Последний чародей

1.

– Букву «К» ровнее... – привычно ворчал Эльб, ходя взад-перед возле стола. Пламя восковой свечи колебалось в такт его движениям, а длинная, седая борода аж до пола так и норовила зацепить ее. – Вот так... Гораздо лучше. На сегодня хватит. Вон, тебя уже Квелла зовет.

–Спасибо, мистер Эльб. – Юноша смахнул черный локон со лба и начал складывать листки пергамента и чернильницу в свою сумку на плече.

–Зайдешь как-нибудь… Эмм… Ну, скажем, в четверг. Только не забудь! А то знаю я вас, молодежь…

Старейший Эльб что-то проворчал себе под нос и удалился в соседнюю комнату. Анрео, сложив письменные принадлежности в сумку, поднялся с табурета и направился было к выходу.

–Свечку задуй! Эх, молодежь…

***

Матушка Квелла стояла на истоптанной дороге с плетеной корзинкой в руках. Старушка смотрела куда-то вдаль, на укрытые облаками горные пики.

–Бабуля Квелла! – Юноша с веселым криком подбежал к бабульке. Подхватив корзинку из старых морщинистых рук, он чмокнул ее в щеку.

–Ах, Анрео, это ты… Ой, призадумалась я что-то, да и забыла обо всем на свете.

Старушка потрепала внука за щечку.

–Лицо то отцовское… – По морщинистой щеке потекла сухая слеза.

–Ой, ну прекрати… – Анрео брыкнулся, пытаясь вырваться из объятий матушки Квеллы.

–Ах, прости меня, старую. Я и забыла, что ты не любишь такое. Совсем уже взрослый стал… – Старушка снова всхлипнула.

–Пойдем уже, бабушка. Темнеть начинает.

Взяв старушку под руку, а другой рукой ухватив корзинку, он повел то и дело всхлипывающую матушку Квеллу к лесопилке. По пути старушка все-таки успокоилась и рассказала, что к ужину она выменяла у соседки Барболлы два каравая на пару кило пшеничных зёрен.

–Нам они все равно ни к чему, а она еще караваев напечет, – пояснила Квелла.

Квелла достала ключ из-за пазухи и попыталась открыть дверь

–Ох, руки-то, руки не слушаются совсем… Старая совсем стала…

Анрео взял ключ и открыл дверь, пропустив бабушку внутрь. После он оглянулся, сам не зная, зачем и почему. В темноте, на самом краю деревни между домов, за ним наблюдал неясный силуэт. А может, и не наблюдал. Впрочем, какая разница? Анрео даже не заметил эту фигуру, и просто закрыл за собой дверь.

Ужин этим вечером был довольно роскошный для их обычного рациона. Анрео редко может позволить себе наесться до отвала. Шутка ли, целый каравай хлеба и полкувшина молока! Чмокнув на прощанье матушку Квеллу в щеку, Анрео направился в свою комнатку. Старушка же осталась в почивальне, чтобы закончить свою пряжу под дрожащим огнем свечи.

Комната Анрео была скромной, без всяких особенностей. Анрео редко в ней бывал, обычно он только спал тут. Широкая тахта, даже слишком для его роста, укрытая большой медвежьей шкурой, самодельная тумбочка из дуба, на которой обычно стояла восковая свеча. Также была полка, которую Анрео прибил к стенке сам, одолжив молоток у калеки Кварла – в молодости медведь оттяпал правую руку бедняге, а гвозди – у Старейшего Эльюса.

В деревне Ветров все друг друга знали, но к чужакам относились с подозрением и недоверчиво. Хотя, так было почти везде – на Севере чужаков не любят.

Анрео наспех разделся, повесив свои вещи у подножья кровати. Свечу он зажигать не стал – благодаря яркой луне, бросавшей свои лучи через окно, все было хорошо видно. К слову, было полнолуние. Укутавшись в меховое одеяло и подложив под голову льняную подушку, набитую свежим сеном, юноша предался сну.

Сон его был чутким и тревожным. Ничего вроде бы не снилось, однако Анрео проснулся в холодном поту. Открыв глаза, он на некоторое время просто уперся взглядом в потолок. Похоже, снова уснуть ему этой ночью не удастся.

Анрео не хотел беспокоить бабушку Квеллу, разжигая свечу: сон, не смотря на возраст, у нее был чуткий, и щелчок огнива мог бы ее разбудить. Анрео натянул свои потрепанные, в заплатках штаны, меховую жилетку и ботинки, после чего встал с кровати. Аккуратно выглянув из дверного проема, он убедился, что старушка, как обычно, уснула за пряжей. Свеча истлела полностью – значит, сейчас поздняя ночь, почти утро.

«Было бы неплохо прогуляться…»

На цыпочках, Анрео подошел к столику около старушки, взял увесистый бронзовый ключ, и, все так же на цыпочках, отправился к двери. Щелчок затвора – и вот он на улице. Ключ он решил оставить в скважине – все равно все свои, да и никому не взбредет в голову гулять в такое время… Ведь правда?..

Было довольно зябко, и Анрео поежился. Хотя он и был одет в жилетку, руки его от влажного горного воздуха отделяла тонкая льняная рубаха, которая вмиг промокла. В горах почти всегда стояли туманы по утрам. Юноша решил отправиться на уже вспаханное поле – там любили копошиться птицы.

Светать уже начало, из-за горных пиков можно было увидеть дребезжащий солнечный свет, однако светило еще не поднялось достаточно высоко, чтобы начать согревать землю своими лучами. Было достаточно светло, так как стояло полнолуние. Полный штиль, воздух лишь немного колебался от движений паренька.

Вот он уже и на центре поля. Что же дальше? Анрео посмотрел на другой его конец – там стоял большой темный лес. Огромные еловые деревья казались мохнатыми черными великанами. Этой пуще было много веков, и ее никогда вырубали – народ верил, что это может погневить ее Хозяина. Потому обычно деревья вырубали в другом месте, за лесопилкой Хортеста.

Иногда, гуляя по просторам этой долины меж гор, Анрео забредал в пущу, но никогда не углублялся. Солдаты и местные и вовсе обходили это место стороной – лес боялись не только вырубать, но и просто подходить к нему близко.

Был конец мая, лето уже почти начиналось, но, даже не смотря на это, в полдень никогда не было жарко. Лето было недолгим и редко баловало жителей деревни Ветров своим теплом. Это же утро было особенно холодным: с центра поля можно было разглядеть иней на косматых ветвях сосен.

Анрео привычно закрыл глаза и повел рукой. У мальчишки была детская мечта стать волшебником – наслушавшись рассказов бабушки о чародеях и магии, он иногда сам пытался сделать что-то подобное: вызвать ветерок, разжечь свечу силой мысли и все в таком духе. Эльб рассказывал, что его отец – Хортест – не умел, или же не мог использовать дар, заложенный в его крови. Иногда, длинными зимними вечерами у камина, за чтением исторических учебников о далеком прошлом, он втайне мечтал раскрыть такой дар в себе.

Сегодня погода как никогда располагала к таким экспериментам – никакой ветерок не осмеливался коснуться косматой пущи или кончиков трав на ее опушке. Анрео пытался сконцентрироваться, и, как ему казалось, ничего не получалось.

Но тут его пронзил поток холодного ветра, пробравшего до костей. Поток был довольно сильным, и мальчишку даже слегка покачнуло.

Он огляделся. Возможно, ему показалось, но на самой границе леса, там, куда не падали лунные лучи, стояла фигура, с укрытой капюшоном головой. Нет, это не игра шальных теней, и не зверь, следящий за ним из-за сосен: это был человек. Но что ему было делать в такое время в таком месте, на опушке леса?

«Может, это сам Хозяин леса?» – первая, пришедшая в голову Анрео мысль поразила его, как молния.

Анрео не решался крикнуть незнакомцу, однако, сам не зная почему, он решил подойти поближе. Он даже не допускал мысли о чем-то плохом – может, по детской наивности, сохранившейся из-за окружавших его людей, которым он безоговорочно доверял, может, тяга к приключениям, которую он сам толком не осознавал. Аккуратно ступая меж вспаханных клочков чернозема, он медленно, метр за метр приближался. Фигура никуда не спешила, словно ожидая его. И вот, до опушки оставалось метров десять. Застывший, влажный воздух пронзил звонкий голос, и Анрео даже вздрогнул от неожиданности:

–Ну, здравствуй, Анрео.

Юноша округлил глаза, после чего несколько раз моргнул, что, должно быть, было очень хорошо видно в тусклом свете луны, уже постепенно угасавшей под первыми лучами солнца, поднимавшегося из-за гор.

–Думаю, нам пора бы познакомиться. Полагаю, ты слышал обо мне. Я редко появляюсь в поселении, однако сразу тебя заприметил. – Фигура все это время была облокочена о широкий ствол одной из сосен. Голос был громкий, немолодой, мужской. Ничего необычного в нем не было. Речь была четкая и поставленная – её обладатель явно был человеком образованным и не местным.

–С-сударь, кто вы? И откуда…

–…знаю, как тебя зовут? Ну, о тебе все в деревне говорят, сложно не узнать. – Мужчина в капюшоне немного закашлялся. – Я ведь даже не представился.

Анрео недоуменно уперся взглядом в словоохотного незнакомца.

–Прошу меня простить – людское общество для меня редкость, приятное удовольствие. В горах, знаешь ли, мало с кем можно поговорить – скалы тебя не смогут услышать или понять…

–В горах?.. – Глаза Анрео снова округлились. – Я знаю, кто Вы! Вы – тот самый чародей!

–Хм… – Незнакомец нервно постучал пальцами по стволу. – Я удивлен, что ты обо мне слышал.

–Мне о Вас бабушка Барболла рассказывала. Говорила, что Вы прячетесь в горах от войны.

–Кхм…– Чародей снова закашлялся. – Возьми на заметку на будущее, парень: никого не слушай. Никогда. Как говорится, доверяй, но проверяй… Думай своей головой, в общем. Кхм... Нет, я не дезертир, и ни от кого не прячусь. Я здесь по особому заданию Академии. Меня зовут мастером Ласдеком, для друзей просто Вазз. Я обучаю юные дарования управлять стихией Воздуха. Собственно, именно поэтому я остановился в деревне Ветров, ведь именно здесь рождаются чародеи, способные управлять этой стихией…

–Но, мистер Ласдек… Что же такому важному человеку нужно от меня?

–Ты – дарование, мой мальчик.

Анрео округлил глаза, кажется, у юноши даже челюсть немного отвисла.

–Я?

–Ты.

–Н-но как же? Это невозможно, сударь… Я не могу… Не умею.

–Да. Пока что ты не умеешь. Именно поэтому я здесь.

Незнакомец откинул капюшон назад. У него было приятное, молодое лицо, пронзительные сиреневые глаза, слегка вздернутый нос, придававший ему немного высокомерный вид, тонкие усики и широкий гладкий лоб. Волосы были белые, коротко стриженные и зачесанные к затылку.

–Я обучу тебя, Анрео. Однако за тобой стоит право выбора. Ты можешь отказаться и продолжить размеренную жизнь в деревне Ветров. Или же ты можешь прийти завтра в этот лес в полдень, и тогда… Ну, кто знает, что будет тогда?

Вазз Ласдек слегка улыбнулся.

–До встречи, Анрео. Солнце уже почти поднялось, у тебя сегодня, должно быть, много дел…

Чародей развернулся, исчезая в тени вековых сосен.

2.

В этот день Анрео никак не мог сосредоточиться после той неожиданной встречи с чародеем. Он был чересчур рассеян и наделал немало глупостей, к примеру, разбил несколько яиц в курятнике и распугал овец, после чего долго бегал по округе и сгонял их обратно. Об той ситуации он не рассказал никому – даже матушке Квелле. Он пребывал в возбужденном состоянии, и окружающие не могли этого не заметить. После полудня, когда Анрео заканчивал помогать взрослым засеивать поле, к нему подошел Диего – еще один мальчишка, немного старше самого Анрео. Он часто подбивал его на различные глупости и шалости, например, предлагал пропустить пару занятий у Старейшего Эльба, чтобы сбегать до колодца или поиграть в салки. Анрео потакал шалостям друга скорее из вежливости – не то, чтобы ему особо нравилось бегать по полям и пугать белок на опушке леса. Ему куда более нравились книги и помощь по хозяйству старушке Квелле, нравилось слушать ее истории о чудесах далеко за горизонтом, о различных зельях, которые она варила по молодости, будучи травницей…

В этот раз Диего подкрался к Анрео и озорно толкнул его в плечо. Анрео ойкнул от неожиданности, но равновесие сохранил, после чего обратился к приятелю:

–Ты чего? Чего тебе надо? – Анрео потер ушибленную руку.

–Да так. Ты закончил с пахотой? У меня есть идея!

–Угу… Знаю я твои идеи… – пробурчал Анрео себе под нос, но Диего, кажется, ничего не заметил и продолжил:

–Вчера мы с матушкой ходили в лес, который за лесопилкой, по грибы. И там, среди деревьев, я увидел что-то вроде дома! Старого такого, дряхлого, что Барболла. Давай сходим! Тебе все равно ничего не стоит.

–Ну, нет. Это точно хорошим не кончится. В лесу же звери!

–Вот ты всегда так! Как трусишка какой-то! Кто не рискует, тот не пьет, как мне Кварл говорил!

В этот момент в голове Анрео всплыли слова чародея: «Никого не слушай, думай своей головой…». Кажется, он проговорил это вслух.

–Чего? – спросил Диего?

–Да так… Забудь.

–Ну так идем?

Анрео ещё раз задумался.

–Ну ладно. Только посмотрим – и назад. Мне еще твоей матушке нужно помочь.

Парнишки оглянулись на последок, – мало ли, увидит еще кто-нибудь их, заходящих в лес – и рысцой побежали за лесопилку.

Вот и опушка леса. Он заметно поредел, на подходе к нему было множество пней, всюду были щепки, сучья и шишки. Лес этот был не особо старым и не шел ни в какое сравнение с той величественной пущей за полем. Сорванцы, обходя и перепрыгивая пни, вскоре вошли в чащу. Не сказать, что это было местом, где нога человеческая не ступала, нет – здесь часто были дровосеки из Норсенбурга, помечали мелом деревья, которые хотели срубить при следующем приезде. Земля и мхи были протоптаны, но чем глубже ребятишки углублялись в лес, тем более темным, неприветливым и заросшим он становился. Диего то и дело видел зайцев, скачущих меж кочек, и со свистом пытался их догнать. Анрео старался не отставать от непоседливого друга, однако тот вскоре пропал из виду – выдавал его лишь хруст веток.

–Диего! Подожди! Не убегай далеко!

–…Анрео!.. Попробуй догони-и-и!..

Голос Диего становился все дальше, и вскоре Анрео понял, что остался один посреди дремучей чащи. На некоторое время он замер на месте и вслушивался, но слышал он лишь шелест ветвей наверху и пение птиц. Но краем уха он расслышал голос Диего, и вновь последовал за ним. Анрео уже успел двадцать раз пожалеть, что согласился на эту авантюру.

Юноша заметил, что лес стал редеть, среди ветвей проникало все больше света. Вскоре он вышел на просторную полянку прямо у подножья горы. Анрео поднял голову вверх – ее пик уходил далеко за облака, кое-где на скалистых выступах лежал снег…

Поляна утопала в пестрых цветах на любой вкус. Где-то были прореди, будто кто-то их уже срезал. Пройдя немного дальше, он обнаружил красивейшее, кристально чистое озеро с каменистым дном. Игра света в чистейшей воде создавала удивительную картину, вроде радуги и искр, подрагивающих от небольшого колебания воды. Кажется, вибрация исходила из-под земли. Рыб в озере не было, как и растительности. Анрео спустился с крутого земляного утеса на бережок. Он макнул палец в озеро и попробовал воду языком, после чего тут же сплюнул. Вода была соленой, непригодной для питья. Видимо, настолько, что даже рыбы и растения не могли в ней жить. Анрео читал в одной из книг в библиотеке Старейшего Дронгельта про такие озера. Вроде бы, где-то есть даже целое море, настолько соленое, что его называют Мертвой Чашей, так как находится оно в жерле громадного вулкана…

Анрео, помимо озера, увидел огромную пещеру, скорее, даже грот – озеро, по всей видимости, шло как раз оттуда. Из-за положения солнца, пещера была довольно хорошо освещена.

–…Анрео-о-о… Найди-ка меня… – Голос Диего доносился из пещеры. Это было довольно странно, потому Анрео крикнул в ответ:

–Это уже не смешно! Выходи, нам пора домой!

–Найди... меня... – донёсся голос, и в нём послышались нотки, которых Анрео раньше не слышал: не упрямство, а что-то... хриплое и безвоздушное.

Анрео сглотнул. Идти в эту пещеру было безумием. Но что, если Диего попал в ловушку? Что, если он там сломал ногу и не может выбраться?

«Думай своей головой», — пронеслись в памяти слова чародея. Но сердце колотилось в ответ: — «Он твой друг».

–Держись, я иду! — крикнул Анрео, стараясь, чтобы голос не дрожал, и залез в воду.

Он опустил в воду руки. Странно, но она была теплая, не смотря на то, что пролегает оно прямо под заснеженной, холодной горой. Хотя, тем лучше – в ледяной Анрео бы искупаться не рискнул. Потому он сбросил жилетку и ботинки, – рубанку и штаны он оставил на теле – после чего залез в воду. Вода была приятной, но какой-то странной… Более тягучей, чем обычно в ручейках. Анрео неплохо плавал, однако всегда проигрывал Диего в «состязаниях», которые он ему навязывал. Юноша поплыл в грот.

Плыл он недолго – его рука коснулась холодной скалы. Он ощупал ее и вновь огляделся – на границе света и тени он различил каменную лестницу, высеченную прямо в горе. Он поспешил к ней, после чего выбрался из жидкости. Дуновение ветра обдало его холодом, и юноша невольно съежился. Он поспешил подняться по чересчур крутой лестнице, явно не рассчитанной на людей его роста и размеров, и которая к тому же поднималась довольно высоко. Анрео с удивлением обнаружил, что внутри эта пещера была искусно отделана узорами, вырезанными из гранита. Еще больше он удивился, когда обнаружил массивные каменные строения, в которых полыхал огонь. Настоящий, теплый, тени от которого играли по своду грота. Анрео немного погрелся и обсох у одного из этих своеобразных факелов, после чего продолжил изучение этого необычного места. О подобном никогда не рассказывали Старейшие или местные. В этом месте явно была какая-то тайна.

Прямо за следующей каменной колонной с огнем был широкий спуск вниз с такой же лестницей. Вроде бы, она была даже длиннее той, по которой Анрео поднимался, только по бокам от нее были вырезаны небольшие пространства, в которых стояли каменные огнива, освещавшие спуск. Он начал аккуратно спускаться, чтобы не поскользнуться мокрыми стопами.

Спуск был долгим. Когда лестница кончилась, у Анрео отвисла челюсть: его глазам предстало огромное пространство. Свод пещеры подпирали громадные колонны, столь огромные, что глаза не могли найти их конец под сводом пещеры. Само же пространство было тускло освещено дрожащим голубоватым пламенем, теплящимся во все тех же каменных сооружениях, выстроенных в две линии, словно указывающие путь сквозь тьму. Анрео решил не отклоняться от них, идя вдоль огней. Тут было жуть как холодно, гораздо холоднее, чем в прошлом помещении. От странного огня не шло никакого тепла – в него, казалось, можно было спокойно засунуть руки. Анрео даже попробовал, но тут же отдернул – пальцы обожгло холодом. Юноша потер их, однако не было ничего серьезного. Дыхнув на ладони, он попытался хоть немного согреться.

