Последний Хранитель Империи - 3

Глава 1. Под моим именем

Сначала была боль. Не острая и пронзительная, как от удара клинком, а тупая, всепоглощающая, растекающаяся по телу раскалённым свинцом. Каждый вдох давался с таким трудом, словно на груди лежала каменная плита. Я не мог даже пошевелиться — мышцы превратились в одну сплошную рану.

Сквозь смутную пелену полузабытья я слышал голоса — то приближающиеся, то отдаляющиеся, словно морской прибой. Иногда они звучали отчётливо, и я различал отдельные слова и даже целые фразы. Но чаще всего это был лишь невнятный гул, в котором тонуло моё сознание.

— Всё ещё без изменений… Жар не спадает… Очередная кровоточащая рана…

Значит, их несколько? Я попытался пошевелиться, но тело отказывалось подчиняться. Жар… да, я чувствовал его — пламя, пожирающее меня изнутри. И раны… теперь, когда моё сознание начало проясняться, я ощущал их — пульсирующие очаги боли по всему телу.

Но больше всего меня интересовали другие вопросы: что произошло после битвы у Черных Скал? Кто победил? И, самое главное, почему я до сих пор жив?

Я снова попытался разлепить веки. На этот раз мне удалось сфокусировать взгляд не на Рите, а на сухопаром старике в традиционном арабском одеянии. Его седая борода спускалась до середины груди, а глаза, темные и проницательные, изучали меня с профессиональным интересом.

— Наконец-то, — произнес он, прикладывая морщинистую ладонь к моему лбу. — Жар спадает. Ваш организм удивительно живуч, господин Вольский.

— Кто вы? — мой голос все еще напоминал карканье старой вороны.

— Ибрагим, целитель шейха Мурада, — он поклонился, слегка касаясь пальцами лба и сердца. — Шесть дней я борюсь с последствиями вашего магического истощения.

Он покачал головой, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на смесь раздражения и уважения.

— Молодые люди… Всегда бросаетесь в самую гущу битвы, не думая о последствиях. В мои времена носителей Покровов учили терпению и расчету. Магия — это не просто сила, это искусство, требующее мудрости. — Он вздохнул. — Впрочем, если бы вы были осторожны, возможно, мы бы сейчас не праздновали победу. Но цена высока, очень высока…

При упоминании боя воспоминания хлынули потоком. Схватка с Фахимом в ущелье. Синхронизация с несколькими Покровами одновременно. Кристаллический болт, пробивший мою защиту…

— Что случилось после боя? — я попытался сесть, но острая боль в боку заставила меня со стоном откинуться на подушки.

— Осторожнее, — старик жестом остановил меня. — Мы и так с большим трудом залечили ваши раны. Из-за магического истощения ваш организм восстанавливается крайне медленно. Раны, которые у обычного человека затянулись бы за пару дней, у вас всё ещё кровоточат. Вам нужен покой.

Я опустил взгляд и заметил свежее красное пятно, проступающее сквозь бинты на груди.

— Фахим… — начал я.

— Бежал, — коротко ответил целитель. — Укрылся в Аль-Джабале. Но его армия разбита, а репутация подорвана. Вы одержали важную победу, молодой человек. — Старик внимательно посмотрел мне в глаза и добавил с неожиданной строгостью: — Теперь у вас одна задача — это выжить. Всё остальное подождёт. Я видел, как великие маги умирали от гораздо меньших перегрузок, чем испытали вы.

Когда целитель вышел, оставив меня одного с приказом отдыхать, я мысленно обратился к Александру:

«Ты здесь?»

«А где мне еще быть, болван?» — раздался в голове знакомый ворчливый голос. — «Застрял в твоем воспаленном мозгу, как в ловушке».

«Что произошло там, в ущелье?» — спросил я. — «Помню только, как активировал синхронизацию с Покровами друзей. А потом…»

«А потом ты чуть не сжег себя изнутри», — резко ответил Александр. — «Смешение стольких разных аур — это всё равно что запрячь в одну упряжку коня, верблюда и тигра. Сначала они рванут вперёд с невероятной силой, но потом тигр сожрёт остальных, разорвёт упряжь и примется за возницу».

«Но я выжил…»

«Потому что ты Вольский», — в голосе предка прозвучала неожиданная гордость. — «И потому что медальон-татуировка перераспределил часть энергии. Но даже ему едва хватило мощи. Когда этот болт пробил твою защиту, он повредил не только тело, но и магические каналы».

Я вспомнил, как во время боя медальон пульсировал, словно имел собственное сердцебиение.

«Что теперь с моим даром?»

«Ослаблен, но восстанавливается», — ответил Александр. — «Однако будь осторожен. Ещё одна такая перегрузка тебя просто убьёт. Человеческое тело не рассчитано на пропускание через себя такой мощи, даже с учётом твоей выносливости. В следующий раз сердце может просто остановиться».

Его слова заставили меня задуматься. Каждый раз, используя синхронизацию, я буквально ставил на кон свою жизнь. Свою ли войну я вёл в этих песках? И стоила ли победа такой цены?

Размышления прервал звук распахнувшейся двери. Не успел целитель выйти, как в комнату влетела Рита. Её глаза расширились, когда она увидела, что я очнулся.

— Сеня! — она бросилась ко мне, забыв обо всякой осторожности, и обняла так крепко, что я невольно застонал от боли.

— Рита, ты меня сейчас окончательно убьёшь, — прошептал я сквозь стиснутые зубы, но в голосе звучала улыбка.

— Прости! Прости, я не хотела… — она попыталась отстраниться, но её глаза, полные тревоги и радости одновременно, выдавали бурю эмоций.

Но я уже притянул её к себе, не обращая внимания на протестующие рёбра и кровоточащие раны. Мир вокруг замер, сконцентрировавшись только на этом моменте, на её теплых руках, на трепещущих ресницах, на запахе горных трав. Должно быть, она провела в этой лечебнице всё то время, что я был без сознания — её волосы пропитались этим характерным ароматом целебных отваров.

— Черт, Рита, ты выглядишь хуже меня, — заметил я, видя её осунувшееся лицо и тёмные круги под глазами. — А я, между прочим, умирал.

Она слабо улыбнулась:

— Очень смешно. Каждый раз, когда я думала уйти отдохнуть, мне казалось, что именно в этот момент ты можешь… — Рита не закончила фразу, но и так всё было понятно.

Наши взгляды встретились, и я увидел в её глазах всё то, что она никогда не решалась произнести вслух. Страх потери, облегчение, радость и что-то ещё, глубокое и настоящее, что мы оба старательно обходили в наших разговорах.

Не было ни слов, ни вопросов — только движение навстречу друг другу, такое естественное, словно мы делали это тысячу раз прежде. Её губы нашли мои — горячие, солёные от слёз, которые она не могла больше сдерживать. Я ощутил вкус её дыхания, прерывистого и сладкого, словно воздух после грозы. Поцелуй был отчаянным, как у людей, обманувших смерть и знающих, что следующего шанса может не быть. В нём сплелись все невысказанные слова, все упущенные возможности, все моменты, когда мы отводили взгляды, боясь признаться даже самим себе в этих чувствах.

— Я думала, ты не очнёшься, — прошептала она, наконец оторвавшись от меня и осторожно устроившись рядом на краю кровати. — Целители говорили, что такую магическую перегрузку не пережил бы даже опытный маг. А твои раны всё не затягивались…

Я заправил прядь волос за её ухо, наслаждаясь простым прикосновением. Только сейчас, глядя в её глаза, я по-настоящему осознал, как близко подошёл к черте.

— Прости, что заставил тебя волноваться, — тихо сказал я.

Рита покачала головой, явно смущённая своим эмоциональным порывом. Обычно сдержанная и рациональная, сейчас она выглядела почти потерянной.

— Мне… мне нужно сообщить остальным, что ты пришел в себя, — она поднялась, избегая моего взгляда. На её щеках проступил румянец. — И Мураду… он ждёт хороших новостей…

— Рита, — я поймал её руку. — Спасибо. За то, что была рядом все эти дни.

Она сжала мои пальцы, затем резко наклонилась, снова поцеловала меня — быстро, почти украдкой — и выскочила из комнаты, словно за ней гнались все демоны преисподней.

Я откинулся на подушки, чувствуя странную лёгкость, несмотря на боль в теле. Впервые за долгое время на губах играла улыбка, которую не могли стереть даже мрачные предупреждения Александра.

К вечеру того же дня ко мне явился сам шейх Мурад. Он вошёл в комнату уверенным шагом, но когда наши взгляды встретились, я заметил на его лице тень обеспокоенности. Для человека, только что одержавшего важную победу, он выглядел слишком напряжённым.

— Рад видеть тебя в мире живых, друг мой, — произнёс Мурад, присаживаясь на стул возле кровати. — Твоя стойкость вызывает восхищение.

— Благодарю, шейх, — я попытался приподняться, чтобы не лежать перед ним как немощный старик, но боль в боку заставила меня поморщиться.

— Не утруждай себя, — Мурад жестом показал, чтобы я оставался в прежнем положении. — Ты ещё слишком слаб.

— Но достаточно силён, чтобы выслушать правду, — парировал я. — Что происходит? По лицу вижу, что не всё так радужно, как должно быть после победы.

Шейх вздохнул, и внезапно морщины на его лице стали глубже, а в глазах появилась усталость человека, несущего на своих плечах невыносимую тяжесть.

— Наша победа принесла не только союзников, но и новые сложности, — медленно произнёс он. — Некоторые кланы, видя, как ты победил Фахима, сочли выгодным присоединиться к нам. Сильный всегда притягивает последователей.

— Так это же хорошо, разве нет?

— Хорошо, — кивнул Мурад, — но недостаточно. Другие кланы, наоборот, стали избегать союза с нами. Точнее, с тобой.

— Со мной? — я удивлённо приподнял брови. — С какого?

Мурад встал и прошёлся по комнате, его руки были сцеплены за спиной.

— Ты показал силу, которую многие сочли… пугающей, — наконец проговорил он. — Древняя магия, способность объединять дары… В нашей культуре такие вещи вызывают не только восхищение, но и страх. Суеверия глубоко укоренились в сознании моего народа.

Я нахмурился:

— Но ведь эта сила помогла нам победить Фахима.

