Последний Элементон

ПРОЛОГ

В огромной круглой пещере с высокими, причудливо изломанными колоннами гаснет свет. Медленно засыпают россыпи люминесцентных грибков на гладком потолке и стволах скал-ветвей. Бирюзовый, голубой и ярко-желтые оттенки затухают, как если бы в волшебном фонаре со витражными оконцами плавно убавили огонь.

Белокаменные тропинки сереют. Тени вдоль зарослей коралловых кустарников становятся гуще, страшнее и непрогляднее…

Но полная темнота не захватывает каверну – источниками света остаются десятки разновеликих круглых водоемов, разбросанных то здесь, то там.

По вымощенной плитками дорожке скачут два крохотных ушастых зверька, их черные глаза масляно поблескивают в полумраке. Они волокут за собой несколько березовых веток, но на повороте замирают – прямо над ними возвышается массивный замшелый валун. И этот валун живой.

Ушастики не успевают передать вкусный дар своему хозяину.

Тот задумчиво поворачивает крупную чешуйчатую голову и смотрит внимательно, но будто бы сквозь помощников.

– Мне стыдно… – бормочет Домитуртис, и зверьки не понимают, к ним обращается отшельник или разговаривает сам с собой. – У меня так давно не бывало гостей, и вот… А зачем я обманул их? Милостивая Бесконечность, обманывать детей так легко…

Ушастики медленно выпускают ветки из лапок.

Они не входят в число самых смышленых обитателей Катакомбурга, но успевают сообразить, что огромная черепаха с человеческим сознанием снова погрузилась в тревожный меланхоличный транс, и аппетитное подношение лучше оставить на потом.

– Да, я давно изучаю пространство и время, – продолжает рассуждать Домитуртис. – Да, я вовремя заметил необходимость кольцевого замыкания одной из петель… Ведь это мой долг, не правда ли? С того самого момента, как я вызвался стать хранителем Оазиса… Причем замыкать любой ценой, и не важно, с чьей помощью.

Его приплюснутая голова качается из стороны в сторону, глаза всматриваются в темноту Цикла Засыпания. Он словно бы разглядывает густые тени былых собеседников, но они невидимы для ушастых прислужников.

– И гулы… и арсилиты… все они бывали тут… Это могли быть вовсе не близнецы-чужеродцы. Но стали они.

Отшельник щурится и вспоминает самые свежие, еще очень яркие картины, показанные ему в уникальных источниках каверны.

– Теперь мне понятно чуть больше… – доверительно сообщает он ушастикам, и те согласно кивают. – А ведь я еще удивился, отчего это зеркальники хотели так много знать про дезактивацию Охранителя… До чего же теперь неловко… Я не понял юнцов… и, вроде бы, к тому же умудрился обидеться… Эх…

Пушистые белые зверьки слушают внимательно и охотно, пусть и не понимая даже половины. Из горбатого полого панциря выбирается еще несколько их сородичей и тоже рассаживаются на тропе.

– Ох, до чего путаются мысли… – сетует ученый-черепаха, и медленно шамкает тяжелой челюстью. – Это тело еще полно энергии, но разум дряхлеет, друзья мои, ему футляра не придумано…

Домитуртис вдруг сдвигает морщинистые выступы, заменяющие звероморфу брови. Добавляет чуть тише:

– В своих драгоценных источниках я видел множество вероятностей и исходов. Но в моих силах лишь наблюдать и направлять. Может быть, мои действия тоже определены судьбой?

Он переводит взгляд пугающих красно-черных глаз на ближайшего ушастика.

– Помнишь, как сорок Дюж-Циклов назад ко мне явились те, в ком я почти рассмотрел предназначение?

Зверек глуповато переминается с лапы на лапу и смущенно почесывает ухо, но бронированного хозяина его молчание не смущает.

– Их было семеро, – напоминает Домитуртис сам себе, – и они называли себя Братством Свечи. Но прошло двадцать три минуты, и они не вернулись из источника…

По каверне проносится тяжкий вздох звероморфа.

– Были и другие… – добавляет он, словно оправдываясь. – Но менее важные. Они приходили и уходили, совсем как времена года из эпохи, когда еще существовала смена сезонов… Каждому из них я давал равное количество ответов, испытаний и возможностей. Но все это мимолетно… впустую… Гулы и арсилиты лишь решали свои мелкие, такие повседневные задачки. О, как они хотели знать низменное и приземленное!

Домитуртис умолкает и задумчиво смотрит на березовую ветку с пожелтевшими листьями. Один из ушастиков застенчиво подносит ее к морде отшельника, но тот уже потерял интерес и продолжает странный монолог.

– Так было до прихода крохотных людей, внешний облик которых я уже почти успел забыть…

Его правая передняя лапа раздраженно царапает белую плитку тропинки.

– А еще я ввел их в заблуждение, – сварливо добавляет ученый. – Может быть, не хотел пугать больше нужного? Эх, мои собственные дети давно в земле, и я совершенно забыл, как нужно себя с ними вести… Ну хоть люцерноскоп подарил, он совершенно точно им пригодится!

Зверьки согласно кивают и смешно потряхивают огромными ушами. Они все еще не понимают, да и вникать не очень-то готовы, но их панцирному господину это и не требуется.

– Нити вероятностей сошлись в точке агрегации! – чуть громче произносит Домитуртис. – Если бы я не убедил зеркальников шагнуть в озеро, их сущности в прошлом ждала бы погибель. И не помогли бы даже полулюди, именующие себя крысами… и тогда два мира бы еще очень долго не встретились.

Он переводит взгляд на ближайшего ушастика и поясняет будто бы ему одному:

– Но они не просто отправились в путь «для галочки». Там они могли испугаться, совершить ошибку, и тогда все тоже пропало бы. А еще их оказалось всего двое, а не трое, как это открылось мне ранее… и это тоже ставило миссию на грань провала. Милостивая Бесконечность, я только сейчас осознаю́, что подверг их чудовищному риску! А после был груб и не откровенен, запутав в паутине терминов.

Если ушастики и не способны раскрыть смысл этой повинной речи, то настроение черепахи чутко улавливают даже на расстоянии и хором издают грустный тонкий вздох.

– Судьба ли я? – спрашивает Домитуртис, задирая голову к потолку каверны. – Или такое же ее орудие и инструмент, которому лишь было суждено направить тех двоих на нужный путь и предоставить самим бороться со своим испытанием?

Ему не отвечают ни изломанные, словно молнии, колонны вокруг, ни разноцветные водоемы, ни шипастые коралловые кустарники.

– Я перестал видеть силу в образе двухмерного графика, начертанного на доске моего сознания… – печально говорит ученый сам себе и окружающей его пустоте. – Теперь она является мне вспышками и всполохами. Пересекающимися цветными линиями и кляксами, разрывами и тонкими мостками. Все это происходит в моем сознании одновременно, и мне все труднее отличать видения от реальности.

Он снова двигает челюстью и прикрывает глаза.

– Я почти постиг ее суть, но время сыграло со мной злую шутку, – почти усмехается Домитуртис. – Ученый до мозга костей, я, будто бесталанный школяр-первокурсник, до сих пор не способен сформулировать суть этой силы, ее принципы и закономерности. Но я точно знаю ее мощь и потому служу ей. Потоки ее подвели к текущему раскладу множество факторов и фигур. Но чем закончится он, мне неведомо… и теперь все в руках самих участников драмы.

Ушастики улавливают еще одну смену настроения, и черепаха кивает, словно торопясь успокоить:

– Да-да, мои хорошие, я действительно спасал наше прошлое до настоящего момента. А мои двуногие гости из расы уцелевших людей спасли собственное, как и самих себя. А вот дальше… дальше ничего не определено. И самое страшное: я больше не вижу узлов, в которые мог бы вмешаться…

Тяжелые морщинистые веки Домитуртиса медленно опускаются.

В следующую секунду он сам и все его ушастые помощники снова вспоминают образы, подаренные одним из магнитосферных сингулярных источников прямо накануне Цикла Засыпания.

