Последний экипаж "Белого кролика"

Пролог

О ледоколе "Николай Басков", земле Санникова, мамонтах и американо-советской дружбе.

Жарким летом две тысячи …цатого года российский круизный ледокол «Николай Басков» совершал туристический рейс по Северному морскому пути.

Это был самый обычный, можно даже сказать, рядовой круиз. Приятная прохлада. Легкая музыка. Небольшие льдины. Греющиеся на них белые медведи. Толстые тюлени, ныряющие на безопасном расстоянии от медведей. Постоянно висящее над горизонтом солнце. Парящие в высоте жирные гагары. Ни лютого мороза, ни многометровых ледяных торосов, ни валящего с ног ветра. Одним словом – кайф! Не работа, а отдых, за который к тому же платят немалые деньги.

Именно так думал потомственный полярник, почетный член королевского и российского географического общества, ледовый капитан Митрофан Семенович Козодубов, когда, в один из прохладных июльских вечеров,его срочно вызвал в рубку вахтенный офицер. Если вас отрывает от приятных размышлений вахтенный офицер – это всегда серьезно, или для корабля, или для вахтенного офицера. Поэтому капитан молча поставил на стол только что налитый стакан чая с лимоном и отправился на мостик.

Причина оказалась действительно достойной внимания. Прямо по курсу, у самого горизонта, в легкой туманной дымке, капитан увидел неизвестную, не обозначенную на географических картах атласах и глобусах российского и тем более китайского производства землю! Неизвестную землю в двадцать первом веке! Митрофан Семенович опустил восьмикратный морской бинокль, потом снова поднес его к глазам, снова опустил, снова поднес и, в конце концов, приказал срочно дать радиограмму в штаб флота.

Вывалившие на палубу пьяные туристы сфокусировали зрение и, заметив загадочный архипелаг, стали возмущаться, почему никто не запланировал для них экскурсию на такие живописные достопримечательности. В это время потрясенный морской волк замер на мостике, рассматривая в бинокль берег ближнего острова, на котором одиноко стоял едва заметныйв тумане… мамонт.

Еще бывалого капитана Козодубова очень обеспокоило и даже встревожило странное обстоятельство: корабельный радар упорно не хотел замечать новое географическое открытие. Он упрямо утверждал, что прямо по курсу суши вообще нет!

Не было вокруг загадочных островов, битого полярного льда вокруг них, белых медведей, гагар и, следовательно, одинокого мамонта тоже. Капитан, в отличие от пассажиров, был абсолютно трезв, никогда не страдал галлюцинациями, а на работе старался вообще не пить. Но мамонт на далеком берегу вызывал серьезные опасения за реальность происходящего и сохранность собственной психики.

«Уж не траванулся ли я в обед просроченными белыми грибами?» - подумал Митрофан Семенович, но к врачу не поспешил. Вместо этого отправил к островам палубный вертолет. Согласитесь, странное решение? Еще никто никогда не лечил отравление грибами палубной авиацией!

Вертолет, едва приблизившись к загадочным берегам, вынужден был сразу вернуться обратно. Дало сбой почти все электронное бортовое оборудование. Но стоило пилоту чудом вывести теряющую управление машину из окружающей острова дымки, как все бортовые приборы тут же вернулись в штатный режим, а с ледоколом восстановилась утраченная связь. Капитан быстро сообразил, что туман совсем не так безобиден как кажется, и решил, что рисковать толпой ни в чем не повинных нетрезвых туристов и прекрасным новым кораблем ради удовлетворения своего научного любопытства он просто не имеет права. Скомандовав: «Полный ход» он увел «Николая Баскова» дальше по маршруту круиза, дав мамонту на прощание три долгих гудка и передав в центр координаты нового, небывалого в двадцать первом веке, географического открытия.

Возмущенным туристам объяснили, что острова строго засекречены еще с мрачных времен холодной войны и каждого, кто ступит на их землю, придется или убить для сохранения государственной тайны, или оставить на островах навечно. А климат здесь паршивый, развлечений нет, и телефонная связь вместе с Интернетом отсутствуют. После этого все притихли и разбрелись по ресторанам и барам пить за отважных покорителей Арктики.

Дальше события развивались еще драматичнее. К находящимся в нейтральных водах островам рванули с двух сторон сразу две подводные лодки. С одной стороны, к пока еще безымянным участкам суши, неслась, перехватившая сообщение с «Николая Баскова», американская атомная субмарина «Джордж Буш Старший». По официальной версии она исключительно в мирных целях изучала брачные игры белых медведей Заполярья.

С другой стороны, к заветной земле шла, натужно гудя моторами, русская дизельная подводная лодка «Колхозник Чукотки», третий год находящаяся в автономном плавании и вообще непонятно, как здесь оказавшаяся. Наша лодка занималась всего лишь изучением мест гнездования тонкоклювых кайр. Но, получив сообщение капитана, ледокола решила отправиться к островам, в надежде обнаружить там еще неизученные колонии этих замечательных представителей полярной фауны.

Совершенно не заботясь о скрытности, они выжимали из двигателей все, что можно. Лихие американские парни подошли к островам первыми и сразу начали тонуть, даже не успев всплыть и воткнуть в берег звездно-полосатый флаг. Долбанувшись носом в не замеченный радаром подводный утес, суперсовременная атомная субмарина мгновенно ослепла, оглохла, автоматически заглушила реактор и приготовилась навсегда скрыться в морской пучине.

Лодка слегка припозднившихся отважных русских моряков тоже ослепла и оглохла, но это эта проблема экипажу была не страшна. Скомандовав «Стоп машина!», поднявшись на перископную глубину и сориентировавшись на местности, капитан приказал продуть цистерны и всплыть с гордо развевающимся Андреевским флагом на ходовой рубке. Впавшие в глубокую депрессию американцы, тоже, наконец, додумались продуть цистерны без помощи внезапно умершего компьютера и, всплыв в холодных северных водах, начали срочную эвакуацию команды. Поднялся штормовой ветер. Огромные волны из всех сил дубасили по утесам, выламывая близко растущие к воде деревья, пугая мамонтов и угрожая перевернуть оранжевые надувные лодки американцев. Экипаж «Джорджа Буша Старшего» из последних сил боролся с обезумившей стихией.

А какой еще встречи они могли ожидать, когда на голову пасущим стадо стеллеровых коров водяным свалилась огромная страшная атомная подводная лодка? Естественно, они переволновались – из-за сохранности поголовья, а когда водяные нервничают, на море сразу начинается шторм и чем сильнее волнение, тем выше волны. Американцы этого не знали. Они просто готовились пойти ко дну.

За этим малоперспективным занятием и застали их русские моряки, еще раз подтвердив свою репутацию больших гуманистов, всегда готовых прийти на помощь терпящим бедствие. Они быстро выловили из воды замерзших, промокших до нитки американцев и согрели их с помощью универсального русского средства от переохлаждения, крепостью девяносто градусов. Приняв неразбавленный спирт внутрь, измученных холодом и штормом поданные дяди Сэма сначала, с непривычки, чуть не отдали богу душу, а потом внезапно передумали умирать и решили еще немного согреться. Непринужденному общению коллег мешал не языковой барьер и разные взгляды на мировую политику, а холодные волны, постоянно перекатывающиеся через лодку, ледяные брызги, сильная качка и не стихающий сильный ветер. Каждый моряк знает, что задушевные разговоры с только что спасенными от неминуемой гибели людьми лучше вести в уютной кают-компании, а не на железной палубе болтающейся в океанесубмарины. Но американцев было слишком много, в кают-компанию лодки они все бы не влезли. ( А может быть наши просто НЕ МОГЛИ пустить их внутрь? Данные о популяции кайр являются абсолютно секретными.) Капитан русской подлодки с жалостью посмотрел на мокрую толпу в оранжевых спасательных жилетах и отдал приказ высадиться на берег. Десантная группа русских моряков внимательно осмотрела окрестности и ничего подозрительного не нашла. Зато нашла чистый родник, много непуганой дичи и вкусные крупные ягоды. После условного сигнала с берега на остров высадились все остальные подводники.

Пикник на берегу, можно сказать, – обочине Северного ледовитого океана, посвященный укреплению российско-американской дружбы и углублению взваимо…, взваваимо…, взаимопонимания между двумя братскими народами удался. Моряки разожгли большой костер, зажарили на нем подстреленного из автомата Калашникова громадного, очень свирепого кабана. Потом стали петь хором военно-морские песни обеих стран. Американцы рыдали навзрыд, слушая «Варяга», и говорили, что США никогда не доверяли коварным японцам. Самые отчаянные хотели тут же хотели отплыть в Страну Восходящего Солнца и, как следует, отомстить за Цусиму и Перл-Харбор. Вот только не могли вспомнить, где находится их боевой корабль. Наши поклялись им помочь в этом благородном деле, заодно напомнив реваншистам, что Курильские острова исконно русская земля. Потом все вместе подумали и решили, что самураи специально, из вредности, делают машины с рулем не с той стороны и пишут иероглифами, чтоб никто не мог прочитать. Сделав этот простой и ясный вывод, хором исполнили «На сопках Манчжурии», на этот раз наши плакали вместе с американцами.

Разговор между товарищами по оружию плавно переключился на проблему Аляски. Ходили слухи, что президент США предлагал России купить ее обратно, чтобы расплатиться с большими долгами своей великой, как он считал, державы. Миролюбивый спор о первенстве открытия этой части американского континента начал быстро перерастать в небольшой международный конфликт, который мог закончиться не в пользу американцев, у наших под рукой были автоматы. В этот критический момент из лесу, с криком, выскочило несколько человек, ранее отошедших туда по нужде. Они утверждали, что только что видели большого мохнатого носорога. Про Аляску все сразу забыли и бросились в лес ловить носорогов.

Носороги, пещерные медведи и немногочисленные мамонты острова «Колхозника Чукотки Джорджа Буша Старшего», или, как его теперь называют моряки, «Остров Колхозника Джорджа», или «Остров Чукчи Старшего», это кому как нравится, надолго запомнят этот длинный полярный день. Это теперь каждый знает, что свирепее большого шерстистого носорога только голодный саблезубый тигр или плохо выспавшийся пещерный медведь, но ведь тогда этого никто не знал! Поэтому на архипелаге имени ледокола «Николай Басков» и живут самые пугливые и легко поддающиеся дрессировке представители северной фауны. Только здесь можно безнаказанно погладить против шерсти носорога, прокатиться на мамонте и заглянуть с экскурсией в темную сырую пещеру пещерного медведя. Но стоит им услышать задушевную песню «Что тебе сниться крейсер Аврора?» - все, экскурсии можно сворачивать на неделю. Медведи сразу впадают в глубокий летаргический сон, тигры и носороги бросаются в океан иуплывают за сотни километров, а куда прячутся мамонты, никто не может понять. Может в норы леммингов?.

Устав ловить и дергать за хвост ополоумевших тигров и гонять по горам носорогов, наши и американцы стали ждать помощи. Прождав несколько суток, и так ее и не дождавшись, решили ковать нелегкое морское счастье своими руками. Как говориться – на штаб флота надейся, а сам не плошай. Ждать помощи было особенно трудно из-за полного отсутствия вестей с Большой Земли. На острове не только отсутствовала радиосвязь, но и категорически отказывались работать любые сложные электронные приборы, включая калькуляторы и китайские тетрисы.

Горизонт вокруг все время был плотно затянут, внезапно сгустившимися облаками. Казалось, они лежат прямо на воде. Можно было целыми днями безуспешно таращится в бинокли в надежде хоть что-то увидеть. Это раздражало особенно сильно. Решив, что в тесноте лучше, чем в обиде, все погрузились на «Колхозника Чукотки» и, спев «Прощай любимый город…», героически поплыли в туман в надводном положении. Кто мог знать, что их ждет за горой небрежно сваленных в океан облаков. Пройдя сквозь них и приготовившись достойно принять любой удар судьбы, они с удивлением увидели вдалеке несколько тусующихся ледоколов, барражирующие в небе самолеты, вертолеты и большой противолодочный крейсер «Петр Великий». На его высоких флагштоках громко хлопали (а может гордо реяли, сразу и не поймешь) на ветру российский и американский флаги. Так было открыто Зазеркалье.

Еще немного пролога...

О земле Санникова, международном противостоянии, сумасшедшей Золотой рыбе и славном казаке Парамоне Недопыркине.

Сначала научная общественность решила, что открыта, наконец, загадочная земля Санникова, много лет успешно скрывавшаяся от всего прогрессивного человечества. Земля эта обладала некоторыми странными особенностями. Во-первых, на островах упрямо отказывалась работать любая электроника. А, во-вторых, вернуться оттуда обратно возможно было только c одним способом - пересечь стену тумана в точке входа. Если же оставить туман за кормой и упрямо плыть вперед – облака исчезали, и впереди открывалась бескрайняя водная пустыня. Впрочем, никто далеко от островов отплывать и не собирался. Только сумасшедший рискнет куда-то плыть со свихнувшимся компасом и гироскопом, когда под боком полно таких потрясающих открытий, как живые мамонты, слегка запуганные русскими моряками шерстистые носороги и пещерные медведи.

На право открытия архипелага и признания его своей суверенной территорией, стали претендовать Россия и Соединенные Штаты. Никто не хотел отдавать пальму первенства вероятному противнику. Россия утверждала, что землю открыл наш ледокол и первыми на берег высадились русские моряки. Американцы категорически отказывались признавать эти факты и нахально время намекали на таинственную гибель своей новейшей подводной лодки при загадочных обстоятельствах. Каждая сторона упрямо стояла на своем.

Северный Ледовитый океан никогда не видел такого количества атомных подводных лодок и самолетов на один квадратный километр поверхности. У европейских границ НАТО нашими военными были устроены показательные танковые стрельбы и невиданные за всю историю широкомасштабные учения всех родов войск. Американцы для демонстрации своей военной мощи решили подтянуть поближе к месту событий несколько ударных авианосцев, но в этот момент в Ираке и Афганистане резко активизировали свою деятельность местные боевики, и корабли пришлось вернуть обратно.

Посольства обменивались нотами протеста, срочно поднимались исторические архивы с целью подтверждения права первооткрытия земли Санникова еще в прошлые века. Перенацеливались пусковые установки, стратегические бомбардировщики дальней авиации барражировали у границ вероятного противника – военные занимались привычными и понятными делами. Напряжение нарастало до тех пор, пока у Организации Объединенных наций не сдали нервы, и она не объявила спорный архипелаг зоной совместного протектората России и США.

Вздохнув, военные сыграли отбой и увели корабли на базы и самолеты на аэродромы. Подводные лодки исчезли в океанских глубинах, а танки вернулись на свои полигоны. И тогда за дело под бдительным присмотром спецслужб взялись ученые. Все три острова архипелага былисфотографированы, измерены и описаны. Зоологи млели от счастья, наблюдая живых мамонтов, лучшие зоопарки мира выстраивались в очередь за экзотическими видами фауны, но почти сразу была замечена еще одна странная особенность здешних обитателей. Они не могли жить на Большой земле. Очень быстро хирели и дохли. И как не старались, не бились над этой проблемы лучшие мировые умы, сделать ничего не могли.

На жизни всего остального мира открытие трех, хотя и очень странных островов, никак не отразилось. Очень быстро кадры кинохроники, (видеокамеры там не работали), с живыми ископаемыми пропали из программ новостей и уступили место привычным вещам: взрывам, терактам, северным корейцам под аккомпанемент партийных гимнов испытывающих баллистические ракеты, экспериментирующим с мирным атомом иранцам и другим, приятным и обычным новостям. Все привыкли, что рядом с ними бродят по планете живые мамонты.

Но однажды, группа зоологов на самом дальнем острове архипелага ловила неводом на мелководье странного вида зубастую кистеперую рыбу, Рыба безнадежно (так думали ученые) попалась в сеть, но сдаваться упорно не хотела. Блестя на солнце золотистой чешуей, она страшно клацала острыми зубами, стараясь откусить кому-нибудь палец и издавала хриплые гортанные звуки. Сразу была выдвинута рабочая гипотеза, что она не просто кричит, а пытается вступить в контакт на неизвестном языке. Зоологи просто рыдали от счастья и мечтали показать говорящую рыбу лингвистам. Где-то вдалеке призывно замаячила Нобелевская премия. Рыба лингвистам показываться не хотела, про премию знать ничего не желала и зверела прямо на глазах. Невод стали осторожно подтягивать к берегу, решив, что в чуждой ей сухопутной среде рыба будет посговорчивей.

- Зря вы, ребята, это делаете! – сказал им небольшого роста мужичек в потрепанной, но чистой душегрейке на меху и штанах из домотканого сукна. – Вот вытащите сердешную на бережок, бед потом не оберетесь. Это в воде она смирная, а на суше – чище голодного панцирного камнелома будет. Вы что сами не видите, не золотая это рыбка, чистая мутантка говорящая! А если съесть ее хотите, не советую. Жесткая очень и не вкусная. С большой голодухи еще можно употребить, а так, чтоб просто попробовать - только нутро засорите без толку.

Зоологи опешили.

- Это она СЕЙЧАС смирная? – спросили они, глядя на барахтающуюся на мелководье полутораметровую рыбину с налитыми кровью глазами.

- Конечно, смирная. – подтвердил мужичек. – А я что говорю! На суше десяток таких красавиц за полчаса медведя под орех разделывают. Если конечно он их сам передавить не успеет.

- Это как? – спросили удивленные зоологи.

- Да просто. – ответил мужичек. – Одна выползает на мелководье и валяется будто дохлая. А медведю рыбки то хочется! Он к ней нагибается… И тут из воды её товарки хищные на бедолагу неопытного и набрасываются. А тогда уж, как говорится, кто кого. Или мишка наестся, или мишкой наедятся.

Рыба, воспользовавшись замешательством, возникшим среди своих врагов, перешла в решительную контратаку. Совершив несколько отчаянных бросков в разные стороны и разогнав опешивших научных мужей подальше, она прогрызла в неводе дыру и, выкрикнув что-то на прощание, исчезла в волнах.

- Послала она вас, соколики, - сообщил мужичек, сосредоточенно скручивая самокрутку.

-Куда послала? – не поняли ученые.

- На Кудыкину гору, куда же еще, - ответил обладатель домотканых штанов, обдавая всех облаками удушливого дыма.

- И на каком языке, она послала? – спросил, откашливаясь и разгоняя дым руками, руководитель экспедиции, тогда еще не очень известный профессор Зигмунд Петрович Людоедов-Тянь-Шанский.

- Известно на каком, - невозмутимо ответил мужик, еще раз затягиваясь своей самокруткой. – На этом – на древнешумерском.

Решивший в экспедиции бросить курить профессор достал из потайного кармана пачку сигарет, автоматически открыл ее и, щелкнув зажигалкой, нервно задымил. Так же автоматически он предложил пачку мужичку. Занятый своими носящимися по голове со скоростью экспресса Москва – Сочи, научными мыслями профессор не заметил, как дрогнули у нового знакомого руки. Дрожащими грубыми пальцами он нежно вытащил сигаретку, бережно размял ее и, с наслаждением вдохнув аромат, закурил. Прикуривал он от древней зажигалки, сделанной из винтовочного патрона. Пока мужик, блаженно жмурясь, травил свой организм никотином, Зигмунд Петрович внимательно рассматривал его сапоги. Ну, ни как не вязались с домоткаными штанами сапоги из крокодиловой кожи. Чем больше ученый присматривался к ним, тем больше удивлялся. Это была кожа не известного Людоедову-Тянь-Шанскому вида крокодила! И тут, (ну, наконец) его как молнией прошила одна очень простая мысль. Внимательно осмотрев счастливую бородатую физиономию своего собеседника, выкурившего сигарету почти до самого фильтра и изо всех сил растягивающего удовольствие он спросил:

- Давно робинзонишь?

- Робин – что? – мужик от неожиданности поперхнулся дымом.

- Ро-бин-зо-нишь, - по слогам повторил профессор. – На остров давно попал?

- Дык, уже как две четверти часа, здесь торчу,- ответил мужик, с сожалением туша окурок о камень и пряча его в карман.

- Как две четверти? – не понял Зигмунд Петрович, подумав про себя, что бедняга совсем помутился рассудком от одиночества на острове.

- Как причалил к берегу и увидел, как вы с рыбиной маетесь, так вот почти уже пол часа с вами и беседую. – ответил мужик не спуская глаз с пачки все еще зажатой в руке профессора. В подтверждение своих слов он достал из внутреннего кармана душегрейки старинные карманные часы. С мелодичным звоном крышка открылась, мужичок взглянул на стрелки, и сказав: - Заболтался я с вами, господа хорошие, пора и честь знать. – нагнулся и подняв из травы серьезного вида арбалет и футляр с болтами, засобирался в лес.

У Людоедова-Тянь-Шанского отнялись ноги, пересохло во рту, и отказался слушаться язык.

- Постой, - прохрипел он. – Вы,… Ты кто?

- Я - Парамон Недопыркин – потомственный казак. – с гордостью ответил мужичек.

- А вот вы кто будете? Беженцы ссыльные, или эти - полярники заплутавшие? – спросил он в ответ.

- Мы, сотрудники биологической станции российской Академии наук! – профессор показал рукой на своих сотрудников.

- Значит русские люди, не нехристи какие. - утвердительно кивнул головой Парамон, и вдруг спросил. – А как там поживает товарищ Сталин?

- Умер он давно, - сказал совсем обалдевший Зигмунд Петрович, - в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году.

- Видать правду мужики говорили. – с видимым облегчением сказал потомственный казак и заставил прочитать ему небольшую лекцию о политической обстановке в мире. Он очень обрадовался, узнав о падении советской власти, и сокрушался над происками злых террористов Алькаиды, сказав «опять басурманы воспряли». Прослушав политинформацию до конца и получив в подарок долгожданную пачку Кэмела, он снова куда-то засобирался, сообщив, что такие новости надо немедленно рассказать хлопцам, «пущай порадуются».

- Каким хлопцам? – не понял профессор, - Ты что здесь, на острове, не один?

- Почему на острове? – удивился Парамон, - На большой земле. В славной казачьей станице Недопыркинской.

- А много вас там? В этой… Недопыркинской? – у Зигмунда Петровича подкосились ноги, и он тяжело осел на песок возле самой воды. Неизвестно откуда выскочившая жаждущая мести золотистая рыбина бросилась на него, как торпеда на вражеский дредноут. Но не доплыла. Арбалетный болт пущенный умелой рукой Парамона Недопыркина, проткнул зубастую голову навылет. Казак нагнулся, поднял еще трепыхавшуюся рыбу, внимательно осмотрел ее и отдал в руки коллегам профессора.

- Совсем чернокнижники распоясались, давно мужики их острогам красного петуха не подпускали!

Зигмунд Петрович на мгновение ощутил себя Колумбом, Миклухой Маклаем и Джеймсом Куком вместе взятыми.

В этот день мир узнал, что Зазеркалье, это не только три странных острова затерянных за полярным кругом, огромный мир размером с нашу Землю умело скрывающийся за густыми облаками архипелага « Колхозника Буша Старшего».

Так или примерно так рассказывал мне историю этого географического открытия один мой знакомый из отдела стратегических исследований генерального штаба Ограниченного контингента российских войск в Зазеркалье.

Глава 1, о черных драконах-камикадзе и неоспоримом преимуществе науки перед магией

Все совпадения с историческими и не историческим лицами и событиями случайны и являются лишь плодом больной фантазии автора.

P.S. При написании романа ни один птеродактиль и синебрюхий желтопузик не пострадали.

Глава 1

Старт дракона я прошляпил. Залюбовался идущим по своим делам стадом пятнистых короткошерстых мамонтов. Этот редкий вид, в наших широтах почти не встречается. С подозрением смотревший на корабль вожак, поднял хобот и угрожающе затрубил, распугивая дремлющих на елках ночных археоптериксов. В этот момент дракон и стартовал.

С небольшого, густо поросшего дремучим лесом холма онметнулся к нам размытой черной тенью. Нет, не тенью! Стремительной и беспощадной смертью, страхом и ужасом всех летучих кораблей этого мира!

Дракон-камикадзе! Окутанный маскировочной дымкой, рвущийся к цели на столбе вырывающегося прямо из-под хвоста яркого пламени, он был очень похож на пущенную с закрытой позиции ракету «земля-воздух». Пылающие фанатичным огнем, полуприкрытые глаза, прижатые к туловищу маленькие крылья и такой же короткий, слегка обгоревший хвост. Почти полная копия ракеты «пэтриот»!. Именно за неё я дракона и принял. Даже не подумал, откуда здесь «пэтриотам» взяться? А когда понял, что это такое, стало не до размышлений…

Адреналин пошел в кровь. Меня окатило горячей волной, руки вспотели, время замерло, не успевая за стремительно развивающимися событиями, а сознание… вообще отключилось! Как любил говорить наш инструктор по стрельбе: «Долой разум! Да здравствуют инстинкты!».

Лишь через пару секунд я сообразил, что потными руками изо всех сил жму на гашетку, стараясь не выпускать из прицела рвущуюся к «Неспешному» черную тварь. Гильзы с глухим звоном валятся в гильзоприемник, где-то истошно воет сирена, а в самой турели дико воняет порохом. Разумеется, стреляю не я один. Сбить чудовище со смертоносного курса пытаются все пулеметы и скорострельные пушки нашего борта, но зверюгу перед стартом кто-то хорошо прикрыл боевыми защитными заклинаниями типа «Кевлар», «Дубленая шкура дермонтила» и, разумеется, «Щит Персея». Куда же без него?

Заговоренные пули и снаряды вырывали из защитного поля дракона мгновенно сгорающие синие лоскуты, попутно высекая искры ядовито зеленого цвета. Как метеор, в ореоле разноцветных разрывов, чудовище упрямо пыталось дотянуть до борта «Неспешного». Корабль, взвыв двигателями, прыгнул вперед. Защита твари, наконец, истощилась, а запас реактивного топлива иссяк. Чтобы не упасть, зверюга судорожно взмахнула крыльями, и со страшным грохотом взорвалась, успешно доказав своей своевременной кончиной, очевидное превосходство науки над магией. Как говориться заклинания заклинаниями, а против пулемета не попрешь. Осколки, победным салютом, стеганули по бронированной обшивке, но тише после этого не стало. Все бортовые орудия и пулеметы патрульного корабля российского военно-воздушного флота «Неспешный» молотили сейчас по несчастному холму, нанося непоправимый ущерб природе и тем, кто запустил в нас эту жуткую штуку. «Не скоро поляны травой порастут», - подумал я, внося свою лепту в этот акт экологического вандализма, а после команды «Прекратить огонь» стянул трясущимися руками шлемофон и перевел дух.

О черных драконах-камикадзе ни один справочник по занимательному драконоведению не упоминает. Это большая редкость. Штучный товар. Информация закрытая, и распространяемая только среди персонала военно-воздушного флота. Таких тварей выращивают в своих секретных лабораториях злобные темные маги, отказавшиеся подписать международную конвенцию о нераспространении, и, наплевавшие на все нормы гуманизма. Камикадзе размером значительно меньше других драконов и отличаются вздорным характером, и завышенной самооценкой. Всю свою недолгую жизнь они проводят в курении гашиша, мечтах о сияющем рае, где на каждого героя приходится по пятьдесят молодых драконих, прослушивании лекций о своем исключительном предназначении и исполнении песен довольно специфического содержания. Сашка Прокопенко, штурман с «Неторопливого», уверял меня, что сам слышал от особистов, про летучих гадов, которые в момент атаки немузыкально орут песню Розенбаума: «Парашют оставлен дома, на траве аэродрома». Хотя, должны атаковать молча. Так их гораздо труднее заметить, особенно ночью.

В назначенный час дракону дают до одурения накуриться гашиша, надевают начиненный взрывчаткой и смертоносными заклинаниями пояс. Несчастное животное говорит «Банзай!» и, выстрелив из-под хвоста струю реактивного пламени, устремляется к цели. Кстати, из всех видов драконообразных, только камикадзе могут использовать такой необычный вид форсажа.

Грохот канонады стих, так же внезапно, как и начался. Дирижабль прекратил мутузить несчастный холм, но капитан, почему-то, не стал высаживать десант для зачистки местности. Прямо над моей головой, в насквозь пропахшей порохом турели, непрерывно мигал красный сигнал боевой тревоги. «Неспешный», набирая скорость, рванул к горизонту. Чтобы проверить турель я приоткрыл блистер. Инструкция это запрещает, но ведь я его только приоткрыл и, не теряя бдительности, продолжал рассматривать в прицел окрестные красоты.

Вдалеке, у самого края неба, зажатое с двух сторон довольно высокими горами, лежало большое, правильной формы озеро. Мне кажется, я даже смог рассмотреть на дальнем его берегу какой-то городок. Во всяком случае, маковку церкви точно видел. А если есть церковь, значит городок наш, русский. Как вернусь в лагерь возьму карту и узнаю, как это чудо природы называется.

Палуба слегка накренилась, левый двигатель загудел громче и дракон вместе со своим седоком пропал из моего сектора обстрела. Корабль резко менял курс..

«Неспешный», набирая скорость, рванул к живописным развалинам, видневшегося неподалеку старого замка.

Глава 2 О капитане первого ранга Ржевском, шифровальщице Наташе из Ростова и летающей тарелке

Вы когда-нибудь видели стремительно атакующий патрульный корабль российского военно-воздушного флота? Не видели? Очень много потеряли. Зрелище потрясающее! Посмотреть есть на что. Раскрашенная в цвета сезонного камуфляжа, здоровенная сигара со свистом рассекает воздух. Сзади уже не гудят – рычат четыре двигателя. Страшно, как раненный пещерный саблезубый мамонт (тоже, кстати, очень редкий вид), воет корабельный ревун. На носу корабля сверкает золоченый двуглавый орел, а борта с обеих сторон украшает громадная надпись: «Военно-воздушный флот Российской Империи». Зрелище – просто супер, если ты не сидишь внутри этой сигары в маленькой пулеметной турели прямо под второй буквой «С» в слове «российской» и тебя не начинает разламываться от всей этой какофонии башка.

Честно говоря, меня надпись на борту поначалу шокировала. Даже подумал, не случился, ли случайно в стране переворот, пока я добирался до места службы. Но мне объяснили, что с устоями демократии на родине все в порядке, а надпись – это просто тонкий дипломатический ход. Не понимает здешний народ наше политическое устройство. А за рассказы о свободе, равенстве и братстве здесь могут запросто посадить на кол, или голову отрубить – это у кого какие традиции борьбы с инакомыслием. И переговоры, даже самый зачуханный барон хочет вести только с императором, или его полномочным посланником. Хотя прекрасно понимает, что его замок триста лет, простоявший без капремонта, пара МИ-24 и батальон спецназа «Иван Грозный», специально для таких дел обученный, за полчаса легко по камешкам раскатают. Поэтому, чтобы избежать ненужных проблем и кровопролитий специальная комиссия ООН и приняла резолюцию разрешающую, в силу политической необходимости, изменять на нашей территории названия государств и должности руководителей. Штаты теперь не Штаты, а Объединенное Королевство Северной Америки. Президента Российской федерации здесь при аборигенах надо называть Императором всея Руси, депутатов – боярами, а если какого губернатора или мэра занесет, то не меньше, чем князем. Такая здесь непростая геополитическая обстановка. Я натянул шлемофон и взялся за пулемет, тихим добрым словом вспомнив своего подвахтенного так некстати заболевшего перед самым вылетом на дежурство.

Замок, тем временем, стремительно приближался. Его сильно оплавленная центральная башня уныло возвышалась над густой зеленью деревьев. В прошлые времена, я думаю, здесь неслабо воевали. Масштабы разрушений просто колоссальные. А так – замок как замок. Замков здесь полно. И разрушенные, и недостроенные, и жилые. Я первое время любовался, фотографировал, а потом привык. Развалины как развалины, такой замок легкий патрульный корабль, (по натовской классификации - средний фрегат серии «Нетопырь») сходу на пяток этажей уменьшит, даже скорость не снизит.

Нас иногда ошибочно называют дирижаблем. Но это неправильно. Хотя определенное сходство во внешнем виде есть. Но устройство абсолютно другое! Сколько служу, ни как не пойму, почему он летает. С одной стороны – вроде дирижабль, внутри за броневым корпусом есть цистерны с газом и если очень постараться, их можно пробить (типун мне на язык). Тогда они так бабахнут, настоящая модель взрыва Тунгусского метеорита получится. В масштабе один к одному. А с другой – какой газ может эту бронированную многотонную тушу поднять в воздух? Не иначе без магии тут дело не обошлось. Тем более, что состав газа строго засекречен и дозаправку цистерн производит лично капитан, да и то под надзором особистов из спецгруппы «Малюта Скуратов». С другой стороны, кроме авиаинженеров, кто-нибудь может популярно объяснить, как летает Боинг 747?

Неожиданно ревун смолк. Значит, пугать здесь некого, или все такие пуганные, что сами кого хочешь, испугают. Из-под брюха, на памятник древней архитектуры, раскрывая в полете свои дельтапланы, посыпались спецназовцы. Складной дельтаплан – вещь отличная. В сложенном состоянии, чуть больше зонтика-трости, а в разложенном – нормальный дельтаплан. Расцветка, конечно, мрачноватая, но на дембель пойду, обязательно себе такой постараюсь достать.

И тут по нам ударили. Слева. Из лесу, ракетами. И, по-моему, парочка до нас долетела. Ракеты местного производства хреновые, (ракетостроение у них в зачаточном состоянии) броня вроде выдержала. А может, и нет?! Мне отсюда не видно. С левого борта дало залп все, что могло стрелять, враги, обычно после этого долго не живут. Справа в нас никто стрелять пока не собирался, но для профилактики мы тоже пальнули по деревьям. По левому борту шла нешуточная драка. Вот только с кем? Кто может напасть на мирный патрульный корабль в этих краях, не опасаясь за тяжелые, очень болезненные последствия, и при чем здесь этот уже кем-то разрушенный замок? Кто, вообще, может против нас столько продержаться? Я прислушался к внутренней связи. Один двигатель, все же, был поврежден, броня, действительно, выдержала, но командир объявил пожарную тревогу и страшно обматерил двух корабельных экстрасенсов, которые не могли, как следует поставить защиту не только от ракет, но и от роя полудиких шаровых молний. Экстрасенсы сильно занервничали и пообещали немедленно поставить такой магоблок, что от одного вида которого у молний навсегда пропадет способность к аннигиляции.

Наш командир, капитан первого ранга, Николай Сергеевич Ржевский, отчаянный парень, кадровый военный летчик. Начинал служить пилотом Ми-8, участвовал в подавлении Камелотского мятежа, во время поисков пропавшего «Нового Титаника», потерпел катастрофу в Западной Африке и две недели шел к ближайшей базе, отпугивая голодных велацерапторов и крокодилов с помощью дезодоранта для мужчин «Гусарская баллада». Дезодорант был, ко всему прочему, патентованным средством от комаров, москитов, термитов, муравьев, скорпионов, ядовитых пауков каракуртов, и гигантских плотоядных стрекоз, сильнодействующим средством по привлечению особ противоположного пола и мощным афродизиаком. К концу беспримерного, по своей уникальности перехода, крокодилы стали прятаться от бравого российского военного, акровожадные ящеры старательно его избегали, предпочитая сдохнуть в пустыне от голода, чем попасться ему на глаза. После этого случая к Ржевскому и приклеилась кличка «Гусар», а знаменитый дезодорант включили в аварийный комплект каждого воздушного судна. Команда «Неспешного» Ржевского уважала и слегка побаивалась, а у женщин при его появлении просто сносило крышу. Одна из них, Анна из Петербурга, фамилию упоминать не буду, даже бросалась из-за него под любимый бронепоезд барона Шермана. Был большой скандал. Даму спасли, а барона еле смогли убедить, что его любимому бронепоезду не нанесено никаких повреждений. Чтобы замять это дело, штабу пришлось подарить спесивому феодалу почти новенький Газ-69. Но ходили упорные слухи, что бравый каперанг давно влюблен в прапорщика Наташу, простую шифровальщицу из Ростова, и она вроде бы отвечает ему взаимностью.

Почти затихшее слева сражение вдруг напомнило о себе грохотом новых разрывов. В небе, с моей стороны, стремительно сформировалась внушительная черная туча, и мрачно грохоча, и страшно сверкая молниями, быстро двинулась к нам, увеличиваясь на ходу. Я всадил в нее длинную очередь, но туче было на это глубоко наплевать. Ее разряды уже почти доставали до обшивки. В воздухе резко запахло дождем и озоном, но это меня не порадовало. Кресло бортового стрелка легко могло превратиться в электрический стул. Я вжался в него изо всех сил, поливая тучу из родного и такого близкого мне пулемета. Вот ведь какая тяжелая служба – даже в туалет некогда отойти. Да, очевидно, в этих лесах есть штуки пострашнее драконов-ганфайтеров. Сверху, из боевой рубки корабельных магов, наконец, сорвался лиловый смерч, и, как кнут, со свистом, начал кромсать тучу на куски. Туча в панике пыталась регенерировать, но, поняв, что не успеет, решила выпасть обильными осадками. Причем из одного куска лил дождь, из другого – валил крупный новогодний снег, из третьего – град, из четвертого – лягушки. Что валилось из остальных кусков, рассмотреть было невозможно - обрывки тумана, беснующийся смерч, снег, дождь с градом и падающая рыба сильно ухудшали обзор. Пара крупных кистеперых рыбин шлепнулось мне на бронестекло, а в пулеметный ствол вцепилась зубами большая белая саблезубая пещерная панцирная акула. Она с таким остервенением пыталась перекусить ствол вверенного мне оружия, что я не выдержал, судорожно нажав на гашетку, начал трясти стреляющим пулеметом в разные стороны. От изумления акула разжала челюсти, и ухнула вниз, широко раскрыв пасть.

Облако внезапно исчезло, и я вдруг увидел в прицеле взлетающую летающую тарелку. Вернее, уже не летающую, а стремительно падающую в лес. Пока я пытался стряхнуть акулу и щедро удобрял пулями окрестности, она очень опрометчиво напоролась в тумане на мою очередь. Надсадно ревя двигателем, пилот, пытаясь сбить пламя, сначала сделал бочку, потом, поняв бессмысленность этих попыток, спокойно свалился в штопор, и, отметив место своего падения черным столбом дыма, взорвался.

Я оторопело уставился на этот столб, пытаясь проанализировать раздирающие меня чувства. Во-первых, летающих тарелок, здесь никто никогда не видел. Не водятся они в мире, где не работает электроника. Во- вторых, я где-то такую тарелку уже видел. Хотя я точно помню, что никогда никаких летающих тарелок не наблюдал. С памятью у меня все хорошо. Так что ошибиться я не мог. Придя к подобным заключениям, я загрустил и окинул взглядом поле битвы.

Стрельба почти стихла, только прямо под нами, в развалинах замка, постреливал спецназ. С кем воевали бойцы элитного подразделения «Иван Грозный», мне не было видно, поэтому я стал всматриваться в дымящийся лес, стараясь определить, откуда взлетел таинственный раритет, одновременно сочиняя, на имя командира, рапорт о своем героическом подвиге. Говорят, на фронте давали сто грамм за сбитый. Интересно, а как обстоят с этим дела у нас на корабле?

Глава 3 О Варваре Искуснице, концерне "Росмагоборонэкспорт" и "Белом кролике"

Вы, наверное, читали в сказках: бежит себе мирно по лесу, какая-нибудь Марья Краса – Длинная Коса, или Варвара Искусница, или Василиса Суперумница, а может просто Иван Дурак, орет при этом так, что у окрестных белок навсегда теряется способность к размножению, а дятлы на елках от изумления гусеницами давятся. За ним, естественно, гонится по заповедному лесу, ломая деревья, нарушая экологический баланс и наступая на упавших в глубокий обморок белок, то ли местный Кощей, гремя костями и золотыми цепями, то ли Баба Яга с бензопилой и костяной ногой наперевес, а может страдающий несварением желудка и хроническим гастритом Змей Горыныч, или все сразу – дружным сплоченным коллективом. Бегут они бегут - у Марьи, или Варвары патроны уже закончились, гранат, естественно, тоже больше нет, а бензина в бабкиной бензопиле хоть залейся, и Змей – подонок, напалмом плюется – муравейники по пути поджигает, Кощей своим мечом - кладенцом размахивает. Что делать бедной одинокой девушке в такой тревожной ситуации?

Тут она обычно и вспоминает про подарочек дорогого покойного папеньки, без вести в Крестовом походе сгинувшего, или живой, но находящейся в бессрочном заточении маменьки, или любимой священной коровки Хаврошечки, врагами коварными на мясокомбинат отправленной. Развязывает она на бегу узелок, где подарочек ценный запрятан, смотрит, а там спасательный набор разведчика-диверсанта упрощенный, СНРДу – называется. Наборчик этот не простой. Как раз для таких случаев предназначенный. Если собрался ты идти воровать молодильные яблочки с активными стволовыми клетками, жар-птицу, у которой в желудке самопроизвольно идет реакция холодного термоядерного синтеза, или угнать у супостата ковер-самолет секретный, последней модели - без этого набора ничего у тебя не получится. Даже пытаться не стоит. Лучше сразу пойти к Змею-Горынычу на съедение, может хоть тогда бедняга от прогрессирующего гастрита излечится.

Берет тогда несчастная беглянка платочек батистовый, лебедями белыми по всему полю расшитый и бросает его через левое плечо. А платочек этот не простой, вышивали его мастерицы-рукодельницы в тайных мастерских известного колдуна Черномора. Падает он на землю, и это уже не платочек вышитый, а огромное озеро. Красивое, большое, по поверхности лебеди плавают, но в воду его рискнет сунуться только человек, имеющий непреодолимую тягу к суициду. Потому, как кишит это лебединое озеро различными страшными тварями, по которым все палеонтологические музеи мира плачут. Как плачут и вдовы несчастных палеонтологов, пытавшихся этих зверюг изловить. Если ты отъявленный негодяй, то волноваться не стоит. Негодяи всегда, почему-то через такие водные преграды перебираются. Зато, пока они думают, как это сделать, глядишь десять – двадцать минут форы у положительного героя и появляется. В конце концов, Кощей, Змей, и Яга через озеро успешно форсируют. Голодные плезиозавры и ископаемые гигантские акулы от огорчения друг друга в нем жрут, а девочка несчастная дальше по лесу бежит.

Ей бы горный велосипед, оно быстрее бы было и тише, а то от топота ее медведи в берлогах просыпаются, а толку от этого никакого. Все ближе и ближе бряцанье золотых цепей Кощеевых. А может это бабкина бензопила так дырчит? Еще чуть-чуть и догонят они красавицу писаную. Тут достает бедняжка из узелка свой последний довод в жестокой борьбе за выживание. На вид он не очень страшный и внушительный, обычный костяной гребень давно не чищенный с перхотью и волосами папенькиными седыми, с посекшимися концами. Что поделать – шампуней от перхоти в те времена еще не изобрели. Берет его Василиса, или Марья и как гранату в своих недругов поганых швыряет. Далеко швыряет метров на 100. Там где гребень падает на землю, вырастает огромный дремучий, абсолютно непроходимый лес. Змей, естественно, затормозить не успевает, и со всей дури в деревья – бац! У всех трех голов, сотрясение мозга с потерей трудоспособности на длительное время, у Кощея – меч напополам, цепи златые за ветки зацепились, опутали его, спеленали, висит он среди веток, качается как сундук со своей смертью. А бабкина бензопила нагрузок не выдерживает. Мотор у нее перегревается и клинит. Начинает Яга со злости деревья зубами грызть, импортный протез ломает, опечаливается, поняв, что бесперспективное это занятие, зубами вставными вековые деревья валить и отправляется в свою Избушку на окорочковых ножках раны зализывать. Конец всем известен, в нужной точке подбирает Василису вертолет, доставляет ее к Иван-Царевичу, женятся они, потом живут долго и счастливо, а умирают в один день. Потому что знали очень много. Такая вот известная народная сказочка. Только кое-что в ней действительности не соответствует.

От костяного гребня лес не вырастает. В месте его падения возникает мощная завеса из многочисленных силовых полей, хаотично перемещающихся по ограниченной площади. Обычно, для достижения отпугивающего визуального эффекта ей и придают вид дремучего темного леса, чтобы меньше народа туда совалось не по делу. Если гребень делают вожди майя, или колдуны Вуду, то вместо соснового бора появляются густые непроходимые джунгли, а шаманы Крайнего Севера имитируют ледяные торосы. Короче говоря, каждый городит то, что его сердцу особенно близко. Прорваться через такой лесок даже стараться нечего. При появлении инородного тела поля приходят в движение и раскатывают незваных гостей, как паровой каток черепаху. Идти напролом - абсолютно бесполезное занятье. Надо просто подождать пока запас магической энергии закончится. Лесок сам тогда исчезнет в туманной дымке, или самое простое – взять и перелететь непроходимую преграду. Вот тут на первое место выходит умение бросать гребень так, чтобы летучие преследователи не смогли увернуться или затормозить и всей эскадрильей героически погибли в этом рукотворном чуде. Рукотворное – потому, что никто еще не смог наладить массовый выпуск гребней. Каждый гребешок маг, волшебник, колдун или шаман делает в ручную, используя массу редких и часто не очень приятных ингредиентов. Концерн «Росмагоборонэкспорт» пытался наладить выпуск отечественной модели под названием «Дубы – колдуны», но ничего хорошего из этого не вышло. Вместо непролазной чащи, получилась жалкая лесополоса, сквозь которую мог легко прорваться не то что танк, но и тяжело вооруженный рыцарь, если разгонится хорошо.

Лес, который появился километрах в двух от замка, явно делали не передовики производства из «Росмагоборонэкспорта». В лучах заходящего солнца возвышалась огромная, как китайская стена, чащоба, окутанная зловещим туманом. Может, мне показалось, но среди деревьев я видел ржавые вышки сотовой связи и линии электропередач с оборванными проводами. Вот так всегда, только соберешься расслабиться, вытащишь из внутреннего кармана бутылочку коньяка, сделаешь пару глотков, и тут - бац, отдых после боя накрылся тяжелым панцирем большой пещерной черепахи.

А как хорошо все начиналось. Гул сражения стих, но в лесу еще, что-то горело и временами взрывалось. Все живое вокруг нас на всякий случай затаилось, не рычали саблезубые тигры, не трубили мамонты, не токовали на скалах панцирные дятлы. Нигде не было видно парящего птеродактиля, или вылетевшего на ночную охоту вампира. Только спецназ шуровал в развалинах, изредка постреливая и прося подсветить прожектором. Бравые парни из «Ивана Грозного» нашли очень старую взлетную полосу, с которой и взлетела моя тарелка, расчистили ее, зажгли посадочные огни. Нет, определенно это не простой замок!

И тут – завеса, непробиваемая для света прожекторов. Кто-то явно решил покинуть наш маленький театр военных действий, не дожидаясь окончания спектакля. Саблезубым тиграм, болотным кикиморам и водяным в окрестных речушках сегодня ночью выспаться вряд ли удастся. Корабль прыгнул вверх и завис над стеной, шаря по земле мощными лучами. Никого, вообще никого. Нет, может под деревьями, кто-нибудь, и спрятался, но для чего тогда огород городить, народ тревожить? Удрал живой, так беги себе потихоньку, зачем потрясать своей мегалитической магией. Сирена завыла особенно истошно, а лучи прожекторов, наконец, сошлись в одном месте. В громадном пятне света, размером с футбольный стадион, (интересно, никто не пробовал освещать спортивные соревнования боевыми воздушными кораблями?), замер «Белый Кролик».

Все знают, кролики – существа безобидные и совершенно не опасные. В случае чего им достаточно напомнить, что кролики – это не только ценный мех… , это все равно, что злой хорошо откормленной собаке прочитать вслух корейскую поваренную книгу.

Но этот «Белый Кролик» ничего слушать про ценный мех и легко усваиваемое мясо не собирался. Вместо этого он выбрал самую удобную позицию для засады – внизу у самой кромки своего псевдолеса. Застигнутый врасплох, и понявший, что в честном бою шансов у него нет, а удрать от нас тоже вряд ли получится, он затаился и выбрал хороший момент для удара. Пока боевые прожектора «Неспешного» распугивали медведей, шаря по лесу вдалеке, он злодейски выполз прямо у наспод брюхом. И ударил, не ракетами и не пушками. Неуловимый, смертельно опасный пиратский рейдер «Белый кролик» подло из засады засадил мощнейшим зарядом чистой магической энергии – 500 мегамерлинов не меньше. Взрыва не было. Турель мгновенно залило призрачным зеленоватым светом, но я успел сорвать с груди и разломить индивидуальный защитный амулет. От неожиданности коньяк встал поперек горла…..

Глава 4 О прекрасных глазах, авианосце "Виталий Чуркин" и Люке Скайуокере.

Над ухом противно жужжали моторы. От этого звука мне вдруг страшно захотелось есть. Я открыл глаза и увидел муху. Большую вкусную муху размером с гамбургер. Муха жужжала совсем рядом, я прицелился, резко выбросил язык и перекусил на скорую руку. Стоп, стоп, стоп, что значит - резко выбросил язык и перекусил? Я что муху съел? Никаких неприятных ощущений в желудке после этого странного поступка не испытывал, наоборот - насекомое оказалось очень вкусным и свежим. Я огляделся. Мух, к сожалению, больше нигде не было. И тут стало понятно, что я не в турели, и даже не на корабле, а в огромном самолете, самом большом из всех которые я видел. Это был просто циклопический летательный аппарат. У нас такие не делают. Я прищурился и увидел, здорового, мясистого комара. Моя персона тоже его заинтересовала, и как только кровосос оказался в зоне досягаемости языка, десертом я был обеспечен. Странная, однако, у меня диета. Недалеко, на откидном кресле с облупившейся краской сидел одетый в форму великан, огромный, как девятиэтажный дом. Я представил размеры самолета и содрогнулся. Если эти большие пацаны захотят немного повоевать, крышка всем, и нам, и американцам, и китайцам с их драконами, даже всем магам и волшебникам со всеми заклинаниями, пройдут, раздавят и не заметят. Но что здесь делаю я? Мух жру? Это от контузии, когда «Белый Кролик» в нас жахнул, я как раз в самом фокусе оказался. Пора было делать ноги, самолетище большой, найду, где затеряться. Я прыгнул вперед и – уткнулся носом в решетку из толстых прутьев, прыгнул назад – сзади решетка тоже была. Оказалась она справа и слева и даже сверху. «Замуровали демоны!», - подумал я и, опустив глаза, увидел железное дно – подкоп тоже исключался. Это была большая клетка для огромного реликтового хомяка с маленькой дверцей на потолке. Дверцей без замка, с простенькой защелкой. Тщательно прицелившись, я собрался силами и совершил отчаянный прыжок к свободе. Мозгов у меня больше чем у любого грызуна – защелку открыть смогу. Удар головой получился довольно болезненный, а зацепиться за прутья не удалось. Я потер нос и остолбенел, вместо руки у меня была огромная лягушачья лапа! Вместо второй руки – тоже! Очень захотелось посмотреть на собственные ноги, но сделать это было страшно.

С самолетом стало происходить, что-то неладное. Гигант, сидевший на кресле, выронил, лежавший на коленях автомат, и рухнул носом вниз. Пол при этом не проломился, даже не прогнулся. Сам аэроплан явно потерял управление и стал падать. В панике, я заметался по клетке. Вот вам пример хронического невезенья: монстр на лягушачьих лапах падает на землю, находясь внутри самолета размером с авианосец «Виталий Чуркин». Я попытался закричать, но только панически заквакал! Самое время было от ужаса потерять сознание, но оно упорно не хотело теряться. Я прыгал и прыгал, стараясь добраться до дверцы, пока удар о землю не заставил прекратить это бесполезное занятие…

Эти глаза напротив неудержимо манили меня к себе. Более прекрасных глаз я не видел никогда. Как чудесно они блестели, какой излучали покой и обещали избавить от всех тревог. Они звали, они как магнитом тянули подойти поближе. Ради них я готов был форсировать моря и океаны, перепрыгнуть горы и леса, будь они неладны. Я не хотел видеть ничего вокруг, мне ничего и не надо было, лишь только оказаться поближе. Я прыгнул, изо всех сил оттолкнувшись задними лапами, но с непривычки промахнулся и, не долетев до следующего листа кувшинки, с громким плеском плюхнулся в воду. Я иду, подожди! - хотелось крикнуть, выныривая на поверхность. Я высунул голову из воды и понял, чьи это глаза. Свесившись с ветки, на меня не мигая, смотрела громадная змея! Никакой доброты и тепла ее взгляд, конечно, не излучал. Он излучал только одно – неприкрытое желание пожрать. Змеюка явно изготовилась к последнему броску, от которого я не смог бы увернуться. На желтых изогнутых зубах, заискрились в ожидании жертвы две капельки яда. Чтоб ты сама им отравилась, подумал я, и, не мигая, уставился в глаза злобному пресмыкающемуся. Змея от удивления замерла. Не отрывая взгляда, я изо всех сил сопротивлялся гипнозу, но с каждой секундой это становилось все труднее и труднее! Зверюга от такой наглости оцепенела, повиснув на ветке в очень неудобной позе, все ниже и ниже сползая к воде.

Что делать с ней дальше я не знал. Одно дело стойко сопротивляться гипнозу, другое дело – сожрать гипнотизера. Но тут из мутной болотной воды вынырнула крупная зубастая рыбина и разом решила мою проблему.

Я победно квакнул и в душе поблагодарил автора книжки об эриксонианском гипнозе, которую случайно прочитал пару лет назад.

Цапля, шагнувшая из камышей и схватившая меня за ногу, тоже была неграмотной. Висеть вниз головой было очень унизительно. Вспомнив еще одну книжку, я гордо проквакал: «Мы с тобой одной крови!», но в здешних лесах видно «Маугли» не читали. Кровожадный клюв крепко сжимал мускулистую зеленую лапу и грозил сделать меня навсегда инвалидом. Пернатая сволочь подбросила меня вверх и приготовилась спокойно проглотить добычу. У меня на этот счет были совсем другие планы. Сделав сальто в воздухе, я запрыгнул на клюв и замер, балансируя разведенными в стороны лапами. Такого на этом болоте отродясь не видели. Цапля выпучила от удивления глаза. Я, используя нос как трамплин, разбежался и изо всех сил треснул ее в прыжке пятками в лоб. Потом двумя руками, пардон – лапами, со всего размаха ткнул в большие черные зрачки. Цапля забыла о голоде и потеряла всякий интерес к еде, получив еще несколько чувствительных ударов в голову. Не обращая больше на меня никакого внимания, она в панике бросилась в камыши, мотая в разные стороны головой. Новый стиль рукопашного боя я решил назвать «Лягушка, которая очень хочет жить», потом высунул голову из воды и осторожно оглядевшись, победно квакнул еще раз.

Самолет рухнул в болото, предварительно прорубив винтами небольшую просеку в лесу. Над зеленой водой торчал обломок фюзеляжа, в стороне, за деревьями был виден отвалившийся хвост. Мрачное местечко казалось мне смутно знакомым. К воде низко свисали поросшие мхом деревья, на торчащее из тины крыло вылезло несколько лягушек, которые начали призывно квакать и строить мне глазки. Развалившаяся клетка для реликтового хомяка валялась неподалеку на кочке. От удара дно отвалилось от решетки и перевернулось. На нем был четко виден полустертый инвентарный номер. И тут до меня дошло - и самолет и клетка были нормального размера! Просто я стал хотя и довольно крупной, но лягушкой. Я посмотрел на крыло внимательнее и замер, самолет был наш – российский! Жаль, что лягушки в отличие от крокодилов не умеют плакать. Вдруг стало ясно, где я видел похожее место. Запрыгнув на дно клетки, я громко проквакал: «Где ты Йеда? Люк Скайуокер ждет тебя!». Пролетавшая мимо стайка птиц испуганно шарахнулась от моего крика. Здесь никогда не водилось так громко орущих лягушек. Йеда не отвечал.

Глава 5 о четырех способах заклятия наложенной амфибии и спросе и спросе на заколдованных принцесс

Я сбил на лету несколько комаров и, закусив на десерт парой вкусных мошек, задумался о своей трагической судьбе. Вне всякого сомнения, я был единственной лягушкой, тьфу человеком, кто выжил после подлой атаки пиратского рейдера. Пират, не только уничтожил «Неспешного», светлая память ему и его команде, но и из садистских побуждений превратил меня в земноводное. Подоспевшие спасатели нашли меня, сжимающего лапками гашетки пулемета, поразились моей храбрости и героизму и решили вывезти на базу, чтобы там, в спокойной обстановке снять заклятие, узнать подробности гибели корабля и конечно наградить, желательно - не посмертно.

Но в полете произошло нечто непредвиденное, и самолет рухнул в болото. Я не погиб только по чистой случайности. Клетку выбросило в разлом фюзеляжа, а вода смягчила удар. И еще я остался жив потому, что был лягушкой и упал в болото, а оно - моя родная стихия, то есть не моя конечно, а всех земноводных. Надеюсь, вы поняли. Теперь надо было думать, как отсюда выбраться и не быть съеденным каким-нибудь из ярких представителей местной фауны, или флоры. Я с опаской покосился на плотоядный цветок, только что сожравший красивую бабочку. Интересно, а какая она была на вкус?

В этих краях заклятья наложенной амфибии (Чего ухмыляетесь? Именно так оно и называется!) снимают несколькими способами: первый – найти колдуна, или волшебника, магически более сильного, чем злодей, который загнал меня в лягушачью шкуру, и попросить, чтобы он меня расколдовал. Но как его найти, а, найдя, объяснить чего я хочу? Говорить я ведь не умею! Может написать?

Второй способ: лично убить супостата наложившего заклятье. Тогда оно спадет, с вероятностью сто процентов. Здесь тоже есть свои трудности. Как определить, кто именно это сделал? И где отыскать «Белого Кролика» и как попасть на его борт? И как найти загадочного мага? Представляете заголовок в «Вестнике Плацдарма»: «Кровожадная лягушка-маньяк полностью перебила экипаж пиратского корабля. Правозащитные организации возмущены!» Что и говорить, безрадостная перспектива.

Третий способ еще хуже – надо прошляться в лягушачьей шкуре тридцать лет и три года и тогда заклятье спадет само, от ветхости. Но откуда я знаю, сколько лет живут заколдованные лягушки?

И, наконец, четвертый способ – самый приятный. Надо, чтобы тебя поцеловала девушка, в губы. Здесь тоже не без сложностей. Вы часто видели девушек целующих всех подряд лягушек, в надежде, что одна из них заколдованный принц? Я, ни разу. Кстати, потом на ней надо будет обязательно жениться, иначе заклятье заработает опять. А если поцелует парень, что тогда делать? Ведь половую принадлежность лягушки определить сразу трудно. Я вот, например, не пойму, мальчик я или девочка, но, судя по тому, как вокруг увиваются местные лягушки, скорее всего мальчик и довольно симпатичный.

Выглянувшее солнышко хорошо пригревало спинку, и я зажмурился, тихонько урча от удовольствия, совсем забыв о главном правиле любой лягушки «Будь всегда начеку, если не хочешь быть на чьем-нибудь языке».

Сачок накрыл меня в тот самый момент, когда я собирался рассказать местному лягушачьему народу, что я самый настоящий заколдованный принц. Крепкая, пахнущая порохом рука в перчатке, вытащила меня из сачка и бросила в большой мешок, туда же, через секунду, посыпались и мои соседки по болоту. Ура! Спасатели, наконец, меня нашли. Я призывно заквакал, стараясь обратить на себя внимание, но вызвал только недовольство. Мешок грубо тряхнули, посоветовав всем заткнуться. Причем сказали это на английском. Я что английский знаю? Больше ни увидеть, ни услышать ничего не удалось, в мешке поднялся дикий гвалт. Одни лягушки громко прощались с родственниками, остающимися на болоте, другие наперебой радовались, что их, наконец, нашел странствующий принц, или в худшем случае охотники за принцессами, и теперь их обязательно расколдуют и выдадут замуж за особу королевской крови. Я просто обалдел, две трети лягушек в мешке считали себя заколдованными принцессами, ожидающими избавления. И лишь мужики молча сидели на дне мешка, следя, чтобы будущие королевы не отдавили им лапы.

Мешок кто-то забросил за плечо, вызвав еще одну бурю возмущения, и волну криков радости, и пошел ровным размеренным шагом никуда не спешащего человека. А в мешке снова начались разговоры о стремительно приближающемся досрочном освобождении. «Царевну-лягушку» надеюсь, все читали? Так вот, в этой сказке, действительно есть очень большая доля правды, если конечно верить моим подругам по несчастью. Местным колдунам, магам, злым волшебникам ни что не доставляет такого удовольствия, как взять супер-пупер прекрасную дочку царя, князя, короля или вождя племени и прибодавшись к незначительному поводу, превратить ее в лягушку. Ну, ответила девушка на приставания престарелого колдуна отказом, послала куда подальше, случайно треснула оглоблей по лбу, завалила нечаянно из тяжелого сувенирного арбалета его любимого ездового тиранозавра, так что из-за этого сразу в лягушку превращать? Что и говорить, жесток этот мир, очень жесток!

Но, как известно, худа без добра не бывает. Чем бы еще занимались молодые царевичи, королевичи, прынцы и другие особы голубой крови? Ходили бы в Крестовые походы, промышляли контрабандой кокаина из Южной Америки,воевали бы друг с другом, курили, пили и грабили купцов на дорогах. А тут все при деле, странствуют по миру, целуют лягушек и Спящих красавиц, а время на занятия прочими глупостями просто не имеют. Если же какой, очень занятый на государственной службе монарх, совершенно не имеет времени шляться по болотам и целовать кого попало, то к его услугам есть множество хорошо натренированных охотников за заколдованными лягушками. Эти ребята из болот просто не вылезают, знают все самые рыбные места, и за сто метров отличают настоящую заколдованную принцессу от настоящей лягушки, мечтающей просто поцеловаться с принцем. Они отлавливают несколько кандидаток и за очень неплохие деньги привозят под венценосные очи, а монарх уже сам выбирает, кого целовать. Оставшихся принцесс никто, конечно, не отдает в королевский зоопарк, а выгодно выдают замуж на королевском аукционе, для компенсации расходов на покупку королевской супруги.

А жены – бывшие лягушки пользуются большим спросом. Они всегда очень красивы и отличаются умом и покладистым характером, поэтому от желающих жениться, отбоя нет. Непонятно только одно, почему черные маги так любят превращать несчастных девушек именно в лягушек. Может им, просто нравится французская кухня?

Я с ужасом подумал, сколько передавил лягушек, рухнувший в болото самолет и осторожно поинтересовался числом погибших во время аварии. Пожилая зеленая жаба, попавшая в мешок случайно, за компанию, успокоительно проквакала:

- Зря сынок волнуешься, когда эта махина падала, ревела так, что только глухие не слышали, а разбежались с болота все – даже самые ленивые. Так что не переживай, никто не пострадал, лишь пару птеродактилей с гнездовий спугнули, как говориться – на болоте жертв и разрушений нет. Потом подумала и добавила: - Да, ты не тревожься сильно, тут настоящих принцесс немного, десятка полтора – не больше, а остальные самозванки.

- Это как? – удивился я.

-Очень просто, - ответила жаба. – Живет себе на свете пожилая тетка, дети выросли, муж или убит, либо вечно где-то шляется, а может, нашел кого помоложе. Красота ее увяла, целлюлит подкрался незаметно и молодые парни уже на нее не заглядываются, а любви - большой и чистой, еще ой как сильно хочется. Идет тогда она к колдуну и просит, преврати меня, милок, в лягушку, да выпусти неподалеку, чтоб принцу было легче найти.

- А не проще колдуну держать ее в пруду, дома, так спокойнее и вроде безопаснее? – спросил я.

- Магию не обманешь. – вздохнула жаба, - все должно быть по-честному. Жить надо на диком болоте, и жених там найти ее должен, а иначе все бесполезно. Красавицей никогда не станешь, а останешься на всю жизнь жабой. – И она тяжко вздохнула. – Вот и плещутся они, бедолаги, все принца ждут. Еще охотники за принцессами их найти могут, они слово особенное знают.

Детская сказка о царевне-лягушке, предстала передо мной совсем в другом свете. Размышляя над этой проблемой, я задремал под гомон квакающих принцесс. Мне снились жабы в кокошниках, водящие хоровод вокруг наряженной как новогодняя елка цапли, с шей которой свисала изумленная змея, державшая в зубах стрелу Ивана-царевича, а он, идиот, не замечая этого все палил и палил в небо из лука. Пока не попал в самолет внутри которого бегал я – маленький и зеленый с медалью «За прогресс» на груди. Каленые стрелы проткнули оба мотора, и самолет, громко квакая, стал падать вниз.

Глава 6. О солдатской кухне, внучке Кейси Райбека и герцоге Педро Голубом

Путешествие в счастливый край нецелованных принцев закончилось. Нашу шумную компанию бесцеремонно вытряхнули из мешка в большую плетеную корзину. Увы, принцев, рядом не оказалось, ни одного. Поняв это, несчастные лягушки издали такой душераздирающий вопль, что стоящая рядом с корзиной девица, уронила мешок, упала на пол рядом с ним, выхватила пистолет, одновременно снимая его с предохранителя, перекувыркнулась и очень умело замаскировалась под стулом. От удивления, я чуть не подавился собственным языком. Забрезжившая было надежда, исчезла без следа. Здешние принцессы так прыгать не умеют. Так умеют делать бойцы русского спецназа, американские «Зеленые береты», немецкие альпийские стрелки, солдаты французского Иностранного легиона и еще несколько подразделений, о существовании которых мало кто знает. Судя по форме, лежащая под стулом с пистолетом в руке, девица была именно «Зеленым беретом».

Я огляделся. Это точно не замок. Средневековьем здесь и не пахло. Зато очень отчетливо пахло солдатской кухней. Мою смелую гипотезу молчаливо подтверждали многочисленные сковородки, кастрюли и другие кухонные принадлежности разложенные и развешенные вокруг. А для чего молодых здоровых лягушек приносят на кухню? Не думаю, чтобы целовать. Эта же мысль посетила моих зеленых подруг по несчастью, и они в очередной раз издали очередной вопль такой силы, что зашедший на кухню мужик тоже мгновенно лег на кафельный пол рядом с девицей. С реакцией у него было все в порядке.

Находящийся в положении для стрельбы лежа спецназовец, чувствовал себя без оружия неуютно. Он с завистью смотрел на пистолет в руках дамы. Полежав еще пяток минут они, наконец, рискнули встать с пола и обыскали помещение. Кухня загадочно безмолвствовала.

- Черт знает, что у тебя здесь творится, Кейси, - сказал мужик, отряхивая брюки.

- Следите лучше за своей лабораторией, док, - хмуро огрызнулась девица, - Как говорил мой дедушка: никто не может победить меня на кухне! – Она сделала неуловимое движение рукой, и большой разделочный нож воткнулся в стену прямо над ухом дока.

- Что вы себе позволяете, сержант! – рявкнул док, осторожно трогая кончик уха, - Смирно, когда с вами разговаривает старший по званию!

- Да, сэр! –ответила Кейси, нехотя вытягивая руки по швам. – Я просто вернула на место кухонный инвентарь, сэр! Как говорил мой дед: на кухне должен быть порядок!

- Разве твой героический дед не научил тебя субординации? – продолжал свирепствовать док. Он, очевидно, забыл о большом боевом потенциале, заложенном в этой ничем не примечательной с виду девице. С моей точки зрения делал он это зря.

- Не научил, - рука Кейси случайно оказалась околобольшой сковородки, - В это время он был очень занят, служил на линкоре «Миссури»,

- Эх, жаль, что ты женщина, Райбек, - криво усмехнулсядок, - будь ты мужиком, я разобрался с тобой совсем по-другому!

Лягушки в корзине, затаив дыхание, наблюдали за стремительно развивающимся конфликтом, и даже перестали обсуждать, является док замаскированным принцем, или нет.

- Ах, здесь имеет место, дискриминация по половому признаку! - радостно сказала Кейси, хищно улыбнувшись и невзначай взмахнув сковородой, - Тут попахивает военно-полевым судом, и разбирательствомв конгрессе. – Сковородка выписала сложный пируэт у самого носа дока. – Сэр, вы считаете, что женщина настолько низшее существо, что не имеет право набить морду такому подонку как…?

На лице дока застыло выражение ужаса, сковородка со свистом рассекла воздух и…. в последний момент была перехвачена рукой еще одного зашедшего на кухню военного.

- Что здесь происходит сержант? – спросил он, обдавая всех запахом хорошего коньяка и дорогогоодеколона, одновременно отбирая сковородку у Кейси.

- Мы, капитан, с доктором Крюгером, отрабатываем приемы обороны в замкнутом помещении подручными предметами, - не растерялась девица.

- Это хорошо, - одобрительно похлопал ее по плечу капитан, - А какая была вводная?

- Неприятель ворвался на базу и захватил её всю, всю кроме кухни! Патроны кончились, командиры убиты, кругом враги! Кухня – наш последний рубеж обороны! – отбарабанила Кейси.

- Кругом враги! - воскликнул капитан, - Вьетконговцы, иракцы, террористы, коммунисты! Пока они есть – Америка еще нуждается в своих верных солдатах! – На его глазах навернулись слезы. Он попытался спеть американский гимн, но, кажется, забыл слова.

- Сэр, - доктор аккуратно прервал его пение, - разрешите доложить. Группа Б только что вернулась из замка Пепина Короткого.

- Но он же просил не называть его этим именем, - сказал капитан, - я понимаю, вокруг все свои, но не дай бог… Со здешними магическими штучками все возможно.

- Есть, сэр. - как ни в чем ни бывало, продолжил доклад док, - Группа Б вернулась из замка Пепина Длинного. – Кейси хихикнула, но замолкла, перехватив свирепый взгляд дока. – Я лично осмотрел пациента, - Кейси хихикнула еще раз, - Динамика роста на лицо. Проведена работа с агентурой внутри замка, фрейлинам дана команда распространять слухи о гигантских размерах объекта. Королеве предложено каждое утро выходить из спальни со счастливым и немного утомленным лицом. За это ей обещано два новых патефона и набор пластинок Амстронга и Синатры. Сама она сказала, что одним Амстронгом сыт не будешь, и попросила привезти ей, - он наклонился к капитану и что-то прошептал ему на ухо.

Капитан фыркнул и сказал: - Ладно, пошлем заказ на базу с первым транспортом. – потом спросил, - А что доносит внешняя агентура?

- Внешняя агентура доносит о значительном оживлении интереса женской половины населениязамка герцога Педро Голубого, ближайшего соседа нашего подопечного. – Ответил Крюгер, - Аналитический отдел считает, что это всего лишь начало, процесс еще набирает обороты.

- Очень хорошо, - удовлетворенно сказал капитан, - что еще у вас случилось?

- На обратном пути группа, увидела падающий в лес русский самолет. Мы свернули с дороги к месту авиакатастрофы, для проведения спасательной операции.

- Кто сбил самолет? - выпучил глаза капитан, - А если русские подумают, что это сделали мы? Это же…

- Мы его не сбивали. - сказал доктор, - Самолет упал без видимых причин. Место падение группой осмотрено, трупы не обнаружены. Следы пребывания группы на месте катастрофы уничтожены. Русские, даже если и обнаружат самолет, ничего не заподозрят, сэр!

- Никогда не говори никогда, - сказал капитан, - Знаю я этих русских, они очень хитрые. Все их предки, когда-то были коммунистами. Я пересекался с ними несколько раз. Они сначала пьют, то есть бьют, а потом уже разбираются, кто виноват и что теперь делать с трупами. Это их любимые национальные вопросы

От распирающей меня гордости я выглянул из корзины и громко квакнул, чем привлек внимание капитана. Он подошел и заглянул в наше плетеное убежище. Я смело, практически в упор, посмотрел в его серые глаза и метко сбил севшего на кончик капитанского носа комара.

- Спасибо, - сказал он, улыбаясь, но не мне, а доктору, - Я так люблю французскую кухню. Глубоко тронут. Это прекрасный подарок к моему дню рождения. Какие чудесные мясистые молодые лягушки. (Снизу я услышал облегченный вздох пожилой жабы) Кейси, будь любезна, приготовь их к вечеру…

Кейси, на мой взгляд, не очень горела желанием превратить нашу корзинку в братскую могилу.

– Капитан, приготовление лягушачьих лапок, единственный рецепт, которому не успел меня обучить дедушка, перед отбытием на последнее секретное задание.

- Чепуха, - гадко улыбнувшись, сказал доктор Крюгер, - я, хоть и не король на кухне, но как раз помню парочку рецептов. Записывайте, сержант. Надо взять одну чашку муки, штук шесть яиц, шесть столовых ложек оливкового масла. (Капитан стал причмокивать губами от удовольствия) Мелко порубить пучок свежей петрушки, протереть через терку небольшой кусок твердого сыра. (У меня ком подкатил к горлу, и я поклялся себе, никогда не есть больше тертый сыр) Кусочек сливочного масла и … двадцать четыре небольшие лягушачьи лапки. (Сзади раздался приглушенный стон, и половина заколдованных принцесс упала в обморок.) – Крюгер продолжал с садистскими интонациями. – Лягушачьи лапки надо вымыть и высушить полотенцем. (Снова раздался стон, и вторая половина лишилась чувств) Затем их надо обжарить в небольшом количестве оливкового масла до золотистого цвета. Обжаренные лапки надо вынуть из сковородки. – Он с подозрением посмотрел на знакомую сковородку. – Удалить лишний жир бумажными салфетками и вынуть из охлажденных лапок кости.

После этой фразы свет вокруг начал меркнуть, но капитан выхватил меня из корзины и грубо ткнул пальцем в живот.

- Что-то лягушки, какие-то снулые, - сказал он, - не отравиться бы.

- Это у них контузия, от падения самолета, ударной волной все болото оглушило - соврал Крюгер.

- Контузия, это не страшно, это пройдет, меня самого контузило десятки раз. - сказал капитан, - Благодарю за рецепт, доктор, буду рад видеть Вас на банкете. Можете быть свободны.

Доктор лихо щелкнул каблуками и вышел.

- У меня есть к Вам, сержант, один вопрос, - капитан повернулся к Кейси, - очень деликатного характера. (Я увидел, как она начала шарить взглядом по кухне в поисках подходящего тяжелого предмета и слабо задергался в руке у капитана) Капитан собрался духом и зачем-то, зажмурив один глаз, выпалил, - Скажите, сержант - Вы - женщина?

- Капитан, от Вас я такого не ожидала, - Кейси густо покраснела и начала рассеянно вертеть в руках огромный мясницкий нож, - Разве для боеспособности армии имеет значение – женщина я, или девушка?

Капитан осторожно сделал пару шагов назад, подальше от нервно сверкающего свинореза.

- Вы не правильно меня поняли, - сказал он. – Я просто хотел знать, не переодетый ли Вы мужчина!

Кейси дико захохотала. Капитан слегка сжал меня в руке, но ничем больше не выдал своего нервного напряжения. Настоящий мужчина, если не считать его нездоровую любовь к французской кухне. Посмеявшись минут пять, Кейси, не глядя, метнула нож за спину и, близко подойдя к капитану, расстегнула верхнюю пуговицу куртки.

- Сэр, если Вы не доверяете документам и моей медицинской карте, - сказала она, - можете проверить сами. Но учтите – я оставлю за собой право сообщить вышестоящему руководству о вашем недостойном поведении. Вы хотите воспользоваться своим служебным положением, чтобы меня, - она задумалась, - полапать?

- Что Вы, сержант, как могли подумать! - покраснел капитан, - Но при всем моем уважении к вашему героическому деду, эти ваши постоянные вводные о нападении на кухню переходят все границы. Лазарет переполнен, семь пострадавших за неделю – и это в мирное время! Лучшие специалисты выведены из строя. Такое под силу не каждому мужчине. У меня к Вам личная просьба – будьте впредь посдержаннее, иначе через пару недель я останусь без личного состава. - Капитан сунул меня в руку Кейси и вышел из кухни.

Глава 7 О ящике виски, штурме Пхеньяна и целебном свойстве поцелуя...

Конечно, я люблю, когда обнимают девушки. Но когда тебя крепко сжимает в мускулистой руке девушка - боец спецподразделения армии США, то тут начинаешь испытывать смешанные чувства. Особенно, когда знаешь, что она собирается приготовить жаркое из лягушачьих лапок на оливковом масле. Сержант взяла со стола маленький блестящий ножик и принялась задумчиво меня разглядывать, кажется, соображая, как легче вытащить из жареных лап кости. Мне стало очень неловко, во-первых, из-за того, что не одет, а во-вторых, очень не хотелось, чтобы меня жарили. Надо было срочно брать ситуацию в свои руки, но пока она сама держала меня в руках.

Выбрав момент, я издал душераздирающий предсмертный «квак», и бессильно обвис в ее пальцах. Кейси вздохнула и аккуратно положила меня на стол. Я не стал искушать судьбу, вскочил и огромными скачками запрыгал к заветному месту, замеченному мною пару минут назад. Американская повариха перестала скорбить о моей преждевременной смерти, и мой нелегкий путь по кухонному столу был отмечен торчащими из столешницы ножами, вилками, ножами для электрической мясорубки и неизвестными мне острыми столовыми приборами, стоящими на вооружении стран Атлантического блока. Но дольше испытывать судьбу было очень рискованно, тесаки для разделки мяса и ножи для открывания устриц вонзались все ближе и ближе. Наконец, я увидел свою долгожданную цель и, квакнув «Банзай!»бесстрашно пошел на таран.

Бум! Я врезался в миску с мукой, как камикадзе в авианосец. Белое облако надежно спрятало меня от погони – секунды на три. Миска дребезги разлетелась от молодецкого удара сковороды, но цель была достигнута. Мука тонким слоем покрыла всю кухню. Кейси с неприкрытой злостью смотрела на разгром. В этот момент королем на кухне все же был я. Ее любимая сковорода с утроенной силой начала крушить все вокруг. Скажите, вы можете в таких условиях бесстрашно выскочить из укрытия и написать под градом смертельных ударов: «Поцелуй меня!», без ошибок? Я тоже не смог, даже рисковать не стал. К тому же меня мучил один вопрос «А знает ли она русский?». Забившись под кухонный комбайн, я искал выход из этой безвыходной ситуации.

Устав махать сковородой, и не понимая, куда делась наглая земноводная тварь, сержант Райбек решила заглянуть в корзину и пересчитать пленных, чтобы определить хватит ли ей лягушачьих лапок. Ничего, не подозревая, она сняла крышку, и заглянула внутрь плетеного застенка. Дикий вопль хора заколдованных лягушек имени Безымянного болота, снова потряс ее барабанные перепонки. Лягушки, сами понимаете, были не простые, с особыми голосовыми данными. Корзинка выпала из рук и перевернулась на бок, а Кейси, зажав руками, уши сделала шаг назад, споткнулась о только, что ею же разломанный табурет и плюхнулось на запорошенный мукой пол. Наконец, на кухне наступила тишина, нарушаемая еле слышным шлепаньем лап прыгающих принцесс.

Посидев пару секунд на холодном полу, девица стала подавать признаки жизни. Она, сняла с головы берет, и вытерла им перемазанное мукой лицо. Потом встала, опершись рукой на искалеченную ею же мебель, и недоуменно посмотрела на израненную столешницу. По белому полю, засыпанному разлетевшейся мукой крупными буквами было выведено «Kiss me..» Сам я застыл наверху поверженного «колосса», гордо выпятив грудь. Несчастная Кейси потеряла дар речи. Потом, старательно вытряхнув муку из ушей, она резко выбросила руку вперед и я, не успев опомниться, снова оказался сжат крепкими мозолистыми пальцами простой американской девушки. По-моему, меня сегодня слишком много тискают.

- Сейчас найду, кто это написал, - зловеще улыбаясь, сказала она, - а потом приготовлю капитану жаркое из лягушачьих лапок. И мне кажется, что сегодня в лазарете появится еще один пациент.

Каждый знает, что риск благородное дело, но что делать, когда понимаешь, что оно не только благородное, но и бессмысленное? Зря, я, пошел на этот отчаянный шаг, в нормальном состоянии и мне в голову не пришло бы лезть целоваться к Кейси. Девица далеко не красавица и не в моем вкусе. Таких «Плейбой» девушкой месяца не выбирает. И служить, наверное, пошла в надежде подцепить, кого ни будь в этих диких краях. Может, стоило просто сбежать отсюда, а не осваивать навыки английского письма лягушачьей лапой. Как я мог подумать, что сержант армии США захочет добровольно поцеловать беспородную лягушку?

Дверь открылась, и на пороге снова появилсяулыбающийся доктор Крюгер. Его то мне только и не хватало. На утонченно-аристократическом лице дока застыло недоумение. Непонятно, как он с такой благородной физиономией попал в спецвойска.

- Не думал, что приготовление блюд французской кухни сопровождается такими большими разрушениями, - заметил он.

Кухня представляла собой потрясающее зрелище. Апофеоз войны в замкнутом кухонном пространстве последнего рубежа обороны. Третья мировая война в миниатюре, и жуткие последствия диверсии на мукомольном заводе одновременно.

- Сержант, я готов забыть старые обиды и помочь навести порядок в этом бедламе. За небольшую плату – естественно, – галантно сказал он.

- Это за какую еще плату? – нахмурилась Кейси, еще крепче сжав меня в руке. Я начал задыхаться и слабо задергал лапками.

- За Ваше прощение и один поцелуй, - Крюгер слегка пригладил рукой волосы. – Кстати, вы собираетесь съесть это земноводное в сыром виде? Не советую, лучше все таки зажарить, у сырых - очень специфический привкус..

- Поцелуй? – опешила Кейси и начала искать взглядом сковородку, но она во всеобщей разрухе, где-то затерялась. – Да я лучше жабу поцелую, - и пристально посмотрела мне в глаза.

- Ставлю ящик виски, что не рискнете, - сказал док ухмыльнувшись. – Я. джентльмен, и в случае Вашего проигрыша, сержант, согласен заменить ящик дефицитного в наших краях виски, на этот экземпляр земноводного, - и он ткнул пальцем в меня.

- Сэр, неужели Вам мало болотных лягушек? – ответила повариха. – Да и зачем вам жабы?

- Лягушек в болоте, конечно, полно, - ответил док, - но мне нужна именно эта. Я продам ее Пепину, для участия в лягушачьих боях без правил. Поверьте у нее огромный потенциал. (Ну почему, почему я просто не разбился в самолете вместе со всеми?)

Дверь снова открылась, и в кухню вошел уже знакомый мне капитан. Очевидно кухня в этом подразделении одно из самых посещаемых командиром и медиком мест.

- Да, почти так же было в Пхеньяне во время штурма…., ну это не важно чего. Что, сержант, вы отрабатывали на этот раз? Прямое попадание кустарной атомной бомбы, нападение пораженного эпидемией свинки стада бешенных трицератопсов? – спросил он, оценив масштабы разрушений.

- Никак нет, сэр! – рявкнула Кейси, вытянувшись в струнку, - Просто ловила лягушку!

- Поймали?

- Так точно, сэр! От меня на кухне меня еще никто не уходил! – гаркнула она еще громче.

- А еще мы поспорили с сержантом на ящик виски, что она поцелует своего злобного и очень опасного пленного, - сообщил доктор. Потом добавил, - Сэр, а как вы смотрите на то, чтобы пригласить сегодня по поводу вашего дня рождения к нам на базу местную талантливую молодежь – трубадуров, менестрелей, девочек, то есть, шоу-балет из трактира «Мыльная рожа»? А кульминацией вечера станет Кейси, целующая лягушку. (Слава Богу, - подумал я, - до вечера не зажарят).

- Вот только, лягушечку надо заменить, - продолжал Кругер, - эта не очень фотогеничная.

Лицо капитана побагровело, ежик седеющих волос ощетинился, как у пещерного дикобраза перед атакой.

- Лейтенант! Устав запрещает целоваться с пленными! – сказал он голосом, в котором ясно слышался лязг танковых гусениц. А может, в это время действительно за окном проехал танк? - Ваши дятлы дырку вам в голове не продолбили? Куда Вы захотели позвать девок с трубадурами? На секретную базу? Закажите еще праздничный фейерверк и пригласите странствующих китайских пиротехников, чтобы мы сами случайно не подорвались! А потом дружно встанем в шеренгу по одному и начнем целовать жаб взасос?

