвид, я, конечно, понимаю ваш интерес к моему предмету, и меня это сильно радует, — в качестве доказательства мисс Макгонагалл показала редкую для её лица улыбку, — но семестр ещё не закончился, а вы уже просите меня толковать темы, которые встречаются к СОВ. К чему такая спешка? У вас ещё семь лет впереди, не думала, что я это скажу, но развлекитесь немного, в шахматы поиграйте, присоединитесь к клубу плюй-камень, просто изучайте замок, в конце-то концов! Знаете, сколько тайн и скрытых проходов в этом замке?

— Мне это неинтересно, — честно ответил Аарон.

«В шахматы я не умею играть, получать плевок в лицо после каждого проигранного очка в плюй-камень мне не хочется, а искать какие-то скрытые проходы…» — Аарон представил, как ходит по влажным, темным и пыльным местам, забитым насекомыми, и мысленно скривился. За свою уличную жизнь он с достатком навидался таких мест, а потому интереса к такой деятельности он за собой не наблюдал.

— Ох, Мерлин. Давайте договоримся, я освобождаю вас от домашних работ до зимы, а вы взамен должны отдохнуть, пообщаться со своими однокурсниками, сделать то… что делают все обыч… кхм, то есть просто попытайтесь немного расслабиться, — слегка запнулась профессор Макгонагалл, не желавшая сказать в лицо Аарону, чтобы тот провёл время как обычный нормальный ученик, ведь такие слова могли и обидеть, натолкнув того на мысли, что она считала его ненормальным.

— Но… мне и так хорошо, — возразил Аарон, который давно не чувствовал такой беззаботной жизни.

— Всё, на ваши вопросы до второго курса я отвечать не буду. Вы свободны, мистер Морвид, — прямо и резко закончила разговор в её кабинете профессор Макгонагалл.

Аарону с неразрешенными вопросами пришлось с печальным видом уйти, а Макгонагалл, присев обратно на стул, начала тереть лоб.

— Что за ребенок? Может проконсультироваться с Альбусом? Нет, уверена, я смогу сама справиться.

***

К сожалению, трансфигурацию пришлось на время оставить. Аарон не ждал такой подлянки от собственного декана.

«Во всём приходится рассчитывать только на себя», — вспомнил он прописную истину, пообещав себе, что летом найдёт способ обогатить свои знания по трансфигурации, чтобы не пришлось к кому-то обращаться за толкованием тех или иных моментов.

Помимо трансфигурации, Аарону очень нравилось заниматься зельеварением, ведь то в перспективе могло бы помочь ему заработать много денег, однако теория этого предмета не могла идти без практики, для которой требовалась лаборатория, к которой свободный доступ ему никто бы не дал. Потому Аарон вновь ушёл в изучение чар и заклинаний.

Найдя свободный пустой класс, он там закрылся и замер в центре комнаты с палочкой в руках.

— Люмос, — из палочки вышел свет. Как обычно, магический круг руны засветился и сконцентрировался на кончике палочки в виде пучка света.

«Почему круг начинает светиться только при произношении магического слова? Что в этом люмосе такого? Может это какая-нибудь команда для магии? Чтобы она впиталась в руну, а потом чтобы сама руна притянулась к палочке? Как впитать в руну магию?»

К сожалению, нужные ответы в библиотеке он не нашёл. Возможно, он просто искал не там, где нужно, но помочь с решением этой проблемы не смогла и недавно нанятая библиотекарша — мадам Пинс, которая просто не понимала, что именно он искал.

— А что если я назову другое магическое слово? — вдруг призадумался Аарон.

Он вновь нарисовал в воздухе руну круга для люмоса и произнес:

— Флиппендо, — круг засветился на долю секунды.

*Бух*

— Аааа, — Аарон с криком тут же отлетел назад на несколько метров и, ударившись спиной о стол, зашипел от боли.

— Что, Мордреда подери, произошло? — встав с пола, протирая больную спину, Аарон задумчиво начал обходить аудиторию, в попытках найти вылетевшую из рук палочку и понять причину случившегося. Палочка нашлась за одним из столов.

«Мне удалось напитать рунный круг магией, но что-то пошло не так, флиппендо будто взорвался на месте и ударил по мне. Это из-за того, что рунический рисунок люмоса слишком слаб по сравнению с тем, что есть у флиппендо?» — начал строить догадки Аарон.

«Может, попробовать использовать заклинание попроще?»

Аарон начал обдумывать, какое заклинание подошло бы под руну люмоса, но у всех остальных известных ему заклинаний или рунная основа была другая (не круг), либо сложность была на том уровне, что и флиппендо.

— Точно! Есть нокс, который не требует жестов, и инфлуинте, которому меня обучил профессор Слизнорт, — вспомнил Аарон, который решил снова попробовать зажечь люмос, не произнося слово «люмос».

— Нокс, — но вместо того, чтобы засветиться, круг просто разрушился от магического импульса, посланного палочкой. — Ну, что-то такое я и ожидал.

Вновь выполнив жест для чар люмоса, он произнёс:

— Инфлуинте! — поток магии тут же вышел из палочки, и он даже увидел, как круг засветился, пока его потоком не унесло в стену класса.

— Не то… Может мне стоит обратиться к профессору Флитвику? Он-то… — но посмотрев на стену, куда ранее указывала его палочка, Аарона затих, пораженный увиденным: буквально на доли секунд он успел заметить небольшой пучок света на поверхности стены класса.

Повторив все те же действия, он ещё более внимательно присмотрелся с тем, что происходило, и увидел, как магическая руна, унесенная потоком магии от инфлуинте, попав в стену, на короткую секунду испустила свет. Аарон видел, как поток магии от инфлуинте питал руну, и как только последние остатки дошли, руна развеялась в воздухе.

— Ха-ха, вот оно как! — он вновь попробовал зажечь люмос заклинанием инфлуинте, но в этот раз держал заклинание активным, пока поток магии стремился к стене, вливаясь в магическую руну люмоса. Руна, которая от потока магии в этот раз полетела немного в другую часть стены, активировалась, и вместо руны образовался пучок света, который светился до тех пор, пока Аарон не перестал задействовать инфлуинте.

«Любые чары или заклинания при произнесении магического слова питают созданный рунический рисунок магией, приводя его в действие, за исключением нокса, тот каким-то образом разрушает руническую связь. Тогда можно попробовать не произнося магическое слово напитать круг!»

Аарон закрыл глаза и стал использовать инфлуинте, чтобы почувствовать, как происходил отток магии. Когда он учился отключать магическое зрение и включать его, он автоматический делал то же самое — прислушивался к себе, пытался понять, что происходило. Когда он желанием направлял магию к глазам, то активировалось магическое зрение, а дальше на рефлексах питка глаз происходила сама по себе. Сейчас он пытался ту же магию направить уже в палочку. При использовании флиппендо направить собственную магию в заклинание было не сложным делом, так как сама словесная–формула будто помогало волшебнику использовать часть его собственной магии, достаточно поймать то ощущение, оттока собственной магии, чтобы увеличить расход и силу заклинания. Сейчас же он пытался вытолкнуть собственную магию из тела в палочку, не используя никаких заклинаний в качестве помощников.

«Сложно!» — понял Аарон.

Его тело будто не понимало, чего от него требовалось, но Аарон снова и снова пытался уловить те ощущения оттока магии, которые возникали при использовании любых чар и заклинаний.

На уровне груди возникло небольшое тепло со стороны спины, и в этот момент Аарон осознал, что у него начало получаться. Его магия будто с неохотой подчинялась его желанию, медленно перетекая по синим магическим каналам.

— Ну же! — открыв глаза, Аарон закричал, попытавшись усилить этот с трудом созданный ручеёк магии, и в какой-то момент огромное количество синих нитей магии вышло из его палочки, образовав широкий поток. Аарон не успел обрадоваться, как тут же почувствовал себя плохо: в глазах потемнело, голова закружилась, а колени начали подкашиваться.

С глухим стуком Аарон упал, потеряв сознание.

Глава 6

Открыв глаза, Аарон первые несколько секунд чувствовал себя растерянно, не понимая, где он находился и что случилось. Он сидел, тупо уставившись на разбросанную повсюду мебель аудитории, пытаясь понять, когда спальня успела так измениться.

«Ах да… это заброшенный класс, кажется, я пытался взаимодействовать со своей магией и руной, не прибегая к словесной формуле… Проклятье, разве руна чар люмоса должна была разнести половину класса?» — Аарон с трудом встал со второй попытки, чувствуя себя полностью опустошенным: ноги были ватными, руки с трудом поднимались, а горло перчило, будто он два дня ничего не пил.

— Опять палочка пропала? — заметил он отсутствие последней, немного осмотрев устроенный им бардак. — Надо как-то исправить эту проблему, вдруг в самый необходимый момент она выскользнет из рук.

В этот раз с поиском волшебной палочки пришлось повозиться из-за разбросанных стульев и столов, часть которых при этом была повреждена, начиная с небольшой трещины и заканчивая отсутствием цельного куска мебели. Тут и там Аарон находил ножки стульев, которые в основном были отломаны в местах крепления к стулу. В общем, Аарону пришлось полчаса повозиться, разбирая и сортируя эту кучку.

— Привязать тебе как-то, что ли? — подумал он, рассматривая найденную палочку, которая, к счастью, оказалась целой, без каких-либо видимых повреждений.

«Теперь надо всё починить», — Аарона не то чтобы мучила совесть за порчу имущества школы, но черным по белому в правилах школы данное действие обозначалось как нарушение, за которое вполне могли наказать месяцем отработок в виде наведения чистоты в коридорах.

С помощью заклинания — репаро, которому их обучили на занятиях профессора Флитвика, Аарон быстро управился с ремонтом.

«И всё же… Я пропустил ужин», — с печальным видом осознал Аарон, увидев, что за окнами уже давно потемнело.

***

От греха подальше Аарон временно воздержался от экспериментов с заклинаниями. Он на своей шкуре понял, что незнание и небольшая случайность в столь деликатном направлении как «магия» вполне могли привести к летальному исходу. В результате того же эксперимента, где он пытался использовать флиппендо на рунах люмоса, его вполне могло отбросить головой вперёд к любому острому углу мебели класса, и на помощь ему, возможно, никто бы не пришёл, а даже если бы пришёл, то опоздал бы. Причина потери сознания беспокоила его весь следующий день, пока он не набрался решимости заявиться после ужина в больничное крыло, куда, по слухам, раз в неделю стабильно попадало несколько учеников. От старших учеников Аарон даже слышал выражение: «Кто к Мадам Помфри не попадал, тот жизнь хогвартскую не познавал».

— Так, второй этаж, левое крыло, — пробубнил Аарон, сворачивая в то место, которое подсказала одна из девочек его факультета.

Широкую дверь, в которую легко мог протиснуться сам Хагрид, слегка опустив голову, он сразу заметил, как и каменную плиту с аккуратно выгравированной на ней надписью: «Больничная палата».

«Хм-м, стоит ли искать мадам Пофри здесь? Может она сюда заходит лишь время от времени?» — подумалось Аарону, но, не увидев в коридоре никаких дверей с намёком на принадлежность к ее кабинету, он смело шагнул в палату.

Необычный терпкий запах ударил в нос. Легкий, не особо приятный, но всяко лучше того, что ему доводилось иногда прочувствовать в лаборатории по зельеварению.

Просторное помещение с рядом кроватей друг напротив друга по быстрым подсчётам Аарона легко могло вмещать в себя 12 больных, либо 24, если немного потесниться и добавить больше кроватей. На двух кроватях в конце лазарета как раз лежали два старшекурсника, которые явно были знакомы друг с другом. А судя по характерным синякам на лицах и недовольным взаимным взглядам, можно было не угадывать причины, по которым они оказались в данном месте. Одно оставалось неясным — почему их синяки не свели. Аарон-то знал, что такие мелкие травмы легко вылечит даже с позором уволенный целитель из Мунго, уж к такому ему пару раз приходилось обращаться, опустошая свои не столь богатые закрома.

«Может, так оно специально? Чтобы в будущем не дрались?» — подумалось Аарону, правда, он сильно сомневался, что этим двум ученикам с красного и зеленого факультета этот урок запомнится.

«Так… Ах, так вот где её кабинет», — также заметил Аарон в лазарете две дополнительные двери. Одна из них, только что открывшись, дала ему обзор на кабинет, который немногим походил на то, что ему доводилось посещать в поисках ответов на зародившиеся вопросы у своего декана.

Из кабинета выходил его однокурсник, с которым ему ещё не доводилось общаться, но личность была известна — Амикус Кэрроу.

Тот также узнал Аарона и остановился напротив в нескольких шагах, раздумывая что делать. Поздороваться? Так их никто друг с другом не знакомил. Просто пройти мимо? Некрасиво.

Аарон опустил взгляд к рукам слизеринца, что были перебинтованы от пальцев до запястий, и вопросительно поднял бровь.

— Неудачное зелье, — правильно воспринял его выражение лица Амикус, который после ответа чуть приподнял подбородок на секунду, беззвучно спросив: «А у тебя что?»

— Неудачное заклинание… Ну что же, выздоравливай, — в ответ Амикус, на короткую долю закрыв глаза, на дюйм опустил голову, одновременно слегка поворачивая голову на несколько градусов.

«Так… это он таким образом сказал «спасибо» или «взаимно»?» — Аарон, который не так сильно разбирался в невербальном общении, не стал долго ломать голову насчёт этого и просто шагнул в сторону, давая проход больному.

«Интересно. Это он прямо в спальне практиковался в зельях?» — подумалось Аарону, который уже шагал внутрь кабинета, улавливая приглашающий жест немолодой, но бодрой на вид женщины.

— Так… новое лицо, прекрасно, — было непонятным, иронизировала ли она или правда была довольна видеть нового человека в своём крыле. — Садись на кушетку. — Пока Аарон шёл к единственной кушетке кабинета, ему в спину раздался вопрос:

— Имя?

— Аарон Морвид, — её брови на несколько секунд поднялись в удивлении, к счастью или нет, Аарон этого не заметил.

Мадам, тряхнув головой, молча поднялась с места и, обойдя стол, встала напротив сидевшего на кушетке Аарона. Её палочка тут же начала совершать резкие движения, которые он с трудом успевал разглядеть. Волшебная палочка в руках целительницы аж размывалась в воздухе от скорости движений.

«Я даже не успеваю разглядеть руны», — удивился Аарон, стараясь особо не двигаться. Слово-заклинание, которое пробубнила мадам Помфри, он при всех стараниях не расслышал.

— Ммм, понятно. Легкое магическое истощение. Даже зелья переводить не придётся. Аарон Морвид, верно? Можете не беспокоиться, просто хорошо отдохните сегодня и завтра не будете чувствовать никаких слабостей. В будущем старайтесь не так сильно наседать на практике заклинаний или чар, — быстро вынесла вердикт целительница.

«Ого! Мне даже говорить ничего не пришлось, сама всё узнала и поняла», — поблагодарив её, Аарон уже в более спокойном состоянии покинул лазарет.

«Значит, вчера я просто слишком напрягся…» — хоть Аарон и счёл необходимым отложить эксперименты с заклинаниями, пока он хоть примерно не сможет спрогнозировать, безопасно ли то или иное действие, но попытки активировать руны без использований формул-слов он не оставил. Да, в последний раз он потерял сознание, но желаемого почти добился, а магическое истощение, коим он страдал весь последний день, он не счёл таким уж и вредным для себя. Те же сны, которые ему продолжались сниться по утрам, приносили больше неудобств, хоть и не на долгое время.

Потому свои тренировки по контролю магии, как он их назвал, было решено продолжить.

Первые результаты у Аарона появились лишь на второй неделе: он смог вызвать небольшие колебания в магических каналах руки, державшей палочку. Ещё через шесть дней ежедневной часовой практики он сумел отправить что-то вроде небольшого магического импульса в кончики пальцев.

Двадцать пятый день тренировок в контроле магии ознаменовал его первый прорыв — Аарон сумел оправить импульсы магии в палочку, заставив кончик слегка мигать.

***

Сделав глубокий вдох и выдох, Аарон закрыл глаза и вновь попытался почувствовать свою магию. Неизвестный магический сгусток в спине, что ритмично колебался в такт с сердцем, под напором контроля Аарона неохотно выделил небольшую долю магии, которую он тут же направил дальше по магическим каналам в сторону правой руки и пальцев, что сжимали палочку. Красный свет на конце палочки, который, казалось, всегда горел стабильно с одной яркостью, дрогнул и на короткое мгновение усилился.

«И это всё? Но… почему?!» — с большим разочарованием мысленно кричал Аарон в ярости.

— Люмос! — никакого контроля с его стороны. Его собственная магия, как послушная собачка, подчинилась латинскому слову и стала тонким ручейком питать руну чар освещения. Притом этот небольшой поток магии был постоянным, хоть и мизерным по сравнению с той магией, что со всех сторон шла на руну.

— Нокс! — прервав люмос, Аарон тут же попытался взять под контроль тот тонкий ручеёк магии, что шёл из его «ядра», но тот напрочь игнорировал его потуги, частично вернувшись в ядро, а частично растворившись в стенках его магических каналов.

— Предатель! — без слюни плюнул Аарон и пнул ногой ближайший стул, чтобы через секунду понять бессмысленность и глупость своих действий. Морщась от боли в ноге, он плюхнулся на ближайший стул и опустил голову.

Он задумывался о том, не забросить ли ему эти почти бесполезные тренировки.

«Месяц! Я уже почти месяц трачу драгоценную часть своего времени на эти тренировки, которые неизвестно полезны ли вообще! Тьфу! Да если я бы своими глазами не видел, что хоть какие-то результаты появлялись, то уже на первой неделе бросил бы эти глупые попытки использовать заклинания без слов. Ну зачем мне это? Вместо этого потраченного времени я бы мог изучить книги, от которых точно была бы хоть какая-то польза!»

Энтузиазм Аарона держался на том, что в первый раз, когда он потерял сознание, у него это почти вышло. Но ежедневные неудачи сильно скашивали его первые впечатления о мыслях колдовать без использования слов. А так называемые «прорывы» в рамках тренировок по его наблюдениям были очень далеки от того результата, что требовался для использования того же флиппендо.

«Правильно, зачем продолжать? Вон остальные себе спокойно отдыхают и учатся не особо напрягаясь. Они в конце концов ведь все равно станут магами и закончат Хогвартс. Разве моя цель была не просто получить магическое образование и куда-нибудь устроиться? Зачем я так изнуряю себя?» — размышлял он, по-прежнему буравя взглядом пол. Его взгляд был слегка расфокусирован, свидетельствуя о том, что всё его внимание было больше сконцентрировано на мыслительной деятельности.

«Хм-м?» — небольшое раздражение на коже руки вывело его из мыслей. Скосив взгляд на предплечье, чья кожа слегка блестела от пота, он заметил небольшого паучка, который полз вверх по руке, задевая полупрозрачные, почти невидимые, волоски его руки. Паучёнок размером с ноготь его большого пальца направлялся в сторону его свернутых рукавов. Когда этот паук успел на него заползти, зачем, и другие вопросы Аарона особо не волновали. С равнодушным выражением лица он просто прихлопнул этого паука левой рукой. Недостаточно сильно, чтобы превратить его в темное пятно, но достаточно, чтобы тот упал с его руки на пол в полуживом состоянии.

— Хм, ещё пытаешься ползти? — с приподнятой бровью обратился он к пауку, оценивая его сильную волю к выживанию.

Ничего больше не говоря, Аарон пяткой обуви раздавил этого паука.

«Прости, просто ты оказался не в том месте, не в то время», — мысленно обратился Аарон к пауку, хотя никаких сожалений от произошедшего не испытывал.

«Был бы ты ловчее, возможно бы спасся», — неожиданно для себя Аарон попытался представить, что бы было, окажись он сейчас на месте паука.

«Я бы к человеку вообще не полез бы, ведь может раздавить просто случайно. Глупый паук… Впрочем, а чем я отличаюсь от этого паука? Любой желающий с родом за спиной может меня запросто раздавить. Окажусь не в том месте, не в то время и будет то же самое — раздавят и не сморщатся», — внезапно Аарон выпрямился, вспомнив имя одного волшебника — Геллерт Гриндевальд. На имя этого человека он наткнулся неслучайно. Уж в книгах, которые он читал, авторы иногда позволяли себе вскользь упомянуть ужасы великой магической войны. А там, где сквозило данное словосочетание, появлялось и имя Гриндевальда, которое он за свою жизнь успел пару раз услышать. Из того что знал Аарон, Гриндевальд был сильным темным волшебником, и всё, большего он не знал. Как только у него появилась свободная минута в его загруженном расписании, он решил поискать немного информации касательно этого Гриндевальда.

И Аарон должен был признать, что прочитанное его удивило. Темный волшебник в его представлении являлся тем же бандитом, но только с волшебной палочкой и в темной мантии с капюшоном, но это оказалось далеко не так. Господство над миром, терроризирование или убийство несогласных с его идеями, создание магического батальона из верных людей, пропаганда великой идеи общего блага. Этот человек считался один из сильнейших и страшнейших магов 20-го века. О каких-то его родственниках или роде не упоминалось, вся слава великого темного волшебника ему досталась благодаря своим талантам и упорству на почве изучения магических наук. И противостоять ему могли лишь немногие, в Европе на тот момент лишь один Альбус Дамблдор — директор их школы.

«Вот это да… Гриндевальд не тот человек, которого можно было легко прихлопнуть, можно сказать, многие волшебники попросту боялись случайно перейти ему дорогу. В его глазах наверняка обычные волшебники были ничем большим, чем тот паучок, которого я прихлопнул», — Аарон попытался представить себе на секунду, какого это обладать той силой, перед которой любой побоится пискнуть… и у него прошлись легкие мурашки по коже, руки слегка задрожали, а дыхание стало чуть прерывистым. Можно сказать, что лишь одни фантазии о жизни, в которой для него не будет никаких преград, заставили его взволноваться.

«Просто окончить школу и устроиться куда-нибудь? Разве… я не заслуживаю немного большего? У меня есть дар, которого ни у кого нет, мои оценки одни из лучших, да и в плане жизни я опытнее всех своих однокурсников вместе взятых! Я не хочу после школы с фальшивой улыбкой обслуживать их в какой-то лавке или магазине», — вспомнил Аарон первые мысли, которые его посетили, когда он узнал, что хорошие зельевары могли неплохо зарабатывать.

«Я не хочу смотреть на аристократов снизу вверх, хотелось бы иметь равного статуса… Нет, я хочу быть лучше них… лучше всех! Чтобы я мог не бояться за последствия своих поступков, чтобы не приходилось убегать… И я хочу жить с большим комфортом. Иметь своих эльфов, которые бы мне готовили вкусную еду и… мягкую и огромную кровать, да. Точно.»

Аарон, у которого сердце застучалось быстрее от столь сказочных целей, тут же выпрямил спину и встал со стула.

— Нет. Я точно превзойду всех, требуется только упорство и терпение, — и продолжил тренировки по контролю магии и практику изученных заклинаний.

***

— Аарон, с тобой всё хорошо? — остановил его Джейкоб после ужина.

— Да, а что? — прервал свои размышления Аарон, остановившись перед выходом из Большого зала.

— Ты в последнее время стал пропадать больше обычного, после занятий тебя не найти до отбоя, а как возвращаешься, так сразу откидываешься на кровать. Мейсон попросил расспросить… Тебя кто-то обижает? — с легким беспокойством спросил тот.

— А? О чем ты? — недоуменно спросил Аарон.

— Просто… я слышал, что некоторые слизеринцы хотят тебя проучить, — тихо сказал Джейкоб, оглянувшись по сторонам, проверив наличие подслушивающих слизеринцев.

— Проучить? Меня? Пф, у меня нет времени на эти факультетские ссоры, — Аарон перевёл взгляд на настенные часы зала и добавил. — Ладно, мне пора, есть что-то ещё? — перевёл он свой равнодушный взгляд на Джейкоба.

Джейкобу, как и многим знакомым с Аароном, было неуютно находиться под этим пристальным, лишенного всяких искорок взглядом. Эти светло-серые глаза смотрелись слишком жутко, они будто сквозили холодом, который пробирался в самую душу. Будто Аарон смотрел не на них, а сквозь них.

— Н-нет, прости, что задержал, — Аарон просто моргнул и, отвернувшись, ушёл дальше.

***

— Ну что? — тут же спросил Майкл, откусив кусок тыквенного пирога.

— Вроде с ним все в порядке. Наверное, подолгу засиживается в библиотеке, — ответил Джейкоб, усаживаясь рядом за стол.

— Нет, его там после ужина не бывает, — подала голос юная блондинка.

— Рита? Ты что, следишь за ним? — с упреком спросил Майкл.

— Это… нет, просто я сама там провожу время вечером, вот, — немного покраснев, ответила она.

— Ну и ладно, чёрт с ним. Что вы тут зачастили, Аарон то, Аарон сё. Меня он уже бесит, если честно, — высказался другой парень с каштановой шевелюрой.

— Боже, Шон, просто признай, что тебе завидно, — сказал Майкл, взяв ещё один кусок тыквенного пирога, который кроме него никто не любил.

— Завидно? Ему? Да что там завидовать, он же… ботан! — нашёлся словом Шон и продолжил. — Не понимаю, как его к нам распределили, он явно когтевранец. Может, он их шпион? — активно замахиваясь руками, пытался он придать искренности своим выводам.

— Ботан не ботан, но он лучше тебя во всем, — как само собой разумеющееся припечатала Рита.

— Что?! Чушь, может он и хорошо учится, — начал Шон, но Майкл тут же добавил:

— Лучше всех на нашем курсе.

— Хорошо, — не стал отрицать Шон, — но в остальном он нам всём уступает. Вы видели, как он летает на метлах? Это же просто стыд! — почему-то под «во всём остальном» на ум Шона пришел только квиддич.

— Подумаешь, он же не собирается в этот квиддич играть или дворником быть, — пожал плечами Джейкоб.

— А ты почему его защищаешь? — недовольно спросил Шон.

— В отличие от тебя, у него можно узнать, где найти материал по домашним заданиям. А это экономит немало времени, — опять влез Майкл.

— Эй, я тоже стараюсь помочь! — возмутился Шон.

— Но обычно это тебе требуется помощь, ты иногда даже спрашиваешь, что нам задавали, а вот Аарон подскажет, где найти информацию для эссе и даже на какой странице, — не без легкого восхищения ответил Джейкоб.

— Он с вами почти не общается, — нашел чем ответить Шон.

— Ему некогда. Он даже не отдыхает, — со вздохом сказал Майкл, довольно потирая полностью набитый живот.

— О чем вы тут шушукаетесь в своём львятнике? — внезапно они услышали посторонний девчачий голос.

— Змея! Тебя это не касается, — с напором ответил Шон, встав с места.

— У-у-у, какие мы агрессивные. Правда только языком трепать и можете, а на деле «пшык» — пустышки, — быстренько оглядев стол, подошедшая Беллатриса продолжила. — На уроках вы бы выглядели полными клоунами, если бы не ваш Аарон, который хоть что-то может.

— Хах, да вы сами полные клоуны на его фоне, — Джейкоб с Майклом с изумлением уставились на Шона:

«Разве не ты только что критиковал Аарона? Почему теперь ты используешь его имя, чтобы защищать наш факультет? Где твоя честь?»

— Да неужели? — протянула она руку к палочке, но, услышав кашель с преподавательского стола, вернула руку на место. — И где же ваша звезда? Что-то я его в последнее время не вижу. Впрочем, не отвечайте, я сама узнаю, его давно проучить надо, он стал слишком зазнаваться на уроках.

Хотя на самом деле Аарон на уроках просто перестал обращать особое внимание на всё, что его не интересовало. Иногда он мог просто пропускать мимо ушей всю лекцию преподавателя, обдумывая ту или иную информацию, полученную из книг. Если бы не строгие правила школы, то Аарон с чистой душой бы пропускал большую часть дисциплин, теорию которых он уже успел давно освоить.

— Он тебя одной правой уделает, — не стал разделять уверенность Беллатрисы в собственных силах Шон, презрительно при этом улыбаясь.

— Посмотрим, — слегка скривилась Беллатриса и поспешным шагом покинула большой зал.

И только тут до Джейкоба дошло — Шон намеренно провоцировал Беллатрису.

«Он пытается создать проблемы Аарону! Правда теперь уже поздно что-то делать, а Аарона я уже предупредил.»

***

— Мисс Блэк, мы следили за ним последние дни, и узнали, что он после ужина несколько часов проводит в одном из заброшенных классов на третьем этаже, — доложил слегка полноватый парень, весь сияющий от пота и радости от выполненного поручения.

— Он и сейчас там? — заинтересованно спросила Беллатриса.

— Да, должен быть, мне позвать парней? — под парнями подразумевалось трое соседей из его комнаты. Генри было только в радость оказать услугу члену рода Блэк, ведь они могли подружиться, а это ему и его семье сулило хорошими преференциями.

— Не стоит, Паувер, я одна справлюсь, или ты сомневаешься в представителе рода Блэк?

— Нет-нет, миледи, — тут же воскликнул парень, стараясь всем своим видом показать восхищение.

***

Через полчаса, одевшись в удобную одежду под мантией и взяв палочку, Беллатриса встала перед зеркалом.

— Так, опять растрепались, — она чарами привела волосы в порядок, посмотрела, не было ли пятен на одежде, и принюхалась, не пахло ли от нее и изо рта. На всякий прыснула немного духов.

«Ммм, может мне надеть другую мантию? Ой, это прыщ? Где моё зелье от фурункулов?» — заволновалась она, тут же подбежав к своему сундучку.

Спустя ещё 20 минут, рассмотрев своё отражение, Беллатриса удовлетворенно кивнула.

Паувер в гостиной, проводив взглядом спину Беллатрисы, покачал головой, задумавшись о том, как много времени девушкам требовалось, чтобы переодеться.

***

«Ох, Мордредовые лестницы! Чуть не упала, какой позор. Чёртов Аарон», — вспоминая не добрым словом одного парня, из-за которого ей пришлось проделать столь длинную дорогу, она наконец-то добралась до третьего этажа.

Найдя нужный кабинет, она с готовностью открыла дверь алохоморой. Мысленно повторяя свои следующие слова, она прошла внутрь и тут же замерла. Причиной этому был Аарон.

— Ты почему без верхней одежды?! — всем своим видом возмутилась она, громко крича и указывая пальцем.

Аарон, что сейчас переводил дыхание, сидя на стуле, поднял уставший взгляд и также замер в удивлении.

— Как ты сюда вошла? — спросил он недоуменно, точно помнив, что запирал дверь.

Беллатриса прошла в класс и встала в нескольких метрах от него, собираясь продолжить критиковать его вид, но на полуслове замолчала.

— Ты тут… — шрамы. Ужасные шрамы по всему телу. Аарон в одних брюках и обуви встал, но его тут же повело в сторону. От истощения он с трудом держался на ногах.

Спустя несколько секунд, собравшись духом, он выпрямился как мог и палочкой перенес свою футболку в руки и начал её надевать.

— Чем ты, Мордред его подери, занимаешься? — сделав шаг вперед, грозным тоном спросила Беллатриса, пытаясь скрыть страх.

— Практикуюсь, — коротко ответил он, переводя взгляд на открытую дверь.

— Но почему без верхней одежды?! Это же… это бесстыдство! — вспомнила она знаменитое выражение профессора Макгонагалл, которая с удовольствием снимала баллы с учениц других факультетов, если те приходили на занятия с распущенными волосами.

— Помещение пыльное, а у меня не так много сменной одежды, — не видел смысла этого скрывать Аарон. Пусть мантия и многое скрывала, но не заметить, какую одежду он под ней носил, довольно трудно. Он хоть и озаботился этим заранее, но в отличие от других детей, у которых, казалось, на любой день недели был свой набор одежды, он богатством гардероба хвастаться не мог.

— А экскуро тебе на что? — уперев ладони на талии, спросила она.

— Экскуро? — повернув голову набок, спросил он.

— Очищающие чары, экскуро, — взмахнула она палочкой, после чего пыль на ближайшем столе пропала.

— Ох, в какой книге ты нашла эти чары? — с восторгом спросил Аарон, подавшись вперед, но слабость от истощения взяла своё и он упал.

— Ай, — Беллатриса не ожидала, что тот возьмет да упадет на неё, сбив при этом с ног. — Ублюдок! Встань с меня! — потребовала она тут же, но Аарон не торопился вставать.

С трудом Беллатриса выбралась из-под его тела и уже приготовилась проклясть его всеми известными заклинаниями, но тот так и лежал на полу. Осторожно подойдя к нему, она пнула его ногой в плечо.

— Он что, спит? — с трудом она сумела перевернуть его на спину.

— До чего же он тяжелый, а по виду и не скажешь, — присмотревшись к его лицу, она пару раз тыкнула в его щеку пальцем. — Надо же, и правда спит.

«И что делать? Просто оставить его? Он же замерзнет… Но этот ублюдок трогал меня! Ему нужно ответить за свои действия! А может… он не спит, а ранен? Эти его шрамы, мне ведь не показалось?»

Беллатриса, не зная, как поступить, на месте ходила кругами. В какой-то момент она остановилась и, оглянувшись, закрыла дверь запирающим заклинанием.

Осторожно подойдя к спящему Аарону, она медленно согнулась и потянулась пальцами к краю его футболки.

«Мерлин, что я творю? Это так неправильно! Но я должна удостовериться, что мне не показалось», — аккуратно она приподняла часть футболки.

— Мордердовые панталоны! — с ужасом произнесла Беллатриса, увидев ужасный шрам в виде когтей на груди, и тут же отошла на несколько шагов назад, заметив, как Аарон начал шевелиться.

— Ммм? Я опять потерял сознание… Беллатриса? — Аарон с трудом встал и, найдя стул, присел, чтобы прийти в себя.

— Держи, — её рука протянула ему склянку.

— Это… общеукрепляющее зелье? Зачем ты его таскаешь с собой? Да ещё и в карманах мантии? — понюхав и осмотрев содержимое, Аарон залпом выпил зелье.

— Это не твоё дело, — слегка покраснев, ответила Беллатриса.

«Не отвечать же ему, что все девушки, начиная с какого-то момента, таскают общеукрепляющий, чтобы помочь с одной… проблемой.»

— Ох, чувствую себя намного лучше. Не поможешь? — указал он на следы пыли на футболке.

— Только в этот раз, Морвид, — Беллатриса сотворила экскуро и ожидающие посмотрела на него.

— Ах, где мои манеры, спасибо, — Аарон, встав со стула, довольно прошёл к мантии, накинутой на спинку одного стула, и, быстренько укутавшись в неё, направился к выходу из класса.

— Стой!

— Да? Ты что-то хотела? — Аарон чувствовал себя настолько уставшим, что обернулся лишь на половину.

— Объяснись! Что ты здесь делал? Почему у тебя эти шрамы? — про то, что несколько минут назад их тела плотно лежали друг на друге, она решила не упоминать.

Аарон посмотрел на неё и в ответ лишь улыбнулся. После чего, развернувшись, ушёл. Этим он сказал: «Не обязан отчитываться».

***

Уже лежа в своей кровати и игнорируя вопросы одногруппниц, она прокручивала в своей голове этот момент с улыбкой и увиденными шрамами.

Это не была вежливая улыбка, которую её учили натягивать, не улыбка, которую она часто видела у сестер или у матери с отцом. Не хищная улыбка гоблинов и даже не грустная, которую она видела у своего дедушки, когда тот рассказывал, какая хорошая у него была жена. Улыбка, которая не выражала ни одно чувство, пустая по своей сути, но одновременно очень выразительная.

«Аарон Морвид, кто же ты такой?»

***

«Хм-м, вот, нашёл. Книга по бытовым чарам, что у нас тут? Ооо, очень интересно. Ого, есть даже такие чары? Эм, а вот это точно бытовые чары?»

В тот же вечер Аарон посетил другой заброшенный класс, на пятом этаже.

— Диффиндо, — небольшая яркая белая дуга попала по столу, оставив на нём длинный след, как от царапания ножом.

— А если вложить свою магию? — как собственная вложенная магия воздействовала на те или иные заклинания, его довольно сильно интересовало, особенно с тех пор, как он начал тренировки по контролю магии, влиять на силу чар или заклинаний стало значительно легче.

— Диффиндо, — из палочки вырвалась гораздо более яркая и большая по размерам дуга, от попадания которой стол даже слегка сдвинулся с места.

— Это точно бытовые чары? — недоумевая, Аарон осмотрел стол, который был частично разрезан, словно от удара топором. Эти бытовые чары, которые с вложенной магией превращались в неплохие боевые заклинания, заставили его немного распаяться, и в итоге он не заметил, как успел уничтожить три стола, напросто разрезав их по кускам.

— А мне тогда нож вообще нужен? — задумчиво ощупал он рукоять на талии.

«Нужен — обстоятельства могут быть разными», — тут же сам ответил он на свой вопрос.

— Инсендио, — небольшое пламя появилось на одном из обломков и вскоре потушилось.

— Инсендио, — повторил Аарон заклинание воспламенения, в этот раз влив в заклинание собственную магию, и весь «стол» моментально вспыхнул. Пришлось побыстрее его тушить усиленным агуаменти.

— Вот же ж, если такие заклинания доступны в общей библиотеке, то какие прячутся в запретной секции?

Остатки стола он вскоре убрал в один из пустых шкафов класса и очищающими чарами принялся приводить место в порядок, дабы дальше заниматься контролем магии.

Глава 7

Осенняя пора торопливо близилась к своему концу. На смену водопаду пожелтевших листьев, что так и норовили покинуть столь родные им ветви, пришли холодные ветра, чей путь начинался с ущелья дальних гор, заканчиваясь среди бесконечных крон Запретного леса.

Прогулки на свежем воздухе со стороны студентов умерились, а количество посещений в больничном крыле, напротив, возросло. Верным признаком близившихся холодов являлась форма студентов: легкая мантия, которая служила скорее эстетическим атрибутом школьной формы, прибавила в толщину, некоторые ученики даже ходили в шерстяных мантиях. Юбки юных девиц, которые в начале семестра так и норовили оголить часть колена, прибавили в длине, в стараниях как можно лучше держать тепло ног.

Несмотря на холода, которые утром пробирались аж до коридоров замка, большинство учащихся выглядели непомерно радостными, ведь наступление зимы означало одно — скорые зимние каникулы.

Первокурсникам не терпелось вернуться домой и вживую поделиться с родными впечатлениями, полученными в Хогвартсе. Пожалуй, в замке немногие равнодушно отнеслись к смене сезона. Один из студентов, которому было не тепло и не холодно от знания, что скоро наступят зимние каникулы, являлся Аарон. Он ещё больше втянулся в познание магического мира и освоение магических наук. Казалось, «куда больше?», ведь всё своё свободное время он проводил либо в библиотеке, либо в заброшенных классах, а всё просто: за исключением занятий по зельеварению, ЗоТИ и травологии, он на уроках занимался своими делами. В основном читал интересные ему книги. Трансфигурацию он знал всяко лучше любого третьекурсника, чары и заклинания, изучаемые на занятиях профессора Флитвика, коих было лишь десять, он успел освоить ещё в первый месяц, про историю магии и астрономию даже говорить нечего — он мог по буквам рассказать содержание назначенных книг для этих занятий. Ну а на уроках по полетам на мётлах после выполнения нескольких задач от мадам Хуч можно было спокойно заниматься любыми делами при условии, что никто не будет пытаться навернуть себе шею, колдовать или покидать стадион для квиддича до конца урока. Сами преподаватели, зная, что Аарон ответит на любой их вопрос в рамках учебной программы первокурсников, полностью закрывали глаза на его безобидное игнорирование лекций, чтение книг. Были и ученики, что порывались взять пример с Аарона, занимаясь на уроках всем тем, что не требовалось, но таких учеников быстро поднимали вопросом по теме урока и лишали баллов в случае неправильного ответа на вопрос. И чаще всего на эти вопросы никто нормально ответить не мог.

Такой режим обучения могли соблюдать разве что самые отбитые студенты Когтеврана, которые друзьями считали лишь свои книги. Те даже во время еды и сна всегда держали книгу под рукой. Некоторые были готовы поспорить, что даже в туалет они без книги не ходили.

Сами тренировки Аарона по контролю магии претерпели новый прорыв: теперь он мог вывести свою магию через палочку, однако она выходила в виде неплотного синего дымка, который никак не влиял на созданные руны, просто обволакивая их. А что делать дальше, Аарон не знал, так как учебников, описывающих способы улучшения контроля магии, он пока не смог найти. Единственная книга, которая хоть как-то была связана с улучшением данного направления работы с магией, касалась конкретно заклинаний. Там описывалось, что чем больше волшебник практикуется с конкретными заклинаниями или чарами, тем легче они ему даются. И всё. Автор книги даже не удосужился объяснить, что значит — «легче даются», не говоря уже о том, почему это так происходило.

Так или иначе, с выпадением первого снега Аарон догадался как дальше быть — требовалось уплотнить дымку магии. Идея ему пришла, когда он гулял по клуатру виадука — внутреннему дворику, окружённому колоннами, из которого можно было попасть на лестничную тропинку, ведущую к озеру, а именно к лодочному домику, либо через виадук к соседнему строению замка, либо в вестибюль, а затем в Большой зал. В раздумьях топча мягкий, словно хлопок, снег, он увидел, как некоторые студенты играли в снежки. Правда, получалось у них весьма превратно из-за рыхлости этого самого снега — снежки разваливались, почти не доходя до цели броска. Аарон, не сдержавшись, тоже захотел немного пощупать первый снег и, взяв небольшую охапку в две ладони, принялся тщательно уплотнять снег. Он никуда не торопился, потому в процессе прогулки смог сжать этот комок снега до состояния почти цельной льдинки, и тогда его осенило:

«А что, если ручейки и нити магии, которые выходят из палочки во время заклинаний — это есть очень уплотненная магия?» — и наконец-то найдя новый путь для развития контроля магии, он вновь зажегся тренировками.

Ему оставалось только гадать, почему при произношении магического слова его магия так легко уплотнялась, входя в резонанс с руной. Иногда Аарону казалось, что современное колдовство, которому их обучали, словно разжеванная сказка для детей — вот делай вот так палочкой и говори правильное слово, и магия появится сама. Одно дело делать всё по пунктам и получать результат, но вот если требовалось понять, как всё это работало, то, пожалуйста, думай сам.

По своей сути чары и заклинания, которым их обучали, были достаточно просты, чтобы любой, даже самый большой дурак, смог завершить обучение в Хогвартсе. Этому свидетельствовали слова, которые слышал Аарон в ходе разговора двух пятикурсников о том, что ещё никто не проваливал СОВ (стандарты обучения волшебству), за исключением выгнанных, умерших или пропавших без вести учеников, коих за сто лет было не столь много.

Казалось всё просто — произнеси себе заклинания, да учись как правильно махать палочкой, и всё, из тебя выйдет волшебник. Но Аарону очень не нравился такой тупой по своей простоте подход к освоению магии. Проведя большую часть своей сознательной жизни на задворках Лютного и лондонских улицах, он понял, что в любом начинании всегда есть легкий и сложный путь. Взять его детство. Ничто не мешало Аарону пойти в магловский приют и жить не беспокоясь об оборотнях, ведьмах и других опасных обитателей не самого безопасного переулка. Жизнь в приюте для него представлялась легким путем, пройдя через который у него возможно была бы нормальная кровать, возможность играть в игры с другими детьми, может быть и иногда даже еда в виде жидкой каши, но сознательно или нет, он выбрал тяжелый путь. Путь, в котором он должен был полагаться только на самого себя, не надеясь, что ему помогут. Да, он лишился многого, что хоть в какой-то мере имелось у приютских детей, но на своём пути он обрёл нечто более важное и ценное: опыт и навыки выживания, понимание магического и магловского социума как с преступной стороны, так и с законопослушной. Можно сказать, путь, который он неосознанно выбрал, превратил его в таракана, способный выжить где угодно, когда угодно.

Потому-то, испытав сложности во взаимодействии с собственной магии, столкнувшись с медленным прогрессом в освоении контроля над ней, он понял, что этот путь — сложный. А награды, что ждали в конце тернистых путей, хоть и не всегда оправдывали ожидания, но бесполезными точно не являлись.

***

Вскоре наступили каникулы и замок в один момент опустел. На каждом факультете осталось не больше десяти студентов, остальные разъехались по домам: кто-то через вокзал, кто-то через Хогсмид, правда, покидать школу таким образом на время каникул разрешалось только старшекурсникам, остальные должны были ждать родителей. Аарон, естественно, остался в замке.

В Большом зале теперь вместо шума и гама была столь приятная и спокойная атмосфера, что Аарон после плотного обеда иногда соблазнялся там оставаться за книгами.

Больше всего порадовало Аарона известие о том, что на две недели вся спальня будет только его. Не то чтобы соседи сильно нарушали его личное пространство, но он слишком долго привык жить в одиночестве, отчего, когда он адаптировался к мягкости кровати, ему стало немного сложно в первое время с лёгкостью засыпать с другими людьми.

Расхаживая в одиноком зимнем Хогвартсе, у Аарона впервые проявились проблески любопытства и авантюризма на изучение столь волшебного места, которые он с трудом, но всё же подавлял. Честно говоря, первые две недели Аарон даже не осознавал, насколько волшебно это место по имени Хогвартс: двигающиеся картины, салютующие при обращении пустые рыцарские латы, которые можно иногда встретить в качестве элементов декора коридоров, всё это, конечно, было чем-то необычным и новым, но ничего такого, что меняло бы его представление о волшебстве в целом. Весь масштаб волшебности и необычности Хогвартса он осознал, только когда впервые вышел из-за стен замка. Большой зал с вестибюлем соединялся с основной башней замка, в которой и находилась лестничная площадка. Казалось, ничего странного, но башня с гостиной Гриффиндора находилась в большой отдаленности от основной башни с лестницами, и соединены эти две башни были лишь на уровне оснований. Тогда Аарон начал подмечать другие странности: вид из окна у одной аудитории на четвертом этаже мог совершенно отличаться от вида другой аудитории, и это вовсе не из-за того, что окно располагалось с другой стороны здания — местность совершенно отличалась. Важно понимать, что Хогвартс не являлся целостным замком, он представлял собой совокупность сооружений, зданий и башен, плотно сконцентрированных в одном месте.

И тогда до Аарона дошло: Хогвартс это волшебный замок. Да, мысль банальная, но именно это объясняло то, что из лестничной башни можно попасть в абсолютно любой коридор замка Хогвартса, и не было важным то, что этот коридор находился в сорока минутах пути пешком от этой самой башни с лестницами. Другими словами, лестничная площадка — это аналог телепорта, которым чаще всего пользовались студенты, чтобы сэкономить себе время на перемещениях. Замок, в котором происходили всякие чудеса, и замок, который помогал телепортировать своих учеников поближе к учебному классу, чувствуете разницу? Вот и Аарон почувствовал, но, как и остальные ученики, от греха подальше перестал слишком много думать об этом, ведь любые размышления на тему структуры работы пространственного перемещения требовали базу знаний на уровне подмастерья по артефакторике и рунологии, иначе такие размышления были столь же полезны, как думы бомжа о том, как попасть на банкет к королеве Елизавете Второй.

В новогоднюю ночь Аарон единственный раз за весь семестр позволил себе ничем не заниматься перед сном, грубо говоря, он лежал на кровати и бездельничал. Дело было не в том, что он устал или решил поддаться духу праздника, просто в такой же день семь лет назад умерли его родители, и для него это было поводом просто посидеть, помолчать, обдумывая, чего он добился за год и что у него в планах. Так он делал каждый год, и это стало чем-то сродни традиции лично для него самого.

«За этот год случилось многое… » — начал вспоминать Аарон, лежа в кровати спальной в одной футболке и кальсонах, — «мне всё-таки удалось избавиться от Родрика Гнойного, который разыскивал меня из-за того, что я убил его брата, напавшего на меня из-за найденного кольца, которое я, впрочем, где-то потерял. В магловском мире мне удалось на одной улице закрепиться, правда, приходится большую часть доли отдавать банде того района, но сейчас это уже и не важно. Я достал необходимую смесь, чтобы залатать появившиеся трещины в потолке подвала, откуда часто осенью течёт вода, но надеюсь… возвращаться туда мне не придётся. Я получил письмо из Хогвартса и смог приобрести для учебы все необходимые вещи. Узнал о том, что маги видят мир не как я, и то, что они не могут вспомнить любые увиденные вещи и прочитанные книги. Научился варить несколько хоть и дешевых, но довольно ходовых зелий. Поближе познакомился с магией», — перевернувшись на бок, Аарон потянулся к палочке на тумбочке и принялся вертеть её в руках, попутно продолжая свои размышления:

«В следующем году я должен освоить как можно больше полезных чар и заклинаний, и зелий, которые помогут мне легче ужиться в магловском мире, а также заработать деньги в магическом мире. Я наконец-то должен научиться полностью контролировать свою магию и освоить изготовление парочки доходных зелий, и по возможности мне стоит стать личным учеником нашего декана, чтобы она получше учила меня трансфигурации, а также…» — но дальнейшие размышления Аарона были прерваны выкриком из-за двери и громким стуком:

— Эй, Аарон. Ты почему пропустил ужин? Там почта на твоё имя упала, видать, кто-то не успел на утро отправить, — именно утром 25-го декабря по старому календарю ученикам присылали подарки, точнее, присылали их раньше, но эльфы задерживали их до утра 25-го числа, где ещё сонные студенты могли нарадоваться количеству подарков, отправленных на их имя. Аарон также получил свои «подарки», которые являлись готовыми открытками с небольшим поздравительным письмецом в сопровождении. Ему уж не понравилось то, что два из пяти таких поздравительных писем были обработаны каким-то зельем или были прокляты. Понял он это благодаря своим глазам, которые легко могли отличить обычный конверт с письмом и тот, в котором по каким-то непонятным причинам присутствовали частицы магии. От греха подальше эти письма он даже не открыл, сразу отправив их левиосой в горящий камин. — Держи, с праздником тебя, — передав нетолстый конверт, Ричард — студент с 4-го курса, довольный от выполненного долга, прошёл обратно в гостиную.

«Мистеру Аарону У. Морвид, Хогвартс», — прочёл он на конверте.

— Кто же мог мне написать? — не обнаружив никаких следов магии, Аарон с интересом принялся аккуратно вскрывать конверт.

Два письма с поздравлениями он получил от своих соседей по комнате, ещё один он, к своему удивлению, получил от третьекурсницы Гриффиндора — Молли Пруэтт. Два письма с магией по понятным причинам он даже трогать не стал. А от кого было это шестое письмо, он даже гадать не брался, однако с первых строк ему стало понятно, кто ему писал:

«Ну что, львенок? Как тебе сидится в своей башни одиночества? Небось книжку читаешь, не хотела тебе писать, да и смысла в этом не видела, но мои младшие сестры заставили меня, в общем, с Рождеством, держи печеньку. Знай, ты мне всё ещё должен дуэль. Беллатриса Блэк», — и в конверте действительно нашлась печенька с кусочками шоколада внутри — кукис, одним словом, да размером с его ладонь. Печенье каким-то чудом не только не запачкало письмо, к которому оно было приложено, но ещё и осталось целым.

Аарон за один раз съел всё печенье.

Аккуратно сложив письмо обратно в конверт, он бережно положил его в один из карманов чемодана и, дожевав печенье, переодевшись, лёг спать. До самого сна его лицо не покидала легкая улыбка.

*** Молли в молодости (?) :

Глава 8

Студенты вернулись с зимних каникул так же неожиданно, как и ушли. По крайней мере, так казалось Аарону, для которого такое понятие как «время» стало довольно эфемерным. Что уж говорить, если, несмотря на существующий запрет в правилах школы, он пару раз умудрился заночевать в библиотеке. Случайно. И опыт этот он старался не повторять из-за того, что библиотека явно не была спроектирована для удобного и спокойного сна. Аарон после своей первой ночи в библиотеке весь следующий день ходил с небольшой болью в спине и не выспавшийся из-за шума и хохота, что иногда доносились из запретного отдела библиотеки, которые издавались явно не людьми.

О том, что зимние каникулы подошли к концу, он узнал вечером пятого числа, благодаря ворвавшимся в спальню Майклу и Джейкобу. Настроение у них было явно приподнятым, очевидным являлось, что их радовало возвращение в замок.

При первой же возможности они поделились рассказами о прошедшем в их доме Рождестве. Майкл поведал о том, как он удивил люмосом своих родителей, когда за день до Рождества у них на час отключили свет. Правда, Аарон так и не понял, как тот сумел обойти запрет на колдовство вне территории школы. Также он поведал про подаренную от родителей гитару, которую он, к сожалению для себя и к счастью для соседей по комнате, забыл взять с собой.

Джейкоб к раскрытию личной информации подходил более осторожно, потому лишь кратко рассказал о том, что смог немного отдохнуть и сходить пару раз в парк с магловскими друзьями.

Чтобы не показаться необщительным, Аарон хотел рассказать о том, какие книги он прочёл и что извлёк для себя из их прочтения, но, подумав, отринул эту идею, сочтя, что это воспримут за хвастовство либо покажет его чересчур занудным, потому просто рассказал о том, как сильно опустела школа после их ухода, и про то, что рождественский завтрак прошёл за одним столом вместе со студентами всех факультетов и преподавательским составом.

— И какого сидеть за одним столом с директором и преподавателями? — спросили оба.

— На удивление довольно интересно, каждый рассказал интересную историю из своей жизни. Даже Хагрид, — ответил Аарон, которому потом пришлось по памяти пересказывать эти истории. Давалось это ему без труда, но из-за длительности некоторых истории часть из них он решил рассказать на следующий день за завтраком.

Какого было удивление первокурсников, осознавших, что Аарон иногда мог выбалтывать больше нескольких предложений, да ещё каким образом! Его речь была лишена всяких слов-паразитов, подбираемые слова были правильны, звучны и красивы, паузы в хорошо сконструированной речи появлялись разве что для очередного быстрого вдоха. Идеальная память да словарный запас, который обогащался с каждым днём, однозначно влияли на его речь.

В общем, Аарон для людей, развесивших уши за столом, раскрылся с неожиданной стороны — он оказался отличным рассказчиком. Больше всего удовольствия от слушания историй получила Рита Скитер — уже известная на факультете как сплетница.

— Аарон, а у тебя есть какая-нибудь интересная история? — задала она вопрос.

«Как бы есть, но в Азкабан мне совершенно не хочется», — подумал он, но всё же спустя несколько секунд пришел к выводу, что даже об «обычных» ситуациях, в которых он был наблюдателем либо вовлеченным лицом, для проживших большую часть жизни в доме детей услышать было бы более чем интересно.

Потому, немного подумав, он в подробностях рассказал о том, как однажды отпугнул стаю собак от одного раненого котенка на улице, после чего добавил, что приютил его и избавил от болезни.

— О, как ми-и-и-и-и-ило, а как зовут твоего котенка? — умилилась одна из второкурсниц, чьё имя Аарону не довелось ни разу услышать.

— Ты даже умеешь лечить? — прозвучал удивленный вопрос от одного из одногодок, который жил в соседней спальне.

— Почему с собой не привёз? — это спросил Майкл, который привёз в Хогвартс магическую курицу. Держать её в спальне запретили, потому Майкл устроил её в совятню, куда он иногда ходил её прикармливать да яйца забирать — что он с ними делал, Аарон мог лишь догадываться. От немагической она отличалась чуть большими размерами, длинными перьями вокруг глаз и специфичными яйцами зеленого цвета, которые использовались исключительно в зельеварении, ибо на вкус они были довольно горькими. Эта курица, кстати, могла доставлять почту, Майкл проверял, однако лишь до человека, который находился в поле зрения. Потому при необходимости Майкл пользовался совой Джейкоба.

Размышляя над заданным вопросом… Аарон неловко прокашлялся.

«Не говорить же им, что я собак отпугнул, чтобы самому съесть кота? А вылечить… смерть ведь тоже является избавлением от боли? Нет?»

— Ему было бы некомфортно в замке, — на том он и закончил.

***

Учеба продолжилась, во втором триместре появились два новых предмета — языковедение и арифмантика, и на этих предметах мастер-класс показывали именно гриффиндорцы, а точнее маглорожденные, коих было пятеро. Аарон также сумел выделиться на арифмантике, что вызвало удивленные взгляды от соседей, которые знали, что он вовсе не из маглорожденной семьи. Дело в том, что до четвертого курса знания, преподаваемые на этом предмете, мало чем отличались от тех, что преподавали в магловских школах. Аарон, ясное дело, в такую школу не ходил, однако… те необыкновенные сны, что ему по-прежнему снились, зачастую были наполнены нужной и порою интересной информацией, которая к реальности имела прямое отношение. Ну почти. Аарон никогда не видел на улицах Лондона так называемые смартфоны, но он отметал тот факт, что, возможно, город Челябинск из его снов являлся передовым местом в развитии технологий. Так вот, именно из снов, где он являлся свидетелем жизни одного мальчика, чьё имя ему сложно было выговорить, он узнал чуть побольше о методах вычисления и решении уравнений, что несомненно помогало на занятиях по арифмантике.

На почве практики по улучшению контроля над магией, по концепции сжатия или уплотнения магии — Аарон ещё не определился с терминологией — также произошёл положительный сдвиг. От легкого синего тумана выпускаемая магия преобразилась в уплотнённый дымок. Также для сотворения большинства заклинаний первого курса ему теперь даже не приходилось всматриваться в рисунок жеста — базовые движения палочкой он совершал не раздумывая, рефлекторно, что увеличивало скорость их исполнения.

Притом, как работали те или иные жесты, он до сих пор не понимал. Найденная книга по рунам за третий курс, казалось, не имела никакого отношения к тем рунам, что создавались для заклинаний. Да и вообще по сложности находились на совершенно другом уровне и применялись, как успел понять Аарон, для создания артефактов, ловушек, наложения оборонительных плетений — в общем, для длительного воздействия над окружающей материей без постоянного участия волшебника. А экспериментировать Аарон зарёкся, особенно после того, как ознакомился в одной из книг с незавидной судьбой некоторых таких «экспериментаторов».

***

Аарон думал, что с тех пор, как Беллатриса отправила ему то новогоднее поздравление, их взаимоотношения стали более дружественным, но произошло всё с точностью до наоборот — она демонстративно игнорировала его. Да так, что Аарон понимал, что беседу даже начинать не стоило. И причины таких изменений в их отношениях ему были неизвестны. В первое время.

Только спустя три недели с начала второго триместра он понял, что причина была довольно банальной — она была обижена на него. Его поздравили, а он в ответ — нет. И это с учётом того, что поздравление передавали её сестры с её рук, а он, так и не ответив ничего, тем самым обидел сестёр Беллатрисы, а значит её саму. По крайней мере, так она ему потом объяснила, правда, даже так Аарон почти ничего не понял.

«Как только у меня освободится минута-другая, надо будет найти способ извиниться… А было ли это моей виной?» — Аарон, честно говоря, почти ничего не знал про принятые правила поведения и этикет в волшебных семьях. Было бы странно, если бы он в них разбирался.

Чтобы в будущем избежать каких-либо конфузов либо недопонимания со стороны членов аристократичных семей, он решил хотя бы поверхностно ознакомиться с общепринятыми правилами поведения между представителями «высшего сословия».

Нужная литература по наводке миссис Пинс была быстро найдена. «Правила поведения истинного аристократа, за авторством некоторого Септимуса Малфоя», — так гласило название сборника правил этикета. От тем, что не следовало касаться в том или ином обществе, до одежды и жестов — почти всё было упомянуто в этой книге, чьи знания освоить на практике было куда сложнее, чем в теории. Особенные трудности в начале дала «правильная походка истинного аристократа». Ходить с прямой спиной, конечно, не сложно, но в книге несколько раз указывалось, что спина должна быть вычурно прямой, что бы это не значило. Шаг мягким, но твёрдым и упругим, руки должны двигаться, но не болтаться, а лицо должно показывать гордое, уверенное и достойное выражение. Правильные жесты руками при том или ином разговоре, в каком порядке стоять в компании из трёх и более людей, куда стоять спиной, а куда боком, насколько долго и изобразительным должен быть поцелуй в руку дамы… В общем, много мелочей на все случаи жизни. Аарон на всякий проверил книгу дважды, чтобы удостовериться, что нет главы касательно правил хождения «по-большому» и «маленькому».