Долго идти не пришлось – в конце дороги, обрамленной каменными факелами, он увидел нечто вроде алтаря, расположенного на каменной платформе, к которому вела очередная лестница. По бокам от лестницы были расположены две огромных, но чуть пониже, чем колоны, статуи людей. Их доспех был мальчику незнаком, посещавших деревню Ветров, а также в книгах. Они держали в руках мечи лезвием к земле, вокруг которого обвивались змеи. Анрео некоторое время любовался этими скульптурами – они были настоящими произведениями искусства, столь детально проработанными, что, даже не смотря на их возраст, парень мог различить чешуйки в кольчуге и болты, скрепляющие листы доспеха. С трудом оторвав от них взгляд, Анрео начал карабкаться по лестнице. Эта лестница была особенно крута – настолько, что мальчишке приходилось забираться по ним на корточках. Добравшись, наконец, до алтаря, Анрео весь похолодел: на нем лежал Диего. Глаза его были закрыты, а кожа – холодна.

–Д-Диего… Это не смешно, слышишь? Вставай!..

– Он не встанет…

Холодный голос, настолько, что, казалось, затхлый воздух этой пещеры был паром самой лучшей бани, пробрал Анрео до костей.

–Ч-что? – только и смог проговорить шокированный мальчишка, не решаясь обернуться. – К-кто т-ты?

Голос зловеще рассмеялся.

– Моё имя – Кнардкар… Но вряд ли оно что-то значит для тебя. Ничтожный разум этого человечишки оказался не достоин силы Осколка, и я забрал его… Он ему всё равно ни к чему… Его жизнь я тоже заберу. Он послужит отличным материалом для моего перерождения…

Анрео сглотнул слюну, скопившуюся в его рту, и часто заморгал глазами.

«Это все сон, просто сон, я сплю… Пожалуйста, я хочу проснуться… Пожалуйста…»

Голос гадко, неприятно засмеялся, будто прочтя его мысли. Анрео вновь посмотрел на Диего. Он, стараясь сдержать слезы, не без усилия поднял свою дрожащую руку, чтобы проверить дыхание. Ладони коснулось слабое движение воздуха, и с сердца Анрео будто упал камень – в теле его приятеля еще теплилась жизнь.

–Ч-что с ним?

–Остаток жизни своей недолгой жизни это насекомое проведет в немом безумии. Такова цена.

–Цена за что?

Голос вновь рассмеялся. Анрео, набравшись смелости, резко обернулся и чуть не свалился на пол от ужаса. Почти вплотную за его спиной стояла трехметровая худощавая фигура, отдаленно похожая на человека, из черной волокнистой полупрозрачной субстанции. «Призрак?!» – первая родившаяся в голове мысль. От тела существа буквально отделилась рука, разорвав волокнистое вещество туловища. Она была чрезвычайно длинной, обрамленной впечатляющими когтями. Анрео вжался спиной в алтарь. Отступать некуда. Призрак вытянул руку, ладонь повисла в паре сантиметров над головой Анрео. На мальчишку нахлынула волна странного чувства, что-то вроде помутнения рассудка, но все тут же исчезло. Рука призрака мягко опустилась на голову паренька, а в следующий момент крепко сжало, так, что из глаз брызнули слезы.

–Не трогай меня!

Анрео не узнал свой голос. Резко подавшись вперед, он нанес мощный удар обеими ладонями призраку чуть выше пояса. Он, видимо, не ожидал такой прыти от испуганного мальчишки, позволив ему подобраться в упор, но его усилия по какой-то причине было достаточно, чтобы призрака отбросило на несколько десятков метров. Его тёмная субстанция бесформенным пятном расплылась по камню...

–Кажется… ты… достоин… – хрипло произнес голос напоследок, довершив фразу хохотом. Смех эхом прокатился по пещере, отражаясь от колонн, потолка и пола. Снова и снова. Анрео в отчаянии закрыл уши руками до тех пор, пока сводящий с ума смех окончательно не утих.

3.

Что было дальше, Анрео помнил смутно. Он не помнил, как взвалил Диего на свои плечи, не помнил, как выбирался из склепа, не помнил, как переправился через грот вместе с приятелем. Опомнился он лишь тогда, когда его стопы коснулись дна озера. Собрав последние силы, он сбросил Диего с плеч на траву, после чего вскарабкался сам и рухнул рядом, полностью обессилев.

Уже стемнело, когда Анрео пришел в себя. Он стряхнул травинки с волос, немного помотал головой. Через несколько мгновений он понял, что жутко замерз: кончики пальцев уже успели онеметь. Парень огляделся по сторонам. Не сразу он приметил крохотную фигурку, сидящую у ствола на краю поляны, обхватив колени. Мальчик не сразу узнал Диего – его одежда была порвана – видимо, когда он пробирался через лесные заросли, сук зацепился о его рубаху. Анрео нехотя поднялся – силы еще не до конца вернулись к нему – и, медленно, немного пошатываясь, направился к приятелю.

Приблизившись, Анрео сперва не узнал друга. Его лицо было бледное – от румянца, обычно гуляющего по его худым щекам, не осталось и следа – и, казалось, оно ничего не выражало. Но позже Анрео понял, что на нем было: застывший животный ужас. Взгляд его был пустым и смотрел в пустоту. Юноша слабо дрожал всем телом, непонятно, от холода или страха.

–Диего, ты как? – Анрео опустился на корточки около приятеля и хотел коснуться его, но тот в ужасе шарахнулся.

Он смотрел на друга с жалостью. У паренька был сильный стресс. Было бы неплохо отдохнуть, но они были в глухом лесу, у черта на рогах. Возможно, их уже искали, а может и нет. Анрео не знал, сколько он тут пролежал, однако голод и жажда уже сильно мучили его. Разводить костер он не умел: мужчин в поселении не было, а женщинам было не до того, либо они и сами не умели. Анрео умел всё по хозяйству, охотно управлялся с полевыми работами, но ничего, связанного с походами и выживанием в дикой среде он не знал.

Диего не выглядел расположенным к разговору, однако он уже успел успокоиться и вновь уставился вдаль. Анрео тяжело вздохнул. Было довольно холодно, голодно, и темно в придачу. До ушей дошел далекий вой волчьей стаи – но это его беспокоило меньше всего. Какой шанс, что зверь или человек случайно наткнется на эту Творцом забытую поляну, да еще разглядит двух мальчишек в темноте? Маленький, очень маленький… Анрео был готов впасть в отчаяние.

И, будто в ответ на его мысли, краем глаза он увидел движение. Он резко обернулся – с другой стороны поляны из кустов вышла фигура в плаще, волочащемся по земле, опираясь на длинную палку. Анрео на несколько мгновений растерялся, что делать: вдруг это бандит или дезертир? Что тогда будет, если он его окликнет? Но тут же он опроверг эти мысли: даже если это бандит, хуже уже не будет. По крайней мере, ему казалось, что смерть от шила куда милосерднее и безболезненнее, чем смерть от голода и холода. И он, собрав остатки сил, закричал:

–Эге-гей! Сюда!

Незнакомец слегка сбил шаг и огляделся по сторонам. После некоторой паузы он прекратил вращать головой, щель капюшона остановилась на месте, где стоял паренек. После чего фигура крикнула в ответ:

–Анрео? Это ты?

Сердце паренька подскочило от радости. Он замахал рукой:

–Сюда, сюда!

Фигура поспешила поскорее пересечь поляну, идя навстречу ребятам. Анрео показался смутно знакомым этот плащ и походка, однако мысли в разуме, терзаемым голодом, путались, и он никак не мог, да и не хотел вспоминать. Главное, что их, в таком критическом и безнадежном состоянии, нашли люди! Остальное уже не так важно…

Фигура сбросила капюшон с головы, блеснув серебристыми волосами из-за вовремя вышедшей луны. На мгновение парниша распахнул рот.

–А ты что здесь забыл, парень? Да в такое-то время!

Анрео невнятно зашевелил губами, пытаясь что-то промямлить в ответ, но язык не слушался. Человек склонился над мальчишкой и пристально его оглядел, после чего глянул и за его спину.

–А это кто?

Анрео ошарашенно уставился на Вазза Ласдека, так неожиданно вовремя оказавшегося в нужном месте в нужное время. Чародей цокнул языком и без лишних слов снял с плеча сумку, после чего достал из нее сверток, от которого приятно пахло пряностями.

–Держи. И другу своему оставь…

Анрео, не задавая вопросов, взял сдобную булочку и жадно начал ее есть, откусывая куски, которые едва мог прожевать. Вазз понимающе покачал головой, взял пару булочек и подошел к Диего.

–И ты держи, приятель.

Диего поднял мутный взор на мужчину, слегка открыл рот, но из горла вырвался только непонятный шелест. Чародей коротко вздохнул, взял его руку и вложил в нее булочку, после чего взял вторую, демонстративно понюхал и проговорил:

–Вкусно. Ням-ням.

–Ням… Ням… – слабо повторил Диего, внимательно смотря на выпечку, после чего откусил маленький кусочек, а потом еще один. Мигом позже он уже жадно вгрызался в следующую.

Вазз Ласдек, убедившись, что оба паренька уже вовсю поедают выпечку, достал из-под плаща флягу, откупорил и повел над ней носом.

–Н-да. Вам, должно быть, еще рановато, но что поделать.

Чародей сперва протянул фляжку Анрео.

–Пей.

Парень взял сосуд и тоже повел носом. Из него тянуло чем-то сладким и терпким. Такой запах он слышал в погребе Старейшего Ксанрекса, когда спускался туда за связкой сушенных трав. Этим ароматов тянуло из нескольких бочек в самом дальнем углу. Старик еще поругал мальчишку за его «излишне взрослое любопытство». Анрео недоуменно посмотрел на Вазза и спросил:

–Что это? Я слышал такой запах у старика Ксанрекса.

–Хм-м… Да. Я одолжил немного этого вина. Только ему не говори… – Вазз подмигнул.

–Ви-но… – По слогам повторил юноша новое слово, показавшееся ему знакомым, и сделал глоток. Вкус был сладкий, с небольшой горечью.

–Угости своего приятеля, а я пока разожгу огонь и приготовлю что-нибудь съедобное.

Анрео покивал в знак согласия. Хотя, обычно такой ужин был настоящей роскошью, что и говорить о мясе – его он ел только по праздникам, когда матушка Квелла выкупала его у охотников.

Анрео поглядел на Диего. Тот с любопытством наблюдал за действиями Вазза. Лицо его заметно переменилось, и даже дрожь унялась. Анрео протянул ему фляжку.

–Возьми, попей.

Диего, казалось, не услышал его, продолжая неотрывно глядеть за махинациями мужчины. Анрео пересел на колени и аккуратно приблизился к приятелю.

–Смотри, Диего, он дал мне вино. Ты мне как-то о нем рассказывал, но я все прослушал. Ты еще тогда жутко обиделся, помнишь?

Диего поглядел на Анрео, и юноша с ужасом понял, что тот его не понимал. Нижняя губа Анрео задрожала: он еле сдержался, чтобы не разреветься.

–Мужчины не должны плакать… – сказал он себе сквозь зубы.

–Бывает, что плачут и самые суровые воины, – тихо ответил ему Вазз. Из огнива выскочила искра и подожгла сено. Через пару минут уже вовсю трещал костер – небольшой, аккуратный, от него шло тепло и свет, а другого ребятам и не было нужно. Вазз достал из сумки еще один сверток. Он слегка намок, потому мужчина разворачивал его аккуратно, чтобы бумага не осталась на содержимом. Анрео с восхищением понял, что это было три отличнейших стейка. Анрео видел такие, когда был в Норсенбурге, и отчетливо и во всех деталях запомнил их название и запах.

–Но, мистер Вазз Ласдек, они, наверное, жутко дорогие! Я не могу…

–Ай… – Вазз раздраженно махнул рукой, едва не уронив стейк в траву – Я же не попрошу тебя возместить их мне. Я не жлоб какой-то и не банкир, кредиты не раздаю. Скажем, это для закрепления нашей дружбы. И это, приятель… Давай уже на ты? А то я себя совсем старцем чувствую, а ведь мне всего семьдесят.

–Семьдесят? – Анрео удивленно округлил глаза. – Но Вы… Ты ведь такой молодой!

–Чародеи живут дольше людей, – кратко пояснил Вазз, нанизывая на длинный кинжал мясо. – К примеру, ты знал, что самому старому Старейшему где-то под пятьсот?

–Нет… – неловко ответил Анрео.

– Пойди-ка принеси немного веток, чтобы костер не затух. Думаю, за это время первый стейк приготовится.

Анрео, согревшись у пламени, почувствовал, что немного сил к нему уже вернулось. Поднявшись, он уже мог более-менее устойчиво стоять на ногах. Немного размяв затекшую спину, он пошел в лес.

–Далеко не заходи! Убедись, что костер в поле видимости!

–Хорошо! – крикнул Анрео в ответ. Наломав немного хвороста из трухлявых, старых веток, он собрал столько, сколько мог унести и пошел обратно. Свалив все это неподалеку, он взял несколько штучек и аккуратно положил в костер.

–Кажется, первый готов. – Вазз стряхнул стейк на листок щавеля и завернул его в некое подобие бутерброда.

–Пробуй. Можешь есть весь – тут всем хватит.

Анрео повел носом – от пищи пахло невообразимо вкусно, но иначе, чем тогда, на площади в Норсенбурге. Он откусил немного – мясо было мягким, немного недожаренным, но от этого не менее вкусным.

–Настоящая телятина, парень. Выменял ее у какого-то простофили по пути из города.

–Вкуфно, – прочавкал паренек, жуя угощение. Для кого как, но для Анрео это было настоящим кулинарным шедевром – по крайней мере, ему казалось, что ничего вкуснее он не пробовал. До его слуха дошло тихое сопение: по ту сторону костра уже мирно спал Диего.

–Похоже, твой друг уснул. Что ж, оставлю его кусок на завтра. Тебе бы тоже стоило поспать, Анрео. Как-нибудь ты обязательно мне расскажешь эту историю… А сейчас поспи. Может, тебе постелить что-нибудь?

–Н-нет… – проговорил Анрео.

–Ну, как знаешь. Хоть и лето на носу, ночи холодные, а земля по утрам сырая. Все-таки держи это – тепла в этих местах много не бывает.

Вазз протянул мальчишке плащ.

–С-спасибо… Ты нас очень выручил…

–Да ладно… Приятно иногда устроить праздник в чьей-то жизни, хоть и небольшой. Спокойной ночи. Я посижу тут, пока угли не затухнут – мало ли… До завтра.

–Да… – прошептал Анрео. Он укутался в меховой плащ Вазза и тут же провалился в сон.

Вазз, когда Анрео уснул, снял свою куртку и укрыл Диего, уже спавшего какое-то время. Чародей с искренним состраданием смотрел на бедолагу. Он понимал, что парниша в своем возрасте пережил нечто столь страшное, что пошатнуло его рассудок. Затушив костер, мужчина поднялся и отправился к озеру.

Водная гладь была все такой же безмятежной и чистой. Чародей, аккуратно спустившись с бережка, опустил руку в воду. Ледяная… По коже тут же мурашки побежали. Он стряхнул остатки воды с кисти и задумчиво вгляделся вглубь грота, нахмурившись. Затем он поднялся обратно.

Он не случайно оказался здесь этой ночью: все это время он наблюдал за Анрео, столь искусно, что тот даже не заподозрил этого. Без плохих намерений: просто такая у него работа. В деревне его не особо жаловали, потому он и показывался там редко. Когда мальчишки скрылись в чаще, на какое-то время он даже потерял их из виду – в конце концов, он не великий следопыт и не опытный разведчик, не какой-нибудь сказочный эльф, скачущий по ветвям, как белка. Несмотря на чародейскую кровь и замедленный метаболизм, он оставался человеком. Прочесывая лес, он совершенно случайно наткнулся на эту поляну. Он был на ней не впервой – чародей заглядывает сюда пару раз в месяц, чтобы собрать трав и корней. Помимо чародейства, он увлекался алхимией и не брезговал торговать ее компонентами. А тут очень кстати росли довольно редкие экземпляры алхимической растительности, вроде «тролльих ногтей» и «пылающего корня». Да и о месте этом и его ценности для алхимического ремесла, по всей видимости, никто не знал.

Собрав в кулек несколько трав, он еще раз окинул взглядом поляну. Тишина. Даже волки утихли. Сна не было ни в одном глазу, потому чародей решил очистить разум и дух от мыслей и мирских хлопот, погрузившись в медитацию до рассвета: благо, до него было еще несколько часов. Присев на колени, чародей окинул небосвод взглядом: тучи уже разошлись, открывая взору всю красоту ночного неба и его созвездий. Вазз слегка улыбнулся, сам не зная, чему, и опустил веки, погрузившись в транс.

***

Солнце было высоко, когда Вазз Ласдек привел мальчишек назад в деревню. Их уже успели хватиться, однако, как потом выяснилось, не слишком беспокоились: мало ли, ребятня загулялась и уснула где-нибудь в стоге сена. Волновалась одна матушка Квелла – Анрео всегда предупреждал её, если собирался ночевать у кого-нибудь. Старую женщину никто не слушал, уверяя, что все будет хорошо.

Местные не были в восторге, что дети вернулись в компании чародея. Вазз сказал, что нашел детей в лесу, накормил и отвел назад, когда рассвело. Однако он не смог объяснить матери Диего, почему ее сын не говорил. Она очень забеспокоилась, и когда что-то поняла, Вазз Ласдек уже покинул поселение. Напоследок тот шепнул Анрео: «Встретимся за мельницей этой ночью.» Матушка Диего сначала со слезами на глазах гладила сына по голове, пытаясь выдавить из него хоть слово, потом безумно трясла, громко крича небесам, потом проклинала и бранила чародея, «заколдовавшего мою кровиночку, мою единственную отраду». Когда жители спрашивали Анрео, что произошло в лесу, Анрео не мог им ответить. Он знал, что правду говорить нельзя: он еще сам слабо понимал, почему. Старейший Эльб справедливо (как ему казалось) обвинил во всем «проклятого колдуна», и наказал деревенским: если вновь его увидят здесь – гнать вон. Мальчишка понимал, что это неправильно и несправедливо. В уме кружилось множество вопросов, и он чувствовал, что ответы на них он узнает очень скоро, при следующей встрече с Ваззом.

4.