У Кейси сильно вспотели и слегка задрожали руки, что и говорить, суров командир, суров, а ведь вначале таким придурком показался.

- Простите, сэр, за неудачную шутку, - голос лейтенанта Крюгера еле заметно дрогнул, - хотел устроить сюрприз, торт с девушкой полуголой, все такое…

- Такие шутки в военное время, часто заканчиваются расстрелом перед строем. Я сам так делал не раз в…, неважно где. Займитесь лучше своим делом, а не шатайтесь по базе! Или кухня тоже входит в круг ваших научных интересов? И почему сержант Райбек должна при Вас поцеловать жабу? Вы что извращенец? Жабофильный вуайерист или вуайеристический жабофил?

Кейси явно не знала, куда меня деть, я просто запарился в ее горячей руке, А еще очень хотелось есть, а мух поблизости не было.

- Что Вы, сэр, это я просто пошутил. Ей совсем не обязательно ее целовать, тем более у жабы и вид больной, – продолжал оправдываться Крюгер. – Подумайте сами, как может наша Кейси поцеловать лягушку? Внучка такого героического деда не может целовать кого попало…

Тут он был прав. После сегодняшних передряг выглядел я, действительно, паршиво.

- Лейтенант, мы поспорили с вами на ящик виски? Настоящего, а не суррогата? – спросила Кейси у дока.

- Кейси, не волнуйся ты так, - ответил док, - Это была простая дружеская шутка.

- Вы пошутили, а я нет! – и сержант Райбек со знанием дела поцеловала меня в губы.

Это как же надо любить виски, - подумал я, - она, наверное, еще и алкоголичка!? Ничего не произошло, абсолютно. Вот и верь после этого статьям в журнале «Магия и жизнь».

- Гони виски, Крюгер, - сказала Кейси и грохнулась со мной на пол, прямо под ноги изумленному капитану.

- Ну вот, - сказал капитан, - Лейтенант, Вы, кажется, говорили, что русские ничего о нас не узнают? Им и узнавать ничего не надо, они давно здесь!

Глава 7 О докторе Ливси, тяжкой судьбе капитана Ленгдона и массовом освобождении принцесс

- У меня есть тост подкупающий своей новизной! – хотя язык слушался с трудом, я говорил уже, наверное, восьмой, а, может, и двадцать восьмой тост за сегодняшний вечер. Какое это, братцы, счастье говорить, а не квакать.

Вечеринка по поводу дня рождения моего нового лучшего друга капитана Ленгдона была в самом разгаре. Кейси не отходила от меня ни на шаг, и сколько я ни пытался разубедить ее в том, что я не заколдованный русский князь - не верила ни единому моему слову. Мой авторитет среди личного состава секретной базы достиг небывалой величины.

Во-первых, я научил америкосов пить по-русски, то есть, не закусывая после первой, второй и третьей, а также с минимальными перерывами между ними. Немного портило картину полное отсутствие водки и соленых огурцов, но виски и микроскопические французские корнишоны, с трудом, но смогли заполнить этот зияющий пробел.

Во-вторых, все, не только Кейси, считали меня русским царевичем, или, по крайней мере, князем, счастливо освобожденным от зловещих чар. Хотя они и демократы, но к царственным особам питали должное уважение.

В-третьих, все по достоинству оценили то, как я совладал с непобедимой Кейси Райбек, а когда узнали, что я обязан на ней жениться, и, естественно, увезти ее с собой подальше, плакали от счастья и подарили на память магический жетон самоликвидации индивидуального действия.

И, наконец, в-четвертых, меня очень уважали за то, что я трансформировался из лягушки в человека, в полной форме и с бутылкой коньяка за пазухой, чем сразу заслужил уважение капитана. «Это – настоящий солдат!», - сказал он тогда, помогая мне подняться с пола.

Шума конечно, было много. От трансформационного хлопка на кухне вылетели стекла, воздушная волна обсыпала всех мукой, а лейтенанта свалила с ног. Поднявшись и отряхнувшись, он сразу предложил меня застрелить по-тихому, что бы никто ничего не узнал, а лучше отдать ему для секретных опытов, исключительно из соображений гуманизма. На что, капитан заметил, что Россия с Америкой не находиться в состоянии войны, и начинать ее в ближайшее время не собираются, поэтому он считает предложение Крюгера не конструктивным, и даже в какой то степени вредным. Он абсолютно не поверил моему рассказу о погибшем корабле, в котором я из соображений секретности опустил ряд существенных подробностей. Главным аргументом против - было утверждение, что в лягушку просто так никого не превращают, а из всех способов уничтожения военных судов, поголовное превращение всего экипажа в земноводных – самый экзотический. Тут мне крыть было нечем. Скажите для чего меня, простого российского прапорщика, - превращать в жабу, пардон, в лягушку?

Затем меня очень внимательно осмотрел доктор Ливси, коллега Крюгера, занимающийся именно лечением пациентов, и не страдающим маниакальным синдромом их убийства. Жизнерадостный Ливси не нашел у меня никаких патологий, и для профилактики болотной простуды, выпил со мной на брудершафт полстакана спирта. То ли спирт был сильно разбавлен, то ли после стольких перенесенных стрессов, мне все было по барабану - я выпил его, даже не поморщившись.

- Чудесно, - сказал Ливси жизнерадостно улыбаясь, - пациент здоров, и не имеет синдрома направленного вампиризма. Можете быть абсолютно спокойными.

Услышав это, капитан, недолго думая, пригласил меня на свой день рождения, для укрепления союза двух дружественных армий. На радостях я подарил ему свою героическую бутылку коньяка, чем потряс Ленгдона до глубины души. Второе потрясение он испытал, когда попытался понять смысл надписи: «Коньяк Южнорусский. Пять звездочек. Разлит по заказу ОАО «Коломенский пряник» на Верхнее-Кундрюпинской чаеразвесочной фабрике имени Тадеуша Костюшко». Что удивительно, я совершенно спокойно понимал английскую речь в ее американском варианте. Неужели, чтобы выучить язык, надо было побывать в лягушачьей шкуре? Все шло отлично. Мы хором спели «В небесах мы летали одних, мы теряли друзей боевых…», выжав у капитана скупую мужскую слезу – его прадедушка воевал в эскадрилье «Нормандия – Неман». Потом мы все вместе орали песни «Биттлз», и, что бы доставить мне удовольствие, пытались хором спеть «Калинку-малинку», но каждый раз получилась «Марсельеза», дико растрогавшая капитана. Под нестройное пение хора мальчиков-зеленоберетчиков Кейси, склонившись к самому моему уху и нежно обняв за плечи, рассказала потрясающую историю жизни капитана Ленгдона.

Родился он в городе Париже, где и жил вместе со своей сестрицей и дедом, на пенсии подрабатывавшим хранителем Лувра. Дедушка часто таскал его по музею и нещадно порол, когда он путал импрессионистов с авангардистами, и маринистов с абстракционистами. Дед был членом сразу нескольких тайных обществ и все свободное, от работы и порки внука время, проводил на секретных тусовках. Его постоянно посвящали то в Почетные каменщики-асфальтировщики, то в Верховные магистры общества канарейководов-проктологов, то назначали Пожизненным хранителем тайн глубоко законспирированной организации некрофилов-криптозоологов. У страдающего хроническим склерозом дедули на почве постоянного нервного перенапряжения началась мания преследования. У себя в доме он организовал множество тайников и схронов, в которых постоянно прятал и перепрятывал древние манускрипты, прижизненные порнографические портреты великой Кама-Сутры и пластиковую взрывчатку вместе со взрывателями и древнешумерскими каменными таблицами по полтонны каждая. А юный Ленгдон проводил время, любуясь на Венеру Милосскую. Дед его вкусов не разделял, ему больше нравился Аполлон Бельведерский. Но однажды, когда хранитель Лувра, раздевшись догола, как того требовал ритуал общества юных натуралистов-эксгибиционистов, писал симпатическими чернилами воззвание для международной ассоциации «Бульдозеристы без границ против империалистической экспансии», его злодейски убили боевики террористической бригады «Конусообразные пирамиды». Поднялась большая шумиха, которую французской полиции еле удалось замять, свалив всю вину на случайно попавшегося под руку умственно отсталого монаха-альбиноса. Сестра быстро выскочила замуж за американского профессора-искусствоведа, который оказался кадровым сотрудником ЦРУ, выслеживавшем в Париже неуловимого главаря «Конусообразных пирамид» Могит хана Шармуду по кличке «Гиена». Молодая семья переехала жить в Америку, навсегда, увезя Жака Ленгдона от милой его сердцу французской кухни с жаренными лягушачьими лапками и Венеры Милосской. С тех пор он люто возненавидел все тайные общества и поклялся извести их на корню. От одного упоминания его имени покрывались холодным потом и кричали во сне и «Объединенные дизайнеры-таксидермисты», и «Вольные озеленители Сахары», и «Воинствующие анонимные антиалкоголики»,и даже бесстрашные и несгибаемые «Коммунисты-ленинцы седьмого дня». Но сейчас, подразделение капитана обеспечивало секретную миссию по налаживанию контактов с доблестным Пепином Коротким, одновременно охраняя лабораторию доктора Крюгера.

Сержант Райбек оказалась очень информированной и умной девушкой. Немного раздражала мысль, что теперь придется на ней жениться. Но, с каждой выпитой рюмкой, эта проблема все дальше уходила на второй план. Главное - до своих добраться, а там уже разберемся.

Американцы к потреблению алкоголя в таких количествах оказались не подготовлены. Дисциплина падала на глазах. Все громче стали слышаться призывы послать гонца в «Мыльную рожу» за ба…, за женским балетом. Капитан был неумолим. «Никаких балерин в комнате для совещаний не будет!», - сказал он,еще больше накаляя обстановку. Кто-то, отдернув штору, закрывающую секретную карту местности, стал метать дротики, стараясь попасть в кружок, под которым подписано - «Замок герцога Пепина Короткого». Лейтенант Крюгер, милейший человек, почти не пил и нервно пытался закурить в помещении. Каждый раз, когда он хотел это сделать, в него швыряли стаканом или пустой бутылкой – пропаганда здорового образа жизни была на высоком уровне.

Из-за стола, покачиваясь, встал доктор Ливси. В одной руке он держал нанизанный на вилку стейк из мяса молодого игуанодона, а в другой стакан со спиртом, виски он, как врач, категорически не признавал.

- Господа!– сказал он, качнувшись,- Я хочу выпить за единственную присутствующюююю, пресссутствуюююшуюю…за единственную даму в нашем лагере, невесту нашего нового друга и побратима по оружию. За очаровательную Кейси Райбек!

Я внимательно посмотрел на невесту, сейчас она была очень даже ничего! Все закричали «Ура!», а Крюгер мрачно скривился.

- Мы так рады, дорогой друг, - продолжал Ливси, обращаясь ко мне, - что тебе удалось найти свое счастье, среди многих невзгод и лишений. Только человек выпивший, то есть, привыкший месяцами обходиться без женской ласки поймет всю тяжесть, выпавшую на долю…

- Подождите, - я не дал договорить доктору, - зачем так тяжко страдать. У вас на базе полно женщин, и не просто женщин - принцесс!

От крика «Где?» задребезжали стекла, со стены грохнулась картина неизвестного художника-баталиста «Американские морские пехотинцы штурмуют Рейхстаг». Все подскочили с мест и бросились ко мне, боясь пропустить хоть слово.

- Предупреждаю, вам придется их сначала поцеловать, а потом жениться! - Пара человек со вздохом сели, а немолодой старший сержант Элтон, робко спросил: «А принцев там нет?» Но его тихий вопрос потонул во всеобщем радостном гвалте.

Под ободряющий вой американцев, мы с Кейси притащили с кухни заветную корзинку со всем ее содержимым.

Едва вернувшись в человеческий облик, я первым делом собрал моих квакающих сестер по несчастью вместе и еле уговорил капитана отказаться на сегодня от жаркого из лягушачьих лапок. Объяснив, что после пережитых вместе приключений есть моих несчастных зеленых подруг было бы просто верхом неприличия. Не сразу, но мне удалось его в этом убедить. Взамен утраченных лягушек, быстро наловили гигантских плотоядных улиток, чем удовлетворили тягу Ленгдона к французской кухне.

И вот настал момент истины. Истосковавшиеся по женскому телу, пардон – теплу, «береты» столпились у корзины. Принцессы тревожно квакали, прятались друг за друга и лезли на дно корзины, несмотря на все мои уговоры. Высокая честь – первому поцеловать заколдованную лягушку была предоставлена юному капралу Джиму Хокинсу. Я запустил руку в корзину выбрал невесту посимпатичнее, и аккуратно сунул ему в трясущиеся руки. Все замерли. Джим вытянул губы трубочкой и нежно чмокнул перепуганную лягушку. Сразу видно, целоваться он еще не умел. Но девушка, которая крепко сжала его в своих объятьях, научит его этому вне всякого сомненья. Да, права была старая жаба, таких красавиц в природе просто не бывает. Да если бы лучшие модельные агентства мира узнали о возможности такой метаморфозы, они собрали бы всех своих худосочных девиц и отправили к нам на переделку. От красоты принцессы у всех просто перехватило дух. Стройная девица с обалденной фигурой, в дорогом платье с глубоким, как озеро Байкал, декольте, нежно обняла почти упавшего в обморок юного Хокинса, а потом сама крепко поцеловала его в губы. Толпа взревела и стала выстраиваться в очередь. Дело чуть было не дошло до драки. Первенство в очереди пытались определить по стажу службы, по званию, должности, короче говоря, я так и не понял, по какому принципу они построились. И дело пошло. Я, не глядя, вынимал лягушку, счастливый очередник ее целовал, толпа радостно ревела, и счастливчик, в обнимку со своей избранницей, отходил в сторону. Иногда попадались самцы, но они ни в кого не превращались, поэтому их, брезгливо утираясь, выбрасывали в ближайшие кусты. Конвейер по превращению лягушек в принцесс работал на всю катушку. В сторонке стояли, счастливо обнявшись примерно пятнадцать пар. Неоневесченными остались сержант Элтон, по этическим соображениям, нервно курящий и переживающий утрату ценного лабораторного материала, доктор Крюгер и … капитан Ленгдон. Как настоящий джентльмен, он пропустил вперед подчиненных. И вдруг, лягушки кончились. Я заглянул в корзинку и увидел там, одинокую старую жабу. Автоматически вытащил ее и подал капитану. Или он не успел рассмотреть, что целует, или выпитое виски значительно приукрасило красоту старого земноводного, но, слегка покачнувшись, и в тоже время галантно, как истинный француз, Ленгдон, слегка коснулся губами покрытой бородавками спинки. Если жаба и была заколдованной принцессой, то наверно очень долго. Механизм обратного перевоплощения у нее, скорее всего, заржавел. В полном молчании капитан задумчиво держал жабу на ладони и вдруг… Ну дальше вы знаете, картина стандартная, за одним маленьким исключением. Перед ним стояла не молодая девушка, а женщина с самом расцвете своих бальзаковских лет, как две капли воды похожая на Венеру Милосскую, только с руками. Она крепко и страстно поцеловала потерявшего дар речи капитана, а потом тоже самое повторила со мной. Я услышал, как за спиной чем-то мрачно грюкнула Кейси, а может она, просто передернула затвор? Не знаю, не знаю. С самого начала процедуры освобождения угнетенных женщин Средневековья, она загрустила и отошла в сторонку. Кроме того, я вдруг начал ловить на себе сочувствующие взгляды, причина которых была мне понятна. Но как говориться, от добра – добра не ищут, все было бы гораздо хуже, если б меня вздумал поцеловать старший сержант Элтон.

Я подошел Кейси. Она мрачно бомбила дротиками точку на карте с надписью «замок Пепина Короткого», слово «Короткого» было зачеркнуто, а снизу написано «Длинного». Еще ниже была приписка - «Исправленному - верить. Капитан Ленгдон». Кто такой, этот Исправленный, и в каком он звании, не упоминалось. Нежно обняв ее за талию, я стал рассматривать карту, нашел лагерь американцев и помеченное крестиком место падения самолета и задумался. Место героической гибели «Неспешного» и все наши базы, включая Новый Петербург, были гораздо восточнее. Сразу возникал резонный вопрос, что тогда я делаю здесь у замка таинственного Пепина Короткого, извиняюсь, согласно приписке на карте, Пепина Длинного?

Глава 8 О магической войне, японском медальоне, стихах о российском прапорщике и марксистах-антиглобалистах

Обняв за талию загрустившую Кейси, я оглянулся - веселье продолжалось с утроенной силой. В этот день женский балет трактира «Мыльная рожа» навсегда потерял многих своих пылких поклонников. За старым армейским складным столом собрался весь цвет женского высшего общества Магического Средневековья. Здесь были принцессы, инфанты, герцогини, графини, баронессы и другие королевские родственницы со всей Европы, но особенно экзотично смотрелась прильнувшая к заместителю командира базы по разъяснению политики президента и конгресса США, старшему лейтенанту Смоллетту, японская принцесса Хаара Кири в цветном кимоно с самурайским мечом за поясом.

Решив ковать железо, пока горячо, некоторые особо нетерпеливые девушки сразу начали обсуждать свадебную церемонию. Сержант Хокинс неумело пытался объяснить своей невесте, внучатой племяннице графа Вильгельма Чифтена, что сейчас не очень подходящий для этого момент. Джим старался втолковать ей, что у его бедной мамы в Лас-Вегасе пятизвездочный отель «Адмирал Бен Боу», и старушке совершенно не на кого оставить свой хлопотный бизнес, чтобы приехать на свадьбу. Но эти аргументы не являлись фактами для будущей мадам Хокинс,и она продолжала упорно гнуть свою линию, перечисляя на скорую руку составленный список из пятисот гостей. Судя по всему, когда мои новые американские друзья протрезвеют, им будет, чем заняться кроме таинственных проблем Пепина Короткого. Я посмотрел на свою невесту и решил, что мне пока лучше не трезветь. Налив пол стакана виски, я хлопнул его одним махом под одобрительные крики американцев. Кейси снова похорошела на глазах.

-Слушай, друг, - ко мне пошатываясь, подошел Ленгдон, - а что у тебя за звание такое - прапорщик? Ты вообще, по нашей классификации кто?

Я задумался. В американской армии прапорщиков нет - это их главная ошибка и трагедия. Я еще немного празмыслил на эту тему, потом оперся о Кейси и сказал:

- По вашей класси…, класссссс…, по-вашему, я главный сержант, только гораздо круче. По уровню крутизны, мы – российские прапорщики не ниже американского майора. Русская армия вообще непобедима, пока в ней есть мы! – и я ткнул пальцем в погон. Капитан тоже с изумлением принялся считать на нем звездочки, но все время сбивался со счета.

- О нас даже поэты в России стихи сочиняют! – гордо сказал я.

- Не может быть, - покачал головой Ленгдон. – Не верю!

- Ты меня уважаешь? – задал я капитану вечный русский вопрос.

- Уважаю, - сказал он, - но не верю!

- Не веришь? – переспросил я,

- Не верю! – стоял он на своем. Какие упрямые эти американские вояки!

- Тогда слушай! – Я набрал в легкие воздуха и начал.

- Стихи о российском прапорщике.

Прапорщик и армия – близнецы-братья!

Кто более для матери-истории ценен?

Мы говорим, прапорщик – подразумеваем – армия!

Мы говорим армия – подразумеваем….

Тяжелый арбалетный болт выбил оконное стекло и с неприятным звуком вонзился в стол, разбив бутылку виски. Капитан потрогал пальцем стрелу и сказал:

- Я говорил вам - не надо называть Пепина – Коротким!

Вечеринка разом закончилось. Видно, я сильно перебрал, потому что в первых рядах бросился на оборону лагеря. Справа, из леса летели огненные стрелы, то ли магические, то ли арбалетные сразу не разобрать. Спереди, что-то горело и взрывалось. Рядом со мной, по лесу начали лупить минометы. Сзади развалился сарай, и оттуда выползли два пятнистых «Абрамса». Из-за стены по ним ударили шаровыми молниями, но броня, замерцав голубыми искрами, отразила творения доморощенных колдунов. Справа Кейси стреляла в темноту из М-16, а я, вытащив из кобуры пистолет, тупо стоял посреди этого бедлама, наблюдая, как в ночном небе звездами салюта разлетались осколки отработанных заклинаний. Рядом оглушительно бухали танковые пушки, крупнокалиберные пулеметы из угловых бункеров рубили лес заговоренными пулями величиной с сосиску… Потом их стук превратился, а за стеной послышалось нестройное пение «Интернационала».

- Это не Пепин, и не Педро Голубой. Это - марксисты-антиглобалисты! – сказала Кейси, - Магов у них сильных нет, они ж все материалисты, но упорные гады!

Гады, продолжая распевать «Интернационал» рванули через сделанный ими пролом в стене, как показалось прямо на меня. Я оглянулся. Оба «Абрамса» молчали, тупо задрав стволы в ночное небо. Импортные танки плохо переносят магические атаки, то ли дело наши родные тридцать четверки! Силы защитников таяли на глазах. Бункера с пулеметами заткнулись, минометчики, крепко обняв минометы, рухнули на землю иуснули мертвецким сном. Лишь кое-где, временами, слышались выстрелы и взрывы под аккомпанемент громко выкрикиваемых заклинаний.

Я не люблю магическую войну, Я вообще войну не люблю, но с применением магии особенно. Схватка здесь происходит стремительно, атаки молниеносны и незаметны, а последствия бывают настолько ужасающие, что заговоренная арбалетная стрела-киллер рядом с ними кажется детской игрушкой. Всякие визуальные эффекты в виде огненных стрел и сгустков, лишь побочный эффект используемый для устрашения противника. Так, во всяком случае, утверждает журнал «Магия - молодежи».Я очень хотел, чтобы хотя бы один корреспондент из этого журнала оказался сейчас рядом со мной и посоветовал, что можно сделать против «Марксистов-антиглобалистов» с одним пистолетом Макарова и двумя обоймами к нему.

Я прыгнул в окоп минометчиков и стал отстреливаться. Марксисты были опытными солдатами. Они приближались короткими перебежками, прячась за укрытиями и явно не желая помирать ради своих идей. Вдруг мне на голову, в окоп свалился старший лейтенант Смоллетт.

- Все, - сказал он, показывая мне дымящиеся обгоревшие перчатки, - конец. Амулеты кончились, - он устало привалился спиной к стенке.- Game over, или как говорят у вас в России – полная хана.

Так вот чем еще занимался заместитель командира по разъяснению политики президента и конгресса. Он был штатным отрядным магом. Хоть мы, официально, и не приемлем магию как средство ведения современной войны, но неофициально, по возможности, ее используем. Это Смоллетт сдерживал натиск коварных врагов, и отбивал их атаки, запуская стаями фаерболы. Сильный мужик, но теперь и он выдохся. Все ближе и ближе были слышны призывы догнать Америку и набить ей морду, развалить Единую Европу, быть как Че, кое-где мелькали боевые вымпелы с портретами Уго Чавеса и Фиделя Кастро.

В пистолете осталось пара патронов, и я задумался о своей дальнейшей судьбе. Героическое самоубийство я отмел сразу и, выглянув из окопа, начал искать взглядом Кейси и пути к отступлению. После всех злоключений я не собирался бесславно помирать в бою за засекреченную американскую базу. Взяв за шиворот обессиленного мага, я потащил его к комнате для совещаний. Она была самым укрепленным местом в форте. Тут неизвестно откуда, появилась моя невеста, с ног до головы заляпанная, чем-то красным.

- Кетчуп, - невозмутимо сказала она, перехватив мой взгляд, - на кухню пробрались сволочи. У них же все в банде по карточкам, оголодали. Ну, я их и покормила немного.

Она помогла мне затащить потерявшего сознание лейтенанта в дверь и презрительно оглянулась на притихших красавиц.

- Ну что, герлы, так и будем сидеть и смотреть, как ваших мужиков колошматят? О свадьбах думаете? А лягушками снова стать не хотите? – довольно мрачно произнесла она.

Принцессы задумались. Местные женщины предпочитают в мужские дела не влезать. Пока мужья и поклонники машут мечами, боевыми топорами и с автоматами наперевес штурмуют стены неприступных замков, они спокойно сидят и ждут своей участи. Вышивают крестиком и гладью, иногда посматривая из окна замка в бинокль, где там рыцарь ее сердца, жив или как?

Но сейчас ситуация резко обострилась. Ведь, как пишет все та же «Магия – молодежи», если особь мужского пола, расколдовавшая принцессу своим пылким поцелуем, безвременно помрет до свадьбы, то бедной девушке лучше сразу идти самой на болото, или в дворцовый террариум – это кому как нравится. Поняв, какая их ожидает безрадостная перспектива, девицы сразу вскочили и толпой направились к выходу. Особенно меня впечатлила красавица Хаара Кири, непринужденно и легко вытащившая из-за пояса самурайский меч. Другие дамы и не думали захватить с собой оружие, оно им было ни к чему. Только позже я узнал, что девушки, побывавшие в лягушачьей шкуре, приобретают, я думаю в виде компенсации за моральный ущерб, недюжинные магические способности.

Японка вдруг остановилась и, не убирая меча, с поклоном протянула мне, что-то на ладони. « Японский сувенир», - подумал я, ноошибся, на ней лежал всего лишь старинный медальон на золотой цепочке.

- Не стоит благодарности, - скромно сказал я, отодвигая в сторону ее руку. Но принцесса не заметила этого благородного порыва и снова сунула медальон с настойчивой просьбой немедленно нацепить его на шею. До чего японцы вежливый и упрямый народ! Как свои церемонии любят. Тут драться надо, а она цацку пытается на шею повесить. Терпение Хаари (А как её еще называть?) по-моему лопнуло и она нечаянно кольнула меня мечом в бок. Поняв, что японка так просто не отвяжется, я украсил шею антикварной вещицей. Тетки успокоившись, гурьбой ломанули на улицу.

Вы даже не представляете, что может сделать с бандой озверевших «Марксистов-антиглобалистов» небольшая группа девушек из хороших семей! Я тоже не представлял, пока не увидел сам. Сверкающий японский меч резко охладил пыл нападавших, наколдованное кем-то красивое озерцо с крокодилами, не очень пришлось по вкусу агрессорам, головы марксистов долбили невесть откуда-то взявшиеся гуси-лебеди, размером с небольшого бегемота. Остальные фокусы я просто не успел рассмотреть. Мне вдруг стало ясно, что это далеко не простая банда.

Во-первых – она поражала своей численностью. Ее хватило бы для одновременного разгрома всех Макдональдсов Европы, во-вторых – имела мощнейшую магическую поддержку, Как бы еще они смогли прорваться на хорошо защищенную от всякого волшебства базу и вырубить Смоллетта? Что они забыли здесь, в тихой обители американских спецслужб, где нет ни одного ресторана быстрого питания?

Девчонки тоже стали выдыхаться - крокодилы в волшебном озере передохли, само озеро почти испарилось, а гуси, один за одним, превращались в крупных жареных индюков. Краем глаза я увидел, что из заколдованных танков вылезают злые танкисты, страшно ругаясь, проклинаяантиглобалистов и размахивая тяжелыми ломами. Наверное, достали их из ремкомплекта. «Против лома нет приема», - подумал я и, подняв валявшуюся на земле М-16, взял ее за ствол, как бейсбольную биту. И вдруг мир изменился.

Глава 9 . О Кинг-Конге, летающих Абрамсах, популярном герое японского эпоса и побочном эффекте действия медальона

Земля стремительно ушла из под ног, а может, это я увеличился в размерах? М -16 показалась размером со спичку, я переломил ее пополам и выбросил. Блин, ну, сколько можно издеваться, дайте хоть помереть спокойно! Я что, снова в лягушку превращаюсь? От обиды я зарычал и щелкнул зубами. Зубами? Зубы откуда? У лягушек их нет. Или есть? Я посмотрел на руки, руки как руки, когти – просто супер. Снизу что-то кричала смутно знакомая японка и показывала рукой вперед. Маленький огненный шарик больно обжог мненогу. Я заревел, нагнулся и, подняв за стволы два бесполезных танка, шагнул вперед.

Что было дальше, помню очень смутно. Я страшно рычал, топтался на позициях марксистов, плевался огнем. Хвостом перевернул сложное сооружение из труб, больших костей и бревен, и разметал в разные стороны два батальона вражеской пехоты. Не знаю, в кого я превратился, но точно не в лягушку. С высоты своего огромного роста я разглядывал, мечущихся в панике, людей, потом, взяв оба танка в одну руку, подцепил особо шустрого человечка в майке с портретом Че Гевары, поднес его поближе к глазам. Он уже не пел «Интернационал», а просто истошно орал. Кажется, он обмочился и не только. Я посадил поклонника команданте на верхушку дерева обсыхать и двинулся дальше. Мне безумно хотелось подраться с Кинг-Конгом, или разрушить пару небоскребов. Полностью деморализованные марксисты в панике разбегались. И тут я увидел Черного Мага. Он, постоянно отхлебывая, что-то из черной бутыли, бил в меня заклинаниями, но от одних я уворачивался, другие парировал, а третьи мне были просто по барабану. Защита у моей шкуры была, будь здоров. Я вдруг понял, что могу видеть волшебство. Вокруг мага клубилась чернота, он накапливал ее для удара, но я его опередил. Размахнувшись, швырнул прямо в его логово оба «Абрамса» и плюнул вслед огнем. Это были первые американские тяжелые летающие танки. Они взорвались с такой силой, что мимо меня пролетело несколько перепуганных гигантских ленивцев, прятавшихся в кроне деревьев, а огнем опалило морду. С «марксистами-антиглобалистами» было покончено. Я повертел головой в поисках небоскребов и увидел вдалеке башенки и флаги замка Пепина, уж и не знаю какого. Радостно заревев, двинулся к ним, ловя руками беспокойно кружащих птеродактилей и швыряя их в последних убегающих бандитов. Замок, конечно, не небоскреб, но сойдет. Вокруг стоял крик «Годзилла, Годзилла!». «Если нет Кинг-Конга, сойдет и Годзилла», - подумал я страшно щелкая зубами. И в этот момент земля стремительно бросилась мне в голову…

Башка кружилась и болела. «Годзилла, Годзилла!», шептал лежащий рядом на земле пожилой китаец с цветной татуировкой «Долой Единую Европу!» на груди. Хотя его глаза были широко раскрыты, он ничего не видел.

- Последний, оставшийся, антиглобалист, - сказала, сидевшая рядом со мной, Кейси. Я приподнял гудящую голову и огляделся. Мы опять были в комнате для совещаний. Доктор Ливси суетился рядом, не выпуская из рукмятую канистру с надписью «Живая вода». Здесь были почти все офицеры базы, исключая, наверное, лишь лейтенанта Крюгера. Доктор наливал воду из канистры в большую железную кружку и давал каждому выпить. После этого раненные вставали и, похлопав меня по плечу выходили. Капитан Ленгдон наклонился ко мне и прошептал, что сегодня же представит меня к Пурпурному сердцу и медали Конгресса.

- Мы победили? – спросил я.

-Победили, - капитан хмыкнул, - Вы, русские – удивительные люди! Что ж ты так долго тянул? Не мог сразу всех переколошматить? Нас же чуть не укокошили!

Я изумленно молчал, а в дальнем углу комнаты Хаара Кирипредупреждающе поднесла к губам палец. Интересно, на что она намекала?

- Извините, капитан, почти ничего не помню. Контузия, наверно - пришлось промямлить мне.

- Это всего лишь, последствия трансформационного шока, - сказал доктор.

- Что со мной было? - шепотом спросил я у Кейси, когда капитан вышел. Ох, лучше бы я этого не спрашивал.

- Понимаешь, - сказала она, - медальон, который повесила на тебя эта японская фифа, не просто антикварная цацка и не самурайский амулет. Это древний артефакт ее семьи, нашпигованный японской магией под самую пробку. Посмотри сам.

Я взял медальон в руку. Да, вещь явно стоит немало. Сразу видна старинная работа. По краям диска из неизвестного металла, но точно не из золота, шли иероглифы, а может – руны? А в центре был отчеканен какой-то зверек - хомяк или может белка. Я видел копию такого, или похожего, в Новом Петербурге на выставке «Артефакты Восточной Магии», назывался он «медальон перевоплощения». Меня бросило в жар.

- Это что, я в гигантского хомяка превращался, иликровожадную белку-убийцу?

- Нет, - улыбнулась Кейси.

- Ну, слава Богу, - я облегченно сказал.

- В хомяка, ты точно не превращался. – она отвела глаза.

- А в кого? Я смутно помню, что кем-то был.

- В Годзиллу, - ответила Кейси вздохнув.

- В Годзиллу? В национальное японское чудовище?– у меня перехватило дыхание, - Лягушка, теперь Годзилла. Вы что все тут обалдели! Срочно сообщите обо мне на российскую базу! – я попытался сорвать медальон с шеи, но ничего не получилось. Я дернул сильнее с тем же результатом. Попытка разорвать цепочку не принесла успеха. Бесполезные попытки прервала неслышно подошедшая Хааря.

- Медальон нашел себе нового хозяина, - сказала она с поклоном, и как мне показалось, с облегчением, - и не расстанется с тобой, пока не захочет сам.

- Так что, я теперь все время буду в Годзиллу превращаться? – эта безрадостная перспектива повергла меня в глубокий шок. – Я что теперь – Годзилламен?

- Нет, - все с тем, же неизменным поклоном, - Амулет разряжен, пока.

Ох, чуяло мое сердце, что все этим кончится. Я хотел только отслужить положенный срок, срубить бабок, чтобы устроить свою дальнейшую жизнь. Ведь предупреждали меня, из Зазеркалья уйти, так просто не удается. Думал – вранье, пронесет, и вот теперь допрыгался.

- Послушай, девочка, - обратился я к японке. Она в ответ снова поклонилась. – Я не могу принять такой дорогой подарок. Вещица слишком ценная. Что твой папа скажет? Или будущий муж спросит, милая, а где же тот красивый кулончик?

- Медальон сам, когда то выбрал нашу семью, а теперь он ушел к тебе, - сказала принцесса, - такова его воля, особенно после того, что ты сделал.

- Что же я сделал, такого страшного?

- Ничего особенного, - сказала Кейси, - Ты просто превратился в Годзиллу, разнес марксистов в пух и прах, зашвырнул, в лес два танка, стал ловить птеродактилей и бросаться ими, а потом отправился к замку Пепина Короткого, то есть Длинного. И на пол пути к нему снова стал человеком.

- Два танка? В лес? – я стал лихорадочно вспоминать мировые цены на американские танки. – Они взорвались? Или может, только слегка помялись? – и тут я вспомнил взрыв и летящих ленивцев.

- Кейси, - сказал я, - нам надо быстро собираться и ехать к своим. Господи, как же меня угораздило во все это вляпаться?

- А Кири говорит, что ты счастливчик.

- Я счастливчик? Как тогда выглядят неудачники?

- Кири сказала, что у медальона есть один маленький нюанс. После превращения в Годзиллу, хозяин медальона или навечно остается национальным японским чудовищем, а уж если и превращается обратно в человека, то сходит с ума и продолжает думать, что он Годзилла.

Я точно не был Годзиллой и себя ей не ощущал, значит - пронесло.

- А сколько будет подзаряжаться амулет?

- Хааря сказала, лет сто, - спокойно ответила Кейси.

Я окончательно успокоился и сделал большой глоток из кружки с живой водой. Голова мгновенно прояснилась, я почувствовал себя свежим и отдохнувшим и тут в комнату ввалились капитан Ленгдон и старший лейтенант Смоллетт.

- Сэр, - сказал капитан, - личный состав базы ждет Вас!

«Где он успел так быстро достать медаль Конгресса?» - подумал я и вышел из помещения.

Перед штабом был построен изрядно потрепанный личный состав базы. Над их головами гордо развевался обгоревший звездно-полосатый флаг. Такая трогательная сцена, хоть в кино снимай. Зал рыдал бы от умиления. Но тут капитан поставил меня перед строем и сказал:

- За беспримерную храбрость, проявленную при обороне объекта от значительно превосходящих сил противника, за находчивость при спасении мирного гражданского населения от колдовских чар я, властью данной мне президентом Соединенных Штатов принимаю прапорщика Российских Вооруженных Сил Макса Безумных в Почетные Зеленые Береты и присваиваю ему личный позывной «Годзилла»!

С этими словами он торжественно водрузил мне на голову, новенький зеленый берет и вручил портрет Джорджа Вашингтона, явно срисованный с долларовой купюры. Что можно было сказать в такой ситуации? Не орать же «Служу России!»? Но капитан сам нашел выход, он пожал мне руку, хлопнул по плечу, а я как можно бодрее гаркнул «Спасибо за доверие».

По базе словно прошли орды гуннов вместе со своими стенобитными машинами . Стена периметра была в одном месте проломлена, а в пяти расплющена и я даже догадываюсь кем. Через плац протянулась цепочка смутно знакомых трех метровых следов. Все вокруг, если не горело, то дымилось, если не дымилось, то было разрушено. Американцам придется, сильно раскошелится на капитальный ремонт. Часть личного состава, причем именно та, которая не была на вечеринке у капитана, сразу после построения, срочно отправилась за стройматериалами в район моего болота. Мне кажется, в ближайшие дни все лягушки в округе будут беспощадно перецелованы.

Удивляло почти полное отсутствие потерь среди личного состава. С одной стороны это объяснялось наличием на базе большого количества охранных амулетов заметно уменьшавших силу удара, а с другой стороны солидный запас живой воды, своевременно заготовленной доктором Ливси.

Погиб, или бесследно исчез, проявив чудеса храбрости, только лейтенант Крюгер. Говорят, что он с последним ящиком гранат бесстрашно бросился в самую гущу марксистов. Что с ним случилось дальше, никто не знает, так как именно в этот момент я превратился в Годзиллу. И стал в этом ночном шоу звездой номер один. Взрывом мощного файербола лаборатория Крюгера была разрушена до основания. Вокруг были разбросаны обугленные клетки и кормушки. Я поднял с земли обгоревшую книгу. Она называлась «Порфирий Соломонович Зигельшухер. Промышленное разведение кур несушек в средней полосе России. Сарапульское книжное издательство».

- Бедняга Крюгер, с отличием закончил Кембридж, Оксфорд, Итон и Сарапульский сельскохозяйственный техникум, чем особенно гордился, - сказала Кейси, смахнув слезинку с ресницы.

- Но при чем здесь куры? – удивился я.

- Это была тема его секретной работы.

- По-моему, он страдал маниакальной тягой ставить опыты на несчастных лягушках, - я даже невольно вздрогнул от воспоминаний.

- Тяга к лягушкам у него по материнской линии. Его мамаша Клавдия Базарова, ведущая свой род от русских обедневших дворян, была известным биологом, по лягушкам как раз и специализировалась.

- Ну, а куры то здесь при чем?

- Ты индокур когда-нибудь видел? – спросила Кейси.

- Не только видел, но даже ел, - с гордостью сказал я. - Они у нас в каждом магазине продаются в охлажденном виде. У них лапы такие огромные. Как у страуса.

- Эти куры были выведены в тайных лабораториях ЦРУ в 60-е годы прошлого века, во время войны во Вьетнаме, специально для борьбы с вьетконговцами.

- С кем, с кем? – не понял я.

- С вьетнамскими партизанами. Первоначально индокуры отличались свирепым нравом и исключительной кровожадностью. Пять индопетухов в клочья разрывали бенгальского тигра, и командование санкционировало массовую выброску кровожадных птиц в контролируемые партизанами районы.

- Ну и что? – спросил я, потрясенный этой неизвестной страницей вьетнамской войны.

-Что, что? – ответила Кейси. – Наши стратеги не учли постоянную нехватку продовольствия у красных и их дьявольскую хитрость. Вьетконговцы приручили этих птичек, солидно пополнив свой рацион. Наши аналитики обнаружили ошибку, но было уже поздно, разведение индокур партизаны поставили на широкую ногу. Они даже умудрились через третьи страны наладить поставки индокуриного мяса и яиц в США. Это один из самых крупных провалов нашей разведки в прошлом веке, после Перл-Харбора, конечно.

- Ну, а причем здесь несчастный Крюгер? – не понял я.

- Выведением породы боевых индокуриц занимался его дедушка. Он постоянно пытался повысить свирепость своих питомцев, работал над этим и день и ночь. И вот однажды ему удалось вывести породу страусокур, или куростраусов, птиц отличавшихся феноменальной кровожадностью. От радости он забылся и, задумавшись о чем-то своем зашел к ним в вольер.

- И что дальше? - спросил я

- А ничего, малыш Крюгер лишился дедушки. – Кейси бросила книгу на разбитые клетки.

- Слушай, а чем здесь занимался сам Крюгер? – я показал рукой на разбитые клетки, - Может его тоже, того, а ….

- Дятлы? - усмехнулась моя невеста, - Не думаю, что они на это способны.

Я обнял ее за талию и мы отправились посмотреть, что стало с пищеблоком, к тому же очень захотелось есть, может это побочный эффект от применения живой воды? И тут мне попались на глаза, выпавшие из перевернутого грузовика упаковки свежего выпуска журнала «Супермужик». Разорвав бумагу и вынув один журнал, я взял его с собой, почитать перед сном…

Кстати, откуда америкосы узнали мое имя? Я не представлялся. Или представлялся? Надо бросать пить. Или значительно уменьшить дозу …

Глава 10 О умном негре. шоколадных зайцах, философском выборе. драконьем гашише и капитане Бармалеусе.

В старом, когда-то роскошном кресле, сидел здоровенный негр, черный как его кожаное пальто. Перед ним, на железном, местами ржавом, столе стояли два завернутых в фольгу шоколадных зайца. Один был зеленый с красными пятнышками, а другой красный с зелеными. Негр безуспешно пытался сделать себе маникюр с помощью зубов и большого сильно зазубренного кинжала. Выполнить эту процедуру, не снимая черных очков, было непросто. Иногда он больно кусал себя за палец, начиная после этого тихо рычать и стучать кулаком по столу. От этого грохота я и проснулся, попытался встать, но не смог. Ноги и руки были крепко связаны, рядом, точно так же спеленатая, лежала Кейси. Все-таки, мы оказались с ней в одной кровати.

Негр увидев, что мы открыли глаза, перестал грызть ногти и радостно улыбнулся.

- Ты проснулся! – сказал он глухим басом. – Хочешь узнать настоящую правду?

- Хочу, - сказал я, уже ничему не удивляясь. Не превратили в земноводное и на том спасибо.

- Ты должен сделать выбор,- не слушая меня, продолжал вещать негр, - если хочешь узнать истину. Для этого надо принять решение и узнать смысл и тогда до тебя дойдет…

- Что надо узнать? Правду? Или истину? Или обе сразу? – спросил я.

Негр остановил поток философской мысли и задумался. За стеной комнаты, что-то гудело и вибрировало.

- Если ты все-таки хочешь узнать правду, то ты должен сделать выбор

«Его видно заклинило»- подумал я, а негр продолжил:

- …ты должен сделать выбор, какого шоколадного зайца съесть: зеленого с красными крапинками, или красного с зелеными.

- А у меня есть выбор? – я попытался пошевелить связанными руками.

- Выбор всегда есть, даже когда его нет, потому что это выбор, - для подтверждения своих мыслей он угрожающе махнул кинжалом.

- А что изменится от того, какого зайца я съем?

- Да ничего, - негр с сожалением посмотрел на недогрызанный ноготь. – Ты просто поймешь, что все на самом деле не так, как видится, да видится все не то.

«Господи! - подумал я, - как же угораздило сюда попасть? И где я вообще? На базе? Может, капитан получил указание связать меня и использовать как пешку в политической игре двух сверхдержав? Но при чем здесь Кейси?

- Ты избранный! – продолжал гнуть свою линию негр.

- Избранный для чего? – спросил я.

- Как для чего? – негр поправил ненаманикюренным пальцем очки. – Избранный съесть моего шоколадного зайца.

- Избранный кем?

- Мной, мной! – негр начал терять терпение, - Съешь зайца и поймешь, что все не так как кажется, и все не то, что мерещится, а мерещится не то, что хочется. И вообще все нереальное - реально, а все реальное – нереально.

«Какой умный негр», - подумал я.

А высокообразованный обладатель кожаного пальто рубанул кинжалом по столу и заорал:

- Ну, ты будешь, есть зайца, или нет?

Очнувшаяся от этого грохота Кейси с изумлением наблюдала за происходящим, одновременно делая сложные манипуляции связанными руками.

- Ты опять, Марафетус? – внезапно появившийся неизвестно откуда невысокий мужик неуловимо похожий на Бельмондо, грозно сдвинул брови. – Как ты всех достал своими зайцами!

- Это не зайцы, - стал оправдываться Марафетус, - это символы несовершенства нашего мира и его призрачной иллюзорности. Как говорил великий Конфуций…

Ствол маузера, упертый в черный плащ на животе, оборвал поток философской мысли не в меру просвещенного философа.

- Сколько раз я тебе говорил, - процедил сквозь зубы бородач, - не кури траву на вахте!

- Я не курю, - сказал Марафетус, заметно бледнея, - и, капитан, я не на вахте.

Капитан, не убирая в сторону руку с маузером, обнюхал негра и вынес свой вердикт.

- Действительно не курил, - он втянув носом воздух, и с такой силой ткнул стволом в обтянутый плащем живот, что Марафетус выронил свой кинжал, - опять жрал драконий гашиш! – капитан так треснул своего собеседника рукоятью, что с бедного негра свалились его стильные очки. Мужичек с садистским выражением на лице старательно на них наступил и взвел курок маузера. Негр не стал дожидаться продолжения и пулей выскочил из комнаты.

- Вот видите с кем приходиться работать, - вздохнул капитан, пряча маузер в громадную деревянную кобуру. – Марафетус отличный солдат, превосходный стрелок, первоклассный ремонтник, словом – специалист широкого профиля, пристрастился к этой гадости. Намазывает ее на хлеб и жрет! Мерещится потом ему бог весть что. Рассказывает всем, что весь наш мир не реальный, а мы все в плену у машин, лежим обмотанные кабелями с рождения до смерти и гадим в трубочку. Себе требует называть Морфеусом и говорит, что он главный борец с тиранией машин. Все время ищет, какого-то избранного и говорит, что ему нужен телефон, чтоб на свой корабль вернуться. – Капитан вздохнул – И хлеб от него прятали и просто били, ничего не помогает, пристрелить бы его, да жалко очень ценный член команды. – Тут он увидел стоящих на столе зеленых зайцев. – А еще пленных заставляет эту гадость жрать, - Два выстрела разнесли бедных животных на куски, причем маузера капитан не доставал. Кейси сразу перестала возиться и тихо залегла у стенки. – А какой толк от пленного, когда он эту гадость съест? – продолжал капитан, как ни в чем не бывало, - Абсолютно никакого. Марафетус вбил себе в голову, что кто съест отравленного зайца и выживет, тот и избранный. А что с покойником делать, хоть и пленным? Только за борт, выкуп за него не взять и не продать никому.

- А если кто-то выберет не отравленного зайца, - спросил я, - что тогда?

- Такого не бывает, он ведь обоих зайцев ядом накачивает, для верности – сказал капитан.

Я с ужасом посмотрел на обрывки зеленой фольги.

- Подлец, конечно, - продолжал капитан, - но любит его команда, так все и называют – «Ласковый мерзавец».

Я подумал, что при случае поквитаюсь с этим любителем шоколада. А капитан, резко наклонившись ко мне, перерезал веревки на руках, потом тоже самое сделал и с Кейси.

- Хорошо, что я вовремя успел, - сказал он, - команда могла лишиться своего любимца. Вашей смерти я бы ему точно не простил. Да и мне бы ее вряд ли бы простили.

- Что же в нас такого выдающегося? – спросила моя невеста, растирая затекшие руки.

- В тебе, девушка, точно ничего, с такими внешними данными, даже в гарем младшей наложницей-стажером для участия в полуночных оргиях слепых ходоков к султану, никто не возьмет! - нехорошо сверкнув глазами, сказал мужик, - А вот на нем, - он ткнул в меня пальцем, - можно хорошо заработать.

- На мне? Да за кого ты меня принимаешь! – Мне было очень обидно за Кейси, но с другой стороны я понимал, что он прав. – Я в гарем не пойду!

- На тебе, на тебе, дружок, - сказал капитан, - тебя ищут все кому не лень. Даже те, кому и не надо, все равно ищут. Но повезло только мне. – Он самодовольно улыбнулся.

- Вы его с кем-то путаете, - сказала Кейси. – У него ориентация не та.

- Я никогда никого ни с кем не путаю, потому что я – Бармалеус! Не знающий ошибок, капитан «Черной амальгаммы», – капитан гордо выпятил подбородок.

Показалось, что по лицу Кейси пробежала какая-то тень, но я еще не научился настолько хорошо разбираться в ее мимике.

- А ты, - капитан опять ткнул в меня пальцем, - русский военный с корабля «Неспешный» по кличке «Годзилла».

«Как быстро распространяются здесь новости, и это без радио и телефона», - подумал я, развязывая ноги.

По вибрации пола и корпуса было ясно, что мы на дирижабле. Самолет гудит по-другому. Но как нас сюда занесло? Последнее, что я помню, это яблоки, на кухне у Кейси, куда пошли, чтобы оценить масштабы разрушений. Эх, говорила мне мама: «Не ешь не мытые фрукты!». Ах, мама, мама, как же ты была права! Здесь вообще ничего незнакомого есть нельзя! С другой стороны, если яблоки незнакомые, то, что тогда вообще есть? Армейским сухпаем давиться? Яблоки были сочные, красные, хрустящие, а пахли как! А потом сразу – негр с отравленными зайцами…

- Так ты знал, что я русский, и рискнул похитить? – я посмотрел на капитана, подумав, что он очень легкомысленно остался с нами один на один.

Об этом мне кажется, пришло в голову и Кейси, плавно начавшей движение за спину капитана.

- Не советую меня убивать, - предупредил Бармалеус. – На мне заговор Быстрой руки, я очень быстро стреляю и также быстро бью.

Кейси тихо вернулась на прежнюю позицию

- Знаю, знаю, что русский, но если бы ты знал, сколько за тебя дают! - продолжал капитан, сев на край стола - Объединенная коалиция Темных Магов обещает отгрузить два килограмма философского камня, конгресс шаманов Крайнего Севера «Увезу тебя я в тундру» - трех белых медведей натасканных на поиск говорящих мамонтов, организация «Джинны Ближнего Востока за запрет стеклянной посуды» просто обещает выполнить три любых моих желания не противоречащих их тридцати трем законам джинотехники, а про всех остальных даже говорить не буду. Поэтому не удержался и рискнул. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет…

- Обычно пьют на поминках того, кто много рискует. - перебила его Кейси.

- Я догадываюсь, чьи это могут быть поминки, - сказал Барм, выразительно посмотрев на нее. – А пока я хочу, чтобы вы подумали над одной вещью. Через час, мне придется выбирать, того, кто даст за вас большую цену. Не думаю, что они будут сторонниками гуманного отношения к пленникам, скорее даже наоборот. Поэтому я настоятельно советую рассказать мне то, что знаете вы, и чего не знаю я. И из-за чего вас хотят заполучить все мои, не отличающиеся высокими моральными принципами, знакомые. Может, тогда я передумаю, и решу воспользоваться этим сам. И так господа, у вас есть час. – капитан вышел зловеще клацнув замком двери.

- Ну, это вообще невозможные условия, - сказал я, - как я могу рассказать, то чего не знаю? И самое главное - у нас нет часов!

Глава 11 О трех основных нацинальных вопросах, медицинских способностях Кейси и древнерусских магических заклинаниях.

Трудно рассказывать правду, особенно ту, о которой не имеешь ни малейшего представления. А если и имеешь, то непонятно о чем. Я не тот за кого меня принимают, или я сам не представляю, кто я такой на самом деле? Сколько в российском ограниченном контингенте людей с моей фамилией, а главное с экзотической кличкой, полученной мною только вчера? У Кейси, какие либо идеи по этому поводу, отсутствовали напрочь.

Она сказала, что не собирается разбираться в хитросплетениях загадочной русской души. А то задумаешься, уйдешь в себя, побродишь там, такого понасмотришься, что сразу под ближайший паровоз, или ласточкой с обрыва, чтобы понять, почему люди не летают как птицы. Кейси добавила, что это по ее мнению третий извечный русский вопрос после «Кто виноват?» и «Что делать?». В этом тяжелом состоянии глубокой задумчивости и застал нас Бармалеус. Короткая черная борода, густые брови и дорогой камзол делали его очень похожим на классического пирата из детских книжек. Ног у него правда был полный комплект, на плече не сидела ни какая живность, но на поясе, по другую сторону от маузера висела украшенная драгоценными камнями, шикарнаяабордажная сабля.

- Ну, мон шер ами, какую простую и поучительную историю вы хотите мне рассказать? – спросил он, присаживаясь на край стола. Это и не удивительно, стульев в каюте просто не было.

- Мы знаем много историй, - мрачно буркнула Кейси, но капитан грубо ее оборвал.

- Молчи, ночной кошмар багдадского публичного дома для социально не защищенных слоев местного населения. Второй Шахерезады из тебя все равно не получится – сказал он с плохо скрытой иронией.

Я прыгнул вперед, на капитана. А что еще оставалось делать? Во-первых, я все равно не знал, что ему рассказывать, а во-вторых, с детства не люблю, когда при мне оскорбляют женщин, особенно моих невест. Рука у Барма оказалась действительно быстрая. Я еще в полете так получил от него ножнами в живот, что сверкание искр в моих глазах слилось с блеском бриллиантов на эфесе сабли. Посадка получилась очень жесткой, с мощными шумовыми эффектами. На грохот заглянул обеспокоенный Марафетус и удовлетворенно улыбнулся.

- Я же говорил тебе, освободи свой разум, - сказал он и, наклонившись к капитану, стал что-то шептать ему на ухо.

И хотя меня в первую очередь занимала боль в животе, я увидел, как изменилась его наглая пиратская морда. Глаза Барма беспокойно забегали, и напряженная работа капитанской мысли стала заметна невооруженным глазом. Впрочем, думал он недолго. Окинув взглядом почти полную копию картины «Иван Грозный убивает своего сына», где роль безвременно почившего отпрыска монарха играл я, а царя Ивана Васильевича изображал Кейси, нежно прижимавшая мою голову к своей груди, он спросил:

- Жить хотите? – и, не дожидаясь нашего ответа, продолжил, - Значит так, ты, - он ткнул в меня пальцем (ну, сколько можно в меня тыкать, чем попало), будешь изображать моего страдающего тяжелым приступом аппендицита матроса. А ты, - он показал на Кейси, - его жена, сиделка и корабельный лекарь по совместительству. Лечить умеешь, раны и зубы заговаривать, кровь останавливать?

- Умею, умею, - быстро ответила Кейси. Мне показалось, что капитан впервые посмотрел на нее с интересом.

- Так и оказывай, - скомандовал он, и приказал Марафетусу быстрее принести в каюту кровать и еще что-нибудь, чтобы она стала хоть чуть-чуть похожа на лазарет.

Представления о лазарете у образованного борца с машинами были очень странные. Он притащил узкую, неудобную походную раскладушку с подозрительными пятнами бурого цвета, замызганную белую простыню, десяток банок, залитых сургучом, и кучу хирургических инструментов, часть из которых была явно позаимствована из камеры пыток. Затем подошел ко мне, протянул руку к шее и… затолкал поглубже за пазуху японский медальон. Потом сунул в руки Кейси большого шоколадного зайца в розовой фольге, и сказав: «Освободите свой разум!» вышел, аккуратно прикрыв дверь. Изображать тяжелобольного было нетрудно. Боль не проходила, я очень натурально корчился на раскладушке и пытался сообразить, каким внутренним органам пришел конец, в очередной раз, проклиная опрометчивое решение пойти на службу по контракту. Моя будущая вдова внимательно осмотрела все банки, а потом начала что-то быстро нашептывать надо мной, делая загадочные пасы руками. Боль внезапно прошла, тихо отступив на задворки сознания, а потом исчезла совсем. Ощущение было странным. Сразу захотелось продолжить коптить это небо, но я решил, что Кейси просто облегчила последние минуты моей нечастной жизни и заговорила боль.

- Сколько мне осталось, милая? - спросил я, еле слышно. Я первый раз назвал ее милой, а чего стесняться, все равно помирать. Но Кейси расслышала слабый шепот умирающего и впилась мне в губы таким страстным поцелуем, что я чуть не задохнулся.

- Ты будешь жить долго, милый, - нежно сказала она, дав мне, возможность всплыть на поверхность и глотнуть воздуха, - Очень долго, потому, что любого кто захочет тебя убить, я сама просто разорву на части голыми руками.

- А как же это? – я показал руками на живот.

- Не волнуйся! Все залечено. - спокойно сказала она, - Там и дел было немного: разрыв селезенки, отрыв печени, обширное внутреннее кровотечение и глисты, целая колония.

- А глисты, откуда? – я вскочил с кровати, - Откуда глисты могли взяться? Да еще целая колония?

- Ничего удивительного. - пожала плечами Кейси, - Милый, ты что забыл где находишься? Ножны у Бармалеуса не простые, а заговоренные. Зацепит кого-нибудь ими случайно, извиниться, конечно, сразу, а через пару неделек глисты и сделают черное дело. Человек, которого он зацепил, раз и окочурился, а виноватых конечно никто искать не будет. Скажут, что покойник сам виноват, нечего было плохо просоленное сало молодого бронтозавра жрать, или недожаренной пещерной медвежатиной закусывать. Но успокойся, ты теперь практически здоров, не считая кариеса в нижнем правом глазном зубе, так что лежи спокойно, изображай смертельно больного.

Я лег на раскладушку и начал громко стонать, потом, поняв, что стон получается немного не тот, добавил в него трагизма. Удовлетворенный полученным результатом спросил:

- А где ты так лечить научилась? Тоже наверно Оксфорд с Кембриджем закончила?

- Откуда у бедной девушки такие деньги? – фыркнула Кейси, внимательно разглядывая банки на столе, - Я в Экспедиционный Корпус пошла, чтобы как раз денег на учебу заработать. А заговору, которым я тебя вылечила, меня научила бабка-повитуха из замка Пепина Короткого. Он для помощи роженицам применяется, ну и общий оздоровительный эффект тоже, конечно, налицо.

Я внимательно прислушался к своим ощущениям, схваток не наблюдалось, и на том спасибо.

- Тут мы с тобой похожи. – сказал я. – Я тоже в Ограниченный Контингент пошел, чтобы бабок побольше срубить.

- Порубить старушек? – удивилась Кейси, - За что?

- Это образное русское выражение. Срубить бабок – значит накосить капусты, то есть заработать денег. Понятно?

- Понятно. Какой у вас русских бесподобный язык! Там есть еще такие интересные выражения. Я их в Нью-Йорке, на Брайтон Бич слышала. – и Кейси открыв рот приготовившись их повторить.

- Не надо, не надо, - попросил я, - это древние русские магические заклинания. Мои предки использовали их против набегов кочевников. У врагов от этих слов кони дохли на бегу. Увидят дозорные в степи очередную орду, позовут дежурного волхва, выйдет он на крепостную стену, гаркнет «Волхвы не боятся могучих владык!» да как обложит всех по матери и всей орде крышка. Не то, что кони, кочевники с ног валились. Тут, конечно, ворота открывались, выбегали славные былинные богатыри разные Ильи Муромцы, да Алеши Поповичи и давай всех супостатов мечами шинковать. Так на этих словах Русь и держалась.

- Кони дохли? – Кейси была потрясена.

- Дохли, дохли, пока не привыкли, потом в каждой орде при табуне находился специальный толмач, который с детства жеребят потихоньку матом и откладывал, иммунитет прививал. Некоторые, слабенькие, конечно не выдерживали, дохли. Но естественный отбор свое взял, все стали матоустойчивые.

– Да, велик и могуч русский язык. А у нас никто не знает об этом эпизоде вашей богатой истории.

- Я думаю, знают, но молчат.- сказал я – У вас же пол Америки русских. Ты лучше скажи мне, что это за «Черная амальгама»? Я о ней вообще никогда не слышал.

Розовый шоколадный заяц одиноко стоял на столе среди банок и ржавых хирургических инструментов.

- Ты и не мог слышать, милый, - ответила Кейси, - этот корабль, как и его капитан известны совсем под другими именами. Ты знаешь его под названи…

Дверь открылась. Я дико и трагично застонал, вцепившись в руку своей невесты скрюченными пальцами человека, умирающего от бубонной чумы, в холерном отделении больницы, зараженной секретным штаммом сибирской язвы, вырвавшейся на свободу после незапланированного радиоактивного выброса с атомной электростанции, вызванного поворотом сибирских рек на Юг, при глобальном потеплении после падения второго Тунгусского метеорита.

Глава 12 О султане Каш-Каше Втором, чрезмерном увлечении стволовыми клетками, курсах лечебной реабилитации и пользе пустой стеклотары

- Как мучается этот несчастный, - сказал, качая головой, невысокий старичок в тюрбане и расшитом звездами восточном халате, вошедший в каюту вместе с капитаном и Марафтусом – Может высокочтимый капитан даст ему немного живой воды? Прошу меня простить, о летучие ковры моей души, но я думаю, что она, несомненно, есть у вас где-то в бутылях, а?

- О нет. высокочтимый Хаттаб, ибн Махмуд сын Саддама, - в один голос возразили капитан и Марафетус, - мы давно уже в пути. Испытали множество лишений, матросы моего экипажа были ранены неисчислимое количество раз, поэтому вода закончилась.

- А бутыли, бутыли где? Может, в них осталась хоть капля живительной влаги, о, амфоры моего сердца, - не унимался старичок, энергично тряся длинной белой бородой.

-Все разбились, был тяжелый бой. Прямое попадание шаровой молнии увеличенного радиуса действия. - с тяжелым вздохом сказал Марафетус.

- Что-то я не видел у вас больших разрушений, о, изумруды моих сомнений, - прищурился Хаттаб и характерным жестом взял себя за обшлага халата, в этих местах прилично затертого.

- Она была специально на живую воду натаскана, направленного действия, - пояснил капитан

Старичок, похоже, ответом не удовлетворился и закружил по каюте в поисках неизвестно чего. Я дико стонал, капитан, что-то тихо говорил Марафетусу, причем я отчетливо услышал слово «гад». А высокочтимый Хаттаб остановился перед Кейси, стоявшей с горестным лицом у моего изголовья, и впился беззастенчиво впился в нее взглядом.

- А это что за женщина с непокрытой головой, и почему в мужской солдатской одежде? – спросил он.

Тут конечно мы прокололись конкретно. Ну, кто мог подумать, что вид грустящей Кейси вызовет у дедули такое негодование, и кто он такой вообще?

- Это, без пяти минут безутешная вдова несчастного умирающего матроса, наш судовой лекарь по совместительству, – пояснил капитан. – а одежда у нее вся износилась до такой степени, что стало просто нечего одеть, и чтобы не смущать команду и соблюсти нравственность, ей пришлось одеть одежду мужа, тем более ему она больше не понадобится.

Я страшно и трагично завыл, а у старичка загорелись глаза.

- У нашего высокочтимого солнцеподобного султана Каш Каша Второго, да продлятся его дни до следующей геологической эпохи, недавно трагически скончалась любимая младшая помощница седьмой ночной подтиральщицы, поэтому во дворце катастрофический некомплект прислуги. И это в такое тревожное время, когда вокруг дворца рыщут банды Алладина, а на наши цветущие прибрежные города совершают дерзкие набеги морские разбойники Синдбада Морехода. – сказал он. – Пользуясь правом чрезвычайного и полномочного визиря по контролю границы, и руководствуясь законами военного времени, я конфискую у вас эту девицу.

«Чем это ему Кейси приглянулась?», - подумал я и дико застонал.

- О, господин, - бухнулась в ноги старику моя невеста, - Я с радостью пойду в услужение к слепящему глаза своей красотой Каш Кашу Второму, но моя религия запрещает сделать это, пока жив мой несчастный муж. У нас, в церкви колотунов-вельяминистов двенадцатой ночи, это считается самым страшным грехом.

- Ну, это дело поправимое, - ласково сказал похотливый старый козел.

Он, молниеносно выхватив кинжал, сорвал с меня простыню, которую я натянул по самое горло и со всей силы ударил своим ножичком из дамасской стали в мою незащищенную грудь. Кинжал уперся острием клинка в самурайский медальон и с легким звоном,разлетелся на тысячу мелких осколков, как закаленное автомобильное стекло, а самого коварного старикана словно долбануло током. По халату побежали мелкие молнии, борода встала дыбом, а тюрбан задымился. Но кровожадный пенсионер, качаясь, все еще стоял на ногах. И тут Кейси, до сих под сидевшая на полу, одним прыжком опустилась коленями на длинные носки расшитых золотом туфель, и толкнула похотливого козла в слабую старческую грудь. Из туфель он, естественно вылетел, и с грохотом врезался в переборку. Дирижабль вздрогнул. На лицах Барма и Марафетуса застыло выражение ничем не прикрытого ужаса. А ужаснуться было чему. Старичок стал стремительно увеличиваться в размерах. Халат просто разлезся по швам, чалма, вспыхнув, осыпалась пеплом, а борода отвалилась. Вместо этого у старичка разгладились все морщины, выросли клыки, рога, когти и кожа приобрела устойчивый синеватый оттенок. Да и не старичок это уже был, а самый настоящий джинн в боевой трансформации и очень раздраженном состоянии. Глаза его горели, как две ксеноновые фары в тумане, в их свете на когтях играли очень неприятные блики, а на голом торсе вспыхивали и переливались огнями, как гирлянды на елке, сотни татуировок довольно фривольного содержания.

- Не надо было так увлекаться процедурами омоложения стволовыми клетками. – сказал я джинну.

- Молчи, смертный! – проревел он.

Разум Марафетуса резко освободился, и негр грохнулся в обморок.

- Ты, мне нужен, - продолжал реветь джинн, - протягивая ко мне лапы.

- В каком смысле? – спросил я, быстро огибая стол. – Отвали, старый извращенец!

Оружия под рукой никакого не было, и я начал швырять в него запечатанные банки и псевдо хирургические инструменты. Но они не причинили Хаттабу никакого вреда.

- Зря стараешься, я бессмертный. Ты, помет облезлого шакала, сын бешенной ослицы. – сказал он, и дальше грязно выругался. – Я Хаттаб сын Саддама, разнесу в клочья этот презренный корабль, но сначала заберу тебя с собой.

В этом даже не приходилось сомневаться, я стал популярной личностью в этом мире. Бросать больше было нечего, да и чем можно убить бессмертного джинна? Кстати, бродят упорные слухи, что Кощей Бессмертный тоже джинн, только перешедший в другую веру. Оставалась слабая надежда на самурайский амулет, я схватился за грудь, и нащупал во внутреннем кармане, что-то твердое. Это была пустая бутылка без пробки, из под коньяка подаренного мною капитану Ленгдону. Мы ее с капитаном на брудершафт и выпили. Как давно это было! Я размахнулся бесполезной пустой посудой, а джинн, хохоча, проревел:

- Напрасно стараешься, смертный, меня этим не возьмешь. Я прошел курс лечебной реабилитации и теперь могу совершенно спокойно смотреть на… - он близоруко прищурился:- «Коньяк Южнорусский. Пять звездочек…»

Дальше он читать не стал, как-то, странно крякнув, бросился вперед, и юркнул в пустую бутылку.

Пробка, внезапно нашлась в кармане брюк. Джин, занимавшийся обнюхиванием стеклотары, сначала этого не заметил, а когда обратил внимание, было уже поздно. Он очень грязно ругался на всех языках мира, включая, мертвые, угрожал, пугая меня самыми страшными пытками, а потом стал обещать все мировые блага и богатства, любовь красивейших топ моделей планеты и пожизненное освобождение от налогов. Я даже призадумался, но странную щедрость заключенного легко объяснила Кейси.

- Посмотри внимательнее на бутылку, милый, - сказала она.

Я присмотрелся, действительно внизу, над самым донышком бутылки бежала едва различимая надпись: «Все обещания действительны, если они не противоречат тридцати трем законам джинотехники»

Дирижабль сильно тряхнуло. Заскрежетала обшивка.

- Ифриты! Блин! – крикнул Барм и выскочил из каюты.

- Команда - «Газы», - заорал я, но противогаз от этого не появился.

- Успокойся, дорогой, это не газы, - сказала Кейси, вставая с пола и прижимаясь ко мне, - «иприт» и «ифрит», это, как говорят у вас - две большие разницы.

Я непонимающе уставился на нее. О джиннах я читал в арабских сказках и журнале «Магия и жизнь», а вот о ифритах - имел самое расплывчатое впечатление.

- Ифриты, - заполнила этот пробел моя невеста, - это разновидность джиннов, только более тупая, злобная и безбашенная. Они используются в основном для охраны и диверсионных действий в глубоком вражеском тылу.

- Еще они способны за пару секунд угробить любую посудину, хоть воздушную, хоть плавающую, если конечно не увидят, пустую бутылку, – сказал пришедший, наконец, в себя, Марафетус.

- Тогда нам хана, - загрустил я. – Ну почему мы с Ленгдоном так мало выпили?

- А кто сказал, что у нас на корабле нет пустой посуды? – спросил негр.

Дверь открылась, и в каюту вошел перемазанный пыльюБармалеус, держа в руках две старинные бутыли с длинным горлом, в каждой из которых, кто-то возмущенно барахтался. Мой Хаттаб, выглянув из-за этикетки, начал громко возмущаться несправедливостью и требовать, чтобы его пересадили в посуду соответствующую высокому рангу. Пол резко накренился, а дирижабль рванул вперед с такой силой, что я удержался на ногах, только схватившись за стол.

- Марафетус, на мостик! – скомандовал капитан, - Боевая тревога, запасы бутылок к бою.

Не знаю, как экипаж его услышал, но сразу же завыла сирена, а за стеной раздалось звонкое бренчание пустой стеклотары.

- Молодец! – похлопал он меня по плечу, - Не просто поймать джинна такого ранга, очень уж они устойчивые, гады. – Он протянул руку к бутылке. – Вещь очень опасная, правил обращения с плененными джиннами ты не знаешь. Давай-ка ее сюда, пока не случилось чего. Они в таком состоянии очень нестабильны.

- Не давай, - быстро сказала Кейси. Я сразу прижал бутылку к груди. – Это единственная гарантия нашего освобождения. Она мило улыбнулась капитану. – Как только ты попытаешься сделать какую-нибудь пакость, он вынет пробку!

Капитан побледнел, и кисло улыбнулся:

- Как можно думать, что я смогу… После всего, что вместе пережили. Я благородный джентльмен удачи, а не грязный работорговец.

По натуре я человек доверчивый и капитана начал уже воспринимать почти как боевого товарища.Мои сомненья заметила Кейси.

- Милый, - спросила она, - как ты думаешь,называется этот дирижабль?

- «Черная амальгама», - простодушно ответил я.

- Ошибаешься, - сказала Кейси, - в нашем Северном, да и Южном полушарии он больше известен как «Белый Кролик»!

Захотелось вынуть пробку сразу, но я передумал.

- Обе бутылки с ифритами – сюда! – скомандовал я, взявшись рукой за горлышко. – Быстро!

На лбу капитана выступил пот, он шумно сглотнул и очень аккуратно поставив на пол перед нами обе бутылки, быстро отошел к стене. Больше всего на свете я хотел выпустить джиннов сейчас, но при чем здесь Кейси? Ей умирать незачем. От злобы меня трясло изнутри. Рука все сильнее сжимала горлышко, я смотрел в глаза капитану и пытался представить, как он отдает команду уничтожить «Неспешный».

- А теперь вывешивай белый флаг и гони корабль на север, к первому военному российскому кораблю, который попадется на пути.

Сирена завыла особенно мерзко. В ее немузыкальный рев добавились глухие удары гонга.

- На Север не получится, - сказал капитан, - С Севера нас атакуют ифриты.

Глава 13. О новейшем способе борьбы с ифритами, доне Эстебане Пятнадцатом и происхождении птицы Рух

Ифриты летели клином, как перелетные журавли. Ближе к кораблю концы клина стали загибаться, стремясь взять его в кольцо. «Белый Кролик» выжимал все из своих моторов, или что там у него было, стараясь вырваться из окруженья, стремительно набирал высоту. Начинало холодать. Джинны летели ниже нас и некоторые рассекали воздух, перевернувшись на спину, чтобы лучше видеть цель.

На верхней палубе, сняв защитный колпак, экипаж готовил к бою странного вида катапульту, а корабельный маг, то ли друид, то ли чародей-растрига разогревал перед сражением руки. На растопыренных пальцах спокойно мерцали огни Святого Эльма. Я продолжал сжимать горлышко коньячной бутылки, а Кейси как гранаты, засунула за пояс пленных ифритов. Они с интересом наблюдали за боевыми приготовлениями и, по-моему, болели за своих. Хаттаб мирно спал, годы, наверное, давали о себе знать.

Мы, с Кейси, поднялись на боевой мостик вместе с капитаном. Глупо было сидеть в каюте без стульев и ждать своей участи, так и не увидев всего спектакля. Правда там была еще и раскладушка, но все же мы решили подняться. «Белый Кролик», он же «Черная Амальгама» была очень изящной скоростной бригантиной местной постройки. О таких пишут газеты, в отделах светской хроники: «Сегодня, на своей роскошной яхте премиум класса, Новый Петербург посетил наследный принц дон Эстебан Пятнадцатый. Он ведет переговоры с полномочным представителем Российского Императора об оказании помощи в отражении атак на побережье южноамериканских пиратов». Царственные особы именно на таких яхтах теперь и путешествуют. А меньшие им просто не по чину.

Эту Барм явно переделал на свой вкус. Число пушек заметно увеличил. Броню усилил. Корпус раскрасил непонятными знаками, напоминающими круги на полях Йоркшира. Но сейчас пушки были просто бесполезны, а на знаки ифриты вообще плевать хотели, но не могли, мы по-прежнему летели выше. Друид, воздев вверх руки и проорав, что-то типа «Гитлер капут!» поставил вокруг бригантины силовую защиту. Увидев, ее агрессоры лишь чуть-чуть притормозили, и злобно завывая, устремились вверх.

- Ифриты не любят летать на большой высоте, - сказала, зябко поеживаясь Кейси, - у них лапы и уши сильно мерзнут.

Но, не смотря на мороз, покрывавшиеся на лету ледяной коркой ифриты, изо всех сил старались добраться до «Белого Кролика». Стало трудно дышать. Давала о себе знать нехватка кислорода. К сожалению Барм не приспособил корабль для полетов в стратосфере. Далеко внизу, не знаю даже в скольких километрах, катило белые барашки бирюзово синее море с крошечными скорлупками кораблей. Маг швырнул в ифритов подвернувшуюся под руку большую грозовую тучу вместе с молниями. Но от высоковольтных электрических зарядов эти подонки только взбодрились, согрелись, и тут с хриплым, крякающим звуком сработала катапульта. Такого странного оружия я еще никогда не видел и нигде о нем не читал.

Громадный красный ящик с надписью «копченое мясо молодых игуанодонов», перелетел ограждение и ухнул вниз. На ним моментально раскрылся раскрашенный каббалистическими знаками парашют. От резкого толчка дно у ящика вывалилось, и вниз посыпались маленькие беленькие парашютики с подвешенными к ним бутылками. Их тут же заметили ифриты, и резко изменив курс, с радостным воем бросились проверять содержимое. Через пять минут в небе, кроме плавно опускающихся в море летучих бутылок ничего не было. «Белый Кролик» от инея на самом деле ставший белым, устремился вниз, к теплому морю. Пленники в бутылке у Кейси негодующе завопили. Оказывается, они были лично знакомы с командиром атаковавшего нас штурмового отряда. Они так громко рассказывали различные компрометирующие факты из его биографии, что разбудили спокойно дремавшего Хаттаба. Пожилой джинн внимательно выслушал лекцию о половых излишествах процветающих среди высшего руководства армии, сказал: «Мне это все глубоко безразлично, о драгоценные пункты приема стеклотары, это у меня двести пятьдесят шестая закупорка. Все равно найдется дурак, который выпустит!» и снова заснул.

Я посмотрел на исчезающие в волнах парашюты и спросил:

- А почему они обратно не выскакивают? Бутылки ведь не запечатанные!

- Смотри, - сказал капитан и показал посудину из второго красного ящика заблаговременно приготовленного к броску. На ее горлышке была закреплена защелка с пробкой. При раскрывании парашюта она становилась на боевой взвод, а как только джинн попадал в бутылку, джинноловка захлопывалась, и плавно опускалась вниз, чтобы не дай бог, не разбилась.

Если вернусь обратно живой и в человеческом облике обязательно напишу про это в «Магию – молодежи». Вспомнив о возвращении, я снова взялся рукой за горлышко и скомандовал:

- Теперь белый флаг и к первому русскому кораблю!

И тут нас снова тряхнуло и с такой силой, что я чуть сам не грохнул драгоценное произведение Верхнее-Кундрюпинской фабрики. Кейси, вцепившись в поручни, визжала как МиГ- 35 на взлете, ифриты заткнули уши и рухнули на дно бутылок. Я глянул вниз и тоже заорал. Правый борт, украшенный трехметровой эмблемой журнала «Супермужик», терзала огромная курица с совершенно безумным размахом крыльев. Под громогласное «Ко-ко-ко» она безжалостно уничтожала творение неизвестного художника. Дирижабль накренился на правый борт и начал стремительно терять высоту. Незакрепленный второй красный ящик с мелодичным звоном перевалился через перила и не успев выпустить парашют, разлетелся от удара о голову чудовищной птицы. Сунув бутылку во внутренний карман, я зацепился за одиноко стоящий на палубе пулемет и дал вниз длинную очередь. Пули отскакивали от огромных перьев и, срикошетив, звонко щелкали по обшивке. Зря говорят, что птица Рух вымерла. Особенно сильно стенают по этому поводу экологи. Недопустимое вмешательство в мир Зазеркалья, исчезновение редких видов, спасайте природу – мать их, то есть нашу! Но эту природу не брал даже тяжелый крупнокалиберный пулемет. Кролик птичке быстро надоел, потому что был невкусный, и она заинтересовавшись мясными блюдами в меню, стала карабкаться на палубу. Народ малодушно ломанулся внутрь, оставив корабль практически на произвол судьбы. Лишь я стрелял и стрелял из пулемета, стараясь попасть птице в глаз. Если верить «Натуралисту Зазеркалья» птица Рух питается в основном слонами и бронтозаврами. Причем чтобы наесться, ей нужен один бронтозавр или несколько слонов, но я нигде не читал, чтобы она питалась пиратскими кораблями! С голодухи она что ли, или бронтозавры все закончились?

Раньше необоснованно считали, что этот яркий представитель пернатых похож на огромного орла с размахом крыльев, как у бомбардировщиков дальней авиации. Но российские ученые во главе с известным естествоиспытателем, автором бестселлера переведенного на многие языки мира «Домашний таракан – коричневая чума двадцать первого века», знаменитым зоологом и путешественником, профессором Людоедовым-Тянь-Шанским убедительно развеяли это глубоко ошибочное мнение. Они научно доказали, что легендарная Рух – птица из семейства куриных, в процессе эволюции отрастившая огромные крылья и вынужденная питаться мясом. Теперь я на своей шкуре ощущал правоту отечественной науки.

Глаз размером с колесо от Оки, внимательно уставился на меня, двухметровый клюв хищно приоткрылся. Думаю, курица-переросток задумалась, как меня лучше проглотить. Как назло в пулемете закончились патроны. (Согласитесь, они всегда заканчиваются очень некстати). Я вытащил из-за пазухи бутылку с джинном, надеясь напоследок испортить птичке, пищеварение и тут, в редкий экземпляр вымирающей курицы из ходовой рубки ударил луч призрачно зеленого света. Чистая магическая энергия. Пятьсот мегамерлинов, не меньше. Рух закрыла глаза, снесла огромное яйцо величиной с микроавтобус, обгадила пол палубы и рухнула вниз. В падении она раскрыла огромные тридцатиметровые крылья и паря в восходящих потоках, как самолет-гигант «Максим Горький», скрылась за горизонтом.

- Вот блин, какая живучая, и во сне летает! Автопилот у нее что ли? – сказал Барм, вылезая на палубу.

- Во сне? – не понял я.

- Во сне, во сне, - сказал капитан, - нет у меня кристалла такой мощности, чтобы эту зверюгу убить.

- А чем же тогда ты «Неспешного»… Гад!

- Как чем? Этим и усыпил. – ответил Барм.

- Усыпил?

- Усыпил, усыпил. На пол часика, чтобы смыться успеть. А ля гер, сам понимаешь, ком аля гер.

У меня подкосились ноги. Усыпил, усыпил. А что же было со мной? И почему я стал лягушкой и попал в клетку? На эти вопросы ответов у меня пока не было.

Глава 14 О алкоголизме джиннов, взрыве вулкана Санторин, старике Хоттабыче, ленинцах седьмого дня и Алладине.

Джинны всегда отличались буйным нравом и высокой трудоспособностью, но ко всему прочему слыли отличными строителями. Именно с их помощью построены египетские пирамиды, терраса в Баальбеке, Стоунхендж, Вавилонская башня, висячие сады Семирамиды и Колосс Родосский. Кроме того, множество различных замков, крепостей и дворцов по всему миру. В конце концов, оставшиеся без работы вольные каменщики и другие профсоюзы строителей возмутились, и провели через Святую Инквизицию закон «О запрете на использование иностранной рабочей силы». Часть джинов успела эмигрировать в Зазеркалье, а часть была запечатана в бутылки и сброшена в жерла вулканов. Кое-где это привело к катастрофическим последствиям, таким как извержение Везувия и взрыв вулкана Санторин.

Джинны, это души Темных Магов скончавшихся от хронического пьянства и отправленные Великим Зеленым Змеем на перевоспитание. Сами джинны не помнят, кем они были. От прошлой жизни у них осталась лишь неуемная тяга залезть в бутылку, и не только конечно в нее. В свободное от работы время они проникают в амфоры, бочонки с ромом, жбаны с брагой. Известен случай, когда пятеро матерых джиннов умудрились поместиться в перегонном кубе местного алхимика. Некоторые даже селятся в лампах, если те заправлены спиртосодержащей жидкостью. Главная цель этого наказания, отучить Темных Магов от беспробудного алкоголизма, которым бедолаги страдают пожизненно, практически до самой смерти. Ведь только в пьяном виде, они могут совершать свои ужасные злодейства и строить далеко идущие кошмарные планы. Так заведено с начала времен. Великий Зеленый Змей, свернувшись кольцом вокруг горы Кайлас на Тибете, внимательно наблюдает недремлющим внутренним третьим оком за перевоспитанием своих подопечных, или просто делает вид. Обычно на полное излечение уходит тысяча, другая лет. А некоторые индивидуумы так привыкают быть джиннами, что не хотят возвращаться в человеческий облик.

Ифритами становятся те из магов, кто и при жизни не отличался особыми талантами, и зарабатывал на жизнь, изображая замковых привидений, подменял в лесу ушедших в отпуск леших и, прикинувшись водяным, собирал незаконную мзду за переправу через реки и другие водоемы. Эти пили алкоголь самого низкого качества: самогон, стеклоочиститель замковых стекол, антифриз для лат и прочую гадость, а по ночам слизывали гуталин с сапог подвыпивших караванщиков. Став ифритами, они использовались обычно на военной службе, в качестве резерва главного командования султана и при проведении карательных операций.

Так из века в век все и катилось по накатанной дорожке: джинны жили в лампах и бутылках, строили дворцы и от случая к случаю выполняли желания, пока тлетворное влияние нашей цивилизации не внесло некоторое разнообразие в сложившийся порядок вещей.

А началось все со старого безобидного детского фильма «Старик Хоттабыч» и голливудского мультика «Алладин» завезенных вместе с киноустановкой в Багдад неустановленным странствующим дервишем. Случайно на городской площади, где шел сеанс, оказалось несколько джиннов. Они только что построили большой дворцовый комплекс, без замечаний сдали его заказчику и теперь отдыхали перед возвращением в родные бутылки. «Как неправильно мы живем!», - подумали они. Восток, как известно, дело тонкое. С этого все и началось.