Касательно ситуации с Беллой, он узнал, что если знакомый вам человек отправил поздравление с незначительным подарком просто для символики, то ответная сторона должна отправить такое же поздравление с подарком чуть выше по ценности. Правда в одной книге писалось, что отправка новогодних подарков не принята среди аристократов, другие писали, что принято, просто не по случаю Рождества, а старинного праздника, третьи писали, что такое дозволялось, если письмо было неофициальным. В общем, разная мешанина правил от разных авторов, которые, казалось, не сумели договориться в некоторых вопросах, что несомненно могло стать причиной долгих и ненужных споров среди представителей аристократии.

В целом, книг касательно всего, что касалось аристократов и их мороков, которые они сами себе на бедную голову придумали, было множество, так, даже нашлась книга: «Что делать, если забыл совершить то или иное действие истинного аристократа». Там описывалось, что если по какой-то причине человек не отправил ответный подарок на тот или иной праздник, то следовало исправить эту оплошность при ближайшем мероприятии, где принята отправка подарков, при этом напомнив о том, что такой-то такой-то не смог сделать это ранее по какой-то такой причине.

На первый взгляд, все эти прочтенные книги Аарону показались бесполезными. Ознакомился он с ними лишь по той причине, что не хотел обижать людей подобных Беллатрисе, которые ему в той или иной мере были симпатичны как личности. С другой стороны, после того как он углубился в мир «этикета», его социальные навыки по восприятию информации выросли на несколько уровней — многие студенты для него открылись с другой стороны. Мелкие жесты, кивки, движения бровями или различная мимика стали более информативными. Так он узнал, что когда расходился со слизеринцами в коридорах, некоторые на рефлексах сообщали ему: «Чертов гриффиндорец, только посмей пялиться на меня, и я буду оскорблен» или «Хм-м, узнаю тебя, но мы не представлены друг другу, потому просто сделаю вид, что я тебя не знаю».

Для сравнения: жесты и мимика маглорожденных или других, невоспитанных в аристократичных семьях, в переводе на аристократический выглядели так: «Уа-а-а, я собираюсь ударить тебя, но пройду за вами, потому мне хотелось бы высказаться, но мне пора, я весь во внимании, благодарю», то есть полный нелогический бред, из-за которого на них смотрели как на дикарей. И эта ситуация ему казалась забавной, ведь и те, и другие прекрасно понимали друг друга, но из-за вбитых с детства норм и правил поведения аристократы могли иногда прийти в замешательство, и здесь не было ни чьей вины. Аристократы и, скажем… не аристократы росли в довольно разных средах, потому либо первые должны научиться игнорировать «этикет» других, либо вторые должны освоить этикет первых. Аарон, конечно, не хотел уподобляться аристократам, так как сам им не являлся, да и особого желания им становиться у него не было. Сила — вот к чему он стремился, неважно, какой жест сделает сильный человек, потому что в любом случае, что бы он не имел в виду, наверняка это просто другие неправильно поняли его, ибо они слишком далеки, чтобы поспевать за мудростью сильного.

Однако сейчас он и сила были понятиями довольно далекими друг от друга, оттого он всё же решил освоить все эти аристократические примочки, как минимум чтобы не казаться идиотом.

Сила — это власть, сила — это деньги, сила — это свобода. Полная свобода действий, вот что он так жела. Если спросить Аарона, кто был самым свободным человеком в Англии, то он бы тут же указал пальцем на директора, почему же? Потому что он самый сильный, по крайней мере в Европе, если верить книгам из библиотеки, хотя Аарон считал, что обязательно нашлись бы люди и посильнее, просто они предпочитали не афишировать свою личность.

Джейкоб и Майкл, как люди наиболее часто контактирующие с Аароном, первые начали замечать в нем изменения. До нового года Аарон казался им необычным, тихим, одаренным и возможно даже таинственным, сейчас же с каждым днем они начали чувствовать от него некоторую… ауру? Сложно было описать, что они видели, просто по сравнению с ним другие их однокурсники начали им казаться неуклюжими, простыми. Сидя рядом с Аароном, они начали неосознанно выпрямлять спину, каждое его движение за столом казалось правильным. Что тут уж говорить, если даже Майкл начал присматриваться к тому, как Аарон ест, повторяя за ним движения, потому что… они просто казались правильными. Это как будто вы всю жизнь с трудом открывали замок двери ключом, а оказалось, что нужно было просто слегка придавить дверь в дверную рамку, и тогда ключ легко закрутится. Больше всего эти изменения заметили студенты из чистокровных семей и, в частности, дети из родовитых семей, некоторым эти изменения в Аароне показались забавными, вторые презрительно кривились, третье мысленно хвалили, правда ни первые, ни вторые и ни третьи ещё не подозревали, что уже через несколько лет на фоне Аарона они сами будут казаться дикарями.

Беллатриса, также заметившая изменения в Аароне, про себя лишь хмыкнула.

***

— Ха, ха, ха, — Аарон тяжело дышал, находясь в брошенном классе в одних штанах. Что ни говори, а без верхней одежды он чувствовал себя гораздо лучше, правда лёгкая прохлада в замке могла заставить его простыть, но для таких случаев у него имелось бодроперцовое зелье.

Если бы сейчас кто-то зашёл в эту комнату, то как минимум был бы удивлен. Вся мебель в классе была разрушена: некоторые столы выглядели так, будто их распилили, другие словно переехала машина. На стенах были трещины и сколы, окна выбиты. Всё, что могло пострадать в этом заброшенном классе — пострадало, за исключением входной двери. То была пятиминутная практика тех заклинаний, что условно можно было отнести к классу «боевые».

Полчаса поработав с помощью репаро и вингардиум левиосы, Аарон восстановил класс до первоначального вида. Скучную часовую тренировку по контролю магии он предпочитал заканчивать таким динамичным способом.

Накинув верхнюю одежду и мантию, Аарон покинул заброшенный класс и вернулся в гостиную факультета. Вечерняя гостиная встретила его уже привычным шумом — в этот раз из-за ссоры двух старшекурсников, и в этом, пожалуй, не было ничего необычного. За прошлый триместр он стал свидетелем двух таких же ссор, причиной которых чаще всего являлась девушка, за которой студент «А» ухаживал, притом что студент «Б» считал себя её парнем.

Аарону было неинтересно слушать эти споры, которые могли перерасти в драку, потому он пошёл в спальню, кивнув своим приятелям, которые активно обсуждали, кто виноват, по их мнению, но так, чтобы старшекурсники не услышали.

— Кровать. Спать. Как же я устал, — с этими словами он повалился на свою первую любовь в этой жизни — мягкую кровать. Аарон считал, что все его достижения в будущем не будут иметь смысла, если у него не будет кровати как минимум в два или в три раза лучше этой.

***

Хорошее познается в сравнении. Оказалось, его идеальная память могла помочь не только легко запоминать учебный материал, но и ещё осваивать языки, а точнее, латинский. Раз уж все изученные им заклинания или чары включали в себя латинские слова как формулы-активаторы, то Аарон решил, что будет полезно освоить этот язык, который должен был изучаться на третьем курсе языковедения, сейчас на этом уроке осваивалась грамматика английского.

На освоение латинского у него ушло… шесть дней, сперва он запомнил все доступные слова из всех найденных словарей, а потом увлекся чтением некоторых древних рассказов на латинском. С таким же успехом он мог бы освоить любой язык меньше чем за неделю. Хотя возможно, чтобы правильно разговаривать на латинском, ему потребовалась бы практика, но ему это не нужно было. На следующий день после освоения латинского за завтраком Аарону на ум пришла до ужаса очевидная мысль.

«С таким же успехом я мог просто найти словарь по английскому и не просить преподавателей растолковать те или иные термины. «Умный», конечно, я ещё тот дурак», — Аарону хотелось самому себе дать пощечину за такую глупость. Тут же доев блинчик, он устремился в библиотеку искать словари по английскому.

«Ох, что такое резистенция? Невосприимчивость предмета или существа к тем или иным магическим, или физическим воздействиям.» Уже через несколько дней его скорость обучения увеличилась в два раза.

«Мистер Рейнольф Архен, стало быть, вы желали, чтобы ваши труды, изложенные в книге, познали как можно меньше людей? Боюсь вас огорчить, теперь я к этим людям не отношусь», — с превеликой радостью Аарон начал разбирать те учебники, которые ему изначально было даже страшно открывать.

«А что насчёт вас, мисс Макгонагалл? Думается мне, помочь с вашей стороны для меня теперь является излишним. Можете продолжать заниматься своими, несомненно, более важными делами.»

К концу января Макгонагалл, поняв, что Аарон больше не задаёт ей никаких вопросов после занятий, удовлетворенно улыбнулась, поняв, что всё же смогла повлиять на него, сочтя, что Аарон наконец-то начал уделять больше внимание своему отдыху и развлечениям, нежели изучению материалов за 4-й и 5-й курсы.

Глава 9

*тук-тук*

— Проходите, — сухо объявила Макгонагалл, медленно переведя взгляд с контрольных работ, что лежали на столе, на открывающуюся дверь.

— Добрый вечер, профессор Макгонагалл, не найдётся ли у вас свободной минутки? — увидев, кого принесло на её бедную голову, она со вздохом ответила:

— Конечно, присаживайтесь, мистер Морвид. — Макгонагалл указала ладонью на стул напротив стола. Аарон кивнул и бойким шагом прошёл к указанному месту. Пару раз двинув тазом, дабы проверить мягкость стула, Аарон, как и обычно бывало в кабинете своего декана, принялся осматриваться, ожидая, пока профессор Макгонагалл не закончит разбираться с прерванной работой. Только увидев, что она откладывает пергамент, он заговорил:

— Вы выглядите довольно уставшей, вам помочь? — та, услышав, закатила глаза. Каждый раз, когда у Аарона возникала просьба, он спрашивал, нужна ли ей помощь — простой психологический трюк, который не раскусил бы разве что ребёнок.

— Спрашивайте, чего хотите, мистер Морвид, — отложив перо, она с ожиданием посмотрела на него, гадая, в какие дебри трансфигурации пустился Аарон в этот раз.

— Тут такое дело… — Аарон слегка смутился, — не хотелось бы долго рассказывать, но так вышло, что я обязан одному человеку по подходящему случаю сделать подарок.

— О, интересно, — тут же начало подниматься её настроение. Хогвартс был весьма скудным на развлечения для преподавательского состава, можно сказать, что таковых вовсе и не наблюдалось. Чтение книг и редкие посиделки с другими преподавателями — вот что было доступно в стенах замка, оттого сплетни и различные казусные истории, происходившие между учениками и между другими преподавателями, воспринималось ею как ещё одна форма развлечения.

— И я пришёл к выводу, что самым подходящим таким случаем будет подарок на день рождение, — Минерва ещё больше заинтересовалась. — Но проблема в том, что я не знаю, когда у этого человека день рождение.

— А напрямую спросить этого человека? — с улыбкой спросила она.

— Исходя из моих наблюдений, я почти с 90-процентной уверенностью могу сказать, что она мне не ответит, — задумчиво проговорил Аарон.

— Стало быть «она»?.. — на лице профессора появилась ещё более широкая улыбка.

— Да, это девушка, не вижу смысла этого скрывать, у её друзей спросить… Маловероятно, что я получу ответ.

— И что же вы от меня хотите? — представляя, что от неё хотели, спросила та.

— Я слышал, что в этом году вас назначили заместителем директора, да и помимо этого вы подписывали письма с приглашениями в школу, потому я подумал, что у вас должен быть доступ к информации о студентах.

— Так оно и есть, но я не имею право разглашать эту информацию третьим лицам, — Аарон, услышав это, слегка опустил плечи, уже начав думать над тем, какое ещё мероприятие могло быть подходящим, но его размышления прервала Магконагалл. — Однако, если вы интересуетесь с целью сделать человеку приятное, то такую пустяковую информацию, я думаю, будет позволительно раскрыть.

— Спасибо, миссис Макгонагалл, — Аарон про себя мысленно отметил, что его декан без своей маски строгого преподавателя выглядела более привлекательной, особенно с этой улыбкой.

— Я сегодня как раз зайду к директору с отчетами, потому уже завтра вы сможете у меня узнать то, что хотели, — ответила через секунду профессор Макгонагалл, отметив про себя чересчур долгий взгляд в её сторону.

— Прекрасно, я тогда завтра зайду, если вы не против, — Аарон как раз встал, собираясь уходить, но Минерва его остановила.

— Мистер Морвид, только вы забыли сообщить, кто эта девушка.

— Ах, точно, забыл, это Беллатриса Блэк, доброй ночи, профессор, — и Аарон тут же выскочил за дверь. Забыл? А как же! Он был почему-то уверен, что она ему отказала бы, если он сразу бы сообщил, что девушка из Слизерина.

Как и ожидалось, Макгонагалл чуть сжала губы, но всё же выдохнула и, покачав головой, вернулась к проверке бумаг.

К сожалению, как оказалось, её день рождение прошёл ещё в первом триместре. Двенадцатилетняя Беллатриса оказалась на два месяца старше его, помимо всего день её рождения был даже более интересным — 31 октября. Из книг, что он успел прочесть, было ясно, что на стыке этой даты и первого ноября в мире часто происходили необычные феномены, в основном связанные с чьей-то смертью. По преданиям старых волшебников, в ночь Самайна любая магия темной ветви выходила лучше и мощнее. Ритуалы, создание живых мертвецов, призыв демонов — при возможности чаще всего проводились именно в ту ночь. Также Аарон вычитал, что в ночь Самайна имелись особые запреты — гейсы, нарушение которых обязательно приводило к смерти. Часть из них была забавной, другие даже пугали. К примеру, из забавных: человек, съевший семь кусков тыквенного пирога, обязан хотя бы раз облизнуть пальцы, или случайно наступивший на собачье дерьмо обязан походить в грязном ботинке до самого утра. Из не очень веселых были другие гейсы:

«Если ночью тебя окликнули сзади, то не оборачивайся»;

«Коли почувствуешь во сне, как лижут тебе пальцы ног — не открывай глаза, притворяйся спящим»;

«Договор, заключенный между четырьмя людьми, приведёт к смерти одного».

Этих гейсов было немало, и старались их не нарушать в основном волшебники из старых родов, для себя Аарон отметил, что было три незыблемых гейса, нарушать которые ни в коим случае не стоило, из-за того что большинство смертей было связано именно с их нарушением:

1.Проведение военных действий (любого толка).

2.Мореплавание (даже переплыв через небольшую речку).

3.Свадьба.

Имелось в виду, что эти действия очень не рекомендовалось совершать в ночь Самайна.

Возвращаясь к Беллатрисе.

Профессор Макгонагалл легко заметила растерянность Аарон, потому сразу же дала ему стоящий, на её взгляд, совет:

— Вместо того чтобы ждать до следующего учебного года, почему бы вам не сделать подарок на ближайший всеобщий праздник — 14 февраля.

«Четырнадцатое февраля…» — дата сразу показалась Аарону знакомой, — «а, ну да, день святого Валентина. Только где мне взять открытку?» — в своих снах Аарон помнил, как в СОШ № 73 праздновали день святого Валентина в первом и втором классе. В последующих трёх классах так уж получилось, что Григорий — молодой брюнет, от лица которого он и видел эти сны, не являлся в те дни в школу из-за различных случайных ситуаций, в основном связанных с весенним обострением аллергии. Того, что помнил Аарон, ему хватило, чтобы составить своё мнение об этом празднике.

«Так… выходит, что на 14-е февраля принято дарить подарки девушкам», — отчасти Аарон был прав, в начальных классах 14-е февраля, где его праздновали, мало чем отличалось от восьмого марта, за исключением того, что неприятные взгляду девушки совершенно не получали открытки либо шоколадки.

«Хм-м, но не всем же дарить?» — Аарон, у которого не было совершенно никаких идей по поводу ответного подарка, не хотел вдобавок ещё и напрягаться ради всех знакомых девушек, коих, правда, было не так много.

«Так… Беллатрисе точно надо что-то подарить, кому ещё что дарить, подумаю чуть позже. Надо теперь только узнать у кого-то, что можно подарить девушке на 14-е февраля и желательно… без всяких расходов», — вот так, не до конца понимая суть праздника — дня святого Валентина, Аарон принялся размышлять, у кого спросить совет.

***

Беллатриса сегодня в первый раз праздновала день святого Валентина, и в этом не было ничего удивительного, ведь в круге семьи такой праздник не отпразднуешь. Её тётя — Вальбурга, в шутку или нет, предупреждала о том, чтобы она была осмотрительной в Хогвартсе при получении любых подарков, особенно на четырнадцатое февраля, при этом почему не говорила, хотя Беллатриса догадывалась.

В этот праздничный день с самого утра Беллатриса почуяла необычную атмосферу. Не забыв надеть свой магический артефакт в виде серебряного ожерелья, выявляющего магические колебания в радиусе трёх футов, а также серебряную цепочку из того же набора для более точечного выявления магических фонов, она вышла из своей спальни. К счастью, на Слизерине издревле так сложилось, что при достатке спальных помещений (а их всегда хватало) ученик мог жить один, чем часто пользовались все зачисленные сюда студенты, не имеющие у себя на службе вассалов, хотя и те позже к четвертому курсу начинали жить одни.

Уже в гостиной она заметила, что однокурсницы со старших курсов выглядели слегка взволнованными. Каждые несколько минут шептали себе на ухо какие-то глупости и смеялись от сказанного таким же глупым хихиканьем.

Долго выносить это она не могла и вскоре покинула гостиную, отправившись в Большой зал. Одна. Беллатрисе было стыдно в этом самой признаться, но у неё не было подруг. Ну это если не считать младших сестёр. Она не собиралась дружить с половиной факультета, но думала, что к новому году пара подруг у неё появится, увы.

«Они просто не достойны дружить со мной», — идя по темному подземелью, стараясь наступать только в центры плит, мысленно бурчала Беллатриса.

Отчасти такая ситуация сложилась именно из-за репутации её рода. Блэков не без причин боялись, ведь стать их врагом было довольно просто, уж члены этого рода легко выходили из себя, но это не было показателем их слабоумия, отнюдь — в роде Блэк рождались как сильные маги, так и довольно смышлёные, в скобках «хитрые». Обычно именно старший ребенок семьи становился ударной силой рода, и таким ребёнком как раз являлась Беллатриса. Её магический потенциал, по словам дедушки, был огромен. К тому же судьба многих вассалов этого рода была незавидной, часто подчиненные семьи и роды погибали от рук самих Блэков… Ну, по крайней мере, такие слухи ходили, что на самом деле произошло с пятью родами, что были вассалами Блэков, знаю только Блэки.

Так Беллатрису опасались: при разговоре с ней выражения и слова отбирались тщательнейшим образом, ведь случайно брошенной мыслю разозлить её никто не хотел, даже студенты из священных двадцати восьми родов все должные инструкции получили ещё в начале года, когда просочилась информация, что в школу поступал член нового поколения рода Блэк. Улыбки, что натягивали при разговоре с ней, были полны фальши, а тех, кто пытался набиться к ней в «подчиненные», она держала на разумном расстоянии.

Не секретом будет сказать, что на взаимоотношения с однокурсниками повлиял несколько… агрессивный характер Беллатрисы. Она будто постоянно пыталась спровоцировать людей, чтобы вызвать их на дуэль, но слизеринцы не были дураками, на такие легкие провокации не попадались и с глупой улыбкой кивали, стараясь как можно быстрее покинуть общество столь «милой» девушки.

«Все просто идиоты», — пнув случайно попавшийся камень в коридоре подземелья, через скромную дверь она вышла на лестничную площадку замка или лестничную башню, как её иногда называли. Оттуда, поднявшись на первый этаж, она прошла в вестибюль, а затем в Большой зал.

«Что за уродство», — нежная душа слизеринки из рода Блэк не могла выдержать глазорежущий розовый цвет, которым были окрашены некоторые элементы декора Большого зала, к примеру: салфетки на столах, свечи, шторы на окнах, и даже мантия директора была цвета, близкого к ярко-фиолетовому.

«Ну точно чудик», — подумала она и села за свободное место.

Слово «чудик» у неё ассоциировалось ещё с одним человеком, и туда, где этот человек обычно сидел, она перевела взгляд.

«Странно, он обычно в это время уже уплетает чай с десертами», — не заметив его присутствия, она удивилась. Уж кто-кто, а Аарон очень редко пропускал приёмы пищи.

Как ни странно, несмотря на то, что Аарон довольно мало времени проводил с однокурсниками, да и в обществе людей в целом, он довольно сильно привлекал внимание. Во-первых, из-за роста, коим природа его не обделила, выделив на голову выше одногодок. Во-вторых, из-за успехов на учебном поприще, которые начинали мозолить глаза даже студентам собственного факультета. Уж сложно игнорировать человека, которого как минимум через урок всегда награждали баллами. И ведь баллы эти он получал в основном из-за вопросов, которые сам задавал, довольно редко можно было видеть, как Аарон поднимал руку на вопросы преподавателей. Можно сказать, что на уроки он приходил только для того, чтобы разбирать интересующие его вопросы, возникшие по книгам дисциплины. В третьих… сама аура вокруг Аарона привлекала внимание, будто в нём было что-то особенное, а что именно сказать сложно. Беллатриса иногда ловила себя на том, что чересчур много раз переводила взгляд на этого парня.

Ну, а чудиком она его считала, потому что тот почти не вылезал из библиотеки.

— О, это мне! — услышав счастливый писк, который резко резанул ей по ушам, она перевела взгляд на соседний стол, где восторженная четверокурсница хватала выпавшую из лап пролетевшей мимо совы валентинку.

К ужасу Беллатрисы, это было только начало. Вскоре количество сов увеличилось многократно, да так, что приходилось следить за верхним пространством на предмет падающих перьев.

К несчастью, день святого Валентина — праздник, который ей изначально казался забавным, выпал на выходной. А так как сидеть целыми днями в спальне либо в гостиной ей не хотелось, Беллатрисе пришлось целый день наблюдать, как «милые» пары сюсюкались между собой, держась за ручки. Астрономическая башня, куда она любила иногда приходить, была забита этими бесстыдными парами, которые не гнушались на виду целоваться, да ещё и с языком!

Не желая стать свидетельницей ещё одного бедлама с валентинками, она пропустила обед, а вот на ужин ей пришлось идти, ибо желудок был недоволен.

И опять хихиканье, шушуканье, тихие визги, падающие перья в блюдца — всё это бесило Беллатрису.

«Ненавижу день святого Валентина!» — вот каково было её мнение по итогу последнего приёма пищи в этот день. Хотя будь Беллатриса честна с собою, она бы признала, что половина её недовольства — из-за того что она не получила ни одной валентинки.

«Ни одной, а Шейла получила аж четыре!» — и ей было плевать, что половина её одногодок с факультета также не получила валентинки, ведь себя она ставила на несколько уровней выше их.

Уже выйдя из Большого зала, она собиралась выйти к клуатру, чтобы подышать свежим воздухом, как почти у двери её остановили.

— У тебя не найдётся минутки? — раздался тихий, но довольно отчётливый голос позади неё, вместе с небольшим толчком в плечо.

Беллатриса чуть на месте не подпрыгнула от неожиданности, но сдержалась, мысленно проклиная этого любителя подкрадываться к людям сзади.

— Морвид, — вслух признала она его присутствие.

— Блэк, — кивнул он с его привычным равнодушным выражением лица, которое иногда так и просило круциатус.

— Что ты хотел? — с выдохом спросила она, бросив короткий взгляд на окружение, чтобы убедиться, что не было лишних ушей и глаз.

— Не против, если мы уединимся? — показывая ладонью в сторону выхода, ведущего к клуатру, спросил Аарон. Так как её гложило любопытство, она тут же согласилась.

«Хм-м, я и так собиралась выйти», — подумала она, первой выходя из вестибюля. Огромнейшие двери, через которые могли пролезть сразу три Хагрида, начали поддаваться от давления всего лишь одной девичьей руки.

Аарон, как истинный джентльмен, посоветовал Беллатрисе открывать дверь двумя руками, чтобы было быстрее, на что Беллатриса вежливо попросила его придержать советы за зубами.

Оказавшись снаружи, они прошли в коридор клуатра, который отделялся от внутренней части двора с газоном открытой колоннадой.

Когда оказалось, что никого вокруг не было, она решила утолить своё любопытство.

— Так что ты хотел, Морвид? Наконец-то решился на дуэль со мной? Или хочешь спросить про какое-то заклинание? Знай, я ничем больше делиться не собираюсь, — уперев руки в талии, начала она.

— Ну… насчёт дуэли я ещё подумаю, хотя я бы скорее назвал это спаррингом. Думаю, польза от этого будет, но нет, я искал тебя не по этому поводу, — задумчиво ответил Аарон, мысленно вертя в голове возможную сцену магической баталии с Беллатрисой.

Его рука, что до этого покоилась под покровами мантии, начала локтем вперёд покидать имеющий сбоку вырез.

Беллатриса, надумавшая, что тот собирался вытащить свою волшебную палочку, первой потянулась к кобуре на талии.

— Хм-м, — Аарон удивленно перевёл на неё взгляд и медленно вытащил руку. — Вот, я обычно ничего не получаю на Рождество, потому совершенно не знал, что стоило что-то дарить в ответ… С днём святого Валентина, в общем… это всё, что я хотел сказать, — тот стоял перед ней, протягивая рукой зеленый шерстяной шарф.

Беллатриса хмыкнула. Она уже совершенно забыла, что накануне Рождества отправила ему «поздравление». В основном она это сделала из-за сестер, которые подначивали, узнав о её сопернике с другого факультета, ну и ради веселья. О том, что это больше выглядело шуткой, свидетельствовало печенье в качестве подарка, потому на то, что ей не послали никаких подарков в ответ, она совершенно не обиделась, но её сестры хотели получить хотя бы письмо с его реакцией.

«Стоп. Почему он дарит мне это на 14-е февраля?» — и не успев обдумать эту мысль, она тут же её озвучила вопросом:

— Но почему ты сделал мне ответный подарок на сегодняшний праздник? — её дыхание в ожидании ответа задержалось, а на шарф, что был у неё в руке, она совершенно не обращала внимание.

— А? Разве на 14-е февраля не принято дарить девушкам подарки? — спросил Аарон, который точно сегодня видел, как несколько парней дарили одной девушке коробки с шоколадными конфетами и различными букетами.

— Нет, — с просмеивающим голосом сказала она, — с чего ты это взял? На день святого Валентина парни дарят подарки девушкам, которых они любят или хотят сделать признание в любви, — увидев, как разом потухли глаза Аарон, Беллатриса даже обиделась.

— Демоны… я ведь сделал подарок не только тебе, — прошептал пораженный своими же действиями Аарон.

— Да? И кому ещё ты «признался в любви»? — хмыкнув, спросила Беллатриса.

— Молли с моего факультета, она каждый раз при встрече со мной здоровается и спрашивает о моих делах, советуя есть побольше еды. Нашей библиотекарше, которая каждый день помогает мне искать нужные книги, и декану, — перечислил Аарон.

«Слава Мерлину… я не решился сделать подарок всем девушкам факультета», — подумал он.

На Беллатрису было смотреть больно — от огромного объема воздуха, который резко вырвался из её легких, и попытки остановить рвущийся наружу смех, у неё пробились из глаз слёзы, а также из носа несколько соплей, которые она старательно скрывала прикрытой ладонью.

— Пхпхпхпхп, — отвернувшись, Беллатриса с подрагивающими плечами принялась отсмеиваться. Спустя полминуты она пришла в себя и наконец-то начала рассматривать сделанный подарок.

Увидев качество работы, она уже была готова вновь посмеяться, вернуть шарф и уйти с хорошим настроением на отбой — уж слишком ужасным был этот шарф на её взгляд.

«Где он его взял? На помойке? Да Нарцисса с закрытыми глазами сошьёт что-то получше. Такое даже стыдно в руках держать», — и вот она собиралась показать свою реакцию на этот «ценный» подарок, как тут её привлекло кое-что.

«Тут ещё и пятна крови? Он с трупа его снимал?» — её взгляд перешёл к рукам Аарона, и её воображение нарисовало данную сценку, но не успела она уйти в одни мысли, как внимание привлекло кое-что ещё — пальцы Аарона.

Они выглядели так, будто комары их покусали.

— Тогда, спокойной ночи. Я пойду, — Аарон, которому надоело наблюдать за странным поведением Беллатрисы, решил уйти по своим делам.

— Постой! — тут же остановила его Беллатриса.

«Куда он уходит? Я не разрешала ему уйти!» — возмутилась она.

— Что-то не так? Честно говоря, я сам знаю, что подарок такой себе, просто подумал, что в подземельях довольно холодно, вот и не придумал ничего лучшего.

«Он сам сшил этот шарф…» — наконец поняла Беллатриса.

— Нет, просто… спасибо. — Чтобы скрыть улыбку, она опустила голову.

— Да не за что, печенье, кстати, было очень вкусным, до встречи, — махнув рукой, Аарон ушёл в одно только ему известное направление через виадук.

Стоило ему уйти, как тут же Беллатриса медленно побрела назад в замок, в подземелье.

Оказавшись у себя в спальне, она бросила тёмно-зелёный шарф в корзину с грязным бельём, которое опустошалось домовыми эльфами каждое утро, и легла на кровать прямо в одежде. Полежала несколько минут и вновь встала, чтобы пройти к корзине.

— Какая же отвратительная работа, такой шарф даже в качестве тряпки не сгодится… Печенье вкусное, видите ли… Будь ты проклят, Аарон! — Она со всех сил бросила шарф в стену и легла спать, просто скинув одежду и не потрудившись надеть пижаму либо ночнушку.

К часу ночи Беллатриса, которая так и не смогла заснуть, в одних трусиках встала с кровати и прошла к стенке, где и подобрала брошенный шарф. Встряхнув его несколько раз, она положила его рядом с кроватью на тумбочку.

— И тебе доброй ночи, козёл, — после этих слов ей тут же стало лучше, и она без всяких проблем уснула.

Глава 10

На ошибках учатся, а те, кто не учатся, либо идиоты, либо чрезмерно беззаботны. Аарон себя идиотом не считал, а назвать его беззаботным ни у одного из его знакомых язык бы не повернулся, потому, дабы избежать в будущем подобные конфузы, коими он считал в том числе своё неправильное восприятие дня святого Валентина, он уделил время, чтобы изучить, какие вообще существовали праздники в волшебных обществах, и был… несколько удивлен их количеством и разнообразием. Что ни месяц, так праздник.

Так он узнал, что третьего февраля прошёл день камина, хотя день этот праздновался только в Министерстве магии, в отделе магического транспорта. Также ему стало известно, что восьмого марта празднуется день волшебниц, где как раз и принято дарить всем знакомым волшебницам различные подарки. К своему возмущению, Аарон понял, что дня волшебника не имелось. В том же месяце праздновалось весеннее равноденствие — Остара, у маглов — Пасха, и именно в честь первого праздника объявлялись семидневные каникулы, после которых и начинался третий триместр. Помимо всего, имелись неофициальные школьные праздники в честь каждого основателя Хогвартса, и по традициям каждый декан был обязан в этот день осушить стакан крепкого огневиски, и почему-то этой традиции с большой охотой следовали старшекурсники, которые вовсе и не были обязаны.

Однако, конфуз-конфузом, но своего он добился — развеял обиду Беллатрисы, если таковая вообще имелась. В качестве бонуса он усложнил свои отношения с деканом, которая на следующий же день после урока по трансфигурации попросила его остаться на приватный разговор.

***

— Мистер Морвид, догадываетесь ли вы, о чём я хотела с вами поговорить? — привычным для всех строгим тоном начала профессор Макгонагалл, оставшись в одной аудитории вместе с подающим большие надежды в трансфигурации — Аароном Морвидом.

— Полагаю… не для того, чтобы дать мне частный урок, — попытался пошутить Аарон, что для него являлось довольно редким явлением. Уж почему-то в данной ситуации ему показалось, что это будет вполне уместно.

— Верно полагаете, — вздохнув, она рукой указала на первую парту. Аарону не нужно было быть гением, чтобы понять, что от него хотели, потому, присев на указанное место и приняв вид образцового ученика, молчаливо принялся ожидать продолжения диалога.

Профессор Макгонагалл не заставила его долго ждать, быстро собравшись с мыслями:

— Знаете… Кхм, странно будет это объяснять, обращаясь на «вы», ну ладно, временно обойдёмся без субординации. Знаешь, Аарон, в жизни каждого волшебника наступает момент, когда его сердце начинает биться чаще при встрече с… приятным ему человеком. Любовь — чувство довольное сложное и многомерное, как многие писатели любят писать в романах: любовь не знает границ, — сказала Макгонагалл с задумчивым лицом, будто вспоминала кое-что из прошлого. — Чувства — это не вещь, которую можно скрыть в шкатулке и забыть, порою они причиняют боль, но важно осознать, что некоторые эмоции носят временный характер. В твоём возрасте, например, вполне вероятно полюбить… человека старше себя. Но подобные чувства проходят со временем, и уверена, в будущем ты будешь просто смеяться, вспоминая свою детск… первую любовь.

— Ммм, но миссис Макгонагалл… — попытался её прервать Аарон, поняв, куда вел разговор.

— Нет, Аарон, я всё понимаю. Разница в возрасте между волшебниками более эфемерная, чем между маглами, из-за того, что мы способны прожить намного дольше, но ты ученик, а я преподаватель. И отношения между учениками и учителями или преподавателями осуждаются в нашем обществе. К тому же… Ладно, это не столь важно, — осеклась профессор Макгонагалл, которая в ходе объяснений вспомнила про свою неудачную любовь, оставившую шрам, который болел до сих пор.

— Но я действительно… — взмах палочкой прервал Аарона.

— Не нужно, Аарон, просто вернись в свою спальню и обдумай мои слова. И надеюсь… подобные инциденты больше не повторятся. А теперь идите-идите.

Только покинув аудиторию и оказавшись за дверью, Аарон почувствовал, что снова мог говорить.

«Но я действительно не то имел в виду, подарив ей букет…» — поняв, что дверь заперта, Аарону ничего не оставалось, кроме как вздохнув вернуться к себе, чтобы вернуть лишние учебные принадлежности.

Ну, а Минерва, чуть позже вернувшись к себе в кабинет, решила постоять недолго перед зеркалом.

«И на что он надеялся? Что нашёл во мне? Я ведь почти в два с половиной раза старше его, к тому же в последние годы я перестала пристально следить за своей внешностью», — подумала Минерва, хотя она привирала. В свои 28 она выглядела достаточно хорошо, чтобы в Косом переулке на неё оборачивались.

***

В отличие от декана, с миссис Пинс и Молли он сумел объясниться, те в ответ со смехом поблагодарили за хорошее настроение и подарок, а Молли даже сгоняла в свою спальню, чтобы в ответ на цветы поделиться с Аароном шоколадкой «Шоко-Локо», которая продавалась в кондитерской Хогсмита «Сладкое королевство».

Вкусный шоколад в обмен на цветы, собранные у опушки Запретного леса за несколько минут? Аарон считал, что это хорошая сделка.

***

1 марта 1963 года.

Приход весны стал знаменательным для Аарона: впервые он смог зажечь люмос, не прибегая к ключ-слову. Магия, испускаемая им, по плотности стала напоминать ручеёк воды, этого хватало на активацию заклинания лишь на небольшой промежуток времени, однако и это был успех.

Альтернативный путь в использовании магии, который он избрал для себя, наконец-то начал показывать свою жизнеспособность. Флиппендо также получалось, но выходило намного слабее, чем при обычном касте. Магической руне заклинания не хватало более концентрированной магии, и Аарон предполагал, что как только сможет уплотнить выпускаемую ману до уровня нитей, мощность заклинаний тут же увеличится до уровня при их использовании с магической формулой.

Перемены также были заметны при сотворении заклинаний с использованием магического слова. Благодаря лучшему контролю Аарона над магией, мощность заклинаний увеличилась, и это притом что он не подавал в руну дополнительную магию из своего источника. Если же речь про использование собственной магии для усиленных заклинаний, то раньше Аарон, грубо говоря, расходуя пять процентов своей магии, мог увеличить мощность флиппендо на пятую часть. Сейчас же выходило, что флиппендо при тех же вложениях усиливалось на треть. Можно сказать, что степень сжатия магии при использовании ключ-слова суммировалась с личными возможностями Аарона сконцентрировать свою магию, что давало больший эффект в активации магической руны.

«Если… Нет, когда у меня получится сжать магию до уровня нитей, мои заклинания будут в два, а то в и три раза действеннее! — размышлял взволнованный своим открытием Аарон. Уже сейчас флиппендо, которое считалось условно боевым заклинанием, могло свалить с ног неподготовленного к удару человека. А вариант флиппендо в несколько раз мощнее мог бы того же человека заставить пролететь несколько футов, да так, что тот возможно и не встанет.

Неспроста в некоторых учебниках упоминалось, что сила волшебника зависела от его опыта. Единственный минус всего этого был, конечно, огромный труд, который требовался для лучшего контроля над своей магией.

Аарон про себя прикинул и пришёл к выводу:

«Чтобы достичь нынешнего уровня контроля над магией, мне пришлось примерно потратить 350 часов своего времени, и это без учёта того, что после таких тренировок мне два часа приходилось лежать овощем, и тогда выходит, что мои примерные траты времени достигли 600 часов!» — ужаснулся он.

Для сравнения: вся программа первого курса в сумме была рассчитана на 810 академических часов. ЗоТИ и чары — дисциплины, на которых ученики колдовали, в частности, были рассчитаны на 162 а. ч. То есть уже к началу третьего триместра Аарон уделил практике в магии больше времени, чем основная масса учеников первого и второго курса.

«Но… было бы странно, если, не прилагая усилия, можно было бы стать сильным волшебником», — уж что-что, а упорства Аарону хватало на весь его курс.

Попрактиковавшись в заклинаниях ещё час, он покинул брошенный класс. После того случая, как Беллатриса нашла его в одном из заброшенных классов, он взял для себя привычку каждый раз менять место проведения своих тренировок. Таким образом, сегодня он оказался в коридорах четвертого этажа.

Аарон, спокойно продвигаясь в сторону лестничной площадки, уже собирался поразмышлять о том, какую книгу ему следует прочесть завтра, как внезапно услышал чьи-то крики и злорадный смех. Источник этого шума находился прямо дальше, за поворотом по коридору.

«Если я хочу пройти мимо, то мне придётся сделать крюк; спуститься на третий этаж, оттуда на лестничную площадку, либо подождать…» — ждать Аарону очень не хотелось, как и тратить лишние десять минут на обход.

В итоге, немного поразмышляв, он решил рискнуть.

«Просто пройду мимо и буду делать вид, что ничего не заметил», — жизнь на улице его научила тому, что, всем и вся помогая, здоровья не напасешься.

Повернув за угол, он понял, что ни капельки не ошибся — группа людей издевалась над девочкой, не угадал он лишь с половой принадлежностью группы. Три второкурсницы или третьекурсницы стояли, окружив одну малознакомую ему девушку. И Аарон был удивлён, но не фактом насилия, проявленного девушками, — такое он уже видал, удивило его то, к какому факультету принадлежали обидчицы.

Они являлись пуффендуйками, а та, над которыми они издевались, как ни странно, была из Слизерина. Такая картина была достаточно редкой в стенах этой школы, по крайней мере, если верить рассказам старшекурсников об исторически сложившейся вражде между факультетами. Согласно им, обычно задирами выступали гриффиндорцы либо слизеринцы, и чаще всего задирали они друг друга. Когтевранцы таким не промышляли по отношению к другим факультетам, а пуффендуйцы вроде как старались дружить со всеми.

Потому в первые секунды Аарон от увиденного даже застыл, пытаясь понять, не являлось ли это влиянием магического зрения, но нет, в мантиях не было никакой магии, цвета факультетов были правильными.

— Ну, нищая, что теперь скажешь? Ходите себе такие, строите из себя непонятно кого из-за принадлежности крови, и какого теперь получить по лицу от «грязнокровки»? — и одна из девочек сопроводила свои слова смачным плевком на голову прижавшейся у стены.

— Да, сучка, не такая смелая, оказавшись подальше от подземелий? Можешь сколько угодно плакать, мы теперь от тебя не отстанем, — вторая девушка тоже попыталась плюнуть на слизеринку, но слюна дальше её подбородка не полетела.

Картина, где девушка со смущением вытирала с себя собственный плевок, показалась Аарону достаточно забавной, чтобы из него вырвался смешок. И на него наконец-то обратили внимание.

— А это ещё кто такой? — насторожилась первая, увидев странно улыбающегося Аарона.

— Ааа, да это всего лишь первокурсник, заучка, видела его в библиотеке, — стал узнанным вытиравшейся девочкой.

«Ну что за ребячество…» — Аарон, даже не зная всю предысторию происходившего, понимал, что, скорее всего, причина конфликта мелочная.

«Людям для создания конфликта многого не надо, хватит и куска хлеба при пустом желудке», — сам Аарон всегда пытался избегать бессмысленных драк, а таковыми он считал всех тех, где он не отбирал «кусок хлеба» или где его не отбирали у него самого.

«Избивать человека просто так? Пустая трата времени и сил. А уж если человек представляет угрозу, то лучше уж тихонько прирезать», — обратив внимание на лицо пострадавшей, он отметил наличие множества припухлостей и прыщей. Слизеринка, поймав его взгляд, тут же поспешила закрыть лицо ладонями.

«Хех, попала в передрягу, но по-прежнему волнуется о своём внешнем виде — девушки иногда такие забавные», — подумал Аарон, также отметив в руках одной из девушек волшебную палочку.

— Я вижу, правила школы для вас ничего не значат… — Аарон не пытался присоединиться к конфликту, ему лишь было любопытно, почему они так уверенно нарушали данное правило.

«Может ли быть, что достаточно отсутствия свидетелей? Хм-м, думаю, они здесь уже больше пяти минут, и раз уж за это время не пришёл ни один из преподавателей, то значится… некоторые правила при некоторых условий всё же нарушать можно. Хех, сам задал себе вопрос и сам на него ответил», — и всё же он с ожиданием посмотрел на группу девочек, надеясь получить дополнительную информацию.

— Мальчик, хватит действовать нам на нервы, иди своей дорогой, — вступила в разговор третья из группы напавших, и, к сожалению, отвечать на его вопрос они видимо не собирались.

— Да, вали отсюда, — добавила вторая.

— О, нет-нет, я хочу посмотреть, как вы собираетесь нарушать правила школы при свидетелях, — Аарон с улыбкой махнул рукой, будто намекнув, чтобы те продолжили, и приблизился к ним.

Конечно, будь это конфликт между старшекурсниками, он бы непременно последовал требованию, ибо рисковать не пойми за что он считал довольно глупым делом. А тут он мог наглядно убедиться в том, насколько гибки правила школы.

«Да и… кто они такие, чтобы мне указывать? Где хочу, там и гуляю», — всё же Аарон считал, что он имел право не подчиняться тем, кто слабее его, а три девушки-маглорожденные, да ещё и с младших курсов, он для себя силой, с которой нужно считаться, не считал. Одна только стойка этих девушек говорила о многом. К примеру, о том, что никакой физической подготовки они не проходили, в отличие от той же Беллатрисы, которая держалась и ходила по-особому. Случайно брошенное заклинание? Краем глаза он держал на мушке ту единственную, которая держала в руках палочку, и он бы успел пнуть её в живот быстрее, чем она сделает нужный жест и произнесёт магическую формулу.

— Парень, не нарывайся, у нас с ней свои счёты, — всё та же, казалось бы, главная среди этой троицы, предупредила Аарона.

— Да? Было бы интересно послушать, что у вас там за счёты. Парня не поделили? — никакой реакции не последовало. — Или это у вас такие методы борьбы с несправедливостью нашего общества? — лицо у всех девушек дернулось. — Что же, поздравляю, вы несомненно на истинном пути, а что дальше? Пойдете втроём применять жалящие проклятья на лордов? — Аарон после своего прорыва в тренировках был в достаточно приподнятом настроении, потому был не против поболтать больше привычного.

— Да что ты понимаешь? — вышла из себя первая девочка, крепче сжав палочку.

— Я, в отличие от вас, не первый год в магическом мире, так что думаю, понимаю я более вашего. Ну так что вы стоите? Вперёд, свершайте правосудие, — не скрывая насмехался Аарон.

— Тц, понятно, он тоже из этих. И, судя по одежде, такой же нищий… — высказалась вторая девочка с блестящим подбородком, и тут же в неё упёрся взгляд Аарона с улыбкой, которая не обещала ничего хорошего.

Конечно, одежда Аарона была не самого лучшего кроя, но выглядела не так, чтобы его называли нищим, что, по правде, было недалеко от истины.

«На правду не обижаются», — подумал Аарон, но все равно почувствовал, будто ему плюнули в лицо, и это ему казалось не слишком-то и приятным.

Жирному не понравится то, что его назовут жирным, тут почти так же.

— Понятно, так ты у нас богачка, да? — одежду девушки под мантией Аарон не узнал, но по её вычурности было понятно, что дешёвой она не являлась.

— Хех, у меня отец владеет фирмой по продаже часов, «Генри Джонсон» тебе о чём-нибудь говорит? — и с ехидством сверкнула своими наручными механическими часами.

— Нет, но я знаю, что ни один аристократ тебя не пустит в свой круг, а также то, что хватит одного рода, чтобы прикрыть лавочку твоего отца, — не в сердце, а в душу попал Аарон.

Рейна с самого детства привыкла к особому отношению к себе, что уж говорить, если в её доме имелись служанки. Когда ей открылся магический мир, ей казалось, что там будет точно так же, однако местная «элита», к которой относились дети из родов и других аристократичных семей, не удосуживались даже вести разговоров с ней, некоторые и вовсе оскорбляли, в основном студенты Слизерина. И вот на втором курсе, когда ей стала чуть лучше понятна кухня школы, она захотела показать всем остальным, что ничуть не хуже любого чистокровного. Прикупила себе дорогущие артефакты, заказала мантии у лучших мастеров Косого переулка, и все равно, даже девушка, что одевалась слишком бедно, на её вкус, была больше достойна внимания, нежели она сама, что, конечно же, выводило её из себя. И вот какой-то первокурсник, которого она с первого взгляда могла отнести к группе бедных, ведёт себя, словно он выше её.

«Наверняка у него просто оба родителя чистокровные», — подумала она, не сочтя Аарона кого-то хоть сколь-нибудь важным.

«Ладно, тогда я преподам урок и тебе… Посмотрим, как потом ты запоёшь», — Рейна потянулась к палочке, лежавшей в кобуре из кожи мантикоры, и тут она почувствовала, как падала — ноги перестали её держать.

Аарон, только что ударивший под колено девушку, потянулся к палочке первой девушки, которая только начинала совершать магический жест, и просто-напросто вырвал её из слабой хватки, сопроводив удивление девушки жёстким ударом ноги в район живот, где располагался желудок. Пока первая девушка лежала на коленях, схватившись за живот, Рейна уже пыталась приподняться, держа палочку в руке.

— Ааа, — закричала Рейна, чью руку придавили подошвой мужской обуви.

Однако Аарон на неё внимания совершенно не обращал, держа в руках чужую палочку и хищной улыбкой глядя в сторону третьей девушки.

— Рискнёшь? — заманивающим голосом спросил он у той, которая уже тянулась к карману мантии.

Девушка, ошеломлённая произошедшим, не сразу поняла, что сказал Аарон, но волчий взгляд, который был устремлён на неё, давал ясно понять, что лишнее движение могло заставить её оказаться в том же положении, что и её подруги.

— Ты об этом пожалеешь, — сказала она и, топнув ногой, ушла, бросив своих подруг.

— Конечно, — согласился Аарон и перевёл взгляд на трепыхавшуюся Рейну, которая пыталась хоть как-то вырвать свою руку из-под подошвы Аарона. Стоит заметить, что, несмотря на свой возраст, Аарон был чуть повыше этих девушек, а с учётом его пола было неудивительным существенное различие в весовых категориях, потому, сколь бы Рейна не пыталась вырвать свою руку, она смогла бы это сделать только при условии, что ударит Аарона в одно довольно слабое место. К сожалению для неё, додуматься до этого она не смогла.

Аарон, нежно положив руку на макушку девушки, резко сжал пальцы, схватив ту за волосы, и оттянул голову девушки назад. Рейна со слезами в глазах подняла голову.

— Знаешь… я преувеличил, когда говорил, что для разрушения дела твоего отца потребуется целый род: один конфундус, и он может случайно прирезать себе шею… или твою, — и свою речь он сопроводил проводящим движением палочки вдоль кожи горла девушки.

И тут Аарон заметил небольшую лужицу, выходящую из-под мантии Рейны. Скривившись, он убрал ногу и сделал шаг назад.

Первая девушка выглядела не лучше — она будто собиралась вывести свой ужин.

— Девочка, хватит действовать мне на нервы, забери свою подругу и вали отсюда, — обратил он ранее сказанные в его адрес слова.

— Д-д-да, — дрожа от страха, 13-летняя девушка, не получившая за всю свою жизнь и пощечину, встала и помогла своей подруге также приподняться.

— Подождите, — обратился Аарон в спину девушкам, которые, напротив, хотели только ускориться, услышав его. — Палочку не забудьте, и да, напоминаю, что колдовать в коридорах запрещено, — и вновь улыбнувшись, Аарон бросил палочку первой девушки к её же ногам. Та поспешно её забрала, и вскоре в коридоре от трёх пуффендуек не осталось и следа… Кроме одного приметного, которое эльфы позже уберут.

Не желая дольше оставаться в этом месте, Аарон сразу ушёл, не обменявшись с пострадавшей ни одним словом. Можно сказать, что о самочувствии слизеринки он совершенно не беспокоился.

«А ведь я хотел просто пройти мимо… надо научиться быть сдержаннее.»

Глава 11

На следующий день после, казалось бы, пустяковой стычки, коих у Аарона за спиной имелось множество, он заметил, что инцидент оказался достоянием общественности.

Уже к обеду он обнаружил, что к нему приковано внимание, притом тех людей, с которыми его ничего не связывало. Особенно приметным было внимание со стороны слизеринцев, пуффендуйцев и собственного факультета, которое выражалось теми или иными взглядами и мимикой.

Стоило ему зайти в Большой зал, как он тут же заметил, как некоторые студенты Слизерина бросили на него взгляд, сопроводив его незаметным кивком, другие с того же факультета выразили лишь слегка заинтересованный взгляд.

Со столом Пуффендуя всё обстояло иначе: нахмуренные брови и легкий прищур.

«Да уж, можно было догадаться, что эта история на этом не закончится. Теперь при необходимости у студентов этого факультета имелся повод, чтобы лезть ко мне», — мысленно вздохнув, Аарон отправился к своему столу, где однокурсники поджидали его с растерянными выражениями лиц.

— Эй, Аарон, а это правда, что ты вчера вместе со студенткой Слизерина напал на трёх пуффендуек, а потом ещё угрожал их прирезать ножом, если они расскажут об этом хоть кому-нибудь? — попытался тихо прошептать Майкл свой вопрос, но навостренные уши Риты, что сидела напротив стола на три человека левее, говорили, что у него это очень плохо получалось.

«Так… что за бред? И когда я успел засветить нож?» — с задумчивым выражением лица Аарон принялся накладывать себе в тарелку индюшачьи ножки. После, налив себе вишневый компот, он приготовился поесть, но сначала повернул голову к Майклу, который продолжал смотреть на него в ожидании ответа.

— Нет, на самом деле вчера я случайно застал ту группу пуффендуек, которые промышляли нехорошим делом, и всего лишь запугал их, — и если Аарон думал, что такого ответа будет достаточно, то сильно заблуждался. Тут же подключилась Рита Скиттер, которая умирала, желая услышать больше подробностей.

«Ну… раз уж те девушки пустили в слух лживую информацию, то и мне не помешает ответить», — немного подумав, Аарон с видом явного нежелания поделился:

— Когда я возвращался в гостиную, я увидел, как в коридоре три девушки с Пуффендуя бьют слизеринку, была даже применена магия. Как я понял, одна из тех девушек, которая из довольно состоятельной семьи, очень любит довольно редкие и дорогие украшения…

— О, ты должно быть говоришь о Рейне Джонсон, — перебила его Рита, за что получила укоризненные взгляды от тех, кто внимательно слушал.

— Да. Так вот, если не ошибаюсь, то она пыталась заполучить довольно редкий семейный амулет той слизеринки, которая ни в какую не была готова его продать, особенно за фунты.

— Хех, кто бы сомневался, — раздался сбоку смешок от одного второкурсника.

— Ну и из зависти и вседозволенности, к которой она привыкла с детства, эта Рейна попыталась принудить ту бедную девушку отдать амулет.

— Вот же гадина, — чересчур доверчивый Майкл тут же возмутился.

— А я как раз застал их за тем, что они надавливали на неё, используя физическое и словесное воздействие. Как только вмешался, одна из тех девушек попыталась на меня напасть, используя магию.

— Ого, — удивился Джейкоб. — И как ты защитился?

— О, просто не дал ей времени это сделать, сделав подсечку. А когда и вторая попыталась напасть, я оттолкнул её на пол ногой, ну а выроненные палочки сразу отобрал, третья даже не попыталась напасть, и всё закончилось на том, что они ушли. Не удивлюсь, если они украдут амулет той слизеринки и под угрозами заставят её замолчать о том, что у неё таковой вообще имелся, — закончил Аарон.

«Хм-м, надо было сказать, что я ту девушку мягко оттолкнул ногой, а не просто оттолкнул», — заметил свою ошибку Аарон.

Случившееся стало поводом для подколов от Беллатрисы, которые вылились на Аарона уже на первом спаренном уроке.

— О, спас несчастную девушку от злых пуффендуек. Может ещё и шарфом её обернёшь, тогда никто и близко не подойдет. Побрезгуют, — с натянутой улыбкой делилась своими мыслями Беллатриса по поводу услышанного ей слуха.

— Да что ты так прицепилась к шарфу? Я уже признал, что довольно неумелый в шитье.

— Хм, было бы странно, если парень был бы в этом умелым, — хмыкнув, она вернулась к работе.

— А что в этом странного? — удивился Аарон, прекратив подстригать черноухий росток.

— Ну не знаю, обычно это удел женщин уметь шить, готовить и так далее, — также приостановившись, ответила она.

— Не вижу в этом ничего зазорного, мне этого множество раз помогало в жизни, — к примеру, ему довольно часто приходилось латать дыры в одежде, а навыки готовки помогали варить кашу бурду, как он любил её называть, которая делалась из любых найденных продуктов.

— Как и ношение ножа? — с улыбкой спросила Беллатриса.

Аарон в ответ просто закатил глаза и продолжил стричь лишние ростки растения, за которым они должны были ухаживать в течение ещё двух следующих занятий по травологии.

— Ну же, покажи, я же не просто так его упомянула, — тихо попросила Беллатриса.

— Зачем? — удивился Аарон.

— Просто любопытство, — моргнула она.

— Ты что, раньше никогда не видела ножей?

— Ну, только кухонные, да семейные шпаги и сабли, но это другое, — в это время к полке, что стояла сзади них, подошла когтевранка, которая сегодня отбывала своё наказание, помогая удобрять горшки. Сейчас она как раз поставила последний удобренный горшок с новыми ростками на полку, как услышала довольно необычный разговор:

— Ну же, покажи его.

— Не здесь же, — услышав эти разговоры, пятикурсница замерла.

— Да ладно, ты стесняешься? Может это просто потому, что он у тебя маленький? — та, ахнув, закрыла рот ладонью.

— Ладно, все равно не отстанешь, смотри.

— Вау, я ошиблась, он больше, чем я ожидала, как ты им пользуешься?

— Что за вопросы? Пользуюсь им, как и все: расчехляю и в ход.

— Да ты шутишь, уверена, что ты им реально ни разу не пользовался.

— Думай как хочешь, я не собираюсь тебя в чём-то убеждать.

— А можно я возьму его в руки?

— Да что вы творите?! — боясь привлечь внимание всех остальных, когтевранка тут же тихо прошептала, подойдя к ним двоим.

Беллатриса, заметив, как на них обратила внимание старшекурсница, слегка покраснела и сделала шаг назад. Она сама не заметила, как недопустимо близко стояла к Аарону.

Аарон, услышав голос девушки позади, с недоумением обернулся.

Когтевранка сперва порывалась отвести глаза, но, обнаружив, что штаны Аарона на месте, слегка растерялась, только секунду спустя она обнаружила на его талии чехол для ножа, на котором Аарон и держал руку.

Ударив себя по лбу, девушка тут же торопливо покинула теплицу.

— Что это с ней? — с удивлением Аарон перевел взгляд на Беллатрису.

— Не обращай внимание, все на их факультете немного того.

— Ладно… не мешай мне, дай доделать работу.

***

С приходом весны на территории Хогвартса достаточно потеплело, чтобы ученики чувствовали себя комфортно вне замка в одних мантиях длительное время, особенно на солнце.

Аарон, который обладал достаточно бледной кожей, сравнимой с бледностью больных, старался оздоровить тон своей кожи получасовыми прогулками около озера.

«Здоровый человек должен хотя бы час в день находиться на свежем воздухе и проводить достаточно времени под прямыми солнечными лучами, чтобы кожа отдавала легким румянцем», — мысленно цитировал он высказывание одного целителя, с чьими трудами он успел ознакомиться ещё зимой.

И если с первым у Аарона всё было хорошо из-за насыщенного детства на улице, то со вторым, можно сказать, были некоторые проблемы. Лондон нельзя назвать солнечным местом, в этом городе в основном преобладали пасмурные либо дождливые погоды. Бледность кожи была признаком, присущим большинству населения города. И вот Аарон при возможности пытался слегка подправить этот, казался бы, недостаток, увы, пока что безрезультатно.

«Однако после таких прогулок я чувствую себя намного лучше, да и голова варит лучше. Хм, а ведь раньше Майкл по утрам бегал вокруг замка… Чего это он забросил?» — вспомнились ему утренние тренировки его соседа по комнате. Тот, в отличие от Аарона и Джейкоба, всегда выглядел полным энергии, что хорошо сочеталось с его бронзовым оттенком кожи. Однако с наступлением зимы тот перестал заниматься бегом и другими физическими упражнениями, и дело это он так и не возобновил.

Аарон посмотрел на свои тощие запястья, в которых проглядывались бледные и такие же тонкие вены. После чего мысленно сравнил их с фермерскими ручищами своего приятеля.

«В здоровом теле — здоровый дух», — вспомнилось ему ещё одно высказывание, но не прочтенное из книги, а из уст Галины Ивановны — классной руководительницы Григория из снов, которая вместе с учениками на занятиях по физкультуре любила это повторять, проводя зарядку. Вообще этим должен был заниматься физрук, но школа, в которой учился Григорий, не могла выделить на начальные классы отдельные помещения и специализированных педагогов для физических занятий, оттого на время физкультуры их классная руководительница выводила учеников на улицу и десять минут заставляла вращать телами, давая мальчикам поиграть в футбол.

Пока что знания, которые Аарон получал из снов, не блестели своей полезностью. Биография каких-то неизвестных ему писателей, их стихи… Аарон честно не понимал, для чего это могло бы ему пригодиться. Как и то, как создавать ворд-документ на компьютере. Аарон вообще сомневался, что такие компьютеры хоть у кого-то в Лондоне имелись, да и то, что он видел в свои снах, иногда казалось ему слишком фантастичным, уж слишком «другим», в том плане, что развитым, ему виднелся город Челябинск. И у Аарона имелось две версии того, почему этот российский город так сильно отличался от Лондона:

Первое, в Челябинске жила более развитая часть населения Земли, второе…

«Через 50 лет такое будет везде повсеместным», — уж сложно было не обращать внимание на дату, что указывалась на каждой странице дневника Григория.

Аарону было и так сложно понять, почему он видел сны какого-то мальчика из города Челябинск, но с учётом всех странностей, что происходили в мире магов, он мог допускать, что это в какой-то мере входило в диапазон «нормальности», однако видеть сны какого-то мальчика из Челябинска, из далекого будущего… Это, пожалуй, даже для Аарона, что всю жизнь жил в магическом мире, являлось слишком странным и по совместительству необъяснимым.

«И ведь никому такое не расскажешь, посмеются или скажут, что я больной либо лжец», — и вновь взгляд Аарон вернулся к рукам.

«Может ли быть…» — пока он стоял около озера, ему на ум вдруг пришла одна идея.

Вытянув вперёд правую руку, он сконцентрировался на ощущениях, постаравшись почувствовать свою магию и направить её наружу, как он это делал с волшебной палочкой.

