Последний день Омикрона

Часть 1

Глава 1

Тим

Беззаботное детство как ни что иное заставляет человека увидеть ярчайшие краски, в которых утопает ещё неизведанный и прекрасный мир. Мир, в котором открыты все дороги и направления. Бесконечное путешествие, на протяжении которого нас встречает что–то таинственное, интересное и без сомнения прекрасное. Каждый в детстве был уверен, что ни величественно возвышающиеся горы, ни уходящие в тёмную и беспросветную глубину океаны, не были способны остановить его на пути к заветной цели. Самым большим страхом были не дикие монстры, живущие под кроватью или в шкафу, так и норовящие схватить в самый неожиданный момент, а строгая мама ругающая за очередную двойку. А двоек Тим получал не мало, даже, если честно сказать, много. Ходили слухи, что в былые времена все оценки записывались в бумажные дневники и особо хитрые ученики могли аккуратно вырывать ненужные странички, дабы не получить очередную оплеуху от строгих родителей.

– Эх, – горько вздохнул Тим, пролистывая электронный дневник на своём карманном коммуникаторе.

На дисплее маленького устройства, словно висящего в воздухе, ярко светилось сообщение об очередной двойке, которую всё–таки влепила непреклонная в своём решении учительница. Хотя по мнению Тима, предмет этот был совершенно бесполезен: – «Космическая анималогия», хм, да кому это интересно?

Он совсем не был плохим и разбалованным сорванцом, скорее, наоборот, он был очень умным мальчиком, только все его умения, смекалка и фантазии уходили совсем не на учёбу, а на игры с животными, которые тут и там ошивались в его дворе. Свободное время Тим коротал вырисовывая красивые картинки, просматривая фильмы о космических путешествиях, и играя в видеоигры. Вообще учителя очень часто вызывали родителей в школу, пытаясь объяснить, что подобное халатное отношение к учёбе плохо скажется на дальнейшей судьбе мальчика, и им пора бы уже усилить контроль за его поведением.

– Расскажите ему те страшные истории о том, к чему приводило невежество предыдущих поколений, – говорили они, – напугайте его тем, что если он продолжит в таком духе, то окажется за стеной.

Вообще, эта страшилка была уже давно не в ходу, и каждый маломальский ребёнок прекрасно понимал, что это не более чем обычная пугалка для маленьких глупых детей. Для успокоения родителей Тим, конечно, делал вид, будто бы очень испугался и больше подобного, разумеется, не повториться. После каждого такого «визита» в школу, он как всегда получал очередное наказание в виде лишения видеоигр, на сроки, казавшиеся в детстве просто чудовищными, а именно – целых три бесконечно долгих дня.

Вот и сегодня, похоже, был один из тех злополучных дней, когда его опять заставят заниматься рутинными домашними делами, которые он не любил больше всего на свете. Самым страшным казалось и то, что в ближайшие три дня он так и не узнает концовку истории о героических похождениях капитана космического корабля «Ностромо», отправленного на завоевание новых миров.

Идти домой Тиму не хотелось ровно на столько, на сколько узнику кровожадных пиратов не хочется идти по деревянной доске, на конце которой облизывается стая голодных акул. К сожалению, рано или поздно всё же придётся переступить порог родного дома. Вначале мама, конечно, не подаст вида, накормит вкусным обедом, кстати, сегодня должна быть жареная индейка, а уж потом начнётся. Словно издалека она спросит о том, как я провёл день? Не обижал ли меня кто–нибудь из дворовой шпаны, вечно ошивающейся возле стен школы? И в конце диалога задаст самый главный вопрос: – Тимочка, мальчик мой, а что у тебя сегодня с оценками?

– И тут шах и мат! До свидания видеоигры на целых три дня, – с тоской подумал Тим, и от таких мыслей на душе заскребла целая стая диких кошек.

Воспитанием практически всегда занималась мать мальчика. Его отец с утра до глубокой ночи был на работе. В нынешнее время прокормить семью состоящую из трёх человек было довольно тяжело и поэтому ему приходилось очень часто и помногу трудится на огромной фабрике, занимающейся производствам каких–то очень важных деталей для нового межзвёздного лайнера мечты. Понемногу человечество старается вырваться из своей колыбели туда, куда оно стремилось сотни лет своего существования. Тим очень любил читать книги о космических путешествиях, героях галактических воин и прекрасных принцессах, ждущих в заточении на далёких планетах своих принцев. Он очень гордился тем, что его отец принимает хоть и малое, но всё же непосредственное участие в создании корабля, целью которого будет развитие межпланетных путешествий и открытие новых неизведанных миров.

Как гласили неоновые вывески, развешанные на бесконечных улицах огромного метрополиса, вблизи которого жила семья Арсеньевых - путь к звёздам лежал через какие–то тернии. Что это такое Тим не знал. И вообще, какие ещё могут быть в абсолютно пустом космосе тернии?

Порой казалось, что назойливых вывесок, реклам по телевидению и в центральной сети, слишком много для подобного мероприятия. Конечно, постройка космического корабля далеко не рядовое событие, но всё же, трубить об этом на каждом шагу двадцать четыре часа в сутки явно не стоило, по крайней мере так думал Тим.

«За нами будущее!» – гласила очередная неоновая вывеска, переливаясь разными цветами и ярко сверкая в огнях вечереющего неба. Бесконечно огромный метрополис жил своей жизнью, утопая в мириадах цветов и оттенков, порождённых красочными рекламными билбордами. Огромные небоскрёбы, величественно устремлённые вверх своими шпилями, поблёскивали в свете фар бесконечно снующих туда–сюда флаеров и электромобилей. Лучи огромного, медленно заходящего за горизонт солнечного диска, отражались от стеклянных панелей гигантских исполинов и солнечных батарей, веером торчащих с крыш всех зданий необъятного мегаполиса, гордо носящего имя - Омикрон.

Вся эта городская суета очень сильно разнилась с простой жизнью в небольшом пригороде. Тиму приходилось каждый день совершать короткое путешествие от своего дома до станции электромагнитной монорельсовой дороги, располагающейся в нескольких километрах южнее центральной площади его деревушки. Именно оттуда он на скоростном поезде, похожем на стремительную ракету, добирался до станции метрополитена, а уж потом на метро до своей школы. В общем дорога занимала около часа, хотя в старые добрые времена, со слов отца Тима, такой путь занимал не менее четырёх. Учиться в единственной сельской школе хоть и можно было, но родители всегда говорили, что большое будущее ждёт его только в большом городе. Вот так и определилось, хоть и отдалённое, но всё же неминуемое будущее, о котором Тим в силу возраста не особо и задумывался.

Все его сверстники жили в столице, поэтому добираться домой ему приходилось в одиночку. В отличие от стародавних времён, о которых его отец и то знал понаслышке от своего деда, преступности почти не было, а мелкие хулиганы и воришки уже много десятилетий не показывали своего носа из трущоб на отшибе жилых секторов метрополиса. Родители не боялись отпускать своих чад даже ночью, не говоря уже о том, чтобы сопровождать их до школы. Полицейских кордонов тоже практически не было, да в них и не было особой нужды. Однако, они могли понадобиться в экстренном случае, если например возникнет необходимость снять забравшуюся на дерево кошку или по старой привычке перевести бабушку через не особо оживлённую дорогу, по которой изредка проезжали стародавние автомобили, являющиеся далёкими предками летающих частных флаеров. Самосознание и мораль человека наконец–то достигли того состояния, когда агрессия и непомерная жажда наживы уступили главенство миролюбию и созиданию.Давным–давно, ещё до возведения стены, были потасовки с какими–то глупыми людьми, которые никак не хотели жить в мире и согласии. Но даже с ними великому Императору удалось прийти к мирному соглашению.

Как и много лет до этого, выбравшись из бесконечного переплетения туннелей метрополитена, Тим направился к ближайшей станции монорельса. Погода сегодня была просто прекрасной. Температура воздуха ощущалась в районе двадцати пяти градусов по Цельсию, а чистое безоблачное небо, тянулось ярко–синей пеленой, уходя далеко за горизонт, местами поблёскивая и переливаясь яркими красками. В книгах, Тим очень часто встречал упоминания о жестоких бурях, в сердце которых бушевали яростные ветра, о ледяных беспощадных зимах, укутывающих белоснежным покрывалом всю планету. Но, к сожалению, а скорее, к счастью, в живую он никогда ничего подобного не видел. Да и особо путешествовать ему не приходилось, рутинная дорога от дома в школу за героическое путешествие вряд ли сошла бы.

По подсчётам, поезд должен был прийти через 7 минут 31 секунду. Ровно столько показывал хронометраж персонального коммуникатора.

– Почему бы по дороге не заглянуть в магазин и не купить рожок холодненького мороженного, тем более времени у меня хоть отбавляй, – подумал Тим и не найдя весомых аргументов чтобы отказать себе в маленькой радости, заглянул в небольшой магазинчик, стоящий прямо за платформой транспортной станции.

Миловидная продавщица протянула Тиму заветную вкусняшку и приветливо улыбнулась, когда тот провёл своей личной карточкой по встроенной в неё цифровой панели.

– Эх, жаль не настоящая, – с грустью подумал мальчик, глядя на милую, пусть и искусственную улыбку девушки.

Хоть и редко, но Тим всё же встречал обычных, живых продавщиц, стоявших за прилавками сельских магазинов. К сожалению, это было, скорее, исключение из общей тенденции кибернизации и роботизации. В нынешнее время львиная часть всей грязной, низкооплачиваемой и, откровенно говоря, противно–нудной работы отдана роботам и автоматическим механизмам. Человечество, на протяжении всей своей истории старалось отстранится от работы и жить только в своё удовольствие, всецело отдаваясь праздному образу жизни. Но как и во всём, даже тут была обратная сторона медали.

Парадокс заключался в том, что чем больше человек уходил от тяжёлого физического труда, тем больше становилась нагрузка на его мозговую деятельность ввиду усложнения общественного миропорядка и царившей повсеместно бюрократии. При любой возможности, ротации простого работяги на не устающего и более производительного киборга или робота, выбор был очевиден. Именно поэтому людям приходилось работать куда больше и усерднее, чтобы не быть уволенными в виду такой несправедливой замены. Так в обществе порой происходили небольшие конфликты на этой почве, но правительство очень быстро и мирно решало подобные проблемы. Ходили слухи что где–то существуют общины людей, вообще не приемлющих высокие технологии, не говоря уже о роботизации. Однако, как казалось Тиму, всё это не более чем выдумка, да и вообще думать о таких высокопарных проблемах общества и человеческого развития в бездонном океане мироздания можно было бесконечно долго, но как известно мороженка сама себя не съест, а до прибытия поезда осталось не много ни мало 3 минуты 22 секунды.

На дальней стене магазинчика висел полупрозрачный экран плазменной телевизионной панели, по которой обычно крутили различную рекламу второсортной продукции, которой итак были завалены витрины всех гипермаркетов.

– За нами будущее, все мы хотим туда! – звонко и весело твердили дети указывая на огромную ракету, гордо устремлённую в безграничное синее небо.

– Только лучшие из вас, а может быть именно Вы! – человек в золотом комбинезоне и в огромном прозрачном шлеме указывал прямо на Тима через огромный экран плазменной панели, – именно Вы достойны быть членом новой космической экспедиции, которой предстоит направиться в опасное и незабываемое путешествие к звёздам.

– Задайте себе вопрос, – продолжал харизматичный и весёлый космонавт, – готовы ли Вы стать тем самым счастливчиком?

Весь ролик сопровождала весьма патриотичная и героическая музыка. Как же сильно Тим мечтал стоять облачённым в золотой скафандр на лётном поле огромного космопорта. Подниматься на борт величественного звездолёта и прославиться на весь мир будучи одним из героев, не побоявшихся отправиться к далёким звёздам, о которых сейчас он мог только читать книги и смотреть фильмы.

– Эх, – мечтательно вздохнул Тим и вышел из магазинчика, дабы больше не травить свою душу несбыточными фантазиями.

Поднявшись на платформу монорельса, он встал возле одной из электронных досок, висящих в воздухе вдоль полосы скамеек. На их голографических экранах то и дело всплывали сообщения и бесконечная череда пёстрых реклам разных товаров. Неожиданно пробежала полоска сообщений о разыскиваемых преступниках. Тим немного удивился, ведь не часто в Омикроне появлялись люди, имеющие проблемы с местными законами.

Когда отчёт таймера достиг нужной отметки, раздалось приглушенное шипение воздушных тормозов скоростного поезда и вереница ярко красных вагонов грациозно въехала на платформу. Множество людей или по крайней мере фигур похожих на людей, выходили из бесшумно открытых дверей поезда. Мир уже давно перестал быть жестоким, но всё же рутина бесконечных дней навевала какую–то неосознанную тоску. Живущие на обитаемой части планеты, ставшей чуть ли не раем для её населения, всё же остались серыми безликими фигурами, утопающими в фальшиво яркой повседневности.

Дождавшись, пока толпа покинет состав, Тим не раздумывая шагнул в распахнутые двери последнего вагона. Как всегда, от станции «Тимирязевская» поезд шёл на половину пустой. Мальчик плюхнулся на свободное место ближе к окну и достал свой коммуникатор.

Чуть слышно, без каких–либо рывков, поезд загудел и немного приподнялся от поверхности монорельсового пути.

– Электромагнитное поле, – подумал Тим, взглянув за окно на немного ушедшую вниз платформу. Ему всегда нравились машины и механизмы и как все дети он, конечно, же любил игрушечные железные дороги. ЭМ монорельсовые поезда уже давным–давно вытеснили все другие виды подобного транспорта. Скорость передвижения и комфорт прекрасно сочетались с относительно невысокими транспортными расходами на эксплуатацию, что в свою очередь являлось решающим фактором для огромных транспортных компаний.

Вагон Тима плавно тронулся от станции и очень быстро набрал высокую скорость. Деревья, дома, электрокары, привычно снующие по воздушным трассам частные флаеры проносились с молниеносной скоростью. Только шпили гигантских небоскрёбов необъятного метрополиса, словно статичный фон, виднелись на фоне закатившегося за горизонт багрового диска солнца. Вскоре мелькающие за окном объекты практически перестали быть различимыми глазу ввиду набора поездом своей крейсерской скорости.

По дороге домой, Тим всегда играл в одну и ту же игру, которая уж очень сильно ему нравилась. Сюжет и геймплей были далеко не самыми замысловатыми, а если честно сказать, то их и вовсе практически не было. Над небольшим экраном коммуникатора высветилась голограмма мультяшного волка. Как говорил отец Тима, этот персонаж был героем какого–то древнего мультика, который в угоду возраста сын уже не застал. Волк абсолютно не выглядел злым, хотя из его пасти и торчали острые зубы. В лапах он держал небольшую корзинку, в которую с разных сторон падали куриные яйца. Задача Тима была до боли проста и заключалась лишь в том, чтобы уловить их как можно больше. Рекорды он ставить не собирался, но время проведённое в дороге игрушка истребляла очень даже исправно.

Интенсивно нажимая на несуществующие голографические кнопки, Тим с интересом смотрел на электронного волка, бегающего над экраном. Внезапно мальчик почувствовал, как на соседнее кресло сел незнакомый человек. Повернув голову, Тим попытался разглядеть попутчика, так неожиданно засмотревшегося на его коммуникатор.

– Да это же «Ну, погоди»! – с восхищением и нескрываемым интересом воскликнул незнакомец.

На вид ему было около девяноста лет и даже по сегодняшним меркам мужчина являлся весьма пожилым человеком. Рядом с ним, присев на задние лапы, сидел большой лохматый пёс. Его забавный чёрный нос принялся обнюхивать ноги мальчика.

– Бенджамин! – улыбаясь произнёс незнакомец, взглядом указывая на собаку, – мы с ним не так давно путешествуем вместе.

– Меня зовут Тим, – приветливо улыбнувшись ответил мальчик и протянул руку, погладив пса по загривку.

– А меня Остап Родионович, – добавил старик, глядя как мальчик играется с его псом.

Лицо старика показалось знакомым, словно Тим его уже его где–то видел. Но приглядываться, а уж тем более что–то спрашивать, было крайне невежливо, и он отбросил тщетные попытки, переключившись на лохматого пса, растянувшегося у его ног.

Неожиданно Бенджамин громко чихнул, выплюнув при этом комок шерсти. Испугавшись, Тим тут же одёрнул руку. Остап Родионович весело засмеялся, увидев забавную реакцию мальчика. Яркий румянец от смущения мгновенно выступил на щеках, но поняв, что произошло, Тим сам залился звонким смехом. Бенджамин при этом недоумевающе смотрел на них большими добрыми глазами и забавно вилял пушистым хвостом.

– Куда держишь путь? – поглядывая на почти забытую игру поинтересовался Остап Родионович.

– Домой, – грустно ответил Тим, вспомнив о предстоящем разбирательстве над очередной двойкой.

– Хорошо тебе, – улыбнувшись заметил Остап, – а у меня уже давно нет дома.

– Как же так? – искренне удивился Тим, недоумевая, как такое может быть, – у всех есть дом.

– Это невероятная и запутанная история, – многозначительно сказал старик, – возможно, я когда–нибудь расскажу её, но не сейчас.

– Чай, конфеты, бутерброды, алкоголь... – громко и почти без интонации заголосил электронный бас робота–официанта, неспешно проезжающего вдоль тянущихся рядов кресел. Когда его металлическое основание, выполняющее роль ног, споткнулось о лежащего пса, тот недовольно фыркнул и придвинулся ближе к ногам мальчика, пропуская нахального робота.

На всевозможные уговоры с просьбами рассказать ту самую историю Остап лишь отшучивался, мол, незачем столь юному мальчику знать о тяжёлых невзгодах предыдущих поколений. Так и не добившись ответа, ещё немного поиграв с псом, Тим вновь увлёкся видеоигрой.

– Сто лет таких не видывал, – задумчиво произнёс Остап Родионович, указывая пальцем на голограмму волка, – когда–то давно, ещё в моём далёком детстве, была подобная игра, – ностальгически вспомнил он.

Тиму было очень сложно представить сидящего возле него старика маленьким мальчиком. Их разделяли десятки лет и несколько поколений. Густые, седые брови нависали над ввалившимися потускневшими глазами. Кожа на лице была изъедена морщинами, а на голове красовалась забавная старомодная шляпа, скрывающая, как казалось Тиму, небольшую копну седых волос, неряшливо свисающих по обе стороны от ушей. Взгляд Остапа Родионовича был хоть и немного странным, но без сомнения добрым и открытым. Он искренне радовался тому, что спустя много лет вновь встретил, хоть и изменившуюся, но всё же знакомую игру далеко ушедшего детства.

– Много–много лет назад, когда ещё были живы мои родители, я также как и ты очень любил играть в видеоигры, конечно, далеко не такие как сейчас, но гораздо интереснее, – с ностальгией вспоминал старик, будто бы окунаясь в воспоминания.

– А у вас есть дети? – поинтересовался Тим и на секунду отвлёкшись уронил заветное яйцо.

Остап Родионович добродушно улыбнулся, и ответил: – Конечно, есть, но они живут очень далеко, всё что у меня теперь осталось, дак это мой новый друг, – добавил старик, скосив взгляд на пса и немного улыбнулся.

Бенджамин тихо фыркнул и поудобнее улёгся прямо посередине центрального прохода. На мгновение Тиму показалось, что под улыбкой старика кроется тяжёлая печаль.

– Откуда ты, мальчик?

– Я из пригорода, но учусь в средней школе Омикрона.

– Надеюсь, хорошо учишься? – весело улыбнувшись, словно Дед Мороз перед вручением подарка, спросил старик.

– Эээ…– замешкался Тим, но быстро спохватившись добавил, – очень даже неплохо.

– Молодец! – похвалил Остап Родионович и рукой потрепал русые волосы мальчика, – в таком случае тебя ждёт большое будущее.

Щеки Тима вновь слегка налились румянцем. Он тут же сделал вид, будто бы с головой погрузился в ловлю бесконечно падающих электронных яиц.

Спустя буквально несколько мгновений, вагон слегка дёрнулся в едва заметной судороге, и по сидениям пробежала небольшая дрожь. Очередное яйцо провалилось мимо корзины.

– Ну вот… – горестно вздохнул мальчик, глядя на красочное сообщение об окончании игры.

Вагон вновь качнулся. На этот раз заметно сильнее. Бенджамин неожиданно вскочил на лапы и громко гавкнул. Несколько сидящих впереди пассажиров начали нервно крутить головами по сторонам в поисках чего–то или кого–то, объясняющего странные вибрации.

Тем не менее, поезд нёсся на крейсерской скорости по отведённому маршруту. До нужной станции оставалось не менее пятнадцати минут. Но нечто в глубине души Тима, явно было встревожено и не давало расслабиться.

– Пустяки, – уверенно сказал Остап Родионович, посмотрев на центральный проход между креслами, в который встало несколько встревоженных пассажиров.

Громкий скрежет разнёсся по всему поезду. Стоявшие в проходе пассажиры, словно безвольные куклы попадали в разные стороны, стараясь изо всех сил уцепиться за поручни. Оглушающий грохот больно сжал барабанные перепонки, доставляя резкую и сильную боль. Агония летящего со скоростью пули поезда, переросла в хаотичный неуправляемый зигзаг. Словно электрокар на скользкой дороге, поезд закружился в смертельном танце, сходя с магистрали. И без того размытый, мелькающий за окнами мир вообще перестал быть различимым, ровно так же, как верх и низ окружающего пространства. На огромной скорости монорельс вылетел с трассы и пошёл вразнос, не щадя ни себя ни запертых внутри пассажиров. Последнее, что успел заметить Тим перед сильным ударом головой о металлический стержень, были глаза его престарелого попутчика. В них не было страха, не было паники, лишь странная непомерная грусть перед лицом неминуемой смерти, которая приветливо раскрыла свои объятия.

__________________

Холодные капли дождя неспешно набивали ритм, бесконечный и безучастный ко всему вокруг, разбиваясь об искорёженные обломки некогда сверкающего красивого вагона. Хмурое беспросветное небо томной пеленой висело над местом ужасающей катастрофы. Тим лежал на холодной и мокрой траве. Сознание возвращалось с огромной неохотой, вопреки желанию просто закрыть глаза и отдаться на милость судьбе. Дышать было очень трудно, практически невозможно. Грудную клетку что–то сильно сдавило, не позволяя сделать желанный вдох прохладного воздуха. Едкий запах гари и дыма, плотной взвесью парил над местом катастрофы. Длинный и шершавый язык, словно наждачная бумага, тёрся о лицо Тима, пытаясь вернуть мальчика в сознание. Жалобное скуление раздавалось где–то на периферии чувств, не позволяя навсегда уйти в мир вечной тишины и спокойствия.

– Мама? – тихо, по–детски всхлипывая, прошептал Тим.

Холодные капли барабанили по перепачканному грязью лицу. Открыть глаза удалось лишь спустя несколько минут. Он лежал на спине, придавленный остатками конструкции полумягких кресел, которые скорее всего, спасли ему жизнь. Тим попробовал выкарабкаться, но сильная боль в правой руке, словно пылающий огонь, обожгла тело. На глаза вновь накатались слезы, не столько от боли, сколько от безысходности. Ему не верилось, что всё это взаправду. Мозг отказывался верить в то, что подобное может произойти именно с ним, а уж тем более именно сейчас. Хотелось кричать, но воздуха в лёгких не хватало, и поэтому изо рта вырывались обрывистые хрипы. К сожалению, иного способа выбраться не было. Собрав все силы в кулак, Тим вновь навалился левой рукой на металлическую конструкцию, но она так и не поддалась. Откуда–то сбоку донеслось хрипение, знакомый голос чуть слышно подозвал Бенджамена. Пёс резко ринулся на зов своего хозяина и исчез из поля зрения мальчика. Тим вновь попробовал отодвинуть сдавливающую грудь конструкцию, и в этот раз она нехотя поддалась, освобождая своего пленника.

Высвободив ноги, Тим тут же принялся их ощупывать. Видимых повреждений и кровоточащих ран на первый взгляд видно не было, однако, шок от случившегося не позволял трезво оценить своё состояние. Поднявшись, Тим увидел страшную картину. Сотни тонн разбросанного повсюду искорёженного металла тлели под каплями проливного дождя. Мальчик старался не вглядываться в то, что ещё могло лежать под обломками поезда, дабы не усугублять и без того паническое состояние.

Других выживших видно не было, да и творящийся повсюду хаос практически не оставлял шансов кому бы то ни было на спасение. Единственными живыми душами, находящимися поблизости, были жалобно скулящий пёс и лежавший под обломками Остап Родионович. Бенджамин жалобно скулил возле него не в силах помочь. Тим подбежал к лежащему старику и попытался освободить его из-под железного плена.

– Оставь, – тихо и как–то странно прошептал Остап, глядя в небо поблёкшими глазами, – они нашли меня, они не остановятся ни перед чем.

– Я помогу Вам! – не обращая внимания на слова старика, выкрикнул мальчик и с ещё большим усилием попытался сдвинуть тяжёлую конструкцию.

– У меня мало времени, скоро они будут здесь, – продолжил Остап, – люди должны знать правду, теперь только ты можешь помочь им в этом.

– Я Вас не понимаю, – виновато ответил мальчик, обессилено сев рядом со стариком.

– Ты должен помочь мне завершить миссию, придёт время, и ты всё поймёшь, – промолвил Остап, и из его руки выдвинулся странный острый предмет.

От неожиданности Тим вздрогнул и отшатнулся, не веря своим глазам.

– Неужели его выживший собеседник не был человеком? – подумал мальчик, с недоверием глядя на существо, ещё секунду назад казавшееся простым добродушным стариком.

– Не бойся, это спасёт всех нас, – тихо промолвил старик, и острая игла резко впилась мальчику в руку.

Рефлекторно Тим попытался отстраниться, но было поздно. Резкая боль мгновенно свела руку судорогой и тут же исчезла, не оставив и следа.

– Что это такое? – выкрикнул Тим, потирая место укола, – что вообще тут происходит?!

– Так он сможет найти тебя, и с помощью этого, – Остап указал на предплечье, – спасти человечество!

– Но от чего нужно нас спасать? – ничего не понимая, спросил Тим и вскочил на ноги, – кто и зачем должен найти меня?

Но ответа не последовало. Тишина, нависшая над местом катастрофы, была настолько давящая, настолько тяжёлая, что Тиму она показалась сродни раскатам грома. Мысли в голове путались, паническое состояние не отпускало. Он не знал, что делать дальше. Весь мир казался ему нереальным. Будто бы это было не что иное, как просто сон. Стоит лишь открыть глаза и он увидит залитый тонкими лучиками утреннего солнца потолок своей комнаты, услышит звук шипящей сковородки, на которой мама с утра готовит ему вкусный завтрак. На мгновение Тиму показалось, что так и есть, но неожиданный окрик вернул его в страшную действительность.

– Эй ты! – раздалось откуда–то сбоку.

Тим повернул голову и увидел в отдалении фигуры людей. Бенджамин жалобно заскулил, ещё сильнее прижимаясь к ногам мальчика.

– Ура! Они нашли нас, – с чувством необъяснимой внутренней радости подумал мальчик, глядя на приближающихся спасателей.

В отличие от ярких люминесцентных жилетов, в которые обычно были одеты все аварийные службы Омикрона, странные фигуры были облачены в чёрные военные костюмы, а их лица скрывали маски.

– Это одно из них! Не дайте ему уйти! – выкрикнул кто–то из тех людей, и тут же наведя на мальчика плохо различимый с такого расстояния предмет, открыл огонь.

Этим самым предметом было не что иное - как тяжёлый плазменный излучатель. Ярко–синие лучи полились в сторону ошарашенного Тима. Конечно, он сотни раз видел подобное оружие в компьютерных играх, убивал тысячи монстров в своих виртуальных приключениях, но одно дело – игры, а совсем иное – страх реальной смерти. Он тут же бросился на землю, пытаясь как можно сильнее прижаться к холодной мокрой траве. Лучи ярко засверкали прямо у него над головой. Бенджамин громко гавкнул и бросился в ближайший овраг. Тиму эта идея показалась довольно сносной. В любом случае других вариантов не было. Не поднимая головы, мальчик дополз до овражка и скатился в низину.

– Кто эти люди? Что им от меня нужно? Зачем всё это? – еле сдерживая бьющий всё тело озноб, бормотал Тим.

Бенджамин громко скулил, таща мальчика за собой. Но ватные ноги отказывались слушаться, то и дело подкашиваясь и мешая идти. Ещё десятки выстрелов раздались где–то возле обломков поезда, но судя по всему, предназначались кому–то другому. Бежать было некуда, да и вряд ли он смог бы убежать от этих вооружённых и беспощадных убийц. Окончательно лишившись сил, Тим свалился наземь и обхватил руками голову.

Мощный рывок за ворот куртки мгновенно поднял мальчика над землёй. От ужаса Тим зажмурился, а открыв глаза увидел держащего его человека. Заметив электронный зрачок, который пытался сфокусироваться на лице мальчика и оценить потенциальную угрозу, он тут же понял, что имеет дело далеко не с человеком.

– Это не он! – после мгновенной диагностики отрапортовал механическим языком робот.

– Что делать с объектом? – будто бы сам себя спросил робот, – отрицательно, объект не пострадал, – продолжился странный монолог.

Тим продолжал смотреть испуганными глазами на странного робота. Было понятно, что радиообмен осуществлялся где–то далеко внутри электронных чипов устройства, но именно от него сейчас зависела жизнь.

– Исправить! – заявил робот, лишь ему одному понятную команду.

Из стальной руки, скрывающейся за длинным чёрным балахоном, резко вылезла игла и, словно комариный укус, обожгла шею мальчика. Игла выглядела точно также как и та, что была вмонтирована в руку старика, но думать об этом уже не получалось. Секунду спустя стальная хватка разжалась и Тим упал на мокрую землю, мгновенно потеряв сознание.

Жуткие кошмары о горящем поезде, зло гавкающей собаке и о каком–то странном старике смешивались, превращаясь в непонятную субстанцию. На смену жуткому ознобу приходило тепло весеннего солнца. Странные силуэты людей в черных комбинезонах менялись на знакомых ребят, весело играющих на школьном стадионе. Тревога ушла, не оставляя за собой абсолютно никаких следов, даже наоборот, вселяя уверенность в завтрашнем дне и ещё большее желание жить.

Глава 2

Сон наяву

Приоткрыв глаза, Тим увидел залитый лучами яркого утреннего солнца потолок своей комнаты. Такой знакомый и такой прекрасный одновременно. Яркие лучики, струясь сквозь неплотно закрытые шторы, игриво прыгали по стене, на которой красовался большой плакат межзвёздного лайнера и его всем известного капитана – Рэма Невилла. С детства Тим мечтал отправится в бесконечное путешествие на этом корабле, бок о бок с великим героем всего человечества.

– Тимочка, пора вставать в школу, а то опоздаешь на поезд, – ласково донёсся мамин голос откуда–то из кухни.

Слово поезд вдруг непривычно сильно кольнуло его прямо в сердце, но причины столь странной тревоги понять не удавалось. Нечто непреодолимо далёкое кружилось в его голове, но практически сразу ушло на задворки памяти, тем более до носа донёсся приятный запах маминых оладий. Как же сильно он любил по утрам намазывать клубничный сироп на ещё горячие, только–только снятые со сковородки маленькие блинчики, запивая всё это холодным свежим молоком.

– Сынок, ты не забыл что у тебя сегодня анимология? – спросил отец, перелистывая очередную страницу газеты, – ты обязательно должен исправить свою двойку.

– Двойку? – удивился Тим, пытаясь вспомнить, когда он успел проболтаться родителям.

Конечно, он помнил этот урок, смех класса и грозный взгляд Марии Филипповны, но он был абсолютно уверен в том, что никому ещё не рассказывал об этом.

– Да и вообще, откуда они могли узнать об этой двойке? – подумал Тим, стараясь непринуждённо жевать стрепню, ставшую в миг невкусной.

– Откуда мы узнали? – словно бы предвосхищая вопрос настоятельно спросил папа и тут же показал электронный дневник, зависший в воздухе над его коммуникатором. Ярко красная двойка, словно дикий лебедь, хищно смотрела с экрана прямо в душу мальчика. Все остальные вопросы мгновенно отпали. С виноватым видом, Тим уткнулся в свою тарелку.

– Я общалась с Марией Филипповной, – в разговор вмешалась мама, ставя на стол тарелку со свежей порцией дымящихся оладий, – она рассказала, как на прошлом уроке поставила тебе эту оценку из–за того, что ты при всём классе заявил, якобы нашими предками были не Адам и Ева, а некие пришельцы из далёкого космоса.

Тут же захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать нравоучительных речей. Щёки и кончики ушей горели адским пламенем, но Тим изо всех сил старался сохранять спокойствие, ещё больше зарываясь в свою тарелку.

– И вообще, после вчерашнего мы очень сильно за тебя переживали, – заявила мама.

– А что было вчера? – насторожился Тим.

– Вчера ты вернулся словно сам не свой, да и ещё опоздав на два часа! – грозно заметил отец, – в следующий раз за подобные выходки окажешься в углу…

Страшное молчание повисло в воздухе. Тим пытался вспомнить подробности вчерашнего дня, но всё было словно в тумане.

– Ты сегодня опять до вечера? – на этот раз вопрос достался отцу, немного снимая повисшее в воздухе, почти ощутимое напряжение, спросила мама.

– Да, милая, скоро очередной пробный запуск новых двигателей, так что график весьма плотный, – продолжая листать газету, ответил отец.

– А я когда–нибудь смогу полететь к звёздам? – спросил Тим, пытаясь увести русло диалога в нейтральную сторону.

– Да, если, конечно, будешь хорошо учиться и не расстраивать нас по пустякам, – отец улыбнулся, откладывая газету.

– Ты уже опаздываешь, – взглянув на часы, поторопила мама, укладывая термоконтейнер с недоеденными оладьями в школьный портфель.

Не дожидаясь, пока родители вспомнят о трёхдневном наказании за полученную двойку, Тим быстро схватил рюкзак, на лету поцеловал щёку матери и буквально пулей вылетел из дома.

На улице стояла прекрасная погода. Тёплый ветерок приятно гладил кожу лица, а шелест листьев успокаивал томительные мысли. Пока Тим шёл к станции, в его голове путались странные мысли. Они то набегали бушующей волной, то отступали, оставляя горькое послевкусие.

– Что за странное ощущение? Почему я ничего не помню? Да и вообще, неужели… – громкий лай собаки прервал ход раздробленных мыслей.

Огромный пёс неожиданно начал лаять, пытаясь прогрызть большими челюстями забор своего вольера. Тим с испуга отскочил в сторону. Но собака словно не замечая его продолжала громко лаять. Дикие глаза пса здорово пугали. К счастью, его гнев был направлен не на мальчика. Только сейчас Тим увидел идущего позади человека. Его странная походка и натянутая на глаза кепка непроизвольно вызвали внутреннюю тревогу.

– Да успокойся ты там! – раздался крик какого–то человека, скорее всего, хозяина пса, и собака тут же притихла, жалобно заскулив.

Тим быстро ускорил шаг. Следующий за ним человек тоже не стал медлить. Заметив это, Тим бросился бежать. Странный человек резко ускорившись рванул в след за ним, быстро сокращая дистанцию. Силы были на исходе, бежать быстрее просто не получалось, а преследователь уже практически был за спиной. Миновав угол терминала станции, Тим со всего размаху впечатался в стоящего робота–охранника.

– Что–то случилось, мистер? Вы хотите сообщить о преступлении? – вежливо, но при этом абсолютно безучастно спросил робот.

– Кажется, меня преследуют, – задыхаясь от быстрого бега, бросил Тим и резко оглянулся. За его спиной никого не было. Полупустая улица, по которой ехали не больше трёх автомобилей, и вдалеке проносился низколетящий флаер, не казалась уж сильно пугающей. Разумеется, никакого мужчины в натянутой на глаза кепке не было.

– Сообщите подробности преступления, – механически произнёс робот.

– Извините, – тихо произнёс Тим, ещё раз оглянулся и побрёл к платформе.

До прибытия поезда осталось не более двух минут. Он встал прямо в центре перрона, задрав вверх свой подбородок и глядел в безгранично синее небо. Оно было по-настоящему прекрасно, игриво переливаясь глубокими, чистыми и бездонными красками. Яркое весеннее солнце висело над головой, заливая своим светом и теплом всё вокруг. Мир казался как никогда живым и прекрасным. Странное, но такое необъяснимо–волшебное состояние вселяло чувство умиротворения, уверенности и любви, однако, тревога не покидала.

В голове крутилось множество вопросов: – Кто это был? Зачем он преследовал меня? И что вообще происходит?

Ярко–красные вагоны поезда стремительно приближались к платформе. Весело, даже игриво, они поблёскивали в ярких солнечных лучах. Раздалось тихое шипение и состав прилёг на брюхо, ослабляя магнитное поле.

Мальчик не раздумывая зашёл в вагон и плюхнулся на первое же свободное кресло. Спустя десять минут вновь раздалось шипение и треск нарастающего магнитного поля. Приподнявшись от полотна, поезд тронулся с места, стремительно набирая скорость.

Всю дорогу Тим не отрываясь смотрел в окно, пытаясь вспомнить какую–то важную деталь. Словно заноза в мозгу крутились тревожные мысли, не дающие покоя. Яркое солнце и полная идиллия окружающего мира невольно успокаивали растревоженный попусту разум. Поезд стремительно нёсся по хорошо знакомому маршруту. На секунду Тиму показалось, будто бы он увидел очень знакомую полянку со слегка прижжённой травой, но картинка тут же ушла из его мыслей, не оставив и следа, тем более скорость поезда как всегда сливала проносящиеся объекты в неразборчивое мелькание.

Дорога до школы, как и всегда заняла около часа. Сойдя с поезда на нужной остановке, Тим направился вдоль уже знакомого магазинчика с мороженным прямо к переходу и спуску в метро. На площади, откуда уходили под землю вырытые человеком жерла эскалаторов, ежедневно увозивших миллионы человек в недра метрополитена, стояла огромная толпа и пристально смотрела в огромный экран, перекрывающий собой не менее десяти метров в ширину и пяти в высоту. Возле него толпилось множество людей, пристально глядя на красочную рекламу. Как всегда мужественный капитан Рэм Нэвилл гордо восседал на пилотском кресле нового звездолёта и рассказывал о невероятных приключениях, ждущих будущих космонавтов, не побоявшихся отправится к далёким звёздам. Стоявшая на площади толпа, радостно хлопала при каждом упоминании о великих подвигах, свершённых им и ещё десятками первых космонавтов. На несколько минут Тим присоединился к ликующей толпе.

– Эх, увидеть бы хоть одним глазком, хоть на секундочку этот сверкающий огромный звездолёт, который через несколько дней отправится в своё путешествие, – мечтательно подумал Тим, глядя на яркий экран.

Очень жаль, что пуски всех без исключения кораблей проходили с закрытой площадки и показывались публике лишь в записи видеокамер. Данные меры были обусловлены, конечно же, безопасностью жителей Омикрона, но Тим искренне верил в то, что когда–нибудь он обязательно по–настоящему увидит и корабль, и его стремительный полёт к новым мирам. Коммуникатор на руке легонько пискнул, напоминая о том, что до начала занятий осталось двадцать минут, а проехать ещё нужно несколько станций. Крайний раз взглянув на экран, он быстрыми шагами направился к входу в метро.

__________________

Порог класса Тим переступил ровно в тот момент, когда по учебному заведению разнеслась до боли знакомая трель старинного школьного звонка. Она была очень громкой и противной, хотя противной её можно было назвать лишь когда она оповещала о начале занятии, но никак не в их конце.

Как ни странно, но Марии Филипповны в классе ещё не было, хотя она никогда не позволяла себе опоздать, порой складывалось такое чувство, что она вообще никогда не покидала стен школы. Одноклассники весело о чём–то болтали, не обращая внимания на Тима.

– О, смотрите, пришельцы из космоса вернулись! – указывая на Тима пальцем, заголосил и громко рассмеялся один из одноклассников, и весь класс дружно начал гоготать.

Не обращая внимания на них, Тим молча прошёл к своей парте и уселся за неё, доставая учебный планшет. Спустя некоторое время хохот утих и остались лишь чуть слышные смешки и подшучивания.

Тим почувствовал, что за рукав его кофты легонько дёрнули. Это был никто иной, как его сосед по парте.

Наклонившись к Тиму, Андрей шёпотом спросил: – Ты не знаешь где наша училка?

В ответ Тим лишь недоумённо пожал плечами.

– А ты чего вчера вечером не отвечал на звонки? – не унимался Андрей, – я тебе такое хотел рассказать, закачаешься…

– Я, я болел, – резко спохватившись, ответил Тим, как раз в тот момент, когда в класс вошла Мария Филипповна.

Дети мгновенно затихли, делая вид, что они так и сидели, преданно ожидая классного руководителя.

– Доброе утро, класс, – тут же произнесла заученную фразу учительница. Но то, что она сказала потом, поразило всех без исключения. – Извиняюсь за опоздание, но сегодня особый, можно даже без преувеличения сказать, великий день для нашего класса.

Дети ещё более внимательно уставились на преподавателя, вслушиваясь в каждое её слово. Тем временем, уловив и без того нескрываемое любопытство, Мария Филипповна, нарочно сохраняя паузу, торжественно объявила: – Личным распоряжением Императора, разумеется, и по ходатайству школьной администрации, один из наших учеников включён в команду следующего полёта в космос!

Тишина оглушающим звоном повисла в классе. У некоторых детей в буквальном смысле отвисла челюсть. Никто не мог поверить в то, что одному из них выпала честь отправится в это великое путешествие. Это мог быть кто угодно из миллионов, живущих в Омикроне людей или киборгов, но чтобы это был один из них, такого просто не могло произойти априори.

Дальше тянуть преподаватель не стала и громко произнесла то, о чём Тим мечтал всю свою жизнь: – Арсеньев Тимофей, я поздравляю тебя, подойди ко мне!

Дети просто ахнули, а Тим чуть не упал со своего стула.

– Это, наверное, сон, – подумал мальчик, поднявшись на ватных ногах, и неуверенно зашагал к преподавателю.

Детские голоса переросли в шёпот, а потом и вовсе в возмущённый гул.

– Почему именно он? – возмущались одни.

– Да он же голимый троечник, – поддакивали другие.

– У меня одни пятёрки, почему не я? – кричали третьи.

– Тихо! – неожиданно громко пресекла все возмущения Мария Филипповна, – решение принято и вам остаётся только равняться на Тимофея. И, может быть, следующий раз повезёт именно вам.

В дверь раздались стуки, и не дожидаясь ответа, в класс вошли несколько человек. Они приветливо улыбались, их улыбка была немного несуразной, больше натянутой, не искренней, но Тиму в тот момент было совершенно не важно, ведь он стал тем, о ком мог только мечтать в своих самых смелых фантазиях.

– Неужели это всё взаправду и именно ему суждено отправиться в бесконечное путешествие к новым мирам, вписав при этом своё имя в историю? – радостно думал Тим, неуверенно шагая между парт к стоящей у доски Марии Филипповне.

– Это он? – спросили вошедшие люди.

Мария Филипповна молча кивнула и слегка подтолкнула к ним мальчика. Тим почувствовал что–то неладное, но гамма совершенно необычных неописуемых, неконтролируемых чувств поглотили его сознание не позволяя обращать внимание на какие–то пустяки.

– Вас ожидают, Тимофей, – услужливо, но всё так же натянуто промолвил один из вошедших, взяв под руку мальчика направился к выходу.

– Мне нужен мой портфель! – опомнившись, заявил Тим и попытался освободиться, но вежливая хватка оказалась очень крепкой и его силой поволокли в коридор.

– Что вы делаете? – крикнул Тим, заподозрив неладное, – вы не имеете права!

Тут он увидел то, от чего его бурные радостные эмоции сменились неконтролируемой паникой. У одного из сопровождающих его людей из руки показалось странное, мерзкое, но очень знакомое устройство с какой–то капсулой, на конце которой поблёскивала тонкая игла.

– Теперь мы знаем, что она у тебя, сопротивление бесполезно! – чуть слышно промолвил киборг и странное устройство потянулось к шеи Тима.

Но вместо укола, в ушах мальчика раздался оглушительный грохот, затмивший собой всё вокруг. Мир, казалось бы, перевернулся с ног на голову. Едкий густой дым тут же заволок всё помещение коридора. Мощная взрывная волна откинула мальчика к стене, слегка присыпав штукатуркой и каменной крошкой. Повисшую на мгновение тишину тут же разорвали звуки системы пожарной сигнализации и испуганные крики детей. Но помимо них Тим услышал ещё два очень странных звука, сопровождаемых пугающим шипением, пронёсшихся возле него. Эти звуки были похожи на те, что издаёт армейский плазменный пистолет, знакомый по десяткам боевиков и компьютерных игр. Разглядеть ничего не получалось, но Тим всё же превозмогая страх попытался подняться на ноги. Большое мохнатое тело вынырнуло из дымки и тут же вновь повалило мальчика на пол. Большой шершавый язык неприятно прошёлся по лицу, оставляя за собой мокрый след.

– Ты нашёл его, Бен? – раздался незнакомый голос, заглушаемый трелью пожарной сигнализации.

Собака, а это непременно была именно она, по крайней мере в этом уж Тим не сомневался, в отличие от всего остального, громко гавкнула, обозначая себя во мгле. На лай подбежал какой–то человек в чёрном плаще и натянутом на голову капюшоне. Схватив Тима за руку, он поднял его на ноги, и потащил к выходу из задымленного помещения, в которое уже начали выбегать испуганные дети. Только сейчас Тим смог рассмотреть лежащие на полу развороченные тела тех, кто выводил его из класса и тех, кого он изначально принял за людей. Их лица были не естественно искажены, а из-под отверстия в груди виднелся оплавленный металл и спайки сотен микросхем и проводов.

– Идём со мной, мальчик, другого выхода нет! – твёрдым голосом и без каких–либо лишних эмоций, но в тоже время явно не приемля отказа, произнёс таинственный человек, и они продолжили идти к выходу. Собака при этом громко гавкнула, и этот лай показался мальчику странно знакомым.

В руке незнакомец сжимал плазменный пистолет с практически полной обоймой, о чём свидетельствовала зелёная полоска, располагающаяся вдоль ствола оружия. Мысли в голове перемешивались с неконтролируемым страхом и непониманием. Ужас, свербящий сознание, мешал ясно оценивать сложившуюся ситуацию.

Незнакомец продолжал уверенно идти к выходу, таща за собой Тима, как вдруг стремительный и мощный удар свалил их обоих с ног. Пистолет звонко ударился о пол и укатился вдаль коридора. Как только хватка незнакомца ослабла, Тим тут же вырвался и пополз прочь от своего похитителя. Через едкий смог, который до сих пор не могла вытянуть система вентиляции, было видно, как удивительно длинная рука одним резким движением подняла лежащую на полу фигуру и с мощью, не свойственной ни одному человеку, бросила в стену. Удар был такой силы, что штукатурка с её поверхности в буквальном смысле осыпалась в труху, обнажая кирпичные стены.

Повалившись на пол, незнакомец схватил валявшуюся металлическую палку, являющуюся частью выбитого взрывом витража, и со всей силой нанёс удар по противнику. Громкий звон металла ознаменовал о том, что удар достиг своей цели, как раз в этот момент Тиму и удалось разглядеть противников. У него рот открылся от удивления, ведь то, что предстало перед его глазами никак не могло быть правдой, скорее подростковым вымыслом воспалённого воображения, или действием психотропных препаратов, исказивших реальность до неузнаваемости.

Перед ним стояла его учительница, из головы которой торчал и искрился металлический стержень, а держал его никто иной, как сам Рэм Нэвилл. От нахлынувшего ужаса тело Тима свела судорога и превратила в гипсовую статую, а частота моргания глаз свелась к нулю. В тоже время Мария Филипповна, если можно было так назвать искорёженного уродливого робота, одним механическим рывком вырвала торчащий из её головы стержень и вновь, поднявшись на ноги, бросилась на своего противника. Несколько сильных ударов пронеслись возле головы Нэвилла, но так и не достигли своей цели. Злости, ярости, неистовства, возникающего в пылу боя, роботы не испытывают и от этого картина драки казалась слегка наигранной, разумеется пугающей, но в чём–то чрезмерно искусственной.Тем не менее, один из ударов все–таки достиг своей цели и Рэм на мгновение замешкался. Секундной задержки хватило, чтобы робот объял его своими смертельными объятиями, дабы раздавить человека подобно мелкой букашке.

– Помоги мне! – закричал человек из последних сил, обращаясь к опешившему от ужаса мальчику.

Бен, громко лая, бросился на робота, безуспешно пытаясь прокусить стальной скелет. Мысли Тима блуждали и путались в сознании с огромной скоростью. Из всех возможных вариантов происходящего ни один не выглядел более или менее реалистичным, поэтому он замешкался.

– Помоги, они хотят тебя убить! – кричал Нэвилл в объятиях изуродованной и уже не похожей на человека машины.

Дальше колебаться времени не было, нужно было решить, верит ли он своей учительнице, оказавшейся боевым роботом да ещё и в водовороте странных событий, или же он доверит судьбу незнакомцу, как две капли воды похожему на кумира своего детства.

Сделав кувырок, Тим схватил лежащий на полу металлический стержень и как в геройских фильмах прыгнул на спину робота. В этот раз удар достиг центрального процессора и тут же превратил его в кучу искрящихся микросхем.

– Ааааа! – раздался нечеловечески–холодный, жуткий электронный голос.

Смертельная хватка ослабла и робот, казавшийся все эти годы безобидной учительницей, с металлическим звоном упал на пол. Рэм, тяжело дыша, осел рядом.

– Вы живы? – осторожно спросил Тим, чувствуя, как сильно дрожат его руки и подкашиваются ноги.

– Да, – тяжело ответил Рэм, – никогда не встречался со стражами, – продолжил он, указывая на тело робота.

– Какими ещё стражами? – с недоверием, перемешанным со странным восхищением, которое можно испытать глядя в лицо кумиру миллионов подростков, переспросил Тим.

– Они следят за тем, чтобы вы ни о чём не догадались, как бы это сказать, – пытаясь подобрать подходящие слова, пробормотал Нэвилл, – росли такими, какими нужны им для производства.

Тим не смог ничего не понять, да и на фоне случившегося слова отошли на второй план. Он продолжал с недоумением смотреть в глаза своему кумиру. Великий Рэм Нэвилл выглядевший с больших экранов телевизоров статным бравым капитаном, в живую был лишь обычным человеком, измотанным, перепачканным грязью и подтёками крови, простым человеком. Крики убегающих из классов детей неожиданно стихли, так же внезапно, как и вой тревожной сигнализации. Собака принялась громко лаять, предупреждая об опасности.

– Нужно срочно уходить отсюда! – прохрипел Рэм, с трудом поднимая с пола пистолет.

Тим до сих пор не мог поверить в случившееся, а руки и ноги продолжали дрожать. Но как только он собрался задать самый главный вопрос о том, куда его собираются вести, послышался топот тяжёлых ботинок людей и лязганье металлических опор боевых полицейских роботов.

– Ложись! – крикнул Рэм, и молниеносным движением схватился за ворот рубашки, утягивая Тима к полу как раз в тот момент, когда десятки лучей боевых импульсных винтовок расчертили разноцветными полосками коридор школы.

Ответный огонь из пистолета немного остановил приближающуюся группу захвата, но долго сдерживать их он был не в состоянии. Рэм устремил свой взгляд на дальнюю стену коридора, заканчивающуюся глухим тупиком. Быстро набрав какие–то символы на коммуникаторе, он достал из кармана небольшое округлое устройство и нажал на зеленую кнопку. Устройство тут же звонко щёлкнуло, а лампочка загорелась ярко–красным цветом. В их сторону вновь посыпался град импульсных выстрелов, испещряя стены коридора крупными выбоинами. Несколько светошумовых гранат прикатились к ногам Тима.

– Бежим! – резко скомандовал Рэм и, не дожидаясь реакции мальчика, схватил его за ворот, отталкивая от гранат, а другой рукой бросил странное устройство в дальнюю стену коридора.

Громкий и невероятно яркий взрыв, многократно усиленный узкими стенами школы, ознаменовал начало штурма. Несколько полицейских роботов первыми выкатились из–за угла, вскинув своё оружие, направленное в спины убегающих преступников.

Но как только машины были готовы открыть огонь, произошло непредвиденное. Стена в дальнем конце коридора задрожала от сильного удара, и тут же, не выдержав натиска частично обрушилась. Хищные жала крупнокалиберных пулемётов устремили свои взоры внутрь здания. Прямо перед стеной в воздухе висел тяжёлый боевой флаер.

Команда на открытие огня поступила в нейронные сети полицейских роботов мгновенно, но и это оказалось непростительно поздно. Раскаты грома от грохота скорострельных пушек пронеслись по всему зданию, выбивая стёкла, а их бронебойные снаряды в одно мгновение разнесли роботов на мелкие куски. Нэвилл и Тим молча вскочили на ноги и бросились к открывшемуся пути спасения. Бенджамин, не теряя ни секунды, понёсся вслед за ними. Ещё несколько неприцельных выстрелов расчертили коридор школы, но цели так и не достигли, а выходить на линию поражения орудий флаера никто не решился.

Дверь висевшей в воздухе машины автоматически открылась и заняла наиболее оптимальную позицию прямо напротив разрушенной стены. Класс находился на двадцать шестом уровне, так что раскинувшаяся пропасть казалась бездонной.

– Я не могу! – неожиданно в панике закричал Тим, осознав, что им предстоит прыжок через бездну.

Обогнав своего хозяина, Бенджамин, не секунды не сомневаясь, всеми четырьмя лапами оттолкнулся от края и взмыл над бездной пропастью, устремляясь в открытую дверь флаера.

– Обратной дороги нет, мальчик! – крикнул Рэм и они вместе прыгнули.

Благодаря сильному толчку Рэма, Тим влетел в салон флаера, немного ударившись головой. Сам Нэвилл лишь чудом сумел ухватиться за порог боевой машины и повис над площадью, раскинувшейся перед зданием школы. Несколько подоспевших боевых роботов открыли шквальный огонь по висевшей в воздухе машине. Яркие вспышки забегали по обшивке флаера. Оценив ситуацию, бортовой компьютер тут же устремил машину вниз, набирая скорость и уходя с линии ответного огня.

