Последний Хранитель Империи

Пролог

Дождь. Снова этот проклятый дождь. Капли барабанили по крышам и мостовым, превращая старый город в размытое полотно из серого гранита и чёрных теней. В такую погоду приличные господа не покидали своих особняков, а бродяги искали убежища под мостами. Говорят, ночной Петербург во времена Третьего Императора видел больше крови, чем любое поле битвы.

В ту особенно промозглую ночь молодой человек бежал по пустынным переулкам Васильевского острова. Его сапоги разбивали лужи, а тяжёлое дыхание вырывалось облачками пара в холодный воздух. Он не был похож на вора или преступника — слишком прямая осанка, слишком благородные черты. На вид не больше двадцати, с прямыми тёмными волосами, выбившимися из-под промокшей фуражки, и глазами цвета предгрозового неба.

Преследователи двигались бесшумно, словно тени. Пятеро мужчин в тёмных плащах с капюшонами, закрывавшими лица. Они не выкрикивали угроз, не командовали остановиться. Молчаливая охота, в которой жертва заранее обречена.

Молодой человек свернул в очередной переулок и замер. Тупик. Гранитная стена дома преградила путь, а единственный выход уже заполнялся тенями преследователей.

— Вот и всё, Вольский, — произнёс один из них, выступая вперёд. — Достаточно беготни.

Фигура откинула капюшон, обнажая седую голову и тонкое лицо с глазами, похожими на осколки льда. На груди старика поблёскивал золотой знак с изображением двуглавого орла — символ Совета Двенадцати.

Арсений выпрямился и сбросил промокшее пальто. Вокруг его тела заструилось голубоватое свечение — Покров, тонкая завеса между реальностью и магией. Но этот Покров не был похож на обычные. Он перетекал, менялся, принимая очертания то одного животного, то другого: вот мелькнули орлиные крылья, сменившись волчьей мордой, а через мгновение проступили тигриные полосы, растворившись в змеиных чешуйках.

— Добрый вечер, магистр Корнилов, — голос молодого человека звучал неожиданно спокойно для загнанной жертвы. — К чему такая спешка? Вы могли просто прислать приглашение на чай.

— Твои шутки неуместны, мальчишка, — процедил старик. — Ты знаешь, зачем мы здесь. Путь Зверя должен быть уничтожен. Это решение Совета.

Свечение вокруг молодого человека усилилось, приобретая глубокий синий оттенок.

— А как же законы Империи? Разве я виновен в том, что он выбрал меня?

— Законы созданы для людей, а не для чудовищ, — старик поднял руку, и остальные четверо выступили вперёд, образуя полукруг. — Ты мог жить спокойной жизнью. Мог даже стать главой своего некогда могущественного рода. Но ты выбрал путь экспериментов и безрассудства. Твой Покров нестабилен. Он не должен существовать.

Дождь усилился, превращаясь в ледяной ливень. Тяжёлые капли разбивались о камни мостовой, о крыши домов, о плечи противников, застывших в последнем разговоре перед неизбежным.

— Забавно слышать такое от человека, который тридцать лет пытался искусственно создать новые Пути, — Арсений горько усмехнулся. — Скольких студентов вы сломали своими экспериментами, Корнилов? Скольких довели до безумия, пытаясь понять природу магии зверей?

Он сделал шаг вперёд, и его Покров вспыхнул ярче. Теперь это было не просто свечение, а полноценная аура в форме животного, постоянно меняющего облик.

— Я не прошу о пощаде, — продолжил он тихим голосом. — Но историю должны знать правильно. Совет боится не моего Покрова. Вы боитесь того, что он доказывает — все ваши теории о чистоте Покрова были ложью. Магия не делится на двенадцать видов. Она едина. И каждый может обрести силу, равную вашей.

Старик побледнел и поднял обе руки. Его собственный Покров проявился в виде золотистого орла, раскрывшего крылья за его спиной.

— Ты не понимаешь, с чем играешь, Вольский. Тринадцатый Покров — это ошибка природы. Он разрушит тебя изнутри, а потом и весь наш мир. Сдайся сейчас, и я обещаю быструю смерть. Как дань уважения к твоему роду.

Дождь внезапно замер. Капли застыли в воздухе, как хрустальные бусины. Время словно остановилось. Арсений поднял глаза к затянутому тучами небу и прошептал:

— Жаль, что ты не видишь этого, Рита. Ты бы гордилась мной.

А затем весь переулок озарился ослепительной вспышкой. Покров молодого человека превратился в сплошной свет, и сквозь него проступил силуэт Зверя — существа, сочетающего черты всех животных и одновременно не являющегося ни одним из них. Это был первобытный хаос, воплощённый в форме, которую человеческий разум отказывался воспринимать целиком.

Пятеро магистров атаковали одновременно. Их Покровы — Сова, Медведь, Волк, Орёл и Паук — устремились к светящейся фигуре. Но там, где они должны были встретить сопротивление, их ждал лишь бешеный водоворот силы.

Битва была короткой и страшной. Здания вокруг дрожали, камни мостовой трескались под давлением высвобожденной энергии. Двое магистров упали замертво в первые же секунды боя, их Покровы разорваны на части чудовищной силой Зверя. Третий потерял руку и истекал кровью в углу переулка.

Но превосходство в числе и опыте делало своё дело. Корнилов и последний магистр медленно загоняли Арсения в угол, их совместные атаки сжимали кольцо вокруг мерцающего силуэта Зверя.

— Ты не представляешь, с какими силами играешь, — прохрипел Корнилов, кровь из рассечённой брови заливала его лицо. — Сдавайся, пока не стало хуже.

— Хуже уже не будет, — спокойно ответил Арсений, и впервые в его глазах отразилось что-то нечеловеческое. — Для меня.

Он достал из внутреннего кармана маленький нож с рукоятью из чёрного дерева и, прежде чем магистры успели среагировать, сделал глубокий надрез на своей ладони. Кровь заструилась по пальцам, но вместо того, чтобы падать на землю, она поднималась в воздух, образуя сложный узор.

— Что ты делаешь? — в голосе Корнилова впервые прозвучал страх. — Остановись!

— Слишком поздно, — глаза Арсения теперь светились тем же мерцающим синим светом, что и его Покров. — Вы хотели уничтожить Путь Зверя, но это невозможно. То, что начато, нельзя остановить.

Кровавый узор засиял, соединяясь с его Покровом. Воздух вокруг Арсения задрожал, искажаясь от колоссального выброса энергии, и его силуэт начал размываться, окутанный ослепительным голубым сиянием.

Корнилов бросился вперёд с яростным криком, но было слишком поздно. Ритуал уже начался.

— Зверь никогда не будет вашим, — произнёс Арсений с улыбкой. — Совету придётся принять правду, хочет он того или нет.

Последняя вспышка была настолько яркой, что осветила весь остров. Когда зрение вернулось к выжившим магистрам, на месте, где стоял Арсений Вольский, осталась лишь выжженная часть мостовой с клубящимся голубоватым туманом. От него и самого его Покрова не осталось видимых следов.

Корнилов медленно подошёл к центру выжженного круга. Он опустился на колени и провел рукой над дымящимся камнем. Его лицо исказилось от смеси ярости и страха.

— Ни тела, ни праха, — прошептал он. Затем громче добавил: — Обыскать весь город! Проверить все порталы и резонансные точки! Найти его, или то, что от него осталось.

Он не успел закончить фразу, как в тишине переулка прозвучал далёкий раскат грома, как насмешливое эхо последних слов исчезнувшего мага. Дождь возобновился, смывая кровь с мостовой, унося с собой последние материальные свидетельства случившегося.

Но в воздухе, неуловимом для обычных чувств, что-то изменилось. Словно невидимое присутствие наблюдало за тем, как магистры уносят своих погибших и раненых, как городская стража прибывает на место происшествия слишком поздно, как первые лучи рассвета пробиваются сквозь тучи, освещая промокший и безразличный к человеческим трагедиям Петербург.

Тайна Покрова Зверя не была раскрыта. И судьба его носителя осталась загадкой.

За год до этих событий никто не мог предположить, что студент с непослушным Покровом, талантом к аферам и вечно пустыми карманами однажды заставит дрожать от страха весь Имперский Совет Магистров.

Никто, кроме самого Зверя.

А где-то далеко от переулка, в тот же самый момент, когда яркая вспышка озарила небо над Васильевским островом, серебристые глаза девушки внезапно распахнулись во тьме. Рита Давыдова резко села в постели и прошептала одно лишь имя:

— Сеня…

Глава 1. Когда у тебя талант к неприятностям

За год до этих событий. Петергоф. Как обычно, шел дождь.

Если бы в Академии Покрова давали награду за умение превращать многообещающие ситуации в полнейшую катастрофу, я бы, чёрт возьми, получал её каждый год. С отличием, на золотом блюдечке и с личной подписью каждого из членов Совета Двенадцати.

Я стоял в центре экзаменационного зала как единственная тёмная фигура на шахматной доске. Меня окружали восхищённые взгляды первокурсников — эти дети всегда тянутся к хорошему шоу. И еще больше им нравилось следить за нескрываемым раздражением профессоров. Особенно одного конкретного хрыча, который прямо сейчас сверлил меня взглядом сквозь допотопные очки без дужек.

Передо мной на постаменте лежал пульсирующий магический кристалл. Задача была до смешного простой — активировать Покров и поддерживать связь с кристаллом жалких тридцать секунд.

Тридцать. Грёбаных. Секунд.

Любой студент с мозгами размером с горошину справлялся с этим после первого семестра. А я, Арсений Вольский, третьекурсник, гроза карточных столов и предмет воздыханий половины женского состава Академии, стоял тут уже в третий раз. И прекрасно понимал, чем всё в итоге закончится.

— Мы ждём, господин Вольский, — скучающим тоном произнёс профессор Волохов, поправляя своё идиотское пенсне. — Или вы планируете дождаться следующего семестра?

По залу прокатились сдержанные смешки. Я подмигнул первокурсницам в первом ряду, и они тут же зарделись, как маков цвет.

Да, сегодня я определенно облажаюсь. Но сделаю это стильно.

— Сейчас, профессор. Решаю, какую форму выбрать для своего Покрова. Медведь кажется слишком банальным. Может, лучше Орла? Или Волка, к примеру? Да, мне кажется, что Волк будет отличным вариантом.

Профессор Волохов закатил глаза с таким усердием, что, казалось, увидел собственный мозг. Если он у него, конечно, был.

— Этот экзамен не шутка, Вольский. Вы уже дважды его проваливали. Ещё одна неудача, и вы можете распрощаться с нашей Академией. И никакая принадлежность к некогда славному роду вам уже не поможет.

Я сделал глубокий вдох. В конце концов, я не был бы Арсением Вольским, если бы не пытался до последнего. Я вытянул руки к кристаллу и закрыл глаза.

Давай, давай, ты, ленивый ублюдок, — мысленно обратился я к своему Покрову. — Хотя бы раз в жизни не подведи.

Сначала, как обычно, ничего не происходило. Зато я отчётливо слышал, как какой-то умник на задних рядах делает ставки на мой провал. Затем, медленно, вокруг моих пальцев заструилось голубоватое свечение — слабое, едва различимое, словно предсмертное мерцание дешёвой свечки. Но всё же реальное. Перешёптывания в зале стихли. Все затаили дыхание, даже тот придурок, принимавший ставки.

Десять секунд… пятнадцать… двадцать…

Покров становился ярче. Я почувствовал, как меня наполняет непривычная уверенность. Неужели? Неужели в этот раз повезёт?

И тут случилось то, чего я боялся и одновременно ожидал. Мой Покров — эта капризная, непредсказуемая сволочь — внезапно замерцал, как испорченная лампа в дешёвом борделе, потускнел, а затем вспыхнул с такой яркостью, что люди в первом ряду прикрыли глаза.

А затем всё исчезло. Как всегда.

В экзаменационном зале повисла тишина.

— Впечатляюще, — профессор Волохов поправил покосившееся пенсне, в его голосе звучало странное удовлетворение. Ублюдок наверняка ждал этого момента весь семестр. — Никогда не видел такого… нестабильного Покрова. Что ж, господин Вольский, поздравляю, это ваш третий провал. И, боюсь, последний.

Я расправил плечи и одарил профессора своей фирменной улыбкой — той самой, из-за которой первокурсницы писали мне любовные записки, а трактирщики наливали в долг.

— Знаете, профессор, моя бабушка всегда говорила: «На третий раз либо свадьба, либо кладбище». Умирать я, вроде как, не собираюсь, так что может найдем мне невесту? — я подмигнул молодой аспирантке, сидевшей в первом ряду с журналом экзаменационных оценок. — Тем более, что тут есть хорошие кандидатки.

Аспирантка, славившаяся своей непробиваемой серьезностью, неожиданно зарделась и уронила перо. По залу прокатился взрыв смеха, который студенты тщетно пытались скрыть за кашлем и прикрытыми ладонями ртами. Несколько профессоров в комиссии возмущенно переглянулись, а пара девушек на задних рядах буквально сползла под парты, пытаясь сдержать хохот.

Волохов побагровел, его пенсне сползло почти до кончика носа.

— Ваше остроумие, Вольский, прямо пропорционально вашей магической некомпетентности. Впечатляющий баланс, должен признать. Жаль только, что Академия выдает дипломы за магические навыки, а не за умение паясничать.

— Это объясняет, почему некоторые профессора до сих пор здесь преподают. Спасибо за разъяснение, профессор. Всегда ценил вашу педагогическую… проницательность.

— Экзаменационный совет рассмотрит ваш случай завтра утром. А сейчас, будьте любезны, покиньте зал.

Я отвесил ему поклон, достойный придворного шута, улыбнулся сногсшибательной блондинке во втором ряду и, чеканя шаг, направился к выходу, высоко держа голову.

Только когда тяжёлые двери экзаменационного зала захлопнулись за моей спиной, я позволил себе с размаху удариться затылком о стену и выругаться так, что у ближайшей статуи, кажется, покраснели мраморные щёки.

Отчисление, твою мать. Идеальное дополнение к моей и без того безупречной репутации магического импотента.

— Эй, неудачник! — окликнул меня знакомый голос, когда я уже собирался уходить.

Рита стояла у колонны, скрестив руки на груди. Её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а в глазах плясали серебристые искры — верный признак активного Покрова Совы.

— Пришла полюбоваться на мой провал? — я постарался улыбнуться, но вышла скорее гримаса. — Мне казалось, у тебя занятие по высшей эзотерике.

— Прогуляла, — она пожала плечами. — Интуиция подсказала, что тут будет интереснее. И она, как обычно, не подвела.

— Твоя интуиция — та ещё садистка, — я прислонился к стене. — Редкостное представление, да? «Смотрите все на Вольского — единственного придурка, который не может удержать Покров дольше, чем длится первый секс у подростка».

Рита подошла ближе и серьёзно посмотрела мне в глаза.

— Пойдём со мной.

— Куда?

— На крышу. Мне нужно тебе кое-что показать.

— Если это очередная лекция о том, как мне нужно «найти внутреннюю гармонию» или «открыться своему истинному я», то я пас. Уже наслушался от профессора Вершининой.

— Не умничай, — она схватила меня за рукав и потянула за собой. — Просто идём.

Крыша центрального корпуса Академии была нашим секретным местом. Точнее, одним из многих — Рита обладала удивительным талантом находить укромные уголки, куда не совали нос ни студенты, ни профессора. Но эта крыша была особенной, так как сюда мы приходили только вдвоем.

Мы сидели на парапете, свесив ноги в пропасть пяти этажей. Для обычных людей — верная смерть. Для студентов с Покровом — всего лишь щекотка нервов. Хотя в моём случае, с моим дефектным Покровом, это, пожалуй, всё-таки была игра со смертью. Но кого это волновало?

— Вот, — Рита достала из кармана своего безупречно скроенного пиджака маленькую книжку в потёртом кожаном переплёте. — Нашла вчера в запретной секции библиотеки.

— Опять вламывалась в закрытые архивы? — я усмехнулся. — И после этого я авантюрист?

— Заткнись и смотри, — она открыла книгу на заложенной странице и указала на стершийся от времени текст. — «О позднем пробуждении Покрова».

Я пробежал глазами по странице. Древний трактат, похоже, времён Первого Императора, судя по архаичному языку.

— «В редких случаях Покров может пребывать в спящем состоянии, проявляя себя лишь слабыми, нерегулярными всплесками», — прочитал я вслух. — «Такие маги часто считаются слабыми или дефектными, но на самом деле…» — текст обрывался затёртым пятном.

— На самом деле что? — я посмотрел на Риту. — Дай угадаю: «На самом деле они обречены на жалкое существование и умрут в нищете»?

— Идиот, — она легко стукнула меня книгой по голове. — На самом деле это может быть признаком особенно редкого и сильного Покрова, который выбирает носителя с особой тщательностью.

Я рассмеялся, откидываясь назад и опираясь на руки.

— Рита, ты просто пытаешься меня подбодрить. Ценю, правда. Но мы оба знаем, что мой Покров — полный мусор. Все тестирования только об этом и говорят.

— Вот именно! — она неожиданно оживилась. — Твой случай не типичен. Профессор Вершинина говорила, что твоя магическая структура не похожа ни на одну из известных.

— Ага, просто уникум, — я усмехнулся. — Занесите в Императорский реестр магических аномалий.

Рита вдруг схватила меня за плечи и повернула к себе. В её глазах серебристое свечение стало ярче — она действительно во что-то верила.

— Послушай меня, Сеня. Я не просто так это говорю. Мой Покров… он видит в тебе что-то странное. Что-то, чего я раньше не встречала.

— Вот тут как раз не удивлен. Таких красавчиков ты еще точно не встречала.

— Я серьёзно! — она тряхнула меня. — Когда ты активируешь свой Покров, он… не похож на обычный. Он как будто… не принадлежит ни к одному из известных Покровов. Или принадлежит ко всем сразу.

Я посмотрел на неё с удивлением. Рита никогда не была любительницей пустых фантазий. Если она что-то утверждала — значит, действительно что-то видела.

— И что это значит?

Она отпустила меня и снова посмотрела на город.

— Не знаю. Но я продолжу искать. И ты не должен сдаваться.

Я хмыкнул и подвинулся ближе, так что наши плечи соприкоснулись.

— Рита Давыдова, дочь одного из самых влиятельных людей Империи, тратит своё драгоценное время на исследование моего дефектного Покрова. Должен признать, я польщён.

— Не зазнавайся, — она улыбнулась, глядя на закат. — Я просто не хочу, чтобы тебя отчислили. Без твоих гениальных планов наши аферы превратятся в обычное хулиганство. Ты — мозг наших операций, помнишь?

— А, так вот оно что. Я для тебя просто полезный инструмент.

— Именно, — она легко толкнула меня плечом. — Полезный идиот, которым я очень сильно дорожу.

Мы замолчали, глядя на медленно опускающееся за горизонт солнце. В такие моменты мне казалось, что всё не так уж плохо. Да, мой Покров был дерьмом. Да, меня вот-вот отчислят. Но у меня была команда — трое талантливейших магов Академии Покрова. И пока они были рядом, я мог справиться с чем угодно.

Даже с собственной магической неполноценностью.

— Нам пора, — Рита встала и протянула мне руку. — Филя и Серый будут ждать в «Медведе». Сегодня ты облажался, а значит, по традиции, тебя нужно качественно напоить.

— Это самая здравая идея, которую я слышал за весь день, — я принял её руку и поднялся.

Таверна «Серый Медведь» была тем местом, куда студент Академии Покрова шёл, чтобы отпраздновать успех, утопить горе или найти неприятности на свою образованную задницу. Сегодня я определённо был во второй категории. И, возможно, немного в третьей.

Я распахнул дверь с такой силой, что петли жалобно взвизгнули. Прокуренный воздух, запах пролитого эля и дешёвых духов ударили в ноздри. Дом, милый дом.

— Смотрите, кто пожаловал! — воскликнул Филя, поднимая кружку высоко над головой. — Сень, давай к нам! Я тут как раз новую шутку услышал! Оборжешься!

Филипп Ветрогонов, студент третьего курса, обладатель Покрова Орла и мой лучший друг, восседал за нашим обычным столом в дальнем углу таверны, как король на троне. Рыжий, как лесной пожар, тощий, как метла, и шумный, как стая чаек над рыбным рынком — всё это делало его заметным в любой толпе. Его вечно наполовину расстёгнутая рубашка и нелепые очки без стёкол «для академической солидности» придавали ему вид сумасшедшего учёного, которого выгнали из лаборатории за слишком рискованные эксперименты со взрывчаткой.

Что, кстати, было недалеко от истины. В прошлом семестре его чуть не исключили после того, как он попытался «улучшить» формулу огненного заклинания и случайно спалил половину учебного крыла.

— Что за шутка? — я плюхнулся на свободный стул и мысленно приготовился к очередной порции чёрного юмора. Почему-то именно этот вид шуток парень особенно любил.

Филя хитро осмотрел нашу компанию смеющимся взглядом, как фокусник перед главным трюком, и спросил с театральной паузой:

— Знаете, что сказали гопники цыпленку?

Рита закатила глаза и всем видом продемонстрировала, что не хочет слышать продолжение шутки. Серый же, напротив, подался вперёд, готовый расхохотаться ещё до того, как услышит ответ.

— И что же? — подыграл я, делая большой глоток эля, который Филя заблаговременно для меня заказал. В такие моменты я особенно ценил своих друзей — они всегда знали, что мне нужно.

— Х.ли вылупился?! — во все тридцать два улыбнулся Филя, ударив ладонью по столу так, что кружки подпрыгнули.

Мы с Ритой обменялись взглядами и сдержанно улыбнулись, в то время как Серый загрохотал смехом, привлекая внимание половины таверны.

— Смешно, — хмыкнул я, вытирая пену с губ. — Кстати, угадаешь, что сегодня произошло?

— Дай-ка подумать, — Филя наигранно задумался, постукивая пальцем по подбородку. — Ты провалил экзамен, Волохов пригрозил отчислением, и теперь ты пришёл сюда, чтобы утопить своё горе в кружке дешёвого эля. И, зная тебя, параллельно придумать план мести, который, вероятно, закончится для нас очередной катастрофой.

Иногда я ненавидел его проницательность.

— Это было очевидно, — подала голос Рита, сидевшая напротив. — У него на лице всё написано.

Маргарита Давыдова, единственная дочь графа Давыдова, самого уважаемого члена Совета Двенадцати, смотрела на меня поверх своей кружки. Наша аристократка, сбежавшая из золотой клетки в поисках приключений. Или, как она сама говорила, «в поисках настоящей жизни, а не того фарса, который разыгрывается в высшем обществе».

С её каштановыми волосами, острым умом и манерами, которые выдавали благородное воспитание даже когда она посылала кого-то нахрен, Рита казалась неуместной в этой дыре. Но именно здесь она была счастлива — в компании обычных студентов, среди которых, пока что, числился и я.

Её Покров Совы проявлялся в виде лёгкого серебристого свечения вокруг глаз, придавая ей вид мудрой, не по годам умной девушки. Что, в принципе, соответствовало действительности. Рита могла разгадать любую головоломку, найти самый запутанный след и предсказать последствия событий с пугающей точностью. Для наших маленьких авантюр это было бесценно.

— Что будешь делать? — спросила она с неподдельным интересом.

Я пожал плечами и жестом подозвал трактирщика.

— То же, что и всегда, когда всё катится к чертям — выпью, а потом что-нибудь придумаю. Эй, Савелич! Твой самый крепкий эль. И не разбавляй водой, старый жулик, я сегодня не в настроении для твоих фокусов.

Трактирщик, пузатый мужик с лицом, похожим на печёное яблоко, сварливо буркнул что-то про неблагодарных студентов, но через минуту передо мной появилась полная кружка тёмного эля.

— Тебя точно отчислят? — пробасил Серый, впервые подав голос с момента моего появления.

Георгий Сероволк, или просто Серый — огромный детина с руками размером с лопаты и лицом, которое могло бы принадлежать профессиональному убийце, если бы не его удивительно добрые глаза. Счастливый владелец Покрова Ящера, обладавший нечеловеческой силой и скоростью. Когда его Покров активировался, Серый двигался быстрее, чем мог уследить глаз, а регенерировал так шустро, что порезы затягивались прямо на глазах. В нашей компании он выполнял роль тяжёлой артиллерии и живого щита одновременно.

— Скорее всего, — я отхлебнул эля. — Если только не случится чудо. Или если я не найду способ за ночь магическим образом улучшить свой Покров.

— Твой Покров — полное дерьмо, — честно сказал Филя, за что получил укоризненный взгляд от Риты. — Что? Ну правда же. Он появляется, когда хочет, исчезает, когда хочет, и, похоже, работает по принципу «как бы максимально подставить Сеню».

— Я знаю, — мрачно кивнул я. — Три года в Академии, и я до сих пор не могу удержать простейший Покров дольше двадцати секунд.

— Не всё в жизни определяется Покровом, — тихо сказала Рита. — У тебя есть другие таланты.

— Неужели? Это какие, например?

— Ты самый талантливый манипулятор, которого я знаю, — она улыбнулась. — Ты можешь убедить священника продать церковную утварь, а стражника — арестовать собственного капитана. К тому же, ты всегда находишь выход даже из самой паршивой ситуации.

— Великолепные таланты, — я саркастически поднял кружку. — С такими навыками меня с радостью примут в любой Синдикат нашей великой Империи.

— Или в любой игорный дом, — добавил Филя.

— Или к шпионам, — протянул Серый.

— Или ко мне в команду, — Рита накрыла мою руку своей. — Не забывай, что без твоих планов мы бы были обычными одарёнными идиотами без какой-либо цели в жизни.

Я посмотрел на своих друзей — трёх невероятно талантливых магов, которые могли бы делать блестящую карьеру где угодно, но по какой-то причине выбрали следовать за парнем с дефектным Покровом.

— За вас, идиоты, — я поднял кружку. — За лучшую команду мошенников и авантюристов в Империи.

— За нас! — поддержали они хором, и мы с удовольствием осушили наши кружки.

Именно в этот момент дверь таверны распахнулась, и внутрь вошёл человек, который изменил мою жизнь всего одним предложением. Но тогда ещё я этого не знал.

Глава 2. Предложение, от которого стоило отказаться

Степан «Лихой» Лихачёв был той ещё занозой в заднице. Одарённый маг с Покровом Волка, бесстрашный картёжник, патологический лжец и ходячая катастрофа на двух ногах. Где бы ни возникал Лихой, за ним неизменно тянулся шлейф из кровавых драк, разбитых сердец и разъярённых кредиторов. Его считали живым воплощением неприятностей — если где-то что-то могло обернуться полным дерьмом, там обязательно обнаруживался Лихой со своей идиотской ухмылкой, от которой любой здравомыслящий человек инстинктивно проверял кошелёк.

— Вольский! — взревел он, расталкивая посетителей и направляясь к нашему столику. — Сенька, мать твою! Нашёл!

Я инстинктивно напрягся. Наша последняя «совместная операция» с Лихим закончилась ночёвкой в камере городской стражи и взяткой, опустошившей мой кошелёк на полгода вперёд. Степан был ходячей неприятностью, но при этом обладал удивительным талантом находить возможности там, где другие видели лишь проблемы.

— Лихой, — я кивнул, стараясь выглядеть как можно более безразличным. — Какими судьбами?

Он словно не заметил холода в моём голосе, с размаху обрушился на свободный стул с такой силой, что тот жалобно скрипнул, словно предчувствуя очередную авантюру. Лихой хлопнул меня по плечу с силой, от которой у любого нормального человека образовался бы новый синяк, и расплылся в широченной улыбке.

— Эй, Савелич! — крикнул он трактирщику, даже не взглянув в его сторону. — Четыре кружки твоего лучшего пойла! Сегодня я угощаю своих друзей!

Савелич нахмурился, но молча кивнул. Он знал Лихого не хуже, чем мы. И, судя по его лицу, прекрасно помнил последний раз, когда тот «угощал друзей», а потом исчез, оставив после себя неоплаченный счёт.

— Давно не виделись, Лихой, — Рита холодно изучала его, слегка прищурившись. Её серебристые глаза казались сейчас почти металлическими, отражающими тусклый свет масляных ламп таверны. — Последний раз ты обещал нам «верное дело» и «никаких проблем».

— А разве были проблемы? — делано удивился Степан, принимая от трактирщика кружки и расставляя их перед нами. Пена шапкой стекала по бокам, распространяя запах хмеля и ячменя. — Маленькие недоразумения, не более. Издержки профессии, как говорится!

— Три дня в камере — это «маленькое недоразумение»? — фыркнул я, вспоминая каменный пол, крыс размером с небольшую собаку и сокамерника, который пытался стащить мои сапоги, пока я спал. — Ты называешь это недоразумением?

— Сеня, Сеня, — Лихой наклонился ко мне и крепко обнял, отчего я поморщился. От него пахло дешёвым табаком, спиртным и чем-то ещё, подозрительно напоминающим сырость городских подвалов. — Ты всё ещё злишься из-за того случая? Да брось! Мы же выкрутились! Зато какая история для внуков!

— Сначала надо дожить до возраста, когда появятся внуки, — буркнул я, отстраняясь и делая глоток эля. — Что тебе нужно, Лихой? И не говори, что просто решил навестить старых друзей.

Степан огляделся по сторонам, словно боялся, что за соседними столиками притаились шпионы, затем резко подался вперёд и заговорил тише, понизив свой обычно громкий голос до заговорщического шёпота:

— У меня есть дело. Такое дело, которое сделает нас очень и очень богатыми. — Он выдержал драматическую паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. — Очень... богатыми!!!

Я переглянулся с Филей. Тот уже наклонился вперёд, глотая наживку целиком, как голодная щука. Его глаза загорелись азартом — Лихой всегда знал, как зацепить нашего рыжего.

— Последний раз ты говорил то же самое, — заметил Серый. — И чем всё закончилось?

— Да что вы заладили про тот раз! — раздражённо махнул рукой Лихой, расплескав часть эля на стол. — Сейчас всё совсем по-другому. Верное дело, чистое. Без крови, без стражи. Нужно просто… слегка изменить маршрут одной посылки.

Я напрягся. «Изменить маршрут посылки» на языке таких, как Лихой, обычно означало грабёж среди бела дня. Я обменялся взглядами с Ритой. Она едва заметно покачала головой — плохой знак. Интуиция Совы не так часто ошибалась, и если Рита чувствовала неладное, то стоило прислушаться.

— Продолжай, — всё же сказал я, игнорируя предупреждение. В конце концов, я только что провалил экзамен, и перспектива отчисления дышала мне в затылок. Терять было особо нечего. — Что за посылка?

Лихой расплылся в широкой улыбке, показывая не самые ровные зубы. Он быстро огляделся и вытащил из внутреннего кармана своего пальто потрёпанную, сложенную несколько раз бумагу. Судя по желтизне и потёртостям на сгибах, карта была старой или намеренно состаренной.

— Вот, — он развернул её на столе, придавив углы кружками, чтобы бумага не сворачивалась. Это была карта части Петербурга с отмеченным красными чернилами маршрутом и какими-то пометками на полях. Почерк был неразборчивый, словно писавший куда-то торопился. — Слушайте и не перебивайте.

Он наклонился ещё ниже, и мы невольно подались вперёд, образуя тесный круг заговорщиков.

— Через три дня по этому маршруту повезут артефакт, — Степан говорил вполголоса, но с таким азартом, будто только что нашёл карту к сундуку с золотом. — Штука старая, редкая и стоит, как бюджет небольшого города. Перевозят в каком-то навороченном магическом контейнере. Возможно, просто декоративная безделушка, но при этом дико ценная. Коллекционная вещь, понимаете? Перевозчик — обычный курьер, даже не маг. Охрана — минимальная, для виду. Пара стражников, не больше.

— Откуда информация? — спросила Рита, постукивая пальцами по столу. В её глазах мелькнуло серебристое свечение — Покров Совы активировался, пытаясь почувствовать ложь.

Я заметил, как Лихой на долю секунды отвёл глаза, словно не мог выдержать этот пронизывающий взгляд. Крошечная деталь, но она не ускользнула от моего внимания.

— От надёжного человека, — быстро ответил он, отхлебнув эля для храбрости. — Старый друг в столичной курьерской службе. У него доступ к закрытым маршрутам. Инсайдерская информация, так сказать.

— И этот «старый друг» просто так сливает информацию о ценных грузах? — Рита скептически изогнула бровь, откидываясь на спинку стула. — Что-то не верится в такую бескорыстность.

— Ему нужны деньги, — Лихой пожал плечами, и в его голосе появились нотки искренности, которые я не ожидал услышать. — Жена больна, понимаешь? Лечение в частной клинике, всё такое… У нас же медицина какая — либо плати, либо помирай медленно и мучительно. В общем, он даёт наводку, мы делаем дело, он получает процент. Все довольны, никто не пострадал.

Слишком складно для правды, слишком много деталей. Обычно, когда Лихой начинал добавлять душещипательные подробности, это значило, что он лжёт и пытается отвлечь внимание.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, внимательно изучая карту. Маршрут проходил по не самым оживлённым улицам Петербурга, но и не по совсем уж глухим переулкам. Умно — не привлекать внимание слишком тихим маршрутом.