Магия без проблем привычно подчинилась его желанию, направившись по каналам к руке, а затем и к пальцам. Небольшие трудности он испытал, когда попытался сделать следующий шаг: вытолкнуть магию из пальцев.

— Получилось, — приложив чуть больше усилий, это у него вышло.

«А это сложнее, чем с палочкой…» — понял Аарон. Помимо всего, магия, что вышла из его пальцев, была лишена всякой плотности. Синий туман, что сквозил из его пальцев, будто насмехался над всеми тренировками Аарона по улучшению контроля магии. Как бы он не пытался сжать магию, выходящую из пальцев, ему так и не удалось.

«Почему у меня сейчас это не выходит? Хм-м… палочка — это концентратор магии, возможно, таким образом она помогает мне уплотнять магию. Это же какой сумасшедший контроль нужен, чтобы уметь колдовать без палочки?! Нет, не только это… Просто выпуская сконцентрированную магию, не выйдет сотворить заклинание, нужно ещё контролировать, чтобы она образовала нужную магическую руну, то есть нужно уметь не только контролировать плотность магии, но ещё и уметь воздействовать на её форму…» — Аарон почувствовал себя опущенным в воду. Все его достижения теперь казались ему ничтожными.

«Понятно теперь, почему пишут, что маг без палочки словно обычный человек. Научиться колдовать без палочки стоит огромных усилий, я даже не уверен, что, даже если этого добьюсь, у меня станут получаться сложные заклинания, максимум заклинания и чары, в основе которых лежат простые руны, то есть магия за первые три курса. Интересно, наш директор так умеет?» — и Аарон склонялся больше к положительному ответу. В его глазах сильный маг не мог оставаться беспомощным, просто случайно лишившись волшебной палочки.

И тут Аарона осенило:

— Если я научусь уплотнять магию без палочки, то мой контроль магии с волшебной палочкой выйдет на совершенно иной уровень! — прошла уже большая часть марта, а Аарон не наблюдал никаких положительных сдвигов в контроле. Между магией, сжатой до плотности воды, и нитями существовал ещё один этап, до которого он никак не мог дойти. Будто он намертво застрял на том результате, что достиг в начале марта. Ему будто не хватало какого-то толчка.

«И к тому же, чтобы учиться контролю магии без палочки, мне даже не потребуется искать заброшенные классы, я смогу этим заниматься в любое свободное время, вот даже сейчас!»

Покачав головой в досаде от объёма предстоящей работы, Аарон вернулся к созерцанию озера за неспешной прогулкой.

Неизвестно, сколько времени он вот так прогуливался, предаваясь мыслям, и сколько бы он ещё ходил, если бы не волчий вой, который донёсся до него.

— А? — выйдя из мыслей, Аарон заметил, что на замену солнцу, что склонялось за горизонт, пришла луна, принося вместе с собой прохладные ветры. Однако не это Аарона удивило.

Повернувшись в сторону Запретного леса, он со сложным выражением лица промолвил:

— Значит то, что в Запретном лесу водятся оборотни — это правда, хотя возможно это просто волк, — Аарон крепче сжал палочку, которую успел достать сразу, как услышал вой.

Он попытался всмотреться в недра леса, но из-за густой темноты, что, словно шелковое одеяло, окутывала лес, и днём, и ночью он ничего дальше первых десяти деревьев не видел.

С решительностью посмотрев в сторону, откуда шёл вой, он сделал несколько десятков шагов к лесу. С каждым шагом Аарон шёл всё медленнее и медленнее, и вот, оказавшись у кромки леса, его ноги отказались дальше идти.

«Это скорее просто волк, да и зачем мне туда ходить?» — задался Аарон вполне логичным вопросом.

Но почему-то он нутром чувствовал, что это вой оборотня, уж слишком хорошо Аарон помнил, как он звучал в его доме, когда убивали родителей.

«Нет, это точно оборотень, я в этом уверен», — он решительно сделал ещё один шаг вперёд, но вторая нога за первой не последовала. Одна часть Аарон сейчас желала войти в этот лес и заставить заткнуться оборотня навсегда, а другая, более разумная и отрешенная от всяческих мстительных и эмоциональных выплесков, была решительно против:

«Но директор запрещал ходить ученикам в Запретный лес, мне бы не хотелось иметь проблем со школой… Да и одним оборотнем больше, одним меньше, какая разница?»

Руки Аарона начали дрожать, его взгляд стал серьёзнее, злее. Его сейчас переполняла ярость, медленно переходящая в ненависть, но не к оборотню, которого он сейчас хотел убить, нет… Это была ненависть, направленная на самого себя.

«Трус! Я чертов трус! Глупо идти на оборотня с одним ножом? Ага! Раньше эта отговорка работала, сейчас у меня есть волшебная палочка и арсенал неплохих заклинаний, в теории способных расправиться с оборотнем, так почему я до сих пор пытаюсь придумать отговорки?!» — и будто это должно было придать ему сил, он сделал ещё один шаг вперёд, но второго шага не последовало.

— Грх, ненавижу! — взмах палочки, и белая дуга сорвалась с конца палочки, резко ударившись в ствол случайного дерева.

Развернувшись, Аарон, поглощенный не самыми приятными мыслями и эмоциями, ушёл. А бедное молодое дерево, что было толщиной с ногу взрослого человека, будто ждавшее его ухода, заскрипело и начало склоняться к земле, разламываясь в месте попадания режущего заклинания диффиндо.

***

Джейкоб с ещё одним парнем из Гриффиндора — Луисом — как раз выходил из Большого зала, когда увидел входящего в вестибюль Аарона. У того отсутствовала его дежурная улыбка, глаза были напряжены и смотрели будто в пустоту, что выглядело слегка жутковато.

— Привет, Аарон, ты идешь ужинать? Ещё пять минут осталось, — всё же найдя немного смелости, он решил вывести его из этого состояния.

— Нет, — просто ответил Аарон, продолжив своё движение, не обращая внимания на обратившегося к нему.

Как только он исчез за лестничным залом, Джейкоб вздохнул и пошёл дальше со своим приятелем.

— Он всегда такой? — спросил Луис.

— Время от времени, думаю, через несколько дней он, как обычно, вернется в общество, — спокойно ответил Джейкоб.

— И как вы его терпите? — удивился тот.

— На удивление легко, хоть он и немного странный, но, в целом, хороший сосед. Думаю, для волшебника он вполне нормален.

— О, поверь, я хоть и полукровка, но с детства жил в мире магов, он даже по нашим меркам странный.

«Трудное детство?» — мысленно предположил Джейкоб.

К сожалению, прогноз Джейкоба оказался ошибочным. Аарон дистанцировался от всех не на пару дней и даже не на пару недель.

Глава 12

Через специально оставленную щель между балдахинами, что обертывали границы кровати, пробился тонкий лучик солнца, аккуратно приулёгшись на лицо спящего Аарона.

Его веки задёргались и медленно открылись, позволяя ещё мутному взгляду обрести некоторую ясность.

Аарон не сразу встал с кровати, он в течение нескольких минут хотел насладиться чувством тёплых и мягких объятий, что дарили ему одеяло и кровать, за ночь впитавшие температуру его тела. Параллельно он приводил мысли в порядок и набрасывал планы грядущего дня, которые, впрочем, не отличались оригинальностью на фоне прошедших дней.

В какой-то момент Аарон поймал себя на мысли, что ему не хотелось покидать подушку. Именно такая мысль для него являлась звонком, что пришло время вставать. Раздвинув боковой багровый балдахин, он тут же уселся, слегка вздрогнув от холода, что поразил босые пятки через каменные плиты пола.

Тут же придвинув свою единственную обувь — туфли, что лежали под кроватью, он рукой потянулся к палочке, которая на время сна покоилась под кроватью. Сломать её, храня таким образом, он не боялся, ведь своими глазами видел однажды, как некоторые, особо развитые личности, проверяли прочность своей палочки, сгибая её в разные стороны. Сломать не сломали, но показали, насколько гибким и прочным могло быть дерево, из которого сделана палочка. Однако прочность своей палочки Аарон не стремился проверять, ведь из одной главы книги «Тысячи магических растений и грибов» ему стало известно, что ветви магической бузины очень ломки ввиду рыхлой сердцевины, что занимала значительную часть объёма.

Указав палочкой на туфли, он быстро совершил два жеста, и невидимый для обычных глаз луч устремился к туфлям, изменяя их. Словесной формулы не требовалось, Аарону своего уровня контроля хватало для таких простых трансфигураций, и хоть от этого сила заклинания уменьшалась, но и он не стремился к долгому эффекту.

Кожаные туфли под воздействием трансфигурационного заклинания преобразовались в темные резиновые тапочки. Это заклинание изменяло любую обувь на сандалии, однако на конечный результат можно было повлиять относительно. Как известно, большинство современных заклинаний имело простую структуру исполнения: жест, словесная формула и концентрация мысли на конечном результате или желание, как его обычно называли. Первый необходим для создания фундамента заклинания, словесная формула для точечного воздействия магией над различными участками руны, мыслительный процесс создавал конечный результат заклинания.

В данном случае Аарон не мог заклинанием «эштнаменти» превратить свои туфли в коньки, в зимнюю или спортивную обувь, однако магическое воздействие, направленное на превращение обуви в сандалии, можно было сместить в более простую форму в виде тапочек. Повлиять на материал и даже размер в допустимых рамках. Если визуальный образ заклинания был неправильным или смутным, заклинание либо не срабатывало, либо срабатывало, но так, что сам не угадаешь, что из этого выйдет. То же самое касалось, если руна, полученная в результате жеста палочкой, не соответствовала необходимой. То же самое, если словесная формула неправильно произносилась.

К сожалению, не существовало универсального заклинания, которое могло бы превратить любой объект во что душе угодно. И даже если такое заклинание существовало, то только на создание необходимой руны ушло бы столько времени, что проще было бы найти необходимую книгу с нужным заклинанием либо просто купить необходимый объект.

Единственным минусом данного заклинания было то, что обувь, если она не сделана из магических материалов, со временем портилась быстрее. Как указывал автор данного заклинания, обувь, что должна прослужить пять лет, ко второму году ежедневного использования заклинания преобразования начнёт буквально разваливаться по частям. Но Аарона это не волновало, все равно он собирался к следующему курсу купить новые туфли, так как эти уже начинали слегка сжимать в пальцах.

Надев тапочки, он указал палочкой на комок смятого пергамента, что лежал на прикроватном комоде, и сделал жест палочкой. Спустя меньше секунды на его месте уже стоял граненый стакан. Это заклинание было чуть более универсальным, нежели «эштаменти», оно позволяло превращать небольшие неодушевлённые объекты в кубки. Этому заклинанию их обучили на трансфигурации ещё в прошлом триместре, где Аарон смог вдоволь насмотреться результатами его неудачного исполнения.

У Майкла на том уроке во время второй попытки получился волосатый кубок, Шон создал склянку с дырами, одна девочка и вовсе каким-то образом создала хомяка, правда, мертвого.

«Агуаменти», — мысленно проговорил Аарон, и конец палочки, что был направлен на дно стакана, начал изливать в него струю воды.

Ещё в марте ему бы не удалось исполнить это заклинание без словесной формулы, но благодаря новому подходу к тренировке контроля магии плотность выпускаемой магии увеличилась. Выпускаемая концентрированная магия по-прежнему была похожей на ручеёк воды, однако она обрела более цилиндрическую форму и большую цельность, так, вокруг ручейка магии пропали частые случайные выплески в виде дымка. Этот результат был достигнут уже на десятый день тренировок контроля магии без концентратора, и, к сожалению, до начала мая больше никаких продвижений не было.

Смочив горло, Аарон встал и, взяв банные принадлежности, в одной пижаме отправился в общую мужскую ванную факультета.

В это время нельзя было никого встретить в гостиной — все спали. Студенты всех возрастов, призраки и даже картины, на которых были изображены люди, мирно отдавались сну. Даже камин, который вечно горел, слабо тлел, будто следовал всеобщему утреннему настроению.

Уже зная, что самые ранние пташки вставали примерно в 6:30, Аарон после быстрого душа занял диванчик у камина вместе с книгой. В ближайшие полтора часа гостиная принадлежала только ему.

Недалеко от камина стояла тумба, на которой был расположен сервиз из недорогой посуды в количестве восьми кружек и девяти чайных тарелок. Впритык к ним, на небольшой сложенной ткани стоял чайник с красными полосами. Аккурат рядом со всеми этими объектами располагалась алюминиевая коробка с чайными сушенными листьями в ней.

Так как всё это было для общего пользования, Аарон, ни на унцию не стесняясь, принялся организовать себе чай. Аугаменти в чайник, его к камину, а чашку почистить заклинанием «экскуро».

Несмотря на то, что угольки в камине отдавали теплом, Аарон знал, что температура камина была достаточно низкой, чтобы его чайник закипел не раньше, чем за полчаса, потому, одной рукой держа книгу, в которую он вчитывался, второй палочку, он принялся поддерживать воспламенение в камине заклинанием «инсендио», что нисколько не мешало чтению.

«Темные твари и их быт…» — по утрам Аарон предпочитал читать условно учебную литературу, чтобы с ходу не напрягать мозги.

Вчерашним днём ему в библиотеке на глаза попалась эта книга, которая находилась в списке дополнительной литературы в учебнике по ЗоТИ за третий курс. Это был более углубленный материал касательно привычек и модели поведения опасных и не очень темных магических живых существ. К слову, темными считались все магические существа, которые могли проявить агрессию к людям и магам, естественно, не в целях самообороны.

Большинство студентов Хогвартса, если даже и знали про список дополнительной литературы, который приводился в конце каждого учебника, совершенно не стремилось расширить свою базу знаний. И оно не мудрено, с учётом того, с каким трудом они брались за чтение обязательных учебников курса.

Аарон вначале также не обращал особого внимания на этот список. После ознакомления с книгами за первый курс он брался за учебники старших курсов в интересующих его дисциплинах. Так, на сегодня он освоил учебники за пять курсов по трансфигурации. По чарам и ЗоТИ он остановился на программе за четвертый курс, по зельям на втором, по истории магии также на втором, а остальные дисциплины он пока дальше первого курса не трогал, ибо времени ему на это не хватало. Продвинуться дальше по трансфигурации без сторонней помощи и понимания других дисциплин, вроде рунологии, было делом довольно сложным. По ЗоТИ не имело смысла, так как у него не было живых объектов, на которых он мог бы тестировать оборонительные заклинания, а без таких тестов сложно было понять, правильно ли срабатывало заклинание. Ну, а зельеварение требовало практической работы, а свободной лаборатории он не имел, как и необходимых ингредиентов. Только столкнувшись с этими стенами в его образовательном продвижении, его привлёк список дополнительной литературы. И тогда Аарон понял, что попал в зыбучие пески.

Тот же учебник за первый и второй курсы по трансфигурации «Руководство по трансфигурации для начинающих» имел в своём списке дополнительной литературы названия пятнадцати книг!

Прочитал их? Молодец. А теперь, будь любезен, ознакомься со списком рекомендованной литературы, которая упоминалась уже в этих книгах, коих обычно насчитывало 3-8 книг.

Получалось, что только из одного учебника по трансфигурации список книг, которых Аарону следовало прочитать, составлял чуть более 50 позиций. И такие книги как минимум содержали 250-300 страниц. Конечно, большая часть таких книг состояла из воды и из тех вещей, что упоминались и в других книгах, но, не прочитав их полностью, невозможно было сказать точно, полезна ли эта книга или нет. К счастью или нет, но какой бы всеобъемлющей не была библиотека Хогвартса, некоторых из книг там нельзя было найти. И это не огорчало Аарона, ведь при всём своём желании с его загруженным расписанием он не мог поглощать по несколько книг в день, максимум одну, и это при условии, что материал в книге разжеван и не требовал огромных мыслительных процессов для разбора.

По ЗоТИ рекомендованной литературы было и того больше, ведь дисциплина эта охватывала многие спектры магического мира. Ну, а зельеварение… Когда Аарон увидел две страницы, исписанные рекомендациями, он молча закрыл учебник за первый курс, сделав вид, что не видел этого. Его подсознание тут же ему подсказало, что если он будет лезть в эти дебри, ему придётся ознакомиться с несколькими сотнями книг. Таким количеством книг можно было напугать любого ученика Хогвартса. Аарон примерно посчитал и понял, что на то, чтобы ознакомиться с так называемым базовым материалом для зельевара, ему придётся потратить до трех лет. А это являлось четвертью жизни, которую он успел прожить. Его, конечно, интересовала данная дисциплина, но не настолько, чтобы быть полностью поглощенным ею.

С чарами или, как официально называли дисциплину, «заклинаниями», напротив, всё обстояло намного беднее. Полезные или условно полезные чары мало кто собирал в одной книге. В тех же учебниках, что были обязательны к покупке, на каждом курсе было от силы 5-9 заклинаний. В той же курсической книге заговоров и заклинаний их восемь: люмос, вингардиум левиоса, разрежающий неживые объекты — диффиндо, чары воспламенения — инсендио, репаро, смягчающие чары — спанджифай, делающие неживой объект воздействия мягким и упругим, а также связка открывающего и запирающего замка — алохомора и коллопортус. Из них только инсендио можно было применить для самообороны, и это при том условии, что заклинание будет усилено собственной магией. Казалось, на более старших курсах должны были обучать более полезным и убойным чарам, но Аарон, пройдясь по описаниям, понял, что это далеко не так. Чары щекотки, танцующих ног, увеличение зубов: подобные мусорные, на его взгляд, чары составляли большинство заклинаний академических учебников. Помимо них, конечно, имелись и дуэльные заклинания, но они были направлены на обезоруживание или обездвиживание противника. На его взгляд, подобные заклинания едва ли можно было считать боевыми. Аарон за неимением вариантов, конечно же, ознакомился с ними, но у него ещё не было возможности их полностью освоить из-за отсутствия живых, человекоподобных мишеней. Ну, а рисковать одногруппниками он не хотел, ибо, кто знал, что могло статься из-за неудачного использования подобных заклинаний. Ему один раз довелось использовать петрификус тоталус на кролике одной девочки, которого та отпускала попрыгать во время прогулок на территории замка с подругами. Аарон, что случайно проходил мимо по тропинке, на довольно приличном расстоянии заметил того кролика и легким взмахом палочки, что скрывалась в рукавах его мантии, отправил в него заклинание, при этом ни на секунду не замедлив свой шаг.

Быструю белую вспышку в середине дня никто не заметил, за исключением кролика, в которого и попали. Надо сказать, Аарон не надеялся попасть с такого расстояния с первой попытки. Как-никак рекомендованным расстоянием для меткого попадания заклинаниями составлял до 50 футов, а тут явно было чуть больше 100-110 футов (30 метров). Как следовало из описания заклинания в книге, кролик замер, будучи полностью парализованным. Пока никто не успел обратить на это внимание, Аарон решил развеять наложенное проклятье универсальным контрзаклинанием — фините инкантатем. Универсальным для ряда средних проклятий и чар, коим считался петрификус тоталус, однако проклятье не развеялось. Зная, что это проклятье имело временное воздействие, он был спокоен и, придерживая приличное расстояние, продолжал держать в руках книгу, с интересом вчитываясь в неё и продолжая свою ходьбу. Когда он достаточно далеко удалился, он принялся наворачивать круги, краем глаз наблюдая за кроликом, к которому медленно, но верно подходила ничего не подозревающая хозяйка. Когда третьекурсница коснулась кролика, ей стало понятно, что с ним что-то не так, и она поспешно взяла его на руки, чтобы привести в чувство. Не успела хозяйка понять, что кролик парализован, как тот… развалился на части, будто хрупкая каменная статуэтка, по которой ударили кувалдой. Радость Аарона касательно того, что крови не было, не разделялась хозяйкой кролика, которая буквально начала кричать всем горлом от страха и тревоги. Только подошедшие подруги тоже вскрикнули, но, не потеряв голову, принялись собирать куски кролика, чтобы быстро отвезти их в больничное крыло. Аарон сомневался, что лечебная магия тут хоть чем-то поможет, и оказался прав. Девушка, конечно, пожаловалась декану и однокурсникам на своё несчастье, и те, конечно, пообещали найти виновника или виновников. Впрочем, безуспешно. Третьекурсница с пристрастием пыталась допросить подозреваемых — девушек, которые по тем или иным причинам, по её мнению, имели на неё зуб. Возможно, подключись преподаватели, те нашли бы виновника, но желающих расследовать причину смерти кролика среди них не нашлось. И оно и понятно, у них и так было чем заняться, да и виновник, даже если бы его нашли, не понёс бы сильное наказание. Даже если бы его нашли, основной удар пришёлся бы на репутацию. И всё это Аарон учёл, когда доставал палочку для теста заклинания. Конечно, он тут же прикрыл свою лавку с экспериментами заклинаний на питомцах, переключив внимание на… обычных крыс. Редко, но увидеть их было можно, в основном в подземельях. К несчастью, крысы также не подходили для практики дуэльных заклинаний. Экспеллиармус, естественно, не мог выбить из лап крысы волшебную палочку по причине отсутствия таковой, но по описанию заклинания тот ещё должен был слегка отбросить цель. Идеально исполненное и использованное заклинание выбивало воздух из легких целей, а также волшебную палочку, которая должна была упасть в руки использовавшему экспеллиармус. Аарон не знал, насколько удачно исполнил это заклинание, однако крысу расплющило, а в руки ему аккуратно упало безжизненное глазное яблоко. Возможно, причиной таких неудач являлось то, что животные по своей сути отличались от магов, и тот же петрификус у него вполне нормально сработал, однако Аарон мудро решил не использовать самостоятельно изученные дуэльные заклинания на студентах Хогвартса во избежание печальных последствий.

Книги, конечно, объясняли эффект тех или иных чар, но знать, насколько удачно они применены, можно было понять лишь по результату. И если этот результат будет очень далёк от ожидаемого, то рядом в обязательном порядке должен быть преподаватель, который в быстром темпе сможет подобрать нужное контрзаклятие или мгновенно отнести ученика в медицинское крыло.

В самой библиотеке Аарону также не удалось найти нормальных боевых заклинаний, те, что имелись, больше подходили для мелких сглазов и шуточек. Да и то их было не так много. Волшебники с очень большой неохотой делились полезными заклинаниями, теми, что делились, по большей части являлись известными в массах. Аарон бы с радостью создал собственное заклинание, но не знал как, а в открытой части библиотеки информации об этом было катастрофически мало, лишь упоминалось, что для этого требовалось создать некий ритуал. А книги с ритуалистикой, сложными зельями, настоящими боевыми заклинаниями можно было найти только в запретной секции библиотеки. Ну а кого попало туда не пускали, лишь с разрешения преподавателя для определенной, рекомендованной им же книги.

Так или иначе, Аарону пока что не приходилось волноваться вопросом о том, что же ему почитать. Собственный список литературы на прочтении у него имелся, и с каждым днём он лишь пополнялся.

Из глубокого чтения Аарон вырвался благодаря шуму, что исходил из спален.

«Наверное, это девушки, они всегда встают пораньше, чтобы привести себя в порядок», — взмахнув палочкой, Аарон увидел, что время уже близилось к 6:20.

Вернув чашку и чайник на место, он взял книгу и направился к выходу из гостиной. Спускаясь по широкой винтовой лестнице, которая вела к картине Полной Дамы, он заметил, что по-прежнему был в тапочках и пижаме.

«Фините», — тапочки тут же преобразовались обратно в туфли, а пижама на нём в школьную форму. Школьная форма, в отличие от купленных им обычных туфель, намного дольше держала трансфигурационные чары.

«Хм-м, лучше будут шерстяные носки либо обычные? В первых теплее, однако обувь и так давит мне на пальцы…» — не став долго думать, Аарон сотворил ещё одно заклинание, напитав его своей магией, и белый луч, отправившись к его обутым ногам, впитался в проглядывающую голую часть стопы, мгновенно расползаясь к пальцам ног и середине голени, словно жижа. Со второй ногой он провернул то же самое.. И вот он был по правилам школы одет, обут и… «оносочен».

«Мда… с учётом того количества чар, что есть для одежды, разумно было бы их отнести в отдельную группу, они ведь занимают почти треть всех доступных бытовых и хозяйственных чар… А другая треть составляет косметические чары», — Аарон считал, что при должной фантазии и понимании эстетического чувства прекрасного мог бы вполне уже сейчас открыть своё ателье. Конечно, об этом он всерьёз не задумывался, его цели сейчас стояли куда выше, чем бытие простым владельцем ателье.

Пройдя через проём, который был скрыт за картиной Полной Дамы, он прошёл дальше по коридору.

Библиотека открывалась в семь, завтрак начинался в восемь, первый урок в 9:30. Его планы были просты и очевидны. Держа одной рукой открытую книгу, он неспешно направился в сторону библиотеки, отвлекаясь от чтения лишь при повороте по коридору или спуске по лестницам. Каждый его шаг был ясно слышен в этих пустующих частях замка. Обычные первокурсники возможно могли и побояться ходить по столь тихим и ещё темным местам, но у Аарона подобная атмосфера вызывала лишь чувство ностальгии. Лондон с его высокими домами и бесконечными темными и узкими переулками по ранним утрам или поздним ночам мало чем отличался по нынешней атмосфере, ну разве что в Хогвартсе не воняло мусором, сточными водами и воздух был намного чище. В Лондоне, не выйдя на улицу, нельзя было понять, туман ли стоял либо смог от бесчисленных угольных электростанций.

***

После библиотеки, где он сумел дочитать половину своей книги, Аарон прямиком отправился в Большой зал на завтрак. Теперь уже можно было встретить в различных коридорах зевающих студентов с книгами на руках или в вещмешке, которые, словно зомби, направлялись в одно место. Завтрак обычно никто не пропускал, как и ужин. Те, кто подходил к завтраку довольно рано, успевали спокойно вернуться в гостиную за учебниками и писчими принадлежностями, а любители подольше полежать брали их с собой сразу на завтрак и оттуда уже шли на занятия. Конечно, были и исключения, к примеру, у некоторых имелись артефакты хранения размером с большой кошель, в котором они таскали личные вещи, все имеющиеся учебники и т. д., но таких людей было меньшинство. Были и другие исключения, вроде Аарона, которые и вовсе не утруждали себя тем, чтобы брать учебник на занятия или хотя бы пергамент. Но, в отличие от Аарона, те «исключительные личности» просто надеялись поделить учебник соседа по парте, ему же они просто были без надобности. Палочка — вот то единственное, что он таскал с собой на все уроки. Домашние задания? За исключением призрака Бинса, никто их у него не требовал. Знания Аарона на уроках явно показывали преподавателям, что предмет за первый курс он знал безупречно. Конечно, никаких официальных разрешений ему не давалось, просто если он не сдавал домашнее задание, никто из живых преподавателей Хогвартса эту тему не поднимал. А сам Аарон об этом не распространялся, зная, что другие ученики могли возмутиться данной «несправедливостью». А так все были довольны: Аарону не приходилось «искать» и расписывать ту информацию, что он и так знал, преподавателям не приходилось проверять лишнее домашнее задание, ну а ученики всецело верили, что Аарон сдавал свои домашние задания на следующий же день после того, как их задали, лично в руки преподавателю, потому и не сдавал их вместе с другими учениками в начале урока.

К сожалению, ходить на уроки он был обязан, и тут уже ничего нельзя было поделать, таковы были правила школы.

— Доброе утро, — поприветствовал Аарон своих завтракающих соседей, которые специально для него всегда оставляли свободное место. Книгу по темным существам он положил рядом с собой на скамейку.

— Доброе.

— Привет.

— И тебе.

Хоть он приветствовал лишь своих соседей, но ответили все услышавшие его первокурсники Гриффиндора.

— Есть что нового? — спросил он у Майкла, но за него тут же начала говорить Рита:

— Оу, ты разве не слышал? Патрисия окончательно рассталась с Ларкинсоном, они вчера на всю гостиную ссорились, раскрывая грязное бельё друг друга. Всё началось с… — подробности Аарона совершенно не интересовали, потому он бросил короткий взгляд на Майкла, который тут же поспешно отрицательно покачал головой. Говоря, что ничего интересного за последние дни не происходило.

К концу рассказа Риты Аарон успел доесть кашу, пару яичниц и допить чай, потому, попрощавшись, он взял книгу и покинул Большой зал.

— Говорю вам, когтевранец он, — проговорил Шон, кивая вслед уходящему Аарону, который на ходу читал книгу, и указывая пальцем на стол названного факультета.

Все посмотрели на тот стол и увидели, как половина учеников Когтеврана завтракала, держа перед собой или рядом с собой открытую книгу.

***

Альбус П. В. Б. Дамблдор с превеликим удовольствием ел безвкусную, по словам его сотрудников, кашу.

«Что же, может быть каша и не столь вкусная, но зато какая полезная. Ох, случайно бороду испачкал», — наложив иллюзию вокруг себя, директор поспешно вытер серовато-желтую массу со своих волос, после чего развеял иллюзию. При этом его волшебная палочка осталась нетронутой. Поправив очки-половинки, которые до смешного слишком низко сползли, он продолжил есть.

Время от времени он бросал незаметные взгляды на учеников, пытаясь понять, всё ли хорошо с их здоровьем и внешним обликом. Если им замечался скрытый фингал или того похуже — следы от заклятий, — он указывал свободному домовому эльфу проследить за тем, не попал ли ученик в серьёзный конфликт. Конечно, если речь шла о небольшой потасовке или единоразовой драке, то Альбус закрывал на это глаза, ведь как-никак Хогвартс растил не только умелых магов, но и самостоятельных личностей. Директор должен был вмешиваться в конфликт учеников, только если он мог перерасти в настоящую пагубную травлю либо привести к серьёзному нарушению законов Министерства магии, коим считалось применение темных проклятий. Остальным занимались деканы или старосты факультетов.

«В целом, на первый взгляд все студенты выглядят хорошо, конечно, это если не считать их полусонный вид, хе-хе. Ну ничего, все через это проходили. Ох, ну ещё, как я заметил, у пары девиц имелись характерные следы на шеи, но судя по довольным выражениям их лиц ничего страшного… Ай да проверю, нет ли следов амортенции», — после мысленных размышлений Дамблдор аккуратно приподнял свои очки поближе к глазам.

Те не только позволяли видеть магию, как считали многие, но ещё и видеть ауру человека или, как её ещё называли, астральную проекцию. Обычно, если призраки прятались от людей, то это означало, что они перешли в астрал. Астральная проекция человека могла сказать многое о нём: об испытываемых им эмоциях, настроении, также о повреждении души, которая напрямую была связана с астральным телом. Человек, подверженный темному проклятию, имел проблески темного мерзкого дыма, который медленно разъедал астральное тело. Если человек был подвержен притворному зелью, его проекция сияла розовым светом, ясно намекая на чрезмерную влюбленность. Конечно, такое состояние могло прослеживаться и без всяких зелий, но на довольно короткий промежуток. Если аура волшебника постоянно светилась розовым светом с равномерной силой, то это являлось явным признаком воздействия приворота, ну или… очень нестабильной психики.

«Слава Мерлину, с ними всё хорошо», — раз уж Альбус проверил двух девушек, он решил пройтись и по всем ученикам. Сперва проверяя их астральное тело, потом на вопрос магических дефектов.

«Хе-хе, от большинства пятикурсников и семикурсников исходят нотки страха и отчаянья. Немудрено, аттестационные экзамены начнутся через три недели. Так… а у этого когтевранца эмоции страха перемешиваются с возбуждением и ожиданием… Отношения? Нет… выглядит слишком задумчивым, дай-ка проверю… Ах, вот оно как, он собирается завтра провести эксперимент с зельем и заклинанием, ох, а ещё хочет использовать ритуал. Что за глупец, мог бы хотя бы с деканом посоветоваться, тот ему бы тут же объяснил, что он рискует не дожить до следующей недели.»

— Профессор Флитвик, — с улыбкой обратился Альбус к полугоблину, который безуспешно боролся с маслиной, никак не желавшей насадиться на его вилку.

— Да, господин директор? — высоким голосом спросил полугоблин, обратив всё своё внимание к Альбусу.

— Пожалуйста, поговорите с учеником шестого курса… Грейман Олстрид, желательно сегодня, и обговорите его от своей авантюры, — Флитвик благодарственно кивнул. Ему не нужно было объяснять, почему ему следовало поговорить с учеником. Если Дамблдор делал на этом акцент и при этом говорил о срочности, то это означало одно: его студент собирался сделать опасную глупость. А зная своих студентов, Флитвик уже примерно понимал какую.

«Так… как-то много гнева и ненависти в сердце этой ученицы», — Дамблдор задумчиво постукал пальцем по столу, размышляя о том, стоило ли лезть ей в голову или нет. В итоге благоразумие и ответственность снова пересилили правила школы и законы. — «Так-с, хочет отомстить… как? Кому? За что?» — ответы на эти вопросы тут же всплыли в голове Альбуса, и тот медленно перевёл взгляд на одного ученика Гриффиндора. Его брови слегка приподнялись, когда он заметил магический поток, исходящий от этого ученика.

«Аарон Морвид… палочки в руках нет, значит, он выпускает магию через руку. Ооо, понятно, он пытается её сжать. Понятно-понятно, дело полезное, хоть и муторное. Кто же ему рассказал про методику контроля магии?» — с задумчивым видом Дамблдор прислонился обратно к креслу, параллельно размышляя о том, что знал о данном ученике. — «Минерва на ежемесячных собраниях очень хорошо отзывалась о его магических способностях. Рассказывала о том, что тот опережает учебную программу на несколько лет. Остальные коллеги примерно того же мнения. Гораций считает, что у него есть потенциал стать мастером зелий до 40 лет. Что же, это и не удивительно, если он и вправду потомок рода Морвид. Стоит ли мне… Нет, дети не должны отвечать за грехи своих предков. Как директор, я лишь постараюсь не дать ему свернуть на неправильный путь. Один раз я уже ошибся, Том свернул не на ту дорогу, и чует моя борода, от него будут проблемы», — Альбус не удосужился поделиться с Минервой о том, что на её ученика кто-то активно точил зубы. По его мнению, человеку, который тренировался в контроле магии за завтраком и читал углубленный материал по ЗоТИ за третий курс, не составит труда мирно справиться с этим конфликтом.

«Гусь желает укусить волка, как интересно», — с улыбкой подумал Дамблдор, отводя взгляд от Аарона.

Глава 13

— …таким образом, Гроугафрак потерпел поражение в ущелье Тёрн, что стало началом череды поражений армии гоблинов… — ровный тон, отсутствие интонации, не колеблющийся ритм, медленная скорость чтения: так мистер Бинс вёл уроки истории магии. Сложнее всего на его уроках было не сохранение концентрации, а попытки сдержать зёв.

Истории о восстаниях гоблинов, конечно, были интересны, но не с подачей мертвого профессора. На его уроках имелось табу: не задавать вопросы. Профессор отвечал на вопросы, но если сбить его лекцию, то тот после ответа на вопрос на десять секунд застывал, после чего начинал главу заново, и не дай Мерлин задать вопрос, когда тот подойдёт впритык к концу главы. Никакой конец урока не спасёт, ту же лекцию просто перенесут на следующий урок, и естественно, профессор Бинс будет читать её с самого начала. Один ученик зевнул, и тут же, как по волшебству, рядом сидящие подхватили зёв.

— Когда же это закончится? — раздался в классе голос почти убитого скукой ученика. Вопрос был не столь громким, но ученики его явно услышали, и все взгляды перекрестились на нём.

Тот, видимо поняв, какую глупость допустил, тут же закрыл рот ладонью, опустив голову на парту. К сожалению, Бинс услышал этот вопрос.

— А? — сбитый с рассказа профессор, немного зависнув, перевёл взгляд на часы и ответил: — Урок закончится в 11:30, — после чего, вновь повиснув, продолжил говорить:

— Гроуграфк, предводитель восьмого дивизиона армии гоблинов, родился…

— Ох, — в классе раздался дружный вздох. Теперь им снова 20 минут придётся слушать о биографии гоблина и о его сражениях.

Спустя полчаса эта пытка наконец-то подошла к концу. Дав домашнее задание, профессор Бинс упорхнул за доску, покинув класс.

Аарон, почувствовав усталость, встал и на мгновение замер. На доли секунды ему показалось, что пол размылся, а стол передвинулся.

«Показалось?» — покачав головой, он следом за своими одногруппниками отправился в Большой зал. Мясо и вишневый пирог быстро подняли его упавшее настроение, и уже более энергичным шагом он направился в кладезь знаний — библиотеку.

Бесконечные стеллажи, запах книг и тишина очень располагали к учёбе и концентрации мыслей. То, что могло Аарона заставить несколько минут поразмышлять, в библиотеке усваивалось быстрее.

«Интересно, здесь замешана какая-то магия, или это удачно спроектированное помещение так положительно влияет на восприятие информации?» — на такую мысль Аарона натолкнули знания из одной иностранной переведенной книги, в которой описывались методы расположения мебели, элементов декора и самого дома для достижения более благоприятной и здоровой атмосферы. Эти методы принадлежали системе под названием «Фэншуй». Увы, тема хоть и была интересной, но в хогвартской библиотеке остро не хватало более подробной информации.

— Прости, здесь не занято? — тихий, едва ли слышный девичий голос прозвучал в зоне слышимости Аарона. Сделав логичный вывод, что обращались явно не к нему, он, не отрываясь от книги, продолжил своё чтение.

— Кхм, прости, здесь не занято? — вновь раздался голос, но уже чуть погромче.

«Она это мне?» — подняв голову, он встретился взглядом с зелеными глазами. Девушка не выдержала полусекундный контакт, сразу отведя взгляд в сторону.

«Мне…» — понял Аарон и нарочито показательно обвёл взглядом пустой стол, на котором могли спокойно сидеть восемь человек, а также соседний пустующий стол с таким же количеством свободных мест.

«На языке так и вертится вопрос: не очевидно ли то, что никто эти места не занимал?»

— Нет, — ответил Аарон, моргнув пару раз.

С облегченным выдохом девушка чуть ниже его опустилась на стул напротив.

«Ох…» — мысленно вздохнул Аарон, возвратившись к книге. Он особо не имел желания связываться со «спасенной» им девушкой.

— Тебя зовут, Арн, в-верно? — задала свой вопрос слизеринка, наконец-то собравшись мыслями, да вот только от волнения она проглотила несколько звуков, запнувшись.

— Ближе к делу, — поняв, что диалог будет долгим, он поторопил её.

— Я-я-я н-ничего не хотела, — покачала она головой, откинув темную челку с глаза на левый висок. Заметив это, она тут же поправила челку, позволив закрыть часть левого глаза до середины слегка пухлой щеки. — Просто… хочу поблагодарить.

— Пожалуйста, — сказал он, не став ждать слов благодарности.

Та ещё больше замялась, принявшись рассматривать свои колени.

«Наверное… я выбрала не самое удачное время. Он, должно быть, готовится к экзаменам. Точно! Я могла бы ему помочь подготовиться к ним», — если мысли этой второкурсницы услышали бы знакомые Аарона, то они бы с ног свалились от смеха.

— Меня зовут Алиса Булстроуд, второкурсница… Ммм, Аарон, в качестве благодарности я м-могу помочь тебе с подготовкой, — увидев, как Аарон вновь поднял голову, Алиса быстро отвела взгляд.

— В самом деле? — с легкой улыбкой спросил Аарон.

— Да! — дважды закивала она. — Я хорошо разбираюсь в трансфигурации.

Аарон чуть шире улыбнулся.

— Тогда воспользуюсь твоим предложением и задам вопрос: как составно разбить матричный шаблон объекта трансфигурации для воздействия над несколькими объектами с разными параметрами, задав по отдельности необходимые мне?

— Эмм… — открыв рот, Алиса растерянно посмотрела на Аарона.

— Ладно, тогда не знаешь ли ты, можно ли осуществить частичный аниморфизм над объектом, подверженным полиморфизму, если да, то каковы ограничения по глубине изменения, а также по количеству задаваемых черт от других существ?

— Кхем-кхем, я не уверена, это вроде… Аниморфизм ведь изучается на пятом курсе?

— Ладно. Тогда как ты понимаешь исключения свойства Лёрдинберга, а также его взаимосвязь с законом Шринкс?

— Кх-кх, — нарочитый кашель девушки немного поднадоел Аарону, потому тот, достав из кармана комок пергамента, бросил его на стол прямо перед Алисой. Не успела она понять, что ей бросили, как тот превратился в кубок. Подняв голову, она увидела, как Аарон взмахнул палочкой, и кубок наполнился водой. Ещё один взмах, и из кубка пошёл пар, а сам кубок отлевитировал ближе к руке Алисы.

— Попей, полегчает горлу, — без эмоций произнёс Аарон.

— Ммм, нет, спасибо. Мне уже лучше, — отказалась Алиса, на что Аарон, пожав плечами, вновь сделал пару взмахов палочкой, и кубок перед ней… превратился в мелкую красную птичку. Взмахнув крыльями, птица полетела в сторону Аарона и, сделав пируэт, аккуратно спикировала тому в карман мантии.

И тут до Алисы дошло:

«Эти заклинания явно четвертого курса или выше… Да ещё они отработаны до уровня, когда не требуется слов», — если информация о том, что Аарон знал чары и трансфигурационные заклинания более высоких курсов, не слишком её удивило, то вот то, что он их произнёс безмолвно, поразило.

Алиса знала, что можно колдовать и без словесной формулы заклинания, её отец много раз демонстрировал подобную магию, однако она также знала, что для того, чтобы добиться такого эффекта, требовалось практиковать заклинание огромное множество раз. Тот же люмос, к примеру, она умела безмолвно вызывать, как и многие слизеринцы, ведь в подземельях иногда не хватало освещения факелов в некоторых коридорах. Алиса не помнила точно, когда она этому научилась, но это было ближе к середине первого курса. За это время она явно использовала люмос свыше тысячи раз. А чем сложнее было заклинание, тем больше требовалось его практиковать, чтобы уметь творить его безмолвно. Одним из условий вступления в ряды мракоборцев было умение безмолвно исполнять три заклинания: экспеллиармус, петрификус тоталус и инкарцерус. Её троюродному брату потребовалось почти полгода, чтобы освоить их до такого уровня. А превращение неживого объекта в живой — это был как минимум четвертый курс, то есть это не то заклинание, которое легко можно было бы освоить безмолвно за один месяц.

«Я вообще умею творить только два заклинания безмолвно — люмос и индрифинг», — второе заклинание приводило волосы в расчёсанный вид.

Аарон, увидев реакцию Алисы, мысленно хмыкнул и вернулся к чтению книги.

Когда ушла Алиса и попрощалась ли она, он не знал, но, когда отложил книгу в сторону, её поблизости уже не было.

«Ну, в целом это не важно, раз уж она считает себя моей должницей», — подумал Аарон, переключив своё внимание на стопку из двух книг рядом с собой.

— О, давайте займём вон тот столик, — два часа спустя, после обеда, библиотека начала наполняться учениками, преимущественно с пятого и седьмого курсов. До начала экзаменов оставалось лишь две недели, и в отличие от экзаменов остальных курсов у них проводились аттестационные. Пятикурсник, получивший хотя бы один тролль или две оценки отвратительно, или слабо по половине дисциплин, не допускался к дальнейшей учёбе. Также для продолжения учёбы по конкретным дисциплинам требовалось получить по ним положительную оценку — «Удовлетворительно». Оценки: «Слабо», «Отвратительно» и «Тролль», как можно понять, к положительным оценкам не относились. И это не всё, некоторые преподаватели выставляли свои собственные требования к оценкам для продолжения учёбы по их дисциплине, к примеру, профессор Макгонагалл требовала за СОВ оценку «Выше ожидаемого», декан Слизерина — Гораций Слизнорт, из соображений безопасности требовал «Превосходно». Профессор Флитвик, кстати, как и Минерва Макгонагалл, требовал отметку «Выше ожидаемого».

Лишь немногие студенты боялись не перейти на шестой курс, всё же тот, кто хотя бы изредка честно выполнял свои домашние задания, мог рассчитать на удовлетворительную оценку, ведь хоть какие-то знания у них в голове оставались. Оценку «Тролль» и вовсе очень редко получали, ведь она выставлялась, если только ученик не мог дать ни единого внятного ответа на любой из вопросов преподавателя, при этом провалив письменную часть. Даже самые глупые ученики могли набрать несколько баллов, ведь преподаватель, принимающий экзамен, задавал хотя бы один простейший вопрос. Если и на него не ответить, то студент действительно мало чем отличался от тролля и оценку, значит, заслуживал соответствующую. Больше всего пятикурсников волновало то, смогут ли они набрать достаточно баллов по предметам, по которым им требовалось продолжать учиться для будущей профессии.

Ну а семикурсники, уже осознавшие, какие отметки требовались для приёма на будущую работу, старались изо всех сил получить их. Те же чистокровные также стремились к более высоким оценкам по ЖАБА, ведь несмотря на то, что тёплое местечко для них подготовлено, плохие оценки могли не самым лучшим образом сказаться на их репутации, а также на репутации рода.

К сожалению, из-за этого библиотека становилась не самым лучшим местом для чтения книг. Если в начале мая здесь просиживало штаны не больше десяти учеников, то вот к середине можно было обнаружить, как сновала туда-сюда большая часть этих двух курсов.

В библиотеке запрещалось шуметь, но что могла поделать одна библиотекарша против полчища нервничающих студентов? Вот и столь желанная и дорогая тишина покинула стены библиотеки вплоть до окончания экзаменов.

Когда из-за шума стало не только неудобно концентрироваться на чтении, но ещё и голова заболела, Аарон покинул библиотеку, которую теперь можно было нормально посещать только вплоть до два часа дня.

«Хм-м, мне снова показалось, как поплыл пол?» — замерший в коридоре Аарон качанием головой снял странное наваждение и отправился искать заброшенный класс.

***

«Он опять не пришёл на ужин. Это уже который раз?» — покусывая внутреннюю сторону губ, размышляла Беллатриса, проходясь взглядом по спинам студентов, сидящих за столом Гриффиндора.

Она заметила, что Аарон в последнее время стал более отстраненным от всех. Это выражалось в минимальном общении с одногруппниками и тем, что его можно было увидеть только во время приёмов пищи и на уроках. Будто Аарон снимал дом в Хогсмиде и посещал замок лишь ради того, чтобы поесть и посидеть на уроках. Его взгляд постоянно витал в облаках даже на уроках. А любой диалог с одногруппниками длился не дольше пары минут.

«Чем он занимается?» — подобный вопрос иногда всплывал у неё в мыслях. Беллатриса, конечно, никогда бы не призналась, что интересовалась делами какого-то мальчика, да и чем он занимался, она примерно догадывалась — читал книги либо практиковался в магии. Но сама не понимая почему, она хотела лично в этом убедиться.

Заранее покинув Большой зал, она принялась расхаживать в вестибюле с видом, будто интересовалась баллами факультетов. В вестибюле, с двух сторон от двери, ведущей на двор, стояло четыре песочных часов размером с Хагрида. Левее от двери, в шаге от стены, стояли песочные часы Гриффиндора и Пуффендуя, правее — Когтеврана и Слизерина. Понять, к какому факультету принадлежали эти песочные часы, можно было по орнаменту, изображающему герб факультета, а также по цвету песчинок. Количество песчинок в нижней колбе песочных часов обозначало количество баллов. Следовало понять, что «песчинки» были размером с шоколадные конфеты. Чтобы узнать точное количество баллов факультета, достаточно было палочкой коснуться таблички, которая выступала из металлического обруча, окольцевавшего нижние колбы песочных часов. Коснувшись таблички Слизерина, она увидела, как на металле появилось углубление, вырисовывая трехзначное число: 459.

Пройдясь по всем табличкам, Беллатриса удовлетворенно хмыкнула — Слизерин лидировал с отрывом в 30 баллов. Гриффиндор занимал третье место, уступая Когтеврану 25 баллами.

Уже спустя пять минут двери Большого зала начали чаще отворятся, и вот Беллатриса заметила свою цель.

— О, это же наши львёнки. Какого занимать третье место в гонке за кубок Хогвартса? — в своей манере она затянула группу из трёх первокурсников в разговор.

— Не всё потеряно, если мы возьмём кубок по квиддичу, то опередим всех! — с уверенностью заявил Майкл, который не пропустил ни один из матчей в этом году.

— Да-да, конечно, вам против Когтеврана всего-то надо набрать больше трёхсот очков, удачи с этим, — махнула рукой Беллатриса, открыто сказав, что у них не было шансов. Победить они возможно победят, но не с таким отрывом в очках.

— Вот увидишь, наш факультет возьмёт два кубка в этом году! — с порывом воскликнул он под дружные кивки двух его сопровождающих.

— Верю-верю, кстати, а где звезда вашего факультета? Отравился?

Майкл сразу понял, о ком она, если среди младшекурсников кто-то и выделялся, то это был Аарон.

— Нет, он просто в последнее время больше налегает на обеды, чтобы не тратить время на ужин. Всё же, чтобы заставлять вас глотать пыль, ему приходится много учиться, — решил он также в ответ задеть Беллатрису.

«Понятно, значит он пропускает вечерние приёмы пищи из-за отсутствия аппетита», — узнав, что она хотела, Беллатриса больше не желала общаться с этим грязнокровкой.

На следующий день после последнего совместного урока Беллатриса незаметно последовала за Аароном до четвертого этажа.

Ну, как незаметно, ей приходилось ждать, пока он не скроется за углом, чтобы быстрым шагом дойти до следующего укрытия. Вот Аарон повернул в левую сторону коридора, и пока никого не было вокруг, она на цыпочках побежала вперёд, постаравшись как можно меньше шуметь.

Выглянув за стену, она успела заметить, как закрывалась одна деревянная дверь из четырех имеющихся в коридоре. Больше никого здесь не было, потому можно было сделать вывод, что он зашёл именно в то помещение, где закрылась дверь.

Приличия ради Беллатриса не сразу попыталась попасть внутрь, а пошагала по бордовому длинному ковру, который застилал треть ширины коридора. Одновременно она выглядывала из окон, которые были расположены на противоположной стороне, и как ни странно, на этой стороне не должно были быть дверей, но одна всё же имелась.

«И куда она ведёт? В открытый воздух?» — Беллатриса подошла к этой двери и, отворив, утвердилась в этом. Вид за дверью открывался прекрасный, но одновременно и страшный. Если случайно выпасть за дверь, то человек не только пролетит высоту в 90 футов, ушибившись о выступ скалы, но потом, возможно, с отскоком полетит дальше в ущелье, наслаждаясь видом виадука, пока будет падать ещё футов 300.

«А ещё говорят, что Хогвартс самая безопасная школа в мире», — покачав головой, Беллатриса закрыла дверь, ведущую на верную смерть, и подошла к той, за которой заперся Аарон.

«Хе-хе, от меня не скрыться», — достав палочку, Беллатриса осмотрелась вокруг на наличие свидетелей и тут же произнесла:

— Алахамора, — желтый луч ударился в замочную скважину и тут же исчез. Следом Беллатриса, улыбнувшись, потянулась к дверной ручке и…

— Не сработало? — удивилась она и вновь потянулась к палочке, которую уже наполовину успела убрать в кобуру.

— Алахамора, — дверная ручка не закручивалась до конца, говоря о том, что дверь заперта. — Алахамора максима! — более яркий луч погрузился в замочную скважину, но прислушавшаяся девочка так и не услышала щелчка.

— Аарон, открой, я знаю, что ты там, — постучавшись кулаком три раза, выкрикнула она.

Тишина. Секунда, две, десять секунд, и по-прежнему не было никаких звуков за дверью. Беллатриса снова постучалась, но уже громче и дольше.

«Он теперь точно услышал», — скрестив руки над ещё только начавшей формироваться грудью, Беллатриса, слегка подняв подбородок, принялась ждать, пока Аарон не подойдёт к двери и не откроет её.

Спустя десять секунд она наконец-то услышала шум, но тот шёл не из-за двери, а из соседнего коридора.

«Один? Нет, судя по звукам шагов их двое», — обернувшись, будто ей не было никакого дела до двери, она подошла взирать на ущелье, на вид который открывался с широкого окна.

*Тк-тк-тк*

С глухим стуком в коридоре, в котором стояла Беллатриса, появились… появился, точнее, появилось странное существо. Четыре деревянные ножки и тыквенная хэллоуинская голова, в вырезанных глазах которой сияло голубое пламя.

«Это же Джек!» — узнала существо Беллатриса.

Джек появился в Хогвартсе в день праздника — Хэллоуин. Забавное существо, издающее звуки «кри-и-ик», можно было иногда встретить в застенках школы. Как он появился, никому не было ведомо, однако многие связывали его пришествие в Хогвартс с Самайном, ведь в этот день, когда мир живых и мертвых вплотную сближались друг к другом, происходили самые разные странные вещи. Умершие, чьи души не смогли покинуть мир живых, формировались полностью именно в ночь Самайна. У Джека, кстати, было ещё одно прозвище — неуловимый. Непонятно как, но тот умел ускользать от любых преследователей и уклоняться от самых быстрых чар и заклятий. Один ученик седьмого курса говорил, что всё-таки сумел поймать неуловимого Джека, и тот в награду дал ему пару шоколадных конфет. Из-за бесчисленных приставаний с вопросами о том, как ему это удалось, он всё-таки признался, что просто завёл Джека в ловушку. Тот почему-то очень сильно любил сыр, который в тот день семикурсник и ел в коридорах, возвращаясь в свою гостиную из кухни. Его ловушку с сыром попытались повторить, но Джек на этот трюк больше не вёлся, потому, правда ли тот давал конфеты, за то что его ловили, было неизвестно.

Джек, сразу заметивший Беллатрису, осторожно выступил вдоль стены подальше от неё, готовый в любой момент пуститься вскачь. Беллатриса не стала ему мешать и просто с интересом наблюдала, как тот, перебирая своими деревянными ножками, проходил к другому концу коридора. Наконец, странное существо покинуло её поле зрения, и тут она вспомнила, что, собственно, делала в этом месте.

«Ах ты козий навоз», — выругалась Беллатриса, всматриваясь в непримечательную и по-прежнему запертую дверь.

«Только попадись мне, ты у меня получишь», — развернувшись, Беллатриса ушла, пообещав себе, что это не конец.

Уже зная, куда ходил Аарон, Беллатриса на следующий день после своего последнего урока помчалась к четвертому этажу. Из расписания она знала, что у них уроки закончатся в одинаковое время, вот только класс трансфигурации, в котором у Гриффиндора прошёл урок с Когтевраном, находился ближе к четвертому этажу, нежели лаборатория в подземельях. Потому ей пришлось, трепыхаясь, быстро шагать туда в надежде перехватить Аарона на полпути.

Попав вновь в тот коридор, где имелась дверь, ведущая в свободное падение из замка, она направилась к двери, за которой вчерашним днём закрылся Аарон.

«Заперто? Опять? Как он успел? Я пока сюда торопилась, чуть шею себе не свернула на лестнице. Фух», — восстанавливая дыхание, Беллатриса пыталась придумать, что с этой дверью сделать. Вчера она нашла в библиотеке заклинание, которое точно поможет открыть эту проклятую дверь.

— Cincino~confractus, — тихо прошептала Беллатриса, и невидимый луч вдавился в замочную скважину.

«Открыто!» — Беллатриса была уверена, что заклинание сработало, ведь оно по сути ломало замок двери, никакие чары, подобные коллопортусу, блокирующие именно замочный механизм, не были способны противостоять этим чарам. Исключениями были только защитные механизмы в виде оберегов или барьеров, но она сомневалась, что Аарон будет заходить так далеко. Да и какие стационарные барьеры мог бы знать первокурсник?

Беллатриса была права, ручка поддалась, а дверь медленно отворилась.

«Напугаю его, будет ему уроком», — мысленно хихикая, она тихо открыла дверь настолько, чтобы могла пройти внутрь. Один шаг, и её тело уже наполовину в заброшенном классе.

— Хо-х-х-х.

— Ммм.

Вот только едва ли шагнувшая в класс Беллатриса застыла, обнаружив в нём не Аарона, а двух людей. Старшекурсница с Пуффендуя лежала на двух состыкованных вместе столах. Она была полностью одета, и из-за закрытых век можно было даже подумать, что она решила в этом месте вздремнуть, однако Беллатрису смущало то, как широко раздвинуты её ноги, а также макушка с рыжими волосами какого-то парня, которая активно шевелилась будучи между ног той девушки.

«Ой!» — смущенная Беллатриса тут же шагнула назад, обратно в коридор.

«Да нет… быть того не может, мне ведь показалось? Как они могут заниматься такими грязными вещами в школе?» — дабы удостовериться в том, что ей это не показалось, Беллатриса просунула голову в щель всё ещё приоткрытой двери.

«Он… лижет её…», — мысленно охнула Беллатриса, поняв, чем занималась любвеобильная пара.

Хоть Беллатрисе было всего 12 лет, но откуда и как рождались дети, ей было известно, уж спасибо её тёте — Вальбурге, которая не сдерживалась иногда в выражениях, когда думала, что никто её не слышит. К тому же в библиотеке её семьи, как считали другие студенты, хоть и имелись талмуды о темных волшебниках и магии, но были и романы — любимый жанр женщин рода Блэк. Большая их часть была на французском, но Беллатрису, которую обучали с детства двум языкам помимо родного, а именно французскому и немецкому, было несложно попробовать познакомиться с этими книгами. Французские волшебники-писатели, хоть и выражались красочным словом, используя различные эпитеты, но понять, о чём речь, можно было, к тому же они были щедры на подробности. Так что Беллатриса из книг знала, чем обычно занимались влюбленные люди, но знать это одно, а вот видеть что-то подобное ей никогда не доводилось.

— Да… лижи именно там, — пуффендуйка, совершенно не стесняясь, рукой придавила голову своего партнёра между ног ещё сильнее.

«Фу… мальчики и правда грязные, как он может лизать «это»?» — и несмотря на свои мысли, Беллатриса, стоявшая в наклоне, прижала бёдра поплотнее друг к другу. Так она старалась унять внезапно появившийся зуд у себя между ног.

«Ладно, ещё минута, и уйду», — решила она, продолжив очень внимательно смотреть. От стонов девушки Беллатриса почувствовала, как её уши горели.

— И на что это мы смотрим? — внезапно раздавшийся сзади голос чуть не заставил её вскрикнуть. Беллатриса мгновенно высунула голову назад в коридор, прикрыв за собой дверь.

«Вот же… когда он нужен, его не найти, а когда не надо, он тут как тут», — подавив ругательства, она посмотрела на стоящего Аарона, с интересом разглядывающего её и дверь за её спиной.

— Ничего интересно, — холодно ответила она, стараясь не показывать своё волнение.

— О, если ты так говоришь, то там действительно есть что-то интересное, — улыбнувшись, Аарон шагнул вбок в попытках обойти Беллатрису, но та тут же шагнула ему навстречу, преградив путь.

Аарон уже начал думать о том, как сдвинуть Беллатрису в сторону, как тут открылась дверь за ней.

— Ой, тут есть люди, — вскрикнула светловолосая девушка, обнаружившая стоящих в нескольких футах от двери Аарона и Беллатрису.

— А? — за девушкой встал парень, и, увидев Аарона, тот улыбнулся. — Хех, да это же первокурсники, что ты волнуешься? — толкнув ладонью девушку вперёд, высокий рыжий парень сам вышел, улыбнувшись ученику своего факультета. — Аарон, как жизнь?

— Биллиус… А разве ты не должен готовиться к ЖАБА? — увидев рыжего парня, Аарон тут же узнал одного из братьев Уизли.

— Хех, отдыхать иногда тоже надо. Мисс, — слегка склонив голову в сторону Беллатрисы, поздоровался он, после чего, взяв за руку свою девушку, повёл её за собой. На прощание он подмигнул Аарону.

Спустя минуту в коридоре они остались одни с Беллатрисой.

— Сомневаюсь, что они там в шахматы играли, — задумчиво сказал Аарон, смотря в лицо Беллатрисы, которая с интересом изучала пол.

Не увидев никакой реакции, Аарон усмехнулся, разворачиваясь:

— Ничего не подумай, я не осуждаю тебя.

После чего шагнул, направившись к выходу из коридора. Не успел он пройти и пяти шагов, как услышал название одного заклинания:

— Обливейтус, — магическим зрением он увидел, как слегка изменились потоки магии в воздухе. Только чудом он успел вовремя уклониться от пущенного в затылок заклинания.

Девочка с ярко пылающими щеками с недовольством смотрела на провалившуюся попытку, однако Аарон понял, что она не собиралась остановливаться на этом.