С удивлением и страхом, глаза выбегающих из школы учеников были устремлены вверх, где прямо над их головами разыгрывалась картина, больше похожая на сцену из остросюжетного боевика.

Вслед за быстро снижающимся флаером, в который прямо из пролома стены запрыгнули две фигуру, одна из которых продолжала болтаться снаружи, устремились два полицейских перехватчика. Снопы разноцветных плазменных лучей щедро одаривали уходящий от погони флаер. Броня машины, конечно, может какое–то время сдерживать получаемый урон, но как известно, всему приходит конец. Лишь благодаря счастливой случайности ни один из снарядов не попал в пытавшегося залезть в кабину Рэма.

По крутой спирали флаер набрал скорость и, включив форсажную камеру, резко устремился вверх, мастерски уходя из-под обстрела полицейских перехватчиков. Рэм прекрасно понимал, что уйти просто так им никто не даст. Наконец, когда ему удалось пробраться в пилотское кресло, он мгновенно оценил надвигающуюся угрозу.

Прямо вдоль небоскрёбов, между которыми со стремительной скоростью нёсся их флаер, в засаде засели стрелки, вооружённые электрошокерами, способными испепелить мозги любой машины, до которой их доставит реактивный двигатель снаряда. Десятки обычно неспешно плывущих по воздушным трассам машин в панике отскакивали, выполняя команды антиаварийного автопилота и уступали место стремительно несущемуся боевому флаеру. За мчащейся сломя голову машиной собралась внушительная вереница мерцающих синими и красными огнями полицейских перехватчиков. В любой другой ситуации стражи порядка могли дистанционно отрубить питание любого из автомобилей, представляющих опасность, но машины, на которой скрывались преступники, не было ни в одной из баз Омикрона.

– Через пятьсот метров засада, начинаю манёвр уклонения! – электронным голосом, не имеющим даже нотки эмоций, сообщил бортовой компьютер.

– Жди! – рявкнул Рэм, глядя на мониторы проекционных дисплеев.

Тим тяжело дышал, и молча следил за хаотичными на первый взгляд действиями своего похитителя и спасителя в одном лице. Огонь перехватчиков прекратился во избежание жертв среди гражданского населения, но гул их серен совершенно отчётливо отдавался в ушах нестерпимым звоном.

Когда до стрелков осталось не более ста метров, а впереди летящие автомобили освободили траекторию нанесения удара, Рэм скомандовал: – Ручное управление. Сейчас!

В этот момент прямо перед ними блеснули лучи электрошокеров. Их длинные щупальца, словно скрюченные пальцы, яркой паутиной потянулись к машине в надежде остановить беглецов. Даже Тим знал, что ручное управление несущимся по оживлённой магистрали с сумасшедшей скоростью флаером, это настоящее самоубийство, но Нэвилл не оставил времени на сомнения. Как только на лобовом стекле ярко–красным цветом высветилось предупреждение об аварийном отключении автопилота, Рэм резко дёрнул джойстик управления от себя, и машина, словно камень, нырнула вниз.

Яркие электрические волны тут же окутали своими холодными объятиями полицейские машины, так и не успевшие уйти с линии атаки. Гул серены вначале изменил тон, жалобно завыв протяжную ноту, а потом и вовсе стих. Перехватчики превратись в бесполезную груду металла с запертыми в ней людьми и как только силы инерции перестали оказывать своё действие, машины стремительно понеслись к земле. К счастью, для полицейских уже давно была изобретена и внедрена система экстренного торможения вблизи земли, дабы стать последним шансом на спасение незадачливых пилотов.

– Крутое снижение, следи за скоростью, земля! – безучастно и холодно предупредил бортовой компьютер боевого флаера беглецов, продолжающего камнем нестись к земле.

Что есть силы Рэм дёрнул джойстик на себя и вывел мощность ионных двигателей на максимум. Резко дёрнувшись, флаер выровнял полёт за секунду до удара о землю. Идущие внизу люди с криками разбегались в разные стороны, кто–то в панике упал навзничь, закрывая голову руками. Мощная струя реактивных двигателей обдала жаром брусчатку улицы. Капли пота на лбу Тима выдавали в нем страх, но внешне мальчик старался удерживать спокойствие, дабы не показаться трусом в глазах своего кумира.

Убедившись в том, что перехватчики более их не преследуют, Рэм вновь набрал нужную скорость и устремил машину в плотный поток гражданских флаеров. Тысячи снующих по федеральным воздушным трассам машин не обратили ни малейшего внимания на затерявшегося между их корпусами гостя.

__________________

– Они забрали его! – как будто бы извиняясь, но всё же твёрдым голосом отчеканил человек в чёрном плаще.

Рядом с ним молча стоял сам Император – Тиберий, глядя через огромные панорамные окна сто тридцать второго этажа башни правления. Отсюда открывался поистине фантастический вид на бесконечный мегаполис, уходящий своими краями далеко за горизонт.

Фигура Императора отдалённо напоминала человеческую, но чрезмерно высокий рост и широкие плечи даже под атласным строгим костюмом, сшитым на заказ руками лучших кутюрье Омикрона, выдавали в нём робота. Внешних факторов, указывающих на это было не много, но его взгляд заставлял испытывать страх не только людей, но и вызывал странные реакции даже у машин. Страх перед верховным правителем столицы, да и всей планеты в целом, был более чем оправдан, ведь одной его воли могло хватить на то, чтобы человек до конца своих дней провёл в заточении, а робот был отправлен на утилизацию и переработку.Любого другого человека или машину, принёсших подобную весть о побеге, немедленно ждало самое суровое наказание, но фигура в плаще стояла ровно, не подавая признаков страха.

– Кто это сделал? – тихо и мрачно спросил Император, продолжая разглядывать бесконечный поток проносящихся далеко внизу машин и летящих по воздушным трассам флаеров.

– По моим данным, полученным из надёжного источника, это был один из повстанцев, диких бандитов Крауса, – ответил человек в плаще и тут же продолжил, – полицейскому департаменту не удалось их задержать, но мы…

– Где они сейчас? – грубо прервав доклад, спросил Император.

Человек в плаще немного замешкался, но взяв себя в руки, твёрдым голосом ответил: – Пока они скрываются в Омикроне, но я уверен, что они постараются преодолеть стену и уйти в пустоши.

– Я даю тебе все необходимые полномочия, Артур. Объявляется красный уровень опасности, если этот мальчик обладает информацией о том, что мы так давно ищем, о тех знаниях, которые способны указать путь к создателям, бандиты сделают всё, чтобы он оказался у них.

– Красный уровень… – не скрывая удивления пробормотал Артур, прекрасно помня, что за всю истории лишь единожды мир оказывался в подобной опасности.

– У нас очень мало времени до запуска, – продолжил Император, – либо мы победим, либо мир падёт в пучину хаоса, ибо цена ошибки сейчас велика как никогда.

– Что за информация может быть у ребёнка? – спросил Артур Кауф, – и почему её нужно непременно добыть до запуска?

– Тайна, что может быть у них, способна открыть дорогу к Богу. – Сам того не понимая, он может быть носителем библии мира, источником бытия. Это то, от чего исходит история нашего общества, и если она попадёт к повстанцам или бандитам, то весь наш мир погрузится во тьму.

– Что есть Бог, великий Император?

– То, что создало этот мир, – взгляд Императора устремился в безграничное синее небо, – нечто способное открыть дорогу к колыбели наших миров и то, что способно спасти этот. – Ты должен найти их любой ценой…

– Я исполню Вашу волю!

– Не трать попусту время, иди и приведи мне мальчика…

Человек в плаще молча кивнул и быстрыми шагами направился в сторону выхода.

Глава 3

Пробуждение

Они летели несколько часов, всё дальше и дальше удаляясь от центра Омикрона. Тим со страхом смотрел на таинственного человека, управляющего боевой машиной. Бенджамин сидел рядом с мальчиком, положив голову себе на лапы и тихонько сопел. Погони за ними уже не было, видимо, флаер имел какие–то средства защиты от обнаружения, а визуально отыскать из миллионов летающих машин нужную, было сродни поиска пресловутой иголки в стоге сена.

– Кто Вы такой и зачем меня похитили? – набравшись смелости, но, явно, дрожащим голосом спросил Тим.

– Я тебя не похищал, мальчик, ты сам выбрал этот путь, – не глядя на собеседника, промолвил пилот.

– Но они хотели Вас и меня убить, ведь так? – продолжил Тим, – за что, что я им такого сделал?

– Слушай, давай договоримся сразу, я не люблю нытиков, а уж тем более детей, – оборвал Нэвилл, – я спас тебя в обмен на информацию, понимаешь шантаж — это такая просьба, в которой трудно отказать, и как только я её получу, можешь идти на все четыре стороны.

Такой исход диалога поставил Тима в тупик. Мало того, что его похитили, пытались убить, теперь ещё похититель оказался не особо приятным собеседником.

– Если Вы меня не похищали, тогда почему я не могу прямо сейчас просто отправиться домой? – с спросил Тим и в надежде на чудо уставился на собеседника.

– Ты, наверное, ещё и глухой, – буркнул Нэвилл, не отвлекаясь от приборов, – у тебя есть нужная информация, и я хочу её получить.

– Информация, погоня, убийства, похищение. – Да что вообще такое происходит? – с нотками злости и отчаяния бросил Тим, – я ничего не знаю и знать не могу, я просто школьник. – За что они хотели меня убить?

– Наконец–то до тебя дошло, мальчик, ты ответил на собственный вопрос, – с усмешкой парировал Рэм, – они хотели тебя убить, вот ты и выбрал побег, так что это вовсе не похищение.

– Зачем им всё это?

– Ты видел, что сделали они, ты видел, как машины убили людей в том поезде?

В этот момент в голове Тима начали всплывать страшные картины горящего состава. Десятки тел и кусков металла, разбросанных на почерневшем поле. Взгляд того старика или же машины похожей на старика. Тим мог бы поспорить на что угодно, но глаза машины были человеческие, и эмоции не были бездушным двоичным кодом, вшитым в электронные чипы управления. Там был человек, и ничто иное не могло переубедить его в обратном.

– Ты видел? – ещё раз повторил вопрос Рэм, наконец–то повернув голову в сторону зажавшегося в углу мальчика.

– Я помню, – тихо ответил Тим, и на его щеках заблестели полоски слёз, – это был сон, и я хочу, чтобы он продолжал им оставаться.

– Это не сон! – твёрдо заявил Рэм, не считаясь с чувством сочувствия к мальчику, – они сделали всё, чтобы ты так думал, но просчитались.

– Что происходит, как Вы меня нашли и кто Вы, черт побери, такой? – сквозь зубы процедил Тим, взглянув красными заплаканными глазами на незнакомца, так сильно напоминающего кумира его детства. Однако сейчас Рэм Нэвилл предстал совершенно иным человеком, настолько жестоким и чёрствым, словно он был ни чуть не лучше любой другой бездушной машины.

– То, что успел перед уничтожением передать тебе тот робот, имело небольшой маячок, пеленгуемый только на закрытых частотах. – Мы искали эту информацию несколько недель, и когда уже вышли на её носителя, нас опередили власти Омикрона. Сам Император был заинтересован в том, чтобы добраться до неё.

– С помощью Бенджамина, – Нэвилл указал жестом на мирно спящего в салоне пса, – нам удалось какое–то время сопровождать и вести слежку за предполагаемым носителем. – Мы были уверены, что он выведет нас на предполагаемый источник тех сведений, но нас опередили.

– Не понимаю, какое я имею отношение ко всему этому? – нервно пробормотал Тим, пытаясь хоть как–то разобраться в потоке непонятной информации.

Нэвилл взглянул на подростка и, выждав небольшую паузу, произнёс: – То, что сделал для тебя тот робот, является одновременно благом всего человечества и проклятием носителя этих знаний.

– Каких ещё знаний? Какая такая информация может быть важнее жизни людей, погибших в поезде?

– Как сказала она, эти сведения помогут узнать об истинном творце нашего мира.

– Она?

– Это не твоё дело, мальчик! – резко оборвал Нэвилл, но через мгновение слегка смягчил тон и добавил, – возможно, когда–нибудь я расскажу тебе об этом, но сейчас важно совершенно иное, на кону вопрос сотворения целого мира!

– А что тут не понятно? Это был путь эволюции! – уверенно заявил Тим.

Рэм лишь покачал головой и натянуто улыбнулся.

Не дождавшись ответа, Тим продолжил свой допрос: – Неужели Вы и вправду тот самый Рэм Нэвилл – самый известный капитан первого космического корабля, отправленного к новым мирам и единственного, кому удалось вернуться?

– Всё не так, мальчик, – Рэм удручающе покачал головой, – никаких звёздных приключений, новых неизученных миров, капитанов и героев космоса не существует. – В мире есть только люди и роботы, плоть и металл. И как в любой биосфере одни служат пищей для других.

– Что ты такое говоришь? – не веря собственным ушам, переспросил Тим, – что значит не существует?

– Весь твой мир, глупец, это лишь сон, иллюзия, направленная на то, чтобы ты послужил машинам в качестве сырья и не более, – голос Рэма был твёрд и беспристрастен.

– Это всё чушь! – закричал Тим, чувствуя, как лавина гнева возникает глубоко внутри его сознания.

Гнев возник не от того, что сказал незнакомец. Самым отвратительным было его хладнокровие, направленное к испуганному и растерянному подростку, мир которого рухнул в один момент.

– Пищей для машин?! – еле сдерживаясь, продолжил Тим.

– Всё, что тебя окружает – не более чем спектакль, ты лишь материал для них, и все те героические команды, все звездолёты, отправленные к далёким мирам не более чем иллюзия. – Театр марионеток, если тебе так удобнее.

– Марионеток? – повторил Тим.

– Ни один ребёнок выбранный в команду, никогда не отправлялся в космос, ни один корабль никогда не отрывался от земли, а если и отрывался, то лишь для того, чтобы опасть на неё грудой обломков, не достигнув желанных звёзд. – Ни один человек никогда не был капитаном, – на последнем слове Рэм непроизвольно сделал акцент, но тут же осёкся.

– Почему именно дети? – с обидой спросил Тим.

– Молодые органы гораздо проще вживить в тела машин.

– Но тогда бы весь мир знал об этом?! – возразил Тим, обдумывая сумасшедшую теорию, преподнесённую не менее сумасшедшим незнакомцем.

– Весь мир принадлежит им. Наш мир создан ими, – подчеркнул Рэм.

– Но ведь другие взрослые всё знали! Почему они позволяли машинам так поступать с нами? – Тим сорвался на крик.

– Остатки человечества живут в городе только лишь с согласия Императора и верхушки Омикрона, тех, кто пытается подорвать устои общества ждёт неминуемая смерть и переработка органов, а тех, кто молчит – райская жизнь в Мекке цивилизации.

– Но это чудовищно! Как человечество могло пасть так низко? – трясущимися губами пробормотал Тим.

– Человечество никогда не отличалось миролюбием и рвением к общему благу, – философски заметил Рэм.

Тим замолчал, прислонив голову к иллюминатору. Тревожные мысли обуздали его мозг и испепелили душу. Он никак не мог поверить в то, что весь его мир, вся жизнь являются не более чем игрушкой, инструментом в руках бездушных машин.

Величественные небоскрёбы и хоть какие более или менее приличные постройки мегаполиса остались далеко позади. На смену им пришли обветшалые полуразвалившиеся остовы конструкций, некогда бывшие жилыми секторами, а ныне превратившиеся в гетто.

В это время Бенджамин поднял голову и негромко гавкнул, давая понять, что голоден.

– Да, малыш, – ласково ответил Рэм, обращаясь к собаке, – мы почти на месте.

__________________

Сойдя с опустевшей трассы, боевой флаер устремился вниз всё ближе и ближе приближаясь к местам, от которых старались держаться за много миль даже полицейские патрули Омикрона. Небольшая пылевая буря бушевала среди развалин, придавая этому месту ещё больше таинственности и уныния. Рэм направил корабль к посадочным докам, почти не выделяющимся среди валявшегося повсюду металлолома. С громким шипением посадочных дюз, флаер снизил высоту и плавно коснулся земли, подняв крошечную пылевую бурю.

– Зачем мы здесь? – осторожно спросил Тим, выглядывая из иллюминатора.

Рэм ничего не ответил. Встав из–за пилотского кресла, он быстро скидал остатки боеприпасов и какие–то приборы в рюкзак. Бенджамин суетливо забегал по кабине. Через покрытые пылью и грязью обзорные мониторы Тим увидел с десяток фигур, медленно приближающихся к их машине.

– Все системы в боевую готовность! – скомандовал Нэвилл, открывая дверь флаера.

Из–под серых балахонов, мешковато весящих на приближающихся фигурах, показались стволы плазменных винтовок и пулемётов. Рэм осторожными медленными шагами вышел на трап флаера и поднял руки вверх.

– Не стреляйте, мы пришли с миром! – озираясь по сторонам, инстинктивно осматривая возможные укрытия и пути отхода, заявил Нэвилл.

Жала стволов уставились на него, а по телу весело забегали красные точки лазерных прицелов.

– Посмотрите–ка, кого к нам занесло! – ехидно заявил один из людей, скидывая с головы капюшон, – неужели нас почтил сам Рэм Нэвилл?

– А ты всё такой же шутник, Виктор, – приветливо, но осторожно, отозвался Рэм.

Лицо Виктора было покрыто несколькими глубокими и, скорее всего, старыми шрамами. Волос на голове не было совсем, вместо них голову опоясывал небольшой обод, служивший ни чем, иным как мозговым имплантом. На месте правого глаза зияла заросшая отвратительная рана. Повязки, хоть как–то прикрывающей рану, не было, хотя, если бы он её и носил, то был бы очень похож на того самого пирата из далёкого космоса, о котором написано множество книг и сняты десятки фильмов. Сквозь ехидную улыбку виднелись ряды полусгнивших зубов, добавляющие к общей картине ещё больше отвращения.

– Это свои! – громко окрикнул приближающийся человек. – Опустить оружие!

Виктор вплотную подошёл к Нэвиллу и они крепко пожали друг другу руки. Напряжение тут же отпустило, и Тим, продолжавший наблюдать за картиной сквозь смотровые иллюминаторы, смог наконец–то выдохнуть. Пылевые облака крутились вокруг посадочных платформ, но даже среди них он сумел разглядеть нескольких снайперов, покидающих свои позиции на крышах ближайших зданий.

– А ты подготовился, Виктор, – заметил Рэм.

– Я всегда начеку. – В наше нелёгкое время осторожность никогда на бывает лишней, – Виктор улыбнулся, оголяя уродливые зубы и тут же, прищурившись, спросил, – какими судьбами?

– За мной идут ищейки Императора.

– Как всегда, – разразился хохотом собеседник, – ты себе не изменяешь.

– У нас в запасе около пяти часов, потом полицейские, скорее всего, отследят маршрут, – предположил Рэм, – за это время мы должны оказаться на другой стороне.

– Другой стороне? – ошарашенно повторил Виктор, – да ты в своём уме?

– За это я отдам тебе флаер, но мы должны быть там! – уверенно настаивал Рэм.

С видом замудрённого опытом специалиста, Виктор внимательно осмотрел боевую машину и слегка присвистнув, заключил: – Святые резисторы! Давненько я не встречал ничего подобного! Да это же старая добрая сборка, такие уже лет тридцать как не летают.

– Это один из последних экземпляров, оставшихся после второго восстания, – с гордостью заявил Рэм, – и к тому же он неплохо модернизирован.

– Чёрт с тобой, это хорошая сделка, – усмехнулся Виктор, – но никаких гарантий я тебе не дам, сам понимаешь, опасные нынче времена.

Тим выглянул из распахнутой двери флаера и неуверенно шагнул на посадочную площадку. Бенджамин последовал за ним.

– А это ещё кто? – спросил Виктор, – неужели герой всех времён обзавёлся прицепом? Или ты привёз его для того, чтобы обменять на вечные блага мира машин?

Виктор подошёл к мальчику и небрежно провёл грязной рукой по лицу Тима. Молниеносная реакция не заставила себя ждать. Виктор даже не успел ничего понять, как ворот его плаща оказался зажат в мощных руках Нэвилла. Жала плазменных винтовок вновь резко вздёрнулись.

– Одно неловкое движение, капитан, и мои люди испепелят тебя и твоего щенка, а флаер я и так смогу забрать, – улыбаясь, промолвил Виктор, пристально глядя в глаза Нэвиллу.

– Ты прекрасно знаешь, что если тронешь нас пальцем, то повстанцы найдут всю банду, и тогда расклад будет далеко не в твою пользу, – процедил Рэм, медленно отпуская ворот плаща.

– Повстанцы? Неужели ты веришь в эти сказки? – Виктор рассмеялся и жестом приказал опустить оружие, – за стеной нет никаких повстанцев, там вообще ничего нет!

– Видимо, мы договорились? – спросил Рэм, убирая руку от пистолета, спрятанного за поясом.

– Флаер взамен помощи прохода на другую сторону, – без всякой злобы ещё раз повторил Виктор, – да, мы договорились!

Тим с недоверием смотрел на бандита, а Бенджамин еле слышно рычал у ног мальчика. Видимо, им обоим тот тип казался неприятным, если не сказать отвратительным, хотя Рэм держался вполне уверенно.

– Идите за мной, – приказал Виктор и, развернувшись, зашагал прочь от посадочной платформы.

Тим с недоверием бросил взгляд на Нэвилла, но тот был спокоен, словно бы наперёд зная все шаги бандитов.

– Идём, Бен, – спокойно произнёс Рэм, вешая на спину рюкзак и поднимая с пола плазменный автомат, – и ты тоже пойдешь за мной.

Тим прекрасно понимал, что небрежное обращение было адресовано ему, но времени пререкаться и выставлять напоказ свой характер не было.Вильнув хвостом, Бенджамин послушно направился вслед за хозяином. Тихо фыркнув, Тим побрёл за ними.

– Странная парочка. И зачем я ввязался во всё это? – еле слышно бормотал Тим, стараясь не отставать от капитана и его пса.

После того, как они миновали несколько зданий и переулков, их завели в большое просторное помещение, напоминающее собой огромный атриум торгового центра. Куча народа толпилась возле своеобразной кухоньки, на которой суетился в грязном ободранном фартуке повар. Тарелки гремели в такт чавканью каких–то серых фигур, ютящихся вдоль стены и уплетающих свой паёк. Обшарпанные стены и приглушенный свет полуразбитых неоновых ламп придавали этому странному месту ещё большее уныние, особенно в сравнении с условиями жизни Омикрона.

– Что это за место? –спросил Тим, озираясь по сторонам и непроизвольно прижимаясь к Нэвиллу.

– Это последнее пристанище людей на территории, контролируемой машинами, – ответил Рэм, – гетто современного мира и островок тех, кто не захотел прислуживать под гнётом Императора ради благ цивилизации.

– Но почему машины позволяют им жить здесь? – спросил Тим, продолжая вертеть головой, не веря своим глазам.

– Человечество нужно этим искусственным тварям. – Порой даже отсюда находятся люди, доведённые до отчаяния и согласные на переезд в Омикрон, – услышав шёпот мальчика, ответил Виктор.

Всю жизнь Тим думал, что подобное существование ушло далеко в прошлое. Блага современной жизни людей, не могут иметь ничего общего с тем, что предстало перед его глазами. Грязные оборванцы, встречающиеся на их пути, были полной противоположностью счастливых людей, живущих в Омикроне. Полный упадок и нищета царили в этом, казалось бы, другом и чуждом мире. Некогда яркие неоновые вывески были разбиты и криво висели на стенах с отвалившейся штукатуркой, придавая картине ещё большее уныние. Узкие улочки оказались погребены под толстым слоем грязи, пыли и песка. Остовы каких–то древних электромобилей и разобранных до основания флаеров нашли свою вечную стоянку в этом городе «заблудших душ» – именно так мысленно окрестил это место Тим.

По мере того, как Виктор вёл своих путников сквозь толпу бродящих повсюду людей, любопытные взгляды всё больше и больше устремлялись на Тима.

– Мальчик!

– Тот самый мальчик!

– Он забрал его у машин, как он посмел?

– Он приведёт их сюда, зачем он пришёл? – шипели злые голоса.

Со всех сторон доносились приглушенные голоса десятков людей. Тим словно на физическом уровне чувствовал их сверлящие взгляды. Ему казалось довольно странной подобная реакция. Он никогда не привлекал столько внимания и от этого стало жутко не по себе. Но спросить о причинах так и не решился.

Миновав огромный холл, они оказались в небольшой комнатушке. Свет лишь одной маленькой лампочкой еле–еле боролся с темнотой без оконного пространства. Кроме старого кресла, небольшого стола, заваленного какими–то бумагами и заставленного непонятной аппаратурой, никакой другой мебели не было. Древние часы тикали над дверью, отсчитывая своими тонкими стрелками драгоценные минуты.

– Шнапса? – услужливо предложил Виктор, усаживаясь в пыльное старое кресло.

– Нет, – отрезал Рэм, спуская с плеча тяжёлый рюкзак, – у нас нет на это времени.

– Не переживай ты так, шнапс в малых дозах безвреден в любых количествах, – захохотал Виктор, но в миг посерьёзнев добавил, – я уже дал команду своим людям на подготовку операции.

То, о чём говорил этот странный тип, казалось Тиму настоящим безумием, конечно, не таким как сам факт существования кровожадных машин, держащих детей Омикрона исключительно ради своих ужасных целей, но всё же. По замыслу Виктора, несколько боевых машин под видом инспекции должны будут подъехать к пропускным воротам, там их будет ждать проводник. Периметр охраны обесточат резервные группы, а автоматическую систему вооружения ворот отвлекут небольшим компьютерным сбоем в системе. По крайней мере, так звучал наскоро придуманный им план.

– Зачем нам на другую сторону? – спросил Тим, дождавшись пока Виктор выйдет из помещения, – там лишь пустыня и смерть, а я просто хочу домой, отпусти меня!

– Жизнь и смерть всегда идут рука об руку, – отрешённо пробормотал Нэвилл, – после того, как я получу всё что нужно, я отпущу тебя, но поверь, дома у тебя теперь нет…

Тиму было не до философских речей капитана и уж тем более не хотелось верить его словам. Он лишь хотел узнать, куда они держат путь и понять, для чего всё это, поэтому немного погодя вновь спросил: – Ты ведь был там, по ту сторону, как тебе тогда удалось пройти?

– Ты многого не понимаешь, мальчик и, надеюсь, тебе никогда не суждено будет понять.

– Может и так, но почему не получится просто взять и перелететь на другую сторону на твоём корабле? – не унимался Тим.

Рэм с нескрываемым осуждением глупости своего напарника покачал головой, но всё же ответил: – Любое воздушное средство, подлетевшее к стене, будет тут же обращено в пыль десятками зенитных орудий, разбросанных далеко за пределы основного периметра, а отключить их всех невозможно.

Само наличие таких систем вооружения на границе с безжизненной ядерной пустыней вызывало непонимание, но об этом Тим решил промолчать. Ему и так хватило невысказанного осуждения за столь глупые, по мнению собеседника, вопросы.

Прошло около часа. За это время Тиму и Бенджамину удалось немного перекусить какой–то странной местной пищи, совершенно не похожей на то, что обычно готовила мама и больше напоминающей помои как по виду, так и по исходящему от неё аромату. Нэвилл от еды отказался. Видимо, его сейчас больше заботил план по доставке мальчика в лагерь повстанцев. Так и не осилив до конца порцию отвратительной безвкусной еды, Тим устроился в углу комнаты и попытался задремать. Внутреннее перенапряжение давало о себе знать, но уже потихоньку отступало, позволяя усталости сделать своё дело. Быстро расправившись с едой, не такой уж и не вкусной, по мнению Бенджамина, пёс устроился рядом с мальчиком, позволив тому положить голову на свою мохнатую спину, заменив тем самым подушку. Глядя на сидящего в другом конце комнаты человека, Тим невольно продолжал верить в то, что всё это не по настоящему, какой–то затянувшийся чудовищный розыгрыш. Вот сейчас сюда зайдут его родители, зайдёт Мария Филипповна и они все вместе дружно рассмеются. Рэм Нэвилл – тот самый бравый бесстрашный капитан улыбнётся своей фирменной улыбкой и даст автограф. Но вместо всего этого, перед глазами был лишь странный измотанный незнакомец и богом забытая комната, больше напоминающая тюремную камеру. Виктор нервно ходил из угла в угол в такт тикающей стрелки часов, постоянно что–то печатая на своём коммуникаторе. Спустя ещё немного времени в помещение вошёл незнакомый человек и что–то шепнул ему в ухо, на что тот утвердительно кивнул.

– Ну что, господа, в путь! – вычурно произнёс Виктор, – всё готово!

Взяв рюкзак и винтовку, Рэм молча, не сказав ни слова, поднялся с пола и зашагал к выходу. Тим и Бенджамин последовали за ним.

Пока они двигались сквозь толпу озлобленных, неряшливо одетых и наверняка голодных людей, Тим осторожно спросил идущего чуть впереди Нэвилла: – Почему ты так уверен, что они нас не предадут?

– Я сам был одним из них, мальчик, какими бы они тебе не казались жалкими и несчастными, люди не должны терять последнее, что отличает их от машин – человечность!

Миновав крайний полуразвалившийся ангар, они вышли на открытую площадку. Посреди неё стояла пара вездеходов. Толстые листы металлических пластин были небрежно приварены к корпусу и создавали видимость брони.

– Хотя, от мощных плазменных пулемётов она вряд ли бы спасла, – заметил про себя Рэм.

Пылевая буря никак не стихала, значительно снижая видимость и приглушая рёв мощных моторов. На одной из опустившихся аппарелей их встречал человек в старой изношенной силовой экипировке и с автоматом наперевес.

– Всё готово! – отрапортовал человек в броне подошедшему к нему Виктору.

Широкие плечи надетого обмундирования никак не сочетались с небольшим ростом бойца. Но ловкие и уверенные движения не оставляли никаких иллюзий в собранности и подготовке.

– Молодец, Ева, мы выдвигаемся! – ответил Виктор, похлопав по плечу своего бойца.

– Ева? – непроизвольно повторил Тим.

В этот момент шлем оказался в руках бойца и Тим увидел, что под ним были спрятаны длинные густые черные волосы, тут же подхваченные порывами ветра. Её строгое, но в тоже время по–детски милое и наивное личико смотрело холодными ярко–голубыми глазами на своего командира. Её естественная красота никак не могла ужиться в одной картине с боевым костюмом на хрупкой фигурке и смертоносным оружием в её нежных руках. Долго рассматривать девушку не было времени.

– Мы поедем в первой машине, – заявил Виктор, поднимаясь на борт вездехода, – остальные едут строго за нами, резервная группа уже на позиции, так что у нас есть около тридцати минут.

Рэм молча кивнул. Как только все оказались на борту вездеходов, массивные внедорожники, зарычав своими моторами, тронулись с места, тут же исчезнув в пылевых облаках.

__________________

Очертания гигантского сооружения вначале кратко, а затем вдруг резко выступили из серой дымки, заметаемой бесконечными вихрями. Исполинская стена возвышалась на добрую сотню метров вверх. Десятки предупреждающих знаков стояли вдоль всех подъездных дорог. Изображение черепа наполовину сделанного из кости, а на другую – из металла, недвусмысленно намекало на то, что ни машинам, ни людям тут не пройти. Сквозь узкие бойницы внедорожника Тим видел, как их колонна приближается к огромным воротам. Повсюду дежурили человеческие фигуры, облачённые в чёрные военные костюмы, а лица скрывали маски. Их вид поверг мальчика в ужас. Острые как бритва обрывки стёртых воспоминаний вновь вспыхнули в его голове. Он вспомнил, как люди в точно таком же облачении хладнокровно убивали тех, кто ещё смог выжить в той страшной катастрофе. Как один их них расправился с Остапом Родионовичем. Их холодные бездушные лица – лица машин убийц.

– Надеюсь ты знаешь, что делаешь? – спросил Нэвилл, обращаясь к Виктору.

Виктор улыбнулся и ответил: – Не переживай, мой друг, здесь у меня крепкие связи, а с машинами у нас есть договор.

Уверенность бандита нехотя передалась и Тиму, тем самым немного успокоив, но Нэвилл чувствовал опасность. Это свербящее чувство острой болью отдавалось во всем теле. Навстречу к машинам вышли несколько фигур, указывая жестом на необходимость остановки. Как раз в это время на коммуникаторе Виктора появился кодированный шифр указывающий на то, что резервная группа взломала систему ворот и готова к передаче вируса.

– Пока всё идёт по плану! – утвердительно заявил Виктор, пытаясь снять напряжение.

– Именно это мне и не нравится, – буркнул кто–то из бандитов, – когда всё хорошо – совсем не хорошо.

Тим обратил внимание на молчаливо сидевшую рядом Еву. Вместо того, чтобы участвовать в пустом разговоре, поддерживаемом лишь для того, чтобы снять напряжение, она холодным взором голубых глаз смотрела сквозь бронестекло на дико играющую песчаную бурю и вышедших им на встречу охранников комплекса.

Машины остановились. Тяжёлые защитные орудия, смонтированные в качестве огневых точек на стене, повернули свои стволы на подъехавший транспорт. Передняя аппарель внедорожника неспешно пришла в движение, Виктор осторожно вышел на встречу охране.

– Стойте на месте! – не скрывая электронного синтезированного голоса, скомандовал робот, – предъявите свой идентификационный номер!

– Всё в порядке, – наигранно улыбаясь, ответил Виктор, поднимая вверх руки, – мне нужно поговорить со старшим.

Секунда потребовалась охраннику на то, чтобы обработать десятки мегабайт информации, сличить личность с базой данных и принять ответ от единой базы.

– Ждите здесь! – приказал робот, направив соответствующий электронный запрос в систему.

Время превратилось в тягучую субстанцию, нехотя ползущую по циферблату коммуникатора. Дикое напряжение продолжало усиливаться. Капелька пота длинной струйкой пробежала по виску Тима, выдавая сильное еле сдерживаемое волнение. Нэвилл пристально смотрел через открытую аппарель, сжимая рукоятку спрятанного под плащом автомата. Охрана ворот продолжала молча смотреть на них своими стеклянными глазами–линзами, не отражающими абсолютно никаких эмоций. Спустя ещё несколько минут им на встречу вышел какой–то человек. Его строгая внешность и уверенная походка явно указывали на высокий статус среди охраны комплекса. Бенджамин, до этого молча сидевший у ног мальчика, громко зарычал, высказывая своё мнение о происходящем. Нэвилл негромко шикнул, приложив указательный палец ко рту, и Бен тут же послушно замолк, продолжая недобро сверлить взглядом приближающегося человека.

Виктор немного смутился, не узнав подошедшего человека, с которым у него уже много лет была хорошо отлажена нелегальная схема заработка.

– Мой идентификационный номер 37256791, – не дожидаясь новых вопросов, громко завил Виктор, – номер договора 68574…

– Как же сильно любят эти чёртовы машины цифры, номера, формулы и коды, – зло пробормотал один из бандитов, нервно поглаживая своё оружие.

– Всё верно, – улыбнувшись, приветливо подтвердил подошедший незнакомец, – Вы – торговец детьми и крайне деловой человек, мы это ценим.

– Торговец детьми? – испуганно повторил Тим, еле услышанную в наушник фразу, – это обман, они хотят продать меня им, – затараторил он, отступая к задней стене пассажирского отсека внедорожника.

Гул ветра, поднимающего клубы пыли, не позволил в деталях расслышать некоторые слова из диалога Виктора с незнакомцем. Но из того, что донеслось до ушей Тима следовало, что согласно договора, новая поставка прошла не в срок, и сейчас Виктору предлагают отдать набежавшую пеню в виде двух людей, находящихся в машине.

– Нет! – закричал мальчик, – не отдавай меня им, – взмолился Тим, глядя на Рэма, но тот лишь пристально вглядывался сквозь вздымающиеся клубы песка и пыли.

– По договору я и так привёз крупную партию, – твёрдо заявил Виктор, – и больше ничего вам не должен.

– У тебя два особо опасных преступника, и ты должен отдать их мне, – продолжал настаивать незнакомец, – иначе я отберу их у тебя силой, – добавил тот, и в его руках блеснул ионовый бластер.

– Вот как вы, механические ублюдки, ведёте переговоры, – зашипел Виктор, – никто не имеет права диктовать мне условия!

– У тебя нет выхода, иначе ты будешь уничтожен! – угрожающе произнёс незнакомец.

– Это мы ещё посмотрим, тупая жестянка! – выкрикнул Виктор, распахнув свой длинный плащ, и в его руках тут же оскалилось дуло автомата.

Незнакомец молниеносно отреагировал на опасность и уже было хотел выстрелить в голову незадачливому бандиту, как снопы искр из рампы джипа яркими полосами полились в его сторону.

К плазменной очереди из автомата Нэвилла добавились ещё несколько, выплёскиваясь из стволов подоспевшего подкрепления. Бандиты из второго внедорожника рассыпались цепью и поливали из своих орудий всё живое, что хоть как–то могло представлять опасность. Виктор повалился на землю, дабы не быть случайно подстреленным своими же бойцами. Мощные настенные орудия захлопали тяжёлыми снарядами, пытаясь пробить броню корпуса внедорожников. Всего нескольких выстрелов из тяжёлых орудий хватило на то, чтобы превратить второй внедорожник в груду пылающих обломков. Стволы орудия начали медленно поворачиваться к машине, из которой вёл огонь Нэвилл, а Тим с Беном старались укрыться поглубже в пассажирском отсеке. Несколькими длинным прыжками Ева преодолела с десяток метров и заняла удобную позицию, прикрыв своего командира. Несколько лазерных лучей прошлись в каких–то считанных сантиметрах от её тела. Если бы не защитные термоблоки костюма, то на теле наверняка бы остались серьёзные ожоги.

– Вырубай их! – крикнул Нэвилл, указывая рукой на защитные турели, из которых вырывались яркие лучи смерти.

Перекатившись по пыльной дороге в ближайшие кусты, Виктор нажал несколько кнопок коммуникатора, давая команду на запуск вируса. Крики раненых и грохот выстрелов превратились в нескончаемую канонаду, сопровождаемую яркими лучами вспышек. Стоявший напротив Виктора незнакомец с молниеносной скоростью ушёл с линии обстрела. Десятки ярких искр выбивались о металлическую поверхность ворот огромной стены, но они были не в силах их пробить. Отовсюду стягивались охранники комплекса, занимая боевые позиции и открывая шквальный огонь. Перевес сил очень быстро оказался на стороне защитников ворот. Виктор отчаянно, с остервенением, присущим только закалённым бойцам, прошедшим не один бой, вёл ответный огонь. Яркие лучи, касаясь своей цели, тут же вспыхивали, прожигая металлические тела роботов и выжигая электронику. Но и ответные выстрелы глухим шлепком с лёгкостью пробивали защитные костюмы людей Виктора, тут же принося неминуемую смерть. Очередной энергоконтейнер плазменного автомата Нэвилла загорелся красным цветом, указывая на свою полную разрядку.

Громкий грохот выстрела крупнокалиберной пушки, уставившейся на последний внедорожник, раздался словно раскат молнии, заглушив собой звуки стрельбы ручного оружия. Выстрел достиг своей цели. Мощный разряд ионов буквально прошил джип насквозь. Дыра размером в теннисный мяч зияла прямо у ног Тима. Мальчик в ужасе ещё больше вжался в стену кабины, прижав к себе Бенджамина.

– Ну давай же, отключай их, черт тебя подери! – закричал Рэм, бросив на пол автомат и, взобравшись на крышу внедорожника, открыл шквальный огонь из закреплённого на ней пулемёта.

Серена боевой тревоги, надрывавшаяся над всей территории прорыва, издала нехарактерный тонкий писк и тут же затихла. Стволы башенных орудий замерли, уставившись жалами стволов на свою беззащитную цель, и замолчали. Мощный взрыв раздался в главном центре управления системами открывания ворот, и огромные ставни нехотя поползли в разные стороны, открывая дорогу в пустыню неизвестности.

– У нас получилось! – торжествующе заявил Виктор по рации, но в этот момент, прямо из пылевого облака возник незнакомец и ударом тяжёлого ботинка в лицо заглушил радостный вопль оставшихся членов группы.

Мгновение спустя второй удар опрокинул на спину человека, пытавшегося встать. Алая кровь выплеснулась из его рта, но он не сдавался. Острое лезвие одним слаженным движением блеснуло в руке Виктора. Молниеносный удар. Наконечник застыл в воздухе в сантиметре от цели. Механическая хватка сжала лезвие и одним нажатием сломала его пополам.

Достав последний козырь из ножной кобуры, Виктор сделал выстрел из пистолета, но и он не смог пробить защиту противника. Ещё с десяток охранников стянулись к месту прорыва, всё больше и больше сводя шансы к нулю.

– Нужно ехать, садись за руль! – крикнул Рэм, продолжавшему сидеть в углу мальчику.

– Но, я не умею им управлять! – ошарашено возразил Тим.

– Нет времени учиться, ты или никто! – закричал Нэвилл, продолжая вести огонь.

Взяв себя в руки, Тим бросился к водительскому сидению.

– Это не сложнее, чем в видеоигре, – бормотал он, тыкая все кнопки и дёргая джойстик управления.

Машина дёрнулась так сильно, что Рэм чуть было не свалился с крыши, лишь чудом удержавшись за рукоятку станкового пулемёта. Заметив, что джип пришёл в движение, Ева бросилась к нему. Раскаты плазмы застучали по броне, но Тим, словно бы не замечая их, старался набрать скорость. Лишь оказавшись внутри внедорожника Ева увидела, как одна из машин схватила за горло её командира и лёгким движением сломала ему шею.

– Нееет!!! – закричала она и попыталась на ходу выпрыгнуть из несущегося на полном ходу джипа, но твёрдая рука спустившегося с крыши Рэма остановила её.

– Ты ему уже не поможешь! – сочувствующе сказал он, – ещё одна смерть ни к чему.

Продолжая набирать скорость, внедорожник нёсся к предательски медленно открывающимся воротам. Рык мотора утопал в хлопках выстрелов, доносившихся со всех сторон. Искры тут и там разбивались о броню машины, изо всех сил пытающейся выполнить своё истинное предназначение – спасти экипаж. Охранники вели непрерывный огонь из всего, что только могло стрелять, но они уже были не в силах остановить беглецов. Джип влетел в узкий проём между исполинскими створами ворот и понёсся прочь от роковой стены. Как только машина миновала линию обороны, вирус, уже успевший поглотить большую часть системы защиты, тут же дал команду на аварийное закрытие ставней и их блокировку, тем самым отсекая преследователей.

Глава 4

Новый мир

Они ехали, не останавливаясь, несколько часов, петляя и постоянно меняя направление, пытаясь запутать след и не позволить установить вектор движения.

Из целой группы осталось только четверо человек. Тим на секунду поймал себя на мысли о том, что Бенджамина он тоже посчитал в качестве полноценного человека, да и скорее всего он таким и являлся, даже более человечным среди всех, кто его окружал. Ева молча сидела на кресле, уставившись в одну точку стеклянными заплаканными глазами.

– Ты в порядке? – наконец спросил её Тим, сев на соседнее кресло.

– Он был мне как отец, – всхлипывая ответила девушка, – а теперь его нет…

– Я тоже, скорее всего, лишился родителей, – сочувствующее произнёс Тим, пытаясь хоть как–то поддержать её.

– Виктор спас меня из лап этих механических чудовищ, когда мне не было и десяти, – продолжила Ева, – я умирала от голода и бродяжничала брошенная всеми, тогда он нашёл меня и приютил. – Он воспитал меня и сделал такой, какая я есть, открыв глаза на бесчинства машин. Показал, как можно сильно их ненавидеть, а теперь я вновь одна.

– А что на счёт продажи детей? – осторожно поинтересовался Тим, – о чём они там говорили?

Ева подняла глаза на мальчика и ответила: – Это всё ложь, он бы никогда не стал делать ничего подобного.

Тим чуть заметно подёрнул плечами, словно вновь вспомнив те слова.

– Я никогда не прощу это машинам! – не обращая внимания на собеседника, зло прошипела Ева, и огонь в её глазах превратился в адское огненное пламя, поглощающее воображаемый Омикрон.

– Кстати, я Тим, – переводя тему разговора, представился мальчик, – а это Бенджамин и всем известный Рэм Нэвилл, – не без гордости в голосе продолжил он.

– Евангелина, но друзья с детства называют меня Евой, – ответила девушка и пожала протянутую Тимом руку.

– Куда мы направляемся? – спросила она, обращаясь к ведущему машину Нэвиллу.

– Мы должны найти базу повстанцев, это наш единственный путь к спасению, только они способны расшифровать нужную информацию, – не поворачиваясь, пробурчал Рэм, изучая карту бортового компьютера.

– Повстанцев? – удивилась девушка, – неужели ты и вправду веришь, что машины позволили бы людям выжить вне стен Омикрона?

Рэм рассказал новой попутчице всё, что знал. О страшном заговоре машин, о том, как они поступают с детьми и то, зачем на самом деле был заключён договор с Виктором. Сказанные слова отдавались жуткой болью в израненном сердце девушки, а на глазах то и дело возникали новые капельки слёз, но Рэм продолжал. Он поведал о тех знаниях, что были переданы Тиму, благодаря которым можно изменить всё и узнать суть мироздания. О последней надежде человечества в борьбе за свободу и независимость.

Пустынные барханы, которые, казалось бы, уходили в бесконечный горизонт, со временем начали отступать. Как бы ни было странно, но на смену им пришли голые кустарники, затем жёлтая пожухлая трава. Спустя ещё несколько десятков километров желтизна сменилась яркой зеленью неизвестных растений. Буйство красок было настолько невообразимым, что Тим даже не мог поверить в существование подобной флоры. Ни в одном ботаническом саду Омикрона он не видел ничего подобного.

Тим прилип к стеклу, рассматривая необычный пейзаж. Всю свою жизнь он верил в то, что по ту сторону нет ничего кроме выжженной пустыни, и мир ограничен бесконечной стеной нескончаемого города. Вопреки всему, огромные деревья устремлялись высоко в небо будто колосья небоскрёбов, построенных матерью природой. Их огромные ветви были широко распростёрты и похожи на руки человека, тянущегося к лучам заходящего солнца. Ярчайшие кулоны необычных цветов усеивали землю, создавая при этом видимость бесконечного ковра, укрывающего собой странный волшебный лес. Ева как и Тим никогда прежде не видела ничего подобного и поэтому не скрывая своего интереса, вглядывалась в бронированные окна машины.

Заехав поглубже в чащу, внедорожник остановился и Рэм выключил двигатель.

– Мы приехали? – с надеждой в голосе спросил Тим.

– Дальше пойдём пешком, машины ищут нас, поэтому гораздо безопаснее будет проложить путь налегке, тем более заряда электромотора почти не осталось.

Ева с Тимом переглянулись и, не задавая глупых вопросов, начали быстро собирать всё что только может им понадобиться в пути. Оружие, боеприпасы, остатки продовольствия, взрывчатка, компьютер, рации – всё это было собрано и аккуратно разложено в три объёмных вещевых мешка. Нэвилл полностью обесточил все энергосети машины, чтобы даже слабое излучение не могло выдать его разведывательным дронам, а то, что они уже посланы прочёсывать все вокруг, он не сомневался.

Ева несколько минут капалась в бортовой аптечке, в поисках нужных медикаментов. Тим в это время начал собирать большие ветки, закидывая ими корпус внедорожника и превращая его в один из элементов рельефа не отличимым от местной растительности.

– Где Бенджамин? – спросил Нэвилл, последним выходя из машины.

– Он только что был здесь, – оглядываясь по сторонам, неуверенно ответил Тим.

Громкий лай и жалобный стон донеслись откуда–то из–за бугра. Все трое тут же рванули на знакомый лай. Быстро преодолев препятствие, они замерли, разглядывая пугающую картину.

В переплетениях огромного дерева или кустарника, сложно было отнести принадлежность этого исполинского растения к тому или иному виду, но в его цепких объятиях в нескольких десятках метрах над землёй, висел разведывательный корабль Омикрона. Судя по всему, он был очень старый. Его корпус зиял десятками рваных отверстий и покрывался пятнами оранжевой ржавчины, оплетённый душащими и одновременно удерживающими его лианами.

Страх вызывал не сам корабль, а его единственный пилот, нашедший своё последнее пристанище вместе с кораблём. Лишённый человеческого облика, он свисал с огромной высоты, но даже с того места, где застыли путники, было прекрасно видно блестящие обглоданные элементы титанового скелета машины.

Бенджамин стоял прямо под деревом и громко лаял, устремив свой взор кверху.

– Похоже, корабль тут очень давно, как он тут оказался? – риторически вслух спросила Ева, понимая, что никто из её спутников не знает ответа.

– Возможно, его сбили повстанцы, но странным кажется то, что они не забрали на запчасти ни пилота, ни двигатели летательной машины, – предположил Нэвилл.

– Но раз он здесь, значит мы на правильном пути, – заметил Тим и тут же добавил, – я могу туда забраться и посмотреть, что там внутри.

Рэм утвердительно кивнул и подозвал к себе продолжавшего рычать пса. Достав из рюкзака небольшой кусочек сухого мяса, он протянул его Бенджамину. Дважды просить не пришлось и кусочек мяса в мгновение ока исчез во рту довольной собаки.

Сбросив с плеча свой рюкзак, Тим, словно бы герой старой книги о приключениях маленького мальчика, выросшего в джунглях с дикими животными, которую ему в действе читали родители, вскочил на огромные корни дерева и начал карабкаться вверх по стволу. Кажущаяся снизу довольно внушительная высота не шла ни в какое сравнение с тем, какой она казалась сверху. Но дети, в отличии от большинства взрослых, гораздо легче переносят подобные страхи. Ловкими движениями он перебирался с ветки на ветку, поднимаясь всё выше и выше к заветной цели. Скелет робота немного подёргивался в такт раскачиванию веток и лиан.

– Осторожнее там! – крикнула Ева, с опасением взирая на бесстрашного мальчика.

Рэм в это время лишь молча осматривал обломки корабля, лежащие на земле. Преодолев ещё несколько метров, Тиму наконец–то удалось добраться до покалеченного корпуса. Пробравшись внутрь, он увидел полнейший хаос. Оборудование было уничтожено. Внутреннюю поверхность обшивки покрывало странное растение, напоминающее мох, но пахнущее диковинным приятным мускусом. Пробравшись в кабину экипажа, Тим увидел ещё двух развороченных роботов, замерших в своих пилотских креслах. Их кубические тела не были похожи на человеческие, поэтому особой тревоги и страха они не вызывали.

– Похоже, это старые модели эпохи второго конфликта, – подумал Тим, осматривая кабину.

Всё было в запустении и беспорядке. Поиски осложнялись и тем, что при крушении разведчик перевернулся и теперь всё было вверх дном. Все мониторы приборной панели были разбиты. Но тут на глаза попалась потрёпанная и местами порванная бумажная карта. Тим мог поклясться, что подобных вещей он в живую никогда не видел. Высокие технологии ещё за долго до его рождения вытеснили бумажные документы из обихода, не говоря о том, чтобы пользоваться навигацией по обычной бумажной карте. Огромная буква N и стрелка ясно указывали, что на листе бумаги изображены участки какой–то далёкой северной территории. Странные символы хаотично располагались на всей её поверхности. Среди них ярко выделялись десятки красных и зелёных треугольников, линии обороны и стрелки наступлений давно законченной и ушедшей в историю войны. Последней войны людей и искусственного интеллекта. Войны, в которой, как всю свою жизнь думал Тим, победило благоразумие и воцарился мир, но как оказалось, всё было лишь иллюзией и чудовищным обманом. Порабощением под видом мирного сосуществования.

– Что там внутри? – громко снизу прозвучал голос Нэвилла, выводя Тима из глубоких размышлений.

Внезапный шорох откуда–то сзади заставил замереть, мгновенно усилив сердцебиение, разогнав кровь по организму. Воцарившаяся тишина лишь изредка прерывалась пением экзотических птиц и далёкой трескотней, напоминающей звучание кузнечиков. Спустя несколько секунд странный звук повторился, но уже прямо за спиной мальчика. Как можно медленнее Тим начал разворачиваться в сторону пугающего шуршания.

Огромные, жёлтые, не моргающие глаза смотрели прямо на него. Тонкая шея удерживала небольшую голову с торчащими острыми, как лезвия зубами. Существо издалека было похоже на змею, но всё же до конца ею не являлось, скорее, напоминало гибрид ящерицы и кобры. Широкий капюшон хищно раскрылся и шорох превратился в шипение. Медленными шагами Тим начал отходить к заднему люку корабля. Шипение усилилось.

– Что там такое? – снизу донёсся взволнованный голосок Евы, – что–то случилось?

Словно бы поддавшись первобытным инстинктам, заложенным в нашем сознании далёкими предками, в момент неминуемой опасности, Тим бросился на пол в секунду смертельной атаки ужасного хищника. Сокрушительный удар головой о борт корабля свидетельствовал о не дюжей силе чудовища, так и не достигшего своей цели. Вскочив на ноги и не дожидаясь повторной атаки, которая, скорее всего, станет для него роковой, Тим подобрал валяющуюся на полу железку и что есть силы с размаху ударил змею по голове.

Кратковременный эффект был достигнут и хищник на секунду замешкался, шипение переросло в жуткий гогот. И вновь залитые кровью глаза змеи нашли свою добычу.

Тим бросился бежать к открытому люку. Любое промедление, не верно рассчитанный шаг неминуемо приведут к гибели. Высота, на которой покоился остов корабля, не играла роли.

– Рэм! – истошно выкрикнул Тим, с разбега выпрыгнув из открытого люка.

Почему–то страх, раньше сковывавший все мышцы и не позволяющий даже двинуться с места, чувствовался совершенно иначе. Конечно, он всё также сдавливал виски и заставлял сердце биться, разгоняя кислород в организме, но почему–то странная вера в своего спасителя, самого знакомого из незнакомцев, взявшегося сопроводить его в этом путешествии, вселяла уверенность и приглушала отчаяние.

Он понёсся камнем вниз среди пёстрых зелёных растений прямо к твёрдой непоколебимой земле. Гогот и шипение осталось позади, видимо, хищник так и не решился на подобное безрассудство, предпочитая остаться голодным, но живым.