— Да, — кивнул Мурад. — И это единственная причина, по которой некоторые шейхи ещё сохраняют верность союзу. Но они напуганы. Боятся, что после Фахима ты обратишь свою мощь против них.

— Это абсурд! — воскликнул я. — Я никогда…

— Я знаю, — мягко перебил меня шейх. — Но они — нет. Для них ты чужак с непонятной силой.

Мурад тяжело вздохнул, поглаживая свою седеющую бороду.

— Слишком многие считают, что твоя сила — угроза для всей Аравии, а не только для Фахима. Они видели, как ты управлял разными Покровами одновременно. Такое не под силу даже самым могущественным шейхам.

Я хотел возразить, но Мурад поднял руку, останавливая меня.

— Для тебя это битва, Арсений. Для нас — вековая борьба за выживание среди песков. Когда британцы уйдут, а русские вернутся домой, мы останемся здесь — со своими клятвами, долгами и обидами.

Наш разговор прервал резкий звук открывающейся двери. На пороге стояла Зара, её лицо было напряжено, а глаза лихорадочно блестели. Она быстро оглянулась через плечо, прежде чем войти и плотно закрыть дверь за собой.

— Прошу прощения за вторжение, мой шейх, — она склонила голову перед Мурадом, — но я заметила странные перемещения среди свиты нескольких союзных кланов.

— Объяснись, — нахмурился Мурад.

Зара подошла ближе, понизив голос:

— Вчера вечером я увидела, как слуга из свиты шейха Ахмеда передал какой-то свёрток человеку в одежде бедуина. Но его походка… — она покачала головой, — это был не обычный кочевник. Он двигался как обученный воин, пытающийся скрыть свою выправку.

— Возможно, это всего лишь контрабанда, — пожал плечами Мурад. — В любом лагере найдутся те, кто наживается на войне.

— Я бы не придала этому значения, — продолжила Зара, — если бы не заметила одну деталь. Этот «бедуин» и торговец из Аль-Джабаля использовали особый способ приветствия — три касания к груди в определенной последовательности. Такой жест я видела только у последователей клана Тёмного Шипа, верных сторонников Фахима.

Мурад слегка сузил глаза: — Это серьезное наблюдение. Тёмный Шип известен своей разведывательной сетью.

— К тому же, — добавила Зара, понизив голос, — сегодня я заметила нечто ещё более тревожное. Несколько слуг из разных союзных кланов украдкой обменивались одинаковыми мешочками с травами. Один передавал другому, тот — третьему. И все якобы для лечебных настоев.

— Что это были за травы? — спросил я, напрягшись.

— Не знаю точно, — Зара нахмурилась. — Но самое тревожное, что один из этих слуг сейчас работает на кухне лекарей. Он помогает готовить настои для тяжелораненых, включая тебя, Арсений. После битвы у Черных Скал ты наиболее уязвим. Для наших противников это идеальный момент, чтобы нанести тихий и незаметный удар.

По моей спине пробежал холодок. Отравление… самый коварный и древний способ убийства, против которого даже самые сильные маги часто бессильны. Вот же уб… кхм… нехорошие люди.

— Ты не попыталась схватить их? — нахмурился Мурад.

— Это было бы недальновидно, — Зара покачала головой. — Я приказала двум своим самым надежным людям следить за этой сетью. Они меняются каждые четыре часа, чтобы не вызвать подозрений. Мы уже выявили троих связных, но уверена, что это лишь верхушка. Если схватить этих мелких исполнителей, настоящие организаторы просто затаятся, и мы никогда не узнаем, насколько глубоко проникла эта сеть.

— Наблюдение — это первый шаг, — задумчиво произнес Мурад, — но нам нужны конкретные доказательства. Особенно о предполагаемом отравлении.

— Я тоже думала об этом, — кивнула Зара. — Возможно, стоит подменить травы, предназначенные для Арсения, безвредными аналогами и проверить, что на самом деле в этих мешочках?

— Опасно, — возразил Мурад. — Если заговорщики заметят подмену, они могут затаиться или ускорить свои планы.

— А что если привлечь Риту? — я осторожно приподнялся на подушках. — Она могла бы изучить эти травы, не вызывая подозрений. С её Покровом Совы она увидит то, что скрыто от обычного взгляда.

Мурад задумчиво потер подбородок:

— Это может сработать. Также стоит задействовать твоего рыжего друга. Его способности могут пригодиться для слежки за подозрительными личностями.

— Я позову их, — Зара поднялась на ноги. — Но нужно действовать предельно осторожно. Если в лагере действительно есть шпионы Фахима, любое необычное движение может их спугнуть.

Через час Рита сидела в углу комнаты, разложив перед собой несколько мешочков с травами. Её серебристые глаза мерцали, активированный Покров Совы позволял ей видеть то, что недоступно обычному зрению. Она осторожно перебирала сухие листья и корешки, иногда принюхиваясь или растирая их между пальцами.

— Что скажешь? — спросил я, наблюдая за её сосредоточенным лицом.

— Большинство трав обычные, — медленно ответила она. — Но в этом мешочке… — она подняла маленький кожаный кисет, — есть что-то странное. Смесь имеет необычный оттенок ауры, который я не встречала в лечебных составах.

— Яд? — напряженно спросил Мурад.

— Не уверена, — Рита нахмурилась. — Это может быть редкий компонент, но в сочетании с другими ингредиентами… нужно проверить.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся Филя. Его обычно беззаботное лицо было серьезным.

— Кажется, я нащупал ниточку, — он понизил голос, оглядываясь на дверь. — Проследил за тремя слугами. Они встретились в заброшенной палатке на окраине лагеря. С ними был человек в одежде купца, но с повадками солдата. Они обменялись какими-то бумагами.

— Ты слышал, о чем они говорили? — быстро спросил Мурад.

— Обрывки, — Филя поморщился. — Говорили на местном наречии, которое я плохо понимаю. Но несколько раз упоминали «синего демона» и что-то про «второй день». — Он повернулся ко мне. — Думаю, они готовят удар и времени у нас мало.

Рита подняла голову от трав:

— Я знаю, как проверить эти сборы. Нужна проба крови — моя не подойдет, у меня иммунитет к большинству известных ядов благодаря Покрову. — Она посмотрела на Зару. — Если ты позволишь…

Зара без колебаний протянула руку:

— Делай что нужно.

Рита осторожно уколола палец Зары специальной иглой и собрала несколько капель крови в маленькую чашу. Затем добавила туда щепотку подозрительной смеси и активировала свой Покров на полную силу. Серебристое сияние окутало чашу, проникая в содержимое.

— Боги пустыни… — прошептала она, отшатываясь. — Это не просто яд. Это «Слезы василиска» — редчайший токсин, смертельный даже для носителей Покровов. Он действует медленно, разрушая магические каналы изнутри. Жертва умирает от перегрузки собственной силы.

— Идеально для меня, — мрачно заметил я. — После синхронизации мои каналы и так повреждены. Яд просто довершил бы начатое.

Мурад сжал кулаки, его обычно спокойное лицо исказилось от гнева:

— Нам нужно выявить всех заговорщиков, но действовать тихо. Если мы спугнем главных организаторов…

— У меня есть идея, — вмешался Филя с опасным блеском в глазах. — Давайте устроим ловушку. Сделаем вид, что Арсению стало хуже, и соберем всех союзных шейхов для срочного совета. Наблюдая за их реакцией, мы сможем понять, кто замешан в заговоре.

— Рискованно, — нахмурился Мурад. — Если кто-то из заговорщиков заподозрит обман, они могут перейти к более прямым методам. Нападению или даже попытке убийства прямо на совете.

— Тогда у нас будут неопровержимые доказательства их предательства, — пожал плечами Филя. — И законное право на ответные меры.

Мурад задумчиво кивнул:

— Возможно…, но мне не нравится использовать Арсения как приманку в его нынешнем состоянии.

— У нас мало выбора, — тихо сказал я. — Если в лагере действительно действует разветвленная сеть шпионов, связанная с Фахимом и британцами, мы должны выявить их как можно скорее. Иначе они подорвут союз изнутри.

Зара внезапно выпрямилась, прислушиваясь к звукам снаружи:

— Кто-то бежит сюда. Много людей.

Мурад мгновенно подал знак своим телохранителям, и те выстроились перед дверью, готовые отразить любое нападение.

Но вместо атаки в комнату буквально ввалился молодой воин с повязкой клана Утренней Росы. Его лицо было пепельно-серым, одежда порвана и покрыта пылью долгого пути. За ним следовали взволнованные стражники, пытавшиеся его остановить.

— Шейх Мурад! — выдохнул он, падая на колени от изнеможения. — Ужасные вести!

Все замолчали, обратив взгляды на гонца. Мурад жестом приказал подать ему воды.

— Говори, — властно произнес шейх, когда гонец немного пришел в себя.

— Порт Аль-Мина… — голос юноши дрожал. — Полностью уничтожен! Сожжен дотла пиратским флотом. Выживших почти нет.

По комнате пронеслись шокированные вздохи и приглушённые проклятия. Аль-Мина — не просто порт, а сердце всей прибрежной торговли. Древний город, где караванные пути встречались с морскими маршрутами. Нейтральный, открытый для всех кланов, он процветал веками под защитой неписаного закона пустыни — не трогать места, благословенные торговлей.

— Кто посмел?! — лицо Мурада исказилось от гнева, пальцы сжались на рукояти кинжала так. — Фахим?!

Гонец сглотнул, его запекшиеся губы дрожали:

— Не клан Аль-Саид, господин. Это… — он на мгновение запнулся, словно страшась собственных слов, — это флот Австралийца. Его корабли возникли из утреннего тумана, окружили гавань со всех сторон. А потом… — глаза юноши застыли, как у человека, увидевшего ад, — он сам встал на носу флагмана и провозгласил это «священной чисткой во имя Синего Демона». Говорил, что огонь и кровь очищают путь для возвращения истинного Повелителя Глубин.

Все взгляды обратились на меня. В наступившей тишине было слышно, как потрескивают факелы на стенах.

— Этот безумец теперь действует от твоего имени, — тихо произнес один из советников Мурада, нарушая тягостное молчание.