В них обитатели Оазиса наблюдают за полным разрушением далекого Спасгорода, в котором никогда не бывали. В другом видении, словно сквозь трещину в непрозрачном стекле, они замечают железного змея, падающего в пропасть. А совсем рядом, словно на иной странице сознания, гибнет один из юных чужаков, недавно гостивших в доме отшельника-черепахи. И тут же, за новым изгибом зеркального полотна – они снова втроем, вместе, живые и невредимые, победно хлопающие друг друга по плечам…

– Кто знает, чем все закончится? – тихо и безрадостно спрашивает древний ученый, и ушастики отвечают ему столь же горестным оханьем.

В огромной круглой каверне с причудливо-изломанными колоннами продолжает гаснуть свет.

ВСТУПЛЕНИЕ

Эта удивительная история произошла в далеком прошлом. А может быть (как сказал бы хранитель источников сингулярности), ей еще только предстоит случиться в какой-то иной точке времени-пространства.

Как бы то ни было, я снова пребываю в готовности со всей внимательностью пересказать вам ее события, не упустив ни одной детали!

Итак, Спасгород и Катакомбург узнали о существовании друг друга. Произошло это, как вы знаете не хуже меня, при активном участии наших неугомонных героев – близнецов Димки, Витьки и Насти, самых обычных школьников с поляны Заботинск.

Угодив в мир подземных городов-каверн, они обрели новых друзей (и врагов), познакомились с культурами Адаптировавших Разум и Сознание Интеллектуалов, Локально Изолированных Трансгуманистов и их соседей – Генетически Усиленных Людей.

Тогда же они выручили из беды разумного саблезубого кота Крумма и выкупили на Торжище его сестру Киртану, что в итоге стало причиной настоящего сражения, развязанного Бордимом Измельчителем, а Витя получил жуткую рану.

В дни тех же странствий обитатели поверхности узнали про дальних родственников Лифтов – монорельсовые вагоны Локо, перемещавшиеся по глубинному миру с помощью системы потолочных тросов-струн.

А еще уважаемый читатель должен помнить, что приключения ребят в подземных гротах запустили цепь событий, итогом которых стал спуск в каверны мирной дипломатической миссии Координационного Комитета и последовавшее за этим предательство княжеского советника Гладауда.

В попытках разрешить недоразумение Витя, Настя и Дима во второй раз оказались в недрах Катакомбурга на Лифте по имени Богатырь, попытались договориться с рыжим тираном-арсилитом и чуть-чуть не угодили в плен к Сильнейшим (причем повторно).

После они побывали в кавернах весьма необычных кланов и чуть больше узнали о таинственном Серпенто-Борге, Страже Границ, Дите Скал и Охранителе подземных княжеств (и даже один раз увидели) – полуразумной машине, до недавнего времени удерживаемой в ситуационно-адаптивной гибернации силами Ордена Предостерегателей.

Еще вы наверняка помните об их знакомствах с пророчицей-Гайной и Яролюбом-Штырем (и его ценной помощи в освобождении делегации спасгородцев), непростом решении Виктора и внезапном расколе нерушимого доселе отряда, а также о шокирующем прыжке в прошлое, когда Настя и Дима вновь столкнулись с одним из самых страшных существ Спасгорода…

Чуть позже наши герои получили от черепахи-отшельника (такое уж тело звероморфа выбрал себе ученый далекой древности) необычный подарок и побывали в столице всех Локо, где даже обнаружился неприлично старый Лифт.

Но главное – они узнали нечто необычайно важное.

Например, о приготовлениях к неминуемой безрассудной войне, которую Гладауд задумал ради отмщения своим далеким сородичам – живущим в Спасгороде людям.

И о насильственном пробуждении огромного железного змея, которого советник арсилитского князя намеревался натравить на верхушечников. А также о существовании Души Охранителя и составляющих ее Элементонах, старинных символах власти подземных кланов.

Нелишним будет также напомнить, что в финале прошлой истории путь Триплекса был еще раз прегражден вспыльчивым вожаком Глиняных Следопытов, а их новая встреча оказалась еще более кровавой… Одолев Бордима (но сохранив тому жизнь), ребята и сбежавшие послы Спасгорода торопливо вернулись домой.

А еще я должен упомянуть, что родительские переживания Петра Петровича и Юлии Николаевны ничуть не уменьшились. Причем даже несмотря на то, что они дали своим детям личное разрешение отправиться в опасное путешествие…

Впрочем, в те осенние дни гнетущую тревогу испытывали вообще все спасгородцы – она буквально витала в воздухе, вынуждая КорКом увеличить производство патронов, а также открыть ускоренные курсы добровольцев и обучать городскую молодежь обращаться с оружием…

Казалось бы, теперь будущее Города Лифтов стало всецело сосредоточено в руках взрослых и уже никак не зависело от храбрых школьников.

Однако же, когда все уцелевшие участники операции «Диалог» прошли многоступенчатые опросы, когда были составлены схематичные карты Катакомбурга и руководство Координационного Комитета взялось за секретный проект по возможной обороне Спасгорода, беспокойную троицу снова затянуло вихрем весьма рискованных приключений…

ГЛАВА 1, в которой одни друзья молчат, другие просят рискнуть, а кое-кто доверяется судьбе

Солнечные лучи щедро пробивались сквозь полысевшие ветки деревьев. Да, с каждым днем взгляд желтого небесного шара все сильнее отличался от мягкого взгляда былого Светоча. И если еще пару седьмиц назад (как сказали бы подземники) тот приглядывал за спасгородцами с жаром и щедростью, будто бы восполняя людям дары природного ультрафиолета, которого те были лишены на протяжении многих поколений, то теперь его взор становился все более отстраненным с каждым новым днем.

Тем не менее первая осень вовне выдалась добросердечно-теплой. С кленов, берез и рябин облетела еще далеко не вся листва, но и опавшей хватило укрыть леса вокруг Спасгорода ковром десятков оттенков желтого, бурого и охряного.

Сейчас висевшее над кронами солнце будто бы следило за троицей юных обитателей Заботинска, гуськом пересекавших березовую рощу по чуть заметной тропе между кустами дикого шиповника.

Тени ветвей рисовали на веснушчатых лицах подвижные узоры.

Тропа, по которой вышагивала троица фигурок, была почти незаметна и по степени протоптанности даже не пыталась сравниться с дорогами внутри и вокруг города. Впрочем, она все равно различалась и выглядела не такой заросшей, как извилистые стёжки, по которым в окрестные чащи уходили отряды охотников и приручителей.

Здесь – за пределами обновленного Спасгорода, – отсутствие уюта чувствовалось особенно. И если внутри малого периметра огромные шайбы полян еще делились накопленным за день теплом, то здесь земля уже не успевала прогреваться, откровенно намекая на скорые заморозки.

Несмотря на плюсовую температуру, изо ртов уже вырывались облачка пара, а рыжий ковер под ногами похрустывал остатками ночной наледи.

Воздух был наполнен упоительно-чарующими запахами поздней осени, от которых становилось легче на душе и переполняло тянущим предвкушением наступления настоящей зимы.

Школьники оправляли вязаные шапки и прятали озябшие ладони в карманах черно-желтых форменных курток. Но при этом ничуть не жалели, что в выходной день пораньше выбрались из теплых кроватей и отправились проведать старого друга.

Солнце поливало ребят лучами с настороженным безразличием, будто бы недоумевая, зачем они здесь. К тому же в час настолько ранний, что в учебном цикле бы еще даже не начался первый урок.

Но многим из нас может быть известно – одно дело неохотно вставать по будильнику в школу, и совсем другое, когда за окном ждут два упоительных выходных дня, и каждая их секунда может быть наполнена чем-то интересным. Тогда для раннего подъема не нужен ни бой часов, ни суровый окрик родителя!