— План простой, — Лихой воодушевился, видя, что я проявляю интерес. Его руки летали над картой, показывая точки и объясняя детали. — Перехватываем груз на этом участке, — он ткнул пальцем в отмеченное место, где улочка делала крутой поворот, образуя идеальное место для засады, — меняем маршрут, доставляем артефакт по другому адресу. Там нас уже ждут люди, которым эта штука нужна. Деньги — на месте. Чистый расчёт, никаких отсрочек. Делим на пятерых. По-братски.

— А сколько? — подал голос Серый, который до этого внимательно слушал, не вмешиваясь в разговор.

— Сто тысяч рублей, — Лихой произнёс сумму с таким видом, словно только что объявил, что мы все получили титулы наследных принцев.

Я присвистнул. Сто штук — это был пропуск в другую жизнь. Для каждого из нас — кроме, разве что, Риты. Она и без того родилась с золотой ложкой во рту.

— Слишком много для «просто декоративной безделушки», — заметила Рита, и я мысленно поблагодарил её за здравомыслие. Кто-то из нас должен был сохранять ясную голову.

— Ты же знаешь аристократов, — ухмыльнулся Лихой, разводя руками. — Они готовы отвалить состояние за какую-нибудь древнюю побрякушку, только чтобы похвастаться перед другими богатеями. «Смотрите, у меня есть штуковина, которой тысяча лет! Она стоит как ваш особняк!» — он скорчил гримасу, пародируя надменного аристократа.

Филя уже практически вибрировал от возбуждения, не в силах усидеть на месте:

— Звучит отлично! Я в деле! — Он потёр руки, словно уже считал свою долю. — Когда начинаем?

— Подожди, — я положил руку ему на плечо, удерживая от преждевременного энтузиазма. — Давай сначала всё обдумаем. Где гарантии, что нас не подставят? Что это не ловушка? Не хочу снова оказаться в тюрьме, и на этот раз без возможности откупиться.

Лихой выпрямился и внезапно посерьёзнел. Он подался вперёд, глядя мне прямо в глаза с такой интенсивностью, что мне стало не по себе. Его обычная маска показного веселья исчезла, и проступило что-то другое — расчётливое, даже жёсткое.

— Сенька, — его голос стал тише и тверже. — Ты чего хочешь от жизни? Отсиживаться в этой дыре? Я слышал про твой экзамен. Все уже знают. — Я сжал зубы, готовясь к "удару", который точно последует. — Тебя вышвырнут из Академии, и что дальше? Возвратишься с позором в свой нищий городок? Ты забыл, что у вашего рода ни гроша за душой? Или, может, всё-таки стоит рискнуть и попасть в столицу? Там деньги, там связи, там настоящая жизнь! Не то что здесь, в Петергофе, — прозябание между парами по теории Покрова.

Я стиснул зубы ещё крепче. Он умел бить по больному. И что хуже всего — он был прав. Без Академии, без диплома, да еще и с репутацией «того парня с дефектным Покровом» мои перспективы были туманны, и это ещё мягко сказано.

— Этот контейнер? — внезапно спросил Серый, переводя разговор в конструктивное русло. — Какого он размера?

Лихой замялся, словно впервые задумался об этом вопросе.

— Ну, небольшой такой, примерно с руку, — он показал размер жестом. — Запечатанный, конечно.

— Кто продавец? — спросила Рита прямо, не отводя взгляда от лица Лихого. — И кто покупатель?

Лихой отвёл взгляд, делая вид, что изучает что-то в своей кружке.

— Я не в курсе всех деталей. Знаю только посредника. Это безопаснее для всех.

— То есть ты предлагаешь нам украсть что-то, не зная, что именно, у кого-то, не зная кого, и продать кому-то, о ком ты тоже ничего не знаешь? — Рита скрестила руки на груди, её голос стал холоднее, чем зимняя Нева.

— Да какая разница? — вспылил Лихой, хлопнув ладонью по столу так, что кружки подпрыгнули. — Деньги настоящие! Дело простое! Вы слишком всё усложняете! Я думал, вы авантюристы, а не перепуганные курицы!

В таверне повисла тишина. Несколько посетителей за соседними столиками покосились в нашу сторону, но быстро потеряли интерес — в «Сером Медведе» достаточно часто случались эмоциональные сцены и споры.

Я смотрел на карту, на отмеченный маршрут, на пометки на полях. Что-то не складывалось, детали не стыковались, но перспектива заработать большие деньги и вырваться из провинциального Петергофа в столицу была слишком соблазнительной. Особенно сейчас, когда моя академическая карьера явно подходила к бесславному концу.

— Хорошо, — я наконец принял решение, откидываясь на спинку стула. — Но сначала мы всё проверим. Разведаем маршрут, изучим охрану, только потом решим, стоит ли оно того.

Лихой хлопнул в ладоши с таким довольным видом, словно уже подсчитывал барыши:

— Отлично! Я знал, что ты не подведёшь, Сенька! Я всегда говорил, что у тебя чуйка на настоящие дела!

— Я еще ничего не решил, — буркнул я, хотя понимал, что уже почти согласился. Чувство близкой опасности смешивалось с предвкушением чего-то нового, и это пьянило сильнее, чем трактирный эль.

Филя был в восторге — он всегда жаждал приключений и с трудом усидел бы на месте, даже если бы его привязали. Серый молчал, но по его взгляду я видел, что он уже мысленно подготовился к делу, как делал всегда — без лишних слов, но с полной выкладкой. Только Рита оставалась напряжённой и недоверчивой. Её тонкие пальцы нервно постукивали по столу, выдавая беспокойство, которое она пыталась скрыть.

Когда Филя и Серый отошли к стойке за новой порцией эля, а Лихой вышел «отлить», она наклонилась ко мне, взяв за руку:

— Не верю я ему, Сеня. Что-то здесь не так. Слишком много умалчивает, слишком гладко говорит. И мой Покров… — она запнулась, подбирая слова. — Он буквально вопит об опасности.

— Знаю, — вздохнул я, накрывая её руку своей. — Но во-первых, моя чуйка почему-то требует согласиться на это дело, а во-вторых, что мне вообще терять? Из Академии меня всё рвано отчислят.

— Жизнь, например, — её глаза блеснули серебром, Покров Совы на мгновение проявился ярче. — Мой Покров… он чувствует опасность. Большую опасность. То, что Лихой назвал «артефактом» — это что-то серьёзное, Сеня. Не какая-то безделушка для коллекционеров.

Я стиснул её руку крепче:

— Тогда не участвуй. Я справлюсь сам, с Филей и Серым.

— И оставить вас одних влипать в неприятности? — она горько усмехнулась, откидывая прядь волос за ухо. — Нет уж. Если ты идёшь — я иду с тобой. Кто-то же должен вытащить вас, когда всё пойдёт наперекосяк.

— Когда? Не если? — я попытался пошутить, но вышло не очень убедительно.

— Ты же Вольский, — она слабо улыбнулась, и на мгновение мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то большее, чем просто дружеская забота. — С тобой всегда «когда», а не «если».

И этом она была права. Чертовски права.

***

Степан Лихачёв сидел в дальнем углу, уже слегка захмелевший, но с удивительно ясными глазами. Он медленно пил эль, изредка поглядывая на часы, словно ждал кого-то или чего-то.

Когда последний посетитель, шатаясь, вышел в ночь, а Савелич отправился в подсобку, Лихой быстро огляделся и достал из внутреннего кармана запечатанный конверт с красным грифом: «Не вскрывать при посторонних». Сломанная печать на конверте была не простая — с магическими символами, которые изменяли цвет, когда к ним прикасались.

Оглядевшись ещё раз, он аккуратно развернул лист тонкой бумаги, испещрённый строгим канцелярским почерком:

«Контейнер принадлежит: Пахомов В. Д. Артефакт неизвестный. Степень опасности: неизвестна. Контакт без допуска — смертельно опасен. После перехвата немедленно доставить по указанному адресу. О любых отклонениях от плана докладывать незамедлительно.»

Лихой нервно усмехнулся и бросил письмо в догорающий камин. Бумага вспыхнула ярко-синим пламенем — верный признак зачарованного документа — и вместе с ней сгорели последние доказательства его осведомлённости. Следом за письмом отправилась и записка с точным временем и местом провоза артефакта.

— Ничего, ребята справятся, — прошептал он, наливая себе ещё одну кружку из забытого кем-то кувшина. — Если повезёт — даже не узнают, во что вляпались… пока не станет слишком поздно.

Он залпом выпил эль и уставился в огонь, наблюдая, как последние клочки письма превращаются в пепел. Совесть кольнула его, но он быстро заглушил её мыслями о деньгах, которые получит за свою «наводку». Много денег. Достаточно, чтобы начать новую жизнь где-нибудь далеко от столицы, где его не найдут ни власти, ни те, на кого он работал.

В конце концов, это не его проблема, что будет дальше. Он просто посредник. Всего лишь звено в цепи. А Вольский… что ж, Вольский всегда выкручивался из передряг. Парень с мозгами и командой талантливых магов за спиной. Может, и в этот раз повезёт.

А может, и нет.

За окном сверкнула молния, осветив на мгновение пустынную улицу за окном. Где-то далеко прогремел гром, словно предвещая бурю, которая вот-вот разразится. Лихой передёрнул плечами, допил эль и, бросив несколько монет на стол, быстро вышел из таверны. Пора было возвращаться в Петербург.

Глава 3. Другие действующие лица

Особняк Василия Дмитриевича Пахомова, стоявший на Английской набережной, был свидетелем многих тайных сделок и соглашений. Мрачное трёхэтажное здание с колоннами и тяжёлыми гардинами на окнах словно впитало в себя духи интриг и власти. В этот вечер вдоль ограды прохаживались крепкие мужчины в одинаковых тёмных костюмах — охрана была усилена по случаю визита особого гостя.

Василий Дмитриевич стоял у окна своего кабинета, наблюдая за прибытием кортежа чёрных магических карет. Высокий мужчина шестидесяти лет с властным лицом и холодными глазами, он носил безупречно сшитый костюм, а на его пальцах поблёскивали массивные перстни с драгоценными камнями. В Петербурге его имя произносили шёпотом — Пахомов держал в своих руках многие нити теневого бизнеса столицы.

Входная дверь распахнулась, и в кабинет вошли гости. Впереди — Шейх Мурад Аль-Нахар, высокий смуглый мужчина с проницательными тёмными глазами и безупречной осанкой. Его элегантный костюм европейского покроя контрастировал с восточными деталями — шейным платком и запонками, украшенными миниатюрными золотыми скорпионами. За ним следовали двое телохранителей с военной выправкой и настороженными глазами.

— Добро пожаловать, Ваше Превосходительство, — Пахомов слегка наклонил голову в приветствии. — Рад видеть вас в столице нашей Империи.

— Благодарю за приём, господин Пахомов, — ответил шейх на почти безупречном русском с лёгким акцентом. — Надеюсь, моё пребывание в вашем… великолепном городе будет плодотворным.

Они обменялись рукопожатием — сухим и коротким, словно каждый опасался слишком долгого контакта.

— Прошу, — Пахомов указал на кресла у камина, где был сервирован чайный столик. — Не откажете в удовольствии разделить со мной чай? Редкий сорт, привезённый из провинции Юньнань.

Шейх величественно опустился в кресло, его охрана заняла позицию у двери, молчаливая и внимательная.

— С превеликим удовольствием, — кивнул он. — Я ценю традиционное гостеприимство русских. Оно… напоминает обычаи моей родины.

Пахомов лично разлил ароматный чай по фарфоровым чашкам, от которых поднимался ароматный пар.

— Полагаю, вы прибыли в Петербург не только ради знакомства с нашей архитектурой и кухней, — произнёс он, отставляя чайник. — Реликт, который вас интересует, скоро будет в столице.

Шейх сделал глоток чая, прежде чем ответить.

— Мне казалось, мы договаривались о более… оперативных сроках. — В его тоне промелькнула едва заметная угроза. — Времена нынче неспокойные, а моё присутствие здесь вряд ли останется незамеченным надолго.

— Не беспокойтесь, — Пахомов улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Мои люди лично занимаются транспортировкой. Всё идёт по плану.

— А как же Совет Двенадцати? — шейх наклонился вперёд, внимательно изучая собеседника. — Насколько мне известно, они… весьма бдительно следят за перемещением подобных… предметов.

Пахомов позволил себе снисходительную усмешку.

— Вы в моём городе, уважаемый шейх. В столице Империи у меня есть определённые… преимущества. — Он сделал паузу. — Для Совета мы подготовили фальшивый маршрут. Усиленная охрана, демонстративная секретность. Они будут наблюдать за тенью, в то время как сам Реликт доставят несколько моих доверенных лиц. Схема проверена годами.

— И всё же, — шейх едва заметно поправил узор скорпиона на манжете, — мне хотелось бы завершить наше… деловое взаимодействие как можно скорее. Деньги уже готовы к передаче. Двести тысяч рублей золотом, как мы договаривались.

— Я ценю пунктуальность в финансовых вопросах, — кивнул Пахомов. — Это закладывает прочный фундамент для дальнейшего сотрудничества. Разумеется, если таковое вас заинтересует.

Шейх поставил чашку на столик с еле слышным стуком.

— Предлагаю сначала завершить текущую сделку, прежде чем обсуждать будущие. В нашей семье принято оценивать партнёров по результатам, а не обещаниям. — Он сделал паузу. — В Аравийской пустыне слишком много миражей, чтобы доверять всему, что видишь на горизонте.

— Философский подход, — Пахомов наклонил голову, словно отдавая дань мудрости собеседника. — Впрочем, я абсолютно уверен, что вы останетесь… удовлетворены нашим сотрудничеством.

— Буду на это надеяться, — в глазах шейха на мгновение блеснул жёлтый огонёк — проявление его Покрова. — Особенно учитывая… ценность нашего времени и ресурсов.

— Кстати о времени, — Пахомов чуть выпрямился в кресле. — Позвольте предложить вам гостеприимство моего дома на время вашего пребывания в столице. У меня есть превосходные гостевые апартаменты с видом на Неву.

Шейх покачал головой, на его губах появилась вежливая улыбка.

— Благодарю за щедрое предложение, но я уже арендовал весь верхний этаж в гостинице «Империя». Там есть всё необходимое для комфортного пребывания моей делегации. К тому же, — он слегка улыбнулся, — так нам будет проще соблюдать наши культурные и религиозные обычаи, не создавая неудобств для русских хозяев.

— Как пожелаете, — Пахомов кивнул с видом человека, готового уступить в малом, чтобы выиграть в большом. — «Империя» — достойное место. Хотя, признаюсь, мне казалось, что человеку вашего положения было бы удобнее вести дела подальше от любопытных глаз.

— В моём положении, господин Пахомов, — шейх медленно поднялся, давая понять, что визит подходит к концу, — привлекать внимание иногда безопаснее, чем пытаться оставаться незамеченным. Открытость часто лучшая защита.

— Интересная стратегия, — Пахомов тоже встал. — Что ж, не смею больше задерживать вас. Как только Реликт прибудет, я немедленно извещу вас.

— Буду ждать с нетерпением, — шейх слегка наклонил голову. — До скорой встречи, господин Пахомов. Пусть покровители вашего рода хранят вас.

— И вам всех благ, Ваше Превосходительство, — ответил Пахомов. — Пусть ваш путь будет безопасным.

Он проводил гостя до дверей кабинета, где шейха и его охрану встретил секретарь, готовый сопроводить их к выходу. После того как дверь закрылась, Пахомов вернулся к окну, наблюдая, как кортеж покидает его владения.

Не прошло и минуты после отъезда гостей, как дверь кабинета бесшумно отворилась. Вошёл высокий худощавый мужчина с бесстрастным лицом — Григорий, личный помощник Пахомова. Он двигался с неестественной грацией, словно каждый шаг был выверен до миллиметра.

— Как всё прошло, Василий Дмитриевич? — спросил он тихим, лишённым эмоций голосом.

Пахомов резко рассмеялся, и его лицо преобразилось, сбрасывая маску вежливой сдержанности.

— Этот напыщенный любитель побрякушек уже считает Реликт своим! — Он подошёл к бару и налил себе виски. — Двести тысяч рублей золотом… За что? За бесполезную безделушку, которую мы не можем сбыть уже третье десятилетие!

Он сделал большой глоток и повернулся к помощнику.

— Ты знаешь, Гриша, сколько я заплатил за этот «древний артефакт»? Пять тысяч! И то переплатил. Эта штука переходила из рук в руки сотни раз, и никто так и не смог понять, на какую ауру она вообще реагирует. Бесполезный кусок бумаги с выгравированными символами.

Григорий позволил себе лёгкую улыбку.

— Но для шейха она, видимо, представляет ценность.

— Эти арабы… — Пахомов пренебрежительно махнул рукой. — Помешаны на своих древних реликвиях и артефактах. Готовы отдать состояние за ржавый гвоздь, если он якобы принадлежал какому-нибудь их великому предку тысячу лет назад. — Он усмехнулся. — Для них это вопрос престижа, понимаешь? «Смотрите, какой я могущественный шейх — я владею великой реликвией предков!» Дешёвый театр для впечатлительных простаков.

Он допил виски и поставил пустой стакан на стол с силой, от которой тот чуть не треснул.

— Гриша, проследи, чтобы сделка прошла как по нотам. Никаких осложнений, никаких отклонений от плана.

— Да, Василий Дмитриевич. Всё идёт по плану.

— Хорошо, — Пахомов потёр руки. — Двести тысяч за пять — неплохая прибыль, а? И главное, чисто! Никакой крови, никаких проблем с законом. Просто… коммерческая сделка. — Он рассмеялся. — Подумать только, эти высокомерные потомки пустынных номадов считают себя великими магами и знатоками древних тайн. А на деле — просто богатые дураки, которых легко обвести вокруг пальца.

Григорий кивнул, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Но всё же стоит быть осторожнее. Род Аль-Нахар известен своим Покровом Скорпиона и…

— Да плевать я хотел на их Покровы! — перебил Пахомов. — Здесь Петербург, а не их пустыня. Здесь я решаю, кому жить, а кому умереть.

Он подошёл к окну и уставился на тёмную Неву.

— А теперь иди. У тебя много работы. И помни — никаких осложнений.

Григорий бесшумно поклонился и вышел так же незаметно, как и вошёл.

Пахомов остался один, глядя на ночной город, раскинувшийся перед ним. Его пальцы постукивали по подоконнику в такт мыслям, а на губах играла самодовольная улыбка человека, который только что провернул выгодную сделку и уже предвкушает прибыль.

За окном сверкнула молния, на мгновение осветив тёмные воды Невы. Гром прогремел где-то вдалеке, и первые капли дождя застучали по стеклу.

***

Василий Клюев, более известный в определённых кругах как Вася-Навык, и его неразлучный напарник Мирон Лапкин по прозвищу Шапа, сидели в крошечной комнатушке на чердаке доходного дома на окраине Петербурга. Их временное пристанище вполне соответствовало репутации — комната, заваленная всевозможным хламом, с потолком, который протекал в семи разных местах (Шапа вёл счёт), и с половицами, скрипевшими так, что проснулись бы даже мертвецы.

— Хреново, Вася, — Шапа уныло размешивал ложкой остатки вчерашней каши. — Опять без гроша сидим. Третью неделю уже! Хозяйка клянётся, что на этот раз точно вышвырнет нас на улицу.

Вася-Навык — щуплый мужчина с жиденькой бородкой и вечно бегающими глазками — только отмахнулся, продолжая возиться с какими-то бумагами у единственного окна, где хоть как-то пробивался свет.

— Не вышвырнет, — отозвался он с абсолютной уверенностью человека, привыкшего выпутываться из безнадёжных ситуаций. — Я ей сказал, что мы — тайные агенты Императорской службы. Ведём наблюдение за подозрительным элементом в соседнем доме.

— И она поверила? — Шапа скептически приподнял косматые брови. — Старуха же говорила, что у нее бывший муж в Имперской службе работал.

— Именно поэтому и поверила! — торжествующе ответил Вася, оторвавшись от своих бумаг. — Профессиональная солидарность! Я ей даже показал наш «секретный знак» — ту печать, что мы с прошлогоднего ломбарда прихватили.

Шапа только головой покачал. В отличие от своего худощавого компаньона, он был грузным, приземистым мужчиной с физиономией, напоминающей варёную репу. Толстые пальцы, похожие на сосиски, неуклюже теребили потрёпанную шапку — единственную вещь, с которой он никогда не расставался и которая дала ему прозвище.

— Ты бы поменьше врал, Вася, — пробурчал Шапа. — Доврешься до того, что нас по-настоящему заметут. Мы и так на волоске после того дела с серебряными подсвечниками.

— Тьфу! — отмахнулся Вася. — Не напоминай. Откуда я мог знать, что они не серебряные, а просто покрашенные? Хотя, — он задумчиво почесал подбородок, — странно, что нас тогда не поймали. Видел, как тот толстый стражник поскользнулся на собственном плаще? Прямо как в цирке!

Действительно, их «карьера» профессиональных воров была сплошной чередой нелепых провалов и совершенно необъяснимых удач. То они ухитрялись украсть шкатулку с фальшивыми драгоценностями, то залезали в дом, хозяева которого уехали, предварительно продав всё ценное, то пытались ограбить человека, оказавшегося более бедным, чем они сами. Но каким-то чудом им всегда удавалось избежать тюрьмы.

Однажды во время погони за ними обрушились строительные леса, и вся стража оказалась погребена под горой досок. В другой раз корабль, на котором их должны были доставить в тюрьму, налетел на мель в двух шагах от берега — в месте, где по всем картам должна была быть глубина не меньше трёх саженей. А в прошлом месяце их спасла буйная лошадь, которая решила понестись именно в тот момент, когда стражники почти поймали их на рынке.

Шапа был убеждён, что их хранит какой-то святой — покровитель безнадёжных случаев. Вася же списывал всё на собственную гениальность и хитрость, хотя в глубине души знал, что им просто фантастически везёт.

— Нам нужно серьёзное дело, — решительно заявил Вася, возвращаясь к бумагам у окна. — Что-нибудь такое… ну, ты понимаешь! Чтобы сразу подняться. Новые сапоги купить. В трактирах приличных обедать.

— Сколько раз ты это говорил за последние пять лет? — вздохнул Шапа. — И каждый раз мы оказывались либо по уши в дерьме, либо с пустыми карманами. А чаще — и то, и другое.

— Но теперь у меня есть кое-что особенное! — Вася вдруг просиял и извлёк из внутреннего кармана своего потрёпанного жилета сложенный вчетверо листок. — Смотри, что я достал вчера!

Шапа нехотя взял протянутую бумагу. Это был листок, исписанный корявым почерком Васи.

— Что это? — спросил он, разглядывая запись.

— Вчера в «Сером Медведе» я приметил одного франта в потрёпанном пальто, — Вася возбуждённо потирал руки. — Сидел со студентами, что-то горячо обсуждал. И в кармане у него оттопыривался какой-то конверт. Я, естественно, заинтересовался.

— Ты его обчистил? — Шапа нахмурился. — Опять нарываешься?

— Лучше! — глаза Васи блестели от азарта. — Я вытащил письмо, быстро переписал самое важное — как раз то, что видишь, а оригинал вернул обратно! Он даже не заметил!

Шапа снова посмотрел на бумагу и теперь прочёл: «Контейнер будет перевозиться через район Сенной площади ровно в десять вечера. Охрана минимальная, поскольку о ценности груза знают единицы. По оценкам экспертов, стоимость артефакта превышает 100 000 рублей.»

— Сто тысяч?! — Шапа поперхнулся. — Вася, это же… это же…

— Целое состояние! — торжественно закончил Вася. — Представляешь? Сто штук! Мы могли бы купить дом. Или трактир. Или вообще уехать куда-нибудь на юг. Говорят, в Крыму сейчас благодать.

Шапа недоверчиво перечитал записку.

— А этот франт — он кто? Ты знаешь его?

— Нет, — Вася пожал плечами. — Но слышал, как его называли Лихой. По виду — мелкий жулик или посредник. Болтливый слишком для серьёзного дела, но те студенты из Академии Покрова слушали его внимательно. Особенно одна, у нее глаза поблескивали серебряным цветом.

— Маги? — Шапа вдруг занервничал. — Вася, ты нас в дела с магами втягиваешь? Ты же знаешь мое правило — никаких дел с магами!

— Да какие маги! — отмахнулся Вася. — Просто студенты.

Шапа молчал, всё ещё разглядывая записку с таким видом, словно она могла взорваться в любой момент.

— И что ты предлагаешь? — наконец спросил он.

— Как что? — Вася вскочил и начал расхаживать по комнате, спотыкаясь о разбросанные вещи. — Мы опередим этих студентов! Перехватим контейнер первыми! Если охрана действительно минимальная, то справимся без проблем.

— А если нет?

— Тогда уйдём. Ты же знаешь, в этом мы мастера, — Вася подмигнул. — Помнишь, как мы драпали от городской стражи через крыши? А как мы спрятались в бочке с солёными огурцами?

Шапа поморщился от этих воспоминаний. От него ещё неделю после той бочки пахло укропом.

— И ты хочешь провернуть это вдвоём? — скептически уточнил он.

— А кто нам нужен? — Вася развёл руками. — Я — мозг и ловкие руки, ты — сила и устрашающий вид. Идеальная команда!

Шапа вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. Когда у Васи появлялась «гениальная идея», его не могли остановить ни доводы разума, ни угрозы, ни даже воспоминания о прошлых провалах. А провалов было достаточно — от попытки украсть породистую собаку, оказавшуюся обычной дворнягой, вымазанной в краске, до плана ограбления почтовой кареты, которая оказалась перевозить только мешки с использованной корреспонденцией для переработки.

— Ладно, — сдался он. — Какой план?

Вася просиял.

— Я уже всё продумал! Мы устроим засаду здесь, — он извлёк из-под кровати помятую карту города и ткнул пальцем в маленький переулок недалеко от Сенной площади. — Это идеальное место. Узкое, тёмное, с одним входом и выходом.

— И как мы это сделаем?

— Будем изображать работников таможенной службы! Знаешь же, что иногда они устраивают внеочередные проверки по всему городу, — Вася гордо расправил плечи. — У меня как раз есть подходящий сюртук. Немного перешить, добавить пуговиц — и будет выглядеть почти как форма.

— А я?

— А ты будешь моим помощником! — Вася хлопнул в ладоши. — Наклеим тебе усы. Нет, лучше бороду! У нас должна остаться рыжая борода с того дела в Гостином дворе.

Шапа застонал, представив себя в этом нелепом образе. Но спорить было бесполезно. Если уж Вася-Навык решил что-то провернуть, то хоть потоп, хоть пожар — он своего добьётся.

— Контейнер перевозят через три дня, — продолжал Вася, всё больше входя в раж. — Значит, у нас есть время подготовиться. Нужно изучить маршрут, проверить переулок на наличие стражи, подготовить костюмы…

— И продумать, как мы будем улепётывать, когда всё пойдёт не так, — мрачно добавил Шапа.

— Пессимист! — Вася легонько стукнул друга по плечу. — Вот увидишь, на этот раз всё получится!

Шапа только вздохнул. Он слышал эту фразу перед каждой их авантюрой, и каждый раз она оказывалась пророчеством наоборот. Но почему-то они всё ещё были живы, относительно здоровы и даже на свободе, что уже можно было считать чудом, учитывая их «профессию».

— Ну что, по рукам? — Вася протянул ладонь.

— По рукам, — вздохнул Шапа, пожимая руку компаньона. — Но если нас поймают, я скажу, что ты меня загипнотизировал.

— Заметано! — рассмеялся Вася. — За удачу, дружище?

— За удачу, — кивнул Шапа. — Она нам определенно понадобится.

Глава 4. Тяжелое утро

Проснулся, как зомби после вечеринки некромантов — такой же разобранный и четким желанием, чтобы меня окончательно добили. Голова раскалывалась, внутри был такой развал, будто там проводили практикум по боевой магии, а во рту поселилась пустыня с собственной экосистемой. Вот что значит — отмечать свой академический провал фирменным элем Савелича.

Я с трудом разлепил веки и уставился на потолок своей комнаты в общежитии. Трещина над кроватью, похожая на карту несуществующего континента, никуда не делась. Я наблюдал за ней уже третий год, и порой мне казалось, что она подмигивает мне, когда никто не видит.

— Сень, а ты знаешь, как должен пойти шахматист, чтобы создать морально-психологический дискомфорт своему противнику? — бодро произнёс Филя, сидя за нашим общим столом и копаясь в каких-то бумагах.

Я с трудом приподнялся на локтях, ощущая, как по черепу перекатывается гулкая волна боли.

— Иди к чёрту, — прохрипел я, морщась. — Давай хотя бы сегодня без твоих шуточек.

Филя, будто и не заметив моего состояния, расплылся в улыбке на все тридцать два зуба.

— Ну ты же знаешь, я не успокоюсь, пока не получу ответ, — весело напомнил он, подмигнув.

Я тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным.

— Ну и как же? — сдавленно спросил я.

Филя облокотился на стол, наклонился ко мне и заговорщически прошептал:

— Он должен пойти под себя.

— Филя-Филя… Который час?

— Почти девять, — ухмыльнулся он. — Лекция Вершининой через двадцать минут.

Я застонал и рухнул обратно на подушку. Профессор Вершинина вела историю магии и обладала уникальной способностью превращать самые захватывающие события в натуральное снотворное. Но она же была единственным профессором, который относился ко мне без презрения, и пропускать её занятия было бы верхом неблагодарности.

— Дай мне умереть спокойно, — пробормотал я, натягивая одеяло на голову.

— Нет времени умирать, — Филя безжалостно стянул с меня одеяло. — У нас большие планы, забыл? Сто тысяч рублей ждут нас!

Воспоминания о вчерашнем вечере хлынули потоком. Лихой, его предложение, загадочный артефакт… и мой провал на экзамене, грозящий отчислением. Всё это смешалось в голове в адскую карусель.

— Вот зараза, — я сел на кровати, растирая виски. — У тебя есть вода?

— Есть кое-что получше, — Филя протянул мне флакон с мутноватой жидкостью. — Мое фирменное средство от похмелья. Три капли кактусового сока, немного желчи жабы и щепотка…

— Избавь меня от подробностей, — я выхватил у него флакон и сделал осторожный глоток. Жидкость обожгла горло и взорвалась в желудке маленькой сверхновой. Я закашлялся. — Чёрт! Это же чистый спирт!

— И еще кое-какие ингредиенты, — подмигнул Филя. — Но главное, что работает, согласись!

Удивительно, но он был прав. Мерзкий туман в голове начал рассеиваться, а тело наполнялось неожиданной бодростью.

— Если я умру от этого пойла, клянусь, буду являться тебе каждую ночь, — пригрозил я, натягивая брюки и рубашку. — И поить еще более ядреной штукой.

— Напугал ежа голой жопой, — хмыкнул Филя, собирая свои бумаги в потрёпанную сумку. — Давай быстрее. Я хочу успеть перехватить Серого и Риту перед лекцией.

Через пять минут мы уже неслись по коридорам общежития, лавируя между сонными студентами и угрюмыми смотрителями. Академия Покрова размещалась в старинном комплексе зданий на окраине Петергофа — три основных корпуса, общежития, хозяйственные постройки и обширный парк для практических занятий. Всё это было обнесено высокой стеной с охранными рунами.

Выглядело это надежно, но студенты уже давно научились сбегать во время занятий, просто перенакладывая защитные чары на одну из стен. Нет такого заклинания, которое способно удержать молодых парней, если в городе их ждет свидание с молодой красоткой.

Мы выскочили во внутренний двор, залитый утренним солнцем, которое наконец-то пробилось сквозь вечную петергофскую хмарь. Студенты всех курсов спешили на занятия — одни с деловым видом, другие явно против своей воли.

— Вольский! — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся и увидел Игоря Соколова, старосту нашего курса и по совместительству — главного зануду Академии. Высокий, подтянутый, с безупречной стрижкой и неестественно прямой спиной, он выглядел как иллюстрация из учебника «Идеальный маг Империи».

— Какая честь, — протянул я с наигранным восхищением. — Сам староста решил почтить нас своим вниманием! Филя, ущипни меня, я должен быть уверен, что не сплю.

Соколов поморщился. Его Покров Орла проявлялся золотистым свечением вокруг глаз, что в сочетании с вечно недовольным выражением лица делало его похожим на хищную птицу.

— Комиссия по твоему делу собирается завтра в десять утра, — сухо сообщил он. — Профессор Столыпин просил передать, что ты должен явиться в полной академической форме и с отчётом о всех своих достижениях за три года обучения.

— Достижениях? — я картинно задумался. — Может лучше со списком самых эпичных провалов? Он намного длиннее и интереснее.

На лице Соколова промелькнуло что-то, похожее на удовлетворение. Он с самого первого курса считал меня позором Академии и не упускал случая напомнить об этом.

— Твои шутки неуместны, Вольский, — отчеканил он. — Ты дискредитируешь всю систему образования. Студент третьего курса, не способный удержать простейший Покров! Это…

— …показывает, насколько плохи ваши методы обучения? — невинно предположил я. — Или доказывает, что в вашей идеальной системе есть брешь размером с мое эго?

Соколов побагровел, а стоящий рядом Филя издал звук, похожий на сдавленный смех.

— Завтра в десять, — повторил староста. — И не смей опаздывать!