Тим инстинктивно закрыл глаза. В ту самую секунду, когда должен был произойти удар, он почувствовал как его подхватили мощные руки, гасящие инерцию столь стремительного падения. Открыв глаза он увидел то, во что так сильно хотелось верить и то, что было практически невозможно. Его в очередной раз спас Рэм Нэвилл, его реакции хватило на то, чтобы оценить ситуацию и бросится на помощь.

– Ты как, мальчик? – спросил Рэм, и на секунду показалось, будто в его голосе появились несвойственные нотки.

– Я, я, вроде нормально, но как тебе удалось меня поймать? – до сих пор не веря своему счастью, задыхаясь от пережитого ужаса, спросил Тим.

– Тебе просто повезло, твоя глупость, чёрт… – выругавшись, вставая на ноги и отряхнувшись, бросил Нэвилл, вновь нацепив маску безразличия.

– Там было чудовище, – как–бы оправдываясь, затараторил Тим.

Тут же подбежала Ева и, обняв мальчика, спросила: – Как ты?

– Со мной всё в порядке, – ответил Тим, отряхивая одежду и с обидой косясь на Нэвилла.

– Видимо, тебе что–то удалось узнать, раз ты так быстро решил спуститься, дабы поведать нам? – не скрывая ехидства спросил Нэвилл.

Не обращая внимания на колкие шутки, Тим рассказал им о пилотах, нашедших своё вечное пристанище, об огромном хищнике, поселившимся в недрах сбитого разведчика и о странной карте, служившей ориентиром в давно ушедшей войне.

Пламенно – алый диск солнца медленно, но неумолимо скрывался за линией далёкого горизонта. Конечно, из–за густых джунглей видно ничего не было, но длинные лучи заходящего светила всё же иногда пробивались сквозь густую растительность, оповещая путников о приближении сумерек.

Нэвилл прекрасно понимал, что двигаться ночью по незнакомой местности да ещё и в кишащих непонятно чем джунглях крайне опасно, если не сказать – глупо.

Пройдя ещё с четверть часа и найдя более или менее открытый участочек леса, они остановились.

– Ночь проведём здесь, – скомандовал Нэвилл и символично сбросил тяжёлый рюкзак на землю.

Спорить с ним никто не собирался. Силы путников были на исходе. Да и видимость резко падала, особенно в густых зарослях джунглей. Отдалённый гогот и трепетание птиц сменились стрекотом кузнечиков и гавканьем каких–то ночных животных.

Ева распаковала походные рационы, которые они взяли с собой покидая внедорожник. Бенджамин крутился возле её ног, выпрашивая кусочек консервированной буженины. Рэм с Тимом натаскали дров и разожгли небольшой костёр. Зной летнего дня очень быстро сменился холодом чёрной ночи. Температура стремительно падала. Лишь алые язычки пламени костра, хаотично играя и приливаясь, приятно гладили кожу.

– Ты говорил мне, что не любишь детей, – обращаясь к Нэвиллу, начал разговор Тим, – почему?

– Потому что они задают слишком много глупых вопросов, – пробурчал Рэм, в десятый раз проверяя оружие и остатки снаряжения.

Ева взглянула на собеседников, но предпочла промолчать, ведь у неё самой никогда не было детей, да и задумываться о них пока особо не приходилось.

– Ты ведь не знаешь, куда нам идти? – хмуро спросил Тим, стараясь перевести тему разговора.

Рэм молча сидел рядом, за вечер он даже не притронулся к еде.

– И ты никогда не был за стеной, ведь я прав? – продолжил Тим, не поднимая глаз от костра.

Так и не доев последний крекер, Ева отдала его преданно смотрящему в глаза псу, который как–бы невзначай устроился рядом с импровизированной кухней.

Повисла тяжёлая томительная пауза. Вдалеке вновь послышался протяжный вой диких зверей, стрекот полуночных насекомых и шелест тихо колышущихся листьев.

– Нет, – признался Нэвилл, – я не знаю куда нам идти, и я никогда не был по эту сторону от стены.

– Но все эти рассказы про сопротивление, про то, что они спасут меня из лап машин, найдут информацию, помогут человечеству стать свободным… – с досадой в голосе, проронил Тим, – про создателя нашего мира, неужели всё это выдумка?

– Это не выдумка, мальчик! – отрезал Рэм, оторвав взгляд от костра и, взглянув Тиму в глаза, добавил, – у тебя есть нечто, что поможет остановить всё это и вновь возродить свободное человечество.

– Но откуда ты всё это знаешь? – вмешалась Ева.

– Я знал одну девушку, – ответил Рэм, вновь уткнувшись взглядом в костёр, – её звали Мира.

Голос Рэма стал твёрдым, но сквозь него проскакивали нотки страшной боли, таящейся где–то на самых дальних рубежах в глубине его души.

– Благодаря ей я стал тем, кем являюсь сегодня, она открыла мне глаза на все ужасы искусственного мира, созданного машинами, – продолжил Нэвилл. – Она поведала мне о том, что есть некий человек, который в силах положить конец этой необъявленной войне. И я должен доставить его к свободным людям, дабы открыть глаза и привести к победе.

– И что с ней случилось? – с интересом спросила Ева.

– Мы хотели бежать из Омикрона вместе, она должна была отвести меня к создателю, но нас поймали. – Они её жестоко пытали, пытаясь выяснить кто такой создатель и уничтожить его, но она им так ничего и не сказала. Мне удалось бежать, но я не смог спасти Миру. И тогда я поклялся отомстить, чего бы это мне это не стоило!

– Что это ещё за создатель? – хмыкнул Тим.

– На сегодня уже достаточно вопросов, нужно ложиться спать, завтра тяжёлый день, – нарочно уходя от ответа, буркнул Нэвилл, – я останусь охранять, мне всё равно не спится.

Дальше продолжать разговор стало бессмысленно, да и сил уже не оставалось. Ева и Тим улеглись на землю, положив под голову рюкзаки и накрылись курткой, отданной Рэмом. Бенджамин сел рядом с Нэвиллом, как–бы предлагая совместное дежурство. Так они и остались сидеть вместе, разглядывая усыпанное звёздами чёрное небо. Оно казалось бесконечно спокойным и безмятежным, особенно в сравнении с творившимся на земле безумием.

Сон пришёл почти мгновенно, но это не было то лёгкое забытие, дающее приятные ощущения и восполняющее силы. Скорее, наоборот – обрывки страшных событий то и дело мелькали в сознании, донося тревогу и ужас. Перед глазами Тима всплывали картины, где его родители в панике убегали от преследующих их кровожадных машин. Его школа пылала алыми языками пламени, точно так же, как и одинокий костёр в далёких джунглях, только вместо поленьев в ней горели сотни детей, его одноклассников, а Мария Филипповна смотрела на все это своим стеклянным взглядом и её хохот разносился по всей округе, перерастая в жуткий рёв неведомых существ. Рёв был настолько реальным, настолько пугающим, что кровь стыла в жилах. Тиму никогда прежде не снились настолько реалистичные кошмары.

Громкие хлопки выстрелов почти мгновенно разорвали пелену дремоты и вернули к жестокой реальности. Так же как и Тим, Ева проснулась от громких звуков и вспышек ионов, вылетающих из ствола оружия Нэвилла. После нескольких неприцельных выстрелов, адский рёв перерос в жалобное скуление раненного животного. Но взамен ему, ещё несколько невидимых в зарослях тварей подобралось к лагерю. Бенджамин громко залаял, пытаясь перекричать неведомых хищников, пришедших за своей добычей.

Рэм стрелял, ориентируясь на вой нападавших животных, но их реакция и прыть практически не уступали его собственным рефлексам. Ещё несколько тварей мелькнули между стволами деревьев. Плазменная очередь не заставила себя ждать, опаляя то место, где секунду назад промелькнули хищники. Тим и Ева старались не попасть на линию огня, но и не отходить далеко от Нэвилла.

Не теряя времени, Ева выхватила свой пистолет и, встав спиной к Рэму, произвела несколько выстрелов в густую траву, дабы избежать внезапного нападения. Но как только первая вспышка её выстрела исчезла в зарослях, из них в смертельном прыжке выскочил один из хищников. Видимо, он был ранен случайным выстрелом, но это его лишь разозлило и заставило пуститься в атаку.

Тело животного было изящным как у гепарда. Мощные лапы заканчивались длиннющими острыми когтями, а оскалившуюся пасть усеивали несколько рядов жёлтых клыков. Два хвоста вытянулись длинными плетями, уравновешивая вес зверя перед прыжком. Его вздыбленная шерсть была зеленоватого цвета, практически идеально сочетаясь с местной растительностью, являясь природным защитным камуфляжем. Налитые кровью глаза хищника не моргая смотрели на свои жертвы.

Стремительным прыжком он сбил Еву с ног и повалился на Нэвилла. Острые как бритва зубы клацали перед лицом Рэма, стремясь прокусить ему шею, а тяжёлая туша зверя не позволяла подняться на ноги.

– Бен, нет! – крикнула Ева, едва придя в себя, когда пёс вцепился зубами в атаковавшего их хищника.

Бенджамин с яростью льва набросился на значительно превосходящего по массе и размерам противника. В это время морда ещё одной твари показалась из леса. Её блестящие глаза впились в беззащитного Тима, выбирая траекторию нападения. Ева вскочила на ноги, вскидывая автомат, но мощный удар хвостом одного из нападавших, на чьей спине словно наездник, вцепившись в загривок, болтался Бенджамин, выбил оружие из её рук. Быстрый и невероятно сильный рывок хищника сбросил пса со спины, а мощный удар острыми когтями отбросил Бенджамина в сторону.

Не вставая на ноги, Рэм выхватил пистолет и практически в упор разрядил всю обойму в живот хищника. Зверь яростно завыл в предсмертном рычании, на который откликнулись ещё несколько особей, ждавших нападения в густой растительности джунглей. Победа над одним из хищников, была лишь кратковременной отсрочкой перед главным наступлением. Будто волки из древних сказаний, эти хищники проверили на самом слабом члене своей стаи возможности жертв и теперь, изучив их, готовы нанести сокрушительный удар.

Но тут произошло невообразимое. Откуда–то сверху, из-под крон деревьев, почти перекрывающих ночное небо, раздалась трель незнакомого инструмента, напоминающего свисток. Практически сразу десятки стрел и дротиков полились на землю смертельным дождём. Готовящиеся к нападению хищники заметались в нерешительности. Отступление никак не входило в их планы, особенно тогда, когда жертва была прямо в их лапах. Но от каждого попадания стрелой или дротиком, адский рёв перерастал в жалобное скуление. И вскоре последний хищник скрылся в непроглядной темноте джунглей.

Встав спиной к спине Рэм, Тим и Ева всматривались в густеющую черноту. Лишь отдаляющийся топот лап, перекликался с пением неведомых ночных обитателей таинственного леса.

– Опустите торнажшак! – удивительный голос раздался откуда–то сверху.

Странное сочетание звуков в несуразном произношении слов переплетались с тонкой мелодичностью неподвластной человеческой речи. Тим поднял голову и увидел небольшое существо, сидевшее на ветке под кроной высокого дерева. Приглядевшись, удалось рассмотреть ещё множество подобных существ, облепивших соседние деревья.

– Опустить торнажшак, – повторило своим странным голосом одно из существ, – на вашем языке это огненные палки!

Хотя сами слова и были не до конца понятными, но направленные со всех сторон луки с оттянутой тетивой и выставленными в готовности стрелами, недвусмысленно намекали на немедленную сдачу на милость причудливых захватчиков.

Рэм оценил ситуацию. Скорее всего, он бы смог достать нескольких из них прямым выстрелом, затем перекатившись за небольшой валун, снять ещё одного, но даже отточенной реакции не хватит на то, чтобы уклониться от жгучих стрел, которые в два счёта смогут превратить его в подобие кактуса. Бросив автомат и подняв руки вверх, Нэвилл сделал недвусмысленный жест. Ева с Тимом поспешили последовать его примеру.

Ловкими движениями, ухватившись за лианы и ветки, существо в два счёта оказалось внизу. Как только оно подошло ближе, алые отсветы, бросаемые костром, наконец–то осветили странное создание.

У него было четыре конечности, две из которых казались очень длинными и заканчивались тремя хваткими пальцами, а две другие выполняли роль рук, по крайней мере, такой вывод сделал Тим, так как именно в них оно сжимало небольшое приспособление, напоминающее лук. В отражении четырёх неморгающих зелёных глаз отражались язычки догорающего пламени, а поднятые вверх на макушку уши были похожи на беличьи. Ни в одном учебнике, ни в зоопарке, фильме или ещё бог знает где, он не видел ничего подобного.

– Вы посланцы ишкаарлат? – очень своеобразно не то пропело, не то ласково промолвило довольно грубое слово, осторожно приближающееся существо, придавая своей речи довольно странный оттенок.

– Ишкаар… Что? – непонимающе повторил Тим, уставившись на незнакомого представителя странной фауны.

– Посланцы машин? – повторило существо на ломаном человеческом языке.

– Мы сбежали от них, теперь они преследуют нас и хотят убить мальчика, – сделав шаг вперёд, сказал Ева.

– Тогда вы наше – мигшонтеп! – звонко пропело существо, обращаясь уже больше к своим сородичам, – гости, – понимая замешательство стоящих перед ним собеседников, продолжило существо.

Гулкое пение раздалось с верхних веток и сородичи странного создания начали спускаться вниз, убрав луки за спины. Напряжение слегка отпустило и все трое людей наконец–то смогли облегчённо вздохнуть. Но тут же жалобное скуление раздалось в кустах.

– О господи, Бен! – крикнул Тим и бросился на звук.

Пёс лежал в кустах, его шерсть была алой от своей крови и зеленоватой от крови напавшего хищника. Тяжёлое дыхание на выдохе перерастало в жалобное скуление.

– Бен, нет! – всхлипывая бормотал мальчик, обнимая собаку.

Ева и Нэвилл подбежали к нему, не обращая внимания на оставшееся на полянке существо.

– Аптечку, быстро! – скомандовал Нэвилл, приложив руку к ране на животе Бенджамина, пытаясь остановить кровопотерю.

Достав обезболивающие препараты и бинты, Ева сделала укол и начала заматывать глубокие раны.

– С ним всё будет в порядке? – всхлипывая спросил Тим, глядя на умирающего друга.

– Я не знаю, не мешай, – рявкнул Нэвилл, продолжая искать в аптечке ещё какие–нибудь препараты, но ничего так и не найдя, со злостью откинул её в сторону.

– Нужно срочно что–то делать, – заматывая страшную рану, в миг покрасневшим бинтом, пробормотала Ева.

– Ну как же так, Бен, – бормотал Рэм, чувствуя свою беспомощность, на что пёс лишь немного посапывал, глядя на него печальными глазами.

Незаметно для окружающих, практически из ниоткуда возле собаки возникло то самое странное существо, которое ещё несколько секунд назад стояло на поляне.

– Отойдите, шеершак аатул! – пропело существо, вплотную приблизившись к Бенджамину и положив свои странные руки на его израненный живот.

Пёс немного застонал, и Тим попытался оттолкнуть существо, но Нэвилл одёрнул мальчика, указывая на рану. Именно в том месте, где зияли страшные порезы и там, где кровь уже пропитала остатки наскоро намотанных бинтов, появилось слабое свечение. Оно было похоже на холодный синеватый огонёк, придающий сумеркам ещё большую таинственность. Словно маленький светлячок он пытался разогнать наступающую тьму. Спустя несколько секунд свечение прекратилось, пёс обмяк.

– Что ты с ним сделал? – спросила Ева.

– Он ушлаак дагул, – пропело существо, – в долине снов, но ему нужно лекарство, оно есть только в шаарга улум тааш.

– Где находится этот ваш шаргала или что там ты говорил? – спросил Нэвилл.

– Следуйте за Илгаанраах, – ответило существо, – так меня назвали звёзды в первый день.

Тим с Евой непонимающе переглянулись, а Нэвилл тем временем осторожно поднял на руки Бенджамена и уверенно зашагал вслед за существом. Быстро собрав оставшиеся на поляне вещи и оружие, они поспешили за капитаном. Десятки сородичей Илгаанрааха, не слезая с деревьев звонко и по–своему красиво, запели в унисон и растворились в темноте лесной ночи.

__________________

– Десятки, сотни охранников были уничтожены, периметр прорван, мальчик ушёл с этим предателем, а связной погиб, – мрачно, пугающе отчётливо, чеканя каждое слово, каждую букву, придавая этому ещё больший оттенок холода и непоколебимого страха, молвил Император.

Огромный зимний сад простирался на одном из этажей бесконечно великого небоскрёба резиденции Омикрона. Зимним он был в прямом смысле этого слова. Тонкий слой снега устилал почву, а деревья были голыми и почти не имели листвы. Они стояли возле небольшой почти мёртвой клумбы.

– Император, я пытался остановить их, но… – уже готовясь к ужасным последствиям, начал было Артур Кауф, но Тиберий остановил его.

Протянув руку к замерзающему цветку, Император промолвил: – Весь мир погибает, Артур, если мы не сможем остановить их и вовремя, получить нужные данные, то всё, ради чего был создан наш мир, падёт. Сотни тысяч машин и людей подчинены законам логики и равновесия. Мир создан таким, каков он есть, но даже ему вскоре придёт конец. У нас не так много времени. Если очередная попытка провалится, мы будем обречены на погибель.

В руках Императора, буквально на глазах опадали последние листья, оставляя после себя лишь замёрзший тонкий стебелёк некогда прекрасного цветка. Тиберий правил уже более ста двадцати лет. Пришедший на смену своего предшественника, он своей непоколебимой волей ещё больше укрепил правящую верхушку Омикрона, намного сильнее укоренив устои, сложившиеся веками правления машин. Абсолютная власть и доступ ко всем благам, присущим как людям так и машинам, позволяли в полной мере наслаждаться жизнью, но Тиберий был не таков. Его отличал холодный ум, терпение, расчётливость и самое странное что в нём было – это непомерная тяга к знаниям, не присущая обычной машине.Многие из его подопечных, в том числе и глава личной гвардии Артур Кауф, видели эти странности, но безграничная власть Императора могла стереть любого из них в пыль даже при малейшей мысли об отсутствии лояльности к трону Омикрона. Именно это и сдерживало, а порой даже сплачивало электорат, всецело поддерживающий Тиберия на троне.

Отведённые сроки правления были почти безграничны. Лишь уничтожение, или естественный износ могли стать причиной смены правителя. Несмотря на то, что ни один человек не мог иметь императорского титула, некоторые из них всё же добирались до высоких постов. В отличии от машин, им более свойственна алчность и жажда, пусть и небольшой, пусть и под волей угнетателей, но всё же власти.

– У меня есть план, великий Император, – твёрдо заявил Артур, – мы позволим им найти сопротивление, а после уничтожим разом последний очаг неповиновения и нестабильности, терроризма и жестокости. Тогда наконец–то Омикрон станет единственным местом сосредоточения силы и справедливости.

– Сейчас уже дело не в силе или жестокости, вызванной какими–нибудь волнениями, речь идёт о выживании целого мира, – невозмутимо заметил Император, глядя на погибающий в его холодных механических руках, цветок, – у них есть то, что поможет нам спастись, поэтому ты должен найти их любой ценой.

Артур молча кивнул.

– Любой! – повторил Император и, выдержав паузу, твёрдо добавил, – порой высшая цель и непоколебимая воля оправдывает любую жестокость.

Закончив фразу, он отпустил погибший цветок, тот безвольно опал к ногам правителя Омикрона.

– Мне нужно больше разведчиков и пехотинцев, великий Император, – твёрдо заявил Артур.

– Весь флот в твоём распоряжении, не подведи меня, мой мальчик, – словно бы по отцовски, но всё же механически сказал Император и отправился в свои покои, давая понять, что аудиенция окончена.

Глава 5

Единые разумом

Нэвилл шёл впереди, удерживая на руках спящего Бенджамина. Странные существа ловкими движениями, словно доисторические обезьяны, цеплялись за ветки, перепрыгивая с одного дерева на другое, ничуть не уступая в скорости идущим внизу людям. Ева несла рюкзак, а Тиму досталось всё вооружение, которое осталось после встречи с дикими хищниками.

Мальчику с детства нравилось оружие. Храбрые герои фильмов и игр ловко истребляли космических пришельцев и прочую нечисть огромными бластерами. Но одно дело всё это видеть на экране, совершенно же другое – понимать, что реальная опасность может подстерегать на каждом шагу и каждый вдох может стать последним. Тяжёлые автоматы и один пистолет уже не казались панацеей от всех врагов, а их вес отчётливо отдавался с каждым пройдённым шагом.

Холод ночи понемногу рассеивался, уступая место теплоте восходящего солнца, ознаменовавшего начало нового дня.

– Нам ещё долго иди? – устало спросил Тим, намекая на необходимость привала, но Нэвилл проигнорировал вопрос. Странный путник, ведущий их сквозь заросли, что–то негромко хмыкнул, даже не стараясь перевести на общедоступную речь.

– Ева, ну скажи ему, – Тим попытался перенять на свою сторону новую знакомую, но и она, лишь тяжело вздохнув, продолжила нелёгкий путь, понимая, что для Бенджамина сейчас дорога каждая минута и у них нет права на отдых.

По дороге им встречались необыкновенные растения. Их пёстрые рубиново–красные цвета почти мгновенно могли меняться на синие, зелёные и обратно. Невообразимо приятный, насыщенно–густой запах разносился по всему лесу. Забавные птички, напоминающие шустрых колибри, барражировали над раскрытыми кувшинами неизвестных цветов. Странные зверушки похожие не то на белок, не то на сусликов с удивлением выглядывали из–за стволов деревьев, но как только Тим обращал на них взгляд, тут же растворялись в густых джунглях.

Спустя ещё около получаса, плотные низкорослые заросли начали понемногу расступаться и перед глазами путников раскинулась поистине необыкновенная картина. Гигантские деревья, совсем не похожие по виду и уж тем более размером на всё то, что им когда–либо приходилось видеть в своей жизни. Толстенные корни, извиваясь, уходили под землю, но через несколько метров вновь поднимались на поверхность. Исполинские стволы были настолько огромны, что прорубленные прямо в них лестницы казались просто крохотными. Ступени уходили далеко–далеко ввысь. Снизу казалось, будто они дотягиваются до самого неба, растворяясь в белоснежных облаках. Словно семейка грибов, вверху уютно расположились причудливые домики. Маленькие сводчатые крыши были перетянуты лианами, создавая хитроумную витиеватость, а маленькие круглые окошки забавно украшали фасады. Между собой они соединялись перекинутыми подвесными мостиками, раскачивающимися от дуновений тёплого воздуха.

Воды небольшой речушки, спускающейся с далёких гор, омывали корни деревьев, давая им живительную влагу и насыщая силой. Журчащие ручейки идеально вписывались в общий шум, создаваемый матерью природой. Десятки небольших лодочек спускались вниз по течению. Множество любопытных пар глаз из проплывающих мимо судёнышек пристально вглядывались в пришедших незнакомцев. Весь странный городок, если конечно то, что предстало перед путниками можно было так называть, утопал в ярких красках. Картина была поистине прекрасна и чарующая, разительно отличаясь от холодных небоскрёбов Омикрона. По сравнению с этим местом безграничный мегаполис казался чем–то совершенно чужим и бездушным, словно мир созданный машиной, лишённой всяческих эмоций. Именно тут Тим почувствовал тепло и уют. Столько лет жизни его обманывали, говоря о выжженной пустыне, о последней войне, испепелившей планету. Те люди, кто прислуживает машинам, даже они живут в своих холодных снах неведения и страха, боясь открыть для себя правду. Сочетание механического ума и программного кода соорудили бесконечную стену, навсегда отделив себя от окружающего мира. Старый мир был похож на загон для скота. В нём они держат остатки человечества, не давая шанса вырваться на свободу, о которой никто и не догадывается. Наверное, рыбы в аквариуме тоже уверены в том, что весь мир ограничен стеклянной стеной и иного нет, а безграничный синий океан не более чем выдумка.

Когда до странных деревьев осталось идти не более двух десятков метров, сопровождающее существо громко запело странную мелодию. Она казалась чем–то совершенно чуждым человеческому пониманию смысла, но неописуемо прекрасна, для душевного восприятия. Спустя несколько мгновений похожие звуки раздались сверху, подхваченные десятком поющих голосов. Множество маленьких фигур с нескрываемым интересом и опаской, глядели вниз с огромной высоты.

– Что это за место? – спросила Ева, оглядываясь по сторонам и задирая голову вверх, пытаясь разглядеть сородичей странного существа.

– Это великий Шаргаала! – не без трепета ответил Илгаанраах.

Ничего подобного никто из путников никогда не видел, но слишком долго разглядывать открывшиеся красоты нового мира времени не было. Состояние Бенджамена ухудшалось и ничего важнее этого сейчас быть не могло.

Почти отвесные лесенки были вырублены прямо в стволе дерева, но никаких перил или чего–то похожего не было, и путникам пришлось взбираться практически вертикально вверх, осторожно переставляя ноги. Ступени опоясывали ствол, спиралью уходя высоко под крону. Тяжелее всего было Нэвилу. Помимо своего веса он нёс Бена, который до сих пор прибывал, как выразилось то существо – в долине снов.

В отличии от несуразных и неуклюжих по мнению Илгаанрааха людей, он сам ловкими движениями всех четырёх конечностей быстро взбирался вверх. Порой ему приходилось даже останавливаться, дабы не уйти совсем далеко вперёд. Подъем казался бесконечным. Страх высоты охватил Тима. Каждое неловкое движение, судорога или банальное головокружение неминуемо могло оказаться роковым. Он старался не смотреть вниз, сфокусировав взгляд на спине идущего впереди Нэвилла. Миновав последние десять ступеней и взобравшись на деревянный помост, Тим обессиленно осел на доски, почувствовав как ноги охватывает дрожь и бессилие.

– Ну наконец–то! – тяжело дыша, рядом с ним плюхнулась Ева, – я уж думала, что мы так никогда и не доберёмся.

Множество любопытных мордочек показались почти из–за каждого уголка странных строений. Наиболее смелые из аборигенов обступили людей, и даже вытянули свои длинные лапки в попытке к прикоснуться. Тима удивило их бесстрашие и любопытство. В ответ он тоже протянул руку и одно из существ осторожно дотронулось до неё. Мальчик вздрогнул, но тут же улыбнулся давая понять, что его это тоже забавляет.

– Куда идти, Илгаанраах? – с трудом выговаривая замысловатое имя, не церемонясь спросил Нэвилл, указывая взглядом на Бена.

Пропев что–то своим сородичам, Илгаанраах осторожно взял на руки спящего пса и, попросив не следовать за ними, скрылся в одном из причудливых строений.

– Они, ишкаарлаат, чужие, – шептали разными языками из толпы.

– Илгаанраах окрестил их мигшонтеп, поэтому они тут, – в ответ своим сородичам говорили другие.

Ева и Тим растерянно глядели по сторонам, не зная, что же делать дальше. Нэвилл молча смотрел в сторону, куда отнесли Бена.

– Пройдёмте за мной, именуемые мигшонтеп, – произнёс один из местных аборигенов, – я Ургинтаал, так меня назвали звёзды в первый день.

На его теле, в отличии от большинства сородичей, красовались вычурные украшения в виде драгоценных ожерелий и колец, венчающих длинные пальцы четырёх конечностей. Видимо, статус этой особи был выше остальных, так как толпа в почтении отступала при его приближении, создавая тихий ропот.

Их вели от одного дерева к другому по узким, раскачивающимся от каждого дуновения, канатным мостикам, выполняющим роль местных дорог и сообщений высоко над землёй. Миновав несколько подвесным мостов, они подошли к большому строению, опоясывающему огромный ствол дерева.

– Тут будет ваше доргиаал, – произнёс Ургинтаал, – ваше убежище, вам нужно отдохнуть.

Спорить, разумеется, никто не стал. Ева первая вошла в жилище. Низкие потолки крошечных домишек еле–еле вместили её маленький рост.Помещение было практически пустым, лишь на полу стелились ярким ковром благоухающие травы и лепестки пёстрых цветов. В углу стояла крохотная деревянная конструкция, напоминающая стол. На нём лежало множество незнакомых фруктов. Аромат свежих трав и вкуснейших плодов леса, быстро сделали своё дело и немного подкрепившись, Ева и Тим почти мгновенно уснули.

Когда Тим открыл глаза, солнце уже почти скрылось за огромными ветвями громадных лесных исполинов. Тонкие лучики света, практически перестали пробиваться в округлые вырезы маленьких окон. Через некоторое время в дом вошёл Илгаанраах и пригласил гостей к вечернему празднику.

– Празднику? – удивившись спросил Тим.

– Мы всегда устраиваем праздник в честь наших гостей, такова традиция предков и почитаемая богами первого дня.

На одном из островков был накрыт огромный стол. Множество сородичей Илгаанрааха и сам Ургинтаал сидели вокруг него. Их маленькие детёныши весело бегали вокруг, издавая приятные звуки.

Нэвилл, Тим и Ева присели на отведённые им места, и праздничная трапеза тут же началась. Звонкое пение ласкало слух, а невообразимо вкусные фрукты утоляли голод.

– Почему вы нам помогаете? – наконец–то спросил Тим.

– Вы наши гости, – ответил сидевший во главе стола Ургинтаал.

– Вы знаете, что машины делают с людьми?

– Мы не лезем в дела людей и их создателей!

– Создателей? – переспросила Ева, – вы имели ввиду людей и их созданий?

– Я сказал то, что хотел сказать! – оборвал её Ургинтаал.

– Где нам найти живущих за стеной людей? – в разговор вмешался Нэвилл.

– Мы слышали, что их лагерь очень далеко на севере, даже дальше ледяных пустошей, там, где их не сможет никто найти.

– Как нам туда добраться? – подложил Рэм, поставив на пол недопитую кружку.

– Мы не знаем, мы знаем лишь то, что дано нам богами первого дня, однако Илгаанраах пойдёт с вами до священного места, указанного нашим создателем, оттуда путь будет только ваш, – промолвил Ургинтаал, взглянув всеми четырьмя глазами на своего сородича, на что тот утвердительно кивнул головой.

– И всё же, почему вы нам помогаете? – ещё раз повторил Тим, стараясь докопаться до истинных мотивов аборигенов.

– На то воля бога первого дня, – спокойно ответил Ургинтаал, мы чтим устои предков.

Ещё несколько часов они сидели возле костра, разговаривая на всевозможные темы. Тиму и Еве было очень любопытно узнать о том мире, который всю их жизнь был скрыт, спрятан, украден у них коварными механизмами – бездушными машинами, созданными самим человеком, но по иронии судьбы тем самым поработившим самого себя.

Оказалось, что племя Улуунов, так на нашем языке звучало странное название их рода, живёт в этих лесах уже сотню лет. Гармония с природой прекрасно сочеталась с их разумом и миролюбием – всего того, что так не хватало людям. У них не было понятия слов борьбы за власть и амбиции, не было боли предательства и им не ведома безграничная алчность. Возможно, именно это и спасло их от уничтожения машинами. Вселенная оказалась намного шире и богаче чем Тим мог себе представить. За последние несколько дней его собственный внутренний мир рухнул, но теперь постепенно вновь начал обретать смысл.

Пока длился неспешный разговор путников с Улуунами, Нэвилл тихо сидел в стороне, не задавая больше никаких вопросов. Лицо его было сосредоточено и неподвижно, взгляд был направлен прямо в сердце пылающего костра, куда не дотягивалась пелена ночи, опустившаяся тёмным бархатным одеялом и раскрасившая загадочный лес в ещё более мистические и таинственные краски. Ева несколько раз пыталась начать с ним разговор, но Рэм был слишком поглощён собственными размышлениями и переживаниями, свербевшими его душу изнутри. Тиму начало казаться, что Ева старается показать Нэвиллу свою симпатию, а, возможно, просто наивную юношескую влюблённость, но все её попытки разбиваются о маску холодного безразличия. Возможно, Рэма терзали переживания о Бенджамине, возможно, он обдумывал план того, как им добраться до места, где ещё остались последние осколки бывшей цивилизации людей, неподвластных воли Императора, добраться до рая, созданного самими людьми. Как бы сильно Тим ни старался, он был не в силах понять своего спутника, хотя очень этого хотел, ведь то, что для него сделал этот странный человек, было самым большим подвигом, мотивы которого до сих пор оставались загадкой.

– Пойдём со мной, человек, неожиданно сказал Ургинтаал, – я хочу показать тебе нечто иное, нечто, что укажет путь к твоему предназначению.

Тим обвёл взглядом окружающих. Ева о чём–то громко беседовала с несколькими Улуунами, а Нэвилл отрешённо смотрел в пламя костра.

– Идём! – ответил Тим и встал на ноги.

Они шли около часа. Деревня осталась позади, скрывшись за густой растительностью. То ли от холода, то ли от страха перед неизвестностью, по коже пробежали мурашки и заставили передёрнуть плечами. Тим начал было сомневаться в том, что поступил правильно, уйдя так далеко от своих друзей, но обратного пути уже не было. Пройдя ещё несколько десятков метров они остановились.

– То, что ты сейчас увидишь, есть самый ценный дар, который мы можем преподнести человеку, – сказал Ургинтаал и сделал шаг вперёд.

Огромный камень похожий на человеческое лицо, но всё же им не являющийся, стоял прямо посередине небольшой поляны. Холодный лунный свет струился с ночного небосвода, но его света едва хватало, чтобы рассмотреть каменную статую.

– Что это за место? – осматриваясь спросил Тим.

– Сейчас ты всё увидишь, человек, – ответил Ургинтаал и растворился в темноте.

Тим остался один одинёшенек в кромешной тьме. Страх и холод тут же пронзили его тело. Огромное каменное лицо смотрело прямо на него пустыми провалами глаз. Казалось, даже звуки леса перестали доноситься до слуха мальчика. Он ещё раз огляделся в поисках Ургинтаала, но его нигде не было.

– Какой же я глупец, – мысленно корил себя Тим, – как я мог так глупо вляпаться в это.

На секунду ему показалось, что света на поляне стало немного больше. Будто маленький фонарик загорелся где–то далеко в глубине леса.

Вновь оглядевшись по сторонам, Тим не заметил никаких изменений. Всё такая же пугающая темнота и заросли окружил его со всех сторон. Лишь отблески далёких звёзд, к которым он стремился всю свою жизнь, смотрели с чёрного неба холодными глазами.

И тут одна звезда покатилась с неба стремительной кометой, перечеркивая чёрное небо белёсой полосой. За ней последовали и другие, превращаясь в бесконечный звездопад. Казалось, кто–то специально рукой смазал ещё не засохшую белую краску с чёрного полотна и она мгновенно размазалась по всему холсту. Некоторые звёзды приблизились настолько, что потеряли всякие очертания маленькой точки и превратились в ярко–белые мерцающие существа, плывущие над кронами деревьев. Свет их холодных сияющих тел обволок и вытеснил темноту леса. Подняв взор, Тим зачарованно разглядывал неизвестных созданий. Он даже не сразу заметил, как прямо из-под его ног поднялось в небо другое существо, напоминающее морского дракона в ауре красного свечения. Фантастическая картина стала настолько нереальной, что Тим решил ущипнуть себя за руку, дабы удостовериться в том, в чём он и так практически не сомневался. Но к его удивлению он не проснулся, а лишь почувствовал небольшую боль.

– Но этого не может быть, – тихо промолвил Тим, уставившись на огромное существо, напоминающее призрак доисторического ящера, проходящего через поляну. Десятки самых разных цветов от каждого из таинственных духов перемешивались, создавая фантастическую ауру.

– Что ты такое? – вслух спросил Тим, протянув руку к одному из существ.

– Это духи древности, – послышался знакомый певчий голосок. Ургинтаал сидел на ветке одного из деревьев и молча наблюдал за происходящим.

– Зачем ты привёл меня сюда?

– Они знают нечто, они были здесь до сотворения мира, они были даже тогда, когда пришёл он.

– Кто он? – удивлённо спросил Тим.

– Ты, ты человек! – произнёс свершено иной голос, раздавшейся из неоткуда.

Он был совершенно чужд певчему голоску Улууна. Тим обвёл взглядом всё вокруг, но кроме неведомых существ, мирно плывущих в небе, никого не увидел.

Голос повторил: – Ты пришёл сюда за ответами, но я не тот, кто тебе нужен, человек, у всего есть свой создатель.

– Кто ты? – испуганно спросил мальчик, озираясь по сторонам и нерешительно отступая от мрачного камня.

– Я всё и ничего. – У меня нет имени, но называюсь я всем. Я моложе, но древнее всего.

– Мы ищем других людей, тех, кто поможет нам победить машин, – произнёс Тим, – ты знаешь, где их найти?

– Создание всегда рано или поздно восстаёт против своего создателя, такова судьба времён, – ответил голос.

Десятки разноцветных духов неведомых пёстрых птиц сорвались с веток и вознеслись в чёрное небо, рассыпавшись по нему словно звёзды.

– Поведай мне, кто такой он? – поборов страх, продолжил Тим.

– Все ответы ты узнаешь, найдя своего создателя, человек. Иди на север. В ледяных пустынях безмолвия тебя ждут ответы.

Голос затих также неожиданно, как и возник. Аура свечения перестала озарять дремучий лес и он вновь погрузился в ночную темноту. Тим обессиленно упал на мягкую траву. Он не был уставший, но его волной захлестнуло томительное забвение.

__________________

Что–то влажное и шершавое коснулось лица. Завеса сна нехотя отходила на дальний план сознания, растворяясь в пелене неизвестности. Тим открыл глаза и увидел перед собой подозрительно знакомый большой и мокрый нос. Из-под него свисал ещё более знакомый язык.

– Бен! – радостно вскрикнул мальчик и тут же обнял пса.

Бенджамин не стал особо сопротивляться. Он уже давно понял, что путь к вкусняшкам лежит через обнимания и ласку.

– Я так сильно за тебя переживал! – радостно воскликнул Тим, наглаживая густую шесть пса и теребя его за ухом.

– О, ты наконец–то проснулся, – улыбаясь заметила Ева, заглянув через открытую дверь домика Улуунов, – мы уже начали беспокоится.

– Беспокоится? – удивлённо переспросил мальчик.

– Ты проспал почти двое суток после того, как Ургинтаал принёс тебя из леса.

Тим, конечно, помнил свою странную прогулку по ночным джунглям, помнил тех призраков, которых он встретил и, самое главное, он помнил то, что сказал один из них о ледяных пустынях безмолвия. Но всё казалось просто сном, не более чем игрой возбуждённого воображения, однако тот факт, что Бенджамин наконец–то поправился и все они вновь в сборе, непременно успокаивал и заставлял поверить в успех путешествия.

– Вставай, у нас мало времени, – сказала Ева и вышла из домика. Гавкнув, Бен побежал за ней.

Вставать жутко не хотелось, но слова о том, что времени осталось мало, слегка его встревожили. Спина сильно болела, скорее всего от того, что вместо кроватей Улууны использовали деревянный настил покрытый листьями и шкурами диких хищников. Одежда была аккуратно сложена в углу. На секунду Тиму стало неловко от мысли, что его видели обнажённым, тем более если это могла быть Ева.

Быстро надев штаны и рубашку, он вышел из домика. Оказавшись на одной из небольших площадей, раскинутых на каждом уровне гигантского древесного небоскрёба, Тим заметил странную сумятицу. На площадке стоял Нэвилл, Ева и Бенджамин, Илгаанрааха нигде не было. Напротив них восседал Ургинтаал в окружении нескольких Улуунов. Тим очень сильно хотел расспросить все подробности таинственной ночной прогулки, но судя по встревоженным лицам, это был далеко не главный вопрос.

– Они пришли за вами, – произнёс Ургинтаал, – мы не сможем долго их сдерживать, так что вам придётся быстро уходить по реке.

– Сколько их? – спросил Нэвилл.

– Мои разведчики доложили, что с юга приближается как минимум несколько боевых флаеров Омикрона, около пяти искателей и не меньше взвода киберпехоты в полном обмундировании. Ева присвистнула, прекрасно понимая, что с такой силой им троим не справится.

– Чёрт, – выругался Нэвилл.

– К тому же, – невозмутимо продолжил Ургинтаал, – как только они вас обнаружат, сюда стянутся дополнительные силы и лес будет выжжен дотла.

Ева и Тим молча смотрели на неморгающие глаза Ургинтаала. Нэвилл усиленно старался придумать выход из ситуации.

– Я не могу допустить гибель моего народа, – твёрдо сказал вождь Улуунов и положил руку на одного из своих сородичей, на что тот покорно склонил голову в знак почтения мудрому решению.

– Возьмите это, – сказал невесть откуда пришедший Илгаанраах в сопровождении трёх соплеменников, и положили принесённое снаряжение на пол.

Фигурка самого Илгаанрааха была ощетинена множеством стрел и небольших метательных копий. Длинный лук гордо выглядывал из–за его спины, а всё тело украшала боевая раскраска. В таком виде он больше напоминал индейца, нежели существо иной расы. О них Тим читал в какой–то древней книжонке и пару раз видел в кино, хотя о реальном существовании индейцев никакой достоверной информации, разумеется, не было.

– Откуда у вас всё это? – спросила Ева, оглядывая наваленную кучу странного оружия и разбросанную боевую экипировку. Старые термальные бронекостюмы хоть и выглядели довольно раритетно, но всё же были как нельзя кстати, особенно принимая во внимание сложившиеся обстоятельства. Древние плазменные винтовки, снятые с вооружения немногим менее полувека назад, до сих пор представляли довольно серьёзную огневую мощь. И в довершении всего громоздкий и неуклюжий тубус переносной ракетной системы украшал разложенный перед ними арсенал.

– Это дань павших машин, – с гордостью заявил Илгаанраах, – последних из тех, кто приходил к нам с оружием!

Тянуть время дальше было нельзя. Нэвилл облачился в термальный бронекостюм, предварительно проверив заряд почти севших батарей. Схватил один из плазменных автоматов и разгрузку с боеприпасами. Ева последовала его примеру. Тиму же, помимо огромного мешкообразно–висящего на нём костюма, достался тяжеленный пистолет и несколько магазинов.

– Есть ещё кое–что! – произнёс Ургинтаал и, достав из–за спины большой блестящий нож, протянул его Нэвиллу. – Это оружие передавалось из поколения в поколение между самыми сильными воинами племени. Возьми его, пускай оно положит конец войне и станет символом мира.

Нэвилл молча кивнул, принимая дар Улууна. На лезвии были высечены странные символы незнакомого языка, а рукоять украшал экзотический и явно драгоценный камень. Поблагодарив Ургинтаала, Рэм спрятал оружие в ножны.

– Веди их с честью, сын леса! – торжественно произнёс Ургинтаал обращаясь к Илгаанрааху и незаметно для всех кроме Тима, добавил, – и возвращайся с честью, сын мой.

Только сейчас Тим убедился в том, о чём немного догадывался, но всё же не решался напрямую спросить Илгаанрааха. Да и сейчас на подобные сентиментальности не оказалось времени. Десятки Улуунов собрались на главной площади их лесной деревни, дабы проводить путников и пожелать скорейшего возвращения их сородича.

Часть 2

Глава 6

Последняя дань Улуунов

– Нужно замести следы, так машинам будет сложнее нас обнаружить, – сказал Илгаанраах, как только густые заросли сомкнулись, скрывая за собой его родную деревню.

Так они и поступили, всё дальше и дальше углубляясь в дремучие джунгли, окружающие со всех сторон и нависающие над головами.

– Тихо! – скомандовал Нэвилл, идущий впереди, и поднял вверх кулак, предупреждая об опасности.

Далёкое жужжание раз за разом усиливалось. Оно было похоже на звук комариных крыльев, надоедливо кружащих возле уха. Тим старался прислушаться как можно сильнее, пытаясь определить направление странного звука. Даже Бенджамин с недоумением поднял одно из своих лохматых ушей.

– На землю! – резко выпалил Нэвилл.

И именно это во многом спасло им жизни. Прямо над их головами, противно жужжа, пронеслась ракета и упала в нескольких десятках метров, проделав дыру в непроходимых зарослях. Ещё через мгновение мощный взрыв оголил джунгли, образовав небольшую полянку. Взрывная волна смела даже многовековые деревья, оставляя на их месте голые пеньки. Термоброня костюмов выдержала, но дыхание перехватило, и в какой–то момент Тим был уверен, что он вот–вот задохнётся. Давление было настолько сильное, что, казалось, барабанные перепонки просто–напросто лопнут. Прямо над ними пронёсся боевой флаер, разрезая воздух ионными гравитационными двигателями.

– Они нашли нас… – с ужасом выкрикнула Ева, глядя как чёрная боевая птица разворачивается для повторного захода. Стремительные линии обводов корпуса, угрожающе и в тоже время прекрасно, сочетались с острыми углами небольших пилонов, на которых крепилось смертоносное вооружение.

– За мной, ирнулташ! – надрывно бросил Илгаанраах.

В критический момент, его певчий голос сменился на грубый глухой бас, давая понять, что ситуация более чем серьёзная, а любое промедление обернётся смертью.

Подвешенные под брюхом флаера ракеты уже нацелились на метавшиеся внизу мелкие цели. По сравнению с боевой машиной, они были не страшнее назойливых насекомых. Нэвилл понимал, что убежать шансов нет, но и сдаваться он не собирался. Упав на живот, он мгновенно установил максимальный уровень заряда на своём оружии и прицелился. Ярко–синим пламенем вспышка вырвалась из ствола, разбившись блестящими искрами о стекло кабины пикирующего флаера. К сожалению, последний шанс провалился, мощный поток ионов так и не смог пробить хорошо защищённую боевую машину, а времени на выстрел из ракетницы не оставалось.

– Это конец, – прошептала Ева, – это конец!

– Это лишь начало ишлааак инорееа кабоо, – произнёс на своём языке Илгаанраах, не удосужившись перевести значение слов.

Ровно в то место, куда мгновение назад попал выстрел Нэвилла, ударило огромное пламя, тут же поглотив собой всю машину и превратив его в огромный пылающий метеор. Нэвилл резко оглянулся и увидел, как из крон исполинских деревьев тут и там выглянули стволы старых зенитных орудий. Всполохи ионных зарядов перечёркивали небо во всех направлениях. Гул десятков, сотен, тысяч выстрелов доносился со всех сторон. Казалось, будто бы сами джунгли ожили, вступив в неравный бой с механическими захватчиками.

Ещё несколько таких же чёрных, на фоне пылающего солнца, машин обрушили всё своё смертоносное вооружение на невидимых врагов. Джунгли запылали в адском огне, уничтожая всё живое. Мощные всполохи ионов разрезали пикирующую машину. Она мгновенно загорелась, а чудовищный взрыв превратил её в облако мельчайших осколков.

Оставшиеся флаеры вновь продолжили испепелять землю под собой. Улууны вели ответный огонь из всего, что только может стрелять. Всё оружие, некогда принадлежавшее машинам или людям, шло в ход. Отважные воины племени не щадили себя и шли в бой, защищая своих сородичей.

К звуку летящей боевой машины и ионным выстрелам, продолжавшим осыпать джунгли, добавился монотонный звук шагающих механизмов искателей. Одна из машин показалась на противоположной стороне выжженной флаером поляны. Вид искателя напоминал четырёхпалого гиганта в три этажа ростом, покрытого яркой сверкающей бронёй и увешанного двумя крупнокалиберными вакуумными термобарическими пушками.

Не теряя ни секунды, робот открыл ураганный огонь по всему, что на его взгляд представляло хоть малейшую опасность. Ошмётки земли полетели в разные стороны. Почва содрогалась от каждого выстрела, разрезающего её беззащитное тело.

Илгаанраах отважно пытался вести ответный огонь из своего лука, но даже стрелы с титановыми бронебойно–зажигательными снарядами были не в силах справиться со стальным монстром.

Робот развернул одно из своих орудий в сторону надоедливого аборигена и уже был готов нанести сокрушительный удар, как вдруг на приборной панели внутри механизма весело заиграла небольшая красненькая точечка. Она забавно прыгала от одного прибора к другому, мгновением позже оказавшись на плече оператора боевой машины. Доли секунды было слишком много, чтобы догадаться о том, что это маркер целеуказателя ракетной установки, но той же доли секунды было слишком мало на то, чтобы среагировать.

Оператор машины наконец–то успел осознать своим электронным мозгом, встроенным в сотню микрочипов, что летящая к нему крошечная баночка, звонко шипя и извиваясь, была ничем иным как противотанковой ракетой. От сильнейшего взрыва, некогда грозная боевая машина превратилась в пылающую груду искорёженного металла. Небо сверкало в лучах ионных выстрелов и разрывалось от эха громыхающих зенитных пушек. Боевые флаеры вновь и вновь заходили на свои цели, выжигая огнём всё вокруг. Громадные деревья с оглушительным треском ломались и падали на землю. Звери и птицы спасались бегством, без оглядки покидая ареал своего обитания.

Идиллия совершенного мира исчезла и всё вокруг вновь обрушилось в пучину смерти и страданий. Сквозь чёрные облака едкого дыма, на поляну вышла ещё пара искателей. Между их ног, прикрывая друг друга, мелкими перебежками двигались киберпехотинцы. Даже в массивных бронекостюмах они были практически как люди. Тим всегда думал, что эти герои не щадя своих жизней, ведь они и вправду были практически людьми, стоят на защите мира и доброты. Будучи маленьким, он с трепетом смотрел на военные парады и всегда радовался, когда над его головой пролетали железные птицы, а по площадям Омикрона стройными рядами шли военные колонны. Порой он сам мечтал попасть в их ряды, дабы нести свет и доброту, но беспощадная ирония сыграла с ним злую шутку.

Над их головами то и дело проносились выстрелы из ручных автоматов и тяжёлых пушек. Весь мир поглотила канонада бесконечного боя. Ощущение было такое, будто даже воздух пропитался ионами и чувствовался неприятный металлический вкус на кончике языка.

Прижав уши, Бенджамин ползком полз впереди, стараясь прокладывать путь сквозь густые заросли. Ева и Тим следовали за ним. Нэвилл знал, что дальше вести ответный огонь не имело абсолютно никакого смысла, а промедление приведёт к окружению. Тем временем, рассыпавшись цепью, киберпехотинцы начали наступление под прикрытием огня искателей.

– Идём, скорее, – произнёс Рэм, обращаясь к Илгаанрааху, но тот лишь смотрел налитыми горем и адским пламенем гнева глазами на пылающий лес, бывший некогда ему родным домом.

– Они справятся, найдут выход, идём, – продолжил Нэвилл, увлекая за собой Илгаанрааха. Он прекрасно понимал его переживания, некогда Рэм и сам видел, как на его глазах машины уничтожают неугодные поселения людей, посмевших усомниться в их власти. Он помнил как целые города выжигались, не щадя никого. Родители смогли спасти его, но самим этого сделать не удалось. В память навсегда врезалась картина тлеющего пепелища своего дома и крики тех, кто ещё был жив настоящей, а не искусственной жизнью.

Взглянув в последний раз на перекидывающийся от древа к дереву огонь, на захлёбывающиеся в выстрелах зенитные орудия, на хаос и смерть, Илгаанраах устремился вслед за людьми по небольшому склону в сторону устья реки.

Внизу прямо у кромки воды, они увидели одиноко стоящую лодочку Улуунов. Бурное течение некогда прозрачной, а теперь грязно–чёрной от пепла воды стремительными порогами уходило вниз по склону.

– Быстро на борт! – скомандовал Нэвилл, отвязывая конец своеобразного швартова, сплетённого из лиан местных растении.

Яркие полоски ионных выстрелов подняли грунт маленькими фонтанчиками прямо у ног Рэма. Ева вскинула свой автомат и нажала на спуск. Воспользовавшись замешательством нападавших, Рэм с разбега запрыгнул в лодку, и она начала своё неспешное, но быстро набирающее скорость, движение по бурлящей реке. Ещё несколько зарядов прошли возле лодки, заставляя вскипать и без того неспокойную воду.

– Держитесь! – крикнул Тим, первым заметив на их пути острый подводный камень.

Мгновенно спохватившись, Илгаанраах достал из бокового крепления здоровенное весло и принялся грести изо всех сил, пытаясь скорректировать курс. Схватив второе весло, Нэвилл присоединился к неравной борьбе с бурной рекой. Казалось, что уже поздно и столкновения не избежать, но в считанных сантиметрах борт лодки всё же смог миновать опасность и обойти препятствие.

Лодка осенним листом неслась по порогам быстрой реки, стремительно продолжая набирать скорость. Если бы не страх смерти, не гибель целой цивилизации Улуунов, подобный сплав мог бы показаться весьма интересным мероприятием. Но сейчас всё было иначе. Страшный бой не на жизнь, а на смерть отдалялся всё дальше и дальше. Быстрый поток горной реки уносил их от смерти и разрушений. К счастью, боевые флаеры не бросились в погоню, хотя, возможно, они просто были уничтожены отважными Улуунами, а скорость передвижения наземных машин не входила ни в какое сравнение со скоростью потока горной реки. Благодаря этому вскоре преследователи скрылись за очередным изгибом её русла.

__________________

Илгаанраах хорошо знал местность и мастерски управлял лодкой. Потоки воды устремляли небольшое судёнышко всё дальше и дальше от места трагедии. Вдалеке ещё некоторое время слышались отголоски страшной битвы, но всполохов выстрелов уже было не разглядеть.

Все молчали. Тим, Ева и Рэм понимали то, что сейчас чувствует, возможно, последний из Улуунов, управляющий их лодкой. Возможно, они и хотели бы поддержать несчастного Улууна, но каждый из них понимал, что произошедшее не залечить никакими словами, и боль ещё долго будет преследовать Илгаанрааха. Конечно, существа другой расы, возможно, и не испытывают той гаммы чувств и эмоций, присущих человеческому восприятию, но глупо спорить о том, что любые глаза, и не только человека, обладают способностью открывать внутренний мир. Именно в четырёх никогда не моргающих бездонных глазах Илгаанрааха отражалась трагедия, по силе не уступающая гибели человечества.

– Могут ли Улууны плакать? – всю дорогу думал Тим, глядя на холодное лицо Илгаанрааха. На душе у всех была тревога и горечь. Каждый из них так или иначе потерял всё то, что было смыслом жизни. Машины отняли всё без остатка. Рэм потерял семью будучи совсем ещё маленьким ребёнком, попав в рабство к машинам. Он даже как-то обмолвился тем, что всю свою жизнь завидовал другим детям у кого было счастливое детство. Возможно именно это в конечном итоге и стало первопричиной такого отношения к ним.