Первым шагал светловолосый мальчик в очках, задумчивый и немного сутулый. Левый рукав его утепленной куртки выглядел непропорционально надутым, и лишь самые близкие знали, что он специально перешит для удобства ношения поверх «Клешни» – уникальной медицинской конструкции от плеча до изящной проволочной перчатки, которой мальчик учился пользоваться все ловчее.

Кстати, вы могли бы это предположить и оказались бы совершенно правы: после триумфального возвращения троицы семнадцать дней назад им снова выдали новую одежду. Причем на этот раз интенданты даже не ворчали, что «хулиганье умудряется изнашивать и рвать школьную форму с воистину несусветной скоростью»…

За мальчиком шагала девчонка, похожая на него не только курткой и шапкой, но и лицом (разве что ее левую щеку не усеивали шрамы-слезинки, больше года назад оставленные всплеском охлаждающего реагента во время сражения на Снежинке-РЗВ).

Ее любопытный и совсем не задумчивый взгляд так и скользил по веткам, стволам и зарослям колючих кустов.

Шапку девочка носила на самой макушке, будто бы подчеркивая, что больше не стесняется до обидного короткой стрижки. Однако братья знали, что время от времени пальцы ее так и поглаживают пустоту за ухом, словно нет-нет да и норовят привычно уловить на плече богатую пшеничную косу, отданную ради спасения четвероногого друга.

Замыкал шествие еще один парнишка (россыпь шрамов-капелек темнела на его правой щеке), лицом похожий на брата и сестру столь же сильно, сколь он отличался от них расхлябанной походкой и легкой суетливостью движений.

Шапку паренек не носил вовсе, каждый раз при выходе из дома пряча в ранец и усердно взлохмачивая светлые космы в особом стиле. Более того, совсем недавно он даже выбрил себе левый висок по новой моде Ходящих По Стенам (разумеется, подражая Летяге Младшей), что при любой погоде и стремился продемонстрировать окружающим.

Излишне говорить, что Юлия Николаевна от новшества осталась не в восторге. Только протяжно охнула, покачала головой, нахмурилась, однако едкие взрослые замечания оставила при себе…

Когда ребята добрались до перекрестка лесных троп, солнце укрылось легкой вуалью ближайшего облака. Будто бы и вовсе потеряло интерес наблюдать за узнанной троицей. А может, отворачивалось в предчувствии: «Раз уж эти трое выбрались из дома, добра точно не жди…».

На развилке школьники не размышляли и свернули на чуть более приметную тропу, не топтанную ими уже пару недель.

Должен отметить, что таких троп-дорожек вокруг Спасгорода обнаружилось немало даже сразу после завершения протокола «Возрождение». Их в свое время проложили машины Смотрителей на дистанционном управлении, добывавшие в ближайших горах и свозящие в башню минералы, ценную породу, металлы и прочие полезные ископаемые для химической промышленности и производства электроники.

И пусть далекие карьеры, котлованы и шахты давно были вычерпаны, проложенные дороги не успели стереться и сейчас активно восстанавливались колонизаторами. А эта конкретная – необычным старшим товарищем троицы, пусть и почти отшельником, но время от времени город посещавшим.

Тропа принялась петлять. Березы стали все чаще сменяться соснами, под подошвами удобных высоких ботинок приятно похрустывала опавшая листва и веточки.

Витька шел, угрюмо глядя под ноги. И чуть не подскочил, когда Настя за его спиной воскликнула во весь голос:

– Ой, смотрите!

Витя невольно вздрогнул, отнял палец от браслета на запястье и одернул рукав куртки. Ему было неловко признавать, но он остался чуть ли не единственным в городе, кто еще опасался безумно-безобидного Карла. Именно потому мальчик выпросил у брата шокер взамен испорченного на Торжище. А тот охотно согласился – сам Димка (впрочем, как и Настя) охранное устройство почти не носил, шесть дней в неделю забывая на прикроватной тумбочке…

Однако сейчас ни тон сестры, ни расстояние до охраняемой границы растущего города, ни окружавшее девочку эмоциональное поле не выдавали угрозы, и Виктор послушно проследил за требовательным жестом.

– Смотрите! – радостно повторила Анастасия. – Там сова! Настоящая! Впервые вижу!

В ветвях среди редкой уцелевшей листвы и впрямь обнаружилась крупная птица, чья серая маскировка позволяла оставаться почти незаметной.

Сова не двигалась и, судя по всему, спала.

– Ух, Настюха, ну ты и глазастая, – признал Димка, тоже останавливаясь и задирая голову. – Мне такая тоже еще не попадалась.

А вот Витька энтузиазма не проявил и даже немножко скривился.

Как и большинство спасгородцев, он все еще сторонился существ, ненависть к которым ему прививали с пеленок. И пусть со временем часть горожан переборола себя и даже взялась отважно изучать птиц, Везунчик так и не смог преодолеть врожденного отвращения к пернатым созданиям, которых его учили бояться всю жизнь.

– Неподвижная совсем, – не очень-то охотно прокомментировал он. – Сдохла, что ли?

Дима в ответ на это только хмыкнул и легко скинул со спины ранец.

– Погодите, – со знанием дела распорядился он, – сейчас выясним! Я уже на воронах проверял, работает…

И не успела Настя уточнить, что же именно работает, как тот вынул старинный металлический фонарь на цилиндрической ручке. Открыл боковую панель со множеством крохотных переключателей внутри, пощелкал, навел на сову и включил.

Сначала показалось, что прибор сломался или его свет слишком блеклый для солнечного утра. Но уже через секунду птицу окружило серебристым сиянием, а ее контур окрасился сочно-зеленым.

Сова мигом открыла глаза, с недовольством глянула вниз, отвернулась и нахохлилась.

– Живая! – оскалился Димка, выключая фонарь.

– Та-ак… – протянула Настя, упирая руку в бок. – Ты зачем его таскаешь? Обещал же вроде ученым сдать?

– П-ф-ф! – Мальчишка с фырканьем отмахнулся, и не помыслив смутиться. – Я обещал подумать над этим, ага?! Да и вообще, дарили-то нам.

– Дима! – Сестра вздохнула и мимолетно дернула себя за завязку капюшона. – Мне кажется, это не очень умно… Неужели не видишь, что это не просто фонарь, а настоящий прибор из прошлого?!

– Ага, – охотно поддержал тот и даже кивнул. – Квантоминисцентный, как Домитуртис и сказал.

– Ну и?

– А чего «ну и»? Классная штука. А ведь я еще и половины функционала не открыл. Но он и твой, если что! Хочешь, будем через день пользоваться?

– Ох, дурень…

Витька молча наблюдал за разговором. Он задумчиво оправил очки и с тихим жужжанием сжал-разжал левую кисть в проволочной оплетке.

Если ему и было завидно, что брату и сестре сделали такой уникальный подарок, он хорошо помнил обстоятельства его вручения и тактично помалкивал…

Дмитрий нахально улыбнулся сестре, спрятал фонарь и снова задрал голову к сове. Настя убедилась, что спор окончен сохранением позиций обеих сторон, театрально вздохнула и тоже уставилась на птицу.

– Красивая, – протянула она. – Наверное, с рассветом не успела улететь поглубже в лес.

– Ага, красивая, – подтвердил Дима. – Настюх, а ты знала, что строение перьев позволяет им летать почти бесшумно?

Та фыркнула, в деталях передразнив недавнюю эмоцию брата.

– Спросил тоже! Да я про них побольше некоторых знаю!

– Ну это мы еще проверим…

Витя наконец нашел возможность вклиниться в разговор и спросил с легким недоверием:

– Только не говори, Димка, что тебе тоже про этих гадов интересно стало?

Мальчик обернулся, и теперь в его взгляде не было даже намека на шалопайство.

– Немножко, – признал он. – Конечно, я понимаю, что раз люди смогли из Спасгорода в огромный мир возвратиться, то и болезнь к птицам сумеет… Но пока все хорошо, так чего пыхтеть-потеть?

Виктор повел подбородком и неопределенно пожал плечами.

– Твоя позиция мне предельно ясна… Ну, идем? Или до вечера разглядывать будете?