— Я никогда не приказывал ничего подобного! — мой голос звучал хрипло от напряжения.

— Мы знаем, — кивнул Мурад, поднимая руку в успокаивающем жесте. — Но другие…

Он не закончил фразу, но и так было ясно. Для тех, кто не был свидетелем нашей схватки с Австралийцем, его действия выглядели как исполнение моей воли. Безумный пират, провозгласивший себя слугой Синего Демона, уничтожал всех, кто не присягал на верность мне.

— Это меняет всё, — Мурад выпрямился, его взгляд стал жестким и решительным. — Заговор против тебя, Арсений, теперь отходит на второй план. Главная угроза — Австралиец. Если мы не остановим его немедленно, все нейтральные кланы решат, что ты натравил на них пиратов, и объединятся против нас.

Я стиснул зубы и рывком поднялся на ноги, игнорируя вспышку боли, прострелившую всё тело. Рана на боку снова открылась, тёмное пятно расплылось по свежим бинтам.

— Чёртов фанатик! — я ударил кулаком по стене, не обращая внимания на боль. — Он должен был атаковать только корабли Фахима! Я никогда не приказывал ему нападать на нейтральные города, тем более уничтожать их.

Мурад и Рита переглянулись, явно пораженные яростью в моём голосе.

— Ты же говорил, что контролируешь его… — осторожно начал Мурад.

— Не контролирую, — я покачал головой. — После нашей схватки он признал во мне какого-то своего «повелителя» из древних легенд. Я согласился использовать его флот против Фахима — это была военная необходимость. Но Австралиец зашел слишком далеко. Он превратил тактический союз в какой-то религиозный крестовый поход.

— Ты не виноват в его безумии, — Рита положила руку на моё плечо, но я покачал головой.

— Это не имеет значения. Пока Австралиец жив и действует как мой «слуга», каждая пролитая им капля крови будет на моей совести. Я должен остановить его.

— Ты едва держишься на ногах, — возразила Рита, но в её глазах читалось понимание.

Мурад внимательно наблюдал за нами:

— Твоё стремление достойно уважения, но разум должен возобладать над порывами. Новость о разрушении Аль-Мины разнесётся по всей Аравии быстрее пустынного ветра. Нам нужен план, а не героическое самопожертвование.

Рита сжала мою руку:

— Должен быть способ доказать всем, что Арсений не причастен к действиям Австралийца.

— Есть только один способ, — мрачно ответил Мурад. — Публично отречься от Австралийца и поклясться уничтожить его, даже ценой собственной жизни. А затем исполнить эту клятву.

Я молчал, глядя на медальон-татуировку, пульсирующую на моей груди. Внезапно в голове словно вспыхнул свет — настолько ясной стала идея, пришедшая ко мне.

— Нет, — я поднял глаза, и все в комнате замерли, увидев выражение моего лица. — Есть другой путь. И он, надеюсь, гораздо более действенный.

Глава 2. Урок

Рассвет над портом Аль-Мина начинался так же, как и тысячи раз до этого — золотистый диск солнца выплывал из-за горизонта, окрашивая воды залива в нежно-розовый цвет. Рыбаки уже возвращались с ночного лова, а торговцы расставляли товары на набережной, готовясь к новому дню.

Старый Хасан, потомственный смотритель маяка, протирал зеркала своего извечного поста, когда заметил на горизонте тёмную точку. Она росла, приближаясь, и вскоре превратилась в силуэт корабля. Необычного корабля — с серебристо-голубыми парусами, которые горели в утреннем солнце неестественным светом.

— Да минует нас кара небесная, — прошептал старик, нашаривая на груди талисман, оберегающий от дурного глаза.

Он знал эти паруса. Ещё неделю назад они были чёрными с красной каймой — фирменный знак Австралийца, наводивший ужас на торговые суда. Теперь же они стали голубыми, и это было новым символом опасности.

Слухи о переменах в пирате разлетелись молниеносно. Рассказывали, что после встречи с каким-то русским магом Австралиец помешался, объявил себя воином Синего Демона и начал топить даже те корабли, которые раньше мог пощадить за выкуп. Хасан слышал от прибывших вчера моряков, что теперь пират требует не золота, а присяги его новому хозяину. А тех, кто отказывается от этого предложения, ждёт жестокая смерть.

Хасан бросился к колоколу, чтобы подать сигнал тревоги, но застыл на полпути. За первым кораблём показался второй, третий… Он принялся считать, но сбился после двенадцатого. Такой пиратской флотилии Аль-Мина не видела за всю свою историю.

С внезапно одеревеневшими ногами старик всё же добрался до колокола и ударил в него что было сил. Набатный звон разнёсся над портом, и мгновенно сонная утренняя идиллия превратилась в панический хаос. Хасан знал, что городу не выстоять против такой армады, но можно было успеть эвакуировать хотя бы женщин и детей… Поэтому он продолжал бить в колокол, пока на горизонте медленно вырастала смертоносная голубая армада.

На палубе флагмана «Морской дьявол» Австралиец стоял, широко расставив ноги, словно врастая в корабль. Ветер обдувал его лысую голову, испещрённую шрамами, делая похожей на полированное боевое оружие. За две недели в нём произошла странная перемена — не внешняя, а внутренняя. Глаза, прежде холодные и расчётливые, теперь горели лихорадочным блеском одержимости.

Вместо привычной капитанской одежды его могучая фигура теперь была облачена в голубую мантию, перехваченную серебряным поясом, расшитым странными символами. На груди выделялся недавно отлитый медальон с изображением акулы — точная копия артефакта, который признал русского мага. Австралиец постоянно касался этого медальона, словно проверяя, на месте ли он, и каждый раз его губы искривлялись в подобии улыбки, холодной и пугающей даже видавших виды членов его команды.

— Приготовить корабли к боевому построению, — произнёс он, и его голос, усиленный Покровом, разносился над водой, достигая даже самых дальних судов флотилии. — Сегодня мы преподадим урок трусам и лицемерам. Тем, кто думает, что может отсидеться в стороне, пока другие проливают кровь. Тем, кто отказался признать власть Синего Демона.

Одноглазый Джек, старый боцман, нервно покосился на капитана. С того дня, как Австралиец встретился с русским магом, он изменился. Стал одержимым, фанатичным. Подавил попытку мятежа с невиданной жестокостью, перебив четверть собственной команды. А теперь вёл свой флот к нейтральному порту, который не поддерживал ни Мурада, ни Фахима.

— Капитан, — осторожно начал Джек, — в Аль-Мине много мирных жителей. Может, стоит ограничиться захватом кораблей Фахима?

Австралиец медленно повернулся к нему, и Джек отшатнулся, увидев его глаза — серебристо-голубые, с вертикальными зрачками, как у акулы.

— Нейтралитет — это трусость, Джек, — голос капитана был спокоен, что делало его ещё страшнее. — Трусость заслуживает только презрения. Нет нейтральных кланов. Есть те, кто с нами, и те, кто против нас. И последние должны быть стёрты с лица земли.

— Но дети, женщины…

— Их судьба меня не волнует, — отрезал Австралиец, и серебристая аура его Покрова вспыхнула ярче. — Те, кто согласится присягнуть Синему Демону, выживут. Остальные умрут. Таков мой закон, Джек. И мы — те, кто приведёт его в исполнение.

Он отвернулся, сигнализируя, что разговор окончен, и Джек отступил, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Капитан не всегда был таким. Жестоким — да, безжалостным к врагам — конечно. Но никогда прежде он не говорил с такой леденящей уверенностью о массовом убийстве мирных жителей и не требовал присяги какому-то Синему Демону. Это было… пугающе.

Австралиец поднял руку, и флотилия начала перестраиваться, формируя классическую атакующую дугу — полумесяц, который заблокировал выход из гавани.

Тем временем в самом городе царила паника. Торговцы спешно собирали товары, матросы пытались вывести корабли, но пути к отступлению уже не было — пиратский флот перекрыл выход в открытое море. Военный гарнизон города, никогда не отличавшийся численностью, выстраивался на стенах. Защитники знали, что у них нет шансов против такой армады, но были готовы дорого продать свои жизни.

Шейх Назим, правитель Аль-Мины, стоял на стене, наблюдая приближение вражеского флота. Его лицо оставалось невозмутимым, хотя сердце билось как загнанная птица.

— Нам следует отправить гонца к шейху Мураду, — сказал его советник. — Он обещал защиту всем нейтральным кланам.

— Слишком поздно, — покачал головой Назим. — Даже если гонец прорвётся, помощь не успеет прибыть. Нам придётся встретить врага в одиночку.

Он повернулся к капитану гарнизона:

— Эвакуируйте всех, кто не может сражаться, через восточные ворота. Пусть уходят в пустыню, к оазису Трёх Пальм. Там их встретят люди моего брата.

— А что с городом, мой шейх?

Назим сжал кулаки.

— Мы будем сражаться. Возможно, не победим, но покажем этому фанатику, что клан Серебряного Песка не склоняет голову ни перед кем.

Корабли приближались, и теперь можно было различить фигуры на палубах — пираты в голубых одеяниях, с серебряными повязками на лбах. На каждой мачте развевался флаг с изображением акулы — новый символ, который Австралиец принял после встречи с Синим Демоном.

— Что ему нужно? — пробормотал советник. — Никогда прежде пираты не решались атаковать укреплённые порты. Даже Австралиец всегда соблюдал неписаное правило: торговые суда в море — законная добыча, но города — неприкосновенны. Мы даже платили ему немалую сумму за то, чтобы корабли с нашей эмблемой проходили безопасно.

— Раньше им двигала жажда золота, с которой можно было договориться, — мрачно ответил Назим. — Теперь это одержимость. Ему нужна абсолютная лояльность. Полное подчинение и признание власти этого Синего Демона. Мы же отказались принимать чью-либо сторону.

Тем временем корабли Австралийца остановились на расстоянии пушечного выстрела от гавани. На палубу флагмана вынесли огромный медный рупор, и голос пирата разнёсся над водой, усиленный как механически, так и магией его Покрова:

— Народ Аль-Мины! Я, Избранный воин Синего Демона, пришёл свершить суд! Вы отвергли Его власть, отказались признать Его величие! За это вас ждёт кара!