Масла в едва разгорающийся огонь джинноосвободительного движения подлили забредшие на Восток ленинцы седьмого дня. Осмотревшись на месте, они сначала хотели освободить угнетенных женщин. После того как при попытке провести революционную агитацию в гареме несколько активистов были пойманы, кастрированы и отправлены на работу евнухами в отдаленные труднодоступные гаремы, быстро отказались от этой непродуктивной идеи. Тут то и попались им на глаза, запыленные мутные бутыли с сургучовыми печатями.

У джиннов были все черты характера необходимые для пламенного революционера. Злобность, коварство, абсолютная безбашенность, стойкая тяга к алкоголю и суровая дисциплина. Выкупив на все имеющиеся в партийной кассе деньги джинносодержащие бутылки и выпустив узников на свободу, ленинцы седьмого дня приготовились организовать РевДжинСовет и установить с помощью освобожденных узников свою ленинско-дехкано-джинскую диктатуру. Но джинны все решили по-своему. Иначе они бы просто не были джиннами. Вырвавшись на свободу, они не захотели организовывать ни какой РевДжинСовет, тем более с ничтожными непонятными людишками из далеких земель, да еще бороться за счастье еще более ничтожных (по их мнению) дехкан. Собрав вместе своих освободителей и сделав всем не очень сложную операцию, джинны организовали хор ветеранов партии, который отправили с гастролями по всему Ближнему Востоку. Под присмотром двух, особенно злобных ифритов, пламенные ленинцы седьмого дня фальцетом исполняли свои любимые песни про неба утреннего стяг, и то, что в жизни важен первый шаг,а также о своем боге, который такой молодой впереди, вместе с каким то юным Октябрем, что внушало слушателям некоторые сомнения в правильности его сексуальной ориентации.

Джинны быстро взяли под свой полный контроль Багдад, Хорезм, Бухару, Дамаск и все другие, менее крупные города, и полностью подчинили себе местных султанов, шахов и шейхов. Отдельные ударные батальоны ифритов навели такого страху на соседей, что те и думать перестали об изменении внутриполитического устройства сопредельных государств.

Первыми опомнились купцы. Джинны запретили продажу любых жидкостей в бутылках и установили в стране жесткий сухой закон. Этого добились, опасаясь развала армии, джинны высших категорий. К высшей категории джиннов относились те, кто просидел в бутылке более тысячи лет, следующими в иерархии шли пятизвездочные джинны, эти прохлаждались в запечатанной посуде, не менее пятисот годков и последними были трехзвездочные, самые молодые и горячие, не успевшие набраться жизненной мудрости за триста лет заточения. Ну, а об ифритах я уже говорил, им, сколько не сиди, ума не прибавлялось.

По неписанному закону, джинны должны, конечно, выполнять желания своих освободителей, но и здесь они смогли выкрутиться. Для этой цели был разработан специальный кодекс, состоящий из тридцати трех основных законов джиннотехники и трехсот тридцати трех производных вытекающих из основных, которые было запрещено нарушать при исполнении желания. Пока освобожденный джинн перечислял своему спасителю основные и производные законы, а также три тысячи триста тридцать три примечания у счастливца выпустившего его наружу начисто пропадали какие либо желания вообще.

Сухой закон сильно ударил по экономике и вызвал полную стагнацию в бизнесе и культуре. Поэтам нечего стало пить и, следовательно, не о чем петь. Женщины в гаремах скучали, дрались, интриговали и подсыпали друг другу в шербет яд, всячески отлынивая от исполнения супружеских обязанностей. Купцы больше не водили на Восток караваны. Какой смысл переться тысячи миль за три моря, мимо разбойников и партизанящих в лесах орков, если в конце пути нельзя достойно расслабиться и отметить успешное прибытие? В Дамаске кузнецы перестали ковать знаменитые клинки. Солдаты, узнав об отмене фронтовых ста грамм, полностью потеряли интерес к боевым действиям, а зачемделать оружие, если некому воевать? Короче, народ заскучал.

Тогда, купцы и вспомнили об Алладине. Знаменитый укротитель джиннов давно отошел от дел и тихо жил в своем дворце далеко от караванных путей. Соседи избегали его и считали слегка чокнутым. Да разве нормальный человек будет иметь в гареме всего одну жену? Это не гарем даже, а издевательство над вековыми устоями.

Выслушал слезную мольбу земляков о помощи и, поняв, что оказавшееся снова в опасности отечество без него не обойдется, Алладин поцеловал Жасмин, подпоясался мечом, взял любимую обезьянку, поклялся не бриться до тех пор, пока на Востоке не будет посажен в бутылку последний джинн, и ушел в глубокую оппозицию существующей власти.

Алладинисты действовали просто, быстро, безрассудно смело и по-восточному коварно. Переодевшись женщинами, они отчаянно флиртовали с джиннами, заманивая их в темные укромные уголки узких восточных улочек. Просидевшие сотни лет без женской ласки джинны шли за ними, как кот за валерьянкой, но в самый кульминационный момент они видели под одеждой не чарующие прелести восточной красавицы, а мускулистую волосатую грудь и плоскую стеклянную бутылку за поясом. Потери личного состава вскоре приняли такие размеры, что джинны стали бояться ходить по одному, и слонялись по городу парами и тройками, вызывая нездоровые пересуды среди горожан. Но и это не спасало узурпаторов. Бутылок под просторной восточной одеждой помещалось много.

И тут повстанцы столкнулись с новой проблемой. Внезапно кончились боеприпасы. Джинны уничтожили все гончарные и стеклодувные мастерские, под страхом смертной казни закрыли пункты приема стеклотары и перебили все существующие запасы бутылок, и запретили ввоз в страну любой посуды с узким горлышком. Сражаться против тирании стало нечем.

Глава 15 О Синбаде - Мореходе из рода Синбадов угнавших Ковчег с горы Арарат

Из открытого грузового люка сами по себе вылетали ящики с пустыми бутылками, и плавно опускались в трюм парусника. Я все время поглядывал на небо, в надежде увидеть в лучах заходящего солнца, пятнистую сигару корабля, но кроме облаков, чаек, летучих рыб и вездесущих парящих птеродактилей там ничего не было. Глядя, как очередной ящик с надписью «Осторожно яйца молодых игуанодонов!» плавно скрылся в трюме «Черного мстителя британских морей», так немного претенциозно назывался корабль Синдбада, я спросил у Барма:

- А катапульта, зачем вообще была нужна? Зафигачил бы

- Можно, - согласился он, - но не нужно. Джинны, если магию учуют, ни за что в ловушку не пойдут. Осторожные они очень, вояки опытные, их на рахат-лукуме не проведешь. А без магии – всегда, пожалуйста. У них же страсть к так бутылки и на парашюты не тратился, и расстриге своему работы подкинул?бутылкам на подсознательном уровне.

- Магия – шмагия, ифриты – мыфриты, а ящик ценных боеприпасов – в море, плезиозаврам под хвост. – вздохнул Синдбад.

- Ты хотел, чтобы мы эту курицу покормили? – ехидно спросил Бармалеус, взявшись за эфес сабли, - Посмотри, как эта гадина мою птичку изуродовала! - и он показал пальцем на куски разодранной ошибки. – Тебе крысе водоплавающей никогда не понять высокого чувства полета!

- Это я водоплавающая крыса? – закричал Синдбад, - Ты сам старая летающая обезьяна, врожденная ошибка эволюции!

Два капитана продолжили свой горячий диалог на языке одного вымершего народа, который я не понимал, но точно знал, отчего этот народ вымер. На всякий случай полез во внутренний карман и проверил пробку. Потревоженный джинн, что-то сонно пробормотал и снова затих.

Корабль Синдбада мы нашли примерно через полчаса после встречи с птицей Рух. «Белый Кролик» камнем спикировал к небольшой флотилии, стоявшей на якоре в неприметной бухте. Живописно одетые загорелые матросы с борта кормили собравшихся вокруг плезиозавров финиками и изюмом. Ящеры довольно урчали и просили еще. «Белый Кролик» завис над самой водой, и стал похож на выпрыгнувшую из воды и неизвестно почему, застрявшую в воздухе, как муха в янтаре, архаичную подводную лодку. Капитан, наплевав на наши с Кейси требования гнать дирижабль на Север, заявил, что он сначала разгрузится, а потом уже подумает куда лететь.

От возмущения Кейси хотела сломать ему что-нибудь, но вовремя вспомнила о заклятии Быстрой Руки и остановила свой благородный порыв. Встав у перил ограждения, она нервно ударила по ним кулаком. Перила сломались. Капитан поморщился и ничего не сказал, а возившийся возле открытого люка Марафетус, вздрогнул. Ифриты, устав пересказывать друг другу одни и те же истории тревожной боевой юности, решили часть их вывалить на хрупкие ушки моей невесты. Они поведали, как в составе пятого противослонового ударного огнеметного батальона имени Султана Саида Закопанного В Песок, участвовали в осаде Карфагена. Рассказ Кейси, похоже, заинтересовал.

- Странно, о шпангоут моей души, я вижу, как ломают твой любимый корабль, а ты даже не порываешься отрубить голову нахалу? – сказал Барму, поднявшийся на мостик по сброшенной веревочной лестнице, загорелый парень с восточными чертами лица и короткой черной бородкой. На нем были шикарныеалые атласные шаровары, заправленные в умопомрачительные сапоги из тонкой кожи непонятно какого зверя. Увидев таких красавцев, не одна модница на Большой земле удавилась бы от зависти. Костюм дополняла тельняшка, на которой я с удивлением увидел фиолетовый штамп «МО России». На боку болталась абордажная сабля с простым эфесом, а за спиной висел немецкий Шмайсер. Так мы познакомились со знаменитым Синдбадом – Мореходом, прославленным контрабандистом, путешественником из старинного рода Синдбадов – угнавших Ковчег с горы Арарат.

Нас Барм представил как туристов и очень важных персон, которые зафрахтовали его посудину и любезно согласились по пути забросить груз героически сражающимся повстанцам. В определенном смысле, он был, конечно, прав. Потом капитан в красках рассказал о нападении пограничного патруля джиннов и о том, как я мужественно с ним совладал. Для подтверждения правоты его слов, пришлось показать бутылки. Синдбад после этого нас явно зауважал. Оказывается джинн, мирно спавший у меня за пазухой, никак не хотел верить Бармалеусу, что в больших ящиках находятся яйца динозавров, а не самое сильное оружие алладинистов, и только мое вмешательство смогло его в этом убедить. Я тряхнул бутылкой, джинн выругался и попросил впредь не будить по пустякам. Свой рассказ о тяжелых боевых буднях капитан закончил глубоким умозаключением, что теперь потребуется много денег на ремонт поврежденной «Черной амальгамы» и на поправку здоровья старшего помощника Марафетуса, очень сильно повредившегося рассудком от перенесенных испытаний, поэтому цена груза естественно возрастает. Синдбад, как истинно восточный человек ни сколько не удивился, а стал торговаться. Именно этот торг и закончился бурными дебатами на языке давно вымершего народа.

Наконец, диспут о преимуществах воздухоплавания над мореплаванием завершился и плавно перетек в сугубо деловые переговоры. До меня долетали лишь обрывки фраз: «Пиастры», «динары», «чтоб, я сдох», «бедный Марафетус», «целый ящик целакантам на корм», «не жмоться, освобожденный народ поставит памятник», «памятник мне не нужен, деньги давай». Наконец, придя к взаимовыгодному консенсусу, капитаны ударили по рукам и решили по восточному обычаю, впрочем, не только восточному, обмыть удачное завершение рискованного предприятия. Синдбад, как радушный хозяин стал звать нас к себе, на «Черный мститель», это же усиленно предлагал и наш капитан, расписывая роскошь убранства и искусство повара на корабле Морехода, но мы с Кейси решительно отказались. Нас терзали смутные сомнения, что «Белый кролик» при первом удобном случае отправится в полет без нас. К тому же мне очень не понравилось, как этот загорелый обладатель русской тельняшки строит глазки моей невесте. Все понимаю, давно парень в море, без женской ласки, соленые волны, качка и все такое, но что самое неприятное Кейси, похоже, его знаки внимания нравились. Она мило улыбалась слушая рассказы ифритов об их участии в Пятнадцатой Пунической войне и временами стреляла глазками в Синдбада. Ну, это, уже ни в какие ворота не лезло. «Что она себе позволяет!», - подумал я. Ничто не внушает такой веры в свои силы, как наличие в кармане запечатанной бутылки со спящим пожилым джинном.

Наконец наглый Мореход сдался и, согласившись отметить победу на «Белом кролике» отправился к себе, отдать, как он сказал «необходимые распоряжения». Врет он, врет, на самом деле, подонок пошел, наверное, афродизиаками запасаться. Я вообще не знаю, как он к Кейси подступится, она девушка простая, может легко ему что-нибудь сломать, или оторвать.

Солнце почти село, на берегу, в джунглях, кто-то дико орал, судя по звуку, ломал вековые деревья и бил огромным кулаком в грудь. Океан загадочно фосфорецировал. Плезиозавров разогнали или сожрали громадные морские зверюги, кружившие теперь в опасной близости к кораблям.

-А зори здесь дикие, - сказал я Марафетусу, который, свесившись через перила, кормил их своими шоколадными зайцами. Зверюгам, название которых я забыл, зайцы нравились, они призывно виляли многотонными хвостами и щелкали полутораметровыми клыками, но вскоре обе нырнули и всплыли уже к верху брюхом.

- Не надо было их кормить шоколадом вместе с фольгой, - сказал я негру и плюнул за борт.

За столом звенели бокалами и произносили тосты. Пахло шашлыкамии вкусным дымком. Когда ветерок уносил эти запахи в сторону берега, там начинали громко бить барабаны, а деревья ломались с утроенной силой. Синдбад не сводя с Кейси глаз, играл на бадде, Для тех, кто не знает, поясняю, бадд – это не биологически активная добавка, а такой экзотический восточный музыкальный инструмент, помесь мандолины и гитары. Под его заунывные звуки Мореход исполнял старинную профессиональную песню контрабандистов «Эй, маньяк – ты с лышком долго плавал». Кто такой был этот лышок и куда с ним долго плавал бедный маньяк, я так и не понял, но песня была очень душевная и брала за живое. Сам певец тоже, я думаю, был не прочь взяться за живое, но руки были заняты инструментом. Синдбад так душевно завывал, стараясь строго следовать канонам средневековой восточной эстрады, что ифриты перестали рассказывать Кейси, как они пили на развалинах древней Трои, когда служили под началом Великого Халифа Абдуллы Лишенного гарема и восхищенно зацокали языками. Мой джинн тоже проснулся, но только затем, чтобы поинтересоваться, у кого так сильно болят зубы.

- Тебе в шоу-бизнес надо, - сказал я, опрокидывая рюмку водки, - такой талант пропадает. Деньги бы лопатой греб. Представляешь афиши по всему миру «Настоящий восточный шансон от Синдбада Морехода! В программе только лучшие хиты: «Багдад. Майдан. Зиндан. Самум северный», «А старый ящер на пруду, опять сожрал сковороду», «Гетера Сара» и многие другие. Проездом из Дамаска в Нью-Йорк, через Москву и Кантимировку. Спешите видеть»». Ты талант в землю закапываешь, то есть в море топишь!

- Не надо о шоу бизнесе! – крикнул изрядно поддатый Бармалеус, с грохотом поставив изящный кубок на стол. – Не надо!

- Почему? – изумилась Кейси.

- Этот ваш шоу-бизнес мне всю жизнь исковеркал, - он поперхнулся, - вернее не мне, а одному моему очень, очень хорошему другу!

Глава 16 О лейб-гвардейском гренадерском штурмовом полке имени Правого чулка солнцеподобной императрицы Антанты Первой, рыцаре Дуба и Рва Вольдемаре и его трагической судьбе.

- Служил он, много лет назад, при дворе Альфонса Мужественного в лейб-гвардейском гренадерском штурмовом полку имени Правого Чулка Солнцеподобной Императрицы Антанты Первой. Полк был этот не простой, а личного резерва его Императорского Величества весь на тяжелых бронированных трицератопсах. – Барм мечтательно прикрыл глаза, - Вы видели, как они идут в атаку? Топот стоит страшный, земля трясется, пыль столбом до неба, насадки на рогах сверкают, над облаком пыли вымпелы реют, знамена всякие. У зверюг глаза кровью налитые, так и ищут, кого забодать и затоптать, а сзади, на каждом звере, за костяным щитом лейб-гренадер в седле. Доспехи блестят, мечи наголо, жуть одним словом, враги как видят, сразу в обморок падают. – Барм забывшись выхватил саблю и рубанул ею воздух, его половина стола мгновенно опустела, но он этого не заметил и продолжил, - При дворе самые блестящие офицеры кто? Лейб-гренадеры! Они и без трицератопсов такого страха наводили на всех, что у нас, то есть у них в любом кабаке была всегда открытая кредитная линия, пей, сколько хочешь, король заплатит. Может быть.

И тут получает мой друг из своего родового замка письмо, мол, приезжайте скорее милорд домой, а то ваш папенька тяжело болен. Не понятно чем. То ли съел, что недоваренное и ядовитое, то ли его тираннозавр бешеный укусил, то ли он тираннозавра, но папенька страдает очень. А вся родовая деревня Моргенштерновка волнуется и не знает, что делать в этой нестандартной ситуации. А дружок мой как раз на дуэли был. Сразу с тремя соперниками должен был драться, правда, по очереди. И поводы у всех пустяшные: у одного платок, по глупости, отравленный поднял, на котором зашифрованное донесение было вышито, у другого, плащ сдернул, тоже случайно. А у него сзади латы в облегченном варианте, не из железа с золотой инкрустацией, как положено, а из титана. Оно и понятно титановые латы и прочнее и легче, но кодекс рыцарской чести не позволяет такие носить, хоть тресни! А третьего просто плечом зацепил, а он как раз для увеличение мышечной массы, быстроты реакции и заживления старых разболевшихся ран наелся стимуляторов магических, разных мухоморов соленых, помета летучих мышей и прочей гадости. У него глюки и начались, побочный эффект у средства такой. Он вместо того, чтобы сказать «извините», взял и моего дружка тоже на дуэль вызвал.

Ифриты в бутылках замолчали и внимательно слушали, Марафетус откровенно зевал и поглядывал за борт в надежде пристроить еще одного зайца, а Кейси старалась не пропустить ни одного слова этой трагической истории. Синдбад в самые напряженные моменты рассказа проводил рукой по струнам, для усиления эффекта, а капитан продолжал.

- Зря моему дружку письмо перед дуэлью дали прочитать. Он драться не хотел, так потолкаться чуть-чуть, а потом, ясное дело помириться, убить кого-нибудь вместе, для закрепления дружбы и вчетвером к морю сгонять по секретному поручению какой-нибудь коронованной особы, в общем, весело провести время. А тут он задумался крепко и нечаянно всех троих уложил, даже не спросив, как зовут. Сразу набежали гвардейцы Карнавала из дворцовой стражи. Карнавал – это министр сохранения генофонда и пресечения несанкционированных дуэлей. Хотели его арестовать и предать королевскому суду. Ведь он оказывается, трех императорских агентов для особых поручений укокошил. Но дружек мой в задумчивости и гвардейцев всех порешил. Потом сел на любимого трицератопса Буцефала и поскакал домой.

Синбад дернул струны и с чувством пропел «Только вышло другое, видно зря перед боем поспешили солдату письмо передать, ой мама джан!». На берегу опять дико заорали и ударили в барабаны. А Барм продолжил:

- Приезжает мой дружок домой, а папенька его при смерти. Говорить не может, зеленоватый весь стал, ногами дергает слегка, прямо сказать, не очень хорошо выглядит. Лежит он, ручками трясет, ножками сучит, интенсивно зеленеет и все пальчиком на окно показывает. Замок у него старенький, стекла мутные, мыли их последний раз лет пятьдесят назад, когда очередной император мимо проезжал. Оно и правильно, нечего в замке окна часто мыть, главное чтоб порох был сухим, ворота крепкие дубовые и ров водой заполнен, а окна мыть баловство одно. На гербе моего друга и был нарисован дуб на скале под замком, и глубокий ров под ним. Дуб и ров всегда его родовыми символами были. Хотя замок сам бедненький, но крепкий. Вышел тогда Вальдемар, моего друга Вальдемаром звали, на балкон, потому, что ему самому стекла протирать было не положено, а больше в замке этого делать никто не умел. Смотрит, а на соседнем холме вдалеке возвышается замок его соседа герцога Фри Смокинга. Когда-то герцог и папенька Вольдемара вместе служили в одном полку, только герцог до генерала легко дослужился, а папенька так в капитанах и остался. Но храбрый был, до безрассудства. Вместе они ходили в Гиспанию интернациональную помощь оказывать, набеги индейцев отбивать. Ох, и рубили они тогда краснокожих в капусту! Капусты на берегу океана много росло, краснокожие после высадки десанта только там и прятались. Вылезут из своих океанских пирог, морды разрисованы, в зубах томагавки, только заорут свой боевой клич «Над всей Гиспанией безоблачное небо», тут то их тепленькими из арбалетов и кончают. Ну а кого не успевали приголубить, те по капусте иползали, дичали, зверели. Пока от большого количества съеденных листьев, их пучить не начинало, так по звуку и находили.

В этом месте рассказа все оживились. Синдбад затянул старую антииндейскую патриотическую песню «Стрела вдруг просвистела и ага…», Кейси радостно захлопала в ладоши. Оно и понятно американцы от индейцев больше всего натерпелись, а Марафетус явно разнервничавшись, запустил последним зайцем в низко летящего ночного птерадона. Лохматый хищник на лету проглотил добычу и камнем рухнул вниз. А Барм продолжал:

- А как в отставку оба вышли, так рядом и поселились. Тоже не скучали, то данью купцов проезжих обложат, то правило первой ночи начнут неукоснительно соблюдать, то соседский замок подожгут, чтобы ночное освещение в округе улучшить, короче говоря, жили, душа в душу. А детки их с измальства по столицам ошивались. Вольдемар, по пажеским корпусам, да военным академиям, а дочка Фри Смокинга - Мария, по пансионам благородных девиц и курсам дворцового этикета. Все собирались отцы их поженить да руки не доходили.

Но однажды ограбили они, я хотел сказать, удачно обложили данью один купеческий караван. Взяли двадцать бочек соленой икры красного замбийского голопуза. Начали делить добычу - ничего не получается. Все время выходит Фри Смокингу – пятнадцать бочек, а папашке Вольдемара – всего три, а куда еще две бочки делись понять совершенно невозможно. Это теперь известно, что икра голопуза, может глюки вызывать, для своей самозащиты, а тогда народ был об этом совершенно не в курсе. Поругались друзья крепко. Побоище устроили, народа много перебили. Дрались до тех пор, пока патроны не кончились и мечи не затупились. Поэтому решили разъехаться, чтобы добро и людей понапрасну не переводить. Но обиду друг на друга затаили.

Барм перевел дух и все выпили за дружбу, сотрудничество и глубокое взаимопонимание, Синдбад при этом опять очень нехорошо посмотрел на Кейси. Потом капитан «Белого Кролика» продолжил:

- Сразу штурмовать замок с дубом и рвом Фри Смокинг не решился. Папик Вольдемара – старый фортификатор, дороги быстро заминировал, противотанковые ежи поставил, колья в ловушки для динозавров воткнул и в ров голодных крокодилов пустил. Провиантом на пять лет вперед запасся. Брать измором его замок себе дороже. Поэтому решил коварный отставной генерал обратиться за помощью к темным магам. А их и уговаривать, долго не пришлось. Наслали порчу страшную известную во всех магических учебниках под названием «Светло-зеленая трясучесть», или «Трясущаяся светлая зелень». Тут-то Вольдемар в родовое гнездо и приехал. Папенька его еще один разок рукой в сторону замка соседа рукой махнул и помер.

Кейси всхлипнула, Синдбад сыграл что-то жалобное и все выпили за упокой души вероломно убитого отца незнакомого нам Вольдемара. И где, интересно, Синдбад берет такую хорошую водку? Барм Аллей продолжил:

- «Я отомщу», подумал Вольдемар, собрал своих мужичков, поклялся на могиле родителя уничтожить коварного Фри Смокинга вместе с замком и запил. По пьянке, мужички случайно свой замок сожгли, что еще больше укрепило их желание отомстить. Деньги у Вольдемара кончились, и чтобы восстановить платежеспособность, отправился он с мужичками в лес, брать на дорогах и в соседских замках долгосрочные кредиты с льготными условиями погашения. Дело пошло хорошо, прибыли росли, но только одно раздражало несчастного сына, по-прежнему портящий пейзаж и гордо возвышающийся над ландшафтом, неприступный замок Фри Смокинга!

Воспользовавшись паузой, все снова выпили, на этот раз за славных строителей замков, за их самоотверженный и опасный труд. Ведь часто как бывает, я читал об этом в журнале «Средневековая архитектура: самые шикарные замки и казематы», построит архитектор замок, и не успеет еще гонораром воспользоваться, а ему уже глаза выкололи, голову отрубили, четвертовали и им же спроектированном рву утопили, для соблюдения секретности. Вот такой здесь темный и недоверчивый народ. А в остальном, добрые и отзывчивые люди. Я с теплотой посмотрел на своих собутыльников. Кейси сидела подперев рукой подбородок, капитан жадно пил, на этот раз воду, Марафетус спал, а Синдбад следил за огоньками на мачтах своих кораблей. Мачты почти цепляли огромную луну, прекрасно освещавшую его флотилию. На корабли опять, что-то грузили, причем быстро, тихо и без лишней суеты. Жаль, бинокля у меня с собой не было!

- И что же было дальше с вашим другом? – спросила Кейси задумавшегося капитана, но его, похоже, тоже заинтересовала возня за бортом. Барм встал и, перегнувшись через перила посмотрел вниз.

- Что там? – шепотом спросил он у Синдбада.

- Ничего особенного, - ответил Синдбад, - шнапс грузят.

- А, - спокойно сказал Барм, - А я думаю, чего это ты взял груз и не отваливаешь, заболел, что ли. А ты просто захотелсовместить приятное с полезным.

- Так что там с шоу-бизнесом, который вашему другу жизнь исковеркал? – не унималась моя невеста.

При слове «шоу-бизнес», глаза капитана снова налились кровью, он ударил волосатой рукой по столу и продолжил свой рассказ.

Глава 17. О Джеймсе Бонде, штандартенфюрере Штирлице, красавице Марии и татуировке "Добро пожаловать на борт"

- Вольдемар понимал, что брать замок Фри Смокинга штурмом, достойное занятие для людей, страдающих патологически неизлечимой тягой к суициду. Себя он к таким не относил. Тяга у него была, но не к самоубийствам. Мой друг очень любил в столице смотреть фильмы про неуловимого английского шпиона Джеймса Бонда. Задумался он крепко, а потом раздобыл себе много разных шпионских штучек: бесшумных сапог-скороходов, волшебных очков для ночного видения днем, смирительных рубашек рукава у которых двойным морским узлом сами завязываются, (в этом месте Синдбад одобрительно крякнул), наливное яблочко на тарелочке для скрытого наблюдения и много чего еще ему самому непонятного. Сложил все это секретные вещички в саквояж с двойным дном, пошил шикарный смокинг и стал шастать по корчмам вокруг замка своего врага раздумывая, как получше провести операцию внедрения.

- А почему смокинг? – спросил я. – Я тут никого в смокинге не видел. У вас же его не носят!

- Как почему? – не понял Барм Аллей, - Каждый знает, что настоящий шпион ходит в смокинге или мундире штандартенфюрера СС, но где его взять этот мундир? Пришлось шить смокинг. И тут Вольдемару повезло. Прямо на его глазах, из корчмы «У погибшего Троглодита», в придорожную грязь выпал почти голый человек, причем из вашего мира! – и капитан ткнул в нас с Кейси пальцем.

«Ну, вот начинается», подумал я и спросил:

- А почему именно из нашего?

- А потому, что на нем из одежды, были только трусы с чубарашками. У нас чубарашки, конечно, тоже водятся, но никому не придет в голову их рисовать на трусах. Очень уж они опасные и кровожадные звери. Вольдемар сразу понял, что судьба подбросила ему шикарный подарок. Вытащил он парня из колеи телегами, тракторами, да грузовыми мастодонтами проложенной, и отвел в «Звезду и кирпичницу» соседнюю, конкурирующую с «Погибшим троглодитом», корчму. И там, размазывая по лицу сопли и слезы, новый знакомый поведал, что он несчастный учитель, приехавший по контракту работать к Фри Смокингу для обучения его дочери. Злодей его нанял, чтобы он рассказал любимой дочурке о всех ваших обычаях, манерах и традициях Земли Ненормальной. (Так, к сожаленью называют жители Зазеркалья нашу любимую Большую Землю). Словом научил ее всему тому, что знают ее ровесницы, там у вас, и чтобы она могла мобильник от скотомогильника отличить. Хотел бедный учитель своим самоотверженным трудом заработать деньги на операцию любимой внучатой тети двоюродного дяди по материнской линии. Но встретились ему нехорошие люди, заманили его в корчму, предложили выпить за здоровье несчастной женщины, напоили, обобрали и бросили на произвол судьбы, даже документов не оставили. Документы Вольдемар нашел быстро. Сходил в «Погибший Троглодит», выбил несколько зубов, сломал пару рук и ног, короче восстановил справедливость, но задумался. А подумав, рассказал новому знакомому о крайне злобном нраве его нанимателя и его очень неуравновешенном характере, чем поверг бедолагу в сильное волнение. Потом добавил, что только из сострадания готов помочь несчастному юноше и небрежно выставил на стол призывно звенящий тяжелый мешочек. Но только за одну маленькую услугу. Несостоявшемуся учителю необходимо как можно скорее убраться из этих мест и, навсегда забыв о том, что с ним приключилось, отправиться к страдающей и так нуждающейся в его заботе родственнице. Парень был не дурак и сразу согласился. Вольдемар, дав ему в провожатые двух самых верных людей, чтоб не грохнули по дороге и золото не поделили, отправил в ближайший город дожидаться почтового дирижабля. Перед этим он внимательно осмотрел его на наличие особых примет и приодел, иначе в таких трусах далеко не уйдешь. Больше он этих людей никогда не видел, а с особыми приметами возникла проблема. Примет было две. На груди у несчастного племянника двоюродной тети внучатого дяди была сделана изящная цветная татуировка, где в виде стилизованных японских драконов были изображены две обнимающиеся девушки в очень коротких юбках в окружении надписей сделанных готическими буквами: «Я люблю Тату» и «Нас не догонят!». Но самая интересная татуировка была сделана в другом месте, - Барм уже открыл рот, чтобы сказать где, но посмотрел на Кейси и, передумав, прошептал, что-то на ухо Синдбаду. Мореход дико захохотал, а Барм продолжил:

- Там было написано: «Добро пожаловать на борт».

Синдбад дико хохоча, рухнул под стол, разбудив мирно дремавшего Марафетуса.

- Делать было нечего, скрипя зубами и скрепя сердце, Вольдемар сделал себе точно такие наколки. Причем «Добро пожаловать на борт» пришлось колоть самому - без наркоза. – на глазах Барм Аллея блеснули скупые мужские слезы. – После этого мой друг с твердым желанием отомстить и за это, отправился в замок врага. Завалон Фри Смокинг, сначала встретил его очень недоверчиво и хотел для профилактики отправить в загон к плотоядным паукам. Он очень опасался вражеских лазутчиков. Но когда увидел «Добро пожаловать», все сомнения отпали сразу.

- В Зазеркалье,- сказала шепотом Кейси, щекоча мне губами ухо, - тату не любят, колдовства очень опасаются. Поэтому, делают их только в самом крайнем случае. И никогда – просто так.

- И тут случилась беда, - сказал с тяжелым вздохом капитан, - Вольдемар влюбился! По самые – он задумался, - уши. Как только увидел Марию. Красавица она была – супер! Ноги длинные, как две корабельные сосны, грудь, грудь – во! – и он показал размер руками. – Обо всем остальном и говорить нечего. Да и девица сразу внимание на учителя обратила, то прижмется ненароком, то ручкой зацепит и все говорит, как ей это средневековье мрачное надоело и как хочется на Большую Землю, к цивилизации. Мол, я достойна другой жизни, а не прозябания в этой глуши. И решил Вольдемар туда любимую обязательно отправить, но сначала с врагом своим заклятым рассчитаться. Обучал он Марию разным премудростям, а в свободное время по замку шастал в кирасе-невидимке, взрывчатку, где надо закладывал, схемы подземных ходов и коды потайных дверей записывал, вторжение готовил. Но вдруг почувствовал, как близок он от провала. Не от того провала, что в замке сразу за северным подземным ходом начинался, а от провала, которого боятся все порядочные разведчики. Слишком непонятные вопросы Мария стала задавать. Что такое Кама-Сутра, петтинг, и яровая обваловка озимых? Откуда Вольдемар мог знать, что это такое! В фильмах о героическом Штирлице, ни о какой Кама-Сутре речи никогда не шло, и Джеймс Бонд никогда озимые не обваловывал. Как он мог рассказать ей то, о чем сам представлении не имел? И где она только этих словечек нахваталась? И тут Фри Смокинг решил порадовать дочурку и устроил дискотеку для немногих оставшихся в своих замках соседей. Дискотека прошла отлично. Пьяные гости собрались на самой высокой башне замка, и стали азартно метать вниз, в ставший теперь опасным лес, заточенные как бритва боевые диски. У кого дальше улетит, или больше деревьев свалит, тот и молодец. Но самая главная забава была впереди. Утомившись от физических упражнений на свежем воздухе гости отправились в тронный зал, горланя во весь голос неприличные песни и распугивая фамильные привидения, а потом вероломно втолкнули ничего не подозревающего Вольдемара в темную, неприятно пахнущую комнату, с лязгом и улюлюканьем захлопнув его спиной тяжелую железную дверь.

Изнеженный дворцовым этикетом и великосветскими обычаями человек в такой драматический момент должен был испугаться, удариться в панику, начать паниковать, биться в истерике, размазывать по щекам обильно хлынувшие слезы и беспорядочно бить кулаками по ржавому металлу сбивая в кровь костяшки. Но они плохо знали моего друга! Его такой чепухой не испугаешь…

После того, как глаза привыкли к темноте, он заметил в дальнем углу парочку мирно спящих велацерапторов. Ящеры были пожилые, это было сразу заметно по тусклому окрасу частично выпавших перьев, сквозь которые проглядывала старая морщинистая кожа. От грохота и улюлюканья они проснулись, но жрать пленника не стали, а без лишних разговоров распахнули большие окованные железом ворота, у которых и дремали. В нос ударил запах такой силы, что Вольдемар подумал о безвременной кончине замковой канализации. Но она была здесь совершенно ни причем. Из ворот, хлюпая огромными лапами по лужам из стекающей с потолка воды, шумно отрыгиваясь и ковыряясь когтем в зубах, вышел огромный тиранозавр. За ним по каменному полу волочилась ржавая цепь. Ящер внимательно обнюхав моего друга и еще раз громко рыгнул. Но Вольдемар не впал в панику, не закричал дурным голосом « Помогите, ящеры жизни лишают!», не стал колотить в дверь кулаками, ногами и той частью своего организма на которой наколото «Добро пожаловать на борт». Он вытащил из-за пазухи гранату РГД-5, выдернув чеку, подошел к злобно смотрящему животному и тренированным движением забросил её чудовищу в пасть. Ящер, не разобравшись в ситуации, гранату проглотил и тут же помер от приступа изжоги и несварения желудка. От изумления велацерапторы застыли с открытыми ртами. Вольдемар достал еще две гранаты и вежливо объяснил престарелым рептилиям, что несварение желудка, вызываемое этими милыми штуками болезнь очень заразная. И если они не хотят пасть жертвой эпидемии, то должны сообщить, как можно отсюда выбраться, минуя дверь. У пожилых ящеров из-за страха перед неизлечимой болезнью, отнялся язык и они плохо заточенными когтями показали на какие кирпичи жать, чтобы открылся секретный потайной ход, но воспользоваться им не пришлось. Дверь все с тем же скрипом и лязгом открылась, и в подземелье заглянул обеспокоенный Завалон Фри Смокинг. Увидев трясущихся от страха велацерапторов и дохлого тираннозавра на полу, он сам чуть не лишился дара речи и сильно зауважал иноземного учителя. Громко наорав на свою свиту, пообещав виновных в недоразумении показательно посадить на кол, он не стал извиняться, а только спросил: «Зачем мирному учителю в моем неприступном замке - гранаты?». Вольдемар не растерялся и сказал, что это такая национальная традиция. Очень неспокойно на Земле Ненормальной. Вокруг террористы, бандиты, маньяки и прочие кошмары. Без гранаты долго не протянешь. Фри Смокинг поверил, или просто сделал вид, но больше ничего спрашивать не стал. После этого случаяВольдемара в замке стали побаиваться, а Мария просто не давала покоя и прохода, требовала немедленно жениться и уехать с ней на историческую родину. Жениться он был готов в любой момент, но уехать, не взорвав эту обитель зла? Это было не в правилах моего друга. – Бармалеус, остановился, перевел дух и все выпили за твердость убеждений. Синдбад украдкой достал из кармана шелковой жилетки ночные солнечные часы, посмотрел на них и стал беспокойно озираться, время его явно поджимало. А капитан решил закончить рассказ об эпопее своего друга.

Глава 18 о дипломе педагогического колледжа поселка Большие Самоеды. пикнике на обочине, желтобрюхом голопузике и цветущих лилиях.

- И тут события начали развиваться стремительно и непредсказуемо. В одно прекрасное утро сонный Вольдемар увидел зависшую над внутренним двором яхту главного имперского инспектора по борьбе с несанкционированными вооруженными бандформированиям барона Блицкрига. Вместе с ним в замок прибыл мультимиллиардер Минивен Младший, который оказался очень старым сморщенным старикашкой с Земли Ненормальной. В здешних краях его очень интересовали залежи необогащенного философского камня и красавица Мария Фри Смокинг. Он имел острое желание жениться в пятнадцатый раз и взять в жены девушку порядочную, строгих патриархальных нравов, цивилизацией не развращенную, привычную к домашнему труду, воспитанную в духе непротиворечия супругу, и не мечтающую в случае развода отсудить половину мужниного состояния. Лучшей участи для своей дочери старый Фри Смокинг и желать не мог. Мария для вида поплакала, позаламывала руки и согласилась. Вольдемар в это время минировал центральную башню, подпиливал цепи подъемного моста и ничего, естественно, не знал о происходящем в тронном зале, где гости справили помолвку, а назавтра запланировали сыграть свадьбу.

За столом, отмечая это знаменательное событие, имперский инспектор, подцепив на кончик кинжалакусок хорошо прожаренной плотоядной улитки, со смехом рассказал о задержанном недавно в столице, в дупель накурившемся драконьего гашиша вражеском лазутчике, утверждавшем, что он неудавшийся учитель с Большой Земли. В доказательство своих слов он показывал диплом заочного педагогического колледжа поселка Большие Самоеды и татуировку «Добро пожаловать на борт» на таком месте… Услышав это, Завалон покраснел, потом побледнел, от ярости покрылся пятнами, вскочил, выхватил меч, и с криком я: «Я сейчас его, гада, завалю!» (кстати, именно за такие манеры его и звали Завалоном), выскочил из зала. Следом, громыхая доспехами, за ним рванула дружина, последние полгода находившаяся в состоянии повышенной боевой готовности и истосковавшаяся по активным боевым действиям. Но не зря Вольдемар столько времени проводил, шастая по темным лабиринтам замка. Он исчез, не став ввязываться в бой с превосходящими силами противника. В бессильной злобе охранники порубили антикварную мебель в его комнате, допросили с пристрастием некстати подвернувшегося под руку призрака-шатуна, но получили от этого лишь слабое моральное удовлетворение. Вечером, когда бывший лейб-гренадер бродил у стен замка, выбирая место для нанесения главного удара и тоскуя по своей любимой, он вдруг увидел в окне мигающий огонек свечи. Это была азбука Морзе, которой он когда-то научился сам, а потом обучил Марию. Самоотверженная девушка сообщила, что завтра, после обеда, отправится с Минивеном Младшим на яхте барона Блицкрига полюбоваться окрестностями и уговорит капитана устроить пикник на обочине дороги у поляны рядом с озером Лилий. Там Вольдемар и сможет ее незаметно похитить и спасти от ненавистного брака. – В этом месте все, включая проснувшегося Марафетуса, выпили за осуществление задуманных планов и Барм Аллей продолжил:

- В назначенный час поляна была окружена, из-за каждого куста торчал арбалет, мушкет, трехлинейная винтовка Мосина, или автомат Узи. Все было готово к встрече. Над цветущими кустами мутировавшего папоротника жужжали пчелы, клацали челюстями охотившиеся на них гигантские стрекозы, где-то квартет подвыпивших леших нестройно пел лирическую песню о массовом выпадении серебряной росы от которой даже трава не успела еще согнуться. Разбойники с умилением слушали эту лесную симфонию, им очень хотелось узнать место, где происходит это уникальное природное явление. Но дослушать им не дала черная тень зависшей над поляной яхты. Она тихо снизилась к самой траве, и на землю, вслед за вооруженной до зубов охраной, посыпались ящики с вином, кабаньи туши, мангалы, шампура, шатры, коробки с хрустальными бокалами и другие необходимые для простого лесного пикника аксессуары.

Охрана шустро собрала легкий трап, по которому на землю спустился светящийся от счастья Минивен и беспокойно озирающаяся Мария. Как только ее ножка в белой атласной туфельке, коснулась изумрудной травки, чуть не раздавив мирно спящего среди ядовито-синих цветочков дуболома обыкновенного, хорошо откормленного желтобрюхого голопузика, Вольдемар махнул рукой. Все произошло быстро и тихо. Команду оглушили и связали, особо ретивых охранников успокоили арбалетные болты, но в основном обошлись без жертв. Бывший лейб-гренадер вышел из-за кустов в новом камуфлированном смокинге, с боевой раскраской на лице и, подав обалдевшей невесте руку, спокойно и величественно сказал:

- Спокойно Мария! Я рыцарь Дуба и Рва!

Мария тихо охнув, без чувств упала ему на руки. Минивен Младший затравленно озирался и кричал, что он защищен обоюдным кодексом о ненападении и требовал немедленно остановить произвол и доставить его вместе с женой в безопасное место.

- С чьей женой? - не понял Вольдемар.

- С как с чьей, естественно с моей! - гордо ответил новоиспеченный супруг.

Вольдемар от удивления, чуть не уронил Марию.

- Хватит болтать, пристрели его, наконец, милый! - сказала она, очнувшись и нежно обняв руками мужественную шею. - И будем мы с тобой жить долго и счастливо, а потом как-нибудь умрем в один день. Тебе такая перспектива нравится?

- Пристрелить безоружного, недостойно благородного разбойника! – сказал мой друг.

- Так дай ему пистолет, только патроны, не забудь вытащить.- посоветовала Мария, она оказалась очень здравомыслящей девушкой

-А как же он тогда стрелять будет? - спросил Вольдемар.

- Какие же вы, мужики, все тупые! – с тяжелым вздохом ответила она, и, достав из складок свадебного платья револьвер, хладнокровнопальнула в грудь Минивена. Понаблюдав, как ее недолговечный муж несколько секунд дергался на зеленой травке, пачкая ее некрасивыми кровавыми пятнами, пнула его ногой и добавила.- Сразу после свадьбы лапать меня начал! Козел похотливый!

Если бы вдруг Верховный Темный Магистр произнес на ежегодном конгрессе магов и чародеев на Лысой горе, речь о необходимости широкого внедрения научно-технического прогресса и инновационных технологий в повседневную организацию магических ритуалов шаманов Дальнего Севера, это на Вальдемара произвело бы меньшее впечатление. Но как следует удивиться, он не успел. Вдалеке глухо бухнуло несколько выстрелов, и в небо, распугивая птиц Феникс, мирно кувыркавшихся в облаках, взлетел и рассыпался фейерверком красный сигнальный файербол. Означал он только одно, банду благородных разбойников окружили со всех сторон. Поляна вмиг опустела. Пикник на обочине был безнадежно испорчен.

- Милый! -схватила его за руку Мария, - Сваливать надо, всех копы позорные положат, никого не пожалеют. У них ведь приказ – пленных не брать!

- Какие копы? И почему позорные? – не понял Вольдемар.

- Вчера, на яхте инспектора, в замок скрытно доставили отборный отряд Королевской пехоты, спецподразделение по борьбе с бандитизмом, а позорные потому, что они всегда по заре на операцию уходят. – почти прокричала Мария и потащила его к яхте.

- Благородные разбойники товарищей в беде не бросают! – сказал мой друг, - Надо их предупредить и поднять на борт!

- Милый, плюнь! Вдвоем улетим! Жить начнем заново! – Воскликнула Мария и потащила его за рукав по трапу, одновременно срывая с себя одежду.

«Не очень она подходящий момент выбрала для стриптиза», подумал Вольдемар, а вслух сказал:

- Не по-мужски товарищей бросать в бою! – и аккуратно освободил руку.

Стук автоматных очередей раздавался все ближе. На пустую поляну залетали шальные заговоренные пули, но они, как известно, дуры, поэтому лишь тупо втыкались в деревья и обшивку яхты.

- Ладно, - вздохнула Мария, - Придется тут. – Она снова подняла револьвер, и выстрелила в грудь Вольдемару. Бедняга рухнул рядом с Минивеном.

Кейси в этом месте рассказа зарыдала, а Синдбад дернул струны и с чувством пропел: «Есть в графском парке старый пруд, там лилии цветут, цветууут. Тут-тум-тум»

- И где похоронен ваш несчастный друг? – спросила моя невеста, размазывая по щекам слезы.

- Почему похоронен? – удивился Барм Аллей.

- Его даже не похоронили? – еще сильней разрыдалась она.

- А зачем хоронить живого человека? – ответил капитан, - Зомби он становиться не собирался, а иначе, зачем хоронить живого?

- А пуля? От револьвера. Она же в него в упор...

- Когда покойный старик-отец отправлял восемнадцатилетнего Вольдемара на королевскую службу, с деньгами в семейном бюджете было не очень хорошо. Вернее сказать – совсем плохо. – пояснил Барм,- Поэтому все, что он смог дать сыну с собой в дорогу, это фляга с целительным эликсиром от всех ран и болезней, и несколько дельных советов которые пацан выехав из ворот родительского замка сразу забыл. Фляжка с фамильным гербом переходила из поколения в поколение, являясь сильным родовым талисманом, спасшим жизнь многим рыцарям Дуба и Рва. По дороге в столицу юный Вольдемар пытался пить эликсир, использовать в качестве аперитива и ингредиента для коктейлей. Но, во-первых, он был таким гадким на вкус, гораздо хуже, чем известная настойка нервно-паралитического действия «Мамонтовка», настоянная сами знаете на чем, а во-вторых, он так загустел от времени, что вытряхнуть хотя бы несколько капель из фляжки стоило просто нечеловеческих усилий. Поэтому приходилось ее таскать просто как память об отчем доме. А что еще делать? Фляжка была такая помятая и потертая, что ее ни один не принимал ломбард. Но именно она оказалась на коротком пути свинца из ствола Смит-Вессона к сердцу Вольдемара.

Удар пули свалил его с ног, и бывший лейб-гренадер как подкошенный рухнул на траву, но быстро очнулся, военная выучка дала о себе знать. При осаде замка Леопольда Чокнутого по прозвищу Гочкис, на них с Буцефалом свалилась оторванная башня одноименного танка, и ничего - встали, отряхнулись, в глазах, правда, пару дней двоилось, а так обошлось.

Вольдемар очнулся, мгновенно оценил ситуацию, схватил за ногу, взбегавшую по трапу Марию и ловко привязал ее шнурами от оставленных без присмотра палаток к дереву, в которое с противным жужжанием упорно втыкались окончательно озверевшие пули-дуры. Постоял пару секунд соображая, чтобы такое сказать соответствующее моменту, но кроме простого емкого слова «б*****» ничего на ум не шло. Его Вольдемар и произнес, понимая, что дальше заниматься лингвистическими изысками не стоит, снял с пояса боевой рог с магическим усилителем, протрубил общий сбор и сигнал к отступлению. Верных соратников долго упрашивать не пришлось, и через десяток минут бывшая яхта имперского инспектора безопасности взмыла в небо, и скрылась в неизвестном направлении, оставив на поляне у озера Лилий привязанную к дереву грязно ругающуюся матом Марию с внимательно принюхивающимся к ее ноге желтобрюхим голопузиком. – Барм залпом и без тоста выпил стакан водки, закусив ее соленым авокадо. - Такая вот простая и поучительная история, - добавил он, краем рукава вытирая давно небритую щеку.

Глава 19 О карьере вероломной Марии, охранных амулетах общего действия и настоящем имени Бармалеуса

Кейси рыдала навзрыд, Мореход снова исполнил на бис задушевную песню о растущих в пруду лилиях, освободивший свой разум Марафетус, втихаря жрал шашлык, а джинны в бутылках подавленно молчали.

Синдбад допев, засобирался к себе, сообщив заплетающимся языком, что его заждались боевые товарищи мужественно борющиеся с тир… тир… тиранией джинов. Он не стал утруждать себя спуском по не очень надежной веревочной лестнице, а просто воспарил над палубой и эффектно завис на фоне полной луны, а затем опустился к себе на корабль, помахав нам на прощание рукой. Оттуда послал Кейси пламенный воздушный поцелуй. Кейси уклонилась и поцелуй некоторое время, рыскал в поисках подходящего объекта для контакта, пока не самоликвидировался. На кораблях тут же подняли паруса, выбрали якоря, и хором прокричав вызывающее ветер заклинание, взяли курс на север. Может быть, я слишком много выпил, но мне показалось, что в призрачном лунном свете я увидел уходящую в морскую пучину рубку подводной лодки с надписью U-571. Хотя, чего только спьяну не померещится. «Надо меньше пить» - подумал я и посмотрел на капитана.

Барм меланхолично жевал люля-кебаб, запивая древним, ужасно дорогим вином прямо из горлышка, глаза его были затуманены и, кажется, предательски блестели.

- А что же было дальше? – выбрав свободный от жевания момент, спросила у него Кейси.

- А ничего не было, - ответил капитан, - Марию нашли и отвязали от дерева Королевские Пехотинцы. Рыдая, она рассказала, как на нее напали разбойники, несчастного мужа убили, ее хотели в извращенной форме изнасиловать и продать в рабство, но пока только успели провязать к дереву. В доказательство своих слов она показывала разорванную одежду и валяющийся в траве револьвер, прибивший желтобрюхого голопузика.

Получив свидетельство о насильственной смерти супруга и заявив, что опасается мести со стороны убийц, она воспользовалась пунктом 549 закона «Об обмене гражданским населением» и покинув Зазеркалье, с головой ушла в земной шоу-бизнес. Сейчас живет в Нью-Йорке, работает этой, супер моделью, в кино играет, но больше всего любит сниматься для «Суперсамца». – Барм так стукнул кулаком по столу, что Марафетус чуть не подавился шашлыком. – Я ненавижу этот журнал!

- Поэтому ты грабишь любого, кто пытается перевезти тираж «Суперсамца»? И забираешь все журналы? Ну, ты эгоист - все себе и ничего людям. Теперь понимаю, почему его,- Кейси обвела рукой корабль, - называют Белым Кроликом.

- Я не хочу, чтобы ее фотографии видели здесь. – Барм Аллей снова стукнул по столу волосатым кулаком. - Не хочу, чтобы грязные орки тыкали в нее своими корявыми пальцами, а лешие и водяные развешивали ее плакаты у себя в берлогах. Чтобы оборотни в полнолуние рыскали по лесам, и завывали на луну, зажав в когтистой лапе ее портрет. Ты знаешь, что портрет и оригинал неразрывно соединены между собой тайной связью?

- Знаю, - ответила Кейси, - но ты зачем кролика на борту нарисовал?

- Он раньше был перечеркнут двумя бооольшими черными полосами, но краска барахло оказалась. Ее дождем всю смыло, а новые нарисовать некогда, все дела, дела - объяснил капитан.

- А с замком, что случилось?

- С каким замком?

- С замком Завалона Фри Смокинга?

- Замок взорвали, но уже потом, потом.. – махнул рукой Барм, явно теряя смысл происходящего.

Когда речь Барма окончательно приобрела бессвязный характер Кейси подняла со стола полупустую бутылку и, даже не глянув на этикетку, со всей силы обрушила ее на голову капитану. Заклятие быстрой руки ему не помогло. Многие заклятья у пьяных вообще не срабатывают. Капитан упал лицом вниз в салат из соленых апельсинов, маринованных бананов и дуриана закопченного в дыму черного дерева. На шум открыл глаза знающий истинную цену реальностиМарафетус.

- Что здесь случилось? – спросил он, пытаясь вылезти из-под стола. Шикарный черный плащ имел жалкий вид. Мятый, заляпанный жиром, закапанный щербетом и прожженный углями от мангала, он производил удручающее впечатление.

- Послушай, Марафетус, - сказал я, осторожно подходя сбоку, - Наш капитан, похоже, решил выйти из игры. Сказал, что смертельно устал от кочевой жизни, к тому же его начали мучить тяжелые приступы хронической морской болезни. И поэтому ему теперь плевать на все национально-освободительные движения вместе взятые. Коварные джинны пообещали ему гарем из пятидесяти жен, между прочем финалисток конкурса «Мисс Тысячи и одной ночи», и пятисот наложниц. Это так, для начала. И полный отказ от уголовного преследования на всем Ближнем Востоке. Ему здесь никто больше рубить ноги, руки и голову пытаться не будет. И никто не захочет его превращать в камень, овцу, медузу или мелкого радужного навозного слизняка. Поэтому он и решил предать благородное дело борьбы с тиранией. Пришлось нейтрализовать предателя, потому как слаб человек.

- Как, за моей спиной? – негр очень нехорошо прищурился и выпрямился во весь рост, - Да я его,- он задумался, - до самой смерти зайцами буду кормить!

- Полностью с тобой согласен, Марафетус, - сказал я и, размахнувшись, изо всех сил, тоже жахнул его по голове бутылкой. Не стоит выдумывать что-то новое, когда есть старый и проверенный временем и штандартенфюрером Штирлицем способ. Негр, не издав ни звука, рухнул как подкошенный на старый затертый персидский ковер. - Где остальные? – спросил я у Кейси, быстро связывая руки приверженцу освобождения разума.

- Команда нейтрализована, - Кейси перехватила мой потрясенный взгляд, и добавила, - Спят, просто спят. Я заговорила струны бадда Морехода, когда он с Бармалеусом торговался. Каждый, кто слышит эту музыку – засыпает, кроме самого… - она задумалась, - музыканта, и тех, у кого при себе есть защитный амулет.

Я начал ощупывать себя и хлопать по карманам, поднимая облака пыли, но ничего даже похожего на амулет не обнаружил. Увидев мои бесплодные искания Кейси, подошла и молча указала на подарок красавицы Хари Кири.

- Он хоть и разряжен, - сказала она, - и в Годзиллу превратить тебя не может, но и в фоновом режиме действует, как защитный оберег общей охраны.

- А как же Синдбад и Барм? - спросил я, указывая рукой на мирно лежащего в глубокой отключке капитана.

- Здесь, - ответила Кейси, глядя на меня как на идиота не знающего элементарных вещей, - каждый мало-мальски магически просвещенный человек имеет у себя стандартный набор защитных амулетов: от порчи, сглаза, сонного зелья, наведенного слабоумия, врожденного идиотизма, ночного сомнамбулизма и непроизвольного вампиризма. Список длинный, и чем больше кошелек хозяина, тем длиннее. А люди поумнее и побогаче покупают один, но универсальный, широкого спектра действия, почти как твой. Только послабее. Наверняка и у Барма, такой есть, А Марафетус сам заснул, колдовство тут я думаю совершенно ни причем, просто пить надо меньше.

Я представил, какое горькое похмелье будет утром у Бармалеуса, и внутренне содрогнулся. Этот рейд он запомнит надолго. Кроме жуткой головной боли его ожидает мрачные казематы Новой Петропавловской крепости, темные подвалы Нью Тауэра или холодные сырые камеры Новой Бастилии, а затем беспощадный суд международного трибунала. Конечно, судьи учтут его участие в национальных освободительных движениях, но не думаю, что это позволит сильно скостить ему срок. Мне даже самому стало слегка его жалко. Лишь слегка, и это после такого количества выпитого алкоголя! Я мысленно поблагодарил японскую принцессу за такой нужный и полезный, во всех отношениях, подарок.

- Зря жалеешь, - сказала Кейси, понаблюдав, с каким выражением лица, я рассматриваю капитана. – Никакой он не несчастный сын злодейски убитого отца и обманутый влюбленный. И никогда он не был лейб-гренадером гвардейского ударного штурмового полка. В узких кругах профессионалов знают его как Томаса по кличке «Фан-Фан», агента французской разведки, действительно, много лет назад заброшенного в Зазеркалье с совершенно секретным заданием и полностью вышедшего из-под контроля. Находясь на грани провала, он поднял мятеж на дирижабле королевского министра безопасности, захватил его и занялся самым обычным пиратством.

- А как же «Суперсамец»? – спросил я.

- Что касается этого журнальчика, - моя невеста презрительно сморщила нос, - он просто очень любит рассматривать фотографии баб с силиконовой грудью.

Глава 20 О первобытном обряде плодородия, зарождении воздухоплавания у отсталых племен и опасности эротических шоу

Солнце все выше и выше поднималась над горизонтом. Косые лучи пробивали толщу воды, без прикрас освещая жестокую картину борьбы за выживание в дикой природе. Летучие рыбы, зевая, уходили спать на глубину, где становились недосягаемыми для вылетевших на охоту чаек и прибрежных нырков-птеродактилей, но там их с радостью уже поджидали различные светящиеся высоковольтные твари у которых сводило зубы от собственного избыточного электричества. Вдалеке, касатки охотилась на пасущееся, на мелководье, стадо Стеллеровых коров, а пятиметровый морской крокодил, рыдая от бессилья, безуспешно уже целых полчаса пытался разгрызть панцирь гигантской океанской ластоногой черепахи. Жизнь кипела в Мировом океане, не замечая неподвижно висящий над волнами слегка потрепанный дирижабль с плохо нарисованным белым кроликом на борту.

Но его заметили на берегу, где с наступлением утра перестали лупить в барабаны и устали ломать заповедный реликтовый лес. На золотой песок пляжа вывалила толпа туземцев, которые, смотря в небо, отнюдь не любовались прекрасными перистыми облаками, а жадно втягивали носом воздух и плотоядно облизывались. Я свысока наблюдал за одетыми в шкуры и пальмовые листья аборигенами и рассеянно думал о том, какая все-таки Кейси удивительная и разносторонне образованная девушка. Эх, внешность только подкачала, а так бы цены ей не было!

Аборигены, тем временем, разожгли на пляже большой, ужасно дымный, костер и, растянув над ним шкуру неизвестной мне зверюги, начали негромко бить в барабаны и распевать заунывными голосами ритуальные народные песенки. С вокальными данными у бедолаг было плохо. Только, может у шамана начавшего зажигать перед своими современниками, т.е. я хотел сказать, соплеменниками, и имелись зачатки музыкального таланта. Это был классический шаман, можно сказать прямиком шагнувший со страниц журнала «Вокруг света». Черный и блестящий, как сапоги командира нашей эскадры, в невообразимо живописных лохмотьях, с ног до головы увешанный позолоченными побрякушками. С такой фактурной внешностью ему бы рэп товарищам по племени читать, а не вокруг костра прыгать.

Шкура постепенно начала наполняться дымом и превратилась в примитивное подобие воздушного шара. Подумать только, у дикого первобытного народа – такая тяга к прогрессу, к покорению воздушного океана! Шаман вовсю бесновался на золотом песке пляжа. Дыма, наверное, надышался. Он выдернул из толпы пару своих фанаток (девицы, так себе, чуть-чуть посимпатичней Кейси) и явно начал готовиться совершить с ними варварский обряд плодородия. Под радостные вопли немногочисленных мужчин (с демографией у племени явно были проблемы) и печальное завывание теток, он сорвал со своих подруг те кусочки пальмовых листьев, которые служили им одеждой и, медленно со вкусом стал сдирать одежду с себя.

У меня давно была мечта увидеть своими глазами старинный обряд или обычай, а уж поучаствовать в нем… Но к этому обряду я точно не хотел иметь никакого отношения. Не известно, какую заразу можно подцепить.

Действие на пляже почти достигло своего апогея. Тетки на песке то призывно извивались как змеи, то бегали на четвереньках как кони или собаки. Шаман, а может колдун, (какой шаман в тропиках?) приготовился снять с себя последнюю тряпку очень похожую на американский флаг. Я повернулся назад, чтобы подозвать мою невесту…

Рядом, под самым ухом грохнул выстрел, потом еще один, и еще, и еще. Даже не видя, я понял, кто открыл пальбу. За моей спиной, широко расставив ноги в тяжелых армейских ботинках, стояла Кейси, и плотно прижимая к плечу приклад, а к глазу окуляр оптического прицела стреляла … вверх! После каждого выстрела с чудесного утреннего неба вниз камнем падала громадная крылатая тварь. Эти последние смертельные пике каждый раз вызываливопль отчаяния у темпераментных исполнителей зажигательных эротических танцев, внимательно наблюдавших снизу за таким редким и необычным зрелищем. Оказывается, пока я, потеряв всякую бдительность, любовался дикими обрядами первобытнообщинного строя, в небе неизвестно откуда, появилась целая эскадрилья загадочных существ.

В гробовом молчании, рассекая воздух с тихим свистом, с высоты на нас пикировали чудовища с громадными кожистыми крыльями и человеческим телом, ну или с почти человеческими. Настоящие ангелы смерти каменного века. Я о таких, никогда нигде не читал. Кейси это ничуть не отвлекало от дела. Она стреляла как на чемпионате мира по стендовой стрельбе. Грохот выстрела сопровождался, криком сбитого агрессора и радостным урчанием заметно оживившихся внизу хищных обитателей океана. Крылатые гады оказались довольно сообразительными и быстро, примерно после пятого попадания, поняли, что блицкриг не удался и на мирном летучем корабле им больше ничего не светит. Но с высоким искусством пилотажа дела у злодеев обстояли паршиво. Они не умели, или упрямо не хотели делать боевой разворот и уходить с линии огня. Невеста моя тоже учить их этому не собиралась. Методично меняя обоймы и совсем не экономя патроны, она целенаправленно уничтожала этот неизвестный науке, но очень кровожадный вид летающих приматов. Вниз, кроме представителей стремительно вымирающего вида, градом сыпались, ножи, каменные и железные топоры, луки, стрелы и еще какая-то нехитрая бандитская утварь. Последнюю зверюгу Кейси хладнокровно подпустила поближе и сбила прямо над палубой «Белого Кролика». Чем очень огорчила тусовавшихся внизу представителей морской фауны.

Это было не неведомое чудовище. И не монстр, побочный продукт колдовства спятившего волшебника. Это был человек с подобием первобытного дельтаплана за спиной. Дикарь с дельтапланом! Не знаю, как вы, а я просто уже устал удивляться. До самой последней минуты, пока не прозвучал роковой выстрел, он пытался развернуть свой летательный аппарат и вернуться на базу. И это правильно. Кто кроме него позаботится о несчастных вдовах и родственниках погибших героев? Но сержант Райбек решительно внесла свои коррективы в его планы. Как поется в песне: «встретил летчика сухо райский аэродром». Тут все правильно. Дикарь грохнулся на живот, но мгновенно вскочил, бросил на нас не предвещающий ничего хорошего зверский взгляд сквозь старые авиационные очки-консервы с треснутыми стеклами и, выкрикнув что-то оскорбительноев наш адрес, отчаянно сиганул за борт в океан. И сия пучина поглотила его в один момент. Этим смертельным трюком он вызвал необычайное оживление внизу, сопровождаемое громкими аплодисментами хвостов и плавников и звонким клацаньем челюстей.

Я только тогда понял, что даже не успел взять в руки оружие. Дико раскалывалась голова, во рту пересохло. Безумно хотелось холодного пива, но у Барма его не было. Дискотека на пляже давно закончилась. Участники шоу спрятались в густых зарослях и выпустили в нас несколько стрел, бесславно сгинувших в океане. Кейси мстительно пальнула по невидимым стрелкам, руководствуясь только одной ей понятными признаками. А потом, отдав мне винтовку, спустилась на нижнюю палубу и, пошарив там немного, вылезла обратно с гранатометом в руках. Это был РПГ-29 «Вампир», китайского производства. Из него она разнесла в клочья зарождающийся воздушный флот маленького, почти начисто лишенного мужчин людоедского племени.

- Я же говорила, милый, - сказала она мне, улыбнувшись, - пока мы вместе, тебя никто не посмеет убить!

- Спасибо, - сказал я и обнял ее за плечи. Волосы Кейси пахли порохом, а руки все еще продолжали сжимать трубу гранатомета.Она мгновенно повернулась ко мне, призывно приоткрыв губы. Гранатомет упал, очень больно стукнув меня по ноге.

- Тебе не кажется, милая, - сказал я, подпрыгнув - что в этих краях опасно долго висеть на одном месте?

Но сначала мы осмотрели трофейный летательный аппарат. Вопрос «почему люди не летают как птицы?» конструкторы каменного века решили по первобытному просто. Они использовали для пиратских налетов слегка переделанные, укрепленные и обтянутые кожей скелеты птеродактилей! До такого, даю рубль за сто, не мог додуматься ни один ученый-историк. Технология была разработана, специально для нападения на воздушные суда. Видно эта удобная бухта пользовалась у купцов и путешественников популярностью. Пока одна часть племени устраивала на берегу эротическое шоу и вся команда и пассажиры любовались невиданным зрелищем, другая часть, спрыгнув с высокой скалы и поймав восходящие потоки воздуха, неслышно десантировалась на палубу за их спинами и воспользовавшись моментом внезапности, неизменно решала исход битвы в свою пользу. А воздушный шар играл двойную роль, сначала отвлекал внимание, а потом служил средством доставки награбленного на землю. Вернусь на базу, обязательно напишу об этом статью в какой-нибудь журнал! Не знаю еще точно в какой, наверное, в тот, где больше заплатят.

Молчавшие во время боя джинны, наконец, решили высказаться и заявили, что на своем опыте знают, как тяжело воевать с дикарями. Вояки они тупые, агрессивные, злые и никакого понятия о военном искусстве не имеют. То ли дело разгромить, высоко культурного, просвещенного противника, такому и голову отрубить приятно, и на кол посадить, и четвертовать. А дикари только орут и кремниевыми мечами машут, никакого эстетического удовольствия, а запах от них какой! Мой джинн никак это высказывание не прокомментировал, а спокойно продолжал спать, я думаю, впал в анабиоз.

Кейси не стала слушать, как ифриты ходили в карательную экспедицию для усмирения отсталых островных племен, настолько диких, что у них даже календаря не было, а позвала меня в ходовую рубку. Пора было сматывать удочки с гостеприимного берега. Через минуту гостеприимный берег с большой воронкой на пляже должен был растаять за кормой, но не растаял.

Глава 21 О линейном галактическом крейсере, планетарных аннигиляторах, лагерных телогрейках и ажурном белье

Линейный крейсер межгалактических сил безопасности, натужно ревя асинхронными фотонными двигателями, стремительно пронзал пространство над поверхностью враждебной планеты. На золотистой силовой броне мерцали кроваво-красные отблески пламени пробудившихся ото сна вулканов и испарялись крупные брызги крушащих береговую линию обороны гигантских цунами. Испарялись, но не все. Воды было так много, что временами приходилось включать дворники. Правый все время заедал и мешал стабильной работе системы визуализации вероятного противника. Вчера в него попала всеми своими пятьюдесятью боеголовками тяжелая межконтинентальная ракета прямой наводки мощностью в двадцать две мегатонны. Она погнула щеткодержатель и сбила программу электронного радиусомера. Поэтому дворник временами и зависал.

Завидев мрачно-фиолетовые проблески работающего в полсилы пи-мезонного деструктора, в ужасе прятались за выжженные солнцем и термоядерными взрывами скалы руконогие трехглазые центавро-андромедяне, кремниевые древовидные гигантские пауки-попрыгунчики и примкнувшие к ним вамиры-оборотни широкого профиля. А услышав неслышимый свист ультразвукового дикапсулятора мгновенно ржавели и рассыпались в пыль влаго-пыле,-ударо-радиационно-вирусо-тараканоустойчивые марсианские треногие андроиды. От прямых попаданий тяжелых планетарных аннигиляторов рушились незыблемые цитадели Черного Тугоухого Императора. А под невидимым прессом гравитационных деструкторов в туалетную бумагу раскатывались бронированные армады дроидов с антипригарным покрытием. Новейшие вражеские истребители кровожадных безжалостных космических пиратовсамоликвидировались только от одного вида шарящих по космосу прицельных лучей плазменных торпед с повышенным интелектом.

Я стоял в боевой рубке, склонившись над пультом управления коллаптическим нейтронным трансфокатором. Большой перстень победителя каррахнианских марапрулов слегка отвлекал внимание. Десять бриллиантов по пятьдесят карат слепили глаза даже при тусклом боевом освещении. Эту милую вещицу подарил мне в благодарность за освобождение своей исторической родины рыдающий от счастья князь Джага-Джага Шестой. Багряные зарницы полыхали от горизонта до горизонта. Слабо освещенный четырьмя ущербными лунами, вокруг которых все еще шел бой, небосклон был плотно расчерчен инверсионными следами стартующих звездолетов. Агрессоры покидали планету, в панике бросая награбленное добро, стада крупного рогатого скота и тяжелую боевую технику. Я прикоснулся к сенсору запуска трансфокатора и внутренне улыбнулся. Сбежать удастся не всем.

Висящие, от плеч до самого пояса, медали и ордена всех планетных систем и союзов при ходьбе звенели как колокола на праздник и нарушали равновесие. Зато от них отскакивали пули, лазерные лучи и небольшие ракеты. Красные рубины адмиральских звезд тускло светились на погонах, одновременно выполняя роль радаров ближнего радиуса действия.

Повсюду, из подвалов разрушенных зданий и канализационных люков, разорванных нефте и газопроводов вылезали с просветленными лицами счастливые граждане освобожденной планеты, дождавшиеся, наконец, своих освободителей. Они бросали букеты розовых орхидей и орхидейных роз на закопченную броню десантных катеров и танков на воздушной подушке. Девушки, завидев славных воинов галактического флота, рывком срывали с себя старые лагерные телогрейки и ажурное черное нижнее белье, и со слезами радости бросались в суровые объятия усталых героев. Желая получше рассмотреть этих самоотверженных патриоток, я отключил защиту и,открыв лобовое стекло выглянул наружу. Воздух пах розами и паленой резиной.

Вулканы, истратив весь стратегический запас серы и вулканических бомб, прекратили извергаться, дымные грязные облака растаяли, сражение вокруг трех лун прекратилось, и рассветное небо осветили тысячи праздничных фейерверков. Это взрывались в верхних слоях атмосферы последние звездолеты руконогих трехглазых центавро-андромедян. Народ ликовал и праздновал победу. Старший боцман громко бухая по обшивке трофейными гравитационными ботинками выбрался на наружную броню, с ведром и тряпкой на сенсорных микрочипах. Крейсер надо было помыть и надраить к королевскому параду. Засмотревшись на обнаженных красоток, он широко размахнулся и выплеснул воду из ведра прямо мне в лицо. Тяжелая, радиоактивная вода больно ударила по носу. Напичканный электроникой шлем замкнул и сильно шандарахнул током. От возмущения я широко открыл глаза и … проснулся.

Глава 22 О магических противоугонных системах, устройстве летучих кораблей и гуманном обращении с пленными

- Замечтался, милый! – сказала ласково Кейси, опуская пустое ведро. Правду говорят в народе - встретил девицу с пустым ведром – ничего хорошего от судьбы ждать не приходится. Вода стекала за шиворот и ручейками бежала по спине. В такую жару это было даже приятно. А вы, пробовали не заснуть на мостике после массы приключений и грандиозной ночной попойки?

Уже битый час мы пытались стронуть «Белого Кролика» с места. Ничего не получалось. Корабль без капитана никуда лететь не хотел. В джунглях внизу снова кто-то зашевелился. Кейси заметно занервничала, все время осматривая окрестности в оптический прицел. Ситуация была паршивая. Внизу нас ждали недружелюбные дикари, в небе начали кружить голодные птеродактили, Синдбада и след простыл, а SOS в Зазеркалье не придумали. Да что SOS, они до радио никак не могли додуматься! Внизу, наверное, уже очнулся запертые в трюме Барм и Марафетус вместе со своей немногочисленной, но очень злой командой. Что и говорить – паршивая ситуация. А все из-за этого дурацкого упрямого ковра.

Вы знаете, чем похожи наши летающие корабли, построенные в Зазеркалье, на ЛЕТУЧИЕ корабли, именуемые в простонародье дирижаблями сооруженныеместными аборигенами? Ясное дело, не знаете, даже представления не имеете. Придется вам это объяснить: ни наши, ни местные корабли, дирижаблями, в прямом смысле этого понятия, не являются. Это, по сути дела, просто летающие корабли, бороздящие воздушный океан исключительно при помощи магии и обладающие, для легкости управления, хорошими аэродинамическими формами.

А чем они отличаются? Тоже не знаете? Придется прояснить и этот вопрос: они отличаются всем! Я уже рассказывал, как летают наши суда. Легированная сталь, пуленепробиваемое стекло, почти (повторяю – почти!) непробиваемая магическая защита и таинственные бронированныецистерны глубоко внутри корпуса. Мощные моторы, гудящие на кормовых стабилизаторах, бомбы, ракеты, корабельные чародеи вместо радаров. Все относительно понятно и просто кроме одного. Как они летают?

С кораблями аборигенов все проще. Вы ковер-самолет видели? Хотя бы по телевизору? Это общепризнанный пример полета с помощью магии, и ни у кого не возникает вопроса «Как он летает?», потому, что ковер-самолет просто должен летать, а иначе какой он самолет, просто коврик прикроватный. И ковры летают, летают из последних сил, ведь никто не хочет быть приколоченным гвоздями к стене, или брошенным на холодный каменный пол замка. А в замках у феодалов собак обычно целая свора, а еще кошки, целые толпы голодных крыс. В сильный мороз, или во время набегов соседей еще и мелкий и крупный рогатый скот заводят, чтоб избежать падежа поголовья. И вся эта живность, извините, постоянно гадит, пылесоса в замке нет, прислуга особенным усердием не отличается, так смотришь, через пару годков на вновь образовавшийся культурный слой пора новый коврик бросать. Коровы, кошки, крысы и собаки сделали свое черное дело. Поэтому в Зазеркалье все ковры-самолеты летают до последнего, никто от своих обязанностей даже не думает уклоняться. Во всяком случае так пишет «Магия - молодежи».

А теперь представьте корпус дирижабля с обшивкой, шпангоутами, каютами, трюмами, пушками, абордажными крюками и экипажем, но без всякого газа. Сколько над ним заклинания не читай, далеко он не полетит и близко тоже. Он может от земли даже не оторвется. А если корпус обшить изнутри коврами-самолетами? Вот тогда он полетит и как полетит, не каждый дракон-перехватчик догонит! И чем больше ковров на борту, тем быстроходнее и мощнее корабль. Но мало эту штуку поднять в воздух, ею еще надо и управлять! Для этого на капитанском мостике закреплен шеф-ковер. Это обычно самый опытный ветеран, много на своем веку повидавший, слегка потрепанный, местами прожженный, иногда с плохо отмытыми пятнами крови, весь в заплатках от боевых ранений. Ему все остальные ковры на корабле подчиняются беспрекословно, а он готов выполнить любой приказ капитана. Самое неприятное заключалась в том, что ковер-ветеран выполнял приказы только своего капитана, и ничьи больше.

Ребята, эта самая лучшая в мире противоугонная система! Что мы только с Кейси не делами, чтобы убедить, этого упрямого сборщика пыли, в том, что мы новые капитаны «Белого Кролика», все бесполезно. Зачитывали ковру приказы о своем назначении на должность, отдавали команды на всех известных нам языках. Впрочем, я командовал только на русском, а на немецком, английском, суахили, иврите, арабском и еще нескольких неизвестных мне языках отдавала приказы Кейси. Никогда не думал, что сержанты американских спецподразделений, такие всесторонне образованные люди. Но ковру было на это глубоко наплевать. Он не боялся горящих спичек и зловеще щелкающих ножниц, спокойно выслушал обещание искупать его в кислоте и отбелить его до снежно белого состояния. Такая верность долгу заслуживала уважения, но не сейчас.

Подумав еще немного и решив пойти на крайние меры, мы спустились в каюту к связанным Барм и Марафетусу. Оба джентльмена удачи очнулись и с видимым безразличием валялись на полу. Они уже успели убедиться в том, что узлы на руках и ногах, зубами не развязать, а режущих предметов, которые можно зажать челюстями и героически превозмогая боль перерезать путы, мы в каюте благоразумно не оставили. Увидев нас, капитан очень обрадовался и обозвал Кейси недостойной дочерью трусливого пустынного шакала, а меня …, я не буду описывать, кем он меня назвал. Потом он подумал немного и сказал, что Хаттаб сын Саддама сидящий в данный момент в моей бутылке, видимо, обладал слабым зрением, вернее временной его потерей. Ведь даже слепой поймет, что с такой рожей не то, что младшей помощницей седьмой ночной подтиральщицы не возьмут, даже на дальние форпосты борьбы с дикими ордами кочевников не рискнут отправить. Потому, что это антигуманно, и по отношению к кочевникам, и по отношению к беглым каторжникам, которые эти форпосты охраняют.

Спокойно выслушав короткую лекцию о своей внешности, Кейси молча подошла к Барму, рывком поставила на ноги, размахнулась, но не ударила, а развернулась и быстро вышла из каюты. Вернулась она с ведром воды и кружкой. Барм и Марафетус тут же стали жадно облизывать губы. Сразу было видно, их мучил жесточайший сушняк, вечный спутник вчерашнего веселья. К моему удивлению, она не стала шантажировать несчастных видом льющейся журчащей воды и требовать пароль за пару глотков влаги, а просто напоила несчастных алкоголиков. Я надеялся, что такой благородный поступок размочит их зачерствевшие в грабежах и разбоях сердца. Да куда там! Вылакав полведра воды, Барм заявил, что на такой дешевый трюк его не купишь. Он вообще не продается, тем более за воду. Кейси снова размахнулась, на этот раз ведром, но опять не ударила, сказав:

- Иногда, бывают случаи, когда вода дороже золота!

И пошла поить команду и пребывающего в глубокой прострации корабельного чародея-растригу.

Отдав дань женевской конвенции о гуманном обращении с пленными, мы снова вернулись в рубку и продолжили мозговой штурм. Или мозгов у нас на двоих было мало, или штурмовали слабо, но ковер стоял насмерть, как линкор «Слава» в Моозундском сражении. Для начала мы перепробовали все известные нам магические заклинания, от «Сезам, откройся!» и «Крибле, крабле, бумс», до ряда непечатных вариантов, состоящих целиком из ненормативной лексики, от которых в давние времена, не то что кони дохли, а боевые слоны падали замертво. Но ковер не слон, на него они не действовали.

Солнце, миновав зенит, начало клониться к закату, но прохладнее от этого не стало. Жара стояла такая, что выпрыгивавшие из воды летучие рыбы, на лету получали солнечный удар и без сознания падали в воду. Я обливался потом, но куртку не снимал. Представляю, каким бы взглядом наградила бы Кейси, мои, не очень накачанные мышцы. А вы, что думали, что в ограниченном российском контингенте служат только одни накачанные амбалы с железными мускулами? Тут вы жестоко ошибаетесь, как мне сказали в приемной комиссии военкомата, главное здесь иметь накачанные мозги и устойчивую психику, а мышцы сами накачаются.

Кейси куртку тоже не снимала, хотя могла бы. На корабле мы практически одни, тем более жених и невеста, чего стесняться, но видно она была девушкой строгих нравов.Поэтому, в нашем отчаянном положении не оставалось абсолютно никаких плюсов.

- Чтоб тебя моль сожрала! – сказал я, со злостью хлопнув ладонью по непоколебимому ковру. Это была абсолютно пустая угроза, моль в Зазеркалье не водилась. Вы могли повесить в шкаф шубу, и спокойно вынуть ее через пару лет, не тратя деньги на нафталин. А вот нафталин здесь был в очень большой цене, Он широко применялся в обогащении философского камня. В этом чувствовалась, какая-то скрытая связь, только никто не мог понять какая. Другой вопрос, что вашу забытую в шкафу могли употребить на свои нужды хозяйственные Домовые, пропить случайно забредшие в дом Запойные, или спереть безбашенные Торчковые, но моль – никогда.

И тут «Белый Кролик» ожил. Он проснулся и стал потягиваться. Слегка заскрипели шпангоуты, переборки кают, двери трюмов, по всему кораблю пробежала легкая волна. Кейси ошарашено уставилась на пол. Только что, безвольно лежавший, ко всему безразличный ковер, словно надулся ветром и чуть-чуть оторвался от пола. Старые краски стали яркими и живыми. Словно тени далеких битв и путешествий пробежали по нему. В причудливых узорах неизвестных мастеров угадывались очертания гор и морей, неизвестных городов и парящих в высоте птиц, и все переливалось, сменяя друг друга, и показывая нелегкий жизненный путь старого ветерана. Потом картины прошлых побед и сражений исчезли, и на полу появилась огромная карта ручной работы, как будто предлагая проложить курс.Ковер признал во мне капитана! Нет, все-таки существует какая-то скрытая связь между молью, нафталином и ковром самолетом…

Глава 23 .О женах декабристов, горячей русской любви, последней вампирской моде и Ди Каприо

«Белый Кролик» со свистом рассекал воздух, огибая мятежную Джинию, или Джиндию? Я всегда путал эти названия. Никогда не думал, что местными кораблями так просто управлять. Достаточно проложить маршрут пальцем по карте на ковре, сказать на какой высоте хочешь лететь и все! Можешь отдыхать и пить текилу. Хотя насчет текилы я, наверное, погорячился, это единственный спиртной напиток, экспортируемый в Зазеркалье от нас. Сами понимаете, какой сумасшедший рискнет сунуться к инкам или ацтекам. Совершенно не представляю, как здесь летают ночью – без радаров, вахтенных экстрасенсов постоянно сканирующих пространство и дежурной боевой вахты в полной боевой готовности. Думаю, здесь все эти проблемы берет на себя шеф-ковер.

Вначале мы с Кейси слегка повздорили. Так совсем чуть-чуть, без драки и поножовщины. Она хотела лететь в Камелот, или в гренландский Форт-Брегг, но я был категорически против. Меня неудержимо тянуло в Новый Кронштадт, на родную базу патрульных кораблей ограниченного российского контингента. Это была просто жуткая ностальгия! Когда я вспоминал родные ангары, посадочные полосы, казармы и срубленную местными мастерами без единого гвоздя столовую – слезы сами наворачивались на глаза. Моя невеста эту сентиментальность не одобряла, но, учитывая, то, что ковер признал капитаном меня, выбора у нее просто не было. К тому же, я рассказал ей о старом русском обычае, по которому жена, или невеста просто обязана следовать за своим избранником куда угодно (здесь конечно, слегка пришлось приврать), и привел в пример жен декабристов. Кейси внимательно выслушала мой экскурс в российскую историю и стала расспрашивать кто такие, эти самые декабристы. Потом поинтересовалась, почему молодые красивые умные офицеры так плохо подготовились к захвату власти и тем самым обрекли на несчастья не только себя, но и своих любимых. После чего через пару минут набросала план, по которому (будь она в тот день на Сенатской площади) восстание декабристов закончилось бы полной победой. Я вздохнул и объяснил, что они и без этого заварили приличную кашу, зря, разбудив в России некоторых людей, до этого мирно дремавших на своих диванах и спросонья наделавших немало глупостей, но Кейси этого не поняла. Только заметила, что чем сильнее русские морозы, тем крепче и горячее любовь россиян. И поинтересовалась, есть ли в моем родном городе лютые холода. И пока я думал, как сообщить ей о том, что живу в теплом южном городе на берегу Азовского моря, где и зимы приличной не бывает, ушла на нос к ограждению передней абордажной площадки, тихо улыбаясь, чему-то своему.