Настя прислушалась к тону второго брата, но говорить ничего не стала.

Она тоньше других ощущала, что недавние события, недопонимание и разлад будто бы что-то изменили в их отношениях друг с другом. И пусть дети умеют прощать быстрее и чистосердечнее взрослых, Витя словно продолжал ждать упреков в предательстве и опасном самовольстве…

Они зашагали дальше и совсем скоро выбрались на лесную поляну, просторную настолько, что та могла бы посоревноваться в размерах с поляной городской.

Стенами выступали сосны, березы и елки, несколько пушистых красавиц росло и на открытом пространстве. Почти все пустое пространство было перекопано и отсыпано дробленым камнем. Проделано это было еще весной, с тех пор отсыпка не обновлялась, и сейчас через нее то здесь, то там пробивалась уже пожухшая трава.

Хрустя камешками, троица направилась к левому краю поляны. Там виднелся огромный водонепроницаемый тент, растянутый меж деревьями и полыми алюминиевыми опорами.

Под ним размещалась основная рабочая зона, которую уже совсем скоро предстояло перенести в теплое помещение. Но пока еще станки, стеллажи и верстаки покоились на прежних «летних» местах, а завалы деталей и сложных микросхем на них и не думали уменьшаться.

Рядом с тентом разместилось жилище местного обитателя.

Несмотря на то, что за былые заслуги тот получил от Спасгорода полноценный модульный дом, он не стал устанавливать его классическим образом. А вместо этого вырыл внушительный котлован и превратил жилье в странную комбинацию из полуподвала, стен и низкой двускатной крыши.

За землянкой виднелся самодельный ангар-лаборатория, собранный из остатков модульного дома и уже знакомых плотных тентов. В его крышу был встроен раздвижной механизм (чтобы не продавило снегом первой настоящей зимы), но это оставалось едва ли не единственным доказательством того, что ученый не забывает поглядывать на календарь и вообще отдает себе отчет в скорой смене времени года.

От просеки на границе поляны к ангару вела объездная дорога для грузовых самокатов. Причем наблюдательный Витька заметил свежие следы от колес, которые сообщали, что совсем недавно ей активно пользовались.

Еще в сторону города убегала ровная дорожка столбов, по которым к лабораториям тянулись силовые кабели. Дополнительную энергию давали солнечные батареи, в нарочитом беспорядке разбросанные по поляне. Между ними торчали лебедки и блочные подъемники, как стационарные, так и колесные.

Вся картина при первом взгляде на нее (да и при втором тоже) одновременно напоминала рабочий сектор Вектума, заброшенную в лесу заводскую мастерскую, свалку, склад и место аварийного (и не совсем мягкого) приземления одной из городских полян.

На дальнем краю открытого пространства виднелись несколько сараев и подсобных будок. А еще блок для отдыха и кормежки пугающих помощников, что в целом вызывало впечатление, что здесь живет не один человек, а многочисленная группа.

Впрочем, это и впрямь было почти так…

– Как-то некрасиво снова и сугубо по делу… – вполголоса прокомментировал Димка, и шмыгнул носом. – Он, небось, и обидеться может…

– Таким людям некогда обижаться, – ответил на это Витя, и родные не совсем поняли, шутит он или рассуждает всерьез.

Но вообще-то у их старшего товарища и впрямь были причины надуться на ребят.

Потому что с далекой апрельской Трансформации они заглянули навестить его лишь трижды. Впервые вместе с родителями еще на Соннике – убедиться, что старичок цел и невредим.

Тогда он с гордостью рассказал, что корректировочные сновидческие установки и дата-центры отключены, куклы скоро отправятся на заслуженный отдых, а сам он обнаружил в окрестных лесах замечательные листья для вкуснейшего отвара (и позвал в гости).

Второй раз близнецы навестили его уже здесь, на этой самой поляне, на самом рассвете лета, когда пожилой кулинар только начинал обживаться. Навестили совсем ненадолго, даже не отведав того самого отвара и пообещав забежать сразу после дня рождения… но так и не повторив визита до самого конца октября, когда и состоялась их третья встреча.

Важная, почти секретная и не предполагавшая распития ароматных травяных настоев. Во время которой они и передали для изучения одно очень важное устройство…

Возможно, наши герои и впрямь становились настоящими взрослыми, которые любят горячо пообещать навестить да заскочить в гости, а потом все откладывают и откладывают?

Как бы то ни было, в этот момент ребята невольно потупились, будто одновременно ощутили укол вины. И понуро направились к тенту и лаборатории, из глубины которой доносилось жужжание сверлильного станка.

ГЛАВА 1 (продолжение)

Однако встретил их не мастеровой отшельник Афанасий, а один из его жутковатых подмастерьев. Как и во время прежней работы на Соннике, мужчина носил на месте очков массивный несъемный прибор, в буквальном смысле слова вживленный в его голову.

Кукла вышла из-за угла ангара-лаборатории с ящиком инструментов в руках. На секунду замерла, словно почуяв, но не совсем увидев гостей. Подвернула в их сторону незрячее лицо, а затем с болезненной неловкостью помахала им ладонью и скрылась внутри постройки.

– До сих пор мурашки по коже… – с жаром прошипел Димка.

– Все лучше, чем вечная консервация без права на возвращение, – так же тихо откликнулся Витя.

А Настя ничего не сказала.

Потому что разделяла неприятные эмоции первого брата. Но и со вторым спорить не могла – после дезактивации Сонника десятки его странных инженеров были отключены от системы и в буквальном смысле слова упакованы в бессрочный медикаментозный сон.

Причем если в Координационном Комитете и разузнали неприглядные тайны Гильдии Смотрителей по секретным технологиям изготовления кукол, то рассекречивать эту жуткую информацию для прочих горожан не спешили…

Однако в сон без сновидений отправился не весь персонал корректировочных машин – четверку самых надежных кукол бывший хранитель поляны выпросил оставить себе в помощь. Дескать, годы уже не те, чтобы по хозяйству самостоятельно хлопотать.

Он перенастроил приборы, одного из подручных превратив в высокоуровневого паяльщика и сборщика микросхем, второго – в живой сканер, третьего – в носильщика и грузчика, и последнего – в прибор ночного видения.

А теперь все так же заботился о бывших инженерах, подзаряжал вживленные устройства и регулярно кормил массой, состав которой раскрывать не спешил. И совершенно не интересовался этическими спорами, в которых горожане безуспешно решали, что гуманнее – уложить оставшуюся четверку в капсулы или позволять безвольно работать на старичка за еду и кров…

Дождавшись, пока кукла под простеньким именем Третий скроется в ангаре, ребята выждали пару секунд, последовали за ним и замерли на пороге, не желая мешать главному обитателю этого необычного места.

Невысокий (пока наши герои с каждым месяцем прибавляли в росте, он как будто бы все сильней усыхал) и щуплый, за минувшее время Афанасий Валентинович вдвое увеличил залысину на лбу и изрядно подрастерял копну белоснежных волос, но оставшиеся поредевшие все так же перехватывал кожаным ободком.

Когда мужчина увлеченно работал (то есть почти всегда), его бородка и усы забавно топорщились, а нос-картошка ходил ходуном.

Линялый бесцветный плащ с сотней карманов внутри и снаружи никуда не делся, но теперь под ним Афанасий носил форменный комбинезон КорКома.

Нелепые толстенные очки тоже поменялись на более пристойный и современный аналог, выданный горожанами за постоянную поддержку колонизации (хотя среди спасгородцев встречались и те, кто считал повара виновным в зловредной работе Сонника и требовал наказать, но таких было меньшинство).

Несмотря на раннее утро, Афанасий уже был увлечен трудовой возней – перфорировал странную конструкцию из легкого металла, делая ее еще легче и прочнее. Рядом стояла чашка с дымящимся отваром, из которой тот иногда прихлебывал.

Гостей он заметил не сразу.

И даже несколько раз не глядя потянулся забрать что-то из принесенного Третьим ящика, вообще не замечая столпившихся у дверей школьников.