Австралиец сделал паузу, обводя взглядом береговую линию. Его глаза сияли нечеловеческим светом, серебристые волны энергии пульсировали вокруг, придавая его фигуре зловещее величие.

— Но Повелитель милостив! — продолжил он. — Тем, кто присягнёт Ему, будет дарована жизнь! Выходите на берег и преклоните колени! Принесите клятву верности, и вы станете частью Его армии!

На берегу воцарилась тишина. Никто не двинулся с места. Назим поднял руку, призывая всех к молчанию, и крикнул в ответ:

— Клан Серебряного Песка веками хранил нейтралитет! Мы не вмешиваемся в войны других! Уходи, пират, и мы забудем об этом дне!

Лицо Австралийца исказилось от ярости:

— Нейтралитет?! — его голос грохотал как гром. — Я не признаю нейтралитета! Кто не с Повелителем, тот против Него!

Он резко опустил руку, и над флагманом взвился сигнальный флаг. В тот же миг корабли открыли огонь — десятки пушек выплюнули ядра, которые обрушились на стены и здания Аль-Мины.

Обстрел длился три часа. Тяжёлые ядра с пиратских кораблей методично крушили морские укрепления Аль-Мины. Несмотря на мощные прибрежные бастионы и береговые батареи, город не был готов к нападению такого масштаба — никогда прежде пираты не собирали подобной флотилии с таким количеством тяжёлых орудий. Защитные сооружения, рассчитанные на отражение одиночных кораблей или небольших групп, не выдерживали концентрированного огня тридцати судов одновременно.

Назим погиб в первые минуты атаки — прямое попадание ядра в башню, где он руководил обороной. Башня содрогнулась, а затем рухнула в облаке пыли и щебня, похоронив под собой шейха и его ближайших советников. Без лидера оборона начала разваливаться. Стражники покидали посты, ополченцы бежали, и только горстка профессиональных воинов продолжала сражаться, отступая всё глубже в город.

Когда основные стены были разрушены, к берегу устремились десантные лодки. Пираты в голубых одеяниях, с нашитыми на рукавах серебряными акулами, высадились на пристань. Они не кричали, не улюлюкали, как обычные разбойники при штурме. Они двигались молча, с пугающей организованностью, словно хорошо обученные солдаты. Их глаза горели фанатичным огнём — не жаждой наживы, а чем-то более зловещим. Разделившись на отряды, они методично зачищали улицу за улицей. Тех, кто сопротивлялся, убивали на месте — без злобы, без жестокости, просто как выполнение необходимой работы. Тех, кто сдавался, сгоняли на центральную площадь.

Австралиец лично возглавил атаку. Под ним был огромный боевой верблюд, реквизированный при захвате одного из караванов — зверь почти в два раза крупнее обычных особей, покрытый кольчужной попоной. Пират активировал свой Покров Акулы в полную силу — серебристые чешуйки покрыли его кожу, превращая её в подобие брони, а руки трансформировались в изогнутые лезвия с острыми, как бритвы, краями. Он двигался с нечеловеческой скоростью, разрезая противников одним касанием, не тратя времени на поединки. Городская стража, вооружённая обычными саблями, была бессильна против него — клинки лишь высекали искры, ударяясь о чешуйчатую кожу.

К полудню город был полностью захвачен. От процветающего порта осталось пепелище с редкими уцелевшими постройками. Центральный рынок, гордость Аль-Мины, где продавались товары со всего мира, превратился в обугленные руины. Великий храм, стоявший здесь с незапамятных времён, рухнул, погребая под собой прятавшихся внутри людей. Дворец шейха, некогда блиставший мозаиками и мраморными колоннами, теперь был грудой дымящихся камней.

На центральной площади собрали около трёх сотен выживших — в основном, те, кто сдался без боя или не успел эвакуироваться. Среди них были старики, женщины с детьми, простые ремесленники, которым некуда было бежать. Все они стояли, понурив головы, ожидая решения своей судьбы от человека, который ещё вчера был просто жестоким пиратом, а сегодня превратился в нечто куда более страшное.

Австралиец стоял перед ними, возвышаясь подобно зловещему монументу. Его голубая мантия развевалась на ветру, пропитанная кровью врагов, но сам он выглядел безупречно — ни царапины, ни пятнышка на фанатично-счастливом лице.

— Сегодня, — начал он властным, резким голосом, — вы увидели, что значит оставаться в стороне! Сегодня вы получили урок — нет места нейтралитету в этой войне! Каждый должен сделать выбор: принять сторону Синего Демона или погибнуть от рук его последователей!

Он обвёл взглядом молчащую толпу, упиваясь их страхом и собственной властью. Глаза его горели нездоровым блеском, а на губах играла жестокая улыбка человека, дорвавшегося до абсолютной власти над жизнью и смертью других.

— Теперь у вас есть шанс исправить ошибки ваших правителей! — продолжил Австралиец, возвышаясь над толпой. — Присягните на верность Синему Демону! Поклянитесь подчиняться мне как его представителю, и тогда вы спасёте свои шкуры!

Люди переглядывались, не понимая, что происходит. Какой ещё Синий Демон? Откуда он взялся? Никто и никогда не слышал о нём до последних недель, когда начали распространяться странные слухи о безумном пирате и его новой одержимости.

— Я… я клянусь, — неуверенно поднял руку пожилой торговец. — Я буду верен…

— Громче! — рявкнул Австралиец. — Пусть все слышат твою клятву!

— Я клянусь в верности Синему Демону! — крикнул торговец, дрожа всем телом.

— Встань по правую руку от меня, — велел пират, и человек поспешил выполнить приказ.

Когда торговец, дрожа, приблизился, произошло неожиданное. Австралиец вдруг расплылся в широкой улыбке и обнял его. Не просто формально похлопал по плечу, а крепко сжал в своих медвежьих объятиях, как долгожданного брата.

— Ты первый, кто увидел истину, — пробасил пират, так сильно стискивая торговца, что тот едва мог дышать. — Первый из многих!

Лицо торговца выражало смесь ужаса и недоумения, но он попытался выдавить подобие улыбки, понимая, что его жизнь зависит от этой странной милости безумца. Австралиец наконец отпустил его, но оставил стоять рядом, положив тяжёлую руку на плечо, словно демонстрируя всем: вот образец поведения, вот ваше спасение.

Постепенно и другие начали приносить клятвы — кто из страха, кто в надежде спасти свою жизнь. Австралиец внимательно вглядывался в их лица, словно пытаясь прочесть истинные мысли.

Вскоре площадь разделилась на две группы — тех, кто принёс клятву (их было большинство), и тех, кто молчаливо стоял, опустив глаза. Среди последних были в основном старики и несколько женщин с детьми.

— Что ж, — Австралиец повернулся к молчащим. — Вы сделали свой выбор.

Он поднял руку, и его люди окружили группу отказавшихся присягнуть.

— Капитан, — тихо произнёс Одноглазый Джек, стоявший рядом. — Среди них дети. Может, дадим им время подумать?

Австралиец повернулся к нему, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то человеческое, но тут же исчезло:

— Дети отвечают за грехи отцов, Джек. Так было всегда. Но я дам им шанс.

Он подошёл к женщине, державшей на руках маленькую девочку:

— Почему ты не приносишь клятву?

— Мой муж погиб, защищая город, — тихо ответила она. — Он верил в честь клана Серебряного Песка. Если я предам его память, какой пример подам дочери?

Австралиец долго смотрел на неё, затем перевёл взгляд на ребёнка. Девочка смотрела на него без страха — с детским любопытством, свойственным тем, кто ещё не понимает опасности.

— У вас есть выбор, — наконец произнёс он. — Те, кто отказывается присягнуть, будут изгнаны в пустыню. Без воды, без пищи, без верблюдов. Судьба решит, достойны ли вы жить.

По толпе прокатился вздох облегчения — многие ожидали немедленной казни.

— А теперь, — Австралиец повернулся к тем, кто принёс клятву, — вы докажете свою верность. Каждый из вас должен выбрать одного из упрямцев и провести до городских ворот. Убедитесь, что они уходят. Если кто-то из них вернётся — ответите своей жизнью.

Его глаза странно блеснули:

— И помните — Повелитель видит всё. Он знает, что в ваших сердцах. Попытка обмануть Его будет стоить не только жизни, но и души.

Когда солнце начало клониться к закату, в порту Аль-Мина не осталось ни одного сопротивляющегося. Те, кто отказался присягнуть, брели через пустыню, уходя всё дальше от дымящихся руин своего дома. Те, кто принёс клятву, начали разбирать завалы и тушить пожары под присмотром пиратов.

Австралиец стоял на носу своего корабля, глядя на разрушенный город. Его лицо было безмятежным, почти счастливым.

— Хорошо поработали, — произнёс он, когда Одноглазый Джек подошёл с докладом. — Сколько кораблей мы захватили?

— Семнадцать, капитан, — ответил боцман. — Пять торговых, остальные рыбацкие. Три военных галеры мы потопили.

— Отлично, — кивнул Австралиец. — Торговые присоединим к флоту, рыбацкие оставим местным — им нужно чем-то кормиться.

— А что с городом, капитан? — осторожно спросил Джек. — Что будем делать с теми, кто остался?

Австралиец улыбнулся, и эта улыбка заставила старого пирата вздрогнуть — в ней не было ничего человеческого:

— Это теперь город Синего Демона, Джек. Первый из многих. Здесь будет построен его штаб, здесь будет его точка опоры на побережье. А когда русский вернётся…

Он не закончил фразу, но глаза его загорелись таким огнём, что Джек невольно отступил. В этом взгляде читалось безумие человека, который создал в своей голове целую альтернативную реальность и теперь жил в ней, не отличая фантазий от действительности.

— Оставляем гарнизон, — продолжил Австралиец более деловым тоном. — Пятьдесят человек, проверенных и верных. Остальной флот выдвигается к Песчаному мысу — там, по сведениям наших лазутчиков, укрывается конвой с оружием для Фахима.

— А потом?

— Потом, — Австралиец поднял взгляд к небу, словно что-то видел в облаках, — мы найдём ещё один «нейтральный» город. И повторим урок.