Став у самых перил, она развела в стороны, пахнущие порохом и оружейным маслом руки и, закрыв глаза, полетела над погрузившейся в ночную темноту землей. В призрачном свете садящегося за горизонт солнца и обрамлении развевающихся волос Кейси казалась даже красивой. Но, увы, только казалась. Впереди, внизу, где ночь уже наступила, выскакивали из сумрака неясные тени и тут же, не рискуя с нами связываться, ныряли обратно. Один раз мы чуть не столкнулись с кувыркающейся в свете звезд голой ведьмой-нудисткой на укороченной метле для экстремального пилотажа, а потом, если мне это не померещилось, минут десять за кормой болталась двойка вампиров, сверкая в темноте белыми резцами. Еще днем в богатом арсенале Барма я нашел почти новый Калашников калибра 7.62 со складным прикладом, увеличенным магазином и несколькими цинками заговоренных пуль. Заметив, эту почти невидимую в темноте сладкую парочку, я подошел к кормовому ограждению и, сняв автомат с предохранителя и с громким клацаньем передернул затвор. Кровососы тут же заложили крутой вираж, и скрылись из виду, хлопая на ветру плащами а-ля граф Дракула Задунайский. «Как быстро распространяется здесь мода» - подумал я, и еще раз щелкнул предохранителем. Ничто так не добавляет уверенности в себе, как клацанье затвора или негромкий щелчок взводимого курка. Есть в этих звуках, что-то магическое, заставляющее трепетать сердце любого нормального мужика. Впрочем, стоит ли говорить о магии, когда у тебя в трюме лежит огромное яйцо птицы Рух, кстати, ведущее себя последнее время очень подозрительно, в каюте заперт чародей с пиратского корабля, а от кормы только что отвалили, явно насмотревшиеся «Дракулы Брема Стокера» вампиры.

Я бросил взгляд на Барма и Марафетуса. В тусклом свете огней святого Эльма, игравших роль дежурного освещения, лицо капитана казалось мне осунувшимся и постаревшим. Потеря корабля не прошла для него даром. Такого предательства от своего шеф-ковра старый пират не ожидал. Откуда ему знать, что я просто случайно сказал кодовые слова полной передачи полномочий. Как говориться, кто первый сказал – того и коврик. Мятежный агент французской разведки окончательно протрезвел, с помощью сердобольной Кейси был избавлен от похмельного синдрома и сейчас находился в состоянии глубокой депрессии. Марафетус зло сверкал глазами и обещал нам много не очень приятных, но болезных процедур, после того, как спадут невидимые путы. Путы – это такой набор специальных обездвиживающих заклинаний, которые моя невеста нашептала господам пиратам на ухо, перед тем как перерезать веревки. Что она им наговорила, я не слышал, но с тех пор и Барм и Марафетус и пальцем не могли пошевелить без ее разрешения. Марафетус только страшно клацал зубами и пытался позвать на помощь своих негритянских богов, но то ли боги в далекой Африке его не слышали, то ли слышали, но им было абсолютно наплевать на судьбу несчастного одинокого негра в изорванном кожаном пальто.

«Белый Кролик» мчался на север. Странно, но нам до сих пор не встретилось ни одного дирижабля, самолета или вертолета. Кейси это тоже заметно беспокоило. Она тревожно всматривалась в темноту, крепко держась за перила обеими руками, попутно пересказывая проснувшимся ифритам трагическую историю знаменитого парохода, решившего, что он умеет топить айсберги. Когда она дошла до места, где несчастный Ди Каприо исчезает в холодных водах Атлантики, джины зарыдали навзрыд стоя по колено в собственных слезах.

- Не боишься, что утонут? – спросил я, слегка встряхнув бутылку и окатив рыдающего беднягу с ног до головы.

- Они непотопляемые. – ответила Кейси. – Я боюсь другого.

- Этого? – я показал на второго, утиравшего слезы джина.

- Не кого, а чего. - пояснила Кейси. – Представь, милый - ночь, чужая территория, патрульный корабль, или припозднившийся купец у которого нервы шалят. И тут из темноты вылетает знаменитый пиратский рейдер, с белым кроликом на борту. Кто поверит, что мы на самом деле хорошие, пушистые и летим сдаваться в крепкие руки правосудия?

- Никто. - согласился я. Дорога до базы при полном отсутствии радио и магосвязи, сразу перестала казаться легкой и безоблачной.

- Я тоже думаю, что никто, - вздохнула Кейси. – Сначала всадят пару ракет или фаерболов в борт, а потом уже будут разбираться, что это там догорает внизу…

Я молча кивнул, а Кейси продолжила:

- А еще, милый, мне кажется, что кто-то очень хочет помешать тебе, добраться до своих.

- До НАШИХ, - поправил я, - И почему именно мне? С какой стати?

- Это тебе лучше знать с какой. - Кейси внимательно посмотрела на меня. – Признайся, милый, ты секретный агент? Спер волшебный артефакт или тайные протоколы древних мудрецов у, у..?– она задумалась, - Да мало ли у кого их можно спереть!

Мне стало грустно, я не оправдывал надежд девушки - на супершпиона явно не тянул, и сомневаюсь, что российские прапорщики являются в Зазеркалье хранителями каких либо тайных протоколов, но разубеждать в этом Кейси не хотелось.

- Тайные протоколы разных мудрецов у нас, в России продаются в любом книжном магазине. И чего ты решила, что кто-то охотится именно за мной?

- А за кем? – Кейси опешила. – Я, конечно, допускала возможность, что у меня будет не очень умный муж, но никогда не думала, что выйду замуж за полного идиота!

- Конечно, зачем тебе муж придурок! – сказал джин, еще секунду мирно спавший в бутылке. – Выходи замуж за меня, о, стеклотара моих очей. Мы, джины, значительно, лучше людей. Да, у нас есть свои недостатки. Мы бываем излишне вспыльчивы, слишком эмоциональны, случается, лезем в бутылку, но, уверяю тебя, о прекрасноликая, эти качества легко поддаются перевоспитанию. А о том, какие мы искусные и неутомимые любовники на Востоке слагают легенды…

- Корабль, стоп! – скомандовал я. «Белый Кролик», как вкопанный застыл на месте. Барм и Марафетус дружно рухнули на палубу. Я вытащил бутылку из кармана и приготовился швырнуть ее в, как мне кажется, глубокое лесное озеро черневшее внизу. Джин явно не захотел провести ближайшую пару тысяч лет, глубоко зарывшись в донный ил, поэтому сразу включил обратный ход.

- Но все мои достоинства, - как, ни в чем ни бывало, продолжил он, - меркнут по сравнению с величайшим из великих обладателей бутылки Южнорусского коньяка. Он самый умный из умнейших, самый достойный из достойнейших и самый сексуальный из сексуальнейших, а еще …

- Еще один эпитет, и я точно выброшу тебя в озеро, о лизоблюд моей души, - сказал я, держа бутыль за горлышко. Барм с плохо скрываемой надеждой наблюдал за моими действиями, ему очень хотелось, чтоб мы лишились хотя бы одной бутылки. Но, благоразумно замолчавший джин резко прекратил дозволенные речи и снова завалился спать. Я сунул бутылку обратно в карман. Увидев, что шоу отменяется, Барм не вставая с пола, злобно и грязно выругался, упоминая неизвестных мне идолов и крупный рогатый скот, страдающий различными формами половых извращений, а потом добавил:

- Эх, если б я знал, какие от тебя будут неприятности, дал бы Марафетусу накормить тебя зайцами! Ни за что бы не согласился… - Поняв, что сказал лишнее, Барм испуганно замолчал.

- Кажется, уважаемый бывший капитан забыл пересказать нам несколько серий из героического сериала под названием «Бесславная жизнь и смерть Фан-Фан Томаса». Придется назначить повторный просмотр пропущенных эпизодов. – Кейси медленно вытащила из-за пазухи расшитый бисером мешочек. Обычный мешочек, совсем на вид не страшный. Но, увидев его Барм, так широко раскрыл глаза, что стал похож на персонажа японских мультиков, а «Ласковый мерзавец» Марафетус сразу грохнулся в обморок. Нервы у него действительно были ни к черту.

Глава 24 О вампирах, смокингах, аллергии на алкоголь и Титанике

.

- Ну, - со странной интонацией в голосе сказала она, подбросив мешочек еще раз, - я думаю, ты многое хочешь нам рассказать! Ведь хочешь? – и Кейси прищурившись, посмотрела бывшему капитану в глаза.

- Может и хочу. – сквозь зубы процедила бывшая гроза вольного купечества Зазеркалья.

- Вот и отлично! – улыбнулась Кейси, - Я так и думала. А теперь, господа, раз телевизора здесь все равно нет, послушаем содержание предыдущих серий, пропущенных телезрителями по ряду объективных причин. Вопрос первый – кто надоумил тебя организовать нападение марксистов-антиглобалистов на американскую военную базу? Ты что не знал, что там Макдональдсов отродясь никто не строил?

В глазах Барма отразилось замешательство и удивление. Тщательно подбирая слова, и не отрывая глаз от мешочка в руках моей невесты, он сказал:

- Я не нападал ни на какую базу. Я и антиглобалистов видел всего один раз, когда они предлагали перевезти десять тонн тротила, для взрыва Вавилонской башни - как символа глобализации Зазеркалья. Но я тогда сразу отказался. Десять тонн взрывчатки, груз не шуточный, как бабахнет – от «Кролика» даже осколков не соберешь, а леса повалит вокруг – как от метеорита. Им на дорожку Марафетус немного зайчиков своих отгрузил, чтоб не скучно было идти, и больше их никто не видел.

- Это не удивительно - сказал я. – Не все еще знают вкус марафетусовых зайцев.

- Повторяю вопрос, - гнула свою линию Кейси, - Кто приказал тебе организовать нападение на военную базу Соединенных Штатов Америки?

- Соединенных Штатов Америки? – с изумлением спросил очнувшийся «Ласковый мерзавец» Марафетус, - Это что?

- На базу Объединенного Королевства Северной Америки! – поправилась Кейси, и добавила, - Но это дело не меняет!

- Подожди, милая, - я слегка охладил ее порыв. – Давай узнаем все с самого начала.

Кейси недоуменно уставилась на меня, а я навел ствол автомата на Барма. – Почему ты решил напасть на российский военный корабль?

Увидев перед собой автомат, а не загадочный мешочек, бывший капитан взял себя в руки и немного успокоился:

- Я не собирался ни на кого нападать, - ответил он. – Так, хотел выполнить мелкое поручение, можно сказать просьбочку. Забрать одного человека из одного места, в нужное время. После того как он подаст сигнал.

- Какой сигнал? – спросил я, передернув затвор. Сам не знаю, зачем я это сделал, скорее всего, просто так.

- Столб света с земли, - пояснил Барм, - Я должен был подлететь туда, где он появится, и забрать пассажира. Все тихо, очень просто и ничего противозаконного. – В подтверждение его слов Марафетус согласно закивал головой, не спуская глаз с мешочка в руках Кейси.

- Столб света? – не понял я. – Прожектор?

- Какой еще прожектор? – не понял Барм. – Cветляки самые обычные, только заколдованные.

Пара вампиров тихо вынырнула из темноты и полетела рядом с нами на самой границе видимости, плавно набирая высоту. Черные плащи с шелковой подкладкой красиво развивались за их спинами, противореча всем законам аэродинамики. Держа палец на спусковом крючке, я внимательно наблюдал за этим бесшумным полетом. Неужели им больше не к кому присосаться и хлебнуть свежей кровушки? Хотя, вполне может быть, что здешние аборигены всегда готовы к встрече с кровососами. Деревни и замки окружены защитными заклинаниями, обвешены оберегами, вокруг заросли чеснока, ставшего просто обязательным растением в каждом огороде. А если уж поймают какого-нибудь зазевавшегося упыря, то никакого суда, трибунала, адвоката, и тем более интервью. Технология простая – осиновый кол в сердце и вся недолга.

К нашему ограниченному контингенту вампиры и близко не приближаются. Поначалу были прецеденты, нападали, кусали – но, дохли сразу, на месте, в больших мучениях. Сначала все думали - из-за высокого морального духа российских воинов. Стали проблему изучать глубже и установили, что моральный дух действительно очень высокий, но помогает ему небольшой процент содержания алкоголя в крови наших военных. А спиртное, как известно, даже в малых дозах, полезно в любых количествах, и действует на вампира, как дихлофос на муху. По итогам исследования наказывать никого не стали, ученых наградили, заместителям командиров по воспитательной работе объявили благодарность, а передовой опыт обобщили, расширили, написали пару докторских диссертаций и включили в каждодневный рацион питания по пятьдесят антивампирских граммов на ужин каждому, включая связисток и поварих.

А эти летучие гады упрямо не хотели отставать, хотя легкий перегар у нас, конечно, еще сохранился, но так на клеточном уровне, не больше. Может они просто большие поклонники местной аэронавтики?

- И кто тебя попросил забрать человечка? – продолжала допытываться Кейси. Пока я любовался ночным полетом вампиров, она время даром не теряла. Барм молчал, глядя на нас исподлобья.

Кейси нетерпеливо хлопать мешочком по руке. Я первый раз увидел ее в таком раздраженном состоянии и подумал, что наша будущая семейная жизнь обещает быть далеко не безоблачной.

- Кто попросил забрать пассажира? – медленно, растягивая слова, повторила она. Один из джиннов посоветовал ей не цацкаться, а переходить к допросу с пристрастием и пообещал дать совершенно бесплатно небольшую консультацию. В ярких красках он стал описывать, технологию наиболее болезненного введение иголок под ногти, ломания пальцев, наматывания кишок на барабан и другие милые профессиональные приемы, но Кейси оставила его советы без внимания и опять принялась размахивать мешком перед бармовым носом. Бывший капитан покрылся потом, задрожал, вытер лоб и медленно сказал:

- Один знакомый - по бизнесу…

- Кто? Отвечай!– ледяным, полным зловещей угрозы тоном спросила Кейси. У меня самого мурашки побежали по спине. Я сразу представил милую семейную сцену. Я усталый возвращаюсь с работы, немного, совсем немного задержавшись. От меня чуть-чуть пахнет коньяком и тут на пороге Кейси со сковородой спрашивает «Где был? Считаю до трех!». Слава богу, сейчас вопрос относился не ко мне. Она так искренне играла роль плохого злобного полицейского! Я приготовился выйти на сцену и, защитив бедного Барма от впавшей в бешенство невесты выведать все секреты. Но Барм меня опередил и заговорил сам.

- Его зовут не Отвечай. - выдавил он, - Его зовут…

Я нажал на курок Калашникова. Автомат три раза сделал «бабах» и в белоснежной манишке первого спикировавшего на Барма вампира появились три аккуратные дырки. Не снизив скорости, он с грохотом врезался в палубу «Белого кролика» и затих. Что и говорить АК-47, очень полезная и нужная вещь в любых обстоятельствах. Я не стал любоваться вампирской агонией и всадил еще три пули во второго кровососа. Гильзы срикошетив от марафетусова плаща бесшумно упали на многострадальный палубный ковер. Барм выпучил глаза от ужаса, а Марафетус опять грохнулся в обморок. Но, увы, до победного финала было еще далеко. Из темноты, страшно клацая зубами, на нас посыпались коллеги погибших тварищей. Именно тварищей, я не случайно пропустил букву. А как этих гадов можно еще называть? Откуда их столько набралось – даже не представляю. Очень хотелось заорать: «Ахтунг! В небе ночные ведьмы!», то есть вампиры. Но кричать было некогда. Они появлялись в абсолютной тишине, нарушаемой лишь грохотом наших с Кейси автоматов. И когда она только успела вооружиться? Все кровососы имели одну, но пламенную страсть. Их как магнитом притягивала к себе давно немытая шея Бармалеуса. Они бросались на бывшего капитана, как коты на валерьянку, ни на что, вокруг не обращая внимания. Мы сбивали их на подлете к Барму, целясь в белоснежные манишки и хорошо видимые издалека зубы. Не знаю, чем они их чистят, но спасибо стоматологам, порекомендовавшим им такую хорошую зубную пасту. Без нее нам пришлось бы туго.

Минут через десять вампиры кончились. Вся палуба покрылась черными, дорогого покроя, смокингами и безнадежно испорченными манишками. По закону жанра, каждому кровососу полагалось проткнуть сердце крепким осиновым колом, (я читал о таком способе в «Магии – молодежи», да и устное народное творчество настоятельно рекомендует) но… Вы никогда не пробовали втыкать в кого-то осиновый кол? Хотя бы в мертвого? И я не пробовал, и почему-то не хочется. Думаю вещь эта малоинтересная. К тому же на «Белом Кролике» не было необходимого количества осиновых кольев. Поэтому, мы не стали следовать закону жанра, а просто сбросили живых, скорее мертвых покойников за борт. Выбрасывать вниз дохлых вампиров дело неприятно, даже противное, тем более для нас с Кейси, еще не имеющих достаточного опыта. И мне кажется, что, наблюдая за этой процедурой, Барм с Марафетусом тихо радовались своей неподвижности. Это нас окончательно разозлило. Я подумал, что напади на нас кто-нибудь в тот момент, когда мы занимались нехитрыми похоронными церемониями, мы бы даже пукнуть не успели.

- Вампиры, не такие тупые создания. – Кейси проводила взглядом улетевший последний экземпляр продолжателя дела графа Дракулы Задунайского. – А эти прямо зомби, какие то.

- Зомби можно сделать только из живого человека, предварительно его убив. – с умным видом сказал я. Именно так было написано в журнале «Молодой магоборец» в статье «Зомби – вчера, сегодня и завтра». В ней было предложено использовать праздношатающися зомби на производстве – в ночную смену. Дескать, работники из них должны получиться неплохие, не пьют, не курят, не требуют жилплощадь, фанатично преданы порученному делу.

Ифриты попросили поскорее выбросить их в ближайший пруд или озеро. Мол, надоела походная жизнь, сражения, погони, драки, грабежи, убийства. Засосала их эта опасная трясина и жить, вечно играя непонятно во что, и при том, без правил, они не хотят. А больше всего на свете им хочется где-то отлежаться пару сотен лет, осмыслить пережитое, наметить нравственные ориентиры и заняться переоценкой ценностей.

- Дезертиры, - спокойно сказала Кейси, - как крысы бегут с корабля.

Джины ответили, что они не дезертиры, а военнопленные и согласно женевской конвенции с ними надо обращаться надлежащим образом. Кейси ответила, что она не знает, что такое «надлежащим образом», (я, кстати, тоже не знал) и если ей и придется выбросить их бутылки за борт, то сделает она это пролетая над самым поганым и вонючим болотом. Джины сказали, что им на это глубоко наплевать. В случае чего они могут устроить себе райскую жизнь и в отдельно взятой бутылке. Один тут же превратился в миниатюрный Титаник, который начал искусно лавировать среди крошечных айсбергов плавающих внутри стеклотары. Второй устроил в бутылке гарем с десятком наложниц, как две капли воды похожих на Кейт Уинслет, но мгновенно все уничтожил, когда я спросил - какое удовольствие он получает, от такого микроскопического процесса. Первый увидел эту метаморфозу, столкнулся с айсбергом, начал тонуть и, сразу перехотел играть в кораблики. После чего оба заявили, что лучше все же сотни лет лежать в болоте, чем вечно мучиться в лапах у... На этом месте он поперхнулся. В лапах у Крекса.

Мне показалось – «Белый Кролик» вздрогнул и замедлил полет. С неба замертво свалилось несколько трехметровых ночных бабочек, а Барм в ужасе зажмурился. На секунду, вокруг, наступила мертвая тишина, а потом вдалеке пронзительно и жалобно завыли волки и затрубили встревоженные маcтодонты. Марафетус не упал по своему обычаю в обморок, но побледнел так, что стал похож на слегка растолстевшего Майкла Джексона. Кейси просто застыла с открытым ртом. Это так меня поразило, что я сам замер, слушая леденящий душу, волчий вой.

- Может, прекратите, наконец, немую сцену? – нарушил затянувшуюся паузу Барм. Кейси выглядела растерянной и… испуганной. Испуганной? Я не знаю, кто такой этот Крекс, но личность, думаю одиозная и в определенных кругах пользующаяся нехорошей репутацией. Моя ошеломленная невеста ругалась в полголоса и шарила глазами по кораблю. Воспользовавшись паузой, я перезарядил магазин Калашникова и еще парочку рожков сунул в карман. АК-47 вещь полезная, но еще более полезной она становиться, если заряжена заговоренными пулями. Вы что думаете – простой пулей вампира завалишь? Да никогда! Только пуганешь слегка. А серебряных пуль на этих гадов не напасешься. Очень дорогое удовольствие. А у заговоренных пуль спектр действия широкий, с ними хоть на вампира, хоть на орка, хоть на еще какую нежить можно смело идти, они любого уложат.

Закончив подготовку к будущим сражениям, (в том, что они будут сомневаться не приходилось) я взял пребывающую в глубоком ступоре (прошу не путать со штопором) Кейси, слегка встряхнул и ласково спросил, чтобы не усугублять ситуацию:

- Кто такой Крекс, милая? – спросил я как можно ласковее. Волки завыли еще пронзительней, мастодонты могли уже только хрипеть, а Кейси посмотрела сквозь меня невидящим взглядом и сказала:

- Это очень серьезный противник, - ответила она. – Крекс – на данный момент, один из трех самых могущественных магов современности. Ты о них слышал Крекс, Пекс и Фекс. Так вот из этой тройки Крекс – самый неадексатный. Абсолютный придурок, маньяк и параноик, страдающий гипертрофированной манией величия. Патологически ненавидит людей с Большой земли, и людей из Зазеркалья тоже ненавидит. Категорически против любых договоров с цивилизованным миром. Никто никогда не видел его лица – только личины. Организатор множества провокаций и терактов, подозревается в попытке наладить контакт с покойным Усамой Бен Ладеном. Разыскивается всеми секретными службами мира. При попытке его ликвидировать британская Ми-6 потеряла агентов 0001, 0002, 0003, 0004, 0005, короче говоря, всех до ноль-ноль-ноль-десятого включительно. – Она посмотрела на меня. В ее глазах я увидел странный коктейль жалости с надеждой. - И после этого, - сказала она,- ты утверждаешь, что не секретный суперагент?

- Как секретный агент, я хочу знать, милая, что находится у тебя в мешочке? – ответил я вопросом на вопрос.

- В мешочке? – удивилась Кейси. – Ничего особенного, милый. Пудра. Обычная пудра.

- А почему же тогда Барм и Марафетус, так на него отреа…

- Потому, что здесь в таких мешочках обычно носят зомби-порошок. – ответила моя невеста.

Нам мужчинам, никогда не понять женщин, - подумал я, - после стольких пертурбаций умудриться не потерять пудру. Интересно, а где она её прятала все время?

Глава 25 О клятве капитана, стойкости характера, парагвайском паспорте и лицензии на убийство

Малочисленные звезды, рискнувшие в эту ночь выйти на небосвод, благоразумно прятались за облаками, а луна вообще не рискнула высунуться из-за горизонта. Мало ли что. Не шастайте где попало, когда силы зла… Ну дальше вы знаете.

Экипаж «Белого Кролика» к дальнейшему развитию событий готов не был. Кейси тихо сидела в сторонке, положив автомат себе на колени и, пребывала в глубокой задумчивости.

Обездвиженные Барм и Марафетус беспокойно озирались по сторонам. Сложившаяся ситуация им тоже не нравилась

Корабельный чародей-расстрига с наложенными на него антимагическими чарами был заперт в одной из кают вместе со всей немногочисленной командой.

Получается, я оставался на корабле единственным человеком способным к к труду, конечно, но в первую очередь к обороне. Один в поле воин. Я, конечно, понимаю, что российский прапорщик есть боевая единица сама по себе, но… не в таких же условиях! И потом, здесь нет поля!

Ситуация требовала срочного, кардинального решения. И чем темнее становилась за кормой внезапно появившаяся подозрительная клубящаяся черная туча, тем скорее ее надо было решать.

- Ты хочешь жить? – прямо в лоб спросил я у Барма.

- Чтоб ты сдох! – Барм решил не подыскивать в ответ патетических слов.

- А ты? – я посмотрел на Марафетуса.

- С одной стороны мы все уже мертвы, и все, что видим вокруг лишь плод нашего воображения, навеянный полетом пчелы летним жарким днем вокруг перегревшегося на солнце художника…- умный негр приготовился еще глубже развить свою идею, но его прервал Барм.

- Чтоб ты сдох, гад! – снова повторил он. Оригинальные предсмертные реплики не были его коньком.

- Я? – удивился Марафетус.

- Не ты, а он! – прорычал бывший капитан.

- Мы все сдохнем, - сказал я – Ждать осталось не долго.

Мне показалось, что эта мысль несколько заинтересовала Барма, но он постарался это ничем не выдать.

- Видишь, эту тучу? – я взял Барма за плечи и развернул его лицом к корме. – Я не силен в ваших магических штуках, но мне кажется, что она гонится прямо за нами. А когда догонит, сбудется твоя заветная мечта. Я сдохну. Но вместе со мной сдохнут Кейси, ты, Марафетус и вся твоя команда. Тебе не кажется, что это слегка завышенная цена, за осуществление одной мечты?

Джины сразу начали кричать, что цена, конечно, грабительская, они берут значительно дешевле, могут даже в кредит. И попросили бесплатно, в порядке гуманитарной помощи отсталым народам Востока выбросить их за борт. За борт их никто, конечно, не выбросил, мало ли кому на голову свалятся, но своими воплями они вывели Кейси из состояния депрессии и, она, наконец, смогла трезво оценить стремительно развивающиеся события.

Барм задумался, Марафетус с ужасом смотрел назад, а темная туча неумолимо приближалась. Шеф-ковер выжимал из Кролика все, что мог. Ветер свистел в ушах и сдувал за борт весь не закрепленный инвентарь. Барм продолжал думать.

- Что ты хочешь? – наконец процедил он.

- Мне нужна клятва капитана!

Барм вздрогнул. «Клятва капитана» - старинная магическая формула верности капитана, атамана, командира отряда, корабля, армии, банды, шайки, ватаги или любой другой вооруженной толпы, лицу, которому она, собственно, и приносится. Когда клятвопреступник рискует ее нарушить, то обычно помирает в жутких и продолжительных мучениях. Обмануть «клятву» невозможно. Нельзя попросить хороших знакомых, по-тихому, укокошить своего сеньора - все равно отбросишь коньки, только уже вместе с киллерами. Если же кто-то из соратников не в силах видеть страдания непосредственного начальника, решит прекратить его мучения с помощью молодецкого удара топора по голове, то конец его незавиден. Умрет в муках. Не иначе, эту полезную клятву изобрел волшебник, страдающий садистскими наклонностями. Известен случай, когда таким зверским образом перебил друг друга целый отряд викингов, вождь которых случайно нарушил клятву, данную своему побратиму. Просто, по пьяни, не удержался. Ляпнул побратим, что-то о жене вождя, чем она занималась, пока конунг был в походе, и понеслось. Все померли в страшных мучениях. На то она и «клятва капитана».

- Для того, чтобы клятва имела силу, - Барм умел держать удар, в его голосе чувствовалось злорадство. – ты должен был хоть раз спасти мне жизнь, причем не специально, а по «зову сердца».

«Зов Сердца», в Зазеркалье не простой звук. Это поступок, который человек совершает исключительно благодаря мгновенному порыву души, не рассчитывая что-нибудь на этом поиметь.

- Тут, все проще простого. Я спасал твою бамалейскую шкуру, как минимум два раза. Второй раз - минут сорок назад, когда укокошил, возможно, весь цвет здешнего вампирства. А первый…- Я выхватил из кармана знакомую плоскую бутылку. – Что было бы с «Белым Кроликом» и с тобой, не окажись случайно у меня в кармане редкой, для здешних мест, стеклотары. Мелочи в виде бескорыстной помощи в битве с птицей Рух, я даже не считаю. И еще один раз тебя, вместе со всеми нами, спасла Кейси, отбив атаку кровожадных первобытных воздухоплавателей. Так что с этим пунктом - все в полном порядке.

Барм хмуро уставился на приближающуюся тучку и меланхолически жевал кончик черного уса. А что ему еще оставалось делать? Дать клятву, потом привести корабль в Новый Кронштадт и надолго угодить в нашу, не очень комфортабельную тюрьму? Перспектива, не дающая гарантии дожить до глубокой старости на государственном пайке. Ведь командование, немного подумав, может и выдать известного контрабандиста и разбойника какому-нибудь монарху - для укрепления добрососедских связей и свершения справедливого правосудия. У самодержцев приговоры большим разнообразием не отличаются – веревка или многоразовый плохо продезинфицированный топор. Могут еще четвертовать, но это только для больших бунтарей, вольнодумцев и заезжих революционеров. Так есть ли смысл париться? Лучше отдать концы сейчас, с гордо поднятой головой, на палубе родного корабля, чем потом с позором и унижениями на плахе или виселице. Я бы тоже, на его месте, никакой клятвы приносить не стал.

Барм так и поступил. Он в очередной раз посоветовал мне сдохнуть и отвернулся. На другое я и не рассчитывал. Пора было переходить ко второй фазе вербовки. Я сделал шаг в сторону и безразлично сказал:

- Ну, … если ты такой ярый поклонник загробной жизни, а миллион долларов, парагвайский дипломатический паспорт и билет до Буркина-Фасо тебя совсем не интересуют…, то пойду перед последним боем, по русскому обычаю надену чистую тельняшку, чтоб было что рвануть на груди.

- Что ты сказал про парагвайский паспорт? – Барм не выдержал. - И зачем русские рвут перед смертью на груди полосатую майку? Это что - помогает?

- Не знаю. – ответил я. – Просто традиция такая.

- И причем здесь миллион долларов? – продолжал допытываться бывший капитан «Белого Кролика». Тяга к деньгам оказалась у него такой же сильной, как и инстинкт выживания.

- Притом, что я, эмиссар одной могущественной международной организации, посланный сюда со специальным заданием и наделенный самыми широкими полномочиями.

- Лицензия на убийство, - выдохнул Марафетус.

Барм шумно сглотнул, а Кейси смотрела на меня, открыв рот, всем своим видом говоря «Я знала! Знала!». Конечно, каждой девушке хочется иметь мужа суперагента – пока он жив.

- Ты агент 0077? – спросила она с надеждой.

- Нет. – мне не хотелось разочаровывать невесту, но зачем создавать ненужные иллюзии. – У меня вообще, нет номера!

- Кому нужны сейчас баксы? – продолжал гнуть свою линию Барм.- Я предпочитаю рубли или юани.

- Как хочешь. Рубли так рубли. Только время не ждет. – я показал рукой назад.

- Я возьму пятьдесят на пятьдесят. – странным хриплым голосом произнес Барм.- Но у меня два условия. Первое – вы переправите меня обратно на Большую землю и второе – ты скажешь, что ищешь в Зазеркалье.

- Первое условие принимается. - ответил я, - А по поводу второго… Ты уверен что хочешь это знать?

- Уверен. – упорствовал Барм.

Ну что я мог ему ответить? Сказать правду в которую он вряд ли поверит. Люди вообще склонны верит вранью и не верить самой чистейшей правде. Поэтому, долго не раздумывая, ляпнул первое, что пришло в голову.

- Скажу всего два слова – дикие пельмени.

На лице Марафетуса застыло выражение неподдельного ужаса.

- Я готов произнести клятву. – сказал Бармалеус.

Глава 26 О маневре уклонения, бесполезно потраченных мегамерлинах и миграции летучих леммингов

Ночь затянулась. Времени надоело, медленно тащится сквозь темноту, цепляясь минутами и секундами за верхушки деревьев, а часами, за обросшие елками и соснами холмы и низкие горы. Далеко, за горизонтом, уже подпрыгивало от нетерпения солнце, ожидая своего выхода на сцену. И время решив, что пора поторопиться, ускорило бег.

Я не знал, как надо принимать клятву, присягу еще туда-сюда, сам когда-то принимал, но магическую клятву, просто понятия не имел. Как это делать, был к курсе сам Барм.

- Клятву нельзя произнести со связанными руками! – сообщил он.

Кейси, сделала легкий пас руками. Барм вскочил, одновременно разминая затекшие ноги и руки и вдруг, резко нагнувшись, выхватил из-под крышки стола зазубренную абордажную саблю. Подбросив ее в воздух, лихо поймал за острый конец и, став на одно колено, протянул мне. Все произошло так быстро, что Кейси и я не успели и глазом моргнуть. Будь Барм чуть-чуть помедленней, лежал бы сейчас с аккуратной дыркой в голове - между левым и правым глазом.

- Всегда ее там держу. - пояснил он перехватив наши взгляды, - Чтобы под рукой была, консерву какую открыть или еще что.

Я взял саблю за серебряный потертый эфес, положил ее плашмя бывшему французскому шпиону на плечо (так в кино посвящают в рыцари, сам видел) и приготовился сказать несколько величественных слов, но Барм важностью момента не проникся и слушать речь не стал. Он скороговоркой пробормотал, набор совершенно непонятных слов среди которых я смог разобрать только «Вышел месяц из тумана. Вот вам клятва капитана». Хотя за это не могу полностью поручиться. Потом Барм резко встал и заорал на Кейси:

- Быстро освобождай остальных, дура! Времени нет! Пятьсот голодных зубокрылов тебе в… - Он оглянулся на меня и не стал рассказывать, куда собирался сунуть несчастных зубокрылов.

Странно, но Кейси на дуру не обиделась. Мгновенно расколдованный Марафетус метнулся вниз освобождать команду.

- Сэр, прошу Вас приказать ковру исполнять мои приказы. – Барм почтительно склонил голову. Клятва – несомненно, отличная штука.

- Шеф-ковер! – заорал я. – Повелеваю выполнять приказы моего старшего помощника - капитана Бармалеуса. Ему я…

- Маневр уклонения! – не дав мне закончить, заорал Барм.- Белый Кролик выполнил неизвестную мне фигуру высшего пилотажа. Не удержавшись, я врезался головой в стену рубки. Здешние воздухоплаватели не имели никакого представления о ремнях безопасности.

В рубку влетел ничего не понимающий, перепуганный чародей-растрига.

- Быстро ставь защиту, придурок! – команды у капитана были красноречивые и побуждали к действию. – Экипажу к бою! Сожри вас пещерные акулы!

Счастливо улыбнувшись, чародей исчез. Вокруг Кролика замерцал зеленоватый кокон.

Я посмотрел в окно. Туча закрывала собой полнеба. Теперь стал слышен идущий от нее жуткий шелестящий звук и пробирающий морозом по коже тонкий писк.

- Какой кошмар! – прошептала Кейси – Что это, милый?

Ясный пень, кто как не суперагент без номера должен разбираться в таких вещах.

- Видать, ты его очень сильно разозлил. – сказал Барм. – Первый раз вижу такой ужас! Экипаж – огонь по моей команде!

Кого я разозлил, можно было даже не спрашивать. Кто мой заклятый враг на корабле знали все – кроме меня, конечно. Я открыл дверь и шагнул к своему любимому пулемету, но был остановлен Марафетусом.

- Не всегда самое очевидное решение, бывает самым достойным, а самое достойное самым очевидным. – сказал он.

Если выберемся отсюда, обязательно подарю ему томик Лао Цзы, полное собрание сочинений Конфуция и отправлю лечиться в хорошую наркологическую клинику. Вот только денег заработаю и сразу отправлю. Я клинику имею ввиду, на книжки денег хватит.

Я вернулся в рубку и стал ждать дальнейшего развития событий. И они не заставили себя ждать. Туча стремительно налетела на «Кролика», а может это «Кролик» влетел в тучу как автомобиль в многокилометровый тоннель. При условии, что тоннель сам его догнал. Магическая защита несколько секунд сдерживала натиск пищащей и шуршащей массы, а потом лопнула как надутый… воздушный шарик и исчезла. Барм уже давно проорал команду «огонь» (Огонь, я сказал, тупые отморозки!) и в тучу со всех сторон лупили файерболы, но не причиняли ей видимого вреда. Просто исчезали в черной шуршащей массе и все, с концами. Десятки киломерлинов уходили в нее, как в песок. А ведь один такой шарик легко может разнести в клочья целый грузовик. И где только Барм прятал заряженные амулеты? Мы с Кейси их просто обыскались.

- Маневр уклонения! Вниз и вправо! На бреющий! – Барм был не из тех, кто способен просто сложить лапки и спокойно ждать смерти.

Дирижабль, как пикирующий бомбардировщик, вошел в крутое пике. В самую толщу окружившей нас тучи. Визг и скрежет резанули по ушам. Что-то, как пуля, пробило стекло и влетело в рубку отчаянно пища и размахивая маленькими крыльями. Эта, вне всякого сомнения, смертельно опасная тварь, заметалась по рубке, вызвав всеобщее оживление, пометалась из угла в угол, а потом, забилась в дальний угол, свирепо заблестела оттуда черными глазками. Не размышляя ни секунды, Барм, самоотверженно бросился на зверюгу и одолел ее после короткой, яростной схватки.

Капитан (в душе, для меня, он все еще оставался капитаном) встал, крепко держа хищника за маленькие крылья. Зверь показывал длинные передние зубы, испуганно пищал и все время старался юркнуть Барму за пазуху, но совсем не для того, чтобы выгрызть сердце. Зверюге было просто очень страшно. На ладони, мелко дрожа всем меховым сереньким тельцем, сидела крупная мышь… с крылышками.

- Лемминг, - сказал Барм, крепко сжимая крылья. – Обычный лемминг, только летающий.

- Плохой знак, - сказал Марафетус, - Свистящие раки, кукарекающие куры, летающие тарелки, лающие собаки, говорящие руины, летающие коровы и лемминги – все это не к добру

- Эта туча, - я показал рукой на кишащую темноту, - сплошные лемминги?

- Самые натуральные, только странные какие то. Может больные?

- А коров среди них случайно нет? – спросил я, шаря глазами по шевелящейся серой массе.

- Если сюда влетела корова, проблема летающих леммингов нас бы больше не интересовала. – пояснил умный Марафетус.

«Белый кролик», наконец, вывалился из тучи, и чуть не напоровшись брюхом на вековые елки, прекратил затяжное пике. Странно, но ни перегрузок, ни невесомости я не почувствовал, только удивился, почему мы еще до сих пор живы, а дирижабль сохранил способность летать.

Солнце сумело подпрыгнуть, как следует и, зацепившись краем за горизонт, стало осторожно вылезать на небо. Кто рискнет не глядя, высовывать свой нос, когда по небосводу течет живая река, размером с Амазонку, состоящая исключительно из мышевидных грызунов с крыльями. Теперь понятно, почему файерболы не причиняли туче никакого вреда, с таким же успехом мы могли расстреливать ее ракетами средней дальности, или жечь орбитальными пушками – если бы они тут были.

Мы вместе с «Белым кроликом» леммингов абсолютно не интересовали. Я думаю, что мыши, даже летающие (прошу не путать с летучими) не питаются контрабандистами, пиратами и тем более российскими прапорщиками. Дирижабли, обшитые изнутри коврами самолетами, тоже не входят в их обычный рацион питания. Просто мы очень некстати оказались на их пути.

- Ложная тревога, - выдохнул я, прислоняясь к стене, - пронесло.

- Они всегда летают такими стаями? – спросила Кейси, когда обрела способность снова говорить.

- Они, вообще, не летают. – ответил Марафетус

- Как не летают? – не поняла Кейси – А это что? – она посмотрела на струящийся в облаках бурный поток.

- Обычно – НЕ летают, - Марафетус упрямо стоял за сохранение законов природы, - Эти НЕНОРМАЛЬНЫЕ летающие лемминги.

- Мне кто-нибудь объяснит, ЧТО это такое? – моя невеста начала терять терпение.

Барм и Марафетус, как по команде посмотрели на меня, мол невеста твоя – ты и объясняй. Мои познания в области лемминговедения Зазеркалья были нулевыми – о них я к глубокому своему стыду ничего не знал. Зато как-то, несколько лет назад – еще до службы, читал, нет, видел по телевизору передачу о земных леммингах. Называлась она «Дикие диалоги с животными». Именно она открыла мне глаза на волнующую загадку природы, ведь до этого я даже не знал кто это такие!

Оказалось, лемминги – безобидные грызуны, которые любят тусоваться в северных лесах, тайге и тундре. Живут они там спокойненько, никого не трогают, плодятся, размножаются в меру своих мышиных сил. Но и жрут их там тоже все кому не лень, а не лень всем. Исключая, может быть, северных оленей, зайцев-беляков и белок, и то за них ручаться нельзя. Живут они бедные в таких нечеловеческих условиях, трясутся каждую минуту за свою серую шкурку, но раз в несколько лет в их мозгу что-то перемыкает, они думают «Доколе!», собираются в многотысячную толпу и устраивают грандиозный марш протеста к ближайшему морю. Стройными многокилометровыми шеренгами идут они по лесам и тайге, не обращая никакого внимания на изумленных обожравшихся хищников. Доходят до конечного пункта своего похода, полной грудью вдыхают соленый морской воздух, а потом коллективно… топятся. Шеренга за шеренгой, ряд за рядом, полк за полком, армия за армией, совершенно не переживая чем будут завтра питаться следующие звенья их экологической цепочки.

Вот эти потрясающие шествия и называются миграцией леммингов. Если бы не они, кто бы знал о маленьких северных мышках?

Ученые всего мира бьются над загадкой массового самоубийства грызунов, но к единому мнению так и не пришли. Выдвигалась даже гипотеза, что лемминги это промежуточная форма существования норвежской сельди. Дескать, сразу после ухода на глубину мышки отращивают жабры, плавники и покрываются чешуей, а потом из-под воды показываю язык врагам, стоящим в недоумении на берегу. Но, не думаю, что это правда.

Я закончил рассказывать эту познавательную историю под синхронные всхлипывания Кейси и Марафетуса, даже у такого закаленного негодяя, как Барм предательски блестели глаза. А может, это естественная реакция на яркое солнце, полностью вылезшее из-за горизонта и теперь победно сияющее на небосклоне. Изрядно подранный мышиными коготками «Белый Кролик» держал курс на северо-запад, во всяком случае, так мне казалось, если ориентироваться по солнцу. Компасу в этих краях особенно доверять нельзя.

Глава 27 О Шерлоке Холмсе, Ядреном Воше, диких пельменях и царе Полемоне

- Ума ни приложу, что с ним делать! – сказал Барм, пытаясь отвязаться от пойманного им лемминга. Он уже десяток раз выбрасывал летающую мышь за борт, но та упорно возвращалась и влезала ему за пазуху, со своей мышиной точки зрения справедливо считая ее самым безопасным местом на земле. Иногда она садилась к Барму на плечо и начинала грызть воротник. И упорно занималась порчей имущества до тех пор, пока капитан не давал ей кусок чего-нибудь вкусненького.

- Прекрати мучить животное. - посоветовал Марафетус, - Зря нервничаешь. У многих знаменитых людей были свои любимцы. У капитана Флинта – попугай, у Алладина – обезьяна, вроде бы даже горилла, у Шерлока из Холмса – доктор Ватсон. Я лично, знал одного мужика, вроде из ваших из славян. – негр посмотрел в мою сторону, - На мечах он дрался просто супер, звали его то ли Слонобой, то ли Тигроед, а может Ящерогуб. Давно дело было - уже не помню. И было у него свое домашнее животное и секретное оружие одновременно. Не животное даже – насекомое. Звали его Ядреный Вошь. Мелкий, меньше моего ногтя. Жил у Слонобоя в кармане. Как только начнется драка, выпрыгивает Вошь из кармана прямо на врага и давай его кусать. Противнику, естественно, рубиться уже некогда, начинает он себя по плечам и шее лупить. Так этот Вошь ядрено кусался. Тигроед в такой ситуации не терялся и своего противника приканчивал, чтобы не мучился. Получалась от этого союза человека и насекомого двойная выгода – и враги убиты, и зверек сыт. Не надо на корм тратиться.

Сидим мы с ним однажды в корчме, выпиваем, воздух вокруг такой, что вновь прибывшим и пить не надо – от одного запаха косеют. Тут на беду Вошь проголодался и высунул голову из кармана – посмотреть, не надо ли кого куснуть. Сделал вдох и окосел в момент. Потянуло насекомое на подвиги. Пьяному, сами знаете, море по колено. Захотелось ему сдуру кровушки свежей, а так как никого поблизости не было, да и лапы плохо слушались, решил Ядреный Вошь не ходить далеко и грызанул своего хозяина. Здесь история и закончилась. Был Вошь Ядреный и живой, а стал Плоский и дохлый. Ящерогуб парень резкий, рефлексы у него будь здоров. Он, не думая, питомца своего домашнего и прихлопнул. Горевал потом сильно, два месяца из запоя не выходил. А когда вышел – стал пацифистом. Сказал, что больше чужую кровь проливать не может, очень уж она ему друга напоминает. Бросил все и ушел в пляжные парикмахеры, так как с измальства, был обучен косички разные на голове заплетать. Сейчас, говорят, живет где-то на Руси, зарабатывает неплохо, но ни каких зверей дома не заводит.

Дослушав рассказ Марафетуса до конца, я решил его поправить:

- Доктор Ватсон, не собака!

- А кто? – не понял негр.

- Человек! Человек! Это звучит гордо!

- Доктор Ватсон – огромный страшный черный пес. – ответил Марафетус, - Мне это сам Хьюго Баскервиль рассказывал. Он врать не станет.

- А кто же тогда Шерлок Холмс?

- Шерлок из Холмса – известный на Бретонских островах колдун. – пояснил Марафетус – Очень любит распутывать всякие загадочные убийства и находить разные потерянные вещи. Только какие там убийства могут быть загадочные. Бывает, порубят сквайры друг друга, так ведь никто это и не скрывает.Живет в своем замке один, вместе со старухой служанкой, а чтобы по ночам страшно не было, играет на скрипке. От этой музыки доктор Ватсон так страшно воет, вся округа в шоке. Там даже поговорка такая есть: «Не ходите ночью за ворота, когда Шерлок из Холмса властвует над скрипкой». Очень, очень страшный колдун!

Да, много еще в Зазеркалье непонятного. Я приготовился задать Марафетусу еще пару вопросов, но тут Барм засунул лемминга за пазуху и сказал:

- Сэр Годзилла, тебе не кажется, что нам пришла пора обсудить некоторые серьезные вещи?

- Почему серьезные? – спросил я. Думать о чем-нибудь серьезном мне сейчас не хотелось. Все шло пока хорошо, солнце светило, корабль летел, Барм командовал, молчаливые матросы чинили подранную мышиными коготками обшивку. Я всматривался в горизонт, надеясь увидеть российский корабль, Кейси нежно ко мне прижималась. Каждый занимался своим делом.

- Сэр, я не люблю, когда меня используют втемную. – упрямо продолжал гнуть свое Барм.

- Что именно ты имеешь в виду? – с легкой усталостью в голосе, которая так свойственна суперагентам, спросил я.

- Я хочу знать все о диких пельменях! – сказал он и почему-то втянул голову в плечи. Ничего не произошло. Не грянул гром, не налетел ураган, даже внизу никто не завыл. Очевидно, тема эта вполне безопасная.

- Хорошо, - сказал я, - Только учти, это - длинная история. У нас, в России нет коротких историй и людей, которые никогда не пробовал пельменей. Эта исконно русская еда, под водку особенно. Пельмени всегда выручали нас в трудные времена. Русские витязи, уезжая на дальние рубежи охранять Русь от набегов кочевников, всегда брали с собой несколько дубовых бочек этого простого полезного продукта. – Здесь я откашлялся, набрал в грудь побольше воздуха и продолжил. – Русские моряки-первооткрыватели не выходили из гавани не взяв на борт сотню пудов сушеных пельменей, и в холодных арктических водах, и в жарких тропиках они напоминали суровым морским волкам о далеком доме и родных березках. Но никто не знает, откуда они пришли к нам, и кто слепил первый пельмень? Много лет сотни ученых бились над этой загадкой, пока им не удалось приподнять завесу этой жгучей тайны. – Я снова перевел дух, а Марафетус сказал:

- Можно помедленней! Я не все понимаю!

После чего, я продолжил:

- Много веков назад, на мысе у одного теплого, но очень мелкого моря стоял греческий город Кремны…

- Это еще до их дефолта было? – спросила Кейси

- Значительно раньше. Еще до нашей эры. – пояснил я.

- До чьей, до нашей? – спросил Барм, а Кейси состроила кислое лицо.

- До нашей эры на Большой земле. – пояснил я.

- А… - разочарованно протянул Барм.

- Давно, значит, было. – согласилась Кейси

Я не стал расписывать хронологию исторических событий, а просто продолжил рассказ. Информация эта не секретная, так чего ж не поделиться с друзьями и будущими родственниками (Это я Кейси имею ввиду).

- При раскопках Кремн, археологам удалось выяснить, что они служили важнейшим перевалочным пунктом и портом на пути греков домой, в родную Элладу. Но самое главное, на руинах были обнаружены надписи, полностью подтверждающие смелую гипотезу, выдвинутую несколько лет назад известным криптозоологом и популяризатором науки профессором Людоедовым-Тяньшанским. В своем знаменитом труде, наделавшем много шума в научном мире, он убедительно доказал, что история пельменей гораздо древнее и загадочней, чем их путь от кастрюли до желудка.

Я отхлебнул воды из заботливо принесенного Кейси кувшина и подумал, что здесь должна быть рекламная пауза, но рекламировать было нечего, пришлось продолжать:

- Оказывается, в далеком прошлом, еще до нашей эры, пельмени свободно водились в дикой природе, и даже являлись объектом промысловой охоты. Упоминание о них встречаются в древне-индийском эпосе «Махабхарата», в скандинавских сагах, в древне-китайских «Сказаниях Желтой реки», в «Илиаде» и «Одиссее» великого старца Гомера, в древне-туркменской поэме неизвестного автора «Рахнама» и многих других рукописях, папирусах, манускриптах и каменных табличках.

Джинны в бутылках оживились и стали рассказывать, как они осаждали Трою, но на этот раз их никто слушать не стал.

- Людоедов-Тяньшанский утверждал, что в глубокой древности дикие пельмени водились в Сибири, вместе с саблезубыми тиграми, пещерными медведями, шерстистыми носорогами и мамонтами и являлись частью их экосистемы. Коренные жители этих мест, издавна охотились на «пэл мяней», что в переводе со всех местных диалектов означало «дикое вкусное существо, нападающее в темноте». Охота на них была чрезвычайно опасным и трудным делом. Стая голодных маленьких деликатесов разрывала зазевавшегося охотника на куски за 12 секунд.

Кейси ахнула, а Марафетус согласно кивнул головой.

- Так и есть. – сказал он.

Я удивился::

- В тоже время, это был очень выгодный бизнес – за пол мешка «пэл мяней» давали мешок стеклянных бус, дюжину амфор огненной воды, или одну красивую негритянскую наложницу. На одной из каменных плит была подробно описана охота на диких «пэл мяней». Сначала загонщики из числа самых отчаянных членов племени становились полукольцом и, подражая брачному крику пещерного носорога, поднимали «пэл мяней» с дневных лежек и гнали их на затаившихся в засаде охотников. Не раз бывало, что озверевшие «пэл мяни» прорывали кольцо облавы, начисто сжирая загонщиков. Поэтому в загонщики брали только неженатых членов племени. Затем наступала кульминация охоты. Охотники сидящие в засаде, с помощью дубин глушили добычу и складывали в мешки из дубленых шкур пещерного медведя. От запаха шкур «пэл мяни» впадали в глубокий летаргический сон. Женщины племени, оплакав погибших и посыпав головы в знак траура тертым рогом карликового мамонта, начинали закатывать «пэл мяней» в тесто, так они лучше сохранялись в дороге. Потом их грузили на корабли и отправляли в южные страны. Так они попадали в Кремны и дальше в солнечную Грецию. Кстати, хотите узнать был «пэл мян» завернут в тесто живым, или дохлым? Если после варки мясо внутри было розовым, значит, его сварили живым и спящим, - Кейси в этот момент поежилась, - а если серым, значит, еще в Сибири его жизнь оборвала могучая аборигенская дубина. «Пэл мяни» сваренные спящими, считались очень мощным афродизиаком и пользовались просто бешенным спросом.

- А я этого не знал. – оживился Барм и начал перешептываться с Марафетусом.

- Древний бизнес был настолько прибыльным, что за пару-тройку столетий «пэл мяни» исчезли полностью, во всяком случае, больше в Сибири их никто найти не мог.

- Ушли они. - сказал негр, - Все как один – через портал. А что делать? Жить то все хотят.

- «Пэл мяни» исчезли, но спрос на них остался. И не снижался, а стремительно рос. Заказы поступали со всех концов древнего мира. Их любили римские патриции и греческие поэты, они давали силу строителям пирамид, и даже злобные финикийские пираты предпочитали брать ими дань за безопасный проход по Средиземному морю.

В этом месте Барм тяжело вздохнул.

- Сибирские аборигены, удрученные безрадостной перспективой больше никогда не попробовать огненной воды и лишиться жарких ласк восточных красавиц, быстро нашли выход. Из мяса мамонтов, путем тщательного пережевывания, они изготовили фарш по вкусу очень похожий на мясо исчезнувших «пэл мяней», а потом завернули в тесто. Так появилась первая в истории партия пельменей ручной лепки. Греческие купцы подмены не заметили. Так постепенно в Сибири пропали мамонты, пещерные медведи и прочие живые ископаемые. Когда в ход пошло мясо северных оленей, полярных коз, белок-летяг, сусликов, хорьков, черно-бурых лисиц и других мелких животных, купцы разобрались в махинациях крайних жителей Севера и начали лепить пельмени сами, не таскаясь за ними за три девять земель. Лепили их прямо в Кремнах и развозили по всему античному миру, выдавая за натуральный сибирский продукт.

- Неплохо придумано, - прокомментировал Барм, переглянувшись с Марафетусом.

- Бизнес шел бойко, торговля процветала, город рос. Так продолжалось не один десяток лет. Но потом древнегреческий царь Полемон внезапно понял, что его кормят контрафактной продукцией. Якобы, ему об этом настучали купцы соседнего с Кремнами древнегреческого города – Танаиса, сильно завидовавшие удачливым коллегам. Полемон (прошу не путать с Покемоном, знаменитым японским магом Зазеркалья) очень разозлился и разрушил славный город на берегу А… теплого моря, а заодно и Танаис, чтоб не выпячивался.

- Правильно, - сказал Марафетус, - царей дурить, дело не безопасное. – Потом посмотрел на Барма, улыбнулся, что-то вспомнив, и добавил, - Ну если только немного - по мелочи. А дальше, что было?

- Да ничего особенного, - сказал я, - Город разрушили и много лет там никто не жил. Одни руины стояли.

- Как жаль, что их не успели внести в Красную книгу. – вздохнула Кейси.

- Жаль? – спросил Барм, взявшись за эфес сабли. – Ты просто никогда не видела их живыми. Очень интересно, кому они понадобились сейчас?

Действительно, - подумал я, кому могли понадобиться сейчас мои выдуманные живее пельмени? Или, если верить Барму, они не такие уж и выдуманные?

Но, как говорят у нас, сказав гоп, по волосам не плачут. Поэтому пришлось еще немного напрячь измученные мозги.

Глава 28 О поразившей планету таинственной эпидемии, кризисе мировой экономики, полезных ископаемых Зазеркалья и Наутилусе.

- Ты про птичий грипп слышал? – спросил я.

- Меня больные птицы не интересуют. – ответил Барм. – Здоровых вокруг полно! А если какая и заболеет, то ее эти санитары леса, в раз вылечат.- и он показал на кружившего в небе птеродактиля.

- Ты действительно ничего про грипп не знаешь? – уточнил я.

- Я давно здесь торчу. – ушел от ответа капитан. Мне показалось, он не сильно хотел распространяться на эту тему. – Перед заброской слышал, по телевизору, что в Таиланде сдох десяток кур. Ну и что? Это что страшнее повального драконьего бешенства?

Страшнее драконьего бешенства в Зазеркалье, только ящерная чума и массовое помешательство волшебников после переедания вареных мухоморов. В прошлом году жертвой толпы бешенных драконов стало маленькое королевство в Центральной Европе. Свихнувшиеся зверюги полностью его стерли с географической карты Средневековья. Чудом избежавший смерти король Гумберт-Гумберт Второй подолгу гостил после этого у своих дальних и близких родственников, пока его не застукали при попытке соблазнения малолетней инфанты, после чего был нещадно бит палками и отлучен от всех царствующих домов. Но это факты общеизвестные, о них каждый ребенок знает. А вот о страшной эпидемии птичьего гриппа потрясшей далекую родину Барм действительно понятия не имел. Пришлось его в этом вопросе немного просветить.

- Птичий грипп, - сказал я, начиная привыкать к нелегкому хлебу лектора по распространению, – настоящая чума двадцать первого века. Сначала неизвестно откуда появившийся вирус разносили перелетные птицы, и первое время очаги эпидемий удавалось успешно локализовать отстреливая диких разносчиков заразы. Птицефабрики по всему миру перешли на жесткий пропускной режим и казарменное положение. И вроде бы все устаканилось, но вдруг ситуация вышла из-под контроля. Куры начали дохнуть даже в закрытых режимных курятниках, находящихся под круглосуточным наблюдением матерых вирусологов. Перепуганные люди перестали покупать птичье мясо. Экономика многих стран пошатнулась. Сначала народ думал, что это коварные происки фармацевтических компаний, желающих заработать денег на всеобщей беде. Не разобравшись, возмущенные граждане для острастки сожгли несколько заводов и офисов, но потом поняли, что вышла ошибка и извинились. Правительства и президенты начали подозревать, что смерть несчастных кур и гусей результат изощренных диверсий потенциальных противников. По всему миру прокатилась волна локальных военных конфликтов, но когда куры стали дохнуть по обе линии фронта, военные действия сами собой прекратились. Тогда немного раскинув мозгами, широкая мировая общественность решила, что во всем виновата Америка, но расправиться с ней не успела. Несколько сотен террористов-смертников распылили вирус на самых крупнейших птицефабриках Соединенных Штатов, обеспечив им надежное алиби.

- Какой ужас! – всхлипнула Кейси, - Какой ужас…

- Я так и знал, это начало конца. – мрачно изрек Марафетус. – Сначала жрать станет нечего, потом восстанут машины и все – хана. Все спят в коконах и гадят в трубку. И что дальше?

- Дальше – хуже. - ответил я. – Теперь кур, уток, индюков, гусей и другую домашнюю живность можно увидеть только в зоопарках в специальных герметических боксах.

- А эпидемия?

- Эпидемия закончилась сама собой, когда закончились куры. Все это вызвало большие потрясения в мировой экономики, коллективные самоубийства на Уолл-стрит и массовые помешательства среди орнитологов планеты. Экономика Соединенных Штатов лишившись подпорок из ножек Буша начала разваливаться на глазах. Доллар рухнул. В Азии переключились на разведение кроликов и собак. На Украине в спешном порядке выводят новую породу карликовых быстрорастущих мясных свиней. В России пытаются разводить низкорослых восточно-европейских и южно-русских страусов. Каждый спасается, как может. Все ищут срочную замену курам, или пытаются разработать новую мощную вакцину.

– Бедная Франция! - капитан схватился за голову - Петух - наш национальный символ! А как лягушки, не вымерли?

- И тогда тайное мировое правительство вспомнило о диких пельменях! – тема лягушек и французской кухни была мне не приятна.

- Тайное мировое… что? – оторопела Кейси. Вид у нее был такой, как будто только, что увидела живого Элвиса.

- ТАЙНОЕ Мировое Правительство! – повторил я и сразу оборвал возможные расспросы. – Прошу больше не задавать лишних вопросов, я не уполномочен разглашать секретную информацию высшей категории. К тому же…

- Что, к тому же?

- … Каждый, кто узнает о нас больше, чем ему положено,умрет! (согласитесь, очень эффектное окончание фразы). Причем обычно смерть выглядит очень естественно. Поэтому, предлагаю оставить ненужные вопросы и перейти к делу!

- А Смерть всегда выглядит естественно, - вставил замечание Марафетус, - она вообще косметикой не пользуется. Оно и понятно, чего ей о внешности переживать, ведь большинство людей видит ее первый и последний раз в жизни.

Оставив это замечание без внимания, я придвинулся к Барму и понизил голос:

- Наши аналитики считают, что мясо одомашненных пельменей легко может заменить куриное. Наша задача – найти и отловить побольше взрослых половозрелых особей и доставить их в указанную мной точку. На этом наша часть операции заканчивается.

- А дальше? – спросил Барм. Не понимаю, как он с таким гипертрофированным любопытством до сих пор жив. Я хотел прекратить ненужные вопросы, но… мне стало жалко капитана.

- Дальше, их тайно переправляют на Большую землю. Там приручают, налаживают крупномасштабное разведение и выбрасывают на мировой рынок по демпинговым ценам. Мы заваливаем планету дешевым мясом. А потом…

- Не выйдет, - сказал Барм, - все здешние звери там, дохнут.

- Это не наша проблема. – отрезал я. – Дикие пельмени еще совсем недавно жили на большой земле. Здесь нет причин для сомнений. МЫ уверены, они легко акклиматизируются.

Надо сказать, что экспорт продуктов из Зазеркалья категорически запрещен. Почему? Сам не знаю. Якобы для предотвращения проникновения на Землю неизвестных вирусов и инфекций. Лучше у нас все вымрут от голода и генно-модифицированных продуктов. Нельзя и все тут. Постановление Женевской конвенции. Поэтому, нечего было и думать в массовом порядке разводить пельменей в Зазеркалье и отправлять на Землю

Зато нефть, газ, алмазы, уран и другие полезные ископаемые можно вывозить в любом количестве, по постановлению той же конвенции. Надо заметить, у машин заправленных бензином, сделанным из Зазеркальской нефти, просто волшебно повышается мощность и они гораздо реже ломаются. Можно сказать, не ломаются вообще, вызывая тихую ненависть и зубовный скрежет автомастеров. Поэтому он пользуется просто бешенной популярностью, хотя и стоит гораздо дороже. Об алмазах я вообще молчу. Такая изумительная чистота, красота и величина у нас просто не встречается.

Конечно, на Земле регулярно вспыхивают митинги зеленых, розовых и примкнувших к ним голубых с требованиями прекратить хищническое разграбление недр Зазеркалья, но все они разбиваются о железобетонные доводы сторонников поэтапного продвижения прогресса в слабо развитые страны. Особенно настырным правозащитникам показывали договора с местными королями, царями и князьями о совместной разработке недр. И объясняли, что местным жителям бензин вообще не нужен, только для заправки танков, а так они прекрасно обходятся гужевым транспортом, коврами-самолетами и сапогами-скороходами.

- Приказывай, - сказал Барм после недолгого раздумья, - Я и моя команда в твоем распоряжении.

Я не стал напоминать Барму, что он и так будет выполнять мои приказы, с клятвой капитана не поспоришь. Но видно ему легче подчиняться, делая это по убеждению, а не принуждению. Ну что ж – у каждого свои странности.

- Приказ один. – сказал я. – Скрытно следовать к месту массового обитания диких пельменей. Перед этим тайно зайти в зону российского контроля. Мне необходимо личновстретиться с резидентом.

- А резидент, он кто? – осторожно спросил Барм.

- Он не кто, он что. – ответил я. После такого ответа капитан надолго впал в состояние глубокой задумчивости

Откуда-то, из-под самого брюха «Белого кролика», выпорхнула большая летучая рыба и взяла курс на юг. Хотя, не уверен, может быть, это был просто большой баклан.

На корме ударили склянки, и живот противно заурчал. В Зазеркалье урчание в животе означает часто не приступ голода, а неминуемую смерть. Почему? Вы слышали когда-нибудь об анальном плотоядном хомяке по прозвищу «Слоновья смерть»? Не слышали? Тогда вопрос на сообразительность: почему большие слоны панически бояться маленьких грызунов?

Но сейчас, я просто зверски хотел жрать, и готов был съесть, что угодно, даже надлежащим образом приготовленного этого свирепого хомяка.

Матросы Барма молча накрыли стол, молча уставили его едой и молча исчезли. Несмотря на дикий приступ голода, я внимательно посмотрел им вслед. Странная, очень странная команда была на «Белом Кролике». Молчаливые смуглые матросы, одетые в некое подобие формы восточного типа старались не попадаться на глаза и в свободное от вахты время не шатались без дела. Меня уже давно интересовало их странное поведение так не соответствующее обычным стандартам пиратских экипажей. Ни драк, ни поножовщины, ни пьяного разгула – прямо не пиратский корабль, а пансионат для ветеранов восемнадцатой осады Карфагена. Тогда карфагенские колдуны применили страшное заклинание Полного Глухого Тормоза, ныне полностью запрещенного к использованию всеми союзами магов Зазеркалья.

- Скажи, Барм, - спросил я, накладывая себе огромную тарелку одуряющее пахнущего плова, - где ты набрал такую команду?

- В море, - ответил он. – В открытом синем море…

- Я никогда не читал, пардон, не слышал о таких способах вербовки экипажа.

- Тут и вербовать никого не надо было. Я снял их с тонущей подводной лодки во время шторма. На «Кролике» почти сразу вспыхнул мятеж и если бы не они, мы бы с Марафетусом, пошли на корм акулам. – Барм грустно вздохнул.

- А из-за чего был мятеж?

- Им не понравилась как я готовлю! – возмущенно сказал Марафетус.- Я вспомнил родину и приготовил шикарные макароны с живыми личинками большого короеда хлебного дерева. Вкус обалденный! Чистый протеин! А они как заорут: черви в макаронах, черви в макаронах! Капитана и старпома за борт! И сразу за ножи. Плащ мне порезали! Подонки, одним словом. У Барма, конечно, его заклятие Быстрой Руки, но у них было сразу несколько заклятий Против Лома Нет Приема. Туго нам с капитаном пришлось, но тут ребята подоспели. Не знаю, у кого они служили, но уважение к капитану у них в крови. В общем, акулы были довольны!

- А как называлась утонувшая лодка, - спросил я, - ты ее бортовой номер, случайно, не запомнил?

- Никакого номера не было, - странным голосом ответил Барм, - а называлась она просто «Наутилус».

Я поперхнулся пловом:

- «Наутилус»?

- «Наутилус» - подтвердил Барм – именно он. И увидев, мое ошарашенное лицо добавил. – Я иногда сам здесь ничего не понимаю!

Глава 29 О велоцирапторах, борьбе за выживание, политической карте Африки и Шопенгауэре

- Я повторяю - это был настоящий «Наутилус», корпус как веретено и иллюминаторы, вот такие. – Барм развел руки в стороны. - Ты видел у земных лодок иллюминаторы вдоль всего борта? Я тоже не видел. А в корме у него пробоина – грузовик пролезет. Лодка тонет, а они воду откачивают! Пришлось мне бедняг подобрать, а команде своей старой сказать, что можем этих чудиков, выгодно продать. Как куда – в рабство конечно. Потом мятеж, массовое кормление акул, типа «напрасно старушка ждет сына домой» и уже несколько лет на «Белом Кролике» отличный экипаж, доставшийся на халяву. – закончил свой рассказ Барм одновременно обгрызая жареные ребрышки неизвестного мне зверя.

- А сами они, что говорят? – спросил я.

- Ничего не говорят, молчат, будто не понимают о чем речь. Да я уже и привык. – сказал Барм – Сколько лет вместе, конечно, мужики золотые, в бою незаменимые, вот только жаль - не пьющие. – вздохнул он.

Снизу, по-прежнему, расстилались густые леса, разбавленные небольшими вкраплениями гор. Почти на каждой скале прилепился замок, с подозрением озирая окружающие красоты сквозь узкие бойницы. Природа здесь была просто супер в своей первозданной дикости. Но сомневаюсь, что здешние обитатели, сидя на крепостных стенах, пишут маслом сказочные, в прямом смысле слова, пейзажи. Местные аристократы, конечно, любят и ценят прекрасное, но исключительно в виде хороших клинков, грациозных скакунов, тяжелых золотых цацек, портретов в полный рост и смазливых горничных. На окружающую природу здесь смотрят очень прагматично, четко разделяя ее на сектора обстрела, направления возможного прорыва, места подходящие для засад и стратегически важные перевалы. Все свободное время проводят в интригах, постоянной борьбе за всевозможные престолы, мелких войнах, (основное назначение которых состоит в поддержании в армии надлежащего боевого духа), охотах и поездках в гости к тем соседям, с которыми в настоящий момент не находятся в состоянии войны. В гостях же занимаются в основном тем, что Подают Дурной Пример Юному Баронету. Одним словом – махровое средневековье.

Были попытки наладить туристический бизнес и возить по этим живописным местам экскурсии, одновременно приучая аборигенов к благам цивилизации, в виде жвачки и туалетной бумаги, но после исчезновения «Нового Титаника», программа была свернута. А экскурсии в Зазеркалье сведены до минимума, только на архипелаг ледокола «Николай Басков», на живых мамонтов посмотреть.

До здешних гор еще не добрались геологи и бредущие следом за ними экологи со своими требованиями защитить первозданную природу. И только иногда рев моторов небольшой танковой бригады какого-нибудь технически продвинутого барона может спугнуть мирно спящего на огромной сосне гигантского ленивца или спокойно ищущего желуди броненосного рогохвоста.

Я посмотрел на небо. Оно было чистым и безоблачным. Где-то далеко, спешил по своим делам почтовый дракон и опять, ни одного дирижабля, самолета или вертолета. Я очень скучал по этим приметам цивилизации.

- Зря беспокоишься, – попытался успокоить меня Барм.- Мало ли что могло случиться, может орки опять бучу подняли, или викинги перепили и бузят, они ведь всегда недовольны, грабить им стало некого. А для отвода глаз говорят, что нефтяные платформы их богов пугают. А те очень капризные и нервные, удачу в набегах на американское побережье не посылают. Наши все силы туда и стянули, для демонстрации боевой мощи. Или с порталом чего случилось…

От этих слов ноги сразу стали ватными, и бросило в жар. Выплеснутый в кровь адреналин в панике заметался по сосудам, срочно ища выход. Портал – это единственное место входа в Зазеркалье вокруг русско-американского архипелага радиусом пятьдесят километров. Никто не знал когда открылись ворота в сказочный мир, никто понятия не имеет, когда этот капкан захлопнется. Перспектива застрять в мире волшебников и драконов, без радио, кино, телевизора и компьютера любому нормальному человеку не покажется заманчивой. Я задумчиво снял автомат с плеча… Кстати, зачем я его снял? Сам не знаю! Но Барм истолковал этот жест по-своему:

- Застрелиться хочешь?

Не отвечая на его вопрос, я раз пять разобрал и собрал его на скорость. Дослал патрон в патронник и повесил обратно на плечо. Заметно полегчало. Кейси и Марафетус с одобрением наблюдали за моими манипуляциями.

- Что то очень спокойно сегодня. – абсолютно безразличным тоном сказал я, - Скучно живем, господа!

- Не кличь беду! – проворчал Марафетус и затянул заунывную африканскую песню без музыкального сопровождения. Слушать его рассказ о бедной девушке из племени Серых Шакалов выращенной жестокими, но гуманными велацерапторами, без слез было невозможно. Не в силах это переносить я подсел поближе к капитану и завел легкую светскую беседу:

- Скажи, Барм, как ты думаешь, Крекс – он действительно сильный маг или так, блефует больше? – Где-то далеко, тревожно затрубили мастодонты, только непонятно, что их потревожило: трогательная песенка Марафетуса, или упоминание имени Крекса. Барм вздрогнул, посмотрел на высоко висящее над горизонтом солнце, потом, не доверяя светилу и своим глазам, вытащил из-за пазухи старинный брегет и сверившись с ним облегченно вздохнул, до ночи было далеко.

- Нет, он никогда не блефует, - Барм со странным выражением посмотрел вдаль, - Сильный, это точно. На Черный Кодекс плюет, ни с кем из своих братьев, или других Темных магов знаться не желает. А если и пресекается с ними, только тогда когда это ему самому нужно. А если переговоры идут не по его сценарию, финал известен – сплошные жертвы и разрушения. Шабаши игнорирует – презирает это дело. Не терпит никакого контроля. Жестокий ужасно. Убить чародея для него как два киломерлина материализовать. Но связываться с ним никто не хочет. Боятся, говорят, владеет очень древними заклинаниями. Абсолютный Злодей вне категорий. Умный, на ночь Шопенгауэра читает, Ницше и «Как нам реорганизовать Рабкрин», этого вашего – Ленина. И чем ты ему насолить смог?

Если человек штудирует перед сном Шопенгауэра и Ницше, значит для него еще не все потеряно, но если он читает «Как нам реорганизовать Рабкрин», значит ситуацию может спасти только бригада добрых психиатров и последующая срочная лоботомия, пока пациент не успел прочесть «Шаг вперед, два шага назад», или «Апрельские тезисы». Но все это я не стал объяснять Барму. Я пытался сообразить, чем все-таки насолил неведомому мне Крексу. Капитан терпеливо ждал ответа.

- У меня с ним старые счеты, - сказал я как можно спокойнее,- и он жаждет реванша. (А что, по-вашему, должен ответить суперагент без номера, не понимающий за что его хотят замочить?)

Ответ Барма меня просто ошеломил.

- У меня с ним тоже… старые счеты.

«Так вот кого действительно хотят ухлопать!» - подумал я с облегчением.

- Хочу попросить об одном одолжении, - продолжил он, - если доберешься до него первым, как брата я тебя прошу - не убивай его, он мой!

Это было сказано с таким чувством, что я поспешил его успокоить, что убийство плюющего на Темный Кодекс мага не входит в мои ближайшие планы. Но не стал говорить, что встреча с Крексом тоже в этих планах не записана. Для таких серьезных дел есть специально обученные серьезные люди. Барм заметно повеселел и успокоился.

- И где сейчас у Крекса логово? – этот вопрос я задал, чтоб точно знать, куда не надо совать свой нос.

- В где-то в Африке, на Ничейной Земле.

Теперь я поверил, что Крекс был Злодеем вне категорий.

Когда ученые с легкой руки потомственного казака Парамона Недопыркина узнали, что открытая таинственная область не ограничивается несколькими островами, а простирается неведомо куда, они начали активно это неведомо где, изучать. И через некоторое время с изумлением поняли, что в Северном Ледовитом океане находится не аномальная область земной поверхности, а вход на вторую Землю, обитаемую сестру-близнеца нашей родной планеты. С не меньшим удивлением они поняли, что эта земля заселена самыми разными существами. К мамонтам уже успели привыкнуть, но когда казаки станицы Недопыркинской на глазах у изумленных ученых, прибывших туда для налаживания контактов с местными жителями, сбили из огромного самострела дракона, бессовестно пытавшегося разворошить коровник и похитить оттуда племенное поголовье… Мир перевернулся. Открытия посыпались как из рога изобилия. Нобелевский комитет был в шоке, денег всем на премии не хватало!

Сейчас к этому уже привыкли, но тогда газеты пестрели фотографиями вновь открытых зверей. Бронтозавры и игуанодоны, морские змеи и птеродактили, заменили своими мордами и хвостами полуголых красоток на первых страницах глянцевых журналов. Увидев падение интереса к своим персонам, многие модели для укрепления собственного имиджа, поступили в университеты на факультеты биологии и закончили их экстерном! Что касается разумных существ, то оказалось, что кроме людей в Зазеркалье живут гномы, эльфы, орки и другие менее известные личности, включая немногочисленную популяцию разумных ящеров.

Очертания материков на Земле Новой оказались очень схожи с нашими. Попадались, правда, небольшие озера, горы, реки и моря, не встречающиеся в школьных атласах, но их было немного. Эти расхождения являются последствиями различных магических войн и несанкционированных испытаний волшебного оружия.

Если взять в руки глобус, лучшие политический и внимательно посмотреть на него, не вращая при этом в разные стороны, то между надписями «Атлантический океан» и «Индийский океан» мы легко найдем Африку. Африка она и в Зазеркалье – Африка. Теперь, когда этот чудесный континент найден, можем себя с этим поздравить. Особо впечатлительные натуры должны по этому поводу выпить, но совсем немного, иначе они не смогут рассмотреть множество маленьких цветных лоскутков, которыми завален материк. Конечно, в Зазеркалье политической карты нет, (Кому она вообще нужна и кто ее будет составлять?) как нет и такого количества государств с четко обозначенными границами. Спрашивается, зачем мы портим глаза и пытаемся прочесть написанные крохотными буквами названия разных африканских стран? Сейчас объясню. На южной оконечности Африканского континента лежит Южно- Африканская республика, страна много лет боровшаяся с апартеидом, наконец, его успешно прикончившая, но получившая взамен дикий разгул преступности и чемпионат мира по футболу. В Зазеркалье, примерно эту же территорию заселяет раса разумных велацерапторов. Там имтепло, хорошо и не надо срочно впадать в спячку, как только температура падает ниже плюс десяти градусов.

Чуть выше, там, где на нашей Земле располагаются Ангола, Замбия и кусочек Мозамбика начинается Земля Людей, а как раз между ними и пролегает Ничейная Полоса.

Ящеры хоть и разумные, но очень свирепые создания, к тому же страдающие хроническими приступами реваншизма. Они вбили себе в голову, что когда-то давно вся планета принадлежала динозаврам и теперь их святая обязанность вернуть назад жизненные пространства.

Негры, простите, афро-африканцы отличающиеся в этом районе Африки особенно буйным нравом, не оставались в долгу. Для них соседи были не носителями иного разума, а ходячими полуфабрикатами отлично подходящими для жарки на вертеле в большом племенном кругу во время праздника весеннего поклонения Сириусу. Поэтому и те и другие находились друг с другом в состоянии перманентной войны. Обе стороны применяли все имеющиеся под рукой волшебные средства: колдовство Вуду, нашествия зомби, пиратские налеты специально обученных птеродактилей и массовое десантирование на берег морских змеев.

Но боевые действия все время вести очень неудобно, воинам необходима передышка, хотя бы для воспроизведения себе подобных. Динозаврам надо отложить и высидеть яйца, а людям поучаствовать в весенних обрядах выбора невесты. Вот тогда и появилась Ничейная Земля. Она разделяла враждующие стороны и давала им возможность сделать паузу между сражениями. Тяжело отдыхать от врагов, когда их каски можно разглядеть в соседних окопах, а тихими лунными ночами, когда стихает звук канонады оттуда слышится чужаю речь и задушевная игра на губной гармошке. А когда точно знаешь, что враги здесь недалеко, вон за теми холмами и в случае возникновения острой необходимости и приступа праведного гнева, до них можно легко, всего за день добраться, присутствие супостата переносится значительно легче. Но ничейная земля не была пустынной равниной. Совсем нет. По ней все время шастали вольные охотники за черепами, рыскали бесхозные зомби, бродили голодные шайки молодых ящеров, еще не прошедших инициацию и еще много всякой нечисти порожденной африканскими колдунами. Одним словом зловещее местечко.

Теперь вы представляете, каким надо быть негодяем и злодеем, чтобы построить на такой земле замок и читать по вечерам в нем книги любившего мистику немецкого философа? Интересно, все же чем я ему насолил?

- Как можно читать Шопегауэра? – спросил вдруг Марафетус. – Это же композитор!

Глава 30 О Новом Титанике, истории авиации Зазеркалья, цитадели орков, Конфуции и яйце птицы Рух

Бармалеев летучий лемминг снова захотел утопиться. Эта плохая привычка появилась у несчастного зверька совсем недавно – часа три назад. Он с головой пытался броситься в любую жидкость, попадавшую в поле его зрения. Последний раз он как подбитый истребитель рухнул бочонок с ромом, только что вытащенный Бармом на палубу. Но был вовремя оттуда выловлен и посажен на плечо своего хозяина. Зверь намертво вцепился коготками в камзол капитана и впал в состояние «абонент временно не доступен».

- Вырубился. – констатировал факт Марафетус. И со вздохом добавил – Не к добру это, не к добру!

- А что здесь к добру? – взвился Барм, принюхиваясь к благоухающему ромом леммингу. – Теперь, вообще бывает, что-нибудь «к добру»? Женщина на борту – к добру? Не подчиняющийся мне старая посудина, - он топнул ногой по палубе, – к бобру, тьфу, я хотел сказать к добру?

- Тебя никто не заставлял нас похищать! – парировала Кейси. – Жил бы сейчас себе спокойно, без женщины на корабле, грабил помаленьку купцов…

- Я не грабитель! Я благородный разбойник! – Барм запсиховал еще больше. – Таких как я больше нет! Всех перебили, кого нашли! Такие были ребята! Где теперь они? Всех, всех… - и он сделал характерный жест рукой около шеи.

- Нечего было трогать «Новый Титаник»! – ответил я и подумал, что Барму пора бросать пить. Все его несчастья не от нас, а от пьянства.

- Никто ваш Титаник не трогал, - Барм треснул кулаком по столу.

- Интересно, как тогда его капитанский сейф оказался в трюме «Свирепой абракадабры»? – язвительно спросила Кейси.

Барм сразу замолчал. Крыть ему здесь было нечем, против таких веских доказательств не попрешь.

Шикарный туристический лайнер «Новый Титаник» вышел в свой первый рейс из Камелота. Он имел на борту пятьсот двадцать пассажиров, три гидросамолета, спецкоманду «Боевые пингвины» и полный комплект спасательных средств на полторы тысячи человек. Корабль был построен на земной верфи, но полностью адаптирован к условиям Зазеркалья. Сравнительно малое количество пассажиров объяснялось тем, что рейс был пробный, экспериментальный, хотя очередь желающих заплатить несколько тысяч евро за возможность посмотреть на живых динозавров была расписана на много месяцев вперед.

«Новый Титаник» вальяжно отвалил от камелотской причальной стенки, вышел в открытое море и… пропал. Радио в Зазеркалье работает крайне паршиво. Сигналы азбуки Морзе теряются на длинном пути от передатчика к приемнику, а иногда запаздывают на несколько часов, дней или месяцев, в общем, как говорит один мой знакомый связист, живут своей, не понятной нам жизнью. Случается, приходят даже раньше, чем их послали, но чаще предпочитают не приходить вообще… Поэтому, сразу пропажи не хватились, а когда начали волноваться послали прочесать маршрут путешествия несколько самолетов. Они вернулись ни с чем. Тогда за дело взялись всерьез.

Русские и американские аэропланы несколько дней утюжили небо Зазеркалья распугивая птеродактилей и вызывая немотивированные приступы агрессии у драконов всех пород, но «Титаник», простите за каламбур, как в воду канул. Патрульных летучих кораблей тогда еще в помине не было и это значительно затрудняло поиски. Все проклинали того идиота, которому взбрело в голову дать кораблю такое имя, но автор этой замечательной идеи пожелал остаться неизвестным. Наконец за поиски пропавшего лайнера взялись спецслужбы и наши и американские. Еще бы, на карту была поставлена ни много, ни мало - честь земной цивилизации. Не знаю, как им это удалось, но скоро, в результате спецоперации ЦРУ, на борту якобы торгового летучего корабля «Свирепая Абракадабра» был обнаружен сейф из капитанской каюты «Нового Титаника». При ближайшем рассмотрении выяснилось, что «Абракадабра» никакой не мирный торговец, а самый настоящий пиратский рейдер. Жаль, допросить команду и капитана не удалось. Большая часть экипажа была перебита во время штурма, а оставшиеся несколько человек внезапно померли. Оно и понятно, магию всерьез тогда еще никто не принимал, никому и в голову не мог прийти такой способ устранения нежелательных свидетелей. Дальнейшую историю знают все.

Пираты, особенно летающие, давно действовали купцам на нервы. На всю катушку, используя магию и высокую мобильность, они нагло грабили суда и караваны, перевозившие грузы для Большой Земли. Наконец, терпение лопнуло. К тому же местных жителей вольные флибустьеры тоже достали. А тут появился подходящий повод. В срочном порядке для защиты земных граждан и их суверенных свобод, в Зазеркалье был введен отдельный экспедиционный корпус, и схватка началась.