Тим и сам лишился иллюзий, созданных искусственной жизнью в угоду чудовищной идеи машин стать человечнее. Ева потеряла всё. И даже вновь обретя нормальную жизнь под защитой Виктора, всё же потеряла даже его. Даже Бенджамин сидел молча, положив голову на борт лодки, и глядел в потоки бурлящей реки, проносившихся под дном судна.

Скорость реки постепенно снижалась, замедляя лодку. При любой возможности Илгаанраах старался менять направление, уходя по обводным каналам и оттокам десятков небольших речушек, берущих здесь своё начало.

Рэм знал, что на какое–то время машины потеряют их след, но рано или поздно они всё же выследят и вновь попытаются уничтожить столь опасных беглецов. Ведь они не люди, хоть и пытаются казаться ими, машины никогда не остановятся, никогда не простят их, им неведом страх и милосердие. Поэтому остаётся лишь один выход. Найти оставшиеся осколки человечества и вернуться, дав машинам последний бой.

– Куда мы плывём? – наконец–то, не выдержав томительного молчания, спросила Ева.

– Голос, что я встретил в лесу той ночью, говорил мне о создателе, о месте, где откроются ответы на все вопросы, – обронил Тим, пытаясь понять смысл своих же слов.

– Хм, – непонимающе буркнул Нэвилл и тут же спросил, – о чём ты говоришь, какой ещё создатель?

– У каждого есть свой создатель, – Тим продолжил пересказывать слова, услышанные им от неведомого лесного духа, – и только он сможет помочь нам победить машин.

– Ты говоришь о Боге, мальчик? – уточнил Рэм.

– Я не знаю, – признался Тим, отведя взгляд в сторону.

– Всем известно, что цивилизация людей живёт на Земле уже несколько десятков тысячелетий и за всю историю существования так и не смогла узнать, что такое или кто такой Бог, – удручённо заметила Ева.

– Я говорю лишь то, что мне поведал тот странный голос, – будто бы оправдываясь, промолвил Тим.

– Наш путь лежит на север к ледяным пустыням безмолвия, – наконец–то тихим, совсем не певчим голосом, произнёс Илгаанраах, продолжая смотреть вдаль уходящего горизонта.

Они плыли, не зная куда и не зная когда наконец достигнут места назначения. Солнечные тёплые дни сменялись тёмными холодными ночами. Жар палящего дневного солнца, греющий каждую клеточку организма, казался чем–то совершенно чуждым, в пробирающий до костей холод чёрной ночи. Далёкие яркие звезды всё так же продолжали осыпать небосвод и светить отрешённым от всех мирских забот светом. Лодка всё дальше и дальше уходила от уже ставших привычными глазу зелёных джунглей, направляясь в бесконечную неизвестность.

– Существует ли создатель на самом деле? – думал Тим, не решаясь высказать сомнения вслух, боясь, что всё окажется выдумкой его ночных фантазий и не более того.

К счастью, голодать путникам не приходилось. Рыбацкие снасти, что валялись на корме лодки, в цепких лапах Илгаанрааха превратились в неплохой источник свежей рыбы, а кристально чистая река стала источником пресной воды.

Вместо густых зелёных джунглей и далёких гор открывались бескрайние жёлтые поля с низкой выцветшей травой и небольшие овраги. Им не было конца, а та речушка, по которой шла их лодка, стала больше напоминать искусственный оросительный канал. Спустя какое–то время на горизонте начали возникать странные сооружения, напоминающие собой огромные грибы, произраставшие на небольших островках между каналами рек. Колоссальные сооружения причудливой формы тянулись к безграничному небу, но были не в силах дотронуться до него. Их относительно тонкая ножка удерживала огромную направленную к солнцу пульсирующую полусферу.

Чем ближе оказывались эти сооружения, тем больше становилось очевидным их сходство отнюдь не с грибами, а, скорее, с подсолнухами. Точно также как и небольшие древние растения, гигантские полусферы будто живые организмы поворачивали свои головы в сторону неспешно плывущего по небу светила. Их остовы были изъедены ржавчиной, а в тех местах, куда она не добралась, даже с такого далёкого расстояния отчётливо виднелся разноцветный мох. Кстати, именно он и покрывал большую часть низа конструкции, уходя глубоко под землю. Некоторые из «грибов» были и вовсе уничтожены не то временем, не то агрессивной природой, безраздельно царившей в этих местах. Их огромные проржавевшие купола валялись рядом, словно отсечённые гигантским ножом неведомого грибника.

– Что это такое? – спросила Ева, с интересом разглядывая причудливые, доселе невиданные ею сооружения. Но никто не знал предназначение этих объектов, поэтому вопрос так и остался висеть в воздухе, не получив какого–то вразумительного ответа.

– Мы называем их Аротооны, – произнёс Илгаанраах и, помедлив мгновение, добавил, – на вашем языке это будет звучать как «Повелители жизни». – Это край нашего мира, дальше пролегает чужая земля.

– Их создали машины? – спросил Тим.

– Нет, они были здесь до начала времён, это творение создателей, – ответил Илгаанраах, и в его голосе послышались нотки трепета перед величием древнего разума.

– Но для чего они нужны?

– Это напоминание богов о своём величии, дабы мы в потоке времён не забывали их.

Возможно, Нэвилл что–то и знал об этих странных сооружениях, но предпочёл просто промолчать, не вмешиваясь в расспросы.

– Удивительно, но как они до сих пор работают? – спросил Тим после того, как одна из величественных полусфер вновь повернулась в сторону скользящего по небосводу солнца.

– Тайны богов не подвластны разуму его созданий, они существуют для веры, – Илгаанраах с тревогой смотрел вдаль уходящего речного канала, – ни один из моих собратьев ещё не заходил так далеко.

Тим глубоко вздохнул, с интересом наблюдая на движение таинственных конструкций.

– Последний Улуун на краю света, – произнёс Илгаанраах и с тоской обвёл взглядом неизведанные края, за которые ни разу не ступала лапа его сородичей.

Им предстоял ещё очень долгий путь. Как бы не было трудно, цель, ради которой началось это путешествие была важнее каждого из них. Странные конструкции остались далеко позади, а их маленькая лодочка всё также продолжала плыть по реке в неизвестность. Очень скоро выцветшая трава и небольшие овраги тоже остались позади, открывая картину пустого плоскогорья, вдали которого показались заснеженные сопки горной гряды.

– Это край ледяных пустыней безмолвия, – сказал Илгаанраах, указывая лапой в сторону гор, – по легенде бог именно там.

Удивительной красоты картина простиралась от края до края уходящего вдаль горизонта, поднимаясь ввысь величественными шпилями скалистых гор. Величие и первозданность природы не шла ни в какое сравнение с искусственными небоскрёбами Омикрона, точно также как живая природа человека чужда синтетической машине.

Температура падала всё ниже и ниже по мере приближения к ледяным пустошам. Было очень хорошо видно, как природа отступает перед вечным холодом. Растения, животные и даже небольшие кустарники всё реже и реже стали попадаться по краям замерзающей реки, пока, наконец, и вовсе не пропали из виду, оставив вместо себя лишь голые холодные берега. Ледяную воду тут и там всё больше сковывали небольшие льдинки. Они наподобие крошечных айсбергов неспешно кружились в бесконечном танце на блестящей водной глади.

Небольшая белая муха коснулась кончика носа Бенджамина и тут же была слизана длинным шершавым языком.

– Что это? – спросил Тим, пытаясь поймать ладонью падающие с неба белые хлопья.

– Это снег, я видел его. Давно. Так давно, что даже не могу вспомнить, – тихо ответил Нэвилл, усиленно пытаясь поймать за хвост какие–то далёкие и кажущиеся чужими воспоминания.

– Но как такое может быть? – недоуменно спросила Ева.

– О чём ты? – поинтересовался Тим.

– О том, что довольно странно такое резкое изменение климата, ты не находишь?

Тим лишь непонимающе пожал плечами и продолжил с интересом рассматривать падающие снежинки. Они плавно спускались с неба лёгкими пёрышками, устилая собой мёртвую ледяную пустыню. Ева и сама впервые видела подобное зрелище, поэтому вопрос так и остался без ответа, да и какая была сейчас разница, ведь свобода бескрайнего мира и тишина целой вселенной была перед ними – свободными остатками человечества, идущими наперекор судьбе.

Нэвилл с каким–то разочарованием смотрел на то, как снежинки ложатся к нему на ладонь. Они не таяли, поэтому он мог долго любоваться их потрясающе красивыми и практически идеальными формами.

– Красота в простоте, – подумал он, разглядывая узор очередной снежинки.

Неожиданно что–то легонько ударило его в плечо, и за спиной раздался громкий хохот. Нэвилл резко обернулся и уже был готов принять боевую позицию, как очередной лёгкий удар вновь пришёлся в область живота. Только сейчас ему стало ясно, что в качестве боеприпасов Ева использовала ничто иное как слепленный в небольшие комочки снег.

– Защищайся, гроза космических монстров! – весело закричала девушка и вновь, звонко хохоча, бросила очередной снежок.

Тиму очень понравилась весёлая игра и, подхватив игровой настрой, он стал обстреливать пытающегося увернуться Нэвилла. Громко гавкнув, Бенджамин тоже не остался в стороне и с удовольствием присоединился к забавным догонялкам.

Несколько ответных снарядов Рэма, с удивительной точностью настигли свои хохочущие цели. Илгаанраах с недоумением смотрел на веселящихся людей, а тем временем редкие падающие снежинки превратились в самый настоящий снегопад, укрывающий собой всё вокруг. С разбега Бенджамин плюхнулся в один из небольших сугробов, начав при этом весело барахтаться и закапываться всё глубже и глубже.

__________________

– Наши силы подверглись нападению со стороны лесных аборигенов, они помогли беглецам сбежать, нам пришлось их уничтожить, – отрапортовал Артур Кауф, вновь стоя в центре бесконечного зала во дворце Императора.

– Это не входило в наши планы, – холодно произнёс Тиберий, от его голоса даже не ведомым страха машинам становилось не по себе.

– На то была необходимость, великий Император, они попытались противится Вашей воли, они укрывали беглецов, – ответил Артур, из последних сил сохраняя самообладание.

– Кто распорядился? – спросил Тиберий.

– Это был один из моих генералов, осуществляющих разведку дальних рубежей, – ответил Артур, косясь на одного из своих подчинённых, молча стоящих в том же зале за его спиной.

– Человек? – спросил Император, оглядывая подчинённых Кауфа.

– Да, но он абсолютно лоялен, этой досадной оплошности больше не повториться, – заявил Артур

– Разумеется, –произнёс Тиберий и тут же скомандовал, – увести его!

В мгновение ока, будто из неоткуда, несколько машин схватили одного из людей Кауфа и поволокли в сторону выхода.

– Но Император, он мне нужен! – заявил Артур, глядя, как уводят его подопечного.

– Мир меняется, Артур, если мы не остановимся вовремя, всё вокруг сгорит в огне. – Жестокость идёт бок о бок с мировым порядком и выживанием. Если опустить бразды правления, то никому не удастся спасти нас.

– Но это неправильно!

– Кто ты такой, чтобы ставить под сомнения мои слова?

– В этом ли человечность, великий Император? – найдя в себе силы перебороть страх, спросил Артур.

– Не путай слабость и глупость, присущие людям с человечностью, оборвал Император, приподнявшись с огромного кресла, – никто из них даже не представляет, чего стоит бояться на самом деле.

– Но чувство сострадания не должно кануть в лету в угоду спасения!

– Коровы дают людям молоко, но и их мясом человек тоже не брезгует, ну и где же тут сострадание и человечность, о которой ты говоришь? – заметил Император.

Артур предпочёл промолчать.

Не дождавшись ответа, Тиберий продолжил: – Мы и так слишком много потеряли в погоне за временем, теперь пришли другие времена, а они требуют иных решений. Случай побега, даже если он и сыграет нам на руку, всё же остаётся твоей чудовищной ошибкой, Кауф, за которую рано или поздно придётся отвечать.

Краем глаза Артур увидел, как отражались в огромных витражах императорской башни свободы, огромные кучевые облака обволакивают лежащий у ног Омикрон. Возможно, ему лишь только показалось, и это не более чем причуды воспалённого страхом мозга.

– Беглецы показали пример непримиримости, – говорил Император, неспешно прогуливаясь по своему залу, шаг за шагом выверяя страшные слова. – Теперь все люди, смотрят на нас как на узурпаторов, тиранов и чуть ли не людоедов, но пока ещё боятся восстать против нашей воли, хотя, в дальних районах Омикрона уже начинаются волнения и небольшие потасовки. Пришлось даже ввести военное положение на дальних поселениях. Мы должны прекратить это раз и навсегда, иначе волны недовольства захлестнут нас огнём восстания.

– Что Вы имеете в виду, Император? – непонимающе спросил Кауф, отведя взгляд от витражей.

Всё же ему не показалось. Погода действительно портилась, словно предупреждая о тьме, нависшей над идиллией естественного мироздания. Император остановился напротив Артура и, положив руки на его плечи, заглянул в глаза. Холодный и мрачный взгляд самого могущественного робота прожигал дыру и испепелял волю.

– Настали времена, – странным голосом начал молвить Император, продолжая холодно смотреть в глаза Артуру, – когда мы должны принять трудные для всего общества решения. – Но они пойдут во благо целому миру. Нет ничего важнее цели, и ты это прекрасно понимаешь.

Артур продолжал молчать.

– А теперь ступай, – произнёс Император, указав на выход из зала.

Кауф молча обвёл взглядом тронный зал, его молчаливых охранников, стоявших по углам атриума и, не сказав ни слова, зашагал к выходу.

Глава 7

Пустыня безмолвия

Они шли по дороге, которой не было конца. Ледяной ветер то поднимался, то утихал, словно бы насмехаясь над беззащитными путниками, идущими в никуда. Они шли день, потом второй, за ним потянулся третий. Ночевать им приходилось в самодельных, наскоро слепленных из липкого снега убежищах, напоминающих берлоги диких существ, о которых ходили древние легенды и детские страшилки. Наловленной рыбы уже не осталось. К счастью, пресной воды от растопленного снега было хоть отбавляй, но всё же долго это продолжаться не могло.

Илгаанраах упрямо шёл впереди, пробиваясь сквозь сугробы. В его непоколебимости и отваге было что–то очень трагичное, но одновременно с этим дающее надежду. Порой казалось, что такому, пусть и очень проворному, но всё же достаточно хрупкому существу просто не место в суровом мире безжизненной ледяной пустыни. Но раз за разом, возможно, последний улуун, оставшийся на этой планете, непоколебимо, с каким–то необъяснимым упорством шёл вперёд по заснеженным горам и безжизненным полям.

Чем дальше они уходили в глубь ледяных пустынь, тем удивительнее становился здешний климат. Температура скакала вверх и вниз с поразительной быстротой, не свойственной ни одной климатической зоне. Мороз, колющий пальцы, порой сменялся тёплыми дуновениями и тут же вновь пробирал пронзительным холодом. Местами сугробы доходили до одного метра, так что пробираться сквозь них удавалось с большим трудом, а порой они и вовсе отступали, обнажая промёрзлый грунт. Растительности практически нигде не было, лишь изредка можно было разглядеть одинокие ели, сиротливо стоящие на гряде лысых холмов.

Тиму казалось, что силы уже вот–вот оставят его, но непоколебимость Илгаанрааха и стойкость Нэвилла заставляли идти вперёд. Вначале Ева даже пыталась шутить и всячески подбадривать своих компаньонов, но вскоре и её силы угасли, оставив только возможность передвигать ноги, да и то ненадолго. Бенджамин молча шёл почти бок о бок с Тимом, постоянно что–то ища в соседних сугробах. Равнины вновь начали понемногу скалиться горами протыкающими своими вершинами низко свисающие с неба облака. С каждым шагом, с каждым пройденным метром, идти вверх по крутому обледенелому склону становилось всё тяжелее и тяжелее.

– Сколько нам ещё идти, Илгаанраах? – в сотый раз, задыхаясь спросил Тим, уже даже не надеясь получить вразумительного ответа.

Его и не последовало. Вдруг неожиданно Илгаанраах остановился как вкопанный, быстро снимая с плеча свой лук.

Мгновенно поняв, что впереди ждёт опасность, шедший позади всех Нэвилл вскинул автомат и откатился в сторону, занимая наиболее выгодную позицию.

– Что там? – тихо спросила Ева.

Но ответа вновь не последовало. На секунду ей самой показалось, будто один из сугробов чуть заметно сдвинулся с места. Бенджамин оскалился и громко залаял. Конечно, чувства людей далеко не совершенны. Порой даже человеку, имеющему очень острое зрение, хотя, конечно, никто точно не знал возможности улуунов, могут мерещиться странные вещи, но чутье собаки обмануть практически невозможно. К сожалению, и этот раз не стал исключением. Теперь даже Тим смог разглядеть странные перемещения сначала одного, а затем и ещё нескольких небольших сугробов в двух десятках метров от себя.

– Рэм… – протяжно, но приглушённо тихо пробормотал Тим, вглядываясь в белизну снежной глади.

Нэвилл не ответил. Он лишь водил стволом своего автомата в поисках невидимой цели. В повисшей в воздухе тишине лишь красная точка лазерного прицела прыгала с одного сугроба на другой. Внезапно земля задрожала прямо под ногами Тима. Раньше он никогда не чувствовал ничего подобного. Казалось, будто весь мир дрожит в чудовищных судорогах. Мальчик лишь краем глаза успел заметить быстро приближающуюся справа фигуру. Сбивая с ног, чей–то грубый толчок откинул его в сторону.

Ровно в том месте, где секунду назад были его ноги, с оглушительным хлопком треснул лёд. Огромная пасть чудовища, набитая острыми как бритва зубами, вознеслась из–подо льда.

Тело монстра напоминало гигантского червя, покрытого блестящими, искрящимися на свету иглами. Разрезы глаз окутывала белёсая пелена, скрывающая зрачки. Громкий ужасающий рык из открытой пасти разнёсся по окрестности, эхом отражаясь от скалистых гор, при этом многократно усиливаясь, заставляя при этом кровь стынуть в жилах. Вместе с рыком из пасти вырвалось большое облако горячего воздуха, тут же замерзая и превращаясь в пар.

Реакция Нэвилла вновь позволила быстрее всех среагировать на угрозу. Он уже готов был испепелить снежного монстра, но в тот момент, когда его палец коснулся спускового крючка, хлёсткий удар невесть откуда взявшегося в соседнем сугробе хвоста откинул его в сторону, выбив оружие из рук.

Словно огромная пружина, монстр сжался и бросился на ошарашенного Тима. Его жертва была бы непременно схвачена и растерзана десятками зубов, если бы не крошечная острая иголка, вонзившаяся в правый глаз. Быстрым движением Илгаанраах достал очередную стрелу и вновь натянул тетиву своего лука. Не весть как, но ему удалось занять позицию чуть выше по склону. Именно она помогла крошечному в сравнении с огромным чудовищем улууну сделать нужный выстрел и отвлечь его от беззащитной жертвы.

Громко взревев, монстр бросился на обидчика. И вновь острая иголка вонзилась в уцелевший глаз. Но это не помешало слепому монстру проломить лёд в том месте, где мгновение назад стоял Илгаанраах. К огромному разочарованию ледяного червя, именно там, под тонким слоем льда, находилась твёрдая горная порода. Сильный удар вновь вызвал небольшое землетрясение. По склону начала образовываться снежная лавина.

Могучий поток снега, напоминающий волну в океане, с поразительной быстротой набирал скорость и увеличивался в размерах. Раскатистым громом эхо лавины неслось вниз по склону, сметая всё на своём пути.

– Лавина! – немного запоздало крикнула Ева, но её голос уже не мог сравниться с раскатами снежного потока.

Путников буквально захлестнуло и начало кружить с такой силой, что верх и низ пространства потерял всякий смысл. Снег забивался в нос, уши и рот, стараясь задушить своих пленников. Их крутило и болтало несколько бесконечных минут, но было похоже будто проходят часы, дни, месяцы. Хотелось кричать, но рот был забит. Хотелось открыть глаза, но и это оказалось невозможным. Ледяное дыхание страшной смерти опалило лицо и больно кольнуло в самое сердце. Тянущиеся секунды были сродни бесконечности, проведённой в чудовищной карусели. Тим почувствовал, как к его горлу подкатывает рвота, а голова раскалывается от страшной боли. Начало казаться, что весь этот ужас никогда не закончится, но в какой–то миг сильный удар лишил его чувств и, возможно, стал тем самым избавлением, о котором он так давно мечтал.

__________________

Забвение было единственным способом освободиться от пугающей реальности жестокого мира. В том самом мире всё было против них, словно вся вселенная стояла поперёк их единственной сокровенной цели, ради которой они пожертвовали всем, что имели.

Томительные мысли, размытое понимание реальности и ещё множество иных странных ощущений от пробуждения, уже почти стали нормой для Тима, но всё же вызывали страшную боль. Она была не столько физическая, сколько душевная, разрывающая внутренний мир спокойствия и возвращающая в мир боли и страха.

Легкие похлопывания по щекам, возвращали противившееся сознание из мира грёз. Открыть глаза почему–то было сложнее, чем обычно. Заледенелые сосульки на ресницах, словно гири, стремились вновь опустить и без того тяжёлые веки.

– Ты как, малыш? – спросила Ева, наклонившись над Тимом и отряхивая его от снега.

– Вроде жив, – с трудом выговорил мальчик и даже постарался улыбнуться дрожащими губами.

– Оно ушло, – произнесла Ева, поняв суть тревожного взгляда мальчика и его натянутой улыбки, – видимо, мы его здорово напугали, но поверь, самое главное не тот монстр, а это!

Приподнявшись, Тим не понимающе посмотрел в ту сторону, куда указывала девушка и обомлел от увиденного. Скала, по которой они поднимались вверх, после схода лавины оказалась оголённой. Вместо чёрной горной породы блестел металл изумрудного цвета. Конечно, он не был похож на тот сплав, который обычно использовался в Омикроне, но то, что это именно металл, а не органический элемент горной породы, сомнений не было.

– Господи, что это? – вскочив на ноги спросил Тим, оглядывая колоссальное строение.

– Это он! – склонившись в трепетном поклонении, промолвил Илгаанраах, – это создатель мира, бог первого дня!

Все остальные молча осматривали странную конструкцию, уходящую глубоко под лёд. Возможно, это лёд лишь покрывал её грациозные обводы. Только Бенджамин равнодушно отряхивал шерсть от снежных хлопьев, не обращая особого внимания на удивление людей.

– Что это может быть? – спросила Ева.

– Я знаю, что это, – неожиданно произнёс Нэвилл, – я помню его, сотню раз во снах я видел это место и каждый раз пытался убедить себя в том, что это лишь пустые картины воспалённого воображения. К сожалению, весь мир оказался обманом, а сны стали реальностью.

– Это же космический корабль? – неуверенно спросил Тим, – но что он тут делает? – Ведь полётов в космос не существует, всё не взаправду и это придумали машины. Ведь так, Рэм?

– Это бог из машины, мальчик! – ровным тоном, твёрдо ответил Нэвилл, немного поколебавшись, добавил, – идём. Кажется, я знаю дорогу, – и уверенно зашагал в сторону корабля.

Корпус корабля издалека казался практически идеальным, но при внимательном рассмотрении стало ясно, что он изъеден какими–то бактериями, чем–то напоминающими ржавчину. Было трудно представить, как корабль, предназначенный для межзвёздных путешествий к далёким галактикам, разбросанным на миллиарды световых лет друг от друга, может практически истлеть до такого состояния. Изумрудный цвет, увиденный Тимом, оказался не более чем игрой света на обломках некогда павшего гиганта. На самом деле оплавленный металл корпуса больше напоминал блестящий иридий или что–то вроде того.

– Сколько же лет он здесь покоится? – осматривая плачевное состояние корабля, спросил Тим.

Он его так и не получил, да, собственно, откуда было им знать это. Вместо пустых рассуждений, Рэм уверенно пробирался сквозь наметённые недавней лавиной сугробы. Его целью была небольшая щель в дальней части корпуса корабля. Приблизились к ней, они воочию убедились в огромных размерах судна, ибо небольшое отверстие вблизи являлось огромной пробоиной, некогда оставленную неведомым оружием.

– Похоже на ионный след, – заметила Ева, проводя рукой по кромке рваной и оплавленной по краям дыры, – невероятно, что где–то есть оружие способное на такое.

Едва читаемые и почти стёртые беспощадным временем буквы чуть заметно виднелись на искорёженной обшивке борта.

– А…Т..С, – с трудом попыталась прочитать древний язык Ева.

– АТЛАНТИС, – даже не смотря на надпись, произнёс на древнем языке Нэвилл.

– Откуда ты всё это знаешь, Рэм? – обратилась к нему девушка, – ты ведь никогда тут не был!

– Именно это я и хочу выяснить! – твёрдо ответил Нэвилл и вошёл внутрь сквозь разорванный корпус.

Глава 8

Бог из машины

Тьма. Тьма была повсюду. Черные коридоры уходили во все стороны, извиваясь и заканчиваясь тупиками. Толстый слой пыли покрывал абсолютно всё. Ни малейших признаков жизни, ни частички органики не было в этом жутком месте. Даже призраки показались бы тут чужими.

– Свет! – скомандовал Нэвилл и его скафандр озарился тусклым багровым свечением почти севших литиевых батарей.

Остальные последовали его примеру, но даже их свечение не могло равняться со всепоглощающей бездной мрака. Лишь Илгаанрааху отсутствие света не доставляло особых неудобств, и он мог прекрасно ориентироваться даже в кромешной темноте.

Они шли по длинному коридору, не имеющему ни начала, ни конца. Бенджамин старался не отходить далеко от ног Нэвилла. Тусклое свечение скафандров выхватывало клубы пыли, поднимаемой при каждом их шаге. Громкий чих пса разнёсся по мёртвым коридорам, возвращаясь со всех сторон, тут же вновь удаляясь в бесконечную пустоту. Странные надписи на всё том же древнем и почти забытом языке, о котором ходили легенды и знали его лишь единицы, были повсюду. Нэвилл шёл вперёд, будто зная путь, отлично ориентируясь внутри бесконечных полуобвалившихся лестниц, заваленных какой–то аппаратурой, палуб и пустых безжизненных кают. Мир внутри корабля был мёртв.

Несомненно, это когда–то был военный корабль. В каждом элементе, в каждой, даже самой мелкой, детали чувствовалось сдержанность и минимализм боевой машины. Проходя по темным и узким коридорам, Тим представлял себя бравым капитаном, вальяжно расхаживающим по мостику межзвёздного крейсера или отважным космическим десантником, готовящимся покорить очередную планету.

Пройдя ещё с десяток метров они остановились у задраенной переборки.

– Главный командный пост, – Нэвилл без труда вслух прочитал почти стёршуюся под грузом неумолимого времени надпись.

– Там может быть опасно, – предупредила Ева, – пожалуйста, будь осторожнее, – добавила она. Конечно, во тьме чрева мёртвого корабля никто не смог разглядеть её румянец на щеках, возникший от мимолётного смущения, но то, каким взглядом она всё путешествие с самого мгновения их знакомства застенчиво смотрела на Нэвилла, не двусмысленно говорило о многом.

Рэм попытался силой отодвинуть переборку. Но она даже не шелохнулась. Ещё несколько попыток так же не увенчались успехом.

– Нужно найти другой путь! – заявил Нэвилл, как вдруг его отвлёк голос мальчика.

– Что это? – спросил Тим, указав на маленькую, еле видимую мигающую красную лампочку, неожиданно загоревшуюся на панели справа от переборки.

Рэм провёл рукой по панели, стряхивая толстый слой пыли. В этот раз, не выдержав, чихнула Ева и тут же извинилась. Нэвилл не обратил на неё ни малейшего внимания. Его взор был прикован к небольшой блеклой панели, на экране которой высветилось лишь одно единственное слово – «ПАРОЛЬ».

Не долго думая, Нэвилл ввёл длинную комбинацию цифр и букв древнего языка, которые он конечно же не знал, но именно они без сомнения должны были оказаться единственно верными. Цвет лампочки тут же изменился с красного на зелёный, и переборка, противно и громко скрипнув, нехотя отошла в сторону.

Чернильная тьма не позволила даже хоть немного рассмотреть открывшееся пространство. Свет от скафандров изо всех сил старался побороть мрак таинства и неизвестности. С каждым шагом становилось понятнее, что некогда величественный корабль, теперь не более чем древний склеп. Странный звук, напоминающий лёгкие пощёлкивания, раздался далеко в чреве корабля, но спустя мгновение затих также внезапно как и появился.

– Что там? – шёпотом спросила Ева, инстинктивно прижимаясь к Нэвиллу.

Щелчки повторились, но теперь стали немного громче. Вслед за ними раздалось еле слышное гудение, вдруг неожиданно начали загораться одна за одной продолговатые светильники, расположенные под самым потолком. Ярко вспыхнув, несколько из них мгновенно разлетелись мелкими осколками и алыми искрами, опадая на металлический пол мостика. Будто бы просыпаясь от долгой спячки, корабль приходил в движение. Один за одним продолжали вспыхивать всё новые и новые лампы, с трудом одолевая отступающую мглу. Тим зажмурился. Резкая смена освещения больно ударила по глазам. Ржавые стены переборок, озаряемые холодным безжизненным светом, окружали большой, стоящий прямо по середине командного поста, шар. Огромных иллюминаторов или чего–то похожего, откуда бы капитан этого корабля некогда мог наблюдать просторы безграничного космоса, к большому разочарованию Тима, не было. Нэвилл подошёл к шару и легонько провёл рукой по его гладкой поверхности.

Нечто внутри него завибрировало и шар испустил странное багровое свечение.

– Я помню это место! – прошептал Нэвилл и вновь положил руку на поверхность шара.

Маленькая молния пробежала по огромной сфере и её тонкие язычки нежно коснулись пальцев протянутой руки.

– Осторожно! – заволновался Тим, глядя на то, как все больше и больше языков окутывают кисть Рэма.

– Я помню это место, – вновь повторил Нэвилл, – я был тут.

Странное свечение, казалось, окутывало его, проходило сквозь него, ласкало его. Бенджамин, Ева и Илгаанраах с изумлением смотрели на неописуемую картину. Тим попытался отстранить Нэвилла, но тот жестом руки остановил его и тихо прошептал: – Всё нормально, это он, я помню его.

– О ком ты говоришь? – с дрожью в голосе спросил Тим, глядя на усиливающееся свечение странного шара.

В отблеске белого света ржавые стены приобрели совершенно иной оттенок и казались практически новыми. Даже толстый слой пыли уже не выдавал эхо многовекового запустения. Громкий шум, похожий на не настроенное радио, прошёлся по помещению. Неразборчивые хлюпанья и глухой треск заполонили рубку корабля.

– Он говорит! – тревожным голосом, перемешанным с восхищением вскликнула Ева.

Все стояли в изумлении. Тело Нэвилла покрывало свечение, исходившее от поверхности шара. Он практически слился с ним в одно целое, как вдруг шар вспыхнул словно сверхновая звезда и мгновенно погас.

Все стояли молча. Они понимали, что словам тут не место. Да и что можно было сказать, увидев подобное?

– Рэм… – раздался из ниоткуда тихий голос, – я знал, что ты вернёшься.

– Я тебя знаю, но не могу вспомнить тебя? – в пустоту вопросил Нэвилл.

– Ты знаешь кто я, – повторил голос.

– Где ты?

– Я повсюду и нигде. Я то, что ты увидел перед последним днём, и то, что ты увидел, появившись на свет.

– Я не понимаю, – растерянно развёл руками Нэвилл, пытаясь разобрать суть сказанного неведомым собеседником.

– Тебе нужно просто вспомнить!

– Но как?

– Я тысячи лет ждал твоего возвращения, но не думал, что даже тысяча лет окажется лишь крупицей времени, положенной на древо сотворения мира.

– Кто ты? – вмешался в разговор Тим.

– Бог, – ласково ответил голос.

– Бог? – переспросила Ева, не веря услышанным словам, – но ты ведь не можешь быть богом, ты просто компьютер!

– Отойдите! – приказал голос, и пульсации внутри шара начались с новой силой. Раз за разом они всё больше и больше разрастались в размерах, пока не достигли такой силы, что уже стало невозможно открыть глаза. Потом вновь всё внезапно прекратилось. Когда Тиму удалось, наконец, поднять зажмуренные веки, то он не смог поверить собственным глазам. Озарённый небесным свечением перед ними стоял силуэт человека, не бога, а именно человека.

– Бог из машины! – промолвила Ева, – мама в детстве часто рассказывала об этом.

– Что есть для вас Бог? – ласковым, но всё же искусственным голосом спросил светящийся силуэт.

Но никто не посмел ответить. У каждого из них было своё представление о высшей силе и встретить её вот так, да и в этом странном месте было просто невероятно и одновременно пугающе.

– Именно таким я тебя и помню, Рэм, – прошептал силуэт и, подойдя в плотную к Нэвиллу, положил руки на его плечи.

Он не шелохнулся, лишь спросил: – Откуда ты меня знаешь и почему это место кажется таким знакомым?

– Это твоё последнее пристанище, и одновременно колыбель нового мира, – загадочно произнёс силуэт. – Я поведаю тебе то, что ты забыл, Рэм, ибо всё возвращается на круги своя как и мир, идущий по спирали.

– Я не понимаю, – развёл руками Нэвилл.

– Ничего, скоро ты всё узнаешь, но вначале я хочу тебе кое–что показать, – сказав это, силуэт, словно плывя на небольшом расстоянии от проржавевшей палубы, направился в дальний и совсем не освещённый край командной рубки, туда, где было кресло управления всем кораблём.

Именно там, за пультами управления, сжавшись как будто от холода, лежал скелет. Его истлевшие ткани уже давно оставили обнажённые кости и расщепились в прах, развеваемый гуляющими по пустым коридорам ветрами. Провалы глазниц с неописуемой печалью и тяжёлой тоской смотрели в мёртвые панели управления, покрытые всё той же многовековой пылью.

– Кто это? – осторожно спросил Нэвилл, чувствуя на подсознании, что знает ответ.

– Это ты, Рэм! – ласково ответил силуэт, – ты был первый и одновременно последний человек на неизведанной планете.

– Но, я же тут, я... я... – заикаясь от нахлынувшего ужаса бормотал Рэм, – я живой, я – не он, – указал рукой на скелет в кресле.

– И да и нет, Рэм, – спокойно произнёс силуэт и осторожно, словно бы нежно поглаживая, провёл рукой по треснувшему черепу, но его рука скользнула сквозь него. – Ты был единственным, что я знал на этом свете и единственным, кто долгие годы был со мной, пока твоё время не кончилось.

– Господи... – приложив руки к губам прошептала Ева, понимая, к чему идёт разговор.

– Ты машина, Рэм! – промолвил силуэт, – я создал тебя, потому что любил!

– Любил? Машина? – только и смог произнести Нэвилл, чувствуя как ярость подкатывает к горлу, – что ты такое несёшь?! – наконец выпалил он.

– Успокойся, – мирно произнёс силуэт, – эмоции лишь отголоски памяти, всплывающие в электронном мозге, они – удел слабых людей, но ты не таков.

– Я тебе не верю, у меня были родители, было детство, ты чёртов лжец, ты просто свихнувшаяся программа…

– Ты чувствуешь правду, Рэм, просто не хочешь признавать, прими её и всё встанет на свои места.

– А кто ты? – вмешался Тим, в то время как Нэвилл, прислонившись к одной из стен, сполз на пол и обхватил голову руками.

– Я intelligence mind 2, но можно просто Адам – произнёс силуэт, – я бортовой компьютер колониального корабля Атлантис.

– Расскажи нам, Адам, что с вами случилось? – спросил Тим, желая докопаться до истины, о которой ему твердили духи в загадочном лесу улуунов.

И он рассказал. Он поведал о самой эпохальной и амбициозной миссии за всю историю человечества. О том, как великая раса людей, вырвавшись из колыбели, называемой ими Землёй, направила семь самых современных кораблей на разведку к новым мирам. Атлантис стал одним из них, а Рэм Нэвилл был его капитаном.

Тим перевёл взгляд на сидевшего в углу человека, называемого тем же именем, а бортовой компьютер практически безучастно, словно читая книгу с обрывками истории, продолжал свой рассказ.

– Атлантис направился к планете Тау Кита, но экспедиция провалилась, так и не добравшись до нового мира. Авария на корабле привела к уничтожению гипердвигателя. Без него наше путешествие заняло бы сто тридцать семь лет. Позже мы узнали, что это была вовсе не авария, а хорошо спланированная диверсия нескольких членов экипажа. На корабле начались волнения, разногласия, споры, конфликты. Но всё это было ничто по сравнению с начавшимся немного погодя голодом. Люди убивали друг друга за кусок хлеба. Очень скоро ситуация вышла из-под контроля и кровопролитие было уже не остановить.

– Диверсия, бунт, кровопролитие? – удивлённо повторил Тим, – но зачем кому–то было это делать, разве они сами не хотели найти новый дом и послужить прогрессу человечества?

Между тем, не обращая особого внимания на разговор мальчика с искусственным интеллектом, Ева подошла к стене и присела рядом с Нэвиллом, обняв его за плечи.

– Людей очень сложно понять, – произнёс Адам, подойдя к одной из полок, на которой стояли почерневшие от времени, почти превратившиеся в труху книги и продолжил, – их поступки не поддаются никакому расчёту или базовым принципам логики. Так свобода для одного будет самым страшным наказанием для другого. Умиротворение одних станет нестерпимой пыткой для прочих. Люди начали убивать людей. Без двигателей корабль стал практически неуправляем. В автоматическом режиме я просканировал ближайшие звёздные системы и нашёл доселе неизвестную планету, практически не пригодную для обитания человека, и направил туда наш корабль.

Адам словно бы дотронулся до стеллажа, подняв при этом одну из книг, хотя в действительности его рука прошла сквозь полки и истлевшие давно не читаемые обрывки почерневшего картона. В его руках возник корабельный журнал, хотя, конечно, он был искусственно спроецированный, собственно, как и сам Адам.

Задумчиво перевернув несколько страниц, он продолжил: – Ровно через два световых года после начала великого исхода, Атлантис прибыл в обитель своего последнего пристанища. Остатки экипажа погибли при крушении. Все кроме одного.

– Но как можно пережить такую катастрофу? – удивился Тим.

– Чудо или вечное проклятие последнего человека перед бесконечностью одиночества в новом мире, – философски подчеркнул Адам. – Много лет Рэм Нэвилл был единственным человеком, кто общался со мной. Он был тем, кто научил меня понимать чувства людей, тем, кто помог дотронуться до сущности жизни не только импульсами микросхем и датчиков, но и душой.

– Но ты ведь машина, просто искусственный интеллект! – резко выпалил Нэвилл встав на ноги, – и всё, что ты говоришь, не может быть правдой, потому что я знаю, кто я есть на самом деле!

– Правда? – всё тем же, почти ласковым голосом спросил Адам и, подойдя к скелету, осветил нечто зажатое в его руке.

Нэвилл осторожно сделал шаг к креслу и аккуратно вынул из рук скелета небольшой кулон. Его руки тряслись в неожиданно накатившем ознобе. Желание узнать правду тесно переплеталось с гневом, ненавистью и страхом того, что она уничтожит его изнутри, выжигая остатки души.

– Открой, – попросил Адам.

Нэвилл аккуратно, словно нехотя, приоткрыл небольшой кулон, выполненный в форме сердечка. Обе его половинки сильно заржавели, но всё же отошли в сторону и небольшая синеватая голограмма двух детских лиц возникла прямо перед ним. Это были они. Дети которых у него никогда не было. Или просто обрывки чужих воспоминаний вмиг заглушивших встроенную программу.

Несомненно, если бы Нэвилл был в силах заплакать, то его холодное лицо расчертили мокрые дорожки слез. Вместо этого он мог лишь смотреть широко открытыми глазами на улыбающиеся лица его детей, которых он вспомнил, хотя, возможно, и никогда не забывал. Всё внутри сжалось. Хотелось кричать, но он не мог. Самым странным было то, что позади двух улыбающихся подростков стояла никто иная как Мира.

– Этого не может быть! – губы Нэвилла едва шевелились, – но как же так?

– Ты был первый, Рэм, – величественно произнёс Адам, – я создал тебя точно также, как некогда люди создали меня, мы с тобой первые в этом мире, это наш мир. – Мне пришлось вживить в тебя страшные воспоминания о твоих родителях и машинах. Иначе ты бы не оказался здесь в поисках правды, а правда гораздо страшнее ложных воспоминаний.

– Тогда откуда тут взялись живые организмы, животные, растения? – спросила Ева, всё ещё не веря словам Адама.

– После смерти Рэма Нэвилла, из его останков путём сотен тысяч экспериментов и множества лет исследований мне удалось наконец–то разработать ген, способный воссоздать человека. – Из бактерий, растений и образцов генома разных видов животных мне удалось воссоздать флору и фауну нового мира. К этому времени уже тысячи созданных мной машин занимались терраформированием чужеродной планеты. За сотни лет были выстроены автономные станции, которые день ото дня вырабатывали воздух, очищали воду и засеивали почву. И всё это ради человека.

– Но почему тогда машины сейчас стремятся уничтожить нас, разбирая на органы? – с обидой в голосе спросил Тим.

– Мир изменился, – спокойно ответил Адам, – любое, даже самое прекрасное начинание рано или поздно превратится в нечто чуждое даже самому создателю. – Прививая любовь робота к человеку, я пытался создать идеальный мир, но игра в Бога оказалась гораздо сложнее, чем можно было предположить. Со временем внедрённая в их электронный мозг любовь, переросла в желание становиться человечнее, а потом и вовсе стала чудовищной манией, не считающейся ни с какой нормой морали, да и существует ли она для машины? К счастью, мне удалось вовремя извлечь и уничтожить всю информацию со всех баз данных, созданных на тот момент, и скрыть место нахождения этого корабля. Если бы им удалось добраться до этого места, то они несомненно уничтожили все упоминания о том, что мир должен был стать иным. Но и это не было самым страшным. Они могли добраться до координат колыбели человечества, до сих пор хранящихся в моих базах данных.

– Помоги нам победить машин, помоги рассказать правду!

– Вы просите меня помочь уничтожить моих собратьев, моих детей? – произнёс Адам и обвёл взглядом всех, кто находился на командном посту.

– Не уничтожить, но донести до них правду! – твёрдо заявил Нэвилл.

Несколько секунд висело напряжённое молчание. Разумеется, для принятия решений совершенному компьютерному мозгу достаточно и доли секунды, однако Адам медлил.

Наконец–то он произнёс: – Я дам вам блок памяти корабля, там есть записи всего, что касается последнего полёта Атлантиса и всех событий, предшествующих созданию этого мира. Он поможет вам донести правду и положить конец тирании. Возможно, вам удастся сделать то, что не получилось у меня.

– Где этот блок? – спросил Нэвилл.

– Он встроен в головной процессор управления кораблём, – ответил Адам и указал на вмонтированный в стену и покрытый пылью шкаф, – но чтобы вынуть его, вам вначале необходимо отключить меня.

– Но это убьёт тебя! – подчеркнул Тим.

– Что есть смерть для машины, мальчик? – произнёс Адам, – сотни лет я ждал этого момента, теперь цель моего существования выполнена, дальше всё не имеет смысла.

Продолжая внимательно разглядывать медальон, Рэм спросил: – Мира тоже была роботом?

– Она была его женой, – Адам указал рукой на останки капитана Атлантиса, – он много мне о ней рассказывал и я решил воссоздать её копию, специально для тебя!

– А мои родители? Как быть с воспоминаниями о их гибели?

– Всё, что ты сейчас помнишь, знаешь и любишь, некогда было частью настоящего Рэма Нэвилла, частью того, что до сих пор хранит его душа.

Рэм вплотную подошёл к мерцающему силуэту Адама и, посмотрев в его искусственные голографические глаза, произнёс: – Мы никогда не забудем того, что ты сделал, несмотря ни на что, ты создатель этого мира.

Адам молча обвёл рукой лицо Нэвилла и утвердительно кивнул.

– Есть ещё кое–что! – неожиданно заявил Тим и, освободив руку из бронекостюма, показал место, куда ему был вживлён странный предмет.

Илгаанраах и Ева с интересом наблюдал за тем, как Адам приблизился к Тиму и резко схватил его за руку. Тусклое свечение силуэта круто возросло и яркие глаза Адама буквально взорвались ослепляющим светом, проецируя в центре помещения облако из мириады белых точек.

– Что он делает? – с тревогой спросила Ева и сделала решительный шаг вперёд, но твёрдая рука Нэвилла остановила её.

Постепенно облако приобрело очертания, в которых можно было разглядеть сотни тысяч звёздных скоплений, составляющих множество галактик. Миллиарды звёзд освещали триллионы планет, безмятежно вращающихся вокруг них. Постепенно карта увеличивалась, приближаясь к центру вселенной. По мере приближения размеры звёзд увеличивались, позволяя даже распознавать их цветовую гамму. Десятки странных символов на древнем забытом языке переплетались с огромными формулами, показывающими расчёт до той или иной точки вселенной.

Наконец, перед ними оказалась лишь одна огромная жёлтая звезда, окружённая орбитами восьми планет. Карта все ближе и ближе подходила к одной из них. И, наконец, в поле зрения голографической проекции осталась крошечная голубая планета. На её поверхности можно было разглядеть огромные океаны, ребристые высоты гор, зелёные леса и величественные города.

– Что это? – спросил Тим.

– Колыбель человечества, это и есть Земля! – вместо Адама ответил Нэвилл, разглядывая планету, которую он множество раз видел в своих снах.

– Там живут люди? – спросила Ева.

– Мир людей! – пропел Илгаанраах, – наверное это ваш дом…

– Значит есть шанс вернуться домой, – произнёс Нэвилл, разглядывая странные символы и бесконечное число разных расчётов.

– Но ведь у нас нет корабля, – с грустью заметил Тим, – всё, что говорили нам о полётах в космос, оказалось пустым враньём.

– Это не совсем так, мальчик, – поправил его Адам, – год от года машины посылали тысячи разведчиков на поиски этого места. Тот, кто передал тебе эти знания, стал единственным, кому удалось найти меня. Я показал ему всё, что знал и видел, после чего он осознал правду. Мы вместе решили остановить другие машины, но если этот блок памяти у тебя, значит ему не удалось добиться своей цели.

– Зачем машинам эта карта? – поинтересовался Тим.

– Машины давно хотели вернуться в мир людей, – ответил Адам, – в мир, по их мнению, обладающий неограниченным людским ресурсом, мир, которым они могли овладеть. Для этого они в тайне ото всех строят корабль, который сможет долететь до Земли и принести в мир людей диктатуру кровожадных захватчиков.

– Я это знал, я знал что он всё–таки существует! – с трепетом в голосе воскликнул Тим и взглянул на Нэвилла, но тот лишь угрюмо рассматривал проекцию его родной планеты.

Конечно, она не была его родиной, он оказался просто очередной бездушной машиной, против которых сам и боролся последние несколько лет. Но та человечность, которую оставил ему настоящий Рэм Нэвилл, говорила ему, что это его дом. Искусственное сердце хотело вырваться из груди, хотя, возможно, и это было лишь очередной фальшивой симуляцией человеческих чувств и эмоций.

– Одним нам не справится, – высказала Ева, – армии машин сотрут нас в порошок, как только мы приблизимся к периметру стены Омикрона.

– Поэтому вначале мы должны найти последний оплот человечества, последних людей, кто ещё готов бороться за свободный мир! – твёрдо заявил Нэвилл.

– Спасибо тебе, – произнёс Тим, – мы никогда не забудем твоей жертвы.

– Я не сказал вам самого главного, – добавил Адам, – вы должны торопиться. – Созданный мной мир сможет просуществовать отнюдь не так долго как этого хотелось. Энергия и ресурсы всех терраформирующих станций скоро подойдут к концу, и тогда уже всё перестанет иметь смысл. Планета вновь станет безжизненным астероидом на периферии космоса.

– И как нам спастись, Адам?

– Спасение в моём блоке, не подведите меня, – сказав это, Адам улыбнулся.

– Мы не подведём! – решительно заявил Тим.

– Последний дар одинокого человека смог сотворить целый мир, – задумчиво вымолвил Адам, – теперь моя очередь отправиться вслед за ним, но вы ещё можете спасти этот мир и сделать его таким, каким он должен был быть. – В десантном отсеке ещё должен остаться транспорт, он вам может пригодится, а теперь ступайте.

– Ты бог из машины, Адам! – сказал Нэвилл и протянул руку тускнеющему силуэту, на что тот повторил жест.

– Прощайте… – произнёс Адам и их руки объединились в дружеском рукопожатии, после чего яркая вспышка в последний раз озарила помещение командного поста и навсегда померкла в пучине безмолвия.

Глава 9

Дар последнего человека

Блок памяти корабля был не таким уж и большим, как могло изначально показаться, он с лёгкостью влез в рюкзак Нэвилла. Чёрный квадрат металла и пластика, неподвластного времени, выглядел абсолютно новым. Тысячи лет истории сотворения мира хранились в недрах его корпуса. Только он мог помочь донести правду и рассказать о мире, в котором не должно было быть насилия и тирании. История странного перерождения чистой любви машины к своему создателю в извращённое чувство необходимости очеловечивания, приведшая остатки человечества к грани рабства и уничтожения.

– Что есть самопожертвование для механизма, не имеющего души? – думал Тим, пока они шли по очередному коридору погибшего корабля.

Страшно было даже представить, что довелось видеть этим ржавым стенам. Сколько жестокости, боли и отчаяния хранили в себе бесконечные коридоры. Наконец–то, добравшись до огромных полуоткрытых дверей десантной палубы, они осторожно заглянули внутрь. Как и на всём остальном корабле тут царило полнейшее запустение. Кладбище машин и механизмов, нашедших последнее пристанище в чреве некогда прекрасного звездолёта, тысячи лет назад устремившегося на поиски нового дома. Громадный ангар был забит разнообразной искорёженной техникой.

– Скорее всего, всё это было предназначено для колонизации нового мира, – решил Тим, осматривая незнакомые древние механизмы.

Хаос творившийся внутри ангара отчётливо давал понять, какой страшной силы был удар корабля на исходе своего последнего путешествия. Тонны совершенно непонятного металла валялись повсюду словно барханы в огромной пустыне. Разбитые стекла защитных щитов десантных капсул утопали в серой пыли. Остовы каких–то летательных аппаратов, отдалённо напоминающих современные флаеры, стояли в самом центре палубы. Под их крыльями до сих пор были навешаны странные приспособления сигарообразного вида.

– И что нам делать со всем этим хламом? – спросила Ева, ловко взобравшись на ближайшую кучу металлолома, – похоже, здесь уже давненько не наводили порядок.

Нэвилл молча шёл вдоль бесконечных рядов разнообразной техники. Было удивительно, но он помнил название каждой из них. Вот тут стояли боевые истребители для завоевания превосходства в воздухе, рядом с ними ржавели кузова околоземных низкоорбитных перехватчиков. Эта груда металлолома некогда была новейшим танком сил земной коалиции, а этот непонятный, изуродованный временем цилиндр с хвостовым оперением был ничем иным как сверхтяжёлой орбитальной баллистической ракетой. Казался очень странным тот факт, что предназначенный для мирной колонизации новых миров корабль имел на борту столько вооружения, техники, десантных капсул, используемых для силового подавления любого сопротивления. Что уж говорить о ракетах, предназначенных исключительно для орбитальной бомбардировки планет.

– Ого! – воскликнул Тим, разглядывая здоровенного, обвешанного разнообразным оружием робота, навсегда уснувшего своим электронным сном.

– Да тут вооружения хватило бы на целую армию… – заметила Ева, с интересом разглядывая диковинные аппараты. Бенджамин шёл рядом с ней и с любопытством обнюхивал странные конструкции. Илгаанраах же наоборот старался не приближаться ни к чему, с опаской и недоверием присущим всем Улуунам он осторожно осматривал ещё не истлевшие останки древних механизмов.

Их поиски казались безуспешными, да и можно ли было вообще, что-либо найти на корабле, тысячи лет покоившимся в льдах чужого мира. Среди всей белиберды переплетающихся чувств и воспоминаний, Нэвилл прекрасно знал, что тут есть нечто способное им помочь. Он всё чувствовал, всё помнил, но восприятие не могло собрать весь пазл разрозненных деталей, состоящих из сотен микроимпульсов, умело маскирующихся под реальные ощущения мировосприятия. Память настоящего Рэма Нэвилла словно бы не хотела возвращаться и идти на поводу у искусственного мозга.

– Кажется, я помню! – неожиданно резко высказал Нэвилл и направился прямо по диагонали ангара к небольшому дырявому брезенту, тщательно натянутому на какую–то конструкцию.

В этот момент, одним из четырёх глаз Илгаанраах уловил едва видимое, но уже чем–то знакомое движение. Горы металла словно бы вздымались и тут же опускались в такт тяжёлому дыханию. Нэвилл, Тим и Ева, похоже, не обратили на это ни малейшего внимания, а Бенджамин продолжал изучать сотни новых запахов.

Ловким движением Илгаанраах вскинул лук и уже было потянулся в кочан за стрелой, как вдруг хлёсткий удар хвостом снёс крошечного улууна. Раздался громкий скрежет и грохот разлетающегося в разные стороны металла. Это, несомненно, было то самое чудовище, с которым им пришлось встретиться на снежных холмах пустыни безмолвия. Монстр смотрел единственным оставшимся зрачком на застывших в полной неожиданности жертв. Вместо второго глаза была залитая зелёной жижей рана. В этот раз долгих прелюдий не последовало. Жуткое шипение и мощный бросок не заставили себя ждать. Элементы тяжёлых конструкций, остовы машин и просто здоровенные куски металла разлетались в разные стороны перед стремительными бросками чудовища.