Глава 3. Притвориться Синим Демоном

Я стоял на палубе небольшой шебеки, вглядываясь в горизонт, где должен был появиться флот Австралийца. Неделя подготовки к этой встрече далась мне нелегко — целители шейха Мурада до последнего пытались удержать меня в постели, убеждая, что мое магическое истощение не прошло полностью. Но каждый день промедления означал новые жертвы, новые разрушенные поселения.

Мой план был готов уже давно, но мы не могли действовать раньше по одной простой причине — Австралиец не стоял на месте. Его флот постоянно перемещался вдоль побережья, нападая на прибрежные города и торговые суда. Наши лазутчики теряли его след, а когда находили, было уже поздно — пират уходил, оставляя за собой руины и пепелище.

К тому же, мое состояние действительно оставляло желать лучшего. Первые три дня после пробуждения я едва мог активировать простейшие аспекты своего Покрова без приступов головокружения и тошноты. А чтобы план сработал, мне нужен был полный контроль над своей силой.

— Вижу паруса! — крик впередсмотрящего вырвал меня из задумчивости. — Голубые паруса на горизонте!

Я посмотрел в указанном направлении и различил темные точки на линии, где небо сливалось с морем. Наконец-то. Наш план сработал — Австралиец появился точно в том месте, где мы и рассчитывали его перехватить.

После нескольких неудачных попыток связаться с ним (трех курьеров он казнил, заподозрив, что они самозванцы, передающие ложные указания Синего Демона, а на свисток просто не реагировал), мы решились на хитрость. Через своих агентов в портовых городах мы распространили слух, что в небольшом прибрежном поселении Аль-Мафраз состоится тайный совет шейхов, поддерживающих Фахима. Австралиец клюнул на эту наживку — для фанатика, считающего своим долгом карать «неверных», такая возможность была слишком заманчива.

Теперь, когда его корабли направлялись к ничего не подозревающему поселению, мы оказались на их пути — последний шанс предотвратить новую трагедию и перенаправить его религиозное рвение в более полезное русло.

— Готовы? — я обернулся к своим друзьям.

Рита, Филя и Серый стояли рядом, каждый по-своему настроенный на предстоящую встречу. Филя сохранял показную бодрость, хотя его пальцы нервно постукивали по поручню. Серый был мрачен и сосредоточен, как перед любой схваткой. А Рита… в ее глазах читалась тревога, которую она старательно пыталась скрыть.

— Просто помни, что мы договорились, — тихо сказала она. — Никаких необдуманных действий. Если почувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля…

— Мы немедленно отступаем, — закончил я за нее. — Я помню.

План был прост до безобразия: я должен был явиться к Австралийцу как настоящий Синий Демон, используя медальон-татуировку и другие магические эффекты для убедительности. Цель — не отвергнуть его фанатичную преданность, а перенаправить ее на истинных врагов. Дать ему новую «божественную миссию» — атаковать корабли Фахима и британцев, оставив в покое нейтральные поселения.

Опасность крылась в непредсказуемости фанатика: любое слово, противоречащее его искаженным представлениям о воле Синего Демона, могло вызвать приступ религиозного гнева. А с его флотом и командой преданных последователей такая вспышка стала бы для нас смертельной. Но если удастся найти правильные слова и убедить его, мы получим мощного союзника против Фахима.

Впрочем, последние новости существенно усложнили задачу. Разведчики докладывали, что флот Австралийца растет не по дням, а по часам — он принимал в свои ряды не только пиратов и беглых матросов, но и остатки разбитой армии Фахима. Зачем фанатичному слуге Синего Демона объединяться с солдатами главного врага? Это не укладывалось в картину безумия Австралийца, которую мы себе нарисовали.

А вчера Зара принесла перехваченное письмо, окончательно перевернувшее все с ног на голову: Фахим тайно вел переговоры с Австралийцем, предлагая ему какие-то древние артефакты, связанные с морской магией, в обмен на союз против Мурада. Встреча для обмена была назначена на рассвет следующего дня — в бухте Скорпиона, всего в двух часах хода от места нашей встречи с пиратом.

Мы были вынуждены немедленно выйти в море, даже не успев пересмотреть план. Теперь наша задача усложнилась: нужно было не просто перенаправить действия Австралийца, но и помешать его союзу с Фахимом любой ценой.

— Корабли приближаются! — снова крикнул впередсмотрящий. — Пять… нет, шесть судов под голубыми парусами!

Я сжал кулаки, чувствуя, как пульсирует медальон-татуировка на груди. Время пришло. Пора разыграть партию с безумцем, от которой зависели жизни сотен тысяч людей.

— Поднять белый флаг, — скомандовал я. — И приготовьтесь. Представление начинается.

Корабли Австралийца приближались, вырастая из точек на горизонте в полноценную эскадру. Флагман, «Морской дьявол», шел впереди, его некогда черные паруса теперь были окрашены в голубой цвет, а на носу красовалась заново выкрашенная фигура акулы.

— Не перенапрягай магические каналы, — Рита окинула меня критическим взглядом. — Татуировку активируй только в крайнем случае. И никакой синхронизации, если ситуация не станет безвыходной.

— Так точно, профессор, — я отсалютовал ей с усмешкой. — Ещё напомни застегнуть ботинки и не забыть надеть шапку.

Она не улыбнулась в ответ:

— Я серьёзно, Сеня. Ещё одна перегрузка, и от твоего Покрова останутся только воспоминания. Навсегда.

Рита была права — после последней битвы с Фахимом моё тело едва восстановилось, и ещё одно такое испытание могло оказаться фатальным. Но кто сказал, что герои должны быть умными? Глупость — наша профессиональная болезнь. Сначала лезем в драку, потом думаем. Если, конечно, остается чем думать.

— Сеня! — Филя оказался рядом, прерывая наши приготовления. — Они подают сигнал.

Я поднял голову и увидел, что с флагмана Австралийца действительно сигналили флажками. Наш корабельный сигнальщик нахмурился, расшифровывая послание.

— Они требуют, чтобы на встречу прибыл только Синий Демон, — перевел он. — Без сопровождения, на шлюпке. Иначе… — сигнальщик скривился, — кхм… они докажут нам, что их пушки стреляют лучше наших.

Я почувствовал, как все вокруг поджались. План накрылся — мы собирались приплыть всей компанией и показать этому психу, кто тут главный. Но Австралиец оказался тем еще параноиком.

— Сеня, нет, — Рита вцепилась в мою руку мертвой хваткой. — Это самоубийство в чистом виде!

— У нас нет выбора, — я аккуратно отцепил её пальцы. — Если я не поплыву к этому типу, он сотрёт с лица земли весь Аль-Мафраз.

— Если отправишься один, то сам погибнешь! — отрезала она. — А город всё равно разрушат.

— Ну вообще-то у меня есть план, — я скорчил подобие ухмылки.

Филя подскочил, в глазах загорелся боевой азарт:

— Слушай, я могу зависнуть над водой, прикрыть тебя сверху…

— Нет, — я покачал головой. — Покров Орла не делает тебя невидимым. К тому же ты ростом метр восемьдесят и рыжий — это будет слегка отличать тебя от кружащих над водой чаек. А приблизиться незаметно ты не можешь.

— Тогда я подплыву снизу, — предложил Серый. — И буду ждать сигнала.

— Ещё хуже, — я посмотрел на него. — У Австралийца Покров Акулы — он чувствует любое движение в воде на сотни метров вокруг. Да и в его команде полно морских Покровов. Ты даже близко не подберёшься.

— Но ведь должен быть способ… — начала Рита.

— Есть только один, — я перебил её. — Я иду туда один и полагаюсь на собственную находчивость. Это единственная карта, которая у нас есть.

Филя нахмурился:

— А если не сработает?

— Тогда вы быстро убираетесь отсюда и рассказываете Мураду, что план провалился, — я пожал плечами. — Лучше один покойник, чем четыре.

— Мне это не нравится, — Рита поджала губы. — Но выбора действительно нет.

Она внезапно схватила меня за грудки и притянула к себе:

— И если посмеешь там умереть, я лично спущусь в преисподнюю и убью тебя собственными руками. Повторно. И с особой жестокостью!

Не дав мне ответить, она впилась в мои губы так, словно хотела выцеловать из меня всю дурь разом. Поцелуй был злой, отчаянный — не романтическая ерунда из дешевых романов, а последний довод женщины, которая знает, что может больше не увидеть любимого идиота.

— Ого, — протянул Филя с восхищением. — Вот это я понимаю — напутствие перед боем!

— Красиво, — буркнул Серый с одобрительной ухмылкой.

Рита отстранилась, её щёки пылали, но взгляд был твёрдым:

— Возвращайся живым.

Я развернулся к капитану:

— Готовьте шлюпку. И передайте сигнал, что Синий Демон принимает условия.

Пока матросы готовили небольшую лодку к спуску, я в последний раз проверил свое снаряжение. Перстень с голубым камнем, настроенный на усиление визуального эффекта моего Покрова — подарок одного странствующего фокусника, с которым познакомил меня Мурад.

Небольшой пузырек с особым порошком — ещё один подарок от того же фокусника. «Люди верят глазам больше, чем разуму, парень», — говорил старик, показывая, как правильно рассыпать порошок для эффектных голубых вспышек на воде. И, конечно, медальон-татуировка на груди — единственная настоящая магия среди всего этого цирка. Мой главный козырь и самое опасное оружие.

Спустившись в шлюпку, я оттолкнулся от борта и начал грести к флагману Австралийца. Позади остались мои друзья и относительная безопасность нашего корабля, а впереди ждала встреча с безумцем, который считал меня воплощением древнего божества. Веселая у меня жизнь, ничего не скажешь.

По мере приближения к «Морскому дьяволу» я активировал свой Покров, позволяя голубому сиянию медленно окутывать тело. Не полную силу — лишь столько, чтобы произвести впечатление. Перстень сработал как надо — свечение стало ярче, глубже, с причудливыми искорками, танцующими по краям ауры.

На палубе пиратского корабля я видел десятки фигур в голубых одеяниях, все они замерли, наблюдая за моим приближением. А на носу, возвышаясь над всеми, стояла массивная фигура, которую я узнал даже на расстоянии — Австралиец, мой фанатичный «слуга», чья одержимость стоила жизни сотням невинных людей.