А те не смогли удержаться от возгласа и все-таки дали о себе знать. Потому что если в прошлый визит их беседа состоялась за пределами ангара, то сейчас они увидели, над чем именно работал бывший кукольный повар.

Почти все пространство мастерской-лаборатории занимала широкая платформа, окруженная хватательно-погрузочными механизмами, опутанная кабелями и весьма жутковатыми установками с торчащими во все стороны лампами и усилительными катушками.

А на платформе бок о бок стояли сразу два Лифта!

Одним из них оказался хорошо знакомый Озорник, чье сознание изломал Конклав Смотрителей после бунта непокорного механизма. Сейчас кабина с уникальным умением менять шахты была помещена в массивный решетчатый каркас и оказалась наполовину разобрана.

Каждый свободный клочок столешниц был завален чертежами и обрывками бумаги с густой вязью формул. Ими же пестрели две школьные доски на штативах, а отдельные меловые заметки виднелись даже на стенах, бортах платформы и корпусах высших механизмов.

Вспомнив, каким изменениям подверглась личность Озорника после корректировки кода и перенастройки блокираторов воли, ребята помрачнели…

Второй же Лифт – помещенный в аналогичный каркас и схожим образом полуразобранный, – тоже показался близнецам знакомым, но смутно. Очевидно старый, он выглядел так, словно был доставлен со Свалки.

Раньше прочих догадался Димка, радостно воскликнувший:

– О, мы же его знаем! Это ведь тот самый, из Вектума, который из первых! Он еще азбукой Морзе говорить умеет!

Афанасий вздрогнул, чуть не уронил деталь и обернулся к выходу.

Увидел гостей, широко улыбнулся, отключил сверлильный станок и многозначительно покивал.

– Верно, дорогой Дима, это он самый. Я назвал его Точка-Тире, и он вполне доволен поименованием. Однако привет-привет, мои отважные герои! Вот так сюрприз! Вот так подарок! А родители знают, где вы сейчас?

Ребята улыбнулись.

– Доброе утро, Афанасий Валентинович! – за всех троих поздоровалась Настя. – Конечно же, знают. Мы больше без их ведома вообще ни шагу за порог…

Димка же торопливо покивал, невоспитанно затыкал в платформу пальцем и поспешил уточнить:

– Значит, Локо все же сделали это?!

– Да, – с нескрываемой важностью согласился Афанасий. – Насколько понимаю, операция по разбору погибшего Рифмователя и заселению в его шахту новой кабины была сложной и кропотливой… но ваши монорельсовые друзья снизу справились, и Точка-Тире поднялся. Пока он не представляет особенного интереса для высоколобых мужей города, и я выпросил его себе в компанию…

Дмитрий же прошел вперед и остановился напротив старого железного друга.

– Привет, Озорник! – громко сказал он и замахал руками в попытке активировать прикрытые амбикамеры. – А хочешь новую шутку?!

Афанасий Валентинович мигом погрустнел и вздохнул. Подошел, положил мальчику ладонь на плечо и куснул губу, отчего усы встопорщились.

– Увы, дорогой Дима, Озорник тебе не ответит… – невесело пояснил он. – Сейчас оба этих Лифта… скажем так, они спят, пока я проверяю одну интересную и пока еще полусформировавшуюся теорию…

Однако Анастасию этот завуалированный приговор не расстроил. Наоборот, она вдруг ощутила прилив совершенно искренней и доброй надежды.

– Значит, – с нажимом уточнила она, – у нас все-таки есть шанс вернуть Озорнику его личность и чувство юмора?!

Старичок обернулся к дверям, рассеянно покивал и взлохматил бороденку.

– Можно сказать и так, дорогая Настюша, – туманно ответил он, и задумчиво побарабанил пальцами по бедру. – Я, знаете ли, намерен попробовать кое-что смелое и не описанное в справочниках. И уже почти нащупал верный путь, но раньше времени хвастать не готов…

– Святы-платы, а это что же, Облачко?!

Отшельник осекся, и все обернулись на возглас Витьки.

Тот стоял у дальнего угла платформы и во все глаза изучал еще одно диковинное устройство. Им оказался массивный проволочный куб сродни амбивизору, но многим крупнее и сложнее начиненным; от него к обоим Лифтам тянулись провода и силовые выпрямители.

А внутри конструкции, не мигая ни единым диодом и будто бы зевая лючком отсека, в котором крылся сложный двуплоскостной винт, и вправду был закреплен металлический шар Оперативного Бота (а также Ликвидатора Аварий и Чрезвычайных Катастроф Одушевленного).

– Ёшки-матрёшки… – с недоверием пробормотал Димка, вставая за плечом брата. – И впрямь… дядь Афанасий, он вообще живой?

Афанасий Валентинович потер узкие ладони, словно ему стало зябко. Задумчиво собрал россыпь ближайших чертежей в стопку, так же задумчиво перелистал и отложил. Взял с верстака чашку, отхлебнул, но без задора и привычного причмокивания. Подошел к мальчикам и кубу, пригладил седые космы.

– Аплодирую твой наблюдательности, дорогой Витя, – совершенно серьезно сказал старичок. – Но увы, молодые люди, кроме нас четверых в этом помещении полноценно живых более нет…

Теперь Настя все же поежилась. Поочередно осмотрела Точку-Тире, Озорника, Облачко и даже куклу под именем Третий.

– Он же собирался улететь на полную перезарядку? – с тоской вспомнил Димка.

Ученый кивнул, но снова не очень-то весело.

– А когда началось «Возрождение», – тихонечко отозвался он, – Облачко бросил сей важный процесс и потратил последние доли невосполнимого заряда на торжественную песню в честь долгожданной победы над тиранией…

А затем пожал плечами и добавил:

– Впрочем, его батарея все-таки действительно исчерпала ресурс и замене не подлежала…

Настроение всех, только что вполне хорошее и ничем не отягощенное, тут же начало ухудшаться. Приятные запахи осенней листвы будто бы прибило тяжким коктейлем из ароматов железа, сварки, смазки и другой промышленной химии.

И тут же, будто бы смутившись сгустившейся мрачной атмосферы, Афанасий Валентинович встрепенулся и взлохматил бороденку, как если бы это могло бодрить и поднимать расположение духа.

– Однако, – воскликнул он, – молодые люди, при всей моей радости лицезреть вас в этой скромной обители, какими судьбами вы здесь?!

Тревожная догадка вдруг сдвинула его кустистые брови:

– Что-то случилось?! Что-то дурное?!

Димка продолжал изучать крепко уснувшего Облачко, на лице его читалась печаль и вина. Витька неохотно отвел взгляд от усложненного амбивизора, весьма интригующего обустройства платформы и систем взаимоподключения Лифтов, а их сестра потупилась и дернула себя за завязку капюшона:

– Нет-нет… мы просто проведать заглянули…

Виктор тут же поморщился, будто слопал что-то кислое.

Обернулся, совсем по-взрослому вздохнул и оправил очки здоровой рукой.

– Ой, Настюха, да уж не заливай, – негромко, но искренне попросил он, заставив щеки девочки порозоветь. – Поймите правильно, Афанасий Валентинович, мы вас, конечно, и проведать не прочь… но сейчас пришли узнать про изучение отданного Элементона.

Было непонятно, оценил ли сморщенный старичок такую откровенность. Какое-то время он молча прихлебывал отвар, благоухавший дикой смородиной и шиповником, а затем склонил голову и взглянул на ребят поверх очков.

– Ладно, молодые люди, понял. К столу тогда не зову… – рассудил он с легкой улыбкой. Скомандовал кукле-помощнику: – Третий, пока можешь отдохнуть, продолжим работу позже.

И обогнул платформу, вдоль стены пробравшись вглубь ангара. Там, под неприметным брезентовым покрывалом на еще более неприметном верстаке, обнаружился тяжелый сейф.