— Инкарцеро.

«Вот же чертовка! Хочешь поймать меня и стереть память? Как бы ты не пожалела о своём решении», — Аарон читал про заклинание обливейт и даже знал, как его исполнить, но по понятным причинам у него не было возможности попрактиковаться. В отличие от дуэльных заклинаний, в книге, в которой он наткнулся на обливейт, автор предупреждал, что изучать его стоило только под надзором очень опытного обливейтора либо под наздором мага-легилимента. То есть неосторожное применение данного заклинания могло привести к страшным результатам.

Независимо от того, хорошо ли умела она использовать обливейт, Аарон ни в коем случае не собирался попасть под его влияние. Для него посягательство на его воспоминания ничем не отличалось от посягательства на жизнь. А в таких случаях Аарон принимал довольно жесткие ответные меры.

Второе пущенное заклинание Беллатрисы было не столь точным из-за того, что Аарон двигался не по заданной траектории.

Когда она начала снова вращать запястьем, Аарон уже успел достать палочку.

***

«Не осуждаешь меня? Да кто ты, демон побери, такой, чтобы говорить так со мной? Я совершенно не такая! Проклясть бы его чем-то… Ох, а лучше сотру память. У меня, конечно, это заклинание не так хорошо выходит, но что поделать, потеряет он из воспоминаний один или три дня своей жизни, ничего страшного», — Беллатриса уже улыбалась, когда из палочки, направленной точно в макушку, вырвалось заклинание, но не успела она отпраздновать успех, как Аарон, будто что-то такое почуяв, повернул голову и…

«Он уклонился?!»

— Инкарцеро, — не став отвлекаться, Беллатриса попыталась сразу же обездвижить его. Обливейт требовал несколько секунд подготовки, потому его невозможно было использовать в середине боя, а то, что бой будет, она не сомневалась, по глазам Аарона видела.

Она не удивилась, когда тот уклонился от неточного заклятия связывания, но вот то, что он защитился от нескольких жалящих одной рукой, было для неё потрясением.

«Это как?» — ответа на её вопроса не было, да и думать об этом у неё не было времени, пламя, что вырвалось из палочки Аарона, запросто могло сжечь все волосы у неё на голове, оставив при этом неприятнейшие ожоги на всём лице.

«Он не собирается церемониться», — поняла она, решив не тянуть слишком долго их дуэль.

— Бабилиус, — желтая молния обладала огромной скоростью поражения, и от неё невозможно было уклониться, человек бы не успел и шагу сделать. Правда урон этого заклинания был довольно незначительным, всего лишь на пару секунд парализовал человека, если повезёт, от удара тока волшебник мог даже оборонить палочку.

Чего так Беллатриса не знала, так это того, что молния хоть и двигалась по указанному направлению, но била по самой близкой цели, а таковой сейчас являлась палочка Аарона. Это бы не повлияло на конечный результат, если бы не один простой факт: Аарон обладал отменной реакцией, наблюдательностью, а также знал, как работало заклинание «фините».

За мгновение до удара молнии о конец палочки, оттуда вышла рябь магии. Фините обладал деструктивными свойствами по отношению к магическим рунам, также оно было способно создать небольшую рябь магии в ограниченном диапазоне, которое развеяло бы слабые заклинания. Эта идея ему пришла в голову, как только он увидел, какую руну создавала Беллатриса.

Аарон этого пока не знал, но этот приём широко использовался опытными волшебниками. Назывался он по-простому: принять на палочку. Если точно угадать место попадания заклинания, точно подставить под место удара конец палочки и использовать фините вовремя, можно было развеять относительно простые заклинания. Конечно, проще было уклоняться, но умение принимать на палочку заклинания было делом чести, показывающее мастерство любого мага, зовущего себя дуэлянтом.

Не успела Беллатриса осознать метод защиты Аарона от её заклинания, как тут же она поняла, что потеряла равновесие.

Бросив взгляд в сторону своей правой ноги, она поняла причину всего этого. Каменная плита, будто по волшебству, резко выросла, став подобным монументу, высотой с её колены. Падающая на левый бок Беллатриса уже собиралась подставить левую руку и, опираясь на неё, сделать боковое колесо одной рукой, чтобы выпрямиться и одновременно уклониться от возможных заклинаний. Впрочем, её желаниям не дано было сбыться — она не успела. Мощный удар в торс напрочь выбросил её назад как тряпичную куклу. На секунду Беллатрисе показалось, что её внутренние органы сплющились, но наваждение быстро ушло, она чувствовала лишь легкую боль в груди, потому сдаваться не намеревалась. Её рука потянулась к выпавшей из руки палочки, что лежала в футе от неё (0.3 м), как тут же посередине её предплечья прошлась белая дуга.

Застывшая в это мгновение Беллатриса собиралась усмехнуться и немного поиздеваться над Аароном за использование нерабочего заклинания, как тут она почувствовала холод. В месте, где прошлась та белая дуга, открывался вид на её кожу. Рукава мантии и рубашки под ней оказались разрезаны по всей окружности.

— Диффиндо? Хахах… — оказалось, что она была недалека от истины, диффиндо в бое действительно считалось бесполезным, ну только если цель использования заклинания не была в том, чтобы полностью покромсать одежду противника. Против девушек такое заклинание и правда могло быть страшным. Но её смех как начался, так и закончился. Ей совершенно не понравилось то, что рукава её рубашки окрасились в красный цвет. Присмотревшись, она заметила едва ли различимую красную полосу на коже, из которой медленно выходили мелкие капли крови.

Побледнев, Беллатриса резко сняла с руки порезанные части рукавов и осмотрела рану. Она боялась, что в месте пореза вдруг упадёт её рука.

Только убедившись, что глубина раны оказалась пустяковой и не требовала даже обработки ввиду уже образовавшейся корочки, она успокоилась, обратив внимание на незаметно близко подобравшегося Аарона.

— Ладно, считай, ты победил. Обязательно было разрезать мои рукава? — спросила Беллатриса, чтобы разрядить атмосферу. — Ты чего так смотр… — и тут её глаза расширились. Какая-то невидимая сила не давала ей встать, напротив, с каждым мгновением её спина, плечи и тело в целом всё больше и больше тяжелели под неизвестным давлением. Она постаралась воспротивиться этому давлению, но руки будто отказывались ей подчиняться.

Тишина в ответ и равнодушный взгляд серых глаз оказали не менее гнетущее давление на неё. В какой-то момент Беллатриса почувствовала холодный пол своей макушкой. Она лежала спиной на полу не в силах пошевелиться. Беллатриса уже собиралась обрадоваться, когда Аарон убрал свою палочку в кобуру, однако, когда его рука покинула подол мантии, она оказалась не пустой, а с ножом.

«Он хочет меня добить! Надо бежать!» — однако вялая попытка пошевелить ногами ничего ей принесла. Те уже не подчинялись ей, но не из-за давления, оказываемого со стороны Аарона, а из страха. Беллатрису было сложно напугать, уж человек, принадлежащий роду Блэк, в какой-то степени психически закалён. Трупом Беллатрису не напугать, как и пустыми угрозами. И сознательно она понимала, что вряд ли Аарон убьёт её или причинит серьёзный вред, уж в этом плане можно было поблагодарить репутацию её рода, которая отпугивала любых смельчаков. Но её подсознание ясно говорило ей: как раз он может и убить.

Шрамы на теле, таинственный ореол вокруг него и взгляд, который она не встречала ни у одного из учеников Хогвартса, в совокупности давали ей уверенность, что Аарон и вправду может осмелиться стать врагом её роду. И как некстати её подсознание освежило её память: она вспомнила тот день, когда впервые бросила вызов Аарону. Тогда тот ей ответил, что, устрой она настоящую магическую дуэль, кто-то может умереть, и Аарон тогда добавил, что он уже убивал. Сейчас она понимала, что тот тогда не шутил. Аарон действительно убивал, и может не один раз.

И сейчас этот человек, который уже успел к своим 12 годам лишить жизни людей, стоял над ней с ножом в руках, конец которого указывал в её сторону.

— Знаешь, Белла, ты сумела меня разозлить, — впервые с начала нападения заговорил Аарон, смотря прямо ей в глаза.

«А ведь точно… он кидался заклинаниями безмолвно…» — подумала внимательно слушавшая Беллатриса, разумно промолчав про фамильярное обращение со стороны Аарона.

— Люди, покушающиеся на мои вещи и, что более важно, жизнь, имеют обыкновение умирать раньше положенного им срока. Конечно, мои руки дотягиваются до шеи этих глупцов не сразу, но всегда дотягиваются. Ты совершила большую ошибку, решив покуситься на мою память, будь на твоём месте кто-то другой, будь уверена, я бы его в этом же году убил бы. Тебе же я дам шанс, — после длинного монолога Аарон дал Беллатрисе несколько секунд обдумать его слова, после чего продолжил: — И нет, это не из-за того, что ты из могущественного рода. Врагов бояться лишь те, которым есть что потерять, а я, за исключением собственной жизни, ничего не потеряю, как по мне жизнь за жизнь вполне справедливый обмен. Тебе я шанс даю лишь из-за того, что ты мне симпатична. Твои таланты, ум и усердие достойны моего уважения, обидно будет, если из моей жизни исчезнет подобный тебе особенный человек из-за проступка, совершенного по, казалось бы, пустяку.

— Хех, и что теперь? Попросишь меня о чём-то, чтобы я искупила свою «вину»? — и всё же Беллатриса не была бы собою, если бы не проявила характер даже в самых отчаянных ситуациях.

— Нет… просто дам тебе шанс спасти свою жизнь, — не успела она понять, что подразумевал Аарон, как увидела, что тот опустил рукоять ножа, чей острый конец стремительно приближался к её голове.

***

Беллатриса лежала на кровати своей спальни, по-прежнему не до конца отойдя от произошедшего. Таких острых эмоций и ощущений она никогда в жизни не испытывала. А тонкий порез на боку её шеи только подбрасывал дрова в огонь того коктейля эмоций, что она сейчас испытывала. Когда нож стал падать остриём вниз, она уже думала, что вот-вот умрёт. Колдомедики умели лечить самые страшные раны, но нож в горле мог прервать её жизнь менее чем за минуту. Она бы умерла ещё до того, как обратилась бы к любому колдомедику. Наблюдая за тем, как смерть стремительно приближалась к ней, она успела о многом сожалеть, к примеру, о её пренебрежении к магическим защитным артефактам, которые могли бы здорово изменить исход той «дуэли». Только чудом в последний момент её инстинкты сработали как надо, переборов страх. Она до сих пор отчётливо помнила, как холодная сталь ножа касалась кожи её шеи.

— Вот и пытайся потом дружить со странными парнями, — со вздохом сказала Беллатриса, смотря в потолок кровати. Отчего-то сказанное ею самой рассмешило её, и после смеха, наполненного всеми сдержанными эмоциями, она наконец-то немного пришла в себя.

Присев у края кровати и используя тумбочку, она решила написать письмо отцу:

[Дорогой отец…]

Но уже после двух слов она остановилась, не зная, что дальше писать.

«Меня чуть не убил один мальчик моего возраста, разберись с ним, пожалуйста? Как-то… звучит не очень, хоть и правдиво», — Беллатрисе не нравилась сама мысль о том, чтобы решать свои проблемы руками семьи. Она, конечно, гордилась своим родом, но считала недостойным полагаться на него из-за проблем, которые создала сама. Можно сказать, просьба о помощи у своей семьи или рода била по её собственному чувству гордости. О, да, Беллатриса считала, что нет такой проблемы, которую она не могла бы решить сама. Её бунтарский подростковый дух выражался именно в желании быть во всём самостоятельной.

«Нет… прежде я должна решить, считать ли Аарона своим врагом», — кусая ногти, призадумалась она.

«Хм-м, он меня чуть не убил! Так называемый шанс, который он мне предоставил, был ничем иным, как попытка моего убийства! Хотя… когда он опустил нож, я больше не чувствовала того давления вокруг себя, если бы он хотел, я бы не смогла и на йоту сдвинуться. Интересно, что это такое было? Направленный магический выброс? Нет… магические выбросы случайны, а он будто хорошо его контролировал… Так, не о том думаю», — отклонившаяся от изначального курса раздумий она быстра свернула на необходимый мыслепоток:

«Он не собирался меня убивать, лишь хотел показать, насколько серьёзным он может быть. Думаю, не успей я уклониться, он бы перехватил падающий нож… наверное. Также он ясно намекнул, что при серьёзной вражде он церемониться не будет. Страшный человек однако. Гриффиндорцы и не догадываются, какого зверя они к себе приютили. Так… что там говорила тётя Вальбурга… «Хочешь понять поступки человека? Поставь себя на его место», ладно», — вновь приулёгшись на кровать, Беллатриса попыталась вспомнить всё, что знала об Аароне.

«Представить себя на его месте… Это сложно! Я о нём почти ничего не знаю. Ладно, тогда попытаюсь представить себя на его месте в той ситуации. Так, хе-хе, я бы непременно поиздевалась над человеком, пойманным за наблюдением любвеобильной пары. В этом плане он был более сдержанным и даже попытался уйти, чтобы я не чувствовала себя ещё более неловко. Хм-м, попытка стереть мне память… Честно говоря, на его месте я бы поступила так же. И скорее всего, не попыталась бы напугать, а прямиком отправила бы в больничное крыло. И всё же… угрожать представителю рода Блэк… Как бы сказал мой дядя Альфред, этот парень имеет яйца», — посмеявшись над последней мыслью, Беллатриса продолжила прокручивать в голове все детали произошедшего.

— Стоп! — внезапно вскочила с кровати Беллатриса.

Как-то дёргано шагая по кругу в спальне, она принялась тихо бубнить себе под носом:

— Как он там говорил? Я даю тебе шанс, лишь потому что ты мне симпатична… — озвучив слова, произнесенные Аароном, она вдруг застыла.

«Это… что же… я ему нравлюсь? Он сказал, что я умная, талантливая и трудолюбивая и что восхищается этими моими качествами. Он сказал, что я особенный для него человек! Ох, Мерлин, это ведь можно считать признанием?» — Беллатриса никогда бы не подумала, что будет так взволнована из-за подобной открытости. — «Нет, это точно признание! Интересно, он давно уже испытывает ко мне подобные чувства? Вот гад, хорошо же он притворялся всё это время. И что мне делать? Ответить на его чувства? А потом что? Мы поженимся? А сколько детей он захочет завести? Я, если честно, к такому ещё не готова», — и вот так из-за фразы, брошенной Аароном, которую можно было интерпретировать по-разному, Беллатриса после её осознания полностью перестала размышлять о мести. Да и как могла она думать о таком пустяке, когда её девичье подростковое сердце начало биться пуще обычного.

Несмотря на весь стресс, испытанный за сегодня, в ту ночь Беллатриса уснула с улыбкой, плотно держа в своих объятьях вручную пошитый зеленый шарф.

Глава 14

— Ай-ай, профессор Макгонагалл, правду я вам говорю, заснул за книгами, не уследил за временем, с кем не бывает? — позади спокойно шагающей женщины в зеленой мантии странной походкой шёл высокий юноша, держа голову в наклоне над плечом. Его левое ухо будто тянули вверх невидимыми пальцами, и испытываемая юношей боль была столь остра, что ему приходилось почти на цыпочках ходить, дабы хоть как-то уменьшить натяжение в ухе.

— Знаю я вас, мистер Грегор, вы к книгам не притронетесь, даже если от этого будет зависеть ваша жизнь, — не оборачиваясь, бросила профессор Макгонагалл, не торопясь развеять воспитательное заклинание. Каждый раз, когда она ловила студентов после отбоя вне гостиной, она слышала сказочные отмазки, одна пуще другой. «Призрак запер меня в классе», «я столкнулся с йети», «на меня напал темный волшебник» — по сравнению с этим отмазка Грегора не стоила ни толики внимания, напротив, за плохую изобретательность она даже намеревалась снизить его баллы ещё на две единицы.

Сквозь темные коридоры, обремененные тусклым освещением стенных зажжённых факелов, что не оставляли после себя и пучка дыма, студент и профессор вскоре добрались до входа в гостиную факультета. Полная Дама, что беспрестанно охраняла покой юных львов, за исключением тех промежутков, когда она отлучалась на чаепитие, без всяких паролей пропустила декана факультета, а также плутавшего сзади неё, смирившегося со своей судьбой незадачливого парня.

Студенты, что засиделись перед камином в час ночи, увидев внезапных гостей, поспешили скрыться в спальнях. Несмотря на то, что после отбоя правилами школы не устанавливалось ограничение по распоряжению собственным свободным временем, в границах территории факультета существовали скрытые правила. К примеру, если после полуночи человек не будет находиться в своей спальне и столкнется с деканом, то он рисковал нарваться на долгую лекцию об этике сна или вреде ночного бодрствования. Дети, что спасались от нравоучений родителей в Хогвартсе, старались при возможности не давать поводов декану взять часть родительских обязанностей.

К сожалению для Грегора, просто так отпускать его не собирались. Только спустя полчаса после бесконечных ответов «я понял» на вопросы декана и снятия баллов парень смог вернуться в свою спальню.

«Так, а теперь убедимся, что все на месте, и отправимся готовиться ко сну», — подумала Минерва, вызвав бедного домового эльфа.

— Гринки здесь, госпожа волшебница, — метровое существо с непропорциональным телом, одетое в красную ткань, неизвестно каким образом обернутую вокруг тела, тут же появилось перед ней.

Гринки отвечал за порядок в спальнях и гостиной факультета. Грязная одежда, разбросанные носки, испачканные пролитыми напитками ковры — за всё это и ещё многое отвечал именно этот единственный домовой эльф. Тот работал настолько незаметно, что некоторые студенты до самого выпуска могли полагать, что их одежда магическим образом сама очищалась и гладилась к утру.

— Гринки, прости, если разбудила, — вспомнив, который сейчас час, Минерва поторопилась извиниться перед эльфом, который когда-то и её вещи приводил в чистоту.

— О, ничего-ничего, госпожа волшебница, Гринки не спал, Гринки уже час пытается найти второй носок одного господина.

Загадка об исчезающих вторых носках уже вот долгие века беспокоила домовых эльфов. Казалось, вот эльф собрал два носка, призадумается, как лучше их очистить, а второго носка как будто и не бывало — исчезает. Никакая магия их народа не помогала отыскать исчезнувший носок, хоть с демонами контракт подписывай.

— Ммм, понятно, да, носки имеют тенденцию странно исчезать, — закивала Макгонагалл, впрочем, не особо обратив внимание на это.

— И не только! — замахал руками старый домовой эльф. — Мой отец проводил глубокие исследования касательного этого феномена. Я продолжил его труды и выяснил, что носки с дырками не исчезают вовсе! Также за долгие годы я понял, что чем менее бережно студенты относятся к носкам, тем выше вероятность того, что они не исчезнут. Напротив, если студент аккуратно разложит носки перед кроватью, один из носков в обязательном порядке… — сделав паузу и широко раскрыв глаза, домовой эльф закончил. — Исчезнет!

— Я-ясно, — кивнула Минерва и тут же спросила. — А происходило ли на факультете что-то необычное?

Гринки призадумался, нахмурив толстые брови, а затем выдал:

— Я заметил, что с наступлением весны стало больше твердых носков.

— Твердые носки? — Минерва за всё время работы деканом впервые услышала об этом типе носков от Гринки.

— Да, твердые носки, — закивал он. — Очищающие чары на них работают хуже, и они встречаются только в спальнях волшебников, обычно под кроватями. Такие твердые, иногда липкие, в белой…

— Стоп, остановись, Гринки, я, кажется, поняла, — поторопилась остановить домового эльфа слегка смущенная женщина, вспомнившая из своих школьных годов несколько историй о краже носков одним парнем Когтеврана. — В любом случае… Я просто хотела узнать, все ли находятся на месте.

— Гринки сейчас проверит, — домовой эльф с щелчком пальцев тут же исчез, чтобы появиться вновь перед Минервой спустя 15 секунд. — Гринки посмотрел. Сейчас в доме отсутствует один студент из спальни номер четыре, пустующая кровать принадлежит волшебнику — Аарон Морвид.

«Просто отлично!» — с иронией подумала миссис Макгонагалл, массируя виски.

— Гринки, помоги мне найти мистера Морвида, — пытаясь сдержать эмоции, попросила она.

— Конечно! Сейчас Гринки спросит у других эльфов и призраков, не видели ли они господина волшебника.

***

— Поппи? — из-за затянувшейся тишины Минерва не выдержала и попыталась привлечь внимание целительницы, что сейчас стояла у койки, водя палочкой над бессознательным телом в одной ночнушке.

— Магическое истощение, Минерва, вот только привлекает моё внимание другое… говоришь, нашла его в заброшенном классе? — убрав палочку, обернулась женщина средних лет, которая в своё время училась на пять курсов выше Минервы.

— Да, после отбоя решила проверить, все ли мои студенты на месте, после недолгих поисков наткнулась на него в закрытом классе лежавшим около стула, — честно ответила она.

— Хмм… — неоднозначно помычала в ответ целительница, а затем случилось то, что даже повидавшую многое за жизнь Минерву застало врасплох — мадам Помфри принялась стягивать штаны с бессознательного студента.

«Нет, это просто моя заигравшая от усталости фантазия, она просто хочет его осмотреть. Да, просто физически осмотреть», — Минерва со счастьем для себя осознала, что правильно поступила, смолчав. Следом за штанами целительница развязала мантию, затем приступила к рубашке, а в конце и к майке, оставив Аарона в одном нижнем белье и обуви. Казалось, туфли тоже стоило бы снять для детального осмотра, однако после снятия майки женщины об обуви совершенно позабыли.

— Как я и думала, те следы в его ауре возникли неспроста, — первой пришла в себя Поппи. Плохо зажившие шрамы, оставленные темными существами, были не тем, что могло ввести в её ступор. Удивить — да, привести в ужас, как Минерву, — нет. Тут же она приступила к детальному изучению оставленных ран с волшебной палочкой, время от времени используя кое-какие целительские анализирующие заклинания, вслух предполагая, кем они были оставлены. — Ну этот без сомнений оставил оборотень, а вот около ключицы… Слишком маленькое расстояние между ранами, да и шрам почти исчез, могу предположить, что её оставила ворожея, это легкая желтоватость на коже — особый почерк от оставленных ими ран, если вовремя не принять нужное зелье, то человек в течение месяца может скончаться от бактериальной инфекции, а это… а, ну обычное ножевое ранение, а тут укус кислотного двуглавого змея, прямо видно, как кожа слегка скукожилась, будто от ожога, интересно, где он такую встретил? Ой-ой-ой, несколько рёбер плохо зажили после перелома, да и тут в левом локте видны старые повреждения сухожилий, возможно, это произошло вследствие сильного вывиха руки. Не тело, а целая книга интересных историй… — задумчиво добавила Помфри, только сейчас вспомнив, что находилась она в школьном лазарете, а не в больнице святого Мунго на приёме авроров. Убрав палочку, она с недоумением посмотрела на Минерву, что так и стояла в двух метрах от койки, держа ладонь на открывшемся рте. — Минерва, куда, Мерлин его возьми, смотрят родители этого ребёнка?

Ту тоже волновал этот вопрос, однако сейчас она хотела узнать другое:

— С ним ведь всё будет хорошо?

— Да… через пять дней он естественным образом проснётся, может чуть пораньше, смотря, как его тело среагирует на магическое истощение. Ну а остальные травмы я легко залечу, останутся только малюсенькие шрамы, — спокойно ответила мадам Помфри, окинув взглядом бессознательного мальчика.

Минерва уже собиралась с облегчением вздохнуть, когда вдруг заметила, как рука целительницы потянулась к резинке трусов Аарона.

— Поппи! — в этот раз Минерва не смолчала.

— Что? — удивилась целительница, ни на секунду не остановившись. — Я должна его полностью осмотреть, раз уж начала, вдруг ещё что-то обнаружится… — и целительница оказалась права, обнаружилось.

— Ох, Мордред! — от её выклика Минерва, как бы не старалась, не смогла сдержаться и обошла целительницу, закрывшую ей обзор.

— О. Боже. Мой. — Минерва, у которой отец являлся маглом, невольно подхватила некоторые обороты, которые были неприемлемы или странными для контингента магического мира. Только в моменты сильнейшего удивления подобные слова вырывались за пределы её сознания.

— Кхм, неправы оказались мои коллеги, говоря, что чем длиннее палочка, тем короче… — оставив предложение недосказанным, мадам Помфри вернула трусы на место. Затем посмотрев на Минерву, она увидела, как та стояла, застыв в смущении.

«Ох, эта женщина… так и будет ходить в девах», — подумала Поппи, покачав головой. Не сдержавшись, она решила немного подшутить над Минервой. Похлопав ту по плечу, чтобы привести в себя, она сказала, бросив взгляд на Аарона:

— Смотри, не упусти своего счастья, этот тот редкий шанс, когда ты сможешь сама воспитать своего будущего мужа.

— Что-о-о? — не заметившая шутливый тон целительницы от сказанного Минерва отшатнулась.

— Говорю тебе, Минерва, не упускай своего, даже я за своё время стажировки в больнице Святого Мунго лишь пару раз видела волшебников с таким большим талантом.

— Поппи… ты что несёшь? С ума сошла? — сказав это, она бросила быстрый взгляд на койку, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей.

— Ну а что? Для нас, волшебниц, шесть лет ожидания разве долгий срок? Кто-то скажет, что заклинаниями можно решить вопрос, но то лишь временно, а нужные зелья отрицательно влияют на эректильную функцию. А тут считай, всё естественное, натуральное. На следующее утро в постели ты не застанешь маленького скукожившегося гороха, а вполне себе здорового, ожидающего продолжение банкета ч… — Макгонагалл тут же прервала Поппи, зажав той рот ладонями.

Увидев, как из ушей Минервы почти пошел пар, как после употребления бодроперцового зелья, целительница не выдержала и откровенно заржала.

***

«Совой с ними не связаться, а в министерстве нет данных о местонахождении семьи с фамилией Морвид», — протирая очки, размышляла Макгонагалл, сидя у себя в кабинете.

На следующий день после того, как она отвела Аарона в больничное крыло, Минерва загорелась идеей связаться с родителями подопечного, дабы сообщить о выявленных травмах и выяснить, насколько дееспособными опекунами те являлись. К сожалению, отправленная сова вернулась тут же, а использование имеющихся старых связей в министерстве не дало ей никаких наводок о местонахождении его родителей.

«Может, если обратиться в Гринготтс… нет, они не делятся конфиденциальной информацией о своих клиентах», — изначально Минерва собиралась посоветоваться с Дамблдором, но потом она вспомнила, что тот на три дня покинул Англию, чтобы поучаствовать в решении кое-каких вопросов на международной конфедерации магов. Можно было подождать ещё один день, однако после некоторых раздумий она решила, что как декан могла и должна была сама решить этот вопрос.

После третьей выпитой чашки чая на профессора по трансфигурации снизошло озарение.

«Точно! В письме с приглашением в школу артефактом зачисления должен был указываться адрес. Тот обычно никогда не ошибается с адресом, если только волшебник не находится под сильнейшим магическим барьером», — как заместитель директора, Минерва имела достаточно доверия, чтобы посетить кабинет Дамблдора. Конечно, о том, что она туда ходила, директору станет известно, в этом она точно не сомневалась.

«Ну и ладно, намерения у меня все равно благие», — определившись со своими дальнейшими действиями, она покинула свой кабинет.

Артефакт записей или книга зачислений был создан ещё основателями школы, а точнее Ровеной Когтевран. Стоило волшебнику с достаточным магическим потенциалом родиться на территории королевства, как в артефакте тут же появлялась отдельная страница с краткой информацией о будущем ученике. Также там появлялся адрес проживания будущего ученика на момент достижения им одиннадцатилетнего возраста. Далее дело было нехитрым, по заданному шаблону директор либо заместитель директора отправляли письмо о зачислении в Хогвартс по указанному адресу.

«Так… 52-й год рождения», — Минерва начала быстро перелистывать страницы артефакта и вскоре нашла страницу своего подопечного. «Вот! Аарон Уильямс Морвид родился 25-го декабря в два часа ночи. Пол: мужской. Адрес проживания на момент отправления письма…» — и тут Минерва нахмурилась.

— Это что, шутка? — дабы убедиться в том, что ей это не показалось, она вновь вчиталась в адрес.

[Лютный переулок, дом у сапожной лавки, заброшенный подвал.]

«Может их дом под фиделиусом, вот и ошибся артефакт? Нет… его семья ведь как-то получила письмо о зачислении… Ладно, ближайшее занятие у меня только через три часа, думаю, я успею сходить проверить, вдруг найду какую-то подсказку», — почувствовав себя этаким сыщиком, Макгонагалл, поправив свои очки, взбодрилась и, недолго думая, направилась к камину кабинета.

Конечно, леди, подобным ей, нечего было делать в таком месте, как Лютный переулок, да и слава, что ходила за данным участком, не сулила случайным гостям ничего хорошего, но Минерва не боялась. А как же! Лучший дуэлянт 1950-го года в Хогвартсе, и этот титул за ней сохранился до самого выпуска. Она была уверена, что пока сохраняет осторожность, никакой опасности ей не грозит.

Лютный переулок, как бы его не называли, представлял собой далеко не один единственный переулок. Скорее сеть переулков, что выходили на западе Косого переулка, потому найти сапожную лавку оказалось не так просто, как ей изначально казалось. За время поисков у неё чуть два раза не украли кошелёк! А когда она нашла человека, что подсказал ей путь до нужной лавки, на одном из переулков на неё хотели напасть три мужчины! К счастью, несмотря на долгое отсутствие боевой практики в магии, заложенные когда-то на занятиях по дуэлингу рефлексы дали о себе знать. Увы, за то время, пока она отошла, чтобы найти авроров, преступники сбежали, точнее, кто-то помог им снять наложенные чары и сбежать от её праведного гнева.

Дальнейший возобновившийся путь до лавки сапожника прошёл без инцидентов. Табличек с указанием на заброшенный подвал не было, однако заброшенный деревянный дом без крыши, что стоял недалеко от лавки, явно выделялся на фоне всех остальных ветхих и неважно выглядевших строек.

С трудом, но всё же она нашла этот самый подвал, вход в который, как ни странно, находился на улице, а не изнутри дома. Если бы не внезапно выскочившая крыса из груды брошенного мусора, которая её напугала и привлекла внимание, она бы и не заметила угол небольшой дверцы, скрывающейся за этим баками мусора.

Даже левитируя мусор в сторону левиосой, Минерва чувствовала некое отвращение, с которым с трудом, но всё же боролась. Когда проход к двери стал открыт, она не поскупилась на несколько десятков очищающих заклинаний, которые должны были убить все микробы на её пути.

Ничего не касаясь, кроме палочки, она открыла дверь и, слегка согнувшись, заглянула внутрь. Заходить она не намеревалась, просто хотела убедиться в том, что она ошиблась местом, чтобы дальше продолжить свои поиски. Вот только заброшенный внутрь лучик света показал, что подвал явно кем-то обживался.

После полуминутной борьбы с собственными мыслями Минерва всё-таки зашла в подвал и принялась его исследовать.

Если смотреть в целом, то подвал был похож скорее на помойку, нежели на заброшенное место, но если рассматривать конкретные участки, то человеком уже замечалось особенные детали. К примеру, картонная коробка, которая на первый взгляд казалось простой, но, заглянув внутрь, можно было обнаружить что-то вроде подушки, сделанной из тряпок, и даже одеяло с дырами. То, что казалось обычным мусором, имело вполне свои конкретные назначения. Ведро, наполненное застоявшейся водой, наверняка когда-то использовалось, или старый котёл с темным дном, в котором лежали кости. Подняв взгляд вверх, Минерва посреди сети паутин заметила трещины в потолке, заделанные газетой и другим мусором, а на обувном сломанном комоде, что стоял в углу комнаты, лежала даже потрепанная книга с местами вырванными страницами, а рядом керосиновый светильник, за которым, судя по чистоте и блеску, явно тщательно ухаживали, словно за сокровищем.

Минерва мысленно могла обманывать себя, отвергая всё больше становившейся истиной догадку, но когда среди группы тряпок она обнаружила для себя, что те являлись не тряпками, а одеждой, причём мужской и детского размера, паззл окончательно сложился.

Откуда у 12-летнего ребенка столько шрамов? Почему Аарон вместо игр с ровесниками предпочитает проводить своё время за книгами в одиночестве? Как объяснить его характер, который более присущ зрелым юношам? Ответы на эти вопросы лежали прямо перед Минервой.

«Артефакт зачисления не ошибся с адресом, Аарон жил здесь… точнее выживал», — сердце сердобольной женщины от этого осознания пропустило пару ударов. В сознании Минервы, что ни разу не покидала Англию и не видела, как жили страны третьего мира или куда похуже — страны, куда надолго ступала нога британской короны, Аарон являлся мальчиком с самой печальной судьбой в мире.

Но теперь, получив ответы, у неё начало возникать намного больше вопросов, и уже на них ответы мог дать только один человек — Аарон Морвид.

Глава 15

— С-сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом…

Посреди класса, стены которого были обвешаны портретами именитых творческих преобразователей русского слова, с места выступал довольно неуверенный в себе молодой человек в плохо заправленной рубашке с испачканными чернилами рукавами. А рядом с ним ни к месту, ни к духу времени сидел всеми не замечаемый парнишка помоложе, в мантии, под которой красными оттенками пестрила претенциозная школьная форма, которую и видеть многие за жизнь не видали. В отличие от нервно выступающего восьмиклассника, темноволосый парнишка выглядел чуть помоложе, года этак на два, но на фоне всех присутствующих он казался намного взрослее, благодаря своей собранности и спокойствию.

Аарон в своих сновидческих проживаниях научился новому трюку: теперь ему необязательно было видеть всё сквозившее в этих воспоминаниях с лица того, от которого и шли эти ленты жизненных происшествий. Если немного сконцентрироваться, он мог смотреть на эти воспоминания, так сказать, «сбоку», от второго лица, как призрак, но только в пределах определённого расстояния и в поле зрения «главного героя» воспоминаний.

— Мы в-вольные птицы; пора… брат, пора! — с каждой строкой выступавший мальчик всё больше сбивался с мыслей, создавая всё продолжительные паузы. Если это кого-то и бесило, то только слушавшего это Аарона. Остальные ученики, напротив, казалось, молились, чтобы тот дольше выступал, а учительнице явно было все равно.

«Туда, где за тучей белеет гора,

Туда, где синеют морские края,

Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..

Григорий! Мать твою, мне стыдно за тебя!» — в уме закончил Аарон стих за товарища, с лица которого он столь долгое время наблюдал и ещё неизвестно сколь долго продолжит наблюдать. — «Ты же вчера полчаса учил этот треклятый стих! Сходи к доктору на осмотр, пусть сделает снимок твоего мозга! Авось что-то найдётся», — Аарон всегда испытывал особую неприязнь к глупым людям. Глупцы в его понимании — это люди, которые совершали исключительно иррациональные, на его взгляд, поступки, либо люди, выбивающиеся своими умственными способностями даже на фоне средней массы. Он понимал, что не ему, человеку, которому посчастливилось получить способность с первого взгляда идеально запоминать увиденные и прочтенные вещи, судить остальных за плохую память, но, по его мнению, 12 строк по 4-5 слов в каждом предложении хотя бы за двенадцать минут запомнить у нормальных людей не должно было составлять никаких затруднений.

«Вон, твой дружок со среднего ряда пришёл на урок не подготовленным и за пять минут выучил стих подлиннее. Четко и с интонацией рассказал», — качал головой Аарон, смотря, как стоял Григорий с опущенной головой, не способный вымолвить последние три строки «Узника». Обычно Аарон старался не иметь никаких дел с идиотами или глупцами, ибо пользы в этом никакой для себя не видел. Напротив, он полагал, что те своими идиотизмом могли заразить его здравые мысли, но, к сожалению, жизнь Григория была тесно переплетена со снами Аарона, просто игнорировать, уйти или заткнуть его он не мог, а потому приходилось страдать.

— Плохо, Ланцов, едва на тройку тянет, садись, — и началась худшая часть урока литературы — совместное чтение отрывка из художественного произведения.

Аарону, на самом деле, нравилось читать эти художественные книги, однако проблема была в том, что в классе читалась именно часть книги, остальное задавалось на дом, а Григорий у себя дома ни одну книгу обычно не открывал. Вот и выходило, что Аарон знал начало всех пройденных произведений, но никак не целиком, и это его бесило больше всего. Произведения именитых русских авторов, увы, в хогвартской библиотеке не имелись, на обращенный вопрос о всяких Толстых, Тургеневых или каких-то ещё писателей миссис Пинс лишь беспомощно пожимала плечами.

«Родион убил бабульку топором, отлично, а что дальше? Григорий, тварь ты этакая дрожащая, дочитай наконец-то ты эту книгу, или я найду способ задушить тебя во сне», — к сожалению, никто в этом сне его не видел и не слышал, да и сам Аарон повлиять на эти сны никак не мог. Видел то, что видел Григорий, и мог чувствовать лишь то, что он физически ощущал. В какой-то момент сон начал темнеть, а Аарон ни с того ни с сего зашёлся кашлем.

Сигналы тела начали доходить до его мозга, и первым делом он решил устранить источник, создающий ему столь дикий дискомфорт.

***

Мадам Помфри, что поила спящего пациента из небольшой склянки, содержащей общеукрепляющее зелье, обнаружив, как резко сжали её запястье, вздрогнула и чуть не проронила сосуд. Подняв взгляд с горловины склянки повыше, она встретилась с ясным острым взглядом, что перил её с не скрытым недовольством.

«Так быстро пришёл в себя?» — удивилась целительница, оттягивая медленно склянку назад. Хват вокруг её запястья ослаб, и Аарон, приняв полусидящее положение, коротким взглядом окинул лазарет, чтобы следом вновь уставиться на мадам Помфри.

— Кх-кх, почему я здесь? — было первым, что он спросил. Не «где я?» или «как я здесь оказался», а именно «почему».

— Магическое истощение, мистер Морвид, казалось, я предупреждала вас о вреде чрезмерного колдовства.

— Но я ведь следил за тем, чтобы полностью не опустошать свой резерв… — с недопониманием пробубнил Аарон, уставившись на ноги, скрытые одеялом.

Целительница ясно услышала его слова и задумалась на несколько секунд, после чего сказала:

— Значит, вы не отдыхали как надо, если ежедневно усердствовать в магической практике, то не только ваша магия, но и тело с разумом истощатся. Человек — это не безотказно работающий механизм, мистер Морвид, запомните это, любая мелочь способна повлиять на ваше здоровье, например… старые травмы, — с намёком бросила она взгляд на его торс, который частично скрывался под полосатой рубахой.

«Меня переодели в пижаму? Интересно, долго ли соображали, как с меня снять туфли? А старые травмы… они вроде меня не беспокоили, а значит, нужно научиться эффективнее отдыхать.»

— Сколько я уже здесь? — не увидев вокруг себя палочку, спросил Аарон.

— С момента, когда вас нашла профессор Макгонагалл, прошло чуть больше двух дней. За это время я немного поработала с вашими шрамами и вылечила все старые травмы.

— Оу, благодарю, — кивнул Аарон и, никак не смущаясь целительницы, расстегнул несколько пуговок рубахи, чтобы самому увидеть, что с ним сделали. Шрамы и вправду теперь выглядели намного тоньше и не такими ужасными как раньше. Тот, что шёл к ключице, и вовсе почти исчез, остались лишь белые полоски. Вернув пуговицы на место, он вновь поднял взгляд к целительнице, которая, казалось, собиралась продолжить разговор.

Аарону прописали неделю постельного режима, волшебную палочку, как и прочие личные вещи, которые были найдены при нём, на время были изъяты на хранение целительницей. Покидать больничное крыло ему запрещалось, а чтобы развеять скуку, он мог разве что почитать книги, попросив тех принести у друзей либо взяв из коллекции мадам Помфри с её дозволения.

«Ну… всё не так уж и плохо, на будущее буду знать, что если голова без причин кружится или пол на короткий промежуток расплывается, значит необходимо не просто немного отдохнуть, но выделить на восстановление существенное время», — подумал Аарон, припав головой к подушке, когда целительница ушла к себе в кабинет.

— Эй, что за шрамы, можешь показать? — внезапно раздался девичий голос с левой стороны. Повернув голову, он увидел, что тот доносился из-за ширмы, что задернули около его кровати. По правой стороне в лазарете Аарон никого больше не увидел. — Привет? Ау, почему ты молчишь? Заснул?

«А что, неплохая идея…» — Аарон действительно собирался притвориться спящим. Сейчас никакие разговоры его не интересовали, он хотел немного поразмышлять о своём в тишине и спокойствии.

— Ты меня игнорируешь? — однако его планам не было суждено свершиться. Ловкая ладонь задернула в сторону ширму, явив обладательницу пышных светлых волос с темными корнями и карими глазами, что задорно и с неким интересом изучали соседа по койке, то есть его.

— Разве это не очевидно? — скептично подняв бровь, спросил Аарон, уделив часть внимания ещё одной «пышной» части девушки.

— Ты мне казался более милым, когда спал, — пройдя через ширму, девушка, что была старше его на несколько лет, вальяжно уселась за край его койки и боком повернулась к нему. — Я Гренадин, в смысле не фрукт или сироп, меня так назвали родители, но можешь звать Гренди.

«Какая открытая и болтливая… Майкл в женском обличье», — с досадой понял Аарон. С Майклом необязательно было поддерживать беседу, того хоть открыто игнорируй — продолжит односторонний разговор, придумывая всё новые темы для рассусоливания.

— Ты здесь надолго? — спросил Аарон, желавший понять, сколько ему придётся её терпеть.

— Ах, ну уже к ужину я могу уйти. Пока готовилась к СОВ, слишком увлеклась зельями концентрации памяти и вот слегка отравилась. Честное слово, знал бы ты, сколько материала нужно учить, я уже вот…

«Судя по яркости комнаты, сейчас что-то около обеда, полдня я смогу её потерпеть», — удовлетворившись ответом, Аарон расслабился и принялся пропускать слова девушки через ухо.

— Ты меня слышишь? — почувствовав касание на плече, он вновь вернул своё внимание к девушке, которая смотрела на него с любопытством.

— Что?

— Я тут рассказывала о том, как в детстве случайно получила ожёг от зелья.

— А… молодец, — кивнул Аарон и вернулся к мыслям о…

Его потрясли за плечо, вновь заставляя обратить внимание.

«Где мой нож… ах, у мадам Помфри, досадно», — Аарон увидел, что Гренди теперь глядела на него с легким недовольством.

— Ну, так что, покажешь свои шрамы? — и будто ей не требовалось его согласия, она сама рукой потянулась к пуговицам рубашки. От такой наглости Аарон сначала даже растерялся. Не успел он ничего предпринять, как девица остановилась, услышав незнакомый Аарону выклик.

— Гренди?! — названная повернулась лицом к входу лазарета с приятным удивлением на лице, чтобы через секунду понять, как под её задницей исчезла опора в виде матраса койки.

Аарон, не глядя на упавшую на пол Гренди, обратно выпрямил ноги под одеялом и повернул лицо к пришедшей гостье с оранжевым орнаментом на эмблеме мантии.

— Это больно вообще-то! Мог бы просто сказать «нет», — с гримасой потирая задницу, Гренди встала, но стоило ей перевести взгляд на подругу, как она напрочь забыла о случившемся и с радостной улыбкой помчалась к прибывшей.

— Амелия! — крепкие объятия явно вызвали некоторое смущение у русоволосой девушки, последовав за её взглядом, Аарон даже понял почему:

«Как она поддерживает столь ровную осанку с такой огромной грудью?» — дивился он со странно названной родителями девушки.

Прибывшая Амелия явно хотела задать несколько вопросов своей подруге, но та начала её забалтывать в одностороннем порядке, утягивая за руку до своей койки.

За десять минут Гренди успела поделиться о многом: об условиях жизни в больничном крыле, о том, кто приходил её навещать, как она волновалась о предстоящих экзаменах, что она придумала, чтобы тайком списывать, как родители волновались, узнав, что она отравилась зельями. Когда воздух из её легких кончился, сделав глубокий вдох, она перевела внимание на Аарона и сказала:

— Кстати, Амелия, это мой новый друг, ты тоже познакомься с ним.

«Когда это я успел с тобой сдружиться?!» — во второй раз за день Аарон растерялся, а это говорило о Гренди многое.

— Эм, привет, меня зовут Амелия Боунс, ты ведь Аарон Морвид, верно? — её подруга, напротив, не удивилась, а отнеслась вполне привычно к тому, что её подруга сумела всего за день завести нового друга.

— Что? Так это ты тот Аарон, что конфликтовал с Рейной? — натурально удивилась Гренди.

Стоявшая в шаге от неё Амелия прикрыла глаза ладонью.

«Она даже не знала, как его зовут?» — подумала она, поразившись Гренди.

— Держи эту домогающуюся подальше от меня, — сказал Аарон, решивший скинуть свою проблему на другого, казалось бы, на первый взгляд адекватного человека.

— Что-о-о? Нет, я не приставала к тебе! Амелия, почему ты так смотришь на меня? Я не вру!

***

После легкого ужина, принесенного целительницей в кровать, Аарон думал, что наконец-то сумеет спокойно расслабиться за чтением книги об анатомии человека, которую он удачно выпросил у мадам Помфри, но которую так и не смог нормально прочесть из-за присутствия одной чрезмерно болтливой персоны. Увы, к нему пришли непрошенные посетители в количестве двух штук: Майкл и Джексон. Послушав, о чём говорили в последнее время среди их общего круга и поблагодарив за пожелания о выздоровлении, спустя десять минут Аарон, сославшись на усталость, выпроводил их. Не успел он прочесть и три страницы, как вновь к нему прибыл посетитель в виде декана его факультета.

После расспросов о самочувствии профессор Макгонагалл пустилась в лекцию о вреде чрезмерных занятий магией. Аарон уже хотел вставить слово и закончить эту лекцию словами благодарности за то, что та отвела его к целителю, но разговор внезапно повернул в неожиданное для него русло.

— Скажи, Аарон, как ты получил эти шрамы? — переход на «ты» явно говорил, что беседа предстояла интимная.

— Зачем спрашиваете? — подняв бровь, решил уточнить он.

— Как декан, я несу ответственность за сохранность и здоровье своих студентов. Я должна понять, при каких обстоятельствах ты получил те увечья, — говорила довольно складно Минерва, но Аарон чувствовал, что что-то не стыковалось в её словах.

— Мой отец зоолог, иногда приводит домой некоторых тварей для исследований, вот из любопытства пару раз и ожегся, — пожал плечами Аарон, будто говорил о чём-то совершенно обыденном.

— О, и оборотней исследует? — закивала Минерва, делая вид, что поверила.

— Нет, это же незаконно, на оборотня я наткнулся в лесу около нашего дома, хотя какой это оборотень, волчонок, отбившийся от стаи, — Аарон не стал упоминать, что законы Министерства магии распространялись только на волшебников. Счёл это излишним.

— Странно, ведь король Эдуард Первый, насколько мне известно, ещё в начале 14 века издал указ об уничтожении всех волков в графствах, к началу 16-го века их более не осталось, — начала допытывать она.

— Кто знает, может, это был детеныш двух оборотней, уж больно умным тот мне тогда показался, убежал, как услышал крик моего отца, — изучение информации об оборотнях не прошло для Аарона даром. Сейчас он о них знал если не всё, то очень многое.

— Интересно… а как зовут твоего отца? Зоологов-исследователей не так много в нашей стране, может я о нём слышала…

— Нет, что вы, он иммигрант, сбежал от чисток после переворота в Российской Империи, кантовался долгое время на континенте и в Англию перебрался только после женитьбы на моей матери, — с легкой улыбкой врал не краснея Аарон.

— Ооо, да, я слышала, что социалисты завелись и в магическом обществе… Так выходит, что ты у нас наполовину русский… Отец многое рассказывал о своей родине? Слышала, там много медведей и их магическая разновидность — Урса, — продолжала та прощупывать почву.

— Да-да, медведи, мороз, «берёзы», — закивал Аарон, проговорив последнее слово на русском. — Ну, обычно он больше упоминал родину, когда жаловался на нехватку русских блюд в местных кухнях.

— Так… а в каком графстве находится твой дом? — не сдавалась Минерва.

— Ланкашир, мы живём подальше от Престона, в нагорной части, если и покидаем дом, то напрямую перемещаемся в Косой переулок, — благодаря своим снам, Аарон при желании Минервы мог бы рассказать ей многое о России, о столь далекой стране, которую англичане почему-то считали отсталым местом. Ну, а географию Соединённого Королевства он уже успел тщательно изучить.

«Ну же… спроси меня, какая живность водится в том графстве», — с улыбкой подумал Аарон, который мог рассказать о родном графстве своего декана больше, чем она о нём знала сама.

Хороший лжец не тот, кто несёт бред с уверенным лицом, а тот, кто может заранее предугадать, о чём его спросят, и заранее подготовит правдоподобные ответы. Впрочем, в этом деле Аарону сильно помогала его память и крайнее любопытство к всеобщим знаниям.

К нему было настолько сложно подкопаться, что Минерва даже начала сомневаться в том, являлся ли тот сиротой, жившим в Лютном переулке. Но тут, к своей радости, она вспомнила об одном немаловажном факте.

— Хм-м, я вот о чём думала… А как ты переписываешься с родителями? У тебя ведь нет совы, да и я ни разу не видела, чтобы тебе присылали письма…

— Ну… Профессор Макгонагалл, совы это ведь прошлый век, вот сквозные зеркала, за ними будущее, — уверенно заявил Аарон, вспомнив, что такой артефакт имелся у одного из студентов его факультета.

— И не уехал домой ты на каникулы, потому что… — специально потянула Минерва, с печалью осознав, что не могла никак расколоть этого первокурсника.

«Сейчас он скажет, что они уехали за границу…» — предположила Минерва, но Аарон смог её удивить.

— Потому что мне не нравится гиперопека моих родителей. Сами подумайте, я почти каждый день с ними общаюсь через зеркало, приходится даже скрываться от соседей по комнате, чтобы они своими бесконечными вопросами не смущали меня перед ними.

«Боже, да у меня талант к вранью, из меня бы вышел отличный политик», — в который раз за эту жизнь убедился Аарон, глядя, как уходила декан с опущенными плечами.

***

Дни в больничном крыле тянулись особо медленно, и Аарон спасался от скуки в основном книгами. Мадам Помфри, хоть и вначале тщательно изучала возвращённые книги на предмет любых повреждений, но к третьей возвращенной книге она перестала это делать, как и глядеть на него тяжелым взглядом всякий раз, когда он входил в её кабинет попросить книгу. Её литература в основном состояла из медицинских трудов, как магических, так и магловских. Аарон, что изначально целился именно на магические аналоги, по доброй подсказке целительницы начал изучать магловские, как более обширные и углубленные на вопрос предмета.

К целительской стезе он особого притяжения не испытывал, однако счёл полезным вооружиться хотя бы фундаментальными знаниями и парой-тройкой заклинаний, которые могли бы спасти ему жизнь. Целительство как таковую профессию для себя он даже не рассматривал. Конечно, целители зарабатывали неплохие деньги, а исключительные мастера и вовсе гребли золото лопатами, это уж если верить самой мадам Помфри, которая почему-то при каждой возможности пыталась хвалить свою профессию. Так или иначе, Аарон понимал, что для целителя ему не хватало одного немаловажного качества — искреннего желания помогать людям. Если уж на то пошло, то он больше допускал ту мысль, где он специально проклинал бы людей особо вычурными заклинаниями, а затем рекламировал бы свои услуги, как единственного человека, знающего способ снять данные проклятья: «Не хватает денег? Ничего страшного, тогда сниму только часть эффектов проклятья, но если желаете, то можем оформить кредит. Нет-нет, уберите чернила, подпись ставьте кровью. Есть ли невидимый мелкий шрифт? Обижаете, глубокоуважаемый клиент».

Также однажды его посетила Беллатриса, но случилось это, пока он спал. О том, что она его посетила, он узнал благодаря оставленной на прикроватной тумбе корзине со сладостями, а точнее, благодаря записке, где было написано единственное: «Выздоравливай». Именно почерк выдал Беллатрису.

На пятый день его пребывания в больничном крыле к нему подселили знакомого — Аммикуса Кэрроу. Причина его пребывания в этом месте не столь отдаленном была опять-таки из-за его экспериментов с зельями. Где тот варил зелья, Аарон так и не понял, но догадывался, что Амикус, так же как и он, пользовался заброшенными пространствами замка. Если бы не проблемы с финансами, Аарон, наверное, последовал бы его примеру. Оторванная конечность от взрыва котла оказалась не столь большой проблемой для мадам ПомфриПВероятно, пока ученик не умрёт, та сумеет его спасти и вылечить. В больницу Святого Мунго студенты направлялись только в случае получения психических травм или проклятий, с которыми бы не справилась школьная целительница. В целом, её навыки заслуживали уважения.

Амикус не был из болтливых, потому его общество полностью устраивало Аарона. К своему негодованию, он узнал, что только у него отобрали волшебную палочку. На соответствующие предъявы мадам Помфри отмахнулась со словами:

— Чтобы ты потом к началу экзаменов снова упал с магическим истощением? Нет, милый, лечись до конца. Уж я-то вас мальчишек знаю, соглашаетесь, киваете, а потом все равно поступаете, как вам вздумается, — на это Аарону нечего было ответить, ведь он действительно хотел заранее вернуть свою палочку, чтобы немного поколдовать.

На шестой день его пребывания в больничном крыле такой шанс ему представился.

***

Аарон сидел себе на койке, читая книгу, никого не трогая. Амикус ему вторил, пропадая между талмудами об интересных свойствах утраченных сквозь века ингредиентов.

Вдруг в лазарет заглянул незнакомый Аарону студент факультета Пуффендуй, и не в поисках мадам Помфри, а конкретно с целью встретиться с ним.

Никаких приветствий или знакомств. Ему сообщили, что хотели с ним поговорить наедине в коридоре. Именно в том коридоре, за которым исчезла мадам Помфри пять минут назад, чтобы уйти на обед, и там, где Аарон своим магическим зрением увидел мутные силуэты четырех фигур.

Когда ученик скрылся за дверью, заранее сообщив, чтобы тот поторопился, Аарон встал с кровати и принялся разминать залежавшиеся суставы.

Амикус, привлеченный их разговором, давно убрал книгу в сторону и с интересом глядел на телодвижения Аарона.

Не выдержав любопытства, он спросил:

— Что-то случилось?

— Да так… Один человек не понял моего намёка.

Амикус, будучи студентом Слизерина, сразу понял, что дело пахло не обычной беседой. Предлагать свою помощь он, конечно же, не стал, но посоветовал ждать возвращения мадам Помфри.

Аарон, долгое время пробывший на диких улицах Лондона и Лютного переулка, не стал затрудняться, объясняя отпрыску рода Кэрроу, что подобные конфликты лучше не затягивать надолго. Враг сам пришёл к нему, бесхитростно постучавшись в его дверь, и такую ситуацию он считал гораздо лучше той, где ему в спину неожиданно прилетело бы заклинание. И всё же Аарон подошёл к знакомому с необычной для того просьбой:

— Не одолжишь свою волшебную палочку? Верну в целости и сохранности через три минуты… нет, через две.

Амикус не сразу дал своё согласие, всё-таки палочка для волшебника являлась чем-то довольно личным, на уровне нижнего белья. Никто не станет просто так одалживать свои трусы. И всё же, немного поразмыслив и не найдя явной причины для отказа, которую можно было бы озвучить, он протянул её с единственным условием:

— Если будет хоть царапина, то спрошу с тебя полную стоимость палочки.

Кивнув, Аарон взял протянутую палочку из неизвестной ему темной древесины и зашагал к выходу из лазарета.

Чего не видел Амикус, да и, пожалуй, студенты, что с легкой тревожностью ждали за дверью, так это улыбку Аарона, что с каждым шагом становилась всё шире. Его лицевые мышцы не привыкли к улыбкам, оттого, по ощущениям Аарона, его широкая улыбка для сторонних наблюдателей едва ли могла оцениваться как стандартная. Но именно в такие моменты, когда он словно хищник медленно шёл за ничего не подозревающей жертвой, его губы поистине широко тянулись, а в совокупности с нетренированными мышцами лица она превращалась почти что в настоящий звериный оскал. Именно так улыбались маньяки, и именно эту улыбку, к своему несчастью, сумела вызвать ещё ничего не подозревающая юная мстительница.

Глава 16

«Хм-м, а я думал, они все будут с Пуффендуя», — вернув спокойное выражение лица, Аарон, что шагнул за дверь, стал тут же окольцован пятью студентами. Инициатор данного «кружка» — Рейна, стояла в центре, глядя на него с уверенной улыбкой, которая едва ли не переходила в ухмылку.

Мазнув взглядом по единственному студенту с другого факультета, Аарон переключился на неё.

«Неплохо подготовилась. Пятикратное численное преимущество, и первокурсников среди них я что-то не вижу. Чем же она их соблазнила? Деньгами?» — короткая пауза и обмен взглядами были прерваны самой Рейной.

— Не ожидал, да? Думал, я просто так оставлю твоё нападение? Как бы не так! — выразив своё фи, она бросила взгляд на остальных своих сопровождающих, точнее на конкретного когтевранца. Тот как раз и вступил с разговором:

— Не стоило тебе обижать мою подругу, да и как тебе, парню, вообще в голову пришла идея напасть на девушек? — Остин Кингстон с начальной школы знал Рейну, они не то чтобы дружили, но были знакомы. Когда он будучи на втором курсе среди первокурсниц увидел старую знакомую, то решил завязать с ней дружбу, всё-таки они вместе когда-то учились в одной школе. Забота о растерянной новшествами другого мира девочке со временем позволила ему проникнуться к ней симпатией, а когда та на втором курсе начала расцветать, Остин и вовсе счёл, что постарается сделать её своей девушкой.

«И вообще, зачем Рейна позвала своих однокурсников? Меня бы одного хватило», — подумывал Остин, слушая краем ухом, как каждый пуффендуец также вставлял своё слово.

— Ну ничего, мы вправим ему мозги, чтобы знал, что можно делать, а что нельзя, — взял слово студент, который и вызывал Аарона на беседу, с важным видом убирая очки в карман мантии.

— Мы преподадим тебе урок, будешь знать, как обижать наших, — второй, что комплекцией был как два Аарона в ширину, показательно принялся разминать пальцы.

— Хах, да у него пропал дар речи, смотрите, — указал третий пуффендуец на Аарона. — Он застыл как статуя.

Аарон действительно замер от их речи, но причина была вовсе не в страхе.

«Это… долго ли они репетировали? Почему я испытаю за них стыд? Они впервые дерутся? В любом случае…» — Аарон бросил взгляд в сторону конца коридора. Вдруг его глаза расширились, и он произнёс с удивлением и облегчением:

— Профессор?!

Из-за легкого волнения все пятеро тут же обернулись в сторону, куда глядел Аарон. Те, кто уже успели потянуться к волшебной палочке, сразу привели мантию в порядок.

— А где… — не успел один из них договорить, как с тяжелым выдохом раздался звук удара.

Все тут же определили источник шума. Остин лежал у стены без сознания с кровью, вытекающей из макушки. Не успели они среагировать, как Рейна испуганно закричала, не в силах противостоять силе притяжения, которая увлекала её рукой вперёд к Аарону.

«Действительно, компания Джонсон производит хорошие часы», — отметил Аарон, применивший акцио на этот конкретный объект.

— Ублюдок! — быстрее всех среагировал именно полноватый шатен, отправив заклинание, от которого, впрочем, Аарон легко увернулся, просто шагнув навстречу идущей, а точнее падающей, к нему Рейны.

Второкурсница была легко им перехвачена, перевернута, и теперь ситуация кардинально изменилась. Вместо пятерых против одного теперь ему противостояли лишь трое. Три палочки были наведены на Аарона, но действовать пуффендуйцы из-за Рейны не торопились.

«Взять заложника в качестве живого щита оказалось отличной идеей», — подумывал Аарон, размышляя о следующих шагах. Рейна в этот момент попыталась освободиться из его хватки, но пальцы, что сжимали шею, сильнее вдавились в кожу, тем самым вызвав легкое кровотечение. Боль быстро остудила напуганную девочку.