Война с пиратами продолжалась несколько лет. Сначала объединенные русско-американские силы несли потери. Теперь понятно почему – армейские аналитики никогда в жизни, не то, что Черного колдуна, даже обычного домового ни разу не видавшие, слишком легкомысленно отнеслись к господствующим в Зазеркалье магическим силам. Современные напичканные электроникой самолеты и вертолеты отказывались летать, новейшие танки не заводились и упорно не желали замечать цели. Бороздить воздушные просторы могли только самолеты, в которых почти не было электроники. Старенькие дедушки русской и американской авиации, отправленные служить в Зазеркалье вместо списания, взяли на себя всю тяжесть воздушного сообщения в суровом поединке магии и науки. Курочить современную технику, безжалостно выбрасывая дорогущую электронику, было бы глупо и экономически не выгодно, но чем тогда воевать? Возвращаться к лихим штыковым и кавалерийским атакам не хотелось никому, ни нашим, ни америкосам. И тогда доведенные до нервного срыва конструкторы военных концернов и корпораций, вспомнили старика Конфуция. Нет, он хоть и жил в древнем Китае, самолеты не изобретал. Он просто когда-то взял и изрек, что лучшее новое – это старое. Мысль, согласитесь, немного странная. Может быть, философ, находясь в хорошем расположении духа, так выразился о качестве хорошо выдержанного рисового вина, а ученики еще не познавшие всей глубины жизненной мудрости, сдуру взяли и законспектировали. Но видно сделали это не зря.

Вспомнив изречение мудрого китайского старца, топ менеджеры авиастроительных концернов перестали ломать голову, а извлекли из архивов чертежи аэропланов времен Второй Мировой войны. Сдули с них толстый слой пыли, присмотрелись повнимательней, немного подредактировали и запустили в разработку. Так в небе Зазеркалья появились модифицированные с учетом последних достижений науки и техники летающие крепости Б-17, Спитфайры, Миги, штурмовики Илы и прочие образцы старинного вооружения.

Но на этом никто останавливаться не стал. Ну, как, скажите, можно спокойно воевать со злобными и коварными супостатами без родного Ми-24, , «Аллигатора» или на худой конец «Апача»? Воевать, конечно, можно, но имея за спиной пару - тройку «Черных акул» гораздо сподручнее. Скоро эту проблему удалось решить. Оказывается, без электроники современные вертолеты тоже могут летать! Даже без приборов ночного видения, лазерных прицелов и спутникового наведения на цель! В это трудно поверить, но именно так и есть. Кстати, о спутниках.

Военным их очень не хватало. Нельзя было просканировать из космоса район предполагаемой операции, выследить вражин и навести на них ударные силы спецназа. Короче говоря, не война, а сплошное мучение.

Конечно, можно было без проблем построить в Зазеркалье космодром, но толку с этого мало, когда ракеты, имеющие хоть каплю электронных мозгов взрывались на пусковых установках не взирая на все ухищрения конструктов. Вот тогда и появились летучие корабли. Кто их изобрел – не знаю. Имя этого генерального конструктора глубоко засекречено и не подлежит разглашению. Так же как и принцип, на котором строится их полет. Интересно то, что на Большой Земле они летать не могут. Странная особенность, правда? Именно патрульные корабли способные много времени проводить в воздухе и стали основной боевой силой в победоносном окончании борьбы с летающими флибустьерами. Представители этой древнейшей профессии ушли в глубокое подполье и уже никогда не могли себя вольготно чувствовать на бескрайних сказочных просторах. Одним из последних, не желающих признавать свое поражение джентльменов удачи был пиратский рейдер «Белый Кролик» во главе со своим капитаном. Я, правда, не уверен, что Барм причастен к исчезновению пятисот ни в чем неповинных людей, но кто знает… Поток моих воспоминаний, прервал удивленный возглас Кейси:

- Цитадель! Цитадель под нами!

Все перегнулись через перила и посмотрели вниз.

Чуть левее по курсу, на голом, как голова Гоши Куценко младшего, холме стояла разрушенная цитадель орков. После недавних событий руины вызывают у меня чувство тревоги. Я сразу посмотрел по сторонам, но ничего подозрительного не заметил.

Когда-то, очень давно, орки были очень крутыми пацанами с ни чем не обоснованными претензиями на полное мировое господство. И все потому, что владели каким-то волшебным кольцом. В конце концов, всем это надоело, и люди, эльфы, гномы и еще не помню кто, объединились в одну команду и набили им морду. Так говорят различные народные предания, эпосы и былины. Из исторических памятников той древней войны остались только эти цитадели, служившие тогда оркам опорными базами. Повсеместно они считаются проклятыми, может потому, и сохранились до наших дней. Кто попрется брать кирпичи для строительства родового замка из такого нехорошего места? А с виду, ничего особенного руины, как руины. Очень похожи на разрушенный и закопченный форт Баярд. Местечко мрачноватое: птицы не поют, деревья не растут, голая проплешина в густом лесу. Все каменную громадину обходят стороной. Никто рядом грибы-ягоды не собирает, на белок, зайчиков и жирнозадиков не охотится, оно и понятно, место проклято и нечего тут шляться. Я где-то читал (кажется в «Магической архитектуре») легенду о том, что все цитадели были соединены между собой, то ли туннелями, то ли волшебными порталами – для быстрой переброски войск, но в это особенно не верится. Видел я орков живьем. Как две капли воды похожие на неандертальцев, грязные мрачные типы, чрезвычайно злобные и тупые, а тут - тоннели через всю планету. Или в легендах что-то напутали и приукрасили, или орки раньше были гораздо умнее.

Сейчас орочьи банды партизанят по лесам и занимаются мелкими грабежами на дорогах. У местной аристократии борьба с этими шайками одно из самых любимых развлечений, сразу после псовой и соколиной охоты. Кстати, орки почему-то панически бояться танков. Увидев их, впадают в ступор, забывают, кто они и зачем явились, тут их обычно тепленькими и берут.

Я проводил взглядом исчезающий за кормой обломок прошлой эпохи и снова уставился на горизонт. Чуть выше нас, со стороны солнца, параллельным с «Белым кроликом» курсом летел большой летучий корабль.

Посудина была значительно больше нашей, но совершенно не воинственного вида. Скорее она походила на большой отбившийся от основного конвоя, купеческий транспорт. Причем отбившийся уже давно. Уж очень у него был непрезентабельный вид.

- Это что? – спросил я у созерцающего окрестности Марафетуса.

- Табор.

- Какой табор? – не понял я.

- Кочевой. – пояснил умный негр. – Редко на глаза попадаются. Они безобидные, в наши дела не лезут, под ногами не путаются и ладно. Последний раз видели перед вашим похищением… Ляпнув это Марафетус закашлялся, но было поздно.

Вы видимо уже поняли, что вопрос, как Барм умудрился похитить нас с американской секретной базы волновал нас давно, но все время, что то мешало услышать правдивый развернутый ответ. А тут такая неожиданная пауза.

Прижатые к стенке, вернее к леерам ограждения Барм и Марафетус выложили все. А что им оставалось делать? «Клятва капитана» штука серьезная.

После того как «Белый кролик» ускользнул от временно оглохшего и ослепшего «Неспешного» и корабельный маг был награжден перед строем команды именной саблей и бутылкой рома, было принято решение о срочном, скрытом отходе на Восток, к заждавшемуся Синдбаду. Но вдруг на палубу прямо перед носом капитана упал обессиленный почтовый голубь с зажатой в клюве запиской. Прочитав ее, Барм не взирая на мольбы и уговоры Марафетуса, повернул корабль назад, прямым курсом к замку Пепина Короткого. Но капитан не собирался штурмовать замок, на бреющем полете, он подкрался к секретной американской базе и с огромным удовольствием понаблюдал за международным матчем – антиглобалисты против Зеленых беретов. Досмотрев сражение до конца, он с Марафетусом и парочкой матросов высадился в районе складов на десантном ковре самолете. Цель у десанта была одна – грузовик с журналами полными полуголых красоток, в которых так любит сниматься злодейка Мария. А я, на свою беду, прихватил один экземплярчик с собой. Тяга к чтению всего подряд, мне тоже когда-нибудь выйдет боком, так же как и Барму его алкоголизм. Капитан коварно следил за нами, а потом подбросил на кухню заколдованные яблочки.

Барм клялся, что собирался только забрать у меня журнал, но потом его словно бес попутал. Он бросил наши сонные тела на ковер поверху пачек с шедеврами американской полиграфии и потащил на корабль. Марафетус сказал, что бесов никаких в момент похищения он не видел, но что капитан вел себя очень странно – это точно. Нас с Кейси, сразу даже никто не хватился, мало ли куда могли отлучиться жених с невестой после такого побоища, а когда спохватились было уже поздно. Попав на родную палубу капитан, наконец понял, что сделал, но отступать было не в его традициях. Жадность взяла верх над осторожностью. Дальнейшее развитие событий вы знаете.

- Понимаешь, капитан, - я подвел черту под его рассказом, - кто-то все время искусно тобой манипулирует. Проще говоря, тебя используют втемную и держат за лоха!

- Однозначно! - подтвердила Кейси, - Фан-Фан Томас, ты теряешь квалификацию. Мне стыдно за французскую разведку.

Барм выпучил от возмущения глаза и широко открыл рот, собираясь возразить, но в это время к нему подошел матрос и что-то быстро сказал. Барм закрыл рот, жестом подозвал негра и быстро спустился в трюм.

- Что у них еще случилось? – тревожно спросила Кейси, взяв меня за локоть.

- Не знаю. – ответил я. – Кажется, матрос сказал, что Барму надо срочно взглянуть на яйцо.

- Чье? – выдохнула Кейси

- Птицы Рух!

- Надеюсь, мы не превратимся в летучий инкубатор.

- Цыплят по осени считают. – уклончиво ответил я, собираясь спуститься в трюм.

Глава 31 О хиромантии, цыганском ансамбле песни и пляски. регенерации на пике и пользе трофеев

- Куда спешишь, солдатик? – раздалось у меня за спиной. – Не торопись, поговори со мной, яхонтовый. Всю правду расскажу, ничего не утаю.

На леер ограждения, с наружной стороны, зацепилась самая настоящая цыганка. Ее громадная цветастая юбка и пестрая шаль громко хлопали на ветру, напоминая боевое знамя Великого Герцога Джона Лохматого. Не могу сказать, что я очень удивился. Я уже вообще перестал удивляться. Ну - цыганка, ну - взялась неизвестно откуда, подумаешь, невидаль! Может, это племя летающих цыган, кочующих в воздушных сферах. А что здесь такого? Если есть летающие лемминги, почему не может быть летающего табора? Ушли когда-то в небо и забыли вернуться. Здесь это в порядке вещей.

Цыганка без дела не простаивала. Ловко перемахнув через ограждение, она сцапала мою ладонь и вперилась в нее глазами. Острые и грязные ногти больно кололи мне руку. Из-под них, местами, торчали мелкие перья и остатки мошкары.

- Ждет тебя, касатик, дорога дальняя, опасная и многотрудная, - начала она сеанс прогнозов моего будущего. – А мешать на этом пути будет тебе король пиковый, могучий и страшный. Злобу на тебя затаил он великую, но остановить не сможет, потому, как у тебя есть сила тайная, самому еще не ведомая.

Я беспомощно оглянулся на Кейси, но она не спешила вмешиваться, с интересом наблюдая за полевой работой агента без номера, т.е. за мной.

- А еще, соколик, вижу у тебя жену – красавицу, писанную, красоты волшебной, сказочной. - Тут цыганка явно прокололась, Кейси даже приблизительно на красавицу не тянула. Может, она душевную красоту имела в виду? Но с духовным миром моей невесты я познакомиться не успел – некогда было, - И станешь ты солдатик в битвах закален, умом хитер и добьешься званий высоких, но - она задумалась, - натерпишься при этом….

Из трюма с озабоченным видом вылез Бармалеус. Он собрался, что-то мне сообщить, но замер, вытаращив глаза на цыганку. Его усы оторопело торчали вверх указывая на пролетавший над нами табор.

Корабль неведомым образом сменивший курс с параллельного на перекрестный жил своей повседневной жизнью. Хозяйки развешивали вдоль бортов свежее стиранное белье. В тишине далеко разносился звон кузнечных молотков и ржание коней.

… и вот когда выпадет тебе удача великая и победишь ты злодея, или может злодейку? – Цыганка снова поправила себя, – может быть, победишь, наступит радость великая и вспомнишь ты солдатик простую цыганку таборную. Но это когда еще будет, а позолотить ручку мне надо сейчас, поскольку вижу на тебе порчу черную…

От ее бормотания начало клонить в сон, но тут до меня донеслись звуки знакомой с детства песни. В ней задушевно пелось о шмелях, шастающих по камышам серых цаплях, парусах, путевых звездах и придурковатой цыганской дочери, которая махнула, не глядя в ночь, за любимым, по родству бродячей души. Странно, но все цыгане считают ее народной. На палубу неизвестно откуда, призывно звеня манистами и струнами гитар вывалила целая толпа пестро одетых ромалэ. Они вольготно расположились на палубных персидских коврах и сразу стали предлагать купить Барму, его матросам и изумленной Кейси самые разнообразные товары народного потребления: паленую водку, якобы настоянную на чистейшей живой воде, чудодейственные молодильные яблоки, куртки-невидимки, туфли-скороходы, драконий гашиш и еще много чего по мелочи. Краем уха я слышал клятвы в подлинности экзотических товаров и обещания дать на них стопроцентную гарантию и сертификат соответствия, заверенный большой магической печатью. Барм и его молчаливые матросы покупать ничего не хотели и пытались взять палубу под свой контроль.

На них никто просто не обращал внимания. Со всех сторон слышался звон семиструнных гитар, крики «Ай-нэ-нэ», «Ой-ой-ой», разудалое исполнение песни «Очи черные, очи страстные» в исполнении сводного цыганского хора, рев танцующих медведей и бренчание цепей на которых эти медведи сидели. До блеска начищенные сапоги выбивали чечетку и вековую пыль из ковров. «Белый кролик» дрожал в такт аккордам и слегка подпрыгивал в воздухе. Создалось впечатление, что я нахожусь не на захваченном мной грозном пиратском рейдере, а на переезжающем, на новое место бродячем цыганском театре.

Веселье было в самом разгаре, когда от поющей и танцующейтолпы отделилась дородная баба с сигаретой в золотых зубах и, полоснув мою предсказательницу жгучим огнем черных глаз, рявкнула:

- Пифия, хватит заниматься ерундой!

Пифия внезапно сникла, поблекла и, низко опустив голову, быстро зашептала:

- Беги солдатик отсюда, беги скорей, иначе и это мое предсказание не сбудется. –поймав недоуменный взгляд, забормотала еще быстрее. – Это все из-за них. – она кивнула в сторону своих однотаборников. – Встретишь человека, предскажешь ему судьбу. Он обрадуется, соберется ручку позолотить, как вдруг налетят эти, и все – все предсказания насмарку. Ой, чувствую, что не веришь ты мне, солдатик. Зря, ой, зря. Я ведь не из этого табора. Мой-то много лет назад танками раздавили, только мамка и успела меня в колючие кусты выбросить. А эти нашли, выкормили, приютили и заставили пособничать в делах их темных. Не цыгане это, касатик, не цыгане, просто личина у них такая. Спасайся быстрее и невесту свою забирай, если хочешь с ней жить поживать и добра наживать!

- Какими еще танками? – спросил я. Танки в Зазаеркалье появились всего несколько лет назад. А Пифия не производила впечатления юной девушки. Я думаю, что в колючие кусты ее бросили лет пятьдесят – шестьдесят назад.

- Черными танками, с крестами страшными. – ответила гадалка и стала снова шепотом уговаривать меня как можно быстрее свалить с «Белого Кролика», если мне дорога жизнь.

Не могу сказать, что я горю желанием жить-поживать с Кейси и наживать совместно с ней добро. Вот только выбор у меня в этом деле небольшой. Но слова странной гадалки заставили задуматься, что-то тревожно дернулось в груди, как крот, напоровшийся на подземный электрический кабель. Хотя внешне ситуация выглядела не опасной. Никто боевые действия против нас не предпринимал, глотки не резал, в камни и болотных тварей не превращал. Корабль следовал своим, мною намеченным курсом, так, что особых причин для волнения не было.

Хореографическая группа, состоящая из наиболее рослых цыган и огромного, самого одаренного медведя, пританцовывая, пыталась приоткрыть крышку люка и попасть внутрь корабля. Это у них получалось плохо. То ли замок был заговорен, то ли петли тугие, сразу не понятно. И тут люк внезапно открылся сам и на палубу вылез возбужденный Марафетус. Интересно, чем они там, в трюме занимались? Плащ негра был перемазан в липкой слизи, очень неприятного вида, да и лысина в лучах вечернего солнца блестела тоже не естественно. Он открыл рот, чтобы позвать Барма, но, увидев Пифию, застыл. Господи, да что сегодня вечер немых сцен?

Воспользовавшись моментом, ансамбль народного танца вместе с медведем во главе, сиганул в открытый проем. Мне это очень не понравилось, Барму наверно тоже. Не взирая на очень откровенные па морально неустойчивых цыганок, он двинулся к люку. Но оттуда, с диким криком показалась голова одного из танцоров и сразу исчезла в зияющей тьме провала.

Дальнейшие события напоминали панику на нью-йоркской валютной бирже после получения известия о том, что арабские страны переводят свои золотовалютные запасы из долларов в рубли.

Веселый цыганский табор мгновенно, как по команде, превратилась в толпу угрюмых монстров очень неприятного вида. Они обладали полным джентльменским набором когтей, клыков, шипов, хвостов и чешуи. Картину эффектно дополняли, мутные, налитые кровью глаза и слюна, капающая с кривых изогнутых клыков. Мужские особи обладали еще кое-какими деталями организма, о которых говорить не буду. Да я и рассмотреть ничего как следует, не успел.

Дико завизжала Кейси. Рухнул на ковер матрос, пронзенный навылет острым как бритва хвостом. Упал на палубу сам хвост, рядом с рогатой головой хозяина. Сабля и заклятие быстрой руки у Барма действовало безотказно. Марафетус рывком распахнул плащ. Под черной заляпанной жиром и слизью кожейоказался, целый арсенал изделий из вороненой стали. Выхватив два короткоствольных автомата, он сделал фантастический пируэт, в полете с противным хрустом ломая врагам руки, ноги, головы, отбивая рога, выбивая клыки и отрывая хвосты. Подняв при приземлении огромное облако пыли, он заорал «Бей агентов», бросился ко мне и накрыл собой… Пифию. Она одна из этой компании не подверглась чудовищным метаморфозам.

Я в упор лупанул из Калашникова в бросившуюся на нас огромную монстриху с золотыми клыками и сигарой в зубах. Не добежав до нас пары шагов, она выпустила из себя столб табачного дыма и померла, уткнувшись клыками в пол.

- Чур, клыки мои! – крикнул Марафетус, расстреливая кого-то из автомата.

Это было последнее, что мне удалось запомнить из зажигательного вечернего шоу на абордажной палубе «Белого Кролика». Дальнейшие события всплывают в памяти в виде коротких, мало связанных между собой отрывков.

Я тупо бил прикладом в лоб рослой шипастой гадине. Барм в это время страшно ругался матом на живых и мертвых языках. Некоторые монстры от этого дохли, но далеко не все. Кейси прорвавшись к пулемету, дырявила толпу агрессоров здоровенными пулями. Со стороны это напоминало картину знаменитого художника Адамова «Сенокос в передовом фермерском хозяйстве». Команда «Белого Кролика» молча рубила врагов в мелкую капусту. Кровь неприятного сине-красного цвета противно чавкала под ногами. Корабельный маг швырял в агрессоров сгустки заклинаний, но это слабо помогало. Я снова в кого-то стрелял и с ужасом думал, что запас патронов может иссякнуть в любой момент.

Врагов много, они лезли на нас, как испугавшиеся залпа «Авроры» большевики, на ворота Зимнего Дворца. На месте сдохших чудовищ вставали новые, но и сдохшие потом тоже поднимались и рвались в драку. Особенно запомнился индивид пытавшийся собрать вместе отрубленную голову, лапы и хвост. Голова щелкала челюстями и старалась укусить хозяина за толстое покрытое короткой шерстью брюхо.

Бой кипел только на верхней открытой палубе. Остальной корабль пока оставался в нашей власти. Больше в темноту никто из монстров соваться не пытался. План созрел в голове моментально, как раз в тот момент, когда большая зазубренная железяка просвистела рядом с моим ухом. Просто счастье, что у этих лжецыган, нет огнестрельного оружия, луков и арбалетов. Все что они могли делать для поражения противника на расстоянии – это метать в него нехитрые образцы своего холодного оружия.

Внезапно, на носу раздался звук топора, кто-то начал торопливо рубить палубный настил. Враги решили попасть внутрь «Белого Кролика» нетрадиционным путем. Барм это тоже заметил, но не торопился спускаться вниз.

- Давай запремся в рубке и поставим дирижабль торчком! – прокричал я ему прямо в ухо. – Они не успеют зацепиться и все – в последний полет! - Барм завалил большого монстра из подствольного гранатомета и с опасением посмотрел на открытый люк. Мне кажется, вниз спускаться ему не хотелось.

- Ты еще мертвую петлю сделай! – проорал он в ответ и еще раз пальнул из подствольника. – Сваливать надо отсюда, и как можно скорее. Ты что не видишь? Это же ёхарные бабаи! У них как раз брачный период в разгаре. Они сейчас опасны, как берсерки, или раненные мастодонты в период спаривания во время извержения вулкана.

Внизу торчали слегка подсвеченные последними лучами садящегося солнца негостеприимные верхушки вековых елок.

- С ними сейчас драться бесполезно, у них регенерация на пике! Сам не видишь? На мелкие куски гадов рубить надо!

О бабаях и ехарных в частности, я ничего не читал и решил поверить капитану на слово. К тому же, если Барм решил покинуть «Кролика», значит дело наше действительно -хана. Но не доверять его богатому опыту я не мог. Особенно сейчас, когда он с саблей в одной руке и маузером в другой отбивался от оравы неизвестных мне ёхарных бабаев.

- Значится так, - приняв мое молчание за согласие, сказал капитан, - десантируешься сейчас, вместе со своей подругой. Внизу расчищаете плацдарм и принимаете нас. Понятно?

- А почему мы? – к такому повороту событий я был не готов.

- А кто? – снова заорал Барм, - От тебя здесь пользы много? Ты что, мастер рукопашного боя?

Он был прав, в рукопашной схватке я не Брюс Ли, и не Джет Ли тоже. Меня никто этому не учил. Учили хорошо стрелять из пулемета, скорострельной пушки, но драться с чудовищами неизвестной породы… Считалось, что это бортовому стрелку военно-воздушного флота Российской Империи без надобности. Для таких дел есть специально обученные люди. Никому и в голову прийти не могло, что мне придется участвовать в боях без правил на выживание.

- Хватит жевать сопли! Выполняй приказ! – прорычал Барм, отбивая саблей очередной топор, летящий в мою голову.

- Где мы сейчас? – спросил я, елки внизу мелькали просто с убийственной скоростью.

- Над Европой! – Барм выглядел так же страшно, как и самец бабая которого он только, что укокошил. Мне показалось, что только клятва капитана, сдерживает его от того, чтобы выбросить меня за борт.

- Хорошо, давай парашюты. – выбора и на этот раз у меня не было.

- Какие парашюты? – изумился капитан, - Может тебе такси вызвать? – Выкрикнув это, он в пятый раз заколол особо настырного монстра пытавщегося добраться до моего горла.

По спине побежали мурашки и струйка холодного пота. А вдруг, в клятве капитана есть изъян, как вирус в компьютерной программе, и меня могут сбросить вниз, не опасаясь за свое драгоценное здоровье?

- А как же мы высадимся? Своим ходом? – я щелчком сменил магазин в автомате.

- Нет, хотя было бы неплохо. – Барм свои чувства не скрывал. – Для таких случаев у нас есть десантные ковры-самолеты.

- И где они?

- В трюме. – сказал Барм севшим голосом и даже не сделав попытки приблизиться к чернеющему проему.

Я облегченно вздохнул, решив, что экскурсии в вечерний лес не будет, но упрямство Барма не знало границ. Он нагнулся, откинул в сторону заляпанный сине-красной кровью ковер и открыл потайной люк. С ума сойти! Спасение прямо под ногами, а мы тут саблями машем!

Капитан прыгнул в темноту и на палубу полетели, не патроны, не заговоренные бронежилеты, а тряпки, швабры и засохшие скелеты корабельных крыс. Крысами он, что ли врагов решил закидать? Может у этих гадов именно на сушеных крыс смертельная аллергия? А потом перемазанный кровью и пылью Барм вытащил наверх непонятную конструкцию, целиком состоящую из костей и шкуры большого птеродактиля. Я присмотрелся повнимательнее и вздрогнул: это был трофейный дельтаплан безвестного первобытного авиаконструктора из безымянного людоедского племени.

Глава 32 О способах управления первобытным дельтапланом, опасности посадки на незнакомые аэродромы и панике у шерстистых диплодоков.

Матросы Барма начали выдыхаться. Мокрые спины в лунном свете тускло заблестели от пота. Многие были ранены, перемазаны в своей и чужой крови, но кривые абордажные сабли, больше похожие на ятаганы турецких янычар, продолжали работать с безжалостностью электрической мясорубки. Монстры с мазохистской настойчивостью упрямо лезли на свистящие клинки, ни на секунду не ослабляя натиск. Регенерировались они, моментально, но не качественно. Я видел приросшие, куда попало руки, ноги, носы и хвосты. Рога, шипы и копыта не прирастали и не восстанавливались, поэтому многим агрессорам бодаться и царапаться стало нечем. Но все равно бабаев (или бабаёв?) было гораздо больше, чем требовалось для нашей победы. Как океанский прибой, они накатывались на экипаж практически предоставленного самому себе «Белого Кролика» и откатывались, назад обдав всех красно-синими брызгами. Ритмичный шелест волн с успехом заменял немузыкальный скрежет стали, а крики чаек - истошный вой атакующих чудовищ и громкая ругань разъяренного Марафетуса. Похоже, без подмоги наши шансы на победу были минимальны.

- Давай быстрей! – подгонял меня Барм, - Запомни – приземлились, заняли оборону и встречаете нас.

- А вы на чем? – спросил я, закрепляя на груди автомат.

- Оторвем палубные ковры. Они же все – самолеты, блин. Пусть тряхнут стариной.

Я полез во внутренний карман, достал оттудазаветную бутылку и протянул Барму.

- Швырнешь в гадов напоследок, когда будешь прыгать.

- Оставь себе. Внизу пригодится. - Барм благодарно улыбнулся и хлопнул меня по спине.

Я забросил за спину рюкзак с патронами, вместе с Кейси крепко вцепился двумя руками в перекладину, бывшую в прошлой жизни берцовой костью какого-то зверя, и с криком «Банзай», перевалил через ограждение.

Это был первый в моей жизни полет на дельтаплане. Но ведь в спешке мне никто не объяснил, как управлять этой штукой! Никто не сделал предполетного инструктажа! Не дал в руки инструкцию по применению. Слава Богу, Кейси была рядом. Она в таких вещах разбирается гораздо лучше меня. Как хорошо в трудную минуту иметь под рукой надежную опору в виде собственной невесты! Кейси, раскачиваясь в плохо пахнущей подвеске, прервала наше беспорядочное падение и превратила его какой-никакой, а полет. Как говорил Икар – «Лучше плохо летать, чем хорошо падать»!

И все же первобытный дельтаплан, был перегружен. Его явно не рассчитывали на двойную нагрузку. Кости трещали, шкуры подозрительно скрипели, а темнеющая внизу земля приближалась с пугающей скоростью. Желая замедлить падение, я вспомнил, что в фильмах героические пилоты падающих аэропланов всегда тянут штурвал на себя и обычно спасают не только свою персону, но и огромное количество свихнувшихся от ужаса пассажиров. Штурвала у меня не было, и я потянул перекладину.

Почувствовав, что я пытаюсь взять управление в свои руки, Кейси мягко, но с металлом в голосе попросила не мешать ей спасать нашу будущую семью от увечий, мизерной пенсии по инвалидности, а возможно, и скоропостижной безвременной смерти. И посоветовала внимательней смотреть по сторонам.

Вокруг ничего интересного не было. Елки, они и ночью - елки. Вдруг, среди этого зеленого частокола мелькнула приличных размеров проплешина, усеянная крупными холмами. Кейси тоже ее заметила, заложила лихой вираж и, посоветовав мне держаться крепче, зашла на посадку. Все инструкции и учебники для парашютистов советуют при посадке сгруппироваться, чтобы потом не тратить напрасно время и деньги на посещение хирурга, или патологоанатома, это кому как повезет. Я привык верить печатному слову. Но как сгруппироваться на дельтаплане? Куда девать ноги и руки?

Жизнь сама (как часто бывает) внесла коррективы в мои планы. Один из поросших мелкой травкой холмов опрометчиво оказался прямо на траектории полета, и мы со всего размаху, не снижая скорости, врезались в него. Большой костяной шип, торчавший из места соединения двух крыльев и предназначенный для протыкания насквозь живой силы противника, бесшумно вонзился в склон на всю длину и сломался с характерным хрустом. Мы совершили кульбит через голову, перелетели через возвышенность и хлопнулись прямо на семейку спешащих по своим делам броненосных дикобразов. Как поется в песне «Встретил летчика сухо райский аэродром…», я перевернулся на живот и быстро отполз в сторону. Посадка в целом удалась. Мягкой ее, конечно, не назовешь, но…

Земля под ногами качнулась. Холм, с которого мы свалились, зашатался, но на нас не рухнул, а вскочил и истошно заорал. Этот вой был безумным миксом утреннего крика петуха с последним воплем смертельно раненного бегемота. Эхо заметалось среди холмов, устраивая преждевременный подъем по тревоге множеству спящих птиц и птеродактилей. С карканьем, курлыканьем, угуканьем, чириканьем, писком, токованием и кудахтаньем они взмыли в небо… Я проводил взглядом разномастную стаю и вздрогнул - «Белый Кролик» исчез с небосклона! Просто бесследно сгинул! Не было в воздухе ни ковров-самолетов, ни парашютов, ни кусков распадающегося фюзеляжа, ничего, только облако галдящих пернатых. Бесследно пропал и корабль бабаёв.

Я хотел сказать об этом Кейси, но не смог – она моего голоса просто не слышала. Моя невеста была очень занята. Закрыв ладонями уши, чтоб самой не оглохнуть, Кейси визжала, дико и самозабвенно. Я думаю ее знаменитый дедушка, внучку бы за это не похвалил. Хотя визжать было от чего. Холмы, замеченные нами в неверном свете луны, оказались при ближайшем рассмотрении стадом то ли, шерстистых диплодоков, то ли мохноногих бронтозавров, спокойно расположившихся на ночлег. Наше внезапное падение с небес потрясло их до глубины души. Не понимаю, чего пугаться? Кто может такую махину задрать, а потом сожрать? Но сами знаете мозги и этих гигантов маленькие, размером как два мобильника. И интеллекта в них столько же. Тем более, спросонья. Вот и шарахаются от всякой фигни.

Сейчас они были похожи на взбесившиеся портовые краны, увидевшие плазменную горелку для резки крупных металлических конструкций. Если бы танкам Гудериана на пути к Москве встретился такой табун, битвы за столицу нашей Родины просто бы не было. С кем воевать? С танками, расплющенными до толщины жестяного листа?

От каждого прыжка скачущих галопом ящеров, летели комья земли размером с небольшой пивной ларек, вздымался к небесам огромный столб пыли и раздавался грохот, эквивалентный звуку залпа всех орудий главного калибра линкора «Миссури». На другой стороне планеты индейцы, сбитые мощной сейсмической волной, падали вниз со своих пирамид и не могли принести богам человеческие жертвоприношения. Мы с Кейси напоминали персонажей известной картины «Дети бегущие от грозы». В облаках пыли, еле сохраняя вертикальное положение на трясущейся как во время бомбежки земле, мы с трудом уворачивались от чудовищных ног и циклопических хвостов.

Потревоженные птицы и летающие ящеры продолжали дико орать и все время гадили. Этот постоянно идущий вонючий дождь, забивающая ноздри и рот пыль, доводили до исступления. Лучше бы мы упали на елки! Огромному стаду не было видно конца. Ящеры перли прямо через лес не выбирая дороги, четко следуя к своей, намеченной ими самими цели. Скакать через расплющенные деревья, поломанные ветки и горы дерьма становилось все труднее и труднее, я, кажется, подвернул ногу, а может, просто сильно ударился - не пойму. Кейси тоже вымотал бег по сильно пересеченной местности. Такие ночные занятия спортом плохо сказываются на цвете кожи молодых девушек. Они вообще плохо влияют на здоровье, появляется перхоть, развивается кариес и хронический энурез. Увернувшись от удара очередного хвоста, я достал из-за пояса вторую бутылку (Кейси отдала ее мне, после того как я подарил свою Барму), встряхнул ее, чтобы разбудить джинна, взялся за пробку и увидел, что… ящеры кончились.

Последний гигант, доламывая хвостом, уцелевшие деревья уходил вдаль. Земля вздрагивала все тише и тише. Дождь из помета прекратился. Каркающая братия последовала за своими кочующими местами обитания. Я сел на поваленный ствол, вытер лоб и снова осмотрел на небо. Бездушная луна спокойно взирала на творящийся внизу бедлам. «Кролика» на ночном небосводе по-прежнему не было. Очень захотелось выпить. Кейси села рядом и всхлипнула.

- Ответь мне на один вопрос. - сказала она, - Когда на Большой Земле передохли все куры?

- Тебя сейчас это очень волнует? – я окинул взглядом окружающий нас пейзаж. Если не знать, что здесь произошло на самом деле, можно подумать, что упал второй Тунгусский метеорит.

- Да, - еще раз всхлипнув, ответила Кейси, - У моего папы была своя птицефабрика в Алабаме и большой контракт на поставку курятины в Грузию.

Глава 33 о дубах-колдунах, темно-синем лесе и горных стрелках Эдельвейса Чокнутого

Я изо всех сил старался удержать себя и Кейси в руках, а она все время пыталась освободиться от захвата и навесить мне фингал под глаз. Вы можете себе такое представить? Я, преодолев множество смертельных опасностей и изнуряющих невзгод, заявляюсь на базу с побитой мордой, пардон - лицом! В принципе, в этом ничего страшного нет – боевая травма полученная в неравной травме в бешенными диплодоками, такой только гордиться можно. Но в душе меня будет мучить то, что синяк мне поставила обыкновенная американская повариха, тем более моя невеста! Кейси брыкалась, обзывала меня незнакомыми американскими словами и проклинала за те часы ужаса и отчаяния, которые она пережила, услышав, что бизнес ее папеньки накрылся медным тазом.

То есть над нашей трагической судьбой она не плакала, а над далекими подохшими курами папаши – сколько угодно! Мне пришлось потратить много сил и аргументов, чтобы убедить ее в том, что рассказ о страшной эпидемии птичьего гриппа был вынужденной мерой и чистой воды мистификацией. Минут через сорок Кейси начала реже всхлипывать, слабее брыкаться, и почти перестала называть меня грязным сыном вонючего скунса, расплющенного на скоростном шоссе большим дерьмовозом. Уловив эти верные признаки снижения агрессии, я ослабил хватку, но приготовился в любой момент перейти к активной обороне. Наконец, Кейси успокоилась за судьбу папкиного бизнеса и, размазывая по и без того не очень симпатичному личику слезы пополам с птичьим пометом, поинтересовалась - про диких пельменей я тоже все выдумал?

Про пельмени я ничего не выдумывал. Просто как-то раз прочитал статью в журнале «Занимательная палеонтология для аутистов». Она так и называлась: «Дикие пельмени – миф, или реальность?». Не вызвав у меня никаких особенных эмоций, она тихо осела в глубинах подсознания и в нужный момент всплыла на поверхность.

- Значит ты не агент тайного мирового правительства? – всхлипнув в последний раз, спросила Кейси.

- Конечно же, нет! – ответил я с интонацией «ты знаешь дорогая, есть вещи, о которых тебе лучше не знать».

Кейси не заметила моей иронии и радостно бросилась мне на шею (представляете, грязная, вся в птичьем помете – брррр).

- Как я рада, что ты не супершпион! Они, конечно, зарабатывают хорошие деньги, но как трудно одной воспитывать детей, когда папа все время кого-то убивает и взрывает! Мальчишки, могут отбиться от рук и попасть в дурную компанию.

- Какие дети? – у меня глаза полезли на лоб, - Какие мальчишки?

- Наши будущие дети,- с умилением ответила Кейси и снова прижалась ко мне, - три мальчика и две девочки. – Она с тревогой посмотрела в мои глаза и добавила, - Если вдруг ты болен и не можешь иметь своих детей, мы их усыновим…

- Я абсолютно здоров! – от моего крика уцелевшие броненосцы стали оперативно закапываться в землю.

- Тем более, почему ты так нервничаешь? – спросила Кейси, прижимаясь ко мне теплым бедром.

- Милая, у нас только, что погибли боевые товарищи! Нас спасли, а сами… – развивать дальше мысль я не стал.

Были ли Барм и ласковый мерзавец Марафетус моими друзьями? Это сложный философскийвопрос. Ведь благодаря именно их злодейским проискам я оказался в этой глуши с перемазанной в птичьем помете Кейси на руках. Девушка она конечно хорошая, хоть и американка, а с лица, как говорят бедуины в Сахаре, воды не пить. Пластическая хирургия сейчас тоже на подъеме, разобрались бы с ее неказистой внешностью как-нибудь, но все же лучше любоваться с ней полной луной на базе, а не среди первобытного бурелома неведомо где. С другой стороны, Барм и Марафетус сами влипли в эту историю, ни кто не просил их воровать меня с американской базы. Не погнались бы за легкой наживой, пили бы сейчас с Синдбадом и Алладином за свободу и независимость Джиндии. А так даже скромный обелиск с трогательной надписью «Здесь героически погиб экипаж пиратского рейдера «Черная Амальгама» негде поставить. Зря они ввязались в это дело, зря… Сгубила жадность свободных флибустьеров. Как все же мала разница между боевыми товарищами и товарищами по несчастью…

Вздохнув, я огляделся по сторонам. Оправившаяся от шока луна бесстрастно освещала своим холодным светом жуткую картину экологической катастрофы районного масштаба, способную свести с ума даже самого крепкого эколога. Вывороченные с корнем вековые сосны и елки лежали вповалку. Среди этого бурелома (вернее сказать, ящеролома) многоточиями чернели ряды глубоких воронок оставленные циклопическими лапами перепуганных диплодоков. Перед натиском ящеров устояли только старые, покрытые почти черным мхом дубы в пять обхватов, незыблемо возвышающиеся над завалами. Говорят, именно в такие корявые памятники природы после смерти переселяются неприкаянные души померших друидов. В народе их именно так и называют: «Дубы-колдуны». Редкие трепетные осины не смогли сдержать натиска и, были просто смяты и втоптаны в густую высокую траву лавиной свихнувшихся исполинов. Редкое сочетание дубов, осин и сочной густой травы напомнило мне о статье из журнала «Натуралист Зазеркалья». Налетевший легкий ветерок принес едва уловимый запах болота. (Вообще, как пахнут болота, я не знаю, но тут сразу понял, что они пахнут именно так.) Быстро нагнувшись, я обломил еловую ветку и поднес поближе к глазам. Последние робкие сомнения растаяли как инверсионный след скоростного дракона-перехватчика. Мы были в темно-синем лесу!

Кто-то может сказать «Что в этом такого страшного? Лес как лес, только темно-синий. В Зазеркалье бывают леса и пострашнее, например: знаменитые серо-буро-малиновые амазонские бродячие джунгли-людоеды, или чуть менее известные реликтовые ярко зеленые тисовые самозащитные рощи. Древние тисы живут в очень плотном симбиозе с плотоядными лианами, поразительно хорошо стреляющими отравленными иглами. Лианы убивают любое существо, опрометчиво забредшее в вековую тень, быстро запускают в тело жертвы корни и пьют, пьют жизненные соки, а все, что осталось, идет на подкормку тисам. Вот это действительно страшно! А кто-нибудь слышал о человеке подло убитом из-за угла шишкой в темно-синем лесу?». (Есть еще розово-голубые рощи, растущие на склонах некоторых островов в Эгейском море, но они хранят в себе опасности совсем другого рода. О них здесь рассказывать не буду – вдруг дети прочитают.)

В этом мой оппонент будет прав. Никто не знает о жертвах коварно убитых шишками, ну разве кого деревом придавит сухим, или пещерный медведь-шатун задерет и сожрет, или пожилой мамонт сослепу раздавит, а так вроде ничего страшного и нет. Но, куда же тогда, скажите, бесследно пропал в таком лесу экспедиционный корпус короля Грюндика Громкого, состоявший целиком из отборных головорезов-ладскнехтов? Или отлично натренированная и вооруженная дружина Венцеслава Сквалыжного, отправленная для сбора налогов по окрестным городищам? Ни ландскнехтов Грюндика, ни дружинников Венцеслава больше никто, никогда не видел. Они сгинули в чаще вместе со всем обмундированием, двумя бронеавтомобилями, одной танкеткой, пятью молодящимися маркитантками и двумя полевыми кухнями.

А так ничего вроде в этих лесах страшного и нет. Ну, дубы-колдуны, ну, поганые тени у болот постоянно ошиваются, но они же никого не кусают! Зато из осин растущих здесь получаются самые лучшие осиновые колья. Одно прикосновение такого колышка надолго отправляет даже самого матерого вампира в глубокий нокаут. А если уж проткнуть им бедолагу-кровососа, то пропадает необходимость отрубать бедняге голову, натирать ее толченым чесноком на перекрестке семи дорог, причем как минимум три из них должны быть главными. (Такие здесь дикие средневековые обычаи). Эти высокоэффективные средства пользовались бешенной популярностью. Но даже жажда наживы производителей антивампирного снаряжения не давала им развернуться в полную силу и пустить на колья все хрупкие трепетные осинки. (Поговаривают, что мощная компания в защиту от уничтожения темно-синих лесов была организована и активно субсидировалась влиятельными кланами вампиров, хотя официальные власти это упрямо отрицали.) К тому же темно-синий лес в Зазеркалье был не в единственном экземпляре. Дубы-колдуны не росли только в районах пустынь и высокогорий. Кстати, совсем недавно я читал в «Вестнике Зазеркалья», что в предгорьях Альп пропала бригада горных стрелков графа Эдельвейса Самовлюбленного собравшаяся осадить замок какого-то мелкопоместного феодала. Решив сэкономить силы перед боем и сократить путь, они опрометчиво срезали его через лесок, иголки, которого отливали подозрительной синевой. Стрелки не обратили внимания на эту незначительную деталь, решив, что это обман зрения вызванный вчерашними бурными возлияниями, или говоря по-русски сильным перепоем… Теперь Эдельвейс Самовлюбленный, благоразумно задержавшийся дома из-за важных государственных дел объявляет набор во вновь формируемую бригаду горных стрелков.

Все эти, несомненно, очень интересные факты, я не стал пересказывать Кейси, (зачем тревожить чувствительную девушку), а просто решил заняться поисками ночлега.

Вы когда-нибудь искали ночью, в темно-синем лесу, по которому только что пронеслось стадо перепуганных ящеров, где преклонить усталую голову и другие части измученного приключениями организма? Не искали? И правильно делали! Ничего интересного в этом занятии нет. Все учебники по выживанию в Зазеркалье подробно учат, как найти север по мху на стволах деревьев и кладкам яиц переливчатых игуанодонов, а юг по плесени на помете мелких зеленых шкуроедов. Объясняют, как отпугивать диких зверей с помощью самодельных факелов и истошных гортанных криков, (интересно, кто-нибудь проверял, боятся дикие звери на самом деле этих криков или нет?), Одинаково мудро советуют, есть больших белых древесных червяков, чтобы не сдохнуть с голоду, если ничего другого поймать и убить не удалось. И лишь по одному вопросу авторы учебников не могут сойтись во мнениях: Как выжить ночью в темно-синем лесу?

Одни дают список из тридцати пяти амулетов, которые надо развесить на кольях вокруг стоянки строго в определенном порядке. Причем, для большей надежности между кольями надо протянуть растяжки с гранатами Ф-1. Другие утверждают, что в полной безопасности можно чувствовать себя, окропив лагерь кровью молодой козы особой, очень редкой породы живущей высоко в скалах хребта Икающих Гоблинов. По мнению третьих, только наловив в ночь на Ивана Купалу два мешка майских жуков-мутантов, перемолов их в полночь на водяной мельнице, где перед этим был найдено семь утопленников нетрадиционной сексуальной ориентации умерших от неразделенной любви, смешав полученную субстанцию с настойкой из цветов бересклета выросшего на северо-востоке старого заброшенного кладбища…

Честно, что делать дальше с перетертыми панцирями бедных жуков я не запомнил. Руководство занимало целых два листа мелким шрифтом, да и не думал я тогда о таких кошмарах. А если бы и помнил, где бы наловил столько жуков?

Для людей, которые в Зазеркалье никогда не бывали это вроде и не вопрос. (Я имею в виду не ловлю необходимого количества жуков, а проблему выживания.) Ведь есть под рукой пара самых надежных в мире автоматов, патроны в достаточном количестве, чего волноваться? Надо выкопать на пригорке окопчик, занять круговую оборону и приготовить к бою джиннов. В ярости эти ребята такого наворотят – мало не покажется. Чего пугаться? Пусть враги волнуются и трясутся за свои шкуры и когти!

В обычном лесу я именно так бы и сделал, но в этом… Внутренний голос призрачно намекал мне, что этих мер будет маловато. Кстати, о джиннах. Я вдруг обратил внимание на неясное жалобное бормотание, постоянно раздающееся у меня под боком.

У моего джина сдали нервишки. Короче говоря - сломался старикан. Тихо подвывая, он жаловался неизвестно кому на свою неимоверно тяжелую жизнь, клялся бросить пить и навсегда избавиться от пагубного пристрастия к стеклянной таре. Не скрою, меня это моральное перерождение старого алкоголика обрадовало. Я уже начал подумывать о том, чтобы отпустить перевоспитавшегося пленника на волю (когда выберемся отсюда, естественно), но джинн взял и все испортил. От клятв вступить при первой же возможности в общество трезвости он перешел к жалобам на свое тотальное невезение. Оказывается бутылочный террорист страстно мечтал, чтобы меня, вместе с бутылкой, раздавил бешенный диплодок. Он хотел обрести свободу на моей и Кейсиной могилках! Такого хамства я стерпеть не мог, но, решив отложить экзекуцию на потом, посоветовал джинну заткнуться и держать душевные муки при себе. Какая экзекуция может быть применена по отношению к джинну? Ума не приложу! Пришлось просто сказать, что утоплю бутылку в ближайшем поганом болоте. Джинн мне не поверил, (Ну какой придурок способен просто так взять и утопить оружие массового поражения), но заткнулся, засветившись от возмущения.

Свет его пламенной души пришелся очень кстати. Подсвечивая себе путь бутылкой как фонариком, мы поспешили убраться с открытого места. Проклиная в пол голоса местную флору, а за одно и фауну, двинулись к спасительной кромке леса, черным частоколом очерчивающей границу глобальных разрушений. Под ноги то и дело попадались лежащие в глубоком обмороке мыши-полевки, контуженные диплодокскими ногами барсуки и получившие сотрясение мозга белки. Когда же нам попался расплющенный до состояния прикроватного коврика громадный медведь гризли (Он то, как сюда попал?), мы резко прибавили в скорости и стали нервно озираться вокруг. Ведь у медведя могли быть и выжившие голодные родственники, с разыгравшимся от пережитого стресса аппетитом, которым не терпелось помянуть усопшего собрата. И тут я в моих глазах забрезжила надежда...

Глава 34 О призывном свете ночного костра, вкопанных по башню танках и целебном звоне граненых стаканов.

Свет в ночном лесу бывает разный. Теплый, ласковый огонек в окне лесника, навевает мысли о прохладной водке, жаркой баньке и теплой лесниковой внучке, случайно заглянувшей проведать престарелого дедушку. Веселое пламякостра на опушке леса и нестройный хор пьяных голосов под бренчание гитары безошибочно обозначает лагерь туристов упивающихся первозданной природой. Крупные разноцветные огоньки в ночном лесу расслабляют и настраивают на романтический лад любого, даже самого закоренелого скептика. А зря! Избушка лесника оказывается домиком оголодавшего людоеда, веселые туристы при ближайшем рассмотрении превращаются в воющих на Луну орков, а огоньки между деревьев не светляки, а пылающие огнем глаза вышедших на охоту саблезубых тигров.

Поэтому, бывалые мужики и много повидавшие девчонки (а какие еще попрутся ночью в дикий лес?), увидев в лесу огонек, не мчитесь к нему с радостными воплями. Лучше схоронитесь неподалеку в кустиках и внимательно все рассмотрите в прибор ночного виденья, совмещенный с оптическим прицелом, а потом уже вскакивайте и молча бегите подальше, пока вас никакой супостат не заметил.

Увы, господа, последовать собственному совету я не мог. Не было под рукой оптического прицела, а приборы ночного виденья в Зазеркалье просто не хотят работать. Желание бодро бегать по сильно пересеченной местности тоже отсутствовало напрочь. А непреодолимое стремление упасть на землю и заснуть, (пусть даже эта земля в три ряда будет усыпана трупами людоедов вперемешку с орками) мучительно пыталось побороть стойкий инстинкт самосохранения. Да и забрезжившая неподалеку надежда не походила ни на логово одинокого людоеда, ни на засаду коварной нежити. И тем более на Надьку-буфетчицу с базы летучих кораблей. На что она походила? На открытый люк! Вернее сказать на торчащую из земли крышку открытого люка! Чего? Да кто ж его знает чего! Мало ли чего у нас в землю закапывают…

Для чего танки закапывают по башню в землю, я знаю. Когда врагов много, танков мало, бензина вообще осталась последняя бочка, а остальные войска или разбежались куда глаза глядят, или смотрят, куда разбежаться, берет какой-нибудь Сигизмунд Пятнадцатый эти малочисленные танки и приказывает закопать в землю по самые башни. Танкистов (если, они не из дворян) срочно, тут же на рубеже обороны производит в рыцари, обещает дать, но только после боя, замки, поместья, дочек царственных особ в жены и оставляет одних против орд злых кочевников, закованных в железо вражеских легионов или направляемых кровожадными колдунами полчищ зомби. Сам же благородный король отправляется в самый неприступный замок, откуда гордо и хладнокровно наблюдает за героическим ратным подвигом своих подданных.

А дальше уже как повезет. (Я танкистов имею в виду, а не зомби). В еле заметную над землей танковую башню попасть трудно. Особенно, если придворные маги зелье не подворовывали и магическую защиту поставили как надо. Заряженные картечью танковые пушки очень быстро прививают кочевникам тягу к земле, а если снаряды заговаривали опытные колдуны, то и к оседлому образу жизни. Так что с точки зрения военной стратегии тут все понятно. Но куда вел найденный мной ход, надо было еще выяснить. Внезапно мне очень захотелось, чтобы это была летающая тарелка. Вроде той, что я случайно сбил. (Очень уж люк похож) Забытая, но исправная. Сесть бы на неё и полететь и полететь…

Здесь у нас много чего летает по небу. Вы и сами это уже заметили. Разные драконы, ведьмы в ступах или на метлах, самолеты, дирижабли, воздушные шары, индусские виманы (не к ночи будут помянуты), пернатые индейские камазотцы. Но я, до недавнего времени, никогда не слышал, чтобы кто-нибудь видел самую обыкновенную летающую тарелку! Не водятся они тут и все! Это и не удивительно, ведь здесь не работают устройства сложнее детекторного радиоприемника образца 1914-го года, да и те без конца ломаются. Что тогда говорить о таких высокотехнологических штуках, как летающие тарелки? Они и метра пролететь не смогут, рухнут и зароются в землю…

Пораженный внезапной догадкой я застыл на месте, чуть-чуть не наступив на прикинувшегося дохлым полутораметрового шерстистого игуанодона. Кейси, идущая сзади и не знакомая с моими умозаключениями, не успела затормозить и со всего размаха врезалась мне в спину. Я не удержался и рухнул на ящера. Игуанодон мгновенно передумал умирать, злобно зашипел и, блеснув жесткой шерстью с зеленоватым отливом, скрылся в буреломе. Кейси тихо выругалась.

Целых полчаса она уже не строила планов нашей счастливой семейной жизни, не интересовалась зарплатой российских суперагентов, не составляла многостраничный список гостей приглашенных на нашу свадьбу. Она была занята работой по специальности. Нет, моя будущая невеста не собиралась ничего состряпать на скорую руку. Бесшумно перепрыгивая через поваленные стволы и ямы, она держала на мушке все вокруг, пронзая пространство хищным воинственным взглядом и держа под контролем все потенциальные цели в округе, но странный свет из приоткрытого люка не видела, или видеть не хотела. Вставая с меня, она нервным шепотом ласково сказала мне, что в такой критической ситуации не стоит изображать из себя пень. А если уж ее будущему мужу и взбрело в голову что-то из себя изображать, то пусть это будет молодой джейран, грациозно скачущий через бревна.

На ее язвительные замечания, я отвечать не стал. Ведь все учебники по выживанию рекомендуют не спорить с женщиной в экстремальных ситуациях. Вместо нудных разговоров и убеждений, они советуют влепить даме пощечину (русские издания твердят, что надо просто заехать кулаком в ухо). А что делать мне? Если я – русский, а дама - иностранка? И как поступить в данной ситуации: ладонью по уху, или кулаком в челюсть? Не говоря уже о том, что бить Кейси не этично, а главное – совсем небезопасно. Поэтому я решил не вступать с ней в дискуссию и молча двинулся на манящий огонек.

Нет, вы не подумайте, что я психически нездоровый идиот из фильмов ужасов категории «В», спешащий при первой подвернувшейся возможности проверить, что скрывается за Той Страшной Дверью в Той Зловещей Пещере заваленной обглоданными человеческими костями. Я совершенно нормальный человек не склонный к самоубийствам и не верящий в патологическое миролюбие пришельцев. Но было в этом свете что-то такое родное и близкое. В ночном лесу мне слышалось задушевное бренчание балалайки, добродушное пыхтенье двухведерного самовара, вечерние переливы гармошки на завалинке (никогда не видел завалинки и не знаю даже, что это такое), тихий перезвон звон наполненных водкой стаканов, кудахтанье кур, мычанье коров, легкую задорную ругань трактористов и веселый смех доярок, спешащих на вечернюю дойку. (По поводу стаканного звона рекомендую прочесть научную статью проф. Забулдыжного, опубликованную в журнале «Трезвость, как наука» за прошлый год. В ней профессор, основываясь на результатах многолетних исследований, утверждает, что граненые стаканы, наполненные теплой водкой, звучат гораздо тише и глуше свих собратьев наполненных водкой из холодильника. Стаканы с ледяной водкой звенят весело, заливисто и внушают человеку оптимизм и веру в будущее. Профессор записал этот звук на диск и несколько лет давал прослушивать его больным, страдающим самыми различными формами тяжелых депрессивных психозов. Результаты были самые обнадеживающие. Больные с радостными и счастливыми улыбками весело шли на поправку и выписку. Широкому внедрению прогрессивного метода в массы помешал один побочный эффект, все больные вылеченные таким образом от депрессии очень быстро становились пациентами другого врача – нарколога.)

Вы думаете, что это мог быть Зов Русалок? Нет, русалочий зов другой, с глубоким эротическим подтекстом, мучительно-приятный и животно-притягательный. Говорят, людям, услышавшим его мерещатся сцены из Камасутры и кадры немецких порнофильмов. Против такого коктейля мало кто может устоять. Поговаривают что как-то раз, не совладав с собой, под воду ушла целая бригада отборных агитаторов секты ленинцев седьмого дня. А ведь какие идейно закаленные были мужики! В жизни ничего кроме «Шаг вперед, два шага назад» не читали. Так и ушли на дно вместе с тридцатью шестью томами сочинений своего идейного вождя – великого дядюшки Зю.

Тут же неудержимо стремясь вперед, ничего кроме спокойствия, ласкового тепла и жуткой тоски по Родине я не ощущал. Сзади что-то возмущенно бормотала Кейси, хватала меня за руки и автомат и, кажется, подумывала, не прострелить ли мне обе ноги. А что? Против русалочьего зова это, между прочим, самый действенный метод. Но и она оставила эти бесполезные попытки, увидев, наконец, открытый люк собственными глазами.

Увы, это не была летающая тарелка! Не бывает у летающей тарелки квадратного бетонного лаза с огромным колючим кустом на крышке? Это, господа, явный перебор. Но, не смотря на эту, мягко говоря, странную особенность, не раздумывая ни минуту, я смело рванул вовнутрь, Медом там было, что ли намазано?

Жизнь солдата, как известно, принадлежит не только ему, но еще и той стране, чью форму бедолаге выпало носить. Для чего его, спрашивается, одевают, обувают, кормят, наконец. И еще платят за это деньги. Довольно приличные. Особенно с учетом всех дополнительных выплат, премий и льгот. Как любит говорить наш командир – капитан первого ранга Ржевский: «Ничто так не стимулирует воина к добросовестной службе, как высокое признание Родины и командования выраженное в денежном эквиваленте». Очень мудрые слова, и я полностью с ними согласен.

Поэтому, поняв, что падаю, я не стал бестолково размахивать своими дорогостоящими (для государства) руками, материться и пытаться преодолеть неумолимую силу земного притяжения а, сгруппировавшись, лихо приземлился на ноги, хотя пролетел несколько больше, чем рассчитывал. Метра на два. Под ногами, что-то оглушительно треснуло и развалилось. Свет внутри погас. Стало темно, как в африканской алмазной шахте после отключения электричества за неуплату. Лишь наверху, в потолке, был отчетливо виден подсвеченный луной квадрат со взъерошенным профилем Кейси. Она изо всех сил пыталась рассмотреть, что же происходит внизу…

Но испугаться темноты я не успел. В дальнем углу раздался сухой электрический треск, пахнуло озоном и, под бревенчатым потолком замерцал зловещим оранжевым огнем тусклый шар сантиметров тридцать в диаметре. Лучше бы я сидел в темноте…

Глава 35 Об отличии шаровой молнии от фаербола и не полученной Нобелевской премии

Некоторые, не просвещенные в вопросах магии люди, думают, что файербол и шаровая молния - одно и то же. Что не удивительно. Журналисты, добывающие свой нелегкий хлеб на ниве желтой прессы, не видят в этих уникальных явлениях никакого различия. А зря! Чего стоит фраза в газетной статье: «Косяк молодых файерболов разом поднялся в небо и взял курс на север», или «На месте преступления был брошен многозарядный амулет работы Порфирия Сиракузского с двумя неизрасходованными шаровыми молниями в обойме». Так мог написать человек совершенно ничего в магии не соображающий.

Файерболы – штуки неодушевленные, мозгов у них - как у бронебойного снаряда. Просто сгустки энергии, которую используют маги, задумавшие кого-то ухлопать. Именно ими отбивался доктор Ливси от злобных марксистов-антиглобалистов. На цель файербол наводится с помощью специальных излучаемых магом силовых линий и вездесущих торсионных полей. По существу - это местный вариант противотанковой управляемой ракеты.

Шаровая молния – совсем другое дело. Она – умная! В смысле мыслящая. Что это такое и о чем она думает до сих пор никто не знает. Сколько кандидатов и докторов наук полегло, пытаясь найти ответ на этот злободневный вопрос, и посчитать трудно. В академгородках скоро улиц не хватит, чтобы называть именами героев павших во имя науки.

Почему злободневный? А как же он может быть не злободневным, когда эти светящиеся штуки суют свой нос (если он у них есть) куда попало и норовят взорваться при первом удобном случае. Ни амулеты, ни заговоры против них не помогают. Спасают только громоотводы и заземленные металлические сетки ограждения. А какую энергию они вырабатывают в момент контакта! Как у маленькой бомбы, не атомной, конечно, но если рванет, мало не покажется. Спецы по ядерной энергетике от зависти лопаются (в переносном смысле). Но приспособить к чему-нибудь полезному эти бродячие электростанции никто не может. Хотя пытаются регулярно.

Пару лет назад кандидат на Нобелевскую премию, известный кембриджский профессор Айс Чубофф, (вы может о нем слышали, он из эмигрантов четвертой волны) всеми правдами и неправдами получил разрешение вывезти на Большую землю в специальном контейнере три шаровые молнии. Как он их поймал непонятно, но не просто вывез их через портал, а еще и выбил у прилично обнищавшего в последнее время американского правительства деньги на строительство первой в мире экспериментальной электростанции на шаровых молниях. Деньги и место под строительство ему выделили - на Аляске. Там еще рядом была секретная американская станция по изменению погоды. Решили, что ей как раз много энергии и надо. Зря решили. Накрылась их секретность медным тазом. Теперь это место из космоса хорошо видно. Большое выжженное пятно. То ли молнии начали неконтролируемо размножаться, то ли Чубофф в расчетах ошибся. Короче говоря, не видать ему больше Нобелевской премии, потому, что посмертно ее не никому выдают.

Мне Нобелевская премия тоже не светила. Зато светил висящий под потолком зловещий оранжевый шар. Света от него было немного, как от лампочки в сорок ватт, после аварии на подстанции. И гудел он как старый трансформатор, страдающий тяжелой формой хронического старческого замыкания. Неровно гудел, я бы даже сказал - нервно. Словно что-то пытался сказать. Или спросить? Я максимально напряг мозги и слух, и вдруг разобрал слова (или я свихнулся, или он говорить научился). Набор слов был небогатый, лексикон бедный, в основном «Ахтунг!», «Аусвайс!» и иногда «Пароль!». Причем чем громче он говорил, тем все больше психовал. Мигал, как при работающей рядом сварке, трещал, разбрасывая во все стороны искры, по поверхности шара беспорядочно пробегали какие-то знаки. А он все бубнил и бубнил «аусвайс», «ахтунг», «пароль»…

Вы думаете, я не нервничал? Я еще как нервничал! Я уже привык не удивляться говорящим рыбам, птицам, но требующая непонятно чего говорящая шаровая молния! Это перебор!

«Пароль, пароль» - не унималась злобная тварь, явно собираясь самоликвидироваться. Чтобы понять это, не надо быть специалистом по термодинамике шаровых молний…

- На горшке сидел король! – с чувством сказал я, думая только об одном, зацепит Кейси взрывная волна или нет. И чего она как дура, торчит в люке… Что я буду потом делать с безголовой невестой?

Ничего не взорвалось. Молния прогудев, что-то вроде «орднунг», успокоилась, молча зависла под потолком, умело прикинувшись лампой дневного света. Только теперь я заметил, что сижу на корточках, глубок втянув голову в плечи.

Медленно выпрямившись, я сделал глубокий вдох. Так долго не дышать вредно для здоровья. От этого умирают. Я ведь не какой-нибудь «упырь кладбищенский обыкновенный», в кислороде не нуждающийся, а прапорщик Российской армии нуждающийся не только в кислороде, но и в воинской славе. А тут, представляете некролог: «… от страха забыл дышать». Позор Вооруженным Силам! Хорошо, что никто не видел. Кроме Кейси… Видела она или нет? Вот в чем вопрос! Выяснить это я решил позже. Пока моей невесте надо было как можно скорее убираться с поверхности. Вдруг диплодоки передавили не всех саблезубых медведей? Сухой треск под ногами заставил, наконец, посмотреть вниз.

Под ногами оказался стол. Хороший, дорогой, предназначенный для того, чтобы на нем играли в разные аристократичные карточные игры. В случае выигрыша счастливчик поил всех присутствующих, включая лакеев, кучеров, собак и ручных медведей, французским марочным шампанским. А, проигравшись в пыль, с достоинством шел топиться в ближайшем пруду, или пускал пулю в лоб на зеленой лужайке у фонтана.

В тяжелую годину, когда у аристократов заканчивались деньги, лакеев, кучеров и дрессированных медведей забирали в ополчение, а коварные враги вероломно перейдя границу, распугивали кур и вешали без суда и следствия, партизанящих по лесамхолопов, на таком столе разворачивали карту боевых действий и, водя по ней кончиком дорогой, хорошо обкуренной, трубкимудро и хладнокровно определяли направление Главного Удара по супостатам.

Увы, на этом столе никто никогда не будет больше ничего определять и тем более играть. Потому что именно он самортизировал мое падение с высоты двух с половиной метров, в результате, которого антикварная мебель была навсегда утрачена для мировой культуры.

Красное полированное дерево разломанной пополам крышки украшали два четких отпечатка армейских ботинок, выпущенных на секретной фабрике министерства обороны где-то в лесах под Кундрюпинском. Тонкая филигранная резьба со следами былой позолоты не выдержала удара и отвалилась, украсив пол золотыми блестками. Каким ветром сюда занесло этот музейный экземпляр представить трудно. Но сейчас он банально мешал мне поймать, собирающуюся прыгнуть невесту. Я отпихнул ногой изувеченную крышку, в тот самый момент, когда Кейси без предупреждения сиганула вниз. Прямо в мои объятия.

Отправлю ее мыться при первой же возможности! В ближайшем болоте, ручейке, реке, водопаде, бобровой плотине, или гнездовом омуте плезиозавров. Чистота – залог здоровья! А потом подарю ей духи, все равно, какие лишь бы запах был посильнее.

Не дав внучке знаменитого америкосовского кока насладиться объятиями простого русского солдата, я аккуратно поставил ее на пол.

Но Кейси этого не заметила. Как зачарованная, она уставилась на шаровую молнию, безразлично изображающую из себя люстру. Я, лично, не понимаю, что в этом такого особенного. Висит под потолком сгусток разумной плазмы, прикинувшийся лампой дневного света, хорошо светит, немного греет. Главное, не говорит, не требует пароль и не пытается взорваться! Кейси, же от этой мирной картины впала в глубокую прострацию. Она не спускала глаз с потолка, все время, вспоминая вслух свою маму и мать президента Шварценеггера – младшего.

Угадайте, чем я занимался, пока девушка любовалась редким природным явлением? Напрасно мучаетесь и перегружаете кору головного мозга. Все равно не угадаете. Я просто стоял на коленях. Нет, конечно, не перед Кейси – перед изувеченным столиком.

Вот скажите, когда у вас дома внезапно ломается старый стул, который давно пора было выбросить, но было жалко расстаться с фамильной реликвией, рушится буфет из бабушкиного приданного или разваливается шкаф, купленный на премию прадедушки за победу в социалистическом соревновании посвященном Двадцать Четвертому съезду КПСС, что вы обычно делаете с дорогой сердцу рухлядью? Ползаете по полу и, рискуя загнать себе занозу в палец, любовно перебираете обломки? Нет? Просто выбрасываете? Очень, очень странная модель поведения.

От стола тянуло чем-то родным и близким. Водкой, березками, одеколоном «Шипр» и хромовой кожей сапог роты почетного караула. Я не просто перебирал обломки, в приступе нахлынувшей ностальгии пытаясь обильно оросить их слезами, я разбирал стол, как автомат Калашникова, раз и навсегда отработанными движениями, аккуратно раскладывая на деревяшки на полу. Хоть убейте, до сих пор не могу понять – зачем я это делал?

Первой в руках оказалась шкатулка из красного дерева. Именно оказалась! Сама! Вывалилась из какого то потайного отделения. Солидная штукенция была закрыта на обычный крючок. Бросив быстрый взгляд на Кейси, я убедился, что она по-прежнему таращится молнию, строя планы чудесного спасения Америки от энергетического кризиса. Про Чубоффа она видно не слышала.

Выбора и времени на раздумья у меня не было. Шкатулку надо было открывать. Хотя внутренний голос настойчиво советовал не делать резких движений и, вообще, хорошо подумать. Мало ли что внутри. Как бабахнет! И все, хана – домой не вернулся моряк молодой… Но пальцы, не посоветовавшись с мозгом и внутренним голосом, сами откинули крючок и сделали свое черное (я давно не мыл руки) дело.

Опять ничего не рвануло, только тихонько скрипнули петли. Увы, внутри не было взрывчатки, золота, бриллиантов и тайных протоколов сионских мудрецов переснятых на микропленку шесткинского комбината «Свема». Там лежал пожелтевший от времени небольшой листок гербовой бумаги. «Этим столом мастер Гамбс начинает новую партию мебели для гостиной генерала Попова. Санкт-Петербург. 1896 год». Ценная информация была написана витиеватыми буквами с ятями и другими выкрутасами задолго до наступления времен исторического материализма.

Ну что ж,- подумал я, - в старину тоже любили шутить. Или тайник в столе был частью рекламной компании «Двенадцати стульев»? Осмыслить это потрясающее литературоведческое открытие я не успел. Пальцы сами продолжали жадно ощупывать бархатные внутренности шкатулки, что-то дернули, что-то нажали, и в руках оказался невзрачный замшевый цилиндр на длинной цепочке. Амулет - не амулет, оберег – не оберег, так невзрачная серая штучка, но какая родная и близкая! Я, не раздумывая, (Вы представляете? НЕ РАЗДУМЫВАЯ!) быстро надел ее себе на шею. Японский амулет отреагировал на это спокойно. Ему вообще все было глубоко по барабану.

И тут меня отпустило. Я вдруг перестал испытывать трепетные чувства к дряхлому гамбсовскому творению и слышать треньканье балалайки под перезвон водочных стаканов. Ностальгия испарилась. Я снова взял в руки шкатулку и еще раз внимательно ее рассмотрел. Никакого золота и бриллиантов за подкладкой действительно не было. Очень жаль. Мастер Гамбс мог бы засунуть в шкатулку парочку золотых монет, чисто для смеха, просто приколоться. Но с чувством юмора у него было плохо. А может, просто жадноватый был мужик?

Глава 36 Об устройстве средневекового бункера, крахе мирового хип-хоп движения и магическом способе видеоконтроля.

Кому и зачем пришло в голову закопать в землю эту странную бетонную конструкцию - непонятно. (Я, вообще, многое в последнее время перестал понимать) Ни орудийных башен, ни многозарядных напалмовых катапульт, ни устройств для метания на дальние расстояния бешенных ядовитых шипастых броненосцев мы с Кейси не нашли. Толстый слой пыли покрывал все вокруг пеленой векового забвения.

Кроме большой центральной комнаты, в бункере, (это был именно бункер, а что же еще?) были еще помещения, но путь к ним надежно преграждали бронированные двери с мощными кремальерами. Для тех, кто не в курсе, поясняю – кремальера, это такое большое железное колесо, которое при вращении и запирает, причем наглухо, дверные запоры. Я проверял, действительно наглухо!

Картину запустения эффектно дополняли затянутые древней паутиной (все пауки давно передохли от голода) стены. Сквозь такую живописную драпировку проглядывали потемневшие от времени следы деревянной опалубки, разрисованные полустертыми готическими граффити на тему ратных подвигов мускулистых мужиков в рогатых шлемах. То ли это были предки строителей бункера, то ли сами строители – сразу не понять. Скорее всего, предки – уж больно они были накачанные. Откуда у таких культуристов мозги?

На одних рисунках мускулистые амбалы крушили крушили врагов топорами, мечами, копьями, просто голыми руками, на фоне гор, на других - среди полей, в лесах, на берегу моря и только на фоне арктических снегов они никого не убивали, просто сидели в резных, укрытых шкурами креслах одухотворенно глядя в даль.

На мебель хозяева бункера решили не тратиться. Ограничились грубыми деревянными лавками вдоль стен. Наверное, ухлопали все наличные бабки, а безналичных здесь и нет, на покупку антикварного столика.

На самой дальней лавке я заметил аккуратно разложенные стопочки одежды. Ну, вы знаете - так собирают гуманитарную помощь для отправки обнищавшим американским неграм.

После внезапного падения всеобщего интереса к хип-хопу и охватившее мировой шоу бизнес повальное увлечение тувинским горловым пением и русскими матерными частушками, тысячи рэперов остались без работы. Целые негритянские кварталы потеряли средства к существованию. Читать реп друг другу бесплатно было неинтересно и бессмысленно, а за деньги его слушать никто не хотел. Радиостанции всего мира с утра до ночи крутили, и крутят до сих пор забойные хиты: «По реке плывет топор по фамилии Егор» - это еще более-менее цезурный вариант, или знаменитую ретрочастушку «Раз поймали Буша дети в теплом женском туалете. Опа, опа – болит у Буша…». (Это частушка времен первого правления Путина, и дети там имеются в виду иракские. А вы думали какие?) Что оставалось делать бедным хип-хоперам, если даже в России сгоряча снесли памятник патриарху русского рэпа - Тимоти, отлитый благодарными почитателями его таланта их пустых пивных банок и бутылочных крышек, а в клубе его имени теперь постоянно собирает аншлаги группа балалаечников-матерщинников «Ядрена мать»? Правильно, жечь машины и устраивать грабежи и акции протеста под девизом: «Спасем американский рэп от русской заразы!». Но с этими безобразиями в Штатах справились быстро – особо рьяных борцов за чистоту американской музыки посадили, остальных – разогнали водометами и слезоточивым газом. Районы компактного проживания любителей хип-хопа огородили колючей проволокой и регулярно снабжают гуманитарной помощью, пока они пробуют свои силы в других областях шоу-бизнеса.

Но у нас гуманитарную помощь пакуют в мешки с надписью: «Дети России – голодающим рэперам Соединенных Штатов», а тут, никаких мешков - все по размеру, фасону и степени изношенности. Да и не тряпье это было, а готовые комплекты обмундирования, непонятно, правда, каких армий. Это и формой трудно назвать - просто плод больной фантазии свихнувшегося модельера. Безумный коктейль стилей, эпох и малярийного бреда ветеранов больших и малых колониальных войн. Драгунские кирасы вперемешку с белыми маскхалатами, гусарские ментики в комплекте с шотландскими юбками. Страшный сон любого уважающего себя начальника вещевого склада. Моя несбывшаяся мечта. Нет, я не мечтал видеть кошмарные сны, я очень хотел быть начальником склада.

Проведя небольшую инвентаризацию и не обнаружив на одежде пятен засохшей крови и колото-резанных дырок, я подобрал себе вполне приличный костюмчик: элегантный плащик, а ля Бэтмен, с серебряными пряжками, классные кожаные галифе и для завершения образа такой же кожаный френч. В нем я чувствовал себя авиатором времен первой мировой войны. Картину несколько портили измученные походной жизнью ботинки, и я с легким сердцем отправил их на заслуженный отдых, сменив грубый продукт армейского ширпотреба на изящные сапоги явно ручной работы. Нет, я не собирался дезертировать из российской армии, прикинувшись средневековым байкером, просто ходить в моем теперешнем виде было позором для всего военно-воздушного флота. Форма висела лохмотьями и я был больше похож, на Робинзона Крузо выжившего после авиакатастрофы и рискнувшего грязно приставать к Пятнице в день Восьмого марта (если он не ошибся в расчетах календаря), чем на бравого российского прапорщика. Была бы Кейси чуточку по хозяйственней – и зашила бы все и постирала, но чего нет, того нет. И времени, честно говоря, у нее на эти житейские мелочи не оставалось. Драки, погони – бедной девушке просто некогда было рукоделием заняться.

Переложив бутылку с джинном во внутренний карман куртки, я огляделся в поисках зеркала, но суровым воинам прошлого оно было ни к чему. Вышедший из ступора джинн вяло попытался прокомментировать ситуацию, сообщив, что во время службы на армейских складах Александра Великого каптенармусом, видел барахла и побольше, но сразу оборвал поток воспоминаний, когда его собрат из второй бутылки поинтересовался за что его поперли с такого хлебного места. Не за пропажу ли полутора тысяч боевых комплектов для Седьмой ударной слоновьей группировки?

Кейси пропустила перепалку мимо ушей. Она целиком ушла в чрезвычайно важное дело – занялась подбором нового наряда. Она выглядела так, словно только что прорвалась через восьмислойное заграждение из колючей проволоки полигона для испытания особо опасных магических артефактов, а потом на нее напало стадо бешеных котов. Где-нибудь на тропическом пляже такой костюмчик мгновенно бы стал писком сезона. Помесь бикини с драной камуфляжной сеткой. То тут, то там, в самых пикантных местах, проглядывали куски голого женского тела, перепачканного птичьим пометом. Естественно порядочной девушке, тем более моей невесте, разгуливать по лесу в таком наряде нельзя. Окружающие могут неправильно понять и еще более неправильно отреагировать, а у нас и своих проблем по горло. Понаблюдав, с какой тщательностью, она занимается подборкой гардероба, я с грустью подумал, что какое седло на корову не вешай, она все равно арабским скакуном не станет. Но ничего говорить Кейси не стал. Отвернувшись, чтобы не лицезреть ее обнаженную натуру я задумался о том, где древние строители могли устроить в бункере туалет? В открытый люк, что ли каждый раз лазили? Может быть, за одной из закрытых дверей? Мне уже давно тоже очень хотелось выйти наружу – чтобы оценить обстановку и все такое...

Резкий металлический грохот грубо оборвал размышления о сантехнических удобствах и заставил обернуться, нервно вскинув автомат. На Кейси никто не напал, она ни на кого не напала, короче – ничего страшного не произошло. Просто девушка переоделась и теперь решила рассмотреть себя в зеркало. Вернее не зеркало, а большое металлическое блюдо, отполированное до зеркального блеска.

- Под тряпками лежало. – извиняющимся тоном сказала Кейси, - вместе с этой штукой. – И она бросила мне в руки железное яблоко размером с теннисный мяч.

Не зная, что делать с таким подарком, я подбрасывал его в руке и рассматривал Кейси в новом наряде. Чуда не произошло: Золушка не стала принцессой, Спящая красавица продолжала пребывать в летаргическом сне, Красотка не вышла замуж за олигарха, Кейси осталась Кейси - ни на каплю, не улучшив свой облик и ни на йоту не добавив привлекательности. Сколько на корову седло не вешай… Дальше вы знаете. Теперь она стала похожа на деревенского тракториста, за трудовые подвиги награжденного путевкой на костюмированный бал губернатора, посвященный 136-летию со дня открытия в области первого ликероводочного завода. За оригинальностью она гнаться не стала - оделась она почти так же как я. Заправленные в сапоги кожаные брюки, такая же куртка совершенно архаичного фасона, и широкий плащ, под которым легко можно спрятать не только автомат, но и полный переносной набор подрывника-диверсанта – неброский такой костюмчик. Перемазанное в помете лицо создавало полный эффект тяжёлой бессонной ночи и жизни, проведенной в бесконечных битвах за урожай. Хотя ночь и жизнь на самом деле и были такими – продолжительными, тяжелыми и бессонными. От созерцания преобразившейся невесты меня снова оторвал громкий противный звук. Его издавало блюдо, противно хлопая своей серединой. Как Кейси его не выронила – не понимаю. Но блюдо на этом не остановилось – оно стало бухать регулярно, постепенно уменьшая промежутки между ударами. Это можно было еще перетерпеть, но тут оживилась шаровая молния последнее время спокойно дремавшая под потолком. Она снова стала орать: «Ахтунг!», и вращаться вокруг своей оси, пытаясь изобразить полицейскую мигалку.

- Все, допрыгались, - спокойно сказала Кейси, оглядываясь по сторонам, - Самоликвидатор включился. Сейчас рванет!Из фильмов и книг я знал, что к устройству самоликвидации всегда прилагается зловещее табло, с неуклонно стремящимися к нулю равнодушными красными цифрами и ледяной женский голос, вежливо сообщающий, сколько секунд осталась до встречи с давно помершими родственниками. Ничего этого и в помине не было! Все не как у людей! Вместо приятного женского голоса, орущая «ахтунг» шаровая молния, а вместо красного табло, постоянно хлопающее блюдо.

Хорошая все-таки вещь – инстинкт самосохранения. Только он в минуту смертельной опасности зажигает маленький фонарик надежды в черном мраке свихнувшегося от паники мозга.

Я отшвырнул в сторону внезапно нагревшееся железное яблоко, (Зачем мне такие тяжелые горячие сувениры?) схватил Кейси под мышку, подтащил к люку, рывком поднял себе на плечи… Она поняла мой план мгновенно! Выпрямилась во весь рост и изо всех сил надавила на люк. Я вспомнил выражение сэра Исаака Ньютона о карлике стоящем на плечах гигантов. Люк не открылся! Ну, это вообще, ни в какие ворота не лезет! Он обязан был открыться! Просто не имел права выделываться! Ведь только что открылся сам, а тут ни в какую! Кейси прекратила возиться с люком, спрыгнула вниз и, воспользовавшись моим замешательством (я о совсем другом думал в этот момент) страстно впилась мне в губы.

Стало тихо. Прекратило свою какофонию блюдо, заткнулась молния. Вы правы – ужасная сцена, попирающая все основы морали. Или молния, наконец, самоликвидировалась, и я целуюсь с Кейси на том свете? Тогда где – в раю, или аду? Ответа не было. Раздавался только монотонный гулкий металлический звук – сигнал к утренней варке в котлах?

Я с трудом оторвал присосавшуюся Кейси и повернулся, чтобы как следует осмотреться в аду. Чертей с кипящими котлами не было. По упавшему на пол блюду медленно каталось железное яблоко. Блюду это явно нравилось. Оно больше не громыхало, а тихонько гудело от счастья. Блюдо гудело, яблоко каталось, молния молчала, короче говоря - полная идиллия. Я склонился над этим живым примером металлического симбиоза. В блюде отразилась лохматая грязная голова с не знаю уж, сколько дневной щетиной и мешками под глазами. Вообще-то я - высокий сероглазый красавец с правильными чертами лица и накачанной мускулатурой, но длительная походная жизнь не способствует улучшению цвета физиономии. А мешки под глазами - это каждый знает, от постоянного недосыпа.

Отражение дрогнуло, подернулось мелкой рябью и растаяло. Вместо него в блюде показался ставший почти родным темно-синий лес, поломанные осины, дохлые медведи и больше ничего нового…

Елки-палки, я о таком только читал, не помню уже где, в «Магии – молодежи», или в «Суеверия и жизнь», а может в научном сборнике «Сказки народов мира. Развенчание мифов», они все сейчас в голове перепутались. Система простая: наливное яблочко на тарелочке с голубой каемочкой – здешний аналог телевизора, радара дальнего обнаружения и спутника-шпиона. Как работает непонятно, то ли торсионные поля искривляет, то ли замыкает напрямую через астрал общее информационное поле планеты – никто понять не может, но все делают умный вид, что знают, но молчат – мол, информация секретная и все такое. Но от использования этой полезной штуки в военных целях давно уже все отказались. Да и сложно её применять в боевых условиях: яблоки быстро портятся, плодожорки вражеские специально для этих целей натасканные постоянно норовят их сожрать, тарелочка с голубой каемочкой (поймите меня правильно) тоже вещь хрупкая, утонченная, от близких разрывов так и стремиться упасть в обморок со снарядного ящика и разбиться на мелкие кусочки – на счастье. А иногда с перепугу они устраивают прямую трансляцию сексуальных утех наложниц из гарема какого-нибудь восточного султана – весь генеральный штаб сбегается посмотреть и забывает о своих обязанностях. Кстати именно по этой причине были проиграны шестая, восьмая и тридцать четвертая Пунические войны, эскимосо-алеутский конфликт и подавлено пятьдесят шестое восстание римских гладиаторов.

Но здесь совсем другое дело! Что с чугуном сделается? Да ничего не сделается! В чугунное яблоко ничего наливать не надо и, следовательно, никто не может выпить за победу его содержимое. Чего еще может испугаться такое чудо магической техники? Только сборщиков металлолома, но скажу сразу – этот вид бизнеса в Зазеркалье пока не прижился. Из-за строгости наказания. Ведь здесь никто штрафы не выписывает, рубят головы, руки, или если правитель гуманист и человеколюб, всего лишь вырывают ноздри и отправляют на каторгу. Поэтому за судьбу редкого артефакта можно было быть спокойным, оставалось только понять - как управлять этим внезапно обретенным всевидящим оком.