Когда до корабля оставалось не больше пятидесяти метров, я увидел, как Австралиец поднял руку, и его серебристый Покров Акулы активировался, окутывая фигуру мерцающим сиянием. Это был вызов? Или приветствие? По его жестам я не мог понять.

И тут с борта «Морского дьявола» донесся усиленный магией голос:

— Стой, где стоишь, самозванец! Покажи мне истинное лицо Повелителя, или эти пленники, — он указал на группу связанных людей, которых вывели на палубу, — познают гнев морских глубин!

Я замер, чувствуя, как холодеет внутри. Самозванец? Такого поворота событий я точно не ожидал.

Похоже, Австралиец не собирался склоняться передо мной, как при нашей последней встрече. Что-то изменилось. Видимо, Фахиму как-то удалось поколебать его веру в то, что он действительно встретился с Повелителем Глубин. Но тогда во что он теперь верит?

«Что теперь?» — мысленно спросил я Александра, продолжая грести, но медленнее.

«Играй по его правилам, — ответил предок. — Но будь готов к полной синхронизации. Кажется, без неё не обойтись».

Я глубоко вдохнул, ощущая, как медальон-татуировка нагревается под одеждой. Впереди ждало самое опасное представление в моей жизни, и цена ошибки была невообразимо высока.

— Я пришёл, чтобы лично разобраться с твоими сомнениями! — крикнул я, вкладывая в голос всю силу и уверенность, на которую был способен. — Но похоже, ты забыл, кому служишь!

Австралиец расхохотался, и его смех, усиленный Покровом, прокатился над водой как раскат грома:

— Слишком поздно, самозванец! Мне уже известна истина! Сегодня на рассвете я встречался с человеком, который открыл мне глаза! Ты — не Повелитель!

Паршиво. Значит, Фахим убедил его, что я не настоящий Синий Демон, а всего лишь самозванец. Интересно, как у него это получилось.

— С каким человеком? — спросил я, продолжая грести. До корабля оставалось метров тридцать.

— С тем, кто принёс мне это! — Австралиец поднял над головой нечто, сверкнувшее в лучах солнца. Это был трезубец странной формы, с лезвиями, украшенными письменами на неизвестном языке. Даже на расстоянии я ощущал исходящую от него древнюю магическую силу.

«Святые угодники!» — голос Александра прозвучал в моей голове с нескрываемым изумлением. — «Это же Трезубец Семи Морей! Один из великих артефактов древности! Как этот отброс вообще до него добрался?!»

«А если немного подробнее?» — мысленно спросил я, не переставая грести. — «Что это за штука?»

«Артефакт, способный управлять морской стихией! В правильных руках он может поднимать цунами и вызывать штормы! Последний раз его видели в сокровищнице императоров Византии… »

— Теперь я знаю, что ты не Повелитель! — продолжал Австралиец, его голос гремел над водой. — Настоящий Синий Демон придет из глубин, как предсказано в древних текстах! А ты — просто человек с необычным даром. Самозванец, которого я уничтожу во славу истинного Повелителя!

Он опустил трезубец, направив его на мою шлюпку, и я почувствовал, как вода вокруг начинает бурлить. Похоже, древняя реликвия уже подчинялась его воле.

План провалился, не успев начаться. Теперь оставалось одно — сражаться.

— Если так тебе угодно, — я встал в полный рост, чувствуя, как моя лодка раскачивается на внезапно поднявшихся волнах, — тогда пора показать тебе, с кем ты на самом деле говоришь!

Я активировал медальон-татуировку, позволяя собственному Покрову усилиться до предела. Голубое пламя взметнулось вокруг меня, отражаясь в воде и создавая впечатление, будто я стою на светящемся пьедестале посреди моря.

Австралиец ответил собственной силой — серебристое сияние его Покрова Акулы смешалось с зеленоватым свечением трезубца, создавая вокруг пирата ауру первобытной, хаотичной мощи.

Вода вокруг моей лодки закипела, поднимаясь столбами, будто невидимые руки пытались схватить меня. Я выплеснул немного порошка из пузырька, и море вспыхнуло голубым пламенем, создавая впечатление, что я могу управлять самой стихией. Эффектный, но бесполезный трюк — он не мог противостоять настоящей силе древнего артефакта.

— Ты думаешь, твои фокусы обманут меня? — прогремел Австралиец, поднимая трезубец выше. — Я видел истинную силу! Я держал ее в своих руках!

Из воды вокруг флагмана начали подниматься фигуры, напоминающие акул, но состоящие из чистой энергии — серебристо-зеленые призраки, созданные комбинацией Покрова пирата и силы артефакта. Они кружили вокруг моей шлюпки, готовые броситься в любой момент.

Я понимал, что в обычной схватке мне не победить. Даже если бы я был полностью восстановлен, сила древнего артефакта давала Австралийцу слишком большое преимущество. Требовалось что-то неожиданное, что-то, чего пират не мог предвидеть.

«Синхронизация — единственный шанс», — голос Александра звучал напряженно. — «Но не забывай об опасности. Твое тело еще не восстановилось полностью. Один неверный шаг — и ты выгоришь изнутри».

Я мысленно потянулся к серебристым нитям силы, исходящим от самого Австралийца. Медальон-татуировка вспыхнула на груди, откликаясь на древнюю магию трезубца. Если пират хотел увидеть истинную силу — он её получит.

«Ты играешь с огнём», — предупредил Александр.

«Нет», — я усмехнулся, чувствуя, как чужая сила начинает течь через медальон. — «Я показываю фанатику, кто здесь настоящий хозяин».

Голубое пламя моего Покрова внезапно изменилось, вбирая в себя серебристые всполохи акульей мощи. Море вокруг шлюпки забурлило, но теперь не против меня, а вместе со мной. Энергетические акулы Австралийца заметались в смятении — их создатель больше не был единственным хозяином морской стихии.

— Хочешь увидеть настоящего Повелителя глубин? — мой голос прогремел над водой, усиленный украденной силой. — Тогда смотри внимательнее, пират. Урок начинается прямо сейчас.

Глава 4. Власть над морем

Несколькими днями ранее…

Бухта Скорпиона выглядела пустынной в предрассветной мгле. Серые волны лениво накатывали на берег, смывая следы ночного прилива. В такой час даже рыбаки ещё не выходили в море, а караульные на дальних постах дремали, убаюканные монотонным шумом прибоя.

Австралиец стоял на носу своего корабля, неподвижный как статуя. Его серебристый Покров мерцал в темноте, делая фигуру похожей на призрак, явившийся из морских глубин. За спиной пирата замерли десять лучших бойцов его команды, каждый — с обнажённым клинком и активированным даром.

— Капитан, — осторожно произнёс Одноглазый Джек, — они прибыли.

Австралиец не ответил, лишь слегка наклонил голову. Его взгляд был прикован к маленькой лодке, приближающейся со стороны берега. В ней сидели трое — два гребца и фигура, закутанная в тёмный плащ с капюшоном.

— Удивительно, — пробормотал боцман, — что Фахим рискнул явиться лично после всего, что произошло.

— Он не рискует, — голос Австралийца звучал странно отстранённо, словно его мысли были где-то далеко. — Он знает, что я не трону его… пока что.

Лодка приблизилась к борту «Морского дьявола». Один из гребцов поднял фонарь — условный сигнал, что они готовы подняться на борт. В ответ с корабля спустили верёвочную лестницу.

Закутанная фигура взлетела по лестнице, как морская птица по скалам. За ней, кряхтя и сопя, полез один из гребцов — долговязый тип в европейском костюме, который на верёвочной лестнице смотрелся как корова на дереве. Второй гребец остался в лодке, но активировал свой Покров — бурое свечение окутало его фигуру, как боевые доспехи. Недвусмысленный сигнал: «Только попробуйте что-нибудь выкинуть, и я вам покажу, на что способен».

— Австралиец, — фигура в плаще откинула капюшон, явив лицо Фахима. Несмотря на поражение в битве при Чёрных Скалах, шейх держался с прежней надменностью. Лишь свежий шрам на щеке и повязка на левой руке напоминали о его недавнем унижении. — Рад, что ты согласился на встречу.

Пират не ответил на приветствие, лишь окинул гостя холодным взглядом, в котором читалось безумие. Странное, тихое безумие человека, живущего в своей собственной реальности.

— Ты обещал доказательства, — сказал он наконец. — Доказательства того, что русский — самозванец.

Фахим позволил себе тонкую улыбку и сделал знак своему спутнику. Тот шагнул вперёд, и в свете корабельных фонарей стало видно его худое, аристократическое лицо с тщательно подстриженными усами.

— Хартингтон, — представил его шейх. — Британский консул и… знаток древних артефактов.

— Капитан, — кивнул англичанин. — Позвольте выразить восхищение вашим флотом. Мои соотечественники многое бы отдали, чтобы заполучить такого опытного морского волка на службу Короне.

Австралиец фыркнул:

— Я служу только Повелителю Глубин.

— Именно об этом мы и хотели поговорить, — Хартингтон раскрыл небольшой кожаный портфель, который держал под мышкой. — О Повелителе Глубин, наследнике Кровавого Буревестника… и о самозванце, выдающем себя за него.

Пират напрягся, его Покров вспыхнул ярче:

— Осторожнее в выражениях, англичанин. Я видел силу Повелителя собственными глазами. Видел, как медальон Кровавого Буревестника признал его.

— И никто не ставит под сомнение ваши убеждения, — поспешно сказал Хартингтон, доставая из портфеля пожелтевший свиток. — Но взгляните на это. Древний манускрипт из библиотеки Александрии, сохранённый в коллекции Британского музея. Настоящее пророчество о Повелителе Глубин.

Он развернул свиток, показывая странные символы и выцветшие иллюстрации. На одной из них было изображение существа, поднимающегося из морских глубин. С голубой кожей, покрытой чешуёй, и трезубцем в руке.

— Здесь сказано, — продолжил Хартингтон, указывая на строчки древнего текста, — что наследник Кровавого Буревестника вернётся из глубин океана, повелевая водами и морскими тварями. Он будет иметь «кожу цвета глубинных вод» и «голос, сотрясающий скалы». И главное — он будет владеть древним символом своей власти, Трезубцем Семи Морей.