Он развернулся и зашагал прочь, расправив плечи так, будто проглотил шомпол.

— Какая же он зануда, — пробормотал Филя, когда мы продолжили путь к учебному корпусу. — Он реально думает, что станет великим магом, если будет ходить, как будто ему палку в зад засунули?

— Он уже считает себя великим, — усмехнулся я. — И, знаешь, что самое обидное? У него действительно сильнейший Покров на курсе. Талант, помноженный на самомнение и зубрёжку, — убийственная комбинация.

— Да не парься, — Филя хлопнул меня по плечу. — После нашего дела мы покажем всем этим чистеньким выскочкам, чего стоим.

Мы поднялись по широким мраморным ступеням главного корпуса, миновали тяжёлые дубовые двери с бронзовыми ручками в виде двуглавых орлов, и окунулись в привычную атмосферу Академии.

Ровно в тот момент, когда мы вошли в главный холл, раздался звонок, означающий начало первой пары. Студенты ускорили шаг, а преподаватели, дежурившие в коридорах, начали подгонять отстающих.

— Смотри-ка, кто там, — шепнул Филя, кивая в сторону боковой галереи.

Там, возле высокого стрельчатого окна, стояли Рита и Серый. Они о чём-то негромко беседовали, и судя по серьёзному выражению лица Риты, разговор был не из приятных.

Мы направились к ним, лавируя между спешащими студентами. Рита заметила нас первой и помахала рукой. В утреннем свете, проникающем сквозь витражи, она выглядела особенно хорошо — каштановые волосы уложены в сложную, но элегантную причёску, безупречная форма сидела как влитая, подчёркивая фигуру. Глядя на неё, никто бы не догадался, что вчера она до полуночи пила эль в сомнительной таверне.

— Выглядишь ужасно, — вместо приветствия сказала она, окинув меня критическим взглядом. — Хотя, должна признать, даже с похмельем ты сохраняешь свой особый… шарм.

— Для тебя стараюсь, — я подмигнул, вызвав у неё улыбку.

— Ладно, хватит светских бесед, — встрял Филя, переводя взгляд с меня на Риту. — У нас есть дело поважнее. Что думаете о предложении Лихого?

Серый, до этого молчавший, пожал своими массивными плечами:

— Звучит опасно. Но деньги хорошие.

— Я провела небольшое расследование, — Рита понизила голос, хотя вокруг нас уже почти никого не осталось. — Расспросила кое-кого из отцовских знакомых. В последние дни действительно ходят слухи о перевозке какого-то ценного груза. Но деталей никто не знает.

— А я проверил маршрут по карте, — добавил Филя. — Место для перехвата выбрано идеально. Узкий переулок, мало свидетелей, несколько путей отхода.

Я задумчиво потёр подбородок:

— Всё звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но… — я сделал паузу, обводя друзей взглядом, — если это правда, мы могли бы решить все наши проблемы одним махом.

— Вольский! — прогремел голос из глубины коридора. — Опаздываете, как всегда?

К нам приближалась профессор Вершинина — невысокая полная женщина с вечно растрёпанными седыми волосами и глазами цвета расплавленного серебра.

— Профессор Вершинина! — я расплылся в самой очаровательной из своих улыбок. — Мы как раз спешили на вашу лекцию. Просто остановились, чтобы обсудить… эээ… особенности проявления Покрова Совы в условиях изменения напряжённости внешнего магического поля.

Вершинина смерила меня скептическим взглядом:

— Вольский, ваша способность генерировать наукообразную чушь поистине впечатляет. Если бы вы вкладывали столько же усилий в практические занятия, возможно, ваш Покров был бы меньше похож на капризного ребёнка с СДВГ.

Филя фыркнул, а Рита прикрыла улыбку рукой.

— Я работаю над этим, профессор, — заверил я. — Просто мой Покров — индивидуалист, и не признаёт авторитетов.

— Как и его носитель, — вздохнула Вершинина. — В аудиторию, живо! И да, Вольский, — она понизила голос, — я слышала о вашем вчерашнем провале. Зайдите ко мне после занятий. Возможно, я смогу что-то сделать.

Она развернулась и быстрым шагом направилась к аудитории. Мы поспешили за ней.

— Что она имела в виду? — шепнул Филя.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Но мне нужна любая помощь, так что после пар обязательно к ней загляну

Лекция Вершининой, вопреки обыкновению, оказалась интересной. Она рассказывала о малоизвестных событиях в истории магии Империи — о таинственном исчезновении целой группы магов во время правления Первого Императора, о загадочных артефактах, способных изменять природу Покровов, и о древних текстах, в которых упоминались неизвестные ныне формы магии.

Я слушал вполуха, погрузившись в размышления о предстоящем деле и о собственном туманном будущем. Рядом Филя строчил конспект с такой скоростью, что его перо разбрызгивало чернила во все стороны. Серый, сидевший за нами, время от времени негромко похрапывал. А Рита на соседнем ряду внимательно следила за профессором, иногда делая пометки в своём идеально организованном блокноте.

После лекции нас ждали практические занятия по боевым искусствам. Мой персональный ад — особенно когда дело касалось спаррингов с участниками, у которых Покров работал как часы, а не как испорченный будильник.

Двадцать студентов собрались в огромном зале с такими высокими потолками, что там впору было запускать воздушных змеев. Зеркальные стены множили наши отражения, создавая иллюзию целой армии будущих магов. В центре расстелили тренировочные маты, у стены выстроились стойки с учебным оружием, которое, впрочем, могло покалечить не хуже настоящего.

Профессор Дубровин — высокий костлявый старик с седой бородой, которой позавидовал бы любой мудрый маг из детски сказок — бродил между нами, оценивая стойки и отпуская комментарии острее любого клинка из арсенала. Его Покров Медведя клубился вокруг тела тёмно-коричневым свечением, похожим на дым от горящего торфа.

— Господин Вольский, — остановился он рядом со мной, растягивая слова с особым удовольствием садиста, — после вчерашнего… представления будет особенно интересно посмотреть, на что вы способны в честном бою.

Я перехватил самодовольную ухмылку Игоря Соколова, который застыл у края зала, словно хищная птица перед броском. Ну конечно, кто же ещё? Лучший студент курса, любимчик всех преподавателей от обычных аспирантов до ректора Корнилова.

— Против Соколова? — уточнил я, не скрывая скепсиса.

— Именно, — с лёгкой усмешкой подтвердил Дубровин. — Покажите нам, чему научились за три года.

Все взгляды обратились к нам. Я почувствовал, как Филя беззвучно шепчет: «Не лезь», но уже шагнул на середину зала.

Мы сошлись с Соколовым в центре. Первые секунды мы кружили друг вокруг друга, выискивая слабые места. Соколов атаковал первым — резкий выпад в корпус. Я успел уйти в сторону, перехватил его руку и попытался завести за спину. Он выкрутился, но я тут же добавил серию коротких ударов, загнав его в оборону.

Он зарычал от злости и пошёл в лобовую. Несколько раз я еле успевал уклониться — удары были быстрыми и тяжёлыми. Но я держался. Пара удачных подсечек, жёсткий захват — и вот Соколов с глухим стуком падает на мат. Тренировочный зал замер.

Я сделал шаг назад, переводя дыхание.

Казалось бы, всё, бой закончен. Но Соколов взвыл от злости — непривычно для своего холодного нрава — и активировал Покров Орла. Его кожа вспыхнула золотистым свечением, движения стали резкими и стремительными.

«Чёрт, серьёзно?» — пронеслось у меня в голове. Ладно, если игра пошла по крупному…

Я сосредоточился, потянулся внутрь себя — туда, где обычно только хаос. И к своему удивлению почувствовал ответ. Мой Покров вспыхнул бледно-голубым светом, окутывая кожу тонкой дымкой.

По залу прокатился шепот удивления.

Мы снова бросились друг на друга. Его удары стали быстрее, сильнее. Но я, впервые в жизни, ощущал, что могу не просто держаться, но и отвечать на равных. Почти минуту мы дрались, обмениваясь ударами, блоками, подсечками. Моё тело работало на пределе, но Покров всё ещё держался.

И тут Соколов активировал второй уровень Покрова. За его спиной вспыхнул аурный орёл: гигантский, золотистый, с расправленными крыльями. Его скорость и сила мгновенно перешла на другой уровень.

Дубровин, наконец, понял, что дело может кончиться очень плохо.

— Довольно! — его голос, усиленный магией, прокатился по залу.

Мы оба замерли, тяжело дыша. Мой Покров мигнул и потух, оставив после себя странную пустоту.

— Господин Вольский, господин Соколов, — старик смерил нас холодным взглядом, — ваши способности впечатляют, но напоминаю: у нас учебное занятие, а не турнир на выживание.

Я усмехнулся про себя. Чёрт возьми, даже с побитыми рёбрами это стоило того. Выражение лица Соколова, смесь злости и непонимания, было лучшей наградой.

Но все же досталось мне не слабо, поэтому уже через пару секунд я с удовольствием распластался на скамейке.

Рита подошла и села рядом:

— Ты в порядке? — спросила она тихо. — Это было… необычно. Твой Покров, он был другим.

— Заметила, да? — я устало откинулся на стену. — Я сам не понимаю, что происходит. Последние дни он ведёт себя странно. Сильнее, ярче, но всё так же нестабильно.

— Я говорила тебе, — она наклонилась ближе, понизив голос до шёпота, — это может быть связано с пробуждением особого Покрова. И то, что я нашла вчера в библиотеке…

— Вольский, Давыдова! — окликнул нас Дубровин. — Если ваше воркование закончено, может, присоединитесь к остальным?

Рита вздохнула и поднялась:

— Поговорим после занятий, — шепнула она, возвращаясь к практике.

Я остался на скамье, наблюдая, как другие студенты работают со своими Покровами — уверенно, стабильно, без всяких нестабильных вспышек. Соколов особенно выделялся — его Покров Орла сиял золотистым светом, ровным и сильным, как солнце в ясный день.

И всё же в этот раз я не чувствовал обычной зависти и горечи. Что-то изменилось. Может быть, во мне, может быть, в моём непокорном Покрове. И я был полон решимости выяснить, что именно.

После практических занятий нас ждал обед в академической столовой — просторном зале с высокими сводчатыми потолками и длинными столами, за которыми могло разместиться до трёхсот студентов. Витражные окна, изображающие двенадцать классических Покровов, отбрасывали разноцветные пятна на каменный пол и дубовые столы.

Мы заняли наши обычные места в углу, подальше от преподавательского стола и от наиболее шумных компаний первокурсников.

— Итак, — начал Филя, придвигая к себе тарелку с жарким, — когда приступаем к подготовке операции?

— Не так громко, — Рита бросила быстрый взгляд по сторонам. — У стен есть уши.

— У нас есть три дня, — я задумчиво ковырял вилкой в своей порции. — Сегодня отдыхаем и собираем информацию. Завтра выбираемся на место и изучаем маршрут. Послезавтра готовим всё необходимое.

— А что насчёт твоего отчисления? — спросил Серый, впервые за день проявляя беспокойство. — Завтра же комиссия.

— Если всё пройдёт как надо, это уже не будет иметь значения, — я пожал плечами. — Получив долю с этого дела, я смогу поступить в любую академию Империи. Или вообще забыть о формальном образовании.

— Ты очень легко к этому относишься, — заметила Рита, внимательно изучая меня.

— А какой смысл страдать? — я улыбнулся. — Что будет, то будет. В крайнем случае, стану профессиональным картёжником. Или авантюристом. Или даже гидом для богатых иностранцев — говорят, они щедро платят за колоритные истории о Петербурге. Правда, этим занимаются только мошенники…

— Кстати о мошенниках, — Филя понизил голос, — вы заметили, что в последнее время Лихой приносит только неприятности? Нет, его наводки по-прежнему хороши, но там всегда несколько подводных камней. И это в лучшем случае.

— Вот поэтому мы будем очень осторожны, — я сделал глоток компота. — Никаких лишних рисков. Мы изучим место, проверим охрану, и только потом решим, стоит ли оно того.

— А если решим, что не стоит? — спросил Серый.

— Тогда найдём другой способ разбогатеть, — я ухмыльнулся. — Мир полон возможностей для четырёх талантливых молодых магов.

— Трёх талантливых и одного с дефектным Покровом, — поправила Рита, но в её глазах плясали весёлые искорки.

— Эй, ты видела меня сегодня! — я изобразил обиду. — Два с лишним минуты стабильного Покрова!

— А потом эпичный провал, — напомнил Филя. — Хотя, должен признать, это было впечатляюще. Я думал, зеркала потрескаются от отдачи.

— Профессор Дубровин выглядел так, будто проглотил лимон, — хихикнула Рита. — Особенно когда увидел, что ты побил свой рекорд.

Мы обсуждали последние академические сплетни, строили предположения о личной жизни профессоров, вспоминали особенно забавные случаи из нашей учёбы. В такие моменты я почти забывал о всех проблемах — о своём дефектном Покрове, о грозящем отчислении, о рискованном предложении Лихого. Здесь, в окружении друзей, я чувствовал себя… нормальным.

Наше веселье прервал внезапный шум у входа в столовую. Группа старшекурсниц ворвалась в зал, возбуждённо переговариваясь и размахивая руками. За ними следовал хмурый смотритель, безуспешно пытавшийся утихомирить девушек.

— Что там происходит? — нахмурилась Рита, вытягивая шею, чтобы лучше видеть.

— Сейчас узнаем, — Филя вскочил с места и через минуту вернулся с сияющими глазами. — Вы не поверите! В Академию приехал посланник из столицы! Прямо из Санкт-Петербурга, от самого Совета Магистров!

— И что ему тут понадобилось? — спросил я с внезапным беспокойством. Лица из столицы редко появлялись в Петергофе просто так.

— Говорят, он будет присутствовать на нескольких комиссиях по отчислению, — Филя бросил на меня виноватый взгляд. — В том числе и на твоей, Сеня.

Я почувствовал, как внутри что-то холодеет. Если Совет Магистров прислал своего представителя ради какого-то заурядного студента с дефектным Покровом… это было странно. Очень странно.

— Может, это никак не связано, — Рита заметила мою реакцию и попыталась успокоить. — Возможно, он просто проводит обычную проверку.

— В разгар семестра? — я покачал головой. — Нет, тут что-то не так. Мне нужно поговорить с профессором Вершининой. Она обещала помочь.

— Она просила зайти после занятий, — напомнила Рита. — У нас ещё семинар по теоретической магии и факультатив по языкам проклятий.

— К чёрту семинар, — я поднялся. — Это важнее. Встретимся в «Сером Медведе» вечером, обсудим план действий.

— Только не наделай глупостей, — Рита бросила на меня обеспокоенный взгляд. — И не опаздывай вечером. Нам нужно всё тщательно обдумать.

Я кивнул и быстрым шагом покинул столовую, направляясь к кафедре истории магических искусств, где обычно можно было найти профессора Вершинину.

По пути я пытался собраться с мыслями. Что могло привести столичного посланника в Петергоф именно сейчас? И почему моё отчисление вдруг стало таким важным, раз требует присутствия представителя Совета? Почему-то мне казалось, что ответ на этот вопрос очень важен…

Глава 5. Корнилов

В полдень Академия кипела, как улей. Студенты носились кто куда, преподаватели выискивали, кого бы нахлобучить за какой-нибудь косяк, а смотрители, как всегда, мастерски изображали бдительность, делая вид, будто всё под контролем.

Солнце светило сквозь высокие окна главного корпуса, превращая пыльный воздух в золотистую взвесь. Я остановился у подножия лестницы, ведущей к дверям с гербом Империи. Вершинина что-то знает, и я собирался это выяснить. Ради такого можно даже применить фирменную настойчивость, от которой обычно все морщатся.

— Вольский! Стой! — раздался за спиной звонкий голос, от которого у меня дёрнулся глаз.

Я медленно обернулся, мысленно проклиная свою репутацию, которая работала как магнит для всех видов неприятностей — от наивных первокурсниц до мутных типов, как «Лихой».

Передо мной стояла светловолосая бестия, которая уже неделю «случайно» маячила у меня перед глазами. Марина Соловьёва — дочь разорившегося дворянина из западных провинций, первокурсница с большими планами и с ещё большими… амбициями. Золотые локоны, губы, словно созданные для поцелуев (и, судя по слухам, не только для них), и фигура, из-за которой половина первокурсников начинала заикаться.

— Марина, кажется? — я изобразил на лице удивление. — Чем обязан?

Она подлетела ко мне, обдав волной приторных духов, которые, казалось, выкачали весь воздух из моих лёгких.

— Ты должен мне помочь, — заявила она таким тоном, будто случилось что-то по-настоящему ужасное.

— Должен? — я выгнул бровь. — Это когда я успел задолжать первокурснице, которую вижу от силы третий раз в жизни?

— Все знают, что ты лучший картёжник Академии, — она схватила меня за рукав, не обращая внимания на мой сарказм. — И у тебя связи во всех приличных игорных домах Петербурга.

Я чуть не поперхнулся от такой прямолинейности. Вот оно что — охотница решила подобраться к богатой дичи через карточный стол.

— И что теперь? — я наклонился к ней, понизив голос. — Маленькая авантюристка решила поставить на кон свою невинность?

Марина покраснела, но глаз не отвела — характер у девочки был стальной, надо отдать должное.

— Мне нужны связи, — отрезала она. — Мой отец разорён, у меня нет приданого, а без денег и связей в этом мире можно сдохнуть под забором, будь ты хоть трижды дворянкой.

— Браво за честность, — я хмыкнул, прислоняясь к колонне и скрещивая руки на груди. — Большинство предпочитает обёртывать свои меркантильные планы в красивые фантики.

— Мне некогда играть в эти игры, — она тряхнула локонами. — У меня есть чем заплатить. Тебе нужны деньги или… — она многозначительно окинула меня взглядом.

Я расхохотался так, что несколько проходящих мимо студентов обернулись.

— Маленькая Соловьёва решила расплатиться натурой за доступ в высшее общество? — я покачал головой, всё ещё усмехаясь. — Поверь, девочка, твоя… хм… валюта сильно обесценилась за последние столетия. То, что ты предлагаешь, я могу получить бесплатно от дюжины девиц в этой самой Академии.

— Ты!.. — она задохнулась от возмущения, её голубые глаза заискрились гневом.

— Я, — спокойно подтвердил я, отлепляясь от колонны. — Арсений Вольский, картёжник, авантюрист и будущий отчисленный студент, которому через пару дней будет насрать на академические правила, репутацию и хорошие манеры. А теперь внимание, Соловьёва. Слушай сюда, потому что я скажу это только один раз.

Я сделал шаг вперёд, нависая над ней, и удивительно, но она не отступила.

— Есть только один способ выжить в этом сраном дворянском болоте, если за душой у тебя нет ни гроша, — тихо произнёс я. — И это не раздвигать ноги перед каждым, у кого в кармане звенит золото. Это мозги, дерзость и умение играть чужими картами.

Я увидел, как в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— На третьем этаже западного крыла, — продолжил я, — есть факультатив по дипломатии и светскому этикету. Его ведёт графиня Беляева, седая стерва с связями во всех высших домах. Она выискивает талантливых студентов для своих протеже. Тебе нужно туда.

Марина нахмурилась:

— Но туда не берут первокурсников…

— Скажешь, что тебя прислал Вольский, — я пожал плечами. — Я выиграл у неё фамильную брошь три года назад и вернул по доброте душевной. Она до сих пор думает, что я благородный идиот, а не расчётливый ублюдок.

Я видел, как в её глазах медленно прорастают ростки надежды и неверия.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила она, уже другим тоном, без наигранного кокетства.

— Может, я и правда благородный идиот, — я усмехнулся. — А может, просто знаю, каково это — быть на дне и искать любой способ выкарабкаться. Выбирай версию, которая тебе больше нравится.

Я развернулся, чтобы уйти, но она схватила меня за руку.

— Спасибо, — произнесла она с неподдельной искренностью. — Я этого не забуду.

— В этом коридоре полно свидетелей, так что я возьму твоё обещание вместо расписки, — я подмигнул ей. — Считай, что теперь ты должна мне услугу, Соловьёва. И когда-нибудь я её потребую.

Она кивнула, внезапно серьёзная:

— Договорились, Вольский.

— А теперь извини, меня ждёт важное рандеву с моим академическим будущим, — я шутливо отсалютовал ей двумя пальцами и направился к лестнице.

Кабинет профессора Вершининой представлял собой идеальное воплощение хаоса. Книги громоздились на полках, столах, подоконниках и даже на полу, образуя шаткие башни, каждая из которых, казалось, только и ждала момента, чтобы похоронить под собой неосторожного посетителя. В воздухе висел тонкий аромат старых пергаментов, смешанный с запахом чернил и трав, которые профессор сушила прямо на рабочем столе.

Я постучал в приоткрытую дверь и услышал знакомый голос:

— Входите!

Профессор была не одна. Рядом с ней, занимая массивное кресло в углу кабинета, сидел старик, чей вид заставил меня инстинктивно выпрямиться и втянуть живот.

Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Его серебристые волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб, изборождённый морщинами. Но больше всего внимание привлекал золотой знак на лацкане его идеально скроенного чёрного костюма — эмблема Совета Двенадцати, высшего магического органа власти в Империи.

— Магистр Корнилов, — Вершинина обратилась к старику с таким благоговением, что её голос стал почти неузнаваемым. — Это Арсений Вольский, тот самый студент, о котором я вам рассказывала.

Корнилов. Это имя было знакомо каждому ребёнку в Империи. Один из двенадцати сильнейших магов, глава клана, владеющего целым городом на восточной границе. Семья Корниловых была известна своим могущественным Покровом Орла и считалась непревзойдённой в воздушной магии.

Что, чёрт возьми, такая шишка забыла в кабинете Вершининой? И почему они говорят обо мне?

— Присаживайтесь, Арсений, — Вершинина указала на стул напротив Корнилова. Я заметил, что её руки слегка дрожат. — Магистр специально приехал из столицы, чтобы… побеседовать с вами.

Я опустился на стул, ощущая, как по спине пробегает холодок. Что-то здесь не так. Очень не так.

— Арсений Вольский, — голос Корнилова был сухим и скрипучим, как старый пергамент. — Третий курс. Специализация — общая магия. Успеваемость — ниже средней. Практические навыки — неудовлетворительные. Покров — нестабильный, неклассифицируемый. — Он говорил, как будто зачитывал моё личное дело, не отрывая от меня своего пронзительного взгляда. — Интересный экземпляр.

— Благодарю за столь лестную характеристику, — я не удержался от сарказма, хотя внутренний голос кричал, что дерзить одному из Двенадцати — не самая умная стратегия.

Уголок рта Корнилова дёрнулся — то ли в усмешке, то ли в раздражении.

— Профессор Вершинина, — он повернулся к ней, — не могли бы вы оставить нас наедине? Мне нужно провести небольшой тест.

Вершинина побледнела:

— Магистр, с должным уважением, но как его куратор, я должна присутствовать при любых…

— Это не просьба, профессор, — Корнилов не повысил голос, но в нём появились стальные нотки. — Это указание члена Совета.

Вершинина сжала губы в тонкую линию, бросила на меня извиняющийся взгляд и, коротко кивнув, вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Мы остались наедине. Корнилов молчал, продолжая изучать меня взглядом, от которого хотелось немедленно исповедаться во всех грехах, начиная с того случая, когда мне было пять и я стащил у соседской девчонки леденец.

— Что ж, приступим, — он наконец нарушил тишину и поднялся с кресла. — Встаньте в центр комнаты и активируйте свой Покров.

Я неохотно поднялся и вышел на открытое пространство между книжными шкафами.

— Вы же знаете, что с этим у меня проблемы, — я развёл руками. — Могу показать трюк с картами. Это у меня получается куда лучше.

— Активируйте. Покров. — повторил Корнилов, каждое слово было как удар хлыста.

Я вздохнул и сосредоточился. Закрыл глаза, пытаясь нащупать внутри себя ту странную, неуловимую энергию, которая так бесила меня своими капризами. «Давай, ты, бесполезный кусок магии», — мысленно взмолился я. И, к моему удивлению, почувствовал отклик.

Воздух вокруг меня начал сгущаться, наполняясь голубоватым свечением. Я чувствовал, как Покров проявляется — медленно, неохотно, но всё же стабильнее, чем обычно.

Корнилов приблизился и начал ходить вокруг меня кругами, внимательно наблюдая за свечением. Затем он достал из кармана маленький серебряный предмет, похожий на компас, и поднёс его к моему Покрову. Стрелка компаса дико завертелась, затем остановилась, указывая прямо на мою грудь, и внезапно треснула пополам.

Магистр нахмурился, отступил на шаг и произнёс короткое слово на языке, которого я не знал. В то же мгновение мой Покров вспыхнул ярче, как будто отвечая на вызов, а затем так же внезапно погас, оставив меня задыхающимся и дезориентированным.

— Занятно, — произнёс Корнилов, убирая сломанный компас обратно в карман. — Очень занятно.

— Что… что вы сделали? — я пытался перевести дыхание, чувствуя себя так, будто пробежал несколько километров без остановки.

— Простой тест на резонанс, — Корнилов пожал плечами, всем своим видом показывая, что потерял интерес к происходящему. — Ничего особенного.

Он вернулся к креслу и сел, сложив руки на коленях.

— Что ж, Вольский, завтра состоится заседание комиссии по вашему отчислению. Я буду там присутствовать и, — он сделал паузу, — рекомендую вам не тратить время на подготовку защитной речи. Решение уже принято.

— Вот так просто? — я недоверчиво уставился на него. — Вы прибыли из столицы, провели какой-то странный тест и теперь сообщаете, что меня вышвырнут? Что я сделал?

— Ничего, — Корнилов позволил себе тонкую улыбку. — И именно в этом проблема. Три года в стенах одной из лучших Академий Империи, и ваш Покров так и остался нестабильным бесформенным пятном. Ресурсы Академии исчерпаны, Вольский. Вы истощили кредит доверия.

Я молчал, переваривая его слова. Всё это казалось каким-то фарсом. Член Совета Двенадцати прибыл из столицы, чтобы лично сообщить третьекурснику о его отчислении? Что-то здесь категорически не складывалось.

— Если однажды вы всё же сумеете пробудить нормальный Покров, — продолжил Корнилов, поднимаясь, — можете обратиться в любую из Академий Империи. Они с радостью примут студента, который наконец-то научился контролировать свою магию.

Он направился к двери, но остановился на пороге:

— Кстати, не пытайтесь убедить профессора Вершинину заступиться за вас. Решение принято на самом высоком уровне.

С этими словами он вышел, оставив меня в полном недоумении. Через несколько секунд дверь снова открылась, и вошла Вершинина, выглядевшая ещё бледнее, чем раньше.

— Что произошло? — она быстро подошла ко мне. — Что он сделал?

— Какой-то тест с компасом, — я пожал плечами. — Сказал, что меня завтра отчислят и что решение уже принято.

Вершинина опустилась в кресло и тяжело вздохнула.

— Профессор, а что вообще происходит? Почему член Совета лично прибыл, чтобы сообщить об отчислении студента с дефектным Покровом? Что ему на самом деле нужно?

Она спокойно подняла голову и посмотрела на меня оценивающим взглядом, в котором читались расчет и решимость.

— Садись, Арсений, — она кивнула на стул напротив своего стола, тон не допускал возражений. — У меня есть предложение. И думаю, оно тебе понравится.

Заинтриговала, ничего не скажешь.

— После завтрашнего заседания тебя официально отчислят из числа студентов, — она говорила спокойно и деловито, словно обсуждала расписание занятий. — Ты это знаешь, и я это знаю. Но, — она слегка улыбнулась, — есть и хорошие новости: я предлагаю тебе стать моим личным помощником. Это позволит тебе остаться в общежитии и на территории Академии. Ты не будешь посещать общие занятия, но продолжишь обучение под моим руководством.

Я не сдержал удивления.

— Что? Но зачем вам…

— Помощник с нестабильным Покровом? — она закончила за меня, в уголках ее губ появилась усмешка. — Скажем так, я не разделяю точку зрения магистра Корнилова на твою… ситуацию.

Она встала и уверенным шагом направилась к дальнему книжному шкафу. Отодвинув несколько томов, достала небольшую шкатулку, инкрустированную странными символами.

— Корнилов не увидел в тебе ничего особенного и отказался от дальнейших исследований. Но у меня есть научный интерес, — она говорила без малейшего колебания, словно давно все для себя решила. — Твой Покров не просто «дефектный», как его неуклюже классифицируют. Он уникальный. И я хочу его изучить.

Она открыла шкатулку и извлекла древний фолиант, страницы которого пожелтели от времени.

— Ты знаешь, как на самом деле возникли двенадцать Покровов? — спросила она, раскрывая книгу.

— Конечно, — я пожал плечами. — Это знает каждый школьник в Империи. Двенадцать основателей получили благословение духов природы, а потом…

Вершинина усмехнулась:

— Это официальная версия. Красивая сказка для детей. Но истина гораздо сложнее и… опаснее.

Она положила передо мной раскрытую книгу. На пожелтевших от времени страницах были изображены двенадцать фигур, стоящих по кругу. В центре круга находилось существо, объятое голубым пламенем. Оно выглядело как… нечто странное, постоянно меняющее форму.

— Истинная история Покровов берёт начало задолго до основания Империи, — начала объяснять Вершинина. — В те времена существовали не двенадцать, а гораздо больше разновидностей магии. И все они происходили из одного источника — Первичного Потока.

Она перевернула страницу, показав иллюстрацию огромного вихря энергии.

— Маги древности черпали силу напрямую из Потока, без посредников, без ограничений. Их могущество было безграничным. Они могли творить такие вещи, на которые способны лишь самые могущественные маги современности.

— Звучит здорово, — заметил я. — Что же пошло не так?

— То, что всегда идёт не так, когда дело касается власти, — вздохнула Вершинина. — Жадность. Амбиции. Страх. Началась война между сильнейшими магами. Война, которая едва не уничтожила весь наш мир.

Она показала мне страницу с изображением катастрофического разрушения — горящие города, расколотые горы, море, выходящее из берегов.

— Когда война закончилась, выжившие маги приняли решение — магия слишком опасна в своей изначальной форме. Её нужно контролировать, ограничивать. Они создали двенадцать Кодексов — древних книг, в которых заключили строго определённые аспекты магии.

— Двенадцать Покровов, — тихо произнёс я, начиная понимать.

— Именно, — кивнула Вершинина. — Покров Орла, Волка, Медведя, Совы… все они лишь фрагменты, осколки того, чем была истинная магия. Ограниченные, безопасные версии. Версии, которые можно контролировать и преподавать.

— И причём тут мой Покров? — нахмурился я. — Если он такой дефектный, что даже определить невозможно…

— Не дефектный, — перебила Вершинина. — Нестабильный. Мутирующий. Исключительный. — Она закрыла книгу и посмотрела мне прямо в глаза. — Я изучала подобные случаи десятилетиями. То, что происходит с твоим Покровом, напоминает… словно он пытается вернуться к изначальной форме. Словно он отказывается подчиняться ограничениям Кодексов.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок:

— Вы пытаетесь сказать, что мой Покров какой-то… древний? Из тех времён?

— Не совсем, — она покачала головой. — Скорее, аномалия. Мутация, возможно. Что-то, что не укладывается в рамки существующей системы. И именно поэтому, — она понизила голос, — некоторые члены Совета считают таких магов опасными. Вот они и прислали Корнилова, чтобы тебя проверить.

— А вы? — я внимательно посмотрел на неё. — Вы тоже считаете меня опасным?

— Я считаю тебя невероятно интересным, — она улыбнулась, и в её глазах загорелся исследовательский огонёк. — Феноменом, который нужно изучать, а не уничтожать. Возможность работать с таким Покровом выпадает раз в несколько поколений.

— Зачем вы мне помогаете? — спросил я. — Что вы от меня хотите получить?

Вершинина наклонилась ближе, и её голос стал еле слышным:

— Правду, Арсений. Я хочу раскрыть тайну твоего Покрова. Понять, что он такое. Как он работает. И может ли он раскрыть нам секреты древней магии, утраченные многие тысячелетия назад.

Она выпрямилась и заговорила уже обычным голосом:

— Завтра, после заседания, найди меня. Я оформлю необходимые документы, и ты станешь моим помощником. Будешь помогать с исследованиями, разбирать архивные документы, проводить эксперименты… и попутно мы будем изучать твой Покров.

— А если Корнилов не одобрит? — спросил я, не совсем доверяя её плану.

— Академия обладает определённой автономией, — хитро улыбнулась Вершинина. — Даже Совет Двенадцати не может диктовать, кого профессорам брать в помощники. К тому же, — она понизила голос, — не все члены Совета согласны с политикой Корнилова. У меня есть… друзья в высоких кругах.

Я кивнул, чувствуя странную смесь эмоций — недоверие, любопытство и какое-то дикое, необъяснимое воодушевление.

— Только будь осторожен, — предупредила Вершинина. — Пока мы не разберёмся в природе твоего Покрова, лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Никаких экспериментов без моего присмотра. Никаких разговоров о том, что я тебе рассказала. Особенно с твоими друзьями.

— Даже с Ритой? — нахмурился я.

Вершинина замешкалась лишь на мгновение:

— Особенно с ней. Маргарита дочь члена Совета. Мы не знаем, кому она может передать информацию, даже не желая тебе зла.