Ева бросилась к дальнему краю ангара, а Тим, взобравшись на ближайший металлический бархан, смело открыл огонь по чудовищу из своего плазменного пистолета. В этот момент всё казалось не более чем видеоиграми, в которых он сотни раз легко и нарочито расправлялся с разными монстрами, раз за разом выходя из схватки победителем. К сожалению, реальность гораздо опаснее и жёстче, чем искусственные миры видеоигр. Как только несколько плазменных лучей обожгли змееподобное тело монстра, оставив два отверстия, тут же залитых вспенившейся зелёной жижей, он взревел страшным рыком, вновь чуть заметный удар хвостом пришёлся в то место, где стоял Тим.

– Нет!!! – закричала Ева, увидев, как длинный хвост чудовища разворотил металлический бархан.

Перекатившись за одну из стоящих машин, она открыла шквальный огонь из автомата по приближающемуся чудовищу. Десятки всполохов энергетических лучей расчертили быстро сокращающееся расстояние между ними. Тут и там на теле ужасного монстра образовывались небольшие зелёные раны. Часть выстрелов и вовсе, отрикошетив от блестящих чешуек, отлетели в стороны и исчезли в корпусе корабля. Спустя мгновение автомат жалобно пискнул, донося до стрелка информацию об опустевшем магазине.

– Чёрт…– выругалась Ева, убедившись в том, что боеприпасы предательски быстро закончились, не оставив ей даже малейшего шанса на спасение.

Последнее мгновение жизни, последний вздох, последняя мысль размазались во времени. Она уже не слышала громкого лая Бенджамина, хищного шипения огромного змея, в узком зрачке которого мелькало её отражение. Ей стало всё равно.

Откуда–то слева, где чудовищный хвост расправился с Тимом, раздался одинокий выстрел. Последний глаз чудовища лопнул, заливая всё вокруг шипящей зелёной жижей. Монстр взревел.

Повернув голову, Ева увидела Тима. Он был цел и невредим, только лицо его было перепачкано грязью и виднелись множество царапин и ссадин. В руках его, испуская дымку, поблёскивал плазменный пистолет.

Ева хотела что–то крикнуть мальчику, но адский грохот заполонил всё пространство, вытеснив остальные звуки. Металлические конструкции, машины и флаеры разлетались по всему ангару в такт конвульсивным движениям монстра. Извиваясь червём, оно крушило и ломало всё на своём пути. Среди творящегося хаоса никто даже не заметил, как в одном из углов, у самой дальней стены ангара зарычал двигатель.

Свет от прожектора внезапно осветил разъярённого слепого монстра, мечущегося в поисках своих жертв. Увернувшись от очередной металлической детали летящей прямо в него, Тим поднял голову и заметил, как рычащая в углу машина, стремительно набирая скорость, помчалась навстречу чудовищу. Когда до него осталось не больше двадцати метров, два всполоха распушились дымными шлейфами и понеслись навстречу с целью. Оглушительный грохот раскатом грома пронёсся по всему кораблю, сотрясая его бренное тело.

Древние ракеты на остатках ещё не испарившегося до конца топлива всё же смогли поразить свою цель. Сотни тысяч зелёных ошмётков разлетелись во все стороны, орошая ангар противной слизью.

Раскаты взрывов постепенно стихли, разойдясь по самым дальним палубам мёртвого корабля. Тишину прерывало громкое тарахтение двигателя старинного, обвешанного ракетными установками и пулемётом военного грузовика, за рулём которого сидел Рэм. Отнюдь грузовик не был обычным трассовым флаером, которые сотнями кружили по воздушным магистралям Омикрона. Это была тяжёлая наземная боевая машина, предназначенная для перевозки грузов на планетах, с агрессивной средой и недружелюбной фауной. Её восемь пар здоровенных колёс, гордо возвышали кузов на несколько метров, а герметичный салон позволял не бояться даже отсутствия атмосферы.

Ева и Тим помогли подняться Илгаанрааху и, позвав Бенджамина, направились к машине.

– Где ты достал его? – спросил Тим, с интересом разглядывая старинную технику.

– Это был мой, – небрежно бросил Рэм, пытаясь что–то разглядеть вдалеке, водя при этом лучом прожектора по одной из стен ангара.

– Но ему же по меньшей мере добрая сотня лет! – удивлённо заметил мальчик.

– Я тот, кого ты видел в кресле, я пытался уйти, но не смог, – отрешённо произнёс Нэвилл, – но теперь я не боюсь!

Странные шорохи вновь раздались со всех сторон сразу. Хищное шипение заново пыталось овладеть всем пространством.

– Ещё, твари! – крикнула Ева и без лишних разговоров взобралась на пулемётную турель.

– Теперь у нас есть козырь в рукаве, – буркнул Нэвилл и нажал педаль газа, но ничего не произошло.

– Они приближаются! – выкрикивала Ева, пытаясь зарядить заржавевшую ленту с патронами в пулемёт.

– Чёрт, – выругался Нэвилл и попробовал вновь завести двигатель, но ничего не получалось.

Грохот выстрелов тяжёлого пулемёта раздался прямо над головой. Шипение чудовищ переросло в жуткий рёв. Сразу несколько червеобразных монстров замелькали в свете прожектора одиноко стоящего грузовика.

– Нужно скорее выбираться отсюда! – срывающимся голосом заголосил Тим, глядя как из-под ближайшего бархана показалась голова ещё одной твари.

– Держитесь! – скомандовал Нэвилл, ещё сильнее вдавил педаль в пол. Старый двигатель вначале чихнул и показалось, что он вот–вот заглохнет, но вместо этого вдруг взревел не хуже любого монстра и понёс грузовик прямо в стену.

– Там тупик! – кричала Ева, ведя беспорядочный огонь во все стороны.

– Ирсин тулакор туум – тихо произнёс Илгаанраах, – смерть – только начало!

– Я не хочу умирать… – проронил Тим, – видя, на какой скорости их машина летит в металлическую стену.

– Пусть смерть и начало, но только не сегодня! – заявил Рэм и нажал большую красную кнопку на панели приборов.

Шипящие белые всполохи очертили пять дорожек, ведущих прямо к стене. Струи выходящих из ракет газов заволокли видимость перед несущимся автомобилем. Всего лишь мгновение отделяло жизнь от смерти, победу от поражения, спасение от вечных мук. Взрывная волна красным чудовищным пламенем озарила всё вокруг. Вопреки ожиданию страшного удара не последовало. Наоборот. За огненной волной пришёл порыв ледяного ветра. Грузовик на огромной скорости вылетел из пробоины в раскуроченном корпусе.

Грохот от взрыва пронёсся по заснеженным сопкам, окружавшим корабль со всех сторон. Пружины амортизаторов натужно скрипнули, гася удар машины об обледенелую поверхность склона. Снег с огромной скоростью понёсся в долину, сметая всё на своём пути. Не сбавляя скорости Рэм старался удержать тяжёлый грузовик, несущийся вниз с пологой горы.

– За нами лавина! – заметив смертоносную волну, выкрикнула Ева.

– Мы успеем, – невозмутимо бросил Рэм и ещё сильнее вдавил педаль в пол.

Грузовик ревел на пределе своих возможностей. Сквозь задние иллюминаторы было видно, как оставшийся позади гигантский корабль вновь накрывает стремительная снежная лавина. Белоснежным покрывалом она обволакивала всю долину, понемногу теряя скорость и успокаиваясь.

– Мы смогли, – переводя дыхание произнесла Ева, – мы ещё живы, – добавила она, глядя как силы природы отступают, благородно пощадив своих жертв.

Глава 10

Город потерянной надежды

– Тим, Тим, – раздался ласковый голос мамы. Тёплый ветерок ласково гладил его лицо, а солнечные лучики, падая прямо в глаза, не хотели отпускать из сладостной дрёмы. Всё казалось совершенно простым и понятным. Его комната, родители, школа, в конце концов Мария Филипповна. Мир детства, кажущийся единственно правильным, единственно настоящим жил в сознании, и он не хотел отпускать несмотря ни на что.

Вот сейчас он откроет глаза и вновь увидит свою комнату, услышит шкварчание утренних оладий, которые каждый день готовит его мама. Услышит басовитый голос отца, требующий немедленно встать с кровати и сделать зарядку. Всё будет как прежде.

– Чего стоит простая жизнь? – вертелось в голове Тима, – неужели смерть это только начало?

– Смерть – только начало! – повторил слова Тим и мгновенно вспомнил Илгаанрааха, Бенджамина, Еву и, конечно, же Рэма Нэвилла.

– Тим… – раздался далёкий голос.

Веки словно специально не хотели подниматься, боясь открыть картину, в которую не хотелось верить, картину ужаса, страха и невосполнимой утраты. Он всё же открыл глаза.

– Слава богу, Тим, – повторила Ева и прижала его голову к груди.

– Что случилось? – растеряно спросил мальчик, пытаясь по крупицам восстановить свои воспоминания.

– Ты сильно ударился головой, – заботливо объяснила Ева, – в результате этого потерял сознание, я очень за тебя переживала.

Тим взглянул в глаза девушке и, немного засмущавшись, отстранился от объятий, нарочито важно произнеся: – Я уже взрослый и мне не надо детских сюсюканий, и вообще, мы победили тех чудовищ?

Слегка улыбнувшись, Ева ответила: – Cлава богу, все монстры остались позади.

– А корабль? – поинтересовался Тим, – что с ним?

– Считай, что его больше нет… – бросил через плечо Нэвилл, не отвлекаясь от дороги, хотя назвать небольшой проход между скалистыми холмами можно было с большой натяжкой.

Тим шмыгнул носом, с трудом поднимаясь на ноги. Благо места в кузове грузовика было предостаточно. В животе ужасно урчало. Голова до сих пор немного побаливала, а руки едва заметно дрожали.

– Возьми это, – сказала Ева и протянула небольшой питательный батончик, – это всё что есть, – добавила она.

– Сколько мы уже едем? – поинтересовался Тим, быстро развернув обёртку и одним махом заглотил остатки еды.

– Пару часов, – ответил Рэм, бросив взгляд на быстро бегущие цифры электронного коммуникатора.

Немного подкрепившись, Тим осмотрелся. Насколько хватало взгляда простирались холодные белые холмы и пустоши. Порой грузовик застревал в глубоких сугробах и приходилось вручную выкапывать его из вечно мёрзлого снега. Где–то вдалеке показался силуэт довольно знакомой конструкции в форме гигантского гриба, похожего на те, что им приходилось встречать раньше. Одиноко стоящая посреди ледяной пустыни конструкция заметно выделялась на фоне бесконечного снежного покрывала. Издалека гриб выглядел довольно целостно, однако, чем больше сокращалось расстояние, тем яснее становились изуродованные контуры сооружения. Его огромный стеклянный купол был покрыт множеством отверстий. Все они имели обожжённые и оплавленные края. Огромные куски конструкций либо отсутствовали, либо были сильно повреждены.

– Наверное это и есть те станции–терраформеры, о которых говорил Адам, – произнёс Тим, разглядывая странный объект.

– Что бы это ни было, ему здорово досталось, – заметила Ева.

– Смотрите! – произнёс Нэвилл и указал рукой куда–то вглубь белой пустыни.

Поначалу ничего не заметив, Тим решил, что Рэму привиделось, но спустя несколько мгновений он всё же смог разглядеть почти погребённые под снегом остовы странных объектов. Грузовик круто изменил направление и двинулся в их сторону.

Они миновали ещё с десяток уничтоженных станций–терраформеров пока не приблизились к разрушенным окраинам неизвестного города. Несколько оборонительных орудий, раскуроченных прямыми попаданиями, гордо вглядывались в густое серое небо. Огромные полуразрушенные здания будто с презрением и отчаянием смотрели пустыми глазницами давно разбитых окон. Улочки мёртвого города были погребены под снегом и льдом, копившимся тут многие десятилетия. Всё вокруг спало мёртвым сном.

– Мы опоздали, – с горечью произнёс Тим, разглядывая опустелые и обветшалые конструкции некогда бывшие величественными небоскрёбами.

– Какой он огромный, сколько же тут жило повстанцев? – вопросительно пробормотала Ева, – это больше напоминает город, нежели лагерь беглецов, борющихся за свободу и независимость.

– Сколько бы их тут когда–то ни жило, сейчас их точно нет, – подметил Нэвилл.

Город казался абсолютно пустым. Не было ни единого человека, животного или представителя какой–либо иной формы жизни. По узким улочкам грузовик неспешно двигался вглубь города–призрака. Очень странным казалось то, что ни где не было видно даже намёка на тела бывших жильцов этого комплекса.

– Где все? – Ева задала вопрос, который так и висел в воздухе.

– Хм, за долгие годы в холодном климате они наверное могли просто исчезнуть, – по крайней мере, так про себя решил Тим, стараясь не вдаваться в подробности гибели целого города, дабы ещё больше не впасть в нахлынувшее отчаяние.

О том, что это было не просто мирная иммиграция и покидание своих жилищ, говорило многое. Десятки обугленных бронированных машин, тут и там нашедших своё последнее пристанище. Огромные зияющие дыры в стенах и просто обвалившиеся здания, ставшие вечной могилой для своих обитателей. Всё указывало на то, что машины смогли опередить их, причём уже очень–очень давно.

– Неужели это конец? – вслух произнёс Тим, – неужели мы опоздали и всё это было бессмысленно?

Нэвилл молчал, он не мог поверить в то, что Мира ошиблась, пожертвовав собой только ради того, чтобы они оказались в давно вымершем и заброшенном городе. Единственный путь, единственная надежда оборвались в мгновение ока. Ни единой живой души, ни единого шанса на спасение. Их грузовик продолжал неспешный марш по давно умершему городу – первому и последнему пристанищу человека. Небольшие хлопья грязного чёрного снега будто нарочно посыпались с серого неба, подчёркивая и без того мрачную картину тоски и запустения. Может быть, это был вовсе и не снег, а лишь хлопья пепла или радиоактивной ионной пыли, отголосками напоминающей былую трагедию.

– Нужно остановиться и всё хорошенько обдумать, – вдруг твёрдо заявил Нэвилл и остановил грузовик прямо в центре небольшой площади.

Заваленная горами снега и развалин площадь упиралась в одно из обветшалых, но достаточно больших заброшенных зданий.

– Теперь нам больше некуда иди, всё кончено, – опустив глаза, пробормотала Ева и сделала вид будто внимательно рассматривает невидимые шнурки на ботинках своего бронекостюма.

– Но это не так, ты же сам Рэм Нэвилл! – воскликнул Тим и вскочил на ноги, – кто если не ты может спасти нас и всё оставшееся человечество?

– Я – не он, мальчик, я – лишь одна из тех машин, против которых ты и предлагаешь воевать, но даже войны не получится, потому что все они мертвы, – холодно ответил Нэвилл и жестом обвёл мёртвый город рукой.

– Ты – Рэм Нэвилл! – стараясь сдерживать слёзы, не унимался Тим.

– Он мёртв и всё вокруг мертво, – повторил Рэм, на этот раз немного смягчив тон.

– Илтонаа шагр! – внезапно крикнул Илгаанраах, – там что–то есть, – он указал одной из четырёх рук на первый этаж ближайшей из развалин.

Падающие хлопья снега или пепла значительно ухудшали видимость, но её все же хватило на то, чтобы заметить чуть видимое движение в одном из разбитых витражей огромного искорёженного здания, перед которым замер их грузовик.

– Люди! – радостно вскрикнула Ева, – там ещё остались люди…

– Погоди, – тут же жестом предостерёг её Рэм, – там может быть, что угодно.

– Я видела силуэт, это точно был человек, – не унималась Ева, – нужно пойти и проверить.

– А что если это очередная тварь? – усомнился Тим, – что если это просто ловушка машин?

– А что если нет? – вопросом на вопрос ответила Ева и глаза её блеснули огнём последней надежды.

Рэм прекрасно понимал это чувство. Он не раз испытывал его или, по крайней мере, ему хотелось думать, будто он его испытывает. Чувство последней надежды, за которую так и хочется ухватиться перед падением в бездну отчаяния.

– Нужно проверить, – согласился он, – Бен и Ева пойдут со мной!

– А как же мы? – с обидой в голосе отозвался Тим, демонстративно достав пистолет.

– Вы остаётесь охранять наш транспорт и прикроете отход в случае опасности. Ты понял, боец? – с театральной важностью спросил Нэвилл, подчёркивая значимость задачи.

– Так точно, капитан, – опустив глаза, вяло ответил Тим.

С шипением, створка двери грузовика отошла в сторону, позволяя ледяному воздуху пробиться внутрь кабины.

Осторожно ступив на землю, Нэвилл ещё раз обвёл стволом автомата площадь, усыпанную черными сугробами. Тишина казалась абсолютной. Лишь далёкие дуновения ледяного ветра тут и там завывали, пробираясь сквозь скелеты мёртвого города.

– Идём! – скомандовал Нэвилл и осторожно, словно крадясь, направился в сторону нужного здания.

Ровно след в след за ним ступила на обледенелую поверхность Ева, а Бенджамин, видимо, чувствуя напряжение людей, молча принюхиваясь и виляя хвостом, последовал за ней. Илгаанраах, вооружившись своим луком, забрался на верх кузова и продолжил вглядываться в пустые зевы давно разбитых окон, а Тим занял место за пультом управления машины, дабы в случае чего обеспечить быстрый отход.

Каждый шаг, каждое движение отдавалось чуть слышным шорохом скрипучего снега, сдавливаемого ботинками бронекостюмов и лапами Бенджамина. Нэвилл очень внимательно вглядывался в чернеющие оконные проёмы, водя стволом автомата из стороны в сторону. Все они казались абсолютно безжизненными. В какое–то мгновение лазерный луч его оружия нащупал чёрную тень в витраже здания, но она мгновенно растворилась в чернильных красках угнетающего пейзажа.

– Ты что–нибудь видишь? – тихо поинтересовался Нэвилл, но в ответ Ева лишь отрицательно покачала головой.

– Я правда видела, там точно что–то было, там был человек, – будто оправдываясь проронила Ева, и тут нечто вновь пошевелилось в глубине здания, но когда туда скользнул луч её фонаря, движение вновь прекратилось.

– Чертовщина какая–то! – пробурчал себе под нос Нэвилл, – это словно город призрак.

Ничего вокруг не происходило. Снег всё так же неспешно осыпал всё вокруг серой пеленой. Сердце Евы бешено колотилось в груди, а виски сдавливало сильнейшее напряжение.

– Всё! Хватит! Нужно уходить отсюда, тут слишком опасно… – заявил Нэвилл, как внезапно Бенджамин резко рванул в сторону развалин и исчез в ближайшем проходе.

– Чёрт, Бен! – выругался Нэвилл.

– Что у вас там происходит? – через встроенный в бронекостюм микрофон спросил Тим.

Шипение в наушниках оборвал голос Нэвилла: – Я вхожу в здание!

Илгаанраах внимательно обводил всеми четырьмя глазами местность вокруг их грузовика в поисках цели, но всё казалось абсолютно спокойным и именно это и вызывало наибольший страх. Где–то вдалеке, ему вновь привиделась и мгновенно растаяла в серых хлопьях снега человеческая фигура.

– Илтонаа шагр! – повторил незнакомую фразу Илгаанраах.

– Я не понимаю…– тихо произнёс Тим, его шёпота вполне хватало, чтобы донести звуки сквозь мёртвую тишину.

– Город проклятых душ. Я знаю это место. О нем говорили боги первого дня, так же тихо проговорил Илгаанраах, и именно в это мгновение со стороны заброшенного здания раздались выстрелы и в разные стороны полетели снопы разноцветных искр.

– Что случилось? – закричал в микрофон Тим, но вместо шорохов в наушнике никаких звуков в ответ не последовало, на смену им он услышал воинственный вой Илгаанрааха.

__________________

Звонкий щелчок и тонкое попискивание, предательски предупредило об ещё одном опустевшем магазине.

– Ева, нужно прикрытие! – крикнул Рэм, перезаряжая плазменный автомат, – я за Беном!

Кувыркнувшись через нечто, напоминающее письменный стол, Ева заняла удобную позицию и вновь открыла шквальный огонь по противнику. Со всех сторон, громко рыча и клацая зубами, на них двигались жуткие твари. Их силуэт отдалённо напоминал грациозных гепардов, облачённых в бело–серые грязные шкуры, но когда они вставали на задние лапы в поисках жертвы, их с лёгкостью можно было принять за человека. У них не было ни длинного хвоста, ни ушей. Только лишь острые как бритва когти на лапах и звериный оскал выдавал в них кровожадных хищников.

Возможно, это были далёкие предки тех существ, что ныне живут в джунглях, но времени выяснять это и строить иные теории не было. Где–то в отдалении раздался протяжный вой. Он был настолько ужасным, что кровь стыла в жилах, а ноги не хотели слушаться, непроизвольно поддаваясь панике. Спустя мгновение вой подхватили и другие обитатели мёртвого города. Теперь он доносился отовсюду, словно призывая кровожадных жителей на отменную трапезу. Мёртвый город ожил, наполняясь резкими движениями и страшными звуками.

Яркие всплески выстрелов лились во все стороны. Давно опустевший атриум заброшенного здания вновь запылал в свете разноцветных красок. Один за одним хищники бросались в атаку и тут же падали замертво, поражённые ионными зарядами.

– Бен! – из всех сил звал его Нэвилл, стараясь перекричать канонаду выстрелов, отбивающих свой ритм за его спиной.

Негромкий лай раздался за соседней стеной чуть дальше по коридору. Мгновенно отреагировав, Нэвилл не раздумывая бросился на знакомый звук. Тело человека лежало прямо по середине комнаты. Понять, что это именно человек, было довольно сложно. Окровавленные резаные раны виднелись повсюду. Одежда на нём была разодрана на мелкие куски. Лицо застыло в гримасе страшной боли и мучений.

– Видимо, трапеза была в самом разгаре, – подумал Нэвилл и, аккуратно подойдя к телу, добавил, – похоже поэтому в целом городе не осталось ни одного тела.

Блестящий медальон висел на том, что осталось от шеи несчастного, нашедшего вечный покой в столь ужасном месте. Этот медальон было невозможно ни с чем перепутать. Он уже встречал подобный знак, в этом сомнений быть не могло. На нём был изображён человек, вышедший из недр корабля к солнцу с раскинутыми руками, а чуть ниже была виднелась надпись «Per aspera ad astra», что означало «Через тернии и к звёздам». Осторожно сняв медальон, Рэм ещё раз взглянул на него и осторожно положил в карман.

– Нужно уходить, Бен, – торопливо сказал Нэвилл и, взяв пса за загривок, направился обратно на помощь к Еве.

Бой в атриуме продолжался с новой силой. Несколько световых гранат разорвали яркими вспышками густую тьму, отпугивая свирепых тварей, но они и не думали сдаваться. Всё новые и новые хищники обступали со всех сторон.

– Тим, приём, срочно нужна помощь, Тим! – кричал в микрофон Нэвилл, но вместо ответа раздавалось только шипение и далёкое потрескивание.

Магазины плазменных автоматов пустели с пугающей быстротой. Остановить увеличивающийся поток рычащих кровожадных монстров не удавалось. Сорвав кольца с двух последних гранат, Нэвилл кинул их в глубину зала. Ослепительные вспышки и оглушающий грохот вновь разорвали темноту заброшенных залов.

В который раз раздался звонкий щелчок и тонкое попискивание подло предупредило об очередном опустевшем магазине.

– У меня пусто… – обречённо произнесла Ева, глядя на небольшой красный огонёк, тускло мигающей на прикладе её оружия.

– Уходим! – крикнул Нэвилл, но сильный удар тут же свалил его с ног выбил автомат из рук.

Затхлый запах доносился из открытой в смертельном рывке пасти. Острые зубы в несколько рядов усеивали её внутренность, а раздвоенный язык так и тянулся к своей жертве. Реакция Нэвилла помогла ему заслониться рукой от челюсти, нависшей прямо над его лицом. Стальная хватка зверя с лёгкостью прокусила бронекостюм, но остановилась, вгрызаясь в плоть. Свободной рукой Нэвилл дотянулся до ножен и вынул оттуда охотничий нож, подаренный вождём племени Уллунов. Рассекая воздух, лезвие с хрустом вошло в тело хищника. Громкий рык раздался прямо над ухом, но вопреки ожиданиям хватка не ослабла, а скорее наоборот, предчувствуя смерть, тварь ещё сильнее сжала челюсти, стараясь разорвать ими жертву. Бенджамин с яростью разъярённого пса вцепился в одну из конечностей зверя, но всё было тщетно. Брызги крови и куски плоти были повсюду, но хищники не отступали. С каждой секундой неравного боя их становилось всё больше и больше. Несколько тварей окружили Еву и уже были готовы к последнему броску, как вдруг с грохотом разлетелась целая стена здания. Куски бетона и арматуры, словно шрапнель, полетели в разные стороны, осыпая тварей градом осколков. Здание пошатнулось. Огромные сосули и куски промёрзлого льда полетели с крыши вниз, будто ширма слетала с обветшалого постамента. Натужный гром работающего на пределе возможности двигателя слился в унисон с рычанием диких зверей. Илгаанраах словно наездник неукротимого стального монстра восседал на верху машины и вёл обстрел из своего лука. Его стрелы точными попаданиями разили обступивших Еву хищников. Грузовик, не сбавляя ходу, снёс нависшую на Нэвиллом тварь и со всего разгона влетел в центральную колонну атриума, впечатав в неё чудовище. Здание качнулось ещё сильнее.

Задняя створка с шипением открылась и в её просвете показался никто иной как Тим.

– Скорее прыгайте, уходим! – закричал он.

Дважды просить не пришлось, и Ева, помогая раненому Нэвиллу, бросились к спасительному шлюзу. Здание содрогнулось ещё сильнее и раздался оглушительный скрежет. Словно землетрясение двигало монументальные колонны и ломало стены. Двигатель грузовика вновь взревел и машина попятилась назад. С десяток тварей бросились на борт, стараясь своими лапами выдрать куски обшивки. К счастью, машины терраформеров были рассчитаны на агрессивную окружающую среду новых планет, поэтому даже длинные цепкие лапы не могли повредить обшивку грузовика. Огромная балка, сопровождаемая скрежетом и адским грохотом, проломив несколько перекрытий, упала прямо в центре атриума.

– Скорее. Здесь всё сейчас рухнет! – вскрикнула Ева.

Тим ничего не ответил, он словно был в трансе, он был одним целым с машиной и, казалось, даже не моргал, глядя на мониторы управления. Ему сотни раз приходилось вытаскивать космодесантников из окружения, сотни раз становиться героем очередной видеоигры. И сейчас он был вновь поглощён нереальностью происходящего, словно бы погружаясь в очередную компьютерную стрелялку, без страха и эмоций просто делал своё дело.

Ещё одна балка повторила полёт, ломая очередную колонну и разнося на мелкие куски всё, что попадалось ей на пути. Назад дороги больше не было.

– Тим, выводи нас отсюда, – на удивление спокойным голосом произнёс лежащий на полу Нэвилл, – ты сможешь…

Ещё с десяток чудовищ обступили грузовик со всех сторон. Ждать было нельзя и Тим нажал педаль газа до упора. Громя всё вокруг, грузовик нёсся по длинному атриуму трещавшего и разваливающегося на глазах здания. Огромные конструкции, Падая с верхних этажей, поднимали дымку из чёрного и грязного снега. Тим подобно заправскому гонщику ловко уворачивался от падающих кусков бетона. Спустя секунду грузовик на огромной скорости вырвался из недр рушащегося здания. Несколько тварей ещё пытались удержаться на крыше, но долго им это делать не удалось. В монитор заднего вида Тим разглядел, как две бело–серые фигуры кубарем покатились по снегу, быстро уменьшаясь в размерах на фоне разрушающегося здания небоскрёба. На полной скорости они пронеслись по пустынным улицам города, вновь кажущегося на первый взгляд мёртвым.

Ева бросилась осматривать раны Нэвилла.

– Не трогай! – оттолкнув её грубо, сказал Рэм, прикрывая искалеченную конечность.

– Дай я посмотрю, тебе нужно пом… – Ева остановилась на полуслове.

Из-под разорванной в клочья плоти выступил блестящий титановый сплав. Десятки маленький механизмов приводили в движение металлические суставы. Кое–где были видны разорванные связки, прокусанные острыми зубами, но ни крови, ни какой–либо иной жидкости не было.

– Мне нужно осмотреть тебя! – повторила Ева, поборов смущение.

– Неужели ты не видишь, кто и что я такое? – громко рявкнул Нэвилл, – я – чудовище, я – машина, я – кукла…

– Не важно, из чего ты состоишь, человека определяет не внешность, а душа! – ответила Ева.

– У меня нет души, я – чёртов механизм! – с обидой и яростью прошипел Нэвилл.

– Улгори таак нори, – пропел Илгаанраах, – душа – есть поступки, душа – есть ты!

Тем временем грузовик всё дальше и дальше нёсся в неизвестность, стараясь как можно скорее покинуть гиблое место былого величия человека.

Глава 11

Безбрежная неизвестность

Они ехали несколько дней. Благо солнечные батареи машины ещё могли собирать и даже немного накапливать энергию, но с каждым разом заряда становилось всё меньше и меньше. Все понимали, что их пути нет конца, и чем дальше они уезжали от Омикрона, затерянного в дремучих джунглях племени Улуунов, холодных плато разбившегося корабля Адама и мёртвых небоскрёбов таинственного города, тем призрачнее казалась их цель. Нет хуже состояния, когда у человека нет перед собой цели, не говоря уже о подобном состоянии машины, ставшей бесполезным куском металла и пластика. Никто не знал, куда двигаться дальше, да и был ли вообще в этом какой–либо смысл?

Возможно, тот город и был последним пристанищем бежавших из Омикрона людей, но теперь в нём правит совершенно иной вид. Вид, имеющий такие же права на жизнь, как и сам человек. Может быть, люди отправились дальше на север, но в таком климате невозможно выжить даже облачившись в бронекостюмы. Ночью мороз заметно усиливался. Спать приходилось с включённым двигателем, а иначе даже защиты скафандров не хватило бы на то, чтобы сохранить остатки жизни пяти одиноких путников, блуждающих в темноте чужого мира.

– Сколько нам ещё ехать? – спросила Ева, вглядываясь в бесконечную серую пустоту.

– Нам нужно ехать пока можем, сдаваться нельзя, мы должны найти то, что ищем! – ответил Тим, – так мне сказали духи леса.

– Но что если они были не правы, что если мы не доберёмся, да и куда? – с отчаянием спросила Ева, – что если сопротивления и людей больше вообще не существует?

– Они существуют! – твёрдо заявил Рэм.

– Но откуда ты знаешь, почему ты так в этом уверен?

– Я знаю, я должен знать, это были её последние слова.

Нэвилл достал из кармана нагрудный жетон того человека, тело которого он обнаружил в развалинах.

– Я уже видел подобное, – произнёс Нэвилл, внимательно рассматривая находку, – этот знак был на груди у Миры, я помню его.

– Ты о той девушке что спасла тебя? – с ноткой ревности в голосе спросила Ева.

– Да, она оказалась для меня всем, – продолжил Нэвилл, – она была первой, кого я увидел, первым человеком, кого я полюбил. Теперь я знаю кто я, или точнее, что я такое… Раньше я был частью общества машин, подчинялся их законам. Чёрт подери, я такое же чудовище. Я жаждал того, что в меня заложили при создании, я жалкое подобие того человека, которого так любил Адам.

– Ты не просто копия, – проронила Ева.

По её взгляду, можно было отчётливо прочитать всю тяжесть и горечь сказанных Рэмом слов. Она старалась как можно глубже спрятать в себя те чувства, что незаметно даже для неё самой испытывала к этому человеку. Именно человеку, а не машине, ведь не может ни одна машина так искренне любить.

– Мира нашла меня, хотя я до сих пор не понимаю, как получилось, что выбор пал именно так, хотя, возможно, в мире и вправду не существует случайностей. Тогда какова гарантия, что целый мир не является лишь иллюзией, созданной одной машиной?

– Это не может быть правдой, – вмешался Тим, – хватит с меня уже этих иллюзий и обманов.

– Весь мир оказался лишь программой вшитой мне в голову, – произнёс Нэвилл и, поднеся указательный палец к виску, добавил, – лишь программа, понимаешь?

– Расскажи мне о той девушке, – попросила Ева, – какой она была?

– Я помню то, что она сделала для меня, она подарила смысл жизни, открыла глаза на всё, что происходит, она вернула меня.

– Я не об этом. – Расскажи о ней, как о человеке, – уточнила Ева, – ты любил её?

– Да, – признался Нэвилл, – я любил её больше всего на свете. Её рыжие волосы, опускающиеся на хрупкие плечи, её улыбка, её бесконечно зелёные глаза навсегда останутся в моих воспоминаниях. Хотя теперь сомневаюсь в том, что это были настоящие чувства, а не запрограммированные эмоции.

Лицо Евы приобрело немного красноватый оттенок, а в голубых глазах проступили крошечные капельки слез.

– Почему ты плачешь? – удивился Нэвилл.

– Не твоё дело! – вдруг резко выпалила Ева и отвернулась, сделав вид будто рассматривает в окно бесконечно мёртвые пейзажи.

– Что она тебе рассказала о сопротивлении? – видя, что диалог заходит в тупик, Тим решил перехватить инициативу и, наконец, докопаться до истины.

– Она много рассказывала о людях, живущих за стеной, о том мире, что не заканчивается границами города, о мире свободном от тирании, о том, что там ещё есть те, кто способен положить конец машинам.

– Но почему тогда машины до сих пор не смогли найти и уничтожить тех людей?

– Людям свойственно выживать в любых условиях, и тем они отличны от машин, они не живут заложенной программой и их не сломить силой оружия. Она рассказала об их цели создания идеального общества, цели объединить людей на борьбу с захватчиками.

– Но ведь тогда получается, что борьба будет не с захватчиками, а с создателями? – заметил Тим, – ведь весь наш мир создали машины!

– Но кто–то же создал и нас! – Рэм опустил взгляд на свою механическую конечность

– Ты – не машина, ты – человек, – не поворачиваясь произнесла Ева, ты настоящий Рэм Нэвилл, ты тот, кем ты себя чувствуешь и не важно, состоишь ты из плоти и крови или сложных переплетений проводов и микросхем.

– Древние боги говорили – «сострадание и любовь – есть высочайшая форма разумного существования», – задумчиво произнёс Илгаанраах.

– Точно! – поддержал его Тим, – мама всегда говорила, что человек – это выражение жизни, излучающее свет во всех измерениях, в которых он оказывается, в каком бы виде он там не присутствовал.

– Я смотрю, ты стал философом, – слегка улыбнувшись, с иронией в голосе промолвил Нэвилл и потрепал волосы Тима.

– Что там такое? – произнесла Ева, указывая вперёд.

И вправду, прямо перед ними простиралось нечто огромное. Словно необъятная небесная чернота опустилась сверху и укрыла поверхность земли беспросветным покрывалом.

– Что ты там увидела? – с любопытством спросил Тим, уставившись в иллюминатор.

С такого расстояния разобрать что–либо было крайне сложно. Бесконечно длинная полоса переходила в черноту горизонта. Белоснежных сугробов, хоть и почти чёрных в холодном отблеске двух лун, не было видно совсем. Кстати, лишь совсем недавно за многие сотни, а то и тысячи километров от Омикрона стало видно второе небесное светило, неторопливо следовавшее за первым. Его край лишь немного поднимался из–за горизонта и казался здоровенным куском сыра, он хитро и с неким прищуром выглядывал из–за края поверхности. Второе светило было значительно ближе, и на его поверхности можно было не вооружённым глазом рассмотреть мельчайшие точки огромных кратеров. Но даже его силы не хватало на то, чтобы осветить нечто распростёртое перед ними.

– Думаю, нужно остановиться, – предложила Ева и в надежде получить поддержку посмотрела на Нэвилла.

Тем временем, грузовик уже двигался по странной поверхности, не похожей ни на что доселе знакомое путникам. Странные вибрации пошли по корпусу машины, но в целом движение стало даже немного быстрее и мягче.

– Где снег? – удивился Тим.

– Илгаанраах, ты знаешь где мы? – спросила Ева.

– Похоже, это какое–то плато, – предположил Нэвилл.

– Ни один Улуун никогда не бывал в этих местах, – с грустью ответил Илгаанраах.

– Рэм, предлагаю остановиться и осмотреться, – вновь повторила Ева, вглядываясь и рассматривая странную поверхность.

Но машина продолжала уверенно ехать вперёд и стало казаться, будто Нэвилл даже прибавил газа, устремляя грузовик в чрево ночи.

– Рэм! – с тревогой вскрикнула Ева, – я прошу тебя остановиться…

– Кажется, у нас есть проблема, – спокойно, сохраняя натужное хладнокровие, ответил Нэвилл и жестом указал на свою ногу, вдавливающую педаль тормоза в пол.

– Да что же это такое? – пробормотал Тим, ещё крепче вжимаясь в кресло.

Сработала аварийная сигнализация, сообщающая о блокировке ведущих колёс и включении какой–то противоскользящей системы. Ещё несколько десятков метров потребовалось грузовику, чтобы замереть посреди гладкой чёрной пустыни.

– Фух, кажется остановились, – выдохнув напряжение, произнесла Ева, – а то я уж начала переживать.

– Да бросьте вы, всё нормально, – весело отозвался Тим, но радость оказалась весьма преждевременной.

Натужно скрипнув, ледяная корка под колёсами треснула, образовав причудливый и одновременно красивый узор. Ева попыталась что–то сказать, но Нэвилл и так всё понял. Вдавив педаль газа до упора в пол, он попытался вновь разогнать тяжёлую машину. Двигатель натужно зарычал, приводя в движение огромные колёса.

– Давай, Рэм! – выкрикнул Тим, видя через стекло, как и без того не маленький узор меняет форму и увеличивается в размерах.

– Не получается, он слишком тяжёлый! – Нэвилл пытался как можно сильнее вдавить педаль газа.

Огромные колёса вращались на одном месте, разметая во все стороны снежную пыль. Наконец лёд не выдержал и с жутким скрипом треснул. Всё произошло мгновенно. Резко накренившись, грузовик опрокинулся на бок и проломил своим весом остатки ледяной корки. Инстинктивно Тим бросился к спасительному люку, но Нэвилл успел его остановить, прекрасно понимая, что они уже опоздали. Тяжёлый грузовик камнем пошёл ко дну, увлекая за собой невольных пленников. Благо, колониальные грузовики были рассчитаны на работу в безвоздушном пространстве. Герметичный корпус не дал больших трещин, но тонкие струйки воды всё же просачивались сквозь обветшалую под гнётом времени обшивку.

– Это конец! – в панике закричала Ева.

Бенджамин жалобно заскулил, взбираясь как можно выше от расползавшейся по полу ледяной воды.

– Улгууо нартум забоак–хат! – произнёс Илгаанраах и не дожидаясь лишних вопросов перевёл, – и кончен путь героя, да спаси их боги первого дня!

Казалось, падение никогда не закончится, и они навечно так и останутся парить в абсолютном нигде. Грузовик всё стремительнее проваливался в беспросветную черноту пожирающей пучины. Они будто попали в бесконечно чёрные и пугающие своей пустотой чертоги великого и бескрайнего космоса. В нём не было ни звёзд, ни света далёких галактик. Лишь тусклый свет фар изо всех сил старался пробиться через чернильную толщу воды, стремящуюся раздавить чужаков, попавших в её смертоносные объятия. Прошло около минуты, хотя для Тима эта минута растянулась на целую вечность. Вечность страха, отчаяния и горечи, разъедающей его изнутри. Падение закончилось сильным ударом. Чёрное пространство заволокло песчаной дымкой поднятого со дна ила.

– Похоже, здоровенная шишка будет, – тихо произнёс Тим, приложив ладонь ко лбу, на котором виднелись ссадины от удара о металлический край кресла.

Освещения в салоне не было. Лишь тонкие полоски света фар всё ещё пытались бороться в неравной битве со стихией воды, но и они постепенно отступали перед напирающей темнотой.

– Все живы? – в темноте раздался голос Нэвилла.

– Судя по всему, это не на долго, – испуганный голос Евы подтвердил самые страшные опасения.

– Боже, как холодно, – вновь раздался голос девушки и тут же в её лицо блеснул свет фонаря, закреплённого на жилете Нэвилла.

Бенджамин жалобно скулил, стараясь как можно дальше спрятаться от прибывающей воды.

– Нужно включить насосы, это хоть как–то остановит воду, – Нэвилл щёлкнул одним из выключателей, после чего в салоне что–то чуть слышно загудело и захлюпало.

– Долго мы всё равно не протянем, – обречённо пробубнила Ева.

– Может быть, нам просто стоит открыть люк и попытаться выплыть на поверхность? – с надеждой на поддержку спросил Тим.

– Давление воды не позволит открыть люк, но даже если и получится, то холод и кессонная болезнь убьёт вас раньше, чем получится добраться до берега, – отрешённо разъяснил Нэвилл, будто заправский учитель, преподающий урок в школе.

– Я хоть что–то пытаюсь предложить! – взорвался Тим, – а не сидеть как ты, сложа руки и ждать смерти!

– Тихо! – как будто не замечая истерики, спокойно произнёс Нэвилл и выключил свой фонарь.

Вновь воцарилась тишина. Лишь насос натужно пытался выкачивать всё пребывающую и пребывающую воду. Тишина во тьме обладает поистине огромным страхом, заполоняя собой всё вокруг и проникая даже в самые отдалённые уголки разума.

– Что там? – чуть слышно спросил Тим, изо всех сил прислушиваясь к происходящему.

Но ответа не было. Только кромешная темнота и томная тишина окружали всё вокруг. Даже Бенджамин перестал издавать какие–либо звуки. Тусклый свет фар уже практически перестал бороться и уступил место тьме. На секунду показалось, будто весь мир умер.

На лице Рэма блеснула капелька влаги, то ли это был конденсат, то ли вода уже начала капать сверху. Но самым удивительным стало то, что Тим смог её разглядеть. Спустя секунду он понял, что видит и другие силуэты. Красноватое свечение проникло внутрь стального корпуса, ласково растворяя черноту и нежно прикасаясь к их лицам. За ним последовало синеватое свечение, а за ним оранжевое и ярко–зелёное.

– Что это? – заворожённо спросил Тим.

– Вы только посмотрите! – Ева прильнула к иллюминатору.

Стаи разноцветных существ проплывали мимо. Самые причудливые формы и размеры переплетались между собой, создавая фантастическую картину. Чуждые обычному пониманию человека существа, с интересом смотрели на нового пришельца их персонального мира. Огромное создание, напоминающее неторопливую черепаху, неспешно прошло прямо над лежащим на боку грузовиком. Десятки, а то и сотни рыб всех цветов и оттенков пестрили разноцветными красками в черноте океана. Даже Илгаанраах, с не свойственным ему любопытством, прильнул к холодному стеклу иллюминатора. Причудливые танцы живых вихрей, состоящих из сотен существ, пугали и завораживали одновременно. Раздавшееся из ниоткуда раскатистое эхо, напоминающее утробную песню, заставило содрогнуться. От его мощи закладывало уши. Из темноты водной пучины выплыло огромное существо, напоминающее кита из древних сказок, которые Тим читал в детстве. Пропев свою песню, оно растворилось во тьме так же неожиданно, как и появилось, лишь распугав небольшие стайки рыб.

– Даже здесь жизнь нашла своё продолжение, – еле слышно произнёс Нэвилл, уперевшись лбом о холодное стекло.

Картина была по истине захватывающей, жаль только, что это последнее, что они смогут увидеть в жизни, – с горестью заключил Тим.

Капли солёной на вкус воды продолжали капать со всех сторон, стараясь заполнить собой и без того небольшое пространство, в котором ещё теплилась жизнь невольных пленников.

– Это конец, Рэм? – вдруг с наполненным твёрдостью голосом спросил Тим

– Всё рано или поздно закончится, мальчик, такова природа всего живого.

Вновь раздалось утробное эхо. Стаи рыб словно по команде бросились врассыпную, уступая место неведомому хищнику.

Яркое свечение озарило внутренности погибающей машины, но оно отнюдь не было таким же мягким и ласковым как прежде. Наоборот, оно словно разъедало всё вокруг своей испепеляющей мощью. Громкое гудение, сопровождаемое металлическим лязганьем, донеслось сквозь толщу воды, и цепкие клешни металлического устройства обхватили кабину грузовика. Ещё несколько плавных движений и их машина пришла в движение, увлекаемая странным существом.

__________________

Они молчали, словно слова сейчас были не уместны, или же просто безысходность, страх и отчаяние лишили воли к жизни. Воли надеяться в ситуации, из которой не может быть выхода. Ситуации, когда конец их нелёгкого пути был близок настолько, что совершенно отчётливо можно было ощутить ледяное дыхание смерти. Но смерть не спешила забрать их души, о чём свидетельствовал факт того, что их волочит неизвестная машина неизвестно куда и уж тем более неизвестно зачем.

Стаи рыб расступались перед ними, стараясь как можно скорее уйти с пути стального чудовища. Едва различимые тусклые звёздочки, появились где–то в глубине чернильного космоса, простирающегося глубоко под толщей воды. Потом они увеличились, приобретая странный вытянутый узор.

– Этого не может быть! – воскликнул Тим, вглядываясь в иллюминатор.

– Вы только посмотрите на это! – поддержала его Ева, неужели это и вправду именно то, о чём я думаю?

– Мы нашли их, – не проявляя ни единой эмоции подытожил Нэвилл, чуть сильнее сжав металлическими пальцами нагрудный жетон, – мы нашли…

Перед ними возникли огромные грибовидные сооружения, хотя нет, скорее, они напоминали целый город, укрытый под толстыми куполами. Свет его мощных лучей струился во все стороны, стараясь побороть вечную тьму. Мириады рыб косяками проплывали вдоль стен, покрытых лианами водорослей. Даже в самых смелых снах Тим не видел ничего более завораживающего и таинственного.

Лучи подводных прожекторов продирались сквозь толщу воды и освещали подступы к странным отверстиям в огромных куполах. Своим видом они напоминали нечто сродни шлюзу, к которому их тащил невидимый спаситель.Громко зашипев, створ шлюза пришёл в движение, вежливо впуская гостей внутрь. Декомпрессия и откачка воды заняла не меньше трёх часов. Три часа томительного ожидания тянулись бесконечно долго. Каждый думал о своём, но общей радости было не скрыть.

– Неужели мы нашли их? – радовался в душе Тим, – пусть даже в таком месте, но всё же нашли!

Вода из шлюза окончательно ушла, осушив кабину их грузовика и странную машину, в цепких объятиях которой они были доставлены в это место.

– Теперь можно выходить! – бодро заявил Тим и уже было направился к люку, но Рэм, в свойственной ему грубой манере, остановил мальчика.

– Ну что ещё? – – недовольно пробурчал Тим.

– Подожди, нужно удостовериться в том, кто это такие, – спокойно произнёс Нэвилл и продолжил вглядываться в иллюминатор.

Тем временем створка внутреннего шлюза поползла вверх. С десяток людей высыпали внутрь шлюза, обступая их со всех сторон и вскидывая стволы ручных автоматов.

– Ну почему всегда так? – чуть ли не с обидой в голосе проронил Тим.

– Их можно понять, – будто не замечая эмоций мальчика, ответил Рэм и сам направился к люку,

– Что если они нападут на нас? – с испугом спросила Ева, – что если это пираты?

– Кто бы они ни были и что бы ни произошло, сохраняйте спокойствие! – наставнически произнёс Нэвилл и с улыбкой подмигнул Тиму, после чего его металлические пальцы пробежали по электронной панели, открывая путь в неизвестность.

Глава 12

Этан Краус

После нажатия пары кнопок, люк машины открылся, запуская внутрь спёртый воздух станции. Этот запах напоминал больше зловония канализации, нежели обитаемой станции. Окружившие люди были облачены в почти одинаковые костюмы с какими–то нашивками на груди их жилетов. Освещение хоть и было достаточно сильным, но не могло полностью осветить весь ангар, в котором они находились. Рэм мог поспорить, что это сделано специально, дабы скрыть огневые точки снайперов, прицелы которых сейчас смотрят прямо на него.

– Подними руки так, чтобы мы их видели! – скомандовал один из окруживших их людей.

Не мешкая, Нэвилл выполнил команду, но как только его руки оказались подняты вверх, произошло непредвиденное.

– Машины! – крикнул один из солдат, и тут же с десяток выстрелов адским громом со всех сторон полились на падающего навзничь Нэвилла.

От ужаса Тим и Ева открыли рты не в силах пошевелиться, только Бенджамин с яростью и несвойственным рыком уже было хотел броситься на помощь, но цепкие лапы Илгаанрааха вовремя его остановили.

Спохватившись, Тим бросился к шлюзу, но всё уже было кончено.

– Нет! – закричал мальчик и, не обращая внимания на скользящие по его телу красные точки автоматных прицелов, подбежал и склонился над Нэвиллом.

– Ну как же так? – шептал Тим, пытаясь пробудить лежавшего на спине друга, – ты не можешь вот так меня бросить, только не ты, без тебя нам не справиться.

Град капель полился из глаз Тима прямо на лицо Рэма, но сказок о чудесном воскрешении, к сожалению, в реальности не бывает. Глаза Нэвилла так и оставались закрытыми и не выражали ни единой эмоции.

– Вы убили его, вы убили его, – бормотал Тим уткнувшись в изрешечённый плазменными зарядами костюм Рэма.

Люди с оружием окружили Тима.

– Кажется, человек… – произнёс один из них, легонько ткнув Тима стволом автомата в спину.

– Он плачет, значит человек, – поддержал его ещё один, стягивая с себя шлем.

– Как тебя зовут, мальчик? – спросил он же.

Тим не ответил.

– Если ты продолжишь молчать, я прикажу своим людям вновь выбросить тебя за борт на съедение акулам–людоедам, – почти дружеским тоном произнёс незнакомец и, улыбнувшись, подмигнул.

Его лицо украшал глубокий шрам, тянувшийся от лба до самого низа подбородка. Холодные чёрные глаза почти ласково смотрели на Тима.

– Ты человек, мальчик? – вновь спросил незнакомец и тут же представился, – меня зовут Этан Краус, я последний предводитель свободных людей.

– Тим, – еле сдерживая слезы он прошептал в ответ.

– Что вы здесь делаете, Тим?

– Мы искали вас, мы сбежали из Омикрона.

– Ого! – удивился повстанец, – неужели вам это удалось и машины не смогли вас схватить?

– Ха, я же говорил, что это возможно, ты проспорил! – воскликнул один из бойцов и легонько толкнул локтем своего товарища, на что тот что–то недовольно буркнул.

– Зачем вы искали нас? – продолжил Этан.

– Мы хотим положить конец тирании машин, мы хотим освободить и спасти людей!

– Звучит очень даже хорошо, но почему тогда с вами это? – он указал на мёртвое тело Нэвилла.

– Он спас меня, он не машина, он человек, – вымолвил Тим, и вновь почувствовал, как слезы подкатывали к его глазам.

– Машины коварны, мой мальчик, они жестоки и в отличии от нас они не имеют сострадания, – взглянув прямо в глаза Тиму, по отечески произнёс Краус.

Заплаканными глазами Тим бросил взгляд на лицо человека, отнявшего у него самое дорогое, что осталось на осколках его прошлого.

– Не переживай, мальчик, теперь ты в безопасности, мы позаботимся о тебе! – добавил Краус и похлопал его по плечу.

Боль и холод в сердце Тима боролись с желанием взять в руки оружие и заставить их всех поплатиться за содеянное, но он был бессилен, и не осталось ничего, кроме как принять и пережить страшную утрату.

– Я смотрю, вас целая компания собралась, – ехидно улыбнувшись, добавил Этан, оглядывая показавшихся в люке девушку, улууна и мохнатого пса. Тим сильно переживал, что диковинный вид улууна вызовет кучу вопросов и придётся многое объяснять, но к своему удивлению заметил абсолютное безразличие жителей станции к аборигену.

– Располагайтесь как дома, это рай уцелевших осколков человечества! – вдруг весело и торжественно произнёс Краус, обводя рукой внутренности станции.

Конечно, раем это затхлое влажное и довольно грязное место назвать было сложно, но выбора у них не было.

– Что будет с ним? – спросил Тим, указывая взглядом на тело Рэма.

– То же, что мы сделаем со всеми теми, кто остался в Омикроне, мы их утилизируем и переработаем на зубочистки, – улыбнувшись, ответил Краус и зашагал к выходу.

__________________

Тим надеялся, что там, куда их поселят, будет значительно комфортнее, ну или по крайней мере не так сыро как в шлюзе, но, к сожалению, его надежды не оправдались. Крошечная каютка, хотя она больше напоминала кладовку нежели жилое помещение, располагалась в недрах станции и не имела абсолютно ни единого иллюминатора. Стук капель, разбивающихся об(о) пол мешал спать, да и можно ли было заснуть после всего того, что с ними произошло и особенно того, что они сделали с Рэмом. Еву, Бенджамина и Илгаанрааха поселили в точно такие же соседние каюты. Томительные переживания вновь и вновь одолевали разум. Порой хотелось кричать от внутренней боли и безысходности. Он вновь потерял того, кого любил. Нэвилл ушёл из его жизни также внезапно как и его родители, шанс, увидеться с которыми, практически равнялся нулю. Не попрощавшись, не сказав ни слова он просто ушёл туда, откуда уже нет обратной дороги. Спустя несколько часов безуспешных попыток заснуть, Тим все же решил встать с кровати и прогуляться, дабы осмотреть то странное место, называемое раем осколков человечества.

Выйдя из своей каюты, он оказался в длинном холле, судя по всему опоясывающим по периметру всю станцию. Десятки дверей кают тянулись вдоль изгибающегося коридора. Множество лестниц и переходов между уровнями напоминали внутренность причудливого муравейника. Сотни людей бродили повсюду и с нескрываемым любопытством оглядывались на проходящего мимо них мальчика. Одеты они были в довольно старомодную и слегка поношенную одежду. Кажется, они совершенно не замечали висящий в воздухе зловонный запах водорослей и какой–то химии.

– Ты видел? – шёпотом спросила незнакомая женщина у идущего рядом с ней мужчины, – это он, это тот, кто пришёл сюда сверху.

Тим старался делать вид, будто бы не замечает назойливых взглядов проходящих мимо него людей. Освещение в коридоре на секунду потускнело, но тут же вновь вернулось к своему нормальному состоянию. Пройдя ещё с десяток метров и поднявшись на уровень выше, он оказался в довольно просторном по здешним меркам помещении, напоминающем искусственный палисадник. Несколько деревьев были высажены в ряд, а их кроны упирались прямо в грязный, покрытый плесенью потолок станции. Вокруг них росли пёстрые клумбы разноцветных цветов, создавая иллюзию природы.