Австралиец наклонился, внимательно разглядывая изображение. Его глаза лихорадочно блестели:

— И где этот трезубец сейчас?

Фахим и Хартингтон обменялись взглядами. Шейх кивнул, и англичанин вытянул руку вперёд. Его плащ колыхнулся, а вокруг ладони заклубилась черноватая аура — Покров Ворона, редкий даже среди британской аристократии. Тьма сгустилась, на секунду поглотив его руку, а затем рассеялась — и в пальцах Хартингтона материализовался древний трезубец с лезвиями, покрытыми странными письменами. Даже в неактивном состоянии от него исходила ощутимая аура силы, заставившая команду Австралийца отступить на шаг.

— Здесь, — торжественно произнёс он. — Трезубец Семи Морей. Реликвия, принадлежавшая великому Кровавому Буревестнику до его исчезновения. Артефакт, способный управлять морской стихией.

Австралиец потянулся к трезубцу, но Фахим жестом остановил его:

— Не так быстро, капитан. Сначала мы должны закончить наш разговор. Артефакт признаёт только истинного слугу Повелителя Глубин. Коснуться его может лишь тот, кто действительно предан древнему божеству.

— Я служил Повелителю всегда, — прорычал Австралиец. — Я очищал моря от скверны во имя его!

— Именно, — кивнул Фахим. — И потому тебя выбрали как хранителя этой реликвии. Но сначала ты должен понять, что русский юноша, за которым ты следовал — не настоящий Повелитель. Он лишь магически одарённый обманщик.

— Медальон признал его, — упрямо повторил пират. — Древний медальон Кровавого Буревестника, передававшийся из поколения в поколение.

— Потому что он украл древнюю магию, — вступил Хартингтон. — Использовал редкий дар, чтобы присвоить силы других. Взгляните на это.

Хартингтон извлёк из портфеля ещё один документ — новый, написанный на гербовой бумаге с печатью:

— Перехваченное донесение русского посла Зимина графу Давыдову, — голос англичанина стал вкрадчивым. — Здесь подробно описывается, как ваш «Повелитель» использует свой уникальный метод «синхронизации» — временно ворует силу других магов, присваивая их способности. Посол восхищается этим русским изобретением и рекомендует использовать его против британского влияния! — Хартингтон развернул бумагу. — Видите? Он не обладает божественной силой, он просто мастерски крадёт чужие Покровы.

Австралиец нахмурился, его рука машинально потянулась к медальону на груди — точной копии того, что признал русского. Сомнение впервые промелькнуло в его глазах.

— Почему я должен вам верить? — спросил он после паузы. — Вы — враги Повелителя. Вы сражались против него.

— Нет, — покачал головой Фахим. — Мы сражались против самозванца. И у нас есть неопровержимое доказательство его обмана.

Он достал из-за пазухи запечатанное письмо:

— Это послание от того, кто находится в ближайшем окружении Вольского. Тот, кто видел, как он смеётся над твоей преданностью и называет тебя «полезным фанатиком».

Австралиец взял письмо, разломал печать и развернул лист. По мере чтения его лицо каменело, глаза наливались кровью, а серебристая аура Покрова начала пульсировать всё сильнее, словно отражая бурю внутри. Когда он дочитал до конца, то застыл, словно громом пораженный, ещё не доверяя тому, что увидел.

— Полезный фанатик на службе русских интересов, — процедил он наконец, голосом настолько тихим, что Фахим и Хартингтон подались вперёд, чтобы расслышать. — Моей верой… просто воспользовались?

Он поднял глаза — в них читалась такая ярость, что даже Хартингтон невольно отступил на шаг. Огромные руки пирата смяли письмо в комок, а потом разорвали его на клочки одним судорожным движением.

— Документы могут лгать, — осторожно продолжил Хартингтон. — Но древние артефакты никогда. В пророчествах сказано, что истинный Синий Демон может пробуждать Трезубец Семи Морей одним своим присутствием. Сейчас артефакт спит — защитные печати не дают ему пробудиться самостоятельно.

— Но ты можешь снять эти печати, — добавил Фахим. — Как преданный слуга Повелителя, ты обладаешь правом прикоснуться к трезубцу. И тогда артефакт пробудится и потянется к своему истинному хозяину — даже через моря и океаны.

— А если русский самозванец? — спросил Австралиец, уже зная ответ.

— Тогда трезубец останется с тобой, — кивнул Фахим. — Признает тебя как верного слугу настоящего Повелителя и даст тебе часть своей силы… до возвращения истинного хозяина.

Когда его пальцы сомкнулись на рукояти, трезубец вспыхнул зеленоватым светом, как маяк в ночном море. Древние символы на лезвиях засияли расплавленным золотом, а воздух наполнился запахом соли и озона. Рукоять под ладонью Австралийца потеплела, словно живая, и слабо завибрировала в такт его сердцебиению.

Вода вокруг корабля внезапно забурлила, вздымаясь странными фигурами, похожими на морских чудовищ. Небо над головой потемнело, хотя ещё минуту назад был ясный день. Ветер усилился, завывая в снастях и заставляя паруса хлопать, как крылья исполинской птицы.

Серебристое сияние Покрова Акулы Австралийца смешалось с зеленоватым свечением трезубца, создавая вокруг пирата переливающуюся ауру первобытной силы. Его глаза изменились, став похожими на глаза глубоководных хищников — полностью чёрные, с вертикальными серебристыми зрачками.

— Трезубец признал меня! — выдохнул Австралиец, и его голос, усиленный магией артефакта, прокатился над морем как раскат грома.

Фахим и Хартингтон обменялись настороженными взглядами — власть над трезубцем давалась пирату слишком легко. Эта небольшая демонстрация явно превосходила их ожидания.

— Потому что ты — избранный, — поспешно сказал Фахим, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Тот, кто должен подготовить путь для настоящего наследника Кровавого Буревестника. И первым делом тебе нужно немедленно уничтожить самозванца!

Глаза Австралийца странно блеснули, в них читалась новая решимость и что-то ещё — опасная независимость, которой раньше не было:

— Я проверю русского. Испытаю его силой трезубца. Если он истинный Повелитель, то сможет противостоять, а то и вовсе подчинить его. Но если нет…

— Зачем проверять? — резко перебил Хартингтон. — У нас есть доказательства! Нужно немедленно нанести удар, пока он не…

— Ты смеешь указывать мне? — голос Австралийца опустился до угрожающего рычания, а трезубец в его руке вспыхнул ярче. Вода вокруг корабля взметнулась, как потревоженная змея. — Я служу Повелителю глубин, а не британской короне!

Хартингтон побледнел и отступил, подняв руки в примирительном жесте:

— Конечно-конечно. Мудрое решение, проверить лично. А после того, как самозванец будет разоблачён, мы сможем объединить наши силы. Британская империя готова предоставить вам ещё больше древних артефактов…

— Идите, — перебил его Австралиец, поднимая трезубец.

Фахим и Хартингтон обменялись понимающими взглядами. Шейх слегка поклонился:

— Мы уходим. Но помни — если захочешь связаться со мной, просто подними флаг с красной полосой. Мои люди всегда наблюдают за вашим флотом.

Когда лодка с Фахимом и Хартингтоном отчалила от борта «Морского дьявола», консул позволил себе довольную улыбку:

— Он полностью в нашей власти, — шепнул он, убедившись, что их не слышат. — Трезубец содержит особые чары внушения. Чем дольше он держит его, тем сильнее артефакт подчиняет его разум.

— Прекрасно, — кивнул Фахим. — Пусть уничтожит русского, а потом… — он сделал выразительный жест рукой поперёк горла, — мы заберём трезубец и с ним власть над всеми морскими путями Аравии.

Хартингтон вскинул брови:

— Власть над морскими путями будет принадлежать Британской империи, мой дорогой шейх, — поправил он с холодной вежливостью. — Согласно нашему договору, вы получите контроль над сушей, а морские пути отходят под юрисдикцию короны.

— Разумеется, — Фахим изобразил почтительную улыбку, но глаза остались холодными. — Я никогда не оспаривал условия нашего соглашения.

Хартингтон удовлетворённо кивнул, не заметив, как шейх на мгновение сжал рукоять кинжала под плащом.

***

Наши дни…

Я сосредоточился на медальоне-татуировке, позволяя ей раскрыться полностью. По груди разлилось знакомое жжение, превращаясь в волны пульсирующей боли. Магические каналы, едва восстановившиеся после битвы с Фахимом, снова наполнились энергией до предела. Каждая клетка тела кричала от перенапряжения, но сейчас не время для слабости — лишь власть и сила могли спасти меня и пленников Австралийца.

Вместо того чтобы сражаться с его Покровом напрямую, я сделал то, чего пират никак не мог ожидать — начал вытягивать часть его собственной силы через медальон. Если этот фанатик считал меня воплощением древнего божества, то должен был поверить, что я могу управлять его же магией.

Серебристые нити Покрова Акулы потянулись ко мне через пространство, соединяясь с голубым пламенем моей ауры. Странное ощущение — словно холодный ручей вливался в горячее озеро. Моё собственное свечение приобрело серебристый оттенок, в голубом пламени появились всполохи, похожие на акульи плавники.

«Осторожнее», — предупредил Александр. — «Ты не просто заимствуешь силу, ты пытаешься подчинить чужой Покров. Это опасно».

За последние недели, пока я восстанавливался после битвы с Фахимом, Александр не терял времени. Каждую ночь, когда все думали, что я сплю, предок продолжал моё обучение, раскрывая секреты древних магических техник. Одной из таких была эта — частичное подчинение чужого Покрова. «Воровство силы», как он это называл.

Мы обсуждали теорию, анализировали возможности, но никогда не переходили к практике. Моё истощение было слишком серьёзным, и даже крошечные манипуляции с собственным Покровом вызывали вспышки боли. «Слишком рискованно», — говорил Александр тогда. Но сейчас выбора не было.

«Мне нужно всего несколько минут», — ответил я мысленно, ощущая, как медальон-татуировка раскаляется на груди. — «Этого хватит, чтобы убедить его».

Лицо Австралийца исказилось в гримасе изумления и страха, когда энергетические акулы, которых он создал, внезапно замерли. Одна за другой они разворачивались, медленно поворачивая оскаленные морды к своему создателю. Его руки, всё ещё сжимавшие трезубец, задрожали.