«Надо будет ногти постричь… совсем обросли, раз уж в плоть могут проникать», — то, что Аарон в такой момент мог думать о совершенно других вещах, показывало его совершенное спокойствие. Разборки с ровесниками или теми, кто постарше, для него не были в новинку, а сейчас ситуация и вовсе находилась под его полным контролем.

Пуффендуйцы не знали, что предпринять, боясь задеть Рейну, и пока те не успели хоть что-то придумать, Аарон, спланировав свои следующие несколько шагов, приступил к действиям.

«Экспеллиармус», — красный луч мгновенно вылетел из его палочки, поразив второго самого опасного противника — толстячка, который соображал быстрее всех остальных. Аарон не знал, что тот собирался предпринять, но ему не понравилось, как начали двигать его губы.

Опыта в применения данного заклинания разоружения у него не имелось, по крайней мере на людях, но так как экспеллиармус обладал высокой скоростью поражения, он решил применить его. Из учебника, где он вычитал про данное заклинание, он знал, что если попасть в человека, то его эффект будет таким же, как у усиленного флиппендо, то есть противника должно было отбросить назад в воздух на несколько метров. Если попасть точно в палочку, то отлетала только она, опытные волшебники были способны попасть в палочку таким образом, чтобы та вылетела именно в их сторону. Аарон хотел на тучном мальчике проверить, каков эффект будет у заклинания, и попал тому в плечо. К его удивлению, случилось то, чего он совершенно не ожидал.

*Кри-и-икх*

— А-а-а-а-а-а-х! — громогласный вопль толстяка в близости мог оглушить, и Аарон его совершенно не осуждал. На месте того парня он бы закричал так же. Заклинание экспеллиармус, которое он на случай чего усилил немного своей магией, вместо того, чтобы отбросить противника либо его палочку, с мерзким звуком скрутило суставы плеча вместе с рукой. От этого зрелища все без исключения застыли.

— Скотт! — через несколько секунд опомнившись, закричали оба оставшихся на ногах товарища. Рука их однокурсника была повернута под таким углом, что они пришли в ужас. Ни о каком конфликте они сейчас и думать не могли.

Ну а Аарон… Он решил довести дело до конца. В подбежавшего к травмированному Скотту полетело проверенное временем флиппендо, ударившее очкарика с такой силой, что он улетел прямиком к окну коридора.

«Не рассчитал инерцию бега», — цокнув языком, Аарон проследил за полётом парня, пробившего головой стекло окна. К счастью, тот не выпал через окно полностью, оказавшись лишь наполовину тушкой снаружи. Оставшийся пуффендуец уже и забыл про товарищей и надеялся сбежать, однако стоило Аарону обратить на того внимания, как он тут же замер со страхом. К его чести, он быстро отмер и послал в Аарона сразу несколько заклинаний.

Державший Рейну за шею Аарон с улыбкой принимал все заклятья лицом заложника.

«Стратегия ведения магического боя. Глава десятая — применение трансфигурационных заклинаний для воздействия над окружением против врага», — улыбнувшись, Аарон шепотом быстро проговорил формулу заклинания и навёл палочку на пол в ту сторону, где находилась левая нога противника. Каменный шип вырос из пола, пробив ковёр коридора, а также туфлю вместе со стопой бедного парня.

К крикам толстячка добавилась ещё одна симфония.

— Видишь состояние своих дружков? Всего этого можно было избежать… — согнув руку, Аарон притянул Рейну к себе поближе, чтобы прошептать ей на ухо свои мысли. — И если ты думаешь, что твоя судьба будет менее печальной, то… — но тут голова девушки просто обвисла.

«Потеряла сознание?» — Аарон с недоумением отпустил её, и Рейна, сперва упав на колени, смачно плюхнулась лицом в твердый пол. Ему даже послышался хруст.

Присев на корточки, он схватил её за косу, чтобы приподнять голову. Тушь для век вся измазалась от слёз, из носа, что был свернут набок, мерно текла кровь и сопли, а на лбу и щеках виднелись следы жалящих заклятий.

«…то ты глубоко заблуждаешься», — закончил свою мысль Аарон, решивший, что с девушкой ему так или иначе позже придётся разобраться. Окончательно.

Выпрямившись, он оглядел результат своей битвы.

Когтевранца, что он вынес первым, отбрасывающим заклинанием, ударившись и скользнув со стены, по–прежнему лежал без сознания. Толстяк по имени Скотт лежал недвижно с закатившимися глазами.

«Накричался?»

Подбежавший к нему на подмогу очкастый висел над рамой окна с половиной тела, высунутой наружу. Присмотревшись, Аарон заметил, что с его живота капала кровь.

«Видимо, стёкла вонзились, не умрёт… наверное», — подумал он, переведя взгляд на единственного человека, что продолжал пребывать в чувствах.

«Из-за криков скоро сюда прибудут люди», — подумал он, глядя, как бледный парень с дрожью держал свою ногу, из стопы которой выглядывал футовый длинной шип, местами запятнанный в кровь.

«Аарон Морвид — 2, Пуффендуй — 0», — удовлетворительно кивнув, Аарон вернулся в лазарет.

Амикус Кэрроу по-прежнему сидел на своей койке, не сдвинувшись с места ни на йоту. По его выражению лица Аарону было трудно сказать, о чём тот думал, но, честно говоря, его это особо не волновало.

Сделав шаг к его койке, он заметил, как на секунду тот весь напрягся.

«Чего это он? Ах, ну да, звукоизоляция тут хоть имеется, но крики все равно должны были дойти», — достав палочку, Аарон протянул её вперёд.

Амикус настороженно оглядел его, после чего подал руку навстречу. В момент, когда палочка должна была коснуться руки Амикуса, Аарон отдёрнул руку назад, отчего слизеринец вновь вздрогнул.

— Ты спал. Ничего не видел, ничего не слышал. Договорились? — уголки губ Аарона слегка натянулись наверх наподобие улыбки.

Не глупый студент тут же кивнул, а затем ещё раз для проформы.

— Отлично, тогда, как обещал, три минуты, возвращаю в целости и сохранности, — палочка перекочевала в руки хозяина и тут же была убрана от греха подальше под подушку. Ничего не сказавший Амикус, тут же свернувшись на бок, приулёгся, чтобы сделать вид, что хотел поспать.

Аарон решил последовать его примеру, но перед этим, заметив, что на пальцах его левой руки осталась кровь, тут же достал платок и убрал лишние следы.

«Никто не умер, так что… максимум меня закроют в карцере на неделю… Или нет, не закроют, экзамены ведь начнутся послезавтра, а потом и каникулы… Интересно, как они докажут мою вину», — закрыв глаза, Аарон вскоре заснул.

***

Разбуженный Аарон обнаружил, что в лазарете стало люднее. У конца его койки стояли две спорящие друг с другом преподавательницы и по совместительству деканы, а сбоку на непонятно откуда взявшемся кресле сидел Альбус Дамблдор собственной персоной.

Повертев головой, Аарон также заметил, что в лазарете стало на пять свободных коек меньше. Амикус по-прежнему притворялся спящим.

— Помона, ну ты пойми, в их словах есть неувязка. Как мог один первокурсник устроить такое с четырьмя студентами второго курса и с одним с третьего. Да и вообще, что они забыли у лазарета? — говорила, как можно было догадаться, профессор Макгонагалл.

— Как что? Хотели к Поппи зайти, нездоровилось Рейне, вот и остальные её сопроводили, — отвечала ей декан факультета Пуффендуй.

— И как ты себе это представляешь? Прямо всей толпой столкнулись в коридоре, и мой студент ни с того напал на всех? Абсурд!

Аарон перевёл взгляд на Дамблдора, который глядел на него с доброй улыбкой, медленно поглаживая свою седую длинную бороду.

— Дамы, к чему лишние слова? — повернув голову, обратился он к женщинам, которые тут же притихли. — Почему бы нам не выяснить подробности у второй стороны конфликта?

И три взгляда перекрестились на Аароне. Макгонагалл смотрела на него с беспокойством, профессор Стебль с недовольством, а директор… Аарон не мог понять, почему тот смотрел на него со столь странной улыбкой. Казалось, его веселило происходящее, либо его эмоции показывали предвкушение от дальнейшего допроса.

*** (Прим. автора: ловите мои каракули):

P. S. Ещё и потрудился добавить фансервис.

Глава 17

— Директор? Профессоры? Что-то случилось? — удивился Аарон, переводя взгляды то на одного человека, то на другого.

Аарон знал одну беспрекословную истину: нет прямых доказательств и свидетелей — нет вины.

Косвенные доказательства или засвидетельствование другой стороны конфликта в магической британской правовой системе не служили достаточной базой для вынесения судебного решения, конечно, только если обвиняющая сторона не имела за своей спиной могущественный или знатный род и при этом обвиняемый не являлся обычным магом. Конечно, в книгах, которые читал Аарон, это упоминалось не напрямую, а лишь намёками, но свои догадки он из них извлёк. Школа Хогвартс, конечно, не обладала полномочиями Визенгамота, однако он считал, что принятую там логику в судебных разбирательствах вполне можно проецировать для данной ситуации.

«Если директор сможет доказать мою вину, то сыграю роль жертвы, которая скрыла факты из боязни исключения», — думал Аарон, протирая слегка слипшиеся глаза.

— Мистер Морвид, почему вы напали на других студентов? Пять пострадавших с травмами различной тяжести, из-за которых трое до сих пор пребывают без сознания, как вы оправдаете свой проступок? — сразу начала обвинять профессор Стебль.

Из-за задернутых ширм занятых коек Аарон не мог сказать, кто пришёл в себя, но мог предположить, что это Рейна, которой он почти ничего не сделал, и парень с пробитой стопой, уж больно тот был выносливым.

— О чём вы? — аж привстал от «удивления» Аарон. — Это какой-то розыгрыш?

Выживая на улицах Лондона, Аарону часто приходилось фальшивить, дабы полицейские или патрульные в виде констеблей не прилипали со своими непрошенными вопросами. Также хорошее притворство помогало получать больше подачек от сердобольных людей. Аарон даже не мог сказать точно, сколько историй он выдумал о своих родителях, братьях, сестрах, жестоком дяде и так далее. Забавы ради он иногда придумывал такие истории, в которые, казалось, невозможно было бы поверить, например: «Я сбежал из Букингемского дворца, меня и многих детей держали в клетках глубоко под землёй, я не знаю зачем, но слышал, что это для какого-то ритуала королевы», и люди в подобные истории охотно верили. Часть своих выдуманных шуточных историй Аарону даже доводилось видеть во второсортных газетах.

— Нет, Аарон, дети действительно были найдены с травмами различной тяжести, и те, кто пришли в себя, обвиняют в случившемся тебя, — вставил слово сидящий рядом директор. — Что ты можешь по этому поводу сказать? Не бойся, ты можешь нам всё рассказать, мы не будем чрезмерны в своей оценке произошедшего.

— И каким образом я напал на пятерых людей? Мадам Помфри запретила мне покидать лазарет, не говоря уж о том, чтобы разгуливать по замку. Да и если бы я с ними подрался… почему на мне нет и царапин? Это какой-то абсурд, — подняв бровь, Аарон задал этот вопрос, напрямую посмотрев в глаза профессора Стебль.

И действительно, пижама Аарона была чистой и опрятной, на лице не виднелось никаких ушибов, что в любой драке, да с таким количеством людей, являлось бы данностью, а не случайностью, да и выглядел он целиком как человек, которого только что вывели из приятного сна, а не как участник конфликта, произошедшего полчаса назад.

Помона от его слов, полных уверенности, немного подрастерялась. Она по своей сущности являлась добродушным человеком, которого мало что могло бы вывести из себя. Сразу обвинять Аарона, который казался невиновным, она не собиралась, но кредит доверия был больше на стороне её собственного факультета.

— Мои студенты… утверждают, что вы колдовали, это не было обычной дракой, к тому же мы нашли их за дверью лазарета в коридоре, а не где-то ещё в замке, — сказала спокойно та.

— Колдовал ли мистер Морвид или нет, проверить довольно легко, — добавил Дамблдор, бросив взгляд на тумбу, которая стояла рядом с его койкой.

— Я изъяла его волшебную палочку, ещё когда он попал ко мне, — проходившая мимо целительница вместе с подносом, полным пустых склянок, слышала всё и решила поделиться одним немаловажным фактом. Бросив это предложение, она прошла дальше, ни на секунду не остановившись.

Все сопроводили взглядом мадам Помфри, скрывшуюся в своём кабинете и вскоре вернувшуюся с палочкой. Положив оную на тумбу Аарона, она отправилась дальше заниматься пострадавшими.

— Можно? — спросил профессор Дамблдор у Аарона, кивнув в сторону палочки. В ответ Аарон лишь пожал плечами, говоря о том, что ему все равно.

Тот, достав свою палочку, принялся махать в различных жестах над вытянутой в его левой руке волшебной палочкой.

— Из этой волшебной палочки за последние дни точно не выходило никаких заклинаний, — вынес он свой вердикт, аккуратно положив палочку на место.

— Да и у меня нет конфликтов с первокурсниками Пуффендуя, — подлил Аарон.

— Пострадавшие были со второго курса и один с третьего, — сказала Минерва и, бросив взгляд на коллегу, спросила у той:

— Ты ведь не думаешь, что первокурсник смог бы управиться так с пятью студентами старше его?

Помона при открывшихся теперь обстоятельствах начала сомневаться.

— Это сделал он! Не верьте его словам! — внезапный громкий голос тут же привлёк внимание.

Ширма раздвинулась, открыв взгляды на бледное лицо кудрявого парня, что стоял, опираясь на перила койки, находившейся на противоположной стороне.

Второкурсник балансировал на одной ноге, вторая, забинтованная и пропитанная какой-то мазью, была приподнята над землёй.

Мадам Помфри, выглянувшая из другой койки, закрытой ширмой, тут же поругала парня, приказав вернуться в кровать, но тот, проигнорировав её, поднял палец и указал на Аарона с явным гневом на лице:

— Не обманывайтесь, это всё он, у него была палочка! Поверьте, он где-то её спрятал, — целительница такое непослушание и шум не могла оставить просто так, потому быстро подскочила к парню и силой затолкнула его обратно на койку.

— Возможно, мистер Кэрроу сможет пролить правду на эту историю, — предположил Дамблдор, и вскоре спящий слизеринец был также разбужен, однако это ничего им не принесло. Амикус, как и Аарон, утверждал, что спал всё это время, потому, соответственно, ничего знать не мог.

Конечно же, Амикус был прекрасно осведомлён об инциденте. В отличие от Аарона, он не спал на самом деле, а потому успел о многом поразмыслить касательно случившегося. Он слышал, как мадам Помфри, наряду с остальными прибежавшими профессорами, выгружала пострадавших на соседние койки и комментировала их травмы. Пробитая нога, свернутая в плече и почти оторванная рука, тяжелая травма головы, найденный почти выброшенный через окно ученик с изрезанным животом — стараясь не выдать себя, он с вниманием слушал все подробности и обстоятельства, при которых было найдено пятеро учеников.

Первой пришла в себя девушка, у которой оказался лишь перелом носа. Говорила она достаточно тихо, со страхом и дрожью в голосе, рассказывая о том эпизоде. Амикус, наряду с перечисленными целительницей травмами, смог прекрасно себе представить всю картину произошедшего.

Когда внимание администрации школы переключилось с Аарона на него, перед Амикусом встал выбор: сказать правду или соврать.

Недолго думая, он решил последовать воле Аарона.

«Если я совру, со мной ничего не станется, а вот если выдам его…» — Амикус, бросив короткий взгляд на едва улыбающегося Аарона, на секунду вздрогнул и тут же лёг на бок, показав, что хотел продолжить спать. — «Эти пуффендуйцы мне никто, в этот конфликт я не вовлечён, но вот этот парень… Мы с ним часто пересекаемся на занятиях, и это будет продолжаться долгие годы. Будет неразумно дать ему затаить обиду, мне спокойно жить всё ещё хочется.»

— Видимо, мы зашли в тупик. Предлагаю подождать, пока остальные не придут в себя, к тому времени Филиус как раз сможет к нам присоединиться, — сказал профессор Дамблдор, бросив короткий взгляд на мадам Помфри.

— Я не спущу с них и глаза, — заверила она, а когда директор и деканы ушли, она забрала палочки всех пострадавших, в том числе и Аарона. Забирая последнюю, та бросила осуждающий взгляд.

Слова словами, а Помфри, как и директор, неплохо разбиралась в психологии. Те эмоции, что проскальзывали в словах Рейны и Ларкинсона, были искренними и вызывали больше доверия. Своим мнением касательно произошедшего целительница не поделилась, всё-таки выяснять отношения учеников было не её работой, а что происходило на уме директора, мог знать разве что только он сам.

Волшебная медицина в совокупности с зельями творила чудеса, уже к вечеру все пришли в себя, а от их травм остались лишь болезненные воспоминания.

Директор и деканы вновь их навестили, теперь ещё и с профессором Флитвиком, и начался новый круг допросов, начатый на Аароне, а затем дошедший и до всех остальных.

И если версия Аарона была той же, что и в прошлый раз, то вот слова опрашиваемых пострадавших немного отличались, как от их первой версии, так и друг от друга.

Рейна изначально говорила, что она хотела встретиться с Аароном и поговорить с ним, сейчас же она уже говорила, что встретились они случайно, когда её сопроводили до лазарета её друзья. Ларкинсон придерживался той же версии, что в первый раз. Остин — студент факультета Когтеврана, прямо заявил, что хотел немного проучить гриффиндорца, но никак не ожидал, что на него нападут с темными заклятьями. Джереми — парень в очках, и вовсе заявил, что они хотели отомстить за пострадавших в раннем конфликте девушек.

То есть по сути выходила какая-то путаница: то ли они случайно наткнулись на Аарона, и тот без причин напал на них, то ли искали мести, и Аарон «нечестно» напал, используя темную магию.

Вопрос темной магии мадам Помфри опровергла сразу, сказав, что никаких следов при диагностике не выявила.

Но ещё больше все запутались, когда очередь по рассказу о произошедшем дошла до Скотта. Полный мальчик признался, что они действительно собирались отомстить Аарону за то, что тот некогда проявил агрессию к девушкам их факультета, но добавил, что до самого Аарона они не успели добраться. Конфликт случился как раз в коридоре, когда они размышляли над вопросом, как отвлечь мадам Помфри и вытащить того на разговор. В момент их обсуждений пришёл Остин, предложивший Рейне самому решить вопрос её мести, добавив, что он будет получше слабаков Пуффендуя.

— Нас это, конечно же, разозлило, а Ларкинсон, который, как и Остин, питает любовные чувства к Рейне, вышел из себя и напал на Остина. Мы не смогли с Джереми остаться в стороне, когда нашего товарища повалили на пол, потому вмешались. Когда Рейна из-за случайного толчка Ларкинсона упала, разбив себе нос, Остин вышел из себя и начал применять неизвестные мне заклятья… — пуффендуйцы и один когтевранец, которые слушали Скотта, на некоторое время потеряли связь с реальностью. Амикус да и, что соврать, Аарон тоже были шокированы «такой» интерпретацией событий недавних.

Профессор Стебль хваталась за голову, пытаясь понять, какой именно бардак устроили её студенты, профессор Флитвик с недоумением глядел на своего студента, пытаясь вытянуть из него хоть что-то разумное среди череды его криков: «Ты спятил, жирный идиот?», Минерва томно качала головой, мысленно осуждая детей, что пытались подставить её бедного и уже так слишком пострадавшего за жизнь студента. Мадам Помфри среди этого хаоса из криков пуффендуйцев решила тихо выскользнуть в свой кабинет. И лишь один директор стоял и улыбался, наслаждаясь цирковым представлением.

***

В итоге деканы, так и не сумев в этой мешанине версий найти конкретного виновного, да и вспомнив, что через два дня у тех начнутся экзамены, ограничились нравоучениями и снятием баллов со всех вовлеченных, в том числе и с Аарона, когда всплыла история о его стычке с девушками.

И всё бы хорошо, но главному виновнику сего один вопрос не давал покоя. На следующий день, когда его отпустили из лазарета, вернув все вещи, после занятий он первым делом решил найти Скотта, которого, как и всех, за исключением Остина, мадам Помфри отпустила на следующий вечер.

Когда тот покинул Большой зал после ужина и направился в сторону библиотеки, Аарон дал заметить себя. Полноватый парень, натянув улыбку, прервал свой путь, чтобы подождать, пока гриффиндорец не сократит расстояние между ними.

— Так и думал, что захочешь поговорить со мной, — первым начал Скотт.

Аарон, услышав его слова, оценил его взглядом, дабы понять, с каким человеком он имел дело.

«Маглорожденный и, судя по всему, не из самой обеспеченной семьи», — установив статус собеседника по одежде, он ответил:

— Хотел подставить Остина? — озвучил самую логичную на свой взгляд причину действий Скотта.

Он хохотнул и, покачав головой, сказал:

— О нет, меня с ним ничего не связывает, я в той компании и вовсе оказался, лишь потому что… — но не успел он договорить, как своё слово вставил Аарон.

— Предложили деньги, — Скотт на секунду опешил, но затем, уже более искреннее улыбнувшись, кивнул.

— Да, сто фунтов за такое плевое дело мне показалось легкими деньгами, у меня отец целыми днями пропадает на заводе и получает лишь 15 фунтов в неделю.

— Это я как раз прекрасно понимаю, — кивнул Аарон. — Но интересует меня, как ты сам понимаешь, не это.

— Да… Хотел узнать, почему я выдумал эту историю? На самом деле, всё довольно прозаично. Когда в первый раз приходили деканы с директором, я был в сознании, но обессилен, потому лежал себе спокойно, слушая всё, что происходит, — Скотт начал вспоминать, как лежал с тупой болью в руке, мысленно проклиная Аарона и Рейну, чем больше тот врал, тем сильнее в нём появлялось желание встать и пойти врезать ему, к сожалению, организм требовал, чтобы он лежал. В один момент, когда проскользнул скептичный вопрос профессора Макгонагалл к коллеге: «Ты что, думаешь, первокурсник смог бы разобраться с пятью студентами старше себя?», Скотт призадумался. В своём гневе от боли и факта поражения, он поймал себя на мысли, что совершенно упустил из вида одну истину — первокурсник спокойно раскатал их всех. От отвлечения внимания, выбивания сильнейшего и до захвата заложника — все эти моменты Скотт прокрутил у себя в разуме. Он, один из самых преуспевающих студентов второго курса среди маглорожденных, был побеждён вместе с другими людьми одним лишь единственным парнем моложе его самого. Да ещё и с таким треском. Чуть позже он услышал, как отпрыск рода Кэрроу заверял, что ничего не знал, поскольку спал, и Скотт понял, что тот по какой-то причине соврал. Он на первом курсе успел полежать в лазарете из-за температуры и мог поклясться, что уж крики из коридора даже мертвый бы расслышал.

Сам Скотт никогда не считал себя глупым парнем, отнюдь, в начальной школе он учился превосходно, а бедная жизнь и помощь отцу в заботе о младшем брате заставили его повзрослеть чуть раньше, чем все сверстники. Он понимал, что в жизни всё не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Честно и упорно трудясь всю жизнь, ты не станешь богатым, только спину надорвёшь и раньше облысеешь — это Скотт очень четко понимал. Конечно, изредка люди из низов выбивались в элиту, но для этого нужна была удача, а точнее умение ухватиться за улыбнувшуюся тебе удачу. В магическом мире всё было сложнее и проще одновременно: если ты родился не в той семье, то дорога в элиту для тебя закрыта. Та же однокурсница Рейна являлась для него наглядным примером. Да, та обладала финансовым достатком, но для всех выходцев из благородных родов она являлась лишь маглорожденной, даже будь у неё вместо фунтов тонна галлеонов, она все равно в их глазах осталась бы навсегда лишь маглорожденной. Достаточно быстро осознав эту жестокую реальность, Скотт решил, что только сила сможет помочь ему выбиться в этом мире. Он каждый день штудировал множество учебников, практиковался в заклинаниях, а в итоге… А в итоге какой-то первокурсник с лёгкостью побеждает его.

«Магический талант, семья, деньги — куда ни глянь, мне ни с чем не повезло.»

Лёжа в койке, он успел о многом поразмыслить. Возможно, будучи магом он бы мог выбиться в магловском мире, но страх перед министерством магии, которое могло выследить за неправомерное колдовство среди простецов, рушило эту надежду, потому свой путь он видел только в магическом мире. И всё же он понимал, что самостоятельно ничего не добьётся, ему нужна была опора, человек, который бы помог ему пробиться на достойный уровень жизни в обществе.

В какой-то момент после ухода деканов он отправился в уборную, и пока шёл, успел увидеть своих пострадавших товарищей, которые глядели волком на одного конкретного человека. Аарон, кстати, выглядел спокойным, даже слишком. Скотт сам себе признавался, что попади он в такую ситуацию, точно не смог бы сидеть так, с увлечением читая книгу по… психологии? Читавший книгу Аарон выглядел задумчивым и время от времени бросал взгляды в сторону Рейны, которая пыталась отвлечься разговорами с Остином. Если бы не присутствие мадам Помфри, которая время от времени расхаживала по лазарету, Скотту было бы не трудно представить, что бы могло произойти.

«Захотят отомстить, бросятся кулаками вперёд и…» — почему-то ему показалось, что даже случись так, исход был бы тем же. Когда Аарон, читавший книгу, поднял на него взгляд, он отвернулся и поторопился быстрее пройти в уборную лазарета. Его сердце стучало быстрее от страха, что был навеян недавней травмой.

«Этот парень… с ним лучше не враждовать. Пока это сходит ему с рук, он будет творить всё, что ему заблагорассудиться. Открыто врёт преподавателям, спокойно калечит людей, и, судя по всему, в глазах того парня из рода Кэрроу у него есть авторитет, такой человек… пойдёт далеко, как бы несправедливо это ни звучало. Одного его магического таланта хватит на это. Я даже немного завидую», — и тут до Скотта, который стоял перед раковиной, дошло — это оно, тот самый шанс. Поезд, что возможно вытянет его из серой массы!

До вечера, в ожидании повторного прихода деканов и директора, Скотт думал о том, как ему поступить. Вероятно, скажи он всё, как было на самом деле, вражды между ним и Аароном не возникло бы, но о возможной дружбе или, точнее, союзничестве говорить не приходилось. Риск, возможно, того не стоил, но по итогу, взвесив все за и против, Скотт сделал свой выбор.

Конечно, всё это Аарону он раскрывать не стал.

— Пока я лежал, успел о многом поразмыслить. Хоть, на мой взгляд, ты и отреагировал немного чрезмерно, но был в своём праве. Враждовать с тобой не хочу, одного урока мне хватило, — на секунду приподнял он правое плечо. — Ты волшебник талантливый, и думаю, далеко пойдёшь, потому, можно так сказать, я решился на эту небольшую услугу. Вот, — закончил Скотт.

Аарон на секунду прикрыл глаза, обдумывая некоторые логические несостыковки в поступках и словах Скотта.

«Хотел сразу обозначить, что идёт на мирную, потому подставил своих однокурсников? Мутный тип. Да и его слова о том, что он хочет таким образом оказать мне услугу… Хах, понял, в шестёрки набивается», — Аарон с таким сталкивался не впервые. Дети, выросшие на улицах, были довольно чуткими и с охотой шли за самыми сильными, тем или иным образом набиваясь в их «банды». Аарон, так или иначе, всегда умудрялся переживать столкновения с другими беспризорниками или сразу с несколькими одновременно. Среди уличных ровесников у него даже было своё погоняло — «Шрам», из-за шрама на брови. И бывали случаи, когда слабые хотели пойти под его крыло, но Аарон всех отвергал. Ему проще было выживать в одиночку, да и доверять свою спину кому попало он не осмеливался. В то время любая серьёзная ошибка могла стоить ему жизни.

«Спрашивается… какая мне польза от этого Скотта? Будет ли полезно иметь своего человека на другом факультете? Насчёт остальных факультетов не скажу, но с пуффендуйцами я определено пересёк черту, теперь ко мне их студенты точно не будут относиться хорошо, максимум нейтрально, как минимум враждебно, и в случае, если те решатся подгадить мне, Скотт сможет предупредить, чтобы я был начеку. Парень он вроде сообразительный, вон, первым решился на шаг, когда я схватил Рейну. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет», — мыслил Аарон гораздо быстрее любого обычного студента. Несколько секунд, и он уже принял решение.

— А что ты будешь делать с однокурсниками, они ведь просто так не оставят твоё предательство? — решил Аарон оценить, насколько тот широко мыслил.

— Сейчас начнутся экзамены, им будет не до меня, а потом наступят каникулы. Думаю, за три месяца они поостынут… Ну, а в крайнем случае переведусь на другой факультет, — пожав плечами, поделился Скотт.

— Хм-м… После того случая они с тобой говорили? — решил уточнить Аарон.

— Нет, оскорбили пару раз, рассказали всё всем на факультете, и теперь меня просто игнорируют либо косятся, — открыл он.

— Отлично, если будет возможность, просто скажи, что я заколдовал тебя, из-за чего ты и рассказал ту историю. Может поверят, может нет, но лучше так, чем никак не оправдываться.

— По-о-онял, — протянул Скотт. — Но у тебя из-за этого не будет ещё больше проблем с моим факультетом?

— Проблемы? — слегка улыбнулся Аарон, после чего развернулся, чтобы уйти, напоследок сказав. — Не забивай голову ненужными вещами.

«Мне не привыкать…»

Глава 18

Началась неделя экзаменов. Пятикурсники, что осознавали свою недостаточную подготовленность, на ватных шагах направлялись в выделенные под экзамен аудитории, словно на эшафот.

От них не сильно отставала половина первокурсников, что была вздрючена от бессонной ночи, причиной которой были волнения и страх, напущенные веселья ради студентами постарше в преддверии «важных» экзаменов. Что только не говорили: ужасно напишете, вас исключат из Хогвартса, экзамены первого курса определяют дальнейшее отношение к вам со стороны школы, если плохо напишете, то ваше имя будет вывешено на доску позора, и прочее. И такое наблюдалось не только на факультете Гриффиндора, известном своими балагурами. Казалось, для каждого старшего ученика являлось священным долгом немного припугнуть случайно встреченного первокурсника, и тут даже самые лучшие потока невольно будут обеспокоены. Что уж говорить, если даже Беллатриса, которая старалась минимизировать любые контакты с Аароном на людях, вольно-невольно ошивалась в пяти шагах от него, а точнее от группы гриффиндорцев, что сформировалась вокруг него. Его спокойствие и даже равнодушие, что невооруженным взглядом казались точно не напускными, являлись этаким островком спасения последних нервов посреди хаоса волнений, образовавшихся перед экзаменационной аудиторией.

Аарон себе не изменял даже в такие моменты, он, как и всегда, находил время, чтобы почитать какую-нибудь книгу. Таких, как он, перед носом первого экзамена читающих книгу, было несколько, но одно дело повторять материал по трансфигурации, а другое читать книгу про эпоху титанов античного времени. К слову, от них и произошли великаны, которых сейчас можно было встретить даже на туманных островах.

Вскоре их впустили в достаточно большую аудиторию, в которой уместилось бы, пожалуй, аж 80 человек, не говоря уже о 56. Удивление вызывало тот факт, что именно это помещение в учебное время использовалось для уроков. Каким-то образом он расширился в несколько раз, как по площади, так и по количеству сидячих мест.

Экзамен профессора Макгонагалл выглядел следующим образом: рассаженным по местам студентам выдали по билету с пятью теоретическими вопросами и двумя практическими. За отведенное время требовалось в максимально раскрытой форме набросать на пергаменте ответы, а следом вместе с готовыми ответами пройти к профессору показать магию. Стоило добавить, что за кляксы в ответах могли снять пол балла итоговой оценки.

Пока одни чесали голову, а другие ежесекундно приостанавливались после каждого внесенного в пергамент слова, Аарон, ни на секунду не останавливаясь, царапал ответы. Академический час, выделенный на подбор ответа и правильных формулировок, для него явно был излишним. Не прошло и десяти минут, как он, убрав в сторону перо прямо в чернильницу, вперил взглядом в профессора, которая в это же время, как сокол, следила за руками каждого студента на предмет наличия шпаргалок.

В какой-то момент они встретились взглядами, и профессор Макгонагалл жестом дала знак, чтобы Аарон подошёл. Усевшись напротив неё за стол, он стал ждать, пока та не пройдётся взглядом по пергаментам. Скорость её чтения была достаточно высокой, чтобы проходиться по абзацу за несколько секунд. Спустя минуту она убрала пергаменты в сторону и закрепила их скрепкой.

— Ну что же, мистер Морвид, продемонстрируете мне свои навыки. Согласно заданиям, вы должны превратить одушевленный объект в неодушевленный, а затем придать ему три свойства одушевленного, — спокойно пересказала она суть задания его билета, после чего из-под стола достала небольшую клетку, в которой находилась белая мышь.

С первой частью задания справиться было не сложно, а вот второе требовало немного искусности. Впрочем, Аарон в этом плане не страдал. Получившийся из мыши небольшой сундук, в котором можно было хранить колечки и всякие украшения, дополнился двумя мышиными ушками, лапками и… Аарон в ответ на поднятую бровь Макгонагалл пощекотал замочную скважину сундучка, после чего его дверца тут же раскрылась, явив язык и острые мышиные зубы, готовые в любую секунду откусить неосторожно просунутый внутрь палец.

Получив оценку «превосходно», Аарон первым покинул аудиторию, игнорируя бросаемые в его сторону взгляды, и направился в библиотеку.

«Экзамен по астрологии пройдёт ближе к девяти часам вечера… Что бы мне почитать?» — по дороге задавался он вопросом.

После второй стычки с факультетом Пуффендуя он понял, что окончательно перешагнул через линию. Теперь студенты того факультета, если не относились к нему нейтрально, то недоброжелательно уж точно. Правда, сильного беспокойства это у него не вызывало. Пока нападавшие не являлись старшекурсниками пятого курса и выше, он имел достаточную уверенность в своих навыках. Те, в свою очередь, не стали бы нападать, дабы не вызвать вражду уже у старшекурсников Гриффиндора, которым только дай повод выпустить пар. Уж что-что, а обижать своих «младших» они не давали. Мейсон — староста их факультета, по этому поводу даже подходил к нему, чтобы выяснить, не требовалось ли вмешательство, всё-таки пятеро учеников пострадали, и это не могло оставаться тайной. Не будь экзаменов, тему этого конфликта, наверное, долгие недели бы обсасывали в ходе сплетен и иных разговоров.

Понятное дело, что Аарон решил не нагнетать конфликт, все равно к следующему курсу он бы уже не имел смысла. Точнее, Аарон уже решил разобраться с причиной конфликта во избежание его дальнейшего возрастания. Перед ним возникла лишь одна проблема, а именно вопрос: как убить человека не убивая его. Теперь когда он дважды засветился в их конфликте с Рейной, он не мог просто взять, прийти к ней домой и решить вопрос самым радикальным образом. Всё-таки из-за статуса волшебницы, да ещё и учащейся в Хогвартсе, её смерть аврорат бы не оставил просто так. Как минимум они должны были установить причину её смерти, и Аарон полагал, что часть подозрений падёт на него.

Как нельзя кстати ему на руки попалась книга по психологии, которую хранила у себя мадам Помфри в целях своевременного выявления тех или иных психических проблем у учащихся. Из этой книги и прочих, что были найдены им в библиотеке, он узнал о многом, больше всего его заинтересовала такая тема, как «детские травмы».

Оказывается, что человек в юном возрасте очень сильно подвержен эмоциональным потрясениям и стрессу. По словам автора книги, в худшем случае пострадавший от сильных эмоциональных переживаний мог начать ментально деградировать и подвергаться личностному саморазрушению. Полная закрытость, отсутствие стимула к жизни, постоянные тревоги… С каждым перечислением тех или иных симптомов Аарон понимал — это оно! Способ убийства человека, не связанный непосредственно с убийством. Он на ум прикинул себе несколько планов, исполнение которых могло довести молодую девушку до самоубийства — это в лучшем для него случае — или до состояния, близкого к живому овощу, что, впрочем, также устраивало его. Всё, что Аарону требовалось, придумать подход к исполнению этих планов и, возможно, их доработку для увеличения вероятности нужного ему исхода. Срок на выполнение поставленной задачи — «проучить нахалку» — он дал себе до окончания лета.

Экзамен по астрологии, как по трансфигурации и истории, особой оригинальностью не выделялся. Билеты, вопросы и ответы.

А вот на чарах профессора Флитвика был другой подход. Он попросил продемонстрировать освоенные на уроках в течение курса чары и заклинания. Показал все — молодец, получаешь оценку «хорошо». А вот для превосходной оценки профессор требовал творческий подход, а именно желал увидеть, как студенты сами поставят перед собой какую-либо задачу и с помощью двух или более чар выполнят её. Для тех, кто претендовал на эту оценку и мозг не мог подкинуть какую-либо интересную идею, Флитвик сам что-то предлагал. К примеру, одной девочке из Гриффиндора он предложил соорудить факел, но без использования заклинаний из школы трансфигурации. Задача тривиальная, но догадаться использовать ножку стула и просто поджечь её с помощью инсендио она не смогла.

Когда дошла очередь Аарона, он слегка призадумался и выдал профессору следующее:

— Я тут подумал, что можно было бы сделать жесткие деревянные стулья более комфортными.

Профессор, примерно представив, как бы это можно было бы добиться, дал Аарону добро.

Подойдя к деревянному стулу около стола, он отрезал ножки и спинку с помощью диффиндо, после чего на сидячую часть стула использовал смягчающие чары и под конец починил стул при помощи репаро.

— Хэ, какой хороший контроль режущего заклинания, и чтобы стул не размягчился полностью вместе с ножками и спинкой, вы отделили нужный элемент для смягчения, после чего с помощью репаро вернули стулу целостный вид, вот только… А на чем тогда держатся спинка и ножки, если уж материал сиденья смягчился? — на секунду показал тот недоумение и, спрыгнув с места, подошёл к стулу поближе его рассмотреть. — А, ясно, заклинание вечного приклеивания, костыль, но всё же это проблему решило. Замечательно!

На зельеварении заданием было сварить зелье забывчивости, а также ответить на вопросы профессора Слизнорта в устной форме. Отчасти этот экзамен был сложнее всех для первокурсников, не привыкших в реальном времени находить ответы в своей черепной коробке.

Больше проблем Аарону доставила дисциплина «полёт на метлах». Требовалось выполнить ряд заданий за заданное время. В целом, он неплохо мог управиться с метлой, но мог поклясться, что метла, которую ему выдали, была готова развалиться в любой момент, а на большой высоте летать с такой метлой было той ещё проверкой нервов. К счастью, он кое-как уложился во времени и смог сдать экзамен на отлично. К слову, только двое получили оценку «хорошо», так что можно было считать, что преподаватель не был особо требовательным.

Экзамен по ЗоТИ, пожалуй, был самым запоминающимся событием на этой неделе. Хоть профессор Вукфер и не стал особо заморачиваться с его составлением, но оттого он не был менее волнующим.

— Встаньте на позицию, мистер Морвид. Насчёт три. Раз, два… — никаких вопросов о тёмных тварях, о том, какие заклинания следовало использовать против тех или иных противников, всё просто: показать, чему научились, в ходе битвы с профессором. — Три!

«Флиппендо», — заклинание, в которое Аарон влил собственную магию и отработал до высокого уровня мастерства, было легко отклонено в сторону магическим щитом профессора — протего.

— Smokescreen, — на дымовые чары также была выделена собственная магия для лучшего эффекта. Тут же в аудитории с кончика палочки Аарона распространилась плотная дымовая завеса. Стандартное заклинание создавало завесу в радиусе пяти ярдов (4.5 м).

— Неплохой ход, в такой обстановке противник не сможет увидеть вас, а соответственно и откуда прилетит заклинание, но у этого заклинания есть один минус, — меж делом профессор, которого также охватила часть дыма, успевал спокойно комментировать те или иные действия Аарона. Его это немного бесило, но он понимал, что разница в их уровнях позволяла профессору себя чувствовать непринужденно.

«Верно, плохая видимость влияет и на того, кто использовал эти чары, однако…» — сквозь этот дым Аарон прекрасно видел профессора, а точнее его магические каналы и источник магии, так что он мог с огромной точностью определить его местонахождение.

— Диффиндо, — тихо прошептал Аарон, отправив заклинание в своего противника.

Сразу после этого прямо в Аарона полетело неизвестное ему заклинание, которое он, впрочем, легко пропустил мимо себя, увидев заранее, как то в дыму летело в его сторону.

— Инсендио. Инсендио. Инсендио, — меняя позицию, отправил Аарон ещё несколько заклинаний в своего противника.

— Fluxus venti, — тут же весь дым уволокло напрочь воздушной волной, явив двух дуэлянтов слегка взволнованной публике.

Аарон тут же начал чередовать заклинание отталкивания и чары ножниц, часть которых легко отбивал профессор своей палочкой, а часть отражая с помощью щита.

— Диффиндо! — заклятие опять отразилось о верхнюю часть сферического щита, полетев куда-то к потолку.

«Ладно, проверю тогда вот это», — взмах палочки, и невидимый для всех, кроме Аарона, луч полетел к ногам профессора, точь-в-точь ударившись в деревянный пол. Можно было подумать, что Аарон промазал, но нет, догадываясь, что щит мог и это заклинание выдержать, он решил немного использовать окружение. С взрывом доски разломались, и щепки с высокой скоростью разлетелись по всем сторонам, но преимущественно в сторону Вукфера.

— Что же, очень неплохо, я думаю, что вы вполне заслуживаете… — но как оказалось, мантия профессора была не из обычных материалов. Аарон ясно видел, как острые щепки отскакивали от неё, как от крепкого камня. Единственное, что оставила после себя бомбарда максима, была широкая дыра на полу и капающая кровь с левой ладони профессора, куда и угодила случайная щепка.

— Профессор! — внезапный выкрик нескольких учеников заставил профессора Вукфера прерваться и обратить внимание на других учеников, что указывали пальцем над ним. Стоило ему поднять голову, как он тут же всё понял и быстро отскочил в сторону.

*Бах*

Люстра чуть не разбилась о голову профессора Вукфера, но тот, к удивлению учеников, не только не злился, но ещё и смеялся во весь голос.

— Беру свои слова назад, блестяще! Вы заставили меня с помощью огня сделать несколько шагов в нужную вам позицию, а ведь я думал, что атака велась просто наугад из-за дымовой завесы. В итоге я чуть не поплатился за свой неверный вывод, а чтобы я не обращал внимание на потолок, вы пытались срезать цепи люстры, используя эффект отражения моего щита. Какой точный расчёт, какой контроль поле боя! Превосходно! Мистер Морвид, пожалуйста, задержитесь немного после экзамена.

Несмотря на похвалу профессора, Аарон был недоволен своим выступлением. Изначально он считал, что усиленное флиппендо хоть как-то повредит протего, но это было не так, а сама люстра по его расчётам должна была упасть быстрее. Даже без криков учеников Вукфер успел бы уклониться, просто услышав, как скрипели отрывающиеся от потолка подвесные цепи.

В течение 40 минут он наблюдал за потугами своих однокурсников, как всегда, зрелище в основном предоставили слизеринцы, в частности Беллатриса, за грациозными движениями которой ему всегда было интересно наблюдать.

— Профессор Вукфер. — Когда последний ученик вышел из аудитории, Аарон наконец-то подошёл к профессору, что просил его задержаться.

— Мистер Морвид, позвольте поинтересоваться, ваши заклинания ведь были усилены магией?

— Верно, — Аарон не видел смысла утаивать эту информацию.

— Как я и думал… К счастью, мой протего был необычным, иначе первое же заклинание его повредило бы на двенадцатую часть.

— Это какая-то другая разновидность протего? — поинтересовался Аарон.

— Верно, это измененная версия протего, она не обладает какой-то ограниченной прочностью, каждый урон погашается за счёт моей магии.

— Я думал, вы придерживаетесь правила, что нужно больше полагаться на внешнюю магию, — призадумался Аарон, пытаясь понять, не попутал ли он что-нибудь.

— Так оно и есть, но это касается атакующих заклинаний. При использовании защитных я полагаюсь на «чем сильнее оно, тем лучше». Однако… в каждом правиле есть свои исключения, вот взять вас, сколько, по-вашему, усиленных отталкивающих заклинаний вы могли бы сегодня использовать?

— Чуть больше 18-ти, — преуменьшил истину Аарон, притом в три раза. На этих словах лицо Вукфера немного вытянулось.

— Кхм, понимаете, мистер Морвид, сам бы я смог использовать усиленную версию флиппендо примерно где-то шестьдесят раз, а мне, между прочим, без ничего в этом году исполнится 38 лет.

— Не понимаю, к чему вы ведете, профессор, — с легким хмуром ответил Аарон.

— Мистер Морвид, знаете ли вы, чем отличаются чистокровные волшебники от полукровок или тех же маглорожденных?

— У чистокровных более… — Аарон собирался сказать, что более лучше развиты магические каналы и что сгусток магии, откуда та выкачивалась по каналам, более объёмный, но решил ответить по-другому, — более широкий арсенал навыков.

— Это тоже, — слегка склонил голову Вукфер, принимая такой ответ, — но это обусловлено исключительно знаниями их родов или семей, передающимися из поколения в поколение. На самом деле, отличие немного в другом. Вы слышали о селекции?

— Вы про то, как фермеры из всего урожая отбирают лучшие семена и сажают их, чтобы потом из них получить…

— Совершенно верно, отойдем немного от сельского хозяйства и возьмем в пример скотоводство. Ещё тысячи лет назад с коровы мы могли получить 50-80 кг мяса, путем долгих скрещиваний лучших особей мы пришли к тому, что сегодня корова может дать от 120 до 250 кг мяса в зависимости от породы.

— Вы хотите сказать, что сегодняшние аристократы это лучшие из коров? — с легкой улыбкой спросил Аарон.

— Кхм-кхм, — Вукфер успешно подавил вырывающийся смешок, — можно и так сказать. Идея чистоты крови взялась не из потолка, и хоть я не придерживаюсь взглядов преобладания чистокровных, но по факту в среднем ребенок из чистокровной семьи может добиться больших успехов в магии, нежели полукровка и тем более маглорожденный, конечно, есть исключения, но они лишь подтверждают правило.

— Но я не замечал слишком уж больших отличий среди своих однокурсников. Конечно, у кого-то получается быстрее осваивать заклинания, но в целом все справляются, — припомнил Аарон.

— Это сейчас, — взмахнул профессор рукой, — позже на 5-7 курсах лишь треть из них сможет освоить всю программу чар полностью, а на мощные проклятья, вроде убивающих или уничтожающих, если те дойдут до их рук, будут способны лишь единицы среди маглорожденных.

— А вы…

— Я полукровка, если вы об этом, — улыбнулся профессор. — Но мне повезло с наследственностью, потому я мало чем отличаюсь от чистокровных. А теперь вернемся к сути, к которой я пытаюсь вас подводить. С 11 до 17 лет у волшебников полностью развивается магическое ядро или сама магия, называйте как удобнее. Из исследований Ройзберга в книге «Магическая ипостась», почитайте обязательно, можно сделать вывод, что волшебник 11 лет и этот же волшебник в 17 лет в среднем в три раза сильнее по объёму магии, то есть за этот период происходит бурный рост его магических возможностей. После 17 лет магическое ядро волшебника также развивается, но уже помедленнее. А теперь подумайте сами, я, один из лучших учеников 1927 года, после учебы продолжавший своё развитие в аврорате, сейчас имею запас магии лишь примерно в три с половиной раза больше, чем у вас — первокурсника, — и вот тут до Аарона дошло.

— Вижу, вы поняли, так вот, как я ранее говорил, в каждом правиле есть исключение, я придерживаюсь правила не усиливать атакующие заклинания, но вот вы можете этим правилом пренебречь, потому что у вас потенциал сильного мага, когда я говорю сильный маг, я имею в виду небезызвестного вам Альбуса Дамблдора или ужаса недавнего времени — Геллерта Грин-де-Вальда. Потому вам мой искренний совет, мистер Морвид, не теряйте своё время до седьмого курса, два года могут показаться вам пустяковыми, но если речь о последних двух лет формирования ядра, то это не пустяк, я бы сказал… Это ваш шанс выжать максимум из магического потенциала, изучайте магию, используйте магию, познавайте магию, но не сидите за партой, слушая то, что вы и так могли знать к пятому курсу. А уже потом, если у вас будет нужда в этом, то можете вернуться в Хогвартс и закончить свои два последние курса. Была бы у меня возможность вернуться назад во времени, поверьте, я бы ушёл сразу после сдачи СОВ. Увы, не о том я тогда думал.

— Профессор Вукфер, а почему вы это говорите именно мне? — не мог никак понять Аарон.

— Мистер Морвид, это всё потому, что только вам мой совет будет очень полезным. А так, считайте, это моё любопытство.

— Любопытство?

— Да, мне очень интересно, каких высот вы сможете достичь будучи светлым волшебником… — потянул тот, затем подмигнув, добавил, — или темным.

Аарон, находя такую постановку чем-то забавным, с непринужденной улыбкой спросил:

— А с чего вы взяли, что у меня есть цель стать темным или светлым поборником? Вдруг я просто хочу отстроить себе дворец около моря и жить припеваючи, ни в чём себе не отказывая до глубокой старости, — как один из своих планов на жизнь вывалил Аарон.

— Такой вариант развития не исключен, но сила — это власть, а люди, не обделенные властью, рано или поздно всегда стремятся создать мир, который будет лучше… в их виденье. Иногда у них это получается, и дети позже стараются подражать таким личностям, а иногда нет, и тогда этими людьми пугают детей по ночам сказками о страшном Грин-де-Вальде, который придёт в дом, если те будут плохо себя вести.

— Хм-м, тогда, рассказав всё это мне, вы возможно сделали будущего темного лорда сильнее, вы не боитесь этого? — с небольшим смешком в глазах спросил Аарон.

— Хо-хо, я тогда очень надеюсь, что будущий темный лорд будет помнить, кто дал ему ценный совет, — блестя своими зубами, с улыбкой ответил тот.

— Непременно, профессор Вукфер, — улыбнувшись, Аарон развернулся и направился к выходу из класса. Стоило ему отвернуться, как улыбка тут же пропала с лица, уступив место равнодушному выражению лица. Впрочем, Вукфер с таким же выражением лица сопровождал спину Аарона.

***

После сдачи всех экзаменов приблизился последний ужин, на котором всем было обязательно присутствовать. Все столы были забиты праздничными блюдами и самым различными десертами. К удивлению первокурсников, обошлись даже без тыквенного сока, коим их так сильно любили поить в любой другой день.

Дамблдор после речи, подводящей итоги года, в которой хвалил всех за усердную учебу, объявил о баллах, набранных факультетами. К сожалению, чуда для гриффиндорцев не произошло — кубок по квиддичу они уступили слизеринцам, тем самым дав им прочно укрепить своё лидерство по баллам. Впрочем, волновало это не так уж и многих, как и выставленный список лучших учеников года на доске объявлений в вестибюле. Определялся этот список по количеству лично набранных баллов, и служил он разве что для удовлетворения личного эга либо посягательства других учеников к более усердной учёбе. Аарон, как он узнал от своих однокурсников, оказывается, также был в этом списке, причём на 7 месте из 15 имеющихся позиций. Важно понимать, что в этом списке в основном находились старшекурсники, получившие большую часть баллов благодаря своим магическим исследованиям, статьям или учебным проектам, было редкостью видеть в этом списке первокурсника.

В честь конца года факультет устроил праздник, а на следующий день начались сборы перед отъездом из школы.

Глава 19

— И почему же домовые эльфы по приезде переносят наши вещи из поезда в спальню, а при отъезде обратно — нет, — жаловался Майкл, стараясь запрячь в свой чемодан больше, чем тот в себя вмешал. Дошло чуть ли не до того, что он принялся прыгать на нём.

— Вытащи оттуда лишнее, — уже в который раз советовал ему Джейкоб, который, как и Аарон, успел подготовить чемодан ещё вчерашним днём, а не как их товарищ, опомнившийся лишь час назад.

— Ну не могу, там ведь сувениры! Меня младшие дома загрызут, если ничего не привезу, — на который уже совет последовал тот же ответ.

Так называемые сувениры не являлись более чем найденным на территории школы мусором. Майкл в случайные дни мог притащить в их спальню то ржавый рыцарский шлем, у которого вырвано забрало, то ничем не примечательный камушек, который восхитил того своей идеальной окружностью. В общем, чемодану оставалось только жаловаться своим скрипом хозяину, что пытался игнорировать законы физики, геометрии и логики.

— Аарон, ну ты скажи ему, мы ведь так и опоздать можем, — прибегнул Джейкоб к его помощи, чтобы достучаться до разума Майкла.

Упомянутый, сидя со скрещенными ногами на краю кровати, неторопливо «игрался» с трансфигурированными зверьми, которые то и дело пытались укусить друг друга. Орёл против рысцы. От настоящих их отличали разве что размеры и отсутствие какой-либо искры в зрачках.

Не отвлекаясь от битвы двух хищников размером с ладонь, на которую временами обращал внимание Джейкоб, мысленно сделавший ставку на рысцу, Аарон взмахом палочки вбок отправил мутноватый желтый луч в содержимое чемодана соседа.

С хлопком створки чемодана закрылись, и Майкл, убравший сверху ногу, тут же заглянул внутрь, дабы вызнать, как так это вышло.

— О! Как я сам не додумался? — удивился Майкл, глядя на уменьшенные в несколько раз предметы.

«Редуцио…» — также понял Джейкоб, что за заклинание было применено.

— Аарон, а чары долго продержатся? — тут же вопросил обрадовавшийся и решивший затолкнуть в чемодан ещё несколько вещей Майкл.

Тот на секунду задумался и заверил, что на два дня магии в сплетениях чар точно должно было хватить.

Увы, как ни странно, хоть редуцио и могло уменьшить размер предметов в несколько раз, но вот облегчить вес — никак. Когда на потуги Майкла смотреть стало уже не забавным, а раздражающим, Аарон смилостивился и послал в чемодан ещё одно заклинание, но в этот раз уменьшающее вес в несколько раз.

Майкл, стоявший на платформе лестниц пятого этажа, с легкой отдышкой бросил благодарный взгляд на Аарона, когда осознал, что чемодан был так же легок, как перо.

Пожалуй, в этом и была привлекательная черта Майкла. Другой на его месте мог бы пожаловаться, спросив: «А раньше нельзя было?», а простой, как пять кнатов, фермерский парень даже в мыслях не жаловался на слегка запоздалую помощь.

За год в одной спальне все три парни неплохо научились уживаться друг с другом. К примеру в отношении Аарона, Майкл и Джейкоб понимали, что того не стоило отвлекать от чтения книг — поднявшимся тоном или нахмуренными бровями в такие моменты тот на это намекал. Но если было очень нужно, например, чтобы выпросить что-нибудь из домашнего задания, имелось своё решение. Достаточно было сходить в гостиную, сварить себе и Аарону чай и предложить тому немного отвлечься. Пусть и не очень охотно, но с чаем тот шёл лучше на контакт. А если достать сладости, упрятанные во время приемов пищи в Большом зале, то он с радостью откладывал в сторону книгу. Тонкостей во взаимодействии с Аароном было множество, и Майкл с Джейкобом до них дошли на своём опыте. Потому в отличие от других софакультетников вполне нормально могли с ним общаться. Конфликтов, как у их соседей за стеной спальни, у них не возникало, так как негласно они уже давно признали за Аароном лидерство в иерархии первокурсников их факультета. Это Шон с другими могли предполагать, что они чем-то превосходили Аарона, а вот, собственно, Майкл и Джейкоб таких иллюзий не строили. Они-то прекрасно видели, что иногда творил Аарон в их спальне спросонья или поздно возвращаясь в спальню в уставшем виде: что ни шаг, то заклинание. Закрыть занавески? Взмах палочкой. Поправить одеяло? Ещё один мах. Одеться и обуться? Два маха палочкой, если не три. И ведь при этом Аарон не произносил и единого слова. Будто всё в спальне подчинялось лишь его воле и волшебной палочке. За одно утро они могли видеть, как тот меньше чем за минуту применял двадцать или около того заклинаний, и, несмотря на то, что Майкл и Джейкоб, будучи волшебниками, в теории были также на это способны, каждый раз удивлялись тому, как естественно окружающая материя подчинялась Аарону. В их понимании именно таким должен был быть волшебник. Как-то однажды Джейкобу довелось спросить у Аарона, сколько он знал заклинаний, и тот с готовностью ответил: «Если говорить о бытовых, то 102, но пользы от них не так уж и много, а так 165…»

Джейкоб, гордившийся тем, что помимо обязательных заклинаний первого курса знал ещё пятнадцать, после полученного ответа на вопрос два дня ходил как сам не свой. Оттого, когда Шон, иногда задетый успехами Аарона, хвастался тем, что мог бы того победить в дуэли, в его мыслях проносилось лишь несколько слов: «Сказочный ты дурак»

У ворот замка на выходе образовалось небольшое столпотворение. Заместитель директора, она же профессор Макгонагалл, не давала никому проходу, не вручив на руки бумажку и словесное предупреждение:

— Вне школы колдовать запрещено.

Так вскоре очередь дошла и до Аарона, где на руки он получил вырезку из законодательства министерства магии, где черным по белому говорилось, что колдовство несовершеннолетним вне учреждений, предназначенных для обучения, есть не что иное, как нарушение, которое при трёхкратном допущении влечёт за собой определенные санкции со стороны отдела порядка, вплоть до изгнания из школы и лишения волшебной палочки.

Что мешало волшебнику снова купить себе волшебную палочку, Аарону профессор не ответила, зато уже более грозно подчеркнула:

— Вне школы колдовать запрещено.

Стоило пройти дальше врат, как Аарон с интересом принялся рассматривать врученное предупреждение, на которое у него, как и остальных, было наложено несколько рун.

«Значит, эта бумажка служит этаким локатором, улавливающим магические колебания?» — быстро пришла ему одна из догадок.

«А что мешает мне просто её выбросить?» — задался он вопросом, и, словно ответив на его вопрос, отцепившаяся в броске скомканная бумажка оставила небольшой след. Послав инсендио в комок, под недоуменными взглядами последовавших на выход студентов Аарон с интересом вгляделся в правую руку.

Даже с его магическим зрением, способным увидеть магические каналы и магию в целом, трудно было сходу заметить небольшое синее пятнышко размером с муравья, мягко пульсировавшее в центре его ладони.

— Аарон, ты идёшь? — спросил также вышедший следом Майкл, на что Аарон ответил, чтобы те шли вперёд без него.

«Ясно, значит вот почему профессор Макгонагалл никого не выпускает, не вручив эту бумажку. Умно сделано, ничего не скажешь. Теперь выходит, если я начну колдовать…» — протянул Аарон, и тут же через палочку он выпустил немного своей магии. Маячок, как он решил его назвать, запульсировал и тут же отправил синюю нить куда-то в сторону озера. Аарон проследил за ней взглядом и увидел, как спустя несколько метров, столкнувшись с плотными частицами магии в воздухе, она потеряла свою целостность и вскоре развеялась.

— Нет, ну что за подстава, а? Мы ведь уже сдали СОВ, разве это не означает, что мы достаточно разумны и осмотрительны, чтобы не колдовать при маглах? — жарко вёл диспут один старшекурсник со своим другом, проходя мимо Аарона.

Не особо обратив на них внимания, он снова выпустил магию из палочки и в этот раз сразу заметил отличие. Нить полетела в том же направлении, но в этот раз была не одна. За ней следом полетели ещё две, и Аарон был готов поспорить, что шли от маячков только что прошедших мимо парней.

«Значит, даже если рядом со мной будут колдовать, маячок отправит сигнал? Беру свои слова назад, это не очень умное решение…» — осознав, что в местах, где магия не столь концентрирована, «волшебить» у него не получится, Аарон слегка заволновался. Теперь, познакомившись с магией и привыкнув к ней, он никоим образом не желал расставаться с ней хотя бы на несколько дней, не говоря уже о нескольких месяцах.

Взяв палочку в левую руку, он указал ею на свою правую ладонь и произнёс:

— Фините.

Красный тонкий лучик тут же поразил обозначенную область и… Ничего не произошло. Никак на это не прореагировав, Аарон попытался снова:

— Фините инкантем, — уже более широкий луч толщиной с палец поразил ладонь, и Аарону даже показалось, что маячок слегка выцвел.