Это было неприятно слышать, но в её словах был резон.

— Хорошо. — Уже у двери я остановился и обернулся: — Профессор, а что если… что если мой Покров действительно какой-то особенный? Что, если это не просто аномалия?

Вершинина долго смотрела на меня, словно раздумывая, сколько мне можно рассказать.

— В истории Академии, — наконец произнесла она, — было несколько случаев… необычных Покровов. Они никогда не документировались официально. Эти студенты исчезали, а все материалы о них пропадали из архивов. Словно их никогда и не существовало.

Она подошла ко мне и прошептала:

— И пожалуйста, Арсений, постарайся не влипать в неприятности, пока мы со всем не разберемся.

А вот это, госпожа профессор, было практически невыполнимо.

Глава 6. Разведка

Я стоял у дверей зала заседаний, сжимая в руках свое академическое личное дело — толстую папку, заполненную в основном докладными и выговорами. «Отличительная черта выдающегося студента», как я любил шутить.

Прошло около часа с начала заседания комиссии. Час, в течение которого моя судьба взвешивалась на весах академической справедливости. Точнее, на кривых весах, где на одной чаше лежал я со своим дефектным Покровом, а на другой — авторитет Корнилова и его четкое убеждение в бесполезности моего дальнейшего обучения.

Наконец двери распахнулись. Первыми из зала вышли несколько профессоров, которые старательно избегали смотреть мне в глаза. За ними показался Корнилов, бросивший в мою сторону холодный, оценивающий взгляд, словно я был образцом редкого жука, приколотого к доске. Последней появилась профессор Вершинина. Проходя мимо, она незаметно кивнула, давая понять, что наш плане еще в силе.

Секретарь комиссии, молодой аспирант с рыжими бакенбардами и легким нервным тиком на правый глаз, подошёл ко мне с официальной бумагой.

— Господин Вольский, — начал он с деланным сочувствием, — прошу ознакомиться с решением академической комиссии и поставить подпись о его получении.

Я взял протянутый лист. «Петергофская Академия Покрова… Вольский Арсений Николаевич… в связи с неудовлетворительными результатами… невозможностью дальнейшего обучения… отчислен из числа студентов…»

Всё как ожидалось. Три года в этих стенах закончились одним листком бумаги. Я медленно поставил подпись, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги.

— Примите мои соболезнования, — пробормотал аспирант, забирая бумагу. — Вы должны покинуть общежитие к концу недели.

За спиной послышались знакомые голоса. Я обернулся и увидел свою команду в полном составе — Рита, Филя и Серый стояли у колонны, ожидая окончательного вердикта.

— Ну что, бывший студент Академии? — Филя первым подбежал ко мне, хлопнув по плечу. — Как прошла казнь?

— Быстро и безболезненно, — я усмехнулся, помахав бумагой об отчислении. — Они даже не дали мне выступить с прощальной речью. А у меня была подготовлена такая эпичная тирада! С цитатами из древних философов и парой крепких словечек в сторону некоторых не особо сообразительных профессоров.

Рита подошла ближе, её лицо выражало искреннее сочувствие:

— Мне жаль, Сеня. Это несправедливо.

— Жизнь вообще несправедлива, милая. Иначе я бы родился с нормальным Покровом, а не с этой капризной дрянью, которая включается и выключается как неисправный фонарь.

Серый, молчаливый как всегда, просто положил свою огромную руку мне на плечо — жест, который от него значил больше, чем целая речь от кого-то другого.

— Знаешь, — Филя заговорщически понизил голос, — говорят, что студент, которого отчислили из Академии…

— Что? — спросил я, готовясь к очередной сомнительной шутке.

— …автоматически повышается до звания «свободного человека»! — закончил он с триумфальной улыбкой. — И ещё, знаешь, почему толстых девушек не берут в стриптизерши?

— Даже боюсь представить.

— Потому что они перегибают палку! — Филя разразился своим фирменным смехом, от которого даже хмурый Серый улыбнулся.

— Твоё чувство юмора по-прежнему балансирует на грани приличия, — заметила Рита, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— А что насчёт нашего плана? — спросил Серый, впервые подав голос. — Всё в силе?

Я обвёл взглядом пустой коридор и кивнул:

— Сегодня едем в Петербург. Разведка, планирование, никаких активных действий. Нужно всё проверить прежде, чем лезть в это дело.

— Отлично, — Филя потёр руки. — Давно хотел размяться. А то из-за экзаменов и тестов мы немного заржавели.

— Надеюсь, ты помнишь, что это разведка, а не набег? — с сомнением спросила Рита. — Твоё понимание «размяться» обычно включает драки и разрушения.

— Обижаешь, — Филя прижал руку к сердцу. — Я само благоразумие! Просто скатаемся, посмотрим и уйдём незамеченными.

— Ладно, встречаемся через час у южных ворот, — я взглянул на часы. — Мне нужно кое-что забрать из комнаты и переговорить с Вершининой.

— Она всё ещё хочет тебя видеть? — удивилась Рита. — После отчисления?

Я пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно:

— Видимо, хочет лично выразить свои соболезнования. Или прочитать последнюю лекцию о моём потраченном впустую потенциале.

Это была ложь, и мне было неприятно врать Рите, но я помнил предостережение Вершининой. Пока что некоторые вещи лучше держать в секрете.

— Тогда через час, — кивнула Рита, искусно изобразив доверие. Но серебристый отблеск в её глазах выдавал больше, чем она хотела показать. — Только не опаздывай.

— Когда это я опаздывал? — возмутился я.

Все трое синхронно закатили глаза.

Мы выехали из Петергофа ближе к полудню, когда солнце уже высоко стояло в небе, превращая Финский залив в сверкающее зеркало. Экипаж, который мы арендовали, был старым, но крепким. За небольшую плату возница согласился доставить нас в столицу и ждать до вечера.

Дорога в Петербург не заняла много времени. Меньше чем через час мы уже въезжали через Нарвские ворота, погружаясь в шумный, многоликий организм столицы Империи. Петербург всегда поражал меня: гранитная мощь и строгость фасадов сочетались с пульсирующей энергией, скрытой за ними. Город, построенный на костях тысяч людей, выращенный силой воли одного человека посреди болот и ставший сердцем огромной Империи.

— Итак, план действий, — Филя подался вперёд, когда мы проезжали мимо Сенной площади. — С чего начнём?

— Нам нужно осмотреть маршрут, — я развернул карту, которую нарисовал по памяти со схемы Лихого. — Особенно вот эти участки, — я указал на несколько точек. — Здесь дорога делает крутой поворот между двумя зданиями. Идеальное место для перехвата. Если верить Лихому, охрана будет минимальной, всего пара стражников. Но я предпочитаю проверить всё лично.

Рита внимательно изучала карту.

— Что-то не так? — спросил я, заметив её сосредоточенный взгляд.

— Не могу точно сказать, — она нахмурилась. — Просто странное ощущение. Этот район — не обычный путь для ценных грузов. Слишком много слепых зон и узких переулков. Если бы я перевозила что-то действительно ценное, выбрала бы более открытую дорогу, с хорошей видимостью.

— Может, поэтому они и выбрали этот маршрут? — предположил Серый. — Неожиданный ход.

— Или это ловушка, — мрачно добавил я. — Поэтому мы будем очень осторожны.

Мы велели вознице остановиться за несколько кварталов от интересующего нас района. Дальше нужно было двигаться пешком, чтобы не привлекать внимания.

Петербург жил своей обычной жизнью. Дамы в модных платьях прогуливались под руку с кавалерами, торговцы зазывали покупателей, разносчики сновали туда-сюда с тяжелыми сумками, уличные музыканты играли на углах популярные мелодии.

Мы свернули в один из переулков, и шум главной улицы сразу стих, словно отрезанный ножом. Здесь пахло сыростью, кошками и чем-то ещё, неопределённым, но неприятным. Я шёл впереди, сверяясь с картой. Серый замыкал нашу группу, внимательно следя, чтобы за нами не увязался хвост.

— Сюда, — я указал на узкий проход между двумя доходными домами. — Если верить карте, именно здесь должен проехать курьер с контейнером.

Мы остановились, осматриваясь. Место действительно было идеальным для засады: высокие стены домов с обеих сторон, плохая видимость, ограниченное пространство для маневра. Карета или даже магический экипаж здесь будет вынужден значительно снизить скорость.

— Смотрите, — Рита указала на землю. — Брусчатка недавно перекладывалась. И вот здесь, — она подошла к стене, — следы от свежей штукатурки.

— То есть, тут недавно были какие-то работы? — Филя поднял бровь. — И что это значит?

— Не знаю, — Рита задумчиво провела рукой по стене. — Но что-то здесь не так. Мой Покров… он что-то чувствует.

Я заметил, как её глаза на мгновение вспыхнули серебристым светом.

— Что именно? — спросил я, подходя ближе.

— Не могу описать, — она покачала головой. — Словно… след какой-то сильной магии. Старой магии.

В этот момент из-за угла показалась странная парочка. Один — тощий, с бегающими глазками и жидкой бородёнкой, второй — приземистый, с лицом, похожим на варёную репу. Оба были одеты в потрёпанные рабочие робы и несли вёдра со штукатуркой.

— Доброго дня, господа студенты! — обратился к нам тощий, приподняв кепку. — Гуляете, значит?

— Мы из архитектурного факультета, — быстро соврал я. — Изучаем старинную застройку Петербурга.

— Да-да, интересное дело, — закивал тощий с таким энтузиазмом, что я сразу заподозрил неладное. — А мы вот, значится, работаем тут… штукатурим… стены эти самые… для красоты…

Его напарник молчал, неуклюже переминаясь с ноги на ногу и явно чувствуя себя неуютно под внимательным взглядом Риты.

— Вам помощь нужна, добрые господа? — спросил тощий. — Может, подсказать что? Я тут каждый камень знаю!

— Спасибо, мы сами справимся, — вежливо ответил я, утягивая Риту за руку. — Удачной работы.

Мы отошли на безопасное расстояние, и Филя тихо фыркнул:

— Это самые странные штукатуры, которых я видел в жизни. Тощий даже кисть держал как дубину.

— Они не штукатуры, — Рита покачала головой. — Слишком нервные. И обратил внимание, что у толстого под робой что-то спрятано? Что-то, похожее на оружие.

— Охрана? — предположил Серый.

— Сомневаюсь, — я задумчиво посмотрел в направлении странной парочки. — Охрана не стала бы с нами разговаривать, а просто вежливо попросила удалиться. Нет, эти двое… они сами что-то высматривают.

— Ещё одни воры? — Филя не смог сдержать смешок. — То есть, помимо нас, на эту посылку нацелился ещё кто-то?

— Если там действительно ценный артефакт стоимостью в сто тысяч, то не удивительно, — пожал я плечами. — Но эти двое выглядят как дилетанты.

— Но все равно стоит быть осторожнее, — подытожила Рита. — Давайте проверим остальную часть маршрута.

Мы продолжили осмотр, обходя указанный на карте путь. По мере продвижения Рита становилась всё более напряжённой. Несколько раз я замечал, как она вздрагивала, словно от внезапного звука, которого не слышали остальные.

— Что-то не так? — наконец спросил я, когда мы остановились у небольшой площади, окружённой старинными особняками.

— Не знаю, — она потёрла виски. — Странное чувство. Словно мой Покров… реагирует на что-то…

Мы уже собирались уходить, когда я заметил высокую фигуру на другой стороне площади. Мужчина средних лет в безупречном чёрном костюме наблюдал за нами, делая вид, что рассматривает витрину магазина. Но его поза, слишком напряжённая для обычного прохожего, и то, как он старательно держался в тени, выдавали в нём профессионала.

— Не оборачивайтесь, — тихо сказал я остальным. — Но кажется, за нами следят.

— Кто? — Серый напрягся, готовый к действию.

— Не знаю, но он явно не из городской стражи.

Рита едва заметным движением активировала свой Покров, и серебристое сияние у глаз вспыхнуло ярче. В этом состоянии её зрение обострялось многократно, позволяя различать даже самые неуловимые детали.

— Это агент Совета, — прошептала она после нескольких секунд наблюдения. — У него отличительный знак на внутреннем кармане. Мой отец работает с такими людьми.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если за нами следит Совет Двенадцати, это может означать только одно — Корнилов не просто так приезжал в Академию. Ему что-то нужно от меня, и это явно не связано с моим отчислением.

— Уходим, — скомандовал я. — Непринуждённо, без паники. Просто четверо друзей, гуляющих по столице.

Мы медленно двинулись прочь с площади, болтая о пустяках и смеясь, словно беззаботные студенты на отдыхе. Но я чувствовал на себе взгляд агента даже без оборачивания.

— Он следует за нами? — спросил я Риту, когда мы свернули за угол.

— Да, — коротко ответила она. — На расстоянии, но не отстаёт.

Мы ускорили шаг, сворачивая в лабиринт узких улочек старого Петербурга. Серый шёл последним, готовый в любой момент использовать свой Покров Ящера, если придётся защищаться.

— Ребята, — внезапно подал голос Филя, — а что если нам разделиться? Рита и Серый идут к экипажу, а мы с Сеней устраиваем маленькую диверсию?

— Что ты задумал? — спросил я, хотя уже догадывался о его плане.

— Ты же знаешь мой талант к эффектным выходам, — Филя улыбнулся, и в его глазах заплясали знакомые искорки безумия. — Маленький фейерверк, немного суматохи…

— Только без жертв, — строго сказала Рита. — И без серьёзных разрушений. Обещайте.

— Клянусь своим Покровом, — торжественно поднял руку Филя.

— Хорошо, — кивнула Рита. — Встречаемся у экипажа через полчаса. Если кто-то не придёт — остальные не ждут и уезжают в Академию. Безопасность прежде всего.

— Договорились, — я сжал её плечо. — Будьте осторожны.

Они с Серым свернули в боковую улицу, а мы с Филей продолжили идти прямо, намеренно ускоряясь, чтобы наш преследователь тоже прибавил шаг.

— Итак, — Филя потёр руки, — что будем делать? Традиционный пожар или что-нибудь пооригинальнее?

— Никаких пожаров, — я покачал головой. — Просто небольшой переполох на рынке. И никаких гражданских. Наша цель — только агент.

— Зануда, — фыркнул Филя, но согласно кивнул. — Тогда следуй за мной.

Мы свернули на небольшую рыночную площадь, где торговцы предлагали всё, от свежих овощей до контрабандных амулетов. Филя незаметно активировал свой Покров Орла, и золотистое свечение окутало его руки.

— Готов? — шепнул он, краем глаза следя за преследователем, который остановился в тени здания напротив.

— Всегда, — улыбнулся я, и мы резко разделились.

Филя метнулся к прилавку с фруктами, как бы случайно опрокидывая ящики с яблоками. Фрукты раскатились по площади, заставляя прохожих спотыкаться и ругаться. Я же, воспользовавшись суматохой, незаметно подобрался к телеге с бочками и случайно «задел» несколько пробок.

Глиняные печати на бочках затрещали, и из них начала литься жидкость — не опасная, просто сильно пахнущая дешёвым вином. Торговец заорал что-то нечленораздельное, бросившись спасать товар.

Агент Совета, вынужденный покинуть своё укрытие, чтобы не потерять нас из виду, оказался в эпицентре хаоса. Филя, оказавшийся неподалёку, «случайно» толкнул тележку с капустой прямо ему под ноги. Преследователь споткнулся, пытаясь сохранить равновесие, но в этот момент я активировал свой Покров.

К моему удивлению, он откликнулся мгновенно, окутав меня голубоватым свечением. Я сконцентрировался и направил энергию в сторону агента, не целясь в него напрямую, а создавая что-то вроде отвлекающего манёвра. Голубоватый сгусток энергии пронёсся над головами людей и взорвался фонтаном искр возле овощной лавки, вызвав новую волну паники.

Агент, потерявший нас из виду, выругался и бросился к месту взрыва, а мы с Филей, воспользовавшись моментом, нырнули в боковой переулок и бросились бежать.

— Ты видел? — задыхаясь от бега, воскликнул Филя. — Твой Покров! Он сработал идеально!

— Просто повезло, — отмахнулся я, хотя сам был поражён. Покров действительно подчинился мне, без обычных фокусов и капризов. — Нам нужно добраться до экипажа раньше, чем агент опомнится.

Мы петляли по улицам, избегая основных дорог и стараясь держаться в тени. Через двадцать минут, порядком запыхавшись, мы добрались до условленного места, где нас уже ждали Рита и Серый.

— Что произошло? — встревоженно спросила Рита, заметив наше состояние. — Мы слышали шум с рыночной площади.

— Ничего серьёзного, — я махнул рукой, забираясь в экипаж. — Просто небольшое недоразумение с местными торговцами. Филя решил попрактиковаться в сшибании яблок… головой.

— Ой, всё, — фыркнул Филя, плюхаясь на сиденье. — Скажи лучше, что мы успешно оторвались от хвоста и что твой Покров снова сработал!

Рита внимательно посмотрела на меня:

— Твой Покров сработал? Снова?

— Думаю, под влиянием адреналина, — я постарался беззаботно улыбнуться. — Ничего особенного. Всего несколько секунд.

Возница щёлкнул вожжами, и экипаж тронулся, увозя нас из столицы. Я откинулся на спинку сиденья и с облечением выдохнул. С одной стороны, день прошёл продуктивно — мы изучили маршрут, поняли, где лучше устроить перехват, и даже сумели уйти от агента Совета. С другой… слишком много вопросов осталось без ответов.

***

Где-то в центре Петербурга, в роскошном особняке на Английской набережной, Магистр Корнилов сидел в своём кабинете, изучая бумаги. Перед ним стоял агент, тот самый, что следил за молодыми магами на площади.

— Они приезжали осматривать маршрут, — докладывал агент. — Особый интерес проявляли к тому участку, где будет происходить перехват.

— А мальчишка? — Корнилов поднял взгляд от бумаг. — Его Покров проявлялся?

— Да, магистр. Ненадолго, но очень ярко. Голубое свечение, нестабильной формы.

Корнилов удовлетворённо кивнул:

— Прекрасно. Всё идёт по плану. Когда они приедут в следующий раз?

— Судя по подслушанному разговору, в день перевозки контейнера.

— Отлично, — Корнилов сложил пальцы домиком. — В этот раз не упустите его. Дайте ему совершить кражу, а затем берите. Только помните — он мне нужен живым и невредимым. Его подельники не представляют интереса.

— Но, магистр, — осторожно заметил агент, — с ним дочь графа Давыдова. Если с ней что-то случится…

— С ней ничего не случится, — отрезал Корнилов. — Просто обеспечьте, чтобы она не помешала нам взять Вольского. Используйте сонное заклинание, если потребуется.

— Как прикажете, — агент склонил голову в знак подчинения.

Корнилов откинулся в кресле, его старческие пальцы начали рассеянно барабанить по столешнице из тёмного дуба. За окном небо затягивалось тучами, обещая скорый дождь — привычное явление для Петербурга в это время года.

— Что с остальными приготовлениями? — спросил магистр после длительной паузы, нарушаемой лишь тиканьем массивных настенных часов.

— Лаборатория подготовлена согласно вашим инструкциям, — отчеканил агент. — Оборудование доставлено из особого хранилища Совета. Персонал проинструктирован о секретности.

— А Вершинина? — глаза Корнилова сузились. — Она не пыталась вмешаться?

— Профессор Вершинина взяла Вольского своим личным помощником, как вы и предсказывали. Но пока никаких подозрительных действий с её стороны не зафиксировано.

Корнилов тихо усмехнулся:

— Предсказуемо. Она всегда была слишком любопытна. Но в этот раз её любознательность сыграет нам на руку. — Он поднялся с кресла и подошёл к окну, глядя на сумрачную Неву. — Вы проследили, чтобы информация о ценности артефакта распространилась надлежащим образом?

— Да, магистр. История о редком и ценном артефакте запущена через проверенных информаторов. Слухи достигли всех заинтересованных сторон, включая нескольких мелких воров, которые также планируют налёт.

— Прекрасно, — Корнилов провёл рукой по гладко выбритому подбородку. — Суета и неразбериха в момент перехвата только нам на руку. Больше свидетелей — меньше подозрений в наш адрес после исчезновения Вольского.

Агент переступил с ноги на ногу, явно нервничая:

— Магистр, позвольте вопрос… Если Покров мальчишки действительно то, что вы предполагаете, разве не разумнее было бы устранить его?

Корнилов медленно обернулся, его холодные глаза впились в агента:

— Я не предполагаю, я знаю. Покров Зверя — не легенда, а реальность. И убивать носителя, не изучив феномен, было бы непростительной глупостью. — Он сделал паузу. — История уже знает одного безрассудного магистра, который пытался уничтожить носителя Покрова Зверя, не разобравшись в его природе. Знаешь, чем это закончилось?

Агент отрицательно покачал головой.

— Катастрофой, — Корнилов понизил голос почти до шёпота. — Огромной магической аномалией, которая превратила целый район Иркутска в выжженную пустошь. Совету потребовались годы, чтобы скрыть последствия и стереть память свидетелей.

Он вернулся к столу и взял в руки старинный серебряный амулет с мерцающим камнем в центре.

— Нет, на этот раз мы будем действовать умнее. Мальчишка не подозревает о своём потенциале, и это наше преимущество. Мы изучим его Покров в контролируемых условиях, выясним его природу и механизм работы. И только потом примем решение о его судьбе.

— А если он окажется сильнее, чем мы предполагаем? — агент не мог скрыть беспокойства.

Корнилов позволил себе холодную улыбку:

— Для этого у нас есть сдерживающие артефакты и ритуалы подавления. К тому же, — он сделал многозначительную паузу, — мы не будем полагаться только на физические ограничения. У мальчишки есть слабость, которую можно использовать.

— Его друзья? — уточнил агент.

— Особенно девчонка Давыдова, — кивнул Корнилов. — Он слишком привязан к ней. Эта привязанность делает его уязвимым и предсказуемым. — Магистр убрал амулет в шкатулку, которую тщательно запер. — Будь на связи. Докладывай о любых изменениях в поведении объекта.

— Слушаюсь, магистр, — агент поклонился и быстро покинул кабинет.

Оставшись один, Корнилов подошёл к потайному шкафу, скрытому за книжной полкой. Введя сложную комбинацию движений, он открыл дверцу и извлёк древний фолиант, страницы которого, казалось, были сделаны из какого-то странного материала, напоминающего не бумагу, а тонкую, полупрозрачную кожу.

Он бережно раскрыл книгу на заложенной странице, где был изображён силуэт странного существа, окружённого голубоватым сиянием, постоянно меняющим форму. Рядом с изображением древними рунами был выведен текст, который Корнилов начал медленно перечитывать, шевеля губами.

— Скоро, — прошептал он, обращаясь к изображению. — Очень скоро мы раскроем секрет Покрова Зверя. И тогда Совет Двенадцати канет в лету, и страной будет управлять тот, кто действительно этого достоин.

За окном сверкнула молния, осветив лицо магистра, и на мгновение его глаза словно вспыхнули золотистым светом — проявление его Покрова Орла. Гром прогремел над Петербургом, словно природа сама отзывалась на амбициозные планы старого мага.

Корнилов захлопнул древнюю книгу и вернул её в тайник. Предстояло ещё много приготовлений, прежде чем объект, юный маг с нестабильным Покровом, окажется в его руках. И тогда начнутся настоящие эксперименты.

Глава 7. Прощальный переполох

Прошли сутки после официального отчисления, а я чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Я с довольной ухмылкой раскладывал на своём столе магический артефакт, выигранный в карты у одного зазевавшегося пятикурсника — небольшую фигурку дракона, которая чистила и сортировала мелкие предметы.

Пусть Корнилов думает, что избавился от меня, а я тем временем продолжу наслаждаться всеми преимуществами академической жизни. Вчерашнее заседание, конечно, оставило неприятный осадок, но сегодня меня переполняло предвкушение. До нашего ограбления оставалось чуть больше суток, а значит пора было зажигать.

— Не могу поверить, что Вершинина взяла тебя в помощники, — Филя валялся на своей кровати, уткнувшись в потрепанный журнал о «магических существах», где на разноцветных картинках красотки в полупрозрачных одеждах якобы демонстрировали «анатомию виверн». — Зачем тебе эта работа, если завтра мы все будем купаться в деньгах?

— Никогда не складывай все яйца в одну корзину. Особенно если она может быть с двойным дном, — хмыкнул я. — Мы, конечно, провернём дело чисто, но лишний туз в рукаве не помешает. К тому же, — я картинно обвёл рукой комнату, — я всё ещё живу в самом сердце вражеской территории, несмотря на указ Корнилова. Веришь или нет, но в этом есть своё извращённое удовольствие.

— Аааа… Получается, ты как тот генерал… как его… — Филя щёлкнул пальцами в поисках имени.

— Который спал с женой императора прямо во дворце? — подсказал я. — Возможно. Хотя у меня пока более скромные цели. Но кто знает, что будет после того, как мы разбогатеем?

Ветрогонов расхохотался и отбросил журнал в сторону.

Я не мог не улыбнуться его энтузиазму. Филя всегда умел находить позитив даже в самых мрачных ситуациях. Может, поэтому мы и стали друзьями — я видел подводные камни, а он — радугу над ними.

— И как же ты предлагаешь отпраздновать моё свежеиспечённое состояние академического изгоя?

Его глаза загорелись тем особым блеском, который обычно предвещал неприятности.

— Вечеринка! В старом павильоне за западной рощей! Я уже всё организовал.

— Всё организовал? — я почувствовал, как моя бровь невольно поднимается. — Мое отчисление объявили только вчера.

— И у меня были целые сутки на подготовку, — Филя самодовольно ухмыльнулся. — Я уже пригласил всех, кому ты нравишься, и даже нескольких, кому нет — просто чтобы они увидели, как круто мы провожаем тебя в большую жизнь.

— Всех, кому я нравлюсь? — я скептически хмыкнул. — То есть мы будем сидеть вчетвером — ты, я, Серый и Рита?

— Не прибедняйся, — Филя махнул рукой. — Ты же знаешь, как академическая публика любит зрелища. А твоё отчисление — это почти как казнь известного преступника. Все хотят присутствовать, чтобы потом рассказывать: «Я был на последней вечеринке Вольского перед тем, как он покинул Академию».

— Вечеринка? — я изобразил задумчивость, хотя идея мне определенно понравилась. — Устроить грандиозную пирушку у всех на виду после того, как высокое начальство пыталось от меня избавиться? Ты прав, это именно то, о чём я мечтал! — я хлопнул Филю по плечу. — Большой, шумный, эпический прощальный салют всей этой академической чопорности. Отличный способ показать, что даже после отчисления Арсений Вольский остаётся королём этого муравейника.

— Серый уже раздобыл выпивку, — продолжал Филя. — А ещё будет музыка. Я уговорил Леночку с четвёртого курса принести свою шарманку. Её Покров Лисы может создавать такие звуковые иллюзии, что кажется, будто играет целый оркестр!

— Подожди, — я нахмурился, — а Рита знает об этом?

— Э-э-э, — Филя внезапно заинтересовался рисунком на обоях, — не совсем. Понимаешь, она бы всё испортила своими разговорами о благоразумии и возможных последствиях…

— Так я и думал, — я покачал головой. — Ладно, устраивай свою вечеринку. Но если Рита разозлится, я скажу, что это была твоя идея и ты угрожал мне расправой, если я не соглашусь.

— Предатель, — Филя состроил обиженную гримасу, но тут же просиял. — Зато будет весело! Сегодня в павильоне, как стемнеет. И не вздумай не прийти — это твои проводы, в конце концов!

Он вскочил и умчался, оставив после себя опрокинутый стул и чувство, что я только что согласился на что-то, о чём наверняка пожалею. Впрочем, как обычно.

Старый павильон действительно преобразился. Когда я пришёл, уже начало смеркаться, и издалека были видны огоньки, мерцающие сквозь потрескавшиеся витражи. Филя не поскупился на подготовку — каким-то чудом он раздобыл дюжину магических светильников, которые парили под потолком, медленно меняя цвет от золотистого до глубокого синего.

К моему удивлению, внутри было уже порядочно народу. Студенты со всех курсов, некоторых я едва знал по имени, но все они, казалось, были рады меня видеть. Возможно, Филя был прав насчёт зрелищ.

— Вот и виновник торжества! — прогремел Серый, чей обычно сдержанный голос под влиянием уже выпитого явно прибавил несколько децибел. Он стоял возле импровизированной барной стойки, собранной из старых ящиков и досок, и разливал что-то подозрительно мерцающее из огромной бутыли. — Иди сюда, тебе нужно это попробовать!

Я протиснулся сквозь толпу, получая хлопки по плечу и выслушивая выражения сочувствия вперемешку с поздравлениями — словно меня одновременно провожали и в тюрьму, и на свадьбу.

— Что это? — я с подозрением посмотрел на стакан, который Серый сунул мне в руку. Жидкость внутри переливалась всеми цветами радуги и, казалось, слегка светилась.

— «Слёзы феникса», — Серый подмигнул. — Мой собственный рецепт. Смешал три вида эля с настойкой из тех странных грибов, что растут за теплицами профессора Гербелевского.

— Те самые грибы, после которых старшекурсники в прошлом году устроили голый забег вокруг статуи Первого Императора? — я поднял бровь, но стакан не отставил.

— Именно! — Серый ухмыльнулся. — Но не волнуйся, я добавил нейтрализатор. Разум останется чистым, только настроение поднимется.

— Если после этого я проснусь на крыше ректората в одних трусах, то клянусь, тебе не поздоровится, — пригрозил я и сделал большой глоток.

Жидкость обожгла горло, но затем разлилась по телу приятным теплом. Мгновенно настроение действительно улучшилось, а все проблемы показались мелкими и незначительными.

— Ну как? — Серый склонил голову, с интересом наблюдая за моей реакцией.

— Чёрт возьми, это… неплохо, — признал я, делая ещё глоток. — Что там ещё кроме грибов?

— Секретный ингредиент, — Серый загадочно улыбнулся. — Подействует минут через пять.

Я хотел спросить, что именно «подействует», но меня отвлёк громкий возглас Фили, который запрыгнул на стол в центре павильона:

— Дамы и господа! Маги и те, кто по какому-то недоразумению считают себя магами! Добро пожаловать на прощальную вечеринку Арсения Вольского — единственного студента, который умудрился довести до белого каления весь преподавательский состав, не имея при этом даже нормально функционирующего Покрова!

Толпа разразилась смехом и аплодисментами. Я почувствовал, как мои щёки слегка краснеют, но не от смущения, а от странного прилива гордости. Может, я и провалился как маг, но, по крайней мере, сделал это с таким шумом, который никто не забудет.

— В честь такого события, — продолжал Филя, — предлагаю устроить небольшой турнир! Каждый продемонстрирует самое нелепое, но впечатляющее применение своего Покрова! Победитель получит… — он сделал драматическую паузу, — Эксклюзивную бутылку «Слёз Феникса»! Редчайшего самогона, настоянного на травах из запретной секции академической оранжереи!

Предложение было встречено восторженными криками. Что может быть лучше для студентов, чем официальное разрешение не просто показать себя, но и выиграть при этом бутылочку чего-нибудь крепкого.

— А судьёй будет, конечно же, виновник торжества — Арсений Вольский!

Я чуть не поперхнулся элем. Все взгляды обратились ко мне. Пути к отступлению не было.

— Э-э, конечно, — я выпрямился, стараясь принять вид человека, который точно знает, что делает. — Приступим!

Турнир начался с Игната Медведева, третьекурсника с Покровом Медведя. Он активировал свой Покров — коричневое свечение окутало его тело — и с показной небрежностью поднял одной рукой огромную дубовую скамью, на которой сидели три девушки с первого курса. Девушки взвизгнули, но не от страха, а скорее от восторга, когда он начал вращать скамью над головой, словно лёгкую трость.

— Неплохо, неплохо, — одобрительно кивнул я. — Но, может, что-нибудь более… нестандартное?

Игнат усмехнулся и, всё ещё удерживая скамью с девушками одной рукой, второй рукой взял бутылку эля, зажал её между зубами и с хрустом откусил горлышко. Янтарная жидкость полилась в его рот, не пролив ни капли мимо. Зрители разразились аплодисментами.

— Медвежий финт! — прокомментировал Филя. — Классика жанра!

Следующей выступала Леночка с её Покровом Лисы. Она создала вокруг себя целый хоровод иллюзорных копий, которые кружились в танце, постоянно меняя облик — то это были точные дубликаты, то карикатуры на известных профессоров, то абсолютно фантастические существа. Финальным аккордом стала иллюзия, в которой весь павильон превратился в капитанскую каюту пиратского корабля посреди бушующего шторма. Эффект был настолько реалистичным, что кого-то из первокурсников даже начало укачивать.

— Впечатляюще! — я зааплодировал. — Особенно понравилась иллюзия профессора Волохова, танцующего канкан с Императорским двуглавым орлом.

Один за другим студенты демонстрировали свои Покровы, превращая вечеринку в настоящий парад магических талантов.

Анжелика Уткина с пятого курса, известная всем как «Паучиха», выбралась в центр павильона, покачивая бедрами и вызывая восхищенные вздохи парней.

— Народ, вам надоели эти скучные фокусы?! — она подмигнула публике. — Предлагаю устроить настоящий паучий балаган!