День тянулся медленно – отчасти из-за того, что старушка Квелла уговорила Анрео посидеть сегодня дома, на всякий случай. Сама же она отлучилась по делам. Паренек коротал время, читая «Легенды и сказания о чародеях древности». Книга была толстой, в плетенной черной обложке. Содержание было довольно непонятным и запутанным, в частности из-за старинного наречия и небольшой рассеянности Анрео. Иногда он садился за стол и вырисовывал буквы, как его учил Эльб, но это тоже было таким себе занятием. Иногда, вспоминая ту пещеру, он пытался вновь призвать те потоки ветра, но у него получалось лишь слегка пошевелить старую штору, предназначенную завешивать окно. Она была сшита из старой, кое-где порванной, но все еще довольно плотной и крепкой ткани. Сон также не давался ему. Тут Анрео вспомнил, как спросонья увидел Вазза, сидящего на коленях с прикрытыми глазами. Он решил повторить это: сел в такую же позу на деревянном полу. Было немного некомфортно, к тому же немного поддувал сквозняк, тянущийся по низу комнаты. Анрео сидел так некоторое время, но в голову постоянно лезли воспоминания и всякие глупости. В памяти невольно всплывало то существо, назвавшееся неким Кнардкаром. Возможно ли, что когда-то очень давно оно было человеком? А если и так, то каким? Наверняка не очень хорошим. В любом случае, оно до жути напугало Диего, настолько, что тот, по всей видимости, забыл все, что знал, и разучился говорить. Анрео не понимал, что могло так сильно испугать его приятеля: он всегда шел впереди, втягивая себя и Анрео в различные нелепые, временами опасные ситуации. Однажды они просидели целую ночь на дереве, спасаясь от волков. Утром их нашли солдаты, услышав, как они звали на помощь. Солдаты… Анрео вспомнил, что где-то там, за горными хребтами, шла война. И, как говорила матушка Квелла, отец ушел туда вместе с остальными мужчинами деревни Ветров. Остался только безрукий охотник Кварл, у которого они допоздна засиживали холодными зимними вечерами, слушая захватывающие истории его молодости – когда он только начинал охотиться, как отец учил его стрелять и как он завалил свою первую лань. Он никогда не рассказывал, как лишился руки, однако в деревне говаривали, что однажды на него набросилась разъяренная медведица. Еще из мужчин остался травник, которого на селе прозвали Хмуробровь. Некоторые женщины считали его сумасшедшим, но все равно вся деревня, а иногда и солдаты, приходили к нему за помощью: он мог травок каких дать, мог над раной пошептать – она затягивалась. Он жил в отдалении от деревни, за горной речушкой на опушке леса была его хижина, сложенная из массивных бревен. Там же, неподалеку, был небольшой огород, где он выращивал свои целебные травы. Старик любил поболтать сам с собой или с чучелом совы, которое висело у него над дверями. Он называл ее мистером Клюквиком – Диего как-то притащил Анрео туда, чтобы с ним послушать «бредни Хмуроброва». С людьми травник не был так же словоохотен – обычно он молча делал свое дело, даже не выслушивая жалоб посетителей. Поговаривали, что он мог учуять недуги по запаху. За помощь он обычно брал продукты: корзинку яиц, выпечку, молоко или вино. Словом, старик неплохо устроился в этом холодном и суровом месте.

От воспоминаний мальчишку оторвал скрип двери – матушка Квелла вернулась домой. Анрео протер глаза. Восковая свеча уже истлела, а за окном было темно.

–Анрео, поди сюда. Я принесла кой-чего тебе, знаю, что ты проголодался.

Анрео поднялся с колен, стряхнул с них пыль и отправился в прихожую.

Старушка снимала шаль с плеч. Около ее ног стояла плетенная корзинка с платком, которую она всегда носила с собой.

–Молочко да яиц немного. Я все приготовлю и поужинаем. Ты погоди, я тебя позову.

–Хорошо, бабуля, – сказал парень. – На деревне что-нибудь слышно?

–Да ничего такого, – сказала Квелла, возясь у огня. – Бедняжка Диего так и не оклемался. Уж не знает несчастная Альманелло, что и делать. К Хмуроброву его сегодня отвели, но и он руками развел – мол, нет лекарств от проказы этой.

Матушка Квелла умолкла. В сковороде зашкворчали яйца, но аппетита не было. Диего… Неужели он остаток жизни проведет тут, прослыв местным, немым дурачком? Анрео стиснул зубы. Неужели в этом есть и его вина? В этот миг юноша понял, как тяжело у него было на сердце. Оно буквально разрывалось, требовало выговориться, либо разреветься.

Матушка Квелла уже выкладывала скромный ужин на две деревянные тарелки, положив на каждую по краюхе хлеба.

–Бери, малыш.

–Бабуль, мне уже пятнадцать.

–Ох, снова это я, – вздохнула Квелла.

–Да, глупости… Чего это я, сам не пойму. Прости.

Бабушка промолчала, покачав головой. Она разлила по кружкам парное молоко, после чего расставила на столе тарелки и сама села на табурет. Напротив нее сел и Анрео, и вдвоем они начали ужинать. Старушка молчала, что, на самом деле, было довольно странно для ее характера: Квелла всегда любила поделиться с внуком новостями, особенно когда он болел и не мог покинуть дома. Так они и сидели друг напротив друга. Тишину нарушал лишь треск поленьев в камине.

Старушка, весь вечер избегавшая смотреть на внука, внезапно подняла свои глаза-бусинки прямо на него и внимательно вгляделась в его лицо. Анрео удивил этот взгляд – обычно мягкий и добрый, сейчас он был очень пронзительным и уверенным. Некоторое время они смотрели друг на друга, и старушка начала разговор, который упорно откладывала весь день:

–Скажи мне, малыш. Но, пожалуйста, будь со мной честен.

Анрео, внимательно посмотрев на Квеллу, коротко кивнул.

–Только не бойся, ладно? Я понимаю, это может быть неприятно, или, может, ты не захочешь этого вспоминать. Но, будь уверен, я сохраню это в тайне.

Анрео снова кивнул, изо всех сил стараясь сохранить внешнее спокойствие, но сердце бешено стучало и, казалось, стук могла бы услышать и бабушка по ту сторону стола.

–Что случилось той ночью?

Во рту Анрео мгновенно пересохло. Внезапно он ощутил страх, холодом прошедшийся по телу. Он не знал, почему: вроде бы он не совершал ничего ужасного. Ему было страшно от такого непривычно пронзительного взгляда старушки.

–Я понимаю… Возможно, тебе бы не хотелось говорить об этом. Мы можем перейти в другую комнату, если хочешь.

–Да… – выдохнул Анрео, поднимаясь с табурета.

Старушка, неловко встав, не стала тратить время на уборку посуды, направившись в свою комнату. Она тяжело плюхнулась в свое кресло-качалку, мальчик же сел на кровать. Старушка вновь отвела взгляд, вглядываясь в пламя свечи, и Анрео начал рассказ. Рассказал, как пошел с Диего в лес, как они заблудились. Как он услышал его голос в гроте. Рассказал про озеро со странной теплой водой. Рассказал про катакомбы, про огромную пещеру, про статуи. Рассказал про то, как он увидел Диего, про призрака. Вкратце пересказал их диалог и как потоком воздуха его расплющило о колонну.

Бабушка слушала внимательно, покачивая головой, изредка охая. Когда Анрео рассказывал, как выбрался из пещеры, она его перебила:

–И тогда вас нашел тот молодой человек с серебристыми волосами?

–Да, именно так, – подтвердил Анрео. – На той поляне…

–Можешь дальше не рассказывать, мой мальчик. Я догадываюсь, что было потом.

–Ты знала, что он ни в чем не виноват? – спросил он.

–Я догадывалась, что его вины нет. Я спросила тебя, чтобы окончательно убедиться…

Закончив рассказ, с сердца будто отлегло – стало как-то проще и свободнее. Анрео несказанно поразился мудрости и проницательности этой старой женщины – матушка Квелла никогда не показывала себя с такой стороны.

–Ты пережил страшное испытание, Анрео. И ты не просто так встретил этого чародея той ночью.

–Ч-что? – Анрео округлил глаза. – Откуда ты знаешь?

–Я услышала, как ты открывал двери. Петли старые, а сон у меня чуткий. Потом наблюдала за тобой через окно.

–Да, все верно… – подтвердил Анрео. – Ты не отругаешь меня?

–Что ты… Я никогда не обижала тебя ни словом, ни делом, ты ведь знаешь. И, наконец, скажи мне напоследок: что тот чародей, Вазз Ласдек, шепнул тебе, когда уходил?

–Н-ну… Он сказал мне, что будет ждать меня этой ночью за мельницей…

–Ночью, значит? Что ж, тогда я зря беспокоилась, оставляя тебя дома.

– Почему ты молчала все это время?

–Я ждала. Ждала, когда ты немного подрастешь, чтобы мы могли начать этот разговор. Я знала, что когда-нибудь объявится чародей из Академии, чтобы обучить тебя. Так оно и случилось. Так и со мной случилось в юности. От такого предложения сложно отказаться. – Матушка Квелла улыбнулась.

–То есть, ты не против?

–Тебе выбирать свою жизнь… Я оказалась не так хороша в чародейском искусстве, однако поняла это слишком поздно. Я вернулась в деревню, когда мне было далеко за пятьдесят, а отца твоего зачала в свое шестидесятилетие.

–То есть, тебе сейчас…

–Больше ста лет, – улыбнулась матушка Квелла.

–Так странно… Ваззу семьдесят, но он выглядит таким молодым.

–Чем сильнее чародей, тем медленнее он стареет. Должно быть, тебе очень повезло с учителем, дорогой.

Старушка умолкла, вновь вглядываясь в пламя свечи.

–Я знаю, что этой ночью он, должно быть, предложит тебе уехать с собой. Ему больше нет надобности оставаться здесь после случившегося в лесу. Кто знает, куда вы направитесь… Однако, мой мальчик, я не буду тебя держать. Можешь пойти собрать свои вещи. И не забудь поцеловать меня на прощанье.

–Бабуля Квелла…

Анрео почувствовал влагу на глазах. Он спрыгнул с кровати и, подбежав к старушке, крепко ее обнял. Нос пощекотала прядь седых волос, пахнущих сеном и зерном.

–Как-нибудь навести меня, если будешь проезжать мимо. Или мою могилку… Я понимаю, что, возможно, ты не узнаешь о моей кончине. Я чувствую, что она уже близко, внучок…

–Не говори так, не надо. Я же сейчас разревусь, как девчонка. Слышишь, я уже носом хлюпаю…

Объятия со старушкой так не хотелось разрывать, но нужно было торопиться. Квелла дала мешочек с червонцами внуку, которые она откладывала «на этот день». Юноша собрал свои немногочисленные пожитки в сумку, которую в ту ночь он оставил дома. На пороге он обернулся – из спальни матушки Квеллы мерцал свет тусклой свечи, а по полу скрипела старое кресло-качалка. Анрео судорожно вздохнул, унял вновь накатившуюся волну слез и отправился на встречу с Вазз Ласдеком, уже не казавшимся таким таинственным, как раньше.

5.

–А-а-а, вот и ты… – устало протянул Вазз, когда парень подошел к нему чуть ли не вплотную. – Я уже начал беспокоиться…

–Ага, и поэтому заснул. Я твой храп шагов за двадцать от мельницы слышал, – хмыкнул Анрео.

–Проблем с бабушкой не было? – поинтересовался чародей, ощупывая землю около себя. Он был не в самой благородной позе при появлении мальчишки: сидел, вытянув ноги и упершись спиной в деревянную замшелую стену.

–Нет… Даже наоборот. Пойдем, тут прохладно. Куда мы, кстати?

Вазз недоуменно оглядел Анрео. На плече паренька висела кожаная, туго набитая сумка, сам он был одет совсем не для прогулки.

–Ты…

–Ага, – перебил Анрео открывшего было рот чародея. – Я в курсе, зачем ты меня позвал. Бабуля мне рассказала. Я согласен, я готов, она не против. Мы можем идти?

–Н-ну… Пожалуй, так даже легче, если ты вот как… э-э… Ладно. Следуй за мной. Заодно и расскажешь мне про свою бабушку…

Чародей достал огниво из-под плаща и выбил искру на масло в лампе.

–А зачем тебе огниво?

–Глупый вопрос, – сказал чародей, пряча инструмент обратно. – Огонь разжигать.

–Но ты маг… Ты не можешь, ну, огонь в руке наколдовать, или искру, чтобы разжечь пламя?

–Нет. У меня другая направленность. Могу рассказать подробнее по пути, если интересно. Но с условием, что ты мне расскажешь про ту пещеру и свою бабулю.

–Без проблем, – кивнул Анрео.

Парочка зашагала через поля, сопровождаемая дрожащим пламенем старой масляной лампы. Путь их лежал через все поля имений деревни Ветров, к самому центру долины Белоснежных пиков.

–М-м… Начну, пожалуй, с основ. Наш мир пропитан энергией, которую мы называем изначальной, или Аль’Энджер’Дель’Капю’Здерн, если научно.

–А почему название такое странное?

–Это очень древний язык. Задолго до нас, когда мир только появился, его населяла раса Зодчих. Они ввели основные термины в современную науку о магии, и вообще во все, что мы знаем. Зодчие считались истинными детьми Творца. Достоверно неизвестно, куда они исчезли, как выглядели и были ли они вовсе. Но, короче говоря, чародеи являются чем-то вроде их прямых наследников по крови. Зодчая и людская кровь смешалась, и их плодом стали люди, обладающие частичкой божественной силы Зодчих. В переводе это длинное слово включает в себя все пять названий видов этой энергии.

–Ты расскажешь о каждой?

–Ну, о каждой можно болтать долго и много. Хотя и путь неблизкий... Тогда расскажу по порядку.

Четыре из пяти видов магической энергии соответствуют агрегатному состоянию вещества, а именно:

·Жидкость (Вода)

·Газ (Воздух)

·Твёрдые тела (Земля)

·Плазма (Огонь и Молния)

По названию примерно ясно, что за что отвечает. С пятым видом магии сложнее, поскольку он относится к живой материи.

Аль, Огонь – создаёт плазму из окружающей материи, чаще всего – из воздуха. Огонь создаётся легче, требует меньше энергии и лучше контролируется, а потому этот вид использования Аль наиболее распространён. Молния в разы мощнее, но энергии тратит больше и контролю поддается хуже. Возможно использование природных огня и молнии, дабы не тратить силы на их создание, но с их контролем могут возникнуть проблемы.

–А какая у тебя стихия?

–Воздух. Но на очереди вода, так что сначала сперва о ней.

Энджер – Магия Жидкостей или Воды – сложнее в освоении огненной, так как преобразование воздуха в плазму и материализация жидкости – процессы различные, и материализация в разы сложнее. Хотя, воду необязательно материализовать – чародей этой стихии может использовать ближайшие водоемы или подземные источники. Материализация значительно сложнее в использовании, хотя и открывает новые возможности… Но это уже детали.

–Скукота. Огненный маг может в тебя кинуть огненную глыбу, так и костей не останется. А водный что?

–Не надо недооценивать стихии, приятель. Все они различны в применении, по-своему сильны и разрушительны. В основном, маги воды специализируются на обороне, но некоторые способны использовать поистине разрушительные техники…

–Похоже, ты был бы не против управлять водой.

–О, нет, я не жалуюсь на свою специализацию.

Стихия воздуха – Дель – открывает огромную вариативность как в бою, так и в быту. Ты можешь сражаться как от обороны, так и от нападения. Магия ветра позволяет управлять не только ветрами, но и атмосферой, осадками и даже грозой… К тому же, чародеи ветра могут использовать особую технику левитации для продолжительных полётов.

–То есть ты умеешь летать?

–Ага.

–Вазз, а какая у меня стихия?

–Это нам предстоит выяснить.

Ландшафт переменился: леса, сопровождающие с фронтов дорогу, освещенную лунным светом, стали реже, сами деревья не так пышны и красивы. Поля давно закончились за спинами путников, и теперь вокруг расстилалась только бесплодная степь, залитая молочно-белыми лучами ночного светила, а грозные, черные горы, которые эти холодные лучи обделили своим вниманием, стали значительно ближе.

–К слову о стихиях, – сказал Вазз после некоторых раздумий. – По большей части чародей может управлять только одной стихией, значительно реже – двумя. В наше время чародеев, способных управлять сразу тремя стихиями, можно пересчитать по пальцам.

–А можно сочетать сразу пять элементов?

–Да… Однако в каждой эпохе было не больше одного такого мага. Науке неизвестно, от чего зависит эта сила: от сословия, крови, какого-либо артефакта, передаваемого из рук в руки между этими людьми…

– А когда жил последний?

– Задолго до моего рождения… Итак, на очереди Магия Земли – Капю.

Капю открывает широкие возможности для манипуляций с различными твёрдыми телами, будь то горные породы, металлы, различные сыпучие материалы и прочее, прочее, прочее. Например, можно управлять их формой и весом. Казалось бы, скудный набор, но на практике возможности этой магии ограничены только фантазией её пользователя. Немногие особо одарённые маги Капю способны управлять силой тяжести и особыми полями предметов, влияя на них даже без прямого физического контакта.

– Занятно… – только и вымолвил Анрео. Добавить или спросить ему было нечего, и он предложил не прерывать рассказ учителя о последнем элементе.

– Итак… Последний и самый редкий тип магии: Здерн, Магия Жизни. Как я уже сказал, тут всё сложнее…

Чародеи, ей владеющие, самые малочисленные. Вся соль заключается в возможности манипулировать живыми существами: управлять растительностью, процессами в своем организме, в некотором случае – метаболизмом окружающих. Этот элемент можно назвать наиболее разнообразным, и целой жизни будет мало, чтобы освоить его полностью. Однако это компенсируется чрезвычайной выносливостью и более длительным жизненным циклом, чем у остальных чародеев. Они живут в несколько раз дольше, чем маг другой стихии такого же уровня силы. Их даже называют иначе – друиды.… Друид, да. Магов, контролирующих этот элемент в своей истинной форме, называют друидами.

–Интересно… Ты говорил, их очень мало?

– Очень. Изначально чародей не может полностью управлять этим элементом, ограничиваясь каким-либо одним его аспектом: длительностью жизни и выносливостью, управлением растениями или животными… Друидом еще нужно стать. Считай, это высший титул, как архимаг, о которых ты, в отличии от друидов, должен был слышать. Первый пример друида, который приходит в голову – Десгорд, основатель Академии магов. Он жив и возглавляет ее с тех пор, как основал. Одному Творцу известно, сколько ему на самом деле лет – кажется, Десгорд и сам уже не помнит.

–Он, наверное, о-о-очень старый и еле ходит.

–Не сказал бы… Бодрый такой старичок. Очень высокий. Кажется, он всех нас еще переживет.

–Получается, он очень силен?

–Никто не знает. Десгорд – пацифист, и предпочитает свою силу вовсе не демонстрировать. К слову, его пацифизм – одна из причин невмешательства магов в политику. Однако, старик, несмотря на статус основателя, давно уже никак не контролирует обучение и деятельность Совета Коллегии магов. Кажется, ему вообще плевать на происходящее в мире. Большую часть времени сидит в своей башне и медитирует. Ему на всех плевать, и всем – на него. Что ж… Вроде бы всё. Вопросы есть?

– Да, парочка найдётся. Десгорд застал последнего мага, владевшего всеми пятью элементами?

– Застал. К слову, их именуют Избранниками. Избранники Стихий. И да, не всегда они оказывались хорошими людьми… Но, без сомнений, все они вершили великие дела.

– Вот как… – Голос парниши звучал печально.

– Хочешь спросить ещё что-то? – Вазз выглядел озорливо, странно улыбаясь. – Уверен, парочка у тебя должна была возникнуть.

Анрео задумался.

– Ты сказал, что Магия Жизни управляет живыми существами, – медленно заговорил он.

– Верно.

– Магией Воды возможно управлять кровью живых существ, а Магией Земли – их костями? – Анрео аж поплохело, когда он попытался представить себе это.