— Невозможно! — прохрипел пират, в его глазах мелькнул панический ужас. — Как ты…

— Разве истинный Повелитель не может управлять силами своих слуг? — я вложил в голос весь возможный сарказм, продолжая вытягивать его энергию. — Разве твой Покров Акулы не принадлежит Повелителю Глубин?

По палубе пиратского корабля пробежал шепот. Команда, облаченная в голубые одеяния с символами Синего Демона, переглядывалась с суеверным ужасом. Многие начали опускаться на колени, другие пятились к надстройкам, словно надеясь скрыться от магического поединка.

Австралиец попятился, но было поздно. Я чувствовал, как наши силы переплетаются, как часть его Покрова течёт через медальон в мою ауру. Не полноценная синхронизация, но нечто похожее — частичное подчинение чужого дара. Ощущение власти опьяняло, но я помнил предупреждения целителей о перенапряжении магических каналов. Нельзя заходить слишком далеко.

Трезубец в руках пирата задрожал, его зеленоватое свечение пульсировало, словно артефакт пытался определить своего истинного хозяина. Я потянулся сознанием и к нему, чувствуя древнюю магию, заключенную в металле. Чужая, неприрученная сила, старше чем любые известные магические традиции. Это была первобытная мощь самого моря, лишь облечённая в форму трезубца древними мастерами, которые не создали эту силу, а лишь сумели заключить её в металл. Она не подчинялась приказам — лишь откликалась на силу, признавая достойных.

«Интересно, не правда ли?» — прошептал Александр, словно зачарованный. — «Трезубец признаёт тебя. Он чувствует медальон. Они связаны…»

Я не успел осмыслить слова предка. Вода вокруг моей шлюпки взметнулась вверх, формируя столб, поднимающий меня к небесам. Не мой приказ — сам трезубец отзывался на нашу связь. В тот же момент я высыпал порошок фокусника — море вспыхнуло ярко-голубым пламенем, создавая вокруг меня сияющий ореол.

Теперь я возвышался над водой, окружённый огненным столпом, сияющий как божество, сошедшее в мир смертных. Энергетические акулы кружили вокруг, подчиняясь моей воле. Даже волны будто замерли, прислушиваясь к безмолвным приказам.

— Твой Покров, твои жалкие твари, даже море, которое ты считал своим — всё склоняется передо мной! — прогремел я, вкладывая в голос всю мощь медальона. — Ты сомневался во мне, пират? Ты, чья жизнь висит на волоске моей милости?!

Австралиец рухнул на колени, его огромная фигура сотрясалась, будто невидимые молоты били по ней со всех сторон. Трезубец задрожал в его руках, словно раскалённый, и с резким звоном выскользнул из ослабевших пальцев, падая на палубу. Энергетические акулы рассыпались пенными брызгами, а серебристое свечение его Покрова поблекло до едва заметного мерцания.

— Повелитель… — прошептал он, и этот шёпот, усиленный магией, разнёсся над морем как покаянная молитва. — Прости меня за сомнения!

Вся команда, как по команде, пала ниц. Только связанные пленники остались стоять, их лица выражали смесь недоумения и надежды. Кто этот человек в голубом сиянии? Божество или маг? Спаситель или просто очередной безумец с сильным Покровом?

Я поднял руку, и вода подо мной взметнулась ещё выше, доставляя мою шлюпку прямо к борту флагмана. Эффект был впечатляющим, хотя на самом деле это была комбинация силы медальона и пороховых фокусов, а не настоящее управление стихией. С каждой секундой мне становилось всё труднее поддерживать спектакль — магические каналы горели огнём, вспышки боли прокатывались по телу.

«Осторожнее, — предупредил Александр. — Ты на пределе».

«Ещё немного, — я стиснул зубы. — Нужно закрепить впечатление».

Я ступил на палубу, позволяя голубой ауре мягко обволакивать меня. Команда расступилась, образуя живой коридор. Многие не смели поднять глаз, другие смотрели с благоговейным ужасом. Я прошёл мимо них, направляясь к распростёртой фигуре капитана.

Австралиец лежал, уткнувшись лбом в палубу. Его огромное тело, обычно внушающее страх, сейчас казалось жалким и беспомощным. Сила, с которой он подчинял себе моря и наводил ужас на побережье, иссякла под натиском большей власти. Власти, которую я сам с трудом удерживал.

— Встань, — приказал я, по-прежнему удерживая частичную связь с его Покровом. — И объясни мне, почему усомнился в своём Повелителе?

Австралиец медленно поднялся, его глаза были полны слез — искренних слез фанатика, считающего, что предал своего бога. Его руки дрожали, голос срывался.

— Меня обманули, Повелитель, — прохрипел он, избегая смотреть мне в глаза. — Принесли доказательства, что ты… самозванец.

— Кто посмел это сделать? — моя аура вспыхнула ярче, заставив пирата снова вздрогнуть. Вокруг нас вода в бочках начала кипеть, деревянные доски скрипели, металлические части корабля раскалялись, словно в горне.

— Глава клана Аль-Саид, — пират опустил голову, словно стыдясь своих слов. — Он принёс древний трезубец и это письмо… письмо от человека из твоего окружения. Того, кто находится рядом с тобой каждый день.

Я почувствовал, как что-то холодное сжалось в груди. Предательство в самом сердце нашего лагеря? Кто-то из моих ближайших соратников?

— Дай мне это письмо, — приказал я, протягивая руку. В голосе появились стальные нотки.

Австралиец поспешно вложил свёрток в мою ладонь, словно избавляясь от ядовитой змеи. Бумага была дорогой, с водяными знаками, края слегка потрёпаны от путешествия через пустыню:

— Посланник клялся святыми именами, что автор письма — тот, кто знает тебя лично, — продолжал пират, его голос надламывался. — Кто видел, как ты смеёшься над моей преданностью и называешь меня «полезным фанатиком». Кто слышал твои планы использовать мой флот для русских интересов.

Моя аура на мгновение потускнела. Эти детали… откуда Фахим мог их знать?

«Подделка, — прорычал Александр в моей голове. — Фахим способен на любую ложь. Не верь ни единому слову».

Я развернул письмо, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Почерк был незнакомым — аккуратные, округлые буквы образованного человека. Чернила свежие, явно недавнего происхождения. Активировав частичную синхронизацию с Покровом Совы, я быстро пробежал глазами по тексту.

Содержание было как удар кинжалом. Автор подробно описывал мои якобы насмешки над «наивным пиратом», планы использовать его флот как пушечное мясо в войне с Фахимом, а затем избавиться от «неудобного союзника». Детали были слишком точными, чтобы быть полной выдумкой.

— Корабли на горизонте! — пронзительный крик впередсмотрящего разорвал напряжённую тишину. — Флаг клана Аль-Саид! Шесть боевых судов!

Я рывком поднял голову, складывая письмо. Корабли Фахима здесь и сейчас — слишком много совпадений для случайности. Это была ловушка с самого начала.

— Сколько людей на кораблях? — крикнул я, направляясь к борту. Ветер трепал мои волосы, а солёные брызги долетали до палубы.

— Полная команда на каждом, Повелитель! — отозвался впередсмотрящий. — Боевые галеры идут клином, готовы к атаке!

Австралиец вскочил на ноги, его глаза снова загорелись фанатичным огнём. Он поднял трезубец, и древний артефакт засиял зеленоватым светом, заставляя воду вокруг корабля бурлить и пениться:

— Позволь мне доказать свою верность, Повелитель! — его голос гремел над морем. — Я сотру этих предателей с лица воды! Их кости станут кормом для рыб!

Команда пиратов загудела одобрительно, размахивая саблями и активируя Покровы. Голубые одеяния развевались на ветру, серебряные эмблемы акул поблёскивали в лучах заходящего солнца.

— Мы встретим их вместе, — решил я после короткой паузы. — Но сначала освободи пленников. Им нечего делать в предстоящей схватке.

Австралиец жестом подозвал двух матросов:

— Быстро! Переправьте их на корабль Повелителя! И будьте осторожны — эти люди находятся под его личной защитой!

Пока связанных людей развязывали и спускали в шлюпки, я не сводил глаз с приближающейся эскадры. Шесть судов шли идеальным боевым строем — клином, который мог прорвать любую оборону. Во главе красовался украшенный золотыми вымпелами флагман, на мачте которого развевался личный штандарт Фахима.

Зачем шейх лично возглавил такую рискованную операцию? Обычно он предпочитал командовать из безопасного тыла, отправляя на смерть других.

Я мысленно потянулся к серебристым нитям связи, ища знакомое присутствие Риты. Медальон-татуировка на груди слабо пульсировала, устанавливая контакт:

«Они знали о встрече заранее, — передал я ей мысленно. — Фахим принёс Австралийцу поддельные доказательства моего „предательства“. Теперь явился сам, чтобы довершить дело».

«Слишком много совпадений для случайности, — почувствовал я её тревогу через связь. — Это похоже на тщательно спланированную ловушку. Будь предельно осторожен».

«Попытаюсь забрать трезубец и немедленно вернусь. Готовьтесь к экстренному отплытию — возможно, придётся спасаться бегством».

Разорвав ментальную связь, я повернулся к Австралийцу. Пират стоял у штурвала, готовый направить корабль в бой по первому приказу. Его команда заняла боевые посты — пушкари проверяли заряды, абордажники точили сабли, маги активировали защитные ауры.

— Сегодня ты получишь шанс искупить свою вину перед истинным Повелителем, — сказал я, вкладывая в голос всю возможную властность.

— Я готов исполнить любой твой приказ, Повелитель! — Австралиец прижал трезубец к груди, глаза его горели фанатичной преданностью. — Прикажи — и я превращу их флот в щепки!

Предзакатный свет окрасил море в кроваво-красные тона. Волны мерно покачивали оба флота, готовящиеся к столкновению. До первых выстрелов оставались считанные минуты.

Я ещё раз взглянул на письмо в своей руке, и внезапно заметил то, что ускользнуло от внимания раньше. В правом нижнем углу, едва заметная в складке бумаги — крохотная капля воска. Не красного, как полагалось бы для официальной переписки, а золотистого.

Такой воск использовал только один человек в нашем лагере.