Её тонкие пальцы окутались пурпурным свечением, и от них во все стороны брызнули мерцающие нити, похожие на светящиеся струи эля.

— Эй, красавчик, — она указала на Витьку из комнаты напротив, — иди сюда, будешь моей первой жертвой!

Витька, набравшийся уже по самые брови, радостно вывалился в центр круга. Анжелика выстрелила в него паутиной, подняла в воздух и начала раскручивать под потолком, как живой волчок.

— Передайте ему выпивку! — крикнула она, и кто-то кинул Витьке кружку эля, которую он умудрился поймать, не расплескав ни капли.

— Кто следующий? — ухмыльнулась Анжелика, и вскоре уже с десяток студентов парили под потолком, связанные мерцающей паутиной. Они хохотали, переворачивались в воздухе и хлопали друг друга пятернями, не в силах контролировать движения.

— А теперь, — Паучиха сделала паузу, — музыкальное представление!

Она дернула за нити, и вся эта карусель из парней и девчонок издала такой синхронный визг разной высоты, что получилась мелодия «Гимна Академии», только в пародийной версии. Каждый раз, когда она дергала за разные нити, студенты против воли издавали звуки разной высоты — кто визжал, кто хохотал, кто икал. Получался настоящий живой оркестр.

— Финальный аккорд! — воскликнула Анжелика и резко дернула все нити одновременно. Подвешенные студенты грохнули такой музыкальной какофонией, что даже у меня заложило уши, а затем Паучиха элегантно приземлила всех обратно, расплетая паутину. Выглядели они как сумасшедшие — растрепанные, пьяные и абсолютно счастливые.

— Это я называю «взгляд на мир вверх тормашками»! — объявила она, кланяясь. — Кстати, не благодарите за массаж всех внутренних органов, это бесплатно!

Следом на стол вылез Гришка Зубов, четверокурсник с Покровом Волка, известный своим талантом влипать в истории почище моих. Его глаза полыхнули серым огнем, а вокруг тела заклубился туман в форме оскалившегося волка.

— Эй, кто хочет узнать, кто с кем и чем занимался прошлой ночью? — заорал он, похлопывая себя по носу. — Волчий нюх не обманешь!

Толпа взорвалась одобрительными воплями. Добровольцы полезли на стол, расталкивая друг друга локтями.

— Так-так, — Гришка картинно принюхался к шее Веркиной, первой красавицы второго курса, — от тебя пахнет мужским одеколоном Митьки Соловьева и, почему-то… конюшней? — Толпа взорвалась свистом и улюлюканьем, а Митька, весь красный, попытался слиться со стеной.

— А ты, — Гришка ткнул пальцем в Федьку с третьего курса, — пахнешь женской душевой, духами… минимум трех разных девчонок, и… дымовой шашкой? — он принюхался сильнее. — Серьезно? Ты пронес дымовуху в женскую душевую?! Красава!

Федька расплылся в самодовольной ухмылке, а спустя мгновение несколько девушек начали гоняться за ним с угрожающими возгласами.

А потом в центр павильона вывалились близнецы Радовы, известные на весь факультет своими безумными выходками.

— Сейчас будет адская дуэль Тигра и Ящера! — заорал Мирон, размахивая бутылкой. — Делайте ставки, господа!

Студенты мгновенно начали выкладывать на стол монеты, записки с обещаниями и даже заколки для галстуков.

— Правила просты: кто первым рухнет — тот лузер! — Валентин активировал свой Покров Ящера, покрываясь зеленоватой чешуёй.

Мирон в ответ окутался тигриным свечением и схватил целый бочонок эля.

— Раз! — он запрокинул голову и начал пить прямо из бочонка, не останавливаясь.

— Эй, нечестно! — Валентин тут же схватил свой бочонок и присосался к нему, активировав особую способность Ящера — регенерацию печени в реальном времени.

Толпа взревела, отсчитывая каждый глоток. Эль тёк по их подбородкам, заливал рубашки, но никто не сдавался. При этом Мирон, используя Покров Тигра, разогревал алкоголь в своём организме до такой температуры, что изо рта у него вырывались настоящие клубы пара.

— Они же сдохнут, — прошептал кто-то рядом со мной.

— Не-а, — отмахнулся я, — у Ящера печень восстанавливается мгновенно, а Тигр просто сжигает алкоголь внутренним пламенем. Они могут так до утра.

Но тут Мирон, опустошив бочонок, со стуком поставил его на пол и вдруг активировал способность «тигриный прыжок» — телепортировался на середину павильона и рявкнул так, что стёкла задрожали:

— А теперь второй раунд!

Валентин, не желая отставать, бросил свой бочонок и выдал фирменный «ящерский трюк» — его мышцы внезапно набухли, увеличившись втрое, и он одним движением поднял над головой стол с пятью сидящими на нём студентами.

— Кто дольше продержит! — объявил он сквозь стиснутые зубы.

Мирон тут же подскочил к противоположной стене и, активировав «стихийную ярость» Тигра, начал отжиматься на одной руке с такой скоростью, что рука превратилась в размытое пятно. При этом на его спине сидели две хохочущие второкурсницы.

Через пять минут оба брата покрылись потом, но не сдавались. Стол в руках Валентина уже трещал, а студенты на нём визжали от страха и восторга одновременно. Мирон перешёл с одной руки на два пальца, продолжая отжиматься с девчонками на спине.

— Ставлю два рубля на Ящера! — крикнул кто-то, и тут же посыпались новые ставки.

Развязка наступила неожиданно — оба брата одновременно достигли предела и рухнули на пол под хохот толпы. А пьяные посетители вечеринки тут же окружили их, требуя новых подвигов.

Признаюсь, даже мои безумные вечеринки редко достигали такого градуса. Хотя всё ещё было впереди.

— А теперь, — объявил Филя, снова взобравшись на стол, — главный номер нашей программы! Мастер-класс в исполнении единственного и неповторимого Филиппа Ветрогонова!

Он торжественно снял свою рубашку, оставшись в одной майке, и активировал Покров Орла. Золотистое сияние окутало его тело, особенно ярко проявляясь вокруг рук. С театральным поклоном он простёр руки к потолку, и в воздух взлетели… стаканы. Сначала один, потом два, потом целая дюжина. Они кружились над головами зрителей, выстраиваясь в сложные геометрические фигуры, то разлетаясь, то собираясь вместе.

— Филя всегда был хорош в левитации мелких предметов, — прокомментировал Серый, подошедший ко мне. — Но обычно он использует эту способность, чтобы мухлевать за карточным столом.

— Знаю, — кивнул я. — Как думаешь, сможет удержать контроль? Он же явно уже не первый стакан «Слёз» опрокинул.

— Сейчас узнаем, — Серый усмехнулся.

Словно услышав наш разговор, Филя решил усложнить трюк. Теперь стаканы не просто летали, а наполнялись элем из парящих в воздухе бутылок. Жидкость переливалась из одной ёмкости в другую, образуя в воздухе янтарные струи и капли, зависающие в невесомости.

Публика была в восторге. Всё шло идеально, пока Филя не решил добавить ещё один элемент — вращение. Стаканы и бутылки начали кружиться всё быстрее, образуя вокруг него золотистый вихрь… и тут случилось неизбежное. Один из стаканов вылетел из-под контроля и врезался в люстру.

Раздался звон разбитого стекла, за которым последовала цепная реакция — осколки люстры посыпались вниз, стаканы столкнулись с бутылками, эль разлетелся во все стороны, студенты бросились врассыпную, смеясь и прикрывая головы.

— Так и знал, — вздохнул я, но не мог сдержать улыбки. Филя всегда был верен себе — идеи грандиозные, исполнение… ну, скажем так, с огоньком.

— Прошу прощения за небольшой конфуз! — крикнул Филя, отряхиваясь от эля и осколков. — Технические неполадки! Но, думаю, это делает представление только веселее!

Кто-то из толпы выкрикнул:

— Ветрогонов, может тебе на арене выступать, а не магию изучать?

— Я подавал заявку в Императорский цирк, но эти неудачники мне отказали. Сказали, что я слишком для них хорош, — парировал Филя, и все снова расхохотались.

Я оглядел павильон, наслаждаясь моментом. Вся эта суета, смех, мерцание Покровов разных цветов и оттенков — всё это создавало ощущение настоящего праздника. В этот момент моё отчисление действительно ощущалось не как конец, а как начало чего-то нового.

И именно в этот момент двери павильона распахнулись, и на пороге появилась Рита. Её каштановые волосы были слегка растрёпаны — похоже, она бежала — а в глазах мерцало серебристое свечение активированного Покрова Совы.

— Что здесь происходит? — спросила она, оглядывая разгромленный павильон и толпу подвыпивших студентов.

— Рита! — Филя, всё ещё стоявший на столе, радостно помахал рукой. — Ты как раз вовремя! Мы празднуем начало новой жизни Сеньки!

Она перевела взгляд на меня. Я уже приготовился к мягкому массажу мозгов, как вместо этого она вдруг улыбнулась — той редкой, искренней улыбкой, которая преображала её строгое лицо, делая его мягким и каким-то… домашним.

— Знаешь, — сказала она, подходя ближе, — я собиралась отругать вас всех за это безрассудство. Но, глядя на тебя, вижу, что, может, это именно то, что тебе сейчас нужно.

— А что мне нужно? — спросил я, чувствуя, как «Слёзы феникса» развязывают мой язык.

— Напоминание, — она положила руку мне на плечо, — что ты не один. Что, несмотря на все твои выходки и проблемы с Покровом, у тебя есть люди, которые в тебя верят.

Я почувствовал, как к горлу подступает комок. Чёртов Серый с его эмоциональным пойлом!

— Спасибо, — выдавил я. — Это… много для меня значит.

Момент был бы идеально трогательным, если бы не Филя, который решил именно сейчас продолжить своё шоу, на этот раз пытаясь жонглировать горящими свечами. Предсказуемо, одна из них вылетела из-под контроля и устремилась прямо к занавескам.

— О нет, только не… — начала Рита, но было поздно.

Занавеска вспыхнула, и павильон наполнился криками и смехом. Кто-то активировал Покров Орла и создал мощный поток воздуха, который должен был потушить огонь, но вместо этого только раздул его сильнее.

— Вода! — крикнул Серый, бросаясь к бочке с элем.

— Нет, идиот! — остановила его Рита. — Это же алкоголь!

Ситуация становилась всё более хаотичной, и я почувствовал, как во мне нарастает то странное ощущение, которое иногда предшествовало активации моего Покрова. Тепло, начинавшееся где-то в груди и постепенно распространявшееся по всему телу.

Мой Покров, как обычно, выбрал самый неподходящий момент для проявления. Голубоватое свечение окутало мои руки, на этот раз ярче, чем когда-либо прежде. Я почувствовал прилив энергии, словно меня наполняла какая-то древняя, первозданная сила.

— Твой Покров! — воскликнула Рита, её глаза расширились, серебристое свечение вокруг них усилилось. — Что с тобой происходит?!

Я и сам это чувствовал. Впервые в жизни мой Покров ощущался по-настоящему сильным и… стабильным, что-ли.

И, повинуясь какому-то инстинкту, я поднял руки к занавескам. Голубое свечение сорвалось с моих пальцев и устремилось к огню. Пламя словно застыло, окутанное мерцающей аурой, а затем начало уменьшаться, пока полностью не исчезло, оставив лишь обугленные края ткани.

В павильоне воцарилась мертвая тишина, а взгляды всех присутствующих обратились в мою сторону.

Кажется, вечеринка пошла немного не по плану…

Глава 8. Вышли на дело

Я стоял в кабинете профессора Вершининой, пытаясь сосредоточиться на её словах и одновременно удерживаться на ногах. «Слёзы феникса» оказались весьма настойчивым напитком — утром они напоминали о себе с особой мстительностью.

— И всё же, — Вершинина задумчиво постукивала пальцами по столу, — я немного поспешила со своим предложением и, если честно, ещё не придумала, чем именно вас занять, Арсений.

Я прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд на размытых контурах профессора. Стопки книг на её столе словно плавали, сливаясь в единую бурую массу.

— Может, я просто поработаю в библиотеке? — предложил я в надежде, что получится найти уголок поукромнее и поспать еще пару часов. — Могу перебрать древние рукописи в поисках ошибок? У меня неплохо получается работать с бумагами, когда они не двоятся…

Вершинина усмехнулась:

— Вижу, вчерашние празднования прошли бурно. Уверены, что готовы сегодня к чему-либо большему, чем поддержание вертикального положения?

— Да я кремень! — я попытался выпрямиться, но комната предательски качнулась. — Просто слегка недооценил коктейль… одного своего друга. Он обещал только радостное настроение, но соверешнно не упомянул про утреннее предсмертное состояние.

— Да, я слышала о вашей вечеринке, — в голосе Вершининой прозвучали странные нотки. — Слышала, что там было… интересное представление.

Я попытался сосредоточиться, несмотря на туман в голове. Её тон говорил о том, что речь не о разбитых светильниках и подожжённых занавесках.

— Что именно вы имеете в виду?

— Ваш Покров, — она наклонилась вперёд, серебристые глаза блеснули с особым интересом. — Говорят, вы потушили пожар. Без воды, без контр-заклинаний. Просто… одной волей.

Да чтоб у вас Покров потух! Значит, вчерашний эпизод не остался незамеченным. Интересно, сколько человек успело потрепать языками?

— Это был пустяк, — я пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно. — Простой трюк с концентрацией воздуха. Любой студент третьего курса справится, если постарается.

— Не лгите мне, Арсений, — Вершинина поднялась и подошла к окну, глядя на утренний Петергоф. — Я десятилетиями изучаю проявления магии. То, что вы сделали, не укладывается в рамки стандартных способностей.

Я молчал. Так как сам не понимал, как у меня это получилось, да и что вообще творится с моим Покровом в последнюю неделю.

— Знаете, — она обернулась, — меня очень заинтересовали участившиеся всплески вашего Покрова. За последние дни вы проявляли его чаще и стабильнее, чем за предыдущие три года обучения. Я думаю, это связано с повышенными эмоциональными состояниями.

Я фыркнул:

— Если бы всё было так просто. Поверьте, профессор, я развлекался и раньше. Причём намного жёстче. Помните историю с подземным водопроводом и тремя дюжинами крабов в кабинете ректора? Или когда я заменил все зелья на уроке алхимии любовными настойками? Эмоций там хоть отбавляй, а Покров вёл себя как ленивый кот — появлялся только когда ему вздумается.

Вершинина задумчиво кивнула:

— Вы правы, похоже, это не просто эмоции. Здесь что-то другое.

Она вернулась к столу и принялась рыться в ящиках. Наконец извлекла небольшой кристалл, который начал пульсировать голубоватым светом, едва она взяла его в руки.

— Это измеритель магических флуктуаций, — пояснила она. — Давайте проверим, как ваш Покров реагирует на различные стимулы.

Я неохотно встал в центр комнаты, всё ещё чувствуя последствия вчерашнего. Голова кружилась, а желудок протестовал против самого факта своего существования.

— Попробуйте активировать Покров, — попросила Вершинина, держа кристалл направленным на меня.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Обычно мне приходилось буквально умолять Покров проявиться, но сейчас… он отозвался! Ах тыж капризная скотина! Обязательно было доводить до моего отчисления, чтобы начать хоть немного работать?! До адекватного состояния еще далеко, но это уже больше, чем за все предыдущие годы.

Голубоватое свечение начало окутывать моё тело, причём на этот раз без обычного сопротивления. Более того, я чувствовал… нет, скорее ощущал его по-другому. Словно он был не внешним проявлением, а частью меня самого.

— Любопытно, — пробормотала Вершинина. Кристалл в её руке пульсировал всё быстрее, меняя оттенки от голубого до почти фиолетового. — Очень любопытно.

— Что? — я открыл глаза, стараясь поддерживать Покров активным. — Что показывает эта штука?

— Ваш Покров… он резонирует с множеством частот одновременно, — она нахмурилась, внимательно изучая изменения в кристалле. — Этого не может быть. Каждый Покров имеет свою уникальную частоту, свой диапазон…

Внезапно кристалл вспыхнул ослепительно ярким светом и треснул надвое. Вершинина испуганно отшатнулась, выронив осколки.

— Что случилось? — я деактивировал Покров и бросился помогать ей собрать осколки.

— Перегрузка, — она покачала головой, изучая разбитые фрагменты. — Ваша магия… она буквально расщепила измеритель. Словно пыталась резонировать со всеми Покровами одновременно.

— Ииии… что это значит? — я стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё похолодело.

Вершинина медленно поднялась с пола, держа обломки кристалла.

— Честно говоря, я не знаю, — растерянно произнесла женщина. — Ступайте, пока что, в общежитие, а мне нужно подумать.

***

«Китайский дракон» был местом, куда приличные люди не ходили. Впрочем, приличные люди и не знали о его существовании. Маленькая чайная, спрятанная в лабиринте переулков Петербурга между Китайским кварталом и портовым районом, существовала исключительно для особой клиентуры — контрабандистов, фальшивомонетчиков, подпольных магов и прочих личностей, чьи имена регулярно всплывали в протоколах городской стражи.

Мы заняли отдельную кабинку в дальнем углу, где нас скрывали от посторонних глаз бамбуковые ширмы и плотный дым благовоний. Хозяин, сухонький китаец с кожей похожей на старый пергамент, лично принес нам чай — особый сорт, который, по его словам, «открывал внутренний взор».

— Десять рублей за чайник? — Филя поперхнулся, когда старик назвал цену. — В нем что, золотые лепестки?

— Молчание, молодой господин, — с невозмутимым видом пояснил хозяин. — За эти деньги я забываю ваши лица и не вспоминаю их, даже если меня спросит сам Император.

— Справедливо, — я бросил на стол монеты. — И ещё пятерка за то, чтобы никто нас не беспокоил. Даже если очень сильно этого захочет.

Старик бесшумно исчез за ширмой, а мы разложили на столе карту района, где должна была произойти операция.

— Итак, — Рита обвела пальцем злополучный переулок, — люди с контейнером появятся здесь примерно в полдень. По данным Лихого, охрана — всего двое стражников.

— Которым, видимо, плевать на свою работу, раз они везут ценность стоимостью сто тысяч рублей так небрежно, — хмыкнул я.

— Или их специально выбрали, чтобы не привлекать внимания, — предположил Серый, крутя в руках свою любимую финку.

— А может это ловушка? — тихо произнесла Рита. — Интуиция буквально кричит об опасности. Я еще никогда не чувствовала такого… предостережения.

Я встретился с ней взглядом. В серебристой глубине её глаз плескалась настоящая тревога. В животе что-то неприятно сжалось, но я улыбнулся своей фирменной улыбкой.

— Риточка, опасность — моё второе имя.

— А первое — «кретин», — она закатила глаза. — Сеня, я серьезно. Что-то с этим артефактом не так. Я чувствую…

— Мы будем осторожны, — перебил я. — Филя займет позицию на крыше, Серый обезвредит охрану, ты создашь защитный периметр, а я…

— Ты схватишь коробку и побежишь, как будто за тобой гонятся все демоны преисподней, — закончил за меня Филя. — Классика.

— Именно.

Я старался выглядеть уверенным, хотя внутри меня раздирали сомнения. Стоило ли рассказать им о разговоре с Вершининой? О древних Кодексах? О том, что мной заинтересовался Корнилов?

Но вместо этого я просто кивнул и сделал глоток обжигающего чая. Вкус был странный — смесь трав с нотками чего-то металлического.

— Что ж, — я сложил карту, — тогда в девять вечера встречаемся у Нарвских ворот. И… удачи нам.

***

Тем временем, в гостинице «Империя»

Шейх Мурад Аль-Нахар стоял у окна своего номера, глядя на Неву. Последние деньги ушли на оплату этих шикарных апартаментов на верхнем этаже «Империи» — самого престижного отеля столицы. Пахомов должен был верить, что перед ним стоит богатейший аравийский князь, а не отчаявшийся отец, поставивший на кон последние сбережения рода.

На пальце медленно вращался древний перстень клана — единственное, что осталось из фамильных драгоценностей. Под стеклом — миниатюрный портрет мальчика.

— Информатор подтвердил маршрут? — спросил шейх, не оборачиваясь.

— Да, господин. Реликт будут перевозить сегодня вечером. Охрана минимальная — всего два-три человека, не больше.

Шейх провел пальцем по стеклу окна, оставляя длинную борозду. В Аравии каждый день мог стать последним для Рашида. Проклятие рода, которое он надеялся похоронить вместе с прошлыми поколениями…

— Действуйте тихо, но решительно, — он наконец повернулся к своим людям. В глазах вспыхнул желтый огонек Покрова Скорпиона. — Если что-то пойдет не так — берите Реликт любой ценой. Мертвые молчат надежнее живых.

Абдул склонил голову в знак понимания. Они служили его семье поколениями и знали, что на кону.

— Отправляемся через час, когда стемнеет окончательно, — добавил шейх.

Его люди бесшумно удалились, оставив господина наедине с мыслями. За окном сгущались сумерки Петербурга, превращая величественные здания в черные силуэты. Где-то там, в этом каменном лабиринте, сегодня вечером решится судьба его сына.

Шейх провел большим пальцем по портрету в перстне. «Подожди еще немного, Рашид», — подумал он, наблюдая, как над городом зажигаются первые фонари. — «Отец скоро вернется с лекарством».

Жилище Васи-Навыка и Шапы, окраина Петербурга

— Ну как? — Вася покрутился перед Шапой, демонстрируя сшитый на скорую руку мундир, отдаленно напоминающий форму имперских таможенников. — Похоже?

Шапа, с приклеенными рыжими бакенбардами и нацепивший на нос пенсне без стекол, критически осмотрел напарника.

— Если таможенника изжевал и выплюнул конь, то да, вылитый таможенник.

— Да пошел ты, — обиделся Вася. — У тебя самого бакенбарды сейчас отклеются.

Он подошел к оконной раме, которую они приспособили вместо зеркала, и придирчиво осмотрел себя.

— Главное, чтобы издалека было похоже. А когда поймут подвох, будет поздно — контейнер уже у нас. — Он мечтательно улыбнулся. — Сто тысяч рублей, Шапа. Сто. Тысяч. Рублей.

— Не нравится мне это, — Шапа поскреб рыжие бакенбарды. — Слишком всё гладко. С чего бы кому-то возить такую ценность с минимальной охраной?

— Потому что они хитрые! — воскликнул Вася, как будто объяснял очевидное ребенку. — Думают, что никто не догадается про настоящую ценность груза. Маскировка!

— И откуда об этом знаем мы?

— Потому что я умный! — Вася ткнул себя пальцем в висок. — Я заметил странного типа в «Сером Медведе».

— А если там ловушка? — не унимался Шапа.

— Слушай, — Вася схватил друга за плечи, — один раз живем. Или сейчас рискнем и разбогатеем, или так и будем прозябать в этой дыре. Я уже договорился насчет лошадей. Иван Кривой даст нам свою бричку на час, с выкупом, конечно. Все серьезные воры используют транспорт для отхода.

Шапа тяжело вздохнул, понимая, что переубедить напарника невозможно, когда тот уже загорелся идеей. Оставалось надеяться, что их обычная везучесть сработает и в этот раз.

Тайный кабинет Магистра Корнилова

— Все готово, магистр, — докладывал седой агент, стоя по стойке смирно перед массивным письменным столом. — Четыре группы по периметру, шесть человек на точке перехвата. Сонные заклинания, усмиряющие амулеты — всё согласно протоколу.

Корнилов задумчиво изучал карту района, где были отмечены позиции всех его людей.

— Главное — не спугнуть мальчишку раньше времени, — произнес он, не поднимая глаз. — Его Покров должен активироваться в полную силу. Только тогда мы увидим его истинный потенциал. А для этого ему нужна опасность. Настоящая опасность.

— Но, магистр, там будет молодая Давыдова… — осторожно заметил агент. — Если с дочерью члена Совета что-то случится…

— Ваша задача — обеспечить, чтобы с ней ничего не случилось, — отрезал Корнилов. — Используйте сонное заклинание, как только начнется активная фаза. Она должна оказаться в безопасности, но не помешать нам взять мальчишку.

— А двое других студентов?

— Не представляют для нас ценности, — Корнилов махнул рукой. — Обездвижьте и отправьте с агентами в Петергоф. К вечеру они должны очнуться в своей комнате с мигренью и смутными воспоминаниями о неудачной попойке. Никаких следов, никаких свидетелей.

— А эти другие группы? Люди арабского шейха, воры…

— Идеальные статисты, — холодно улыбнулся Корнилов. — Чем больше суматохи, тем меньше подозрений в наш адрес. Мальчишка должен думать, что его схватили из-за попытки кражи, а не из-за его Покрова. По крайней мере, поначалу.

Он встал и подошел к окну, где виднелся силуэт Исаакиевского собора на фоне темнеющего неба.

— Завтра, — тихо произнес он, как будто обращаясь к самому себе, — Путь Зверя наконец вернется в Империю. И на этот раз он будет служить лично мне.

Гостиница «Северная корона», номер Лихого

Степан Лихачёв сидел на продавленной кровати и методично напивался. Бутылка дешевой водки была уже наполовину пуста, но желанное оцепенение всё не приходило. Перед глазами стояли лица тех ребят, которых он отправил на верную гибель. Пахомов в любом случае найдет воров и отправит их на тот свет…

Особенно было жалко Вольского. Сенька-картежник. Хитрый, умный и до неприличия удачливый парень. Тот, кто обыграл Лихого в карты три раза подряд, но не обобрал до нитки, а просто посмеялся и заказал всем выпивку. «За науку», — сказал он тогда.

— За науку, — горько усмехнулся Лихой и сделал еще один глоток прямо из горлышка. — Извини, Сенька. Но или ты, или я. Третьего варианта не дано.

***

Мы собрались у Нарвских ворот ровно в девять. Тёмные силуэты под тусклыми фонарями и нервные взгляды — всё как в театральных постановках про великие ограбления.

— Все готовы? — спросил я, поправляя специальные перчатки, нейтрализующие мой запах от сыщиков с Покровом Волка. — Рита?

Девушка кивнула, а в ее глазах мелькнул серебристый отблеск. Покров Совы уже прощупывал наше ближайшее будущее. Проблема в том, что на данном этапе развития Покрова, Рита могла уловить лишь вероятность приближающихся неприятностей. Не более. Поэтому к ее предчувствиям стоило относиться с некоторой долей скепсиса.

Но все же булки расслаблять тоже не стоило.

— Филя?

— Как никогда, — он ухмыльнулся, демонстрируя дымовые шашки в карманах. — Если что-то пойдёт не так, я устрою такой фейерверк, что половина квартала будет думать, что началась революция.

— Серый?

Наш гигант просто молча кивнул и продемонстрировал руки, уже светящиеся зеленоватым светом Покрова Ящера.

— Тогда по коням, — я указал на ожидающую карету. — У нас есть час до операции, и я хочу провести его с максимальной пользой.

Мы сменили три кареты за сорок минут. Первый возница высадил нас у Сенной площади, второй — у канала, а третий доставил к самому месту операции, откуда мы разошлись по позициям.

Я засел за грудой деревянных ящиков, наблюдая за тем местом, где должны были появиться курьеры. Рита растворилась в тенях противоположного угла переулка, Филя занял позицию на крыше, а Серый притаился за выступом стены.

Ровно в десять вечера они появились. Двое мрачных стражников в неприметной форме и между ними — курьер с контейнером. Они двигались быстрым шагом, без лишней суеты, но постоянно оглядываясь.

Я подал сигнал — короткий свист, имитирующий пение птицы.

Серый двинулся первым. Его массивное тело, увеличившее скорость благодаря Покрову Ящера, врезалось в заднего стражника с такой силой, что тот не успел даже вскрикнуть. Одновременно сверху, с крыши, полетели дымовые шашки Фили.

Переулок заволокло дымом. Я рванул вперёд, используя хаос как прикрытие, и ударил второго стражника под колени. Тот рухнул, пытаясь активировать свой Покров, но поздно — я уже схватил контейнер из рук курьера.

Слишком легко…

Но не успел я додумать мысль, как из клубов дыма вырвались три мужские фигуры в черных плащах. Вокруг одного из них клубилось золотистое свечение — Покров Орла.

— Хватайте его! — крикнул он, указывая прямо на меня, а не на контейнер.

Какого хрена?! Я-то вам зачем?!

Филя стремительно спикировал с крыши, намереваясь заслонить меня, но один из наших преследователей резко взмахнул рукой — золотистая волна магической энергии подхватила рыжеволосого друга и швырнула в сторону. Удар о каменную стену раздался глухим мешковатым звуком, словно кто-то уронил тяжелый груз. Однако в следующее мгновение за спиной Фили внезапно вспыхнули сияющие орлиные крылья, и он взмыл ввысь подобно стреле.

Я бросился бежать, зажав контейнер подмышкой.

— Серый! Рита! Отступаем! — крикнул я, ныряя в соседний переулок.

И тут же затормозил. Дорогу преграждали четверо незнакомцев в экзотической одежде. Один из них шагнул вперёд, и его глаза полыхнули жёлтым светом.

Позади меня слышался топот людей в чёрных плащах, впереди — четверо незнакомцев. Ситуация полностью вышла из-под контроля.

А потом всё превратилось в настоящий ад.

Желтоглазый рявкнул что-то на своем языке, и его люди ринулись вперед. В тот же миг черные плащи обрушились на меня сзади. Я нырнул в сторону, и два потока столкнулись между собой с диким грохотом.

Переулок взорвался боем.

Первым из черных плащей Покров активировал худощавый мужчина — его тело окутало изумрудное свечение с чешуйчатым узором. Навстречу рванул человек с Покровом Скорпиона, который был очень популярен на Аравийском полуострове. Желтая аура вспыхнула вокруг него, отбрасывая на стены тени в форме хищного членистоногого.

Змея атаковала первой — гипнотический взгляд ее пользователя полыхнул зеленым пламенем, целясь в глаза противника. Скорпион ответил молниеносным ударом. Желтый хвост метнулся вперед, но врезался в ядовитую ауру змеи. Яды двух Покровов сплелись в воздухе, зеленые и желтые брызги разлетелись в стороны, шипя при соприкосновении с брусчаткой.

В двух шагах справа толстяк с Покровом Паука раскинул руки. Темные пурпурные нити выстрелили из его пальцев, намертво спутывая второго нападавшего — мага с Покровом Верблюда. Тот взревел, и бурая аура взорвалась вокруг его тела. Песчаный ураган вырвался из никуда, горячий воздух засвистел в переулке. Паучьи нити горели и рвались, но Паук успел запрыгнуть на стену и буквально прилип к ней.

Сверху полетела новая партия паутины. Верблюд ушел в перекат, но липкие путы поймали его за ногу. Тот рванул, и аура верблюда вспыхнула ярче — из его спины выстрелила струя палящего песка, прямо в висящего на стене человека.

Змея тем временем сплелась со Скорпионом в смертельном танце. Зеленые брызги кислоты летели в желтые вспышки яда. Скорпион хлестнул хвостом, оставляя на руке змеиного мага глубокую рану. Тот ответил гибкой атакой — его тело словно утратило кости, обвилось вокруг противника и начало душить.

Но Скорпион активировал панцирь. Желтая энергия затвердела, превратившись в непробиваемый хитин. Человек-змея выл от боли — его руки буквально резались о магическую броню.

Так! Чего-то я залип. Пора валить отсюда! Я сжал контейнер крепче, развернулся и со всего размаха налетел прямо на Лихого.

— Извини, Сенька! — он выдрал у меня контейнер одним движением.

Кулак врезался мне под дых. Я согнулся пополам, а Лихой уже уносился прочь по переулку.

— Рита! За ним! — прохрипел я, кидаясь в погоню.

За спиной грохнул взрыв. Скорпион наконец пробил змеиную защиту — желтый хвост полоснул изумрудного врага поперек туловища, и кровь брызнула на стены переулка. Паук успел опутать верблюда паутиной, но тот просто растворил нити горячим песком из аурного горба.

Тем временем Лихой вылетел на маленькую площадь и врезался в трех здоровых мужиков в дорогих костюмах.

— Отдавай контейнер, сука! — один из них влепил ему под печень.

Предатель взвыл и выронил добычу. Но схватить её не успел никто — все переулки вдруг изрыгнули на площадь новые группы бойцов.

Люди в черных плащах выбежали первыми. Стражник с Покровом Паука хватал всех подряд липкими нитями. За ним ковылял израненный змеиный маг, оставляя на брусчатке красные капли крови.

Через секунду появились арабы. Верблюжий маг все еще пылил песком, а его товарищ со скорпионом хромал, придерживая раненую ногу.

Группы столкнулись лоб в лоб. Контейнер покатился на край площади.

Паук выстрелил нити в скорпиона — желтая энергия сплелась с пурпурной. Верблюд обрушил песчаный шквал на стражников Пахомова. Змея пыталась добраться до контейнера, но желтый хвост блокировал каждый бросок.

— Таможенная проверка! — завопил кто-то, но в горячке сражения на них никто не обратил никакого внимания. — Шапа, да им плевать! — тощий ткнул локтем толстяка. — Забирай его и валим отсюда!!!

Контейнер действительно валялся у самого края драки. В хаосе боевых Покровов про него как будто бы забыли.

Пока скорпион жалил паутину, а верблюд обрушивал песок на змею, тощий незаметно шмыгнул за ящиком.