– Очень хорошо, парень. – Вазз Ласдек выглядел очень довольным. – Это очень правильный вопрос.

Стихии и правда не так однобоки и имеют множество ответвлений, именуемых специализациями. У школы Воды и правда есть специализация, именуемая Магией Крови. Само собой, она под запретом. То же касается и Магии Костей – специализации школы Земли, значение которой понятно из названия. Но есть и более безобидные, например, Магия Льда. Причём она характерна не только для школы Воды, но в том числе и для Огня, как это ни парадоксально. Видишь ли, создание плазмы из воздуха – это, так или иначе, управление температурой. И управлять возможно не только температурой воздуха. И её возможно не только повышать, но и понижать… Однако, это очень и очень непросто, и маги Огня предпочитают не тратить время на подобное. Но, тем не менее, такой трюк позволяет замораживать объекты, понижая их температуру.

С Магией Льда школы Воды проще. Управляя жидкостью, ты можешь контролировать не только её форму, но и температуру. Само собой, если маг Воды превратит жидкость в лед, он потеряет над ней контроль… Но освоить это гораздо проще, да и при возможности обездвижить находящегося в воде врага лишним не будет. Как-никак, магу Воды не составит труда сделать так, чтобы противник в воде оказался.

То, что школа Земли позволяет управлять затвердевшими жидкостями, думаю, упоминать не стоит. Скажу лишь, что истинными Магами Льда могут считаться маги, сочетающие школу Воды и Земли одновременно. И да, работа в паре – это хороший вариант компенсировать отсутствие у себя одной из стихий.

– А разве нельзя просто научиться владеть ещё одной стихией?

– Нельзя, – покачал головой Вазз. – Стихия определяется при рождении и зависит от магии предков. Если родители владели Магией Ветра – с большой долей вероятности ребёнок унаследует именно её. Хотя, если в роду были маги с другой стихией, есть ненулевая вероятность её проявления в ребёнке… Но три стихии – предел, если ты не Избранник. И да, ещё один занимательный факт: чем больше стихий подвластно человеку – тем меньше продолжительность его жизни. Так, Избранники живут не дольше сотни лет, не взирая на своё могущество.

– Я понял… кажется.

–Славно. Что ж, раз уж мы ещё не пришли, ты мог бы рассказать мне про ту пещеру.

Вазз одарил мальчишку нетерпеливым взглядом, и Анрео начал рассказ. Чародей слушал очень внимательно, и особенно его заинтересовало имя призрака.

–Хм-м… Очень, очень любопытно.

–Что любопытного вы в этом находите, мастер?

После слова «мастер» Вазз немного смутился, однако остался доволен и рассказал, что в древние времена, за тысячи лет до Старейших, до создания Королевств и всего цивилизованного мира, было пять могущественных чародеев. Никто не знал, откуда они пришли. Возможно, то были последние Зодчие, либо чародеи, причастные к их исчезновению. В течении следующих нескольких тысяч лет они правили всеми четырьмя континентами, разделив мир между собой. Также неизвестно, как и почему они исчезли. Возможно, по естественным причинам, возможно, стали жертвами предательства своих же последователей… По одной из версий, их сверг первый маг, овладевший всеми пятью элементами. Однако нет свидетельств его существования, и он впал в небытие истории так же, как и они.

–Определенно, эту информацию нужно передать в Академию. Это может быть очень важно. Я перебил тебя? Продолжай.

Анрео рассказал, как он расправился с древним духом, чем еще более заинтриговал чародея. Но тут же они подошли к подножью огромной горы.

6.

Башня Хлада – самая высокая гора на Белоснежный пиках, однако не самая высокая на континенте. Очень давно на ее вершине был монастырь, где в уединении жили древние маги ветра. Они изучали тайны мироздания, медитировали и не принимали никакого участия в исторических событиях. Самосовершенствование и медитация – главный девиз их общины. Однако храм был построен не ими. На Севере множество руин, храмов и катакомб, но никто не нашел следов людей, построивших их. Есть мнения, что это были исчезнувшие Зодчие, кто-то склоняется к гномам. Однако ни гномов, ни следов их цивилизации никто никогда не видел. Монастырь Башни Хлада – одна из загадок Промессы*.

Сейчас же там только замерзшие руины, где обосновался Вазз. Обычному человеку никогда не добраться до сооружения – многие века и до сих пор он доступен только птицам, рысям и чародеям, освоившим левитацию. Вазз был последним. Опытным чародеям ветра не страшен холод – они способны создавать вокруг себя воздушный пузырь, именуемый «климатическим барьером», который накапливал тепло дыхания человека и не пропускал внутрь холодный воздух.

–Вот мы и на месте.

Чародей запрокинул голову, пытаясь разглядеть верхушку Башни, расплывшейся в темноте.

–Вы живете на этой горе? Круто! И где здесь лестница?

Ласдек тихо хихикнул, но, возможно, Анрео это только показалось. Он покрепче ухватил фонарь, а потом резким движением схватил мальчишку за шиворот.

–Эй, вы что…

Анрео не договорил. Его ноги оторвались, ветер засвистел в ушах и он понесся к темному небу. Плащ Вазза развевался перед носом. Мальчишка открыл было рот, чтобы закричать, но тут же ощутил твердь под ногами.

Анрео пошатнулся, но был подхвачен крепкими руками чародея. В глазах помутнело и он отключился.

Пришёл в себя он на рассвете, лёжа на плаще рядом с тлеющими остатками костра. В памяти всплывали обрывки воспоминаний: ночной ветер, свистящий в ушах, огни деревни, превратившиеся в булавочные уколы далеко внизу, и всепоглощающий восторг, смешанный с таким животным страхом, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он даже не понял, когда именно крик ужаса в его горле сменился смехом, полным неверия и ликования. «Я летел, – с трудом осознал он. – Я по-настоящему летел...»

Юноша укутался в него поплотнее. Дыхнув на руки, он потер ладони друг об друга. Кто бы мог подумать, что в середине весны может быть так холодно? Потому он и не брал с собой теплых вещей. Солнце показало свой край из-за гор, потому можно было наконец-то оглядеться.

Все было покрыто инеем, кое-где лежали тонкие сугробы под лысыми деревьями. На многие мили вокруг на горизонте были только белоснежные пики гор, однако они находились немного ниже позиции обзора. Анрео находился спиной к скале, за которой гора уходила еще выше. А прямо перед ним были руины огромного сооружения в готическом стиле, давно отжившего свое время. Кое-где стены обрушились, крыши давно уже не было. Сама постройка была метрах в ста, в лощине. К ней вела высеченная в горе лестница и тропки из каменных кирпичей. Со всех сторон крипту окружали горные пики. Анрео решил направиться именно туда.

Пройдя через уцелевший дверной проход, мальчик оказался в просторном месте без крыши, которое днем, должно быть, хорошо освещено. По бокам от двери было две лестницы, одна из которых полностью рухнула. Из помещения шло еще несколько дверей.

–Вазз… – тихо проговорил мальчишка, но никто не отозвался. Он поежился от утреннего холода и осторожно поднялся по лестнице.

Второй этаж представлял из себя длинный коридор. Две двери в конце вели к башням, и еще несколько – к балкону внутреннего двора. Выглянув из балкона, в центре двора Анрео увидел фигуру человека в позе лотоса. Он сразу понял, что это был Вазз. Спустившись обратно, он вышел во двор.

Кажется, чародей задремал и не заметил, как парниша подобрался к нему. Анрео осторожно тряхнул мага за плечо.

–М-м-м… Хр-р… Еще пять минуточек…

Анрео дернул его еще раз, и он, наконец, приоткрыл один глаз.

–А? Ты как меня нашел? – Он оглядел Анрео. – И почему ты вообще вздумал гулять по горам, да еще в такое время?

–Мне холодно. Чувствую, если бы еще пробыл там минут пять, точно окоченел бы.

Вазз на пару секунд задумался и поднялся на ноги.

–Гляжу, мой плащ пришелся тебе по вкусу, – проговорил он, оглядев его еще раз, уже совершенно проснувшись.

–Ой, да, это же ваш плащ! – Анрео сделал жест, пытаясь снять одежду.

–Нет-нет, оставь себе. Мне холод не страшен.

На нем была хлопковая рубаха, штаны на подтяжках и длинные сапоги до колена. Также через плечо был перекинут ремень ножен меча. Лезвие меча было скрыто в деревянных ножнах искусной работы, рукоятка же была довольно необычна для мечей того времени: он не имел крестовины. Вазз поднял посох, лежавший подле него.

–Готов приступить к первому уроку? – проговорил он, хитро улыбаясь.

–К-конечно… – сказал Анрео, но живот его предательски заурчал.

–Да, пожалуй, учеба на голодный желудок пойдет даром.

Они зашли в одно из помещений дворика. Это была небольшой комнаткой с алхимическим столом. В углу лежала туго набитая кожаная сумка. Вазз достал из нее кусок козьего сыра, каравай хлеба и кувшин молока, закрытый льняной тряпкой.

–Вот черт, молоко замерзло… Придется жевать всухомятку. Молоко будет к обеду…

Они наскоро позавтракали. Вазз поднялся на крышу и поставил молоко под лучи солнца. Он объяснил, что просто поставить его около костра – неправильно. Молоко испортится и будет непригодно. Закончив с молоком, они вышли на абсолютно голый пустырь за криптой. Там Вазз отыскал расщелину в скалах, и через нее они добрались к тонкой тропинке в горах.

–Итак, мой подопечный. У меня не остается сомнений, что твоя стихия – ветер. Думаю, мне не надо объяснять, почему. У местных монахов было идеальное место для практики в этой стихии – со всех сторон закрытая от ветра долина. Возможно, когда-то там был вулкан.

–А вы когда-нибудь видели вулкан?

–На «ты»! Я же просил тебя обращаться ко мне на «ты»!..

–П-прости…

–Да, бывало, когда я был на архипелаге Динавкадии. Ты слышал о Динавкадии?

–Я читал. Это страна, расположенная на архипелаге далеко на юге, западнее Южных королевств.

–Да-а, все верно. Вижу, с географией у тебя сносно. Страна небольшая и изолированная от континента. По большей части там живут чародеи. На некоторых островах той страны есть вулканы, и мне приходилось там бывать.

–Зачем?

–Долгая история. Давай не отвлекаться от темы. Что тебе известно о чародействе?

–Ну-у… Немногое.

–Ладно, я начинал тебе объяснять азы. Вроде бы я успел тебе рассказать про каждый элемент?

–Ага.

–Славно. Теперь к самой теории. Что нужно чародею, чтобы колдовать? Скажу честно: немногое. Достаточно желания и немного воображения. Все заложено у нас в крови, и если наловчиться, это будет так же просто, как дышать. Ты сам сможешь прочувствовать свой предел, свои возможности, а также пределы и возможности окружающих чародеев. Но сначала тебе нужно, скажем так, научиться дышать. Как у новорожденных: когда рвется пуповина, они начинают дышать самостоятельно. Нужен только толчок: эмоциональный, волевой, либо путем долгих практик и медитаций. Полагаю, ты уже кое-что умеешь.

–С чего ты взял?

Анрео слегка сморщился. Обращаться ко взрослому на «ты» было не очень комфортно.

Но учитель, похоже, не заметил этого.

–Чувствую. Это как инстинкт. Чародей чувствует другого чародея.

–Мне говорили, что мой отец не был чародеем. Он не умел колдовать.

–Это говорит только о том, что у него не было того самого толчка. На самом деле, сила «запаха», который выдает чародея, зависит от потенциала его силы. Возможно, потенциал твоего отца был так слаб, что его даже не чувствовалось. Или он был хорошо скрыт. Так бывает, что человек всю жизнь может так и не узнать о своем потенциале.

–Но как же длительность жизни?

–Как обычно. Она будет такой же, как у человека.

–Как так?

–Все просто. Когда чародей раскрывает свой дар, его метаболизм замедляется в тот же момент, то есть с того момента и стареть он начнет медленнее. А если не раскроет – не начнет. У каждого свой порог эмоционального волнения для «пробуждения». Некоторые тратят годы, кому-то достаточно сильного стресса. Все индивидуально.

–А этот «запах», о котором ты говорил?

–Ну, благодаря ему учителя из Академии и находят дарования. Так я и узнал, собственно, что ты – дарование. У тебя огромный потенциал – я ощутил его почти сразу, как оказался здесь.

–А запах можно скрыть?

–Да. Я могу тебя научить. Но сначала нужно научиться всему остальному.

Вскоре они пришли в место, закрытое со всех сторон скалами – в жерло потухшего вулкана. Ветер не проникал сюда, а значит, ничто не помешает чародеям в их практике. Здесь не росло травы – дно было покрыто давно застывшей лавой. Возможно, огонь еще жил где-то глубоко внутри.

Всё было покрыто толстым слоем пыли. Скалы уходили круто вверх метров на двадцать-тридцать, потому солнце проникало в долину только в полдень. Света было достаточно за счет фонаря, который Вазз достал невесть откуда – кажется, он никогда с ним не расставался.

–Главное в чародействе – концентрация, – без устали повторял Вазз после слабых попыток подопечного вызвать ветерок. С каждой новой попыткой у юноши получалось все лучше. Потоки воздуха поднимали пыль в причудливые струйки и завихрения. Анрео демонстрировал талант в чародейском искусстве, и Вазз остался им доволен. Они вернулись обратно, когда солнце было в зените.

Их тренировки продолжались каждый день, с утра до полудня, с вечера до полуночи, но чаще они уходили раньше, чтобы хорошенько выспаться к следующему дню. Иногда Вазз Ласдек отлучался вниз за провизией, одеждой и всем необходимым для комфортного обитания в горах, и Анрео оставался в долине один. Тогда он практиковал чародейство в одиночестве. Искусство управления ветром давалось ему на удивление просто. Буквально за месяц он освоил то, что другой бы на его месте осваивал год. Вазз часто замечал про себя, что подобные дарования – великая редкость. Единственное – левитация давалась ему с трудом.

В древней крипте была еще более древняя библиотека, построенная в глубоком подземелье под горой. Неделями Анрео пропадал там, изучая древние труды монахов и чародеев прошлого. Он делал попытки управлять погодой по одной старой ветхой книге, но Вазз, узнав об этом, почти впал в ярость. Вернув хладнокровие, он рассказал, что такую магию используют только при крайней необходимости во времена голода или холода. Неправильное обращение с атмосферой может покрыть льдами весь континент. Также он добавил, что такая мощь может развратить невинную юную душу – и это, по всей видимости, было главной причиной такой реакции. Анрео никогда не видел чародея в таком состоянии, потому больше не делал попыток управлять погодой. С Башни он не спускался: не было ни необходимости, ни возможности.

7.

Прошло около двух лет уединения. За эти годы Анрео прочел множество книг, научился зачаровывать ветер и как губка впитывал все знания, что давал ему Вазз. Изредка чародей мог принести какую-то интересную книгу для подопечного. Но настал день, когда все изменилось.

В тот день учитель был в мрачном расположении духа, что не свойственно его характеру. Он был неразговорчив и раздражителен. Чародей принес с собой двух кроликов и приготовил их над костром. Они аппетитно скворчали, мясной сок капал на огонь, разнося по округе такой аппетитный аромат, что он непременно приманил бы волков, если бы они водились неподалеку.

Трапезничали чародеи все в том же молчании. Солнце медленно закатывалось за горы. Небо было на редкость чистым, лишь на самом горизонте вдалеке кроваво-красные облака обволакивали око светила. Дул легкий ветерок, покачивая редкую северную траву на горе. Далеко внизу были видны огромные плантации деревни Ветров, а еще дальше, почти на горизонте – крохотные домишки с красными крышами. Поле разделяла надвое тонкая тропинка, больше напоминавшая серую ниточку в клубке старой пряхи.

Сделав пару глотков вина из фляги, Вазз утер рот и начал:

–Столица на последнем издыхании, и сейчас все армии Эз’Рика нацелены на Норсенбург. Когда он падет, продовольственное сообщение Королевств рухнет. Армия и народ истощены, в этом году погибли урожаи. Можно сказать, война уже проиграна.

Вновь повисло молчание. Аппетит внезапно пропал.

–И что будет дальше? – неуверенно спросил Анрео

Вазз нахмурился и неопределенно пожевал губы.

–Не будем тут задерживаться. Я больше не смогу тебя ничему научить. Когда южане займут все деревни в округе, я не смогу доставать провизию. Если они узнают, кто я – ничего хорошего не будет.

–И куда мы пойдем?

Вазз снова задумался. Он подкинул дров в костер, после чего покончил с кроликом и утер щетину рукавом – он не брился довольно давно, также запустив и волосы – с момента их первой встречи короткие уложенные волосы превратились в растрепанные космы.

–Попробуем добраться до Академии Десгорда – откуда я пришел. Если еще и осталось безопасное место на Севере, так это она.

–А где она?

–Во владениях Северо-Западного Свайрийского королевства, но в то же время это независимая ни от кого крепость. Возможно, южане делали попытки ее осадить, но осаждать крепость, пока Десгорд в добром здравии – гиблая и глупая авантюра. Возможно, они оставили пару гарнизонов вокруг, чисто символически. Но маги Академии им не по зубам.

Вазз умолк, встал в полный рост и потянулся.

–Выходим завтра с рассветом. Будь готов со всеми вещами. Важно покинуть Белоснежные пики до того, как они штурмуют Норсенбург. Идти будем быстро, возможно, полетим.

–Мастер, вы же знаете, что полеты – не мое, – неуверенно проговорил Анрео, стараясь не смотреть в глаза Ваззу.

–Я подстрахую. Главное – сделать всё незаметно и не попасться на глаза местным. Иначе южане узнают и будут ожидать нас на протяжении всего пути.

Ночью Анрео почти не сомкнул глаз. Чтобы как-то тянуть время, он пытался читать в тусклом лунном свете старый альманах «Магия как ремесло. Дуган Широкий Лоб».

«Какое странное имя для человека, написавшего научный труд», – с улыбкой подумал Анрео, читая вырезанное на коже имя автора. – «Не внушает доверия».

–Тоже не спится, да?

Анрео вздрогнул. Вазз незаметно подошел сзади. В руке он держал ржавый фонарь. Он сел рядом с парнем у обрыва. Фонарь он поставил подле себя. Тусклый свет освещал траву, покрытую росой.

–Вазз, зачем южане начали эту войну? – сказал Анрео, пытаясь как-то развеять неловкое молчание.

–Все очень просто, – с деланным весельем сказал Вазз. Ему, видимо, тоже не доставляло удовольствия сидеть в тишине. – Южные Королевства всегда имели зуб на нас. Их территории покрыты пустынями и горами, своих плодородных земель у них мало, потому они вечно воюют то с Империей Севера, то с варварами на юге. Своя земля у них холмистая, значительная часть покрыта непроходимыми горами, где полно залежей ценных металлов. Потому недостатка в оружии у них никогда не было. Войны с Севером проходили с переменным успехом: то мы им давали пинка под зад, то они откусят от нас несколько провинций. Правда, лет через десять-двадцать мы снова отбивали свои земли обратно. Пока был жив старый Роберт XIII, ни Юг, ни Север не знал войн уже под сотню лет. Но вот, беднягу отравили, и колесо Судьбы дало очередной оборот. Снова война… Но на этот раз война неслыханная. Никогда еще Север не был разбит с таким позором. Столь продолжительных и жестоких войн история не знала уже триста лет, со времен Роберта VIII Кровавого.