«Фините», как и его более усиленная версия «фините инкантем», являлось универсальным контрзаклинанием, применяемым для снятия наложенных чар и заклинаний. Хотя универсальным это громко сказано. Некоторые волшебники, создавая заклинания, учитывали возможность их деструктуризации путём использования фините и дополнительно укрепляли структуру плетений рун. В основном этим промышляли темные волшебники и артефакторы, не желавшие, чтобы созданные и наложенные заклинания либо проклятья легко снимались. Под них требовалось подобрать специфичное контрзаклинание.

«Большинство учеников о наложенном жучке даже подозревать не должны, потому вряд ли автор слишком заморачивался с защитой от внешнего вмешательства», — понял Аарон и, в этот раз вложив как можно больше магии в контрзаклинание, снова отправил его в свою руку.

На секунду ему даже показалось, что магия, текущая в каналах правой руки, забурлила, но мгновенье, и всё пришло в покой. От маячка не осталось и следа, и дабы убедиться в этом, он снова направил магию из правой руки наружу.

«Вот и замечательно», — улыбнувшись, Аарон возобновил путь к каретам, что ждали уходящих студентов.

***

Свыше полусотен карет под мерный и неслышный стук фестралов медленно, но верно, отдалялись от Хогвартса. Молодые волшебники с одной стороны могли насладиться видом на озеро, а повернув голову в другую, узреть одну из не столь многочисленных деревушек Англии, лишенной всяких маглов.

«Хогсмид… Удобно, наверное, здесь жить. До Хогвартса рукой подать, вокруг лес, недалеко озеро… Интересно, сколько здесь стоит земля?» — отцепившись взором от деревушки, Аарон перевёл взгляд на попутчиков, сидящих напротив, — когтевранцы в количестве двух штук, а затем косым взглядом посмотрел на зажавшуюся сбоку девушку.

Аарон успел и позабыть о «спасённой» им девушке, но вот Алиса о нём не забыла. До неё дошли слухи о том, что Рейна вместе с ещё четырьмя студентами предприняла попытку напасть на Аарона, за что сильно заплатила. Хотя в обиходе было ещё несколько слухов, к примеру, в одном, где говорилось, что никто ни на кого не нападал и всё было из-за размолвки двух влюбленных в Рейну парней. Впрочем, она на своей шкуре успела понять, что студенты многое любили перевирать, рассказывая услышанную историю. Так, в случае с ней каким-то образом оказалось, что на неё напали, чтобы отобрать один очень ценный и древний артефакт. Алиса, конечно, отрицала эту версию, но вдогонку шло дополнение о том, что Рейна якобы угрожала ей с тем, чтобы она умалчивала о любом факте существования этого артефакта. В общем, она понимала, что слухам не стоило до конца верить, но в одном она была уверена: на Аарона напали. И в этом она считала, что была отчасти и её вина, ведь не влезь гриффиндорец в тот конфликт, чтобы помочь ей, у него потом бы не возникло проблем.

Алиса целую неделю пыталась найти идеальную возможность заговорить с ним, чтобы извиниться за то, что тот оказался втянут в это, но, к её ужасу, каждый раз, когда она сталкивалась с Аароном, тот читал книгу. Помня свою неудачную попытку заговорить с ним в библиотеке, она так и не набралась мужества прервать его. И вот сегодня, увидев его идущего в одиночестве до карет, без книги в руках и почему-то без чемодана, она решила ухватиться за свой шанс.

Увы, судьба и в этот раз оказалась не столь милостивой с ней. Не успела она зайти и поздороваться, как в карету к ним зашли ещё двое. Начинать необходимый разговор в присутствии других людей она не осмеливалась, потому ей пришлось терпеть гнетущую двадцатиминутную тишину, которая, видимо, прекрасно устраивала остальных.

«Нет, сегодня или никогда!» — решилась Алиса и после выхода из кареты последовала за своей целью до самого купе.

Наверное, выглядело странно, что она постучалась к нему, когда лишь недавно шла в нескольких шагах позади, а затем поздоровалась, будто они не виделись до этого, но думы о своих косяках она решила отложить до тех пор, пока не ляжет спать у себя дома.

— Пожалуйста, — указал ладонью Аарон напротив себя на вопрос, можно ли к нему присоединиться.

«Хорошо, теперь нужно успокоиться и начать, как я репетировала у себя в голове!» — с выпрямленной спиной она решительно начала:

— Мистер Морвид… то есть, Аарон, вы… — Алисе тут же захотелось выброситься из окна.

«Мерлин! Мне никогда не было так стыдно…» — сокрушалась она, пытаясь быстро собраться мыслями.

На самом деле, Алиса никогда не испытывала особых проблем в общении с людьми. Хоть до Хогвартса она никогда не общалась с мальчиками, за исключением отца, но кроме легкого волнения в разговоре с ними ничего не испытывала. Но всё менялось, когда речь шла об Аароне. Слишком долго она прокручивала в голове тот момент, когда он её спасал. Слишком хорошо накладывался героический образ принца, спасающего принцессу, про которого она вычитывала в сотне романах у себя в родовом поместье. И слишком свежи её воспоминания о первом неудачном знакомстве. Легкое волнение мгновенно переросло в панику.

То, что Аарон смотрел на неё, совершенно не меняясь в выражении, словно ожидая, когда она полностью соберётся, почему-то совершенно не помогало.

— Я… кх-кх, — вновь попыталась она и вдруг закашлялась, подавившись собственной слюней.

Аарон, не желавший стать свидетелем самой глупой смерти в истории, по его мнению, тут же наколдовал стакан воды и протянул его левиосой Алисе.

Сквозь слезящиеся глаза она взяла и осушила в несколько глотков воду, после чего постепенно пришла в норму.

— Опустим всё лишнее. Что ты хотела? — в итоге решил он взять разговор в свои руки, чётко обозначив, что форма общения могла быть не столь официальной.

— Из-з-виниться! — сделав глубокий вдох, Алиса уже более уверенно продолжила: — Из-за меня тебе уже во второй раз приходится конфликтовать с Рейной Джонсон.

«Кажется, я уже говорил ей, что она здесь ни при чём…» — закатив глаза, подумал Аарон.

— Ещё что-то? — решил он во второй раз не убеждать её в обратном.

— Нет, — покачав головой, дала она свой неуверенный ответ, но затем, будто что-то вспомнив, тут же закивала, — ах, ну и мой отец просил передать свою благодарность.

— Что же… Лорду рода Булстроуд, если ему угодно услышать мой ответ, можешь передать, что мои действия не являлись не чем иным, как проявлением справедливости в ситуации спорного характера, — решил Аарон выдать шаблонный ответ, который встречался ему в нескольких книгах о кодексе чести аристократов и прочей, ежели связанной с этим литературы. — Запомнишь? — тут же решил он уточнить у Алисы, чьи интеллектуальные способности он пока что оценивал далеко не положительно.

— Да! — уверенно ответила она ему, но спустя несколько секунд потянулась к чемодану, откуда достала кусок пергамента и карандаш. Забавным образом, слегка высунув язык, используя чемодан как опору для пергамента, принялась выписывать туда слова. Увидев, как Алиса затормозила на пятом слове, Аарон вздохнул и повторил свои слова.

Когда пергамент был аккуратно сложен в карман мантии, а чемодан убран в сторону, Алисы, не желавшая упустить ускользающие нити собственной уверенности, спросила:

— Аарон, а где ваш чемодан? — ее беспокоило, не забыл ли тот свои вещи в замке. Сама того не заметив, она снова перешла на «вы».

— Чары уменьшения и облегчения веса, — кратко ответил он, будто этого должно было хватить, чтобы дойти до истины. Но увидев растерянное выражение лица, он просунул руку в карман мантии и достал на обозрение чемоданчик размером со спичечный коробок.

— Ооо, это… довольно умно, — слегка восхитилась она такому способу применения чар. — Не зря вы занимаете седьмое место в списке лучших учеников года, — в дополнение полетело немного лести, что по идее должна была немного расположить Аарона, в её понимании азов социального взаимодействия.

«Дело не в том, что я такой «умненький», а в том, что меня окружают идиоты, на фоне которых любой маломальский, мыслящий трезво человек будет венцом рациональности и разума», — подумал Аарон, который, покидая замок, вывел для себя систему оценки умственных способностей соучеников.

Те, что с головой особо не общались, так называемые придатки к палочкам, коих никогда в жизни не будет волновать вопрос: «почему магия происходит так, а скажем не так?», тащили тяжелые чемоданы так же, как и первокурсники, только прибывшие в Хогвартс.

Вторая категория, понимавшая, что не просто так ходила в школу волшебства и колдовства, тащила чемоданы либо облегчив его, либо левитируя.

А третья категория — самая малочисленная, таскала чемодан, совершенно не отвлекаясь на него. Сам Аарон видел лишь одного ученика подобного жанра — он использовал трансфигурационный варан, что и таскал у себя на спине лишний груз ученика и его товарищей.

Правда, его система оценки требовала небольшого пересмотра…

— Здесь! — дверь в купе широко открылась, явив Беллатрису собственной персоной. — Положи под столик, спасибо… — пропустив мимо себя ученика Слизерина, что, ловко проскочив внутрь, расположил в указанное место чемодан, она уселась напротив Аарона.

«Самая умная…» — мысленно прокомментировал он, сопровождая взглядом уходящего вспотевшего слизеринца.

Когда дверь аккуратно закрылась и они остались лишь втроём, Беллатриса наконец-то обратила внимание на присутствующих. Повернувшись боком к сидящей справа, она начала разговор:

— Алиса Булстроуд, старший ребенок рода Булстроуд, я права?

— Да, мисс Блэк, — тут же ответила слегка полненькая девушка.

— Помнится, ваш род находится в упадке с момента выпущенного закона министерства о прекращении торговой деятельности в мире маглов.

— Всё так, — опустила она голову, никак не отражая своё отношение к данному вопросу.

— Какая трагедия… Вы так сильно зависели от маглов и получили такой сильный финансовый удар. То-то я вижу, что вы редко появляетесь на организованных балах.

— Простите, я покину вас, — Алиса с покрасневшими щеками быстро встала и, забрав чемодан, вышла из купе. Тут же в закрывшуюся дверь полетело запирающее заклинание. А затем ещё одно, но уже от Аарона.

— Она тебе сильно мешала? — подняв бровь, спросил он у той.

— Конечно, мешала, — закивала она. — Ты видел её фигуру? Я бы не смогла спокойно есть под её жаждущим взглядом. Акцио чемодан.

Скрипя по полу, названный объект под указкой палочки, словно радивый щеночек, тут же подполз к ногам Беллатрисы. Открыв тот, она принялась перекладывать содержимое в виде разных коробок на диван рядом с собой.

Из того, что Аарон видел, чемодан явно был необычным, он был как минимум в два-три раза больше обычного изнутри.

Последними достав чайные пакетики, она начала переводить взгляд то на диван, на котором лежало сразу шесть видов десертов, аккуратно разложенных в картонных коробочках, то на маленький столик у окна, который годился разве что только для чтения газет.

— Организуешь нам стол и чай? Я тогда поделюсь… — заманивающим тоном предложила она.

Немного подумав и оценив виды кексов и печенюшек с шоколадными вкраплениями, Аарон достал палочку и послал в дверь купе сверху ещё несколько разновидностей запирающих заклинаний. После чего трансфигурационными заклинаниями он сперва удлинил стол, впритык до двери, а затем, воспользовавшись несколькими смятыми пергаментами, что лежали у него в карманах на любые случаи, видоизменил их в две кружки, чайник и несколько тарелок со столовыми приборами. В левом кармане мантии он обычно носил десять кусков пергамента, сжатых до формы шарика и размером с ноготь.

За несколько секунд обычное купе превратилось в комфортное место для фуршета.

— Тёплые? Где ты их достала? — с удивлением спросил Аарон, прокусывая кекс, пока левой рукой, державшей палочку, он грел чайник, установленный на специально трансфигурированной стойке.

— Сладкое королевство, где же ещё? Пока я ехала на карете, попросила одногруппника сбегать в Хогсмид прикупить мне, — довольная своим поступком легонько приподняла она нос.

Повернув голову к окну, Аарон увидел, как подъезжала последняя карета. Это означало, что очень скоро поезд тронется.

— Ну и… Есть планы на лето, мистер седьмое место в списке лучших учеников?

— Есть кое-какие, — ответил он, игнорируя подтрунивания Беллатрисы.

— Понятно. Сделаем вид, что ты спросил то же самое у меня. Так вот…

«Это будет долгая дорога…» — дошло до Аарона, бросившего взгляд на без умолку болтающую о своих сёстрах Беллатрису. — «Впрочем, разве это плохо?»

Глава 20

— Знаешь, я тут столько рассказала о себе, хотелось бы услышать немного и о тебе… — Беллатриса на пятой либо шестой чашке чая завернула свой рассказ о дяде, что вечно путешествовал по континенту.

«Ну, о себе это громко сказано, ты, скорее, больше болтала о своих родственниках», — подумал Аарон, размышляя ещё над тем, стоило ли ему откровенничать.

— А что ты хотела бы узнать? — слегка склонив голову набок, в любопытстве спросил он у нее.

— Не знаю… Ну, например, о том, как живётся в детском доме. Ты ведь туда возвращаешься? — вспомнила она их самый первый разговор в этом же поезде.

— Детский дом… Честно говоря, не могу твердить со стопроцентной уверенностью, какие там условия. Там жил мой друг, и он отзывался о нём как о холодном, бездушном клоповнике, в общем, не самое лучшее место, — не меняясь в выражении, ответил он.

— Так, погоди, ты же говорил, что рос там, — попыталась она поймать Аарона на неувязке.

— Нет, это ты так предполагала. Я тогда лишь сказал, что полный сирота, а это, согласись, не то же самое, — улыбнулся под конец речи Аарон, чья память даже в таких мелочах, как разговор, произошедший почти год назад, не подводила.

— Но если ты сирота и рос не в приюте, то значит… Всё же у тебя опекун есть? — неверно заключила она.

— И снова нет, — после этих слов Аарон взял небольшую паузу.

«Говорить или нет?» — пронеслось у него в мыслях.

Он не собирался делать драму из своих прошлых жизненных обстоятельств. «Да, живётся хреново, но ведь живётся?» — множество раз эта мысль сплывала у него в уме, и она помогала жить дальше. Жаловаться богам, несправедливому обществу, да и в целом истерзаться в подобных мышлениях он никогда себе не позволял, ибо смысла в этом не видел. Жалости он к себе не искал, а сейчас, став волшебником, и подавно. В общем, делать секрет из своей уличной жизни он не стремился, но ведь и на каждом повороте рассказывать о ней ему не то чтобы очень хотелось.

«Ах, да плевать. Если ей так интересно, то немного расскажу. Неспроста ведь она о себе делилась некоторой личной информацией. Хочет улучшить наше социальное взаимодействие или по-простому — сблизиться, и в принципе… Я не против», — как окружающие наблюдали за Аароном, делая свои выводы, так и он присматривался к своему окружению. И если в первые месяцы он это делал скорее по привычке — в Лютном всегда нужно понимать, с кем ты имеешь дело, то вот позже, ознакомившись со множеством литературы, где так или иначе упоминалась важность и польза социализации, он начал более последовательно и структурированно подходить к оценке людей.

В его глазах Беллатриса являлась если не самым, то одним из ценнейших социальных ресурсов в его окружении. И дело не только в том, что она из древнего рода. Любой талантливый маг, так или иначе, являлся ценной ячейкой общества, и в глазах Аарона Беллатриса являлась очень способной волшебницей. Причём не глупой, что тоже немаловажно, и не раздражительной.

В той давно прочтённой книге по инвестированию он извлёк интересную мысль: «Если ты общаешься с четырьмя миллионерами, то будешь пятым» или аналог в виде российского изречения, услышанного им в воспоминаниях Григория: «С кем поведешься, от того и наберешься». Для себя Аарон определил, что эти мысли несли в себе зерно истины, конечно, они были приняты к сердцу не таким образом, чтобы он тут же побежал дружить со всякими лордами либо магнатами, нет, в его понимании, эти мысли означали, что подпускать к себе людей надо по уровню возможно чуть выше, но никак не ниже на несколько ступеней. Хотя в целом требования к своему окружению у него были не то чтобы высоки: он просто был не против взаимодействовать с людьми, которые стремились к чему-то не приземлённому и которые бы устроили его характером.

Сам, конечно, намеренно искать подобных людей он не стремился, полагая, что раз уж всю жизнь сам справлялся, то и дальше как-нибудь справится.

Пауза продлилась не дольше двух секунд, и прежде чем Беллатриса успела открыть рот, чтобы как-то съязвить на несловоохотливость Аарона, тот продолжил:

— Я жил и живу один, но это только между нами. Ты ведь умеешь хранить чужие тайны? — ухмыльнувшись, спросил он.

— Конечно! За кого ты меня принимаешь? — аж слегка привстала Беллатриса в своём эмоциональном порыве, являющимся следствием выраженных сомнений к её благонадежности. — Но… ах, получается, о тебе заботились домовики, я права?

Аарон вздохнул.

— Так или иначе, о себе мне рассказывать особо нечего, родился, рано осиротел и жил до получения письма Хогвартса как мог.

— Ладно… А как тогда отреагировал твой друг на новость, что ты волшебник? Или ты ему не сказал? — почувствовав, что Аарон всё-таки решил соскочить с темы о его личной жизни, она решила пойти обходным путём.

«Милок, как это тебе нечего рассказывать? А шрамы как получил? Чем занимался в свободное время? Ведь не мог ты сидеть целыми днями дома!» — пронеслись вопросы у Беллатрисы.

— Никак, он мёртв, — словно рассказывая о погоде, ответил Аарон, то есть как о нечто обыденном.

«Мёртв? Как он мог умереть? Ах, ну да, у маглов же очень отсталая медицина…» — сделала свой вывод она.

— Он подхватил какую-то заразу? — всё же решила она уточнить, чтобы хоть как-то отреагировать.

— Его убили, — припечатал Аарон и, не замечая изменившееся выражение лица Беллатрисы, ловко потянулся к последней печеньке на столе.

В этом и была вся разница детей, росших в комфортных клетках и на дикой улице. Беллатриса, если и слышала о чьих-то смертях, то речь обычно шла о проживших свой век старых лордах, либо пораженных болезнью, либо истощенных давним проклятьем. И хоть в газетах вроде «Ежедневного пророка» иногда упоминалось о смертях в результате тех или иных происшествий с участием аврората, но детская смертность, а тем более убийства, её сознанием как-то получилось, что ранее не осмысливались.

Увидев её слегка застывшее лицо, Аарон добавил:

— Не бери в голову, только в Лондоне ежедневно умирает несколько детей, правда в большинстве от перегрузок на фабриках и недоедания… Хе-хе, хотя детский труд вроде как уже давно пытаются отменить, — не стал вдаваться в подробности Аарон.

Закон от 1933 года о детях и молодежи, хоть и поспособствовал улучшению общего уровня жизни детей, но после Второй мировой войны власть на время восстановления экономики закрывала глаза на большую часть нарушений этого закона. Даже сейчас, спустя 18 лет после войны, полностью вопрос детского труда не был решён, по крайней мере, в отношении сирот, коих было довольно много. Ничего не мешало голодающим выдавать себя за 14-летних, особенно на тех фабриках и заводах, где надзор за детьми и другие органы были хорошо «прикормлены». Рабочие могли настучать на столь грубое нарушение закона, но после всех проверок оказывалось, что детям-то аж почти 16 лет и что они, кроме легкой работы вроде сортировки не тяжелых предметов, больше ничем иным не занимались, а тех рабочих-стукачей затем увольняли. В законах и газетах могли писать, что душе угодно, но реальность порою и даже зачастую диаметрально отличалась от той, которую пытались преподнести большинству населения.

Тема разговоров свернула на Лондон, и вот здесь Аарон мог спокойно многое рассказать. Слушательница хоть и выглядела вначале скептично настроенной к рассказам об устройстве мира маглов, но постепенно сама начала задавать уточняющие вопросы.

***

В 17:00 Хогвартс-экспресс начал прибывать на станцию вокзала «Кингс-Кросс».

Беллатриса, незаметно для себя уснувшая после обеда, была разбужена легкими толчками Аарона. К моменту когда она пришла в себя, купе вновь приобрело первоначальный вид. Пустые коробки из-под десертов и десяток чайных пакетиков, которые свидетельствовали о долгой болтовне, бесследно пропали.

Ещё сонная в одном глазу она с непониманием озиралась, пока постепенно до неё не начало доходить, что половину поездки она проспала в одном помещении с мальчиком. Что поделать, набитое донельзя сладким брюхо, мерный стук колёс, проносящихся над стыками рельсов, и спокойный голос Аарона сделали своё дело. Соблазн был слишком велик.

Трансфурировав перед собой зеркало, Беллатриса поспешно принялась приводить свой вид в порядок перед встречей с родителями.

И вот поезд полностью остановился. Она уже собиралась встать, но заметив по-прежнему расслабленно сидящего Аарона, приостановилась.

— Я тебя, наверное, огорчу, но поезд обратно в Хогвартс не поедет, нет смысла здесь сидеть дальше, — обратилась Беллатриса к нему.

— Если хочешь присоединиться к той толкучке за дверьми, то вперёд, отговаривать не буду, — махнул он рукой в сторону коридора поезда.

«Немного переждать? Звучит разумно!» — решила она последовать его примеру, но в терпении и собранности явно уступала Аарону. Не прошло и десяти секунд, как она привстала к окну, стараясь разглядеть на перроне своих родителей. Просто чтобы обозначить сам факт, что они уже здесь и никуда уходить не собираются.

Впереди всех, толкая друзей, знакомых и других студентов, из поезда выныривали соскучившиеся по родителям первокурсники, и ладно бы только они, сами родители создавали не меньший хаос на станции, пытаясь выцепить своих мало или очень рослых детей.

Было даже как-то забавно смотреть, как слегка полноватая женщина с криком: «Мой пупсичек!» руками из толпы вырывала своего сына, возвышающегося над ней на несколько голов.

Но несмотря на волнения, что происходили в передней части станции, Беллатриса быстро сумела заметить своих родителей, точнее, они первыми заметили её сквозь достаточно широкое окно поезда. С ними ещё была одна из её младших сестёр — Андромеда, которая как раз махала рукой, приветствуя сестру.

Осветив передние зубы, Беллатриса помахала в ответ, но вместо довольства младшей сестры заметила её выпученные в удивлении глаза.

— Хм-м, а по первому взгляду и не скажешь, что вы сёстры, да и у твоей матери светлые волосы, — не громкий шёпот, раздавшийся позади неё, чуть ли не заставил её подпрыгнуть.

— Не выс-с-овывайс-с-ся, — не сказала, а прошипела она, стараясь одной рукой оттолкнуть Аарона подальше от окна, но было уже поздно. И Беллатриса это поняла по взглядам, которыми буравили отец с матерью.

«Хех, подумаешь, велика трагедия…» — нашёл Аарон поведение своей спутницы забавным.

Спустя две минуты Беллатриса, на ходу бросив прощание, покинула купе, а Аарон, сделав круг в сторону уборной, также немного погодя вышел.

Будучи уже знатоком свода правил поведения «истинных аристократов» в общественных местах, он, как того и требовалось нормами, шёл к каминной сети, то есть: выровняв спину, размеренным шагом, со взглядом и выражением, которое так и кричало: «Я один д`Артаньян, а вы все…»

Плюсы у такой модели поведения свои имелись, например, несколько людей таким образом, заметив его, расступились, за что получили благодушный кивок. Минусы также были: лишнее внимание.

«Увы, это необходимо, репутация складывается из подобных мелочей…» — родители Беллатрисы ушли сразу, как обменялись несколькими словами с ней, потому ломать голову на тему: «здороваться ли с ними или нет», Аарону не пришлось.

И вот когда казалось, что пройдя первую половину перрона, вторую оставшуюся до камина он проскочит так же легко и спокойно, знакомый и внезапный для данного места голос застал его врасплох:

— Мистер Морвид, вижу, вы удачно добрались, — неизвестно когда профессор Макгонагалл успела появиться на станции, но сейчас видеть её, а тем более обмениваться словами, он совершенно не желал.

— Ах, профессор Макгонагалл, рад вас снова видеть, родственника ждёте? — спросил Аарон и принялся озираться по ещё оставшейся толпе на перроне, словно выискивая того самого студента, что та поджидала.

— Не совсем, — улыбнувшись, осведомила она, — просто желала познакомиться с вашими родителями.

— А-а-а, вот оно как, — закивал с ответной улыбкой Аарон, а затем, прищурившись, начал озираться в толпе, пока вдруг его брови в чрезмерно выделенном удивлении не приподнялись. — Наконец-то нашёл.

Аарон тут же начал махать рукой в сторону мужчины, что отдаленно стоял в стороне от всех в темном пальто с высоким воротником, накинутом сверху серого костюма.

— Профессор Макгонагалл, пойдёмте, я вас познакомлю, — указал он вежливым жестом ладони в сторону мужчины.

Она, конечно же, тут же обратила внимание на указанного мужчину. Нельзя было сказать точно, сколько ему лет, но он явно был старше 35 лет, взгляд был цепким и холодным, будто высматривающий что-то в толпе среди детей. Карие глаза, такого же цвета волосы, легкие морщины на лбу, ну и в целом не слишком примечательные черты лица. Профессор Макгонагалл сперва даже удивилась тому, как мало у того мужчины сходных черт с Аароном.

«Может, он больше унаследовал от матери?» — удивилась она и, будто желая повторно сравнить лица мужчины и её студента, повернула голову назад — туда, где за ней к мужчине шёл Аарон.

— Мисс, — сняв шляпу, обозначил форму вежливости неизвестный, на месте которого по идее сейчас должен был стоять Аарон. Пару раз оглянувшись и так и не найдя никаких следов ученика, Макгонагалл, понявшая, что её одурачили, с недовольством топнула каблуком по полу.

***

Мужчина, к которому изначально и направлялись профессор Макгонагалл с Аароном, не обратил на них особого внимания, так как был в процессе поиска своей цели.

«Ах, вот он, ну наконец-то!» — увидев трепыхающегося второкурсника с синим обрамлением на внутренней стороне мантии, тащащего грузный на вид чемодан, он тут же обогнул основную толпу родителей, чтобы последовать за ним.

Если присмотреться к одежде мужчины, то можно было заметить, что хоть стилистика и соответствовала общепринятым нормам магического мира, но шилась явно не вручную, а машинкой, к тому же непривычным для магов кроем.

Держась на приличном расстоянии от мальчика, он следом за ним вышел сквозь стену на магловскую часть вокзала. Там же можно было обнаружить такую же небольшую толпу родителей, которая ошивалась, будто бесцельно, в округе.

Не теряя когтевранца из поля зрения, он подождал, пока тот не обменяется приветствиями с родителями и не дойдёт вместе с ними до машины хозяина семьи.

«Пора!» — когда чемодан затащили в багажник, мужчина уверенной походкой направился к отцу ребенка, на ходу нащупывая во внутреннем кармане пальто небольшую корочку с гербом, на котором были приписаны слова: «Корона — во славу; страна и народ — во служение!»

***

— Малец, а ты не слишком юн, чтобы пользоваться такси? — неуверенным тоном уточнил водитель, вглядываясь через зеркало на заднее пассажирское сиденье.

— Знали бы вы, мистер, как удобно, когда тебе не приходится отвечать на вопросы, — раздалось в ответ от довольно молодого темноволосого парня с мелким шрамом на брови.

— Чт… — вновь на секунду отвлекшись от дороги, таксист посмотрел в зеркало салона, чтобы затем увидеть, как на него направили престранную деревянную палочку.

«Конфудус. Очень полезное заклинание, особенно против маглов…» — подумал Аарон, с улыбкой трогая довольно пухлый кошель, лежащий у него в кармане. С того момента, как он покинул станцию Кингс-Кросс, а затем и Косой переулок, Аарон не мог не нарадоваться тому, насколько легко теперь стало добывать магловские финансовые ресурсы. Но на некоторое время он решил не думать о двухстах фунтах, что лежали у него в кармане, — водитель начал терять контроль над машиной.

— Внимательно следи за дорогой и управлением транспорта. Пункт неназначения тот же — железнодорожный вокзал на Харрингтоне, — получив четкую команду, замутнённый разум магла словно немного оживился, и машина теперь ехала ровнее.

«Не думал, что этот день настанет так быстро. Мне уже не терпится вернуться домой…» — повернув голову вбок, Аарон вгляделся куда-то вдаль, вызывая в разуме давние образы беззаботного детства.

Глава 21

Лондон, неизвестный офис

Внезапный стук в дверь, совершенно не омрачил хозяина кабинета, который не смотря на занятый вид, легко отвлёкся на гостя, кивком намекнув, чтобы тот уселся напротив стола.

Тот привычно снял с себя пальто на спинку стула, аккуратно сложив, дабы края не тёрлись об пол и уселся, одновременно похлопывавшая по карманам брюк, словно в поисках чего–то.

Светловолосый хозяин кабинета, одетый в белую рубашку и в серых строгих брюках на подтяжках, которые обрисовывали мускулатуру плеч, не отвлекаясь от чтения документов, подтолкнул к сидящему напротив свой портсигар.

– Благодарю, – не слишком церемонясь, пришедший достал из портсигара самокрутку. Щелкнув бензиновой зажигалкой, он тут же поджёг источник своей маленькой радости и стараясь не пускать лишний дым в сторону стола, принялся с наслаждением раскуривать, табак неизвестной ему фирмы.

– Джаспер, я не заметил твой головной убор. – всё также не отвлекаясь от документов, начал разговор мужчина, который своим лицом, мог бы гордо разукрашивать, плакаты третьего рейха, прославляющие свою расу.

– Да ладно, тебе, босс, дома забыл, с кем не бывает, – попытался отмахнуться Джаспер, но заметив вперившиеся в него светло–голубые глаза, которые были готовы прожечь в нём дыру, он опустил голову в извиняющейся форме. Нынче, шляпы уходили из моды, но стандарты к внешнему виду организации в которой он состоял, плевала на тенденции общества, да и его начальник, будучи несколько педантичным в этом вопросе, вольности не позволял.

– Как всё прошло? – спросил блондин, ставя подпись на документ.

– Отлично, парень не глупый, язык за зубами держать будет, он, да и его родители легко согласились на стандартное соглашение. Эх…жаль, только, что Эндрю выпустился, иногда забавные истории вставлял в своих отчётах…Марк, может нам его взять к себе? Свою работу он хорошо выполнял, о важных вещах происходящих в Хогвартсе рассказывал. – своим гнусавым голосом, который явно выделялся в длинных беседах, предложил Джаспер.

– Он для нашей работы не подходит, – кратко ответил мужчина, который наконец–то разобравшись с важным документом, также потянулся к портсигару.

–Может ты и прав…Кстати, этот парень, уже после нашей первой встречи, дал мне интересную информацию. Помнишь того Морвида, который был в отчётах о поступивших?

–Ну? – пустив дымное облако, спросил Марк.

– Так вот, Честер, на мои вопросы о его впечатлениях от первого курса, рассказал довольно многое интересное, в том числе об это Морвиде. В этом плане, Эндрю проморгал его, но да что винить, он по большей части следил за старшекурсниками...

– Не тяни катзэ за хвост, – перебил его Марк.

– Он лучший первокурсник года, среди всех учащихся занял седьмое место по количеству баллов и…кажется, у него неплохие отношения с выходцем из рода Блэк. Его несколько раз видели, спокойно болтающий с ней.

–Хмм…– Марк потушив сигарету об пепельницы, встал со стола и прошёл к шкафу кабинета, который был полностью набит папками и стопками бумаг. Вытащив одну из папок, он обратно уселся и принялся перелистывать его содежимое. Так и не найдя фамилию Морвид, он спросил:

– Он не связан с родом или чистокровной семьей?

–Трудно сказать, сам понимаешь, – пожал плечами Джаспер, – информации о нём, не то чтобы много, я прежде чем прийти к тебе, забрёл в архивы и ни у нас, ни у министерство магии, нет особой полезной информации об этих Морвидах. Известно лишь то, что на это имя было открыт сейф, некой Анжели, но на этом всё, каминную сеть не подключали.

– Иностранцы, – понял Марк, а затем задумавшись, спросил – Раз уж ты о нём заговорил, то наверное, попросил у Честера написать о нём характеристику.

– Ну как написать…– слегка смутился мужчина, – просто устно спросил. Так вот, парень у себя на уме, не часто контактирует с одноклассниками, всегда ходит с задумчивым видом, либо равнодушным, а ещё…был вовлечён в конфликт с пятью студентами, итог: все пятеро оказались в госпитале. Так что, стоит подступиться к нему? Парень перспективный и как мне кажется, из него выйдет отличный оперативник.

Ненадолго призадумавшись, Марк ответил:

– Пока рано судить, пусть Честер соберёт о нём больше информации: о его привычках, поведение и так далее, по стандартному шаблону, а в следующем году я решу.

***

– Внимание, поезд прибудет на станцию вокзала Уэверли через десять минут, просим всех пассажиров не торопится с выходом, проверить свои сидячие места, чтобы ничего не было забыто… – чисто выбритый мужчина в возрасте, одетый в строгую синюю униформу, с тёмной шляпой котелком на голове, повторяя слова раз за разом, медленно прорывался сквозь вагонов.

Аарон стараясь открыто не зевать, поднял взгляд с газеты «Таймс» в руках на широкое окно, за которым спала столица Шотландии – Эдинбург.

Несмотря на позднее время, небо достаточно освещал город, чтобы Аарон сумел разглядеть некоторые отличия от того же Лондона. Прежде всего, бросались в глаза холмы, что окружали местность, а также их влияние на уровень возвышенности тех или иных улиц. Количество домов и сооружений отдающие стилем средневековья было больше, а вот машин, вроде тех же фордов модели «Англиа», мини куперов и триумфов, было не то, чтобы много. Открытие форточки вагона, вместе с ночной свежестью, приносили и часть «благовоний» города, впрочем, и без запаха, Аарон прекрасно видел тут и там случайно разбросанный мусор. В Лондоне этого тоже хватало, но в основном в трущобах, то есть практически во всех районах находящиеся на востоке города.

Вновь вернув взгляд к газете, он решил дочитать последние абзацы присмотренной им статьи:

[Однако имея в своём распоряжении полный набор данных за 1953 г., мы можем наблюдать заметный рост расходов хозяйств и отдельно живущих лиц при неизменном уровне доходов, в пределах 15–16 процентов. Подводя итоги проведенного исследование об уровне благосостояния граждан, при случайно выборке 4000 хозяйств, показывает, что в среднем недельный расход населения приравнивается 7500 пенсам, расходы населения получающие государственно–социальную поддержку «National Assistance» равна 2740 пенсов...]

Дойдя до последней точки, Аарон с усмешкой бросил газету на соседнее сиденье. Его забавило то, что в газете ни разу не упоминалось слово «бедный» или «бедность», а лишь что–то схожее с «категория граждан получающие гос. поддержку». Ну а о том, как на самом деле живут люди, по крайней мере в Лондоне, он знал довольно хорошо.

Восток Лондона, он же Ист–энд, больше всего пострадавший во время войны, был оплотом разрухи и бедности. Работу там, можно было найти разве что на стройках, либо ближе к Темзе, у доков.

Красота, культурные центры, разгульная молодёжь, о которой так и кричали во всех газетах и в общем, «интеллигенция», находилась на западе.

Аарон всегда находил забавным тот факт, что Косой и Лютный переулок, по сути, есть отображение Вэст и Ист–энда, лишь с окрасом в виде магии. Как родители запугали детей, чтобы те не заходили на Лютный, так и в магловской части, настрого предупреждали, чтобы не бродили на востоке. Пьяницы, наркоманы, идиоты, носители клоп и другими синонимами нарекали соседей с восточный районов. Если совершалось преступление, то виновником всегда в первой очереди считали выходца из ист–энда, конечно, если только в поле зрения не попадались иммигранты из Ирландии, Индии или африканских стран. И чем темнее был тон кожи, тем выше были подозрения.

–Ох, клянусь, никогда больше не буду покупать еду на вокзалах, – смахивая пот со лба, рядом с Аароном уселся среднего возраста мужчина в костюме, чьи бока переваливали за подлокотники сиденья. – Хмм, а у этих господа очень крепкий сон, даже завидно. – бросил он взгляд, на сидевших напротив него мужчин.

«У тебя он тоже был бы столь же крепким, если бы не занимал чужое пространство!» – с недовольством окинул взглядом Аарон своего соседа, который, будто волшебным образом, никак его не замечал. Хотя, почему будто? Ещё в самом начале поездки, Аарон во избежание ненужных вопросов, незаметно наложил конфудус на трёх попутчиков общего вагона, а также на чрезмерно любопытного кондуктора, который донимал его, несмотря на наличие билета. Через заклинание он до их сознания донёс две установки: не замечать его и больше спать. Касательно второй установки, он лишь убедил их, что они были очень уставшими и несколько дней не спали, и если с теми, что сидели напротив, всё было отлично, то вот с жирным соседом были неудобства. Он храпел как слон, а его трясущиеся бока, частенько задевали его локоть. Из–за усталости, Аарон не хотел лишний раз передвигаться, в поисках нового место, потому мужчина получил одно бесхитростное и относительно не опасное заклятье. От того, за последние 3 часа, он провёл большую часть времени в туалетной кабинке поезда.

«Надо бы потом не забыть снять конфудус, хотя…Как разница?» – подумалось Аарону, который в итоге, не выдержав просящийся зевок, приоткрыл рот.

От Хогвартса до Лондона, от Лондона до Шеффилда, а затем и до Эдинбурга, Аарон так и не сомкнул глаза дольше чем на несколько секунд, боясь случайно заснуть.

«Если бы я знал…то просто выпрыгнул бы из Хогвартс–экспресс.» – неоднократно посещала его мысль по пути в Эдинбург. Он мог покляться, что холмистые пейзажи, которые открывались из окна поезда идущего в Шотландию, были почти идентичны тем, что он видел из школьного поезда. По его прикидам, Хогвартс находился где–то на севере Шотландии, а это означало, что он вполне мог сэкономить полтора дня, на дорогу до дома.

Конечная станция находилась также на холмистой части города, от того, создавалось ощущение, что поезд поднимается по небольшой горке. Когда основной поток людей покинуло вагон, Аарон следом направился к выходу сев на хвост одному из бывших пассажиров. Так было необходимо, чтобы сотрудники вокзала и охрана, не задавались вопросами о том, почему здесь в 3 часа ночи, в одиночке расхаживает подросток. Конфудус хватило бы на всех и ещё сверху, но лишний раз колдовать в общественных местах он не желал. Более того, даже когда он применял заклинания, то старался это делать незаметно, например, скрывая большую часть палочки в рукавах рубашки. Просто из лишней осторожности.

За входными дверьми вокзала, Аарона встретил свежий порыв морского воздуха, возвышающийся десятиэтажный отель «Норт Бритиш», архитектура викторианской эпохи и закрепленная на углу улицы широкая табличка с стрелками, указывающие на разветвления: принц стрит и норд бридж.

«Хмм…Пойти, что ли туда?» – задумался Аарон, глядя на отель. Стоило ему перевести взгляд дальше, к ряду двух и трёхэтажных каменных домов, стоявшие вдоль мощеной дороги, как он передумал, решив вместо номера снять себе дом.

Семья из четырех жильцов, населявших дом номер 18А–1, всего за одну алахомору, пять силенцио и десяти связывающих заклинаний – инкарцеро, сами того не основав, приютили Аарона на ночь.

***

– Сынок, ты уверен, что в колледж? У вас же на этой неделе последние занятия. – с беспокойством, спросила слегка полная женщина, ставя на обеденный столик перед Аароном, жаренные яйца с беконом, тосты, а чуть погодя, стакан молока.

«Ух, кажется, я немного увлёкся чтением…» – слегка удивился Аарон, бросив взгляд на настенные часы кухни, что показывали двенадцать часов дня.

– Не волнуйся, всё хорошо. И да, пока я ем, можешь мне принести ещё несколько интересных книг? Я их позже почитаю. – убрав на край стола, толстую книгу в кожаном переплёте, с золотыми тиснениями слов «А. Конан Дойл» и ответив совершенно незнакомой ему женщине, он приступил к своему завтраку, пришедший на ланч.

– Оу, ты и правду заинтересовался книгами? Ах, прости–прости, конечно, я сейчас же найду в кабинете твоего отца несколько хороших книг. – с довольством ответила женщина, разворачиваясь, чтобы уйти.

– Только никакой романтики! – успел прикрикнуть ей вслед, расслаблено сидящий на диване Аарон.

Конфудус не подчинял волю людей, в отличие от империо, действие заклинания больше походило на гипноз. Невозможно с помощью него принудить человека сделать то, чего бы он никогда в жизни для себя не допустил. Зато помутить немного разум и повлиять на восприятие реальности – проще простого. В данной ситуации, Аарон с помощью конфудус, заставил женщину воспринимать его, как сына, а также, игнорировать странные обстоятельства связанные с остальными членами семьи. Те, к слову, сейчас, связанные двумя порциями инкарцеро, словно черви, елозили по полу своих комнат, бесшумно мыча.

Против волшебников, конфудус действовало в довольно ограниченном диапазоне, как легкое навязывание, а вот на маглах…Если постараться и донести до их помутненного разума, вполне логичные аргументы, то их можно было сподвигнуть почти ко всему. Если у человека, в разуме хоть иногда проскальзывали суицидальные мысли, то заставить его спрыгнуть с тауэрского моста, было делом лишь нескольких предложений.

«Перед уходом, надо будет немного подкорректировать их память…» – припомнил Аарон, описание некоторых возможностей конфудус. Как и в случае гипноза, конфудус не мог стереть память, а лишь заставить сознание припрятать в глубине своих недр, некоторые эпизоды. Увы, эффект заклинания был временным. Рано или поздно, по ассоциативным связам, сознание бы вытащило те воспоминания наружу. Чтобы именно стереть воспоминания, требовалось применить обливейт, но Аарон помня свои не совсем удачные опыты по применению петрификус тоталиус и экспелярмус, остерегался как бы не превратить это семейство в овощей. Нынешняя ситуация, таких крайностей не требовала, ведь за исключением хозяйки дома, никто его лица не видел, а потому, когда у остального семейства память о проведенной ночи в связанном виде вернётся назад, а женщина начнёт говорить о том, что во всём виноват какой–то 12–летний мальчик, одетый весьма прилично, то вопросы у семейства возникнут скорее к ментальному здоровью женщины, которая возможно и связала их по какой–то причине, пока они спали, а не к какому–то воображаемому мальчику. Кстати, на Аароне была одета его школьная форма, правда без мантии и галстука – единственные атрибуты, которые выдавали его принадлежность к Хогвартсу.

Полностью отдохнувший, наевшийся и набравшись литературой, Аарон отправился искать таксиста, который бы согласился отвезти в небольшой городок Сливербен, находящийся в 75 милях на северо–западе, а затем и до деревни Голдвей, примерно ещё в пяти милях дальше. То есть, он отправился ловить первого встреченного таксиста.

Первый встречный таксист, почему–то оказался одетый в юбке, потому от греха подальше, Аарон решил поехать на следующем.

[Это же…элементарно, Ватсон!]

Вчитываясь в буковки интересного детективного романа, Аарон не сразу заметил, когда машина остановилась.

– Парень, мы приехали, вот твой Голдвей, с тебя два фунта, – вывел его из чтения водитель, сидя полуоборотом к нему.

«Он гений!» – подумал он, с неохотой убирая книгу в сторону, мысленно восхищаясь то ли умом главного героя рассказа, то ли автором, что сумел воссоздать столь интригующую атмосферу.

– Конечно… – ответил Аарон водителю, после чего опустил руку вниз и тут же, половина палочки выскользнула по рукаву в его ладонь. – Конфуду…И да, я уже заплатил вам в начале поездки, вы забыли? Теперь езжайте обратно домой и забудьте обо мне.

Установки были поставлены, потому оставив водителя, недоуменно глядящего в свой пустой кошелёк, он вышел из машины. Вскоре, форд развернулся и начал под внимательным взглядом Аарона уезжать.

Заметив у отдаляющейся машины скосившийся задний бампер, Аарон, едва ли улыбнувшись, послал вслед заклинание «репаро», чтобы увидеть, кто будет быстрее, машина или заклинание. Репаро летящий со скоростью чуть выше средней бега человека, всё–таки догнало так и особо не разогнавшую обороты и обводящую сторонами заметные ямы машину, правда угодило в заднее левое колесо.

Голдвей являлась деревушкой окруженной лесом с пятью небольшими грунтовыми улочками, на которых восседали бревенчатые дома. Здесь в основном обосновались люди пожелавшие дожить свои последние годы вблизи с природой. Аарон по беглому подсчёту видимых крыш, начитал 43 дома, в большинстве они были одноэтажными, но имелась и парочки двухэтажных.

Пока он шёл и осматривался, с интересом вспоминая знакомые ему дома, улыбка выползла на его лице, в кои–то веки, настоящая, радостная, хоть и вызванная только ностальгией.

Погруженный в своих мыслях, воспоминания и эмоциях, Аарон не сразу заметил, как из за метрового забора одного из домов, в 50 футах от него, стоит изумлённая пожилая женщина, машущая ему рукой.

Присмотревшись, он увидел, что на её руках были синие перчатки, испачканные землёй, впрочем, как и платье в области колен. Заметив в её руке садовый совок, Аарон понял, чем она занималась и почему он привлёк её внимание.

«А ведь точно…В таком маленькой деревне, каждый знает друг друга, новые лица здесь должно быть, редко появляются.» – поняв свою ошибку, Аарон помахал рукой в ответ и неторопливо подошёл поближе.

– Привет милок, ты откуда взялся такой бледненький и худой? – в своеобразной манере, первой поздоровалась женщина.

– Здравствуйте, мэм, я из Сливерберн. – спокойно ответил он, с интересом разглядывая небольшой цветочный сад.

–А–а–ах, вот оно…А я–то думала, что чьей–то внук объявился, хотела узнать к кому ты. Не хочешь зайти чащеку чая? У меня и кексы вкусные…правда вчерашние. – бодро начала пытаться его заболтать старая леди.

Отказавшись от приглашения и рассказав, что он просто забрёл сюда по дорожке, во время прогулки, Аарон отправился дальше по улице. Родительский дом находился не в самой деревне, а не его окраине, посреди лесов. В саму деревню, Аарон с родителями почти не выбирался, так, случайно видел некоторые её части, во время прогулок по лесу. В их доме, никогда не бывало деревенских, да и гостей в принципе тоже.

Лес чем–то походил на Хогвартский–запретный, здесь также имелись высоченные сосны, но земля была покрыта красивым травяным ковром, а из–за того, что деревья росли не столь густо, солнечные лучи легко пробивались везде, но создавая эффект мрачности и неизведанности по среди глубин лесных массивов.

Никаких тропинок ведущих к дому не было, однако Аарон прекрасно помнил, что стоит попасть в лес, с северной части деревни, как достаточно просто идти вперёд в течении пяти минут.

Огибая деревья и редкие кусты, под косым настороженным взглядом белок, он приблизился к ярко светящемуся месту. Не осознавая того, Аарон ускорился, до момента, когда он вышел на небольшую заросшую полянку, он чуть не перешёл на бег.

Незначительный, едва ли обозначающий границы дома забор, из скрепленных вместе бревён, стоял лишь на передней части двора. За настежь открытой калиткой, также сделанная из брёвен как попало, шла ухабиста не прямая, заросшая по краям кустами тропинка, уходящая вправо прямо до дверей деревянного, двухэтажного дома, с острой крышей.

Аарон не сразу прошёл сквозь забора, его внимание больше привлёк светящийся синим сферический барьер, который окружал территорию дома, захватывая с собой некоторую часть дикого леса за домом. Что–то похожее, окружало замковую территорию Хогвартса, банк Гринготс и ещё некоторых магазинов косого переулка, но смущало Аарона одно: в детстве, он никаких–таких барьеров не видел.

«Если подумать…Да…Помнится, до того, как я подхватил лихорадку и начал видеть все эти сны, я никаких барьеров нигде раньше не замечал, да и частицы магии в воздухе едва ли видел…» – застыв, Аарон начал прокручивать давние воспоминания и отметил несколько фактов: магическое зрение всегда было с ним, во–вторых, с годами с помощью него, он стал видеть всё больше магической атрибутики, а после начавшихся снов, его глаза совершили скачкообразное развитие в восприятие магических элементов, не сразу, но с заметной скоростью, вплоть до десяти лет. После этого возрастного рубежа, ничего нового в его восприятие не появлялось.

«Ладно, позже об этом поразмышляю, а пока…» – Аарон покачав головой шагнул вперёд, через калитку, сквозь барьера. Он не знал точно для чего этот барьер, но мог предположить, что он обладает скрывающими и возможно защитными функциями.

Беглый взгляд по поверхности дома, куда отчаянно пытались пустить свои корни кусты, давал понять, что здесь никто давно уже не живёт.

Стоя перед домом и выбитой вовнутрь двери, от которой остались лишь куски грустно висящих на петельках, с опущенными краями губ, Аарон тихо прошептал:

– Мама, папа…Ваш сын вернулся из долгого путешествия. – комок образовался в горле, потому больше не став ничего говорить, он прошёл внутрь дома. Дома построенные волшебниками и маглами отличались тем, что первые могли себе позволить некоторые вольности к общей опорной конструкции. Первый этаж, не был разграничен стенами, а потому прошедший в прихожую, сразу мог увидеть по центру, ближе к задним стенкам дома винтовую лестницу ведущую наверх, кухню справа и гостиную в левой части дома. И Аарон знал, что пройдя через дверь, он возможно увидит то что осталось от его родителей, знал, но оказалось, что он к этому не был полностью готов. Воздуха резко стало не хватать, мерзкий трупный запах, которого здесь уже давно не было, его щедрой памятью было воображено. Доски, на которых лежали груды костей его отца, были черными, покрытые то ли паутиной, то ли плесенью, а разбросанные вокруг сухие, почти мумифицировавшиеся остатки блох и мух, невольно вызвали зуд в груди и по всему тело Аарона, будто сейчас из него тоже вылезут личинки, чтобы потом, через некоторое время, от него осталась такая же груда, лишенная всякой кожи и волос костей.

«Воздух…мне нужен свежий воздух!»

Кое–как переставляя ноги, он сумел выйти на крыльцо и тут же рухнул на колени.

–Ха…ха…ха… – беспрерывно из горло Аарона выходили короткие вдохи, руки которыми он упирался в доски крыльца, как и пальцы дрожали, зрачки вместе с безудержно сокращающимися мышцами, то расширяясь, то сужаясь, не могли поймать нужный фокус. Его голова шла кругом, а сердце так и стремилось выскочить наружу и убежать куда подальше.

Он не знал что делать, в этом моменте Аарон совершенно не был способен о чём либо думать. Комок в горле, уступил чувству тошноты, что всё наращивался и вдруг Аарон с силой прикусил внутреннюю сторону нижней губы. Боль на секунду отрезвило его разум и этого ему хватило, чтобы он начал контролировать скорость дыхание.

Постепенно быстрые и короткие вдохи, стали более глубокими, взгляд начал яснеть, а дрожь в теле спадать.

Через десять минут, Аарон полностью пришёл в себя. Найдя в углу лужайки дома подходящее место и трасфигурировав обломок найденной доски в лопатку, он принялся рыть две ямы. Не глубокие, лишь в полтора фута, но в человеческую длину и ширину. К работе с лопатой он был не привычен, да и корни соседних кустов зачастую мешали, от того, рыть ямы он закончил лишь, когда небо начал алеть. Из дома, он вытащил наполовину изъеденные молями шторы и разделив их на два ровных куска, аккуратно протянул их на дне ям. Далее было самое сложное: собрать кости родителей и разложить их в ямах. С костями отца было по–проще, а вот кости матери ему пришлось искать по всей гостиной, а потом беря за образец скелет отца, примерно, правильно их расставить. Когда с этим было покончено, Аарон сперва накрыл их остатки вылезающими снаружи ямы лишними кусками штор, сделав этакие свертки, а затем опять же лопатой, принялся работать, возвращая почву на место.

Никаких объектов обозначающие присутствие здесь могил, он не соорудил, ведь посещать их кроме него, никто бы не стал, а сам Аарон…имел прекрасную память, потому точно в каком именно месте зарыл отца и мать. Расстояние между двумя могилами, было в два фута, достаточная ширина, чтобы утомившийся как никогда Аарон, мог прилечь между родителями и вместе с ними, как в детстве, мог насладиться закатным небом.

***

– Повтори! – внезапно спокойно слушавший речь собеседников мужчина, повысил голос на несколько тонов.

– Ох, что вы, я всего–то сказал, что мой сын в этом году, показал себя лучше…– пытаясь скрыть тревогу, спокойно объяснился мужчина.

–Дальше! Что ты там говорил про первокурсника? – два собеседника, которые спокойно наслаждались огневиски, в честь окончания очередного учебного года их детей, были не сказать, что не изумлены, столь быстрым преображением их хорошего знакомого, кое у которого сегодня они гостили.

–Ооо, сейчас, мой сын рассказал, что в этом году, появился довольно способный первокурсник, он занял седьмое место по баллам…

–Да нет же! – махнул рукой высокий иностранец, с слегка смуглой кожей – Звать! Тьфу, то есть как зовут того первокурсника?

–Эээ, Аарон Морвид, если мне память не изменяет. – ответил седоволосый мужчина и к его удивлению, хозяин поместья, услышав эту информацию, тут же покинул зал второпях.

В свою спальню, он ворвался как ураган, тем самым напугав жену, что спокойно читала книгу.

– Дорогой, что сл…– увидев, страх на лице всегда спокойного мужа, женщина невольно замолкла на полуслове.

Меж тем, мужчина быстро достал перо и пергамент и начал что–то писать. Несколько секунд и смятый пергамент, тут же оказался выброшен на пол а затем сожжён.

–Как же так, как же так… – повторяя эти слова, мужчина, принялся наворачивать круги в комнате. Затем словно что–то вспомнив, тот застыл и выплюнул:

–Ублюдки! А ведь они говорили, что успешно справились…

–Дорогой, что–то случилось? – набравшись смелостью, решила она прервать его от бурных размышлений.

–Ничего такого… – а затем что–то вспомнив, он тут же посветлел.

«А ведь точно! ОН пока не знаете о моём провале, ничего мне не мешает тихо и поскорее исправить это недоразумение».

Глава 22

Когда солнце исчезло, Аарон, пребывавший в редком для него состоянии, когда он совершенно ни о чём не думал, опомнился.

«В любом случае… Жизнь продолжается, да?»

Бросив взгляд на кожу большого пальца, что обещала завтра напомнить о себе в виде мозоли, он вздохнул, а затем начал оглядывать барьер окружающего дома. Аарон о них многого не знал, и не мудрено, ведь в библиотеке Хогвартса часто попадались столь интересные книги, что какими-то барьерами интересоваться не успевалось.

Впрочем, многое можно было узнать исходя лишь из наблюдений, уж в этом Аарон, благодаря сэру Артуру Конан Дойлю, в очередной раз убедился.

Покинув барьер, он забрёл в случайную сторону леса, при этом тщательно проследив за дуплами и ветвями деревьев. Магическое зрение, увы, не было способно видеть в темноте, как и различать — в значении выделять — живых существ, в чьих жилах не текла магия. Небольшое освещение звёзд, люмос максима и высокая внимательность в своём союзе позволили ему уже спустя 15 минут неспешной ходьбы найти и захватить подопытную крысу — полевку. Ошеломлённая относительно безвредным, но молниеносным заклинанием бамбилиус, а затем обездвиженная более медлительным инкарцеро, подсвистнутая на одном конце веревки мышеобразная была отведена на короткую экскурсию.

С размахом Аарон бросил лесную мышь в барьер. Родители не разочаровали — по барьеру прошлась рябь, а мышь, отскочившая от барьера, словно мячик, и улетев куда-то в кусты, тут же потеряла внимание к своей персоне.

«Значит, всё-таки ещё и защитный… Видимо, таких мер предосторожности недостаточно», — подтвердил свою догадку Аарон, после чего направился к крыльцу дома.

«Входная дверь, судя по количеству щепок и расстояния, на котором они разбросаны, была подвергнута заклинанию взрывающего типа, на примере той же бомбарды…» — изучив вдоволь прихожую и так и не найдя ничего более выделяющегося, он прошёл в гостиную.

«Отец из-за взрывной волны подвергся контузии, его убили, пронзив когтём, ещё до того как он успел опомниться… Мама… почему-то быстро отошла от взрыва, возможно, на ней был одет особый защитный артефакт?» — Аарон перевёл взгляд на кухню. Воспоминания вырисовали достаточно точную и яркую сцену, как женщина из кухни с мукой на руках и переднике сразу же бросается в гостиную в его сторону.

«У неё не было палочки в руках… Это был акт отчаяния: несмотря на всю опасность, попытаться спасти самое ценное для неё, то есть меня», — комок вновь подступил к горлу, но с резким вздохом Аарон резко отогнал его вместе с лишними и ненужными эмоциями, вернув глазам всегда присущее им спокойствие и холодность.

«Да… Во время готовки она часто клала палочку куда попало, из-за чего отцу иногда приходилось помогать ей с поисками. Обидно… нельзя настолько расслабиться с таким паршивым барьером», — далее Аарон перевёл взгляд на обугленную и обвалившуюся часть пола гостиной, которая находилась в двух шагах от зоны прихожей. Пять досок сломались и обвалились вглубь.

«Два из трёх оборотней набросились на неё и повалили на пол, не дав добежать до меня. В момент отчаяния она всё осознала и решила забрать их с собой на тот свет… Хм-м, вряд ли существуют подобные суицидальные артефакты, возможно, некоторые из них, разрушив, можно использовать как оружие последнего шанса. Один из оборотней быстро это заметил и отскочил назад… Да, это были незаурядные оборотни. От взлома барьера до быстрых и правильных рефлексов… Всё указывает на то, что это было заранее подготовленное нападение», — Аарон внимательно осмотрел каждый дюйм гостиной, но не нашёл и следа трупа оборотня.

«Труп забрали, а возможные остатки шерсти были съедены насекомыми…» — Аарон схватился за подбородок, рассматривая гостиную в общем плане.

«А почему они не затёрли все следы? Делов-то, поджечь деревянный дом, любой неосторожный ребенок со спичками справится… Возможно не хотели пламенем привлечь лишнее внимание? Такое количество дыма, несмотря на барьер, привлекло бы зрителей… Да, они хотели сделать всё чисто, и были уверены, что никто сюда не забредёт случайно. Сделали своё дело и свалили. Наёмники. Только вот… зачем кому-то убивать обычную семью, живущую в глуши? Какая с этого выгода? Отец, конечно, любил обсуждать политику, но явно к ней никакого отношения не имел, иначе бы не проводил столько времени дома, так что вариант с устранением неугодного конкурента явно отпадает. Также, насколько я помню, отец с матерью никогда не обсуждали никаких вопросов, связанных с бизнесом. И при этом родители явно пытались от чего-то скрыться… или от кого-то. Хм-м… тут можно бесконечно размышлять о том, кто имел счёты с моей семьей, и так и не прийти к какому-либо выводу. Так или иначе, я утвердился в одном: мою семью кто-то целенаправленно искал с целью уничтожить, для этого он использовал оборотней. Если я хочу выйти на заказчика, то сперва придётся найти тех наёмников. Оборотней, насколько известно, на островах предостаточно, живут преимущественно небольшими группами в лесных чащах… Что же, до оборотней я доберусь».

Оставив гостиную, он прошёл на кухню. Для готовки использовался камин, никаких рун или магических элементов в этом камине, как и в том, что стоял в гостиной, он не обнаружил.

Поднявшись на второй этаж, Аарон задался вопросом о том, не упустил ли он что-нибудь.

«Спальня родителей перевернута… Возможно ли, что наёмники что-то искали? Какой-нибудь ценный предмет? Вероятно магический… Или они просто хотели дополнительно обогатиться?» — пройдясь пальцем по следу когтей, что оставили на шкафу, Аарон уселся на корточки и принялся всё внимательно осматривать. Так и не найдя ничего примечательного, он перешёл в соседнюю комнату — детскую спальню. Сюда, казалось, оборотни даже не зашли.

«Либо нашли то, что искали, либо действительно просто хотели ещё больше набить карман…» — Аарон едва ли заметно улыбнулся, увидев свою небольшую кроватку, стоявшую в углу комнаты.