Пощелкав кодовым замком, старичок вынул фанерную коробку, поставил на столешницу и поманил ребят поближе. Сквозь плексигласовую крышу постройки лучи осеннего солнца упали на вынутую из футляра микросхему – компактную и непростую по форме, отдаленно напоминающую выломанный кусок пазла и усеянную впаянными зелеными кристаллами.

Афанасий Валентинович бережно уложил Элементон князя Сухоцвета на морщинистую ладонь и приподнял, чтобы видели все.

– Как вы знаете, времени было катастрофически мало, – не очень-то бодро отрапортовал седовласый коротышка. – К тому же крайне проблематично разрешить загадку цельного прибора, пытаясь по единственному фрагменту понять его устройство и принцип действия. Однако если сократить количество часов сна и включить в рацион энергетическую кашу моих помощников…

Он запнулся и пожевал губу. Решил, что не стоит перегружать детей лишней информацией, и осторожно сменил тему:

– В общем, молодые люди, мне удалось разработать и сразу забраковать пять теорий, набросать чертежи трех опытных образцов, два распечатать в пенокерамике, собрать и тут же уничтожить за ненадобностью. Однако неудачи позволили мне убедиться, что мы имеем дело с модульной конструкцией из смежно-независимых, едва ли не взаимозаменяемых звеньев, которые можно агрегатировать в функциональную форму в самых разных сочленениях и комбинациях. Подобно детской головоломке, если угодно.

Словно фокусник с Ярмарки, он вынул из-под стола компактный глинопластиковый планшет. Причем, судя по глянцевому блеску материала, распечатанный совсем недавно. И вправду напоминая игрушку, его центральная полость пестрела крохотными зажимами, короткоимпульсными шлейфами и реле, установленными (на первый взгляд) в самом хаотичном порядке.

Покрутив Элементон, мужчина со щелчком вставил княжеский символ в одну из фиксирующих пар.

– Пусть это останется между нами… – чуть тише добавил он, – но на прошлой неделе мне удалось пробраться к корректирующей машине Сонника и… снять с нее (взаймы разумеется!) кое-что из важных деталей. Деталей, каких сейчас уже не произвести ни одной фабрике Спасгорода. Не могу поручиться за работоспособность данного планшета, но перед вами первый прототип, готовый к испытаниям.

Его тонкий старческий палец бережно указал на начинку прибора:

– Вот усиленный передатчик, вот наиболее передовая в нашей научной среде матрица декодирования. Это концентратор потока, плата обобщенного действия, а здесь я смог подключить суперпозиционный рассеиватель… и вот, как мы все знаем, единственная доступная нам деталь изначального контроллера…

Наблюдавшее за разговором солнце будто специально скрылось за тучкой, и за потолочными окнами мастерской стало хмуро и неуютно. Схожее настроение укутало и всех внутри – казалось, задор выходного дня и приятная тяжесть обыденных хлопот торопливо отступили под гнетом навалившегося ранее.

Ребята вспомнили про гигантского железного змея, сейчас изгрызавшего землю под Спасгородом и вокруг него. Ненастье подкрадывалось к любимому городу медленно, но неотвратимо, и от этой неугасимой тревоги сжимались юные сердца.

Если Афанасий Валентинович и уловил общую эмоциональность, усугублять ее не поспешил, и только вынул Элементон из планшета и со вздохом вернул в коробку.

– А сколько вам нужно времени, чтобы изготовить аналоги модулей? – спросил Витя хрипловатым, совсем не детским голосом. – Сколько их вообще нужно для эффективного функционирования? Три? Пять?

– Насколько я смог рассчитать, не меньше семи… – ответил старик и скрыл неловкость за глотком остывшего отвара. – Проблема в том, что на основе единственного фрагмента полноценную копию не создать. Было бы два, уже хорошо. Но нужно бы больше…

– Семь… – простонал Димка. – И вместо дальнейших экспериментов вы восстанавливаете Лифты? Неужели это важнее?!

Настя охнула, почти взялась оправдывать вспыльчивость брата, но промолчала. Потому что слова были некрасивыми, но правдивыми.

Это же, вероятно, оценил и дядя Афанасий. Снял очки, вынул носовой платок и взялся задумчиво протирать линзы.

– Когда-то я говорил вам, молодые люди, что работаю добрым волшебником, – тихо произнес он, глядя в земляной пол ангара. – Но и волшебники не бывают всесильными… Теоретически я могу выступить перед КорКомом и убедить его отправить на поиски дополнительного Элементона вооруженную экспедицию. Но, боюсь, кроме эскалации конфликта это ни к чему не приведет…

Ребята молчали, одним этим подтверждая верность сказанного.

При этом все трое думали об одном, не очень-то веселом, и единственная верность этих мыслей делала солнечный свет еще тусклее…

Впрочем, уважаемый читатель, буквально через мгновение в лаборатории произошло событие, избавившее наших героев от необходимости озвучивать нелегкое решение.

Может быть, так распорядилась судьба, неотступная спутница неугомонной троицы? А может, Афанасий Валентинович и впрямь был волшебником, просто очень скромным и не выказывающим всей своей силы?

Как бы то ни было, Третий вдруг встрепенулся.

До этого он послушно стоял в уголке и будто бы вовсе превратился в неодушевленный предмет. Но вот он вскинул голову в зловещей несъемной маске и как будто прислушался.

– Мастер, – бесцветным голосом произнес в пустоту бывший оператор Сонника, – Вторая фиксирует приближение подозрительных объектов.

ГЛАВА 1 (окончание)

Афанасий Валентинович нахмурился и торопливо спрятал коробку с бесценным Элементоном в сейф.

– Поясни-ка, что значит «подозрительных»? – торопливо уточнил он, перемещаясь к закрытому жестяному шкафу возле рабочих верстаков.

Школьники попятились к платформе и встревоженно переглянулись. Витька приподнял рукав и положил палец на шокерный браслет контроля над полоумным экс-Смотрителем Карлом, а Настя повторила его жест, но прикусила губу – свое устройство она беспечно оставила дома…

– Две негуманоидные формы, – послушно отчитался Третий, находившийся на беззвучной дистанционной связи с остальными куклами-помощниками. – Вес каждого объекта может достигать ста килограммов. Скорость высокая, скрытность высокая. В зоне видимости отсутствуют, но датчики Второй склоняются к идентификации по разделу «хищные животные».

– Вот же напасть… – пробормотал старичок, и вдруг вынул из жестяного пенала ружье, при его крохотном росте выглядевшее весьма внушительным.

Но не успел ученый щелкнуть затвором, как Настя вдруг вскинула голову, опустила рукав куртки и повысила голос:

– Не нужно оружия! Это друзья!

Афанасий Валентинович бросил на девочку быстрый взгляд поверх очков, но вопросы и уточнения придержал при себе.

Ему жуть как хотелось разузнать про интересные способности этой удивительной школьницы (а заметить их развитие мог любой из близких знакомых близняшек), но он уважал чужие секреты.

Ружье, впрочем, он не опустил.

– Уверена, сударыня моя?

– Абсолютно! – Настя даже улыбнулась. – Пойдемте встречать!

Димка хрустнул костяшками и послушно потопал за сестрой. Витька спрятал браслет, собственным выразительным взглядом поверх очков попросил взрослого следовать совету и тоже вышел из ангара.

Старичок неохотно отложил оружие на верстак поверх инструментов и чертежей и последовал за ними. Но остался внутри, выглядывая через приоткрытую дверь.

А незваные гости тем временем уже пересекли просторную отшельничью поляну и теперь терпеливо поджидали в нескольких шагах от входа в мастерскую.

Самец носил коричневую шерсть, густо покрытую на боках серыми молниевидными полосами. У самочки окрас выглядел чуть более желтым и блеклым. Глаза ее тоже были значительно светлее, чем темно-изумрудные у брата – почти прозрачными, но одинаково умными и томно прищуренными.

Из-под верхней губы обеих звероморфов выступали изогнутые кинжалы клыков длиной в мужскую ладонь. Встопорщенные уши украшались очаровательными кисточками, которыми огромные кошки ежесекундно подергивали. В остальном оставаясь неподвижно-грациозными, сидящая парочка напоминала настоящие статуи, обернувшие себя пушистыми хвостами.