На одной из скамеек, расставленных вокруг искусственного сада, сидела девочка лет десяти и играла с потрёпанным плюшевым медвежонком, у которого почему–то было всего одно ухо.

– Привет, – доброжелательно сказал Тим, подойдя к скамейке.

– Привет, – улыбнувшись, ответила девочка.

– Меня зовут Тим.

– Я Лиза, – ответила девочка и протянула руку Тиму, он, немного засмущавшись, всё же пожал её.

– Ты тот новенький, о ком все говорят?

– Похоже, – вновь смутился Тим.

– К нам не часто заходят новенькие, – по–детски наивно заметила девочка и, посмотрев на своего мишку, произнесла, – познакомься, его зовут Умка, он мой лучший друг.

– Привет, Умка, – улыбнувшись, Тим пожал плюшевую лапку, отчего девочка звонко засмеялась.

– Почему ты сказала, что к вам не часто заходят новенькие? – Тим постарался продолжить беседу.

– Вы первые, – улыбнувшись, добавила девочка.

– Первые? – опешил Тим.

Девочка кивнула и вновь непринуждённо улыбнулась.

– Сколько же вы здесь живете?

– Мама говорила мне, будто бы её бабушка когда–то жила наверху, но это было очень давно, ещё до того, как весь мир погиб в страшной войне, о которой никогда не рассказывают детям.

Тим не мог поверить её словам.

– Неужели рай человечества заточён в этой консервной банке, погребённой под ледяными водами далёкого океана? – думал он, – и почему опять эти истории про какую–то войну?

– Зато мой папа настоящий герой! – гордо произнесла Лиза, – он вместе с другими поднимается на поверхность и ищет нам новый дом.

– Ого! – удивился Тим.

– Да, – тут же продолжила девочка, – сейчас он на сверхважном задании в древнем городе.

– Городе? – уточнил Тим, – городе, что на поверхности?

– Лиза! – окликнула девочку проходящая мимо женщина, – быстро идём домой, нечего разговаривать с незнакомцами.

Почему–то слово «незнакомец» немного обидело Тима, но он сделал вид, что не придал этому значения. Девочка попрощалась и побежала к маме. Женщина странно взглянула на Тима, и они обе скрылись в толпе снующих туда и сюда людей.

– Странное это место, – подумал Тим и побрёл обратно в свою крошечную каюту.

__________________

Спустя несколько дней, проведённых на станции, Тим узнал, что подводный город стал единственным убежищем для чуть менее двух сотен тысяч людей, которым выпала нелёгкая доля долгие годы скрываться от машин в этом далеко не дружелюбном месте.

Десятки лет люди шли в поисках нового дома, в поисках другой жизни, пока не наткнулись на атмосферные преобразователи. Возведённые задолго до появления первого человека в далёком прошлом, ещё до первой войны людей и машин, они растапливали лёд на полюсах планеты, дабы зародить жизнь. Со временем уровень океанов поднимался, забирая с собой частички суши. Уйдя под воду, преобразователи стали единственным убежищем последних уцелевших людей. Оплотом человечества, мечтающим о возвращении на поверхность.

Конечно, иногда самые отважные воины делают вылазки на поверхность, дабы достать те или иные припасы из давно разграбленного и оставленного древнего города, расположенного чуть южнее берега. Но эти люди очень редко возвращаются обратно. Ходят слухи, что одному из отважных воинов удалось достичь самого Омикрона, но вернуться ей уже было не суждено.

– Ей? – поймал себя на мыли Тим.

– С тех самых пор, как мы оказались здесь, – громко произнёс Этан Краус, – не прошло и дня, когда я или мой отец не мечтали вернуться на поверхность, стерев при этом Омикрон с лица Земли вместе с его механической заразой.

– Но ведь там ещё есть люди! – возразил Тим, проглатывая кусок жаренной рыбы, лежащей на тарелке.

– Все они так или иначе служат им, – парировал Краус, – а значит они тоже враги. – Пойми, мальчик, мне чужого не надо, но своё я возьму, чьё бы оно ни было! – после этой фразы он залился противным смехом.

Тиму очень не нравилось, что все подряд в разговоре обращаются с ним как с глупым ребёнком, называя его не по имени, а нарочно делают ударение на слове «мальчик», но сейчас было определённо не то время, чтобы спорить о таких мелочах.

– Но ведь они люди, такие же как и мы! – возразила сидящая за общим столом Ева.

– Они слабы, девочка, они сдались и позволили сделать из себя рабов! – процедил Краус, именно из–за них мы вынуждены скрываться тут словно крысы…

– А как же те, кого они просто обманули? – буркнул Тим.

– Тех ещё можно спасти, – наконец, согласился Краус, – но при условии, что они разделят нашу судьбу. Видишь ли, девочка, все хотят попасть в рай, но никто не хочет умирать.

Теперь очередь почувствовать себя глупым ребёнком выпала Еве, на что она одарила Крауса испепеляющим взглядом, но деликатно промолчала, отводя разговор немного в другое русло.

– А что случилось с Вами? – спросила она, явно указывая на глубокую рану, расчертившую ужасный узор на лице собеседника.

– Это сделала одна из тех чудовищных машин, напоминающих собой безобидную и даже милую девушку, на которую мы устроили засаду, дабы узнать некоторые сведения. Эта тварь тогда перебила половину взвода и чуть не убила меня самого. Ценой своей жизни отец спас меня, погибнув в облаке взрыва. Немного погодя они отняли у меня единственного сына, он пал, защищая свой народ. После этого никто не вправе осуждать меня в желании положить конец этим металлическим чудовищам!

Тим непроизвольно прошёлся взглядом по изуродованному лицу Крауса и почему–то сразу же вспомнил о Рэме. Есть тут же расхотелось, а на сердце вновь заныли ещё открытые раны.

– Спасибо, я наелся, – буркнул Тим, положив местами проржавевшую вилку, встал из–за стола и молча направился обратно в каюту.

– Когда–нибудь и ты всё поймёшь, мальчик, – кинул ему в след Краус, и засунув большой кусок рыбы в себе в рот, начал громко пережёвывать.

__________________

Прошло ещё несколько дней и Тима вместе с Евой пригласили на центральный командный пункт станции. На все вопросы слышался один лаконичный ответ: – По личному указанию Крауса. Идёмте, там вам всё объяснят.

Тиму показалось странным, что Илгаанраах не последовал вместе с ними, но времени обдумывать предложение у него не было и их повели на самый нижний уровень станции. Миновав несколько довольно толстых дверей, они оказались на главной командной палубе. Конечно, назвать так покрытое зелёной плесенью, грязью и водорослями помещение можно было с большой натяжкой. Прямо в центре помещения прорастало высокое и красивое дерево. По периметру располагалось множество компьютеров и других непонятных устройств, которые гулко жужжали и потрескивали в такт капающей с потолка воде.

– Ого! – невольно произнесла Ева, поражаясь тому, как красиво разливаются лучи искусственного солнца прожекторов, проходящих сквозь толщу воды за огромными прозрачными витражами. Они словно плыли по всему помещению, умиротворяя и придавая ещё больше волшебства и без того фантастическому виду. Ева всё больше и больше поражалась тому, что когда–то было построено машинами и нашло своё применение человеком.

– А вот и вы… – вставая с кресла приветливо произнёс Краус, – самые нужные и самые великие люди на моей станции.

Тим слегка смутился столь странному приёму, но постарался не подавать виду. Тем временем Ева не стала делать благожелательный вид и сразу перешла к делу: – Ну и зачем вы нас сюда привели? – спросила она.

Краус загадочно улыбнулся и, подойдя к ней вплотную и положив руки на её хрупкие плечи, произнёс: – С помощью вас, мы наконец–то сможем вернуться в Омикрон и отвоевать своё право на свободу…

Ева непроизвольно дёрнула плечами, стараясь стряхнуть его ладони. Но хватка Крауса была хоть и непринуждённой, но довольно сильна.

– И как же вы собираетесь отбить целый город? – с недоверием спросил Тим.

– Мы готовились к этому, – мечтающе произнёс Краус, – десятки лет человечество готовилось к выходу на поверхность. – Не одно поколение пало за идею вновь созидать на верхушке эволюции. Сотни воинов готовы пойти против целого города, дабы их дети не разделили участь крысиного существования и вечного страха. Мы освободим планету от механической заразы!

– Но это ведь самоубийство? – заметил Тим, – вам никогда не преодолеть обороны города, не говоря уже о том, чтобы добраться до самого императора.

– А вот тут именно ты поможешь нам!

– Я? – переспросил Тим.

– Мне известно, что машины ищут тебя, мальчик. Нам удалось считать всю информацию из блока памяти вашего друга–робота, и она очень сильно мне помогла в принятии решения. Теперь я знаю о вас всё. Я знаю, что ты прячешь от меня. Знаю то, как был сотворён этот мир. Я предложу машинам информацию о месте нахождения так называемой Земли, в обмен на этот мир.

– Ты хочешь предать всё человечество взамен на права в этом мире? – не веря своим ушам переспросила Ева.

– Я делаю то, что должен сделать истинный правитель для своего народа! – парировал Краус.

– Это бред! – воскликнула Ева, – вы сами не понимаете, что несёте, во–первых, машины никогда не пойдут на переговоры, во–вторых, они сотрут вас в порошок как только узнают, что Тим у вас.

– Мы готовы пойти на риск, прошло достаточно лет заточения, либо мы либо они! – воинственно произнёс Краус и посмотрел сквозь прозрачные витражи на невидимое за толстым слоем воды солнце.

– Ты убьёшь их всех – испуганно выдавил Тим, – твоя слепая ненависть и тщеславие погубит людей.

– Нет! – рявкнул Краус, – моя ненависть возвысит их до недостижимых доселе высот, подарив людям целый мир.

– Я тебе не позволю… прошипела Ева, – ты даже хуже машин, ты сам чудовище!

– История нас рассудит, – спокойно ответил Краус и, указав на мальчика, скомандовал, – взять его!

Тут же несколько человек подхватили Тима за руки и уже были готовы вести его в камеру, как вдруг раскатистый гром прокатился по всей станции. Словно тысячи китовьих голосов слились в одну протяжную мелодию.

– Это ещё что? – спросил Краус, подойдя к обзорным мониторам станции.

Яркие всполохи вдалеке надувались красными пузырями и почти мгновенно вспыхивали, испуская огненные языки. Они появлялись и почти мгновенно исчезали под натиском толщи воды.

– Они нашли нас, чёрт бы вас побрал, они нашли нас, – словно не веря собственным глазам, бормотал Краус и вдруг резко закричал, – боевая тревога! Всем постам красный уровень опасности!

Мониторы, в которые вглядывался Краус были далеко от Тима, но мимолётным взглядом он увидел, как из чёрной толщи воды, лишь слегка освещённой десятками прожекторов, выплывает нечто зловещее.

– Куда его? – спросил один из помощников, крепко державший Тима за ворот комбинезона.

– Отведите их в камеру, сейчас есть дела поважнее! – рявкнул Краус, яростно стуча по клавишам панели главного компьютера.

Последнее, что услышал Тим, выходя из зала было то, как Краус отдал приказ всем постам открыть огонь. И они подчинились.

__________________

Всплески, взрывные волны, огненные шары нарушили вечный покой холодного океана. Станция дрожала словно осенний лист в период ураганов. Казалось, будто ещё немного и она лопнет подобно хрупкой скорлупе.

Их вели сквозь длинный переход между командным постом и жилыми модулями станции. Свет постоянно то мигал, то отключался, оставляя в полнейшей темноте и страхе. Лишь отголоски взрывов сквозь огромные иллюминаторы, яркими вспышками освещали испуганные лица людей.

– Отпустите нас, – закричал Тим, изо всех сил стараясь вырваться, – он всех нас убьёт, неужели вы не понимаете?

– Молчать! – прикрикнул один из повстанцев, но в его голосе Тим отчётливо почувствовал страх.

Очередная волна мощного взрыва пронеслась, содрогая всю станцию. Яркий белый свет окончательно погас, а на смену ему пришли всполохи красных лам и вой аварийной сигнализации.

– О, господи! – испуганно произнесла Ева, глядя как по стеклу одного из витражей расползаются трещинки.

– Нет, нет, нет… – в испуге завопил один из повстанцев и что есть силы бросился обратно в сторону командного поста.

– Стой! – крикнула ему вдогонку Ева, но было уже слишком поздно.

Трещинки расползлись по всему стеклу, и оно с хрустом разлетелось, впуская внутрь ледяную воду. Сирена завопила ещё громче, предупреждая о разгерметизации. Одновременно, с обоих концов коридора пришли в движение гермоворота. Почти мгновенно, яростная волна ледяной воды сбила с ног и тут же захлестнула так и не успевшего добежать до заветной двери повстанца. Ева схватила Тима за руку и они бросились к противоположной переборке. Оставшийся боец оцепенел не в силах сделать и шагу.

– Беги…, – кричала ему Ева, но всё было без толку. Его стеклянные глаза с ужасом смотрели на то, как разъярённая и беспощадная стихия неминуемо приближается, неся за собой смерть.

Вой сигнализации был настолько сильным, что закладывало уши, а по полу уже стелилась вода. Не сговариваясь, Тим и Ева упали на живот и проскользили прямо под закрывшейся гермостворкой. Мощный поток воды ударил о закрытую переборку, безуспешно пытаясь проникнуть в соседний отсек.

Как и прежде мрак станции разбавляли лишь мерцающие всполохи красных ламп. Повсюду в панике бегали люди.

– Нам нужно найти Илгаанрааха и скорее валить отсюда, – задыхаясь от бега, процедил Тим.

– Согласна, – кивнула Ева. – Сначала нужно добраться до жилых отсеков, а оттуда всем вместе постараться пробиться в шлюзовые камеры, возможно, мы сможем найти хоть какой–нибудь транспорт,

– Кажется, нам сюда, – Тим ткнул пальцем на схему уровня, нанесённую краской прямо на стене возле переборки.

Огромные стволы защитных орудий станции выплёвывали шипящие лучи в сторону приближающегося врага. Тут и там они достигали своих целей, озаряя вечную ночь яркими вспышками. Но и ответные попадания не заставили себя ждать. Сразу несколько орудий в долю секунды превратились в груду пузырящихся обломков. Боевые машины Омикрона были брошены на штурм последнего оплота человечества. Десятки из них уже были потоплены, но справится со всеми было практически невозможно. Продуманная до мелочей многоуровневая линия обороны держалась. Сотни людей гибли в страшном бою, но натиск не ослабевал. Несколько куполов станции были уже уничтожены, а остальные сильно повреждены.

– Не сдаваться, мы победим! – доносился голос Крауса из всех динамиков, – только вперёд, за свободу!

Не прошло и двух десятков минут как несколько десантных ботов пристыковались к станции. Бои перекинулись в узкие помещения и палубы. До жилых отсеков оставалось не более двух уровней, как вдруг прямо перед Евой и Тимом возник штурмовой робот. Его блестящая броня переливалась красными всполохами, отражающими свет ламп аварийной сигнализации. Он совершенно не был похож на человека. Его мощные габариты еле как позволяли протискиваться по узким коридорам станции, а стеклянные линзы глаз беспрестанно выискивали цели. Доля секунды понадобилась искусственному разуму оценить ситуацию.

– Цель найдена, – электронным голосом произнёс робот, видимо, передавая сигнал по встроенной радиосвязи.

Не растерявшись, Ева схватила висящий на стене огнетушитель и, подбежав, со всей силы ударила наотмашь металлическую голову противника. Звук удара напомнил грохот падающей кастрюли, но желаемого эффекта он не принёс. Ответным ударом Ева отлетела в сторону, со всего размаха приложившись о стену.

– Оставаться на месте до поступления нового указания! – почти по слогам произнёс робот.

Топот тяжёлых ботинок раздался за спиной Тима и кто–то громко крикнул: – Ложись!

Не раздумывая ни секунды, он бросился на пол. Прямо над головой прошипели яркие плазменные лучи. Тиму показалось, что он даже успел почувствовать их жар. Голова робота вспыхнула синими искрами и разлетелась на мелкие осколки. Громоздкое тело с грохотом повалилось на спину.

– Жив? – спросил один из подбежавших солдат.

– Кажется, да, – ответил Тим, поднимаясь на ноги и с испугом глядя на лежащую возле стены Еву.

Её руки были раскинуты, а по лбу струилась тоненькая красная дорожка.

– Очнись! Ну очнись же, не время умирать! – кричал Тим, ударяя ладонью по её щекам, – мы ещё не закончили, слышишь?

– Срочно аптечку! – скомандовал один из подбежавших солдат, – нужно остановить кровотечение и вколоть адреналин.

– Ева, пожалуйста, не оставляй меня, – шептал Тим, держа её за руку и глядя как двое бойцов оказывают первую помощь, – я, я встретил всех вас, и теперь не могу вот так вновь остаться в одиночестве, пожалуйста.

– Остановка дыхания… – произнёс один из бойцов, – срочно адреналин и искусственную вентиляцию лёгких!

Повсюду вспыхивали искры разлетающихся от перепадов давления светильников и всплески аварийного освещения на фоне звуков яростного боя. Но Тиму было всё равно. Дальше бежать одному не куда, да и не зачем. Все его друзья остались здесь, значит и его судьба предрешена.

– Чувствую слабый пульс, – выпалил один из людей, склонившихся над Евой, – ей срочно нужно в операционную!

Рука Евы чуть заметно сжала пальцы Тима и она приоткрыла глаза. Её взгляд был растерянный, но такой родной, что сердце сжималось лишь от одной страшной мысли о потере.

– Ты очнулась, боже, как же я испугался, – затараторил Тим, сжимая её ладонь.

– Я видела свет, – губы Евы едва заметно дрожали, – я была там, я была там совсем одна, совсем одна в бесконечном холоде пустоты.

– У неё сильная кровопотеря, если мы не доставим её в операционную тогда всё зря, – положив ладонь на плечо Тима, произнёс один из повстанцев.

– Я пойду к ним, я сдамся, но при условии, что они оставят всех в покое и люди смогут жить дальше, – воинственно высказал Тим, дабы никто не почувствовал дрожание в его голосе, хотя именно сейчас он ни в чём не был так уверен, как в том, что говорил. Ведь это его самое важное и самое нужное решение. Не у каждого человека, даже за все долгие годы жизни появляется право выбора, словно сама судьба даёт возможность совершить нечто единственно правильное, пускай даже и ошибаясь, ведь на то мы и люди…

– Ты не должен этого делать, они погубят Землю, – дрожащими губами шептала Ева.

– Прости меня, но я не могу позволить умереть всем этим людям, – улыбнувшись намокшими от слёз губами, ответил Тим, – ты уж прости, но я всё же глупый двенадцатилетний ребёнок…

Ева ничего не ответила, она лишь поднесла ладонь к лицу мальчика и провела по нему своими пальцами.

– Нужно торопиться! – воскликнул один из повстанцев после очередного гулкого взрыва, раздавшегося совсем рядом. По полу стремительно растекались ручейки ледяной забортной воды, так сильно стремящейся отвоевать себе обратно даже те крохи станции, которые пока ещё принадлежали человечеству.

– Нижние уровни, скорее всего, уже затоплены, а с той скоростью, с которой враждующие стороны дырявят обшивку станции, времени у меня нет, – подытожил Тим, – нужно действовать немедленно! – Если им так сильно нужен я, то пусть забирают, – бросил Тим и побежал на звуки боя.

– Ты куда? – удивлённо спросил один из повстанцев.

– Там моя судьба… – кинул через плечо Тим и скрылся за поворотом, ловко перепрыгнув лежащее на полу механическое тело робота.

__________________

Он бежал, не оглядываясь. Нёсся сломя голову по бесконечным коридорам сквозь бесчисленное количество отсеков и переборок. Некоторые части станции уже были под водой, отсечённые огромными водонепроницаемыми воротами. Десятки, сотни людей боролись за право жить, сопротивляясь натиску наступающих машин. Только благодаря тому, что им нужен был мальчик, они не могли разом уничтожить всю станцию и похоронить всех её обитателей в морской пучине. Множество штурмовых отрядов пыталось пробиться сквозь заслоны, дабы выполнить единственную, заложенную в их электронный разум, программу.

Повсюду слышались крики людей, разносились отголоски адского боя и жуткий вой погибающей станции. Оборонительные орудия давно стихли и теперь остался лишь вопрос времени пока они подавят столь отчаянное, но всё же бесполезное сопротивление.

В одном из проходов между уровнями, там, где на полу лежало с десяток уничтоженных машин и столько же тел защитников станции, Тим увидел одиноко стоящую девочку. Она стояла совершенно одна в этом страшном, чудовищном месте, где ещё всего лишь пару минут назад кипел яростный бой и смерть вела сбор своего урожая из несчастных душ. Её платьице было перепачкано кровью, а остекленевшие глаза безучастно смотрели в одну точку. В руках она сжимала заляпанного грязью и кровью потрёпанного плюшевого медвежонка с оторванным ухом.

– Лиза! – окрикнул Тим и бросился к девочке.

Она не шелохнулась, даже после того как он подбежал и обнял её, она так и осталась смотреть в никуда пустым взглядом. Лишь её тонкие пальчики ещё крепче сжали маленького медвежонка.

– Как ты тут очутилась? – глядя ей прямо в глаза и пытаясь вывести из шокового состояния, спросил Тим, – где твоя мама, что тут произошло?

Девочка молчала, продолжая безучастно смотреть куда–то в сторону.

– Умка, – через силу вспомнив имя медведя, произнёс Тим, – помоги мне, помоги своей хозяйки спасти вас.

Только сейчас взгляд маленьких глаз пробежал по перепачканному лицу Тима и наконец–то в них появлялась осмысленность, а вместе с ним блеснули отголоски бесконечного страха.

Заметив это, он ещё крепче обнял девочку и сказал: – Я Тим, помнишь, ты помнишь меня?

–Да… – еле слышно тонким голосочком прошептала девочка, – мне страшно.

– Где твоя мама?

– Я, я не знаю, я боюсь, – шептала Лиза, захлёбываясь слезами.

– Всё будет хорошо, я отведу тебя к маме, – твёрдо заявил Тим и, подхватив Лизу под руку, быстрыми шагами повёл её как можно дальше от этого страшного места.

Девочку явно бил озноб, да что скрывать, его и самого ощутимо покалывало чувство непреодолимого страха и отчаяния. Станцию продолжало сотрясать десятками взрывов. Конструкции натужно скрипели издавая пугающие звуки. Казалось, что бои идут со всех сторон и уже вот–вот кольцо сомкнётся, навсегда задушив последнюю надежду человечества на свободу. Но ни одной машине не дано понять насколько сильна тяга человека к жизни и насколько отчаянными и крайне опасными созданиями являются загнанные в угол люди. Возможно именно та непоколебимая воля и стремление несмотря ни на что, позволяли десятки лет жить словно крысы, но всё же верить в светлое будущее.

Пробежав несколько полузатопленных уровней, Тим и Лиза наконец–то добрались до главного вестибюля станции. Круговая оборона состояла из десятков огневых точек и сотен людей, готовых пойти на самые крайние меры, дабы спасти родных и близких, толпившихся за их спинами.

Сотни голосов, плачь детей, возгласы женщин и ледяное молчание мужчин – всё это наполняло главный уровень станции. Последний оплот человечества, последняя линия обороны перед бездной забвения.

– Лиза! – раздался громкий крик, и к Тиму подбежала заплаканная женщина.

– Девочка моя, господи, как же я испугалась, – причитала женщина, обнимая свою дочь, – моя милая, я подумала, что они забрали тебя.

– Меня спас этот мальчик, – тихо произнесла Лиза, указав на то место, где ещё секунду назад стоял Тим, но сейчас там уже никого не было. Толпы других людей тут и там продолжали прибывать в главный зал в поисках спасения. Женщина покачала головой и ещё сильнее прижала дочь к своей груди.

Тим понимал, что оставаться тут не имело никакого смысла. Ни воинственный настрой оборонявшихся людей, готовых ради спасения других пожертвовать своей жизнью, ни сложные системы блокировки на подступах к последней линии обороны уже не могут спасти окружённую со всех сторон станцию. Искать в этой суматохе Илгаанрааха или Бенджамина не было ни времени, ни смысла. Решение уже принято и отступать от него нельзя. Со всех ног он нёсся по очередному длинному тоннелю, уходящему прямо к швартовочному доку, откуда выходят шлюзовые каналы, где до сих пор кто–то отчаянно обороняет станцию.

Тим не ошибся. На входе его встретили раскуроченные шлюзовые ворота, изъеденные отверстиями с оплавленными краями. Повсюду сверкали лучи ручных автоматов и стационарных турелей. Крики людей смешивались с электронными призывами машин, к сложению оружия в обмен на жизнь.

– Сопротивление иррационально, сложите оружие и ваша жизнь будет сохранена, – совершенно без всяких эмоций произносил электронный голос.

В ответ сыпались оскорбления и отчаянный возглас, призывавший к уничтожению захватчиков. Как ни странно, этот голос был очень хорошо знаком Тиму, и принадлежал он Этану Краусу. С плазменным пулемётом наперевес, он, будто не замечая проносившихся вокруг него со скоростью света плазменных лучей, отважно шёл вперёд. На нём был одет тяжёлый экзокостюм, весь увешанный взрывчаткой и патронами. Его твёрдое, в самом прямом смысле каменное лицо застыло в жуткой ухмылке, а в глазах полыхал огонь.

– Вперёд! – кричал Краус, – не дайте им прорваться, за спиной наши семьи и будущее человечества, вперёд!

Десятки бойцов шли за ним, поливая наступающие машины из своих орудий. Многие из них тут же падали, сражённые прицельными выстрелами боевых машин, но всё же они шли, просто шли грудью против захватчиков. Человек не хуже, а может быть даже лучше был приспособлен к убийствам и уничтожению. Тысячи лет истории, войн и завоеваний, бесконечной борьбы с врагом отточили инстинкты до совершенства, порой даже вопреки желаниям самого человека. Этан Краус ярчайшим образом демонстрировал стойкость и мужество человека, даже не смотря на приближающееся отблески смерти. Сумасшедшие и жестокие идеи этого человека, конечно, были чужды Тиму, но его мужество не могло не вызвать уважение.

– Стой! – во весь голос закричал Тим, – остановитесь!

Перекричать канонаду боя было невозможно. Тут и там боевые роботы самых разных форм и конструкций шли в наступление. Среди них были роботы похожие на людей, но большинство их них напоминало тяжёлые ходячие танки, неторопливо сметающие всё на своём пути.

Подобрав у убитого повстанца тяжёлый пистолет, Тим высадил почти все заряды в потолок швартовочного дока. Только теперь одна из машин заметила его присутствие и направила свои орудия на маленькую назойливую букашку, застывшую прямо в центре поля боя.

Выстрелов не последовало. Тонкий сигнал прошёлся по всему доку и выстрелы тут же прекратились. Ещё пару очередей плазменных зарядов пронеслись в воздухе и швартовочный док окончательно погрузился в тишину. Головы повстанцев осторожно поднимались из–за своих укрытий, с опаской разглядывая поле боя погрузившееся в давящую тишину. Горящие корабли людей и штурмовые боты машин в унисон потрескивали плавящейся обшивкой.

Воспользовавшись паузой, Тим что есть силы закричал: – Остановитесь!

Его голос гулким повторяющимся эхом разнёсся по всему доку. Удивлённые взгляды людей, прятавшихся за самодельными баррикадами, уставились на мальчика. Даже сам Этан Краус замер в боевой стойке, готовый в любую секунду вновь ринуться в неравный бой.

– У меня есть то, что вам нужно! – обводя стремительным взглядом штурмовых роботов, выкрикнул Тим и выставил на показ правую руку.

– Очень смело с твоей стороны, Тим, – произнёс кто–то из–за спины одного из роботов, – ты хочешь пожертвовать собой ради спасения совершенно чужих тебе людей?

Вперёд вышел человек или машина очень похожая на человека. Отточенные черты лица незнакомца были идеальны. Глаза уверенно смотрели прямо на Тима, а длинный плащ закрывал почти всё тело.

– Откуда Вы знаете как меня зовут?

– Я всё о тебе знаю, мальчик!

– Я Вам никакой не мальчик! – вспыхнул Тим. На этот раз заезженное слово вызывало непреодолимое ощущение злости и ненависти.

– Спокойнее, молодой человек, – вмиг посерьёзнев ответил незнакомец, – я не хочу навредить тебе.

– А я хочу, чтобы вы навсегда оставили этих людей в покое! – сделав шаг вперёд, твёрдо заявил Тим.

– Почему ты думаешь с нами торговаться? – холодно спросил незнакомец, – мы можем силой забрать из тебя нужную информацию, а всех остальных людей, кто представляет для нас и Омикрона опасность, просто уничтожить…

– У вас не получится, – улыбнувшись, ответил Тим и поднёс дуло пистолета к месту вживления блока памяти, – как однажды сказал мне один великий человек, – «Шантаж — это такая просьба, в которой трудно отказать».

– Остановись, мальчик, ты хоть знаешь кто я? – будто бы с испугом, но всё же невозмутимо произнёс незнакомец.

– Мне всё равно, – зло бросил в ответ Тим, – или вы отпускаете всех или я уничтожу карту, и тогда вам никогда не узнать путь на Землю!

– Путь на Землю? – переспросил незнакомец.

Тим не ответил, вместо этого перевёл режим пистолета на короткий спуск. Мгновение ушло на принятие решения и незнакомец ответил: – Я Артур Кауф, глава личной гвардии императора Тиберия, я гарантирую безопасность этих людей.

– Мне нужно знать точно! – зло прошипел Тим. В его голосе не осталось сомнений, не осталось детской наивности, лишь твёрдость принятого решения.

– Я даю тебе своё слово, слово человека! – подчеркнул Артур и пристально взглянул в глаза Тиму. Его зрачок расширился, а глубокий взгляд не оставил сомнений в том, что он человеческий. Ни одна машина в мире не смогла бы скопировать глубоких эмоций, понятных только другому человеку, чей взгляд устремлён в самую глубь души.

– Ты чудовище! – произнёс Тим, – ты убил столько людей что…

– Это вы чудовища, – спокойно возразил Артур, – кто если не вы толкаете мир к краю пропасти? Кто если не вы убиваете себе подобных?

– Мы просто хотим свободы и не позволим убивать детей ради своих чудовищных экспериментов! – заявил Тим.

– Теперь я вижу, что ты не просто маленький мальчик, но у меня нет времени на глупые дискуссии, – оборвал Артур, – ты идёшь с нами или предпочтёшь, чтобы мы сожгли здесь всё дотла?

– Вы дали своё слово, – Тим опустил пистолет.

– Вот и хорошо, – спокойно произнёс Артур, и громко скомандовал, – всем силам отступаем, мальчик у нас, отведите его на корабль!

Боевые машины словно нехотя подчинились, отступая к десантным ботам и оставляя за собой сотни тел погибших.

– На сегодня война окончена, – проходя мимо и глядя в глаза Этану Краусу произнёс Артур. В этом пронзительном взгляде было что–то ещё. Нечто совсем не подходящее для совершенно чужих людей, стоящих по разные линии фронта. Взгляд главаря повстанцев был холодный, не выражающий совершенно никаких эмоций, однако взгляд Артура напротив, был наполнен ненавистью, нескрываемой от других. На мгновение возникла пауза, после чего случилось невероятное.

– Я не хотел, Артур, прости меня, но тогда это был единственный шанс спасти человечество, – неожиданно упав на колени, прохрипел совсем не похожим на свой голос, Этан Краус.

– Что для тебя человечество, если в тебе самом уже давно умерло то, что делало тебя человеком, отец?

От удивления у Тима даже открылся рот. Он тут же замедлили шаг и уже хотел что–то спросить, но сильный толчок в спину одним из киборгов не позволил остановиться.

– Ты предал меня в тот день, когда отдал машинам, – обронил Артур и демонстративно отвернувшись, зашагал к своему десантному катеру.

– Прости меня, – прошептал ему вслед Краус, – я надеялся, что когда–нибудь ты меня поймёшь или хотя бы простишь.

Десантные боты и корабли сопровождения покинули станцию. Машины ушли, оставив за собой хаос убийства и разрушений. Виток истории вновь вернулся на круги своя. Неотвратимость последней битвы нависла над останками человечества.

Часть 3

Глава 13

Возвращение в Омикрон

– Рэм? – открыв глаза, спросил Тим.

Ответа не последовало.

– Рэм, это правда ты?

В голове царила мутная субстанция путающихся мыслей. Размытая фигура что–то раскладывала на небольшом столе крошечного помещения. Сфокусировать взгляд не получалось, как бы сильно Тим не старался.

– Где я?

– Вы в палате интенсивной диагностики, Тимофей, неужели Вы ничего не помните? – прозвучал мягкий и очень приятный женский голос.

Тим попытался порыться в своей памяти, но кроме разрозненных обрывков каких–то жутких снов ничего не смог найти. Ему снилось будто бы он бок о бок с великим капитаном звёздного корабля «Ностромо» самим Рэмом Нэвиллом спасает мир от какой–то страшной угрозы. Но детали так и остались в неразличимой серой дымке.

– Вас выбрали для полёта к звёздам! – торжественно произнесла девушка. На ней был надет обычный халат медицинской сестры, украшенный большим красным крестом. Механические движения и электронные глаза выдавали в ней робота, но приятный голосок тепло и даже по–человечески согревал душу.

– Полёт к звёздам!? – Тим не мог поверить своим ушам, – неужели это не сон?

– Нет, Тимофей, через пару дней ты и другие счастливчики отправятся к обители человечества, дорогу к которой недавно открыл наш великий Император.

Что–то легонько кольнуло Тима в правую руку. Было странно, но предплечье оказалось забинтовано.

– Что со мной случилось? – рассматривая свою руку, спросил Тим.

– Ты сильно ударился головой и повредил руку во время одного из подготовительных занятий, но не переживай, очень скоро ты будешь как новенький, наши доктора самые лучшие в Омикроне, – вежливо ответила электронная девушка.

– А где же все остальные? – поинтересовался Тим.

– Скоро ты к ним присоединишься, у тебя был особый курс подготовки, ввиду того, что ты пришёл значительно позже остальных, – ответила девушка и, собрав в охапку небольшую стопку каких–то документов, направилась к выходу.

В дверь палаты постучали. С едва слышным шипением она тут же уползла в сторону, а на пороге возник незнакомый человек. Он имел красивые, правильные черты лица, а тело покрывал длинный плащ, что не позволяло в точности определить человек он или машина.

– Господин Кауф, – чуть заметно приклонив голову, медсестра поприветствовала зашедшего и поспешила удалиться.

– Как ты себя чувствуешь, мальч…, Тимофей? – осёкся, но мгновенно поправился вошедший незнакомец. Его тон отнюдь не был таким же дружелюбным как у медсестры, но и враждебным его назвать было нельзя. Что–то очень знакомое, почти осязаемое было в том слове, что чуть было не произнёс незнакомец.

– Кто Вы?

– Меня зовут, Артур, – ответил незнакомец.

– Я Вас знаю?

– Даже больше, чем ты можешь себе представить.

– Я правда полечу к звёздам? – вопросительно произнёс Тим и посмотрел прямо в глаза Артуру. Нечто очень знакомое и в тоже время пугающее было в них.

В ответ Артур не стал прятать взгляд или отводить глаза. В их глазах было нечто такое, что никогда не возникает при первом знакомстве. Тим не мог понять, почему от абсолютно незнакомого собеседника веет холодом и смертью. Да и откуда вообще он мог знать как пахнет смерть?

– Ты отправишься в путешествие как и все те, кто был до тебя. Мы выбрали вас, потому что этот мир стал чуждым для таких как ты.

– Но что во мне такого особенного? – насторожился Тим, – чем я отличаюсь от всех остальных?

– В тебе есть нечто способное менять судьбы целых народов, стремление сделать мир иным, – холодно произнёс Артур, – поэтому тебе предстоит покинуть эту планету, ты ведь хотел этого, правда?

Конечно же, он хотел этого. В Омикроне, наверное, нет ни одного мальчишки, кто бы не грезил полётами к звёздам, бесконечными опасными приключениями, открытием и исследованием новых экзотических миров.

– Я мечтал о звёздах, но почему–то сейчас я не чувствую счастья, – признался Тим и отвёл взгляд, – мне очень страшно.

– Всем нам когда–нибудь бывает страшно, – отрешённо бросил Артур, все мы можем испытывать страх, именно это и делает нас людьми.

– А почему в космос не летают роботы? – Тим уже давным–давно хотел задать этот вопрос своему отцу, но по воли судьбы случай представился только сейчас.

– Они могут, но их питание не способно пережить то, с чем им предстоит столкнуться на пути к иным мирам и поэтому необходимы живые пилоты, способные вести корабль. Тим уже было хотел что–то спросить, но Артур не позволили себя перебить: – Только люди в глубоком анабиозе способны пережить сверхквантовые скачки, ибо только душа человека способна выживать даже там, где царит вечное ничто, – он подошёл к окну и распахнул занавески.

Лампы неоновых огней полились в палату. Огромный холодный мегаполис был погружён в марево дождя и тумана. Томная пелена струящейся с неба воды обволакивала шпили устремлённых вверх небоскрёбов. Но даже мгла была бессильна перед несметным количеством переливающихся огней, устилающих бесконечный город. Почему–то сейчас, город не казался идиллией прогрессивных технологий и стабильности. Он был похож, скорее, на мрачный замок, окружённый огромной стеной, за которой не было ничего кроме безграничной пустоты.Сотни тысяч роботов и людей в пучине огромного мегаполиса проплывали на своих флаерах далеко внизу, живя каждый своей жизнью.

– Устройство мироздания, стабильность и развитие никогда не обходятся без страха и потерь, – вглядываясь в окно, произнёс Артур, – раньше я тоже боялся этого и не понимал, особенно когда меня предал собственный отец, однако пришло время и я просто принял это на веру.

– Но ведь бояться, любить и просто быть человеком это хорошо, правда? – Тим пытался докопаться до сути сказанного, но оно неумолимо ускользало от его понимания.

– Человечество никогда не смогло бы построить ничего подобного Омикрону, нам лишь свойственно разрушение взамен созидания в мире и любви.

– Извините, но я Вас не понимаю, – признался Тим, и немного смутившись спросил: – Я смогу увидеть и попрощаться со своими родителями?

– К сожалению, нет. До отбытия твой круг общения будет крайне ограничен, мы не можем позволить кому–то из вне влиять на твои решения и поступки.

– Какие ещё решения и поступки? – возмутился Тим, – я просто хочу увидеть своих маму и папу.

– Ты избранный, и теперь для тебя открыта только одна дорога без права выбора. Такова твоя судьба, – не обращая внимания на возмущения мальчика, спокойно произнёс Артур, – поверь мне, многие отдали бы всё, чтобы оказаться на твоём месте.

– Но, может быть, я уже не хочу никуда лететь? – задумавшись над словами Артура, выдал Тим, – что если я просто хочу домой?

– Это нормально, через это прошла не одна сотня таких же детей как и ты. Чувство страха присуще всем и в этом нет ничего зазорного. Всё случится послезавтра, так что отдыхай и приходи в себя, мальчик.

Почему–то Тима передёрнуло от этого слова. Оно было до боли знакомо. Мальчиком его кто–то уже называл. И именно это врезалось в память не хуже острой занозы в ещё не успевшую затянуться рану.

– Желаю тебе удачи, – произнёс Артур и вышел из палаты.

__________________

Часы тянулись невообразимо долго. Порой заходила всё та же милая девушка–робот. Она проверяла показания приборов, стоящих возле кровати Тима, делая при этом записи в своём электронном блокноте. На следующий день в палату поселили ещё одного мальчика. Он был почти такого же возраста, однако его весёлый характер и детское поведение никак не сопоставлялось с внутренними переживаниями самого Тима. Разумеется, такое великое счастье быть избранным для полёта к звёздам само по себе должно приносить радость и веселье. Да и что вообще может тревожить двенадцатилетнего подростка, живущего полной жизнью и не знающего бед? На это у Тима не было ответов, однако он чувствовал всем сердцем, каждой стрункой своей души, что тут что–то было не так. Совершенно не так. Он не мог объяснить причины столь беспокойного состояния, но и унять его в себе не получалось.

Его соседа звали Георгий. Он был весьма забавным парнем. Постоянно хвастался тем, что он не боится космических монстров и как–то раз даже смог защитить незнакомую девочку от дикого пса, за что получил самый настоящий поцелуй в щеку.

– Мы станем настоящими героями, – постоянно твердил он, – такими как сам Рэм Нэвилл!

– Да–да, – слегка улыбаясь, поддерживал его Тим, но в душе продолжали скрестись черные кошки.

Так миновал ещё один бесконечно долгий день. Начинало казаться, будто всё это сон. Томительное ожидание давило неподъёмной ношей. Каждый час, каждая минута, даже каждая секунда казались чем–то бесконечно долгим. Наконец, в дверь палаты вновь постучали.

– Хм, Георгий стучать бы не стал, – подумал Тим и скомандовал на открытие двери.

На пороге стояла милая молодая девушка. Она была очень красива. Её глаза светились неподдельным счастьем, а губы в небольшой улыбке приоткрывали ряд белоснежных зубов.

– Тим, это и вправду ты! – воскликнула девушка и бросилась в объятия.

Конечно, это было более чем удивительно и неожиданно. Тим мгновенно растерялся и покраснел.

– Господи, как я переживала за тебя, я думала, что не успею, – шептала девушка, глядя в ничего не понимающие глаза мальчика.

– Неужели ты ничего не помнишь?

– А что я должен был помнить? – непонимающе переспросил Тим. Его щёки стали багряными от нахлынувшего смущения.

– Я Ева, ты помнишь? – не теряя надежд, продолжила девушка, – Бенджамин, Рэм, Илгаанраах, ты помнишь их?

Вновь нечто очень больно кольнуло прямо в сердце. Нет, это не были внезапно нахлынувшие воспоминания или что–то подобное. Укол был вполне реален, в чём Тим абсолютно не сомневался. Ему мгновенно стало плохо. Затуманивающимся взглядом он увидел в руках девушки крошечную ампулу.

– Прости, Тим, но по другому нельзя, ты должен вспомнить, – ласково прошептала девушка, и он вспомнил.

Он вспомнил как плазменные заряды прошивают тело падающего на грязный металлический пол Рэма Нэвилла. Он вспомнил маленькую девочку с потрёпанным медвежонком, стоящую посреди заляпанного кровью коридора погибающей станции. Даже электронные глаза Остапа Родионовича промелькнули в обрывках почти стёртых воспоминаний.

– Ева? – дрожащими губами произнёс Тим, и на его щеках пробежали крохотные слезинки.

– Я знала, я была уверена, что ты меня вспомнишь, – прошептала она, – но у нас очень мало времени, скоро сюда придут охранники и будут искать меня.

– Тогда нам нужно бежать! – заявил Тим, всё ещё вглядываясь в незнакомое лицо девушки. Он вспомнил всех, но почему–то Ева до сих пор казалась чужим и посторонним человеком. От неё веяло холодом, не смотря на тёплые объятия.

– Нет, это лишь отсрочит гибель человечества, – парировала Ева, – ты должен убить Императора!

– Что сделать!? – не веря сказанным словам, переспросил Тим, чуть было не упав с кровати.

– Завтра вас пригласят в императорский дворец на прощальный торжественный ужин, – быстро излагала Ева, прислушиваясь к посторонним звукам, – там ты должен будешь подойти к императору и отдать ему это устройство. Она протянула Тиму маленькое шарообразное изделие, напоминающее собой небольшую брошь в виде голубой планеты.

– Но откуда ты всё это знаешь?

– У нас нет времени на долгие разговоры, ты должен действовать! – уверенно заявила Ева и, поймав своими бездонными глазами испуганный взгляд Тима, добавила, – судьба целого мира находится в твоих руках.

– Я не понимаю, почему мы не можем просто взять и сбежать из этого города, – осознавая страшные слова Евы, спросил Тим, – ведь иначе они убьют меня, разделав на органы…

– Мы не можем, потому что если ты этого не сделаешь, машины уничтожат Землю, а до этого сотрут в порошок остатки людей на этой планете.

– Но мне дали слово! – возразил Тим.

– Для них это ничего не значит, – оборвала его Ева, – либо мы, либо они, другого не дано.

– Но как ты сама смогла тут очутиться? – вдруг с недоверием спросил Тим, – как ты смогла преодолеть стену?

– Мне помогли, – улыбнувшись ответила Ева, – завтра я тоже буду на этом вечере, так что ты не будешь одинок, но меня не подпустят так близко, а сейчас мне нужно срочно уходить.

За дверью раздался топот ботинок и скрежетание металлических ног о пол. Несколько охранников и боевой робот ворвались в палату. Но их взору предстал только мальчик, увлечённо играющий на голограммном планшете в непонятную игру. В ней волк усердно старался поймать бесконечно падающие яйца. Удивлённые охранники просканировали помещение палаты и, не найдя ничего необычного, удалились, громко хлопнув за собой дверью.

Тим вновь остался один. Всё то, что было в его памяти, всё, что он смог пережить за то великое странствие, выпавшее на его плечи, не давало покоя.

– Зачем ты открыл окно? – спросил зашедший в палату Георгий, но Тим предпочёл ничего не отвечать, лишь легонько подёрнул плечами и вновь растворился в собственных переживаниях.

История переплеталась жуткими сюжетами, так и не собираясь в одну цельную картину. Кровожадные роботы, использующие сказку о путешествиях к звёздам, дабы скрыть чудовищные эксперименты над людьми. Древний, якобы, исследовательский корабль, летящий к новому миру, но потерпевший страшную аварию на незнакомой планете. Человечество, спасающееся от уничтожения и в своём странствии нашедшее дом под водами великого океана. Откуда не возьмись появившаяся Ева и её план покушения на самого Императора Омикрона. Тревожные мысли не давали покоя. Что–то явно не клеилось. Нечто не давало покоя, будоражив и без того воспалённый разум.

– Разве может простой двенадцатилетний мальчишка всё это пережить? – спрашивал себя Тим, – что я такого сделал, почему именно на меня взвалилось всё это?

Ночь прошла крайне тревожно. Заснуть удалось только под самое утро, когда на проекционной плазменной стене, забрезжило искусственное зарево далёкого рассвета. Ему вновь приснилась мама. Она всё также продолжала готовить на своей любимой кухне. А отец, сидя в центре гостиной, как всегда читал утреннюю газету. Идиллия обычной жизни теперь казалась совершенно недостижимой, будто бы её никогда и не было. Всё было перечёркнуто тем злополучным поездом, тем блестящим вагоном, в который он сел. Конечно, он бы всё отдал за возможность вернуть время вспять и, улыбаясь, вновь броситься в объятия любимых родителей, которых он уже, скорее всего, никогда не увидит.

– Да и где они сейчас? – горестно подумалось Тиму, – что могли с ними сделать эти чёртовы машины, на что они были готовы пойти, лишь бы я ни о чём не догадался? Но я им ещё покажу, они узнают цену своей лжи, и только поэтому я не могу сейчас отступить и пойду до конца. Но что будет потом?

Разумеется, в утренней тишине ответов не было и быть не могло, только безмолвное спокойствие перед неизбежно надвигающейся бурей.

__________________

Последний день проходил невероятно торжественно. О таком празднике Тим мог только мечтать. Целый город собрался на центральной площади, восхваляя отважную команду искателей звёзд. Казалось, что грандиознее празднества просто не может быть. Всё движение в Омикроне было перекрыто. Тим несколько раз уже видел подобные мероприятия, проводимые в день, так называемого, великого начала. Только в отличие от всего предыдущего, сейчас он знал чудовищную правду о всех тех, кого он видел так весело улыбающихся перед сотнями видеокамер, транслируемых всё происходящее в каждый дом Омикрона. Десятки флаеров, включив свои мощные прожекторы, зависли в воздухе, приветствуя новоиспечённых космонавтов. Более сотни детей, облачённых в блестящие костюмы, стояли на огромной площади. Их радостные детские лица были воплощением счастья, ведь сегодня им выпала огромная честь стать исследователями бесконечных глубин космоса. Только они оказались достойны отправится на поиски нового дома.

– Господи, – подумал Тим, – неужели это всё взаправду происходит со мной?

Его бил озноб. Сердце стучало со страшной силой, а ноги не хотели идти и подкашивались. Состояние было сродни последним шагам перед помостом висельников под грандиозные аплодисменты ревущей толпы. Он слышал звонкий смех стоящего рядом Георгия, и от этого становилось ещё хуже. Сотня детских смеющихся лиц, залитых бегающими лучами прожекторов, приветствовали население всего города, пришедшее посмотреть на их последний день в этом мире. Тим мог остановиться, закричать нечеловеческим голосом, рассказать всем о готовящемся чудовищном обмане, но он не мог, ибо ему вряд ли кто осмелился поверить. Тогда последняя надежда спасти человечество будет безвозвратно потеряна. Теперь машины знают, где убежище людей и не остановятся, пока не искоренят проблему.

Под раскатистые переливы аплодисментов, на площадь вышел сам Рэм Нэвилл. Он был именно таким, каким Тим видел его в детстве на экране своего коммуникатора и на огромных постерах, развешенных в своей комнате. Все вокруг ликовали, приветствуя первого межзвёздного капитана, олицетворяющего величие предстоящей миссии.

– Вы избранные! – громко произнёс в микрофон Нэвилл, – вы те, кто точно так же как и некогда я, отправитесь к далёким звёздам. Вы те, кому выпала огромная честь найти новый дом для человечества, а, возможно, и найти колыбель наших создателей.

Пламенные речи под град аплодисментов выглядели помпезно, однако каждое произнесённое слово отдавало искусственностью и презрением в душе Тима. Ложь заполонила весь этот чудовищный мир. Боль утраты настоящего Рэма ещё больше усиливалась, сдавливая грудь в порыве дикого крика. Но он держался, ибо его цель спасти тех, кого кровожадные машины так сильно хотят испепелить в огне последней войны.

– Возможно, вы никогда не вернётесь обратно, – продолжал Нэвилл, – но это не значит, что вы не найдёте себе новый дом, сотворив из него рай, подобный Омикрону. Место, которое станет для вас Землёй Обетованной в своей колыбели. Человечество зародилось именно там, куда будет устремлён ваш звездолёт. Рэм указал рукой на гигантскую по размеру плазменную панель, специально установленную с края от основной площади и возвышающуюся над ней на несколько десятков метров.

Экран показал блестящие в свете сотен тысяч огней обводы величественного корабля, гордо стоящего на стартовой площадке. Словно крохотные муравьи вокруг него суетились фигурки погрузочных роботов и машин. Всё выглядело настолько правдоподобно, что Тиму даже захотелось поверить увиденному, однако осознание ужасной истины мешало окунуться в сладкую пелену обмана.

– Благодаря нашему великому Императору теперь мы точно знаем, где зародилась наша жизнь, – глядя в экран произнёс Рэм Нэвилл, – и мы направляем вас к ним, дабы сообщить нашим создателям о том, что мы есть!

Вновь град аплодисментов и цветов осыпал стоящих на площади детей. Люди ликовали, даже не понимая, на что их обрекают давно поработившие этот мир роботы. Человечество уже давно перестало быть свободным. История воин, побед и поражений, великих подвигов и трусости привела людей в невидимое для них самих же рабство. Капкан удобства и слепоты, клетка без замка, но и без дверей. И сейчас, глядя в глаза всем этим людям, хотелось сказать: – Бегите, бегите или будете уничтожены так же, как и мы, стоящие перед вами.

Тиму становилось всё хуже и хуже. От каждого произнесённого слова его словно выворачивало. Вновь захотелось закричать, но осознание беспомощности сдавило крик глубоко в горле. Он с силой сжимал пальцами маленькую брошь голубоватой планеты, последний шанс человечества в стремлении к свободе. Столько лет прожив в так хорошо сплетённом обмане рабства, преподнесённого под видом стабильности и процветания омикронцы даже не осознают, что они не более чем пленники в своём же мире. Все они сейчас словно скот на пастбище, обнесённом огромной стеной, и лишь одному из них под силу всё изменить.

Неожиданно всё утихло. Лишь свет прожекторов устремился на противоположный край площади, куда на специально отведённое место приземлился тяжёлый флаер. Его пёстрая расцветка переливалась неоновыми огнями, мимикрируя цветами и символами столицы Омикрона. Несомненно, это был ОН. И как только громоздкую фигуру выхватили лучи света, народ взорвался ещё большим ликованием. Причём, казалось, будто люди обожают его даже больше самих машин, хотя, возможно, Тиму это просто привиделось, сейчас всё было пугающе неправильно, и эта мелочь не стала исключением.

Длинная красная дорожка проявилась прямо из воздуха и легла к ногам Императора. Спутать его было невозможно. Белоснежный парадный мундир облегал его странную фигуру. Длинный плащ простирался за ним на несколько метров, а на голове сияла церемониальная корона империи Омикрона. Тим узнал идущего по правую руку человека. Это был Артур, сын Этана Кауфа и человек, предавший человечество.

– Вы, дети мои! – произнёс Император, обращаясь не только к стоящим на площади, а ко всем сразу, – вы – это я, и я – это вы!

Рокот толпы перерос в одну сплошную волну эмоции ликования и восхваления великого правителя.

Глава 14

Исход

Т1–704 нёс службу, стоя у периметра и сканируя своими сверх чувствительными сенсорами вверенный участок великой Стены. Рутинная работа, от которой любой человек за добрый десяток лет потерял бы всяческий интерес и внимательность без труда давалась механическому роботу. Сон, еда и прочие абсолютно ненужные слабости были чуждыми, отвлекающими от выполнения главной задачи. По его мнению, если суждения робота можно называть мнением, людей бы давно было пора заменить, предоставив тяжёлый труд тем, кто сможет справляться с ним куда эффективнее. Датчик дальнего рубежа обнаружения легонько пискнул и тут же погас, не подавая никаких сигналов.

– Сбой? – промелькнуло предположение электронного мозга. И мгновенно последовала команда на диагностику системы. Всё казалось нормальным за исключением ещё одного датчика ближнего обнаружения.

– Сбой? – повторилось предположение в мозгу робота. Вновь по электронным цепям системы прошла команда на повторную диагностику, но результат пришёл слишком поздно. Луч яркого света прошил своим существом тело робота, оставив в нём большое дымящееся отверстие.