[— Мам, пап, вы двое должны согласиться с тем, что я достаточно уже взрослый, чтобы иметь собственную комнату. Нет-нет, я знаю, что детская моя, но я хочу там спать!

— Ишь, умных слов понабрался, а ты потом не будешь приходить к нам плакаться, говоря, что тебе страшно одному спать?]

Переведя взгляд к центру комнаты, он увидел аккуратно стоявших в ряд пять деревянных солдатиков, а напротив них, лежа на боку, поверженный пластмассовый дракон.

Стена, к которой был уткнут маленький стол, была украшена множеством рисунков, то ли талант, то ли память играла свою роль, но рисунки были на удивление довольно детальными для трехлетнего ребенка с ещё не до конца развитой мелкой моторикой.

Двор дома, увиденная в лесу живность, странный гриб, красивый цветок, поникшее дерево: всё, что вызывало у Аарона интерес, тот в детстве изображал карандашом. Обычно, если родители были заняты и старые игрушки надоедали, то он брался за лист и карандаш.

«Здесь нет ничего интересного…» — оставив свою комнату, Аарон через коридор прошёл к двум комнатам напротив. Ванная удостоилась лишь быстрого взгляда, а вот в читальне он немного задержался.

Это место нельзя было назвать семейной библиотекой, уж один единственный стеллаж с четырьмя полками едва ли мог потянуть на слово «библиотека», но винить родителей Аарона было нельзя, ведь они не стремились максимально заполнить эту комнату книгами, а лишь складировали то, что было ими прочитано с момента заселения в этот дом.

Два кресла и круглый журнальный столик стояли спиной к небольшому балкону, что выходил в передний двор.

«А ведь в детстве я не сильно любил читать книги…» — вернув своё внимание к стеллажу, он выцепил взглядом несколько выделяющихся книг и взял из них случайно одну.

«Le Comte De Monte-Cristo», — прочтя название, Аарон открыл книгу посередине и прочёл случайный кусок текста. Из прочтённого он не понял разве что 15% слов, но оно и не удивительно, сложно освоить язык полностью лишь из случайных разговоров родителей, которые к тому же, к его двум годам, начали переходить в основном на английскую речь, вероятно поняв, что раз уж они решили обосноваться в Великобритании, то их ребёнку в первую очередь следовало тараторить на местном.

«Может ли быть, что неприятель моей семьи — француз? Предположим, отец в молодости обидел представителя древнего французского рода, из-за чего и с матерью скрылся здесь, чтобы начать новую жизнь? Пока что буду опираться на этот вариант… А теперь самое интересное», — покинув читальню, а затем и второй этаж, Аарон всмотрелся в небольшой люк, который не то чтобы был припрятан за винтовой лестницей, но явно было обставлен так, чтобы ребенку в глаза часто не бросался.

«В подвале находится погрёб и зельеварня матери», — выцепив ногтем небольшой металлический обруч, что был слегка придавлен в деревянном полу, Аарон потянулся за ним, тем открыв проход к вертикально стоявшей железной лестнице, приближаться к которой ему настрого в детстве запрещали. Где раньше была обида, сейчас шло понимание. Некоторые отвары и даже ингредиенты для зелий слишком опасны для детей, особенно для чрезмерно любопытных. Аарон с момента, как научился ходить, всё в рот не клал, но вот осмотреть и потрогать было обязательно.

«Видны следы когтей на половице около люка… Значит, подвал они нашли, хотя и не удивительно, у оборотней отменных нюх», — послав вперёд в темное пространство пучок света, Аарон, схватившись, осторожно спустился вниз.

Погрёб был практически пуст, если не учитывать несколько мешков, куда наверняка успели пролезть насекомые. Подняв взгляд к потолку, Аарон увидел овальную дыру близ правой части стенок. Она, как можно было догадаться, была оставлена из-за подрыва артефакта в гостиной. Погрёб уходил к двери, за которой и находилась комната для варки зелий.

Осматривая среднего размера котла, а также стол для работы с ингредиентами, Аарон призадумался:

«Если приобрести ингредиенты, то это место в принципе сойдёт для практики, даже запас склянок имеется, правда поломанных…» — подумал он, бросив взгляд на снесенные со стен полки и легкий беспорядок в помещении. Внезапно Аарона привлекла книжка, что использовалась в качестве опоры для одной из ножек котла. Схватив одну из ручек пустого котла, он приподнял его и носком выбил опору, отчего теперь котёл слегка скренился набок.

Встав на корточки, Аарон смахнул пыль с обложки и вчитался в её название:

— Matières organiques et composants… volume deux, — открыв первые страницы, Аарон понял, что это был учебник по зельеварению. Для какого курса было непонятно, но вряд ли младшекурсников. Перелистывая страницы, он подмечал оставленные красивым почерком на полях пометки.

«Такие закорючки… так обычно пишут девочки», — дойдя до последней страницы, он изумился, обнаружив инициалы владельца книги.

— А. Морвид? Но отца ведь зовут Уильям… Нет, почерк женский, зельеварением занималась мама, да и инициалы в учебнике оставляют только учащиеся, чтобы книгу случайно свою не перепутать, так значит… Я унаследовал фамилию матери?

Аарон сильно удивился этому факту. В обществе, в котором он жил, так делать было не принято, но объяснение он нашёл довольно быстро.

«Не знаю, какая там фамилия у отца, но стало быть, что меня нарекли фамилией матери, дабы я не привлёк внимание их неприятеля или неприятелей. Да… это вполне логично. Интересно, какая же всё-таки была фамилия у отца? Может какой-то древний род? Хотя, хех, судя по его обыкновенной внешности и незамысловатому поведению, что я помню, я бы сказал, что у матери было больше шансов оказаться представительницей какого-то рода», — начал вспоминать Аарон, с каким изяществом иногда его мать подходила к, казалось бы, самым бытовым действиям, вроде готовки еды.

«Ладно, теперь с учётом новой информации надо решить, оставаться ли здесь или уходить», — Аарону было непринципиально, где жить конкретно. Главными условиями было: подыскать относительно безопасное и тихое место, где его случайно не потревожат, и там, где он сможет заняться чем душе угодно. Родительский дом в этом плане отлично подходил, к тому же имелся лес с огромным множеством мелкой дичи, которую можно было употреблять для питания. Аарон до обретения палочки и базовых познаний в магии сюда бы не побрёл, ибо был зависим от благ общества, например, от тех же спичек. В Шотландии погода стояла хоть и менее влажная, нежели в Лондоне, но зато более прохладная. Да и умелым охотником он себя не считал. Магия в таких условиях, близких к диким, давала хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне.

«Родительский дом можно отремонтировать, уж спасибо человеку, придумавшему репаро, испортившиеся вещи заменить, но вот то, что имелся человек, который охотился за моей семьёй, не даёт мне покоя… На меня, конечно, вряд ли нацелятся, но местонахождение этого дома, выходит, известно врагу родителей. Тут либо надо искать другое место, либо барьер улучшить… Или увеличить мои шансы на бегство в случае объявления незваных гостей», — Аарон склонялся больше к третьему варианту. Найти пустующее и спокойное место, да ещё и хоть с каким-то барьерами, было задачей довольно сложной, улучшить имеющиеся барьеры, увы, пока что было не в его возможностях, а вот придумать, как сбежать отсюда в случае нападения, он уже надумал. Всего-то надо было прикупить пространственный артефакт. Аарон слышал от пятикурсников, что волшебники, не освоившие трансгрессию, либо ради удобства, предпочитали использовать именно порталы. Это бы отчасти решило его проблему безопасности и перемещения до Лондона.

«В идеале мне бы следовало научиться трансгрессировать, но… высок шанс умереть, если я буду осваивать его в одиночку. Уж вряд ли я успею добраться до Мунго без одной из конечностей — подохну от кровопотери».

В итоге Аарон, решив, что всё-таки стоило остаться в родительском доме, при помощи экскуро и других чистящих заклинаний до полуночи провозился, очищая дом. Спать на кроватях, возможно полных клопов, он не решился, оттого его первая ночь в родном доме выдалась некомфортной для спины.

Встав рано утром, пробужденный урчащим желудком он отправился прикупить нужные продукты и спальные принадлежности в Сливерберн. Чтобы добраться туда, можно было срезать путь через лес, тем самым ещё экономя полтора мили на обход. То есть в неспешной походке туда вполне можно было добраться за 50-60 минут. Для Аарона, который привык в Лондоне ходить по полдня, такое расстояние было пустяковым.

Так, добравшись до небольшого городка с примерным населением в 8 тысяч человек, он начал свой «шоппинг». Купленные вещи совершенно не громоздили, так как при удобном случае сразу же отправлялись в уже опустошенный чемодан, который он-таки продолжил носить собой, как походную сумку, удобства ради уменьшаемую до уровня спичечного коробка.

«Кастрюли, масло и специи тоже не стоит забыть… Ах да, ещё и примус. Возиться с камином для готовки мне ой как не хочется, это ведь придётся заранее заготавливать дрова, давать им сушиться, а сейчас ведь не зима, можно вполне обойтись», — одновременно размышляя о том, что бы ему ещё прикупить, Аарон взглядом искал место для перекуса. Найти кафе оказалось не столь легко, как ему изначально казалось. Расспросив двух встречных людей, он узнал, что в городе всего было лишь пять заведений, где можно поесть, из них два — это бары. Ближе всего к нему оказалась пекарня, в которой помимо покупки сладкой и не очень выпечки можно было посидеть и попить чай либо кофе.

Аромат пекущегося хлеба оказался достаточно соблазнительным, чтобы Аарон, словно навеянный, после входа в пекарню автоматически подошёл поближе к продавщице.

— Здравствуйте, юноша, что брать изволите? — тут же улыбнувшись, спросила женщина, обменявшая свой четвертый десяток лет.

Аарон на секунду застыл, пока рассматривал хоть и небольшой, но довольно привлекательный ассортимент сладкой выпечки, выставленной за стеклом.

— О, вам круассаны приглянулись? Мой муж, конечно, не мастер, но поверьте, в ближайшие сто миль лучше него никто их не готовит.

— Да… положите мне один… Нет, два! — и хоть за 12 пенсов можно было купить полуфунтовый белый хлеб, что явно бы насытил больше, но Аарон не смог удержаться. Тем более к нему довольно быстро пришло осознание, что для волшебника магловская валюта не более, чем фантики. Слишком легко их было добыть с помощью магии, особенно тем людям, которым не претило воровать.

[Человек, ворующий у нескольких десятков людей, — это вор, тот, кто ворует у десятков тысяч, — это предприниматель, а тот, кто ворует у нескольких десятков миллионов людей, — это банкир. Если воруешь у всех без исключений, то, поздравляю, ты часть правительства], — эти слова Аарон нигде не вычитывал, они ему пришли на ум из воспоминаний Григория. Удивительно то, насколько разумны и философски подкованы некоторые бездомные, когда находятся в почти трезвом состоянии. Их вполне можно считать последователями Диогена.

— О, милок, может ещё и кексик возьмёшь? Он с шоколадом… — Аарон неосознанно дважды кивнул. — Ну тогда и «чаячком» следует всё запить. Может ещё что-то хочешь? Вот, к примеру…

Аарону, уже сидевшему за одним из столиков этой не столь большой пекарни, пришлось самому себе признаться, что он очень падок на сладости.

«И как я интересно всё это съем?» — оглядывая шесть тарелок перед собой, задался он вопросом.

— Вот и чай… — торопливо подошел третий сотрудник этой пекарни — молодая шатенка около 16 лет. — Положить вам сахар, мистер? — едва сдерживая улыбку, участливо предложила набивающаяся к диалогу девушка.

Кое-как отмахнувшись от слишком скучающей в семейной пекарне молодой девицы, Аарон принялся к завтраку.

Люди не часто, но всё же время от времени заходили в пекарню, лишь на короткое мгновение отвлекая его от уничтожения сладкой пищи, но на четвертом десерте, когда в очередной раз прозвенел колокольчик, вывешенный на входе пекарни, Аарон замер.

Будто не случилось ничего, он продолжил есть, но теперь все его мысли были связаны с новым посетителем.

«Полноценный волшебник и, похоже, местный…» — сразу выявил его Аарон благодаря магическому зрению.

В магическом обществе было принято делить людей на маглов, сквибов и волшебников, но Аарон с таким ранжированием был не совсем согласен. Он считал, что и волшебников следует делить на две категории: одаренные и неодаренные, либо волшебник и недоволшебник. Одаренными он считал тех, у кого магических сил хватало, чтобы поступить и освоить хогвартскую программу, а неодаренные это волшебники, которые были выше скибов, но всё же не дотягивающие до настоящих магов. Обычные волшебники с нормальным магическим резервом в магловской среде встречались ему не так чтобы часто, примерно один раз на тысячу человек. А вот тех, у кого имелись магические каналы и магический источник, но по яркости их источника такой же, как у первокурсников, встречались в два, а то и иногда в три раза чаще. Условно их можно было причислить к волшебникам, но кроме слабых заклинаний, состоящих из одной или двух рун, и то не все, они бы вряд ли осилили.

Магическое зрение легко позволяло примерно оценивать силу волшебника, примерно, потому что сила волшебника не зиждилась на одном лишь резерве магии. Можно было быть хоть трижды Дамблдором, но, если знать один только люмос, маг вряд ли бы составил конкуренцию даже самому паршивому третьекурснику Хогвартса. Волшебники были опасны в первую очередь из-за своих знаний, и их глубину, увы, по одному взгляду нельзя было определить. Для Аарона любой волшебник представлял потенциальную опасность, и с ними он старался не пересекаться, особенно он избегал людей, которых невозможно было классифицировать в хоть одну известную ему группу. Точнее… Аарон даже не знал, стоило ли считать их людьми. Порою ему встречались существа, которые выглядели как люди и явно выделялись в магическом спектре, но магическая система их организма была далека от образцовой, как таковой имеющейся у волшебников. И речь шла даже не о подобных оборотням, которые имели вполне схожую с обычными волшебниками магическую систему из каналов и одного магического источника. Это были несколько… иные существа, разумные, и оттого тоже опасные.

«Но… волшебник опасен, если только он настороже и подготовлен, в ином случае убить его так же просто, как обычного человека», — Аарон ещё раз оглянул взглядом старика, выходящего из пекарни с пакетом хлеба. Никаких магических артефактов, которые тоже выделялись в магическом зрительном диапазоне, он не выявил, за исключением волшебной палочки, которая вальяжно наполовину высовывалась из заднего кармана брюк.

Подождав четверть минуты, Аарон бросил на стол две кроны (1 крона = 5 шиллингов) и вышел из пекарни, направившись в сторону, куда ушёл старик. Заметить слежку Аарона мог бы разве что очень параноидальный человек, он по пятам не шёл, позволяя своей цели удаляться на столь достаточном расстоянии, что иногда терял её из поля зрения… обычного поля зрения. В магическом спектре неторопливо шагающий старик всегда находился на прицеле. Три поворота и пять минут ходьбы, и Аарон уже знал, где тот жил.

«Никаких барьеров или маглоотталкивающих чар вокруг дома не вижу… Зато имеется очень интересная магическая нить…» — улыбаясь краем губ, Аарон взглядом проследил за едва заметной магической нитью, уходящей от дома куда-то вниз и в сторону юго-востока города.

«Каминная сеть… стало быть, необязательно будет возвращаться в Эдинбург», — будто проходивший просто мимо, Аарон отправился дальше покупать необходимые для дома вещи.

По возвращению в Голдвей Аарон весь обед провозился, вынося и сжигая во дворе всё, в чем могли быть клопы и другие паразиты. Внешний облик дома он приводить в порядок не стал, решив, что для конспирации так будет лучше, и остаток дня он практиковался в заклинаниях, совмещая с прогулкой в лесу, а к вечеру, заварив себе чай, он уместился до отбоя в читальне.

***

— Иду-иду, — прокричал мистер Гаррисон и, убрав «Пророк» в сторону, потоптал к входной двери, откуда явно секунду назад доносился довольно бойкий стук.

Увидев молодого мальчонка, одетого в причудливую курьерскую бежевую форму, которая оголяла ноги ниже колен, а также тяжелую на вид коробку в его руках, он слегка удивился.

— Фух-х-х, вы уж простите, что ногами стучусь, руки заняты, — морщась от тяжести груза, быстро проговорил парень, буравя взглядом чистый холл дома.

— Быстрее кладите, молодой человек, моё крыльцо не столь грязное, — мальчик с превеликим облегчением положил коробку на пол и смахнул со лба невидимый пот, при этом пытаясь отдышаться. — Но… вы случайно не ошиблись адресом? Я ничего не заказывал, — бросил тот недоуменный взгляд на коробку.

— А? Вы уверены? — выпучил глаза, парень тут же поспешно полез в карман, откуда достал листок, в который, щурясь, по слогам медленно вчитался. — Мис-сис… Холивер… — подняв взгляд с бумажки, он продолжил: — Разве она не здесь живёт? Бэкстрит, 113. Может ваша жена заказывала или дочь? — с надеждой спросил тот.

— Хо-хо-хо, нет, что вы, я уже давно живу один. Позвольте, — протянул он руку к бумажке, которую Аарон тут же передал. Прочитав содержимое, старик с доброй усмешкой объяснил. — Тут из-за неважного почерка легко спутать цифру 13 и 8, вам, кажется, надо в 18-й дом.

Колени мальчика чуть не подкосились от услышанного, поняв, что ему придётся идти в совершенно другой конец улицы.

«Видимо коробка действительно тяжелая, интересно, что там?» — мысленно задался вопросом старик, и, решив не прятать любопытство, тут же озвучил свой вопрос.

— Ааа… это… — махнул рукой мальчик. — Какая-то новая глупость. Сейчас многие заказывают какие-то странные камни из Африки и других мест. Поставщики этих камней проводят рекламную кампанию, где говорят, что они обладают особыми свойствами, вроде того же нефрита.

— Особые свойства? — ещё больше заинтересовался мистер Гаррисон. — Ах, где мои манеры, позвольте предложить вам хотя бы стакан воды, может зайдёте и присядете ненадолго?

Мальчик тяжело сглотнул, только сейчас осознав свою жажду, и согласился. Следуя за стариком до кухни, он с любопытством осматривался.

— У вас довольно чисто в доме, а говорите, что живёте один, друзья вас часто навешают?

Не оборачиваясь, мистер Гаррисон засмеялся.

— В моём возрасте меня только боли в спине посещают, а порядок… Хех, в моё время всех детей настрого учили порядку и чистоте, привычка, что сказать.

Налив стакан воды и предложив мальчику присесть, мистер Гаррисон вылил в раковину уже поостывший чай и поставил чайник на газ.

— Оу, вспомнил, мы ведь говорили об этих камнях, так что у них за особые свойства?

Осушив залпом стакан воды и вытерев край губ рукой, мальчик принялся рассказывать:

— Не помню точно, но эти камни вроде называют сауфирис, вроде какой-то особый минерал, который добывают глубоко под землёй в скальной местности. Если верить поставщикам, то эти камни способны поглощать особую силу земли и природы, а поставив такой камень в свой дом, люди тут же обнаружат, как у них увеличивается здоровье и выносливость. Хе-хе, звучит как глупость, не правда ли? — Мистер Гаррисон взял стакан и снова наполнил его водой из графина, подав ещё жаждущему на вид мальчику.

— И что… Магл… Люди и вправду чувствуют такие изменения в себе? — ещё больше заинтересовался мистер Гаррисон.

Мальчик, нахмурившись, приложил указательный палец к подбородку в задумчивости.

— Не уверен, я ведь только неделю назад начал подрабатывать… Но от других на почте слышал, что кто-то за одну ночь обворовал целый склад таких камней. Представляете? Целый склад! Это же как надо скрытно на несколько грузовиках обворовать целый склад? Видимо, они всё же ценны.

Взгляд мистера Гаррисона на секунду блеснул.

«Эти камни… они точно необычные, склад обчистил наверняка волшебник… да, надо бы осмотреть этот камень одним глазком, вдруг он действительно столь полезный?» — быстро подумав, мистер Гаррисон решился:

— Молодой человек, а могу ли я одним глазком посмотреть на этот камень, он меня заинтересовал.

— Ммм, даже не знаю… Мне нельзя вскрывать посылки, — неуверенно ответил мальчик.

Мистер Гаррисон закатил глаза и достал из кармана купюру размерности с фунт и положил её на стол, для мальчика, подрабатывающего курьером, — огромная сумма.

— Ох, ну если потом аккуратно заклеить обратно скотчем… — тут же исчезла вся его неуверенность, как и фунт со стола.

***

— Счета, счета, счета… ооо, а нет, это просто реклама, счета… — дойдя до последнего листка бумаги, выброшенного на пол, довольный Аарон встал с дивана. — Действительно полный одиночка, не нашёл ни одного письма, даже совы в доме нет.

Пройдя к стенке гостиной, Аарон осмотрел то, зачем собственно он решил приватизировать этот дом, — камин, подключенный к сети.

Пока у него не было пространственных артефактов, к слову, весьма дорогих в изготовлении, требовалось средство для быстрого перемещения до Косого переулка и обратно в родные края. Тратить по полдня на поезда было для него слишком утомляющим занятием, да и как база, отводящая лишние глаза, этот дом прекрасно подходил.

Что касательно убийства невинного старика… Увы, Аарон в своём арсенале не имел заклинаний, которые бы заставили того уехать куда-то подальше жить и забыть о нём и собственном доме. Ему на ум даже приходила идея как-то подставить старика перед магловской правоохранительной властью, к примеру, просто обокрав соседей ценностями и спрятав их на территории его дома, но поняв, что для реализации нормальной подставы потребуется много времени, которая к тому же возможно будет не очень эффективной по отношению к волшебнику, он прибегнул к самому действенному методу. Такое проделывать Аарону было не впервой, тот же подвал, в котором он прожил несколько лет, тоже раньше обживался кем-то. Единственное отличие было в том, что тогда он убил человека, чтобы иметь хоть какую-то безопасную крышу над головой, а сейчас обстоятельства явно были несколько иные.

Впрочем, такое понятие, как тяготение из-за убийства невинных, уличная жизнь быстро выветрила из его головы. Можно не убивать? Прекрасно! Убить было бы хорошо? Отлично! В его сознании при решении поставленных задач сквозил один вопрос: есть ли необходимость убивать или нет. И ответ на этот вопрос он подбирал более инстинктивно, нежели сознательно.

«Теперь надо собрать всё добро и обставить дом так, будто мистер Гаррисон в спешке покинул страну… А, ну и прежде, надо проверить одну мою гипотезу», — тщательно всмотревшись в руны, нанесенные на камин, Аарон взял небольшую охапку летучего пороха из небольшого горшка, что стоял прямо в нескольких шагах левее от камина, после чего, встав прямо на пепел, бросив пучок, произнес:

— Дырявый котёл.

Секунда и всполохи зеленого пламени, он исчез из одного места, чтобы несколькими мгновениями позже оказаться в пабе Тома.

Заказав у хозяина несколько кусков сушеной оленины и на сдачу взяв летучий порох, он обратно встал в камин.

Достав палочку, он левой рукой бросил порох под ноги, а сам быстрым жестом в воздухе вывел несколько рун. Секунда, и он снова в доме мистера Гаррисона.

«Я и не сомневался… Возможность переместиться к конкретному камину, просто назвав именование адреса, это лишь созданное удобство», — Аарон, будучи не один раз в пабе Тома, часто бывал свидетелем активации камина бара, а потому мог видеть, какие именно руны цепи, светились при его работе. Его предположение, что при броске пороха достаточно вывести нужные руны, уникальные для каждого камина, оказалось верным.

«И всё же… Какой неосмотрительный человек. Живёт без барьеров, камин не настроил, пускает в дом кого попало… удивительно наивное мышление».

Глава 23

Убить человека довольно просто, сложность в сокрытии самого этого факта. Аарон довольно ясно понимал эту истину, как и то, что сокрытия трупа явно недостаточно, чтобы приватизировать чьё-то недвижимое имущество. Прошлым вечером он достаточно долго размышлял над тем, какие условия должны удовлетворяться для включения мистера Гаррисона в список предпочитаемых целей, а также как объяснить его «пропажу». А объяснить её требовалось как минимум для неучтенных знакомых жертвы, а также для магловской или, возможно, магической правоохранительной системы. Уж то, что полиция заинтересуется внезапной пропажей мистера Гаррисона, он не сомневался, ведь отсутствие любых барьеров вокруг дома намекало на то, что волшебник интегрировался в магловское общество, да и счета за воду и землю служили этому подтверждением.

Вернувшийся довольно поздно домой Аарон сразу на голодный желудок лёг в кровать, но, прежде чем заснуть, он решил припомнить всё, что делал сегодня, отметить свои ошибки, проанализировать те или иные действия и понять, накосячил ли он серьёзно где-нибудь.

***

Отчасти Аарон, убив мистера Гаррисона при первом же их официальном знакомстве, проявил неосторожность, ведь полагалось, что он сперва исследует немного биографию жертвы, проанализирует её в более спокойной обстановке, и только всё обдумав, решит, стоила ли игра свечей. Однако обстановка в доме слишком приятно удивила Аарона. Мистер Гаррисон действительно был одиноким человеком и притом очень замкнутым: посуда имелась только на одного человека, лишь стаканов было множество, но они все отличались друг от друга, что, возможно, говорило о хобби Гаррисона их коллекционировать, никаких фотографий в гостиной либо на кухне он не приметил, как и настенных часов, одежда на нём была та же, что и вчерашняя на выход: чистая, но при этом помятая. С помощью своего дара он выявил отсутствие каких-либо магических питомцев, реагентов и артефактов. Если исключить камин, на первый взгляд дом мистера Гаррисона ничем не отличался от магловского.

Аарон, осознав, насколько ему повезло, решил не тянуть и немного скорректировал планы, к счастью, такой вариант событий он не отменял, потому подготовился.

Стоило мистеру Гаррисону отвлечься на коробку, которую он перенёс на кухню, и присесть, дабы открыть её, как тут же Аарон нанёс удар. Стоя сзади распластавшегося по полу старика, он, держа в руках молоток, трансфигурированный из стакана, принялся оценивать нанесённый им урон. Понемногу затухающие магический источник и каналы указали на то, что контрольного удара не требуется, — от первого же замаха по черепу наступила смерть. Правда, даже будучи уверенным в этом факте, Аарон прождал, пока магический источник полностью исчезнет из его виденья.

Спустя примерно две с половины минуты, труп мистера Гаррисона уже было ничем не отличить от магловского.

Отпустив наведенную на тело палочку, Аарон достал из своего походного сундука одноразовые медицинские перчатки, купленные в первой попавшейся аптеке города, надел их, затем запер входную дверь, присмотрел пути бегства на случай внезапного визита непрошенных гостей, а затем приступил к обыску дома.

Гостиная, кухня, туалет и две спальни. Когда Аарон обнаружил существование второй спальни, он сначала даже немного встревожился, подумав, что в доме на деле жил второй человек, но потом, присмотревшись, обнаружил странность: спальня была детской, имелась люлька и розовый комод, три пары одежды для новорожденного, но при этом ничего большего не было, вроде тех же детских игрушек. По сути, это была пустая комната, но предназначенная для новорожденного, которого в этом доме и в помине не должно было быть, исходя из общей домашней обстановки.

Вопросы развеялись, когда он зашёл во вторую спальню, в которой и спал мистер Гаррисон и некогда его жена.

В глубине шкафа со старой одеждой он нашёл деревянную коробку, в которой лежал семейный альбом. На первых страницах были фотографии самого Гаррисона, одетого во фрак, в стильную цилиндрическую шляпу, но при это совершенно не к месту: сзади него на втором плане виднелся жонглирующий клоун, а чуть повыше свисала девушка, выгибавшаяся всей спиной, держась за канат одной лишь ногой, а вокруг них пустая трибуна. Чем дальше Аарон листал альбом, тем понятнее становилось, чем раньше жил мистер Гаррисон. Оказывается, тот выступал в цирке в качестве иллюзиониста. А как выяснилось к середине альбома, мистер Гаррисон женился на той акробатке, к слову, весьма красивой и подтянутой. Последней фотографией в альбоме была та, где гордый мистер Гаррисон на фоне Эйфелевой башни приобнимает за талию беременную жену. Под фотографией датировалось: 1938 г, Paris. Оставшиеся 30 страниц фотоальбома пустовали, и очевидный вывод напрашивался сам: по какой-то причине жена мистера Гаррисона не пережила роды либо не дожила до них. Аарон больше склонялся ко второй версии.

Под альбомом лежали плотно набитые папки: одни газетами, другие счетами — оставив их для дальнейшего изучения, Аарон больше внимания уделил скрывшейся под этими папками жестяной шкатулке. Ключ к шкатулке, как ни странно, нашёлся в той же коробке, впрочем, излишний, с обычным замком, алахамора прекрасно справлялась. Содержимое шкатулки показывало, что сейфа в доме не стоило искать: магловские бумаги о владении домом, сертификат об установке каминной сети, женские украшения, два обручальных кольца, запасные ключи от дома и деньги. Последнее вызвало у Аарона больший интерес. Было неизвестно, как мистер Гаррисон добыл эти деньги, но пять с лишним тысяч фунтов либо очень долго накапливались, либо были изъяты нечестным трудом. Рядом с аккуратно сложенными пачками местами мятых банкнот лежал кожаный мешочек, в котором, увы, было не больше 17-ти галлеонов. Такая мизерная сумма расстроила Аарона, но в принципе от обособившегося в магловской глуши волшебника он сколь-нибудь значимых накоплений не ждал.

Казалось, все самое ценное мистер Гаррисон хранил именно в шкафу, иначе не объяснить, почему тот в дополнение складировал в него прочтенные книги на верхние отделы. Доставая по одной книге с помощью левитирующего заклинания, Аарон начал сортировать их на интересные, то есть те, которые он обязательно заберёт с собой, и обычные художественные, кои можно было не брать по причине их достатка в собственном доме.

Закончив с этим, он принялся изучать содержимое папок, полагая, что там могли затеряться хранимые письма. Сделать это он решил в гостиной, так как там света было побольше, а также чтобы одновременно мониторить фасадную часть дома.

Не обнаружив в папках ничего интересно и рассудив, что мистер Гаррисон, вероятно, в последние десять лет не вёл никаких активных переписок, он приступил к проверке работы каминной сети.

После этого он вновь прошёлся по дому, чтобы удостовериться в том, не пропустил ли случайно никаких потайных ходов в загадочные подвалы или сейфов, скрытых за картинами или мебелью.

«Ладно… всё ценное я забрал, теперь пора обставить сцену…» — трансфигурировав молоток обратно в стакан, Аарон наложил на него чистящее заклинание, после чего вручную помыл в раковине с моющим средством. Рядом с раковиной он поставил также чашку, из которой пил мистер Гаррисон, заранее помыв её.

Аарон в своих снах с участием Григория успел немного расширить базу знаний о криминалистике. Конечно, оценивать свои действия, исходя из просмотренного сериала «Следствие вели…», выпущенного далеко не в 60-х, было немного излишним, к примеру, Аарон сильно сомневался, что нынешние маглы способны по отпечаткам пальцев вычислить личность убийцы, тем более, насколько он помнил, свои отпечатки он никогда нигде не регистрировал. И всё же он не отменял того факта, что аврорат возможно благодаря магии был более продвинут в расследованиях.

Так или иначе, одну вещь он ясно понимал — рано или поздно, что магловская правоохранительная система, что магическая, узнают, что мистер Гаррисон пропал не просто так. Задачей Аарона была и тех, и других пустить по ложному следу, оставив при этом минимальное количество улик, и в случае его случайного обнаружения на оказавшемся месте преступления не дать и повода подумать, что преступление мог совершить он. Не попасть в список подозреваемых у Аарона были очень высокие шансы, в его пользу играл молодой возраст, а также отсутствие каких-либо мотивов для убийства, ведь кто в здравом уме посчитает, что он совершил убийство лишь для того, чтобы перемещаться по каминной сети?

Найдя на кухне мусорный пакет, Аарон принялся перебрасывать в него случайные личные предметы вещи мистера Гаррисона: несколько наборов одежды, костюм, цилиндрическая шляпа, зубная щетка, опасная складная бритва. Затем достав из своего походного сундука стандартный кухонный нож, ударил им пару раз в брюшную часть трупа. Кровь тут же неохотной струёй начала поливать доски кухни, прорываясь сквозь щели. А как только образовалась небольшая лужица, он трансфигурировал труп, который уже являлся неодушевленным объектом, в игральную кость, что также отправилась в мусорный пакет.

На кухне рядом с межкомнатной дверью и кухонной мебелью на гвоздь был повешен календарь. Обведя кругом несколько дат прошлых месяцев, Аарон обвёл в кружок сегодняшний день сразу несколько раз. Эта часть подготовки была сделана, чтобы люди подумали о том, что на сегодня у мистера Гаррисона намечалось что-то важное, к примеру, путешествие.

Отправившись в спальню мистера Гаррисона, из многострадального шкафа достал бумагу стандартного качества, и, на кухне найдя ручку, он принялся выводить следующее сообщение:

[Мистер Гаррисон, должна сообщить, что я обеспокоена вашим вниманием к моей дочери, прошу вас воззвать к разуму и не пользоваться её наивностью. И хоть ваши действия пока что не нарушают закон, но никто правила приличия не отменял. Надеюсь, мы поняли друг друга, ведь мне бы очень не хотелось ставить в известность своего мужа, он, знаете ли, может быть очень вспыльчив.]

Аарон, обладавший великолепной памятью и к тому же в первые месяцы в Хогвартсе долго практиковавший копирование чужого почерка, дабы набить руку, без проблем сумел извести размашистый, витиеватый и наклоненный влево почерк. К слову, ни разу не похожий на его прямой, жесткий и почти что печатный почерк.

Сложив бумагу так, будто её требовалось всунуть в конверт, и хорошенько надавив на все края, он бросил бумажку в камин, опалил её края с помощью инсендио и сразу же потушил, спрятав половину бумажки посреди пепла в краю углубления камина.

После этого он вернулся на кухню. Обнаружив, что кровь уже свернулась, он схватил кухонное полотенце и почти начисто вытер пол. Если не присмотреться, то кровь, просочившаяся между щелями досок, была почти незаметной. Тряпка отправилась в мусорный пакет, который Аарон наконец-то завязал в узел.

Это была вторая часть подготовки, на случай если кто-то заподозрит, что мистер Гаррисон пропал не просто так.

Дальше было самое сложное: ожидание наступления глубокой ночи. В дом мистера Гаррисона он прибыл под утро, когда не спали разве что такие же почтальоны, как он, или разносчики газет и молока. Хоть дом и находился почти на краю города, Аарон не хотел глупо попасться на вид случайным прохожим, которые уже начинали выходить из домов, направляясь на работу.

К двум часам ночи Аарон прошёлся по дому чистящим заклинанием, дабы быть уверенным, что нигде не останется его волос, а затем, забрав мусорный пакет, направился к выходу из дома. Уже у двери он приостановился от внезапно посетившей его мысли.

Положив пакет, он в который раз отправился в спальню мистера Гаррисона и достал из его шкафа единственный пузырёк мужских духов, которым щедро опрыснул каждый уголок дома. Вернув духи на место, он на этом не остановился. Из камина он взял кулак пепла и немного рассыпал его перед камином. Затем вырвав листик из цветочного горшка, он уже направился к выходу. Лист растения он сложил в несколько раз и придавил между дверной рамой и самой входной дверью, на высоте в пять дюймов от пола.

Заперев дверь и покинув территорию дома, он отправился в сторону южного полосного леса, который находился на противоположной стороне от Голдейва.

Хоть Аарон и приобрёл некоторый опыт в работе с лопатой, однако в тот момент такая трата времени была непозволительной. С помощью трансфигурационных чар, вроде того же «partseceder», можно было воздействовать на окружающую физическую материю, видоизменяя её форму и размеры, с помощью этого заклинания он и пробил стопу студенту Пуффендуя, вытянув каменную плиту в остроконечный шип. Увы, как бы он ни пытался, это заклинание не могло помочь ему выкопать яму, максимум создать небольшое углубление, перераспределив почву по окружности, тем самым выявив небольшие кочки. Чтобы с имеющимся у него арсеналом заклинаний относительно быстро закопать труп, требовалось проявить немного сообразительности.

Так, одна из безвольно лежавших веток леса была превращена в достаточно длинный железный стержень толщиной с палец. С помощью трансфигурированного молота Аарон вбил стержень в почву на 3/10 от его длины, чтобы прочно закрепился, а дальше началась весёлая часть: такая же ветка была трансфигурирована в плоский камень, а затем увеличена заклинанием «энгоргио» до размера небольшой глыбы. Удерживать левитацией глыбу было довольно непросто, но всяко легче, чем работать лопатой. То поднимая глыбу, то отменяя наложенные левитирующие чары, Аарон принялся вбивать стержень всё глубже в землю.

Когда над землёй осталась выглядывать лишь небольшая часть стержня, он применил на вбитый в землю объект увеличивающее заклинание. Тот с толщины пальца расширился до размера колеса машины. После развеивания наложенных чар перед ним предстала уменьшая версия ямы, выкопанной под колодцем, туда отправился мусорный пакет, а затем волшебная палочка мистера Гаррисона. Уже с помощью «partseceder» он закрыл дыру и немного разровнял кочки, образовавшиеся от расширения стержня, тем самым убрав большую часть следов.

На этом всё не закончилось, Аарон применил на себе очищающие чары, переоделся, курьерскую форму сжёг на месте, затем снова применив на себе экскуро, вернулся в Сливерберн.

Оставалось только избавиться от последней улики — стандартного кухонного ножа, которым он протыкал мистера Гаррисона. Убийца по его задумке должен был «случайно» его забыть, чтобы затем поспешно от него избавиться.

Нож он решил выбросить в дупло дерева, которое он приметил недалеко от центра городка. То дерево он увидел из окон пекарни, в которой успел немного посидеть.

Улица, как и город, уже спала. В столь небольших населенных пунктах даже пабы работали лишь до 23, те, кто искали ночные приключения, ехали либо в Эдинбург, либо в Глазго, правда, решив съездить в последнее место, человек имел шансы больше не вернуться домой. Проходивший мимо пекарни Аарон прошёлся невольно взглядом по его штендеру, где размашистым, витиеватым и наклоненным влево почерком были перечислены наименования и цена самых популярных позиций. Дерево, стоявшее на противоположной стороне по улице от пекарни, обзавелось необычной игрушкой, ну, а Аарон, ещё несколько раз пропетляв по лесам, вернулся домой.

***

«Ох… какой же я идиот. Следовало заранее подготовить место для захоронения трупа и «явных» улик. Хоть я и достаточно удалился от Сливерберна, но шум от забиваемого стержня в ночной тишине мог привлечь внимание людей. Да и духи… Против обычных псов, возможно, и поможет, но кто знает, каких зверей держат в аврорате, тут нужно использовать специальные зелья. К тому же мне следовало сперва добыть амулет, способный сделать меня незаметным для маглов… Да и слишком много я расхаживал по дому, как минимум стоило бы надеть шапку, дабы случайный волос не выпал, трансфигурировать её из какого-либо объекта, в конце-то концов… Да… всё же нельзя относиться к убийству волшебника так же поверхностно, как к убийству магла… Ах, и что это вообще за глупый способ закапывания трупа мне пришёл на ум? Надо было превратить труп в воду или в какую-либо жидкость, почва бы её впитала, а дальше, как действие заклинания развеется, поди угадай, куда делся труп. Хе-хе, ещё и умным себя считал, круглый идиот, просто имеющий хорошую память». — Аарона ещё несколько часов не одолевал сон под тяжестью мысленной деятельности, но у всего есть свой конец, так и он вскоре заснул, чтобы встретить следующее утро уже в бодром духе.

Кое-как разобравшись с принципом работы примуса и оставив яйца вариться, Аарон принялся изучать самую ценную за вчера находку:

— Иллюзорная колдотворная проекция… Удивительно, что у него нашлись книги, связанные с магией, хотя, учитывая его род деятельности, никто бы имение подобных книг в его доме не счёл бы странным… — подперев рукой подбородок, Аарон неспешно принялся листать книгу иллюзиониста. Хотя это была не книга, а скорее блокнот под видом книги, в котором мистер Гаррисон от руки записывал все самые интересные и полезные, на его взгляд, заклинания и наблюдения касательно возможностей по их использованию в его профессиональной карьере.

Исходя из того, насколько сильно выцвели чернила, Аарон сделал два вывода: использовались некачественные магловские чернила, записи были сделаны очень давно, предположительно больше 20 лет назад.

«Только подумать… использовать магию, чтобы веселить людей. Уверен, мистер Гаррисон тихо смеялся над предположениями маглов, пытавшихся понять суть его фокусов или трюков. Оливер Гаррисон, великий иллюзионист! Впрочем, какая разница», — в какой-то момент Аарон достал палочку и, сделав несколько жестов, навёл её на сжатый кулак левой руки. Тут же из кулачка высунулся край неизвестно откуда взявшегося синего платка, за который он тут же схватился пальцами, поставив палочку на стол. За вытянутым из сжатого кулака синим платком в конце оказался привязан уже белый платок. Аарон и его выдернул, а за ним в кулаке появился привязанный к выдернутому красный платок.

Пока яйца не сварились, он только и делал, что вытягивал цепь цветных платочков, которым, казалось, не было конца и края.

— Ладно… Признаюсь, это немного забавно, — стоило ему разжать кулак, как тут же гора платочков исчезла с пола, превратившись в конфетти. Убрав их с помощью очищающего заклинания, Аарон быстрым темпом разобрался с завтраком, чтобы поскорее вернуться к своей интересной находке.

В записях мистера Гаррисона даже нашлось несколько трансфигурационных заклинаний, с которыми был знаком Аарон, вроде тех же превращений неживых объектов в птиц и других живностей. Как можно понять, эти заклинания, как и то, что было связано с фокусом бесконечных платков, не имели под собой никакой основы, чтобы классифицироваться как иллюзорные проекции. К счастью, половина заклинаний действительно хоть как-то была связана с магией иллюзии. И не сказать, что некоторые из них не обрадовали Аарона.

«Фокус с исчезновением кролика — luxfluctartus dualitas» — стандартный «магический» трюк любого магловского иллюзиониста в магической плоскости был реализован весьма недурно. Суть заклинания заключалась в том, чтобы помешать свету отражаться или поглощаться объектом, на который было наложено заклинание. В пример приводилось стекло, которое благодаря своей структуре пропускало большую часть потоков света в видимом спектре. То есть заклинание должно было каким-то образом сделать объекта невидимым для восприятия человеком.

Взволновавшийся Аарон тут же взял с буфета кухни первый попавшийся стакан и наложил заклинание, последовав с точности до запятой и ударения предписаниям записи.

— Что? Не сработало? Он ошибся в записях? Может я? — в последнее Аарону не верилось, ведь если речь шла о небоевых заклинаниях или заклинаниях, где имелось больше пяти рун, он никогда ошибок не допускал. Почему боевые или дуэльные заклинания, вроде того же экспеллиармуса, выходили у него не совсем точно, как в учебниках, Аарон примерно понимал: магическую формулу и жесты он воплощал точнее некуда, а вот с последним пунктом составляющей заклинания — желание, у него выходили небольшие проблемы. В его понимании боевое или любое заклинание, направленное на противоборство с другим лицом, должно было бить наповал с максимальным уроном.

Любой удар должен быть подобен последнему в жизни. Понимание этой мысли позволяло ему множество раз выходить победителем, ну или хотя бы целым, из драк. И если он мог кое-как сознательно сдерживаться, например, ударив в половину сил, то вот на бессознательном уровне сделать это было не так уж и просто. Заклинания формировались не только благодаря рунам, но и благодаря мыслям — сформированная мысль о желаемой для достижения цели. Желания были способны повлиять на заклинание, хоть и в ограниченном диапазоне, что не единожды подтверждалось Аароном на практике, и если заклинание несло созидательную или изменяющую форму, то никаких проблем у него не возникало, а вот что касательно заклинаний, которые порождали разрушающий или повреждающий характер… Что же, идеальный контроль над такими заклинаниями было лишь вопросом времени.

Когда Аарон уже в третий раз перечитал всю информацию, связанную с заклинанием исчезновения, и в третий раз провалился, до него наконец-то дошло, где он допустил ошибку.

— Действительно, стакан стал невидимым, — стоило Аарону включил магическое зрение, как тот вновь появился в поле зрения.

Встав из-за стола, он принялся рассматривать точку, на которой стоял стакан с разных ракурсов, но тот так и оставался для него невидимым. Тогда он взял палочку и начал светить в сторону ставшего невидимым стакана прямыми световыми лучами люмоса, но никаких бликов Аароном не обнаружилось.

Всё стало интереснее, когда он включил магическое зрение. Стакан вновь появился в его поле зрения, но при этом Аарон явно видел, как световые пучки от люмоса, падая на одну грань стакана, исчезали, выходя из другой грани на противоположной стороне стакана. Будто заклинание перепроецировало падающий на объект свет, не давая тому вступить напрямую в контакт с самим стаканом.

Взяв в руки, он принялся рассматривать его со всех сторон, а потом просто дал упасть на пол разбиться. Структура из четырех рун тут же разрушилась, вместе со звоном разлетающегося стекла, явив куски стакана уже в обычном спектре.

«А если использовать на дом? Получится ли его сделать невидимым?» — призадумался он и тут же отправил заклинание в пол. Невидимой стала только одна из досок кухни.

«Нет, похоже, с этим заклинанием нельзя скрывать дом, ну или можно, но придётся на каждый объект по отдельности использовать исчезающие чары. На это уйдёт очень много времени, а эффект будет не длительным», — сам мистер Гаррисон в записях отмечал, что длительность заклинания разнилась в зависимости от размера объекта, над которым оно было применено. Для своих наблюдений он использовал бутылку вина, которую сумел сделать невидимой на 35 минут. Аарон полагал, что, используй он собственную магию для дополнительного питания рун и их усиления, эффект можно было бы продлить до 55-65 минут. Но не фокусы с исчезновением бутылок его интересовали, а то, как это заклинание будет работать на живых существах, например на нём самом. В записях на это внимание особо не концентрировалось, было лишь отмечено, что для выступлений с голубями и кроликами заклинание неплохо подходило.

Вот и Аарон решил проверить, насколько «неплохо» можно было сделать живые объекты невидимыми. Мимолётное желание испробовать заклинание на самом себе он быстро отринул, сочтя более разумным сперва найти подопытную крысу. И в лесу она нашлась, правда не крыса, а кролик, но тот более чем подходил для его опытов, к тому же одновременно разрешался вопрос: «Что поесть на обед и ужин?».

Заклинание, примененное на живом существе, показало ещё один из своих недостатков. Пока кролик был обездвижен, заклинание хорошо работало, кроме веревок, обрамляющих его со всех сторон, ничего не было видно, а вот стоило развеять связующее заклинание, как тут же кролик, начав прыгать по гостиной, стал рябиться. Во время активных движений он был не столь заметным, как замерший и слившийся с фоном хамелеон, но всё же полностью невидимым его назвать было нельзя.

Вновь связав кролика, Аарон прошёл на кухню, где в одном из шкафчиков достал копилку для тяжеловесных монет низким номиналом. Взяв бронзовый пенс и положив его на стол, он применил на него исчезающее заклинание, а после, взяв монету, закрутил её на столе, как юлу.

Изредка, но очертание монеты прорывалось сквозь наложенное заклинание. Остановив вращение хлопком, Аарон подбросил монету в воздух, и та, незамеченная, упала на пол.

«Похоже, что любые резкие движения объекта мешают наложенным рунам максимально эффективно работать… Что не скажешь о плавных», — сделал он вывод, возвратившись в гостиную. С кролика чары исчезновения спали спустя 20 минут, и выглядел он вполне здоровым, хоть и напуганным. Аарон, сочтя, что заклинание вполне безопасное для испытания на себе самом, поднялся в спальню родителей, ставшую уже его собственной. Прибыл он туда не случайно, ведь требовалось зеркало, желательно с его роста длиной, дабы отметить успех или провал заклинания.

— Luxfluctartus dualitas, — синий луч ударился в его левую руку, а затем начал обволакивать всё тело в тонкую невидимую обычному зрению плёнку.

Чтобы увидеть результат, Аарон отключил магическое зрение, но тут произошло нечто пугающее — он перестал что-либо видеть.

— Фините! — почти прокричал он, испугавшийся такой внезапности, — фух… Что это было?

Поняв, что с его зрением ничего не стало, он успокоился и снова наложил на себя заклинание. В этот раз Аарон не волновался и спокойно включил магическое зрение обратно.

«Теперь-то понятно, чего кролик бежал как бешеный, я бы вёл себя не в пример лучше, если бы внезапно ослеп. Значится… эта плёнка перекрывает зрение… обычное, магическое, судя по всему, не подвергается этому эффекту. Что же, это прекрасно, по всей видимости, магия иллюзии неэффективна против меня», — Аарон даже начал сомневаться, все ли люди или существа, которых он видел раньше, попадались на глаза обычным волшебникам. Выходила такая проблема, что вероятно случайно брошенный взгляд в сторону по какой-то причине скрывающегося волшебника, мог вызвать ненужное внимание к его собственной персоне.

«Но ведь и ходить с отключенным магическим зрением я не могу, слишком к нему привык, да и так безопаснее…» — не стал слишком заморачиваться по этому поводу Аарон.

***

Следующие две недели Аарон провёл почти безвылазно дома, практикуясь и изучая на личном опыте новые находки из записей мистера Гаррисона. Самым ценным приобретением для него несомненно являлось заклинание, позволяющее стать невидимым. Хоть и под воздействием эффекта луксфлуктартуса нельзя было бегать и совершать какие-либо резкие движения, особенно при свете дня, когда любые рябы и проблески его тела были бы заметны, однако это было лучше, чем ничего.

Второй ценной находкой в записях стало заклинание, создающее иллюзорную статичную проекцию любого объекта. Статичную, потому что для создания динамичной проекции, и что важно, детализированной и реалистичной, требовалось столько внимания и концентрации, что ни на что иное отвлечься пока что для Аарона было невозможно.

А вот третье заклинание, которое, впрочем, и заклинанием не являлось, ещё и будучи сомнительным в своей пользе, так или иначе, вызвало у Аарона интерес. Согнуть ложку без рук, казалось бы, что в этом такого впечатляющего, однако, когда раскрывался способ совершения этого действия, всё обретало немного иные краски. На ложку сгибающее воздействие оказывалось не с помощью рун, выведенных волшебной палочкой, да и концентратор магии в целом не требовался. Делалось всё это исключительно на голом контроле магией! Честно говоря, Аарон изумился, ведь практически нигде он доселе не читал про такие способы колдовства, а перечисление этапов тренировок по освоению данного навыка было до боли и уныния знакомо Аарону.

Сам мистер Гаррисон почему-то в записях отмечал, сколько времени у него потребовалось на прохождение того или иного этапа. Чтобы научиться гнуть ложку, он потратил два года. Эти тренировки показались ему знакомыми, так как принцип был почти что схож с теми, что он проводил в замке. Требовалось выпускать магию из рук, обволакивать ею предмет и на собственных ощущениях попытаться концентрировать магию в одной точке. В отличие от Аарона, мистер Гаррисон не видел никаких туманов магии, которые можно было сжать до потоков, ручейков и нитей, зато его подход к увеличению понимания контроля над магией в принципе позволял обойти это ограничение.

Согласно первому этапу, требовалось положить на стол какую-нибудь швейную нить или небольшую часть пуха и попытаться магией заставить их заколыхаться. Этот этап считался пройденным, если волшебник мог заставить легкий объект воздействия сдвинуться на несколько дюймов вперёд.

Второй этап тренировок заключался в том, чтобы положить лист дерева над водной поверхностью какого-либо наполненного сосуда и магией попытаться заставить его плавать в различные стороны, вплоть до идеального контроля над направлением.

На третьем нужно было заставить лежащую спичку воспарить и удержать хотя бы три секунды в воздухе.

А вот на четвертом этапе эту самую спичку было необходимо разломать пополам.

Остальные этапы были почти теми же, что и первые четыре, лишь с тем отличием, что предметы, на которые требовалось воздействовать, становились твёрже и тяжелее. Вплоть до последнего этапа, где требовалось согнуть ложку.

Аарон хоть и имел опыт в контроле над магией, но этот опыт в основном сводился к прямому выпуску магии и её уплотнению. Заставить её по своему хотению пластично двигаться и извиваться в разные стороны с конкретной целью ему никогда не требовалось, оттого уже на втором этапе он столкнулся с небольшими трудностями.

Двигать лист вперёд — это пожалуйста, Аарон мог делать это с таким напором, что лист в тазе не только достиг бы стенки, но и по бортику перебрался бы на стол. Уж научившись уплотнять магию, он тем самым увеличил её силу воздействия. А вот стоя на одном месте, не меняя положение руки, вытянутой вперёд, заставить лист двигаться в иные стороны было довольно затруднительным. Оттого выходила забавная странность, что ложку он в первые же минуты тренировок сумел согнуть, а вот заставить её катиться по столу в различные стороны или воспарить, от слова левитировать, — нет. Было неизвестно, сколько в точности времени потребуется, чтобы научиться ловко управлять магией, как-никак те два года, что упоминались мистером Гаррисоном, не являлись точно отмеренным сроком. Вполне могло статься, что он на эти тренировки тратил от силы полчаса в день или максимум час. Вопрос в том, стоило ли тратить равное или большее количество времени на эти тренировки, у Аарона не стоял. За последний год в Хогвартсе, пока он учился уплотнять магию, некоторые вещи касательно колдовских проявлений стали ему понятнее: как формируется заклинание, какую роль играет желание в трёх составных частях заклинаний, на что влияют магические формулы, и зачем, собственно, нужна волшебная палочка. Научившись уплотнять магию и худо-бедно направлять её в части рун, необходимость в произношении магических формул у него отпала, конечно, это если только заклинание не было слишком сложным или чрезмерно композитным по части рун. Последним рубежом к уплотнению магии было её сужение до уровня нитей, да ещё и без палочки, и уже сейчас Аарон понимал, какие горизонты откроются, стоит ему этого достичь и научиться свободно влиять на расположение этой самой уплотненной магии, а именно для него исчезал ещё один обязательный фактор для сотворения заклинаний — жест. Никаких палочек, магических формул и жестов, только одно — его желание и контролируемая магия. Именно таким Аароном виднелся человек, который может по праву считать себя волшебником. А махать палочкой, выкрикивать с трудом вызубренные слова и надеяться на появление цветочков в вазе… Что же, по его мнению, таким волшебникам было самое место в цирке.

О каминной сети и планируемых делах в Косом переулке из-за этих заклинаний Аарон на некоторое время решил подзабыть, как нечто не столь приоритетное и интересное, как изучение новых заклинаний. Его даже начало посещать нехорошее желание пройтись по соседним городкам, проверить, нет ли ещё каких-нибудь стариков или старушек, живущих в полном одиночестве, с запасом интересных книг или записей по магии, но это желание пришлось поспешно отогнать, как сулящее слишком большое количество возможных неприятных последствий.

К сожалению, сидеть взаперти, изучая магию и читая интересные книги, бесконечно он не мог. Хотя бы потому, что требовалось вернуть банку Гринготтс сумму, которой он пока что не обладал, раздобыть деньги для следующего учебного года, прикупить артефакт телепортации, набрать магические ингредиенты и реагенты для самостоятельной практики в зельеварении… В целом, всё сводилось к тому, что Аарон нуждался в деньгах. И не фунтах, которые имели ценность только для маглорожденных и их семей, а звенящие и не прокусываемые галлеоны. Знания, магические компоненты, ценные услуги, артефакты и всё, что представляло пользу для волшебников, легче всего было приобрести за золото. Грабить и воровать у хоть немного обеспеченных магов Аарон пока что бы не посмел, несмотря на любую сулящую выгоду. Одно дело разбираться с одиноким немощным стариком, а другое с обеспеченным. Деньги в магическом мире, как правило, водились либо у хороших магов в какой-то специальности, либо у предприимчивых, и не тех, и не других глупыми отнюдь нельзя было считать, а следовательно, они представляли существенную опасность. А с остальных… и брать особо-то нечего было, от силы они бы имели сотню другую галлеонов, притом обязательно хранимых в банке Гринготтс, будто это были не два полновесных кошелька монет, а целые необъятные богатства. А сотню золотых… Можно было заработать честным, не рискованным трудом. У Аарона было несколько идей, как заработать деньги, но сперва ему хотелось пройтись по Косому переулку, чтобы, так выразиться… проанализировать рынок труда и услуг. Не зря ведь он в своё время читал книгу «Разумный инвестор», верно?

***

Открывая входную дверь, Аарон первым делом бросил взгляд на низ дверного упора. Заметив, что придавленный между дверью и рамой лист упал ровно с той высоты, на которой он его оставлял, он уже более спокойно шагнул за порог своего временного «конспиративного» дома. Но полностью расслабляться было рано. Вторым делом он изучил угольную пыль и пепел, рассыпанный небольшим слоем перед камином. Не заметив никаких следов подошв, он принялся озираться по гостиной и части кухни, подмечая местоположение стульев и всего интерьера, на предмет изменения их позиций от изначально запомненной.

«Никто сюда не приходил…» — удостоверился Аарон, запирая дверь коллопортусом.

До убийства предполагалось, что перемещаться камином он будет по ранним утрам, дабы не привлекать внимание маглов округи, но заклинание исчезновения, найденное в записях покойного мистера Гаррисона, даровало ему большую свободу действий.

«И всё же… было бы неплохо купить артефакт с маглоотталкивающим эффектом», — подумал он, вступая в камин.

Было девять утра, а потому не удивительным был факт, что паб Тома пустовал. Сам хозяин паба в это время безбожно дрых на прилавке, впрочем, стоило бы любому подойти к бочкам за «освежительным», как мигом весь сон снялся бы с него с рукой. Пройдя к небольшому заднему дворику паба, он, игнорируя неприятное благовоние разбросанных мешков мусора, достиг кирпичной стены, за которой пролегал проход, ведущий к Косому переулку. Дабы открыть проход, Аарон принялся касаться пальцами рун, наложенных на стену. Всего их было восемь, и что странно: дабы стена открылась, достаточно было коснуться любых трёх из них, и неважно в каком порядке. Кто-то касался рун, наложенных на кирпичи, палочкой, кто-то тростью с позолоченным набалдашником, а бывало, что и головой с ногами, — кого только не встретишь в этом месте.

В это время Косой переулок только начинал оживляться, и чаще всего можно было увидеть в основном бабулек, неизвестно зачем приходящих сюда каждое утро. Если не присматриваться, то их легко можно было спутать с ворожеями, но не из-за внешности, а поведения, они кряхтели и словесно плевались удивительно схожим образом.

Человек, впервые попавший на мощеную булыжниками кривую улицу, как минимум бы оторопел, не зная, куда податься, да как шею извернуть, ведь количество магазинов и других мест, предоставляющих услуги, поражало. Дабы осмотреть каждый магазин, не хватило бы и дня. От Дырявого котла до Сапожного для волшебников и волшебниц, что пролегал в самом конце переулка, тянулись три десятка домов по расстоянию. Часть из них были полностью жилыми, но большая часть домов первые этажи сдавали под аренду магазинам, лавкам, аптекам и т. д. За примыкающими домами к переулку шёл ряд из ещё двух-трёх домов, эти в основном уже были полностью частными.

На самом деле, Косым переулком называли не конкретную улочку, а сам магический район, да и переулком здесь, честно говоря, не пахло, аллея была более подходящим определением. Пожившие здесь знали, что часть аллеи, выходящая из Дырявого котла и проходящая до места развилки, неформально называется парадной. Банк Гринготтс, пожалуй, занимал самое лучшее место в Косом переулке — он находился на стыке разветвляющейся парадной, выступая единственным угловым зданием для парадной, уходящей влево, в боковую аллею и вправо — южную аллею. От боковой аллеи человек уже мог попасть в Лютный «переулок», который являлся совокупностью узких тупиковых проулков, так или иначе соединённых между собою.

Правда, у Косого переулка всё же была причина так называться, ведь в магическом плане она соединяла точки двух магловских улиц: Чарринг-Кросс-Роуд и Тотенхэм-Корт-Роуд. Вход на Чарринг-Кросс-Роуд пролегал через паб Тома, а на Тотенхэм-Корт через книжный у Сауроса. Но через книжный магазин Сауроса мало кто приходил на Косой переулок ввиду того, что тот напрочь отказывался подключать каминную сеть, а потому чаще всего прогулку по Косому заканчивали не через боковую аллею, а по южной в сапожной для волшебника и волшебниц.