Глава 37 О кевларовых латах. черном тумане, ласковом пожирателе душ. сне разума и кроликах

Управлять оказалось несложно, прямо как на компьютере – кликай мышкой куда надо – картинка сама и передвинется. Не подумайте, что мне пришлось срочно ловить мышь и тыкать ейной мордой в блюдо, хотя такой вариант тоже вполне мог иметь место (тут вообще все может иметь место). Для начала я просто ткнул пальцем в край, на удачу - вдруг сработает. И сработало – картинка поехала в сторону, давая возможность еще раз обозреть масштабные картины разрушений устроенных перепуганными диплодоками, но почти сразу вернулась обратно. Я даже подумал, что блюдо барахлит, и решил подремонтировать его простым русским способом, но Кейси моментально раскусив мои намеренья, на лету мягко перехватила занесенный кулак и аккуратно щелкнула своим не совсем чистым ноготком в центр картинки. Изображение резко приблизилось, и мне сразу стала понятна причина переполоха устроенного дуэтом застоявшегося без дела блюда и свихнувшейся шаровой молнии.

Посреди бурелома стояла, оживленно жестикулируя руками, живописная группа рыцарей в камуфлированных латах с антибликовым покрытием.

Этот вид доспехов недавно вошел в моду у столичных аристократов, (я видел такие только на фотографиях в Военном вестнике) тем более приятно наблюдать, как стремительно распространяются передовые достижения прогресса.

Конечно, красиво, когда король, царь, граф, барон или еще какой-нибудь мелкопоместный макграф свирепо скачет на лихом коне во главе своего войска с обнаженным мечом в блестящих на солнце латах. Это и вассалов воодушевляет, и боевой дух армии укрепляет. Да и занятая вышиванием крестиком дама сердца нет-нет, да и выглянет из окна своей башни – как там её милый рубиться? Его с высоты видно хорошо, латы так сверкают, никакого бинокля не надо.

Но пришла в Зазеркалье цивилизация и прекрасные сверкающие доспехи вместе с их содержимым стали хорошо видны не только в новенькие театральные бинокли скучающих незамужних девиц, но и в оптические прицелы снайперских винтовок. И сколько не заговаривали латы лучшие колдуны, не обвешивали рыцарей защитными амулетами, против пуль с сердечниками из обедненного урана, это - напрасный перевод времени и сил.

Среди командного состава местного рыцарства начался резкий падеж поголовья. Самые умные быстро сообразили, в чем дело и решили не выделываться и не выделяться. Отказались от блестящих, привлекающих лишнее внимание цацек, стали воронить доспехи, заказывать их на два размера больше и надевать под них заговоренные бронежилеты из кевлара. Но, не смотря на все прилагаемые усилия, снайперы с обеих воюющих сторон продолжали собирать членские взносы в общество естественного феодального престолонаследия. Ну, что тут делать? Не одеваться же королям простолюдинами? Это же настоящий позор! Подрыв устоев монархии! Так и до революций разных рукой подать!

И выход был найден. С Большой земли завезли партию совершенно засекреченных камуфлированных лат, настоящего чуда средневекового вооружения. Отлитые с помощью новейших нанотехнологий из особо прочного пуленепробиваемого материала, лишь отдаленно напоминающего металл, покрытые специальной антибликовой краской с камуфляжем для конкретных полевых условий. Все шарниры повышенной легкости вращения. Специальные отделения для скрытого хранения двух пистолетов с недельным запасом патронов, полного комплекта гранат и пятилитровой емкости со спиртом. И это не полный список опций, многие из которых засекречены. Говорят, над созданием лат наперегонки трудились секретные лаборатории ЦРУ, ФСБ, Моссада и еще кучи спецслужб поменьше, использовались новейшие космические технологии и достижения передовой магической науки. Чего только не сделаешь дляусиления влияния на высшее обществоЗазеркалья.

Новые супердоспехи решили не пускать в свободную продажу (из-за чего тогда огород городить), а осчастливливать ими только самых проверенных продвинутых и цивилизованных феодалов. А уже они, особо не мучаясь моральными проблемами, благополучно перепродавали секретные суперлаты в три дорога кому попало.

Внимательно рассматривая рыцарей, я пытался понять, к какой группе они принадлежат. Если это лояльно настроенные к нам родственники железного дровосека – всё, приключения кончились, конечная станция, двери открываются, все выходят, бери шинель – пора домой.

А если нет? Увы, автомат на плече никогда не являлся признаком бескорыстия и благородства его владельца. Хоть здесь в Зазеркалье, хоть у нас где-нибудь в Африке. Эти мысли терзали и Кейси. В состоянии глубокой задумчивости она, нет, не ковырялась в носу, просто сосредоточенно терла рукой подбородок.

Я, стукнув ногтем по блюду, еще приблизил картинку.

Рыцари были очень расстроены. Они сокрушённо качали рогатыми шлемами, разводили руками, стараясь как можно четче обозначить свою печаль. А их вожак был просто в бешенстве. Тряся камуфлированными перьями на голове, он носился по бурелому, хватался за висящий с боку автомат и, выхватив из ножен меч, пытался зарубить кого-нибудь из товарищей по оружию.

- Холерик, склонный к истерии. – поставила диагноз Кейси.

- Психопат.- согласился я. – Одного не пойму, чего он так нервничает. Может диплодоки по пути его замок развалили?

- Если бы они развалили замок, никто бы сейчас здесь не скакал. Все выжившие собирали на руинах фамильные бриллианты и золото, которое прадед в стене замуровал, но из-за склероза забыл в какой. – Кейси спокойно отмела мою идею.

Да, в чем, в чем в логике моей невесте не откажешь.

Но тут события на экране, т.е. на блюде, начали стремительно развиваться. Рыцари перестали изображать неизбывную печаль а, схватившись за автоматы, мужественно попрятались среди поломанных деревьев. Даже их предводитель дворянства куда-то исчез. Я с грустью подумал о том, что через десяток лет умение метко стрелять из автомата и хорошо маскироваться, вытеснит высокую науку фехтования из списка рыцарских доблестей.

Кейси сдвинула картинку вбок, чтобы рассмотреть, чего так испугались воинственные дети здешних лесов. Но ничего не увидела. Лишь на краю устроенной взбесившимися ящерами поляны колыхалась совсем не страшная легкая туманная дымка.

Я знаю, знаю - самые продвинутые индивидуумы, регулярно читающие книжки издательства «Популярная магия» уже задыхаются от возмущения. Как это я не смог сразу распознать знаменитый Черный Туман, или Ласкового Пожирателя душ, или магическую дымку известную под поэтическим названием «Сон разума»?

Таким доморощенным знатокам отвечу сразу – ни одним из вышеперечисленных явлений здесь и не пахло. В переносном смысле, конечно.

Черный Туман – вещь страшная, опасная и беспощадная. Вертикально прямая, и гладкая, как гранит мавзолея, черная стена тумана бесследно растворяет все, что попадается на её пути, оставляя после себя абсолютно ровную плоскость. Идеально подходит для строительства аэродромов и футбольных полей, но, увы, в мирных целях не используется. Вещь крайне редкая, неизвестно откуда берущаяся и неизвестно куда исчезающая.

Ласковый пожиратель душ обычно применяется злобными колдунами Вуду. Они напускают его на своих зазевавшихся жертв. Те сами с радостью и энтузиазмом лезут в туман, испытывая при этом небывалый кайф. Выходят они оттуда полными идиотами-зомби, начисто лишенными души и готовыми выполнить любое приказание хозяина. Известны случаи, когда особо алчные колдуны зомбировали и продавали в рабство соотечественников целыми деревнями, включая собак и домовых мышей, а сами после этого оставались без работы. Ну, кому колдовать, если все проданы?

Никто из рыцарей не рвался радостно сигануть в приближающийся туман, скорее наоборот, они начали потихоньку оставлять боевые позиции.

И, наконец, «Сон разума». Обычно сваливается на голову внезапно, красивый и легкий как первый снег и опасный, как радиоактивные осадки. Опускается с неба и все – хана. Все герои спят беспробудным сном. А если кого и добудишься, толку от него будет мало, даже на зомби не сгодиться, разум то спит!

Пока я размышлял о туманных перспективах выживания в здешних лесах, рыцари отступать передумали. Думаю, героически помирать они тоже не собирались, просто некуда стало пятиться. Темной-синий лес молчаливо сомкнул за их спиной свои корявые ветки не дав возможности тихо и незаметно покинуть поле боя. Он решил, что не стоит исполнителям главных ролей покидать театр военных действий до начала спектакля. Ни беспощадная рубка зеленых насаждений двуручным мечом, ни расстрел деревьев из автомата, ни стрельба по ним из подствольного гранатомёта никакого результата не дали. Деревья даже не шелохнулись. Пули, гранаты, мечи и топоры от них просто отскакивали, не причиняя никакого вреда.

- Видно у пацанов сильная аллергия на туман,- сказал я, наблюдая за безуспешными попытками предводителя спрятаться в кустах.

- Да, - согласилась Кейси, - причем в тяжелой, я бы даже сказала, в смертельной форме. Только не на туман, а на шерсть и мясо. Кроличье мясо.

И, стукнув ногтем, приблизила картинку. Про мясо она сказала таким зловещим тоном, что у меня волосы на голове приготовились встать дыбом, но передумали. Ну, что может быть страшного в кроликах? Ничего. С детства каждый знает, что кролики это не только ценный мех, но и пара килограммов… зубов и когтей! Я оторопело уставился на блюдо.

Не туман это был, а пыль. Пыль, поднятая в воздух огромными сверкающими косами. Косы держали в передних лапах громадные, метра по два, кроли. Кроликами назвать этих зверюг просто не поворачивался язык.

Глава 38 о капитане Кейте Меллори, острове Наварон, боевом применении джина и тактике борьбы с сумасшедшей сенокосилкой.

Ушастые монстры, выстроившись, как каппелевцы во время психической атаки, шли в ногу (или правильнее в лапу), абсолютно синхронно размахивая косами. Они приближались к рыцарям с неумолимостью цунами. Маршировать им было легко. Косы сметали все, что попадалось на пути. Поломанные елки, искореженные осины, колючие кусты, сочная трава, превращались в похожую на туман пыль или мелкую стружку. Мохнатые чудовища шли сквозь нее ее, как терминаторы, через дым разрушенных городов, широко распахнув косые глаза и выставив вперед два сверкающих в лунном свете передних зуба

У предводителя дворянства сдали нервишки и он, высунувшись из кустов, величественно махнул рукой. Если сказать точнее, пытался изобразить величественный жест. Но никто из рыцарей на это внимания не обратил. Правильно, чего придираться к деталям, если что не так – летописцы потом подкорректируют.

Залп их всех видов оружия разбудил прикорнувших на елках птеродактилей и проделал солидную брешь в стройной шеренге косарей.

Кролики не деревья, да и косой против автомата много не навоюешь… В этот момент здесь явно не хватало активистов общества защиты диких животных. Кейси громко вздохнула.

Но героическая гибель ушастых товарищей, никого не сломила, наоборот - подняла боевой дух на небывалую высоту. Прорехи в строю мгновенно заполнились новыми агрессивно настроенными косарями. Уши у них стояли торчком, а глаза зловеще полыхали красным пламенем.

Честно скажу, в этот момент я тихо радовался, что дышу в бункере вековой пылью, а не наслаждаюсь наверху пряным запахом свежескошенной травы. Но насладиться полнотой нежданно свалившегося счастья мне не дала Кейси. Она вдруг стала негромко напевать очень старый, затерянный на задворках памяти мотив. Нет, вы подумайте, не шьет, не стирает, не вяжет, еще и поет!

- Самое время для песен. – сказал я, - Поднимают настроение, укрепляют боевой дух. А он нам скоро пригодится…

- Это песня югославских партизан. – сообщила Кейси, не отрывая глаз от блюда. – Мне дедушка часто пел ее перед сном.

- А дедушка у нас кто? Отставной генерал? – спросил я.

- Нет, простой капитан. Капитан Мэллори. Знаменитый австралийский альпинист. – Кейси сделала вид, что не заметила моего сарказма.

- Разве австралийцы воевали в Югославии? – удивился я.

-Ну, за всех австралийцев поручиться не могу, но один воевал точно – во Вторую Мировую. И звали его Кейт Меллори. – в голосе моей невесты слышалась ничем неприкрытая гордость. – Он сначала у греков на острове Наварон взорвал неприступную немецкую крепость с большими пушками. Потом еще кое-что по мелочи, но уже в Югославии. Там он у партизан этой песенке и научился, а потом пел мне ее вместо колыбельной. – На грязных щеках моей невесты появились две извилистые дорожки.

Не знаю как на вас, а на меня женские слезы действуют плохо, нервируют, раздражают и отвлекает от выполнения поставленной задачи. Да и частые всхлипывания могут выдать месторасположение боевого соединения. Все учебники по выживанию в критических ситуациях советуют женщину в этот момент чем-то отвлечь, или, опять, на худой конец, съездить ей по физиономии. Ну, бить невесту по лицу аморально, да и небезопасно, поэтому я решил воспользоваться советом номер один.

- Кейси, милая, - сказал я, слегка (слегка!) обняв ее за плечи. – Ты не представляешь, как я люблю песни югославских партизан, еще с детства. Их так душевно напевала перед сном наша воспитательница в детском саду…

Как говориться, настоящего артиста два раза просить не надо, Кейси решила не опровергать эту аксиому и запела сразу. Слова этой простой и незатейливой героической песенки навсегда остались в моей и без того перегруженной боевыми воспоминаниями памяти. Там пелось о славном маршале Тито, его верных товарищах, которые не боятся ни ада, ни рая и шагают вперед крепко сжимая кулаки.

Пока она пела, я внимательно всматривался в блюдо. Там все было без изменений, рыцари стреляли, а кролики свирепели и шли вперед, как танки Гудериана на Москву. А Кейси продолжала вокальные упражнения, блеснув знанием еще куплета.

Можно только порадоваться, что в Югославии жили когда-то такие смелые и бесстрашные партизаны умевшие слагать героические песни..

И в этот момент земля вздрогнула. Не просто вздрогнула – содрогнулась, не дав Кейси исполнить еще один куплет. Да она и не пыталась. Согласитесь, трудно петь героическую песню лежа на полу в облаке пыли. Блюдо с грохотом рухнуло с лавки. С потолка посыпались дохлые пауки. Яблоко очень больно стукнуло меня по ноге. Пыль поднялась такая, что видимость упала до нуля. Сквозь пыльную мглу испуганно мигал шарик молнии. Я с радостью понял, что взорвалась не она. А что? Что могло вызвать природный катаклизм такой силы?

Я вытащил из кармана бутылку с ифритом и встряхнул ее. Ифрит не стал комментировать мои догадки, лишь пробормотав «В Хиросиме было похуже», затонировал стекло бутылки в черноту и стал временно недоступен. Отчихавшись и очухавшись, я нашел блюдо, а покрытая пылью как пудрой Кейси протянула мне чугунное яблоко. (Когда все закончится, сдам его в лабораторию магических артефактов – для опытов) И картинка пошла.

В первый раз я увидел боевого джинна в действии. В том, что это был он, не было никакого сомнения. Посреди поляны возвышались руины циклопических размеров дворца, похоронившие под собой почти всю армию кроликов. В ярком лунном свете картина была просто фантастическая. Разбросанные по траве скрученные в штопор косы, дрожащие в агонии уши, лапы и хвосты. И стоящие рядом изумленные, ошеломленные рыцари, очевидно до сих пор не понявшие , что это они такое натворили.

Все. - подумал я, - Конец игры. Или как говорят на исторической родине моей невесты: «Гей помер». Наши победили на своем поле с сухим счетом. Конец спектакля. Граждане не создавайте давки у раздевалки!

Но как я сильно ошибался!

В это день удача не просто отвернулась от рыцарей, а показала им украшенную надписью «Покидая этот мир, не забудьте выключить свет!» спину.

Из руин и завалов стали вылезать контуженные, оглушенные, перепачканные в битом кирпиче и штукатурке кролики. Несколько секунд они стояли, недоуменно поводя ушами, отплевываясь выбитыми зубами, кирпичной крошкой и кусками арматуры, а потом отряхивались, поднимали и распрямляли разбросанные по траве косы. Рыцари не растерялись и, выхватив из ножен, сверкнувшие голубым светом, заговоренные мечи принялись рубить кроликов в капусту… Но с каждой минутой поголовье кроликов стремительно увеличивалось. Они что там, в развалинах, плодятся что ли?

Доблестные сэры уже физически не успевали рубить всех появляющихся монстров и в ход пошли автоматы. Но патроны скоро кончились. А кролики все вылуплялись и вылуплялись неизвестно откуда! Вскоре они снова построились в шеренги и организованно двинули вперед с левой лапы.

Как вы считаете, можно воевать с сенокосилкой? Я думаю, что без гранатомета, или пушки, с ней воевать бесполезно. Пока тарахтит мотор трактора, выбрасывая в небо клубы черного дыма, пока катятся старые латанные перелатанные колеса, можете бросаться на нее сколько угодно с топором, мечем, алебардой, секирой, дубиной, палицей, она этого даже и не заметит. Я подозреваю, что зайцы были именно такой сенокосилкой – только без трактора.

Несчастные феодалы поняли бесполезность своих попыток и дрогнули, вернее сказать побежали. Этот бег очень напомнил сцену из фильма об экологически озабоченном псе Барбосе, только в ночном варианте. Но на этот раз ушастые гады, не ограничились маршем по пересеченной местности, а выделили из своих стройных рядов группу захвата. Рослые головорезы, размером с молодого шерстистого носорога, встав на четыре лапы, закинув косы за спину, и оскаливторчащие на десять сантиметров вперед клыки огромными прыжками стали догонять запыхавшихся от непосильной нагрузкирыцарей.

Не знаю, есть в Зазеркалье военные академии, готовящие местный командный состав, или здешние полководцы проходят науку побеждать, без отрыва от домашних пирожков, изучая за одно курс дворцовых интриг и основные правила прикладного ядоизготовления. Но явно нигде, ни дома, ни на службе их точно не заставлял бегать многокилометровые кроссы с полной латной нагрузкой. А иначе они бы так быстро не выдохлись.

Как всем известно, русские своих в бою не бросают, не кидают и не пробрасывают. Не бросают они не только своих, но и чужих, конечно из соображений глубокого гуманизма, а не каких-то своих меркантильных интересов. Если мы не хотели стать свидетелями сцены торжества дикой природы над человеческим разумом, пора было вмешаться и сказать пару реплик в финале затянувшегося спектакля.

Я вытащил бутылку, разбудил джинна и, посоветовав ему приготовить документацию на создание циклопических сооружений, посадил Кейси на плечи. Но, увидев прислоненную к стене лестницу, опустил американку на землю. (Хватит янки ездить на нашей шее!) Готов поклясться пять минут назад лестницы там не было! Но удивляться этому я не стал, а, вставив ее в специальные упоры у крышки люка, поднялся наверх.

Крышка открылась легко, без скрипа заржавленных петель и скрежета старых замков! И что это, если не издевательство над простым российским прапорщиком?

Глава 39 О штурмовых драконах Фредерика Чокнутого, первой русской антидраконьей эскадрилье, Камелотском мятеже и кроличьем метаболизме

Вы когда-нибудь видели, как садятся на палубу авианосца вернувшиеся с тяжелого боевого задания самолеты? Как с надсадным ревом вываливаются они из-под низко висящих туч и идут на посадку, теряя в полете хвосты, крылья, рули высоты, стабилизаторы, колеса и другие части фюзеляжа? Слышали, с каким жутким лязгом грохаются израненные аэропланы на палубу и сунутся по ней юзом, пока не зацепятся крюком за спасительный остановочный трос, а потом горят и дымятся, грозя вот-вот рвануть всеми оставшимися боеприпасами?

А штурмовые драконы Фредерика Чокнутого все кружат и кружат над кораблем, выбирая удобный момент, чтобы метнуть фаербол или полить палубу потоком жидкого огня. (Кстати, вы знаете, откуда у штурмовых драконов льется жидкий огонь и из чего он состоит?) Отблески пламени отражаются в до блеска отполированных драконьих чешуйках. Стволы корабельных зениток раскаляются, пытаясь сломать смертельную карусель, а сам Фредерик (Чокнутый, он чокнутый и есть) хохочет над этими жалкими потугами, наблюдая за сражением с широкой спины флагманского дракона…

Хохочет потому, что не знает, идиот, что три двойки МиГ-15 заходят сверху на его чешуйчатую армию, а на аэродроме Нового Кронштадта прогревает двигатели первая русская антидраконья эскадрилья, готовая надолго отбить охоту любому агрессору нападать на мирные американские авианосцы и занимающиеся чисто научными изысканиями русские академические центры.

Увы, сам я всего этого тоже не видел, но примерно так описывает переломный момент камелотского мятежа известный историк современного Зазеркалья Парамон Непомнящий в своей книге «Камелотский мятеж – рождение легенды».

К чему это я вспомнил красно-зеленую потертую книжку из гарнизонной библиотеки? Ах - ну, конечно!

Рыцари, начавшие без лишних уговоров бросаться в слегка приоткрытый люк, были очень похожи на потрепанные боевой жизнью «биркеты» и «спитфайры»!

Я, то думал, что мне придется их уговаривать, чуть ли не силой тащить! А они будут упираться и говорить, что предпочитают героическую смерть на поле боя, позорному бегству. Да куда там! Едва увидев приоткрытый люк, они стали нырять в него, как тюлени на икру пещерного целаканта, нисколько не задумываясь о комфорте приземления. С разбегу, даже не затормозив, влетали они в приоткрытую щель и грохались вниз с шумом израненного «эвенджера»! Приземлившись на земляной пол, сунулись по нему несколько метров, круша по пути и без того небогатую меблировку и уничтожая последние остатки несчастного антикварного столика. Я, лично, беспокоился за шаровую молнию. Вдруг она опять начнет нервничать, орать «Пароль!», требовать документы, собираясь покончить жизнь самоубийством через самовзрывание? Но она на удивление, отреагировала очень спокойно, как будто ее это не касалось! Гости - ваши, делайте, что хотите, только меня не трогайте!

Убедившись, что последний феодал ушел со сцены, я поспешил закрыть люк. Хорошо быть внезапно появившемся спасителем, но зачем самому ввязываться в драку и, к тому же, расходовать дефицитные джиннбоеголовки?

Пока рыцари приходили в себя, Кейси подняла уцелевшую лавку и, положив на него блюдо, запустила яблоко.

Наверху ничего радикально не изменилось. Кролики косили траву, длинноухий спецназ рыскал вокруг, пытаясь понять, куда делись возмутители спокойствия. От нечего делать, я решил заглянуть за спины передовым косарям. Ребята, честное слово, я обалдел! Чем вы думаете, занимались тыловые шеренги мохнатых монстров? Точили затупившиеся от постоянных сельхозработ косы? Скашивали то, что не докосили впереди идущие товарищи? Нет, они занимались сугубо мирным делом, собирали скошенную траву в снопы (настоящие снопы!) и передавали назад, где другие косари складывали их на площадки из специально переплетенных веток!

Оказывается, кролики не просто уничтожали все, что попадалось на их пути. Они превращали в мелкие опилки только то, что мешало заниматься любимым делом! А любимое дело у них было только одно – косьба трын-травы в самый жуткий час! А что может быть страшнее стада взбесившихся диплодоков?

Улавливаете логическую цепочку? Живут себе кролики тихо мирно в норах, как хоббиты. Кстати, хоббиты вблизи темно-синих лесов не живут. Я об этом где-то читал.

Но потом вдруг случается страшное: на ящеров нападает бешенство, у болотных призраков наступает период обратно поступательной реинкарнации, или в лес забредают альпийские стрелки Эдельвейса Самовлюбленного вместе со своими танкетками, броневиками, непрерывно визжащими маркитантками и сводным оркестром шотландских волынщиков. Как вы думаете для выросших в патриархальной лесной тиши кроликов это не шок? Еще, какой шок!

От нервной встряски у косоглазых маньяков (это я, о кроликах) в крови начинает бурлить адреналин, или что может у них бурлить в момент опасности и единственное, средство способное загасить пожар в кипящей кроличьей крови – это пучок свеженькой трын-травы! И вот тогда они и берутся за косы, чтобы защитить от вымирания себя, как биологический вид.

Есть в моей гипотезе, конечно, ряд слабых мест, и до конца не освещенных моментов, например: где они берут свой кошмарный сельхозинвентарь, почему так быстро размножаются и главное, откуда о кроликах узнали югославские партизаны? Но, вы хотите, чтобы я выяснял эту проблему прямо здесь, под свист приближающихся кос и грохот падающих рыцарей?

Там временем представление подошло к концу. Кролики скосили все, что могли. Ограничителями поля их деятельности послужили корявые ветки дубов-колдунов, к которым они даже не рискнули прикоснуться. Потом снопы были аккуратно уложены в несколько приличных (очень приличных) куч. И…все! Все исчезли, испарились, пропали, растворились, телепортировались, сгинули! Вместе с травой! Я только на секунду отвел глаза, чтобы взглянуть на Кейси и все – передача «В мире животных» ждет ваших писем по адресу…!

Это так обидно! Будто выскочил в туалет во время рекламы, а когда вернулся, кино уже кончилось! Кто злодей неизвестно, кто его ухлопал, в смысле победил, не понятно, а по экрану с бешенной скоростью бегут титры и реклама следующего сериала!

Кролики явно не любили спецэффектов. Ни дыма, ни загадочного мерцания, ни мелодичного звука, ни легкого запаха серы, ни исчезающей улыбки из двух зубов – ничего! Может их, спугнуло заспанное солнце, выглянувшее из-за дальних гор, чтобы сменить переполненную ночными впечатлениями луну? Трудно сказать. Но меня они сейчас не сильно волновали. Меня больше беспокоили свалившиеся на мою голову рыцари.

Глава 40 о причинах Камелотского мятежа, круглом столе, 12 стульях и первой женщине - рыцаре.

Скажите, вы когда-нибудь с рыцарями пили? Не с рыцарями без страха и упрека, без которых как поется в песне, много раз бы уже пропал, не с мрачными рыцарями плаща и кинжала, и не с теми джентльменами, которых награждает титулом «сэр» английская королева, а с самыми настоящими средневековыми рыцарями из Зазеркалья? Не пили? И я тоже не пил – ни разу! Я даже не знал, как они пьют. В светской хронике «Вестника Средневековья» только общие фразы: «Барон Шерман дал бал в честь группы геологов обнаруживших на его землях залежи молибдена. Было зажарено пятьдесят быков, выпито двенадцать бочек вина. Перед высокими гостями выступил ансамбль придворных арфисток, состоящий полностью из незаконнорожденных особ королевской крови, затем была показана пятая, восьмая и девятая с половиной часть марлезонского балета» - и больше ничего, все чинно благородно и очень высоконравственно

Хотя подозреваю, что на самом деле картина слегка отретуширована, и выглядит несколько по-другому. Если верить классику, гости должны веселиться от души: играть в замковых покоях в прятки и пейнтбол, организовывать собачьи, тараканьи и крысиные бега, рубить мебель на скорость, а с симпатичными пышногрудыми (прости меня, Кейси!) служанками участвовать в массовых сексуальных оргиях.

Именно после одного из таких приемов, данного герцогом Фредериком Чокнутым в честь бравых летчиков американского авианосца «Непотребность», извините, оговорился - «Независимость», и начался первый камелотский мятеж. То ли летчики спьяну перепутали фрейлин баронессы со служанками, то ли саму баронессу с фрейлиной, сейчас уже никто достоверно установить не может. В принципе – ничего страшного. Подарили бы герцогу пару «хаммеров» с хромированными цацками он бы, и успокоился, но тут в дело вступили тайные политические пружины. Подстрекатели из лиги Черных Магов напели о подрыве устоев, завистники тайные тоже нашептали, о нарушении кодекса чести строителя феодализма. А большего не требовалось, Фредерика Чокнутым не даром назвали, его долго уговаривать не надо. В общем, все с этого и началось – оскорбленная невинность, последовавшая за ней резня, драка, бомбежка и нападение на мирный американский авианосец.

Я к участию в оргии морально подготовился и заранее дал себе клятву, сначала выяснять, социальное положение партнерши, и только потом вступать с ней в близкие отношения.

Но нам попались НЕПРАВИЛЬНЫЕ рыцари. Пить пили, но никакими оргиями здесь и близко не пахло! И зачем я их только спасал?

Пьянка была тоскливая, я бы даже сказал напряженная, да и не пьянка вовсе – торжественный банкет, посвященный победе (ПОБЕДЕ!?) над кровожадными кроликами-убийцами. Мебель никто не рубил, бега не устраивал, а из женщин в наличии имелась только Кейси. Ни пышногрудых служанок, ни толстозадых кухарок, ни фрейлин с оголенными до талии плечами, ни герцогини с декольте до пупа – ни одной бабы. Их что в армию всех забрали?

Тосты за столом были тоже так себе – сплошь оголтело-патриотические с плохо понятным мне подтекстом. Зато сам стол (я мебель имею ввиду) был потрясающий.

Каменная махина, размером со среднюю вертолетную площадку, была поделена на тринадцать секторов. Каждому сектору соответствовало одно монументальное дубовое кресло. Кресел было двенадцать (Двенадцать кресел – где-то в глубине мозга прозвенел тихий звоночек, но сразу затих, наверное, батарейка села), а тринадцатое произведение мебельного искусства и креслом было назвать трудно. Неужели Церетели и сюда добрался? Не кресло – трон, огромный монументальный, украшенный резьбой с толстыми драконами, несущими в когтистых лапах громадные яйца и орлами с клювами страшными, как отбойные молотки каменных троллей.

На этом мебельно-зоологическом кошмаре торжественно восседал хозяин замка герцог Генрих Свирепый (тот самый истеричный холерик с камуфлированными перьями). Латы и сильно помятый шлем, он снял, и красовался теперь в форме напоминающей мне одновременно мундир английских колониальных войск и френч командира Звезды Смерти. В такую же форму, но с меньшим количеством блестящих цацек были наряжены сидящие вокруг стола шесть рыцарей. Вообще, изначально их должно было быть двенадцать, но кролики провели небольшую ротацию личного состава. Теперь Педро придется провести конкурс на замещение вакантных должностей.

Метрах в двух над столом висела огромная, лампочек на триста, кованая люстра тонкой старинной работы. Люстру украшало несчетное количество чугунных висюлек размером с большую противотанковую гранату в виде все тех же драконов, орлов и рыцарей в латах. Почему лампочки, а не свечи? Ну, кто же сейчас освещает замки свечами или долговременными фаерболами? Опасно это очень, сколько замков сгорело, пока мы не завезли в Зазекалье электричество. А теперь дизельный генератор здесь самый ходовой товар, после танков конечно.

Не знаю как у Кейси (мы этот вопрос с ней обсудить не успели), у меня создалось впечатление, что нам здесь не очень рады. Нет, после того как кролики исчезли, а потомки железного дровосека пришли в себя, герцог нас сердечно поблагодарил, предложил прямо на месте побрататься кровью (мы благоразумно отказались, о стерилизации инструмента никто здесь даже и не слышал), а потом в душевном порыве произвел нас в рыцари. В спешке и потемках бедняга не разобрался, что Кейси – мягко говоря, не мужчина.

- Есть первая женщина - космонавт, первая женщина - капитан дальнего плаванья, а ты будешь первой дамой к которой этикет требует обращения «сэр»! О тебе еще книги напишут, если перед этим на костре не сожгут. – шепнул я Кейси на ухо, но ей мои слова не очень понравились.

- Прикуси язык, сэр Годзилла! Накаркаешь… – зло прошипела она.

А что? Согласитесь, «сэр Годзилла» совсем неплохое имя, лучше чем «сэр Безумных», но теперь мне явно не хватает титула. «Барон Годзилла» - звучит гораздо солиднее.

На всякий случай я не стал уведомлять новых знакомых, о половой принадлежности моей невесты. Ну, погорячился мужик, не разобрался впопыхах, с кем не бывает? Если тебя чуть не пустили на фарш не драконы, не орки недобитые, не индейцы кровожадные, а кролики пусть даже и мутанты, на радостях кого угодно в рыцари посвятишь, и фамилию спрашивать не будешь. После непродолжительной процедуры посвящения (какая там процедура – просто огрел нас мечом по спине и все), герцог потащил нас в замок.

Но чем ближе он приближался к родным чертогам, тем мрачнее становился. В этом тоже нет ничего особенно странного. Может его там ожидает любимая женушка с кочергой и вопросом, где он шлялся все ночь? Может теща у него агрессивная и страдающая хроническими приступами беспричинного гнева? Может многочисленная челядь ждет выплаты задержанной на полгода зарплаты и втихаря точит топоры и вилы для демонстрации справедливого народного гнева? Да мало ли причин у утомленного воина не спешить домой после изнурительной битвы?

Но все оказалось гораздо прозаичнее.

Герцог начал издалека. Сначала завел разговор о кодексе рыцарской чести и правилах вассальной зависимости (Вы подумайте, он вообще обалдел! Решил, что мы теперь его вассалы по гроб жизни! Я, вообще, просил меня в рыцари посвящать?). Потом дипломатично намекнул, что понимает сложность ситуации, поэтому не станет требовать, чтобы мы по первому свистку (простите, сигналу рога) мчались проливать кровь за своего сюзерена. Я энергично закивал головой, демонстрируя, что готов вникнуть в проблему. Перспектива провести остаток жизни, размахивая мечом под знаменем Генриха Свирепого, пусть даже и в рыцарском звании, меня не радовала. Но, оказалось, герцог и не собирался претендовать на нас, как на боевые единицы. Он просто скромно попросил, изложить моему руководству (интересно, он какое руководство имел в виду?) его версию событий на диполодокском поле. Дескать, нам снизу не все было видно и мы многое упустили.

В его версии события выглядели так. Хорошо ЗАМАСКИРОВАННЫЕ диплодоки мирно спали под надежной охраной. Но вдруг, на стадо напал многочисленный отряд коварных вражеских диверсантов. Они хладнокровно перерезали охрану - в этом месте герцог выразительно посмотрел на одного из своих людей и тот едва заметно кивнул, - и почти до смерти перепугали диплодоков. А диплодоки, как известно, существа с тонкой душевной организацией, не трицератопсы какие-нибудь, ломанули куда глаза глядят, только их и видели.

Герцог, услышав шум, вместе с верными рыцарями каменного стола, сразу прибыл на место происшествия. Но злобные вражины с помощью черной-пречерной магии вызвали под лунный свет армию жутких кроликов-убийц. Герцог и его рыцари сражались как львы, и в неравной схватке почти одолели злодеев, но тогда последний диверсант вероломно выхватил у Генриха Свирепого бутылку с джинном и в бессильной злобе выпустил его на волю, короче говоря, подорвал себя последней стеклотарой

А мы вылезли из своего тайного убежища восхищенные беспримерным подвигом, исключительно только ради того чтобы пожать мужественную руку победителей.

Я просто обалдел от такой наглости. Не зря говорят – историю пишут победители. Не только пишут, а полностью сочиняют! И чем богаче у летописца фантазия, тем ярче у страны история. Они же еще баллады об этом сложат и петь будут!

В конце своей речи Генрих сказал, что понимает - за раскрытие наблюдательного пункта, особенно перед такой великой операцией, нас по голове не погладят, но он готов компенсировать нам возникшие проблемы и моральный и физический ущерб. Вот это уже разговор! Наградят меня за мой подвиг или нет, еще неизвестно, а компенсация - вот она рядом. Сидит на сидении джипа. Джипы у герцога, кстати, неплохие, только не пойму какой марки. Может китайские? А вы думали, эта компания на лошадях прискакала? Хорошая лошадь вещь дорогая, ее для рыцарских турниров, парадов и лихих кавалерийских атак берегут, а не мотаются по окрестным буреломам.

Вас наверно интересует, почему я не просветил герцога о том, что мы с Кейси являемся кадровыми военными, и хоть посвящай нас в рыцари, хоть не посвящай, останемся верными своей присяге, и точка? Секрет прост, как полет стенобитного тарана. События последних дней отучили меня открывать душу первому встречному. К тому же нас явно принимали не за тех, кто мы есть на самом деле. А обещанная компенсация? А рыцарский титул? Вдруг его объявят недействительным? Поэтому мы благоразумно, причем, не сговариваясь, решили молчать. На всякий случай.

Глава 41 О родовом замке Генриха Свирепого, применении бензопил у викингов и средневековой музыке

Замок у герцога был солидный. Лучи выползающего из-за горизонта заспанного утреннего солнца живописно играли на стволах, угнездившихся на всех трех замковых башнях, многочисленных зениток. А ранняя утренняя роса обильно покрыла бетон орудийных фортов, держащих под прицелом все подступы к родовому гнезду.

Короче говоря, мощный получился домик в деревне. Только архитектура немного подкачала. То ли денег на строительство в бюджете было выделено мало, то ли заказчик хотел выпендриться перед соседями, то ли архитектор был убежденным сторонником конструктивизма. Сейчас, конечно, уже выяснять бесполезно. Но результат налицо – герцог жил в треугольном замке.

Скажите, вы часто видели треугольные замки? Не часто? Вообще не видели? Я за время службы, каких только замков не повидал, и четырехугольных, и пятиугольных, и … многоугольных тоже много видел. Но треугольных – не приходилось.

Шедевр конструктивизма гордо озирал окрестности с небольшого холма, и был похож на нос гигантского дредноута, заброшенного сюда неизвестно каким катаклизмом. Холм плотно обступило стадо могучих каменных казематов сложенных из огромных, я бы даже сказал мегалитических, валунов. Они столпились вокруг, как гигантские плотоядные мохнатые муравьи вокруг своей десятикрылой королевы перед атакой на логово тираннозавров, чем очень портилиживописный пейзаж.

С одной стороны, между прочим, очень удобно. Пока неприятель на пути к замку все эти форты и сараи циклопические разнесет по камешку, раскатает по бревнышку, сожжет и развеет по ветру, у него или боевой пыл остынет, или личный состав от дыма угорит, или помощь осажденным подоспеет. А с другой стороны – загубленная красота живописного ландшафта, полное отсутствие романтического настроения, а вместо пасторальной идиллии, нагромождение безвкусных каменных чудищ с колючей проволокой и пулеметными вышками по краям.

Генрих Свирепый перехватив мой взгляд, расценил его по-своему. Тормознул джип у ближайшего каменного сарая и, чуть звякнув ключами, без скрипа, распахнул огромные дубовые ворота.

- Все готово, господа! – с гордость сказал он. – В идеальном порядке, проверено, заправлено и заряжено. Готовность номер один! Воины рвутся в бой! Все ждут приказа. – герцог склонился к самому моему уху.- Может, намекнете, скоро ли?

От нетерпения он начал опять бесконтрольно играть мечом, наполовину вынимая его из ножен и тут же с силой загоняя его обратно. Стоявшие вокруг рыцари на всякий случай попятились.

Я оставил его вопрос без ответа. Слова куда-то пропали, идух перехватило. У Кейси чуть глаза из орбит не вылезли. Столько танков в одном месте я никогда не видел, Кейси, думаю тоже.

Бронированные чудовища застыли идеально ровными рядами – гусеница к гусенице, в своей неподвижности похожие на стада впавших в анибиоз гигантских броненосных носорогов. Машины были от люка до катка укутаны в брезентовые чехлы. Поэтому, я впервые в жизни не смог, понять, что это за танки. Не «шерманы», не «чифтены», не «крусейдеры», и не «Т-34», что-то очень знакомое и незнакомое одновременно. Я хотел спросить об этом герцога, но не решился расписаться в собственном невежестве. Что я за рыцарь такой, если под брезентом танк не смог опознать?

Впрочем, я не смог разобрать и марки зачехленных бронетранспортеров замерших в соседнем боксе. Герцог оказался очень богатым человеком, я бы сказал сказочно богатым. Танки стоят больших бабок, и каждый уважающий себя феодал из кожи вон лезет, чтобы купить хотя бы парочку. Вы не поверите, но эти средневековые идиоты, закладываю замки, дают столетние концессии на разработку месторождений, идут на подлог и грабят ночью на дорогах одиноких купцов, чтобы добыть денежки на еще одну железную игрушку. Но купить целую танковую армию? Я мысленно перебрал всех известных зазеркальских олигархов и не нашел ни одного, способного хапнуть столько бронетехники разом.

Кейси подавленно молчала. Ошеломленно осматриваясь по сторонам, она сосредоточенно высчитывала, как эта армада может угрожать интересам Соединенных Штатов.

Удовлетворившись произведенным впечатлением, герцог потащил нас хвастаться замком. Честно скажу, я мало что рассмотрел и запомнил. Из последних сил, таская ноги по этажам, лестницам и многочисленным залам, я уже не мог по достоинству оценить батальные полотна неизвестных мне художников и бюсты незнакомых мне полководцев. Больше всего хотелось увидеть и, главное, посетить только одну замковую достопримечательность. Не в силах больше терпеть, я решил немного подкорректировать экскурсионную программу и намекнул на это Генриху…

Говорят, что средневековые феодалы малокультурные, едят ножами, упорно игнорируя вилки, моются один раз в жизни. (Вы думаете перед свадьбой? Ошибаетесь, перед первым преставлением под светлейшие императорские очи) За всех ручаться не могу, но Генрих, если судить по его санузлу, феодал очень цивилизованный. Единственное неудобство – в замке нет мужских и женских мест, куда все предпочитают ходить пешком. Поэтому мы с Кейси просто вынуждены были зайти туда вместе (никто ведь не знал, что Кейси - женщина), а за нами завалил следом герцог и вся его компания. А что тут такого? Разве боевым товарищам и вассалам есть, что скрывать от своего сюзерена?

Я думаю, моя невеста в первый раз выглядела такой беспомощной. Что вы хотите - женщина, есть женщина, создание, однозначно, слабое.

- Милорд, - как можно тише сказал я, - если вы думаете, что мы хотели зайти сюда, чтобы… - я выразительно глянул на сверкающий белизной писсуар, - то слегка заблуждаетесь. Воины, прошедшие курс специальной подготовки, могут обходиться без этого, - я снова глянул на писсуар, на этот раз с презрением,- неделю. Это минимум. Просто мой товарищ, - я указал рукой на Кейси, - должен выполнить один обряд, вместе со мной, без свидетелей. – Я перехватил недоуменный взгляд герцога, и добавил, - Так требует его вера. А если что то ему в этом деле помешает, - я сделал длительную паузу, а Кейси сузив глаза, пристальным взглядом обвела собравшихся, - то ему придется… Вы слышали о техасской резне бензопилой?

Они явно никогда о ней не слышали, как и о самом Техасе тоже, но хорошо знали, что такое бензопила – любимое оружие суровых скандинавских берсерков.

(Не известно, кому пришла в голову замечательная идея показать психически неуравновешенным викингам широкие возможности бензопилы. Бедняги впали в состояние дикого восторга. Их любимые двуручные секиры и рядом не валялись. Вся тонкость состояла в том, что получить эту замечательную штуку, как и бензин для нее они могли только в обмен на уж и не помню, сколько кубов древесины ценных пород, причем напиленной собственноручно. Пилы ломались часто, бензин жрали в огромных количествах. В результате самые свирепые воины современности не вылезали с лесоповала. А если и вылезали, то в эти редкие моменты, ни о каких войнах даже и не помышляли. Некоторые, правда, вошли во вкус, быстро разобрались, что к чему и сменили нервную и опасную профессию берсерка, на более спокойную работенку хозяина лесопилки, поняв, что гораздо выгоднее торговать бревнами, чем бегать с ревущей пилой по фьордам.)

Герцог с товарищами этих тонкостей не знали и выскочили за дверь со скоростью раненного белого медведя. Как мы, оставшись вдвоем в одном туалете, выкручивались из создавшейся щекотливой ситуации рассказывать не буду. Не интересно это. Скажу только одно, на этом экскурсия закончилась. С опаской, поглядывая на нас, Педро повел всех в тронный герцогский зал и усадил за свой любимый каменный стол.

Зал был действительно большой. Наш клуб в Новом Кронштадте рядом с ним выглядел бы как собачья конура по сравнению с Генеральным штабом. Один камин чего стоил. Размером он напоминал небольшую доменную печь на консервации. Думаю, в случае войны герцог прямо здесь, сможет наладить производство броневой стали, и отливать танковые башни для своей армады. Обычно в таких залах вывешивают трофеи, добытые хозяином и его доблестными предками в многочисленных сражениях. Но у герцога трофеев было немного, пара – тройка знамен, какие-то сваленные в кучу у камина ржавые доспехи и старый, местами дырявый ковер два на три метра, по углам прикованный к стене толстенной якорной цепью. Видно гости здесь бывают разные, могут стащить то, что лежит плохо инадежно не прикручено. На стенах, правда сверкало остро заточенными лезвиями большое количество колющего и режущего оружия, но к трофеям я его относить бы не стал. Уж очень новым оно выглядело. Ни одного зазубренного лезвия, ни одних потертых ножен, ни одной замотанной скотчем треснувшей рукояти. Наверно, Генрих между делом ограбил какой-нибудь оружейный супермаркет.

Закончив интересоваться трофеями, я под заунывное пение придворного оркестра принялся любоваться портретами педриных родственников в изобилии развешанных вокруг. Честно говоря, я стал это делать для того, чтобы не заснуть. Глаза слипались невыносимо. Ну, еще бы – бессонная ночь, гибель «Белого Кролика», потом кролики живые, а теперь еще и бесплатный концерт местной самодеятельности, загонят в сон кого угодно. Невыносимо хотелось положить голову на руки и закрыть глаза, но вдруг сон вассала в присутствии синьора считается здесь тяжким оскорблением, смываемым только кровью? Эх, зря я, дурак, не купил себе правила придворного этикета, зря.

Это только в кино бывает. Попадает герой в мрачное средневековье, не важно наше или импортное. Слышит, какую тягомотину местные таланты исполняют и понимает, что долго в таких условиях ему не протянуть. Тут же дает местным трубадурам бесплатный мастер класс современной игры на арфах, лютнях, пастушьих рожках и других музейных экспонатах и дальше, как говорится: «Танцуют все!». Музыканты понимают, что у них началась новая жизнь, больше не хотят играть нудную муру, уходят от своего феодала в длительный гастрольный тур и под шквал бешеных аплодисментов побеждают на «Евровидении». Вранье все это, полное вранье. Никогда они нашу музыку как следует, играть не научатся, за исключением матерных частушек, конечно. Потому, что косные они до невозможности. Приверженцы традиционного (в их понимании) искусства. Это Черные маги от хард, треш рока тащатся, а эти за ламбаду могут на кол посадить. Что смеетесь, прецеденты были.

Поминая недобрым словом местную культуру, я пытался понять, кому же из портретов, Педро приходится ближайшим родственником. Выглядел он, как случайно перепутавший миры и континенты конкистадор: черноволосый, с глазами цвета и размера мелкой картечи, носатый, усатый, с сумрачно сдвинутыми бровями и расчерченным глубокими шрамами лицом крепко пьющего человека. А на портретах красовались сплошь светловолосые голубоглазые безусые аристократы с прямыми носами и выдвинутыми вперед подбородками. Фоном им служили сверкающие на солнце горные вершины или жуткого вида нагромождения ледяных торосов. Поразмыслив немного над этой проблемой, я пришел к выводу, что или мама герцога, слегка подгуляла с заезжим амиго, или родственники на портретах были очень далекие.

А Кейси, похоже, спать не собиралась и даже не хотела. Она так стреляла по сторонам глазами, и если бы каждый взгляд был пулей, все в зале были бы давно похожи на решето. Как жаль, что таким магическим приемом она не владеет.

Глава 42 О неудачном стечении обстоятельств, балладе о бедном худом рыцаре, медали за форсирование реки Иордан и песне о Куликовом поле

Во всем, что случилось дальше, виноват только я и, неудачное стечение обстоятельств. Сначала в зал приперся перепачканный в крови и грязи гонец и скорбным голосом сообщил, что найдены тела коварно зарезанных ночью диплодокских охранников. Мы с Кейси чуть вином не захлебнулись, от удивления. А потом, когда вскочили вместе со всеми, чтобы молча выпить за павших товарищей, у меня из кармана вывалилась бутылка с временно недоступным джинном и с предательским звоном покатилась по каменному полу. Заключенный в стекло старикан тут же стал возмущенно орать о злостном нарушении правил джиновладения (Откуда он взял, что такие правила вообще есть?) и громко ругаться на всех мертвых восточных языках. Поэтому моя идея, выдать его за бутылку древнего ритуального самогона провалилась, так и не воплотившись в жизнь.

Как загорелись глаза Генриха, как оживился этот потомок заблудившегося конкистадора! На всякий случай я, сказал, что это мой домашний ручной джинн, который по наложенному пятьсот лет назад заклятию, обязан меня всегда сопровождать в боевых походах и засунул бутылку обратно в карман. Но герцога это не остановило, он стал упорно уговаривать меня продать фамильную реликвию, постоянно повышая цену. Подонок-джин начал громко говорить о своей давней любви к рыцарству и перечислять номера крестовых походов, в которых он лично принимал участие, не уточняя, правда, на чьей стороне. Герцога это раззадорило на столько, что он назвал такую сумму…

В общем, скрепя сердце, я решил расстаться с бесценным семейным артефактом, обеспечив себе, будущим детям, внукам и правнукам безбедную старость, а Кейси лечение в лучших клиниках пластической хирургии. Но, между мной и очень обеспеченной старостью вдруг возникло непреодолимое препятствие – как только я собирался достать бутылку, руки отказывались меня слушаться.

Есть, пить, шевелить пальцами, ковыряться в носу – это, пожалуйста, сколько хочешь. А вот достать бутылку из кармана – нет, сразу становятся как не свои. Объяснив недоумевающему Генриху, что заклятие очень сильное, так просто, с наскока, его не преодолеть, я пошел на хитрость. Взяв со стола бутыль с надписью «Настоящий древнегерманский шнапс», ( кстати вопрос: откуда здесь шнапс?) засунул ее в карман к джину. Джин на это событие отреагировал бурно, стал шумно и жадно облизываться, громко чмокать губами и орать похабные застольные древнегерманские песни - что поделаешь, бурное алкогольное прошлое давало о себе знать. Я медленно вытащил руку из кармана, а потом резким движением засунул обратно и схватил за бутылку джинна горлышко, но вытащил под протестующие вопли ифрита все равно бутылку со шнапсом! Повторив этот фокус, раз пять и, поняв, что карьера Коперфильда мне не грозит, я опустил руки (в прямом смысле этого слова). Генрих еще потоптался около меня немного, а потом, сказав, что глубоко уважает мою верность фамильным традициям, злобно сверкнул черными глазами, отстал.

- Теперь он должен тебя отравить. – заговорщическимтоном шепнула Кейси внимательно наблюдавшая за моими потугами.

- От - равить? - я снова поперхнулся вином.

- Да, милый,- кивнула она, внимательно рассматривая внутренность серебряного бокала.- Ты при всех отказался продать своему синьору джина, причем за бешенные деньги. Такое оскорбление при подданных нельзя оставить безнаказанным – это раз, ему действительно очень нужна эта бутыль – это два и, в-третьих - мы с тобой единственные, кто может рассказать о том, как действительно развивались события на диплодокском поле.

- Это я не захотел? – моему возмущению не было предела, - Да пускай забирает бутылку к чертовой матери и идет дальше воевать со своими чокнутыми кроликами. Кстати, отличная мысль – сейчас позову герцога, и пусть сам достанет бутыль из моего кармана.

Ошеломленный таким простым решением проблемы я открыл рот, но вместо слов: «Ваше сиятельство, соблаговолите достать бутылку сами!» вдруг ляпнул: «А что-то давно, благородные сэры, мы не пели песен?».

Это была моя вторая ошибка.

Все одобрительно загудели, выпили за высокое искусство военных музыкантов и полезли под стол искать свои лютни.

- Хотя, может и не отравят. – продолжала не обращая внимания на шум и всеобщее оживление, развивать свою мысль Кейси.

Я облегченно вздохнул. Слава Богу, не все так плохо.

- Скорее всего зарежут, по-тихому. Все-таки почетные гости, вновь приобретенные вассалы и просто так взять и отравить их за рыцарским круглым столом? – она пожала плечами, - Не захотят осквернять святыню. Чтобы лишний шум не поднимать, пырнут ножиком в темном углу и все. Злодея потом обязательно найдут, казнят публично, перед смертью он, конечно, во всем признается, расскажет на кого работал и по чьему заданию смертоубийство совершил. Так что с точки зрения закона – носорог рога не подточит.

Я шумно сглотнул и посмотрел по сторонам. Как много вокруг колющего и режущего…

- Так что милый постарайся ничего больше не есть и не пить и внимательней смотри по сторонам и особенно за спину.

Я с ужасом посмотрел на полупустой бокал в своей руке. Не зря говорят врачи, чрезмерное потребление алкоголя хорошо помогает от депрессии, но значительно укорачивает путь к могиле. Выбравшие эту дорогу, умирают веселыми и жизнерадостными, жаль живут не долго.

В животе вдруг сразу стало горячо, потом запекло как от изжоги. А в грудь слегка долбануло током. Все правильно – японский медальон предупреждает, хватит пить (Вообще, с каких это пор он взял на себя функцию заботы о моем здоровье? Страшно подумать, что он еще может мне запретить). Но было поздно. Медальон еще раз жахнул током в грудь (воспитывать меня решил, гад), а вино, наконец, долбануло в голову. Я взял бокал и, осушив его залпом, с громким стуком поставил на стол.

Возникший рядом герцог, положил мне руку на плечо ипо-отечески заглянул в глаза.

- Тебе не плохо, друг мой? – тревожно спросил он.

Я слегка приобнял его (не подумайте ничего плохого, просто, чтоб не упасть), качнулся и сказал:

- Мне очень хорошо! Почему никто не поет?

Оказалось, что вечер патриотической песни решил открыть сам хозяин замка. Он заявил, что споет отходную обрядовую балладу, которой рыцарей, на его родине, всегда провожают в путь, последний.

Генрих взял в руки помесь гитары с мандолиной и нудным голосом (а они здесь другим просто петь не умеют) запел. Уж, простите меня, ребята, слова я не запомнил. Содержание помню, а слова нет. Надо было, конечно, потом записать, но не успел.

В балладе пелось о худом, но очень благородномрыцаре, у которого всю еду сжирал толстый наглый оруженосец. Убить подонка за несоответствие занимаемой должности и неуважение к работодателю рыцарь не мог, потому, что был беден, часто задерживал зарплату, и больше никто работать к идальго идти не хотел.

Все свою сознательную жизнь он любил одну единственную девицу – Дуль Синюю, единственную дочь барона Родриго Синего Тобосского. И каждого кто называл его даму сердца просто Дулей, рыцарь колотил нещадно мечом по голове. Меч был старый и тупой и особого вреда никому причинить не мог.

Дуле рыцарь вообще не нравился. Девушка она была видная, у нее и других поклонников, побогаче, хватало, и издевалась она над бедным, но благородным рыцарем, как могла. Наконец, ему это надоело, и завербовался он в ближайший крестовый поход, где и погиб героически в неравном бою с блуждающими ветряными мельницами. (Блуждающие ветряные мельницы -дьявольское изобретение восточных магов. Строится обитая железом башня на колесах с лопастями, утыканными острыми клинками. После совершения тайных обрядов в нее вселяется какой-нибудь маломощный дух - эта штуковина оживает и отправляется искать неверных, чтобы рубить их в мелкую капусту. Были очень эффективным видом боевой магической техники до появления противотанковых пушек. Сейчас, почти не применяются.)

И остались от благородного идальго только помятый шлем, нагрудный знак «Участник крестовых походов» и медаль «За форсирование реки Иордан».

Но черстводушая Дуль Синяя со смехом выбросила скромные награды благородного рыцаря в море. И сия пучина поглотила их в один момент. Громко хохотали многочисленные дулины ухажеры в свое время сумевшие откосить от крестовых походов.

Но веселились они не долго. Этой же ночью на дворец дона Родриго напал летающий индейский рейдер. Никто из дулиных ухажеров владеть мечем не был, как следует, обучен. К тому же, все были в стельку пьяны, и в темноте с перепугу не могли человека от кактуса отличить. Кровожадные инки, а может и ацтеки, всех тепленькими и повязали, побросали в своего летучего камазотца и вернулись через океан на историческую родину.

Прекрасная Дуль Синяя окончила жизнь на жертвенном камне одной из индейских пирамид. Перед смертью она так громко орала и звала на помощь своего благородного идальго, что из рук главных жрецов выпало и в дребезги разбилось три обсидиановых ножа, а впоследствии им пришлось пройти особый курс реабилитации в специальной клинике на солнечном берегу озера Титикака.

Но благородный рыцарь таки не пришел на помощь своей возлюбленной. Да и как он мог это сделать, если разметало его мельничными крыльями по горячим камням сектора Газа…

Ударив последний раз по струнам, Генрих закончил свою трагическую балладу. Что и говорить, хорошая песенка для отправляющих в дальний путь паладинов. Внушает уверенность в завтрашнем дне, надежду на скорое и, главное, благополучное возвращение домой, а если еще строевой ее сделать, переработать в марш…

Кстати о строевой песне… Кто-то сунул мне в руки штуковину со струнами, название которой я не знаю, и настал мой черед потрясти почтеннейшую публику непревзойденным вокалом. Я посмотрел на зрителей. Герцог знал, что делал. Сумел зацепить тонкие струны грубой средневековой души. Глаза практически у всех присутствующих предательски блестели, а Кейси, вообще, тихо рыдала, собирая текущие ручьем слезы в серебряный кубок.

Я начал лихорадочно перебирать слова знакомых песен, надеясь найти, что-нибудь подходящее. Песню о Робин Гуде и его вольных стрелках пришлось отмести сразу. В здешних краях Робин со своей бандой был не легендарной личностью, а вполне реальным полевым командиром целой разбойничьей армии, попортившей немало крови местному бизнесу. Даже мой «Неспешный» много раз барражировал над лесными просторами, безуспешно пытаясь найти его тайные тренировочные лагеря.

Песню о том, как среди оплывших свечей и вечерних молитв вырастают настоящие благородные герои потому, что в детстве читали правильные книги, тоже петь не захотел. Не умеют они здесь читать и не любят. Кино - пожалуйста, а читать - не рыцарское дело с буквами возиться.

И пока я перебирал кружившие в голове обрывки строчек и куплетов, Педро решил заполнить паузу и предложил почтить память всех рыцарей не вернувшихся домой из военных походов. Тост, безусловно, благородный, да и как можно за такое не выпить? Я ведь и сам, по большому счету находящийся в военном походе рыцарь (если внимательно посмотреть). Желудок снова обожгло, медальон жахнул током (и когда только у него батарейки сядут?) и тут меня осенило.

Я попытался изобразить тремя пальцами уж и не помню, какой блатной аккорд и, ударив по струнам, протяжно запел:

Как на поле Куликово выходили мужики,

И дышали перегаром наши русские полки.

В слове «русские» я вложил в первую букву столько звериного рыка, что несколько бродивших про залу собак поджали хвосты, завыли и забились под стол, а я продолжил:

И налево, наша рать, и на право, наша рать,

Хорошо с перепою мечом помахать!

Припевом я решил не ограничиваться и гаркнул следующий куплет:

За любимым атаманом, мы хоть в воду, хоть в огонь,

Ни буранов, ни барханов не боится верный конь.

И налево наша рать, и на право наша рать,

Нам с братвой не впервой в чистом поле воевать!

Песня произвела просто неизгладимое впечатление. Никто, правда, не плакал, но кубки из рук у многих попадали, вино разлилось, и его стали лакать перепуганные собаки, чтобы снять стресс. Генрих вообще вытаращив глаза, смотрел на меня как на ожившего мертвеца. Кейси перестала рыдать и как рыба хватала ртом воздух.

Дальше пересказывать слова не буду, вы их все прекрасно знаете, во всех воинских частях это любимая строевая песня, во всех правительственных концертах ее исполняют, да и на мобильниках это самый популярный рингтон.

И тут я увидел призрака. Это была моя третья и самая роковая ошибка.

Глава 43 О разновидностях призраков, заговоренных кладах и призраке Коммунизма

Призраки бывают разные. Есть, околачивающиеся по родовым замкам и дворцам души жаждущих отмщения невинно убитых и не упокоенных жертв. Ими хозяева гордятся и показывают гостям, как неоспоримое свидетельство древности рода, хоть они и приносят определенные неудобства: воют по ночам, гремят кандалами, но зато, хорошо охраняют дом от воров и праздно шатающихся бандитов.

Еще существуют призраки, тихо ютящиеся в древних развалинах, или просто в голом поле. Что им надо, понять удается не всегда. Они любят появляться внезапно перед задумавшимся путником и молча открывая рот (звук ведь давно выключен) предупреждать о надвигающейся беде или если находятся в хорошем расположении духа, указывать на зарытые ими же при жизни клады.

Но здесь есть одна маленькая особенность. Из-за того, что призраки прибывают в несколько иной реальности, они постоянно путают даты и могут предупреждать, например, о засаде орков, уничтоженной еще прошлым летом, или блокпосте королевского сборщика дорожных податей который будет построен только в будущем году. А путник сдуру примет предупреждение всерьез и поедет дорожкой не прямоезжею, а окольною и найдет там на свою голову столько приключений, что рядом с ними орки занимающиеся сбором налогов покажутся детскими игрушками.

С кладами еще круче: показывать их они действительно показывают, а о заклятьях, на эти клады наложенных, рассказать забывают. Может, по причине старческого склероза, может, из вредности, а может, просто от скуки. Всегда ведь интересно посмотреть, как твое собственноручно наложенное заклятье сработает. Поэтому и стараются местные жители не обращать на таких сердобольных советчиков внимания, как бы они не стонали и руками не размахивали. А если очень достанут, осенят крестным знамением, а оно надолго отбивает желание, приставать к кому попало. И только туристы, странствующие рыцари, не занятые в крестовых походах, и незнакомые с местным фольклором купцы ведутся на эту удочку, но тут, как говориться, сами виноваты.

Но наиболее зловредным считается жуткий Призрак Коммунизма. Кто такой был этот Коммунизм при жизни, да и жил ли он когда-нибудь – никто не знает, но призрак его страшно пакостный. Любит бродить по Европе и там, где его нелегкая пронесла, жди больших неприятностей. Крестьяне сразу перестают работать, начинают бузить, собираться на митинги и требуют срочно отдать им всю землю. Мастеровой люд тоже бросает молотки и ножницы, требует введения прямого избирательного права для всех сословий (где они слов таких набираются?) и передачи им всех заводиков (особенно винных), мануфактур, артелей, мастерских, цирюлен и салонов похоронного инвентаря. Все вместе собираются в банды, принимаются грабить купцов и жечь дворянские усадьбы. А когда все разграбят, сожгут, съедят и выпьют, садятся и ждут когда придет сам Коммунизм. Но вместо него приходят Голод, Разруха, Нищета, болезни и враги.

Поэтому все и считают этого призрака самым страшным. Средств борьбы с ним немного. Седлать коней, поднимать по тревоге дружину, вещать агитаторов (это те, кому призрак первыми в голову ударил), раздавать хлеб и водку, устраивать всенародные государственные праздники и намекать о возможном скором введении конституции. Что это такое никто здесь не знает, но думают, что вещь очень хорошая.

Есть еще специально создаваемые колдунами почти невидимые призраки-шпионы. Эти вообще не воют и не гремят кандалами, никого не агитируют, тихо висят под потолком на люстре во вражеском генеральном штабе и впитывают информацию. Есть привидения - (побочный продукт магических заклинаний); заблудившиеся астральные сущности; отбившиеся от хозяина фантомы великих волшебников; выброшенные за ненадобностью или по злому умыслу двойники крупных и мелких государственных деятелей. Кто очень этим интересуется пусть, прочтет «Полную энциклопедию привидений Зазеркалья» там все подробно описано. И одно могу определенно сказать – там точно нетописания привидения лейтенанта Крюгера.

Призрак, склонного к садизму американского доктора, безвременно погибшего в схватке с антиглобалистами, внимательно смотрел на меня из-за трона Педро Свирепого. И криво улыбался. Привидения (если вы не в курсе) вообще не умеют улыбаться, тем более криво. Они могут только зловеще скалить зубы, но улыбаться – никогда! С какой стати улыбаться, если обречен на вечную неприкаянность? К тому же одет он был не по форме - в подпоясанный грубой веревкой стильный монашеский балахон.

У привидений есть закон – в чем помер, в том потом и шатаешься по ночам. В последний раз я лицезрел его в форме американской армии, которая, как и любая другая армия, ношение неуставной формы одежды не поощряет. Следовательно, я зря поспешил записать доктора в покойники. Кейси так земляку обрадуется, да и Крюгер тоже...

Но лейтенант не спешил радостно заключить нас в дружеские объятья. Злорадно улыбнувшись, он негромко скомандовал: «Взять!». Это он нас, что ли «взять»? Я в недоумении оглянулся на свою невесту. Пусть образумит не в меру раскомандовавшегося сослуживца. Герцог ведь может очень неправильно отреагировать. Но Кейси ничего сказать не могла. Судорожно хватая ртом воздух, она пыталась освободить свою шею от наброшенной сзади удавки. Этим незатейливым орудием ее пытался отправить на тот свет, чей-то оруженосец. Во всяком случае, он был им, пока Кейси вывернувшись с неприятным хрустом не сломала его жилистую шею.

Герцог действительно отреагировал неправильно. Он не только не застрелил подлеца доктора, но и выразил полную готовность исполнять его приказы, лично подавая пример подчиненным. Хотя, думаю, ему просто нужна была бутылка с джином.

Я даже сделать ничего не успел! Совсем рядом, на спинке кресла висел родной Калашников, но пытаться его достать не стоило. Количество направленных на нас стволов значительно превышало необходимую норму для быстрой и не очень болезненной смерти. Это факт был достоин занесения в книгу рекордов Гиннеса. Жаль, никто не мог зафиксировать этот исторический рекорд. Подрывать себя бутылкой тоже не хотелось. Во-первых, героическая смерть в данный момент в мои планы не входила, а во-вторых, я бы даже вытащить ее не успел!

- Не стрелять! – гаркнул Крюгер,- Взять живьем, особенно русского царевича! И держите девчонку, крепче!

При слове «девчонка» Генрих угрожающе сдвинул брови и остолбенело уставился на Кейси, но меня волновало не это.

Вы подумайте, какой потрясающий карьерный рост! Начав службу простым прапорщиком, я очень быстро дорос до суперагента и царевича по совместительству! Если вернусь в часть, обязательно попрошу занести это в мой послужной список. Жаль только, что и суперагенты и царевичи (особенно русские) не живут долго.

Крюгер знал, что делал, когда приказывал покрепче держать Кейси. Не желая терять понапрасну драгоценное время, она решила максимально использовать затянувшуюся паузу. Пока все таращились на мою персону, (а что тут удивительного, особы царской крови не часто попадают в плен), она издала режущий уши, дикий индейский вопль (на люстре от него лопнуло несколько лампочек), сделав сальто через голову, освободилась от захвата, заехала кому-то ногой в пах, а локтем в зубы, но развить успех не успела. Может, героический дедушка и смог бы в одиночку перебить всех врагов и поднять над замком звездно-волосатый, простите, полосатый флаг, но внучке это сделать не удалось. Грубый средневековый кулак оборвал зародившуюся надежду на наше спасение. Кейси мешком грохнулась на стол, кожаный колпак слетел с ее головы и…

- Женщина! В моем замке! Ненавижу! – не своим голосом заорал Генрих. Выхватив меч (не зря говорят - оружие психопатам доверять нельзя) он запрыгнул сразу двумя ногами на стол и, сметая воздушной волной посуду и бренные останки жареного кабана, бросился на мою невесту, как последний сторонник присоединения Украины к НАТО на борт российского ударного авианосца «адмирал Ушаков». Вспомнив, что стрелять в меня категорически запрещено, я, издав жуткий, можно даже сказать, животный рык, смело рванул ему навстречу и, подпрыгнув, ухватился руками за висящую на цепях огромную люстру.

Во всех приключенческих фильмах, если дело доходит до драки в закрытых помещениях, катание на люстре является основным элементом обязательной программы. Главный герой, сверкая до блеска начищенными ботфортами, раскачивается под потолком, среди оплывших свечей и паутины, отмахивается от похожих на реликтовых трутней мушкетных пуль, косит врагов пачками и, ловит восхищенные взгляды присутствующих дам.

С дамами в замке была напряженка. Кейси валялась в полной отключке и насладиться моими подвигами не могла. Кульбиты на люстре делать было неудобно, да и тяжело, после такой бурной ночи. Я смог только увернувшись от меча свихнувшегося герцога, со всей силы врезать обеими ногами в его незащищенное солнечное сплетение.

Генрих слетел со стола как отработанная гильза после выстрела большого осадного орудия «Вильгельм Телль». Крикнув «Русские не сдаются!», я придал раскачивающейся люстре большую амплитуду, чтобы еще кого-нибудь долбануть. Здоровый чугунный дракон больно бил меня по голове и отвлекал от борьбы. Наблюдая за застывшим в растерянности противником (если меня еще не пристрелили, Крюгера здесь боятся больше чем Генриха) и, уклоняясь от надоедливой чугунной цацки, я решил поудобнее перехватить руку … Мощный удар тока поднял волосы дыбом, а между зубов стали проскакивать колючие искры. Скрюченные пальцы судорожно вцепились в люстру, а тело задергалось в конвульсиях. Пахнуло паленым мясом, и я понял, что те, кто говорит, что смерть на электрическом стуле тяжела и мучительна – не врут.

Магия здесь не причем, я просто схватился рукой за оголенный провод! Черти бы задрали замкового электрика! Умереть в Зазеркалье от удара током, принять мученическую смерть оттого, что какой-то идиот пожалел кусок изоленты – вы можете представить себе что-нибудь более позорное?

И что теперь? Мой обугленный труп годами будет тихо качаться на этой люстре среди чугунных уродов, а долгими зимними вечерами герцог вместе с друзьями станет стрелять в него из арбалетов, чтобы разогнать скуку и нахлынувшую зимнюю депрессию? Скрипнув до предела наэлектризованными зубами, я собрал волю в кулак и заставил разжаться сведенные судорогой пальцы. Раздался громкий хлопок и во всем замке погас свет.

Глава 44 О Гекторе, который когда-то был Эммой. умении играть на волынке и сэре Уинстоне Черчилле

Вы не заметили, что у моего сознания появилась нехорошая привычка вырубаться в момент возникновения непредвиденных трудностей и разных не очень приятных ощущений в виде удара током в руку, или кувалдой по голове? Нет, не подумайте, что я категорически осуждаю такую защитную особенность человеческой психики. Это всего лишь естественная реакция измученного жизнью организма на царящий в окружающем мире бедлам. И когда переносить творящееся вокруг безобразие нет больше ни сил, ни возможности мозг говорит: «А пошли вы все…» и выключает сознание.

И, пускай, вокруг рвутся снаряды трёхдюймовых орудий, лупящих прямой наводкой по несметным полчищам гуннов, надсадно ревут моторами штурмовики, разгоняющие по степи отборную монгольскую конницу от нечего делать, пришедшую повоевать Русь, рубятся с американскими морскими пехотинцами пираты-викинги, перепутавшие в кромешной темноте безлунной ночи штатовскую нефтяную платформу с маяком соседнего конунга, или валятся снопами на землю бронированные слоны очередного персидского сатрапа, продырявленные насквозь огнем выведенных на прямую наводку греческих самоходных зенитных установок, тебе на это глубоко наплевать. Ты лежишь, в старой воронке, контуженный близким разрывом бризантного снаряда, прямо посреди рождающихся и рушащихся империй, гибнущих армий и рвущихся вперед победителей, ничего этого не слышишь и не видишь. И только одинокий кузнечик, потерявший в военной круговерти свою скрипку, старательно вылизывает твой нос. Язык у него мокрый и шершавый, а из пасти так мерзко воняет, что хочется дать ему хорошего пинка, но руки не слушаются, и ноги, кстати, тоже. А кузнечик-подлец не унимается, с маниакальной страстью норовя лизнуть в губы.

Поняв, что по-другому отвязаться от зеленого маньяка не удастся, мозг отдал сознанию команду на всплытие.

Мой несчастный опухший больной нос, громко чавкая и даже поскуливая от удовольствия, самозабвенно лизала одна из многочисленных хозяйских собак

- Отстань от него, Гектор, - услышал я добродушный голос Генриха, - заразишься еще какой-нибудь гадостью, потом сдохнешь, и с кем я тогда на дермонтила ходить буду?

Очевидно, охотиться на дермонтилов собака не любила и не хотела. Жалобно взвизгнув, она оставила мой нос в покое, пропав из поля зрения. А оно у меня и так было сильно ограничено.

Я лежал на грязном каменном полу. Связанные руки и ноги сильно затекли, но шевелиться все же не хотелось. Ведь положение лежащего на полу легко могло смениться на положение висящего на крюке. Как говориться, от бобра бобра не ищут…

И тут я услышал голос лейтенанта Крюгера:

- Какой же это Гектор? Это ведь сука!

- Сам знаю что сука, - проворчал Генрих, - но это собака погибшего вчера барона Шульца. А он часто путал баб с мужиками, и наоборот. Вот взял к себе на память о старом боевом товарище. Шульц ее сначала Эммой назвал, а потом, перед самой смертью, переименовал в Гектора, уж и не знаю почему. – Мне показалось, что Педро всхлипнул.

- Уйди, говорю! – гаркнул он еще раз на собаку,- ядовитый он очень, и живучий, гад. Я ему вчера столько яда скормил – двухлетний запас! А яд, какой был, экстра класса! Сейчас такой делать никто не умеет. – герцог горестно вздохнул. – Может кровь у него слить и яд выпарить, методом обратной возгонки?

- Какой еще возгонки? Я разве приказывал ТРАВИТЬ русского царевича? Разболтались совсем… Почему до сих пор волынщики не готовы? – ледяным тоном, абсолютно лишенным сочувствия к судьбе Шульца и его осиротевшей собаки, продолжил он видимо недавно начатый разговор .

- Э…, никто не умеет играть на волынках! – начал оправдываться Генрих.

- Я разве говорил, что волынщики должны УМЕТЬ играть на волынках? Я говорил, что должны быть волынщики! – по каменному столу ударили, чем-то тяжелым, что-то упало и мне за шиворот стало капать. – К завтрашнему утру в замке должна быть рота волынщиков. Музыку я обеспечу сам!

- Но солдаты категорически отказываются надевать юбки! И от виски у них изжога, сильная. А это уже - потеря боеспособности. - осторожно вставил герцог.

- Потеря боеспособности? – взревел (именно взревел) Крюгер. – Потеря боеспособности - это когда вражеские агенты спокойно проникают на строго охраняемую территорию и играючи пускают под откос начальную фазу операции! – опять что-то стукнуло, что-то зазвенело и что-то упало.

- Они не агенты - оборотни, настоящие головорезы с Большой Дороги. Охрана даже пикнуть не успела. Всех бритвой по горлу! Только утром нашли в колодце нашли. – совсем тихо проворчал Генрих.

- Они - головорезы? – меня больно пнули носком сапога под ребра. – Настоящие оборотни? Ты хоть раз сам Большую Дорогу видел?

- Нет… - голос Генриха был очень подавленным.

- Будь они оттуда, - здесь не то, что диплодоков, ни одной живой души бы уже не осталось. Одни тепленькие мертвяки, бери и грузи на борт…

- Куда грузить мертвяков? – не понял герцог.

Что-то большое и деревянное вдребезги разлетелось от удара о столешницу. Сверху дождем посыпались щепки.

- Мертвяком будешь ты, если не выполнишь приказ магистра.- прошипел Крюгер. – Почему до сих пор не выдал всем новое оружие? Зажать решил?

- Рано еще, - начал оправдываться герцог, - если сейчас раздать, половину войска потом не соберешь, по замкам разбегутся. А форму уже выдали, красивая, всем понравилась, вот только нашивки – флаги на них не наши. Рыцари сомневаются, вдруг это знаки дьявольские?

Крюгер засмеялся:

- Скажи им, что это защитные обереги наших великих союзников и покровителей.

- Ну, если обереги… - с сомнением протянул Генрих, - кстати, а кто будет заговаривать броню?

Кто эти таинственные покровители я так и не узнал, потому, что разговор сразу перешел в сугубо специфическое военное русло. Генрих и Крюгер начали обсуждать вооружение и численность передовых ударных колонн, количество драконьих эскадрилий, поименный состав бригад магической поддержки, количество заряженных амулетов силовой защиты и еще много такого, что для меня человека в военной стратегии не очень продвинутого было малопонятным.

Герцог постоянно жаловался, что людей мало, обещанных Крюгером непобедимых солдат все нет и нет, а он уже и так поставил под ружье все мужское население герцогства, включая косых, хромых и одноногих, теперь подумывает о создании ударных молодежных батальонов, только какой от них толк, им в бирюльки играть и не воевать.

Какого Тольку он имел ввиду я не понял, но сразу вспомнил о своей невесте. Кстати, где она сейчас? Вдруг именно в этот момент ее пытают в одном из сырых замковых подвалов, может быть, даже насилуют. Впрочем, эту мысль я отмел сразу. Человека, которому удастся изнасиловать Кейси, можно смело отправлять в Тибет для установления близких сексуальных контактов с гималайскими йети, причем обоих полов. Да и пытать ее тоже не безопасно. Я напряг слух. Нигде никто не орал в предсмертных муках, не трещали ломаемые кости, не грохотали пулеметные очереди, ничего не взрывалось и не рушилось, одним словом если Кейси и была жива, то ничем себя не проявляла. Лишь вдалеке, за стенами, ревели прогреваемые танковые моторы, бряцало оружие, да кто-то ругался матом, наотрез отказываясь надевать шотландский килт.

Если Кейси не подает признаков жизни, значит, она действительно вляпалась в большие неприятности. А если моя невеста вляпалась в неприятности, то кому как не мне пришла пора начинать операцию «Спасение».

Вы думаете, я в гневе мгновенно разорвал веревки или ремни кожаные, (не знаю чем там у меня руки связаны) вскочил и опечаленный неясной судьбой своей невесты, укокошил всех, включая герцога Генриха Свирепого и подлого наймита американского империализма лейтенанта Крюгера? Скажу сразу, зря, зря так думаете. Я что, самоубийца? Настоящие герои не стремятся героически помереть при первом удобном случае, они предпочитают выжить, чтобы потом в полной мере насладиться плодами своей победы.

Поэтому я даже не стал дергаться. Единственное, что можно было сделать в данной ситуации, это попытаться повторить старый трюк – снова превратиться в Годзиллу.

Я закрыл глаза и прислушался к амулету, но он вел себя как подводная мина в засаде – тихо и незаметно. Не знаю, как его самураи включали, но принцесса Харя в спешке забыла дать инструкцию, пусть на японском языке. Теперь, кнопку «ВКЛ.» придется искать самому, причем без помощи рук. Я закрыл глаза, напряг все мозговые извилины, пытаясь представить желаемую картину…

Надоевшие веревки лопнули как паутинки. Удар могучего хвоста поставил круглый стол на ребро, и он с неумолимость сорвавшегося с ручника Белаза покатился по залу, калеча остолбеневших рыцарей. От чудовищного рыка вылетели все до одного замковые окна, прихватив в последний полет антикварные чугунные решетки вместе с дремавшими на них горгулиями. Педро я нечаянно раздавил, супернавароченные камуфлированные латы хрустнули под могучей лапой как рачий панцирь. А забившегося в дальний угол Крюгера аккуратно вытащил, сжал лапой, чтоб не задохнулся, поднес к морде и заглянул в глаза. А он… лизнул меня в нос!

Черт бы побрал эту собаку! И чем я ей так понравился? Может ей не хватает простой человеческой ласки? Наверное, покойный Шульц редко трепал ее за ушами, чесал брюхо и давал сладкие косточки. Только охотился на демронтилов и все – больше никакой ласки.

- …вручая этот жезл, Верховный магистр, надеется, что Вы с честью будете носить высокое звание фельдмаршала ордена Копьеносцев и доблестно выполните свою великую миссию. – металл в голосе Крюгера приобрел некоторую торжественность. Пока я медитировал, стараясь превратиться в гигантского персонажа японского народного эпоса, военный совет вошел в финальную стадию.

- Передайте магистру, что скорее сдохнут все диплодоки, чем я не сдержу своего слова. Клянусь шкурой Белого Дермонтила – как можно тверже отчеканил герцог и, по-моему, щелкнул каблуками.

- Оставь диплодоков и дермонтилов в покое. – брезгливо оборвал пылкую речь лейтенант. – Лучше внимательнее посмотри на жезл. Он с секретом. – раздался еле слышный, непонятный и в тоже время страшно знакомый металлический звук. - Это сюрприз для вашего самого главного фортификатора. Когда захотите согреться, немного музыки не помешает.

- Фор-ти-фи – кого? – образование герцога оставляло желать лучшего.

В ответ лейтенант негромко пробормотав - «идиот», что-то зашептал. Я как мог, напряг слух, но ничего не услышал. Во-первых, мешала чавкающий Гектор, а во-вторых, Крюгер, опасаясь прослушки, шептал очень тихо. Наконец, до Генриха дошло, он довольно заржал, а потом спросил:

- И когда ждать этого демона?

- Прибудет вместе с моими наём… с ландскнехтами. Спрячь его в пещере. И, запомни, ни какой воды поблизости! Утрой охрану! Если где-нибудь рядом случайно окажется еще один русский князь или принцесса - я тебя самого… по горлу и в колодец.

- Будет выполнено, – мгновенно согласился Генрих. – А с этими что делать?

Крюгер некоторое время молчал, очевидно, решая, как лишить меня жизни наиболее болезненным способом, а потом сказал:

- Брось-ка их пока в подвал.

- Может лучше в пыточную? – обрадовался Генрих.

- Можешь и в пыточную, если другого места нет.

- Конечно нет, - ответил герцог, - камеры все снарядами забиты, только пыточная и свободна, на всякий случай. Для поддержания боевого духа.

- Засунуть в пыточную, - сказал Крюгер, - это не значит пытать. У тебя, что палачу заняться нечем?

- Нечем,- подтвердил Генрих.

- Пусть идет, снаряды таскает, дармоед. (Честное слово, за такие слова я готов был Крюгера расцеловать) А этими, - (я получил очень больно пинок сапогом под ребра), - займутся мои люди. Чуть позже, потом. Когда все закончится, заберу их с собой.

- Магистр, можно последний вопрос? – голос Генриха слегка дрогнул.

- Какие могут быть секреты между боевыми товарищами? – ответил лейтенант. – Тем более рыцарями одного ордена…

Я слышал, как герцог шумно выдохнул и спросил:

- Могу ли я узнать имя нашего Верховного Магистра?

В ответ, я услышал сдержанный смешок лейтенанта.

- Его имя один из самых больших секретов ордена, – придав голосу нравоучительную интонацию, сказал Крюгер. – Наши могущественные враги отдали бы многое, чтобы узнать его. В нем наша сила, могущество и неуклонная воля к победе! Это имя отпирает закрытые двери, заставляет вылезать из земли клады, сбивает в воздухе вражеские самолеты, держит на цепи демона холодной войны и организует прямые поставки армянского коньяка. Наше братство свято хранит свой самый главный секрет. Но идущий на битву воин должен знать имя своего командира. Так слушай - Верховного Магистра зовут - сэр Уинстон Черчилль!

Глава 45 О дизайне средневековых пыточных, гостинице на Кубе и методах вербовки в Российский экспедиционный корпус.

Пыточная была неплохая, можно даже сказать, уютная. Приглушенное освещение, со вкусом украшенные цепями и кандалами стены, отсутствие следов крови и голодных крыс, собирающихся отгрызть у тебя какую-нибудь ценную деталь организма, позволяли присвоить ей как минимум четыре звездочки – по местной классификации.Самое главное, рядом не было истосковавшейся по человеческой ласке псины. Но была Кейси! Живая, здоровая (в смысле – не больная) и готовая к активным действиям.

Так часто в сериалах бывает: как только спасутся герой с героиней из рук кровожадных бандитов, склонных к садизму маняков-убийц или злобных агентов спецслужб, да еще встретятся после долгой разлуки - сразу начинают друг друга ощупывать, осматривать и рыдать от счастья. Потом долго треплются о своих переживаниях, вспоминают трудное совместное детство, родителей-алкоголиков, педофила-отчима и мачеху-нимфоманку. На болтовню у них уходит еще пара-тройка серий. За это время враги успевают очухаться от последствийжестокого мордобоя, протрезветь после пьянки, залатать дырки сквозных огнестрельных ранений, и замечают, наконец, что беглецы то, пропали! И все – несчастные влюбленные ближайшие пятьдесят серий без дела сидеть не будут. Полная экстремальных впечатлений жизнь им гарантирована.