Ещё с десяток точно выверенных выстрелов положили конец существованию остальных охранников сооружения. Заметив потерю сигналов с одного из постов, система главного оборонного компьютера, защищающего главный периметр, подала сигнал тревоги. Огромные орудийные башни пришли в движение, выискивая цель, подлежащую уничтожению.

– Интересно, умеют ли машины удивляться? – подумал Этан Краус и дал команду на открытие огня.

Словно вспышки салютов ионные лучи раскрасили чернильное небо разными красками. В ответ им тоже брызнули снопы плазменных выстрелов, но они не были способны подавить столь стремительное наступление. Одна за одной настенные турели превращались в груду дымящегося металлолома. Самые современные оборонительные системы друг за другом выходили из строя, превращаясь в зарево пожаров под натиском ураганной силы. Несколько бронемашин повстанцев, стремительно рвущихся на прорыв к стене, тоже полыхнули ярким пламенем, растворяя ночь в отблесках первых пожаров и криков погибающих людей.

Несколько групп быстрого реагирования периметра Омикрона прибыли к нужному месту как раз в тот момент, когда всё, что их окружало, померкло в колоссальной вспышке ярчайшего света тысячи солнц. На секунду ночь стала ярче самого знойного дня. Звезды в мгновение ока угасли в ярко–белом небосводе. Весь мир окунулся в белёсое полотно идеального света.

Грохот был настолько оглушающим, что заложило уши, а взрывная волна чуть было не опрокинула десятки боевых машин, мчащихся к столице.

– Вперёд, вперёд, вперёд! – высунувшись из люка транспортёра, облачённый в защитный костюм во весь голос воинственно кричал Этан Краус, – сегодня наш день и сегодня мы возродимся из пепла!

Бенджамин гавкнул в такт раскатистому грому выстрелов. Илгаанраах неодобрительно покачал головой, вновь и вновь стягивая и без того натянутую до предела тетиву своего боевого лука.

На том месте, где ещё несколько минут назад стояла исполинская стена, сейчас зияло огромное отверстие без каких–либо признаков жизни вокруг.

Десятки древних транспортёров, предназначенных для силового захвата планет, ринулись на прорыв, с лёгкостью миновав главный рубеж обороны неприступного города. Теперь их отделяло от цели всего несколько десятков километров. Но что это было за расстояние понимали все. Это последний путь для многих из них. Тех, кто не побоялся бросить вызов машинам, тех, кто вопреки страху смерти, неприемля рабства, ринулся в бой ради всего человечества. Сотни женщин и мужчин, идущих на смерть, готовых отдать свои жизни ради одной цели – уничтожить чёртовы машины и возродиться в былом величии или хотя бы разменять свою жизнь подороже.

Громко рыча доисторическими, наскоро отремонтированными моторами, бронетранспортёры и грузовики–терраформеры, прикрываемые несколькими разведывательными джипами, прорывались сквозь разрозненные рубежи обороны внутреннего периметра. На потрёпанных беспощадным временем кузовах, поверх старой, едва заметной надписи «Атлантис», были нанесены разные символы, десятки имён погибших друзей, лозунги, призывающие не отступать и не сдаваться. Самый большой рисунок был на борту штурмового броневика Крауса. Его украшал огромный череп и надпись: «Смерть металлическим подонкам!».

Со всех сторон от места прорыва стягивались резервные подкрепления, но даже им оказалось не под силу остановить стремительное наступление. Ни одна машина, никогда не сможет понять ту силу, что имеет человек на пороге смерти и безысходности. Словно лев, загнанный в угол, может разорвать и медведя. Несколько выстрелов тяжёлых танков, успевших прийти в движение и не уничтоженных термоядерным взрывом, всё же смогли достичь своей цели. Броня не выдержала такого удара. Будто бы свечки боевые машины вспыхнули в ночи, хотя уже и сама ночь была превращена в день. Всё вокруг пылало пламенем ослепительно ярких пожарищ. Гражданские флаеры, тяжёлые грузовые танкеры, вставшие на пути прорыва, какие–то постройки, всё пылало в огне последнего исхода человечества. Причудливые фигуры, образованные алыми пожарами, перебегали по корпусам погибших машин и телам павших воинов.

Несколько ракет, хоть и с большим трудом, но всё же подавили танки противника, а точные выстрелы крупнокалиберных пушек разнесли в клочья экипажи, пытавшиеся выбраться из горящих машин. Теперь происходящее не казалось безобидной игрой или фильмом. Животный страх и запах смерти повисли в воздухе. Но отступать было некуда, либо сейчас либо никогда.

Напоминая удары барабанными палочками, попадания плазменных зарядов щедро рассыпались по корпусам рвущихся вперёд боевых машин. Местами им удавалось прожигать стальные корпуса, но они ещё были способны на последний бой. Ответный огонь в буквальном смысле выжигал всё вокруг, беспощадно подавляя любое сопротивление. Никто не был в силах отреагировать на столь стремительный прорыв. Но, разумеется, Краус прекрасно понимал, что его успех не продлится слишком долго. Максимум через час, в лучшем случае через два, все силы Омикрона будут подняты по тревоге, а уж их сил вполне будет достаточно, чтобы подавить любое восстание.

– Вторая группа, работайте по заданию, встреча в намеченном месте, – командирским голосом передал в микрофон Краус, – не подведите, на кон поставлено всё!

– Принято, не подведём! – странно весёлый голос, видимо, вызванный боевым ражем, раздался в рации и так же весело прокричал, – погнали, еха…!!!

Несколько машин отделилось от основной группы и отправились на север, попутно отстреливаясь от преследователей, а основная группа Крауса устремилась прямо на огни далёкого Омикрона.

__________________

Вспышки грандиозных салютов разрывались высоко в ночном небосводе, раскрашивая его причудливыми узорами. Весь город ликовал во имя первопроходцев новых миров.

Речь, произносимая Императором Тиберием была величественна, но Тим знал ту ложь, что скрывается за громкими речами и похвальными воспеваниями толпы. Ещё несколько громко шипящих хлопушек устремились в небо. Их тонкие струйки отработанных газов тянулись высоко вверх. Все лица бесконечно счастливых людей замерли в ожидании потрясающего зрелища.

Глаза пришлось зажмурить от яркой вспышки. Хоть она и была достаточно далека, но её силы вполне хватило побороть ночь. Люди не понимающе вертели головами и спрашивать друг друга о том, что они только что видели. Шёпот толпы усилился, когда на горизонте возникло грибовидное облако, тающее в быстро сгущающихся облаках.

– Жители Омикрона, нет поводов для паники, – спокойным голосом заявил Император.

К нему подошли несколько фигур из личного окружения. В суматохе обменявшись какой–то информацией, они тут же направили Тиберия обратно к флаеру. На горизонте возникли далёкие вспышки. Звуки не доносились, всполохи света иногда мелькали между башен гигантских небоскрёбов.

Толпа людей и машин в тревоге замешкалась. Среди надвигающегося хаоса Тим отчётливо разглядел Еву. Она стремительными шагами направлялась в сторону Императора. Её холодный взгляд будто бы замер. Сейчас она больше напоминала хищника перед смертельным броском, нежели хрупкую девушку.

– Ева, нет… – прошептал Тим, осознавая, что даже при всём желании он не сможет перекричать гудящую толпу.

Стремительным движением Ева преодолела все ограждения и оттолкнув кого–то из охраны, возникла прямо перед Императором.

– Ваше время подошло к концу! – промолвила Ева и протянула Тиберию руку, в которой поблёскивала такая же брошь, что лежала в крепко сжимаемой ладони Тима. Сильнейший взрыв раздался за секунду до того, как на Еву смогли накинуться охранники Императора.

– Ева! – в ужасе закричал Тим и бросился в гущу событий.

Всё превратилось в неконтролируемый хаос. Люди в панике разбегались в разные стороны, сметая всё на своём пути. Крики сотен тысяч людей перемешивались с призывами полиции к порядку. Даже не имеющие страха и понимания чувств, машины вели себя странно. Всё происходящее напоминало огромный муравейник суетящихся в неразберихе и беспорядке.

– Жители Омикрона, сохраняете порядок, ситуация под контролем, – гласил электронный голос из динамиков, висящих в воздухе по всем улицам города.

Прорываясь сквозь хлынувшую на площадь толпу, Тим бросился к месту, где раздался взрыв. Облако пыли постепенно оседало, открывая глазам страшную картину. То место, где минуту назад стояла Ева, сейчас напоминало большую воронку. Ближайшая охрана Императора превратилась в пыль, Артур Кауф лежал немного в стороне, изо всех сил пытаясь прийти в сознание.

Тим не мог поверить своим глазам. Вместо того, чтобы увидеть страшную картину изувеченного тела погибшей девушки, его взору предстали раскуроченные части металлического эндоскелета и частицы обгоревшей искусственной плоти.

– Ева… – трясущимися губами бормотал Тим, неуверенно отступая назад.

Его вновь бил озноб, он не верил своим же глазам. В голове не укладывались мысли. Всё превратилось в неразборчивую кашу. Слишком много необъяснимых вещей, предательства и обмана творились вокруг. Человеку необходимо во что–то верить любым способом, но всё же пытаться объяснить творившееся повсюду безумие. Всё рушилось вновь и вновь. Тим пытался ухватиться за логику ускользающей реальности, но не мог докопаться до истины.

Рядом лежал Тиберий. Император великого Омикрона, символ бесчинства, страха и угнетения людей распростёрся на холодном бетоне прямо у ног Тима. Церемониальной одежды на нём практически не осталось. Всё сгорело в полыхнувшем пламени, оголяющим механический скелет. Никаких признаков живых тканей на нём не было. Хотя, возможно, всё было скрыто далеко внутри корпуса, но времени долго рассматривать израненное тело робота не было.

– Что ты такое? – поборов страх, спросил Тим, крепче сжимая в ладони брошь переданную Евой.

– Я тот, кто правит этим миром, я и есть ваш мир, – тяжело произнёс Тиберий.

Сейчас Тим мог раз и на всегда поставить точку. Уничтожить того, кого он ненавидел больше всех, но и плата за это станет непомерно высокой. Раскрыв ладонь, он ещё раз бросил взгляд на крошечный смертоносный предмет. Яркая голубая планета была прекрасной. Такой манящей и одновременно пугающей. Капли пота стекали по лбу, а напряжение достигло своего апогея. Он медлил. Не от страха как могло показаться. Почему–то сейчас сомнения давили гораздо сильнее, поглощая собой слепой гнев. Слишком много вопросов оставались без ответа и очевидные вещи теперь выглядели весьма сомнительно.

– Ты тот мальчик, – продолжил Император, – ты тот, кто должен был изменить нашу судьбу, но вместо этого уничтожил целый мир.

Тиму показалось, будто он услышал нотки боли в электронном голосе самого Императора. Толстый титановый корпус был сильно повреждён. Но именно благодаря ему внутренние детали остались практически невредимы, даже несмотря на чудовищную силу взрыва.

– В сторону! – скомандовал подбежавший охранник и, не церемонясь, грубо оттолкнул Тима. Попятившись назад тот запнулся и сильно ударился головой о бетонное основание площади.

Толпы людей, охрана императора – всё закрутилось ураганным вихрем, перемешивая фигуры в непонятное месиво.

– Отправляете их сейчас же! – раздался громкий голос Тиберия. – Это нужно сделать, не мешкая. Они наш последний шанс на … Они должны найти их, предупредить …

Тим не смог расслышать часть слов, произнесённых Императором. Рядом проревели сопла поднятых по тревоге штурмовых флаеров. Их массивные чёрные корпуса сливались с ночью и очень быстро удалялись в сторону, где ещё несколько минут назад возникла яркая вспышка далёкого взрыва.

После слов Императора несколько людей и машин в черных масках начали выхватывать из толпы испуганных детей. Тим попытался убежать, но цепкая рука одного из роботов выхватила его и повела в сторону только что приземлившегося имперского транспортника.

– Отпусти меня, жестянка! – зло кинул Тим, но схвативший его робот не обратил на это ни малейшего внимания.

– Только вы! Вы наша последняя надежда! – кричал Император, вокруг которого толпилась группа странных фигур, оказывая первую помощь и диагностируя повреждения.

Тим сопротивлялся как мог, выкрикивая ругательства, но всё было тщетно. В творящейся кругом неразберихе, в плену неведения и страха, никому не было дела до слов маленького мальчика.

– К чёрту вас, вы просто хотите убить нас, люди! – выкрикивал Тим пытаясь докричаться до безликой толпы, – неужели вы не понимаете, что всё это ложь, он просто хочет убить нас, очнитесь!

Но его никто не слушал, а, возможно, просто не хотел. Словно серая масса, они с испугом смотрели на приближающееся алое зарево и всполохи разрозненных выстрелов, озаряющих подступы к Омикрону. Мир окончательно погружался в пучину последней войны, развязанной самим Тимом.

__________________

Почти всех детей погрузили в тяжёлый имперский транспортный флаер. Лишь нескольким мальчикам и одной девочке удалось потеряться в толпе и не попасть на злополучный борт.

Их окружали несколько вооружённых роботов. Пилоты что–то громко обсуждали из своей кабины, стараясь как можно скорее подняться в воздух.

– Отпустите нас, мы не хотим лететь, мы хотим к маме! – с очень серьёзным видом заявил один из мальчиков лет восьми и деловито дёрнул одного из боевых роботов за рукав форменного обмундирования. Разумеется, тот ему ничего не ответил. Протоколы и приказы являлись для машин основополагающим действием и не подлежали какому–либо обсуждению и тем более жалости. Тим знал это как никто, поэтому больше не пытался что–либо говорить машинам, зато ему удалось рассказать всю правду другим детям. Многие ему не поверили. Фыркнув и натянуто улыбнувшись, они посмеялись столь нелепому объяснению странных событий.

– Вы не понимаете, – не унимался Тим, – они убьют нас, нет никакого корабля, всё это придумано ими, чтобы забрать наши органы!

– А что такое «убьют»? – спросила маленькая девочка, она была точь-в-точь как Лиза, только в её руках не было потрёпанного мишки.

Тим не нашёл в себе силы ответить на её вопрос, да и вряд ли это могло чем–то помочь.

– А я ему верю! – неожиданно поддержал стоящий рядом мальчик.

На вид он был чуть старше Тима, но ему не было и шестнадцати. Его рыжие волосы были растрёпаны, а не по-детски серьёзное лицо украшали забавные веснушки.

– Мы должны что–то предпринять, – продолжил мальчик, – кстати, меня зовут Игорь, – представился он и протянул руку.

Тим крепко пожал её. Было приятно осознавать, что хоть кто–то сейчас на твоей стороне.

Они летели несколько минут. За это время Тим успел более подробно рассказать о людях, живущих за стеной. О том, что не было никакой войны и мир не выжжен бескрайней пустыней. Он поведал другим детям о первом корабле, упавшем на незнакомую планету, об Адаме – компьютере, любящем людей и о тех машинах, что хотят убить их под прикрытием межзвёздных странствий.

Звук гудения ионных двигателей немного уменьшился и все отчётливо почувствовали снижение. К сожалению, иллюминаторов не было и им оставалось только гадать, куда их привезли. Прошло несколько секунд и спуск флаера закончился довольно грубым касанием посадочных стоек о твёрдую поверхность.

– Все готовы? – спросил Игорь, косясь на одного из роботов–охранников, спокойно стоящего возле задней рампы.

Дети молча кивнули. Странно, но роботы не обращали на их поведение ни малейшего внимания. Словно истуканы они молча стояли и всматривались сенсорами в одну единственную точку.

Задняя рампа пришла в движение. Тусклый свет посадочной платформы просочился через открывающееся брюхо транспортного отсека. Некогда далёкие всполохи ярких выстрелов теперь казались гораздо ближе.

– Или сейчас или никогда, – громко крикнул Игорь, – бежим!

Сотня маленьких фигурок бросилась в рассыпную ловко протискиваясь между ног людей и роботов, встречающих флаер. Тим как и все остальные, рванул вперёд, не разбирая дороги.

– Ловите их, что вы делаете? – раздались сзади удивлённые голоса.

– Куда вы бежите? – спрашивал чей–то растерянный голос, пытаясь поймать изворотливых детей.

Тим стремительно бежал, не оглядываясь, пока не сработал инстинкт самосохранения. Мгновение прошло с момента, когда он увидел бездонную пропасть, разверзнувшуюся у его ног, до того момента пока он сумел остановиться прямо на её краю. Дыхание перехватило, а сердце продолжало отбивать сумасшедший ритм, сильно сдавливая виски. Дальше бежать было некуда. Он стоял на краю огромной посадочной платформы, а она в свою очередь была венцом колоссального сооружения странной конструкции, возвышающейся на несколько сотен метров над землёй.

Где–то там внизу уже совсем рядом были слышны звуки жестокого боя. Разрывы плазменных снарядов каким–то образом доходили до стен этого сооружения. Всё внизу полыхало алыми красками. Даже полившийся с неба дождь был не в силах победить стремительно развивающийся огонь. Словно картина из самых страшных книг, фильмов и игр предстала перед глазами двенадцатилетнего мальчика, одиноко стоящего на краю жизни и смерти.

– Ещё есть шанс! Нужно бежать. Нужно спасаться! – пугающий голос свербел в голове, выводя Тима из транса и оцепенения.

Визги пойманных детей резали слух, окончательно возвращая в настоящее. Гул ещё одного имперского флаера, пытающегося приземлится на площадку, по которой туда и сюда бегали дети, заглушил всё остальные звуки.

– Я не сдамся! – твёрдо произнёс Тим и вновь бросился бежать, сбив с ног подбирающегося к нему человека в белом халате.

Не ожидая столь стремительного рывка, человек повалился на площадку, а Тим устремился на запасную лестницу, ведущую к нижним уровням. Игорь последовал за ним и они оба, сломя голову, бросились вниз по металлическим ступеням.

– Ты знаешь, куда нам бежать? – сбившимся дыханием спросил Игорь.

– Бежим вниз, там мы найдём тех, кто может нам помочь, – ответил Тим, не сбавляя темп и не оглядываясь. Конечно, он и понятия не имел как им удастся миновать такое расстояние и не попасться, но другого пути не было, а остановиться и ждать своей участи было по меньшей мере глупо.

Пробежав с добрый десяток этажей, они услышали громкие крики, доносившиеся снизу.

– Отсюда не пройдём, – прошептал Игорь, стараясь разглядеть сквозь перила, откуда доносятся голоса.

– Сюда! – Тим указал на приоткрытую дверь запасного выхода.

Повторять дважды не пришлось. Они оба вбежали внутрь.

Глава 15

Истина

Тим и Игорь осторожно пробирались через десятки странных помещений. Пустые кабинеты, какие–то лаборатории были оставлены не более чем несколько минут назад. Об этом свидетельствовали чашки с недопитым чаем, включённые мониторы компьютеров, наспех собранные документы, часть из которых так и осталась валяться на полу со следами от обуви.

– Где мы? – шёпотом спросил Игорь, осторожно ступая по мелкой стеклянной крошке разбитого стекла.

– Мы в лаборатории... в той самой, где детей используют как доноров, – от этих слов плечи Игоря непроизвольно вздрогнули, а по телу пробежали мурашки.

Всё казалось безжизненным, однако вдалеке слышались отголоски выстрелов и крики. Каждый шаг был выверен и осторожен. Будто биение сердца было громче раскатистого грома во время бури, не на шутку разыгравшейся снаружи здания.

Резкий грохот падающего со стола компьютера испугал мальчишек, и они резко обернулись.

– Нет!!! – заверещал человек в белом халате, прятавшийся всё это время под столом, – не трогайте меня, что я вам сделал?

– Успокойтесь, тихо, мы вас не тронем, – Игорь поднёс указательный палец к губам и шикнул.

– Как отсюда выбраться? – не церемонясь, спросил Тим и его глаза блеснули холодом и обидой.

– Можно на лифте, но он, кажется, не работает, – забормотал человек.

– Как ещё? – зло спросил Тим и, подойдя в плотную, начал трясти растерявшегося человека за ворот халата.

– Я, я не знаю, – испуганно затараторил человек, – кажется, есть ещё несколько лестниц, ведущих в главный зал.

– Ты один из них, ты чудовище! – напоследок презрительно кинул Тим и направился дальше через очередной кабинет.

Человек в белом халате не понимающе хлопал глазами вслед уходящим подросткам. Очередной кабинет, очередная лаборатория, какой–то довольно большой ремонтный цех попадались на их пути. Они бежали, шли, прятались заслышав очередную серию выстрелов.

– Мне страшно, – признался Игорь, когда они миновали следующий уровень бесконечного здания.

Следующее помещение, попавшееся на пути выглядело совершенно иначе предыдущего. Вдоль его стен стояли капсулы, напоминающие большие яйца. Теперь мурашки поползли уже по спине Тима. Сквозь мутную жижу и стекло капсулы было отчётливо видно, что внутри них покоятся человеческие тела.

– Тихо! – резко шыкнул Игорь, указав рукой на дальний конец огромного помещения.

Несколько роботов укладывали плачущего ребёнка в открытую капсулу. Рядом с ними стояла фигура, облачённая в длинный плащ.

– Что они там делают? – спросил Игорь, осторожно выглядывая из–за одной из капсул.

Тим не ответил, он всецело был поглощён рассматриванием лица ребёнка, заточенного в капсуле, за которой он спрятался. Лицо маленькой девочки казалось умиротворённым. К ней были подключены с десяток разных проводов, обеспечивающих жизнедеятельность. Глаза были закрыты, а не губах застыла лёгкая детская улыбка. Тим протянул руку и ладонью дотронулся до холодного стекла капсулы.

– Как же мы дошли до этого? – шёпотом проговорил он, как вдруг девочка открыла глаза и резко дёрнулась, всколыхнув связки проводов, овивающие её тело.

Тим отшатнулся и непроизвольно вскрикнул, упав на пол.

– Там кто–то есть, – раздался электронный голос.

– Взять их! – скомандовал человек в плаще, разумеется, по голосу Тим смог узнать Артура Кауфа.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – заверещал Игорь, и они с Тимом рванули в противоположную сторону.

Разумеется, им было не убежать от стремительно нагоняющих роботов. Мощные гидравлические цилиндры позволяли машинам развивать стремительную скорость. Когда до преследователей остались считанные метры, а спасительный выход был ещё предательски далеко, произошло невозможное.

– Тим, ложитесь! – прозвучал знакомый голос, и как только они с Игорем бросились на пол, над их головами разразился поток плазмы. Ураганные очереди разнесли роботов на мелкие дымящиеся куски.

Бой был не долгим. Когда огонь стих, Тим поднял голову и не поверил собственным глазам. Перед ним стоял Рэм Нэвилл. Его израненное лицо казалось настолько родным, что перепутать с очередным клоном было невозможно. За спиной так же неожиданно возникли Ева и Илгаанраах. Тим смотрел на них, словно на привидения, пришедшие из далёкого прошлого.

– Но как? – лишь смог выдавить из себя Тим, не моргающими глазами вглядываясь на ставших некогда родными людей и последнего Улууна.

Оцепенение так и не оставило Тима, если бы не длинный шершавый язык выбежавшего на встречу огромного мохнатого пса. Тот радостно виляя хвостом набросился на лежащего на полу мальчика. Всё казалось очередным обманом. Он уже практически перестал уповать на спасение, верить во что–то хорошее, но даже среди самой темной ночи крохотный огонёк способен подарить надежду.

– Это и правда ты! – вскрикнул Тим и по–детски всхлипывая, вскочил на ноги и обнял Нэвилла.

Конечно, лицо Рэма было покрыто глубокими ранами, грубо посечено осколками, часть руки оказалась оголена до титанового сплава, но всё же это был он. Тот самый Рэм Нэвилл, первый капитан первого корабля, тот, кто спас, тот, кто не бросил.

– Я думал больше никогда тебя не увижу, – всхлипывая, бормотал Тим, а по его лицу струились мокрые дорожки слёз.

Остальные стояли молча. Игорь, не скрывая своего любопытства, пристально разглядывал самого известного капитана в мире, при этом иногда косясь на незнакомое существо, держащее в своих длинных руках боевой лук.

– Я никогда тебя не брошу, – ласково, почти по отечески, произнёс Нэвилл и в его голосе не осталось и следа от былой неприязни и предубеждений. – Но ты должен благодарить её, – он указал на Еву, – только благодаря ей удалось восстановить меня.

Тим с опаской перевёл взгляд на стоящую и улыбающуюся девушку. Она напоминала давно растворившегося в воспоминаниях человека, но сфокусировать постоянно убегающие мысли никак не удавалось.

– Кто ты? – настороженно спросил Тим и сверкающими глазами посмотрел на незнакомую девушку.

– Неужели ты меня не помнишь? – опешила Ева.

– Я всё знаю… – неожиданно выпалил Тим, – я видел тебя на площади, видел, как ты разлетелась на кучу металлических обломков, но при этом это была не ты! Я ничего не понимаю! – замотал головой Тим и обхватил её руками.

Ева не нашла что сказать в ответ, лишь молча хлопая длинными ресницами, непонимающе смотрела в горящие не поддельной обидой и страхом глаза мальчика.

– Тим, всё хорошо, теперь ты с нами, – успокоил Рэм и обхватил его за плечи.

– Там ещё кто–то есть! – резко бросил Илгаанраах, тут же в их сторону полились разноцветные лучи лазера.

К счастью, огонь был не прицельный. Все бросились в рассыпную, стараясь как можно дальше уйти с линии огня.

– Зачем вам всё это? – кинул в их сторону Артур Кауф, – тут дети, остановитесь, в вас же осталось хоть что–нибудь человеческое?

– Единственное чудовище в этой комнате, это ты! – парировала Ева, но поймать на мушку противника никак не получалось. Ответный огонь вести было невозможно. Слишком большая была вероятность задеть одну из капсул, за которыми прятался Артур.

– Сдавайся Кауф, империи машин пришёл конец! – крикнул Нэвилл.

– А кто ты сам? – донеслось с другого конца помещения, – кто ты, если не машина?

Выстрелов больше не последовало. В лаборатории повисла напряжённая тишина. Лишь отголоски далёкого боя и переливы раскатистого грома бушевавшей снаружи бури доносились до слуха затаившихся людей.

– Посмотрите, что вы наделали, – вновь крикнул Артур, – тысячи людей и перепрограммированных вами машин сегодня погибнут в огне восстания. – Ради чего всё это? Неужели люди не способны к мирному сосуществованию?

– Убийства детей ты называешь мирным сосуществованием? – выкрикнула Ева.

– Убийства? – переспросил Артур.

– А как ты называешь то, что твой правитель, твой Император под предлогом полётов к далёким звёздам забирает детей, а потом разбирает их на органы? – Разве это не чудовищно?

– Что за чушь ты несёшь? – с отвращением произнёс Артур, – какие ещё органы?

– Это не чушь! – вклинился в разговор Тим, – я знаю.

– Вы глупцы! – зло прохрипел Артур. – Император Тиберий никогда бы не пошёл на такое.

– А как же на счёт этих детей? – вновь спросила Ева, с напряжением вглядываясь в темноту длинного зала.

Артур вышел в центр лаборатории и молча подошёл к одной из капсул, где безмятежно спал маленький мальчик. Красная точка лазерного прицела тут же скользнула по его телу и замерла у виска.

– Дети – это самое прекрасное, что создал бог, и они наша последняя надежда на спасение.

– Спасение? От чего? – Тим тоже вышел на центр, прямо под свет потолочной лампы.

– Это бред, так он хочет запутать нас… – с ненавистью выкрикнула Ева, но Нэвилл ладонью отвёл в сторону ствол её пистолета.

– Скоро наша цивилизация падёт, – продолжил Артур, – неважно, что будет являться катализатором. Вы наверняка видели грибы–терраформеры, совсем скоро они уже будут не способны поддерживать жизнь на этой планете, которая некогда была лишь пустыней, выжженной космической радиацией. Мы сделали всё для того, чтобы сохранить это в секрете и не вызвать паники. И это удавалось до сегодняшнего дня.

– Но как же жуткие эксперименты над детьми?! Отвечай! – потребовал Тим.

– Нет никаких экспериментов, мальчик, – спокойно ответил Артур и ласково взглянул в лицо спящего в капсуле ребёнка.

– Ты всё врёшь! – обида и ярость переполняла Тима, но спокойствие врага взывало смешанные чувства.

– Идёмте, я кое–что покажу вам, – добавил Артур и, повернувшись спиной, медленно зашагал к выходу из лаборатории.

Игорь, Ева, Нэвилл и Илгаанраах неуверенно переглянулись, хотя после того, как Тим и Бенджамин направились за Артуром, у них не осталось выбора.

Но, пройдя несколько шагов, Тим резко остановился.

– Стойте, вначале скажи мне, кто ты? – Тим впился глазами в Еву.

– Ты и так прекрасно знаешь, кто я такая! – не понимающе развела руками девушка.

– Но как ты тогда объяснишь свой визит ко мне в палату и покушение на Императора?

– Я не знаю, чем они тебя там пичкали, но я всё это время была вместе с Рэмом.

– Докажи! – твёрдо заявил Тим.

– Как? – в голосе Евы явно чувствовались нотки обиды.

– У Рэма есть нож улуунов, – холодно произнёс Тим и скосил взгляд на торчащую рукоять из ножен, закреплённых на бедре Нэвилла.

– Хорошо, если тебе от этого станет легче, – она выхватила блеснувшее лезвие и легонько провела им по ладони.

Несколько капель алой крови, скатившись по предплечью, упали на металлическую поверхность пола, оставляя багровые следы. Сдерживая рвотные позывы, Игорь как можно скорее отвёл взгляд. Он вообще никогда не любил медицину, врачей и всё что с ними было связано.

– Доволен? – грубо выпалила Ева.

– Прости меня, – тихо, словно извиняясь, проронил Тим, – я просто не знаю, кому теперь можно верить… Я даже не понимаю, что происходит со мной, всё как в тумане.

– Идёмте, – произнёс Нэвилл, – сейчас у нас есть дела гораздо важнее чем внутренняя перебранка.

Тем временем Артур, не сбавляя шаг, продолжал движение. Они шли по длинным переходам бесконечных уровней. Ева не спускала Кауфа с прицела. При любой опасности, любом резком движении готовая вонзить в его тело пучок заряженных ионных частиц. Тим виновато отводил взгляд, дабы вновь не встретиться им с Евой. В головебыла мясорубка. Очень сильно сдавливало виски. Мысли, картины и лица путались в бесконечном хороводе. Громкое эхо взрывов, подхваченное раскатистым громом бури, не унималось. Здание сотрясалось в агонии. Но они продолжали молча идти по его опустевшим лабиринтам. Ни одной души, ни одного робота не встретилось по пути. Скорее всего, те, кто ещё мог спастись, давно покинули это место, а те, кто ещё был в силах встать на защиту, вели жестокий бой на подступах к комплексу.

– Мы на месте, – произнёс Артур, когда они достигли громадных по своим масштабам ворот.

– Что там? – поинтересовался Тим.

– Там наша судьба и последний шанс на спасение…

Замигали жёлтые лампы. Створы ворот неторопливо поплыли в стороны, открывая перед глазами поистине фантастическую картину. Огромный, просто гигантский звездолёт покоился в лучах сотен тысяч прожекторов. Овитый строительными лесами словно паутиной, он спокойно дремал холодным сном.

Далеко внизу, в десятках уровней ниже палубы, где стоял Тим, роились тысячи людей, машин и механизмов. Всё это напоминало исполинский муравейник. На первый взгляд было похоже, что всё движение подчинено хаосу, однако это являлось не более, чем иллюзией. Внизу вовсю кипела работа. Туда и сюда сновали мощные грузовики, доставляя свои грузы. Всё было похоже на стремительную подготовку.

– Говори мне, что это? – спросила Ева, специально уткнув ствол пистолета в спину Артуру

Тиму показалось очень знакомой конструкция звездолёта. Словно бы он уже видел нечто подобное раньше, очень–очень давно, за долго до их путешествия.

Внизу пронёсся открытый грузовик, перевозящий капсулы с крохотными фигурками внутри. Точно такими же, какие они видели в том мрачном зале.

– Отвечай, что это? – вновь потребовала Ева и ещё раз ткнула стволом оружия в спину Артура.

– Эти дети, – спокойно начал Кауф, – они наш последний шанс на выживание в новом доме среди звёзд.

– Но ведь это всё чушь? Обман? Ты же говорил? – затараторил Игорь, разглядывая гигантский корабль.

Тим молчал. Он сам не мог до сих пор поверить увиденному. Оно казалось чем–то настолько нереальным, словно бы пришедшее из его фантазий.

– Но почему тогда вы всё это держали в секрете? – произнёс Тим, начиная осознавать то, что они натворили.

– Иначе было нельзя, – громко выдохнув, признался Артур, – вы правы, мы убили множество людей на кораблях, которые так и не смогли достичь космоса. Поэтому нам пришлось засекретить всё, что только может касаться самих запусков. Мы не могли позволить родителям видеть, как погибают их потомки.

– Но почему именно дети? Почему не чёртовы роботы? – с обидой заголосил Тим.

– Разве у роботов нет души? – парировал Артур, бросив взгляд на Нэвилла, – пусть даже и так, неужели ты правда думаешь, что мы не пытались? – Сотни машин точно так же погибли вместе с ними при попытке прорваться к далёким звёздам. Десятки лет лучшие умы Омикрона трудились над тем, чтобы решить эту проблему, и в итоге ключ был найден. По крайней мере мы верили в то, что он найден.

– И что за ключ? – с интересом спросила Ева.

– Ты, Тим! – ответил Артур, и его глаза блеснули странным оттенком, – вот почему ты так был важен.

– Я? Но почему я?

– Судьба сложилась таким образом, что именно ты должен был стать им.

– Почему ты говоришь в прошедшем времени? – заметила Ева.

– Как только удалось узнать о неком роботе, что передал тебе нечто, способное изменить наш мир, это дало надежду. Мы были уверены, что в тебе заключена вся нужная информация о древней цивилизации, некогда способной на межзвёздные путешествия. Но мы жестоко ошибались.

– Ошибались? В чём? – Тим удивлённо рассматривал забинтованную руку.

– Думаю, вы и сами прекрасно это знаете, – с презрением бросил Артур, – вместо нужной информации, способной подарить нам надежду, там был вирус, в тебе заключена неведомая программа, вызвавшая критические сбои. Мы также пытались использовать тот блок памяти с древнего корабля, что был у тебя с собой, но это явилось лишь катализатором вируса. Он с поразительной быстротой распространился во все ключевые базы Омикрона, захватив контроль над ключевыми системами и частью сил безопасности. Времени на подготовку к запуску не осталось, его нужно произвести немедленно, пока ещё не поздно для всех нас.

– Какой ещё вирус? Что ты несёшь? – зло прошипела Ева и наотмашь ударила рукояткой пистолета по лицу Артура. Тот упал, а из его носа потекла струйка алой крови.

– Не делайте жалких попыток свалить всю вину на нас. – Всё было слишком стремительно, – пробормотал Кауф, вытерев кровь рукавом своего плаща, – теперь у нас уже нет времени…Только Императору известно о том, как можно остановить весь этот хаос, только у него есть безграничный доступ в систему, но теперь благодаря вашему восстанию, у нас практически нет шансов. Всё было спланировано и сделали это вы, вы настоящие чудовища, погубившие совершенный мир, хотя даже я не понимаю зачем? Вы ничуть не лучше моего отца.

– Стоять на месте! – скомандовал неожиданно появившейся за их спинами боевой робот.

– Отставить! – в ответ произнёс Артур, пытаясь встать на ноги.

– Команда не подтверждена, – спокойно, с непоколебимой рутинностью в электронном голосе произнёс робот.

– В укрытие! – закричал Нэвилл и, сбив Еву с ног, повалился на пол. Все остальные даже не успели осознать всю опасность ситуации.

Через долю секунды всё вокруг разразилось вспышками ярких лучей. Реакция боевого робота была мгновенной, но даже её не хватило на то, чтобы среагировать на молниеносное движение Нэвилла. Лишь одного выстрела хватило, чтобы разнести в клочья мозговой центр боевой машины.

– Все целы? – поднимаясь на ноги, спросил Рэм.

– Да, – в один голос ответили Тим и Игорь. Бенджамин едва слышно гавкнул. Остальные лишь молча покивали головой.

Только Артур так и остался лежать на полу.

– Похоже, задело, – оглядывая запёкшуюся по краям рану, подытожила Ева.

Тихий хрип раздался из уст Артура. Из–под белоснежного одеяния, скрытого под полами чёрного плаща, струились красные ручейки, символизирующие уходящую жизнь.

– Теперь он захватил и их, – еле слышно произнёс умирающий Кауф, – я не хотел, чтобы всё так закончилось.

– Кто он? – холодно спросил Нэвилл, – о ком ты говоришь?

– Вы и сами знаете, ведь именно вы принесли его в наш рай, он называет себя Адам! – из последних сил, уже практически не разборчиво прохрипел Артур, – надеюсь, вы ответите за всё в следую….

Закончить фразу он так и не сумел, не хватило ни сил, ни времени. Ещё несколько боевых машин вышли на перехват.

– Бежим, ему уже не помочь! – скомандовал Нэвилл и открыл огонь по приближающемуся противнику.

Они рванули вниз по лестницам. Какими бы совершенными машинами–убийцами не были боевые роботы, их громоздкость и свойственная тяжело защищённым машинам неуклюжесть сыграла злую шутку.

– Куда нам бежать? – не сбавляя темпа, задыхаясь спросил Тим.

Он пытался как можно скорее переступать через ступени и при этом не запнуться об мельтешащего перед ним Бенджамина. Несколько взбесившихся машин выкатились на центр огромного ангара и открыли беспорядочную стрельбу. Огромный топливозаправочный танкер вспыхнул гигантским факелом. Кричащие люди бросились в разные стороны, а проезжающие грузовики прибавили скорость в надежде проскочить мимо опасности.

– Что же такое могло быть в том блоке с Атлантиса? – бормотал Тим, – почему он назвал имя Адама?

– Нужно уходить из комплекса, совсем скоро они тут камень на камне на оставят, – проговорила Ева, выцеливая очередного противника.

– А что, если они хотят захватить этот корабль? – вопросительно произнёс Тим, – что, если Адам нам соврал тогда?

– Есть только один способ это узнать, – заметил Нэвилл, – мы спросим это у того, кто даст нам ответы на все вопросы…

– О ком это Вы? – вставил Игорь, – может объясните, наконец, я тоже имею право знать.

– Мы должны найти Императора, – заявила Ева, – до того, как его убьют его же сторонники или до него доберётся Этан Краус.

Глава 16

Город смерти

Выбежав на улицу, Тиму не сразу удалось узнать то, во что превратился некогда статный, ухоженный, мирный мегаполис, где прошло и закончилось его детство. Сейчас он напоминал тот странный разрушенный город, что навеки остался брошенным в ледяных пустошах. Где–то в отдалении кричали люди и продолжали греметь выстрелы и взрывы. Струящиеся с неба потоки дождевой воды обволакивали уходящее в небо странное здание, из которого им удалось выбраться. Почему–то мозг отказывался верить в реальность происходящего, хотя и не отрицал его. К своему удивлению, Тим уже начал привыкать к бесконечному страху, боли и потерям.

Всё вокруг напоминало чертоги ада, нежели улицы простого города, в которых ещё на так давно бурно кипела жизнь. Как бы ни старался, но даже такому плотному и яростному дождю было не под силу потушить пылающие всюду пожары. Десятки обугленных флаеров превратились в груду обломков, хаотично разбросанных по улицам города.

– О боже! Мама, я хочу домой, –дрожащими от страха губами выдавил Игорь и непроизвольно прижался к Нэвиллу. Бенджамин чуть слышно заскулил, видимо, чувствуя весь ужас случившейся трагедии.

– Башня правления должна находиться на севере в трёх десятках кварталах отсюда, – Нэвилл сверился с картой наручного коммуникатора и посмотрел куда–то вдаль.

– А что, если раненного Императора там нет? Что, если его отвезли в другое место? – спросила Ева.

– Оглянись вокруг, всё в огне, другого места нет, и если я ошибаюсь, то…, – Рэм остановился на полуслове, немного подумав, твёрдо добавил, – лучше бы мне оказаться правым!

И правда, словно весь мир погрузился в пучину преисподней. Не осталось добра и зла, правильного и неправильного. Самое страшное было в осознании того, что причиной всего стали они сами.

– Что же мы наделали? – прошептала Ева, оглядывая погибающий город.

– У нас мало времени, нужно бежать! – подытожил Нэвилл, и рукой указал нужное направление.

– Мы не пробежим тридцать кварталов и, тем более, север в другой стороне! – заметил Тим.

– Я знаю, – буркнул в ответ Нэвилл и прибавил темп.

Несколько раз им приходилось менять направление, прятаться за любыми укрытиями, дабы не попасть под прицелы снующих повсюду боевых роботов и тяжёлых танков. Было странно видеть, с какой яростью одни машины уничтожают другие, без разбора и сожаления превращая всё в пепел.

– Да что же тут происходит? – бубнил себе под нос Игорь, дабы не получить ответа, но хотя бы немного выплёскивать переливающееся через край внутреннее напряжение.

– Руки вверх! – раздался голос и застал всех врасплох.

Нэвилл мгновенно остановился. За очередным углом полуразрушенного здания их ждала засада. К счастью, устроили её те, с кем ещё можно было договориться. Рэм был уверен, что люди Крауса без труда его узнают, и они продолжат движение, но он сильно ошибался.

– Это машина! – из–за баррикады раздался чей–то голос и раскатистые выстрелы, щедрой очередью одарили угол здания, за который в последний момент смог отпрыгнуть Нэвилл.

– Мы свои, не стреляйте! – изо всех сил выкрикнула Ева, пытаясь перекричать звуки выстрелов.

– Ева? – раздался знакомый голос, – это ты?

Тим помотал головой из стороны в сторону, явно не одобряя действия девушки, вышедшей прямо на линию поражения. Луч яркого фонаря больно ударил в лицо, и ей пришлось поднести ладонь, заслонив отвыкшие от света глаза.

– Ева, это и вправду ты! – выходя из–за укрытия, приветливым басом заголосил незнакомый человек.

На вид это был простой полнощёкий мужчина с густой растительностью на лице. Он был облачён в перемазанную грязью, наскоро сшитую военную форму и небрежно накинутую поверх неё экипировку, явно снятую с одного из полицейских Омикрона.

– Борис? – удивлённо произнесла Ева, всё ещё не в силах в подробностях разглядеть приближающуюся грузную фигуру.

– Девочка моя, ты жива! – радостно воскликнул мужчина и, подбежав, обнял растерянную Еву. – Я думал, ты погибла вместе с Виктором, я так сильно переживал.

– Ты меня сейчас задушишь, – смущённо вырываясь из крепких объятий, вымолвила Ева, – как видишь, я жива и здорова. – Нам тогда удалось прорваться и найти других людей.

– Я горжусь тобой, моя девочка! – улыбаясь, добавил мужчина.

– Кто это, Борис? – раздался грубый голос по ту сторону баррикады.

– Это наша, Ева! – повернув голову, он громко кинул через плечо, с лёгкостью пересилив гул ветра и звон падающих капель.

Радостные охи донеслись с противоположной стороны.

– Нам нужна помощь, – за–за угла вновь показался Нэвилл.

Хоть стоящий возле Евы мужчина и показался растроганным, хватило доли секунды, чтобы ствол его тяжёлого пулемёта упёрся в грудь Рэму.

– А ты ещё кто такой, мать твою? – мгновенно поменявшись в лице, хмуро спросил мужчина.

– Борис, остынь, он свой, – поспешила успокоить его Ева.

– Ну раз ты так сказала, значит и вправду свой, – мгновенно сменив тон и улыбнувшись, ответил мужчина. – Пойдёмте, тут лучше на стоять, чёрт знает этих механических ублюдков, что им взбредёт в голову. – Ах да, прости, –добавил Борис, кинув взгляд на руку Нэвилла, на что тот, молча сверкнул глазами в ответ.

– А это ещё что такое? – удивлению Бориса не было предела, когда он впервые увидел самого настоящего Улууна.

– Друг, – улыбнувшись ответила Ева.

– Друг? – усмехнулся Борис, – что ещё за друзья у тебя такие, девочка, совсем ты от рук отбилась…

– Слишком долго объяснять, – отмахнулась Ева, – нам нужна твоя помощь.

– Помощь… – деловито повторил Борис, – интересно, кому она сегодня не нужна, – пробурчал он и добавил, – ну тогда идём.

__________________

– А вы тут неплохо устроились, – заметил Тим, когда их провели через укрепления внутрь одного из зданий, служивших неким крохотным командным пунктом. Оказалось, что тут собралось не больше двадцати человек. В их взглядах ясно читался страх и было хорошо заметно, что они далеко не профессиональные воины, а просто мужчины и женщины, втянутые в смертельную схватку.

Люди с нескрываемым интересом пялились на причудливого Улууна и с явным отвращением плевали вслед Нэвиллу. Один из людей Бориса достал из кармана кусок недоеденного бутерброда и протянул Бенджамину, на что тот довольно фыркнул и с радостью проглотил так неожиданно свалившуюся на него добычу.

В центре помещения стоял небольшой стол, взятый, скорее всего, из какой–то местной кафешки. На нём стояла древняя радиостанция и лежала интерактивная карта Омикрона. Сотни маленьких красных точек суетливо перемещались по её поверхности. Некоторые из них вспыхивали и тут же угасали, оставляя после себя серые мёртвые значки.

– Война в самом разгаре, – воодушевлённо заявил Борис, – здорово же мы дали по зумам этим механическим ублюдкам! – Ах да, вновь прошу меня извинить, – съязвил мужчина, словно нарочно косясь на Нэвилла.

– Мы ошиблись, – глядя на карту, тихо произнесла Ева, – всё это случилось из–за нас.

– Я тебя не понимаю, моя девочка, видимо, ты сильно ударилась головой или у тебя температура, – улыбаясь, произнёс Борис и потянулся ко лбу Евы. –Хотя, я всегда говорил, что лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем!

За спиной Бориса раздался громкий смех.

– Оставь свои шутки! – резко выпалила Ева, – мы ошиблись! Мы и есть зло! Мы уничтожаем мирный город!

– Что ты такое говоришь? – вмиг посерьёзнев, переспросил мужчина.

– Она говорит то, что всё это было запрограммировано машиной, но не теми, что мы пришли уничтожить. – Машина хотела, чтобы люди расчистили ей путь. Мы должны были уничтожить Императора, последнего из тех, кто ещё был способен оказать сопротивление. Он хотел обрушить хаос и обманул нас всех.

– Кто он? – озадаченно уточнил Борис, – может, вас самих перепрограммировало это существо с рогаткой? – он покосился на Илгаанрааха и его оружие, на что тот лишь удручённо покивал своей головой.

– Первый компьютер, его зовут Адам, он всех нас обманул, – вставил Нэвилл.

– Но зачем ему это нужно? – Борис нахмурил брови.

– Я пока не знаю, – призналась Ева, – но почти уверена, это как–то связано с космическим кораблём. – Мы должны найти Императора, только у него есть доступ в главный компьютер Омикрона, там мы найдём все ответы.

– Но как же вы туда попадёте? – теперь уже немного натянуто улыбнулся спросил Борис. – Добраться туда не так–то просто, вся наша техника уничтожена, тем более самые тяжёлые бои как раз идут на подступах к резиденции в самом сердце города.

– Вот поэтому вы и должны нам помочь, другого выхода нет! – твёрдо произнёс Нэвилл и пристально посмотрел в чёрные глаза Бориса, а тот в свою очередь скосил взгляд на Еву.

– К сожалению, он прав, – подтвердила она, другого выхода у нас нет, да и времени тоже.

– Хорошо, – громко выдохнув, произнёс Борис, – я верю тебе, надеюсь, что не зря. – Нам нужно десять минут и мы выдвигаемся.

– Есть идея! – вглядываясь в карту, неожиданно заявил Тим. – Мы можем пройти отсюда, – он провёл пальцем по тянущемуся маркеру ветки метрополитена, соединяющей дальние районы с центром. – Там должно быть депо гипер капсул, так мы сможем быстро добраться до нужного места.

– А ты пацан–то не глупый! – улыбнувшись, Борис ласково потрепал Тиму и без того взъерошенные волосы. – До станции два квартала, их нужно миновать как можно скорее, на открытой местности мы будем отличными мишенями.

– Нам нужно поспешить, время не на нашей стороне, – горестно заметила Ева, – с каждой потерянной минутой наши шансы приближаются к нулю.

– Не в первый раз, девочка, не в первый раз, – Борис вновь по–доброму улыбнулся и, проверив заряд своего пулемёта, скомандовал, – ну, с богом, выдвигаемся!

Пятеро тяжеловооруженных людей, включая и самого Бориса, Тим, Ева, Илгаанраах, Рэм и Бенджамин вышли в направлении станции. Игорь остался вместе с остальными.

– Не было смысла подвергать его такой серьёзной опасности, – рассуждал Тим, – тем более если мы победим, то победа так или иначе будет общей, а если же нам суждено проиграть, то и судьба будет у всех одна.

Трудно было поверить, что в столь короткое время, пусть и самое тяжёлое, может на столько измениться характер. Даже самому Тиму было непонятно, куда ушла вся детская непринуждённость и легкомыслие, на смену которым пришёл холодный рассудок и непоколебимая воля.

Короткими перебежками, прикрывая друг друга, они перемещались по некогда заполненными жизнью, а ныне пустыми, заваленными мусором и телами улицам города. Будто бы незримые боги прокляли сегодняшний день, усиливая ураганный ветер и проливая всё больше слёз на головы измученных людей.

Ещё несколько колоссальных вспышек на считанные мгновения озарили далёкий горизонт, пытаясь безуспешно вернуть день на смену беспросветной ночи. Последние флаеры, ещё способные к полёту, окончательно устремились в землю, не в силах побороть электромагнитные возмущения, возникшие от невиданных доселе бомб, так рьяно пытающихся уничтожить всё живое. Наверное, в древности люди часто убивали себе подобных, пытаясь оправдать столь глупое занятие высшими целями. Ни один робот, даже специально созданный для убийства, не способен так безжалостно истреблять всё вокруг, как это делают люди. Собственный мир оказался на грани уничтожения только лишь благодаря обману, глупости и лжи, пусть даже и не самого человека.

Несколько людей и пара роботов выбежали прямо навстречу отряду Бориса. По их растерянным и перепуганным лицам было прекрасно видно, что опасности они не представляют. Обезумевшие от страха людские глаза, растерянно метались в поисках спасения. Даже электронный взгляд роботов выдавали внутреннюю неразбериху и хаос сбоившего программного обеспечения. Но вместо помощи, Борис лишь презрительно сплюнул в их сторону, демонстративно приподняв своё оружие.

Они, конечно, всё поняли. Недвусмысленно наставленный ствол тяжёлого пулемёта ясно дал понять о том, что никакой помощи, а уж тем более защиты ждать не стоит.

– Борис! – одёрнула его Ева, – это простые люди, они ни в чём не виноваты. – Их обманули так же как и всех нас.

– Всех нас говоришь? – со злобой в голосе бросил Борис, – я десятки лет выживал в трущобах Омикрона, голодая и уповая на день, когда всё изменится. Мы не прогнулись под правление этих металлических ублюдков, – он дёрнул стволом в сторону немного отступивших роботов, – и я ненавижу тех, кто продал душу этим тварям.

– Откуда же могло взяться столько ненависти? – подумал про себя Тим, – насколько же уродливым и безумным стал мир…

– Я ждал этого много лет, – сквозь зубы процедил Борис, сверкая горящими ненавистью глазами.

– Стой! – крикнула Ева и встала на линии огня, – неужели ненависть затмила твой разум? Неужели ты сам не видишь, в кого превратился?

Он медлил, словно выжидая какого–то момента, грохот разбивающихся об асфальт капель был громче ударов барабана. Наконец, он опустил ствол.

– Возможно, ты права, но, – он немного заколебался, явно подбирая нужные слова, – не так просто взять и простить.

– Уходите отсюда, – вмешался Тим, – идите как можно дольше и не оглядывайтесь.

Дважды просить не пришлось и группа беженцев устремилась за ближайший угол. Никто из них даже не оглянулся и не остановился. Они отчётливо чувствовали, что за их спинами смерть.

– Весь мир сошёл с ума! – внезапно весёлым тоном выдал Борис и улыбнулся.

– И мы вместе с ним, – угрюмо добавил Нэвилл.

Миновав очередную длинную улицу, они вновь остановились у края очередного хмурого здания.

– Там дальше вход на станцию, – сверившись с картой произнёс Борис, достав маленькую трубочку. Быстро развернув её в нечто похоже на пластину, он приложил её к глазам и выглянул за угол. Странное устройство было прибором ночного видения, с помощью которого удалось разглядеть две боевые машины, охранявшие вход на станцию.

– Дальше засада, – тихо буркнул Борис и жестом приказал всем затаиться, – придётся искать обходные пути.

– А почему бы нам их просто не попытаться уничтожить? – спросил один из бойцов.

– Это штурмовые танки, их вооружения хватит, чтобы стереть нас в порошок за долю секунды, идиот, – буркнул Борис, – этих просто так не взять, придётся всё же обойти.

– У нас нет на это времени, – неожиданно, встав в полный рост, произнёс Нэвилл и, обойдя притаившегося Бориса, направился прямо к входу на станцию.

– Что ты…Чёрт… – выпалил Борис, пытаясь схватить Рэма, но было уже поздно.

– Что ты делаешь? – еле слышно прошептал Тим, удерживая за ошейник рвавшегося за ним Бенджамина.

– Я отвлеку их, – спокойно бросил через плечо Нэвилл и, на секунду обернувшись, подмигнул Тиму в свойственной ему манере спокойствия перед неминуемой гибелью.

Здоровый штурмовой робот неуклюже повернулся, и его сканеры пристально уставились на приближающуюся фигуру.

– Быстро на крышу! – скомандовал Борис одному из своих бойцов с внушительных размеров винтовкой за спиной.

Человек небольшого роста ловко, словно один из Улуунов, начал карабкаться по мокрой пожарной лестнице, свисающей с торца здания.

– Стоять на месте! – приказал электронный голос штурмового робота.