— Вася, ты с ума сошел? — зашипел толстяк. — Это маги!!!

— Заткнись! Это же целое состояние! — прошипел тот в ответ и уже тянулся к контейнеру…

Бамс!

Человек со скорпионом появился словно из воздуха. Мощный удар хвоста отправил тощего в полет. Толстяк взвизгнул и бросился врассыпную.

Желтоглазый потянулся к контейнеру…

— На, тварь! — подхваченный мной булыжник сделал свое дело — владелец Покрова Скорпиона отправился в глубокий нокаут. Видимо потратил много сил на сражение с мужиком в черном плаще и совсем ослабил защиту.

— РАЗБЕГАЕМСЯ! — рявкнул я друзьям, подхватывая контейнер с артефактом.

Серый пробился к нам сквозь толпу, отбрасывая врагов в стороны. Рита уже растворилась в тенях. Филя спикировал с крыши и метнулся прочь.

Я рванул с площади, прижимая контейнер к груди. За спиной звучали ругательства на арабском и на русском, кто-то выл от боли, другие кричали «Где мальчишка». Мне же было плевать — надо было срочно убираться отсюда.

Левый поворот, правый, вдоль канала, через арку — я петлял как заяц, уходя от погони. За спиной все еще звучали выкрики, грохот и вспышки боевых Покровов.

А за еще одним поворотом я влетел прямо в руки тех двух псевдо-таможенников.

— Держи вора! — завопил тощий, все еще потирая разбитую челюсть. — Шапа, хватай!

Улица оказалась перекопана — ремонт подземных водостоков. Груды булыжника и песка громоздились по краям, обломки труб валялись у стены. И прямо в этот хаос выкатилась роскошная карета с имперским гербом.

Толстяк Шапа размахнулся палкой, но грузный Шапа в волнении запнулся о валяющуюся кирку. Придурок полетел вперед с воплем, споткнулся о груду булыжника и рухнул прямо перед колесами понесшихся лошадей. Кучер резко дернул вожжи, лошади встали на дыбы, и карета развернуло боком.

— Стой, сволочь! От нас не уйдешь! — завопил Вася, но сам налетел на опрокинутую грудку с рабочим инструментом. Инструменты разлетелись по мостовой со звоном.

В возникшей суматохе я увернулся от удара, но споткнулся о все ту же кирку и рефлекторно схватился за дверцу кареты.

Она распахнулась нараспашку. Я повис на ручке, а внутри меня ждал сюрприз — два здоровенных стражника недоуменно таращились в мою сторону. А между ними на полу, в углу у их ног, лежал контейнер — точно такой же, как у меня в руке.

БАХХ!

Толстяк попытался впечатать меня в карету, но промазал и по инерции влетел в открытую дверцу. Сто тридцать килограмм чистого сала врезались в ближайшего стражника. Тот с хрустом рухнул на пол салона, а Шапа, теряя равновесие, размахнулся еще раз.

БАХ!

Дубина обрушилась на висок стражника с оглушительным треском. Даже зеленоватое сияние Покрова Ящера не смогло защитить от удара — мужчина закатил глаза и рухнул на пол рядом с напарником.

— Вася! Хватай! — Шапа сгреб со скамьи контейнер и метнул его худому напарнику через дверцу.

Тощий ловко подхватил добычу и метнулся прочь по переулку, его поддельный таможенный мундир развевался за спиной.

Второй стражник, пошатываясь, разлепил глаза и, придерживая рассеченный висок, рванул следом.

— Эй, меня забыли! — Шапа вывалился из кареты и заковылял за ними. Вслед ринулся и перепуганный кучер, бросив поводья прямо на козлах.

Шум погони растворился за поворотом, оставив переулок в странной тишине.

Я осел на мягкое сиденье кареты, массируя виски. Голова трещала от удара, мысли путались, словно клубок спутанных ниток.

— Какого черта тут происходит… — пробормотал я и открыл глаза.

На полу передо мной лежал второй контейнер, тот самый, который стражники прятали под сиденьем. И он… светился. Слабым, пульсирующим голубым светом, который словно отзывался на мое присутствие.

Я протянул руку… и в следующее мгновение мне почудилось, будто из контейнера звучит какой-то шепот…

«Наконец-то… ты нашел нас…»

Глава 9. Бегство

Я резко поднял голову и осмотрелся. В карете никого не было, но шепот я слышал отчетливо. Или мне все же показалось? После того удара и хаоса в переулке было бы не удивительно…

Тем временем контейнер продолжил все сильнее пульсировать голубоватым свечением. Точно таким же, как мой Покров.

— Что за чёрт, — пробормотал я, осторожно коснувшись металлической поверхности.

По пальцам прошла волна энергии — знакомая, родная, словно я встретил давно потерянную часть себя. Замок контейнера щелкнул без всяких усилий.

Я приподнял крышку, представляя, какой дорогой артефакт может там находиться. Определенно что-то вроде посоха из редкого металла или амулета, который усиливает Покров — аристократы готовы платить за такие штуки безумные деньги. А если это еще и творение древних мастеров, созданное тысячелетия назад, то цена может взлететь до заоблачных высот.

Но вместо украшения в контейнере лежала старая книга.

Стоп. Это же Реликт! Я встречал подобные вещи в закрытых секциях академической библиотеки. Эти древние манускрипты хранили секреты своих создателей, раскрываясь лишь перед избранными — теми, чья аура резонировала с магией их давно усопших владельцев. Для всех прочих они оставались лишь изящно переплетенными томами с девственно чистыми страницами.

Стоимость подобного сокровища могла достигать ста тысяч рублей, а то и превышать эту головокружительную сумму. Разумеется, при условии его солидного возраста и наличии подходящего коллекционера — того редкого чудака, который не пожалеет целое состояние на приобретение практически бесполезной книги исключительно ради престижа.

Меня же занимало совсем другое — проклятый Реликт откликался на мое присутствие. Такого просто не могло быть! Обычно подобное случается только с невероятно сильными магами. Я не припомню, чтобы обладатель слабого Покрова смог активировать древний манускрипт. Даже случайно.

Когда я взял книгу в руки, она снова откликнулась тем же голубым свечением. Страницы были совершенно пустыми, словно никто никогда не писал в ней. Только на обложке, которая казалась сделанной из какой-то странной кожи, проступили черные руны. Буквы переливались и мерцали, меняя форму на глазах.

«Путь… единство… освобождение…»

Образы вспыхивали в моем сознании, словно давно забытые воспоминания. Двенадцать фигур в кругу. Потоки первозданной магии. Что-то огромное и могущественное, разделенное на части… Покров Зверя…

Я резко отпустил книгу, и она упала обратно в контейнер. Сердце бешено стучало в груди.

— Получается, это не легенда, — пробормотал я, пытаясь собрать все мысли в кучу.

Но почему он реагирует именно на меня? На мой дефектный, нестандартный Покров?

В этот момент за окном раздался звук приближающихся шагов. Я быстро закрыл контейнер — магический фон от Реликта мог выдать мое местоположение любому чувствительному магу — и поудобнее схватил добычу как раз в тот момент, когда рядом раздались голоса.

— Где этот мальчишка?

— В ту сторону целая толпа побежала!

— Тут карета стоит, проверь!

Похоже, агенты Корнилова снова активизировались. Только они в этой передряге охотятся за мной, а не за Реликтом.

Одно хорошо — эти двое оболдуев так все переворошили, что отвлекли на себя внимание и, тем самым, помогли мне. Теперь надо сваливать.

Я осторожно выбрался с другой стороны кареты и, прижимаясь к стене, выскользнул в боковой переулок. Голова всё ещё кружилась, а в мыслях крутилась одна мысль: Реликт, который должен был стать чьей-то бесполезной игрушкой, откликается на мой Покров. И это меняет всё.

Но сейчас мне нужно найти друзей и убедиться, что с ними все в порядке. А потом… потом придётся разбираться с этой проклятой книгой. И понять, почему древний маг, создавший этот Реликт, настроил его на столь нестабильный Покров, как у меня.

Я мчался по лабиринту петербургских переулков, прижимая контейнер к груди. Сердце билось где-то в горле, адреналин делал каждый звук оглушительно громким. За спиной слышались крики — агенты Корнилова явно не собирались сдаваться.

— Там! По Конногвардейскому! — донесся крик агента Корнилова.

Я неспешно свернул в боковой переулок, наслаждаясь тем, как их тяжелые сапоги гремят по брусчатке. Любители. Три года в столице научили меня дышать этими улицами.

«Нужно выиграть время», — прикинул я, оценивая местность. Впереди перекресток семи улиц — старый трюк из моего арсенала. Я резко перемахнул через низкую ограду сквера, пробежал через него напрямую, вылетел с другой стороны и свернул обратно. В итоге агенты с их прямолинейным мышлением потеряли драгоценные секунды, прочесывая все семь направлений.

— Его след обрывается здесь! — кто-то с Покровом Волка явно пытался идти по запаху.

Я хмыкнул. Знал бы этот придурок, что я провёл рукавом рубашки по трем разным лошадям у извозчиков — пусть теперь принюхивается сколько угодно — меня все равно прикрывают специальные перчатки.

За спиной раздалось: «Проверьте Пушкинскую улицу!»

Именно туда я не пойду. Вместо этого — вверх. Цепляясь одной рукой за водосточную трубу (вторая занята контейнером), я вскарабкался на крышу низкого особняка. Отсюда виден весь квартал. Трое преследователей внизу беспорядочно носились по улицам, как муравьи по потревоженному муравейнику.

Удобно устроившись между дымоходами, я позволил себе передышку. Улыбка не сходила с губ — обожаю, когда всё идёт по плану. Даже вопли «Где проклятый мальчишка?!» были музыкой для моих ушей.

Но расслабляться рано. Ещё несколько улиц до условного места встречи.

Я бесшумно переместился на соседнюю крышу, потом на следующую. Городские коты удивлённо разбегались с моего пути. Агенты внизу всё ещё теряли время, обыскивая каждый переулок.

Скучно становится. Добавим остроты.

Я сбросил вниз черепицу. Грохот эхом разнёсся по улице.

— Там он! На крыше!

Теперь самое интересное. Я спрыгнул в узкий проход между домами как раз когда двое агентов переместились в ту сторону. Пока они карабкались наверх, я уже бежал по следующей улице.

Мимо проплывали знакомые места — вывеска закрытого трактира «У Разина», где в прошлом году я обыграл в карты целую артель питерских грузчиков. Аптека Мюллера, где продают фирменное средство от магического истощения и булочная, куда мы с Ритой периодически захаживали.

Реликт продолжал пульсировать в контейнере. И что-то подсказывало — скоро всё станет по-настоящему интересно.

В небе над Петербургом внезапно вспыхнули золотистые искры. Я задрал голову и увидел тёмный силуэт, парящий между крышами. Покров Орла, чёрт возьми! Мерцающие крылья позволяли магу скользить над городом, а обострённое зрение — выслеживать добычу с высоты птичьего полёта.

Вот и приехали. Придётся менять тактику.

В этот момент из-за угла показался агент в чёрном плаще. Пятнистое золотисто-коричневое свечение обволакивало его фигуру — Покров Рыси. Прекрасно! Они послали за мной не просто агента, а настоящего охотника с обострённым слухом.

— Слышу твоё сердце, мальчик, — прошептал мужчина, поворачивая голову в мою сторону. — Это как барабанный бой в тишине.

Переулок сужался, но впереди виднелась пожарная лестница. Надо было дотянуться до неё, не выдав себя.

Я замер, стараясь дышать ровнее. Отличный слух делал агента опасным, но у него были и слабые стороны. Например, звуковая перегрузка.

Из кармана я достал связку ключей, тихонько отстегнул часть и подбросил их подальше, чтобы они звякнули о брусчатку.

Голова агента резко дёрнулась на звук. Его обострённый слух уловил даже малейший отзвук металла.

В этот момент я уже карабкался по лестнице. Но маг с Покровом Рыси не зря был выбран для погони — его молниеносные рефлексы сработали мгновенно.

— Хитрый! — полыхнули энергетические когти.

Я едва успел вскинуть контейнер, блокируя удар. Невидимые когти оставили глубокие борозды на металле.

— Не возьмёшь, — я резко спрыгнул вниз, используя его собственный момент инерции для уклонения.

Но владелец Покрова Рыси обладал кошачьей грацией — он развернулся в падении и приземлился на лапы, словно настоящий хищник.

— Лучше просто сдавайся, мальчишка, тогда не придётся тебя калечить! — его глаза сверкнули золотисто-коричневым светом.

Я схватил с тротуара битую бутылку и с размаху грохнул об стену прямо у него за спиной. Осколки разлетелись во все стороны, звеня каждый на свой лад.

Агент схватился за голову, закрывая уши ладонями — для его обострённого слуха это был настоящий звуковой взрыв.

— Сволочь! — прохрипел он, но в следующий момент моя нога с размаху врезалась ему в лицо.

Я специально активировал Покров для усиления эффекта. Раздался неприятный хруст переломанного носа, и мужика отбросило к дальней стене. Он осел на брусчатку без сознания. Чистый нокаут, так что на ближайшие десять минут о нём можно забыть.

Но теперь предстояло разобраться с владельцем Покрова Орла, кружащего в небе. Я прекрасно знал — его зрение позволяет различить мышь на земле с высоты колокольни. Обычные уловки тут не сработают.

Впереди показалась Университетская улица. То, что нужно. На крыше старого здания факультета установили новехонький телескоп — подарок рода Корниловых. А где телескоп, там и отражающие зеркала.

Я взобрался на крышу через пожарную лестницу. Телескоп был накрыт брезентом, но мне нужны были зеркала системы наведения. Пара быстрых движений — и я держал в руках полированный отражатель размером с мою ладонь.

Над головой кружил преследователь. Золотистое свечение выдавало его позицию. Я поймал свет уличного фонаря отражателем и метнул яркий блик прямо в глаза обладателю Покрова Орла.

Маг внезапно выпал из воздушного потока, шатаясь и хватаясь за голову. Орлиное зрение, обострённое в несколько раз, делало любой яркий свет невыносимым. Он полетел ниже, пытаясь восстановить ориентацию.

А я уже спрыгнул с крыши и растворился в сети переулков. Ещё пару минут я себе выиграл.

Вдруг воздух вокруг стал странным, плотным. Я почувствовал давление, словно на меня навалился тяжёлый груз. Чёрт! Похоже, кто-то решил задавить меня Покровом Медведя. Он способен сильно замедлить человека, словно тот тащит на себе огромные утяжелители.

Я тряхнул головой и прогнал по телу собственную магию. На какое-то время должно хватить, если эта сволочь не подойдёт вплотную.

За очередным поворотом показался узкий проход между домами. Я юркнул туда, надеясь, что преследователи проскочат мимо. Прижался к сырой кирпичной стене, пытаясь унять дыхание.

— Его след обрывается здесь, — донёсся металлический голос. Покров Волка. Вот же дерьмо! Как они почуяли меня сквозь перчатки?! Задумался и… тут же чуть не хлопнул себя по лбу. Запах контейнера!!! Они догадались, что я использую обманки, и поменяли ориентир. Вот же козлы сообразительные!

— Проверьте боковые проходы!

Шаги приближались. Я огляделся в поисках выхода и заметил пожарную лестницу. Но подняться по ней, держа контейнер, — то ещё удовольствие. И шуметь нельзя.

— Магистр сказал взять живым, — раздался другой голос. — Мальчишка для него важнее любого артефакта.

Зачем я ему нужен? Из-за Покрова? Но ведь Корнилов сам меня отчислил…

Контейнер вдруг потеплел в руках. Реликт снова активизировался, голубое свечение пробивалось сквозь металл. Я попытался его заглушить, прикрыв собственным телом, но было поздно.

— Магический след! — крикнул кто-то. — Да он здесь!

Пришлось бежать. Я рванул из укрытия, но агенты уже были готовы. Двое мужчин в чёрных плащах преградили выход из переулка. Первый — худой и жилистый, с сине-серым свечением Покрова Паука. Второй — массивный, как шкаф, с коричневыми клубами Покрова Медведя вокруг тела.

— Стой, малец, — прорычал волчий маг. — Деваться некуда.

Я развернулся, но с той стороны уже блокировали проход ещё двое «Волков». Похоже, я в тупике.

«Хм,» — мелькнуло в голове, — «стая Корнилова устроила на меня охоту. Вот же волки позорные!»

— Отдай контейнер и следуй за нами, — предложил массивный. — Магистр Корнилов терпеливый человек, и не причинит тебе вреда без особой надобности.

— Да идите вы все… — начал я, но осёкся.

Реликт полыхнул в руках таким жаром, что я чуть не выронил контейнер. Из щелей вырывался уже не просто голубой свет — целые потоки энергии, пульсирующие в ритме моего сердца.

«Открой… нас… освободи…»

Шёпот в голове стал громче. Книга словно взывала ко мне, требовала, умоляла.

Агенты приближались с обеих сторон. У худого руки уже были окутаны тёмно-фиолетовым свечением — Покров Паука. Нити магической паутины потянулись в мою сторону.

Хрен с ним! Сил больше нет сопротивляться этому чертовому любопытству. К тому же, меня окружили четверо вполне себе способных отправить на тот свет магов. Похоже, у меня не осталось выбора.

Я швырнул контейнер на мокрую брусчатку. Металл звякнул, крышка отлетела, и древняя книга выпала наружу. Мне показалось на мгновение, что из нее вырвалась струя голубоватого тумана. Может, усталость давала о себе знать, а может… черт его знает. Я вообще перестал понимать, что здесь происходит.

Я схватил книгу обеими руками, и в следующий миг меня накрыло.

Взрыв образов обрушился на меня, словно цунами древних воспоминаний, в ушах будто заревели тысячи голосов, а перед глазами замелькали сцены, между которыми пролегли тысячелетия.

Я видел двенадцать магов, стоящих по кругу посреди горной долины. Каждый светился своим цветом — золотым, серебристым, зелёным, коричневым, пурпурным… Их руки были подняты к небу, а между ними, в центре круга, клубилась энергия неописуемой мощи — Первичный Поток.

Я понял без слов: это была изначальная магия, дикая и неукротимая, из которой произойдут все Покровы. Магия в её первобытном, необузданном состоянии, до того, как её разделили и укротили. Небо над долиной превратилось в полыхающий калейдоскоп всех цветов сразу, а земля дрожала под ногами древних колдунов.

Видел, как двенадцать магов создают Кодексы, разделяя единый поток на части. Каждый забирает свою долю, ограничивая её рамками. Так рождаются двенадцать Покровов — безопасные, контролируемые осколки изначальной силы.

Но остаётся ещё что-то. Бесформенный сгусток энергии, который не поддаётся разделению. Тринадцатый Покров. Путь Зверя. Изначальный хаос, из которого всё началось.

И этот Покров живёт во мне.

Я застонал от боли — голова была готова расколоться. Но образы продолжали хлестать.

— С мальчишкой что-то происходит! — услышал я словно через вату.

Мой Покров вспыхнул с такой силой, что переулок залило голубым светом. Но это был уже не тот слабый, мерцающий свет, к которому я привык. Аура вокруг меня клубилась и переливалась, меняя форму каждую секунду. То властный орёл, то стремительный волк, то мудрая сова — все двенадцать Покровов и ни один из них одновременно.

Паутина, тянувшаяся от худого агента, сгорела, не успев достичь цели. Маг отшатнулся, его пальцы дымились от обратной отдачи.

— Что за чёрт?! Отступаем!

Массивный агент попытался активировать свой Покров Медведя, но волна моей энергии просто снесла его защиту. Мужчина пролетел несколько метров и с грохотом врезался в стену.

Я стоял посреди переулка, держа книгу, и чувствовал невообразимую силу, пульсирующую в венах. Это было опьяняюще и пугающе одновременно. Впервые я понимал, что значит быть по-настоящему сильным магом.

Агенты поспешно отступали, волоча раненых. Их Покровы мерцали и гасли — моя аура подавляла чужую магию в радиусе нескольких метров.

— Магистру не понравится, — послышался чей-то крик. Но мне было все равно.

Я тяжело дышал, постепенно приходя в себя. Реликт больше не светился — он передал мне всё, что хотел. На страницах проступили символы, но я пока не был готов их читать. Слишком много информации обрушилось разом.

Осторожно закрыв книгу, я поместил её обратно в контейнер и огляделся. Переулок выглядел как после урагана — выбитые окна, трещины в стенах, обломки кирпичей.

Нужно уходить отсюда и найти друзей. И самое главное — понять, что делать с этим знанием о Покрове Зверя.

Я подошёл к выходу из переулка и замер.

Весь город застыл. Извозчик завис на полужесте, кнут так и остался поднятым в воздухе. Лошади замерли на месте, их копыта повисли в миллиметре от мостовой. Даже дождь перестал падать — капли застыли в воздухе, создавая прозрачный хрустальный занавес.

Лишь я двигался в этом мёртвом, окаменевшем мире.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Я обернулся и увидел своё отражение в осколке разбитого окна лавки. И похолодел — отражение жило собственной жизнью.

Зеркальный двойник повернул голову, медленно изучая меня. На нём была безупречно чистая одежда, не было синяков и царапин. А в руках он держал не контейнер — в каждой из ладоней сверкал изогнутый церемониальный кинжал с костяной рукоятью.

Отражение улыбнулось. Моими губами, но не моей улыбкой. В этой усмешке были века терпения и древняя жестокость.

Я попытался отступить, но мышцы окаменели. Отражение медленно развернулось всем телом, разворачивая кинжалы наружу, направляя прямо в меня.

Внезапно отражение резко дёрнулось вперёд и пронзило стекло словно бумагу. А в следующее мгновение разум затопило безумной болью.

Глава 10. Смутные воспоминания

Тьма вокруг меня постепенно рассеивается, превращаясь в странное, размытое пространство. Не комната, не зал — скорее полупрозрачный купол, сквозь стены которого проступают смутные очертания звёзд. В воздухе клубится сероватый туман, собираясь причудливыми фигурами, напоминающими силуэты зверей.

— Очнулся наконец-то, — прозвучал голос позади меня.

Я резко обернулся. В двух шагах от меня стоял молодой мужчина, поразительно похожий на меня самого. Те же темные волосы, те же черты лица… но вот осанка, взгляд, движения совершенно другие. Он двигался с уверенностью и изяществом, присущими только тем, кто с рождения привык повелевать. Его одежда старомодна — темно-синий камзол с серебряной вышивкой, белоснежная рубашка с кружевным жабо, высокие сапоги из тонкой кожи. В петлице — медальон с гербом, который кажется мне смутно знакомым.

— Кто ты? — спрашиваю я, хотя ответ уже формируется в сознании.

— Неужели не узнаёшь? — он сдержанно улыбнулся. — Твоя кровь — моя кровь. Твой Покров — мой Покров. Или, точнее сказать, то, что от него осталось.

Он сделал шаг вперёд, и туман вокруг его фигуры завихрился и закрутился в спирали.

— Граф Александр Вольский, к твоим услугам, — он изящно склонился в полупоклоне, не сводя с меня внимательных глаз. — Твой предок, чьё имя кануло в забвение, как и многое другое в этой жалкой тени былой Империи.

— Что происходит? Где я? — спросил я, пытаясь осмотреться. — Это сон?

Александр издал короткий смешок.

— Не совсем сон и не совсем реальность.

Он неторопливо обошёл меня, разглядывая со всех сторон, словно интересный экспонат.

— Удивительно, насколько кровь сохраняет свои черты через поколения, — задумчиво произнёс он. — Но как же далеко ты от своего потенциала, мальчик. Жалкие крохи силы. Нестабильный, неоформленный Покров. Как котёнок, пытающийся рычать, как лев.

— Реликт, — внезапно вспомнил я. — Ты был в видении! В Кодексе Зверя!

Его глаза вспыхнули голубым светом, таким же, как мой Покров.

— Не совсем так, — он снисходительно улыбнулся. — Там был не я. Частица моего сознания, моих знаний — да. Но Реликт, который попал к тебе в руки — это не Кодекс. Всего лишь… руководство по использованию. Инструкция, если хочешь.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе между нами возник полупрозрачный образ книги — той самой, что я нашёл в контейнере.

— Видишь ли, — продолжил он, — настоящий Кодекс давным давно утерян. Не уверен, что в мире осталась хотя бы одна копия этой по-настоящему великой книги. Но зато я чувствую наличие двенадцати звериных Кодексов, спрятанных в разных уголках Империи. А то, что нашёл ты, лишь поможет тебе контролировать…

— Мой Покров, — тихо произнёс я.

— Именно, — кивнул Александр. — Нестабильный. Непослушный. Дефектный, как говорят эти напыщенные тупицы из Академии. — Он презрительно фыркнул. — Они забыли то, что когда-то знали избранные. То, что наш род хранил веками.

Он подошёл ближе, и я почувствовал странный холод, исходящий от его тела.

— Твой Покров не дефектный, глупый мальчишка. Он изначальный. Путь Зверя, о котором трактаты упоминают лишь шёпотом. Тринадцатый Покров, старше всех остальных.

Его лицо стало жестче, голос — тише и острее.

— Корнилов и его прихвостни хотят получить твой Покров, потому что боятся его. Потому что знают: если ты овладеешь им полностью, то станешь сильнее всего их Совета вместе взятого.

— Откуда ты знаешь про Корнилова? — спросил я с подозрением. — Ты же всего лишь воспоминание?

Артемий снисходительно усмехнулся.

— Глупый мальчишка. Когда наши сознания соприкоснулись через Реликт, я получил доступ ко всем твоим воспоминаниям. Теперь я помню всё, что знаешь ты. — Он коснулся моего виска холодным пальцем. — Каждую мысль, каждое чувство, каждое воспоминание. Словно прочитал книгу твоей жизни за одно мгновение.

— Но как? — я почувствовал, как меня затягивал его рассказ, несмотря на растущее беспокойство. — Почему именно я?

— Судьба, — пожал плечами Александр. — Или случайность родословной. Не всё ли равно? Важно то, что ты можешь стать намного большим, чем сейчас. Если найдёшь все двенадцать Кодексов и объединишь их с тем, что получил. Если сможешь пробудить истинную силу Покрова Зверя.

Он отошёл на пару шагов, и его силуэт начал терять чёткость.

— Я помогу тебе, потомок. Укажу путь. Но взамен мне нужен… доступ.

— Доступ? — настороженно спросил я.

— К твоему телу, — улыбнулся он так, что мурашки побежали по коже. — Ненадолго. Просто чтобы… насладиться жизнью. Всего одна ночь. Ты даже не вспомнишь об этом.

— Зачем тебе это?

— Всего лишь маленькое испытание возможностей, — он небрежно отмахнулся. — Будет весело. Столько лет в пустоте, и вдруг — плоть и кровь, вино и женщины. Я ценю хорошие вещи в жизни, Арсений.

Он снова подошёл ближе, его голос стал гипнотическим:

— Подумай, что ты получишь взамен. Силу. Контроль. Уважение. Всё то, о чём мечтал, но чего был лишён из-за своего «дефектного» Покрова.

Пространство вокруг начало мерцать, становясь нестабильным.

— Время истекает, — сказал Александр, его фигура ещё больше размылась. — Выбор за тобой, потомок. Но знай — я уже проложил путь. Первый шаг сделан.

Он поднял руку и щёлкнул пальцами. Звук этого щелчка разнёсся эхом, превращаясь в оглушительный грохот.

— Найди книги, Арсений. Найди Кодексы. И мы изменим мир.

Его слова растворились во тьме, поглощающей пространство вокруг. Последнее, что я увидел — его улыбка, холодная и расчётливая.

А потом пришло пробуждение…

***

Солнце, словно мстительная тёща, появилось рано, громко и с намерением испортить мне всё утро. Возникло ощущение, что мой череп использовали как барабан в императорском оркестре, а язык трансформировался в наждачную бумагу, которой шлифуют паркет в парадных залах дворца.

Хреново, но терпимо. Мне не впервой.

Оглянулся по сторонам и чуть не охренел от увиденного. Во-первых, я был в своей комнате в общаге, хотя последним моим воспоминанием был долбаный переулок, заполненный агентами Корнилова. Во-вторых, рядом со мной лежала абсолютно голая девица с волосами цвета воронова крыла и формами, за которые иные аристократы продали бы родовое имение.

И, наконец, в-третьих — в углу, привязанный к моему письменному столу толстой верёвкой, стоял громадный кабан. Настоящий, мать его, кабан с блестящей щетиной и рылом, обмотанным моей парадной рубашкой, которая теперь годилась только для растопки печи в крестьянской избе.

— Очухался, герой-любовник? — раздался ледяной голос Риты, и только тогда я заметил, что у кровати стоят мои друзья.

Рита с таким выражением лица, будто проглотила лимон целиком. Филя, пялящийся на кабана с детским восторгом. И Серый, похожий на каменное изваяние с Невского проспекта, только без голубиного дерьма на плечах.

— Сеня, ты хоть понимаешь, что мы чуть с ума не сошли? — продолжила Рита. — Мы весь Петербург перерыли! Каждый грёбаный закоулок! Думали, тебя уже вскрыли как устрицу в дорогом ресторане и скормили рыбам в Неве!

Я попытался сесть, но моя голова тут же решила совершить кругосветное путешествие, не покидая черепной коробки.

— А мы еще волновались! — подхватил Филя, продолжая таращиться на кабана. — Думали, тебя эти отморозки в черных костюмах ушатали, а ты тут… — он обвёл рукой комнату, указывая на батальон пустых бутылок из-под крепкой настойки Фомича, разбросанных как после артиллерийского обстрела. — Развлекаешься.

— Слушайте, — я с трудом выдавил из себя слова, — я нихера не помню. Вообще. Последнее, что в башке крутится — как те ублюдки в переулке дали дёру после вспышки моего Покрова.

Рита посмотрела на меня как коршун на жирного хомяка, а потом её взгляд смягчился:

— Вот же… уродство! Ты не врёшь. Твоя аура показывает стопроцентный провал в памяти.

— Что, серьёзно? — Филя посмотрел на меня с недоверием. — Ты ничего не помнишь? Ни как устроил дебош в «Трёх Баронах»? Ни как дрался с матросами? Ни как представлялся всем «Артемием, внебрачным сыном градоначальника»?

— Чего? — я пытался осмыслить услышанное. — Какой, нахрен, Артемий?

— А как насчёт контейнера? — тихо спросил Серый, наконец подав голос. — Что с ним в итоге стало?

Я попытался сконцентрироваться, но всё было как в тумане:

— Там был… Реликт. Он засветился, прям как мой Покров. Я открыл его и… — мой голос оборвался, а в висках запульсировала тупая боль. — Блядь, ничего больше. Как отрезало.

В этот момент девица рядом со мной зашевелилась и сонно пробормотала:

— М-м-м, Артемий, дорогой… Ты обещал показать, как твой кабан танцует на задних копытах…

Всё замерло. До нас наконец-то дошло, что мы тут не одни. Девушка села на кровати, даже не потрудившись прикрыться одеялом, и уставилась на незнакомцев.

— А вы кто такие? — сонливость девицы как рукой сняло. Она прищурилась, обводя всех подозрительным взглядом. — И почему называете моего Артемия Сеней?

— Слушай, красавица, — Рита шагнула вперёд, скрестив руки на груди. — Во-первых, никакой он не Артемий. Его зовут Сеня, и он студент, а не сын градоначальника. Во-вторых, у тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы одеться и свалить на все четыре стороны!

— Что?! — возмутилась девица, натягивая одеяло до подбородка. — Да как ты смеешь! Артемий, скажи ей!

— Эм… — беспомощно произнес я.

— И вообще, чего ты здесь сосками светишь?! — Рита сверкнула глазами, и её Покров проявился ярче. — Нашла свое истинное призвание?

Филя хохотнул, пока Серый беззастенчиво пялился на обнаженную девушку.

— Ты… ты… — девица задохнулась от злости, но, увидев выражение лица Риты, быстро начала собирать вещи, чуть не опрокинув стакан с остатками настойки. — Я всё расскажу твоему отцу, Артемий! Увидишь, чем это, мать твою, кончится!

— В подробностях расскажи! — с серьезным выражением лица оживился Филя. — Про то, как таверну разгромил, про незакрытый счет в двух других, и про то, как охраннику в морду зарядил. Прямо скажи, что Артемий вел себя как последняя скотина и его обязательно надо выпороть на главной площади!

Мы с Ритой уставились на него с таким охреневшим видом, что Филя только рукой махнул.

— Да знаю я этого Артемия, — подмигнул он. — Наследничек градоначальника, избалованный ублюдок. Пусть ещё и за твои художества получит. Так сказать, двойное наказание за предыдущие грехи. Его папаша как раз строгостью славится.

Девица, злобно бормоча проклятия, быстро натянула платье и выскочила из комнаты, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Вот это я понимаю — прогнала конкурентку, — ухмыльнулся Филя. — Рита, если б не знал, что ты аристократка, подумал бы, что ты базарная торговка, защищающая своего мужика от соперницы. Отличное представление!

— Заткнись, — процедила Рита, но её щёки слегка порозовели. — У нас тут настоящий бардак, если ты не заметил.

— Заметил, — Филя подмигнул мне. — Особенно то, как в тебе проснулась ревнивая жена.