– Всесильные Процессоры, вы-то здесь откуда?! – радостно воскликнул Дима.

Но вдруг и впрямь задумался, что за причина могла заставить разумных животных покинуть подземный мир ради небезопасного верхнего, и улыбка его потускнела.

– Крумм! Киртана! – Анастасия расплылась в улыбке и сделала неловкий шаг вперед.

Она немножко засмущалась, что кошки воспримут проявление ее чувств как-то не так… но самец подставил загривок в знак доверия, а его сестра поднялась на длинные лапы и скользнула к девочке. Уперлась лбом в плечо, чуть не сбив с ног, позволила обнять себя и погладить и даже утробно замурлыкала.

Настя стиснула зверя в объятиях, зарылась лицом в мягкий мех, затем протянула руку и осторожно погладила Крумма. Через несколько секунд Киртана словно бы опомнилась, отстранилась и снова уселась ровно, чинно, как на званом приеме.

Афанасий Валентинович наблюдал за сценой в восторженном молчании, особенное внимание уделяя изучению черных ошейников-модуляторов с помятыми динамиками возле пряжек. Его помощник Третий вышел из ангара с пневматическим ключом в руках и замер за спинами детей, готовый в случае необходимости прийти на защиту.

– Здравствуйте, друзья! – чуть более сдержанно поздоровался Витя. Он еще раньше брата сообразил, что негаданный визит четвероногих знакомцев едва ли состоялся по доброй причине. – Как вы сюда попали?

– Крумм и Киртана всегда найдут своих, – важно ответил саблезубый кот.

Он с обманчиво ленивым прищуром разглядывал невысокого седовласого старичка и его рослого инженера. Приятный, чуть искаженный помехами мужской голос Крумма лился из устройства на ошейнике:

– Вокруг Катакомбурга немало сводосколов. И они множатся. Найти путь наверх было нетрудно. Затем мы ждали там, где уже бывали детеныши. Дождались.

Его сестра уставилась на Третьего поверх Настиного плеча, повела длинными желтыми усами и понюхала воздух.

– Киртана уже встречала подобный запах в кавернах.

Афанасий Валентинович хмыкнул, чуть смущенно, чуть раздраженно.

– Вероятно, вы не ошибаетесь, многоуважаемое животное, – осторожно пояснил он. – Иногда я посылаю своих подопечных на разведку и сбор данных… Это дурно?

Кошка почти сомкнула веки, кончик хвоста дернулся.

– Киртана готова обсудить шпионаж и воровство позже. Сейчас это почти не имеет значения.

– А что же тогда имеет? – мгновенно среагировал Виктор.

Крумм перевел на мальчика пронзительный, почти гипнотизирующий взгляд.

– Медлить больше нельзя, – раздалось из его ошейника. – Гладауд меняет план.

У Насти похолодели ладони. Ей захотелось еще глубже зарыться носом в шерсть на загривке звероморфа и остаться в этой защитной позе навсегда.

Димка сглотнул комок и снова хрустнул костяшками.

Витька же лишь медленно выдохнул через нос. Мальчик с новой силой ощутил, как раскручивается над их головами чудовищный смерч, спровоцированный одним единственным решением…

– Если Крумм поделится деталями, – предложил он, сам удивившись твердости голоса, – будет куда понятнее.

– Каверны Катакомбурга бурлят, – сказала Киртана, дополняя рассказ брата столь же плавно и естественно, как это часто делали и сами тройняшки. – Раньше Лававолосый хотел заманить родичей Триплекса под землю. Разгромить. Ослабить. Взять рабов. Теперь Гладауд перенастраивает машины Окулоса. Он будет выманивать Серпенто-Борга на поверхность. Он атакует ваш дом здесь, за пределами Катакомбурга.

Афанасий Валентинович издал неопределенный звук. Третий охотно обернулся к хозяину мастерской, но остался на месте. Димка же взлохматил патлы пятерней.

– Язык прикусит да подавится! – фыркнул он. – КорКом его остановит! И всю его армию тоже!

Кошки одновременно перевели взгляды на мальчика и едва заметно склонили головы в симметричной пытливости.

– У родичей детеныша Димы есть способы остановить Серпенто-Борга? – вкрадчиво, но совсем без издевки промурлыкала Киртана.

Тот сразу осекся, щеки порозовели, кулаки сжались.

– Нужно как можно скорее лишить его этого страшного оружия… -прошептала Настя, продолжая теребить завязку капюшона.

Старичок за их спинами вздохнул шумно и протяжно, а Крумм чуть заметно кивнул в согласии.

– Для этого Крумм и Киртана здесь, – сказал кот, теперь глядя на ребят исподлобья. – Мы слушали не только призывы к войне. Знаем про многочастотный контроллер. И про Элементоны знаем…

Афанасий ойкнул, а дети переглянулись.

– Значит, – осторожно уточнил Витька, – знаете и про их хозяев? И про почти абсолютную невозможность заполучить все княжеские символы в одни руки…

– Киртана и Крумм говорили с советом Урожая, – ввернула свое слово кошка, тревожно дернув хвостом. – Говорили с Верховным Сеятелем. Наше племя готово дорого заплатить за Элементон каверны, но иного выхода нет. Мудрослов Анабелла чует гниль Гладауда. Она поклялась помочь, фрагмент трудогуликов тоже станет нашим.

– Ого… – только и охнула Настя.

– Но нужно семь, – веско подытожил Витя, задумчиво сжимая и разжимая левую ладонь, опутанную ажурными каркасами.

Уши самца-звероморфа встрепенулись.

– Крумм не сказал, что будет легко! – пророкотал он. – Крумм сказал, что нужно пытаться. Мы поможем. Сопроводим. Вы чужеродцы в Катакомбурге. Но первыми поведали князьям верхушечников о нашем мире. И ваш голос будет многим весомее обещаний любого из детенышей Матушки-Артефициалии.

Димка фыркнул. Но не задорно и по-хулигански, как любил, а с явным раздражением и злостью. Злостью на себя, обстоятельства и бесконечные задачи, что ставила перед ними жизнь.

– Полетели в КорКом! – безапелляционно распорядился мальчик. – Нужно собрать специальный отряд. Самых ловких и лучших солдат. Они отправятся вниз по нашим инструкциям и принесут Элементоны, и тогда…

– Никуда они не пойдут, – тихо перебил его Витя, но Дмитрий все равно услышал и осекся. Приготовился переспросить, но в этом не возникло необходимости: – В КорКоме прекрасно знают о приближающейся войне. А это значит, что на счету каждый штык. И вниз никого не отправят…

Наступила пауза, в которой никто не решался завершить фразу.

Все понимали.

Но боялись озвучить, даже седовласый ученый.

Так часто бывает, но непроизнесенные слова подчас жалят больнее игл.

– Потому что это будет рискованное задание ценой в целый отряд, потеря которого ослабит нашу армию, – еще тише закончила за брата Настя. – Можно сколько угодно обманывать себя и отрицать очевидное, но решить задачу сейчас способны только мы. И никто больше.

Все трое окончательно умолкли, обмениваясь косыми взглядами и время от времени бросая их на кошек.

А те молчали. Изучали двуногих детенышей с таким видом, будто бы в спешке не было никакого смысла, да и вообще сидеть на этой лесной полянке под тусклыми лучами осеннего солнца – сплошное удовольствие.

Витя задумчиво повел раненым плечом, отчего механизм под курткой издал чуть слышный посвист. Обернулся к старичку-отшельнику в дверном проеме. Следом за братом на Афанасия Валентиновича уставились и Дима с Настей. Смотрели растеряно, но с надеждой, и белоголовый коротышка далеко не сразу сообразил, что они ждут его мнения.

Он ойкнул. Снова вспомнил тот далекий день, когда наставлял троицу на рискованное путешествие к Анализатору. Вздохнул, покачал головой и все-таки переступил порог ангара, будто или перестал бояться звероморфов, или в смятении забыл об их существовании.