–Почему маги в Академии сидят без дела? Если они могут легко отстоять свою школу, почему не могут выгнать захватчиков?

–А зачем им это? Магам Академии нет дела до того, кто сидит на троне. Они испокон веков безвылазно сидели в своей коллегии. Если у них будет постоянный прирост учеников, они будут процветать. Надо же кому-то передать свой бесполезный опыт…

Видя недоумение в глазах подопечного, Вазз решил пояснить:

–Проблема в том, что все это делает старая магия, которую придумали задолго до них. То, чем они занимаются сегодня, по моему скромному и неавторитетному в их кругах мнению – чушь собачья. Академия уже давно не та, что раньше…

Анрео не решился спорить с магом – он не знал, что на самом деле происходило в той Академии. Ему только предстояло попасть туда. Он посмотрел на горизонт, уже начинавший наливаться красным.

–Что ж, солнце поднимается. В путь.

Вазз махнул рукой Анрео и поднялся на ноги. Анрео в последний раз окинул крипту взглядом. Кто знает, придется ли ему еще вернуться сюда? Тонкий краешек солнца стал виден из-за Белоснежный пиков на горизонте. Вазз подошел к краю обрыва и поманил парня рукой. Анрео встал с ним в ряд и посмотрел вниз. Голова закружилась, и по усмешке Вазза было ясно, что он побледнел.

–Ну что, юный орел. Прыгай первым, – сказал Вазз и ободрительно похлопал Анрео по плечу.

–Н-но если я…

–Если не сможешь, я подстрахую.

Последний хлопок был сильнее предыдущих, и Анрео, не удержав равновесия, пошатнулся. Сколькая трава под ногами предательски вышла из-под сапог, и парень камнем упал вниз.

–Ну, дела… – вздохнул Вазз и стрелой нырнул следом.

Белой молнией он за мгновение достиг ученика и сильным рывком за шиворот, как тогда, в первый раз перед горой, выровнял его в полете.

–Сохраняй концентрацию, Анрео! Концентрация!

Скорость Вазза была невероятной. Когда Анрео осознал, с какой скоростью он может двигаться, ему стало спокойнее и он закрыл глаза. Земля была все ниже, он мог чувствовать ее приближение кончиком носа…

Но тут оно прекратилось. Он открыл глаза. Земля застыла под ним. Или он застыл над ней.

Анрео огляделся по сторонам. Его одежда развевалась мощным потоком ветра, который держал его на плаву, если так можно выразиться при полете. Рядом легко и изящно парил Вазз, озорно улыбаясь.

–Видишь? Не так и страшно, как казалось.

Он махнул рукой, показывая следовать за ним. Усилием мысли Анрео приказал потоку воздуха нести его вперед. Плавно скользя по его струям, Анрео буквально оседлал ветер.

Они скользили между скал и горных пиков вдоль северной границы, скрываясь среди облаков и тумана. То и дело леденящий кровь ветер из Пустошей пронизывал до костей – даже климатический барьер не помогал. Вазз рассказывал, что за Белоснежными пиками ничего нет, кроме промерзших до основания бесплодный снежный пустынь и моря, покрытого ледниками до самого края света. Но любопытство продолжало терзать юного Анрео, и он дал себе слово, что отправится туда когда-нибудь, набравшись больше знаний и опыта. Для своих лет он был умен, однако чересчур, по-детски наивен. Можно сказать, он был воспитан в инкубационных условиях и не видел всей грязи мира за своей утопической родиной…

Они летели около двух часов. Их путь лежал через заснеженные пики гор, занесенные облаками. Солнце поднялось выше, но его тепла не чувствовалось на такой высоте. Благо они пролетели северную границу пиков, и сейчас парили вдоль их западных границ. Анрео был готов поклясться, что видел блики от водной глади на горизонте, но проверять не было времени. Оно работало против них.

Последний рывок, но Вазз резко остановился. От неожиданности Анрео сбил темп и чуть не свалился в пропасть. Вазз подхватил его под руку и поставил подле себя, на обломок скалы. Белоснежные пики заканчивались, и начинались норсенбургские равнины, а далеко на горизонте – дремучие пущи, еще дальше за которыми стояла столица крупнейшего Королевства Севера. Но в глаза очень явно бросалось нечто другое, помимо вида.

Красные знамена. Армия в красных цветах окружила Норсенбург со всех сторон. Небольшая ее часть продвигалась дальше на север, к Белоснежным пикам. Путники опоздали – южная армия уже взяла Норсенбург в кольцо.

–И что теперь? – тихо сказал Анрео. Его юное розовое от мороза лицо посерьезнело, казалось, уже другой человек смотрит на легионы южан на горизонте.

–Пойдем пешком. Нужно незаметно спуститься и добраться пешком до леса.

–А почему не полететь? – не зная зачем, продолжал тихо говорить юноша. С такого расстояния их не могли услышать. Возможно…

–Перехватят. Не мы одни умеем летать. Я, может, смогу улизнуть, но что насчет тебя…

Анрео коротко кивнул.

Спускались они аккуратно, стараясь скрываться за выступами в горе и нависающими редкими деревьями, каким-то чудом удерживающимися корнями в горном массиве. Вазз страховал своего ученика, но он держался уверенно, и они спустились примерно за час. Нырнув в душистую траву у подножья горы, они стали продвигаться к лесной чаще.

Кажется, их не заметили. По крайней мере, никто из красной армады не отделился и не направился в их сторону. Высокая трава в поле играла им на руку. Часам к трем они добрались до опушки леса. Ласковый ветерок подул освежающей влагой со стороны моря. Все это время они пробирались в полусидя. В тени деревьев они могли позволить себе подняться в полный рост.

–Итак, самое трудное позади. В лесу мы можем передвигаться быстрее. Время поджимает.

Анрео коротко кивнул. Икры затекли, и он некоторое время переминался с ноги на ногу. Складка рельефа скрыла красные легионы, но башни Норсенбурга еще выпирали из-за горизонта.

–Как далеко находится твоя школа?

Вазз задумался на некоторое время.

–Около двухсот миль. Но сначала мы доберемся до Мидбурга. Это около сотни миль отсюда по этой глуши. Мы пойдем вдоль океана. Расстояние будет больше, однако мы сможем перемещаться гораздо быстрее, поскольку сможем использовать левитацию без опаски.

Анрео кивнул. Пора выдвигаться.

Где-то под вечер они добрались до берега. Анрео впервые увидел океан…

Величественная морская гладь раскинулась на сотни миль. Пенистые горбушки волн накатывали на прибрежные скалы и с тихим всплеском разбивались. Вазз и Анрео стояли на высоком утесе, море переливалось метров в тридцати под ними. Из воды выглядывали, словно клыки чудовища, острые скалы. Океан расстилался вплоть до самого горизонта, и где-то там, далеко-далеко, яркий круг солнца закатывался за безбрежную гладь воды, беспечно нежась в перистых алых облаках. В мутной, беспокойной воде можно было с трудом разглядеть редко мелькавшие черные тела жителей океана. Чешуйки некоторых из них, подплывавших ближе в поверхности, тускло поблескивали в лучах заходящего солнца.

–Смотри аккуратнее, Анрео, – Вазз легонько хлопнул по плечу паренька. – Здесь легко поскользнуться.

–А что там, за горизонтом?

–Не знаю. Этот вопрос все еще служит темой для многих споров. Когда-нибудь я расскажу. Уже темнеет. Пойдем.

Вазз указал рукой, что чуть дальше, на краю утеса, стоит старая рыбацкая хижина. В сравнении с захватывающим дух видом безбрежной воды, хижина бросилась в глаза далеко не сразу. Она была сложена из прогнивших досок, окна выбиты, а внутри царила темнота.

–Нужно быть аккуратными, – тихо сказал Вазз, когда они приблизились. – Возможно, не мы одни додумались там укрыться.

Крыша постройки была соломенной и ветхой, слегка покосившейся. Двери не было – она слетела с петель из-за мощного ветра одной из многочисленных бурь, часто заглядывающих в эти края. Свет, еще проникавший внутрь, показывал изломанную мебель и предметы интерьера. У дверного проема, снаружи, в кучу были свалены старые, ни на что не годные снасти и рыбацкие сети. Поодаль, за хижиной, лежала полусгнившая лодка.

Половицы под ногами уныло заскрипели. Вазз зажег свой вездесущий фонарь, появившийся откуда-то из пол мантии, и чиркнул огнивом на фитиль. Свет проник во все уголки помещения.

В хижине было всего две комнаты. Первая служила прихожей, спальней и гостиной. В углу была старая деревянная кровать, без каких-либо тканей или шкур и на удивление хорошо сохранившаяся. Поломанный стол у противоположной стены и обломки стульев могли сказать о потасовке, произошедшей здесь, или последствиях урагана. Стекла также были выбиты внутрь, осколки которых хрустели под ногами.

Вторая комната была кухней, и около половины ее занимала огромная старая печь из глиняных кирпичей. Внутри был оловянный котелок с давно сгнившим содержимым на дне. Да что уж там – отовсюду в этом месте несло гнилью, плесенью и разрухой. Повсюду лежали сгнившие одеяла, изъеденные молью... но сквозь запах тлена и пыли явственно пробивался едкий дымок гари.

Вазз тронул Анрео за плечо и жестом указал на огарок еще дымящейся свечи на уцелевшем столе в углу кухни. Он приложил палец к губам и указал на дверцу в полу, ведущую, по всей видимости, в погреб. Она, в отличии от всего окружавшего их, не была покрыта слоем пыли. Можно было подумать, что ей пользовались совсем недавно. Вазз с минимально возможным шумом извлек меч из ножен, аккуратно подцепил кончиком лезвия кольцо люка и резко дернул вверх. В ту же секунду из недр подвала метнули что-то маленькое, яркое и горячее, пробив крышу и оставив в ней обгорелую дыру. Вазз оттолкнул Анрео и встал в стойку. Никогда Анрео еще не видел учителя в такой стойке.

–Убирайтесь. – Шуршащий, хриплый шепот доносился из темноты подвала. Вазз перехватил свой необычный меч двумя руками и выставил его уже перед собой под небольшим углом, повесив фонарь на левую кисть.

–Мы не враги, – спокойно и хладнокровно ответил он шепоту. – Не нужно проявлять агрессию.

Им ответил хриплый смех. Анрео мог поклясться, что голос смеявшегося был тонким… Женским.

–Агрессию? Ты в руках меч держишь, и ты мне про агрессию втираешь?!

Голос из подвала уже не шептал, а надменным тонким голоском доносился из темноты.

–Да… Виноват. – Вазз ловко спрятал клинок обратно в ножны. – Времена неспокойные. Это была всего лишь предосторожность. Сожалею.

Анрео забеспокоился и дернул учителя за плащ, но Вазз проигнорировал этот жест.

«Там… Девушка?» – пришла в голову парнише мысль. – «Голос или детский, или женский…»

Человек в подвале умолк, видимо, от недоумения. Воздух вновь наполнила тишина. Видимо, вернув себе дар речи, голос снова разрезал воздух:

–…Странный. Ты не похож на псов Эз'Рика… Кто вы?

«Меня тоже заметили?» – встревожился Анрео.

–Мы идем в Академию магии, на юге.

–Гиблый путь. Академию осаждает армия и личная гвардия Императора. Уже больше десяти лет они держат крепость в осаде.

Вазз замер. Его лицо вытянулось от изумления.

– Что?.. Но это... Этого не может быть. Зачем Эз'Рику осаждать коллегию?

Им вновь ответил сиплый смех.

–Помогите мне… выбраться из этой… ямы, – кряхтя, потребовал голосок.

По сиплому кашлю и шороху было ясно, что незнакомка пыталась выбраться из подземелья. Вазз поставил фонарь на пол и осторожно протянул руку. Свет едва освещал хрупкую фигуру девушки в подвале. Две тонкие руки схватили кисть Вазза, после чего он потянул вверх. Незнакомка с короткими огненно-рыжими волосами тут же оказалась на пыльном полу.

8.

Она назвалась Алисой и попросила еды. Девушка выглядела очень худой и слабой, но благородные черты лица и качественная одежда выдавали в ней придворного мага. «Красивая», – заметил про себя Анрео, уставившись некоторое время на девушку, уплетавшую мясо. Она была неразговорчива – с набитым ртом особо не поболтаешь. За полчаса Алиса ухитрилась съесть треть их провианта на дорогу. Покончив с последней голенью, она откинулась к стенке, закрыв глаза. Вазз терпеливо ждал все это время. Он был настороже – кто знает, что могла выкинуть эта особа.

–У вас куча вопросов, так? – внезапно сказала она, открыв глаза, оттенком близкие к цвету ее волос. В первую секунду она вперилась своим колким взглядом в Анрео, оглядев его с головы до пят, но быстро перевела его на Вазза, слегка подняв бровь. Юнец слегка поежился.

Вазз демонстративно и многозначительно кашлянул в кулак.

–Ваша одежда… Вы придворный маг Юга?

Алиса коротко кивнула, после чего на миг отвела взгляд.

–Вероятно, вам обоим интересно, что придворный южный маг забыл здесь – в подвале рыбацкой хижины далеко на Севере?

Она говорила надменно и дерзко, переводя взгляд с Вазза на Анрео, и обратно.

–Пришло время представиться. Я – Алиса Эйстриль, могущественная чародейка благородных кровей и знатного рода. Я бегу с Юга по причине, которую и собираюсь вам сейчас объяснить… Кем бы вы ни были, но вы меня здорово выручили. Наша встреча – великая удача...

–Не тяни… те, – нетерпеливо выпалил Вазз. – Не будем играть в вежливость. Вы… ты ведь понимаешь, Алиса Эйстриль, что придворный маг Юга в таком месте – напомню, что ваш Император дерзко вторгся на территорию Севера, – очень подозрительно.

–На твоем месте я бы тоже подумала, что есть какой-то подвох… Как там тебя?

Мужчина слегка нахмурился.

–Вазз.

–Хм? – Девушка вновь оглядела его, на этот раз в ее взгляде явственно играло любопытство. – Кажется… Я что-то о тебе слышала.

–Возможно. Но не будем отходить от темы.

–Да… Итак. Проблема в том, что наш Император… Спятил. Мания власти, мирового господства, могущества, все такое… Он окружил себя такими же жадными до власти чародеями. Я была при его дворе, когда все началось… Эз'Рик открыл своеобразную «охоту на ведьм», без всякого видимого на это повода. Так казалось сначала… Всех чародеев, не входивших в его свиту, убивали специальные люди. Они погибали очень странно. Неестественно. Я не видела, как они это делают, но видела тела их жертв. Будто спящие… Заснули и не проснулись. Никаких ран или следов на теле. Возможно, яд, а может…

Алиса умолкла и поежилась.

–У Императора очень странная аура... Я не уверена, человек ли он вообще. Но я раньше не ощущала в нем такой жуткой магической силы. Тогда у меня и возникло подозрение… Маги умирают не просто так. Он похищает их силу, и побочный эффект у этой магии – смерть. Это моя теория, но, кажется… – Она умолкла, смотря на слушателей, будто ожидая поддержки. – Когда я это поняла, то осознала – такая участь ждет нас всех. Он прикончит всех магов, которых встретит, ради собственной власти. Война с Севером развязалась вовсе не из-за территорий – это не главное, не первостепенное… Эз'Рик хочет заполучить силу всех чародеев в Академии, всех родов, семей... Каждого.

Она умолкла. Каждый задумался о своем.

–Жуткая история. – Вазз солидарно склонил голову.

–Меня преследуют. Погоня началась почти сразу после моего побега. Мне удалось оторваться от хвоста и укрываться здесь какое-то время. Здесь, в подвале, есть бочки с пресной водой… Однако я не ела около пары недель. Мне повезло.

Вазз вновь кивнул.

«Странная история», – рассуждал Анрео про себя. – «У меня все еще остаются сомнения… Но, кажется, Вазз ей верит.»

–И что будешь делать дальше? – вновь прервал сгустившуюся тишину Вазз. Уже почти стемнело, и, если не считать последних солнечных лучей, проникающих через оконную раму, единственным источником света служил только фонарь Вазза.

–Не знаю. Возможно, пойду в горы…

–Безнадежно. Там тебе не скрыться. Единственное безопасное место, оставшееся в этих землях – Академия.

–Предлагаешь присоединиться к вам? – Алиса усмехнулась, и ее взгляд снова упал на Анрео. – А что это за молокосос с тобой? Ты его сопровождаешь? – Она обратилась к Ваззу. – У него сильная магическая аура. Очень сильная.

–Аура? – Вазз взглянул на Анрео, после опять на Алису. – Ты сенсор?

–Что тебя так удивляет? – пожала плечами девушка. – На службе Эз'Рика множество сенсоров, чтобы эффективно отлавливать колебания магической энергии, вызываемые магией. Я очень талантлива, потому Император особо ценил меня…

–Вот как… Тогда ты будешь особенно ценна в нашем походе, Алиса Эйстриль.

–Я еще не соглашалась идти с вами.

–Тем не менее, у тебя нет выхода. Ты ведь не знаешь местности, да и карты у тебя нет. Тебя либо поймают, либо найдут кто-то похуже двух паломников.

Анрео недоуменно взглянул на учителя.

–Ты серьезно? Она же для вида отпирается.

–Прикуси язык, мелкий, – огрызнулась Алиса. – Ладно. Я пойду с вами, так уж и быть. Все-таки, я вам нужнее, чем вы мне.

Анрео открыл было рот, чтобы ответить хамоватой чародейке, но Вазз мгновенно прикрыл его ладонью.

–Решено. Значит, завтра. А сейчас нам следует хорошо отдохнуть. Путь неблизкий.

***

Для всех, кроме Анрео, ночь прошла спокойно. Алиса укуталась в плащ, отданный ей Ваззом накануне, сам же он в позе лотоса сел на краю скалы за деревянной оградой в одной лишь рубахе – ему не привыкать. А Анрео ютился на одной из старых, отчасти сгнивших кроватей, укрывшись своим хлопковым плащиком и дрожа от холода и сырости морского воздуха. Ему удалось сомкнуть глаза только на рассвете, потому проснулся он вялым и бледным.

–Апчхи!

Вот неудача.

Алисы уже не было – на полу остался лежать только меховой плащ Вазза. Со скрипом поднявшись со старой трухлявой кровати, он стряхнул щепки и мох. Вытерев мокрый нос рукавом, он вышел на улицу.

Костер уже был разведен, и над ним висел оловянный котелок с еще не закипевшей водой. Анрео приблизился и протянул руки, чтобы погреться.

«Хм? Что за?»

Дров не было. То есть – совсем не было. Огонь поддерживал сам себя, слегка поднимаясь над землей.

«Какой-то новый трюк Вазза? Надо бы его разыскать.»

Анрео подошел к трухлявому заборчику, слегка облокотившись на него. Вазз сидел все там же.

–Эй, Вазз! Ва-ас? А… Апчхи!

–Чего расчихался?

Анрео подпрыгнул от неожиданности и резко развернулся.

–Ч-чего?

–Он в медитации, – небрежно бросила Алиса и приблизилась к котелку.