— Ещё слово, Ветрогонов, и я использую твои яйца как мишень для силовых упражнений, — пообещала Рита, но в её голосе звучала скорее смущённая досада, чем настоящая злость.

— Так, хватит, — я поднял руки, призывая к тишине. — У нас есть проблемы поважнее. Например, этот, — я кивнул на кабана, который, судя по звукам, начал разрушать мой письменный стол. — Но сначала я хочу понять, что вообще произошло. Давайте по порядку. Что случилось после того, как мы разделились?

— Когда вокруг нас начался форменный ад — арабы, агенты Корнилова, какие-то мужики в черных плащах, эти два придурка-вора — мы разделились. Я ушла через крыши, и уже готовилась защищаться, но меня, почему-то, никто не преследовал.

— За мной увязались двое с Покровом Рыси, — вставил Серый. — Пришлось нырнуть в канал и плыть под водой. Они потеряли след.

Ну ещё бы… Задержка дыхания под водой — один из характерных приёмов Покрова Ящера. У Серого, например, получалось обходиться без воздуха больше десяти минут. А Магистры и вовсе могли часами сидеть под водой, будто она для них родная стихия.

— А я заманил троих магов в ловушку у пекарни Круглова, — взял слово Филя. — Орёл против Орла — это было эпично! Устроил им такой воздушный бой, что чуть не разнёс половину улицы. Еле ушёл через флигель университета.

— Мы встретились в условленном месте, — продолжила Рита. — Прождали тебя час, два… К полуночи стало понятно — что-то пошло серьёзно не так.

— Мы начали прочёсывать весь центр, — кивнул Серый. — Проверили больницы, полицейские участки, морги…

— А я облетел город сверху, — сказал Филя. — В итоге увидел какой-то переполох в «Трёх Баронах». Тебя там уже не было, но трактирщик и посетители рассказали, что случилось.

— И что же? — спросил я с нарастающим беспокойством.

— Ты пришёл туда, представился «Артемием, единственным наследником градоначальника», — Филя покачал головой с нескрываемым восхищением. — Швырялся деньгами, заказал лучшую выпивку и требовал показать самого жирного кабана в городе для «императорского казачка». Какой-то хрени, которую ты собирался представить ко двору!

— Чего? — я чуть не подавился воздухом. — Вы издеваетесь?

— Если бы, — Филя вытер пот со лба. — Какой-то студент из младших курсов узнал тебя и попытался вмешаться. По словам очевидцев, ты наорал на него, назвал «ничтожным плебеем» и устроил драку с тремя матросами. А потом заявил, что идёшь к какой-то «прекрасной Изольде» и притащил с собой этого чёртова кабана, которого выкупил у мясника за пятьдесят рублей!

Я помотал головой, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли:

— Последнее, что помню — переулок, люди Корнилова удирают после вспышки моего Покрова…

В этот момент в голове что-то вспыхнуло — короткий фрагмент воспоминания. Вот я стою перед барной стойкой, требовательно стучу тростью (откуда, к чёрту, у меня трость?!) и кричу: «Второй графин водки, смерд! Будем готовить Василиска к выступлению при дворе!» И голос… голос был странно другим, с каким-то аристократическим акцентом, не моим.

— Василиск? — пробормотал я, потирая виски. — Я назвал этого кабана Василиском?

— Значит, начинаешь вспоминать! — оживился Филя. — Да, он самый. Ты утверждал, что это не просто кабан, а редкий императорский кабан, привезённый контрабандой из Южных колоний. Доказывал, что он умеет танцевать и делать сальто, если накормить его рыжиками в сметане.

Я огляделся по комнате, внезапно осознав, что чего-то явно не хватает. Контейнер! Где, черт возьми, контейнер с Реликтом?

— Где он? — я вскочил на ноги, игнорируя протестующую головную боль. — Контейнер! Книга! Куда я их дел?!

Друзья переглянулись с озадаченными лицами.

— Тут его не было, — нахмурился Серый. — Когда мы тебя нашли, ты был с кабаном, девицей и карманами, полными золотых монет арабского происхождения. Никакой книги или контейнера.

— Только не говори, что ты потерял Реликт… — побледнела Рита.

— Вроде бы… — начал я, но тут в голове вспыхнул ещё один обрывок воспоминаний.

Я стою на столе в каком-то богемном заведении, держа в руке бокал дорогого вина. Вокруг толпа восхищенных зрителей.

«Жалкие смерды!» — восклицаю я тем же надменным голосом. И снова не своим. — «Вы даже не представляете, что вас ждет! Артефакт древнее самой Империи! Реликт, который изменит весь мир магии! Вот увидите — Магистры будут целовать мои туфли, а Корнилов лично станет моим дворецким!»

— О боже, — я застонал, опускаясь обратно на кровать. — Я… кажется, я хвастался реликтом перед абсолютно незнакомыми людьми.

— Ещё как хвастался, — подтвердил Филя с плохо скрываемым весельем. — Кто-то из посетителей «Чёрного лебедя» рассказал, что ты требовал называть тебя «будущим повелителем всех Покровов» и угрожал превратить Академию в «лягушатник для недостойных».

Новый фрагмент памяти — я держу древнюю книгу над головой в окружении толпы посетителей какого-то элитного клуба.

«Глупцы! Совет даже не представляет, что упустил! Покров Зверя больше не будет спрятан! С этой книгой я верну истинную магию в мир, и древние секреты снова оживут!»

Я покачнулся, чувствуя тошноту.

— Что я наделал? — прошептал я. — Филя, куда я мог деть реликт? Ты же наверняка выяснил все мои перемещения.

— Ну, после «Чёрного лебедя» тебя видели на Дворцовой набережной, — почесал затылок Филя. — Ты декламировал стихи собственного сочинения и вроде как… — он замялся, бросив опасливый взгляд на Риту.

— Что? — рявкнула она. — Что он ещё натворил?

— Он устроил импровизированный аукцион, — выдавил Филя. — Предлагал «величайший артефакт всех времён» в обмен на «руку прекрасной фрейлины». Кажется, именно там ты и познакомился с… — он кивнул в сторону двери, за которой недавно скрылась полуголая девица.

— Твою мать, — я обхватил голову руками. — И что было дальше?

— Дальше… ты решил доказать силу артефакта и пытался заставить кабана летать, — Филя явно наслаждался рассказом. — Бедному животному повезло, что ты был слишком пьян для серьёзной магии.

Я встал и начал лихорадочно обшаривать комнату, заглядывая под кровать, в шкаф, даже под подушки.

— Должно же быть хоть что-то! — отчаянно воскликнул я. — Не мог я просто… потерять древний артефакт!

— Смотри на вещи позитивно, — Филя подошёл и хлопнул меня по плечу. — По крайней мере, теперь трактирщик «Трёх Баронов» любезно записал все твои долги на счёт настоящего Артемия. А это, поверь мне, немалая сумма.

Новый фрагмент памяти — я стою перед зеркалом в каком-то богатом доме, но в отражении вижу не совсем себя. Тот же я, но с другим взглядом, холодным и древним, с лёгкой усмешкой, которая никогда не появлялась на моём лице.

«Тебе повезло, мальчик,» — говорит отражение моими губами. — «Ты станешь свидетелем возрождения истинной магии. И первым, кто ощутит её мощь в полной мере.»

Я резко вздрогнул, возвращаясь к реальности.

— Мне нужно найти Реликт, — твёрдо сказал я, поднимаясь. — Немедленно.

Я продолжал метаться по комнате, перебирая вещи, опрокидывая стулья и раскидывая книги. Паника начинала захлестывать с головой. Реликт, древняя реликвия, ключ к моему Покрову — как я мог просто взять и потерять его?!

— Может, успокоишься? — Рита скрестила руки на груди. — Ты не мог его просто выбросить. Даже будучи одержимым… кем бы ты ни был.

— Логично, — кивнул Филя. — Если тебя действительно интересовала сила артефакта, то ты должен был спрятать его в надежном месте.

Я замер. Ещё один осколок воспоминаний пронесся перед глазами: вот я стою посреди комнаты, державно покачиваясь, и торжественно произношу: «Драгоценности прячут там, где их никто не станет искать! Взгляни в чертоги прошлого, и найдешь сокровище будущего!»

— Под кроватью, — внезапно выпалил я.

— Что? — не поняла Рита.

— В первую ночь, когда я приехал в Академию три года назад, я спрятал старинный медальон под половицей возле кровати, — я опустился на колени и полез под кровать. — Выиграл у одного чудака перед приездом в Петергоф.

— Не помню, ни про какой медальон, — нахмурился Серый.

— Потому что я пропил его на второй день, — я нащупал знакомую выпуклость на полу. — Или ты забыл, что творилось во время дня первокурсника?

Я надавил на половицу — она поддалась со скрипом. В темном проеме виднелся металлический контейнер, излучающий слабое голубоватое свечение.

— Вот он! — я вытащил контейнер, ощущая, как от него исходят легкие пульсации магической энергии.

— Слава всем богам, — выдохнула Рита, присаживаясь рядом. — Цел?

Я осторожно открыл крышку. Реликт лежал на бархатной подушке, его страницы слегка мерцали, словно внутри них плескалось жидкое серебро. Обложка, сделанная из странной кожи, теперь была покрыта древними рунами, светящимися тем же голубоватым светом, что и мой Покров.

— Цел, — я облегченно выдохнул. — Если бы мы его потеряли…

— Мы бы потеряли очень кругленькую сумму, — закончил за меня Филя.

Я взял книгу в руки, и новый поток образов нахлынул на меня. Вот я стою в сумеречном пространстве, напротив меня — мужчина, похожий на меня как две капли воды, но в старомодной одежде…

— Александр Вольский, — пробормотал я. — Мой предок.

— Что? — Рита подошла ближе, вглядываясь в мое лицо. — Ты что-то вспомнил?

Я потряс головой:

— Смутно. Кажется, я разговаривал с ним. Он назвал Реликт руководством по использованию моего Покрова. И, кажется… просил доступ к моему телу.

— И ты его дал? — нахмурился Серый.

— Думаю, что да, — я провел рукой по лицу. — Теперь понятно, почему всю ночь я вел себя как какой-то аристократический придурок.

— Великолепно, — Рита всплеснула руками. — Теперь ты еще и одержимый!

— Да ладно, — хмыкнул Филя. — Судя по всему, он просто хотел немного поразвлечься за чужой счет. Назвался сыном градоначальника, напился за счет другого Артемия, купил кабана, снял девицу… Нормальный такой загул для человека, проведшего сотни лет в книге.

— Не только это, — мрачно сказал я. — Он хвастался артефактом. Он называл его «Кодексом Зверя». Говорил что-то о возрождении истинной магии. Черт, я помню, что он угрожал Корнилову превратить его в дворецкого!

— То есть, теперь о Реликте знает весь Петербург, — подытожила Рита. — И о тебе. И о твоем Покрове.

— Мы в жопе, — просто сказал Серый. — Корнилов и так следил за тобой, а теперь у него еще больше причин.

В этот момент кабан, видимо решивший, что о нем незаслуженно забыли, издал громкий воинственный хрюк и дернул веревку. Стол, к которому он был привязан, проехал по полу, сотрясая всю комнату.

— А с этим гурманским изыском что делать? — Филя кивнул на животное.

— Отпустим в ближайшем лесу, — вздохнул я. — Не убивать же его.

Я аккуратно положил Реликт обратно в контейнер и запер его. Голубоватое свечение исчезло, но я все еще чувствовал легкую пульсацию энергии.

— Нужно разобраться с этими надписями, — сказал я, указывая на руны. — Возможно, они подскажут, как контролировать мой Покров. И как не допустить, чтобы мой предок снова захватил мое тело.

Рита задумчиво прикусила губу и опустилась на край кровати.

— Знаешь, я читала о подобных случаях в архивах отца, — задумчиво произнесла она. — Реликты — это не просто книги или артефакты. Они хранят в себе не только знания, но и… отпечатки своих владельцев.

— В смысле? — нахмурился Филя, присаживаясь рядом с ней.

— В самом буквальном, — Рита провела ладонью над контейнером, не касаясь его. — Маги древности умели вплетать частицы своего сознания в создаваемые артефакты. Это было своего рода бессмертие — возможность передать не только знания, но и часть своей личности потомкам.

— То есть, это нормально, что какой-то мертвый аристократ захватил тело Сеньки? — скептически спросил Филя.

— Не совсем нормально, но и не уникально, — Рита сосредоточенно хмурилась. — Обычно такое случается только при особых обстоятельствах. Нужен резонанс.

— Резонанс? — переспросил я.

— Кровное родство, совпадение типа Покрова и… особый эмоциональный всплеск, — объяснила Рита. — Три условия редко совпадают. Но когда это происходит, отпечаток сознания предыдущего владельца может на время… позаимствовать тело наследника.

— Чудесно, — я потер переносицу. — То есть, теперь в любой момент мой древний предок может снова устроить дебош от моего имени?

— Не думаю, — покачала головой Рита. — Ему нужно твоё согласие. И… существенные затраты энергии. Судя по тому, каким измотанным ты выглядишь, вряд ли он сможет повторить этот трюк в ближайшее время.

— Уже утешает, — я вздохнул. — Но нам все равно нужно понять, как это контролировать.

— Уверен, что Вершинина сможет помочь, — сказал Серый. — Она специализируется на древних текстах.

— И еще нам нужно найти эти двенадцать Кодексов, — я потер виски, пытаясь собрать фрагменты воспоминаний. — Александр упоминал о них. Сказал, что они спрятаны по всей Империи.

Рита открыла было рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался грохот. Кто-то решительно колотил в дверь нашей комнаты.

— Арсений Вольский? — прогремел голос за дверью. — Немедленно откройте, это жандармерия!

Мы переглянулись в панике. Кабан снова хрюкнул и дернул веревку, опрокидывая остатки стола. Контейнер с Реликтом вдруг вспыхнул ярким голубым светом. Времени на размышления не оставалось.

— Арсений Вольский! — снова раздался крик, а потом добавилось с угрожающими нотками: — Откройте немедленно, или мы взломаем дверь! Вы арестованы по обвинению в государственной измене и использовании запретной магии!

Глава 11. Надвигаются последствия

Гостиница Империя. Тем же утром.

Шейх Мурад Аль-Нахар сокрушительным ударом кулака разбил вдребезги хрустальный графин. Осколки разлетелись по мраморному полу, вино растеклось кровавой лужей, но никто из присутствующих не осмелился даже вздохнуть слишком громко. Гостиничный номер, еще вчера безупречный, теперь напоминал поле битвы — перевернутая мебель, разорванные в клочья подушки, осколки разбитых зеркал.

— Как это возможно?! — прорычал шейх, и его глаза полыхнули жёлтым светом Покрова Скорпиона. — Как горстка случайных людей смогла захватить Реликт, за которым я послал своих лучших бойцов?!

Позади него стоял Абдул с повязкой на голове, едва держась на ногах. Остальные телохранители сгорбились в углах комнаты, стыдливо опустив головы. Один из них поддерживал товарища с перебинтованной рукой — рана от магической атаки всё ещё кровоточила.

— Произошло… непредвиденное, господин, — Абдул говорил с заметным усилием. — Во время перехвата контейнера появились маги в чёрных плащах. Кто-то из наших людей заметил эмблему Совета Двенадцати. — Он сделал паузу. — Возникла суматоха, началась схватка… И контейнер исчез.

— Пахомов, — процедил шейх сквозь зубы. — Эта крыса обо всём догадалась. Подстроил ловушку, чтобы не отдавать товар.

— Не уверен, господин, — Абдул осторожно покачал головой. — Люди Пахомова тоже были удивлены. Трое из них погибли в схватке.

Шейх медленно подошёл к окну. Его дыхание постепенно успокаивалось, пока разум отчаянно искал решение. Внизу шумел утренний Петербург — город, который должен был стать всего лишь краткой остановкой на пути домой. Занять деньги у родственников, обманом заполучить реликвию от Пахомова, используя пустой перстень рода как залог, и обратно в Аравию, где его сын медленно угасал от древнего проклятия.

За спиной раздался неуверенный стук в дверь. Абдул мгновенно напрягся, готовый защищать господина даже в своём плачевном состоянии.

— Войдите, — приказал шейх, не оборачиваясь.

В комнату осторожно проскользнул Хасан, самый молодой из его свиты. На его лице играла нервная улыбка.

— Господин, у меня новости, — он почтительно склонил голову. — Я расспрашивал по тавернам, как вы приказали. Кажется, я знаю, куда пропал контейнер, который мы должны были перехватить.

Шейх резко обернулся.

— Говори.

— Вчера вечером в нескольких местах видели молодого человека, который хвастался древней книгой, — Хасан сглотнул. — Он называл себя Артемием, сыном градоначальника, и описывал артефакт как «ключ ко всем Покровам сразу». Он был пьян и водил с собой… кабана.

— Кабана? — недоверчиво переспросил шейх.

— Живого кабана, господин, — Хасан кивнул. — Назвал его «императорским Василиском» и пытался научить танцевать.

— А описание этого… Артемия?

— Молодой человек, темные волосы, — отчеканил Хасан. — Богато одет, но без изысков. Один трактирщик сказал, что видел его раньше в форме Петергофской Академии Покрова. По слухам, он говорил что-то о мести Совету Двенадцати.

Шейх медленно опустился в уцелевшее кресло, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Сын градоначальника, значит… — он прищурился.

— Осмелюсь предположить, господин, что он лгал о своей личности, — Хасан слегка поклонился. — Но описание артефакта совпадает с тем, что продавал Пахомов. Древний манускрипт, который вполне может оказаться Реликтом.

— Значит, этот студент нам всё испортил, — шейх поднялся, его руки сжались в кулаки. — Последние деньги истрачены на этот фарс с гостиницей, кредиторы скоро потребуют возврата долгов, а моему сыну остались считанные месяцы…

Внезапно что-то в его осанке изменилось. Из его глаз исчезла ярость, сменившись холодным, расчётливым блеском.

— Подготовьте экипаж. Мы едем к градоначальнику, — он сделал паузу. — Под видом официального визита вежливости. Но сначала отправьте телеграмму нашим людям в Консульстве. Пусть подготовят официальную ноту протеста — нападение на дипломатическую делегацию — это международный инцидент.

— Но, господин, — осторожно возразил Абдул, — если мы привлечём внимание к нашим поискам…

— Именно в шуме проще всего спрятаться, — шейх резко повернулся. — Пусть все говорят о нападении на меня, о скандале, о возможных осложнениях для торгового соглашения. Это даст нам пространство для маневра. — Он задумчиво посмотрел на портрет сына в медальоне. — А для Рашида я найду лекарство любой ценой.

В глазах Мурада Аль-Нахара промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Но эта улыбка не предвещала ничего хорошего ни для Пахомова, ни для Совета Двенадцати, ни для того студента, который посмел встать между ним и спасением его сына.

— А когда мы найдём артефакт и мальчишку, который его украл… — он сжал кулак, и по кисти пробежала жёлтая волна энергии, напоминающая движение скорпионьего хвоста перед смертельным ударом. — Мы узнаем, как глубоко может проникнуть яд моего Покрова.

***

Василий Дмитриевич Пахомов методично наполнял бокал дорогим коньяком. Его движения были неторопливы и точны, несмотря на бурю эмоций, бушевавшую внутри. Он сидел в своём кабинете, окружённый тишиной, нарушаемой лишь редким потрескиванием огня в камине и мерным тиканьем старинных часов.

Перед ним на столе лежали три фотокарточки. Трое мёртвых подчинённых.

Григорий стоял в углу кабинета, неподвижный, как изваяние. Обычно бесстрастное лицо помощника сейчас выражало едва заметное беспокойство.

— Знаешь, Гриша, — Пахомов медленно отпил из бокала, затем аккуратно поставил его на стол. — За годы я создал свою империю не только деньгами, но и кровью. В этом бизнесе сила уважения строится на страхе. И я всегда держал одно правило: каждый, кто причинит вред моим людям, заплатит в десятикратном размере.

Он поднял одну из фотокарточек. Молодой мужчина с рыжеватыми волосами и весёлыми глазами.

— Дмитрий Полозов. Двадцать семь лет. Жена беременна вторым ребёнком. — Пахомов аккуратно положил фотокарточку обратно. — Его убил маг с Покровом Скорпиона. Один из арабов.

Он взял вторую фотографию.

— Семён Крайнев. Тридцать три года. Трое детей, мать-старушка на его обеспечении. — Он посмотрел на Григория. — Убит человеком Корнилова. Покров Рыси. Разорвал ему горло когтями.

Третья фотография. Мужчина средних лет с густыми усами.

— И Анатолий Вяземский. Сорок два года. Вдовец, две дочери на выданье. Убит в столкновении с этими… студентами. — Пахомов внезапно с такой силой ударил кулаком по столу, что бокал подпрыгнул и коньяк выплеснулся на полированную поверхность. — В моём городе! Убит щенками, которые посмели украсть МОЮ посылку!

Он поднялся из-за стола и начал расхаживать по кабинету.

— Три семьи осиротели. Три семьи, которые я должен обеспечить до конца их дней. — Он остановился у камина, глядя на пламя. — И это не говоря о моей репутации. Кто-то решил, что может безнаказанно действовать на моей территории.

Григорий сделал шаг вперёд.

— Мы уже отследили их, Василий Дмитриевич. Студенты из Петергофской Академии Покрова. Один из них — Арсений Вольский, недавно отчисленный за нестабильный Покров. Интересно, что им также интересуются люди Корнилова.

— А что арабы?

— Я только что получил телеграмму от нашего информатора в Аравии. Оказывается, шейх практически разорён. Его семья растратила практически все средства на поиски лекарства для наследника. Он арендовал люкс в «Империи» только для вида и с самого начала не собирался платить нам никаких денег.

Пахомов резко рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья.

— Этот пустынный шакал хотел меня обвести? — он покачал головой. — Он решил, что может прийти в мой город, красоваться в гостинице, которую я построил, и обмануть меня?

— А ещё есть информация, что Реликт может представлять особую ценность, — добавил Григорий. — Возможно… книга нашла своего нового владельца.

— Что?! — Пахомов сузил глаза.

— Возможно, — кивнул Григорий. — Но важнее другое: Реликт сейчас у студентов, а за ними охотится Корнилов.

— Ещё и Корнилов?! — рявкнул Пахомов, с такой силой швырнув бокал в камин, что пламя вспыхнуло, окрасившись синим от разлившегося алкоголя. — Никто не смеет охотиться на моей территории без моего разрешения! Я хочу вернуть Реликт и наказать каждого, кто имел наглость встать у меня на пути.

Он сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Его Покров Ворона проявился — чёрная аура с мерцающими точками, словно ночное небо, окутала его фигуру.

— Мы найдём этих студентов. И шейха. И Корнилова, — в его глазах появился зловещий блеск. — Мы преподадим им урок, который запомнит весь Петербург.

— Но Совет Двенадцати… — начал Григорий.

— Не произноси при мне это название! — отрезал Пахомов. — Корнилов думает, что его положение делает его неприкосновенным. Что ж, пора напомнить старому интригану, что в этом городе есть и другие силы.

Он подошёл к секретному сейфу, спрятанному за картиной, и открыл его. Внутри лежал странный артефакт — серебряный медальон с чёрным вороном.

— Поднимай всех. Наших людей в полиции, в гильдиях, в доках. Каждого осведомителя, каждого должника. — Пахомов надел медальон на шею, и его глаза вспыхнули чёрным светом. — Я хочу знать о каждом шаге этих студентов, каждом вздохе шейха, каждом шёпоте Корнилова.

— Будет сделано, — Григорий склонил голову.

— И, Гриша… — Пахомов повернулся к нему. — Подготовь лабораторию. Я хочу лично допросить каждого, кто был причастен к этому беспределу.

Его Покров усилился, тени в углах кабинета словно сгустились и зашевелились, как живые существа. На губах Пахомова играла леденящая улыбка, от которой даже видавшему виды Григорию стало не по себе.

***

— Нееееееееет! — завопил Вася-Навык, сжимая в руках дешёвый медальон.

Сырая комнатушка на чердаке доходного дома наполнилась его стенаниями. Шапа сидел на продавленном матрасе, сжимая голову руками.

— Как так, Вася? — толстяк бормотал, раскачиваясь взад-вперёд. — Как мы могли так лохануться? Сто тысяч рублей! Целое состояние!

Вася в ярости запустил медальоном в стену. Дешёвая побрякушка с гулким стуком отскочила и, описав дугу, упала прямо в миску с холодной кашей.

— Подменили, — простонал он, сползая по стенке на пол. — Какая-то сволочь подменила контейнер. Или… — его глаза внезапно расширились. — Или их было два! Два одинаковых контейнера! А мы схватили не тот!

Шапа задумчиво почесал свою рыжую поддельную бороду, которую ещё не снял после вчерашней авантюры.

— Слушай, Вася, — внезапно оживился он, — а помнишь того парня, за которым мы гнались? Того студента?

— Ну? — нетерпеливо спросил Вася.

— Я же выбил у него контейнер, когда он в карету влетел, помнишь? — Шапа поднялся с матраса. — И бросил его тебе. А в карете вроде тоже был контейнер… Точно! Там был ещё один! Прямо у ног стражников!

— Что?! — Вася подскочил. — То есть, мы схватили один контейнер, а студент остался с другим? С настоящим?!

— Похоже на то, — кивнул Шапа. — Стражники побежали за нами, а студент остался в карете. А там лежал второй контейнер, точно такой же!

Вася в возбуждении забегал по комнате.

— Два контейнера! Вот почему столько народу дралось в переулке! Я же видел, как маги с разными Покровами месили друг друга — восточные колдуны, имперские ищейки, какие-то стражники…

— Они бы не стали так рисковать ради дешёвой подделки, — кивнул Шапа, постепенно заражаясь энтузиазмом напарника. — Значит, в нашем ерунда, а в том, втором…

— Настоящее сокровище! — закончил Вася, потирая руки. — Нужно найти этого парня! Как он выглядел?

— Молодой, хорошо одетый, темноволосый, — Шапа пожал плечами. — На студента похож.

— Студент? — Вася замер, и его глаза сверкнули. — Наверняка один из тех, кого я срисовал в Сером Медведе.

Шапа со стоном закрыл лицо руками.

— Вася, ты с ума сошел? В Академию Покрова нас на выстрел не подпустят! Там одни маги кругом. Нас сожгут на месте, если мы только покажемся у ворот. К тому же… нам надо и жить на что-то!

— Ты слишком пессимистичен, друг мой, — Вася подмигнул, доставая из-под половицы маленький кожаный кошелёк. — Пока ты спал, я успел обработать карманы одного подвыпившего господина. Тут хватит и на ужин в приличном месте, и на чистую одежду!

Шапа приподнялся на локте, глядя на кошелёк со смесью удивления и возмущения.

— И когда ты успел? Мы же вместе вернулись на рассвете!

— Пока ты храпел, как медведь в берлоге, — Вася самодовольно усмехнулся. — Я же не просто так получил прозвище «Навык»!

— Ты получил его, потому что украл навигационный прибор с корабля, а потом потерял его по дороге домой, — буркнул Шапа. — А когда тебя спросили, зачем ты вообще его стащил, ты не смог ничего внятного ответить.

— Это детали! — отмахнулся Вася, уже полностью погружённый в свой новый план. — Главное, что удача нас не оставила. Один контейнер мы упустили, зато найдём другой — настоящий! Мы выследим этого студентика и заберём то, что должно было стать нашим!

Шапа лишь тяжело вздохнул, признавая своё поражение. Когда Вася входил в этот раж, остановить его было невозможно. Оставалось лишь надеяться, что им снова повезёт уцелеть, как это каким-то чудом удавалось все предыдущие разы.

***

Через массивные двери императорского кабинета вошёл Магистр Корнилов, член Совета Двенадцати. Несмотря на свой возраст, он держался прямо, а его серебристые волосы были безупречно уложены. Он сделал выверенный поклон перед молодым мужчиной, сидящим за огромным столом, заваленным бумагами.

Император Александр IV выглядел усталым. В свои двадцать семь лет он уже носил короткую аккуратную бороду, скрывающую юношеские черты, но глаза выдавали его — живые, с тем огнём, который ещё не успела загасить тяжесть правления.

— Магистр Корнилов, — Император указал на кресло напротив. — Присаживайтесь.

Корнилов грациозно опустился в кресло, сохраняя безупречно прямую осанку.

— Ваше Императорское Величество, — произнес он с лёгким поклоном головы.

— Я слышал тревожные сообщения, — Император отложил перо и потёр переносицу. — Беспорядки в столице прошлой ночью. Участие иностранной делегации. И, что беспокоит меня больше всего, упоминания о каких-то древних артефактах.

Корнилов позволил себе лёгкую, успокаивающую улыбку.

— Обычные бандитские разборки, Ваше Величество. Ничего, что требовало бы вашего драгоценного внимания.

— Правда? — Александр IV приподнял бровь. — А мне доложили, что в центре города произошло нечто, напоминающее магическую битву. Улицы разрушены, здания повреждены. Несколько человек погибли.

— Преувеличения, Ваше Величество, — Корнилов слегка развёл руками. — Да, произошёл инцидент между арабской делегацией и местными… предпринимателями. Вероятно, коммерческий спор. Пара магов с обеих сторон проявили излишнюю горячность.

— А Покров Зверя? — внезапно спросил Император, пристально глядя на Корнилова. — Мне доложили, что в городе появился маг с Покровом, не принадлежащим ни к одному из двенадцати классических типов.

На мгновение в глазах Корнилова промелькнуло удивление, но он быстро восстановил контроль.

— Слухи, Ваше Величество. Пьяный болтун в таверне. Вероятно, обычный фокусник, который хотел произвести впечатление на публику.

— Интересно, — Император побарабанил пальцами по столу. — А мне кажется, Совет слишком заинтересовался этим… фокусником. Иначе зачем вам лично приезжать в Петергофскую Академию?

Корнилов позволил себе лёгкую улыбку.

— Плановая инспекция, Ваше Величество. Я регулярно посещаю все магические учебные заведения Империи. Это моя обязанность как члена Совета.

Александр IV откинулся в кресле, изучая собеседника.

— Знаете, Корнилов, мой отец всегда говорил: «Когда Совет Двенадцати начинает суетиться, жди беды». — Он улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Я не вмешиваюсь в ваши… методы. Пока они служат благу Империи.

— Разумеется, Ваше Величество, — Корнилов слегка поклонился, не поднимаясь с кресла. — Всё, что делает Совет, направлено исключительно на защиту Империи и её граждан.

— Надеюсь, — Император подался вперёд. — Потому что я не потерплю международных скандалов. Особенно сейчас, когда мы ведём такие сложные переговоры с Аравийской Конфедерацией.

— Уверяю вас, Ваше Величество, всё под контролем. Мои люди скоро найдут зачинщиков беспорядков, и они будут наказаны по всей строгости закона.

— Я на это рассчитываю, — Император кивнул. — Вы свободны, Магистр.

Корнилов поднялся и поклонился, чётко соблюдая этикет — не слишком низко, чтобы не выглядеть угодливым, но достаточно глубоко, чтобы выразить почтение.

Когда он вышел из кабинета, его лицо изменилось. Маска почтительного советника сползла, обнажая холодную ярость. Он быстрым шагом направился к выходу из дворца, где его ждал экипаж.

— В лабораторию, — приказал он кучеру, захлопывая дверцу.

Сидя в тёмном салоне, Корнилов достал из внутреннего кармана небольшой амулет, напоминающий компас. Игла хаотично вращалась, не в силах найти направление.

— Мальчишка с Покровом Зверя, — пробормотал он. — Ты думаешь, что можешь скрыться от меня? — Его глаза вспыхнули золотистым светом Орла. — Но ты не представляешь, какие силы ты разбудил.

Глава 12. Разлад

Мы застыли у двери, напряженные, слегка, растерянные, и в полном непонимании, как выбираться из этой задницы. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием.

— Арсений Вольский! Откройте немедленно, или мы взломаем дверь! — снова послышался грозный окрик.

Филя сглотнул и тут же выдал свою фирменную нервную шутку:

— Знаете, почему жандармы ходят по трое?

— Заткнись! — прошипела Рита, метнув в него убийственный взгляд. — Не время для твоих идиотских шуток!

Но парня, как обычно, было не остановить.

— Один умеет читать, но не умеет писать. Второй умеет писать, но не умеет читать. А третий, который не умеет ни читать, ни писать, должен присматривать за этими интеллигентами.

Серый молча подошел к двери и положил руку на ручку, вопросительно глянув на нас. Я кивнул — бежать действительно было некуда. Если это настоящие жандармы, они оцепили всю общагу, и побег только усугубит наше положение.

— Давай, — сказал я. — В конце концов, против всего Совета не попрешь.

Серый решительно распахнул дверь… и мы увидели до боли знакомые физиономии наших одногруппников. Секунда оглушительной тишины — и Петька Волков первым заржал как конь. Он согнулся пополам, хватаясь за живот и едва не падая на колени.

— Бля-я-я! — выдавил он сквозь истерический хохот. — Попались, придурки! Вы бы видели свои физиономии!

Митька Воронцов, этот вечный подпевала, сначала давился смешком, а потом как взорвется — заржал в голос, хлопая себя по коленкам и пританцовывая на месте. Двое других придурков вообще чуть не писались от восторга — один уже размазывал сопли-слёзы по щекам, а второй так и сполз по стенке от смеха, колотя по полу кулаком.