«Экзотические птицы, котлы на все случаи жизни, агентство по трудоустройству домовых, подписки на журналы…» — спокойно начал шествовать по аллее Аарон, просматривая надписи на табличках и стендах магазинов.

Первым делом он хотел разузнать, сколько будет стоить артефакт телепортации, по-иному именуемый портключом. В Косом переулке было множество магазинов, продающих магические артефакты, одни специализировались на оберегающих и защитных, вторые на бытовые и повседневные удобства, третье на транспортные, и только один магазин продавал исключительно портключи, который так и назывался «Порт портключей».

По пути к этому магазину Аарон, не выдержав любопытства, зашёл в магазин транспортных артефактов «Вжух». В отличие от магазина мётел «Из рук в руки» и «Всё для квиддича», здесь ещё продавались летающие котлы, которые, по заверениям продавца, могли подняться в воздух быстрее любой метлы, палаты с расширением пространства для походов и путешествий, чемоданы и клетки для переноса специфичных питомцев.

— А у вас нет что-то более практичного для полётов? Например, обувь, — спросил Аарон, поглаживая ручки котла, в котором можно было сварить суп на 100 человек.

— Летающая обувь? — изумился продавец, положив обратно на стойку метлу, которую он так и стремился впарить Аарону.

— Ну да, вроде тех же крылатых сандалий, что имелись у Гермеса в греческой мифологии.

Аарон склонялся к мысли, что в чрезвычайных ситуациях артефакт, способный к полету, мог бы помочь спастись или сбежать. Метлу с собой везде не понесёшь — неудобно, и не уменьшишь, так как это магический артефакт.

— Эээ, зачем? Есть ведь метла… Ооо, я понял, ну если желаете что-то более необычное, то я могу заказать летающий ковёр или вовсе летающий меч, насколько наслышан, они довольно популярны на востоке.

Вздохнув, он отказался и побрёл уже к магазину портключей.

Никаких витрин, товаров на полках, лишь скромный диван для клиентов и прилавка, за которой сидел уже немолодой мужчина, от которого несло перегаром с самой входной двери. Поглядеть можно было разве что на сертификат, повешенный на стену, в красивой золотой рамке. На нём значилось: «Авнер Рихтер — признанный мастер по артефактологии одной звезды (пространственной)» и уже более мелким шрифтом под печатью и подписью «Гильдия артефакторов».

Сумев разбудить подвыпившего вчерашним вечером сотрудника, он узнал, что тот является подмастерьем мистера Рихтера, и собственно, он Тео и занимается изготовлением портключей под верификацией мастера.

— И сколько стоит изготовить портключ? — незамедлительно спросил Аарон.

— Смотря, какой нужен… Привязанный к одной точке, двум, трём… А также роль играет количество людей, которое должен переносить ключ, и расстояние. Сейчас… найду прайс-лист, — схватившись за голову и по пути осушив склянку то ли зелья, то ли ещё какой-то жидкости для опохмеливания, тот удалился в служебную комнату, чтобы вернуться уже спустя две минуты.

Прайс-лист был таков:

[Портключ (1 т.) — 140 галлеонов.

Портключ (2 т.) — 249 галлеонов.

Портключ (3 т.) — 300 галлеонов (скидка!).

За каждую дополнительную точку перемещения после трёх, вплоть до пяти, — по 400 галлеонов сверху.

Стандартные надстройки: 200 миль, телепортация одного человека единовременно.

Расстояние между точками (350 миль) — 100 галлеонов.

Расстояние между точками (450 миль) — 250 галлеонов.

Расстояние между точками (600 миль) — 499 галлеонов (с письменного разрешения в виде справки «4а11» от отдела транспорта Министерства магии).

Единовременное перемещение двух людей — 50 галлеонов.

Единовременное перемещение пятерых — 120 галеонов.

Единовременное перемещение десятерых — 200 галлеонов.

Иные условия обсуждаются в частном порядке.]

На секунду Аарон забыл, как дышать, до того его потрясли цены на портключи. Он даже дважды перевёл взгляд с прайс-листа на подмастерье, дабы понять, точно ли волшебник перед ним стоит, а не перевоплощенная форма гоблина.

«Нет… Конечно, не мне рассуждать про совесть, но мне кажется, что эти цены немного так… в пять раз накручены. Демоны их подери!» — Аарону требовался портключ с привязкой к двум точкам и расстоянием в 450 миль, оттого выходило, что он должен был раздобыть 499 галлеонов. На секунду это было что-то около 870 фунтов, а на эти деньги можно было купить новенький фиат и нанять личного водителя на полгода.

— Кхм-кхм, а позвольте поинтересоваться, долго ли вы учились создавать портключи? — обратился Аарон к подмастерью.

— Хе-хе, понимаю причину интереса, уже пять лет учусь, через три года, если мистер Рихтер позволит, смогу подать на мастера, и тогда вместо крошек в виде 20 процентов от продаж, получу все 100. Ну… это если открою свой магазин.

«Пять лет… И это лишь ради того, чтобы научиться создавать портключ? Немыслимо!» — Аарон тут же отогнал идею самому научиться их создавать. Даже если учесть его безупречную память, как минимум два года пришлось бы повозиться. К сожалению, столько свободного времени у него пока что не было.

«Ох, что-то мне чуйка подсказывает, что я начну погружаться в долговую яму…» — подумал он, выходя обратно на боковую аллею.

«Артефактория — дело прибыльное, но требуется долго учиться, перед тем как начать получать первые доходы», — больше не заходя ни в какой магазин, он принялся просто прохаживаться по аллеям, упорно размышляя над тем, где мог бы здесь и сейчас начать зарабатывать.

— Помощь целителя, второй этаж… — высмотрел он табличку одного жилого дома, но тут же потерял к ней интерес, полагая, что на этом поприще ему тоже ничего пока что не светит.

— Ах, скажи! Я вся сияю! — эмоциональный радостный выклик женщины, выходившей из другого дома, привлёк внимание Аарона. Первый этаж этого дома был обставлен витринами, за которыми стояли парики на специальных кукольных манекенах.

«Салон красоты Шарлотта, а ведь я знаю довольно много косметических заклинаний… Да и судя по табличке, им требуется сотрудник… Оу, нет, делать мне больше нечего?» — так или иначе, взор Аарона пал на аптеки и иные магазины, продающие зелья. В общем-то, он изначально полагал, что именно на зельях начнёт зарабатывать, просто хотел разузнать, не упускает ли он что-то ещё.

Увы, реальность оказалась суровее, чем он думал. Никому не нужен был помощник, не закончивший Хогвартс, да и притом всего-то на три месяца. Аарон попытался подойти с другой стороны, предложив поставлять им зелья, на которые им было бы лень тратить своё время, но и это его предложение восторга ни у кого не вызвало. Своих помощников им хватало, да и доверять репутацию своих магазинов ему они не собирались: «Даже свари ты на вид идеальное зелье, думаешь, у меня будет время тщательно проверять каждую склянку по отдельности?»

В общем, Аарон остался с носом у корыта.

«А может… мне самому их продавать? Открыв лавку, например…» — но и эту идею пришлось отсечь. Открыть лавку-то он мог, но вот покупать у не пойми кого, то есть у нелицензированного зельевара, никто бы не стал.

У него оставались три идеи: заниматься сбытом ценных магических ингредиентов, посоветоваться с Гарри, снова пойти по кривой дорожке.

«А если… ах, нет, не найду я сейчас маглорожденного, готового обменять фунты на галлеоны, таких дураков надо поближе к августу искать…»

***

Ломбард «Всякие всячины» за год совершенно не изменился. Пыльные полки, с которых валился то ли мусор, то ли интересные приблуды, скрипучие и липкие доски от пролитых чаев, магическая лампа в углу прилавка, которая гасла и включалась по своим собственным, непонятным простым волшебникам соображениям, и неизменно вечно плюющий в потолок, или если не плюющий, то курящий, усатый Гарри, предпочитающий обслуживать редких клиентов только сидя.

Впрочем, стоило ему увидеть Аарона, как он почти вскочил со своего стула, в неверии разглядывая его с ног до головы.

— Аарон? Ох, это действительно ты. Даже не узнать в таком виде. Да и подрос маленько… — откинув вверх проходную часть прилавка, среднего роста мужчина обошёл его по кругу несколько раз, а затем, встав впереди, протянул ладонь со словами:

— Рад тебя видеть в здравии.

Аарон с неохотой пожал руку в ответ. Ему в общем-то физический контакт с любыми людьми особо не нравился.

— Взаимно, Гарри, а ты… Не сильно изменился, — Аарон подметил, что даже одежда была на нём та же, что и раньше: свободные хлопчатые темные брюки, помятая, то ли серая, то ли белая, ставшая серой рубаха и кожаные сапоги, которые ну никак не смотрелись в такой одежде.

— Хе-хе, ну то-то я… — посмеиваясь неизвестно над чем, тот вернулся к своему любимому месту. — Ты лучше поведай, как оно, в Хогвартсе.

Аарону было несложно пообсуждать школьные будни, потому он решил немного утолить любопытство своего знакомого. Тот, как первокурсник, впервые посетивший занятие, слушал с предельной внимательностью.

— Да… жаль-жаль, хотелось бы когда-нибудь там разочек побывать… — немного мутным взором прокомментировал он по итогу рассказа. — Впрочем! — тут же придя в себя и параллельно доставая сигарету, он более бодро спросил:

— А как у тебя жизнь, всё налаживается?

Аарон на секунду приподнял взгляд к потолку в раздумьях и ответил:

— Можно и так сказать… Вот только не помешало бы найти способ подзаработать на каникулы. Желательно законный.

— Ну это да… ты же теперь волшебник, негоже теперь чужие кошельки ножом сцеплять, не поймут-с… А что, в магазинах помощники не нужны? — уже с сигаретой в зубах начал тот больше оживляться.

— Да… что там… гроши, — махнул рукой Аарон. — Думал в аптеку устроиться, но там на подработках никто не нужен, да и моего калибра в целом тоже.

— Хм-м… Ну, вообще, думаю, есть человек, который мог бы тебя взять. Как, ты говоришь, у тебя обстоят дела с зельеварением? — после минутной паузы протянул задумчивый Гарри.

— Идеально сварю зелья первого курса с первой попытки, да и думаю, второго и третьего курса тоже, но на практике не проверял, — быстро ответил Аарон, заинтересовавшись тем, что собирался предложить Гарри.

— Тогда… может тебе к Андерсону? — с улыбкой предложил он.

— Тьфу! — сплюнул через плечо Аарон несуществующей слюней, тем самым выражая своё мнение по поводу его идеи.

— Да ладно тебе… Знаю его через знакомого, он мужик, конечно, эксцентричный, со своими прибамбасами, так сказать, но убить-то он тебя не убьёт… Наверное.

— Вот именно, что «наверное»! — прожёг Аарон своим стальным взглядом торговца.

В Лютном имелись две аптеки, где можно было прикупить зелья и ингредиенты, они пользовались не меньшей популярностью, нежели самые известные в Косом переулке, в основном за счёт того, что у них можно было найти то, чего законом продавать запрещалось. Темные аптеки, так их называли. Обе были под протекцией неизвестных общественности родов, так что проблем с законом у них не возникало. Одна из таких аптек управлялась самолично Андерсоном, чья репутация была на слуху в Лютном и являлась не столь однозначной.

Не секрет, что любому зельевару, занимающемуся предпринимательской деятельностью, требовались помощники, ведь на всё рук у них не хватало, что не скажешь о заказах, которые с каждым днём накапливались и накапливались. И дело в том, что Андерсон очень охотно набирал помощником, да вот только… проблема была в том, что он их слишком часто нанимал. А уволенных почему-то больше никто не видел. Справлял ли тех Андерсон на зелья либо чего-то ещё, было неизвестно, но в том-то и дело, что неизвестность пугала больше всего. За пределами аптеки его никогда не видели, но одно было известно — клиентов у него было хоть отбавляй.

— Да не кипятись ты, Аарон, уверен, не всё так плохо, как молва вещает, слухи они иногда такие, что хоть прыгай, хоть вешайся, везде одно зло. Сходи к нему как клиент, купи мелочевку, да сам убедись, каков он, а дальше решай. А так, если деньги прямо очень нужны, то могу немного одолжить, к ростовщику Бэйлу только не ходи, ему сами гоблины должны памятник поставить и восхвалять, обдерёт так, что твои внуки и правнуки будут безуспешно возвращать долги.

«Ну, в таком плане сходить можно… Не будет же он нападать на потенциального клиента», — решив с этим и отказавшись от чашечки чая, по которой горестным слезами плакали моющие средства, Аарон попрощался.

Обходя особо опасные места Лютного, он медленно, но верно, добрёл до потемневшего, словно от копоти, серого кирпичного дома. Никаких табличек или вывесок не имелось, лишь номер на темно-дубовой двери — 27А.

«Зря постучался…» — подумал Аарон, вступив за порог под звон дверного колокольчика. Не успел он осмотреться, как замер, заметив, что кто-то глядел на него.

«Чёрт, это всего лишь зеркало… Кто устанавливает зеркала ростом с человека прямо напротив входной двери?» — с недоумением шагнул он в сторону, дабы отражение не мозолило ему поле зрения. Сразу нашлась широкая деревянная лестница, идущая наверх вдоль стены, а на ступенях, будто в виде украшений, стояли банки, наполненные неизвестной жидкостью и глазными яблоками.

«Не человеческие…» — понял Аарон, и сразу напряжение немного спало.

По вестибюлю дома нельзя было сказать, что человек попал в аптеку. Из мебели имелся одинокий круглый стол, установленный вплотную к боковой части лестницы, а рядом со столом — два аккуратно расставленных по ряду стула, спиной к той же лестнице. Пол был застелен узорчатым иранским бордовым ковром, который топтали уличной обувью. Больше ничего, за исключением двух дверей, одна — которая вела вглубь дома, а другая в левую часть.

«И куда мне идти? Ясно, что не наверх…» — впрочем, беспокоиться об этом не пришлось. Хозяин аптеки довольно необычным и жутким образом дал знать, чтобы немного подождали. Дело в том, что на зеркале, что встречало клиентов первым делом, проявился кровавый цветом подтекающий текст: «Занят, ждите».

«Ну… по крайней мере, сразу становится ясно, что сюда приходят не из-за клиентоориентированности владельца, стало быть, он умелый зельевар», — кровью Аарона было не запугать, потому, пристроив для себя стул, он уселся ожидать.

А ждать по его меркам пришлось долго, почти час. За это время, помимо него, никто не зашёл в аптеку, но оно было и неудивительно, ведь делишки в Лютном проворачивать обычно подходили ближе к вечеру. Людям почему-то кажется, что в тёмное время действовать безопаснее, но Аарон в действительности знал, что идеальное время для нарушения закона — это раннее утро, ведь в этом промежутке времени на улицах практически никого не бывало, а те, что были, ещё пребывали в состоянии полусна, когда им ни до каких людей, кроме себя, не было дела.

Как только исчезла надпись на зеркале, боковая дверь со щелчком замка открылась, явив Аарону мистера Андерсона. Первым в глаза бросалось отсутствие у того бровей, а затем его глубокие морщины на лбу, но возникшие не по причине возраста, а от нахмуренного в задумчивости выражения лица. Вместе с его бледностью, близкой по цвету к трупу, и темными, как ночь, глазами, которые резко контрастировали с седыми, собранными в пучок на затылке волосами, создавался образ идущего наперекор принятым нормам человека. Ростом он был среднего, да и телосложением тоже. Будь брови на месте, его лицо можно было бы обозначить как утонченное.

Первого контакта не произошло по причине напрочь игнорирования хозяином дома гостиной и её населяющего. Тот уверенно направился к другой двери комнаты, бормоча себе что-то под носом и поправляя узел пояса домашнего коричного халата.

Не прошло и трёх минут, как он вышел из соседней комнаты вместе с дымящей кружкой, несущей запах кофе. Окинув коротким взглядом Аарона, он подвинул второй стул к столику и уселся.

В такой близости, да и на фоне бледной кожи, мешки под глазами были особо заметными.

Только после шумного глотка бодрящего напитка тот вступил в разговор в довольно краткой манере:

— Кто? От кого? Зачем пришёл? — тот, видимо, полагал, что Аарона кто-то прислал для совершения заказа.

— Сэр, меня зовут Аарон, никто меня не подсылал, а пришёл я в качестве клиента, — будто заранее подготовленные, слова равномерно отскочили от зубов.

— Хмх, клиент, говоришь… Ну и что ты хочешь, клиент? — потеряв интерес, тот вернул своё внимание к кофе.

— Что-нибудь универсальное от самых распространённых обычных ядов, — решил Аарон, что такое противоядие ему в целом не помешает.

— Хмх… нет.

«Нет? Это как понимать?» — от такого ответа Аарон даже на секунду растерялся.

— А почему… нет? — решил он всё же уточнить.

— Ты не выглядишь, как тот, кого отравили ядом. Слишком спокоен, а значит, противоядие не нужно кому-то тебе близкому… На самаритянина ты никак не тянешь, и что самое главное… Ради трёх галлеонов мне лень вставать, не говоря уже о том, чтобы разжигать котёл. Вот если закажешь десять штук, может и возьмусь… В общем, малец, не еби мне мозги и сваливай, пока я ещё в нормальном духе.

— А помощники в аптеке вам не нужны случайно? — вдруг неожиданно для Андерсона спросил он, не торопясь хоть как-то вставать.

Зельевар, увидев, что «клиент» никак не расстроен отказом, нахмурился и решил уточнить:

— А зачем спрашивал про противоядие?

— Видите ли, мистер Андерсон… — скосив взгляд в сторону зеркала, Аарон продолжил: — У меня возникла необходимость в денежных средствах, и ввиду моих некоторых компетенций и предмета интереса я возжелал устроиться помощником в аптеке. Знакомый поделился тем, что вы испытываете нехватку рук, а я, как наслышанный о вашей репутации, решил под видом клиента разузнать, насколько правдивы те или иные слухи, и уже потом решить, напрашиваться или нет, — исходя из прямого характера собеседника, Аарон решил выбрать тактику честности.

Брови, которых у Андерсона не было, приподнялись, а затем вновь опустились, чтобы уступить задумчивому нахмуриванию. А затем, чему-то цокнув, он потянулся к внутреннему карману халата, чтобы выхватить и направить волшебную палочку в лицо Аарона.

— Позволь спросить… А с чего ты решил, что я не соответствую тем или иным слухам? — игнорируя направленную в ответ палочку от Аарона, с улыбкой спросил он.

— Мне встречались безумные люди… у вас взгляд слишком собран, да и мыслите довольно последовательно и логично, значит, неспроста те помощники исчезали.

— Неспроста, — согласился мистер Андерсон. — Подводили слишком часто, а у моего терпенья есть предел, — убрав палочку назад, тот встал из-за стола и, развернувшись, бросил, — следуй за мной.

Спрятав палочку обратно за широкими рукавами мантии, Аарон, будто не удивившись недавнему эпизоду, спокойно последовал за зельеваром.

Шли они как раз в ту боковую комнату, которая оказалась по размерам с площадь трёх таких же гостевых комнат, как на входе.

— Чары расширения… — пробормотал Аарон, одновременно окидывая взглядом декоры лабораторной зельевара. Никаких человеческих голов и трупов не имелось, зато остального добра, фасованного в стеклянных банках и разложеннего по полкам, вполне хватало.

Котлов имелось несколько, один большой, по центру комнаты, в небольшом углублении. Второй среднего размера поближе к широкому столу, который явно служил для нарезки и подготовки ингредиентов. А третий — стандартный, который можно было встретить у всех учеников Хогварста, на том же самом столе поближе к углу. Раковина в этом месте смотрелась хоть и необычно, но к месту, особенно сетка у пола для отлива неудачных зелий. Больше всего внимания, пожалуй, привлекали стеллажи, занимающие вдоль всю дальнюю боковую стену лабораторной. Хранить книги в таком месте было кощунством ввиду различных испарений и уровня высокой влажности, которые обязательно сопровождали процесс варки зелий, но барьер вокруг стеллажей, функция которого была приблизительно понятной, унимала все беспокойства.

— Ты ведь спрашивал про противоядье, верно? А ну-ка… покажи, что умеешь, — кивнул он в сторону малого котла, — нужные компоненты найдёшь в выдвижных ящиках под номерами 17 и 24, — и рукой он указал картотеки, часто встречаемые в библиотеках. Мелких ящиков там было свыше сорока.

Мистер Андерсон не уточнил, какое именно противоядие требовалось сварить, однако узнать это было не столь уж и сложно. Первым делом Аарон под одобрительный кивок мистера Андерсона очистил обувь чистящими, а затем под краном раковины с мылом и руки. После чего, чтобы понять, какое именно зелье требовалось сварить, он открыл ящики названных номеров и провёл осмотр содержимого.

«Так-так… корень злотуса, безоаровые камни, кровавая лилия… а это фиг пойми что…» — неопознанными остались 4 ингредиента из 15, находящиеся в тех ящиках, но и того хватило, чтобы понять, какое именно зелье требовалось сварить.

«Ну… к счастью, после экзаменов я всё же успел пролистать учебники за пять курсов по зельеварению…» — а Аарону требовалось немного-немало, а сварить зелье за третий курс — кровоочищающее.

Поняв это, он оставил на время ингредиенты в ящиках и направился к рабочему столу. Требовалось убрать всё лишнее, что могло бы помешать или повлиять на процесс варки зелья. Котёл также следовало почистить и насухо вытереть. На столе лежали пять одинаковых ножей для разделки, и их лезвиям также следовало придать блеск чистоты.

Основой для зелья выступала вода, потому, смело набрав котёл на 2/3 и поставив тот на горелку, он отправился собирать и сортировать ингредиенты.

Дальше пошла подготовка самих ингредиентов. Некоторые можно было нарезать, стоптать в ступке или процедить через марлю заранее, а некоторые требовали обработки непосредственно перед их добавлением в котёл.

Для приготовления зелья требовалась высокая концентрация, точность и полное самообладание. Хороший зельевар отличался от обычного тем, что понимал на опыте, как работать с ингредиентами любого состояния, немного изменяя процесс варки зелья. Как-никак в учебниках рецептура была дана, для ингредиентов, добытых и хранимых при идеальных условиях в реальной жизни, особенно когда речь шла о зельях, где требовались ценные и сложные в сборе ингредиенты, нельзя было полагаться на строгую рецептуру, если, конечно же, зельевар хотел получить идеальное зелье.

Корень пролежал больше трёх дней? Будь добр, увеличь продолжительность этапа его варки, а лучше измельчай не по пальцу, а полпальца толщиной. Плод Ниугравы белёной подвергся механическому повреждению при транспортировке? Ай-я-яй, бывает, ничего страшного… Хотя нет, потеряв свою целостность, магические элементы в нём стали быстрее улетучиваться, не забудь в котёл добавить нейтральный для этого зелья ингредиент, который увеличит концентрацию магии, только не переборщи, кто знает, что случится.

И подобных мелочей в этой, несомненно, сложной профессии было великое множество. Чтобы все их записать и стандартизировать, с учётом всех возможных неучтённых факторов, для одного зелья потребовался бы толстый том, возможно даже несколько.

А талантливый зельевар отличался от хорошего тем, что он все эти мелочи и факторы не подмечал, просто интуитивно изменяя процесс варки. Обычно именно талантливые зельевары стояли на авангарде любых открытий в этой стезе, обычный зельевар, создавая новое зелье, мог рассчитывать только на везение.

Но, как и в любом правиле, даже эта категоризация имела исключение, к примеру люди, которые, не имея талант, могли варить зелья не хуже самого талантливого зельевара. Встречались они не часто, и всё из-за особенностей их организма. Таким был Эрмунд Нергилис, который по слухам обладал обонянием не хуже, чем у оборотня, таким был и Аарон Морвид, который благодаря магическому зрению мог в реальном времени видеть процесс и результаты всех расщеплений в котле и их влияние на основу, своевременно переходя к следующим действиям. Подмечать такие детали не могли даже самые дорогие артефакторные очки. Он был, как хирург, способный видеть без всяких дополнительных приспособлений расположение каждого органа, правда, хирург ещё неопытный.

— Что же, сегодня… действительно хороший день, — незаметно подобравшийся сбоку зельевар с довольной улыбкой на застывшем лице достал из кармана халата столовую ложку и, будто пробуя куриный бульон, взял на пробу часть готового зелья.

— Соли не хватает… А так, всё отлично, — причмокнув губами, вынес он вердикт. — Аарон, верно? На каком курсе учишься?

— В этом году перехожу на второй, — ответил он, подходя к раковине для мытья рук.

— Хм-м, а я думал, тебе 14 или около того… Неплохо, очень неплохо. Будешь со мной работать так же хорошо и внимательно, как сегодня, и буду беречь как зеницу ока. Станешь подводить слишком сильно или часто, пущу на ингредиенты, как и всех прочих, впрочем, у тебя на плечах голова вроде не ради украшения. Как тебе условия? — держа улыбку, спросил мистер Андерсон.

— Хотелось бы узнать, сколько я буду получать, — естественно, не стал Аарон сразу соглашаться на такие рискованные условия.

— Ааа, деньги… — махнул зельевар рукой. — Не волнуйся, получать будешь более чем, иначе, как думаешь, почему, несмотря на мою репутацию, желающие продолжают стучать мне в дверь? Ладно, остальное узнаешь позже, приходи завтра к 17. Где выход, ты знаешь сам.

И на этих словах, можно сказать, Аарон официально получил свою первую работу, но радоваться этому он не торопился, бороздя в сторону выхода из Косого переулка.

«Магический резерв у него схож с профессором Макгонагалл, вероятно, он не столь умен в заклинаниях, но название его аптеки «Полезные яды и не очень» говорит само за себя, отравит меня, и я даже не замечу. В случае чего, надо придумать контрмеры…»

Глава 24

*Тинг*

Пронесшийся по комнатам звон, оповестил о том, что в аптеку заглянул вероятнее всего очередной посетитель.

Сидевший у закутка лаборатории, отгороженной ящиками со склянками Аарон, никак не отсвечиваясь в области восприятия занятого мастера, хлопнув книжкой привстал. Вернув книгу на место, он неспешно, направился к вестибюлю жилой аптеки.

Уже вот пять дней, он занимал должность помощника широко известного в лютном зельевара – мистера Андерсона. Прошествовавшее время нельзя было назвать значительным для полного освоения с новыми обязанностями, но достаточным, чтобы наблюдательный и не глупый по своей природе человек, понял, что делать можно, а чего не следует.

Говоря об обязанности, их можно было четко разделить на несколько пунктов:

1) приём клиентов

2) подготовка ингредиентов

3) поддержка начальных этапов варки зелий

4) приведение лаборатории в порядок по прибытию и отбытию.

Конечно, имелись некоторые отступления, к примеру, не все ингредиенты ему доверялись, в виду требования большого опыта по работе с ними, да и не во всех заказах он мог участвовать, опять же, ввиду сложности, либо паранойи мистера Андерсона, будущий уверенный, что его личные рецепты, Аарон при желании сумеет себе присвоить. Опасения, к слову, вполне уместные.

Не было четких установок, когда требуется помогать, а когда свалить подальше, но понимание приходило по одному взгляду и выражению лица мастера.

Касательно правил поведений, всё было проще: ему разрешалось свободно передвигаться по первому этажу аптеки, за исключением лабораторий, в которой возможность нахождения оценивалась сугубо из ряда известных или иногда не очень причин, которые чаще всего относились к настроению зельевара.

Аарон, не то, чтобы обладал достаточными социальными навыками, чтобы идеально подстраиваться под характер работодателя, но по тону голоса, мог понять, когда вызывал раздражение или неудовлетворение, а потому успешно отсвечивался или не отсвечивался, когда этого требовалось.

— Добрый вечер, сэр, вы пришли сделать заказ, либо забрать? — поинтересовался Аарон, у сидевшего на стуле прибывшего обутого и объятого, в весьма качественной одежде старика.

Из-за того, что он работал здесь столь короткий срок, нельзя было точно сказать, с какой целью прибыл тот или иной клиент, но зато легко определялось являлся ли тот новым клиентом. Прибывший старик, сразу занял стул, что свидетельствовало о его понимании уровня клиентоориентированности хозяина аптеки.

— Хмм, новый помощник? – пробормотал тот под носом, а затем кивнув в ответное приветствие, поведал о цели своего визита, вполне доброжелательным тоном. – Мне требуются 30 комплектов зелий от ядов и иных злостных физиологических поражений категории «С3» и ниже.

Яды, вирусные или бактериальные инфекции имели свою классификацию по сложности их излечения. Трудно поддающиеся полному или даже частичному лечению вредные поражения организма относились к категории «А», а вот, к примеру, не безызвестное даже в магическом сообществе инфекционное заболевание – коровья оспа, относилась к категории D. Волшебники в отличие от маглов были менее подвержены риску подхватить ту или иную заразу – в случае чего, их иммунная система благодаря магии лучше справлялась со своей работой. От того, почти половина обычных магловских заболеваний числились в категории D, то есть, к категории болезней вызывающие неудобства, но от которых организм сам сможет полностью оправиться после хорошего отдыха.

В магловской медицине такая категоризация болезней или ядов была лишена смысла по причине того, что каждый недуг, требовал частного подхода к его излечению, у волшебников же, большинство простых болезней могли покориться безоаровому камню, конечно, использовать столь ценный ингредиент для лечения простых болезней, было кощунством, но факт оставался фактом – у волшебников имелись универсальные противоядия, что и породило такую хоть и не официальную, но принятую давно в обществе классификацию болезней и ядов.

И хоть оно было так, но редко кто заказывал комплекты зелий для целой категории, всё же, по финансовым соображениям, к вопросу подбора зелий требовалось подходить, как принято у маглов, то есть в частном порядке: сперва обратиться к целителю, дабы выявить источник недуга, а затем получив рекомендации по лечению, либо на месте пройти все процедуры, либо самому пойти озаботиться своим здоровьем купив необходимые зелья.

Слишком расточительным было приобретать зелья для целой категории, от того брови Аарона в удивление приподнялись.

— Какова срочность вашего заказа? — вместо того, чтобы задавать лишние вопросы, он сразу перешёл к делу.

— К концу недели, если это возможно, максимум к девятому июлю.

«Срок, шесть дней…» — мысленно отметил Аарон, а затем попросив подождать, вернулся в лабораторию, рассказать о пожеланиях клиента занятому подготовкой ингредиентов мистеру Андерсону.

—— Ааа…мистер Ноланд значит… Он возглавляет туристическую компанию Leafost, раз уж ему потребовались противоядия категории С3 и ниже, значит экспедиция планируется где-то в тропиках, хороший клиент… –чему-то одобрительно кивнул мистер Андерсон, но затем переведя взгляд на ящики со склянками, он покачал головой, – передай ему, что я до второй декады месяца буду занят.

Аарон этому не удивился, ведь заказов, как более интересных или прибыльных, у мистера Андерсона хватало. То количество комплектов, что заказывалось можно было оценить примерно на 230—240 галлеонов. Несомненно, неплохие деньги, даже учитывая, что на «не особые» заказы наценка у зельеваров была около или чуть меньше тридцати процентов, однако, выполнение тех заказов, что были растянуты у него на ближайшие две недели, принесли бы ему прибыль по более, как никак, специфичные заказы на экспорт. А работать в минус своему сну, тот не любил, потому ответ для мистера Ноланда был краток – нет.

– Может тогда я возьмусь один за этот заказ? — предложил выход Аарон. Заказанные зелья были не то, чтобы сложными, скорее муторными в приготовление, но так или иначе, он бы справился за два-три дня, а к тем особым заказам, которыми будет занят мистер Андерсон, он не будет подпущен.

– У меня все котлы заняты, — отмахнулся мистер Андерсон.

– Так я у себя дома приготовлю, необходимые для этого условия имеются. – не отставал Аарон, видя, что мастер более-менее находился в отрешенном состояние.

— Да? Неужели? — появились в его тоне любопытные нотки, но при этом он не отвлекся от котла взглядом ни на секунду. После минутной паузы, прошедшей в раздумьях и перемешивания содержимого котла, он ответил:

— Ладно, дам тебе шанс. Средства на расходники бери из задатка, за день до последнего срока, принесёшь зелья на осмотр. Не успеешь, провалишься или каким-то образом потеряешь их – неважно, компенсация за вред репутаци будет составлять пятикратную сумму заказа. Comprendo?

— Всё будет сделано в лучше виде, однако…моя ставка будет также 10 процентов? — задал наиболее интересующий его вопрос Аарон. Если как они и договаривались, он получал 10 процентов с прибыли за помощь, то он бы предпочёл забыть о своём предложение, всё-таки, одно дело подготовить ингредиенты и поддержать варку в некоторых этапах, а совершенное другое сопровождать все этапы приготовления. Трудозатраты должны были соответствовать вознаграждению.

— 30 процентов прибыли твои. — как нечто не столь значительное, легко ответил он.

Настроение Аарона тут же поднялось. Не всякий подмастер мог рассчитывать на такую щедрую долю, даже с учётом того, что всю работу тот выполнял единолично. Как-никак, мастера относились к своим помощникам скорее, как к слугам, обязанные радоваться таким крошкам, как получаемый опыт, познания в ремесле и приобщение к репутации мастера. Некоторые и того, отплачивали услуг помощников лишь едой и кровом.

Подмастерье – не являлось официально признаваемым магическим сообществом званием определяющее компетенцию человека, оно лишь указывало на то, что данный человек, изучает то или иное ремесло под указкой и ответственностью мастера.

Можно сказать, что помощник и подмастерье были почти что синонимами, с той лишь разницей, что подмастерье активно участвовал в деятельности мастера, перенимая его навыки. Обычно, подмастерьями становились родственники, или тех, кого таковыми мастер мог для себя считать, а остальных подпускали к ремеслу только после подписи нескольких магических договоров: ученический, о неразглашение, и долговой. Последний обычно заключался с теми, кого приходилось обучать с нуля.

Аарона хоть и брали лишь помощником, но и ему пришлось подписывать договор, а именно тот, что касался неразглашения секретов мастера, к коим помимо рецептур зелий относилось множество пунктов, вроде банальных поведенческих привычек мастера, его состояние здоровья, пищевые привычки и ещё множество того, что на первый взгляд казалось странным оговаривать. В том же договоре, предписывалась плата в 10 процентов от прибыли, которая радовала, если не присмотреться к туче штрафных приписок. Выходило, что глупец или человек с руками, растущими из мест, не полагающих расположение рук, поработав в аптеке меньше полгода мог себя обязать долгами на несколько лет вперёд. Можно было не сомневаться в том, что накопи Аарон перед мистером Андерсоном не погашаемый долг, тот вместо ожиданий разорвёт договор, а часть его долга погасит сам, за счёт той, прибыли, что можно будет извлечь из его трупа или что хуже, из живого организма.

«Жаль, что нельзя присвоить себе всю прибыль…» — у Аарона ранее возникла мысль согласиться на заказ клиента от имени мистера Андерсона, а затем самому втайне выполнить его, однако он её быстро отмёл. Возможность наглой кражи клиентов с использованием чужой репутации, уже давно было всеми подобными мастерами предусмотрено, в том же договоре о неразглашения мистер Андерсон не забыл и про этот пунктик. Исхитриться можно, так как магические договора, как и обычные следуют слову, а не духу договоренностей, но всё одно – раскроется рано или поздно. Деньги Аарону были нужны, но не настолько, чтобы на ровном месте создавать себе враги.

Вздохнув, он, качая головой вышел в вестибюль к ожидавшему мистеру Ноланду.

— Мистер Андерсон не сможет принять заказ? — видя, что Аарон не знает, как к нему подступиться, он первым спросил.

— Сможет, но боюсь, не выйдет уложиться в заданные вами сроки, только если… – сделал он небольшую паузу и увидев, как на несколько сантиметров голова собеседника подалась вперёд, продолжил. – Только если вы согласитесь на немного приподнятую цену, всё-таки, мистеру Андерсону придётся свой рабочий график пересмотреть во вред личному времени и сну. – получив отмашку на тридцать процентов, даже несмотря, на то, что это будет первый заказ выполненный полностью самостоятельно, Аарону захотелось выжать из клиента больше денег. Мастер зельевар на первый взгляд хоть и казался не слишком заинтересованным в развитие собственного бизнеса, но условия работы были подстроены так, чтобы помощники сами порывались искать клиентов и приводили их в аптеку. Вот что творил животворящий процент. С фиксированной платой, большего, чем надо, никем бы, ничто не делалось.

«Ну же, хватит корчить рожу, мы оба с тобой знаем, что, если бы не срочность, ты бы не пришёл сюда ради столь простых противоядий. У других аптек и лавок, насколько я знаю, заказы и вовсе до конца месяца расписаны.» – с скучающим видом подумывал Аарон, припоминая, насколько сильно оживляется косой, да лютный переулок в летнее время.

Школа Чародейства и Волшебства – «Хогвартс», была лишь одной из причин временного увеличения денежно-товарного оборота. Летом, в Лондоне, зачастую, происходил наплыв магловских иностранцев – туристов, которые, покидали свою страну, чтобы посмотреть на часовню Биг-бен, Букингемский дворец, королевскую гвардию изображающие статуи, да ещё в несколько мест, вроде Стоунхендж, которых так расхваливали в буклетах, раздаваемых в центре Лондона выходцами из африканских стран. Вместе с магловскими туристами, прилетали и волшебники, в основном из соединённых штатов Америки, Норвегии и ФРГ. А сами англичане, как и волшебники, имели традицию летом устраивать поход в лесных зонах страны, либо туром пройтись в какой-нибудь солнечной и привлекательной для отдыха стране. От болезненной на вид бледноты страдал не один Аарон, потому каждый боролся как мог с проблемой почти вечных облачных и дождевых дней в Британии.

Мистер Ноланд, как и ожидалось, согласился заплатить чуть побольше, и Аарон, получив задаток, уже мысленно складировал выходящий из этого прибыток к накопившемуся за неделю.

«За эту работу получу 25,2 галлеонов или 428 сикля, если округлить, получается…Мда, 29 галлеонов заработал за неделю, плюс за этот заказ, выходит 54 галлеонов…Неплохо, можно уже будет к началу следующей недели погасить долг перед гоблинами, а к концу месяца будет достаточно золото, чтобы без оглядки потратиться на школьные принадлежности и одежду, да и на несколько простеньких артефактов вдоволь хватит…» – подумав об артефактах Аарон слегка помрачнел. Приоритетной покупкой для себя он по-прежнему считал порт-ключ. Желание приобрести столь дорогой артефакт был обусловлен не столько удобством перемещения от дома, до косого переулка, но и личной безопасностью.

«Выходит, что одной работой в аптеке сыт не буду…» – заключил для себя Аарон. Мыслями о поиске второй работы он себя даже на секунду обременять не стал, хоть и рабочий распорядок дня в аптеке – с 4 вечера до 10 вечера, позволял. Ему просто было неинтересно работать где-то ещё одновременно, притом во-вред тренировкам, которые хоть и не стояли на месте, но заметного прогресса пока не показывали.

«Ну, думаю, пока рано об этом думать, ещё неизвестно, захочет ли мистер Андерсон меня оставить, двухнедельный испытательный срок, чтоб его, а позже, может начнёт больше заказов доверять мне полностью, и тогда даже думать о том, как заработать на порт-ключ не придётся.» – решив на том, Аарон отправился на кухню аптечного дома, чтобы набросать на пергаменте отчётность о сумме заказа, аванса, а вторую половину пергамента оставил пустым, её требовалось заполнить после приобретения расходных материалов или использования имеющихся в аптеке.

Какая-никак бухгалтерская отчетность требовалась, во-первых, самому мистеру Андерсону, а во-вторых, для уплаты налога за предпринимательство. Как понял Аарон, мастера зелий хоть и крышевали в министерстве магии, но налоги с продаж, за счёт которых в основном и кормились многие ведомства магической британии, платить требовалось настрого. Почерк у мистера Андерсона был от слово отвратным, от того, и обязанность по введению бухгалтерской отчетности зачаточного уровня легла на плечи Аарона, и конечно же, за это ему не платили отдельно.

Глава 25

— Та-а-к, ещё немного… — держась за ручки почти полностью опустошённого котла, Аарон пытался не пролить мимо горловины склянки оставшееся зелье, коего оставалось буквально несколько чайных ложек.

Когда следом за ручейком капель устремился остаток ингредиентов, локоть, который отчасти обхватывал, а отчасти удерживал нависший через стол котёл, быстро задавил на боковину, тем самым заставляя утварь с одной ножки вернуться к нормальному положение.

Переведя взгляд на штатив, что стоял на стуле, удерживая на весу склянку, а затем на само сиденье стула, что начинал терять свой блестящий лак и насыщенный коричневый цвет, он с досадой вздохнул.

Сделать всё аккуратно не получилось и не могло получиться, Аарон это понял ещё тогда, когда решил сэкономить время, подражая мистеру Андерсону, у которого в списках навыков было умение варить сразу пять разных зелий. Мастером он себя не считал, однако верил, что с двумя-то котлами управится, а то и с тремя, что здорово бы ускорило процесс выполнение заказа с тридцатью наборами простых противоядий. Этот набор состоял из простейшего зелья сорбента – Хлейч (Hleich), который был магическим заменителем известного у маглов активированного угля. Как можно понять, с пищевым отравлением, дизентерией и иными инфекциями кишечно-желудочного тракта, хлейч справлялся лучше активированного угля и обычно всегда имелся в любом доме. Тот представлял из себя желтовато-коричневую мутную жидкость, в которой обязательно имелись очень мелко нарезанные части ингредиентов. Что примечательно, одним из ингредиентов хлейча являлась угольная пыль. На вкус хлейч был горьковатым, отдавая примесью вкуса свежескошенной травы, не сказать, что приятный вкус, но вполне терпимо, особо если привыкнуть.

Второе зелье просто называлось – «ядоспаситель», и как следует из названия, помогал бороться с ядами животного происхождения, правда, не видоизменных магией, правда даже так, Ричард Дрейвур – создатель этого противоядия, сделал почти невозможное, сумев в одном флаконе заключить компоненты, противоборствующие сразу с несколькими разновидностями ядов, таких как влияющие на кровяные тельца, сосуды, нервную систему и ещё мышц. Правда, бывали случаи, когда это зелье не помогало, раз на тысячу.

Третье зелье набора С3, являлся самым муторным в изготовление, так как требовал особую густоту, достичь которой можно было выпарив 4/5 часть зелья, и как назло, огонь требовался медленный. Как раз с этим зельем Аарон дольше всего провозился и это притом, что его свойства казались простейшими – отпугивать насекомых. Густое зелье от укусов протиралось по открытым участкам кожи, выделяя незаметный запах для ноздри человека, но противный для насекомых, как ползающих, так и летающих.

Вот и выходило, что первые два зелья набора он по сути сумел сварить в первый же день, а вот с третьим, как и ожидалось, он провозился три дня. Точнее, три утра и обеда, вечернее время его ожидали первичные обязанности помощника в аптеке, от которых принятый заказ, почему-то не освобождал.

Закончив с очередной склянкой, закрытием горловины корковой пробкой, Аарон снял её с штатива, которую про себя называл держалкой и отнёс её к куче таких же склянок, что аккуратно стояли на полках, рассортированы каждые по своему предназначению, по отдельным полкам. Красивые ряды из тридцати зелий трёх видов и расцветов, добавляли хоть какое-то разнообразие к безжизненному интерьеру подвала. Аарон, оглядев беспорядок на столе и ощупав свои жирные от испарения котла волосы, недолго думая, решил отложить уборку на завтра, а себя привести в чистоту сейчас, и плевать, что уборка у него заняла бы не больше десяти минут. Быстрее не выйдет, потому как, одними махами палочкой и очищающими чарами привести зельеварню в порядок не выйдет, остатки от нарезанных ингредиентов, которые никуда не годились, шлаки из котлов, вылитые в заранее подготовленное ведро и прочий мусор, вынести из подвала и деть куда-то. Оставлять это добро в подвале, хотя бы на ночь строго не рекомендовалось в гигиенических целях, а то в и оздоровительных, смотря что использовалось для зелья. В доме семьи Морвидов, отхожего стока не наблюдалось, а выгребать яму под это дело, не очень-то хотелось, потому Аарон пользовался обнаруженным колодцем на заднем заросшем дворе, чистку которого он проводил совместно с ежедневной практикой заклинаниями. Низко эффективно боевые заклинания для садовых очистительных работ слабо подходили, но тот же диффиндо, неплохо помогал срезать заползающие с леса кусы и ростки деревьев, появившиеся стараниями птиц, либо тех же деревьев, что окружали двор.

Колодец, насколько он знал, был сооружен его отцом лишь из легкой блажи, нежели необходимости, ведь вода, сотворенная заклинанием «агуаменти» своими вкусовыми свойствами, не славилась, точнее, вкус у неё отсутствовал напрочь. Аарон особым ценителем воды не являлся, и не выгляди это странным со стороны, пил бы воду без всяких стаканов, просто преподнося конец палочки ко рту, потому и практически пустой колодец, решил использовать в качестве ямы отходов. Всё что нельзя было сжечь или вылить в лес, отправлялось в колодец. Так делать не рекомендовалось в жилых землях, но лишь из опасений, урожай или посаженные деревья могут подвергнуться неизвестным, а точнее скорее вредным поражениям. Но его это не слишком волновало, ведь ничего выращивать он не планировал, а ближайшие вокруг дома деревья, он бы сам извёл, было бы на то идеальное заклинание.

Что касается гигиенических процедур…К сожалению, его родители с ванной особо мудрить не стали, никаких артефактов, что могли бы производить воду или повышать её температуру, или даже на худой конец, ванну, куда можно было бы набрать вручную эту самую воду, заранее немного прокипятив для комфорта. Просто вырезанная дырка в центре комнаты, куда скатывалась по не слишком сложной системе труб, выходящие из-под пола в сторону наружной стены дома, а дальше вдоль стены вниз, куда-то вглубь земли. А чтобы пол не сгнил, ведь как-никак дом был деревянный, именно ванная комната, была застелена бежевой плиткой. Имелся небольшой тазик с стульчиком, видимо для мытья ног или чего-то ещё, раковина с зеркальцем, а воду для тех или иных нужд требовалось брать из алюминиевого бочонка, лежащим на его крышке черпаком. Но ясное дело, так было куда удобнее, чем мыться просто с ведром и тряпкой в заброшенном подвале.

Ближе к трём, когда солнце внезапно скрылось за серыми тучами, принося вместе легким ветром небольшую прохладу, на крыльцо дома с досадой на лице вышел чистый и опрятный Аарон. Причиной переменившегося настроения, которое было изрядно бодрым после завершения варки всех зелий и часового отдыха за чашечкой чая и книжки литературно-развлекательного характера из библиотеки родители, являлась не погода, что обещала привнести в ближайшее время дождь, уж к внезапным переменам погоды в Англии он давно привык. Досаждение принеслось осознанием собственной непредусмотрительности.

Как принести склянки с ингредиентами к себе домой он подумал, а вот как их обратно отвезти, не удосужился поразмыслить, отвлекшись ещё тогда в косом переулке на иные размышления. И ведь ругать, кроме себя, никого было нельзя, ведь он знал, что уменьшать заклинанием объём предметов для их удобной транспортировки можно было только в случае если эти самые предметы не являлись магическими. Склянки, после заполнения зельями, явно к не магическим объектам уже не относились, посему, путь от дома по лесу, к его базе для перемещения, пришлось преодолеть с ящиком в руках.

«А ведь стоило об этом задуматься, ещё тогда, когда я понял, что ингредиенты придётся в пакетах понести…Меньше витать в облаках нужно.» – размышлял Аарон уже выходивший из камина в паб Тома.

Несколько взглядов устремились в сторону зашумевшего портала, но ничего кроме облаков пыли, не сумели разглядеть. Чары исчезновения теперь использовались им постоянно, когда не требовалось взаимодействовать с людьми. Заклинания для самообороны, конечно, добавляли уверенность в собственные силы, да и в косом переулке, вместе с лютным, он был лицом не новым, знал что можно, и где можно, но перестраховаться никогда не считал лишним, особенно сейчас, когда он на руках таскал, дорогую по его меркам тягу. От Аарона всего-то и требовалось, чтобы двигался не резко и смотрел куда идёт.

— Слыхал, что Роджер попался. Дурак, как есть, дурак, одно дело дать аврорам на лапу, а другое трепаться о контрабанде в поисках потенциальных клиентов.

— Подходит к нему…и так в морду даст! Говорит, я тебе твою волшебную палочку куда Мерлин не заглядывает засуну…

— А он что?

— Я тебе говорю, Клаус, не пиво здесь разливают, а мочу ослиную, хотя и та куда повкуснее будет. Откуда я знаю? Ох, дружище, бывал я однажды в…

Дырявый котёл уже в этом время начинал оживляться, полу ухом улавливая разговоры местных, и не очень жителей, в чьих речах часто упоминались характерные американские имена, Аарон медленно продвигался к входу косого переулка.

Уже за проходом, было не до распускания ушей, так как в некоторых местах, перед лавками, образовались толкучки в перемешивание с матом. Некоторые матери, что ходили за покупками с детьми, закрывали уши своим чадам, дабы те не слыхали, с какой ловкостью и дополнениями, приезжими туристами употреблялось слово «fuck». Волшебники магической Британии, матерится умели не хуже, но на людях делали это безмолвно, щуря глаза, кривя губами. Не любили Англичане Американцев, да и, впрочем, граждан всех остальных государств тоже. Более-менее, они нейтрально относились к выходцам из Франции и Германии, но непременно, считали себя лучше них. Особо явно, презрение выражали сквибы, по причине того, что за отсутствием туристов, они становились первыми мишенями косых взглядов после маглов.

Кое-как пройдя самые оживленные места, Аарон наконец-то достиг лютного переулка, а затем и аптеки.

Сразу уйдя с траектории мрачного зеркала, что встречал посетителей собственным отражением принося какое-то чувство дискомфорта, он переложил ящик с зельями у двери лабораторной и снял чары исчезнования. По шуму на кухне, он определил, что мистер Андерсон уже проснулся и сейчас завтракает. Бросив на настенные часы взгляд, он направился на кухню.

«До пяти у меня ещё есть сорок минут, может успею сходить в “Фортексью”» – с предвкушеньем подумал Аарон. Сам того не осознав, с момента начало работы в аптеке, он завёл себе привычку перед началом работы, посидеть в кафе за мороженным. Он даже подозревать, что Фолиан – владелец кафе, что-то эдакое кладёт в мороженное, отчего всегда хочется вновь и вновь ощутить вкус холодной ванили, тающей во рту, но магическое зрение ничего подозрительного в десерте не улавливал. Потому приходилось просто смириться с тем, что он возможно просто сладкоежка, что, впрочем, иногда подтверждалось.

Стук в дверь кухни и ответное бурчание «Ммм», и сразу Аарон прошёл внутрь со словами:

— Добрый вечер, мистер Андерсон.

Тот сидел за столом сгорбившись над фунтовой кружкой с кофе, рядом, по левой руки, в тарелке тлела скрученная самокрутка, набитая далеко не табаком, точнее, не только им, если судить по запаху.

В ответ так и не подняв свешенную голову, тот махнул рукой в сторону стула напротив приговаривая:

— Какой ещё вечер? Я только проснулся.

«А если бы я пожелал доброго утра, ты бы спросил не слепец ли я, что вечер и утро не различаю.» – подумал Аарон, мысленно закатив глаза.

Правы были слухи, молвившие, что мистер Андерсон является эксцентричной личностью. Нельзя было назвать одну явно выраженную черту, которая бы позволила его однозначно назвать безумным или странным, всё проистекало из множеств мелочей, вроде вот таких диалогов.

Ну начинается рабочий день у человека вечером, подумаешь, всякое бывает. Ну не знает точно какой сегодня день, немного рассеян. Ну хромает он немного по чётным дням на левую ногу, а по нечётным на правую. Ну выходит из себя иногда, но ведь быстро успокаивается. Ну…Ну…и Ну. Много было этих «ну» и мелочей, что казались хоть и немного из ряда вон выходящих, но не слишком примечательных. Но если их всех заметить и объединить, то можно было голову сломать в попытках понять, что с этим человеком не так.

Потянувшись к самокрутке и сделав глубокий втяжку, тот ненадолго задержал дым в легких, после чего выдохнул его почему-то себе в кружку. Сделав пару глотков, мистер Андерсон, с ленцой, наконец-то поднял голову, чтобы посмотреть на своего помощника.

— Чего радостный такой? — спросил он спустя несколько секунд.

Аарон не знал с какой перепуги он видится тому радостным, ведь сам ни на йоту не улыбался, да и настроение у него было просто нейтральным, но так или иначе, он подержал новый диалог:

— Может, потому что не попал под дождь. Мистер Андерсон, я завершил заказ мистера Ноланда, осталось только проверить качество зелий и передать их ему. — быстро проговорил Аарон. Ему хотелось как можно скорее закончить формальности с приветствием работадателя, чтобы пойти в кафе.

– Ммм, ну так прове-е-ерь. – протянул тот, глядя на Аарона как на дурака.

«Мда…полусонный и обкуренный, он не блестит разумом.» – мысленно вздохнув, Аарон принялся объяснять зельевару, что сам он уже давно проверил, и теперь ожидает подтверждение качества от него. Начинал тот приходить в себя, только у котла, а до этого времени, ввести тяжелую беседу с ним, да и вообще какую угодно, было тяжеловато.

— Ааа, ну так оставь зелья в лаборотарной, я потом посмотрю. Ещё что-то? – получив отрицательное мотание головой, тот махнул рукой указывая на дверь.

***

Покинув комнату, в которую всегда притягивает людей, потребивших табачные смеси вместе с кофе, мистер Андерсон, он же нареченный в честь своего деда Генри, направился в лабораторную в одухотворенном состояние.

«Вот и начало ещё одного прекрасного дня!» – повторял он мысленно про себя, как и бывало каждый день.

Генри как бы не выглядел со стороны, по-настоящему наслаждался своей жизнью. Звание мастера зельеварения приносило ему уважение в обществе, его репутация владельца темной аптеки отпугивала простецов, а деньги, если и заканчивались, то быстро потом восполнялись, главное зелья варить. А дело он своё любил. Иначе и быть не могло, не любящие свою стезю, мастерами не становятся, останавливаются в своих познаниях на уровне подмастерья. А стремится куда-то выше, к примеру, до уровня мастера зельеварения трёх звезд или иначе говоря, магистра зельеварения не имелось необходимости, да и честно говоря, желания тоже. Ему больше нравилось изобретать и варить яды, и плевать, что чаще всего заказывали противоядия, иной раз, попадались и интересные заказы на противоядия, чаще всего, если кого-то травили новым ядом, созданный его конкурентом – Пирсом, но тот это делал постольку-поскольку, такого же порыва и избирательности в создание ядов, как у него, у того не имелось. Так, «мастер ядов на пол шишечку», как любил Генри, про себя называть своего конкурента, или иногда, называл мастером поносов, ибо, по его мнению, яды Пирса на большего и не годились.

В целом, заказов хватало, а на что галлеоны тратить, мистер Андерсон не ломал голову. Новые рецепты, интересные проекты, необычные ингредиенты, исследовать которых можно было месяцами и куда же без них — женщины.

«Ооо, что-то миссис Путч давненько сову не присылала, ну да пусть, пропади она в котёл, есть Анжели, она никогда не прочь увеличить длину рогов своего мужа. Да и хотелки у неё меньше…решено, сегодня расслаблюсь с ней.» – аккуратно пройдя мимо ящиков с пустыми склянками к столу для нарезки ингредиентов, Генри было включил огонь под котёл, но тут его взгляд зацепился за стоявшем на видном месте ящике.

– А, зелья Ноланда…Кхе– слегка покряхтев, тот согнулся и принялся доставать штативы со склянками.

«Ну и что за кашу заварил мой помощничек?» – включив керосиновый светильник, Генри принялся осматривать содержимое склянок под светом плавно играющего огонька.

–Да, по цвету сойдёт… – открыв одну из склянок, тот капнул на ладонь жидкость и растёр, прислушиваясь к ощущениям кожи. – Нормально. – вынес он свой вердикт, не став проверять остальные зелья.

«Изрядного помощника мне прислала судьба, ничего не скажешь» – закивал тот собственным мыслям, кладя склянки обратно в ящик.

Генри, в начале, довольно скептично относился к идее нанять себе второкурсника Хогвартса, пусть и лишь временно, да на роль помощника. Довелось ему взять к себе и «надёжного» человека в возрасте по рекомендациям знакомых, и выпускника Хогвартса, который своим аттестатом с совой по зельеварению махал перед лицом, и всё одно, приходилось выгонять. Первый, потому что был настолько надёжным, что Андерсону приходилось пересчитывать доходы, а со вторым, он просто не сработался, слишком много тот мнил о себе, время от времени намекал на то, что из него бы вышел неплохой подмастерь и…Хрен моржовый, бесталанный. Неумех, Генри к себе не брал, а аттестат об окончании Хогвартса, хоть и являлось доказательством кое-каких знаний, но не говорило о том, насколько толковый из человека выйдет умелец. А помощники были нужны. Не любил Генри убираться в лабораторной, подготавливать ингредиенты и варить зелья массового потребления, и что уж скрывать, обслуживать клиентов. Да и с помощником, хорошим, работа шла намного быстрее. Что уж говорить, если он даже пробовал сам воспитать себе помощника из мальцов лютного, была даже фантазия воспитать себе помощницу, которая бы соблазнительно щеголяла рядом с котлами тряся бёдрами, но…не получилось. То таланта не хватало, то имелся, но вообще не имеющий отношение к зельеварению, то мозгов, а то и дисциплины. А те, что имели все необходимые качества, почему-то бесили его. Аарон, к слову, тоже иногда бесил его, непонятно почему, но бывали случаи, когда хотелось просто так дать помощнику в морду. Однако Генри себя придерживал, хотя бы потому что, тот свои обязанности выполнял на отлично. Никаких жалоб, ингредиенты нарезаны как по учебникам, убираться в лабораторной не забывает, хоть сейчас предлагай тому становится подмастерьем. Предлагать, конечно же, Генри не станет, ибо, во-первых, не по масти – сами должны к нему напрашиваться, а во-вторых, ему нахрен не сдались подмастерья, он ещё относительно молод, вот на старости лет, он был не против об этом задуматься.

И вот сегодня, Аарон доказал, что способен самостоятельно взяться за простые заказы, и это было прекрасной новостью, ведь теперь, он мог освободить себя от трети заказов и не отказываться от особо муторных – помощник ими займётся.

«Будем считать, что стажировку он прошёл, теперь посмотрим, как он себя поведёт на испытательном сроке…»

В то время, как мистер Андерсон строил планы на своего помощника, а сам Аарон, с удовольствием припоминая вкус съеденного мороженного, возвращался в аптеку, далеко, на северо-западе Великобритании, в просторной комнате отделенная дорогим светлым мрамором, разворачивался новый виток событий:

— Мой лорд, многое о мальчишке узнать не удалось, но по портрету срисованного с памяти одного из студентов школы, которого я распространил по своим каналам, удалось установить, что тот часто мелькал в лютном, вероятно, он там у кого-то обитает. – стоя в вытянутой позе, коротко доложил мужчина во фраке, получив разрешения говорить.

— Лютный значит…Понятно. Что ещё о нём известно?

— Как я и говорил, информации прискорбно мало, известно, что он хорошо учится, является второкурсником факультета Гриффиндора, и что на имя его рода, 14 лет назад открыли счёт в местном филиале банка Гринготса. Ну и…какой палочкой он пользуется. – на последнее предложение, сидевший на кресле, сморщился и махнул рукой, будто говоря: «зачем вообще эта информация?». Сделав недолгую паузу, тот предложил – Я могу поискать его, лютный не маленький, думаю больше нескольких дней это не займёт.

Сидевший за креслом размышляя о сказанном параллельно закручивал концы своих пышных усов, время от времени тарабаня пол свои носком.

Спустя минуту, тот решил:

— Мне надо будет отлучится через три дня, так что даю время на это срок, не успеешь, передашь через посредника эту задачу кому-то из местных, выделяю тебе на это 200 галлеонов. И да, нужно не просто найти, так что информация не должна распространиться. Надеюсь, ты меня ясно понимаешь? – прищурив глаза, спросил тот у своего управленца.

— Яснее не бывает, милорд. – скромно улыбнувшись, с ответом поклонился тот.