Она несла двух кроликов, держа за уши. Анрео отчетливо видел в их серой шубке обгорелые отверстия с прожженной плотью. Положив одного на землю, Алиса высоко подняла второго, вытянув руку. Поднеся свободную ладонь, из кончиков пальцев вырвались язычки пламени, обволакивая и сжигая шерсть, легко скользя по коже, после чего отринулись в стороны и затухли. Алиса бросила голую тушку в кипящую воду.

–Эй! Ты что делаешь?!

–Не видишь, что ли? – презрительно протянула девушка, демонстративно не уделив паренька даже взглядом. – Бульон готовлю.

–Ага, вижу. А потрошить кролика кто будет?!

Анрео устремился к котелку под недоумевающим взглядом чародейки.

–Эй! Ты же не собираешься в кипяток…

Не успев закончить фразу, Анрео запустил руду в воду, выудив оттуда кролика.

–И что мне теперь твоему опекуну сказать, идиот?! – Алиса в негодовании ухватила его за руку, после чего негодующий взгляд сменился удивленным. – Ч-чего? Она… Сухая?

Анрео молча отнял руку с зажатым в ней кроликом, после чего достал ножичек, вспорол тушке брюхо и занялся делом. Закончив с потрошением, он опустил дичь обратно в воду.

–Как ты провернул этот фокус, сопляк? – В выразительных глазах девушки танцевали искры любопытства. – Расскажи!

–Расскажу, если ты скажешь, как сделала такой костер, – с чувством собственного превосходства, напыщенно отозвался юноша.

Алиса поджала губы, стряхнув рукой красную прядь волос со лба.

–Ладно. Надеюсь, мне на надо объяснять, кто такие пироманты? Эти маги могут разогреть объекты до высоких температур. В данном случае, я подняла температуру воздуха до нужной мне и поддерживаю ее.

–Поддерживаешь? – Недоверчиво покосившись на летающий сгусток пламени, хмыкнул Анрео. – Даже когда в лес ходила?

–Ну да, – пожала плечами Алиса. – Я делаю это бессознательно. Что тебя так удивляет, сопляк?

–Ничего, – помотал головой он. – Теперь моя очередь. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что такое климатический барьер?

Алиса ухмыльнулась, вызывающе-презрительным взглядом сверля юношу.

–В-видимо нет. – Голос Анрео немного вздрогнул, но он быстро взял себя в руки.

«Действительно, глупо спрашивать у опытного мага об основах…»

–Я увеличил его плотность, чтобы он не пропускал воду, после чего спокойно окунул руку.

–Плотность? – Презрение в взгляде Алисы сменилось удивлением. – Неплохо… Для новичка.

–Даже похвалить без издевки не можешь, – надулся он.

–Прекрасный запах! – прервал их голос Вазза. – Я как раз подумал об хорошем бульоне.

–Доброе утро, – приветливо отозвался Анрео.

Алиса только громко фыркнула.

–Надеюсь, вы оба не думаете, что я это сделал в благодарность к вам? Мне просто захотелось крольчатины, и, на вашу удачу, приготовила и на вас двоих тоже.

–А, так это была твоя идея? Очень рад, – дружелюбно сказал Вазз и подошел к котлу. – А второй кролик для чего?

–Мы… Про него забыли.

–Вот как… – Кажется, маг либо не заметил, либо не удивился отсутствию дров. – Что ж, тогда пойду осмотрюсь на предмет врага. Вернусь через полчаса. Рассчитывают на вас, детишки.

–Дети-ишки?! – негодующе запищала Алиса ему вдогонку. – Хочешь сказать, возраст делает тебя лучше меня?! Негодяй!

–У тебя какие-то комплексы? – ехидно протянул Анрео. В ответ Алиса жахнула такой струей огня, что от второго кролика остались только угли. Анрео, легонько вздохнув, поднял тушку за остаток уха.

–Надо сказать, чародей из тебя лучше, чем повар.

–Утихни. На его месте мог быть ты, – ледяным тоном прохрипела она.

–Как скажешь, – пожал плечами парень и осмотрел остатки дичи. – Кажется, мясо еще можно спасти. Отойди, пожалуйста.

–Это еще зачем? – фыркнула Алиса. – Как будто мне что-то угрожает.

Анрео вновь пожал плечами и выудил ножик. Немного удержав взгляд на нем, он в несколько свистящих взмахов избавился от обгорелой кожи, обнажив превосходное розовое мясо. Алиса заметила, что этими движениями он срезал несколько рядов травинок вокруг костра. Закончив с «реставрацией», он небрежно забросил тушку в воду.

–Теперь подождем. Насколько я помню, в сумке Вазза были специи…

Вазз вскоре вернулся, с достаточно испорченным настроением. Он почти ничего не сказал, только похвалил стряпню, после чего посоветовал есть быстрее и выдвигаться. Троица наспех разделалась с кроликами и бульоном, не тратя время на разговоры.

Уже через час они шли вдоль крутого обрыва в океан, удаляясь от хижины. Они шли быстро и молча, будто бежали от чего-то. Вазз шел впереди, обгоняя своего ученика на несколько шагов.

–Почему мы не полетим? – тихо спросил Анрео. Алиса немного отстала, отрешенно смотря на горизонт.

–Нельзя. Нас могут обнаружить. По всей округе расставлены южные патрули. И, судя из слов нашей спутницы, они могут чувствовать нашу магию.

Анрео кивнул и взглянул на девушку из-за плеча. Она все также неотрывно смотрела на горизонт.

–Чародеев, владеющих одной стихией – большинство. И если маг достаточно талантлив, он сможет развить в себе эту силу и превзойти магов, обладающих более чем одним видом магии.

–К чему ты это?

–Для общего развития. Девушка, что с нами, как я понял, владеет только огнем.

Ему ответило только презрительное фырканье. Но несмотря на это, апатия их спутницы никуда не делась.

Но было еще кое-что. Из леса вышло три человека в ярко-красных доспехах. В руках их было что-то длинное и блестящее – видимо, копья или алебарды. Анрео судорожно задергал учителя за рукав.

–В-в-ва…

–Ну что еще? – Отмахнулся было маг, но, обернувшись, все понял. Он замер на месте, и Анрео, какое-то время продолжая идти дальше, врезался ему в спину, едва удержав равновесие.

–И что дальше? – прошептал мальчишка.

–Возможно, они решат не тратить на нас время…

–Ты серьезно на это надеешься?

–Нет.

Анрео сглотнул. Вазз явно что-то задумал. Но что?

–Алиса… – как можно тише окликнул девушку парень. – Эй!..

Раздался свист. Один из солдат сделал какой-то жест рукой. «Остановимся», шепнул ему на ухо Вазз, и пошел на встречу, минуя Алису, все также апатично смотревшую в даль.

«Что это с ней?» – Анрео сильно волновался, но понимал, что ничего сделать не может. Солдаты, приблизившись к Ваззу, что-то спросили. Анрео не понял, что: он не понимал южанского. Разговор был недолгим. Один из вояк, что был на голову выше мага, резко схватил его за плечо, а другой склонил копье для удара. А дальше…

Все произошло настолько мгновенно, что, казалось, Вазз даже не шевельнулся – только резко всколыхнувшаяся мантия выдала его неуловимые движения. Что насчет стражников… Парень не сразу понял, что окровавленные ошметки плоти и внутренностей перед Ваззом – все, что осталось от патруля. Последовал мощный порыв ветра, чуть не сбивший Анрео с ног – остатки людей унесло вниз, в пучину.

Вазз спешно двинулся дальше, в молчании минуя паренька, слегка задев плечом.

–Не отставайте. Нам нужно спешить.

Его обычно жизнерадостный и веселый тон резко изменился.

«Неужели… Неужели я его так плохо знал все эти два года?»

Анрео, опомнившись, приблизился к девушке и дернул ее за руку.

–Не спи. Нужно идти.

Алиса взглянула на него и кивнула. Она была очень молчалива. Троица двинулась дальше по морскому берегу.

Через несколько часов непрерывной ходьбы Вазз объявил привал. Солнце было уже в зените. Они обосновались под большим ветвистым дубом в отдалении от обрыва. Утес постепенно сходил на нет. Вдали уже был различим каменистый бережок, омываемый нахлынувшими и отступавшими пенистыми волнами. Начинался прилив, и в скором времени этот бережок превратится из суши в дно морской пучины во власти морских гадов.

Наспех путники разбили лагерь. Костер разводили подручными средствами – Алиса наотрез отказалась колдовать. Вазз пригласил их обоих сесть к огню. Девушка будто и не услышала, а Анрео аккуратно, казалось, испуганно, опустился рядом. Костер был очень кстати: несмотря на весеннюю погоду, еще было довольно зябко, особенно на пропитанном влагой морском воздухе. Анрео сильно волновался и слегка дрожал. Он взглянул на Вазза, а тот в свою очередь пытливо смотрел на него. Учитель ждал вопросов, а Анрео не решался спрашивать. Вазз не выдержал.

–Ну… Так и будем молчать?

«Лучше бы молчали…» – сказал Анрео сам себе, но все-таки помотал головой в знак отрицания.

–Тогда спрашивай. У нас есть время поговорить, пока нас не нашли.

–Думаешь, нас будут искать?

–Уже ищут. Всплеск магической энергии был достаточно сильным, чтобы даже посредственный сенсор его почувствовал.

–Ты… ты можешь так спокойно говорить после всего, что произошло?! – Слабый и неуверенный голос юноши почти сорвался на крик. – Ты и других собираешься убить?!

–Да.

–Но… Так нельзя! Они же тоже люди! Живые! Как и мы!

В глазах волшебниках читалась горечь и что-то еще, странное и неуловимое.

–Возможно, ты и прав, мальчик. Я не призываю, чтобы ты становился таким же, как я… Я стараюсь защитить близких мне людей так, как умею. Возможно, это самый легкий путь… Но мне все равно.

Искра потухла. Вазз отвел свой похолодевший взгляд. Анрео был поражен таким словам.

–Какая разница, грешный человек ты или нет?! Никто не заслуживает смерти!

Анрео поник после этих слов. Странное чувство и одновременно его отсутствие вызывали ощущение в области живота, вроде тошноты. Мысли покинули его голову, и он тупо уставился в одну точку на земле.

–Убийца… – прошептала Алиса. – Теперь я вспомнила. Тогда, в хижине… Когда я смотрела на тебя… Такое странное ощущение, будто смотрю в глаза смерти… Мясник Кровавых облаков… Так тебя называют у нас.

Вазз неохотно поднял голову. Глаза девушки были широко распахнуты, и она смотрела на мага почти безумно.

–Да, именно так, – лениво и неохотно протянул он. – Мясником… Я надеялся, что больше не услышу этого прозвища.

–Зря надеялся… У тебя настолько дурная слава, что ты нигде от нее не скроешься. Неприятно, когда твой сын узнает о тебе такое, да? Кажется, ты и встретил его не так давно, не так ли?

–Скольких ты убил? – тихо-тихо прошептал Анрео, подняв стеклянные глаза на мужчину.

–Он не мой сын. Этот мальчик – многообещающий чародей. Моя задача – доставить его в Академию.

–Вот как… – В тоне Алисы звучала желчь и злоба. – Как бы такие новости не сломали твоего питомца, мясник.

–Не называй меня так.

–Или что? Убьешь меня?

Вазз в отчаянии стиснул зубы, поднялся и, резко развернувшись исчез в зарослях.

–Сбегаешь? – злобно крикнула ему вдогонку рыжая. – Отправился устраивать очередную бойню?!

Ответа не последовало. Алиса все также стояла, будто ожидая его. Она тяжело дышала, словно бежала от кого-то... А затем её прорвало: тишину разрезал истерический, неровный хохот. Она смеялась, согнувшись пополам, пока смех не перешёл в судорожные всхлипы. Подавив в себе истерические приступы смеха, она села на траву, стараясь отдышаться…

–Эй… – раздался хриплый голосок. – Эй, Алиса…

Девушка подняла голову, показав бледное веснушчатое лицо, спрятанное в прижатых к груди коленях.

–Эй… – вновь повторил голосок. – Тебе не холодно?

–А? – Открыла было рот Алиса, озираясь в поисках говорящего. Не сразу она заметила мальчишку, уставившегося на нее.

–Тебе… не холодно? – неуверенно повторил он, недоуменно смотря ей в лицо?

Алиса поняла, что ее коробит мелкая дрожь, и спорить с этим глупо. Она с деланной неохотой поднялась и подошла к огню. Она заметила в этот момент, что сидящий у костра Анрео очень мал – ростом он не вышел и выглядел довольно хрупко и хлипко.

–Эй… Послушай… Сколько тебе лет-то? Выглядишь где-то на двенадцать.

–Да… Но мне семнадцать.

–Правда? – недоверчиво скривилась девушка.

–Правда. Сам не знаю, почему. Но я не жалуюсь. У большого и маленького роста есть свои плюсы и минусы… А еще я слышал, что маги взрослеют медленнее.

–Так и есть, – подтвердила Алиса, и глаза Анрео загорелись. – Но это чаще касается довольно сильных чародеев… – Его глаза загорелись еще ярче, и Алиса поспешила добавить: – Только сильно по этому поводу не обольщайся – сопляком ты останешься надолго.

–А… тебе сколь…

–Невежливо задавать такой вопрос дамам, – резко оборвала его Алиса, но быстро смягчилась. – Не знаю, почему, но ты не вызываешь у меня отвращения. Твоя наивность очень забавна.

–Ты так думаешь? – печально сказал Анрео.

–Считай это комплиментом. К тому же, это проходит с возрастом и опытом. Ты взрослеешь, грубеешь, черствеешь… Не люблю взрослых. Не хочу быть взрослой. Но, думаю, тебе повезет больше остальных. Ты довольно смышленый малый.

Анрео лишь в такт покачал головой.

–Да… Пожалуй.

9.

Вечерело. Солнце постепенно катилось по небосводу все ниже и ниже, стремясь соприкоснуться с мутным шершавым зеркалом беспокойного моря. За ними уже достаточно давно наблюдал кто-то, держась на почтительном расстоянии в ожидании. Лица наблюдателей скрывали черные маски с капюшонами, а на цепочках покачивались тусклые черные медальоны с выгравированным гербом в виде двух воронов...

Норсенбург сдался почти без боя. Власти отказались сражаться с захватчиками и открыли ворота врагу. Никто не кричал. Ни радостного, ни негодующего гомона. В полной тишине, нарушаемой только топотом железных сапог, красные легионы двинулись вглубь города, к замку.

Разумеется, недовольных было много – в них бушевал дух северной свободы и воинственности. Но никто ничего не мог поделать: решившись они сражаться, армия Эз'Рика растоптала бы их в считанные часы. Враг сразу выдвинул ультиматум: сдача города или полное уничтожение.

Этой ночью солдаты праздновали победу, а мэр подписывал последние бумаги на «переговорах», – бумаги, уничтожающие права жителей города в пользу южан. Это была чистейшая условность. Уже с вечера захватчики начали разгул и разбой, поджигая дома, убивая их жителей, грабя, насилуя, издеваясь, насмехаясь… Все здоровые мужчины ушли на войну. Заступиться было некому. Посла Императора, лорда Баклера, мало интересовала потеха войска. Он лишь ухмылялся, глядя на пылающие дома и наслаждаясь вечерней прогулкой и криками боли и страха, разносившимися повсюду. «Похоже, этот скот уже пожалел, что не выбрал смерть…» – самодовольно говорил он про себя. Он преспокойно разгуливал по улицам во власти хаоса, направляясь в поместье фон Альберто по личному приказу Императора. В ноги ему бросилась полуголая девушка, умоляя о пощаде… В ответ она получила сапогом в лицо, будучи отброшенной в объятия своих мучителей, вышедших из дома. Поклонившись послу, солдаты вернулись обратно к своему делу.

Чародеи рода фон Альберто, помимо множества других чародейских семей, заслужили особое внимание тирана. Их магическая сила была несравнима с кем бы то ни было – разве что члены семьи Эйстриль превосходили их, но они уже были преданными слугами Эз'Рика. Поместье Альберто не могло похвастаться масштабом и роскошью, но оно выделялось из прочих домов на своей улице медным забором и широким ухоженным газоном. Какой-то умелец пытался отковырять увесистые куски меди от ограды, но, увидев приближающегося Баклера, спешно смылся с сумкой. Баклер решил, как и подобает послу, войти через парадный ход, но кто-то его опередил, что и не мудрено – поместье определенно привлечет внимание грабителей. Пройдя по газончику, посол увидел у входа с полдюжины солдат с факелами, и еще множество тел было разбросано вокруг парадной лестницы. Кто-то из группы заметил Баклера и, хотев было подойти, увидел увесистый медальон на золотой цепочке с выгравированным гербом в виде двух воронов, выплавленный из черной стали.

–Что же мы тут толпимся, друзья? Ломайте дверь. – Голос лорда был певуч и приятен, но что-то в нем было странное, угрожающее.

–Никак нельзя, господин посол. Колдовство не дает пройти. Уже много парней перебило.

–Колдовство, говоришь… Ну-ка, расступитесь. – властно протянул Баклер. – Освободите больше места.

Вояки неуклюже расступились, отступив от злосчастной двери подальше. Баклер закатал рукава, оголив руки с вырезанными на коже и давно зажившими странными шрамами, похожими на рисунки. Вытянув их перед собой, как щит, он двинулся вперед. Баклер не мог не заметить ожогов на телах разбросанных вокруг трупов, потому имел примерное представление, с чем имеет дело. Почти коснувшись дерева, колдун ощутил невидимую преграду, а в следующее мгновение – жар. Пламя, обволакивая его тело и одежду и почти не касаясь, силой подвинуло Баклера в сторону, но он устоял на ногах, остановившись на краю последней ступеньки. За спиной подался восхищенный гомон солдат. Демонстративно отряхнувшись, играя на сомнительную, но все же публику, Баклер уверенным шагом вернулся к барьеру. Сложив три пальца, он замахнулся рукой. Трещащий электрический разряд молнией расстелился по руке до самого локтя, и мощным ударом колдун разнес барьер вместе с дверью. Только искрящиеся осколки, исчезающие прямо на глазах, напоминали о смертоносной ловушке.

Сделав несколько шагов внутрь дома, Баклер обернулся, взглядом призывая раскрывших рты солдат войти. Они, промешкавшись еще пару секунд, боязливо вошли вслед за колдуном и, немного осмелев, разошлись по комнатам. Уже в следующую минуту раздался грохот – погромщики занялись привычным для себя грабежом, таща мебель, картины и прочие ценности, и круша в щепки все непонравившееся. Двое решили осмотреться на втором этаже. Баклер не торопился, устроившись в одном из кресел, закинув ногу на ногу, ожидая чего-то. Ждал он недолго. Истошный вопль заставил его оставить кресло и подняться на второй этаж. Его уже ждал второй наемник.

–Сэр, вам следует на это взглянуть.

–Без тебя знаю, тупица, – раздраженно рыкнул Баклер, оттолкнув солдата в сторону. Резкий запах гари привел колдуна к двери с рунным знаком. Неподалеку лежал обугленный кусок мяса, когда-то бывший человеком.

–А вот и кабинет, – пробубнил себе под нос посол и начал напевать какой-то мотив. Закатав рукав, он повторил все то же, что с предыдущей дверью, но на этот раз вместо того, чтобы рассыпаться, ее вышибло внутрь.

–Здравствуй, Август. Мы незнакомы, однако я большой поклонник Ваших работ. Не прочтя их, мне было бы непросто попасть к Вам.