— Ваши рожи… надо было… на холст! — прохрипел Петька, вытирая слёзы. — Ща обосрусь от ржача!

— Серый, — Митька еле дышал, — я думал, ты сейчас… в окно сиганешь…, а Филя чуть в обморок не грохнулся!

— Государственная измена, блядь?! — прошипел Филя. — Запретная магия? Вы совсем охренели со своими шутками?!

Волков и его шайка гоготали, как стадо гиен, тыкая в нас пальцами и корча рожи. Петька даже изобразил, как мы якобы испугались, скукожившись и подвывая тонким голоском. Эти клоуны просто рыдали от восторга, хлопая друг друга по плечам.

— А в городе про тебя легенды ходят! — вытирая рукавом сопли, выдал Митька. — Градоначальника сын! Василиск императорский! — он кивнул на нашего кабана, который как по заказу громко хрюкнул, подтверждая свой царский статус.

— А ну вон отсюда! — Филя активировал свой Покров Орла так резко, что золотистое свечение полыхнуло как факел. — Пошли нахрен, придурки!

— Да ладно тебе, Ветрогонов! — Волков отступил на шаг, его ржач резко оборвался. — Мы ж пошутили!

— Ещё секунда, и я вас с лестницы воздушной волной смету! — рявкнул Филя, делая шаг вперёд.

Балбесы мигом сдулись и рванули по коридору, а Филя так жахнул дверью, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Придурки, — буркнул он. — У нас тут серьезные проблемы, а они шутки шутят!

— Ладно, успокойся, — я положил руку ему на плечо. — Давайте лучше подумаем, что делать дальше с нашей… находкой.

Я кивнул на контейнер с Реликтом, который все еще лежал на полу. Голубоватое свечение, пробивавшееся сквозь щели, несколько притухло, но все равно было заметно.

— Для начала нужно понять, чей груз мы вообще прихватили, — задумчиво сказала Рита. — Это явно не какой-то заезжий торговец. За этой штукой охотилось слишком много народа.

— Агенты Совета, арабы, какие-то воры-неудачники, люди в черных плащах, — перечислил Серый. — Ну да, слишком много желающих.

— Знаете, что странно? — я потер подбородок. — Те арабы кричали про Реликт еще до того, как мы узнали, что это такое. А люди Корнилова, похоже, интересовались больше мной, чем контейнером.

В этот момент снова раздался стук в дверь, на этот раз более требовательный.

— Арсений Вольский, это жандармерия. Откройте!

— Да вы издеваетесь! — вскипел Филя. — Ну все, сейчас я им устрою!

Он рванул к двери, активируя Покров на полную мощность. Золотистое свечение усилилось, а за его спиной уже формировались очертания орлиных крыльев. Одним резким движением он распахнул дверь и выпустил мощный поток воздуха… прямо в двух настоящих жандармов в официальной форме.

Их буквально смело с ног. Бедных служителей порядка с такой силой отбросило к противоположной стене коридора, что штукатурка пошла трещинами. Они с грохотом приземлились, теряя фуражки и с оторопевшими лицами пытаясь понять, что вообще произошло.

— Твою мать… — прошептал я, выглядывая из-за плеча Фили.

— Ой… — Филя мгновенно осознал свою ошибку. Золотистое сияние погасло, крылья растаяли, и он превратился из грозного мага в смущенного студента. — Господа офицеры! Простите, ради всех богов! Это чудовищное недоразумение!

Он бросился к жандармам, суетливо помогая им подняться. Один из них, с внушительными седыми усами, с подозрением глядел на него, пытаясь вспомнить статью закона о нападении на представителей власти.

— Я сейчас всё объясню! — Филя поднял их фуражки, торопливо отряхнул их и протянул офицерам. — Понимаете, тут недавно наши одногруппники шутки шутили, ну мы и подумали, это опять они!

Он даже принялся отряхивать их мундиры от пыли, в процессе едва не сбив с младшего жандарма очки.

— Чем могу служить? — выдавил Филя со своей самой очаровательной улыбкой.

Жандармы, оба крепкие мужчины средних лет, наконец восстановили равновесие и суровым взглядом оглядели всю нашу компанию.

— Арсений Вольский здесь проживает? — спросил старший из них, с пышными усами и шрамом под левым глазом.

— Да, это я, — я сделал шаг вперед. — В чем дело, господа?

— Кража имущества городского зоопарка, — жандарм достал записную книжку. — А именно: один кабан, особо редкий, венгерской породы. Вчера вечером был похищен из вольера. Свидетели утверждают, что похититель называл себя Артемием, сыном градоначальника. Но по нашим данным, этим человеком были именно вы.

— Твою же мать… — я еще раз вздохнул. — Какое-то нехорошее утро.

— Судя по вашему выражению, вы знаете, о чем я говорю, — хмыкнул жандарм. — Тем более, что вот он, похищенный кабан, — он указал на Василиска, который, словно понимая, что речь идет о нем, поднял рыло и недовольно хрюкнул.

— Послушайте, — я поднял руки, — я, вроде как, выкупил этого кабана у какого-то мясника за пятьдесят рублей. Он сказал, что это его собственность!

— Выкупили? — усмехнулся второй жандарм. — У нас есть десятки свидетелей, которые утверждают обратное.

И тут новый обрывок памяти накрыл меня с головой. Площадка перед зоопарком. Мой голос, но интонации совершенно чужие, надменные, с аристократической картавинкой, разносятся над толпой.

— Внимание, почтеннейшая публика! Великий Артемий не может быть великим без соответствующих атрибутов власти! А что может быть величественнее императорского кабана?!

Десяток городских стражников пытается пробиться сквозь толпу, но пьяные зеваки, жаждущие продолжения представления, сплачиваются в живую стену, не пропуская служителей порядка.

— Сегодня я обзаведусь первым экспонатом своей личной коллекции! — картинно указываю на зоопарк за оградой. — И это будет не кто иной, как венгерский кабан редкой породы!

В следующий момент я ловко перемахиваю через ограду зоопарка, оставляя позади гудящую толпу и ошеломлённых стражников.

Внутри зоопарка я быстро нахожу нужный вольер. Пальцы так ловко работают с замком, словно при жизни Александр был медвежатником, а не аристократом. Несколько неуловимых движений, тихий щелчок, и вот массивный металлический засов уже скользит в сторону.

— Иди к папочке, красавец! — мурлычу я, протягивая руки к тёмной громадине внутри вольера.

Оттуда доносится недовольное хрюканье, но мой хищный взгляд гипнотизирует бедное животное. Кабан, размером с целого пони, деликатно выходит из клетки, подталкиваемый моими уверенными руками.

— Назову тебя Василиском! Первым в моей новой коллекции экзотических зверей! — провозглашаю я, хватая животное за ухо и увлекая его прочь от вольера.

Видение сменяется. Теперь мы находимся в таверне. Я держу перед мордой кабана огромную кружку тёмного эля, а толпа, затаив дыхание, наблюдает за происходящим.

— Василиск, дружище, маг моего полета просто не может иметь при себе трезвого кабана! Это портит репутацию! — провозглашаю я, вливая пиво в разинутую от удивления пасть животного. — Отведай лучшего эля в столице! Нам с тобой предстоят великие дела!

Я тряхнул головой, пытаясь отогнать воспоминания о прошлой ночи.

— У меня… — я потер лоб, пытаясь собраться с мыслями. — У меня смутные воспоминания о прошлой ночи. Вчера вообще был непростой день.

— Это еще мягко сказано, — проворчал старший жандарм. — Полгорода говорит о сумасшедшем сыне градоначальника, который разгромил две таверны, украл кабана из зоопарка и пытался научить его танцевать на задних лапах!

— Хорошо ещё, что его превосходительство градоначальник в очередной раз прикрыл сынка, — добавил второй жандарм, поправляя фуражку. — Прямо так и заявил: «Юношеские шалости не требуют вмешательства закона, просто верните животное и забудем об инциденте». Типичная история с этой семейкой.

— Власть имущие всегда прикрывают своих отпрысков, — цинично хмыкнул первый жандарм, разглаживая усы. — Даже несмотря на то, что настоящий Артемий клянётся всеми святыми, что вчера вечером пил шампанское на приёме у посла Франции. Так что вам дважды повезло, господин студент — и проделки сошли с рук, и счета за разгром заведений выставят реальному сынку градоначальника.

— Не переживайте, господин Вольский. Мы понимаем, что студенческие выходки порой выходят за рамки. Но кабана придется вернуть.

— Да забирайте, — я махнул рукой. — Честно говоря, я сам не знаю, зачем он мне.

— Жааааль, — вздохнул Филя. — А я только начал к нему привязываться.

Жандармы с некоторым усилием увели протестующего Василиска, который, похоже, успел проникнуться ко мне теплыми чувствами. Или, может быть, к Александру — кто этих кабанов разберет?

Когда дверь наконец захлопнулась за спинами жандармов, я рухнул на кровать как подкошенный.

— Ну что, — я криво усмехнулся, глядя на друзей, — с одной проблемой разобрались. Осталось еще около сотни.

Я достал контейнер из тайника, ощущая, как странное тепло пробегает по пальцам. С каждым прикосновением связь с Реликтом становилась все сильнее. Будто древняя книга узнавала меня, как старого друга.

Рита уселась напротив, собранная и решительная.

— Для начала нам надо разобраться, с чем мы вообще связались?!

— Мы должны выйти на Лихого, — Филя возбужденно расхаживал по комнате, как тигр в клетке. — Этот ублюдок должен знать всю подноготную. Кто покупатель, какая цена, кто еще в игре. Если мы его прижмем…

Я скривился, как от зубной боли.

— Забудь о Лихом. Этот урод попытался кинуть нас, когда всё пошло по известному месту. Выхватил у меня контейнер и попытался свалить. Если б не возникшая заварушка, он бы уже отдыхал на переезжал границу с какой-нибудь Польшей.

Филя остановился, будто налетел на стену.

— Серьезно? Вот же двуличная сволочь! — он почесал затылок, а потом его глаза загорелись новой идеей. — Ладно, к черту Лихого. Мы можем напрямую выйти на покупателей. Сто тысяч рублей, Сеня! Подумай только! Это же целое состояние! И оно практически в наших руках.

Он начал быстро загибать пальцы:

— Документы на новые имена, билеты куда-нибудь подальше, может даже за границу. Представляешь? Никакой Академии, никаких проблем с Покровом, никаких ебаных магистров, следящих за каждым твоим чихом! Это наш шанс!

Я медленно поднялся и посмотрел на него сверху вниз. Когда я заговорил, мой голос прозвучал с неожиданной властностью — каждое слово было тяжелым, как свинец:

— Нет. Реликт не продается.

— Ты что, издеваешься? — Филя уставился на меня с недоверием.

— Этот Реликт связан с моим Покровом, Филь. С моей семьей. С моей кровью, — я поднял взгляд. — Впервые в жизни я чувствую, что могу контролировать свой Покров. Что он не какая-то бракованная хрень, а что-то… особенное.

— Особенное?! — Филя всплеснул руками. — Особенное, блядь?! Да тобой вчера управлял какой-то мертвый хрен! Вот и вся ваша семейная связь! Ты разгромил несколько таверн и украл кабана, Сенька! И если эта хрень опять возьмет над тобой контроль — кто знает, что будет дальше?

Я почувствовал, как злость поднимается внутри.

— Я разберусь со своим предком. И с Реликтом. Но я не продам его каким-то левым ублюдкам, которые даже не понимают, что держат в руках!

Моя рука, сжимающая книгу, начала светиться слабым голубым светом. Я чувствовал, как Покров откликается на мои эмоции — не дергано и неуверенно, как раньше, а с холодной, уверенной силой.

— Сеня, ты совсем охренел? — Филя вскинул руки. — Ты вообще понимаешь, в какое дерьмо мы вляпались? За этой хренью охотятся маги Корнилова, арабские головорезы и хрен знает кто еще! Это не какая-то там студенческая афера. Тут можно башки лишиться, если не действовать разумно! Мы даже не знаем, чей на самом деле перехватили груз!

— И что с того? — я не повышал голоса, но каждое слово било, как хлыст. — Я не трус, чтобы прятаться. Если они хотят Реликт — пусть приходят и попробуют забрать.

Филя покраснел от ярости. Его рыжие волосы казались еще ярче на фоне багрового лица. Вокруг него вспыхнуло золотистое свечение — Покров Орла активировался от накала эмоций, окутывая его фигуру мерцающим светом.

— Тебе просто нравится ощущать силу! Вот что это такое! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Три года ты был магическим неудачником, а теперь внезапно обрел мощь и не хочешь от нее отказываться! Даже если это убьет каждого, кто с тобой связан!

Я схватил его за грудки одной рукой и приподнял так, что его ноги едва касались пола. Реликт в другой руке вспыхнул ярким голубым пламенем. Наши Покровы столкнулись — голубое и золотистое свечение смешались в воздухе, порождая искры и волны энергии.

— Еще одно слово, — процедил я сквозь зубы, — и ты вылетишь в окно. Я не позволю никому, даже тебе, говорить со мной в таком тоне. Понял?

— Хватит! Оба! — Рита шагнула между нами, её серебристые глаза полыхнули так ярко, что даже воздух вокруг загустел. — Погасите свои грёбаные Покровы немедленно! Вы что, совсем с катушек слетели? Нашли время собачиться, когда за нами половина Петербурга гоняется!

Мы с Филей ещё какое-то время сверлили друг друга взглядами, как два бойцовых пса перед дракой, наши ауры трещали от напряжения, сталкиваясь и выбивая искры. Наконец, я первым отступил, позволяя голубому свечению медленно угаснуть. Филя, процедив что-то сквозь зубы, тоже погасил свой золотистый Покров.

Парень растрепал рыжие вихры и снова бросился в бой, только уже словесный:

— Рита, ну хоть ты вправь ему мозги! — он обернулся к ней с мольбой в глазах. — Объясни этому твердолобому идиоту, что нам нужно как можно быстрее толкнуть эту адскую книжонку первому встречному богатею, забрать деньги и свалить на край света! Пусть эти чокнутые маги, арабы и прочая имперская шваль грызут друг другу глотки! А мы будем попивать шампанское где-нибудь в Доминикане!

Рита медленно повернулась к нему. Её лицо стало спокойным и решительным, серебристый отблеск в глазах — уверенным и холодным.

— Я с Сеней, — сказала она таким тоном, словно ставила точку в споре. — Это его семейная реликвия, а значит, мы не имеем никакого права требовать продажи. К тому же, — она бросила быстрый взгляд в мою сторону, — теперь Сеня наконец сможет раскрыть весь свой потенциал. Разве не этого должны желать настоящие друзья?

Филя растерянно хлопнул себя по горлу, отшатнулся к окну и принялся буравить взглядом серое, унылое небо Петергофа. Когда этот рыжий псих наконец соизволил повернуться к нам, его бледная физиономия выглядела так, будто он увидел привидение.

— Да неужели! Дочурка главы рода Давыдовых поддерживает это безумие! — выплюнул Филя, сверля Риту взглядом. — Тебе-то похер, верно? В любой момент папочка пришлёт свою гвардию с золотыми побрякушками и выдернет принцессу из любого дерьма!

— Ты переходишь черту, Ветрогонов! — глаза Риты полыхнули серебром так, что впору отступить на пару шагов.

— Серый, а ты какого хрена молчишь?! — Филя перекинулся на нашего здоровяка, отчаянно пытаясь найти союзника.

Гигант невозмутимо пожал плечищами, словно гора, которой плевать на муравьиную возню у подножия.

— Ты ж меня знаешь, я в ваши перепалки не лезу. Но в этот раз… я с Сеней. Если наш друг наконец-то обзавёлся нормальной силой, мы просто обязаны его прикрыть.

Филя метнул в него взгляд, способный прожечь дыру в броне линкора.

— Кретины! Все вы законченные кретины! Мы не об этом договаривались, твою мать! Я не собираюсь сидеть на жопе ровно и ждать, пока нас всех перережут, как баранов! — Он рубанул рукой воздух. — Если тебе так захотелось поиграть в великого мага — да на здоровье! Но я в этой самоубийственной хрени участвовать отказываюсь!

Он рванул к двери с такой решимостью, словно за ней ждала как минимум сказочная принцесса, но на пороге замер и развернулся:

— Слушай сюда, Сенька. Только честно. Оно того реально стоит? Эта древняя макулатура? Этот припадочный Покров? Аристократический покойник в твоей башке? Стоит ли это того, чтобы мы все здесь сдохли? Поразмысли над этим на досуге.

Он вылетел за дверь и шарахнул ею так, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Вернётся, — флегматично заметил Серый, с хрустом вгрызаясь в яблоко. — Когда остынет. Он всегда возвращается.

Рита протяжно выдохнула:

— Дай ему время. Он за тебя переживает, просто выражает это… специфически.

Не успела она договорить, как в дверь снова забарабанили. Но на этот раз стук был тяжёлым, уверенным и зловещим, как смертный приговор.

— Арсений Вольский! — прогремел ледяной голос. — Откройте именем Совета Двенадцати!

Да чтоб вас всех! Сколько можно уже ломиться в мою долбаную комнату?!

Глава 13. Неожиданная помощь

Я с раздражением уставился на дверь. Серьёзно? Только что избавились от кабана и разругались с Филей, а теперь ещё и Совет пожаловал. День становился всё лучше и лучше.

Рита схватила меня за руку, её серебристые глаза расширились от паники.

— Спрячь Реликт! Быстро! — прошипела она.

Я едва успел засунуть контейнер под матрас, когда дверь распахнулась без всякого предупреждения. Тяжёлый удар ногой вышиб замок, и в комнату ворвались четверо мужчин в чёрных плащах. Их лица скрывались под капюшонами, но за спинами клубилось разноцветное свечение активированных Покровов.

— Арсений Вольский? — прогремел голос лидера группы.

— А вы, блядь, кто такие?! — я выпрямился, чувствуя, как внутри закипает злость. — И кто вас научил врываться в чужие комнаты без стука?

Человек откинул капюшон, явив суровое лицо с тонкими губами и холодными глазами. От него исходила аура властности и уверенности — человек привык отдавать приказы и не слышать возражений.

— Я капитан Громов, — представился он, — личная охрана магистра Корнилова. У меня приказ доставить вас к нему для… беседы.

— С каких это пор Корнилов имеет право забирать студентов прямо из общежития? — вмешалась Рита, её голос звенел от напряжения. — Мой отец — член Совета Двенадцати, и я не припомню, чтобы он упоминал о таких полномочиях.

— Ваш отец будет должным образом уведомлён, госпожа Давыдова, — холодно ответил Громов. — Но приказы магистра не подлежат обсуждению.

Двое охранников шагнули ко мне, их руки уже светились ярким белоснежным цветом. Покров Барса…

— Я так понимаю, выбора у меня нет? — я усмехнулся, глядя на эти приготовления.

— Разумеется, есть, — капитан Громов демонстративно огляделся. — Мы можем сделать всё тихо и спокойно. Или… можем устроить тут… беспорядок.

Серый напрягся, его кожа начала зеленеть.

— Даже не думай, — я положил ему руку на плечо. — Не стоит.

— Разумное решение, — кивнул Громов. — Выходите. Остальные могут остаться здесь.

— Нет! — Рита шагнула вперёд. — Я иду с вами.

— Это не обсуждается, — отрезал Громов.

— Если вы откажетесь, нам придется сразиться, — в глазах Риты блеснула сталь. — Вы действительно уверены, что готовы поднять руку на дочь графа Давыдова?

Громов на мгновение замешкался, просчитывая последствия. Рита умела давить на нужные точки, и слишком влиятельный отец был её главным козырем.

— Хорошо, — наконец процедил он. — Вы можете сопровождать нас. Но любое вмешательство будет… пресечено.

— А что насчёт меня? — вмешался Серый.

— Тебя это не касается, — отрезал Громов.

— Он мой друг, — я скрестил руки на груди. — Либо мы все вместе, либо придётся тащить меня силой.

Капитан с отвращением покачал головой, но жестом разрешил и Серому присоединиться.

— Идёмте. Экипаж ждёт.

Когда нас выводили из комнаты, я оглянулся на свою кровать, под матрасом которой остался Реликт. Странное чувство утраты кольнуло сердце, словно я оставлял часть себя. Но, возможно, так было даже лучше — если Корнилов ищет книгу, то пусть сначала докажет, что она у нас вообще есть.

В коридоре общежития собралась толпа любопытных студентов. Они жались к стенам, шёпотом обсуждая происходящее. Когда нас конвоировали к выходу, я заметил Филю, стоявшего в конце коридора. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах смесь беспокойства, вины и злости. Но он не двинулся с места, позволяя нам пройти.

«Наверное, ещё злится,» — мелькнула мысль. — «Вернётся, когда остынет.»

Нас провели через двор к главному административному зданию — мрачному строению из серого камня с огромными колоннами у входа. Здесь располагались кабинеты руководства Академии, включая кабинет ректора.

Ректорский секретарь, обычно такой важный и неприступный, сейчас вжался в кресло, стараясь казаться как можно незаметнее. Похоже, люди Корнилова производили впечатление на всех.

Наконец, нас привели к дверям большого конференц-зала, где обычно проводились заседания академического совета. Громов постучал, и изнутри раздался знакомый сухой голос:

— Войдите.

Зал был просторным, с высокими сводчатыми потолками и витражными окнами. Длинный стол из тёмного дерева занимал центр помещения. За ним сидел магистр Корнилов, а рядом с ним — профессор Волохов и, неожиданно, профессор Вершинина.

— А, господин Вольский, — Корнилов поднялся из-за стола. — Наконец-то. И госпожа Давыдова тоже?

Его взгляд скользнул по Серому, но он не удостоил его обращением.

— Могу я узнать причину нашего… приглашения? — я старался говорить спокойно, но внутри клокотала ярость.

— Разумеется, — Корнилов кивнул. — Капитан, вы можете оставить нас.

Громов и охранники вышли, плотно закрыв за собой дверь.

— Присаживайтесь, — Корнилов указал на стулья напротив.

— Не нужно разыгрывать гостеприимство, — отрезала Рита. — Вы притащили нас сюда силой, нарушая все студенческие права. Это грубейшее нарушение всех известных норм.

— Как волнительно наблюдать юношеский максимализм, — улыбнулся Корнилов, но его глаза остались холодными. — Присаживайтесь, госпожа Давыдова. Ваш отец будет извещён о вашем… участии. Уверяю, он отнесётся к этому с пониманием.

Мы неохотно опустились на стулья. Профессор Вершинина бросила на меня быстрый взгляд, полный тревоги. Волохов, напротив, выглядел торжествующим — ещё бы, его главный раздражитель наконец-то попал в неприятности.

— Итак, — Корнилов сложил пальцы домиком. — Вчера вечером в Петербурге произошёл… крайне серьёзный инцидент. Вооружённое столкновение в центре города между несколькими магическими группировками. Разрушения, жертвы, нападение на иностранную делегацию. И, что особенно тревожно, — похищение крайне редкого и ценного артефакта.

Он выдержал паузу, пристально глядя мне в глаза.

— И по нашим сведениям, господин Вольский, вы были замечены в эпицентре этих событий.

— Послушайте, — я пожал плечами, — мы с друзьями просто гуляли вечером по центру. Увидели какую-то заварушку, а потом на нас напали какие-то психи в плащах. Мы защищались как могли и сбежали. Мне-то откуда знать про какой-то артефакт или иностранную делегацию? Я обычный студент, а не какой-нибудь международный преступник.

— Защищались? — Корнилов изогнул бровь. — Есть свидетели, которые утверждают, что видели вас с украденным артефактом. Также очевидцы сообщают о молодом человеке с вашей внешностью, выкрикивавшем угрозы в адрес… государственных лиц и странные высказывания о «возвращении истинной магии». Слишком много совпадений, не находите?

— Я защищался, — я развёл руками. — На меня напали какие-то люди в плащах. Разве вы бы поступили по-другому?

— Действительно, — Корнилов наклонился вперёд, и его голос стал тихим, почти вкрадчивым. — Вот только свидетели утверждают, что видели молодого человека, который демонстрировал необычные магические способности.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это он про вспышку моего Покрова и бегство своих людей? Странно, что он не говорит об этом прямо. Видимо, не хочет светить своё участие в ночных событиях.

— Никогда не доверяйте пьяным свидетелям, — усмехнулся я, выдерживая его взгляд. — В темноте и под градусом любой фокусник покажется архимагом.

— Хватит строить из себя идиота, Вольский! — не выдержал профессор Волохов. Его лицо побагровело, а глаза буквально метали молнии. — На этот раз вы допрыгались! А я предупреждал, чёрт возьми! Предупреждал, что ваши выходки до добра не доведут!

— Профессор, — ледяным тоном осадил его Корнилов, — позвольте, я сам проведу этот разговор?

Он снова повернулся ко мне.

— Господин Вольский, вы не в том положении, чтобы шутить. Я могу прямо сейчас перевезти вас в Петербург для детального допроса. Но из уважения к Академии и… некоторым другим обстоятельствам, — его взгляд скользнул по Рите, — даю вам шанс объясниться здесь и сейчас.

— А если мне нечего объяснять? — я упрямо вздёрнул подбородок.

— В таком случае, — Корнилов вздохнул, — мне придётся настаивать на вашем переводе в Петербург для детального расследования. Это дело государственной важности. Нападение на иностранную делегацию, похищение ценного артефакта — это не шуточки.

— Вы не имеете права, — Рита подалась вперёд. — Только администрация Академии может решать вопросы перевода студентов.

— Увы, госпожа Давыдова, — Корнилов улыбнулся, — но когда речь идёт о преступлениях такого масштаба, Совет имеет все необходимые полномочия. Кстати, — он наклонился вперёд, — свидетели также утверждают, что молодой человек размахивал неким древним манускриптом и кричал, что это «ключ ко всем Покровам сразу». Не хотите объяснить, что это значит?

«Он знает о Реликте,» — мелькнула мысль.

— Понятия не имею, о чём вы, — я спокойно выдержал его взгляд. — Вчера я был пьян. Возможно, я нёс какую-то чушь.

— Интересная теория, — Корнилов улыбнулся, но его глаза оставались холодными. — Особенно учитывая, что вчера из охраняемого хранилища был украден ценный артефакт. Старинная книга, если быть точным. И удивительным образом, в тот же вечер вы начали вести себя… необычно.

— Совпадение, — пожал я плечами.

Напряжение в комнате нарастало с каждой секундой. Корнилов сверлил меня взглядом, явно не купившись на мои отговорки. Я уже мысленно прикидывал, как буду отбиваться, если дело дойдет до силового варианта, когда профессор Вершинина неожиданно подала голос.

— Магистр Корнилов, — она выпрямилась, — при всем уважении, вы не можете просто забрать студента без соответствующих процедур. Даже если он отчислен, это территория Академии, и мы должны следовать протоколу.

Волохов бросил на нее удивленный взгляд.

— Екатерина Анатольевна, не думаю, что стоит вмешиваться. Магистр Корнилов действует в интересах Империи.

— Я настаиваю на вызове жандармерии, — твердо произнесла Вершинина. — Если господин Вольский действительно совершил преступление, пусть официальные органы оформят все как положено.

Корнилов сузил глаза. По его лицу пробежала тень раздражения.

— Профессор Вершинина, — его голос стал тихим и опасным, — вы серьезно предлагаете привлекать жандармов к делу государственной безопасности? Вы действительно считаете, что городская стража способна разобраться в том, что произошло вчера?

— Я считаю, что даже Совет должен следовать установленным правилам, — парировала Вершинина. — Иначе чем мы лучше тех, с кем боремся?

— Послушайте, — вмешался Волохов, явно нервничая, — думаю, в данном случае мы можем сделать исключение. Вольский уже отчислен, технически он не наш студент…

— Технически он является моим помощником, — отрезала Вершинина, — а значит, имеет право находиться в общежитии, и это территория Академии!

Рита выпрямилась, ее глаза сверкнули серебром:

— Я поддерживаю профессора Вершинину. Если мой отец узнает, что члены Совета нарушают собственные законы, он будет крайне недоволен.

— Я тоже, — неожиданно подал голос Серый. Его фигура, обычно неподвижная, теперь излучала угрозу. Зеленоватое свечение начало проступать сквозь кожу — первые признаки активации Покрова Ящера.

Корнилов медленно поднялся, его Покров Орла начал проявляться — золотистое свечение окутало его фигуру.

— Последний раз предупреждаю. Не мешайте мне исполнять свои обязанности.

— А вы не превышайте своих полномочий, — отчеканила Вершинина, становясь между мной и Корниловым.

Волохов побледнел и отступил к стене, явно не желая быть в эпицентре надвигающегося конфликта.

Воздух в помещении сгустился от магической энергии. Покров Корнилова становился все ярче, за его спиной начали проявляться очертания огромных золотых крыльев. Серый полностью активировал свой Покров Ящера — его кожа покрылась зеленоватой чешуей, мышцы увеличились в объеме, а глаза стали вертикальными, как у рептилии.

Я почувствовал, как мой собственный Покров откликается на опасность — голубоватое свечение заструилось по рукам, пульсируя в такт сердцебиению. В голове промелькнула отрезвляющая мысль: «Мы в полной заднице». Корнилов — чёртов магистр Совета Двенадцати, один из сильнейших магов Империи. Его Покров Орла в полной силе мог буквально испепелить нас одним взмахом этих золотистых крыльев.

И всё же… я бросил взгляд на Риту, чьи серебристые глаза сверкали решимостью, на Серого, готового броситься в бой ради меня. Они не должны пострадать из-за моего упрямства. Это моя битва, моя проблема, мой Реликт. Может, стоит просто сдаться? Позволить Корнилову забрать меня, но вытащить из-под удара друзей?

Мысль о том, что Рита или Серый могут пострадать из-за меня, была невыносимой. Мои руки медленно опустились — я почти решился капитулировать, обменяв свою свободу на их безопасность. В конце концов, я всегда мог найти способ сбежать позже, когда мои друзья уйдут подальше отсюда…

Но стило мне сделать шаг вперед, как двери конференц-зала с грохотом распахнулись, словно их вышибли тараном. На пороге стоял высокий мужчина средних лет в безупречном темно-синем костюме с золотым гербом на лацкане. Его властный взгляд мгновенно охватил всю картину, а когда он заговорил, его голос заполнил все пространство:

— Что здесь происходит?!

Рита вскочила:

— Отец!

Граф Давыдов шагнул внутрь, и серебристое свечение его Покрова Совы моментально заставило всех присутствующих замереть. За ним в зал вошли четверо охранников в строгих черных костюмах.

— Граф, — холодно кивнул Корнилов, медленно деактивируя свой Покров. — Неожиданный визит. Чем обязаны столь внезапному интересу к моему расследованию?

— Как ни странно, — граф бросил взгляд на дочь, — интуиция. И, видимо, она меня не подвела. — Он окинул всех присутствующих внимательным взглядом. — Может объяснишь, Корнилов, почему ты проводишь допрос без соблюдения протоколов Совета?

— Государственная безопасность, — отрезал Корнилов. — В Петербурге произошел опасный инцидент, и этот юноша, — он кивнул в мою сторону, — причастен к нему.

— И поэтому ты решил устроить допрос без представителей правоохранительных органов? Без официального ордера? — Давыдов покачал головой. — Я разочарован, Корнилов. Ожидал от тебя большего уважения к закону.

— Закон иногда требует… гибкости, — процедил Корнилов.

— Только не в этом случае, — граф Давыдов подошел к дочери и положил руку ей на плечо. — Маргарита, ты в порядке?

— Да, отец, — кивнула Рита, хотя ее лицо оставалось напряженным.

— Хорошо, — граф выпрямился и посмотрел на Корнилова. — Если у тебя есть официальные обвинения против этих молодых людей, предъяви их через соответствующие каналы. А пока я забираю дочь и ее друзей под свою ответственность.

— Ты не понимаешь, с чем мы имеем дело, — Корнилов сделал шаг вперед, его лицо исказилось от едва сдерживаемой ярости. — Это вопрос национальной безопасности!

— Тогда представь доказательства Совету, — отрезал Давыдов, тем самым бархатным тоном, которым обычно приказывал казнить врагов Империи. — В полном составе. Согласно протоколу.

Корнилов замер, как змея перед броском. За его внешним спокойствием я чувствовал бурю эмоций — ярость, досаду, расчёт. Наконец, он медленно кивнул:

— Хорошо. Вы можете идти, — его взгляд задержался на мне, а потом вернулся к графу. — Но знай, Давыдов, на тебе лежит вся ответственность за то, что произойдёт дальше. И когда эти студенты снова устроят магический хаос в столице, — голос его снизился до опасного шёпота, — весь Совет узнает, кто помешал предотвратить катастрофу.

— Я привык отвечать за свои решения, Корнилов, — граф даже не моргнул, — как и за безопасность своей семьи. — Он выдержал паузу. — А тебе советую поразмыслить о своих действиях. Даже для магистра есть черта, за которой начинаются… неприятности.

Два могущественных мага мерились взглядами, и воздух между ними, казалось, вот-вот воспламенится.

— Идёмте, — граф взмахнул рукой, призывая нас следовать за ним. — Мой экипаж ждёт.

Он дождался, пока мы пройдём мимо, и обратился к Вершининой:

— И профессор, мне бы хотелось с вами поговорить.