Кейси, слава Богу, сериалов не смотрела. Как только лязгнули засовы за двумя бесцеремонно зашвырнувшими нас сюда средневековыми козлами, она, не стала тратить время на всякую сентиментальную чепуху. Не раздумывая ни секунды, ужом подползла ко мне и перегрызла веревки на руках. Да, ребята, такими зубами можно и нужно гордиться! Специально она их, что ли точила? Вот в чем скрыта сила хваленого американского спецназа – в зубах!

Ноги я себе сам развязал, не женское это дело, грызть на мужских ногах веревки, и сейчас же освободил от пут несчастную девушку. Она повела себя как самая настоящая героиня сериала. Стала меня ощупывать, тискать в железных объятьях, рыдать на плече и целовать взасос. Хорошо, что это не видела Эмма, вернее, Гектор – сдохла бы от ревности. Оказывается, пока я безуспешно пытался превратиться в Годзиллу и оплакивал свою так и не состоявшуюся супругу, она тихо лежала рядом, усердно изображая хлопнувшуюся в обморок американскую повариху.

Дав Кейси вдоволь выразить свои чувства, я занялся изучением тюрьмы и подготовкой плана побега.

Мировая история знает много хитроумных способов изобретенных несчастными узниками с одной целью – как можно быстрее покинуть стены приютившего их заведения.

Многолетнее долбление стен ложкой с последующим рытьем десяти километрового подкопа я отмел сразу. Времени у нас на это не было, да и сама идея много лет по ночам ковырять гранитные стены и выносить землю в карманах меня не прикалывала.

Рассчитывать на помощь соратников, готовых по первому зову разнести направленным взрывом тюремную стену и еще парочку кварталов вокруг, не приходилось. Нет у меня таких друзей. Влюбить в себя наивную дочку тюремного надзирателя не стоило даже рассчитывать. С женщинами в этом замке была явная напряженка. К тому же, мне кажется, Кейси не потерпит рядом конкурентов.

Построить воздушный шар из матраса, тюремной табуретки и распущенных на нитки трусов я тоже не умел. Не учили меня этому. Газовую грелку, или напильник в головке швейцарского сыра тоже переслать несчастным узникам некому…

Кстати, о напильниках. Я с надеждой огляделся по сторонам. Чем тут пилят зубы несчастным узникам?

Тусклый свет из микроскопического окошечка под потолком с трудом продавливался сквозь прутья толстенной решетки. Но и его хватило, чтобы понять - пыточным инвентарем воспользоваться не удастся. Кроме прикованных к стенам цепей, и громадных, зловещего вида, приспособлений, ничего без дела не валялось. Весь колющий, режущий инвентарь, плети, нагайки, кляпы, ухоотрезалки, ногтевырывалки, иглозагонялки и другие товары из садо-мазохистского отдела средневекового сексшопа, напрочь отсутствовали. Или занятый сейчас разгрузкой боеприпасов палач, был большим гуманистом, или после напряженного трудового дня он сдавал весь инвентарь по описи в сейф.

Подергав, больше для собственного успокоения, дверь (вдруг забыли закрыть?), безуспешно попытавшись допрыгнуть до окна, поискав на стенах тайные рычаги открывающие секретные вращающиеся люки, я устал, больно стукнулся плечом, набил шишку на голове, и, посчитав, что сделал для спасения все возможное, в изнеможении опустился на стоящий в углу огромный сундук.

- Будь она неладна, эта Куба! – сказал я с чувством.

- А она здесь причем? – сразу оживилась Кейси до этого сосредоточенно выстукивавшая стены в поисках замаскированного подземного хода.

- Если бы не она, меня бы здесь сейчас не было!

- Тебя телепортировали в Зазеркалье с Кубы? – воскликнула она с радостным восхищением.

- Нет, - мне не хотелось расстраивать девушку, но, правда, дороже, - я просто хотел попасть туда на халяву…

- На халяву? – медленно выговорила Кейси пытаясь понять смысл выражения.

- Бесплатно, - объяснил я.

- А, благотворительность… - Кейси счастливо заулыбалась.

- Какая благотворительность, за государственный счет, – пояснил я. Ее наивность временами начала просто напрягать. – Я пошел в армию, чтобы оказаться на Кубе.

Но она все равно не поняла. Еще минут десять мне пришлось втолковывать моей невесте, почему я сейчас сижу в темном подвале, а не греюсь под палящим тропическим солнцем.

Как вы знаете, Куба несколько лет назад вошла в ССР. Влилась в Содружество Суверенных республик, с полным объединением денежной системы и экономического пространства. Но, опасаясь повальной миграции вышедших на пенсию жителей Крайнего Севера и нефтяников Западной Сибири, уже начавших было активно скупать в Гаване обветшавшую недвижимость, хитрые кубинцы ввели одно, но очень мощное ограничение – покупать дома на острове Свободы могут только доблестные российские военные честно оттрубившие несколько лет под жарким тропическим солнцем. Москва, конечно, немного повозмущалась, для приличия, а потом согласилась.

А тут как раз мы выкупили у американцев базу Гуантанамо, ту, которая теперь «Севатополь-2» называется и военкоматы начали набор контрактников для нелегкой службы вдали от родины под чужим небом. Тут я и встретил одного старого знакомого, как тогда казалось очень кстати!

Именно он рассказал мне о наборе контрактников для «Севастополя-2», о том какую хорошую зарплату будут им платить, но меня это не прикололо. Я сказал, что зарплата, конечно, очень хорошая, условия труда сказочные, но внезапно оказаться на переднем крае борьбы с американским империализмом, пусть даже имея под боком симпатичных мулаток, мне не хотелось. К тому же влезать в форму и мчаться по тревоге с автоматом к любимому зенитно-ракетному комплексу не улыбалось абсолютно. Безработицы у нас, слава Богу, нет, с голоду не умру.

Тогда мой знакомый и пустил ход последний козырь.

- Работу найти, конечно, можно, - сказал он, - только на какой работе заработаешь на собственный отель, стоящий на берегу океана?

Так я согласился ехать служить на Кубу. Знакомый все продумал за меня. Служил он в областном военкомате, на солидной должности, и запульнуть меня трубить по контракту на остров Свободы ему труда не составило.

А делать мне всего, то и надо было, что спокойно сидеть на складе, выдавать ХБ, ботинки и подыскивать домик на берегу океана, из которого можно потом сделать уютную прибрежную гостиницу. О деньгах волноваться не стоило, определенная сумма у меня имелась, а остальные, по договоренности, добавлял мой будущий компаньон. Всего то и требовалось пару-тройку лет давиться текилой и мохито, жестоко ностальгируя по простой русской водке с «Жигулевским» пивом.

Я с легким сердцем подписал контракт, купил шорты, плавки и выехал в Москву для отправки за океан. Но там что-то пошло не так.

Оказалось, что набор на остров Свободы давно уже закончился. Мало того счастливые будущие владельцы тропических бунгало уже улетели по месту прохождения службы. Я в панике начал звонить своему компаньону. Он сначала говорил, что произошла досадная нестыковка и он скоро все исправит, а потом… Потом, к нему нагрянула внеочередная проверка из министерства обороны, начались неприятности (а какая проверка без неприятностей?), ему стало явно не до меня и он вообще телефон отключил.

Печальные безрадостные картины вставали перед моими слезящимися (от ветра) глазами. Я видел себя на далекой, всеми забытой точке за Полярным кругом, растапливающим утром (Каким утром? Долгой полярной ночью!) отколотый от тороса кусок льда в помятой закопченной кастрюльке на примусе, чтобы заварить последнюю щепотку чая. Или – обливающимся потом на затерянном среди песков Центральной Азии блокпосту, до рези в глазах высматривающим в бинокль крадущийся талибский караван.

В более идиотские ситуации (до нынешнего времени) я никогда не попадал: расторгнуть контракт без уважительных причин было нельзя, а гонять белых медведей среди ледяных торосов страшно не хотелось. Я ощущал себя витязем на распутье, только вместо камня с рекламными предложениями, выгодно продать коня, познакомиться с красной девицей для крепких длительных отношений и участия в боях без правил с большим призовым фондом, впереди уходила в хмурое осеннее небо Великая Китайская стена по всей длине украшенная тысячами надписей: «Куда прешься, дурак, выхода все равно нет!».

Выход был. Он предстал передо мной в форме бравого капитана в элегантной летной куртке с шевроном «Экспедиционный корпус России» на рукаве.

Капитан, оказавшийся позже заместителем командира по воспитательной работе, настолько захватывающе рассказывал о динозаврах, орках, гоблинах, колдунах и единорогах, что у меня сложилось устойчивое впечатление, что служба в Экспедиционном корпусе сплошная сказочная романтика, а летучий корабль «Неспешный» лучший в Вооруженных силах. Так я попал служить в Зазеркалье

Думаю, без колдовства здесь не обошлось, видимо капитану был очень нужен бортстрелок. Я прямо сразу готов был отправиться разгонять орды печенегов и спасать несчастных муромских крестьян сраженных страшной эпидемией тридцати трехлетнего паралича. А полное отсутствие компьютеров, телевизоров, плееров и ДВД проигрывателей в течении трех лет можно было и перенести. Да и стимул для службы был хороший, служба «год за два», трехкратная зарплата, плюс куча разных надбавок и возможно через три года выбирать место службы по своему выбору. Мой визит на Кубу откладывался на тройку лет.

Оформлявший мои документы пожилой майор, нервно потер иссеченную шрамами щеку, и внимательно оглядевшись по сторонам, негромко спросил:

- Сынок ты хорошо подумал?

- Хорошо,- честно ответил я.

- Ну, смотри, если хорошо подумал - проворчал он, с громким стуком ставя печати, - оттуда многие не возвращаются.

- Большие потери? – спросил я, чувствуя, как холодеет спина и становятся ватными ноги.

- Нет, - успокоил меня майор, - потери не большие. Просто оттуда НЕ ХОТЯТ ВОЗВРАЩАТЬСЯ!

Все это я рассказывать Кейси не стал. Зачем ей знать такие специфические подробности? Вместо этого я придумал трогательную историю о несчастной любви, моем разбитом в драбадан чутком сердце и неудержимом желании оказаться как можно дальше от объекта неразделенной любви. Как можно дальше, как раз, находилась Куба. Но, поняв, что Зазеркалье находится еще дальше, рванул прямо туда (или сюда) выбрав трудную и опасную стезю агента без номера. Кейси рыдала. Слезы текли ручьями. Капли, срываясь с грязных щек, звонко падали на каменные плиты пола.

Нежно обняв ее за плечи, я сказал:

- А тебя что сюда понесло? Встретились бы через два года на Кубе или во Флориде…

- Я никогда не жила во Флориде… - не переставая рыдать сказала Кейси.

- А где? – я искренне думал, что все уважающие себя американцы, тем более внучка такого героического деда, обязаны были жить в солнечном штате.

- Я жила в Бразилии и хотела стать проституткой…

Глава 46 О трагической судьбе Кейсиного папы, падении продаж галюциногенных грибов в Амстердаме и лопнувшей водопроводной трубе.

То, что рассказала Кейси, делая паузы на рыдания, всхлипывания, легкие неконтролируемые истерики и другие проявления женской слабости, было достойно стать сюжетом мексиканского, да и русского сериала тоже.

Детство моей невесте выпало тяжелое. Папа ее пошел по дедушкиной стезе – стал спецназовцем и все время торчал в разных секретных загранкомандировках. Семья, опасаясь мести недобитых международных террористов, планетарных мегазлодеев и визитов американских налоговых инспекторовпостоянно пряталась по конспиративным квартирам, меняла явки, документы и электронные адреса. От такой тяжелой жизни девочка чуть не начала пить, курить и колоться, но помог случай. Внезапно уволился в запас папаша. По состоянию здоровья. Нет, он не подцепил малярию в афганских песках, его не укусил иракский энцефалитный клещ, он был признан негодным к прохождению дальнейшей службы в результате прямого попадания в голову почти полной бутылки виски.

Самое обидное, что бутылкой его шандарахнул не обкурившийся террорист- смертник, ни жаждущий кровавой мести колумбийский наркобарон, это сделал простой русский парень. Пилот штурмовика СУ-24.

Случилось судьбоносное событие во время командировки в Грузию, тогда эта маленькая гордая республика была суверенной и даже считалась демократической страной. По заданию дяди Сэма кейсин папа в поте лица несколько лет тренировал, обучал и наставлял доблестный грузинский спецназ. Горячим грузинским парням очень нравилась красивая натовская форма, новенькие американские «Хаммеры» и приличная по-грузинским меркам зарплата. Все это, в комплекте со штатовскими М-4, внушало им мысль о собственной непобедимости. Такому бравому воинству грех было сидеть без дела. И приказ был отдан.

В ночь на восьмое августа две тысячи восьмого года грузинская армия напала на мирно спящую Южную Осетию. После этого она перестала существовать. Я имею ввиду грузинскую армию, а не Южную Осетию. Залпы русских пушек и ракетные удары русских штурмовиков навсегда охладили воинственный пыл сумасшедшего грузинского диктатора.

Но папа моей невесты об этом еще ничего не знал. Вместе с товарищами по оружию он сидел на грузинской военной базе, отмечая успешное начало победоносного (как он думал) блицкрига. Услышав рев пикирующего самолета, америкосы решили, что это возвращается с боевого задания один из орлов Саакашвили.

Ничего не подозревавший батянька моей невесты как раз выходил из сортира, размышляя о том, что обмывать пивом победу, признак дурного тона. Услышав грохот, он решил, что жизнерадостные грузины слегка поспешили с салютом. В это время пошла на мелкий щебень взлетная полоса, взлетел на воздух склад боеприпасов, взрывной волной выбило окна, двери и последнее, что он успел увидеть – это донышко летящей в лоб им же самим купленной бутылки.

Пришел в себя он только через неделю в горах Армении, где созерцал окружающий пейзаж, обдумывая план перехода армянско-турецкой границы. Папаша был твердо убежден, что началась третья мировая война и единственное место спасение от нового потопа, (ну, ладно, война, а потоп здесь причем?) застрявший на горе Арарат Ноев ковчег. После этого случая ему пришлось выйти в отставку. Да и кто будет держать на службе человека, которому везде мерещатся пикирующие русские штурмовики, а в минуту опасности он начинает судорожно жевать собственный галстук?

С этого момента и начались у Кейси по-настоящему черные времена. Опасаясь мести русских, и стараясь, как можно лучше, замести следы, папочка выкупил заброшенную ферму в бразильских джунглях и занялся разведением кур, пытаясь привить дочке любовь к своему новому бизнесу. Но вскоре передумал, так как заметил, что в те дни, когда за фермой следила Кейси, куры переставали нестись, а петухи дохли пачками. Каждый вечер, пропахший куриным пометом и комбикормом, батяня, учил бедную девочку приемам рукопашного боя, стрельбе из всех видов оружия и вождению всех видов техники, утверждая, что «приличная девушка должна уметь делать все» и «когда-нибудь ей это в жизни пригодится». Заодно на хрупкие плечи Кейси была возложена обязанность защиты фермы от банд диких обезьян. С обезьянами она справилась быстро. От одного ее голоса у вожака стаи по кличке «дон Педро» начинался энурез и нервные припадки.

А девочка страстно хотела большой и чистой любви, и каждый день ожидала появления сказочного принца. Принц не спешил, и мужики из соседнего городка шарахались от нее как от голодной анаконды. Строгая мама, постоянно вела с единственной дочкой душеспасительные беседы «за жизнь» и пыталась вдолбить в ее упрямую башку мысль, что с принцами на Земле большая напряженка и хватает их далеко не на всех. Как говорил классик: «Умей довольствоваться малым, пока не станешь генералом…»

Благодаря длительным вечерним нотациям, Кейси поняла одно– принца надо искать самой. Ждать пока он доберется до солнечной Бразилии дело долгое и бесперспективное. Не откладывая дело поисков собственного счастья в долгий ящик, несчастная (пока) девица собрала манатки и, оставив спящим родителям записку «Не беспокойтесь, уехала за принцем. Устроюсь - напишу.» отправилась в Рио.

Чем она там занималась, я так до конца и не понял. Вроде бы поступила в школу самбы, хотела стать танцовщицей, (кто-то ей сказал, что принцы любят появляться на балах), но после того как по ее милости чуть не сорвался традиционный ежегодный бразильский карнавал, полностью в этом деле разочаровалась.

А потом она решила стать проституткой. По принципу: раз уж я такая красивая никому даром не нужна, буду продавать себя за деньги. Кто ее надоумил, что Женева самое лучшее место, для того чтобы стать на путь профессионального порока, тоже непонятно. Но, сначала Кейси занесло в Амстердам, но в этом городе сразу сократилось потребление галлюциногенных грибов, резко пошла вверх кривая избавления от наркотической зависимости, а число посещений увеселительных заведений с женским персоналом упало почти до нуля.

Экономика города пошатнулась. Главари местного бизнеса хотели даже нанять киллера, но, увидев фотографию Кейси, сжалились. Просто взяли и отправили ее в Женеву. За свой счет.

Там моя невеста решила вести себя тихо (денег на возвращение в Бразилию у нее уже не осталось, а на работу никто брать не рисковал). От мысли, что она может никогда не увидеть красивых хвостатых ягуаров и больших океанских черепах, ей сделалось так грустно, одиноко и холодно, (в этом не было ничего странного, на дворе стоял поздний ноябрь), что она пошла и записалась в городскую библиотеку. В библиотеке было тепло, тихо и совершенно бесплатно давали читать книжки с красивыми картинками.

В тот день самые красивые картинки оказались в детской книжке про девочку, которая не смотрела себе под ноги и поэтому вляпалась в очень большие неприятности. За разглядыванием улыбки Чеширского кота ее и застукал солидный дядечка с коротким ежиком седых волос на голове.

Сначала, обосновавшись в дальнем углу, он старательно делал вид, что погружен в чтение прижизненного издания «Кама-Сутры» на китайском языке с собственноручными пометками императора Ин-Цзуня. Потом, бросив быстрый взгляд по сторонам, отложил в сторону раритетную книжку, встал и слегка прихрамывая, направился прямо к Кейси. За все время пребывания в Европе это был первый мужчина, проявивший к ней явный интерес.

«Вот и начинается моя карьера проститутки!», - радостно подумала Кейси. Сердце ее билось, как возмущенный бабуин вляпавшийся в ловушку для броненосцев. Кейси спешно стала придумывать себе цену, стараясь не продешевить и не перегнуть палку одновременно. Дядечка остановился около ее стола, кашлянул и четким, начисто лишенным старческого дребезжания голосом сказал: «Мадемуазель, я старый солдат, и мне не знакомы слова любви. Я не умею красиво говорить, (Господи, он, что со мной разговаривать собрался? – подумала Кейси), мне больше знаком язык приказов и команд. Поэтому сразу перейду к делу.Госпожа Райбек, вы готовы послужить своей Родине?». «Алиса в стране чудес» с гулким стуком упала на пол. Ну, как они нашли ее в Швейцарии?

Дядечка оказался не тоскующим без женской ласки пенсионером, а кадровым вербовщиком американской армии.

К такому облому Кейси была не готова. Родину она любила, но служить ей не рвалась. Больше всего на свете она не хотела выполнять чьи-то приказы, ползать в грязи под дождем, перекусывать зубами колючую проволоку, выносить под огнем раненых товарищей, закрывать глаза убитым командирам, вызывать огонь на себя, жечь деревни, отравлять колодцы, зашивать на себе раны без наркоза, стрелять из базуки по атакующей танковой колонне, кричать «Оставьте меня, я вас прикрою», переживая, а вдруг, действительно оставят, месяцами не вылезать из джунглей, питаться личинками гусениц и подошвами собственных ботинок, молчать во время пыток, с простуженным горлом петь американский гимн и таскать на спине тяжеленный рюкзак. Она всего лишь хотела стать высокооплачиваемой проституткой!

Слезы хлынули на стол, потом на пол, их бурный поток стал стремительно приближаться к следующему пункту своего назначения - оголенному проводу настольной лампы. Вербовщик мгновенно взял ситуацию под контроль. Вытер слезы, поднял книгу, выдернул лампу из розетки.

«Не думал, что вы так обрадуетесь, - сказал он, - но этого следовало ожидать. Родные гены, дочь таких родителей. Одним словом – военная косточка. Надо спешить, - вербовщик легко приподнял Кейси за локоть, - самолет вылетает через одиннадцать минут. Как - куда? В форт Брег, центр подготовки Зеленых Беретов!». Так Кейси вместо панели попала в элитные спецвойска США.

Вы спросите, чем же можно было заманить в армию строптивую внучку шеф-повара с линкора Миссури?

Ответ очень прост, как способ заточки боевого топора орков - вербовщик пообещал, что она будет служить в месте, где принцы встречаются на каждом шагу!

Закончив свой рассказ Кейси Кейси всхлипнула и сказала:

- И вот сижу я здесь, простая американская баба, диплодоками давленная, пиратами похищенная, недоумками-рыцарями в плен взятая, вместе с женихом – русским принцем, она внимательно окинула меня взглядом, может даже царевичем, а счастья все равно – нетууууу!

И она решила поплакать еще немного. Я расстроился и разозлился одновременно. До чего же упрямая у меня будет жена! Не поверила ни одному моему слову! Ну, как убедить эту ос… невесту, что никакой я не царевич! Я простой рыцарь российских вооруженных сил, вернее, странствующий прапорщик местного Средневековья!

.Кейси продолжала безутешно рыдать над своей несчастной судьбой, а я вдруг заметил одну неприятную особенность. Количество прибывавшей воды значительно превышало, то что могла выплакать Кейси! Вот в чем заключался коварный план Педро! Пообещав Крюгеру не отдавать нас в лапы своего палача, мерзавец решил сделать все по своему, просто и элегантно. Сейчас захлопнется окошко под потолком и все! Извините, сэр, в замке прорвало водопровод, ничего нельзя было сделать. Очень жаль, но все равно они уже были не жильцы. Такую хорошую камеру пыток испохабили. Деревяшки разбухли, железяки заржавели, одни убытки от этих гадов. Что и говорить шпионы, они и есть шпионы…

Как говориться в секретном уставе тайного международного союза даосистов-водопроводчиков: «Если в кране нет воды, значит, кто-то ее выпил, испытав сильную жажду. Если из крана вода течет, значит, кто-то ее туда наливает. А если эта вода течет не на твою мельницу, она может вращать мельницу твоего врага. Если твой враг тебе надоел, не спеши его бить его большим разводным ключом по голове, просто перекрой воду льющуюся на его мельницу и он сам умрет от жажды и голода. А ты не обагришь руки чужой кровью и сознание твое останется чистым и незамутненным.».

Я был почти полностью согласен с даосистами-водопроводчиками. Вот только ждать пока Педро с Крюгером сдохнут от голода и жажды, мне было некогда. Я очень хотел обагрить руки их кровью, и как можно скорее. Но для начала надо было найти кран, льющий воду на их мельницу и в нашу камеру пыток одновременно.

Поиск был не долгим. Вода под напором хлестала сквозь щели стоящего в углу громадного сундука из мореного дуба. На его крышке висел замок размером с двух пудовую гирю. Дьявольски коварный ход – спрятать трубу в сундук, и запереть его на замок. Могучий замок с толстенными дужками. Отрывать булавкой его не стоило и пытаться – не было у нас булавок. Полить жидким азотом и стукнуть молотком? Нет у меня под рукой ни жидкого азота, ни молотка. Не найдя никакого другого выхода, я тупо рванул крышку вверх. Замок не открылся…, он развалился на составные части. От неожиданности я чуть не рухнул в мрачное сундучиное нутро.

Не было там никакой трубы. Внутри, по пояс в воде, сидел мокрый маленький (очень маленький) человечек. Из его глаз двумя полноводными ручьями текла вода. Как перекрывать такую трубу я не знал.

Глава 47 О гномике Васе, наказуемой алчности и о вреде пьянства

Очень расчетливый шаг со стороны герцога. Не надо тратиться на прокладку тайной линии водопровода в нужную комнату замка, долбить стены, потом маскировать все под декоративную лепнину и прочие архитектурные излишества. Достаточно просто подсадить в комнату вот такого монстрика, поплотнее закрыть окна, двери подпереть бревнами, скомандовать чудовищу «фас» и утром свалить все на блуждающий водяной полтергейст. А ему, ясное дело, никто никаких претензий предъявлять не будет (с замковыми привидениями связываться себе дороже), а то, что когда-то покойник обозвал хозяина вонючим козлом к делу не пришьешь.

- Ах, ты подлый наймит средневекового феодализма! – заорал я вынимая человечка за шиворот из сундука, - Внебрачное отродье русалки и лешего! (Это не просто непереводимая игра слов на местном диалекте. Такие метисы действительно иногда попадаются в здешних лесах. Их еще называют - лешие-амфибии или сухопутные водяные.) Лучше признайся сразу, кто приказал тебе нас угробить? – От моей встряски он смешно задергал ножками, но истекать слезами перестал.

- Никто. - захныкал он, - Меня дедушка…

- Дедушка? – заорал я. – Герцог - твой дедушка?

- Нееет, - протянул человечек, - Мой дедушка не герцог…

- Не герцог? – прорычал я, - Твой дед - лейтенант Крюгер?

- Мой дедушка не герцог и не лейтенааант! Он бригадир гномооов! – глаза человечка снова налились слезами.

- Гномов? – я внимательнее присмотрелся к пленнику. На водяного человечек был, мягко говоря, не очень похож. Не было перепонок между пальцами, да и кожа не отдавала зеленоватым оттенком. К семейству леших он тоже, кажется, не имел никакого отношения, в голове не росла трава и руки на коряги не походили. А вот на гнома он был действительно похож. Но это ни в коей степени не умаляло его вину.

- Ты думаешь, гномам МОЖНО безнаказанно ТОПИТЬ безвинных людей? – спросил я.

- Дядя, отпустите. Я не собирался никого убивать. – захныкал гном.

- А что тогда ты делал в сундуке?

- Прятался…

- Как можно прятаться в закрытом снаружи сундуке? – стрелка моего терпения стремительно двигалась к нулю. Я никогда не читал статей и инструкций по удушению гномов, но думаю, что с этим делом как-нибудь справлюсь.

- Меня туда дедушка запер. – сказал гном и всхлипнул. – Перед тем как его увели. Вместе со всеми.

- Как тебя звать малыш? – услышал я ласковый голос своей невесты. Она, наконец, прекратила оплакивать свою нелегкую судьбину и решила заняться делом.

- Вася. – ответил гном и поймав наши недоуменные взгляды, повторил. - Вася - самый маленький гном, в нашей бригаде.

Не знаю, зачем этому учат простых американских поварих, но добывать нужные сведения они умеют мастерски. Во всяком случае, одна их представительниц этой славной профессии, точно.

В заботливых руках Кейси гномик (это был не монстр-убийца, и не мутант-людоед, убивающий своих жертв методом бесцеремонного затаскивания под воду) успокоился, окончательно перестал рыдать и рассказал свою, не менее трагическую, чем наши, историю.

Как вы знаете, гномы всегда были хорошими рудокопами, добытчиками золота, алмазов, драгоценных камней и других полезных ископаемых. Этого добра у них было, ну просто завались. Настолько много, что наиболее богатые (и умные) представители низкорослого племени решили, что хватит им копаться в земле, и переквалифицировались в банкиры. И нет здесь ничего удивительного. Неограниченные запасы драгоценных металлов – самое надежное средство защиты от дефолтов и прочих финансовых кризисов. А кто рискнет грабить банк охраняемый гномами? Гномы так в этом деле преуспели, что скоро почти полностью захватили рынок банковских услуг в Зазеркалье и, став практическими монополистами, так взвинтили проценты по ссудам, что взять кредит «На неотложные военные нужды» стало практически разорительным занятием.

Представьте себе, решили вы немного повоевать с соседним феодалом. Заняли денег в банке, наняли ландскнехтов, купили несколько танков, арендовали эскадрилью драконов, напали на недруга, сожгли и разграбили его замок, потравили посевы, набрали пять подвод трофеев и несколько недель счастливо празднуете победу. Но в один прекрасный день у ворот вашего замка появляются угрюмые банкиры с толпой друзей и родственников, небрежно помахивающих молотами и топорами, и забирают все трофеи за неуплату по банковским процентам. А заодно конфискуют замок, наложниц, скотину и сводную труппу менестрелей и трубадуров. И кому такое понравится?

Естественно, европейские монархи увидели в этом прямую опасность своей практически ничем не ограниченной власти, не захотели долго терпеть этот беспредел и быстро взяли ситуацию под контроль. Издали суровые антигномовские законы, запретили им не просто заниматься банковским делом, а даже близко к банкам приближаться, ввели ограничение на проживание в столичных городах и устроили силами разгневанных горожан ряд погромов и главное, приватизировали, в свою пользу естественно, все банки. Объединенными силами Европейских монархий была взята штуромом и разгромлена гномья столица в Альпах, а на единственной уцелевшей стене Главного банка гномов была вырублена надпись «Алчность наказуема». С тех пор гномы утратили всякую тягу к ведению финансовых операций, и занялись своими любимыми делами; добычей руды, самоцветов и изготовлением подков, плугов, мечей и других изделий народных промыслов. Вот только несметных сокровищ Гномбурга никто так и не нашел.

Это все я прочитал когда то во введении в «Краткий курс истории гномов и других жителей подземного мира ». Сам «Краткий курс» я читать не стал. Слог был очень тяжелый, да и книги тоже не легкие – килограмм по десять каждая. Краткий курс состоял из восьми томов, двадцати восьми томов комментариев и ста пятидесяти приложений.

Не знаю, был ли Вася и его дедушка в курсе всех событий трехсотлетней давности, но в замке Генриха Свирепого они искали не потерянные клады Гномбурга. Они, вообще, ничего не искали, их сюда занесла нелегкая.

Бригада гномов-строителей была приглашена герцогом для устройства тайных ходов, подземных арсеналов, хранилищ и других сооружений в толще холма под замком. Гномы сначала отказывались, ссылались на кодекс профессиональной чести, говорили, что они не хоббиты какие-то, чтобы норы в земле рыть, но тут за Генриха попросила одна их старая знакомая. Девушка с непростой судьбой, злой мачехой, жалостливой служанкой, и счастливым спасением в домике у гномов. Жила она у повзрослевших детей подземелья до тех пор, пока не нашел ее посланный мачехой киллер. Дальше вы, я думаю, знаете: яд, летаргический сон, хрустальный гроб и не совсем нормальный жених, разговаривающий с деревьями, ветрами, звездами и прочими неодушевленными предметами. В конце концов, он все-таки девицу нашел, поцеловал и увез в свое царство, оставив гномов привыкших к заботливым женским рукам, в неизбывной печали. Со временем они, конечно, научились сами мыть посуду и пол, варить кашу, гнать самогон, стирать носки и выносить мусор, но в тайне, все-таки надеялись – а вдруг она надоест своему принцу и он тоже выгонит ее в темный лес на съедение тираннозаврам?

И представляете себе, в самый разгар спора с Генрихом Свирепым вдруг появляется ОНА, и говорит, что сейчас с мужем гостит у герцога, прекрасного, отзывчивого, необычайно щедрого человека и очень жалеет, что он никак не может найти специалистов для постройки замковых подземных сооружений. Нельзя же доверить столь ответственное дело, каким-то там хоббитам, или кротам-скалогрызам. Да и сумму строителем он обещает очень приличную. Она наклонилась к уху Васиного дедушки и шепотом назвала цену. Глаза у него стали огромными как спасательные круги «Нового Титаника» и он согласился на работу, даже не спрашивая совета у бригады.

Целых два месяца гномы корячились не жалея сил: рыли подземные ходы, ангары, арсеналы и совсем непонятные тоннели уходящие вглубь земли. Предмет своего обожания они видели не часто. Она издалека приветливо махала им ручкой и посылала воздушные поцелуи, и суровые гномы, окрыленные такой лаской, с утроенной силой вгрызались в скалистые внутренности холма.

Наконец, настал день расплаты. Вся бригада собралась в нижнем зале самой большой башни. Дедушка радостно сжимал в руках большой кожаный мешок, приготовленный для денег. Все семьдесят семь гномов нетерпеливо крутили головами, ожидая появления предмета своей тайной любви. Но вместо нее в зал вошел Генрих с неприятного вида монахом, полностью закутанным в грубую плохо пахнущую дерюгу. Разложив прямо на полу карты и схемы, они часа два подробно расспрашивали гномов об устройстве тайных ходов, секретных ловушек, и прочих невинных хитростях средневекового замкостороения. Оказалось, что единственной комнатой в замке не имеющей потайных ходов и скрытых лазов была пыточная.

Генрих этому не поверил и сказал, что поставит большую бочку шнапса тому, кто найдет там хоть одну потайную лазейку. Гномы, возмущенные неверием их слову, предложили обыскать пыточную самим представителям заказчика.

Герцог согласился и в сопровождении монаха отправился туда для проведения инспекции. Прибыв на место неприятный служитель культа показал высокий уровень профессионализма. Он по-звериному обнюхал каждый камешек, проверил на прочность все швы, потом достал длинные четки и стал размахивать ими по сторонам. Четки искрили, гудели и звонко щелкали друг о друга. Монах, кажется, остался этим доволен. Покрутившись еще немного по пыточной, он успокоился и шепнул что-то на ухо герцогу.

Генрих довольно улыбнулся и, расчувствовавшись, приказал затащить обещанную бочку прямо в комнату. Удивленным такой необычайной щедростью гномам он объяснил, что обычаи его предков требуют, обмыть окончание работв комнате без потайных ходов. Только тогда замок простоит долго и счастливо. И не омрачит его стены ни одна невинно убиенная душа. Гномы загалдели, сказав, что обычай достойный, моментально выбили заглушку, и стали хлестать шнапс из принесенных глиняных кружек. Никто и не заметил, что кроме них в комнате никого не осталось, а дверь закрылась как ловушка на ядовитоиглогого гребнехвоста - бесшумно. После праздничных возлияний всех сильно потянуло в сон, но не в обычаях гномов засыпать после какой-то бочки на бригаду. И тут в опустевшем бочонке, что-то хлопнуло, и из дна повалил сладкий белый дымок. Те, кто стоял рядом с ним, рухнули на пол, как подпиленные сталактиты. Дедушка, побывавший за свою жизнь во многих переделках, понял все сразу. Он ногтем открыл стоявший в углу сундук и сунул туда Васю.

- Когда ход откроется, - сказал он, нажимая в сундуке какие-то винтики, - беги по нему, очень быстро беги, и постарайся за нас отомстить…

- Дедушка, а ты? - Вася перепугано вцепился в его руку.

- Не может бригадир бригаду в беде бросить. – вздохнул дед, - Да и в лаз я не пролезу. Узок он очень, для тебя его делал. На всякий случай. – гном крепко поцеловал внука в щеку и захлопнул крышку сундука.

Дед еле успел сделать несколько шагов в сторону и рухнул на каменный пол. Вася приготовился к открытию лаза, сгруппировался, но лаз открываться не захотел. Гномик несколько раз, насколько позволял сундук подпрыгнул, потом попытался сам понажимать гаечки, но безрезультатно. Газ, добравшись до сундука, проник внутрь и Вася вырубился.

Очнулся он, когда в пыточную зашвырнули нас с Кейси. Гномов, естественно, уже и след простыл. Придя в себя, гномик попытался нажимать винтики внутри сундука, вспоминая, как это делал дедушка, но безуспешно. Посидев немного, он от нечего делать (Вася был воспитанным гномом и знал, что подслушивать чужие разговоры нехорошо) стал прислушиваться к нашему разговору.

Долгое сидение в темном сундуке кого хочешь, вгонит в депрессию. Что и говорить о неокрепшей психике маленького гнома. Ему так стало жалко несчастную Кейси (а заодно и себя), что он взял и совершил недостойный гнома поступок – разрыдался. В этот момент мы и нашли его, мокрого и потерявшего всякую надежду на спасение.

Глава 48 О 77 гномах, дяде Сигизмунде и настоящем имени Генриха Свирепого

- Хорошая сказка. – сказал я, расхаживая по пыточной. – Трогательная. Но неувязок в ней слишком много, и, сдается мне, что сочиняли ее в другом месте, совсем другие дяди, а наш гномик, не гномик вовсе, а засланный казачек!

- Я не казачек! – испуганно воскликнул Вася, прижимаясь к Кейси.

- Милый, оставь в покое ребенка!- ласково, но достаточно жестко посоветовала мне невеста, - Он и так, бедненький, много пережил. Какие могут еще быть неувязочки! И при чем здесь казаки?

- Маленькие такие неувязочки, но очень серьезные! Не складывается у меня картинка! Не хочет складываться! – я начал нервничать. Ну, как она не замечает очевидного!

- В каком смысле «не складывается»? – удивилась Кейси.

- В каком, каком – в прямом! Неужели ты думаешь, что пару-тройку сотен лет назад этот замок соорудили вообще без подземелий? Кто рискнул бы такой построить, и кто захотел бы, потом в таком жить? Ни подвалов, ни арсеналов, ни тюрьмы порядочной, а от врагов где, в случае чего прятаться? Да главного архитектора вместе со всеми строителями прямо под замком бы и закопали – на счастье хозяевам и в назидание потомкам!

- Насчет похорон строителей за счет заказчика, ты, конечно, прав. Нравы здесь простые. Никто в арбитражный суд на них жаловаться не стал бы. Но только скажи – ты много знаешь людей, способных похоронить джинна в полевой трансформации?

- Джинна? – с грустью спросил я. - А джинны здесь причем?

- Притом. – ответила Кейси, - Неужели ты не видишь, милый, что весь этот замок от флагштока до крепостного моста построен джином?

Я хотел возразить, но не нашел подходящих аргументов. Джинны обычно специализируются на возведении дворцов, но иногда (отдельные, особо одаренные особи) строят замки и другие шедевры архитектурной мысли. Надо только найти подходящего джинна и соблюсти все тридцать три закона джиннотехники. Построенные джиннами памятники архитектуры отличаются высоким качеством строительства, стоят очень долго (вспомните про египетские пирамиды) и лишены любых, даже самых маленьких, недоделок. Я мысленно стал вспоминать все, что видел в замке: сверкающие краны в туалете, полированный до блеска каменный стол, ворота в которых нет ни одного потерянного или кривого гвоздя, идеально подогнанные камни нашей темницы… И тут, наконец, я нашел, что возразить своей упрямой невесте:

- А что он не мог заодно и подземелья построить?

- Джинны не роют подземелий! Они строят дворцы и замки, сносят скалы, меняют русла рек, но никогда не роются в земле! – пояснила Кейси. – Поэтому, в созданных джиннами замках, подземелья, катакомбы и подземные ходы строят другие!

- Но ведь замок очень СТАРЫЙ! Как он столько лет мог простоять без внутренней, этой (слово из головы вылетело) инфраструктуры.

- СТАРЫЙ? – спросила Кейси – Милый, скажи честно, ты не только суперагент без номера, но еще и крупный специалист по недвижимости?

- Нет, - честно ответил я. На счет агента без номера спорить все равно бесполезно.

- Тогда почему ты решил, что замок старый?

Почему я решил, что замок старый? А вы когда-нибудь видели НОВЫЙ СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ЗАМОК? Не видели? И я не видел. Поэтому для меня любой замок – старый! Неужели не понятно…

- Милый, - продолжала гнуть свое Кейси, - как ты мог не заметить, что все это – она обвела рукой вокруг, - сплошной новодел! Тут все новое! И кандалы эти, - она выразительно погремела цепями, - и стены. И пыточного инструмента нет, не потому, что его спрятали, а потому, что купить не успели!

Я провел рукой по стене. Стена была шершавая, каменные глыбы грубо отесаны, но без следов сырости, плесени, мха и лишайника. Кандалы и пыточные приспособления без бурых потеков, а дверь без малейших следов ржавчины и старой облупившейся краски. Замок был действительно с нуля (тут Кейси абсолютно права), но нам от этого легче не остановилось. Нечего было надеяться на прогнившую дверь, расшатавшиеся петли, и прорытый многими поколениями узников подземный ход в женское отделение темницы. Я сел рядом с Кейси, обнял ее за плечи, прислушался к ритмичному сопению, наконец успокоившегося Васи шепотом сказал:

- И зачем Генриху эта новостройка без подземелий? Ему что старых родовых гнезд не хватало?

- Это и хочется узнать, - сказала Кейси, поудобнее перекладывая сопящего Васю. – И скажи мне, кому понадобилось… - она глянула на дремлющего гномика, - нейтрализовать семьдесят семь гномов. Я о таком вообще никогда не слышала, тоже мне нашли Барму и Постника…

- Семьдесят восемь, - сонно пробормотал Вася.

- Конечно, конечно, - почти прошептала Кейси, осторожно покачивая его на руках, - с тобой семьдесят восемь.

- Со мной семьдесят девять, - не унимался Вася.

- С тобой семьдесят восемь, - поправила его Кейси. Не понимаю, чего она решила обсуждать математические вопросы с почти спящим ребенком?

- Со мной семьдесят восемь, - согласился Вася, - а с дядей Сигизмундом – семьдесят девять!

- С каким дядей? – спросил я, количество действующих лиц в этом ночном кошмаре стремительно увеличивался.

- Сигизмундом! – гномик открыл глаза и перестал сопеть. – Сигизмунд мой дядя, дедушкин троюродный племянник. Он к нам в гости заходил, по дороге…

- По дороге – куда?- ситуация становилась все более интригующей.

- Не куда, а просто по дороге. – ответил Вася зевая. – Он всегда заходит по дороге.

- Он путешественник? – спросила обрадованная догадкой Кейси.

- Нет, - ответил гномик.- Он просто сам по себе – ходит, то по дороге из желтого кирпича, то по дороге разочарований. А что такое разочарования?

Зря Кейси начала считать пропавших гномов на ночь. Я думаю, в Зазеркалье это очень плохая примета. Начал считать гномов после заката – жди скорой потери рассудка.

- А что здесь твой дядя Сигизмунд делал? – не унималась Кейси.

- Ничего не делал. – продолжая зевать ответил Вася. – Пил с дедушкой огненную воду и под ногами путался, потом вагонетку перевернул прямо на хозяина замка. Случайно конечно. Хорошо он в шлеме был - хозяин. Мне дедушка всегда говорил: «Вася, в нашем деле самое главное – этот техника безопасности!», – и, гномик со всхлипом вздохнул.

- А дальше что случилось? – в один голос спросили мы с Кейси.

- Ничего не случилось. Этот Генрих страшно разозлился, шлем с головы сдернул, начал его ощупывать, осматривать. Наорал на нас, сказал, что перья на нем очень дорогие из хвоста птицы Рух. А дядя возьми и ляпни: «Зачем, так злиться из-за каких-то паршивых перьев?».

- А герцог? – подозрительно быстро спросила Кейси. Конечно, нехорошо сравнивать будущую жену с собакой, но в этот момент она была очень похожа на взявшую след борзую.

- Герцог так зло на нас посмотрел, особенно на дядю (сделал вид, что его не знает), потом шлем надел и в замок юркнул. А вечером дядя Сигизмунд пропал. - сонным голосом сказал Вася.

- Как пропал? – спросила Кейси. – Может, он просто ушел?

- Дядя Сигизмунд так просто не уходит, - пробормотал гномик. – Он сначала с дедушкой пьет отходную, потом, путевую, потом прощальную, потом подорожную, потом на гномий посох, а потом уже уходит, если ходить может и пить больше нечего. – Пересказ ритуала отбытия дяди Сигизмунда сильно утомил Васю, и он заснул, уронив голову Кейси на плечо. Мне кажется, у этого гнома, желание поспать было основным.

Кейси, переполненная невостребованными материнскими чувствами, просто светилась в темноте от счастья. Но, к моему удивлению, она лишь немного покачала спящего Васю, потом переложила его на широкую крышку сундука и потащила меня в дальний угол.

- Милая, - сказал я ей шепотом, - может, не будем так спешить? Здесь же ребенок…

Кейси не обратила на эти слова никакого внимания, схватила мою руку, и с силой прижав к своей груди, выпалила:

- Теперь мне все ясно! Ну, или почти все!

- Это ты о чем? – спросил я. Когда человек заявляет, что ему все ясно, я обычно интересуюсь, кто убил президента Кеннеди, почему утонул Титаник и где спрятана библиотека Ивана Грозного. Но, щадя чувства своей невесты, эти вопрос я задавать ей не стал (или не рискнул).

- О Генрихе Свирепом. Я поняла, почему он расправился с гномами.

Выдержав паузу, она жарко прошептала мне прямо в ухо:

- Я сообщу тебе сейчас секретную информацию, очень секретную. Пообещай, что ты не используешь ее во вред Соединенным Штатам Америки.

«Все, вербует!», - пронеслось у меня в голове. Вот она, борьба за мировое господство, в своем апофеозе. Американка-невеста уговаривает своего русского жениха дорого продать Родину и заиметь за это предательство дом в Чикаго, много машин, солидный банковский счет и благодарственную грамоту от директора ЦРУ. И главное, какой момент выбрала – прямо перед лицом смертельной опасности. А может она за одно с Крюгером?

Я бросил презрительный взгляд и, гордо подняв подбородок, произнес:

- Зря стараешься, милая, я Родину не продаю!

- А я и не собираюсь ее покупать. - ответила Кейси, - У меня и со своей Родиной проблем хватает.

- Что же ты тогда от меня хочешь? – не понял я.

- О, я много чего хочу, - улыбнулась Кейси, - но потом. Сейчас, я хочу, чтобы ты пообещал не использовать то, что узнаешь во вред МОЕЙ Родине.

Вот, скажите, что бы вы сделали? Сказали бы «Извини, милая, но долг превыше всего!», или пообещали хранить все в тайне до гробовой доски, а по возвращении на базу (если, конечно, вернемся) быстренько рассказать все вдумчивым мужчинам из спецподразделения «Малюта Скуратов»? Идея неплохая, но как быть с совестью? Короче говоря, я пообещал Кейси не использовать во вред то, что она собиралась мне поведать. А что еще оставалось делать порядочному человеку, запертому в чужой камере пыток?

- Герцог Генрих Свирепый не настоящее имя хозяина замка, - начала рассказ Кейси, - на Пиринейском полуострове он известен как барон Педро Голубой по прозвищу «Синяя борода»

Глава 49 О Синей бороде, женской конкуренции и слоновьем хомяке

- Синяя борода? – спросил я, судорожно стараясь вспомнить цвет волос герцога.

- Синее не бывает. – подтвердила Кейси.

- И что у тебя с ним было?

- У меня? Ничего. - Кейси пожала плечами, - У Крюгера было.

- Так Крюгер – тоже… голубой?

- Нет, Крюгер не голубой, да и Педро тоже не был - тогда.

- Ну, как же не голубой, - возразил я, - ты же сама сказала, «барон Педро ГОЛУБОЙ». А как он женщин ненавидит!

- Вот с них все когда-то и началось, - сказала Кейси со вздохом, - «Голубым» его звали не за сексуальную ориентацию, а за цвет фамильного герба, за то, что в сражениях постоянно красовался в голубом плаще, и крыша на его замке была тоже голубая. Ну, что тут поделаешь – голубой - его фамильный цвет. Жил Педро в Андалузии, в своем родовом гнезде и горя не знал, а если и знал, то так - немного. С индейцами воевал лихо, сам Кортес его за храбрость хвалил, звал к себе в легион береговой обороны, но он отказался, сказал, что хозяйство бросить не может. Но дело было не в хозяйстве.

- А в чем? – спросил я.

- В бабах, - ответила Кейси.

– Ну, конечно, - догадался я, - пышнотелые крестьянки, свинарки, доярки, отвлекали мужиков от его персоны. Поэтому, герцог, когда не воевал с индейцами, душил их, душил, душил, чтобы конкуренцию уменьшить. А потом удобрял мертвыми телами окрестные поля. И правильно, зачем добру даром пропадать.

- Душил, - согласилась Кейси, - но только в своих объятиях. Бабник он был страшный, да и бабы сами ему прохода не давали.

- БАБЫ не давали прохода? – не понял я.

- Не давали прохода, в походы не пускали, драки постоянноустраивали, травили друг друга собаками и ядом. Оспаривали право следующей ночи как могли. Будто не замок это, а постоянно действующий чемпионат по женским боям без правил. В конце концов,жить в таком бедламе стало просто невыносимо. Поэтому, барон решил разобраться с проблемой одним ударом.

- Перебил в замке всех теток?

- Нет, - сказала Кейси, - Хуже. Решил жениться. Увидел однажды, как одна его подруга пытается затолкать другую в горящий камин и, понял, что еще немного и сумасшедшие бабы могут запросто замок спалить. Или возьмут и его самого траванут, чтобы никому не достался. Рыцари долго не рассуждают, решил – сделал. Женился по серьезному, а какие тут могут быть игрушки, и зажил вполне счастливо. А подружкам своим вчерашним объявил, чтобы они напрасно не плакали, раня нежные сердца, а терпеливо ожидали в сторонке, мало ли что. В жены он взял простую учительницу хороших манер из соседнего городка. Девушку скромную, хозяйственную, в связях прочащих ее не замеченную, симпатичную, ласковую и не сующую свой нос в суровые мужские дела. Сыграли они скромную свадьбу и зажили тихо и спокойно. А бывшие подружки педрины затаили злобу, конечно, но никакую гадость сделать Марии (так жену звали) не решались. И вот, однажды, решил Педро вместе с молодой супругой прокатиться на молодых игуанодонах по замковому парку. Не успели они выехать на аллею Веселых висельников, как вдруг, игуанодона Марии укусил за хвост слоновий хомяк. Может, у него начался приступ слонового бешенства, а может, просто по слонам соскучился. Игуанодон был молодой, неопытный, с перепугу попытался сам хомяка укусить, а тот рванул в заросли декоративного топинамбура, прятаться. Мария со всего размаху с игуанодона и грохнулась. Сознание потеряла. Педро подбежал, начал ее в чувство приводить, лупить по щекам, водой поливать, воротник на платье расстегивать. Расстегнул одну пуговицу, вторую, третью, и понял, что пока он будет возиться, молодая жена помрет, рванул платье так, что не только пуговицы, крючки со всеми остальными застежками поотлетали, плечи оголились, Педро глянул на них и упал.

- Сознание потерял, - догадался я, - Увидел на плече лилию, расстроился и, хлоп в обморок.

- Какую еще лилию? – удивилась Кейси, - Лилии здесь не причем, в лоб ему дали.

- Хвостом?

- Лопатой!

- Какой лопатой?

- Железной! – уточнила Кейси, - Милый, никогда не разбрасывай садовый инвентарь, где попало. А то придет вот такой Бармалеус и как треснет…

- Бармалеус?

- Именно он. Неужели ты думаешь, он все так просто взял и забыл? Это был бы не Бармалеус! Выследил он эту Марию и решил, дурак, что это Педро ее охмурил, в смысле околдовал, и научил всяким нехорошим вещам, а сама она добрая и чистая, ждет не дождется своего спасителя. А ему и делов то, взять ее и поцеловать.

- Я и не думал, что он такой идиот.

- Еще какой. - продолжила Кейси, - Он же не хотел убивать барона на глазах своей невесты - чтобы излишне жестоким не показаться. Отправил его лопатой в нокаут, а Педро возьми, да очухайся раньше времени. Ведь он тоже подраться не дурак, сам видел. Бармалеус, тогда только стал на свой преступный путь, и всякая идеалистическая чепуха у него из головы не выветрилась. Поэтому на разборки с Педро он поперся один, без огнестрельного оружия, даже Марафетуса с собой не взял. Ну, а дальше как всегда. Изнурительная рукопашная драка. Лязг мечей, скрежет лопаты, стук кулаков, мат от которого попугаи на лету дохли, все как всегда. Педро, когда поехал вокруг замка кататься, тоже с собой автомат не захватил, игуанодоны запах ружейной смазки на дух не переносят, поэтому и используют их, только для увеселительных прогулок с дамами. Силы у бойцов оказались примерно равны. Дрались они долго, остервенело, изо всех сил стараясь друг друга прикончить. А потом загорелся замок.

- Все-таки зря так плохо думал о Бармалеусе. – сказал я. – Хороший тактический ход. Пока он отвлекал внимание барона, Марафетус поджег замок.

- Ничего Марафетус не жег. – убежденно сказала Кейси.

- Если не Марафетус, или его люди, то кто? Адмирал Иван Федорович Крузенштерн?

- Замок подожгла Мария, - внесла ясность Кейси, - пока эти два идиота старались друг друга укокошить, она быстренько метнулась в замок, вскрыла сокровищницу барона и обчистила его до нитки!

- Обчистила сокровищницу? – поразился я. Объясняю для тех, кто не в курсе. Сокровищница в средневековом замке это не только навороченный бронированный сейф, это прекрасно укрепленный, спрятанный глубоко под землей бункер, обладающий шестью степенями магической защиты, полным комплектом смертельных ловушек и голодным драконом в придачу. Именно в таком бункере, по слухам, хранит свою смерть Кощей Бессмертный. Сказку про дуб, утку, зайца, яйцо и иглу он сам выдумал. Сколько богатырей, витязей и прочих добрых молодцев до сих пор безуспешно шастают по горам и долинам любимой родины, сколько уток перебили, сколько укокошили ни в чем не повинных зайцев, а о яйцах я даже не говорю. Чтобы взломать такой бункер, надо приложить много усилий и уложить немало народа. Как это смогла сделать простая, пусто и очень скромная, преподавательница хороших манер? – Она что была магом первого класса? – спросил я у Кейси.

- Не думаю, - ответила она. – скорее просто ведьмой, во всех смыслах этого слова.

- Но простая ведьма не может в одиночку вскрыть сокровищницу и, главное, незаметно все оттуда вывезти!

- Ты про «гномьи слезы» слышал?

- Читал, - ответил я, - в «Магии и жизни». – «Гномьи слезы» - мифическое снадобье, открывающее любые замки, блокирующее все типы заклинаний отключающее ловушки, капканы, самопалы, самострелы и прочие неприятные сюрпризы. Наша разрыв-трава по сравнению с ним, как валерьянка рядом с новейшим психотропным препаратом. Одно счастье никто, никогда это супермощное средство в руках не держал и может быть даже и не видел, а разрыв-траву в ночь на Ивана Купалу коси сколько влезет, найди только цветок папоротника. – Там написано, что последние несколько веков «гномьи слезы» нигде не встречаются.

- Встречаются, - ответила Кейси, нисколько не смутившись, - но в очень малых количествах. И, главное, никто понятия не имеет, откуда они берутся.

- А с Педро что случилось? – я решил дослушать историю до конца.

- Когда замок загорелся, все бросились искать хозяина и нашли его в крови и мыле, рубящемся на мечах с каким то бородатым бандитом. Педро решил больше не играть в благородство и, приказав прикончить обидчика толпе своих оруженосцев, рванул тушить родовое гнездо. Мужики, конечно, рады стараться, навалились на уставшего Бармалеуса. Неизвестно чем бы все закончилось, но тут подоспел начисто лишенный хороших манер Марафетус с пулеметом наперевес и резко перевесил часу весов в свою сторону. Вдобавок почуявший запах ружейного масла игуанодон бросил терзать пойманного хомяка, вылетел, из зарослей топинамбура, как сорвавшийся с ручника бульдозер, и передавил всех, кого Марафетуз не добил. Барм тоже решил, что день был слишком насыщен событиями, отложил месть на потом, поднялся на борт «Белого кролика» и отправился грабить ближайший купеческий караван.

- А Педро?

- А что, Педро? Прибежал в замок (пожар уже почти потушили) и прямиком в сокровищницу. Она была чиста, как совесть гимназистки, и пуста, как вчерашняя пивная бутылка. Лишь в углу пылился забытый одинокий гривенник, прижимаший к полу мятый листок бумаги. Педро понял все. Его экономике стараниями Мариипришел полный… дефолт. Он сел на пол подбросил на ладони гривенник, поднял листок. И совершил роковую ошибку!

- Не стал читать прощальную записку?

- Наоборот, прочел ее в слух! Он малограмотный был, читал плохо, по слогам, ну и выдал в полный голос: «Я жен-щи-на мо-ло-да-я, хо-чулюб-ви и сча-сть-я. Мне на-до-ело жда-ть по-ка ты в по-хо-дах с му-жи-ка-ми тас-ка-ешь-ся. Жи-ть с та-ким пе-ди-ком бо-ль-ше не мо-гу. Про-сти - ухо-жу. На па-мя-ть и в ком-пен-сац-ию за бес-це-ль-но про-жи-ты-е го-ды, взя-ла нес-коль-ко без-де-лу-шек. Лю-бив-ша-я ко-гда-то то-ль-ко те-бя од-но-го, Ма-ри-я.»

- Какие бесцельно прожитые году? – спросил Педро, - Мы женаты всего четыре месяца!

-А что такое «педик»? – спросила младшая камеристка баронессы.

Глава 50 О привычке жениться, злых соседях, и кровожадных инках

- Ну и что? – спросил я.- Мало ли кого как называют. Так что из-за этого каждый раз ориентацию менять?

- Да никто ее менять и не собирался. – сказала Кейси. – Но поползли нехорошие слухи. А что такое «педик» всем подробно разъяснил бригадир монтажников металлопластиковых окон. Они как раз работали в городской ратуше. На Педро стали косо поглядывать и шептаться за спиной. Тогда Барон решил, кардинально изменить имидж. Из Педро Голубого он захотел превратиться в Педро Свирепого. Первым делом, он казнил садовника, опрометчиво оставившего в саду злополучную лопату, голубой цвет на своем гербе сменил на кроваво-красный, а затем (чтобы пресечь все кривотолки) снова женился на одной из своих старых подружек. Но… Я говорила, что Мария была ведьмой?

- Говорила.

- Педро сильно изменился. Он стал мрачным, подозрительным и, что самое неприятное - злым. Однажды утром, заметив свою женушку, любезно беседовавшую на сеновале с молодым конюхом, он выхватил именной револьвер с гравировкой « Барону за личную храбрость от Фернандо Кортеса», одною пулей уложил обоих и сильно тосковал до самого вечера. А когда барон вечером вышел к ужину, все увидели, что у него выросла Синяя борода!

Кейси сообщила эту потрясающую новость таким страшным голосом, что давно бегавшие у меня по спине мурашки встали на дыбы и грохнулись в обморок. Из дальнейшего ее рассказа стало ясно, что, ухлопав одну жену, он не успокоился, а женился еще раз, но опять застукал жену с молодым оруженосцем. У барона развилась новая, не известная науке болезнь, под названием «привычка жениться». Убив очередную жену с её собеседником и похоронив тела на стремительно разрастающемся семейном кладбище, он сбривал синюю бороду и объявлял новый кастинг невест. Сначала претендентки на звание графини находились легко, но примерно после пятой безвременной кончины очередной баронессы началась массовая миграция особ женского пола прочь от замка.

А барон не унимался. Из-за возникших трудностей с кандидатками на должность жены он ввел в практику женитьбу на первой встречной. Но и ревновал он теперь ко всему и всем подряд, двадцать восьмую жену он приревновал к собственному отражению в зеркале. Окружающие феодалы сначала старались всех этих злодейств не замечать, там любого копни, у всех рыло в пуху. Да и кому охота связываться с другом самого маркиза Кортеса. Но когда Кортес не позвал барона на очередную контриндейскую операцию, сказав, что дури у него и своей хватает, а чужие придурки ему и даром не нужны, поняли – время пришло, и выдвинули к границам барона объединенные силы. У Педро к этому времени кончился запас женщин, и он решил, что пора показать соседям высокий уровень своей свирепости, а заодно и пополнить запасы женского пола. Но его рыцари, благоразумно отправившие своих матерей, жен, дочерей и даже тещ (были и такие) к этим же соседям, воевать не хотели и не собирались. После короткой битвы, пленения, и встречи с родственниками убитых баронесс с первой по семьдесят восьмой номер включительно, Педро мог с полным правом носить прозвище «голубой», но не долго – на рассвете ему должны были отрубить голову. Но пришедшие утром палачи увидели, что Педро исчез. С тех пор он выпал из поля зрения американцев.

- Подожди, подожди, - спросил я, – а, американцы здесь причем?

- Он находился в разработке нашей оперативной группы. – сказала Кейси.

- В каком смысле – разработке?

- В прямом, - сказала Кейси, - ты, наверное, знаешь у нас большие проблемы с зазеркальными территориями.

Я кивнул, с территориями у американцев были действительно очень большие проблемы.

После того, как до всего прогрессивного человечества, наконец, дошло, что открыто не просто несколько неизвестных островов в Северном Ледовитом океане, а целый мир, битком набитый чудесами и сокровищами, правительства каждой уважающей себя страны, включая Буркина Фасо и Сент Винсент и Гренадины, срочно захотели иметь в Зазеркалье свои представительства. Причем в тех землях, где обитали их далекие соплеменники. Это понятно, со своими всегда легче договориться о концессиях, организовать совместные торговые предприятия. Да и в случае чего оказать военную помощь (не бескорыстно, конечно), тоже не помешает.

Но зазеркальные самодержцы на контакт идти не хотели. Не спешили встретить пришельцев хлебом-солью, мешками соболиных шкурок и сплоченными коллективами прекрасных наложниц. Падать ниц никто не торопился, и уж тем более принимать за сошедших на землю богов. Местные феодалы были (впрочем, почему были? Они такими и остались,) хитрыми, расчетливыми, коварными и жестокими. Не хотели они верить, что кто-то вдруг придет и облагодетельствует за просто так, безвозмездно, т. е. даром. Они сразу заподозрили, что внезапно объявившиеся родственники могут ограничить их власть, а потом прибрать к рукам и все царство-государство, поэтому плохо шли на контакт и дипломатические отношения устанавливать не хотели. Мало ли, мол у кого какая родня объявится, так что им всем руки целовать и дарить лицензию на безраздельное право первой ночи в течении трех лет? И как, скажите, нести этим упрямым ослам, свет цивилизации? Но тут помог случай.

Дело в том, что в Зазеркалье, по непонятным пока причинам, цивилизации майя и ацтеков не пришли в упадок. Скорее наоборот. Развившись и заселив всю Южную Америку и прихватив кусочек Северной, они стали бичом практически всего «цивилизованного» мира. Хотя, это еще надо посмотреть, кто более цивилизован. Ни у кого в Европе и Азии зотцев нет. Про Индию я не говорю, там есть виманы, но у нее своя песня и свои игры, да такие горячие, что туда без счетчика Гейгера и регистратора излучения черных мегамерлинов даже соваться не стоит. А какие у майя города! Да наши, я имею в виду зазеркальные, столицы по сравнению с ними просто стойбища мамонтоводов-кочевников. Но соваться туда без охраны не стоит, и с охраной тоже не стоит. Принесут в жертву вместе с охраной. Случаи уже были. Первое, второе и третье американское посольство, два венесуэльских консульства, и чилийская просветительская миссия – светлая им память…

Индейские летучие корабли, называемые у нас зотцами, прошу не путать с индийскими. Это не одно и тоже. Украшенные высокохудожественной резьбой по дереву с инкрустацией из золота и драгоценных камней, с носа до кормы покрытые перьями, летающие пироги, по виду не имеют ничего общего с индийским летучими боевыми машинами. Их так называют, потому что пока выговоришь настоящее название, язык сломаешь. Три раза. Но кому от этого легче? Майя и ацтеки с их помощью регулярно совершали и, что самое неприятное, совершают набеги на Пиринейский полуостров, Западное побережье Африки и не дают спокойно спать практически всей Европе. На золото и брюлики краснокожим бандитам совершенно наплевать, у самих этого добра навалом, хоть озеро Титикака засыпай. Кровожадных индейцев интересовало только одно – пленники. Дело в том, что вся магия у них построена на человеческих жертвоприношениях. Без этого дела там ничего не работает, жрецы не колдуют, страусы яйца не несут, зотцы не летают, маис не родит, даже дождь без жертв, говорят не идет. Укокошить десяток другой человек перед полетом, для них как полный бак залить. Естественно, при таком раскладе населению надо, чтобы не вымереть - или размножаться со скоростью аризонских кроликов, или браться за мачете и устраивать банановую революцию.

Тут, во-первых, немного выручали постоянные войны между майя, ацтеками и соседними североамериканскими племенами, где все стороны хотели взять как можно больше скальпов и пленных, а солдаты дрались отчаянно и в плен попадать не хотели; во-вторых, регулярную поставку живой силы давали не прекращающиеся набеги на окружающие острова и даже, не побоюсь этого слова, материки. Тихими безлунными ночами десятки зотцев и камазотцев (камазотц – это зотц повышенной грузоподъёмности) опускались на землю у мирно спящих испанских, итальянских, французских, ирландских, венгерских и бог знает каких еще деревень. Как тени выскальзывали из них покрытые перьями охотники за головами, а утром случайно спасшиеся жители с ужасом и удивлением осматривали брошенные дома и пустые улицы. И не было никакой управы на кровожадных бандитов, кроме легиона береговой охраны под командой маркиза Кортеса. Отчаянно храбрый, кровожадный не менее самих индейцев, носился, он как угорелый, по всему побережью, организовывал посты наблюдения, готовил засады, создавал агентурную сеть друидов-наблюдателей, а в случаях, когда им все же удавалось засечь приближение кровожадных агрессоров, устраивал им гостеприимный прием с кровавой баней в комплекте.

Но все это были лишь полумеры. Каждую ночь, команды индейских жрецов собирали свой кровавый улов. Все это продолжалось до тех пор, пока европейские туроператоры не решились выяснить – почему пустуют великолепные, абсолютно экологически чистые атлантические пляжи?

Первый же залп доставленных с Большой земли зениток подтвердил правоту известной зазеркальной пословицы «на магию надейся, а сам не плошай». В ту памятную ночь многие зотцы не вернулись на родные храмовые базы. И только тогда до феодалов наконец дошло – дружба с новыми соседями не только опасное, но и очень выгодное дело! Зенитные батареи, истребители береговой обороны, (драконы, даже самые свирепые, боялись зотцев, как шерстистые носороги русских подводников) а, позже, широкое привлечение к отражению вражеских атак патрульных летающих кораблей, дало возможность населению вздохнуть свободнее, даже повсеместное строительство подземных зотцеубежищ сократилось на тридцать четыре процента. Но американцам от этого легче не стало.

Им никак не давалось окопаться в Европе. Бывшие друзья и союзники по НАТО не могли простить Штатам афганского предательства. Ну, помните, тот случай, когда американцы спешно вывели свои войска из Афганистана, бросив союзников один на один с хлынувшими с гор полчищами вооруженных до зубов талибов? Такое не скоро забудется. И к тому же, кому хочется заиметь под боком, в Европе, вероломных беспринципных (прости меня Кейси) конкурентов и лишиться большой доли будущих прибылей?

Да и не имели американцы никакого морального права претендовать на Старый Свет, ведь у них, оставалась неосвоенной вся Северная Америка со Скалистыми горами, Большим каньоном и бескрайними просторами прерий по которым день и ночь, без устали, носились разные ирокезы, сиу, чероки, делавары и даже не собирающиеся вымирать могикане. Да и когда вымирать, если они несколько сотен лет (с небольшими перерывами) вели перманентную войну со своим южноамериканскими собратьями.

Сначала у Штатов все шло просто замечательно. На берег в районе Манхеттена выползли три больших американских десантных корабля на воздушной подушке под командованием специального представителя президента Соединенных Штатов для особых поручений Джеймса Гудвина, более известного в узких кругах, как Гудвин Изумрудный. (За что его так назвали? Ну, была у него одна неприятная история с контрабандой изумрудов. Впрочем, никто ничего доказать не смог. Все свидетели скоропостижно скончались от эпидемии воробьиной чумы. Мировые газеты об этом много писали.) Бравые морские пехотинцы сгрузили на землю ящики со списанными карабинами, снятыми с консервации гранатами и пулеметами времен Второй мировой войны. Стеклянные бусы они благоразумно предлагать не стали. Гудвинобъяснил краснокожим братьям, что это абсолютно безвозмездный подарок друзей из Страны Летающих Железных Орлов, и что таких подарков будет еще много, если только они благосклонно отнесутся к просьбе Великого вождя Большой земли. Потом он раздарил вождям и шаманампятьдесят ящиков огненной воды, раскурил со счастливо улыбающимися вождями Трубку Мира и, тут же (куй железо, не отходя от кассы) заключил договор о дружбе и взаимопомощи.

Со своей стороны вожди обещали выделить землю для строительства факторий и фортов (форты были необходимы исключительно для отражения атак южноамериканских соседей), а также оказывать всяческое содействие купцам и солдатам Соединенного королевства Северной Америки. Америкосы рьяно взялись за дело. Моментально возвели мощные крепости с тройной линией обороны, провели конкурс «Мисс Длинноногая Лань», построили несколько заводов для производства виски, пива и кока-колы. Не откладывая дело в долгий ящик, начали разработку нефтяных месторождений, золотых жил, алмазных копей и резко охладели к европейским делам Зазеркалья, заявив, что им недосуг заниматься мышиной возней Старого Света. Примерно в это же время американский сухогруз совершенно случайно протаранил российский танкер шедший за нефтью к терминалу на острове «Колхозника Буша». Американцы объявили этот случай грязной провокацией русских спецслужб и начали говорить о необходимости пересмотра международных соглашений о совместном изучении Нового мира. В Северный Ледовитый океан снова потянулись авианосцы, атомные субмарины и ударные подразделения десантников и коммандос. Мир замер. В воздухе отчетливо запахло порохом, ружейной смазкой и обильными радиоактивными осадками.

Глава 51 О Гойко Митиче, киностудии Дефа, важнейшем значении кино и большом бостонском мордобитии

И тут на Большом Совете североамериканских вождей кто-то (до сих пор так и не выяснили – кто) вместо слащаво-приторной мелодрамы «Покахонтас с Беверли Хилз» воспевающей нерушимую американо-индейскую дружбу, показал кино с Гойко Митичем производства забытой киностудии ДЕФА. Вы спрашиваете - причем здесь кино?

Очевидно, вы совсем не в курсе наших зазеркальных дел. Кино здесь, в самом деле, главнейшее из искусств. А что вы еще можете предложить из развлечений? Радио – не работает, телевизор – не работает по той же причине, что и радио, компьютеры, игровые приставки – не работают по причине… (смотри выше). Эстрадные звезды с концертами приезжать не хотят. Просто так, на экскурсию, всегда, пожалуйста, а с концертом ни в какую, да и в какую тоже никак. Дело в том, что наши звезды совсем не умеют петь без разных электронных штучек. Они не могут петь без усилителей, эквалайзеров, все тех же компьютеров, но самое главное без нее, без Её Величества ФОНОГРАММЫ! Без любимой фанеры они чувствуют себя перед зрителями как слепые котята перед стадом голодных тиранозавров.

А развлекаться людям как-то надо, стресс снимать, положительными эмоциями заряжаться, и, самое главное, помнить, что ты по-прежнему часть огромного цивилизованного человечества! Условия труда здесь, сами видите, не простые, можно даже сказать суровые, без культурного досуга люди звереют, дичают и досрочно разрывают контракты. А кому нужна такая текучка кадров?

Стресс здесь снимается простым русским проверенным способом. А вот с развлечениями проблема. Не устраивать же, в самом деле, гладиаторские бои. И тут-то большие ума специалисты, денно и нощно думающие о поддержании нормального морального климата в ограниченном контингенте и вспомнили о кино. Не о суперсовременных кинозалах с разными долбисураундами и прочими прибамбасами, а почти забытых кинопередвижках, кое-где сохранившихся на необъятных просторах нашей Родины

Старым добрым киноустановкам глубоко наплевать на причины, не дающие работать сложной электронике. Они одинаково надежно стрекочут и на северных буровых платформах, и на южных базах геологов. Снимают стресс, облегчают приступы ностальгии, короче говоря – не дают свихнуться среди драконов, динозавров, мамонтов, черных магов и прочих экземпляров здешней фауны и флоры.

Но больше всего, вы даже не представляете, как сильно, кино понравилось аборигенам! Такого чуда они не видели никогда! И, как считают многое психологи, почти все жители Зазеркалья не делаю различия между реальной и выдуманной жизнью.

Важнейшее из искусств покорило Зазеркалье раз и навсегда! Не иметь киноаппарат в замке, или дворце стало считаться признаком дурного тона. Коробки с фильмами ценились и ценятся здесь на вес золота в прямом смысле этого слова. Ни один королевский прием или бал не обходятся без просмотра какого-нибудь нетленного шедевра киноискусства. Самое интересное, то, что наш выдуманный мир стал бесцеремонно вторгаться в реалии Зазеркалья. На латах у рыцарей появились огромные золотые эполеты, каждый уважающий себя вампир считал ниже своего достоинства вылететь на ночную охоту, без плаща «а ля граф Дракула» с красной подкладкой, а про внезапно вспыхнувшую среди придворных дам моду на мини юбки я лучше промолчу.

Так вот, после просмотра «Сыновей Большой Медведицы», «Следа Сокола», «Чингачгука – Большого Змея» и других шедевров канувшей в лету немецкой киностудии, у вождей внезапно открылись глаза. Суровым краснокожим воинам, стало ясно, какая змея пригрелась на их доверчивой груди. Что было дальше, вы, наверное, догадываетесь. В новейшую историю Зазеркалья эти события вошли под названием «Большого бостонского мордобития», или «Ночи великой заготовки скальпов».

Короче говоря, теперь там, у Штатов нет, ни фортов, ни факторий, ни нефтяных скважин. Сам великий и ужасный Гудвин, чудом избежал чрезвычайно болезненной смерти у столба пыток. Переоделся в женское платье и удрал с материка на последнем уцелевшим аэроплане. Он так спешил покинуть гостеприимную американскую землю, что забыл сжечь (или съесть) списки агентуры, стратегические карты и планы генерального штаба по полному освоению Северной Америки. Вожди внимательно изучили трофеи. (Интересно, кто им в этом помог?). С тех пор индейцы не любят американцев, можно сказать - испытывают к ним глубокую личную неприязнь.

Но америкосы не были бы америкосами, если бы просто так взяли и успокоились, с грустной улыбкой оставив попытки укорениться в Зазеркалье. Не принято это у них. Просто так все взять и бросить? Да, никогда!

Раз с индейцами номер не выгорел (пока), пришлось снова бросить пристальный взгляд на старушку Европу.

Ведь согласно Женевской конвенции «Об освоении и изучении Bновь Обнаруженных Территорий», только научные экспедиции могли пользоваться правом беспрепятственного пребывания и проведения научных изысканий на территории находящейся в зоне интересов других государств. Как говорят у нас на базе: «Это же прямой повод выпить!».

Юристы в Штатах всегда были хваткие и свирепые, как бультерьеры-мутанты. Законы знали не отлично - превосходно. Если что накопали, потом не подкопаешься. И потянулись, согласно пункту конвенции, в разные концы Зазеркалья, хорошо снаряженные экспедиции пытливых американских ученых. В сопровождении вооруженной охраны, конечно. Как же можно без неё, места вокруг дикие, а ученые натуры тонкие, чувствительные, их обидеть раз плюнуть. Поэтому, рядом с умными яйцеголовыми хлюпиками всегда должны быть в меру умные дубоголовые солдаты. Так началась операция «Внедрение»…

Это и есть, те самые секретные сведения, которые Кейси просила не использовать во вред. Я думаю, вы, ребята, тоже не станете трепаться на каждом углу о том, что узнаете. Если конечно, вас не спросят об этом вдумчивые вежливые парни из «Малюты Скуратова»…

Сначала американские лазутчики занялись поиском недовольных жизнью феодалов. Королевских особ сильно нуждающихся в дружеской безвозмездной помощи, обиженных злыднями-соседями, проигравшихся в пух и прах, больных разными страшными болезнями, околдованных могущественными волшебниками, страдающих манией величия и считающих, что этой жизни их сильно обделили различные дураки и тупицы, короче говоря, неудовлетворенных существующим положением и страстно желающих изменения своего жизненного статуса. Потом с отобранными кандидатами очень осторожно и ненавязчиво работали профессиональные психологи, стараясь выяснить степень их интеллекта, способность починяться приказам, определить уровень тяги к вероломству, общий коэффициент предательства и вектор непредсказуемости. Ничего в этом удивительного нет. Вы бы сунулись в берлогу шипастого кривозуба, не зная, в какой он фазе зимней спячки?

А ведь эта реликтовая зверюга может оказаться гораздо безопаснее какого-нибудь свихнувшегося местного барона. Зверюга душой (если она у нее есть) кривить не станет. Броситься и сожрет. Потому, что натура у нее такая.

Барон же сначала зазовет к себе в гости, накормит, напоит, а потом возьмет, всю экспедицию в рабство и продаст. Потому, что вчера проигрался в карты соседу, а денег отдать долг, нету. Ну, не стреляться же из-за такой мелочи, в конце концов? И ищи потом эту экспедицию, спасай. А вдруг спасти не успеешь? Знаете какие бешенные страховки у американских военных? Поэтому действовать надо наверняка, без осечек и ненужных инцидентов, после которых одни получают ордена, стоя в белом кителе перед строем, а другие строгие белые надгробия на Арлингтонском кладбище.

Когда окончательно выяснено, что клиент адекватен и подлянки никакой не подстроит, к нему и отправляется научная экспедиция. Для изучения редчайшей популяции плотоядных бабочек, составления карты геологических разломов данного региона, каталогизации способов кладки яиц бронтозавров обыкновенных, или определения путей зимней миграции гигантских муравьев - альбиносов. Ученые не только (я бы даже сказал не столько) занимаются научными изысканиями, сколько общаются с царственной особой. Рассказывают ей о прелестях американского образа жизни, великодушии, щедрости и богатстве американского императора и намекают, что те, кто заключают с ним договор о дружбе и взаимопомощи, могут больше вообще ни о чем не беспокоиться. Жизнь у них наступает сказочная. Враги в панике бегут от границ, как вампиры от чеснока, сундуки в министерстве национального процветания ломятся от золота, болезни проходят сами, а чары и проклятия отваливаются как пальмы с перезревших бананов. Вы бы после таких обещаний не подписали договор о дружбе и взаимопомощи? Я бы подписал, если бы ничего не знал о вероломстве америкосов.

Педро Голубой и был в такой разработке. Его незаметно для него самого изучали, так же незаметно тестировали и готовили к новой участи носителя прогресса и передовой мысли. Как они это тайно делали, Кейси рассказывать не стала. Но я на нее за это не в обиде. Присяга есть присяга, да и момент для раскрытия секретных технологий не самый подходящий.

Наконец, Педро всесторонне изучили, и решили (большого ума люди!), что с ним можно иметь дело. Но тут барон пошел в разнос, начал мочить жен, развязал маленькую очень непобедоносную войну, а потом и вообще сгинул, не дав янки свить осиное гнездо на своих родовых землях.

Я думаю, это к лучшему. Что могло служиться, если бы он захотел жениться на Кейси? Тут сложно дать однозначный ответ. Одно могу сказать точно, на фамильном кладбище появилась бы еще одна свежая могилка, вот только чья?

Глава 52 О любви феодалов к танкам и оркестре шотландских волынщиков

Размышляя на эту, прямо скажу, не простую тему я задремал. И не просто задремал, а вырубился, хотя собирался задать Кейси еще массу вопросов…

Говорю сразу, МНЕ НИЧЕГО НЕ СНИЛОСЬ, не было вещих снов, советов умерших родственников различной степени дальности, разных знамений, умных казематных крыс приносящих в зубах планы побега – ничего этого не было. Я тупо спал, прислонившись спиной к холодной стенке, утомленный абордажными схватками, ударами током, свихнувшимися кроликами, чокнутыми рыцарями и злобными американскими лейтенантами.

Разбудил меня противный звук военного рожка. Именно противный, писклявый вызывающий чувство внутреннего протеста. У нас на базе подъем играет труба. Её чистый звук сразу мобилизует, наводит резкость и зовет на подвиги во имя победы добра и справедливости.

А с рожком, что – только на зайцев охотиться. Но, повинуясь его писклявому сигналу, на замок обрушилась целая лавина звуков. Взревели танковые моторы, извергая из своих недр удушливые облака выхлопных газов, залязгали гусеницы, кого-то укрыли матом и пообещали расстрелять за нерасторопность при первом удобном случае, кто-то начал строиться в шеренгу по три, но все перекрывал слышавшийся сверху трубный рев боевых драконов.

Рев и разбудил мою невесту. Кейси, всю ночь, бережно поддерживавшая голову спящего Васи, открыла глаза, бесшумно встала и, не издав ни звука, резко толкнула дверь. Дверь не открылась.

- Доброе утро. – сказал я.

- Доброе утро, милый! – ответила Кейси и, не откладывая на завтра то, что можно сделать сегодня, стала карабкаться по стене, стараясь добраться до окна.

Стена была гладкая, джинн постарался на совесть, опоры у кейсиных ног не было ни какой. За ее безуспешным занятием прикладным скалолазанием внимательно наблюдал проснувшийся Вася.

- Тетя Кейси, - сказал он, - но ведь так упасть можно и больно удариться, или сломать себе, чего-нибудь.

- Понимаю, - ответила Кейси, вытирая со лба пот, - но мне очень надо туда, – и она показала пальцем на по-прежнему недоступное окно.

- Надо было просто попросить… - обиженно сказал Вася.

- Кого? – не поняла Кейси.

- Меня. – ответил Вася.

- Ты можешь поднять меня к окну?

- Поднять, вряд ли. – Вася скептически окинул Кейси взглядом, – А вот помочь подняться – да.

Вася подошел к стене, что-то нажал, что-то толкнул, что-то шепнул, кирпичи дрогнули, совсем негромко заскрежетали характерным каменным звуком, зашевелились, как живые, и от пола до самого окна появилась не очень широкая, но достаточно удобная каменная лесенка.

- Дедушка говорил - «Технологическая необходимость», чтобы окна удобно было вставлять. – голос у гномика на секунду дрогнул.

Кейси молча поцеловала Васю в лоб и полезла наверх. Ступеньки оказались очень удобные, на них легко могли поместиться двое. Я погладил Васю по голове и отправился за своей невестой.

Внизу творилось невообразимое. Нет, скорее вообразимое. Представьте себе парад союзных войск в Багдаде по случаю окончания иракской войны и подписания мирного договора, наложите на него праздник урожая во Владимирской губернии и разбавьте всё большой тусовкой секты воинственных трясунов-металлистов на Лысой горе в день тезоименитства короля Сарапула Пятого. Представили?

Примерно все описанное выше и происходило на площади. Внизу, прямо перед замком, строились бесчисленные танковые колонны, ровными коробками, как на параде замерли отряды солдат, вдалеке, слегка попыхивая напалмом, продували рабочие ноздри драконы, а в небе над ними прошло на бреющем полете несколько эскадрилий «Спитфайров».

Спитфайров? Я чуть с подоконника не упал. Они здесь откуда? Надежные английские истребители, хорошо зарекомендовавшие себя как на фронтах Второй Мировой, так и здесь… Похоже, Кейси что-то скрывает. Я с подозрением посмотрел на свою невесту. Она была не поражена, потрясена. Открыв рот, с изумлением смотрела на самолеты. Мне кажется, появись здесь легендарный лейбгвардейский гренадерский штурмовой полк имени Правого Чулка Солнцеподобной Императрицы Антанты Первой, она бы удивилась меньше. Кейси перевела дыхание, посмотрела на меня, и поняла все сразу:

- Штаты здесь ни причем. – твердо сказала она.

- Милая, - сказал я (вот видите, великая вещь привычка, уже - милая), - ты, когда была на последнем совещании в Белом доме?

- Я там никогда не была, но твердо знаю, мы здесь ни причем. Ты, вообще, понимаешь, что там происходит?

- Строевой смотр. – сказал я.

- Или парад, - сказала Кейси.

- Или генеральный смотр войск перед началом боевых действий. – я упрямо продолжал гнуть свою линию

- Ты не слышал, - спросила Кейси, - у вас, или у нас, не пропадало несколько пароходов с танками?

Танков здесь было как раз на несколько пароходов. Почему пароходов? Танки в Зазеркалье не делают, чтобы не провоцировать аборигенов. Их клепают на Большой Земле и привозят сюда кораблями. А местная знать расхватывает их как горячие пирожки.