Август фон Альберто приветствовал посла угрюмым молчанием. Он сидел в красном кресле за столом со стопками исписанных бумаг для будущих научных трудов. Его обитель была в красных тонах, а шторы плотно задернуты. В сумерках источником света здесь служил только потрескивающий камин.

–На данный момент я являюсь послом с личным поручением от моего господина и вашего Императора. У меня к Вам деловое предложение. При новых правилах в северном обществе, ознаменованными приходом Вашего нового великодушного короля, Вам здесь, как выдающемуся магу, совершенно не место. Мой господин предлагает Вам службу при своем дворе.

Все это время молчавший старик поднял угрюмый взгляд на Баклера. Угрюмость росла, преобразуясь во что-то более зловещее и отчаянное. Колдун же смотрел надменно и высокомерно, будто предлагал низкосортному крестьянину королевскую жизнь, делая ему таким образом бесценную услугу. Разумеется, такое отношение раздражало. И раздражение Августа вместе со всеми остальными обстоятельствами переросло в злость. Злость – в ярость.

–Ублюдок…

–Что, простите?

Будто забыв о своей принадлежности к высшему свету и, соответственно, о подобающей форме общения, Август, вскочив со своего кресла, плюнул в сторону Баклера, как какой-то сапожник.

–О… Полагаю, нам нужно успокоиться.

–Сейчас я тебя успокою, сукин ты сын.

Седая шевелюра старика зашевелилась, а зрачки загорелись не мнимым, но настоящим и вполне ощутимым светом, освещая красноватым оттенком окружающее пространство. Сам он немного оторвался от земли, воспарив над полом. Огонь в камине, казалось, сперва ускорился, как на пленке, а потом начал расти, увеличиваясь в геометрической прогрессии и заполняя собой все вокруг. Все эти события произошли в одно мгновение. В следующее – оглушительный взрыв, разрушивший поместье до основания и оставив на его месте обломки досок и кирпичей с еще танцевавшими над ними язычками пламени.

Август тяжело дышал, слегка согнувшись в спине. Он держался за грудь, сминая пальцами рубаху. Кажется, каждый вздох давался ему непросто.

–Прекрасное представление. – Тень Баклера постепенно прояснялась в клубах пепла и дыма, оставшегося после обрушения дома. Он демонстративно хлопал в ладоши, широко улыбаясь. – Остался еще порох в пороховницах, а?

Август все также приветствовал посла упрямым молчанием, не сводя с него глаз, сверкающих яростью. В зрачках еще плясали красные искорки.

–Хороший трюк, да? Отлично демонстрирует разницу в нашей силе. Ты стар, Август. Но все же, я сильнее тебя.

Баклер рассмеялся, обнажив жемчужные зубы. Он был немолод, седина уже коснулась его смоляных волос как на голове, так и на лице. У него была изысканная черная бородка, а уголки губ были украшены глубокими морщинами – похоже, этот человек любил посмеяться (над болью других). Он был одет в коричневый жилет и рубашку, покрытую копотью. На груди висел увесистый медальон. Он был высок и худ, выше Августа. Сапоги были с застежками и золотыми шпорами, скорее для красоты, чем для дела. Надо сказать, одет он был с иголочки, как заядлый модник.

–Не уверен, что какие-либо аргументы убедят тебя принять мое предложение, фон Альберто. Близких родственников, захватом которых можно было бы шантажировать, у тебя нет. Смертью тоже не испугать, ведь ты уже стар. Однако есть кое-что…

Баклер задумчиво погладил свою бородку, и вдруг резким жестом обвел вокруг себя.

–Взгляни на то, что происходит вокруг нас, Август. Граждане умирают каждый миг на потеху солдат. Возможно, среди них есть множество твоих знакомых и друзей. Подумай хотя бы о них, Август. Отодвинь свой эгоизм на задний план, и попытайся спасти хотя бы их.

–Чушь. Ты не можешь остановить резню. Ты всего лишь посол.

Когда Август подал голос, Баклер даже слегка подпрыгнул. Он ухватился за ниточку, чтобы разговорить угрюмого мага.

–Но чей посол? Я – слуга самого Императора, и мое слово имеет огромный вес.

–И ты готов пойти на такие жертвы, сохранить целый город только ради моего согласия? Вздор.

–Жертвы? – Баклер насмешливо фыркнул. – То, что происходит – просто развлечение войска. Им нужно расслабиться после похода. Вот они и делают это, как умеют. На Севере еще полно деревушек и городов помельче. Все ты не спасешь, конечно же… Но если согласишься, я дам гражданам этого города шанс стать полноправными гражданами новой Империи! Даю слово.

Баклер принял самых снисходительный и добродушный вид.

–И что же Эз'Рику нужно от одинокого старика?

Баклер деловито щелкнул пальцами. Краем глаза Август заметил, что кто-то приближается. Незнакомец не был похож на солдата или гражданского. Он был облачен во все черное, на голове – низко надвинутый капюшон. Первое, что пришло на ум Августу при его виде – ассассин. Сноровка дала о себе знать, и маг, не смотря на возраст, среагировал быстрее, чем успел осознать – в новоявленного участника действия устремился раскаленный сгусток пламени. А в следующий миг он исчез, будто его и не было: Август мог поклясться, что пламя засосало под капюшон, как воду в воронку. Баклер тоже опомнился не сразу.

–Что ж вы на людей кидаетесь, Август? Повода вам, вроде бы, не давали.

Август проигнорировал очередную колкость посла, не сводя хмурого взгляда с незнакомца.

–Должно быть, вы испугались моего друга? – Когда тип подошел к Баклеру, тот хлопнул его по плечу, как старого приятеля. – Не беспокойся, старик, этот болванчик абсолютно безволен. На службе Эз'Рика много таких ребят. Самые преданный слуги Императора. Их называют Собирателями. Они довольно неразговорчивы – скукота… Слышал, Эз’Рик собирает их из останков своих жертв...

–Много болтовни.

–Соглашусь. Но время еще есть. По крайней мере, у меня еще вся ночь впереди: не мой же город вырезают.

Повисло долгое, тягостное молчание. Мучительные мысли мелькали в разуме, перебирающем варианты выходов. Логика постепенно превращалась в отчаяние, а выбора, как и времени, уже не оставалось.

–Время, время, Август! Тик-так, тик-так!

–Согласен.

–Что-что? Прости, я не расслышал… – Баклер издевательски ухмыльнулся.

–Даю слово, что выполню любую услугу взамен на вашу.

–Полно вам. Теперь очередь выполнить мое обещание.

Посол притянул к себе «болванчика» и что-то шепнул ему на ухо. Когда Баклер закончил, Собиратель начал издавать странный многоголосый шепот, который тут же прекратился.

–Вот и все. Сейчас будет отдан приказ о прекращении резни.

Над городом пронесся гул далекого горна. Все это время звучавший на фоне звон стали, осколков стекла и крики прервались. Все слушали этот звук, будучи в некоем трансе.

–Арфье Баклер всегда держит свое слово – обязует профессия. – Баклер, закатав рукав своей уже безнадежно испорченной рубахи, посмотрел на маленькие заводные часики на руке. – Мы потратили кучу времени. Перейдем к делу…

Баклер еще раз хлопнул ассассина по плечу и что-то шепнул. После он обратился к Августу.

–Для доказательства своей преданности и надежности, во имя короны, бла-бла-бла – оставим формальности бюрократам. Наш верный слуга с свойственным ему молчанием сопроводит вас к месту поручения. Вкратце о задании: на побережье моими людьми было замечено трое странников, при встрече с которыми был уничтожен один из патрулей. Уничтожен с особой жестокостью и мастерством. Имею основания полагать, что среди них сильный чародей, потому подобную задачу я поручаю именно вам – с мелочью Собиратели и сами справятся. Мои люди с полудня наблюдают за ними. К слову, в их компании была замечена Алиса Эйстриль, в прошлом ценный союзник короны, но теперь – дезертир и, соответственно, враг. Ваша задача – сопроводить ее сюда, по возможности – живой, а в случае, если мои опасения насчет силы одного из них оправдаются – обезвредить его. Не убивать: это недопустимо. С остальным разберутся мои слуги.

Август слушал в угрюмом молчании, и по окончании речи его не прервал, хотя Баклер, видимо, ожидал от него чего-то.

–Вопросов, пожеланий нет? Славно. Обычно новопосвященные задают вопросы, высказывают все, что об этом думают, иногда отпираются…

–Займемся делом.

Баклер ухмыльнулся и сделал жест слуге. Мрачный тип с некоторой механической неспешностью повернулся на запад.

–Постарайся не отстать, старичок. Тебя дожидаться не будут.

***

Анрео быстро уснул у костра. Вазз так и не появился. С Алисой он больше не разговаривал – она задумалась о своем, сидя лицом к горизонту и поджав колени. Огонь почти затух — о нем напоминали еще искрящиеся угли.

Из апатии девушку вывел треск в листве деревьев неподалеку. Дальнейшие ее действия были автоматичны и отточены – она увернулась от тянувшихся к ее горлу холодных пальцев и мощным ударом в солнечное сплетение с колена отбросила Собирателя на несколько метров в сторону... Но тут же из зарослей в разных концах поляны вышло еще двое.

Алиса тихо фыркнула и приготовилась. Ее внимание привлек третий незнакомец. Это был угрюмый седой мужчина в красном камзоле. Он резко выделялся на фоне Собирателей. «Так они прислали за мной одного из элиты… Это лестно», – сказала про себя девушка, приготовившись к схватке… Но вспомнила про Анрео. Вторженцы двигались бесшумно, а звук удара и подавно не разбудил паренька. «Его могут задеть… Черт, почему меня это беспокоит?!» Однако беспокойство остановило Алису в ее решительных помыслах. Собиратели тоже не спешили. Они использовали секунды ее замешательства, чтобы принять позиции, при которых Анрео находился бы на линии огня в случае атаки. Девушка стиснула зубы от отчаяния и бессилия.

–Я хочу просто поговорить.

–И поэтому кидаетесь на меня?!

Мужчина нахмурился еще усерднее, чем прежде.

–Мне хочется узнать, почему вас ищут и хотят получить живой. Что такого вы могли узнать, чтобы бежать от уважаемого чина и почестей?

Алиса презрительно фыркнула, сохранив гордое молчание.

–Ясно. Право, это уже неважно.

–Мило. Что ж, начнем веселье!

В следующее мгновение несколько огненных шаров по дуговой траектории, минуя Анрео, устремились к врагам. Они ждали чего-то подобного. Собиратели лениво, неспешно отклонились в сторону, оставив в месте, где они только что были, небольшие дымящиеся воронки с яркими угольками. Август же попросту поймал снаряд рукой, после чего сжал пальцы, расщепив его на искры.

Алиса было приготовилась к следующему залпу, как вдруг старик сделал несколько шагов вперед, приближаясь к Анрео, зашевелившемуся во сне. Алиса стиснула зубы в бессильной ярости.

–Решил мальчишкой прикрыться?! Трус! – пронзительно взвизгнула девушка. – Думаешь, мне не наплевать?!

Закинув руки над головой, в руках Алисы медленно, угрожающе начал материализовываться снаряд… Нет, скорее, огромную огненную глыбу.

Огненная махина, рассекая воздух в полете, осветила всю поляну, рождая танцующие тени меж деревьев. Казалось, она приближалась медленно, будто нарочно оттягивая миг удара… Но так только казалось. Август уже вплотную приблизился к мальчишке и, вдруг встав стойку, встретил снаряд мощной проникающей атакой, с ужасным грохотом раздробив на множество осколков и угольков, разлетевшихся по траве…

–Что происходит?.. – спросонья протирая глаза, прошептал Анрео. Помотав головой, он обвел окружение взглядом. По земле вокруг поблескивали затухающие угольки. Он поднял глаза наверх и вздрогнул – над ним стоял высокий седой мужчина, пристально смотря на Алису, стоявшую чуть поодаль.

–Все уже закончилось. – Голос старца был немного сиплым, тихим и спокойным, достаточно приятным. Голос внушал доверие в сонного мальчика. – Только что тебя спасли от покушения этой опасной преступницы.

–О чем вы?

–Что ты несешь, кретин?! – пронзительно крикнула Алиса. Она активно жестикулировала, а в глазах сверкало негодование, и… растерянность.

–Вы только что самовольно пытались убить его, разве нет?

–Я… Я не пыталась! Он просто попался под руку!

–Это достаточное оправдание для вашей совести?

Очередная дерзость заглохла в глотке девушки. Руки ее обессиленно опустились. Анрео с легким испугом и удивлением смотрел на нее, Август наблюдал за этим, сложив руки на груди. Собиратели стояли в прежних позах – казалось, они были лишь декорациями в этом спектакле.

–Я не верю вам, сэр.

–Что?

–Она не могла так поступить. Мы друзья.

Пустой взгляд девушки вдруг оживился. Она уже с недоумением смотрела на мальчика.

–Хоть мы и познакомились только вчера, я уверен, что Алиса на такое неспособна. Иногда она может вспылить или подшутить надо мной, но…

–Анрео…

–…Но она не будет нарочно совершать поступки, жертвуя друзьями ради своих целей!

–Анрео! – Алиса сказала уже громче и настойчивее, после чего поникла вновь. – Все было… Все было так, как он сказал.

В глазах Августа мелькнуло некое сожаление, глядя на мальчишку.

–Так наивно делать такие выводы о людях, которых знаешь меньше дня…

–Н-но зачем? Зачем же…

Алиса сделала несколько шагов, приблизившись к пареньку. Анрео почувствовал влагу на щеках, а из груди вырвался всхлип. В следующую секунду девушка ухватило его за рукав, оттащив в сторону… А дальше яркая вспышка огня на мгновение ослепила его. Он зажмурился. Насилу продрав глаза, он увидел фигуру старика, охваченную пляшущим пламенем. Мощные струи огня с легким шипением вырывались из ладоней девушки. Собиратели все так же бездействовали, вводя девушку в некоторое недоумение. Когда заклинание прервалось, старик был абсолютно невредим: разве что камзол немного обгорел...

– Ясно… Получается, эти куклы просто смотрели не потому, что они безмозглые.

–Алиса, ч-что ты…

–Заткнись и послушай меня, сопляк, – раздраженно бросила ему девушка, даже не обернувшись. – Вали отсюда как можно дальше. Найди своего учителя и уходи…

–Если бы все было так просто… – печально произнес Август и сделал жест рукой одному из слуг. Собиратель немедленно устремился к Анрео, впившись ему в горло холодными пальцами и подняв над землей. – Я видел достаточно. Думаю, меня не будет мучить совесть.

–Да ни хрена ты не знаешь, старик, – усмехнулась Алиса. – Отпусти мальчишку, и давай повеселимся.

–Минуту назад вам было все равно.

–Алис-с… – Жалкий лепет парнишки никто не услышал – пальцы Собирателя сжимали его горло все сильнее. Свободной рукой он взялся за черный медальон на груди, медленно, будто оттягивая момент, поднося его к лицу Анрео. Он страшно перепугался. Мальчик не знал, что произойдет, когда странное украшение коснется его, но почему-то знал – это будет ужасно. Он боялся, и… ничего не мог сделать. Рассудок понемногу покидал его бьющийся в агонии от ужаса разум, наполнялся чем-то другим… Звуки затихли – слух покинул его, а зрение заполнили жуткие тени. Он не слышал, как Алиса звала его, пыталась помочь; не видел, как второй Собиратель схватил ее; как Август молча наблюдал с жалостью в взгляде… не видел приближающийся к своему лбу жуткий черный медальон с двумя воронами… Все провалилось во тьму.

10.

Сознание возвращалось медленно. Мучительно. Первым восстановился слух – неясная какофония неразборчивых шумов вперемешку со звоном в ушах постепенно преобразовывались в далекие голоса. Кто-то тихо разговаривал на другой стороне поляны. Вторым на очереди было зрение – всепоглощающая тьма постепенно развеивалась: глаза слезились, но постепенно привыкали к ночной темноте. Значит, времени прошло не так много. И, в конце, к Анрео вернулись ощущения в его теле. Он сперва пошевелил рукой, затем ощутил холод и жуткую слабость. Под носом было что-то мокрое, и он поднес дрожащую руку, чтобы его утереть. Невольно он громко шмыгнул, привлекая внимание двух разговаривавших фигур. У одного из незнакомцев были белые волосы, напоминавшие о ком-то. Именно он сперва и направился к нему.

–Ты как, герой? В норме? – Голос отдавался эхом в ушах и казался очень далеким. – Вот, глотни-ка. Поможет прийти в себя.

Вазз поднес к губам парня флягу, от которой несло алкоголем и пряностью. Спорить он не стал, послушно сделав несколько глотков. Наставник заботливо утер ему рот плащом.

–Помнишь что-нибудь?

Анрео отрицательно помотал головой.

–Говорить можешь?

Мальчик слегка приоткрыл рот в попытке выдавить из себя какие-то звуки. Он открывал и закрывал его, как рыба, но связки отказывались подчиняться.

–Ясно. Это нормально. Повезло, что жив остался.

Взгляд Анрео упал на второго незнакомца, приближающегося со спины. Красный камзол и седые волосы… Анрео слабым жестом руки указал за спину, вновь безуспешно пытаясь что-то сказать. Вазз мельком глянул через плечо.

–Жить будет. Признаться, я хотел было вмешаться, но тут наш маленький друг сделал то, чего никто не ожидал. Как девчонка?

–В отключке. Она была к нему слишком близко, и ее вырубило. Я проверил пульс – слабый.

–Нужно куда-то отнести их. В безопасное время. Развести костер, оправиться…

–Пожалуй. Бери мальчишку, я схожу за второй.

Крепкие руки наставника подхватили Анрео. Он напоследок окинул взглядом злосчастную поляну: трава была выжжена, все три Собирателя лежали на земле, как поломанные куклы. Кажется, досталось даже нескольким деревьям неподалеку – вдоль их стволов проходили узкие трещины. Творец всемогущий, что здесь произошло?

–Вазз… – Голос постепенно возвращался. – Это… Ты их так?

–Отдохни. У нас еще будет время для разговоров.

Оставшуюся часть ночи Анрео спал, как мертвец. Уже рассвело, когда его разбудил запах ухи над костром. Достать рыбу на морском побережье не представляло сложности. Рядом на траве лежала Алиса. У нее на голове был импровизированный компресс – сложенная в несколько раз мокрая тряпка. Ее трясло в лихорадке, и Анрео поспешил укрыть ее плащом, подстеленным под него. Он еще чувствовал некоторую слабость в теле, но ему стало куда лучше. Место, где их оставили, было со всех сторон укрыто от ветра редкой листвой деревьев и зарослями шиповника. Трава была густой и уже примятой, а в центре небольшой полянки был костер с котелком над ним. В котелке аппетитно булькала уха из свежей рыбы и каких-то трав. В воду был опущен походный черпак с деревянной ручкой, неподалеку в траве лежало некоторое количество посуды. Анрео взял две деревянных миски и наполнил их ухой. Сперва он поел сам, затем подошел к Алисе и слегка тряхнул за плечо. Девушка, открыв глаза, отозвалась неохотно.

–Тебе нужно поесть, – с заботой сказал паренек, опуская ложку в суп. Растерявшись, он какое-то время просто помешивал содержимое.