– Молодые люди… – прокашлявшись, произнес мужчина, поверх очков глядя на всех троих и ни на кого в отдельности. – В текущей ситуации мне очень трудно подобрать нужные слова… Все верно, когда-то я и впрямь напутствовал вас на опасное предприятие. А вы, в свою очередь, на самом деле оказались способны на поступок, невозможный для большинства взрослых Спасгорода.

Он с легкой опаской обернулся на кошек, но Крумм с Киртаной изучали его не мигая. Как если бы точно знали, что последует далее.

– Сейчас просить подобного я не вправе, – чуть увереннее продолжил Афанасий Валентинович, – ведь город уже давно не говорил со мной в полную силу, и это удручает… Но если сейчас устами этих удивительных представителей подсемейства pantherinae действительно молвит ваша непростая судьба… Если никто более во всем Спасгороде не может даже попытаться выбить оружие из руки коварного Гладауда… То, боюсь, мои хорошие, другого выхода попросту нет.

Настя вздохнула и ухватила воздух над правым плечом в попытке нервно погладить несуществующую косу. Витька помрачнел еще сильнее, а Димка стал задумчив и будто бы прибавил в возрасте.

Дядя Афанасий продолжил с грустью, но робкой надеждой и искренним рвением.

– Если у вас получится принести еще несколько элементов контроллера… например, четыре… да пусть даже три или два, – сказал старик, – то я клянусь Штыком, Анализатором, Лифтами, да пусть даже самим Спасгородом, что приложу все силы – и почти уверен в успехе! – что смогу провести спектрально-сопоставительный анализ и клонировать недостающие детали. А это значит…

– А это значит, что нам нужно снова вернуться в Катакомбург, – с предельной серьезностью закончил за него Виктор.

– Прямо сейчас, – добавил его брат.

– Даже не предупредив родителей… – невесело резюмировала Анастасия.

Крумм повел длинными усами и отвернулся, как если бы разговор ему наскучил. Однако голос из модулятора был совсем не бесцветным.

– Если вниз пойдут ваши взрослые особи, – с нажимом сказал огромный саблезубый кот, – они принесут в каверны пролитую кровь и новую вражду. Так что детеныши правы. Если гулы и арсилиты захотят отдать свои Элементоны на доброе дело, то лучших просителей не найти. Крумм и его сестра помогут детенышам.

Близнецы снова переглянулись.

И не успела Анастасия что-то предложить, как Витька уже принял решение.

– Я пойду, – сообщил он остальным. – Один и быстро. А вы двое возвращайтесь к родите…

– Вот уж фигушки! – резко оборвал его Димка и даже насупился. – Никуда я тебя-балбеса одного не отпущу!

– И даже не думайте улизнуть без меня! – столь же решительно добавила девочка.

Витька одарил обоих весьма красноречивым взглядом.

– И что, – с грустной усмешкой поинтересовался он, – не последует никаких возражений? Предостережений, что нам туда нельзя? Что мы всего лишь дети? Что папа и мама снова с ума сойдут от волнения? Что нужно непременно предупредить о вылазке взрослых?

Настя закатила глаза, а Димка только хмыкнул и снисходительно похлопал мальчика по здоровому плечу.

– Ой, Витёк, – спросил он с улыбкой, – ну вот признайся, когда же ты успел стать таким жутким занудой? Прямо ведь в один миг, мы даже не заметили!

Однако хитрые выражения на их с сестрой лицах не менее красноречиво сообщали, что оба заметили и уже почти привыкли.

– Мы же все трое понимаем, что иначе нельзя, – добавил Дмитрий.

Витя покосился на родных внимательно и с долей вызова:

– Значит, решено? Ладно… Идем все вместе. Как всегда. Изыскиваем, что возможно, и как можно скорее возвращаемся к Афанасию Валентиновичу, чтобы собрать аналог контроллера. – Он повернулся к крохотному, будто бы сморщившемуся взрослому. – Уважаемый Афанасий Валентинович, вас не затруднит известить наших папу и ма?..

Но тот не дал договорить.

– Конечно, молодые люди! – с жаром выпалил старичок. – Я непременно донесу до ваших многоуважаемых родителей и КорКома всю необходимую информацию. Причем уведомлю их как можно деликатнее, чтобы не шокировать попусту!

– И Летьку! – сдавленно ввернул Дима, но тут же покраснел и стушевался.

– Разумеется, сударь мой, – с предельной серьезностью откликнулся Афанасий Валентинович. – Я обязуюсь передать эту непростую новость каждому, о ком вы попросите.

Тогда мальчик подступил к нему поближе и срывающимся шепотом передал нужные инструкции. Брат с сестрой наблюдали молча и не пытаясь подтрунивать над чувствами Дмитрия.

Затем Афанасий Валентинович выдал неподвижному Третьему ряд приказов, и тот торопливым (насколько позволяла странная полумеханическая походка) шагом удалился в сторону складского модуля.

– Значит, нас снова лишают выбора? – с наигранной веселостью уточнила Настя.

Смотрела она при этом на звероморфов, будто ответ на этот риторический вопрос могли дать именно четвероногие обитатели подземного мира.

Однако ответил, что удивило остальных, Витя.

– Выбор, Настенька, есть всегда, – сказал он, задумчиво глядя на макушки сосен по периметру поляны. – Да вот только не всегда он радует. Можно что-то делать, чтобы защищать свой дом и родных. Чтобы остановить беду. А можно отойти в сторонку и трусливо наблюдать, как рушится мир. Такой выбор есть у всех и всегда…

Афанасий Валентинович смерил его таким взглядом поверх очков, будто бы только сейчас осознал, что мальчик лишь притворялся и на самом деле намного старше его самого.

– Эх, ребзя, – с натянутой улыбкой хохотнул Димка. – Вот прям чую, что на этот раз нам точно несдобровать!

– Раскаленную гайку тебе на язык! – возмутилась Настя, суеверно скрестила пальцы за спиной и подпрыгнула на левой ноге. – Если судьба и правда существует, она нас защитит!

Виктор только улыбнулся, в этот миг став очень похожим на их папу Петра Петровича, причем основательно постаревшего.

– Можно сколько угодно себя обманывать, сестренка, – негромко рассудил он, – но мы уже достаточно взрослые, чтобы брать на себя ответственность за поступки и последствия. И если на кону и впрямь будущее Спасгорода и жизнь родителей, то я эту но́шу принять готов. Димка, что скажешь?

– А трава желтеет осенью? – буркнул Дима. – Конечно, я с вами…

А Настя обреченно кивнула.

Афанасий Валентинович вынул платок, но вместо протирки очков промокнул повлажневшие (должно быть, от осеннего ветра?) глаза.

Затем к ангару-лаборатории вернулся Третий с внушительной коробкой съестных припасов, налобными фонариками, веревками, смазкой для гидравлики экзокаркаса, свечками-спичками, карабинами, зажимами и прочим полезным скарбом.

Ребята торопливо (но вдумчиво) распихали пачки галет, фляжки и консервы по школьным ранцам; распределили прочие припасы и вежливо отказались от лишнего.

– Судари мои и сударыня, молодые люди, – осипшим голосом обратился к ним худенький старичок. От волнения он теребил налобную повязку так, что из-под нее выбивалась копна тонких белых волос. – Мои отважные молодые люди! Я сказал вам это тогда, повторюсь и сейчас: пусть удача не покидает вас ни на единый миг!

И он очень-очень по-взрослому пожал руки всем троим.

Крумм и Киртана будто бы только этого и ждали. Тут же поднялись на длинные жилистые лапы, коротко встряхнулись. И в деловитом молчании потрусили в сторону дальней опушки, даже не удостоив взглядами бывшего повара кукол Сонника.

Ребята помахали Афанасию Валентиновичу и его помощнику с пугающим несъемным устройством на лице. А затем торопливо зашагали следом за хвостатыми друзьями и уже через полминуты скрылись в лесу.