Я уже говорил, что теперь каждый рыцарь в Зазеркалье просто обязан разбираться в танках и иметь дома парочку, а лучше целую танковую роту, а еще лучше бригаду. И регулярно выезжать на них на охоту, или в гости. Иначе он не рыцарь благородный, а лох последний! Спрашиваете почему?

После открытия Зазеркалья и начала разработки его природных богатств, выяснилось, что местных царьков, князей, лордов и королей наши товары мало интересуют. На золото им было наплевать, алмазы тоже не сильно волновали, а сложная электроника, сами знаете, работать отказывается. И на что выменивать концессии и землю для городов и баз, если стеклянные бусы и одеяла аборигенам без надобности? Не начинать же полномасштабные колониальные войны? Плюс женевская конвенция о нераспространении огнестрельного оружия во вновь обретенных мирах под ногами путается.

И тут, как раз, очень кстати грянул камелотский мятеж. Посмотрели бароны и графы на военную технику в действии и сказали: «Больше не надо нам передвижных киноустановок и грузовиков с порнофильмами. Давайте нам танки и автоматы, иначе о концессиях можете забыть!». Хоть они и феодалы, МГУ, Гарвардов и Кембриджей не заканчивали, но мозги у них от этого (а может именно, поэтому, хуже работать не стали. Они быстро поняли, что эскадрону тяжелой конницы против танка ничего не светит. И как не возмущалась мировая общественность, как экологи от злости не зеленели, «желтый дьявол» свое дело сделал.

Ну, как скажите не вооружить дружественные войска, пусть устаревшим, но таким желанным оружием? И заработать на этом деле денежки немалые.

И началось. Танки времен Второй мировой пароходами стали завозить в Зазеркалье. Спесивые феодалы покорно выстраивались в очередь. Записывались за год вперед. И радовались покупке, как дети. Раскрашивали суровые боевые машины узорами с позолотой и брюликами, украшали перьями и художественной чеканкой до такой степени, что на них и воевать было жалко. Но ведь танки от этого менее грозными не становились!

Я никогда не видел вместе столько железных чудовищ. Огромная бронированная армада рычала, шевелила башнями, тихо ерзала с места на место и, казалось жила своей, непонятной для нас, жизнью.

В основном это были Шерманы, Чифтены, Крусейдеры и другие произведения западной технической мысли времен Второй мировой. Кейси тоже обратила внимание на этот любопытный нюанс. Прищурив глаза и почти просунув голову сквозь решетку, она внимательно рассматривала шевелящуюся внизу орду.

- Странные они, - сказала она, наконец, - что-то в них не так, а что не пойму…

Я тоже, максимально напрягал зрение, но ничего особенного не замечал. Танки как танки. Только их очень много.

- Может, барон их просто коллекционирует? – сказал я. – А раз или два в год выгоняет игрушки из ангаров, чтобы проветрить и насладиться видом коллекции? У меня дома тоже знаешь, сколько таких игрушек, только пластмассовых и в масштабе 1:35.

- И драконов он коллекционирует, и солдатиков, и тягачи с пушками, вон там, на заднем плане. Сейчас поиграет немного, а потом все сложит обратно, в коробку, до следующего раза. - с нескрываемой иронией сказала Кейси. - Поверь моему опыту, если кто-то собирает в одном месте столько войск, это к дождю – кровавому…

Пользуясь высотой своего положения, мы могли в деталях насладиться необычным зрелищем.

Джинн, построивший камеру пыток, не в темном сыром подвале, а на вершине замковой башни был эстетом, а может, просто выполнял заказ эстета – герцога. Согласитесь, какой смысл прятать такое заведение в подвал, где никто не услышит криков раскаивающихся в своих злодеяниях преступников. Гораздо приятнее сидя за завтраком, или обедом, слушать несущиеся с высоты звонкие крики и мольбы о пощаде, и мило улыбаться, глядя на напряженные лица присутствующих товарищей. Как здесь говорят «Не старайся понять, о чем кричит пытаемый узник, может он кричит о тебе!»

Войска, наконец, закончили построение. Впереди при полном параде, с волынками наперевес, выстроился оркестр шотландских волынщиков. Стоящие сзади ландскнехты, глумливо ржали и пытались задрать им юбки пиками. Шотландцы огрызались и хватались за рукоятки мечей. У самих ландскнехтов под кирасы, или поверх их были напялены английские мундиры с большими накладными карманами. Кстати, я заметил, как несколько человек впопыхах рисовали на танках американские белые звезды. И только хотел обратить на это внимание моей невесты, как вдруг протрубил Драконий Рог.

Глава 53 О драконьем роге, наследии великих предков, заводчике ослов-чемпионов, варварах, зипунах и балалайках

Жили когда-то в Зазеркалье большие добродушные зверюги. Такие большие, что и нападать на них никто не рисковал. А кто рискнет? Бросишься на такого, чтобы сожрать, а он раздавит случайно и не заметит, что его кто-то за хвост укусить пытался. Жили – поживали, никого не обижали. Пока вдруг не стали обижать их. И не просто обижать, а мочить, по-взрослому. Причем, не только в сортире, а где найдут. А все из за чего? Из-за рогов.

Дело в том, что были на голове у этих зверюг красивые витые рога.

Ну, мало ли у кого на голове есть рога, скажете вы, так что же всех подряд брать имочить? И будете абсолютно правы. Дело в том, что у зверюг (как их звали, никто уже и не помнит), рога были не простые, а музыкальные, и не просто музыкальные, а волшебно-музыкальные. Если взять такой рог, как следует подсушить, особым образом обработать, нанести необходимые руны, а потом в него подуть…

В общем, получится Боевой Драконий Рог. Только его, драконы слушаются беспрекословно. Есть еще другие способы управления этими полезными с военной точки зрения, но очень опасными и капризными тварями, но все они связаны с немалым риском и рано или поздно, кончаются трагической гибелью дрессировщика. С Рогом этих проблем нет. Что хозяин прикажет, то драконы и сделают. Одна беда: зверюг-рогоносцев всех быстро перебили, а сами рога - вещь хрупкая и при грубом обращении любит ломаться. А сражения, воздушные бои и ковровые бомбардировки, как вы понимаете, не очень способствуют сохранности хрупких артефактов. Поэтому Рогов осталось очень мало, берегут их хозяева как зеницу ока, и достают на божий свет только в крайних случаях: когда надо соседей припугнуть, или ожидается действительно большое рубилово. Все это я прочитал недели две назад в книжке «Занимательное драконоведение». Не думал я тогда, что придется услышать Драконий Рог вживую – без фонограммы.

В книге написано, что звук Рога похож… на что же он похож? Сложная смесь рева пикирующего реактивного истребителя, рычания голодного тираннозавра, сдержанного гула пробуждающегося вулкана, свиста ураганного ветра и еще множества непонятных мне компонентов. Короче говоря, рассказать, как звучит Рог, все равно, что напеть Битз. Это надо только услышать.

Лично у меня от этого звука зашевелились на голове волосы, вдруг захотелось вытянуться по стойке смирно и слушать, слушать появившегося внизу на вороном коне Педро. Но непонятное желание сразу прошло. А у стоящих внизу войск – нет. Вытянувшись в струнку, они пожирали глазами своего предводителя, ландскнехты перестали задевать пиками волынщиков, кони перестали ржать, танки рычать, а драконы просто впали в глухой ступор, так и застыв с засунутыми в нос когтями. Все замерли…

Педро был великолепен. На черном коне, в черных латах, с черным плюмажем на шлеме, со сверкающем мечем в руке он являл собой живое воплощение военной мощи и непобедимости.

- Дарт Вейдер на лошади. – сказала Кейси.

Но Педро не слышал ее язвительного комментария. Подняв коня на дыбы прямо перед пожирающими его глазами волынщиками, он встал в стременах, вытянув вперед руку с мечом. Войска одобрительно загудели. Педро убедился, что произвел должное впечатление, обвел орлиным взором свое воинство и зычным голосом произнес:

- Братья по оружию! Доблестные воины! Боевые товарищи!

Тут надо сказать, что его, до этого, довольно слабый и не отличающийся никакими особенно воинственными интонациями голос, загремел над всеми с неукротимой силой горного обвала. Я думаю, без усилителя и модулятора звука, здесь не обошлось. Но здесь, в Зазеркалье, эти штуки не работают. Я уже об этом говорил. Тогда что? Правильно! Рог! Без всякого сомнения, Драконий Рог играл роль усилителя! Вот выберусь из этой передряги, демобилизуюсь. Достану себе такую штуковину и стану самым популярным в Зазеркалье музыкальным продюсером. Денег буду рубить…

- Славные потомки своих великих предков! – не унимался Педро. – Я собрал вас сегодня, чтобы в тесном кругу достойных воинов отметить великий праздник Обретения копья Лонгина. Именно в этот день рыцари ордена копьеносцев нашли и вернули нам эту Священную реликвию! – все опять одобрительно загудели. Естественно, какой воин откажется достойно отметить какой-нибудь праздник. – Но ночью, случилось страшное! Большой отряд кровожадных вражеских лазутчиков прокрался в наши мирно спящие земли, угнал весь приготовленный для праздника скот, убил наших боевых товарищей, напал на замок и даже покушался на мою жизнь! – Орда взревела от возмущения, драконы слегка пыхнули огнем. – В жестоком ночном бою все агрессоры были уничтожены, а двоих, самых свирепых, я взял в плен!

Все рыцари одобрительно застучали щитами, мечами, прикладами автоматов, и потребовали немедленной публичной казни супостатов, заявив, что казнь станет настоящей кульминацией праздника. Но у барона на этот счет было другое мнение.

- Братья, - трагическим голосом произнес он, - а можем ли мы в такой тяжелый час, предаваться веселью? Есть, пить, веселиться и устраивать рыцарские турниры с большим призовым фондом?

Все опять загалдели и сказали, что ничего в этом особенного нет. Все так делают. Если по каждому убитому рыцарю объявлять траур и отменять праздник, то на веселье времени не останется. Такая у рыцарей доля. Веселись, пока живой. А если помрешь, не обижайся, такова твоя рыцарская планида. Но Педро такое направление мыслей не понравилось.

- Нет, братья, - прогрохотал над толпой его голос, - не время сейчас для веселья, праздновать будем потом!

Все зароптали. Какое еще потом? Жизнь у солдата (особенно средневекового) - миг между сегодня и завтра. А как говорили древние мудрецы «Не откладывай на завтра то, что можешь пропить сегодня». Но Педро этого вроде, и не услышал.

- Утром ко мне пришёл за помощью один почтенный человек, – продолжил он. – Ингвар Скромный. Выйди ко мне старый товарищ…

Откуда-то сзади к барону подошел небольшой мужичек в потертых паянных оловом доспехах и стал рядом.

- Расскажи нам, старый рыцарь, о своей беде. – с отеческими интонациями в голосе сказал Педро.

Мужичек немного помолчал, рассматривая носки своих сапог, и чувствуя, что пауза затягивается начал:

- Я, это, в общем… Я осликов развожу. А эти, - он оглянулся назад, - повадились их тырить, в смысле – лямзить, короче - воровать.

Красноречие не было в числе достоинств мужика. Педро это тоже понимал, поэтому решил сам изложить суть событий.

- Отдохни старый друг! – сказал он, хлопнув рыцаря по плечу, - Ты очень взволнован. Я объясню все сам. Этот славный рыцарь верой и правдой служил нашему делу. Много лет провел в походах и сражениях. Но, увы, молодость не вечна! Решил он отправиться на покой. Денег, которые он награ… заработал за свой ратный труд, надолго не хватило. И на что ветерану жить? Снова идти воевать? В его-то годы? Но настоящий солдат никогда не падает духом. Он решил заняться разведением ослов. Осел, верная рабочая скотина, нужен каждому. И старый рыцарь на этом поприще многого добился. Он не стал заурядным ословодом, он стал заводчиком ослов-чемпионов! Его ушастые питомцы - гордость, визитная карточка нашего герцогства. Но коварные враги не могли спокойно на это смотреть. Им плохо, когда кому-то хорошо. И вот, каждую ночь у старого рыцаря они стали воровать его любимых животных!

Но эту новость войска восприняли без воодушевления. Какие ещё ослы, когда весь праздник может накрыться телегой с навозом? А Педро прищурился и спросил:

- Вы знаете, кто занимался этим недостойным делом? – и сам ответил, - Гнусные зеленые людоеды - огры! А вы знаете, что они делают с ослами?

В задних рядах захихикали, а Педро ответил сам себе, подняв руку в небо:

- Они учат их говорить! Вы представляете, как опасны говорящие ослы? Они могут выболтать врагам секретные сведения! Могут сговорится, и устроить забастовку, или еще хуже, восстание ослов!

Тут он, похоже, задел публику за живое. Естественно, если ослы будут бастовать, на чем будут ездить оруженосцы? Все тут же заявили, что огров за их дерзкое поведение надо проучить, т.е. перебить, пожечь и ограбить, а потом устроить праздник. Тем более, что идти до них всего ничего, часа три, четыре, а ехать еще быстрее. Но Педро и эта идея почему-то не понравилась.

- А как вы думаете, братья, - продолжил он, - а могли бы эти зеленые чудовища так безнаказанно чувствовать на наших болотах, если бы за ними не стояла другая, более могущественная сила?

Мне кажется, никто не понял, что их предводитель имел в виду. Огры, они огры и есть, большие зеленые добродушные людоеды (в прошлом) и никакой особенной силы у них отродясь не было.

- Кто заставляет их каждую ночь воровать наших ослов? – продолжал гнуть свою линию барон. – А что они будут воровать, когда ослы кончатся? Наших коров, наших свиней, а потом и нас самих?

- Обрати внимание, - сказала Кейси, - себя он поставил сразу за свиньями.

Перспектива быть украденным ограми, народ не обрадовала. Все опять возмущенно загудели, а кто-то высказал мысль, что огров науськивают индейцы.

- Как говорили древние воины «Не надо искать врага далеко, когда он близко» - сразу отмел это предположение барон, - Наш коварный враг ближе, чем вы думаете! Скажите мне, почему на НАШЕЙ земле живут разные огры, гоблины и другая нечисть, а бедному старому рыцарю даже ослов спокойно попасти негде? А ведь когда-то наша земля простиралась от моря до моря, и ходили по ней наши предки как хозяева и все их боя… уважали и платили дань.

Дальше барон нарисовал душераздирающую пасторальную картину. Если верить его словам, земли далеких предков ломились от небывалых урожаев, леса кишели непуганой дичью, коровы доились, а свиньи поросились, наглухо перекрывая все существующие мировые рекорды надоев и опросов. Крестьяне смотрели на своих господ со слезами умиления и благодарности за мудрое и щедрое правление. Саблезубые тигры, как кошки, мурлыкали и терлись о ноги, а шаловливые тираннозавры по вечерам таскали оставленные добрыми селянами на пороге пшеничные булки. По праздникам все собирались в круг и плясали, веселясь как малые дети. А чтобы пьяную драку, или поножовщину устроить, да вы что? Предки были миролюбивыми и доброжелательными с ангельским характером людьми. Если и шли на кого-то войной, то исключительно в воспитательных целях. Потом сами тушили пожары, хоронили за свой счет убитых, а пленных кормили объе… едой со своего стола. И стояла вокруг такая благодать…

Но вдруг из-за гор, из-за морей, зловеще тренькая боевыми балалайками и дыша перегаром, явились варвары одетые в лапти, зипуны и косоворотки. Предки сначала их не восприняли всерьез, а когда восприняли было поздно, что-нибудь делать. Варвары размножились, расселились, заняли жизненное пространство, вытоптали поля, выдоили коров и съели свиней. Под их дурным влиянием тигры и тираннозавры озверели, перестали питаться одним хлебом и стали жрать всех подряд, не разбираясь свой или пришлый. Чтобы прекратить беспредел, высокоцивилизованные пращуры взялись за топоры и мечи, но варвары, коварно пользуясь полным незнанием правил ведения цивилизованной войны, наголову их разбили. Не желая больше помирать понапрасну, предки отступили в границы нынешних владений, но затаили в сердце обиду и поклялись отомстить за поруганную честь и растоптанную веру в свое великое предназначение.

- И вот время пришло! – прогрохотал Педро, призывно взмахнув мечом, - Память наших пращуров зовет к отмщению. Обагрим клинки в черной вражеской крови!

Но войска порыв не восприняли.

- Так враги то - кто? – осторожно спросили из толпы.

Барон от такого вопроса просто обалдел. Столько распинаться понапрасну? Он явно к этому не привык.

- Наши злейшие враги на Востоке! – пояснил он для непонятливых. – Там живут те, кто натравливает на нас огров, тайно снабжает отравленными стрелами вольных стрелков Робин Гуда, создает тренировочные лагеря для орков, напускает на нас порчу, саранчу и дурные болезни и не признает власти нашего короля!

- Он, какого короля имел в виду? – спросила Кейси. В ответ я только пожал плечами. Королей здесь много и какого конкретно имел в виду Педро, одному богу известно.

- С индусами будем воевать? – спросил командир волынщиков. – Это хорошо, там Кама-Сутра…

- Индусы и индейцы нам не нужны! Не враги они нам – пока… Придет время, он сделал театральную паузу, - и мы будем мыть броню водой из Индийского океана! Но сейчас биться за честь пращуров мы пойдем на Русь! – резко отмел все сомнения барон. – Вернем принадлежащие нам по праву земли, золото, серебро, алмазы, кур, молоко, яйца…

Войска перспектива воевать с Русью не вдохновила. Все нестройно загалдели и выразили сомнение в необходимости такой срочной мести, высказав справедливое мнение, что души предков, ждавшие этого столько лет, вполне могут подождать еще немного. В этом нет ничего удивительного. Насколько я знаю, (так написано в «Кратком курсе истории Вновь Обретенных территорий») наши западные соседи предпринимали ряд попыток захапать славянские земли. И все они заканчивались очень плачевно. Большие потери, громадная контрибуция, сильнейшие разочарования в своей непобедимости. Славяне дрались лихо, пленных предпочитали не брать (а чего церемониться, ведь ясно сказано «Кто к нам с мечом придет…», так что, ребята не обижайтесь) и еще до нашего открытия Зазеркалья отбили у рыцарей охоту ходить воевать Русь. Но сейчас…

- Обкурился наверно. – вынесла вердикт Кейси. – Начал с ослов, а закончил крестовым походом.

- А где идейные вдохновители? – спросил я.

- Вон, - ответила Кейси, - стоят в сторонке, за самоходками.

Глава 54 О идейных вдохновителях, нормальных предателях и гномьих слезах

В тени больших самоходных осадных орудий, замерла группа людей в монашеских рясах с низко опущенными капюшонами.

- Не похожи они на монахов. – сказал я. – Выправка у них как у нашего зампостроя. Явно кадровые военные. А балахон с капюшономможет каждый напялить.

Странная компания в серых балахонах невозмутимо стояла среди растревоженного людского моря. В войсках явно начали преобладать пацифистские настроения, отдельные несознательные рыцари требовали бросить заниматься опасными политическими играми и перейти, наконец, к турниру. Ландскнехты заявили, что у них есть контракты повыгодней и побезопасней, и лишь одни волынщики не знали, куда себя деть.

Педро обвел взглядом бурлящее воинство и сказал, не очень громко, но так, чтобы все услышали:

- Хотя, трусам золото ни к чему…

- Мы не трусы, - возмутился командир волынщиков, - просто с русскими воевать – безнадежное дело. Не понимают они, что разбиты, хоть кол на голове теши, дерутся до последнего! А если и сдастся кто в плен, добра не жди… Вон в прошлой компании взяли рыцари в плен мужика и говорят: веди нас в обход сторожевых крепостей прямо к стольному граду, иначе мы тебя быстро на голову укоротим. А мужичок и отвечает: «Не извольте беспокоиться, я и сам состою в глубокой оппозиции к нынешнему московскому режиму и, можно сказать, сплю и вижу, свержение ненавистного монарха и установление просвещенного европейского правления и в веру вашу католическую страстно перейти желаю. Поэтому проведу вас самой короткой дорогой через болота, в обход блокпостов богатырских и полей минных. Мне за вашего царя жизни не жалко». Рыцари обрадовались, что хоть один нормальный предатель в этой дикой стране нашелся, и потопали доверчиво за ним через трясину. Только больше их никто никогда не видел. А мужик, говорят, долго в Москве, на базаре, латами торговал. А вы говорите трусы, трусы. Не трусы мы, а опасаемся, не назовут ли борзые летописцы наш славный поход ослиным разгромом?

Я думал Педро его прямо на месте и укокошит, за пораженческие настроения. У него от ярости даже перья на шлеме зашевелились, но барон сдержался и сказал:

- Правильно опасаетесь воины, враг наш могуч и опасен, но сегодня и мы сильны как никогда! Ведь у нас теперь в руках непобедимое Оружие Возмездия! Его принесли наши великие союзники с Большой Земли. С ними, чтобы помочь нам в справедливой борьбе, пришла целая армия воинов, которым не страшна сама смерть!

При этих словах танковые люки открылись и оттуда высунулись – скелеты! Скелеты одетые в танковые комбинезоны! Все содрогнулись и попятились от бронированных чудовищ. Я чуть не свалился с подоконника. И в этот монахи вытащили из-под ряс небольшие мешочки, высыпали их них на ладони какой-то порошок, дунули… Легкое белое облачко поднялось вверх и растворилось над войсками.

Кейси сдернула меня вниз, мгновенно оторвала подкладку от куртки, и приказала нам дышать через тряпочку, закрыв нос, рот и уши. А голос Педро все гремел за окном:

-Вперед, мои воины! Не знайте пощады! Не ведайте жалости! Забудьте про страх и совесть! А если и суждено умереть на поле боя, то не стоит об этом жалеть. Боги с радостью встретят и проводят в райские кущи тех, кто погиб с мечем в руке, проливая вражескую кровь. Крушите врагов и помните, что рядом с нами в бою всегда наш великий вождь и учитель, могущественный маг и кудесник сэр Уинстон Черчилль…

Рыцари радостно закричали, загремели оружием и, судя по звукам, отбросили пацифистские настроения и собрались дорого отомстить за поруганную честь осликов. Звучали призывы наказать, убить, порубить, искромсать, четвертовать и повесить на каждом столбе.

Раздалась команда становиться на погрузку, взревели танковые моторы, забряцали оружием марширующие ландскнехты, но все перекрыл тревожный и пронзительный звук Драконьего Рога.

Я снова безрезультатно подергал дверь и хмуро глянул на Кейси.

- Во-первых, сэр Уинстон Черчилль, - поучающим тоном сказала она, - не американец, а англичанин, во-вторых, он давно умер, а в-третьих, барон вполне мог послать войска в бой с именем Сталина, Брежнева, Авраама Линкольна, Мартина Лютера Кинга, или президента Сталлоне. Нашел кому верить! Барону Педро Голубому!

Я снова со злость дёрнул дверь. Она даже не шелохнулась.

- Скажи, малыш, - спросил я у гномика, - а дедушка тебя случайно не учил взламывать двери?

- Нет, - серьезно ответил Вася, - эту дверь не взломаешь. Она заговоренная.

- Неужели такой замечательный дедушка не предусмотрел ничего на случай непредвиденных обстоятельств? Если хозяин платить откажется, или заплатит, но мало…

- Конечно, предусмотрел, - сказал Вася, - но не здесь, а в большом зале…

- И что там за сюрприз? – спросила Кейси.

- Люстра – ответил гном.

- Люстра? – спросил я. – Теперь понимаю. Она меня так током долбанула. Если бы не это… Но неужели твой дедушка на самом деле думал, что барону вздумается на ней когда-нибудь покачаться?

- Качаться на ней барону бы не пришлось. – сказал Вася. – Если люстра вдруг упадет, такой большой «бабах» будет, что замок сразу придется на капремонт закрывать. Ведь висюльки на ней не простые.

- Лихо придумано, - восхитился я. – А если бы барон честно расплатился, сюрприз так бы под потолком и оставили, на всякий случай?

- Нет, - ответил Вася, - зачем добро бросать, все украшения заменили бы потом на обычные, чугунные.

- Как? – спросил я, но Вася в ответ лишь загадочно улыбнулся, видно для гномов это не было большой проблемой.

- Это только дедушка умел. – сказал он.

- А как люстру активировать, в смысле - взорвать? – спросила Кейси. – Тоже только он знал?

- Нет, - ответил Вася, - еще я.

- Ты знаешь, где нажать потайную кнопку? – спросила Кейси.

- Нет, - ответил Вася, - я знаю, какое надо прочесть заклинание.

- И все? - спросил я

- И все – ответил маленький гномик.

Я поклялся себе, что если выживу, никогда не буду сидеть в замках под люстрами, не узнав предварительно, расплатился хозяин со строителями или нет.

- И ты это заклинание помнишь? – спросила Кейси.

- Конечно, - с гордостью Вася, - я много разных заклинаний помню, меня дедушка учил. У нас, Вундер Киндов, у всех хорошая память!

- Вундер – кого? – спросил я.

-Вундер Киндов, старинного гномьего рода. – гордо ответил Вася, а потом добавил, - А дядя мой из рода Ундер Вундов, так он еще древнее!

- К сожалению древность твоего рода, малыш не может нам помочь открыть дверь, - вздохнула Кейси, - Хоть плачь…

- Плачь? – мне вдруг в голову пришла одна идея, - Милая (тьфу, ты опять «милая»!), а что ты говорила про гномьи слезы?

- Жидкость такая, в маленьком пузыречке, на духи похожа, - сказала Кейси, - только без цвета и запаха. Но если ею брызнуть на замок, или скажем, сейф, мигом откроются, хоть они трижды за-го-во-рены… - и мы с надеждой уставились на Василия.

Следующие полчаса мы безуспешно пытались (с его согласия разумеется) выжать из маленького гнома хоть одну слезинку. Просили бедолагу вспомнить самые трагические моменты своей коротенькой биографии, бесследно сгинувшего дедушку, пропавшего алкоголика-дядю, дедушкиных товарищей по работе, папу, маму, бабушку, любимого дрессированного крота, пропавшие гномьи сокровища – все БЕСПОЛЕЗНО! Дело в том, что гномы просто никогда не плачут! Считают это занятие недостойным, хотя могли бы неплохо зарабатывать. Гораздо больше, чем зарабатывают рытьем тоннелей. А васины рыдания были просто редчайшим природным явлением, вызванным роковым стечением обстоятельств. К тому же драконьи слезы – очень летучее соединение, обладающее способностью к моментальному испарению.

Я уже три раза облазил на коленях всю камеру, стараясь найти хоть каплю драгоценной жидкости, которая всего несколько часов назад лилась потоком, но безрезультатно. Ну что стоило хоть одной капле попасть на дверь!

За окном стало значительно тише, я поднялся по стене, выглянул и подозвал к себе Кейси.

Хвост моторизованной колонны втягивался в отдаленный лес. Драконы, синхронно махая крыльями, (вот, что значит настоящая боевая выучка!) уходили к горизонту и, кажется, где-то там снижались. На перепаханном гусеницами и ногами поле осталось лишь несколько монахов. Один из них запрокинул голову и как-то нехорошо посмотрел на наше окошко. Мы ели успели отпрянуть внутрь, причем я опять чуть не свалился вниз. Если бы не Кейси, точно бы загремел. Она едва успела схватить меня за шиворот. Посмотрев на свисающие с потолка железные крюки, я вдруг вспомнил о обещании Крюгера разобраться с нами потом. Кто знает, может это «потом» как раз и наступило?

Глава 55 О внезапно приехавшем Васином дедушке, самых лучших в мире лопатах и технике безопасности при использовании горнопроходческого комбайна

Представьте себе, сидите вы в камере пыток, грустите, безмерно страдая от полной неизвестности, никого не трогаете и вдруг слышите за дверью тяжелые гулкие шаги. Как думаете, кто это может быть? Ожившая статуя Командора, круглосуточная доставка горячего питания, внеплановая уборка камер, раздача подарков приуроченная ко дню рождения знаменитого просветителя и гуманиста Истерия Пятого, внеплановый визит представителей международной правозащитной организации «Тюрьма без границ», или прибытие вспомнивших, наконец, о своих узниках тюремщиков? Внутренний голос подсказывал мне, что наиболее вероятно последнее предположение.

Ключ не заскрежетал, (с чего бы ему скрежетать в новом замке), дверь с легким щелчком, распахнулась, и в камеру ввалились трое рослых монахов с автоматами наперевес. Один из них бесцеремонно посветил фонариком в лицо мне, (ему, что естественного освещения мало?) потом Кейси. Мы мирно лежали у стенки, старательно изображая несчастных связанных узников. И тут луч осветил стоящий в углу сундук…

Из-за сундука с громким воплем «Дедушка, наконец-то ты приехал!», вылетелВася и с отчаяньем камикадзе таранящего вражеский авианосец, врезался монахам в ноги. Не знаю этому маневру его, тоже дедушка научил, но служители культа рухнули на пол как подкошенные. Кейси тенью метнулась к барахтающимся на полу телам, и все стихло. Я даже глазом моргнуть не успел. Ума не приложу, зачем таким вещам учат американских военных поварих? Впрочем, правильно делают, что учат.

Одним движением Кейси помогла Васе встать на ноги, бросив мне прямо в руки трофейную М - 16. М- 16?

Узкая каменная лестница спускалась вдоль стены широкой спиралью. Первой бесшумно кралась Кейси, потом я, а замыкал процессию сосредоточенный Василий. Честно говоря, плана дальнейших действий борьбы с тиранией Педро Свирепого у меня не было. Не смотря на отбытие неограниченного воинского контингента, в замке было еще полно до зубов вооруженных людей. Это подтверждали и доносящиеся снизу звуки, грюки и лязги. Я думаю, перестрелять всех, и не помереть при этом самому, было бы не под силу даже великому кейсиному дедушке.

Но планы моей невесты не входила героическая смерть в перестрелке с самозваным герцогом. Она не собиралась вламываться в Тронный зал, поливая его из автоматов и расшвыривая по углам гранаты. Поравнявшись с большой деревянной дверью украшенной резным орнаментом из копей и несущих яйца драконов, она как можно тише проскользнула мимо и пропустила вперед Васю.

Гномик пошарил трофейным фонариком по стенам, на секунду задумался, поднялся на цыпочки и нажал на несколько известных только ему кирпичей. В стене бесшумно открылся потайной ход, узкий, темный, как… (зря я вспомнил о гигантских бронтозаврах), но несущий в себе свет нашего спасения.

Ни меня, ни Кейси не надо было долго упрашивать. Мы нырнули туда, не раздумывая.

Теперь впереди бодро шагал Вася с грозно болтающейся на шее винтовкой, и крепко сжатым в руке трофейным фонариком. Временами, упершись в тупик, гномик останавливался, внимательно рассматривал кирпичи, вроде даже их обнюхивал, что-то ощупывал, что-то нажимал и в стене открывался новый ход. Я потерял представление, где мы находимся, куда идем и куда, в конце концов, придем, а спросить, почему-то не спешил. Вдруг Вася сам заблудился? Дитя подземелья, выросшее без солнечного света – что с него взять? По моим расчетам мы давно выбрались из замка и сейчас находимся… Короче, далеко должны были уйти. Одно утешало, Вася не выказывал сомнений в правильности выбранного пути, следуя только ему известным курсом. Да и выхода, или выбора (простите за каламбур) согласитесь, у меня особого не было.

Наконец, узкие низкие ходы незаметно перешли в широкие и явно, очень древние катакомбы. Луч фонарика выхватывал из темноты ржавые железяки и обломки каких-то статуй. Как я люблю такие вещи! В другое время я взял бы мощный фонарь и обязательно тут полазил, а сейчас… Я даже не спросил у Васи, что это за сооружение. А зря, больше такого случая могло и не представиться…

Наконец Вася остановился, обернулся к нам с Кейси и высветим фонариком неширокую каменную лесенку.

- Надо подниматься. – сказал он. – Дальше я дорогу не знаю. – и добавил извиняющимся голосом, - Мне дедушка не показывал.

На этот раз люк над головой открылся легко. Ну, конечно, не совсем легко, пришлось немного поднапрячься, но главное – открылся. Наверху была ночь, безлунная и безветренная, одна из самых темных ночей, которые я видел за всю свою жизнь. И это, если учесть, что удрали мы из камеры утром, а блукали по подземельям максимум два часа. Вспоминая все, что я читал о пространственно временных континуумах, темпоральных ловушках и временных петлях, я вылез наверх и увидел свет. Он пробивался из щели в плотно прикрытых воротах. Мы были в одном из окружавших замок ангаров.

Ангар был пуст, не считая одиноко стоящего у стены бронетранспортера. То ли он был сломан, то ли в спешке его просто забыли, а может, просто не заправили. Кто его знает. Но как обрадовалась Кейси! Глаза у нее загорелись (в переносном смысле слова), руки затряслись (от радости) и она, забыв обо всем, сиганула внутрь опрометчиво брошенной бронетехники. Мы с Васей остались снаружи, забытые, покинутые и временно осиротевшие.

Вася как ребенок (впрочем, он ребенок и есть) крутился вокруг машины, сияя от радости. В этом нет ничего удивительного, все гномы неравнодушны к технике. Говорят, они звереют только в одном случае, когда видят машинку для подсчета банкнот. Думаю, врут. Вася даже попытался отвинтить с борта лопату из зиповского комплекта, но я попросил его не поднимать шума. Но гномику лопата, покрашенная в камуфляжные цвета, настолько понравилась, что он никак не хотел отказываться от своей затеи. Мы начали в полголоса препираться. В итоге, я пообещал Васе подарить точно такую лопату только лучше, нашего российского производства. Все знают, что в России делают лучшие в мире лопаты и ломы, еще лучшие в мире ракеты, подводные лодки и много еще чего, но лопаты и ломы – это наше все! Практически безотказные, не ломающиеся не имеющие нареканий со стороны потребителей и не знающие отзывов на заводы изготовители…

- Хальт! - крикнули нам сзади, из бесшумно приоткрывшихся ворот. – Хенде Хох! (странно, сколько десятилетий назад закончилась война, а любой русский человек знает, что обозначают эти слова, точно также как и любой немец хорошо понимает, что такое «Гитлер капут»).

Этот немецкий монах, или наряженный монахом немец, был исключением, про «Гитлер капут» видимо был не в курсе. Признаюсь, я несколько растерялся и чисто инстинктивно поднял руки, стараясь спрятать за спиной Васю. (Кто поведет нас в случае отступления по подземельям? Мы без Васи там бесследно сгинем.) Монах по-своему истолковал мой благородный порыв.

- Хенде Хох! Шнель! – заорал он и пальнул в воздух. В воротах мгновенно нарисовалась еще парочка его коллег. Они застыли рядом со своим товарищем, пытаясь рассмотреть, что же происходит в темном сарае. Каждый стрелок знает - нет лучшей мишени, чем темный неподвижный силуэт в светлом дверном проеме. Кейси просто не могла упустить такую возможность. Очередью тяжелого пулемета еще раз подтвердила общеизвестную истину, что лучше стрелять, чем говорить.

- Не смотри туда, - сказал я Васе.

- Ничего, в прошлом году у нас одного гнома в горный комбайн затянуло, хозяйка медной горы постаралась, так он хуже выглядел, - ответил гномик.

Бронетранспортер взревел, обдав нас облаком дизельного выхлопа.

- Хватит болтать! – крикнула Кейси из люка, - Брось ты эту лопату, я тебе новую куплю хорошую, американскую…

Удар бронированного носа разнес ворота, и мы вырвались на свободу… На выезде из ангара бронетранспортер тряхнуло. Я стукнулся головой о люк и обругал конструкторов придумавших такой тесный боевой отсек…

Глава 56 О конце любимого автомобиля барона, боевом кличе вервольфов и нехватке авиационного топлива

Черный капот любимого «хаммера» барона Педро Голубого сделал в воздухе несколько замысловатых кульбитов и с грохотом врезался в стену прямо над моей головой. Само чудо американского автопрома я только, что разнес на куски метким выстрелом из подствольного гранатомета. Зря разнес. Граната была последней. Не стоило тратить ее на ненужные эффекты, но я просто не смог удержаться.

Минут десять назад, бронетранспортер навылет прошила тройка шальных фаерболов. Они сделали в броне аккуратные круглые дырки (слава богу, нас не задели), но четвертый их коллега решил не идти по чужим следам и взорвался внутри. Естественно, от этого боекомплект взорвался, колеса и башня ушли в самостоятельный полет, а любимая васина лопата не подлежала восстановлению. Но к этому времени, нас в машине уже не было.

Клубы черного жирного дыма лениво поднимались вверх, цеплялись за башни, вползали в открытые бойницы, мешая целиться снайперам, и заставляли чихать кружащих в ожидании поживы птеродактилей-могильщиков. Сильно воняло паленой резиной. Среди дымных облаков деловито сновали пули-дуры ища в кого бы воткнуться.

Под их зловещий свист мы почти успели добежать до какой-то открытой (а может выбитой взрывом) двери, но тут контузило Васю, и он отключился. И как мы теперь будем без него в замке ориентироваться? Спрашиваете, в каком замке? Да все в том же самом! Этому Вундер Кинду можно доверять только сопровождение находящихся на принудительном лечении от ожирения экскурсантов!

Столько шататься по подземельям и для чего? Чтобы вылезти на поверхность в личном гараже барона прямо на замковом плацу? До нас это дошло быстро. Сначала, когда вылетели из ворот, радовались, стреляли во все, что движется, взрывали все, что попадется, но потом почувствовали неладное. На нашем пути все время оказывалась стена замка. У меня даже возникла мысль, о специально искривленном пространстве, благодаря чему мы теперь все время будем возвращаться в одну и ту же исходную точку, но ход мыслей Кейси оказался более приземленным.

- Ты куда нас вывел? – заорала она Васе, уводя машину от целого роя бронебойных пуль-дур.

- На поверхность… - как-то очень вяло и неуверенно ответил Вася

- Если выживем, лично молокососа выпорю! Чему его только дедушка учил – тихо, но очень зло сказала Кейси. – Да, забери ты у него, в конце концов, эту лопату!

Дальше кататься было не только бессмысленно, но и не безопасно, разрывы ложились все ближе, два, а может три раза нас зацепило, но так, рикошетом… В распахнувшиеся, наконец, замковые ворота, оборвав нам все надежды на спасение вползли два тяжелых танка и начали прицеливаться. Кейси заметила этот маневр и направила машину к ближайшей стене. Тут в нас фаерболы и попали…

А когда мы были в одном шаге от спасительной (как мне казалось, двери) бронетранспортер взорвался (наверно танки постарались) и Васю накрыло взрывной волной. Но «хаммер» барона я все же подстрелил…

Меня вроде не контузило, но что было дальше, помню смутно. Я взвалил гномика на плечи, Кейси выбила еще одну дверь и мы рванули вперед, вдоль бесконечных замковых коридоров. В замке, я думаю не без нашей помощи, что-то загорелось. Сочащийся сквозь перекрытия дымок создавал легкую сюрреалистическую атмосферу. Я кричал «Ура!» и «Русские не сдаются!», орал какие-то песни, стрелял в кого-то в упор, бил кого-то прикладом в зубы и жалел, что на М-16 нет штыка, рубился с кем-то на мечах (а меч я, где взял?)… Или мне это показалось? Потом вдруг решил, что, гораздо удобнее бежать на четырех лапах. И драться тоже легче. И как я раньше этого не замечал? Забросив винтовку за плечи (интересно, гнома по голове не стукнул?) постарался в прыжке порвать кому-то сонную артерию и, высунув в окно морду (или лицо?) издал протяжный победный душераздирающий вой! Сзади слышались крики «Живьем брать!», «…это не люди – демоны» и «… все равно живьем». Помню перепуганное кейсино лицо, когда я, рыча и лязгая когтями (хотел сказать ногтями), обратил в паническое бегство воинственную компанию рыцарей.Увидев меня, они дали несколько неприцельных очередей, потом побросали оружие, и беспрерывно осеняя себя крестными знамениями, попрыгали в окно, даже не знаю с какого этажа. Я чувствовал, что в замке есть еще много врагов, трясущихся в ожидании моего справедливого гнева, а на далекой тамбовщине меня ждут и беспокоятся верные друзья по стае… И горе тому, кто попытается стать на моем пути!

А потом все резко кончилось. Что-то мелькнуло и врезалось мне в челюсть и глаз. В голове вспыхнул и погас фейерверк устроенный по случаю открытия в Зазеркалье сотой нефтяной скважины...

Очнулся я на полу. У меня сильно болела челюсть, и, кажется, заплыл один глаз. Кейси бережно, но больно шлепала меня по щекам. Испуганный Вася стоял в сторонке.

- Что со мной было, а? – удивленно спросил я, и замер пронзенный догадкой. – Я снова стал Годзиллой, только маленькой? Амулет зарядился?

- Хуже, - сказала Кейси, - ты чуть не превратился в баскервильскую собаку!

- Баскервильскую? В собаку Баскервилей, ты хотела сказать? А она здесь причем?

- Ну, может и не в баскервильскую. – слегка задумавшись, сказала Кейси, - Но в очень большую злобную собаку – это точно. Или волка… Ты меня чуть не укусил!

- Тебя? – «с этими делами надо кончать», подумал я, «все эти перевоплощения до добра не доведут». – И что было дальше? Я тебя хотел укусить?!! И что?

- Ничего. Пришлось принять меры, - сказала Кейси, массирую правую руку. - Одно древнее, но очень мощное заклинание. Все как рукой сняло. Но перед этим ты такого на них страха нагнал. Сейчас сюда ни одна живая душа не сунется.

- Боятся? – с гордостью спросил я.

- Опасаются, что укусишь и они тоже оборотнями станут … А знаешь какие здесь средства от блох дорогие? Одно разорение. К тому же Вася от твоего рыка очнулся.

Я глянул на гномика. Он испуганно забился под вертолет и смотрел на меня с опаской и уважением.

Под ВЕРТОЛЕТ?!!! В большой комнате с громадным стеклянным окном стоял черный вертолет, без опознавательных знаков. Вертолетик был не большой, но троих, думаю, поднять сможет. Одна проблема – я не умею такими штуками управлять. Но что-то мне подсказывало, моя невеста это умеет. Она вообще, что-нибудь не умеет?

- Милый, контролируй дверь. – сказал Кейси направляясь к вертолету, - И… вой пострашнее.

Я осторожно выглянул в дверь. Коридор был пуст. На всякий случай я издал душераздирающий (как мне казалось) вой, но, по-моему, он получился не убедительным. Я прислушался и принюхался, поблизости точно не было никого. Очень захотелось почесать задней ногой ухо. Я уселся на пол, высунул язык, начал снимать ботинок… и опомнился. Я все понимаю, лягушкой я стал по вине неизвестного мне злодея, перевоплощением в Годзиллу я обязан медальону, а собака – откуда? Одно ясно, отсюда надо как можно быстрее сваливать. Я с надеждой посмотрел на Кейси. Лучше бы не смотрел.

Моя невеста сидела за штурвалом вертолета, и уныло опустив голову, отрешенно щелкала тумблерами, подавленная и деморализованная.

- Вылет отменяется, - сказала она. – вертолет не полетит.

- Сломан, или заговорен? – понимающе спросил я.

- Бензина нет. – горестно ответила Кейси. – А без него, сам знаешь, вертолеты не летают… Вася, хватит прятаться по углам. Включаем план Б.

- План Б? – спросил я

- Возвращаемся под землю, там шансы выжить выше…

- В катакомбы не полезу. – быстро сказал я, - Тем более с таким проводником. Неизвестно куда он нас следующий раз выведет – в тронный зал? Прямо в лапы (я посмотрел на свои руки) к Крюгеру?

Память услужливо нарисовала логово барона. Большой камин с жарящимся в нем быком (как есть хочется), длинные столы, ломящиеся от изобилия различных деликатесов и вина. Большой потертый ковер на стене…

- Вася, - спросил я, - а ты можешь нас незаметно провести в тронный зал?

- Могу. – твердо сказал Вася.

- Вот видишь, - сказал я, - только в тронный зал он провести и может. Но это нам сейчас и надо. Милая, ты можешь снять с вертолета пулемет?

Глава 57 О действенной анти-табачной пропаганде, способах охоты на оборотней и гномьем чихе

Педро был в бешенстве. Он метался по тронному залу, как канонерская лодка под огнем береговых батарей, дико орал, грязно ругался, (мне было стыдно перед Кейси) колотил кулаком по каменной столешнице и уже несколько раз порывался убить стоявшего перед ним навытяжку рыцаря. Сначала он хотел его застрелить, потом зарубить, потом повесить на люстре, но всякий раз останавливался, опасливо косясь на Крюгера. Бывший лейтенант американской армии (впрочем, откуда я знаю, может и не бывший) сидел в одном из двенадцати кресел и с наслаждением пускал дым в потолок.

Вообще с курением в Зазеркалье плохо. Ну, не совсем плохо, но оно не приветствуется. Почему? А вы вспомните - откуда родом табак? Вспомнили? Вот то то, каждого курящего здесь автоматически начинают подозревать в шпионаже в пользу кровожадного инко-ацтекского режима, а так как люди здесь простые и юридической казуистикой не испорченные, то сбором доказательств себя не утруждают (оно им надо? Есть дела и по важнее.), а просто при случае (а его долго ждать не приходится), стреляют в спину, или голову - как получится.

Знаете, а ведь это самая лучшая антитабачная пропаганда. Никаких надписей «курение вредит вашему здоровью», «сигарета вызывает рак», «капля никотина убивает лошадь», «минздрав предупреждает…». Торчащая под левой лопаткой стрела, или рваная дырка от разрывной пули, самый лучший аргумент в пользу здорового образа жизни. Вот и тут, даже я задумался, а не заокеанский ли это шпион? Нет, конечно, Крюгер, вне всякого сомнения, как есть заокеанский шпион, только не из-за этого океана.

Склонный к садизму доктор c наслаждением курил толстую сигару, формируя из дыма кольца, спирали, ленты Мёбиуса, тетраэдры, октаэдры, другие сложные геометрические фигуры, названия которых я забыл, снисходительно наблюдая за тем, как барон устраивает разнос своему начальнику охраны.

Начальник охраны потел от страха так, что из под лат капала вода (а может это и не вода была?). Он стоял, обреченно опустив голову, и вяло оправдывался.

- Они же настоящие оборотни, ваше высочество! – твердил он извиняющимся тоном. – Тут серебряные пули нужны… Простые их не берут, от шкур отскакивают. И страшные гады – жуть берет. Зубы – во, когти – во. – и он показал какого размера у меня были зубы и когти. - Я то что, всякое повидал, и то слегка сробел. А что с тех взять, кто первый раз такое чудище видел. Настоящий гигантстский вервольф – мутант!

Но Педро его доводы показались неубедительными.

- Мутант, говоришь? - прорычал он, не по-доброму глядя на обильно потеющего подчиненного, - Народ пугливый, говоришь? Необстрелянный? А сколько раз ты с ним на голодных дермонтилов ходил, а? Каждый знает - после охоты на голодного дермонтила не один мутант не страшен! А ты где охотился и боевое искусство оттачивал? В соседней деревне? Баб искал?

При этих словах, мне показалось, что рыцарь едва не грохнулся в обморок. Ноги у него явно подкосились, и удержался он, только мертвой хваткой вцепившись в стол.

- Это мы отрабатывали действия в глубоком… тылу противника. Раздел «Работа с гражданским населением». – сказал он. – Да и баб там давно нет…

- Работа с гражданским населением? – заорал Педро. – Кто тебе сказал, что с ним надо ТАК работать? Его на рудники надо отправлять – поголовно! А кто не хочет трудиться на благо новой государственности, того на кол, или к стенке – если патронов не жалко. А ты что пить с врагами собрался, разложенец?

Начальник охраны онемел, затрясся и не стал ничего возражать.

- Убирайся с моих глаз, и если без мутантов этих вернешься, я тебя самого на кол посажу, как наглядное пособие...

Рыцарь не стал упрашивать себя второй раз и, громыхнув железом, вылетел из зала, как перегруженная вагонетка из забоя.

- Не перегните палку, барон. – сказал Крюгер, с наслаждением раскуривая новую сигарету. – Надежный живой начальник охраны, гораздо полезнее, посаженного на кол покойника. Поисками царевича займутся мои люди. Они прекрасно обучены, не пугливы, а охоту на голодного дермонтила в период брачных игр считают детской забавой. А вы, лучше, подготовьте оставшихся солдат к отправке на фронт. Там – но ткнул пальцем в сторону камина, - каждый ствол пригодится. И переоденьтесь, в конце концов. А то передо мной не Главный маршал сэра Уинстона Черчилля, а лорд Вейдер какой то.

- Лорд кто? – ревниво спросил Педро.

- Лорд Вейдер. – засмеявшись, ответил Крюгер. – Но пусть это вас не волнует. Думаю, вы с ним вряд ли когда-нибудь встретитесь.

Успокоенный этим известием барон крикнул слуг и начал разоблачаться. Он снял с плеча и положил на каминную полку Драконий Рог (как в этот момент я мечтал до него добраться), потом отстегнул с пояса непонятную штуку похожую на укороченный скипетр.

- Осторожнее с жезлом! – напомнил ему Крюгер.

Барон тут же послушно переложил жезл на специальную подставку.

Потом он стал медленно стаскивать с себя вороненые латы. Не могу утверждать, но кажется, устраивая этот небольшой стриптиз, он постоянно поглядывал на стоящего в сторонке молоденького оруженосца.

Крюгер тоже это заметил и, тихо пробормотав что-то себе под нос, взял с дальнего края стола, нарисованный на громадном листе пергамента,план замка. Потом порылся в кармане,вынул оттуда цепочку с большим красным камнем на конце, выпустил в потолок огромный клуб дыма и пробормотав: «Где же все-таки вы прячетесь?», склонился над картой.

Дым грязным облаком медленно поднялся под потолок. Чуть задержался, зацепившись за люстру, а потом внезапно втянулся в отверстия, через которые мы и наблюдали за происходящими внизу событиями.

Как всегда, во всем опять оказался виноват Вася. Проведя нас страшно узкими (я несколько раз чуть наглухо не застрял!) потайными ходами, или как говорил сам Василий - техническими каналами, он сообщил, что отсюда будет самый лучший и самый безопасный обзор, что-то пробормотал, что-то поскреб, и несколько небольших кирпичей сами собой выпали из стены! Весь тронный зал, с высоты нескольких метров, был перед нами как на ладони. Да, у джина оказалось много недоработок в проекте!

Вот уже полчаса мы имели возможность спокойно лицезреть беснующегося в бессильной ярости барона Педро Голубого. По-человечески, как солдат солдата, его понимаю, птички выскочили из клетки, прямо из под носа. Обидно, честное слово! Пленники как сквозь землю провалились! Это же полный подрыв престижа командира прямо перед началом крупной войсковой операции!

Через кирпичную кладку до нас временами доносились крики, шум далеких взрывов, приглушенная стрельба, что красноречиво говорило о том, что охрана не сидела сложа руки, и хотя боялась оборотней и больших собак, (вот только не понимаю, причем здесь это?) быть посаженной на кол боялась еще больше и честно отрабатывала свой хлеб. За глухими стенами, под самым потолком Тронного зала, мы чувствовали себя в относительной безопасности. Оставалось только подождать отбытия основных сил на неизвестную (пока неизвестную!) войну, а дальше видно будет. Я даже собирался немного вздремнуть, говорят сон, немного притупляет чувство голода и тут, Вася … чихнул. Вдохнул несколько кубометров табачного дыма, не выдержал и чихнул.

Вы скажете, ну, что здесь такого особенного – ребенок чихнул. В таком шуме и гаме, когда где-то стреляют, где орут, собаки лают, в камине громко трещат сырые дрова, барон лязгает латами и скрипит ремнями, натягивая на себя комплект камуфлированной пуленепробиваемой амуниции, кто обратит внимание еле слышный детский чих на многометровой высоте? Может это кто-то, пардон, пукнул. Может именно тот смущенно отводящий глаза в сторону молоденький оруженосец, а может сам Педро, от натуги, не даром же у него имя такое?

Что я могу ответить на эти замечания? Только одно – вы слышали, как чихают гномы? Не слышали? Вам крупно повезло. Между прочим, у гномов, применение нюхательного табака карается пожизненной работой в песчаных карьерах. Об этом даже есть очень популярная в Зазеркалье (и не только среди гномов) песня «Маргиналы песчаных карьеров». И знаете почему? Потому, что восемьдесят процентов несчастных случаев при проведении горных работ происходит из-за несанкционированного чиха! Обвалы, завалы, сходы лавин, взрывы рудничного газа, обрушения крепей, обрывы клетей, срывы с тормозов вагонеток и даже извержения вулканов и цунами, все эти несчастья чаще всего происходят из-за одного случайного чиха! В Зазеркалье об этом каждый знает. Так что ничего смешного в том, что самый маленький гном чихнул, нет, наоборот, случилось страшное!

От Васиного чиха, кирпичная кладка перед нами разлетелась вдребезги. Как от удара малого стенобитного тарана с наконечником из обедненного урана. Приличный кусок кладки ухнул вниз и врезался прямо в центр круглого стола. Это было похоже на взрыв модели вулкана Кракатау. Страшный грохот, облако пыли, визг перепуганных собак, рев барона (и ведь не убило же его, гада!), резкие отрывистые команды Крюгера и звонкое щелканье пуль в стену. А это было уже очень плохо. Нас ведь запросто здесь могут перещелкать! Как молодых птеродактилей в гнезде. И я оказался абсолютно прав!

Пока бароновы оруженосцы очухивались и протирали глаза, люди Крюгера не теряли времени даром и не жалели патронов. Это была настоящая свинцовая метель! Каменная крошка вместе с расплющенными горячими пулями сыпалась на нас сверху непрерывным градом, начисто отбивая охоту приподняться и посмотреть вниз, не говоря уже о стрельбе или бросании вниз взрывающихся предметов. К тому же я совсем не помнил, есть ли у меня гранаты. А так хотелось вниз бросить что-нибудь большое и очень взрывчатое. Ракету «Булава» например. Ракеты у меня не было и гранат, кажется, тоже. Вспомнил! Я последней ухлопал любимую баронову машинку!

Сейчас бы самое время появиться патрульному российскому кораблю, и спросить у хозяев замка: «По какому поводу стрельба, ребята?». Мы, конечно, не вмешиваемся во внутренние дела местного населения, но если случайно оказываемся поблизости от творящейся несправедливости, стараемся исправить ситуацию. Чем, в конце концов, российские военные хуже странствующих рыцарей? Я, прикрыв ладонью (чтоб крошкой не засыпало) глаза посмотрел вверх. Сквозь каменный свод, корабль не разглядишь, но хочется верить, что он где-то там, на подходе…

Цепь держащая люстру дрожала от выстрелов, люстра качалась, как маркитантская лодка в бушующем море, но не падала, гномы свое дело знали. Гномы? Я перевернулся на живот и подполз к Васе. Лоб и лицо у гномика были залиты кровью.

- Пуля? – спросил я у Кейси, пытавшейся перевязать рану обрывками каких то тряпок.

- Стенка. – ответила Кейси. – Он лбом об стенку треснулся, когда чихнул.

- Жить будет? – спросил я.

- Будет, - сказала Кейси, - Еще нас переживет, гномы, они живучие.

В это время Вася открыл глаза и попытался встать. Мы навалились на него, прижав к полу.

- Лежи, если хочешь жить, - сказала Кейси.

Вася огляделся, и глаза его стали огромными как колеса рудничной вагонетки.

- Что я наделал? – в ужасе прошептал он, - Дедушка мне этого не простит…

- Дедушка тебе не простит твоей безвременной бесславной смерти от пули какого-нибудь придурка. – сказал я как можно злее.

- Это правильно. – согласился Вася. - А что же делать?

- Читать заклинание, взрывающее люстру. – сказал я.

Вася все понял сразу:

- Сейчас, сейчас, - сказал он и, закрыв глаза, и зашевелил губами. Я, закрыв голову руками, вжался в пол. Ничего не случилось.

- Сейчас, я его вспомню, - повторил Вася и снова беззвучно зашевелил губами.

- Малыш, - сказала Кейси, - тебе дедушка не говорил, что для того чтобы заклинание работало, его надо произносить вслух?

- Говорил, говорил, - согласился гномик, - но для того, чтобы сказать заклинание вслух, его надо еще вспомнить…

Глава 58 О технологии создания фаерболов, огнях святого Эльма, и люстре ручной работы

Пули щелкали, кирпичи крошились, Вася напрягал внезапно отказавшую память, я собирался его собственноручно задушить (когда подрастет), Кейси в бессильном отчаянье кусала губы, короче - каждый занимался своим делом. Только люстра не хотела взрываться. Ей было глубоко наплевать, что вокруг летают целые рои пуль и достаточно хотя бы одной задеть, уродливого чугунного дракончика…

Но гномы действительно делали все на совесть. Да и зачем им ненужные жертвы? Представьте себе: труженики работу закончили, с ними по-честному, полностью расплатились, а поменять висюльки на люстре гномы по какой либо причине не успели, забыли или не смогли. И вот, на торжественном балу по поводу сдачи замка в эксплуатацию, кто-то, совершенно случайно, (не по злобе, а от избытка чувств) стреляет в воздух. Пуля, по великому и могучему закону подлости, попадает точно в люстру, заряд детонирует… Дальше, как пишут в газетах: значительные жертвы и разрушения. И что самое обидное, безнадежно испорченная репутация строительной фирмы. Вот поэтому гномы и заколдовывают взрывчатку! Пули в нее попадать не хотят, огибают! Еще раз, помянув недобрым тихим словом Васиного дедушку, я задумался. Безопасность безопасностью, но проклятую люстру надо было каким-то образом взрывать!

- Вася, - спросил я у по-прежнему путающегося излечиться от внезапной амнезии гномика, - скажи, висюльки заговорены от прямого попадания? – Вася согласно кивнул. – А что же тогда их может взорвать?

Вася перестал шевелить губами и задумался:

- Только заклинанием, или… фаерболом. Если - прямое попадание…

- Ты умеешь их запускать? – с надеждой спросил я.

- Нет. – со вздохом ответил гномик. – Нам, это без надобности.

- А ты? – спросил я у внимательно слушавшую нашу беседу Кейси.

- Нет, милый, - сказала она как можно ласковей, - меня ЭТОМУ не учили. Может сам, попытаешься?

Над нашей головой грохнуло и сверху посыпалась не крошка, а куски битого кирпича. Это ударил заряд из подствольного гранатомета, теперь врагам остается только получше прицелиться… А за стеной послышались глухие, но достаточно отчетливые удары, кто то решил добраться до нас сквозь кирпичную толщу…

Как запускаются фаеболы? Когда-то, на дежурстве по ангару (мы тогда стояли в доке – на ремонте) мне попалась книжонка «Технология выработки напалмового огня у драконов штурмовой авиации и методики их последующего пожаротушения». Книжка так себе, нудная и малопонятная, в ней автор очень долго и пространно рассказывает, как отличается технология выработки напалма у драконов, от технологии образования фаерболов у магов. Про драконов я мало что понял, но технология образования безмозглых огненных шаров в памяти отпечаталась.

Так вот, в большинстве своем для образовании фаерболов маги используют специальные амулеты. Амулеты аккумулируют энергию, а потом по команде мага (мысленной или звуковой) формируют их нее огненный сгусток, который маг и направляет в цель. Убойная сила фаербола зависит от степени заряженности амулета и мастерства самого мага. Ели судить по книге, ничего сложного. Дракону гораздо хуже, ему для выработки напалма приходится столько разной гадости жрать.

- У меня нет амулета. – ответил я Кейси.

- Ты уверен? – моя невеста скептически на меня посмотрела. Вверху рванула еще одна граната, и голову снова присыпало осколками кирпича. – А что висит у тебя на шее?

Я полез за пазуху и вытащил подарок японской принцессы. Он был как всегда слегка теплый и приятный на ощупь. На всякий случай я закрыл глаза и попытался превратиться в Годзиллу, но безрезультатно. Я сокрушенно развел руками, показывая Кейси бесполезность артефакта в данной ситуации.

- Милый! – мне показалось, что Кейси скрипнула зубами, а может это скрипнули под ногами осколки кирпича. – Ты не обратил внимания, что ни одна пуля и граната в нас еще не попала? Хотя стреляют все кому не лень? (Кому лень, тоже стреляли, но я не стал спорить. Момент не тот. Но все равно не понятно, куда моя невеста клонит?) Твой амулет РАБОТАЕТ! Он сам держит вокруг тебя и нас, невидимый щит! Очнись, дурак! У тебя на шее амулет широкого спектра воздействия!

Амулет широкого спектра! Невидимый щит! Это такое силовое поле не пропускающее… Нет, заставляющее пули огибать защищаемый объект. Знать бы какая у него плотность. Поле полем, а заговоренная пуля, или крупный снаряд, может его и пробить, если плотность невысокая.

Теория без практики мертва. Я осторожно поднял руку над проломом. Свистнувшая пуля, заложила крутой вираж и врезалась в стену высоко над головой. Я остолбенело уставился на медальон. Так значит я могу… У меня в голове вертелось тысяча применений такого артефакта, вот только бы выбраться отсюда…

Я судорожно стал вспоминать полузабытую книжку. Так, мысленно представляешь амулет. (Я закрыл глаза и вдруг увидел клубящуюся внутри амулета энергию! Интересно, сколько в нем сейчас мегамерлинов?) Потом, мысленно открываешь канал в области солнечного сплетения и, начинаешь перекачку энергии из амулета, постепенно наращивая магическое давление. (Я мысленно пристыковал амулет, как челнок к орбитальной станции, под дых и начал закачивать в себя зеленоватый переливающийся голубыми искрами туман). Когда концентрация магической энергии достигнет нужного уровня (а я откуда знаю, когда она его достигнет?), направляешь аккумулированную энергию по рукам и выпускаешь фаерболы в цель.

Я чувствовал себя, как дирижабль «Италия» перед взрывом. В глазах сверкали разноцветные искры, руки светились мертвенно зеленым светом, на кончиках пальцев вспыхивали огни святого Эльма, Кейси казалась прекрасной девушкой с умопомрачительной фигурой (это я бредил), мимо мелькали перепуганные бестелесные сущности, домовые, и бездомные привидения. Я чувствовал, что могу ловить пули руками и зубами, глотать их, запивая бензином, а потом жечь врагов испепеляющим пламенем… Вытряхнув из волос кирпичную крошку я с демоническим хохотом поднялся в полный рост. Пули не огибали меня, они в панике шарахались в разные стороны, забиваясь в щели между камнями и под латы изумленным рыцарям…

- Милый, не забудь о люстре. – напомнила мне прекрасноликая Кейси. Голос ее был похож на журчание ручейка в летний зной, пение птиц в тенистом саду в жаркий полдень, гул спасательного вертолета идущего на поса… Пламя разорвавшейся гранаты опалило мне брови и грубо отшвырнуло к стене. Ах, так! Меня просто распёрло от праведного гнева! Если бы я просто прыгнул вниз и взорвался, от замка осталась бы одна очень глубокая воронка. Но умирать мне было рановато. Как можно умирать, когда впереди открываются такие замечательные перспективы!

Я стал на край пролома, вытянул вперед руки, и направил по ним бурный поток распиравшей меня энергии. Господи, в книге не написано как это больно! Словно расплавленный металл под давлением заструился от плеч к ладоням и вырвался на свободу прямо посредине линии жизни! Но это было совсем не похоже на фаерболы! Это было похоже на струю расплавленной плазмы! (если плазму вообще можно расплавить) Она попала в державшую люстру цепь и та мгновенно испарилась! На секунду лампы на люстре полыхнули ослепительным светом, а затем со звонким треском лопнули. Люстра рухнула на стол, окончательно поставив крест на изделии неизвестных камнерезов, но не взорвалась! Я зловеще улыбнулся со злобной радостью направил поток вниз.

- Я вспомнил заклинание! – радостно крикнул Вася, но было уже поздно. Поток, наконец, попал в одного из чугунных дракончиков. И игрушки дедушки Вундер Кинда сработали. Переполняемый чувством одержанной победы я победно заорал и развел в стороны руки. Это нас и спасло.

Видно Васин дедушка, а также его дядя по фамилии Ундер Вунд, очень сомневались в честности заказчика. А иначе, зачем им закладывать столько взрывчатки?

Это было похоже на взрыв тактического ядерного заряда, только несколько слабее. Башня дрогнула, накренилась и рассыпалась на куски. Наша стена задумчиво постояла пару секунд, а затем решила не отрываться от коллектива. Со скрипом, треском и шелестом она стремительно осела вниз, окончательно погребая под собой остатки круглого каменного стола барона Педро Голубого. Огромный карниз, поддерживавший крышу пристанища ордена копьеносцев имени сэра Уинстона Черчилля, и принявший на себя огромное количество адресованных нам пуль решил рассчитаться за все унижения и рухнул прямо на наши голову.

Глава 59. О пользе примет, военных трофеях, китайской мудрости и коврах-самолетах.

Как интересно устроен наш мир! Он весь напичкан символами, знаками, кругами на полях, пролетающими в небе кометами, падающими метеорами и другими неясными знамениями. Надо только научиться их во время видеть и самое главное – понимать, что они значат.

Вот вышли вы утром на улицу в хорошем настроении, готовые, ну если не к подвигам, то к благородным свершениям, и в этот момент на вас, пардон, нагадил наглый голубь или даже обычный городской воробей. Вы расстроитесь? Разозлитесь? Броситесь покупать переносной зенитно-ракетный комплекс и запишитесь в лигу «Защиты памятников культуры от пернатых вандалов»? Нет, я думаю, вы аккуратно вытрите пятно носовым платком (если он у вас есть), улыбнетесь и скажете себе - это хороший знак! К деньгам!

А еслиперед вами перебежит дорогу кошка, и не дай Бог, черная? Каждый знает - не к добру это, в этот день ничего хорошего можно не ждать. Но если следом за кошкой перешел дорогу человек с полными ведрами – все! Можно смело плевать на всех черных кошек вместе взятых, день будет удачным!

Список полезных примет можно легко продолжить. Если с неба к вам под ноги грохнулся метеорит – это к деньгам (если метеорит не Тунгусский), небесного гостя можно выгодно продать. А упал на голову кирпич – это к врачам, травматологам, нейрохирургам, или патологоанатомам – это кому как повезет.

А если вам на голову обрушился огромный каменный карниз, еще секунду назад поддерживавший свод крыши главной замковой башни и при этом раскололся напополам – это к чему? К добру или к худу? Здесь, в Зазаеркалье, с приметами надо быть особенно внимательным, они здесь не намекают, орут в ухо, причем так, что с непривычки оглохнуть можно. Вот я и стоял, как дурак с разломленным пополам карнизом в руках и пытался сообразить к чему бы это все?

Груда кирпича у моих ног зашевелилась, и оттуда вылез изумленный Вася.

- Ну и мстительный же у тебя дедушка. – сказал я аккуратно отряхивая гномика от кирпичной крошки. Вася в ответ только сокрушенно развел руками.

Да и что тут скажешь. Не было больше у Педро Тронного зала, большой замковой башни, прекрасного круглого стола, двенадцати стульев, коллекции непонятно чьих портретов, лат, знамен и бог знает чего еще. Больше всего я пожалел о прекрасном санузле, в котором мы с Кейси пережили несколько волнующих минут. Кстати, о Кейси, моя невеста самостоятельно выбралась из-под обломков. И не одна, а с целой горой оружия. Значит наше падение с, не побоюсь этого слова, головокружительной высоты не причинило ей особого вреда. Кейси внимательно меня осмотрела, зачем-то заглянула в зрачки и отдала один автомат. Глупая женщина! Зачем мне автомат? Мне повелителю огненных стихий, величайшему воину всех времен и народов, непоколебимому борцу с силами зла, только, что уничтожившему один из оплотов, один из оплотов, ммм… , один из оплотов – чего? Ну, не мирового же империализма в конце концов? Короче говоря, оплотов, чего-то очень плохого…

Не там Васин дедушка применял свои таланты, не там. Им надо не отделы оборонной магии усиливать, любая спецслужба Зазеркалья его бы с радость взяла на работу, причем платила, столько, сколько он сам скажет. Такой специалист в любой стране мира на вес золота. По сравнению с тем, что может сотворить пожилой Вундер Кинд, 11 сентября, любому покажется аварией в детской песочнице.

Но и без моего участия, тоже, конечно не обошлось. Я с гордостью оглядел плоды своих трудов. От люстры, естественно, мало что осталось, как иот самой башни. Стен не было, окон, крыши тоже. Все что не взорвалось, горело или догорало. Клубы дыма поднимались в вечернее небо, облака пыли с трудом пробивались сквозь дым и оседали на всем как радиоактивный пепел. Непонятно одно, как мы уцелели в этом бедламе. Вернее это как раз и понятно.

Подарок японской принцессы. Он дал мне силу и спас нас, закрыв силовым полем. Я ласково погладил амулет и вздрогнул. Мои пальцы пронзил ледяной холод. Как от холодной воды заныли зубы, а по спине побежали морозные мурашки. Амулет разрядился. Принцесса превратилась в Золушку, а Иван-царевич опохмелился и снова стал Иваном-дураком. Пора было делать ноги. Но в отличие от Золушки не оставляя важных улик в виде обуви и других предметов гардероба. К тому же предыдущие события не прошли бесследно. Боевой дух моего воинства падал на глазах. Кейси устало присела на кучу битого кирпича рядом с Васей. Гномик стал серым от пыли и усталости.

Что тут говорить, война не детское дело. Детское дело - праздники, елка, вылезающий из камина с подарками Санта-Клаус…

Камин! Ключевое слово - камин! Вспомнил! Ведь мы возвращались сюда именно из-за него! Нет, мы не собирались вылететь в трубу, угнать сани здешнего Деда Мороза и сделать ноги (хотя идея не плохая) я шел сюда совсем за другим. Взглядом я отыскал камин. Он был цел, ну, или почти цел.

Эта миниатюрная доменная печь непокорно возвышалась над горами щебня, помятых лат, изодранных в клочья портретов и осколков мрамора, символизируя собой незыблемость устоев, устоев, устоев… (Вот только каких устоев никак не удавалось вспомнить, видно встреча с карнизом кое какие последствия все же имела.) То ли взрывная волна обошла её стороной, то ли были какие-то другие причины магического характера, сейчас обсуждать не время и не место. Но не камин меня сейчас интересовал, а прикованный к нему сбоку ковер. Конечно, бедняге досталось, взрыв добавил ему новых проплешин, бахрома местами слегка обгорела, но все равно он был хорош. Ручная работа, позолоченная, хоть и потускневшая бахрома, замысловатый старинный орнамент, одним словом настоящий антиквариат. И никакого заключения экспертов не надо. Я, собрав последние силы, разогнул державшие его железные кольца, скатал ковер в рулон и, подхватив на руки изумленного гномика, собрался покинуть пришедшее в негодность сооружение. Василий решив, что я прихватил ковер в качестве трофея, одобряюще улыбнулся. Победить врага и не взять трофеев – позор для настоящего солдата!

Кстати, о трофеях. Согласитесь, смешно уходить не получив с поверженного врага никакой контрибуции, когда для обеспечения будущего финансового благополучия достаточно только протянуть руку. Я Драконий Рог имею в виду.

Но его на каминной полке не было! Блин, ну когда у меня будет все по человечески! Нет, он не испарился таинственным образом, его не успел в последнюю минуту схватить Педро и провалиться в тартарары и его не похитили головорезы Крюгера. Так необходимый мне артефакт просто сбросила с камина и погребла под горой обломков взрывная волна. Найти его среди этого бедлама было бы большой, почти неразрешимой проблемой. Если бы не остатки магической энергии бурлящие у меня внутри. Сосредоточившись, я напряг внутреннее зрение и увидел лежащий в углу, за камином, Рог. Ценное средство магической войны было засыпано кучей дров, горой битых бутылок и согнутым в дугу пулеметом. Рядом с ним, под теми же дровами, лежал маршальский жезл, подарок сэра Уинстона Черчилля барону Генриху Свирепому.

Согласитесь, пройти мимо такой веской улики было бы настоящим преступлением. Поэтому, я прихватил с собой сразу два столь дорогих длябарона предмета. Еще очень хотелось найти тело самого барона, а также его друга и соратника лейтенанта Крюгера, но тратить драгоценное время на поиски покойников не хотелось. Тем более, что игрушки дедушки Вундер Кинда укокошили далеко не всех обитателей замка.

Недалеко зарычал танковый мотор. Народ стал приходить в себя после катаклизма и явно почуял неладное. Перед руинами началось непонятное шевеление, а несколько танков, стараясь держаться подальше от эпицентра взрыва, настороженно крутили башнями.

Как говорит древняя китайская мудрость «Лучше уйти непобежденным, чем дожидаться пока тебя найдут и победят». Я полностью с китайскими мудрецами согласен. Умнейшие были люди, и что зря никогда не болтали. Тем более, что в амулете явно сели батарейки. Чувство победной эйфории у меня улетучилось, руки и глаза заболели так, что автомат стал тяжелей двухпудовой гири, а путь через обломки, деликатно поддерживая под локоть, показывал Вася. Перебравшись через Монблан кирпичей, (честно скажу, я через него не перебирался, я через него переползал) бывших, когда-то толстой замковой стеной мы оказались во внутреннем дворе.

Два вертикально поднимающихся вверх черных столба дыма сообщали всем желающим лучше спутников-шпионов и тайных лазутчиков о постигшем барона несчастье и можно даже не сомневаться, что скоро прибудут соседи, чтобы лично оценить размеры разрушений и прибрать к рукам внезапно лишившиеся хозяина земли.

- Массовая детонация, - сказала Кейси со знанием дела, - боеприпасы и ГСМ, все рвануло.

Справедливость её слов подтверждали валявшиеся рядом две сорванные танковые башни. Совсем недавно стрелявшие в нас танки беспомощно и беззащитно лежали, задрав к небу гусеницы, и садящееся за горизонт солнце оставляло на траках кроваво красные отблески. Подбитую танками бронемашину взрывной волной впечатало в стену. Сорванные с петель замковые ворота, проломили подъёмный мост и рухнули в ров.

Над всем этим апокалипсисом кружили, оглашая, окрестности противным хриплым криком, птеродактили-падальщики. Вороны, коренные обитатели замковых башен, возмущенно каркали и строились в боевой порядок для контратаки.

Я когда-то давно я прочитал в журнале «Магия и природа», статью о вековом противостоянии местных ворон и мелких видов птеродактилей. И те и другие промышляют воровством яиц и мелкого сельхозинвентаря, пожиранием падали и охотой на зазевавшихся мышей, желтобрюхов и прочую мелкую дичь. Именно по этой причине они и ведут между собой постоянные боевые действия. Разоряют друг у друга гнезда, организовывают массированные налеты на базы противника, а посмотреть на их воздушные сражения люди здесь собираются, как у нас на финальные матчи чемпионата мира по футболу.

Для справедливости надо сказать, что здешние вороны похожи на наших земных скандалисток, как суперсвехзвуковой МиГ-39 на кукурузник По-2. Суровые птицы размером с крупную собаку на кого хочешь наведут страха. Отдельные экземпляры отличаются недюжинным интеллектом и умеют разговаривать, а еще лучше ругаться на нескольких языках, причем одновременно. Вот и сейчас, они с громким карканьем сообщили ящерам, что не понимают, что те здесь делают, еды мало, на всех не хватит, а если хватит, то не надолго. И, вообще, птеродактилям пора вымирать и освобождать место под солнцем другим более прогрессивным видам фауны. И где, только они нахватались таких слов?

Кстати, я часто задумываюсь, почему в Зазеркалье не вымерли динозавры? Ради справедливости должен сказать, этот вопрос волнует не только меня одного, над ним ломают головы лучшие умы планеты. И пока ничего не выломали. Единственное, что удалось выяснить, что существует определенная взаимосвязь между неработающей в Зазеркалье электроникой и быстро помирающими на Большой земле динозаврами. Сколько раз их, бедных, ловили, привозили в самые лучшие зоопарки, создавали каждому идеальные, просчитанные на компьютере условия и сначала все шло вроде замечательно. Бегали красавчики, рычали страшно, жрали травку и кроликов лабораторных, дети радовались, ученые в ладоши хлопали, но проходила неделя, максимум - другая и все, экземпляр начинает хиреть, болеть и вот уже годиться только на чучела. Что, кстати, тоже неплохо, за пернатыми чучелами реальных динозавров зоологические музеи мира в огромной очереди стоят.

Но сейчас ящеров (птеродактили не в счет), слава Богу, по близости не было. Да и какой динозавр, в своем пусть и не очень далеком уме, сунется сюда после такого грохота? Так и досрочно вымереть недолго! Но зато поблизости замаячила группа крюгеровых головорезов. Они были сильно опечалены потерей начальника и отправились на его поиски. Снова ввязываться в перестрелку мне не хотелось, тем более что, автомат я поднимал с огромным трудом, да и численное преимущество было на их стороне.

Спрятавшись за бортом перевернутого танка, и стараясь не думать о судьбе находившихся внутри танкистов, я раскатал ковер.

- Как ты догадался, что это САМОЛЕТ? – удивленно спросила Кейси.

- По бахроме. – ответил я старательно на ощупь определить прочность трофея.

- По БАХРОМЕ? – Кейси была очень удивлена.

- Угу, - подтвердил я, - у ковров-самолетов бахрома особой формы. Я книжку читал, «Бахромоведение летающих ковров» называется, автор С. Х. Аттабыч. Там все подробно описано - какая бахрома для чего предназначена и все такое.

- И для чего эта бахрома? - спросила Кейси, осторожно выглядывая из-за танка.

- Эта? – я потрепал слегка подгоревший угол ковра, - Судя по форме, это ковер дальней бомбардировочной авиации…

- А… - протянула пораженная Кейси, - Как раз то, что нам надо, - потом снова выглянула из-за танка и добавила, - поторопись, кажется они идут сюда…

На самом деле я никакой книги Аттабыча не то что не читал, а даже в глаза не видел. Я даже не уверен, есть ли такая книга в природе. Но как говорил Эдуард Викторович Лисневский – мой преподаватель в университете: «При желании, студент может выдумать содержание ЛЮБОЙ книги!». На самом деле, я просто задал себе вопрос: «Зачем Педро понадобилось старый прожженный дырявый, измученный временем, не представляющий особой художественной ценности ковер, (по моему мнению) приковывать к стене такими толстыми цепями? Только в одном случае – если ковер может просто взять и улететь! Но не один, а с кем-то, Ковры, как известно сами не летают, им обязательно нужен пилот!». Что? Зачем соврал про книгу? Не знаю, просто захотел покрасоваться перед Кейси…

Я смотрел на распростертый старый боевой ковер-самолет и у меня не поворачивался язык сказать: «Чтоб тебя моль сожрала!». Было в этих словах, что-то грубое и неправильное. Это все равно, что скомандовать сидящему в окопе заслуженному ветерану: «Чего здесь торчишь, придурок? Была команда в атаку!».

Я наклонился к ковру и тихо сказал: «Мы связаны одной ниткой, друг!». Вы думаете, ничего не произошло? Ошибаетесь! Ковер ожил!

Сначала ожил орнамент. Его будто заново раскрасили. Нет, конечно, краски оставались слегка тусклыми, но никакого сравнения с тем, что было! Узоры стали четкими и как будто живыми. Потом по бахроме пробежала волна. И ковер завис сантиметрах в десяти от земли!

Всё! Коврик активирован! Можно занимать места согласно купленным билетам и, вперед! Вот только как? Охваченный внезапным озарением, я провел рукой над ковром. И это сработало! Вместо орнамента на нем проступила, нет, высветилась, карта! Прямо скажу - не совсем обычная, но вполне читаемая. Буквы, правда, не наши, вязь какая-то арабская, но что где понять можно. Яркой звездочкой было отмечено наше теперешнее местоположение. Оставалось выбрать точку прибытия. И тут я задумался…

С одной стороны, очень хотелось домой, в Новый Кронштадт. Надо только ткнуть в него пальцем и конец всем мучениям и приключениям. А с другой стороны, где-то там, в сумеречной дали, к спящим русским городам подкрадывается вражеская бронированная армада. Ни дать, ни взять, как в июне сорок первого… Нет, остановить их я, конечно, не смогу, но предупредить вполне. Но неужели они сами ничего не заметят? Есть же у наших сородичей всякие дозоры и заставы богатырские. Не сомневаюсь, увидят, услышат, почуют, засекут во время, зажгут сигнальные огни, протрубят тревогу и пойдет, атакою взметен, личный ударный танковый полк лихого русского князя Всеволода Т-34.

Вот только успеет ли? От столицы до границы путь не близкий… А вдруг мне не поверят? Мало ли кто чего болтает, могут и в кутузку посадить, до выяснения.

Я в кутузку не хотел. Я ОЧЕНЬ хотел домой, в Новый Кронштадт. Вот там мне поверят, может быть. Значит так, прилетаю на базу и сразу в особый отдел, а они пусть сами решают, что делать. А меня за мои подвиги наградить надо. И потом, у меня на носу свадьба!

Я влез на ковер и подал руку Кейси.

- Пора домой, милая. – сказал я. Странное дело, теперь женитьба на ней меня не пугала. Потом я подал руку Васе, но гномик решительно покачал головой.

- Я остаюсь. – сказал он. – Я должен найти дедушку и дядю.

- Вася, - сказала Кейси ласково, - летим с нами, и я тебе обещаю, что мы сюда вернемся и вместе найдем твоего дедушку.

- Нет, - твердо ответил гномик. – Я должен найти его сам, и отомстить…

- Васенька, - сказал я, мы тоже очень хотим отомстить за твоего дедушку (хотя, чего мстить, он сам за себя отомстил лучше некуда), но мы не можем остаться. Тысячи людей в опасности… А если полетишь с нами, станешь сыном полка и новые побратимы так за твоего дедулю отомстят…

- Все понимаю, - перебил меня Вася, - потому и остаюсь… Если надо будет позови, помогу.

И он отступил в тень танка, высоко подняв на прощание руку. Кажется, он заметил прикрученную к борту лопату

Я нашел на ковре место приблизительно соответствующее расположению Нового Кронштадта и уже занес руку…

- Хальт! Хенде хох! – хрипло скомандовали мне из темноты. На фоне заходящего солнца, я увидел черный силуэт псевдомонаха с наведенным на нас автоматом.

Инструктор по выживанию, из лагеря для прибывших в Зазеркалье новобранцев крепко вбил мне в голову, в прямом и переносном смысле, одно простое правило. Если хочешь жить долго и счастливо, то вместо окрика «Стой! Стрелять буду!», стреляй, а уже потом кричи, сколько влезет. Фраза «Лучше сидеть, чем лежать» была у него не просто любимой,она являлась его руководством к действию.

Монах, предложивший нам остановиться и поднять руки – этого правила не знал, и не узнает никогда, потому, что автомат в руках Кейси сделал “бах», «бах», «бах». И головорез рухнул, как реликтовый хвощ под напором бензопилы, а гномик воспользовавшись паузой, шустро юркнул в развалины.

- Прощай, - крикнул я ему, и добавив, - мы еще встретимся. – отправил ковер в полет. Он резко рванул вперед и вверх, лихо лавируя среди трассирующих пуль, кусающихся птеродактилей и ругающихся ворон.

Он нес нас домой, на базу, к спокойствию, счастью, боевым друзьям… Но одна мысль мешала мне насладиться победой. В глубине души я понимал, что это еще далеко не конец….

Послесловие автора.

Это конец первой книги о приключениях Макса и Кейси в волшебном мире Зазеркалья. Но это далеко не конец серии.

Ведь осталось много неразрешенных загадок. Кто превратил Макса в лягушку, кто такая Кейси Райбек, какой злодей за ними охотитсяи куда направились войска Педро Голубого.

Ответы на все вопросы вы найдете во второй книге серии «Мир, которого нет». На мой взгляд, она гораздо интереснее первой. В конце вас ждет совершенно неожиданный финал.

Спасибо всем, кто дочитал «Белого Кролика» до конца, всем кто добавил его в библиотеки. Отдельное спасибо за лайки и комментарии.

Завтра я начинаю выкладывать роман «За несколько дней до конца света, или Место сечи изменить нельзя». Подписывайтесь,добавляйтесь в друзья и читайте. Вместе, мы сможем сделать этот мир немного светлее!