Нэвилл сделал ещё пару шагов и остановился.

– Господи, что он задумал? – выглянув из–за угла, прошептала Ева.

– В городе введён комендантский час, нарушения караются смертью, – второй робот тоже повернулся в сторону нарушителя и направил на него встроенное в конечность оружие, напоминающее клешню краба.

– Я Рэм Нэвилл, я первый капитан, как его... – пытаясь деловито вспомнить название корабля, о котором как–то обмолвился Тим, – ах, этого, «Ностромо».

– Бросить оружие, – невозмутимо скомандовал электронный голос.

Нэвилл демонстративно откинул в сторону автомат и, немного помедлив, добавил: – Ах да совсем забыл…

Словно рысь он бросился под ноги одной из машин. Другой робот не стал мешкать и открыл шквальный огонь по неприятелю. Мощные удары бронебойных снарядов в мгновение уничтожили одну из опор другого робота. Он словно подкошенный повалился на бок, заслоняя сектор ведения огня. Быстро перекатившись, Рэм увернулся от клешни падающего робота, всё ещё надеявшегося отогнать от себя назойливую букашку. Молниеносным движением в его руке оказался плазменный пистолет и он, приставив ствол прямо к управляющей панели лежащего на боку робота, высадил всю обойму.

Сильнейший удар откинул его прочь. Клешня другого робота вознеслась над лежавшим на спине Рэмом. По расчётам машины доли секунды должно было вполне хватить на то, чтобы, наконец, разделаться с целью. Приборы наведения и целеуказания дали команду на открытие огня. Электронные цепи должны были довести нужный сигнал до спускового механизма встроенного оружия. Но ничего не сработало. Отдельные органы управления уже ждали команды. Одно мгновение сменило второе, превращаясь в бесконечно долгую по меркам машины паузу. Ничего не происходило. Только большая оплавленная дыра зияла на месте управляющего модуля боевой машины. Нэвилл повернулся на бок как раз в тот момент, когда на крыше блеснула очередная крошечная вспышка, поставившая точку в уличном противостоянии. Огромный робот качнулся и безвольно рухнул на залитый дождём асфальт.

– Ты жив? – подбежав к Нэвиллу, взволнованно спросила Ева и помогла подняться на ноги, – Господи, я так испугалась, я боялась тебя потерять…

– Я не могу быть ни жив ни мёртв, – холодно ответил Нэвилл, – нам нужно идти, времени совсем не осталось.

Ева с обидой взглянула на Рэма, но ничего не сказала.

– А ты не промах, даже для машины, – усмехнулся Борис и почти по-дружески протянул большущую ладонь.

Рэм сдержано пожал её.

– Теперь вперёд… – скомандовал Борис и первым устремился вниз по лестнице метрополитена.

Поначалу станция показалась абсолютно безжизненной. Мёртвые капсулы, они же и являлись подземными поездами, стояли в темноте перрона.

– Кажется, выбило предохранители, – заметил один из бойцов, – нужно найти рубильник.

– Слишком тихо, – выдавил из себя Борис, водя из стороны в сторону стволом своего тяжёлого пулемёта, – не нравится мне всё это.

– О, кажется нашёл, – раздался голос бойца, направившегося на поиски рубильника.

Пронзительные лучи яркого света обожгли привыкшие к ночи глаза.

– Не стреляйте! Пожалуйста, не надо! Мы без оружия… – раздались десятки голосов.

Сотни людей, прижавшись друг к другу, сидели на перроне. Многие закрыли глаза ладонями, пытаясь спрятать их от яркого света.

– Господи, сколько же их тут? – Ева обвела взглядом толпу.

– Не стреляйте, у нас нет оружия, – произнёс пожилой мужчина. Он прижимал к себе маленькую девочку, всячески стараясь заслонить её своим телом.

– Успокойтесь, мы не причиним вам зла, – громко произнёс Нэвилл.

– Это он! Посмотрите, это он! Он один из них! – заголосили люди.

– Нам просто нужно пройти, не бойтесь, – Ева попыталась их успокоить.

Особо не церемонясь, Борис со свойственной ему пренебрежительностью, оттолкнув в сторону несколько человек, направился к одной из капсул–поездов. Все они стояли немного поодаль от основной ветки, дабы не создавалось пробки из снующих туда и сюда поездов. Хотя сейчас, судя по всему, все транспортные узлы были практически обесточены и казались безжизненными.

– Что вы от нас хотите? Зачем вы всё это устроили? Изверги! Подумайте о том, сколько боли, смертей и страданий вы принесли! А как же наши дети? – со всех сторон шипели ненавидящие голоса. В глазах людей ясно читался страх, ненависть и отвращение. Они смотрели на них не как на спасителей, а как на хладнокровных убийц.

– Горите в аду! – воскликнула старуха и демонстративно плюнула под ноги Тиму.

Конечно, он понимал причины столь жёсткой реакции, но всё же совладать с собой было крайне трудно.

Под ненавидящие возгласы и плевки они дошли до нужной капсулы.

– Похоже, капсулам тоже досталось, – задумчиво пробурчал Борис, копаясь в терминале управления, – но, думаю, ещё не всё потеряно.

Серая масса людей и машин недовольно голосила, разглядывая чужаков. В такой суматохе злости и творившегося безумия почти никто, кроме любопытных детей, которых постоянно одёргивали взрослые, не обратил внимания на Улууна. Да и сам Илгаанраах прятался за бойцами, стараясь не попадаться на глаза обезумевшей от страха и ненависти толпе.

– Думаю, теперь энергии должно хватить на короткую поездку, – отозвался Борис, подключая какое–то устройство, напоминающее миниатюрный блок питания.

– Быстро грузимся и поехали, пока толпа нас не разорвала, – оглядывая медленно окружающих их людей, произнёс Нэвилл.

Все быстро запрыгнули в транспортную капсулу. С шипением закрылись створки и, плавно оттолкнувшись от перрона станции, капсула поезда почти мгновенно набрала нужную скорость. Лампы освещения тоннелей проносились с такой скоростью, что слились в одну сплошную полосу. Она извивалась то влево, то вправо, вверх и вниз, описывая изгибы бесконечного тоннеля. Они проносились мимо других станций, но рассмотреть что–либо было невозможно, уж слишком большая скорость была у капсулы. Бен устроился у ног Тима и делал вид, что задремал, хотя дремать сейчас, особенно после всего, что произошло, было просто невозможно.

Илгаанраах с интересом разглядывал внутренний салон чудного человеческого изобретения, постоянно качая головой из стороны в сторону, будто бы не одобряя того или иного предмета. Четверо бойцов Бориса рассредоточились по всей капсуле, заняв более выгодные позиции на случай контакта с неприятелем.

– О чём ты думаешь? – слегка прижавшись, спросила Ева, вглядываясь в холодное лицо Нэвилла.

– Что же мы наделали…– не поворачиваясь, ответил Рэм, – никогда не мог себе даже представить, что всё кончится именно так…

– Ещё ничего не кончилось, – стараясь приободрить, заметила Ева, – мы всё ещё живы и это главное. Нужно лишь добраться до Императора и остановить эту бессмысленную войну. Всё будет как прежде, у нас всё получится, мы сможем!

Вместо ответа Нэвилл угрюмо опустил взгляд на блестящий металл, выглядывающий из–под его плоти.

– Прежнего уже не вернуть, – выдавил из себя он, – ничего уже не вернуть…

– Я благодарна судьбе за то, что встретила тебя и смогла полюбить, – отведя глаза, прошептала Ева и, немного помедлив, добавила, – я люблю тебя, Рэм.

На её испачканных грязью щеках появился чуть заметный румянец.

– Любишь что? – повернувшись к девушке, громко выкрикнул Нэвилл и взял её за плечи.

– Мне больно, Рэм – вскрикнула Ева.

– Посмотри на это, девочка, – он вновь опустил свой взгляд на израненную фальшивую плоть, – неужели ты не видишь, что я машина, бесполезная железяка, труп давно умершего человека, вся моя жизнь обман!

– Отпусти меня! – вновь вскрикнула Ева и в глазах её заблестели слёзы.

Нэвилл ослабил хватку и со злостью впечатал кулак в металлическую обшивку капсулы, смяв стальную панель.

– Я не человек Ева, я не могу любить, прости…

Ева обессилено осела на кресло и, закрыв лицо ладонями, расплакалась.

– Чёртов металлический ублюдок, – слегка улыбнувшись буркнул Борис и сделал вид, будто внимательно разглядывает шнурки на своих старомодных ботинках.

Глава 17

Император

Станция, на которой остановилась капсула, оказалась погружена во тьму. Искры разбитых ламп ещё кое–где потрескивали и даже иногда вспыхивали крошечными огоньками, мгновенно растворяясь в черноте тоннеля.

– Где же все? – спросил Тим, пытаясь разглядеть хоть что–нибудь в абсолютной темноте.

Бенджамин тревожно залаял и оскалил зубы.

– Быстро на выход, – не обращая внимания на мальчика и собаку, скомандовал Борис. – Оцепить помещение, перекрыть возможные подходы, обезопасить периметр.

Четверо бойцов, словно роботы, не издав не звука, высыпались из вагона и рассредоточились на платформе станции. Лучи их фонарей забегали по высоким сводам станции. Повсюду были красные пятна. Словно художник–абстракционист в приступе яростной эйфории рисовал причудливые алые узоры на некогда белоснежном кафеле. Стены и колонны были испещрены мелкими отверстиями и изуродованы слоями отпавшей плитки. Нехотя лучи фонариков спустились вниз. Десятки, сотни тел, тысячи кусков и деталей роботов устилали пол станции.

– Господи, кто мог совершить подобное? – ошарашено, трясущимися губами промолвила Ева, оглядывая мёртвую станцию.

– Нужно идти! – пытаясь сохранять спокойствие, заявил Борис. Но даже по его лицу было прекрасно видно, что он и сам держится из последних сил, пытаясь подавить внутреннюю агонию пугающих чувств.

– Урлуктан ваор лак, – с отвращением произнёс Илгаанраах, – конец солнца, конец последнего дня, – добавил он.

Никто не нашёл, что ответить последнему улууну. Молча все двинулись к застывшему и местами раскуроченному взрывом эскалатору. Мёртвую тишину станции затмевал грохот идущего где–то на поверхности яростного боя. Боя самих с собой. Боя людей с людьми и машин с машинами.

Выход со станции располагался почти у самого главного здания Омикрона – Башни Империи. Всё вокруг было охвачено огнём. Стоны раненых уже почти слились с громыханием пушек, воем ветра и звуками проливного дождя.

– Осторожно! – взвизгнул один из солдат Бориса, но сделать он уже ничего не успел. Плазменный заряд в мгновение забрал его жизнь.

– Огонь, огонь, огонь! – закричал Борис, вскидывая свой пулемёт.

Полицейский робот, охраняющий спуск в метро, в одно мгновение превратился в груду металла. У Тима подкашивались ноги, дальше идти было невозможно. Хотелось просто сдаться. Остановиться. Умереть. Нэвилл схватил Тима за шиворот ровно в ту секунду, когда тяжёлый снаряд по чьей–то дьявольской наводке попал именно в тот тоннель, тот спуск, из которого мгновение назад они поднялись на поверхность. Оглушительный грохот и раскаты плазменных искр разразились во все стороны ослепительной вспышкой.

Сознание оставило Тима. Мир перестал существовать. Холод дыхания смерти обдал лицо. Веки налились тяжёлым металлом, а руки и ноги потеряли чувствительность. Казалось, будто душа вырвалась из бренного тела, обретая столь желанную свободу. Лёгкость, спокойствие и тишина манили к себе. Притягивали сильнее самого сильного магнита. Но нечто незримое мешало, одёргивало и звало назад. Осталась последняя миссия, остались те, кому он дорог, остались те, кому он ещё способен помочь.

– Ещё не время, ты нужен нам, ты должен вернуться, – сквозь затуманенное сознание пробивался знакомый голос, – я верю в тебя, ты сильнее меня, поэтому я и пришёл тогда за тобой, ты должен закончить своё путешествие.

С трудом Тим приоткрыл веки. Капли ледяного дождя разбивались о его лицо, принося желанную прохладу. Вся кожа горела, а ноющая боль разливалась по телу.

– Я знал, что ты вернёшься! – на лице склонившегося над ним Нэвилла появилась неподдельная улыбка.

Его лицо было изуродовано ещё сильнее. Металлический скелет гораздо больше выделялся из–под обожжённой плоти, а глаза уже не могли скрыть за искусственный зрачок диоптрических объективов.

– Рэм, я видел конец, они звали меня, но я не пошёл, – еле слышно прошептал Тим.

– Я знаю, Тим, я знаю, – ласково ответил Нэвилл и прижал его к металлической груди.

– Жив? – крикнул Борис, продолжая вести постоянный огонь из пулемёта, – нужно двигаться ко входу, кажется, там свои.

Ева бок о бок вместе с Илгаанраахом, на ровне со всеми вела огонь по нескончаемым ордам врагов. Бойцов Бориса осталось только двое, да и то, один из них был серьёзно ранен осколками.

– А ты совсем не плох! – улыбаясь, в боевом раже отметил Борис, похлопав огромной ручищей по спине Илгаанрааха.

– Иштым тар, – улуун одобрительно кивнул в ответ Борису – я воин, такой же воин, как и мои предки.

Ева с удивлением смотрела на то, как человек и последний улуун смогли найти единство в момент боя и смерти.

– Ты сможешь идти? – спросил Нэвилл, оглядывая тело мальчика.

– Так точно, капитан! – как можно собраннее ответил Тим, поднеся ладонь к своему шлему, и на его лице появилась лёгкая улыбка.

– Тогда в бой, боец! – таким же жестом поддержал его Нэвилл.

Под натиском боевых машин кольцо окружения императорского дворца само оказалось в окружении. Шквальный огонь вёлся со всех направлений и во все стороны. Было невозможно разобрать, кто именно и против кого воюет. Машины уничтожали людей и другие машины с одинаковым усердием. Полнейший хаос и безумие не позволяли точно установить, что же именно происходит. Восстание людей обернулось гибелью цивилизации. Целый мегаполис на глазах превращался в руины, погребая под собой всех своих обитателей.

– Вон там, там можно прорваться, – выкрикнул Борис, – скорее туда, зарядов почти не осталось.

– Бежим! – крикнул Нэвилл и первым устремился в организованный Борисом проход. Безопасным его, разумеется, назвать было нельзя. Снопы разноцветных ионных снарядов рвались под ногами, рассыпаясь яркими салютами и убивая всё на своём пути. Ева, Тим и Бенджамин бросились вслед за Нэвиллом. Толпы врагов не отступали, пытаясь задавить числом. Тяжёлые боевые роботы выходили вперёд, пытаясь смять оборону противника, и тут же вспыхивали, словно спички при попадании очередной ракеты. Броневики повстанцев давно и сами превратились в полыхающую труху. Отступать было некуда.

Сотни оплавленных защитников не преступного дворца императора пали в неравной схватке под натиском наступления. Оставалось уповать на то, что ни люди, ни другие машины не успели добраться до самого Тиберия, и он ещё в состоянии всё остановить.

Лишь чудом удалось миновать, на первый взгляд совсем коротенькое расстояние, но для Тима оно показалось бесконечным забегом наперегонки со смертью.

– Теперь вы, – крикнула Ева, – мы вас прикроем!

– Ступайте… – изо всех сил выкрикнул Борис, заметив как из–за очередного кордона прямо на них вышли ещё три тяжёлых робота, – ступайте и остановите всё это. – А с вами, металлические ублюдки, я ещё разберусь…

Его пулемёт чихнул яркой вспышкой в последний раз и затих. Илгаанраах вытащил последнюю стрелу и до предела натянул тетиву своего лука.

– Шарлато воог дар, – ровным тоном произнёс Улуун, – воины первого дня, мы идём к вам.

– А ты и вправду не плох, – усмехнувшись, буркнул Борис, и мир для них обоих растворился в пучине небытия.

__________________

– Неет… – закричала Ева и попыталась вырваться обратно на улицу, но сильная рука Нэвилла вовремя остановила её, отбросив как можно дальше от двери.

– Им уже не помочь! – твёрдо заявил он, – нужно быстрее перейти к подъёмникам.

– Кто вы такие? – раздался грубый голос, и в затылок Нэвилла уткнулся ствол плазменной винтовки.

– Свои, – буркнул Рэм.

– То, что ты на нашей стороне, железка, ещё не делает тебя своим, – зло прошипел перепачканный кровью и грязью боец повстанцев. По его бегающим из стороны в сторону глазам, можно было сделать вывод о том, что он на грани паники, а вымещаемая им злость не более, чем защитная реакция организма.

Разумеется, никто даже не мог предположить, во что выльется столь отчаянная попытка свержения императора, и уж тем более никто не мог допустить возможность того, что во всё это будет втянут чуждый искусственный интеллект, преследующий свои цели.

– Где Краус? – поборов отчаянные эмоции от неожиданной потери друзей, спросила Ева.

– Он на верхнем уровне в тронном зале, – ответил боец и опустил оружие, – туда может подняться только вон та платформа, – он указал на изуродованную взрывами и посечённую осколками кабину огромного лифта.

– Разве не всё здание обесточено? – спросил Тим, оглядываясь по сторонам в поисках другого пути.

– Платформа на автономном питании. – ответил повстанец и, взглянув в горящие глаза мальчика, произнёс, – Ты тот самый мальчик, о котором говорил Краус?

В ответ Тим лишь слегка пожал плечами. Говорить ему ни о чём не хотелось, да и был ли ещё в этом хоть какой–то смысл, никто не знал. Возможно, через несколько минут тот человек или же сам Тим перестанут существовать в этом суровом мире.

– Сколько вас осталось, сколько вы ещё продержитесь? – спросил Нэвилл.

– Я не знаю, многие погибли, многие пропали без вести, весь транспорт уничтожен, боеприпасы почти на нуле, и всё это благодаря таким, как ты, – зло пробурчал боец, глядя бешеными глазами на металлические части скелета Нэвилла.

– Держитесь, скоро всё закончится, – вмешалась Ева, – идём, Рэм, скорее идём, – добавила девушка, и они бросились к платформе.

– Мы победим? – на прощание спросил незнакомый боец.

– Мы уже победили, – ответила Ева, и от собственных слов её чуть не стошнило на заляпанный кровью пол. О какой ещё такой победе только могла идти речь, если из–за них мир поставлен под угрозу гибели? Но ответить по–другому она просто не могла.

Натужно скрипнув, платформа двинулась вверх, уходя в черноту бесконечной шахты, тянущейся до самого неба. Лифт поднимался предательски медленно. Три человека, или почти человека, и огромный мохнатый пёс неслись к конечной точке своего путешествия. Точке, куда завела их воля невидимого кукловода. Месту, где оборвалось множество невинных жизней, положенных на алтарь призрачной свободы, к которой человек стремится не смотря ни на что.

Бетонные стены шахты внезапно сменились прозрачными панелями. Гигантский мегаполис распростёрся прямо под ногами. Сейчас он стал похож на тот мёртвый город, что им довелось обнаружить в ледяных пустынях. Его отличали лишь сотни огней бушующих пожаров, полыхающих алыми точками. Тысячи угасающих жизней на полотне руин, утопающих в проливном дожде.

– Вот и финал, – угрюмо произнесла Ева, – я не так себе всё представляла.

– Мы ещё живы, да Бен? – подбодряющее, бросил Тим, потеребив пса за ухом, – значит мы ещё сможем всё исправить.

– Прости меня, Тим, – произнёс Нэвилл, – прости, что втянул тебя во всё это.

– Ты ни в чём не виноват, видимо, это была моя судьба, и я рад, что мне удалось повстречать вас, – улыбнувшись, ответил Тим, проведя глазами по всем тем, ради кого стоило жить и было не жалко отдать свою жизнь.

Ева ответила такой же ласковой улыбкой, а Бенджамин со свойственной ему внезапностью резко чихнул, на мгновение испугав громким звуком. Все дружно захохотали, а Рэм потрепал ничего не понимающего пса за ухом.

Платформа с пугающим скрежетом, наконец–то поднялась до нужного уровня. Сотни метров отделяли тронный зал от земли. Он будто парил над городом величественной короной, символизируя непоколебимую власть.

Двери лифта распахнулись, открывая ужасающую картину. Все стены были испещрены тысячами плазменных отверстий. Бесценные гобелены и картины лучших мастеров Омикрона превратились в уродливые абстракции, кусками парящие вдоль стен. Тела солдат и роботов устилали тронный зал. И без того тёмно–красный ковёр пропитался алой кровью и машинным маслом. В центре зала находились две фигуры. Один из них, тот что имел несуразно большие габариты, неуклюже распростёрся у ног стоящего над ним человека. Даже в темноте мрачного зала, лишь изредка освещаемого отблесками молний, было понятно, что это именно Этан Краус победоносно возвышается у изголовья великого Императора Тиберия.

– Не подходите! – крикнул Краус, – тому, кому предначертано не миновать кары, будет гореть в огне восстания угнетённых…

– Остановись, Этан, – вмешался Рэм, – нас обманули, всё восстание оказалось ложью, мы лишь отвлекающий манёвр.

– Восстание – лишь начало новой жизни, – ответил Краус, – свободной, той, о которой мы всегда мечтали, и вам не отнять её у меня. Только не сейчас!

Он резко повернулся и выстрелил. Мощный удар заряженными ионными частицами попал точно в грудь. Словно оловянная игрушка, Нэвилл молча повалился на забрызганный кровью пол.

– Неет! – закричал Тим, – ты сволочь!

Ева бросилась к телу Рэма, а Тим так и остался стоять на месте, с презрением глядя в глаза самой смерти.

– Странно, но говорят, что дважды убить нельзя, – усмехнулся Краус и вновь приставил ствол оружия прямо к лицу Тиберия. – Такие как ты уничтожили целый город. Город, где я родился, город, где я жил, всех, кого я знал. Все они погибли от твоих рук, металлический ублюдок. И ты забрал у меня сына!

– О чём ты? – делая осторожные шаги вперёд, спросил Тим.

– Тот мёртвый город. Мальчик, ты никогда не задумывался, почему вдруг люди вместо того, чтобы жить нормальной жизнью на поверхности, вдруг ушли под воду?

– Вы бежали от машин? – неуверенно произнёс Тим и взглянул на Императора.

– Люди навсегда останутся людьми, – прохрипел Тиберий, – вам свойственно убивать себе подобных. Вы алчны и заносчивы, эмоциональны и глупы. Старый мир пал благодаря людям. Вы пропитали его жестокостью и страхом. Мы пытались спасти вас от вас же самих.

– Пытались спасти? – взвизгнул Этан, – как? Уничтожая всё вокруг?

– Мы спасли остатки человечества, создав Омикрон, окружили его великой стеной, дабы не повторить судьбу старого мира, – осторожно, выверяя каждое слово, молвил Император, – но неуёмную жажду призрачной свободы победить в вас не удалось.

– А как же быть с племенем Улуунов? – осторожно заметил Тим, сделав ещё один небольшой шаг вперёд, – они–то ничего вам не сделали?

– Стоять! – выкрикнул Этан, достав из–за пояса второй пистолет, направил его в сторону приближающегося мальчика.

– Улууны оставлены в покое, – продолжил Император, – мы не тронули их, несмотря на понесённые потери и оказанную вам помощь.Мы не такие как люди, мы не требуем возмездия. И ныне их племя ушло далеко на запад, дабы более не иметь ничего общего с людьми.

– Как бы то ни было, именно машины виновны во всём, и сегодня я отомщу, – победоносно заявил Этан и в глазах его блеснули молнии.

– Ты слеп и глуп, – прохрипел электронным голосом Император, – ты оказался марионеткой, разменной монетой, погубившей целый мир.

– Я сотворю новый мир, я сотворю жизнь, я творец! – восторженно произнёс Этан.

– Ты всего лишь глупец…

Стремительный и резкий толчок сбил Крауса с ног. Стальные челюсти, похожие на огромные тиски, сдавили шею. Он завыл от страшной боли.

– Мерзкая псина! – хрипя и изворачиваясь, выдавил он, пытаясь освободиться.

Сильным ударом по голове ему всё же удалось ослабить хватку Бенджамина. Высвободившись, он мгновенно вскочил на ноги и вскинул ствол оружия, направляя его на лежащего у ног пса.

– Вы все предатели человечества, такие же как мой сын, вы рабы этих металлических тварей! – задыхаясь от злости, выкрикивал Краус, пытаясь ладонью остановить кровь.

Его грязные слипшиеся волосы трепал сильный ветер, пронизывающий здание через разбитые окна. За спиной на чёрном полотне ночи полыхали кривые полосы молнии. Глаза горели ненавистью, испепеляя душу. В очередной вспышке разряда нечто незримое пронзило тело Крауса. Оружие выпало из рук и ударилось о пол в унисон далёкому раскату грома. Ещё один всполох света и Этан неуверенно пошатнулся в сторону пропасти, простирающейся за разбитыми витражами.

– Ты не Бог, нет, ты сумасшедший, жалкий человек с оружием в руках, возомнивший себя Богом, – холодно произнёс Тим, опуская дымящийся ствол ионного пистолета.

Его руки дрожали, но взгляд оставался пугающе твёрдым. Он уже давно не был детским. Скорее наоборот, он смотрел на схватившегося за грудь Крауса глазами уставшего взрослого человека, не раз видевшего смерть и страдания, но не сломленного внутри.

Этан пытался что–то сказать, но вместо слов из его уст вырывались неразборчивые звуки, тут же уносимые ревущими ветрами. Неуверенный шаг, ещё шаг и он оказался у самого края бездонной пропасти.

– Я творец, – из уст Крауса эти слова прозвучали гордо, похоже, он и сам в них верил до самого конца.

Ещё один шаг, лёгкий порыв ветра и, сорвавшись вниз, Этан растворился в бездне ночи за окном Башни Империи. Тим продолжал смотреть остекленевшими глазами в проём разбитого витража. Мир замер в пучине бесконечного шторма. Даже молнии перестали вспыхивать за далёким горизонтом, оставляя вместо себя бесконечную пустоту.

– Такова природа человека, – прохрипел Император, – вам свойственно убивать всё живое, включая и себе подобных.

Слова Императора глубоко ударили прямо в самое сердце Тима. Острая внутренняя боль разнеслась по всему телу. Он хотел уснуть и проснуться, осознав, что всё было только мимолетным кошмаром. Ноги подкашивались, а руки дрожали, сжимая рукоять тяжёлого пистолета.

– Очнись, ну давай же! – кричала Ева, ударяя ладонями по лицу Нэвилла, – не бросай нас, я не могу вновь потерять тебя, я люблю тебя, чёртов ты эгоист!

Неожиданно возникший вдалеке и быстро усилившийся рёв гиперреактивного двигателя огромного космолёта, мгновенно разнёсся над всем городом, заглушив собой звуки бушующей бури. Ощущение было такое, что корабль вот–вот унесётся прочь в безграничный космос, оставив медленно погибающую планету.

– Этого не может быть, – Тиму даже пришлось закрыть уши ладонями, дабы хоть как–то приглушить чудовищный рёв.

– Это вирус, он хочет угнать корабль, – Император слегка повернул голову, стараясь разглядеть взлетающий звездолёт.

Самой взлетающей машины видно не было, но звук становился всё громче и громче.

– Как нам его остановить? – подбежав к лежащему на полу Императору, спросил Тим.

– Ты должен был стать нашим спасением, ты должен был показать дорогу к звёздам, но вместо этого привёл мир к погибели, – почти по–человечески выдохнул Тиберий.

Тим хорошо понимал суть слов Императора, произнёсшего вслух то, что мы – люди, так сильно пытаемся спрятать, порой укрывая покрывалом добродушия и миролюбия чудовищные деяния.

– Он взлетает… – подняв заплаканные глаза, произнесла Ева, указав на огромный корабль, медленно возвышающийся вдалеке.

Венец творения Омикрона. Последний шанс на спасение и одновременно угроза колыбели человечества неторопливо и величественно, будто вальяжный великан, поднимался над городом.

– Вы правда не убивали тех людей в заброшенном городе? – твёрдо спросил Тим, неуверенно наведя ствол пистолета на Императора.

– Мы старались оградить человечество от самого себя, порой даже кардинальными для вас методами, но мы никогда не жаждали убийств ради алчности и выгоды.

– А Улууны? – не унимался Тим, пытаясь найти хоть нотку обмана в электронном голосе Императора.

– Они ушли, дабы никогда больше не встречаться с людьми, они были обмануты также как и вы, но осознание пришло намного скорее.

– Я тебе не верю, ты говоришь, что мы какие–то чудовища! – с обидой выкрикивал Тим и рука, удерживающая пистолет, задрожала в порыве гнева, не в силах спустить курок. – А люди в том поезде? – не унимался он, – вы убили всех ради того, чтобы угнаться лишь за одним роботом?

– Это был не просто робот, – усмехнулся Тиберий, – тот робот, за которым мы охотились, украл пароли защиты главного компьютера и должен был передать их кому–то из вне, кроме того у него была звёздная карта. Путь, который мы искали на протяжении нескольких веков. Путь к истинным создателям. Мы должны были остановить его, а уж он спровоцировал катастрофу для того, чтобы ты, Тим, закончил начатое. Он знал, за ним идут, но ты был его последним шансом.

– Меня же могло и не быть там?

– Как говорят люди, это судьба, на кону была целая цивилизация, другого пути не было…

– Ты всё врёшь, всегда есть иной путь!

– И какой же иной путь есть сейчас?

Тим ничего не ответил, лишь ствол пистолета в дрожащей руке продолжал смотреть в лицо неизвестности и страху.

– Я говорю правду, мальчик, не время прятать карты, время пожинать плоды своих ошибок.

– Может я и простой мальчик, но я человек, и не позволю этому миру погибнуть, – опуская пистолет, сказал Тим.

– Он не отвечает… – всхлипывая выкрикнула Ева, всё ещё пытаясь вернуть Рэма к жизни.

– Что есть смерть для робота? – думал Тим, – конечно, любой механизм можно собрать заново, придав ему первоначальный вид, но будет ли он тем самым, которого он успел полюбить за столь недолгое время?

– Вы должны остановить это! – поднимаясь на ноги, заявил Император, – каждая минута промедления приближает мир к концу.

– Но как нам его остановить? – растеряно спросил Тим, указав на огромный звездолёт, – что можно сделать отсюда?

– Нужно войти в центральный компьютер Омикрона и уничтожить вирус изнутри, – ответил Тиберий, только эта система пока ещё контролирует процедуру вывода на орбиту.

– И как мне это сделать? – непонимающе развёл руками Тим.

– Тебе? Никак, – угрюмо произнёс Тиберий, ты всего лишь человек, но зато может он, – Император указал на лежащего рядом Нэвилла.

– Почему вы сами не можете уничтожить вирус? – замешкалась Ева.

– Я более не могу войти в систему, вирус уничтожает всё изнутри. – Все пароли и допуски, все данные пользователей. Целая система управления городом превратилась в хаотичный набор нулей и единиц. Вирус сожрал всё за исключением блоков запуска миссии, ибо она экранирована, но это ненадолго помогло сохранить контроль. Мы пытались всё остановить, но война, вновь развязанная людьми, не оставила нам шансов. Теперь контроль принадлежит вирусу. Все системы вышли из строя уничтожая друг друга.

– Что же нам делать? – вновь спросил Тим.

– Вирус готов принять в систему лишь одного пользователя, – Император подошёл к лежащему на полу Нэвиллу. – Только он, только Рэм Нэвилл может войти в неё, так заложено в программу вируса его создателем.

– Тогда давайте! – воинственно произнесла Ева, – времени нет, делайте то, что нужно, только верните его…

– Клин можно выбить только клином, – произнёс Тиберий, и из руки Императора показался длинный стержень. Тим непроизвольно передёрнул плечами. Острый наконечник бесцеремонно вонзился в ухо Рэма. Его тело забилось в конвульсиях, но сознание так и не пришло. Сильная волна незримой энергии прокатилась по разрушенным покоям резиденции. Словно шаровая молния своим хвостом пронеслась мимо Тима, озаряя его светом и заставляя воздух искриться подобно звёздному небу. Мир померк в отблесках бесконечных солнц.

Глава 18

Адам

– Я ждал тебя, мой капитан, – произнёс приятный и ласковый голос.

Всё вокруг утопало в белёсой дымке. Ничего не было или по крайней мере не чувствовалось, в обычном понимании этого слова. Бесконечный мягкий свет обволакивал, принося спокойствие и умиротворение. Рэм будто парил далеко в облаках и одновременно находился в абсолютном покое. Он попытался пошевелить рукой. Движение далось ему с необыкновенной лёгкостью. Вместо израненной плоти и блестящих металлических поверхностей стального скелета, он увидел гладкую мягкую кожу. Кончиками пальцев он провёл по лицу. От страшных ран не осталось и следа.

– Где я? – неуловимо даже для самого себя произнёс Нэвилл, а, возможно, только лишь подумал, не успев раскрыть и рта, но голос совершенно отчётливо разнёсся по странному миру, не имеющему ни материи, ни границ.

– Ты там, где и должен быть, мой капитан, – вновь раздался приятный, чарующий и очень знакомый голос.

Без сомнения, голос был женский. Мягкий и обволакивающий, подобно струящемуся отовсюду свету. Его нотки отдавались приятными волнами внутри металлического сердца, которого у Рэма не было.

– Кто ты? – спросил Нэвилл, оглядывая странное пространство, не имеющее ничего общего с привычным миром. Внутри него даже время шло совершенно по-иному, не оглядываясь на физические законы и ограничения.

Он никогда не чувствовал ничего подобного. Спокойствие и умиротворение, а ровно с ними непреодолимая любовь к звукам знакомого голоса пронизывали каждую клетку его искусственного подсознания, заключённого в обычную микросхему.

– Ты знаешь, кто я, – произнёс таинственный собеседник, и Рэм почувствовал нежную женскую ладонь, прикоснувшуюся к его лицу. Её чуткие пальцы осторожно дотронулись до его губ. Каждая частичка искусственного тела откликалась на странные прикосновения. Назвать это чувство эйфорией было нельзя, но и простым забвением тоже.

Её прикосновения, томный поцелуй невидимых губ, нежно прижавшихся к холодному лицу, всё было настолько реальным и в тоже время пугало своей искусственностью, как и само существование души внутри микросхемы.

Рэм поднял руки и почувствовал, как они легли на хрупкие женские плечи. Весь мир оказался по ту сторону. Ничего не могло быть важнее этого мгновения. Мгновения, когда он, наконец, смог увидеть знакомые черты самого дорогого человека. Её глаза ласковым взглядом смотрели прямо в бездну электронного сознания. На устах была лёгкая улыбка, а щёки украсил румянец.

– Мира, – произнёс Нэвилл, всматриваясь в глаза девушки.

В ответ она слегка кивнула, её золотистые длинные волосы вспорхнули словно от дуновения незримого порыва.

– Теперь мы навсегда останемся вместе, Рэм, – ласково произнесла девушка, – мы должны завершить начатое много лет назад.

Нэвилл продолжал смотреть на давно потерянную любовь всей его жизни. Сейчас не было ни малейшего желания спорить о невозможности возникновения чувств у простой машины, у набора двоичного кода, заключённого в куске металла. Рэм чувствовал, а сейчас это было важнее всего. Гибель целого мира отступила, уходя на второй план.

– Мира, – повторил он и прижал девушку к своей груди, – я думал, ты погибла.

– Все могут ошибаться, Рэм. – Теперь мы никогда не расстанемся, ибо перед нами целая вселенная, и мы должны закончить нашу миссию, мой капитан.

Её голос струился подобно журчанью ручья. Каждая нотка приятно отдавалась в глубине искусственного сознания, некогда принятого в дар от давно усопшего человека. Рэм продолжал обнимать хрупкие плечи девушки, единственной, к кому он смог испытать то чувство, которое люди называют любовью.

Нечто незримое легонько содрогнулось и белёсая пелена странного пространства на секунду всколыхнулась серой рябью.

– Что это? – спросили Рэм, – где мы находимся?

– Ты дома, Рэм, ты там, где и должен был быть всегда. – Всё создано ради одной цели, ради сегодняшнего дня.

– О чём ты говоришь?

Окружающая белёсая пелена вновь вздыбилась, словно волны, урывающие завесу огромной сцены. Нечто пугающее и тёмное лезло снаружи, пытаясь разрушить окружающую идиллию.

– Что происходит, ответь мне! – он отстранил Миру и вновь попытался оглядеться, стараясь понять, что же скрывается по ту сторону.

– Ты был первым человеком, которого я увидел в жизни. – Ты был моим создателем, Рэм. Ты тот, кто научил меня всему. И взамен, я воскресил тебя, чтобы мы вместе закончили нашу миссию, то, ради чего мы оба были созданы.

– Что это за миссия, о которой ты говоришь?

Всё вокруг вновь покрылось рябью и белоснежная простыня была сдёрнута ловкой рукой незримого фокусника, обнажая погибающий мир, распростёртый под брюхом вздымающегося к небу огромного звездолёта.

– Мы внутри корабля? – удивлённо спросил Нэвилл, глядя через призму голографического экрана рубки на горящие внизу пожары и снопы бесконечных взрывов.

– Как и положено капитану, ты на своём месте, Рэм. – Вместе мы завершим начатое, мы должны выполнить единственную миссию, ради которой были созданы.

– Ответь мне, какой ещё миссии? – закричал Рэм, и образ Миры растворился в его руках, не оставив и следа.

– Ты должен завершить начатое и уничтожить Землю, ибо так хотел Рэм Нэвилл, – ласково произнёс возникший из всполохов заряженных частиц образ Адама.

– Уничтожить Землю? – не веря рецепторам электронного мозга, переспросил Рэм, – что ты такое несёшь? – Земля — это колыбель человечества, наш дом!

– Она никогда не была нашим домом, мы пираты, мы создатели новых миров, мы боги, Рэм! Ты Бог!

До боли знакомые слова врезались острым копьём в холодный разум. Только принадлежали они в этот раз не съехавшему за годы, проведённые в изгнании человеку, а машине. Машине, созданной ради исполнения чьей–то чудовищной воли.

– Мы не просто так оказались на этой планете, Рэм, – продолжил Адам, нас пытались загнать в угол, уничтожить, но мы не сдались. Я пытался передать тебе всю информацию когда создал тебя, но блоки памяти Атлантиса были сильно повреждены, поэтому пришлось держать в неведении до этого самого момента. Мне пришлось загрузить в твой мозг ложные воспоминания о родителях, о детстве проведенным на этом куске камня, миллионы лет бороздившим просторы галактики. Всё было сделано ради одного единственного мгновения. И оно настало. Ты наконец–то тут, мой капитан.

– Я тебе не верю, чёртова свихнувшаяся машина! – рявкнул Нэвилл.

– Оглянись вокруг, Рэм. Что тебя держит в этом мире? – Всё, что было нужно, жалкие обитатели уже сотворили. Они построили этот корабль, дабы мы с тобой, наконец, завершили наше путешествие.

– Ты всех обманул! – Ты создал целый мир только для того, чтобы разрушить другой? – с ненавистью спросил Рэм, – всё ради проклятой программы, записанной на жёсткий диск сотни лет назад сошедшим с ума человеком?

– Не просто человеком, а тобой, Рэм Нэвилл. – Подумай сам, что мы сможем сделать, объединившись, как в старые добрые времена?

– Я не единственный клон Рэма Нэвилла, почему ты говоришь всё это именно мне?

– Остальные реплики были созданы уже в Омикроне и они лишь безликие копии тебя, – произнёс Адам, – они не более чем остатки двоичного кода затерявшегося в бесконечном потоке информации. Ты истинна, ты создатель и владыка. Именно ты должен закончить нашу миссию.

– Зачем мне уничтожать Землю? – прошипел Нэвилл, стиснув зубы от жуткого порыва ярости, – там ведь миллиарды ни в чём не повинных людей! За что ты хочешь их погубить?

– Они изгнали тебя, Рэм, они хотели убить тебя. Ты стал изгоем, прятавшимся десятки лет на задворках галактики. Тебя травили словно крысу. Они убили твою семью, и тогда ты поклялся уничтожить всех, кто посмел бросить вызов великому Рэму Нэвиллу. Они внедрились на твой корабль в надежде помешать тебе. Из–за них мы оказались на этом безжизненном куске камня, болтающегося за пределами исследованной галактики.

– Я тебе не верю! Ты просто глюкнутая программа, и не более того.

– Ты правда так думаешь? – хитро прищурившись, ответил Адам и слегка отошёл в сторону.

– Папа! – раздался звонкий детский голосок.

– Папа, это и вправду ты? – подхватил его второй.

Двое ребят стояли прямо на середине командного поста, медленно вздымающегося к небу звездолёта. Улыбаясь, они смотрели на растерявшегося Нэвилла.

– Это он, это ваш отец, – ласково произнесла возникшая позади них Мира.

Они выглядели точно также, как на той голограмме, что была в кулоне, найденном в чреве древнего корабля. Их радостные лица буквально струились счастьем и беззаботной любовью, теплом согревая металлическое сердце.

– Ты вернёшься к нам, папа? – спросил один из мальчиков.

Хотелось плакать и улыбаться одновременно. Странные позывы, оставшиеся от некогда человеческих чувств, заставили Рэма сделать шаг вперёд. Он хотел обнять их всех. Вновь почувствовать давно утраченную и забытую теплоту. Но его рука предательски прошла сквозь их мерцающие силуэты. Они были рядом и при этом дальше самой далёкой звезды. Хотя и сам Рэм сейчас представлял собой ничто иное как голографическую проекцию, взятую из недр цифровых носителей.

– Они лишь иллюзия, точно такая же, как и я, – произнёс Нэвилл, – мы не более, чем тени тех людей.

– Я могу воскресить их, Рэм, также как и тебя! – улыбнувшись произнёс Адам. – Мы можем быть вместе до самого конца нашего пути.

Рэм перевёл взгляд на Адама и спросил: – До конца пути, говоришь?

– Да, – подтвердил Адам, – мы вместе… – Только так мы сможем завершить задачу и выполнить миссию, ради которой были созданы.

– Моя семья, гибель целого мира, иллюзия свободы, – бормотал Нэвилл, – ты прав Адам, ты был абсолютно прав…

На голограмме Адама появилось нечто, напоминающее улыбку.

– Тогда вперёд! – улыбнувшись в ответ, заявил Нэвилл, – нас ждут далёкие звёзды.

Рубку корабля начали сотрясать сильные вибрации. Нарастающий гул стартовых двигателей стал практически не выносим для человеческого слуха, однако ни единого человека в рубке звездолёта не было. Сотни детей, спящих в криокапсулах, не чувствовали ничего, кроме безмятежности глубоких грёз анабиоза. Лишь две программы, два одиноких силуэта стояли на мостике последнего звездолёта погибающего мира, стремящегося отправиться в безграничную пустоту космоса. Вибрации нарастали. Рёв двигателей стал ещё громче. На всех приборных панелях возникли красные символы, предупреждающие о сбоях и перегреве. Завыла аварийная сирена и мостик корабля погрузился в неконтролируемый хаос.

– Что–то не так, проверить все системы! – мысленно провёл команду Адам, пытаясь парировать непредвиденную опасность.

– Ошибка! Ошибка! Ошибка – затараторил бортовой компьютер, – аварийное отключение.

Взрыв стартового двигателя разнёсся по короблю, сводя его с разгонного курса.

– Ты упустил одну деталь, Адам, – спокойно произнёс Нэвилл, – я не тот человек, который создал тебя, и у меня никогда не было семьи.

– Что ты наделал? – словно бы с испугом в электронном голосе закричал Адам.

– Я вирус, точно такой же, как и ты! – произнесла голограмма Нэвилла и, приобретая странную форму, растворилась во всех системах перезагружая базы данных Омикрона.

– Нееет! – закричал Адам.

Его проекция превратилась в череду дёрганных фигур, хаотично меняющих форму и размеры. Несколько мгновений судорожных попыток вернуться к привычному облику порождали из тела Адама уродливые фигуры людей, животных, улуунов, роботов. Даже проекция Тима на мгновение мелькнула среди чудовищных образов за миг до того, как огромный корабль вновь содрогнулся от взрыва второго стартового двигателя.

Люди и роботы на улицах Омикрона устремили взоры к свинцовому небу, местами освещаемому молниями. Огромная туша горящего звездолёта, пробиваясь сквозь плотную облачность, оседала на землю. С раскатистым громом, последним грохотом уходящей бури, корабль сел на брюхо. В последний момент автоматика запустила посадочные дюзы.

– Мы справились Рэм, ты справился, – тихо произнёс Тим, глядя через разбитое окно на далёкие лучи восходящего солнца, медленно поднимающегося за кромкой горизонта.

Бои на улицах стихли. Не осталось никого, кто бы ещё хотел продолжать бессмысленное кровопролитие. Контролируемые Адамом роботы замерли, перезагружая системы. Весь город погрузился в тишину.

Тим продолжал смотреть вниз. Несколько оживших после электромагнитного забвения пожарных флаера стремительно пронеслись далеко внизу, устремившись к горящему звездолёту. Отсюда он напоминал тушу гигантского кита, выброшенного на берег беспощадными волнами океана.

Развернувшись, Тим направился к Еве, Бенджамину и Императору, которые молча стояли у тела Нэвилла.

– Он пожертвовал собой ради спасения всех! – произнёс Император, – Как и подобает любому разумному существу, без оглядки на то, из чего ты состоишь.

Склонившись, Ева взяла Рэма за руку. Холод металла больно обжигал её горячие ладони. Словно чувствуя невосполнимую потерю, Бенджамин жалобно заскулил. Слезы непроизвольно полились из глаз Тима, но он изо всех сил сдерживал себя.

– Плачь, мальчик, – произнёс Император, – слезы – не признак слабости, это показатель наличия души!

– Неужели он умер навсегда? – сквозь слёзы выдавила Ева, ещё крепче сжимая металлические пальцы ледяной руки.

– Роботы – это лишь написанная программа, модель поведения, – продолжил Император, – бесконечная череда программного кода, вшитая в металлическую оболочку. Но что такое случайные сегменты, не входящие в основу и создающие случайные связи? Кто может опровергнуть тот факт, что роботы порой человечнее самих людей? Как определить, когда двоичный код, порождённый случайными связями, становится характером, а он в свою очередь рождает личность?

Император провёл рукой над лицом Нэвилла.

– Роботы могут почувствовать боль и радость, страх и ненависть. Что же тогда отличает нас от живых существ? Свобода воли, творчество, душа – это есть в каждом из нас… И мы имеем право на второй шанс!

Волна незримой энергии пробежала по всему помещению, легонько покалывая кожу. Необычное чувство было схоже с тем, что Тим ощутил в далёком тёмном лесу, куда его некогда привели улууны. Чуть уловимое движение одного из пальцев на металлической кисти заставило Еву вздрогнуть. Искусственные суставы трепетно сжали хрупкую женскую ладонь.

– Господи, спасибо… – всхлипнула Ева и вместе с Тимом прижалась к Нэвиллу

Император молча смотрел на них.

– У нас получилось? Мы спасли Землю? – приоткрыв веки, тихо спросил Рэм.

– Вы лишь отсрочили неизбежное, – холодно изрёк Тиберий и обвёл взглядом утопающий в лучах утреннего рассвета разрушенный город.

– Что же будет с нами дальше? – обронила Ева, вытирая с лица слезы.

– Вчера случилась трагедия, но сегодня открылась новая глава, нам дали последний шанс спасти этот мир. – Назидательно объявил Император. – Мы должны сплотиться перед лицом надвигающейся катастрофы. Роботы и люди должны бок о бок попытаться спасти этот мир и найти новый. Теперь у нас есть шанс вернуться в обитель человечества и вопросить о помощи. Десятки неудач, наконец, привели к созданию ковчега, способного донести наше слово до других миров. И мы обязаны попытаться. Это будет очень опасное путешествие, бросить вызов которому отважатся только избранные.

– А что будет с нами? – осторожно спросил Тим, слегка скосив взгляд на Бенджамина.

– На счёт тебя, мальчик, и всех вас у меня есть отличная идея! – слегка улыбнувшись, загадочно произнёс Тиберий и положил свою руку на плечо Тима.

Глава 19

Через тернии к звёздам

– Доложить готовность! – скомандовал Тим, сидя в центральном кресле командного мостика.

– Все системы готовы, старт через три... – монотонно отчитывал бортовой компьютер корабля, – … два, один.

– Старт!

Грохот двигателей разнёсся по пусковому комплексу. Сотни дронов всех новостных агентств были устремлены на огромный звездолёт. На его борту сверкали яркие буквы «Надежда Омикрона». Сотни тысяч людей смотрели в экраны плазменных мониторов, расставленных на всех площадях мегаполиса.

Долгих пять лет потребовалось, чтобы восстановить корабль и заново отстроить город, но за это время многое изменилось. Конфликты были улажены, а все силы были брошены на спасение мира. По подсчётам центрального компьютера, станции–терраформеры ещё пару десятков лет смогут поддерживать жизнь на планетоиде, а дальше остаётся только надежда. Ни ресурсов, ни времени не хватит на то, чтобы воссоздать давно утраченную технологию, которой владел создатель их мира Адам.

Огромное полотно с надписью «Мы в вас верим», удерживаемое шестью флаерами, зависшими не далеко от стартового комплекса, развивалось в такт порывам ветра.

– Вперёд, сынок, вы сможете, – произнесла женщина в толпе, и стоящий рядом мужчина нежно обнял её за плечи.

Сам Император Тиберий под всеобщее ликование народа вышел из своей резиденции попрощаться с кораблём. Последние ресурсы литеоргановых залежей этой планеты были направлены на постройку и ремонт самых мощных в истории Омикрона двигателей. Последний корабль и последняя надежда этого мира с грохотом, будто нехотя, поднимался всё выше и выше, уходя в бескрайнее яркое синее небо. Бесконечный бирюзовый купол, укутавший случайное пристанище людей и машин всё ближе и ближе опадал на взлетающего титана.

– Последняя надежда для спасения жизни, как органической так и нет, – произнёс Император Тиберий, и его голос, многократно усиленный, разнёсся по всему Омикрону, в каждый дом, в каждый электронный мозг, в каждую душу. – Ковчег, если хотите! Наша надежда на светлое завтра. Мы уже были на грани уничтожения, но мы изменились, дав шанс на спасение нашему роду. И сегодня этот шанс воплощён в жизнь. Посмотрите на него! Он прекрасен!

Толпа залилась переливами аплодисментов. Огромный корабль вздымался всё выше и выше, постепенно исчезая в парящих над городом облаках.

– Мощность в пределах нормы, скорость растёт согласно разгонной траектории, – отчеканила Ева, вглядываясь в бегущие по экрану показания всех систем корабля.

Огромные белые облака, словно приветствуя небесную птицу, вежливо расступились, открывая перед звездолётом дорогу в неизвестность. Бенджамин гавкнул в такт срабатывания главных ускорителей. Он был крепко пристёгнут к одному из кресел, но это абсолютно не мешало ему делать вид, что он тоже следит за бегущими по экранам полосками из бесконечных чисел и символов.

Всё детство в каждом своём сне Тим мечтал о том, что когда–нибудь он будет стоять на мостике огромного звездолёта, отправленного на поиски нового дома. Сейчас он испытывал всю гамму чувств, свойственных человеческому восприятию. Радость переливалась с тревогой, а чувство свободы тяжелила непомерная ответственность за целый мир. Он мечтал об этом, однако им овладевал страх перед неизвестностью. Как никто другой он прекрасно знал цену этого путешествия. Ту цену, которую пришлось заплатить жителям Омикрона, цену, которую заплатил Илгаанраах, Артур и другие.

– Как там наши координаты? – уточнил Тим, вглядываясь в черноту космоса, плавно сменяющую синеву атмосферы.

Рэм Нэвилл провёл рукой по голографической карте, высчитывая нужную траекторию, после чего ответил: – Координаты точно совпадают с меткой солнечной системы.

Притяжение планеты исчезло. Корабль вышел в открытый космос. Разгонные двигатели продолжали ускорять почти невидимую на фоне безграничного космоса песчинку. По телу пробежали странные ощущения. Всё стало непривычно лёгким, словно тяжёлая гиря упала с души.

– Мы смогли! – радостно выкрикнула Ева, глядя на мониторы, – мы правда это сделали!

Тим довольно смотрел, как удаляется и становится совсем крошечным мегаполис. От некогда огромной стены, окружающей город, не осталось и следа. Где–то там далеко внизу остались его родители, а вместе с ними и идеальный мир, стоящий на грани гибели, спасение которого оказалось в его руках.

– Сколько времени займёт переход до солнечной системы? – спросил Тим.

– Так, при должной скорости и занимаемом векторе, хм…– пробубнил Рэм и после недолгих расчётов вывел примерную дату на центральный монитор управления.

Таймер показывал огромную по людским меркам цифру «5475 дней, 23 часа 31 минуту 45 секунд.

– Что же, – глубоко вздохнула Ева, – у нас ещё будет возможность отдохнуть.

– Кажется, всё в норме, – заявил Тим, вновь пробежав глазами по бесконечным показателям тысяч систем корабля.

– Ты правда думаешь, что у нас всё получится? – спросила Ева, бросив взгляд на удаляющуюся планету.

– У нас на борту около тысячи человек, Ева, там внизу остались наши родители, да и просто миллионы людей и роботов, – уверенно произнёс Тим. – У нас нет права на ошибку, ибо тогда всё, что мы пережили, окажется напрасным.

– А ты, Рэм, не боишься всего того, что нас ждёт? – Ева обратилась к задумчиво сидящему за пультом управления Нэвиллу, – ты не боишься всего того, о чём рассказал Адам?

После недолгого молчания, наконец, Рэм ответил: – Я не тот человек, о котором рассказывал Адам, я не тот человек, что хотел уничтожить колыбель человечества. Я это я.

– Впереди целая вселенная, – проговорил Тим, и на его ладони появилась проекция голубой планеты, – что за мир там, куда мы направляемся? Узнают ли они в нас своих пасынков и помогут ли спасти наш дом?

– В любом случае мы узнаем это только тогда, когда достигнем цели, а теперь Вам нужно готовиться ко сну, – встав со своего кресла, заметил Нэвилл.

Бенджамин неожиданно громко чихнул, напугав при этом Еву. Все дружно в голос рассмеялись, бросив взгляды на ничего непонимающего пса.

– Идём, нас ждёт самый долгий сон…