–Позже, – сухо ответила Алиса. Его взгляд был особо апатичен и бесцелен. Видимо, разговора не получится. Пробыв здесь еще какое-то время, молчание стало невыносимым. Несмотря на утро, было очень тихо: ветер не шуршал листвой, птицы не пели. Тишина давила на уши, и Анрео поспеши уйти к морю, чтобы отвлечься шумом морского прибоя. Однако там, на берегу, он встретил Августа и Вазза, разговаривавших о чем-то. Они стояли лицом к горизонту и говорили тихо, но они были не так далеко, потому Анрео мог все слышать.

–…каково мальчишке… Все детство в почти инкубационных условиях. Беззаботное, прекрасное детство… Но война взяла свое. Столько потрясений за такой короткий срок…

–Он справится. Его талант феноменален. К тому же, раньше он не показывал способности к электрической магии…

–Полагаю, дело в сильном стрессе. С ним бывало нечто подобное?

–Он как-то рассказывал мне об инциденте в пещере. С его слов, он с одним из деревенских…

Дальше Анрео слушать не стал. Ему не хотелось вспоминать ту историю снова. Он поспешил уйти к костру, к теплу, к свету…

Алиса сменила позу, поджав колени к плоской груди и обхватив их руками. Она укуталась в плащ и неотрывно смотрела на огонь, иногда взглядом создавая тонкий сноп искр. К похлебке она не притронулась – миска стояла там же, где мальчик ее оставил.

–Я хочу поговорить.

Алиса взглянула на него пустым взглядом. Анрео стало не по себе от этого.

–О чем?

–О вчерашнем. Что произошло?

Она снова направила взгляд на огонь.

–А… Это… – без интереса монотонно проговорила она. – Я мало что помню. Помню, как тебя охватил яркий свет. Как вырубились Собиратели. А потом свет заполнил все поле зрения. И теперь я здесь…

–Вот как… – также без интереса ответил Анрео, просто чтобы нарушить становящуюся зловещей тишину. – Тихо, правда? Даже странно…

–Зачем ты заговариваешь? – Апатичность начала сменяться раздражением. – Что, предпочтешь просто забыть вчерашнее? Будто ничего не произошло?

Она говорила на удивление спокойно для своего состояния, даже несколько вызывающе.

–Да. Ведь все обошлось. Никто не пострадал.

–А что, если это повторится? Что тогда?

Анрео слегка улыбнулся.

–Я уверен, что ты не допустишь такой ошибки еще раз. А если все же допустишь, то все снова обойдется.

Ее глаза округлились, придавая лицу слегка удивленный вид.

–Как ты можешь быть в этом уверен?! – Она сказала это громче, но, похоже, не нарочно.

–Просто я верю в это.

Алиса слегка приподнялась с земли. Удивленное выражение лица постепенно превращалось в злую маску.

–Ты действительно такой идиот? Как же ты не можешь понять, что первой встречной нельзя верить?! Что вообще НИКОМУ в этом прогнившем мире нельзя верить?! Даже твой учитель оказался не тем, за кого себя выдает! Убийцей! Мясником! Уже это должно было заставить тебя задуматься, что в твоей философии что-то не так!!

–Вазз никогда мне не лгал. Возможно, он чего-то не договаривает, но он всегда честен с друзьями. Я ему верю.

–Наивный дурак… – Привставшая было Алиса вновь бессильно опустилась на землю. – Такие, как ты… долго не живут.

–Расскажи мне о своей жизни.

–Чего?

Анрео со всей серьезностью смотрел на девушку. Смотрел долго и упрямо, и она не выдержала.

–Я вроде бы все сказала. Чего пристал?

–Мне правда интересно, что могло так повлиять на тебя.

Алиса недоуменно смотрела на него, искренне не понимая, чего мальчишка добивается. Он же в свою очередь уселся в траву, скрестив ноги и приготовившись слушать. «Возможно, он считает, что мне нужно выговориться. Как банально…»

–Не понимаю, зачем ты пытаешься достучаться. – Она умолкла, но Анрео ответил все тем же любопытным взглядом. – Ладно. Я расскажу. Но сразу предупреждаю: это не сказка про принцесс, дворцы и благородство. Моя история очень грязна и кровава .

Возможно, ты на полном серьезе считаешь меня добрым и честным человеком… Если бы. У меня не было детства как такового, в отличии от тебя. Пожалуй, в этом плане я… тебе немного завидую. Я никогда не смотрела на мир наивно. С пяти лет, по устоям моей семьи, детей подвергали жестким тренировкам. Юг в целом жесток. Чтобы чего-то добиться там, нужно быть сильным. С силой приходит могущество и власть. Я жила по этому Закону силы до своего совершеннолетия, пока не встретила Яна… Он был молодым полководцем… Умен, красив, мечта всех девиц при дворе короля… Он пытался ухаживать за мной. – Алиса невольно улыбнулась, чистой искренней улыбкой. Анрео впервые видел подобную на ее лице. – Девушкам рода Эйстриль запрещали отношения с мужчинами. Всю жизнь я исправно следовала всем традициям, но не в этот раз. Многие часы мы наслаждались обществом друг друга. Пожалуй… Я была счастлива. Но за эти мгновенья счастья я дорого поплатилась… А Ян поплатился жизнью. Мне угрожали лишением всех титулов, фамилии, положения… Но я была готова бросить все. Тогда они… – По бледной щеке девушки покатилась слеза. – Они сказали, что убьют его. Они поставили меня перед выбором: либо я сделаю это сама, либо он будет умирать медленно… Я знаю, как они пытают. Эти ублюдки наслаждались каждым отрезанным кусочком своих жертв… Братья Эйстриль… Искуснейшие палачи. Мне омерзительна сама мысль, что с этими чудовищами меня связывают кровные узы.

–Это ужасно… – тихо сказал Анрео.

–И я сделала это. Убила. Мне было не впервой – я лишала жизни и раньше без колебаний. Меня учили этому с детства. Но убить дорогого человека было не так просто…

Слезы из зеленых глаз Алисы текли не прекращаясь. Она, громко шмыгнув носом, утерла лицо рукавом.

–С тех пор я дала себе обещание, что больше никогда не сближусь ни с одним человеком. Не свяжу себя ни с кем чувствами. Старый король, как и Эз'Рик, очень ценили меня за это. Моя рука не дрогнет, если придется прикончить напарника, неугодного короне, или союзников, с которыми мы делили кров и воду на сложных поручениях. Они считали меня своим другом… союзником… А я без колебаний вонзала им нож в спину, подсыпала яд в вино… Я – не самый искусный маг рода Эйстриль. Однако я была самой хладнокровной убийцей.

Алиса умолкла, опустив голову на поджатые колени. Слезы больше не текли. Однако в ее взгляде вновь была пустота и холод.

–Я отвратительна… – прошептала она, едва разомкнув губы.

–Да. Я согласен. Отвратительно.

Выражение лица девушки резко перекосилось с здорового недоумения на злобу. Она вскочила с земли, резко схватив мальчишку за рубашку.

–Да как ты…

–Я бы предпочел смерть такому выбору.

–Как… Как ты посмел судить меня?! Ты, деревенщина… – Она сжала свой маленький кулачок, замахнувшись для удара. Но Анрео видел, как за ее спиной выросла тень Вазза. Он подхватил ее под пояс, оттащив в сторону.

–Давно ты слушаешь? – спросил Анрео.

–Почти с самого начала. Сразу, как ты ушел с берега.

–Вот как…

–Отпусти меня! Отпусти! – извивалась в его руках девушка, отчаянно стуча по руке кулачками.

–Мы оба знаем, что я этого не сделаю.

–Плевать! – Говоря это, девушка невольно брызнула слюной, попав в Августа, вышедшего из-за деревьев. Казалось, что он не заметил этого казуса. Но ее волновало другое.

–А ты какого хрена тут забыл? Что происходит? ЧТО ВЧЕРА ПРОИЗОШЛО?

–Мальчишка вырубил тебя разрядом электричества. Ты стояла близко. Можно сказать, попалась под руку.

Эти слова возымели на Алису сильнейший эффект. Она сразу умолкла и прекратила вырываться, ее нижняя губа заметно задрожала. Уже через пару мгновений она громко рыдала. Слезы градом капали на руку Вазза, которую он вскоре убрал. Девушка лежала на земле, закрыв лицо ладонями и содрогаясь от рыданий.

–Оставим ее. Есть разговор, – шепнул Вазз на ухо Анрео. – Август присмотрит.

Анрео коротко кивнул.

Они вышли к небольшому обрыву с видом на беспокойное море. Солнце неспеша отдалялось от горизонта и стремилось к зениту. Вазз устроился в тени под деревом, опершись о ствол и скрестив руки на груди. Тень листвы падала ему на лицо, и солнечные лучи, проникая через крону, шевелящуюся от ветерка, скакали по его груди и плечам. Серебристые волосы мага в такой обстановке казались еще белее. Анрео старался скрыть свое восхищение, глядя на учителя, но, судя по улыбке мужчины, получалось у него неважно. Они молчали какое-то время. Вазз – ждал вопросов, Анрео – пытался выбрать один из их множества, вертящихся на уме.

–Кто этот старик?

–Август фон Альберто, ученый. Я познакомился с ним в Академии очень давно.

–Что он здесь делает?

–Он жил в Норсенбурге, до его захвата южанами.

–Ты не понял, – помотал головой парень. – Что он здесь делает?

Вазз призадумался, потирая подбородок.

–Без вранья. Мне уже семнадцать. Хватит держать меня за ребенка.

Вазз едва заметно улыбнулся.

–Я и не думал врать. Просто… Это сложно объяснить. К нему пришел человек, назвавшийся послом Императора, и предложил некую службу при своем господине.

–Так что он здесь делает?

–Пожалуй, это что-то вроде испытания… В этом и есть сложность. Ему велели привести только Алису и, по всей вероятности, избавиться от меня. Как ты понимаешь, планы пошли под откос. Благодаря тебе.

–Мне? – растеряно переспросил Анрео. – В каком смысле?

–Видишь ли… Когда на лагерь напали, я был неподалеку. Какое-то время наблюдал за вами, и, когда вас схватили, хотел вмешаться… Но что-то произошло. Мощный выброс электрической магии, источником которой был ты. Не знаю, как это было… Возможно, от сильного стресса, как тогда, в пещере.

Анрео, помрачнев, кивнул.

–Черных парней вырубило сразу. Алису тоже – она была слишком близко к выбросу. Август смог избежать урона, однако на какое-то время полностью лишился возможности использовать магию. Даже я ощутил на себе последствия…

–Д-да… – монотонно промямлил Анрео. – Круто…

–Август узнал меня не сразу. Кажется, поначалу он был немного не в себе. Возможно, побочный эффект выброса… Я подозревал, что со своим талантом ты далеко пойдешь и вскоре превзойдешь меня... Такой невероятный потенциал сделает тебя великим магом. Что не так?

–Все хорошо, – вяло улыбнулся Анрео. – Просто… Просто я думаю, что еще не готов к такому.

Вазз отстранился от дерева и, подойдя к ученику, слегка потрепал его по волосам.

–Я уверен, – Вазз присел на одно колено перед мальчиком, чтобы быть наравне. – Что ты не повторишь ни моих ошибок, ни ее.

Анрео восхищенно смотрел на своего учителя. С такого расстояния он мог разглядеть каждую деталь его лица и одежды: щеки и подбородок понемногу обрастали белой щетиной, узкий прямой нос, приятные черты лица. Под глазами пролегали узкие морщинки. С момента их первой встречи волосы Вазза стали ему по плечи – два года без услуг цирюльника дают о себе знать. Его невзрачные серые глаза были теплые и добрые. Анрео не мог поверить, что их владелец мог хоть кого-то убить. Он не хотел верить словам Алисы… Если бы не видел все собственными глазами. Он пытался гнать прочь эти мрачные мысли, но…

–Учитель, – тихо произнес Анрео. Он решил сказать это в лоб. – То, что говорила Алиса – правда?

–Прошу прощения, что прерываю. – Август вышел из-за деревьев.

–Дай нам еще минутку.

Старик кивнул и отступил обратно в заросли.

–В своей жизни я совершил множество ужасных ошибок. – Вазз внезапно погрустнел. – И призраки прошлого, похоже, будут преследовать меня весь ее остаток. Мне бы очень хотелось их забыть… Чтобы все забыли меня прошлого. Но, боюсь, это невозможно ни для меня, ни для окружающих…

–Но ты же не можешь просто убегать! – в порыве эмоций вырвалось у Анрео. – Т-так н-нельзя!

Вазз выдержал некоторую паузу, отведя взгляд от лица ученика.

–Придет время, и ты узнаешь обо мне правду. Когда это произойдет… Не суди меня, Анрео. Я – ужасный человек. Я давно примирился с этим. Эта девушка – пока что нет.

–Вазз!

–Не нужно ориентироваться на нас.

–Но…

–Август, пожалуй, будет тебе хорошим примером для подражания…

–Я не хочу никому подражать! И вообще, этот старик пытался убить нас!

–Нет, не пытался. Пытались Собиратели. Ты решил так из-за обстоятельств. Он мой старый… приятель. К тому же, согласившись на эту сделку, Август выиграл немного времени для города.

–Какого…

–Мы заболтались. Мне нужно идти.

–Снова сбежишь?

Вазз уже было поднялся и отошел к дереву, опершись на него рукой. Напоследок он мельком взглянул на него через плечо.

–Не стоит пытаться давить на совесть. Это может задеть. Пример с той девушкой очень поучительный, не находишь?

Эта фраза подействовала на Анрео как гром и молния. Вазз удалился, а мальчик обессиленно осел на траву. Учитель дал ему много пищи для размышлений этим разговором, и ему нужно было все это переварить...

***

–Взгляни, Ласдек. – Август указал на одно из тел в черных балахонах. – Он мертв.

–Я подозревал…

–Он мертв уже больше месяца, Ласдек.

–Что?

Капюшон трупа был откинут, а маска снята, обнажая лысую голову и жуткое мертвое лицо. Губ на нем не было: их отсутствие обнажало желтые гнилые зубы. Рот был слегка приоткрыт, и можно было разглядеть синий, запавший в горло язык. Глаза были покрыты белой пленкой, потому зрачки было разобрать трудно. Носа тоже не было: только две продолговатые щели знаменовали его отсутствие. По шее проходил тонкий аккуратный шов.

–Посол упоминал что-то о том, что Эз'Рик сшивает эти штуки из мертвых тел. Я думал, этот болтун просто запугивал.

Вазз приблизился к телу, обнажив клинок, и скользящим движением разрезал одежду Собирателя. Кожа мертвеца была желчно-белой, начиная от диафрагмы и до паха проходил длинный неровный шов с подтеками гноя и слизи. Тела уже начинали смердеть, как полагает мертвечине.

–Вот что странно… Когда они были… кхм, условно живы, они не пахли. Вообще.

–Тебя смущает только это? Мне больше интересно, как их заставили двигаться.

–Понятия не имею. Какая-то магия. Подозреваю, что природная – других идей у меня нет. Возможно, именно с этим связано отсутствие запаха. Вживую подобных големов, созданных из человеческих тел, я вижу впервые.

Вазз только покачал головой. Он не находил слов для этого зрелища.

–Видимо, электромагнитный импульс разрушил чары, которые их контролировали.

–Думаешь, заклинатель уже в курсе?

–Не знаю. Не нравится мне это. Война, ходячие мертвецы, самопровозглашенный Император, получивший власть через восстание… – Август задумчиво провел рукой по растрепанной седой бороде.

–Девчонка рассказывала, что у Эз'Рика есть слуги, убивающие магов. Кажется, они каким-то образом собирают магическую силу, и побочный эффект – смерть. Мне кажется, медальоны как-то с этим связаны.

–Да... Но подробности мне не известны. Нужно их осмотреть…

Август приблизился к неподвижному «красавчику», протянув руку к украшению.

–Не стоит трогать их голыми руками. Эти парни трогали их в перчатках. Неизвестно, какой эффект они возымеют при прямом контакте.

–Не думаю, что дело в этом. Собиратель коснулся мальчишки этой штукой той ночью, и хоть бы что. Мы не узнаем, если не попробуем.

–Тогда дай это сделать мне.

–Нет, Вазз. Я уже стар, а мальчишке нужен достойный учитель и друг, который передаст ему свой опыт и знания.

Вазз что-то недовольно пробормотал, но отстранился. Старик медленно поднес руку к медальону и аккуратно коснулся пальцем.

–Все в порядке. Обычный металл. – Август сорвал амулет с шеи мертвеца. – Я чувствую в нем слабую силу, но не более. Интересная гравировка – два ворона… Кажется, это герб. К слову, такой же медальон был на после.

–Хоть в чем-то мы разобрались. Так что дальше?

–Нужно попасть в город.

–Есть идеи?

–Да. Не уверен, что она тебе понравится.

–Выкладывай как есть.

–Тебе нужно переодеться в одежду одного из них.

Вазз брезгливо поморщился.

–Ты прав, мне это совсем не нравится.

–Главное – попасть в город через гарнизоны. В городе применим силу.

–А как же жители?

– Я выиграл им немного времени, отсрочку. Баклер болтун, но он силен. Нужно взять его живьем – он может управлять армией. Вдвоем мы с ним справимся.

–Ты выглядишь беспокойным.

–Не знаю, что будет. Поэтому и беспокоюсь. Что-то мне подсказывает, что он очень близок к Южному Императору, а значит, не так прост. Беспокоит меня неведение – я не знаю, на что он способен.

Вазз солидарно кивнул. Он и сам волновался. Он тщательно скрывал чувства за фарфоровой маской своего лица, но это получалось не всегда.

–Когда выдвигаемся?

–Прямо сейчас. Не забудь переодеться – я схожу за ними.

Вазз вновь кивнул, принявшись стягивать с трупа штаны, в то время как Август развернулся и исчез между деревьев, направляясь к берегу.

11.

Запах гнили и застоя наполнял просторный склеп, источником света в котором служила только широкая трещина высоко наверху. Крупными хлопьями в брешь заносило снег, который оседал вокруг круга света. Крипта была невероятно древней, но крипта ли? Саркофагов и подобия захоронений не было и в помине, лишь колонны, подпиравшие подол пещеры, потрескавшиеся, изрезанные угловатыми параллельными символами, и странные каменные статуи искусной работы – немые, незаметные стражи, искусно дополнявшие интерьер пещеры своим немым присутствием. Некоторые уже превратились в пыль, часть выглядели очень ветхими, будто вот-вот рухнут, часть же была абсолютно целой, даже не покрытой слоем пыли. Последние были из какого-то матового металла и походили на тяжеловооруженных воинов с искусной работы длинными копьями на перевес.

«Где я?»

Из темноты явно выделялся круглый проем со слабо искрящимся тусклым цветом фиолетового оттенка. Круг притягивал к себе, буквально, не давая оглядеться по сторонам и что-то предпринять. Некая незримая сила тянула его к себе, не давая ничего сделать. Отверстие оказалось неглубоким углублением, вырезанным прямо в стене пещеры. По его контуру была странная конструкция, напоминавшая Врата, испещренная рунами, выгравированными предупреждениями на древнем языке и странными, тускло светящимися фиолетовыми камнями по контуру, на краях каждой ветви печати. Анрео насчитал их двенадцать. Некоторые были уже потухшими, покрытыми пылью, и выдавало их только тусклое отсвечивание от проникавшего в эту часть пещеры солнечного света из дыры в потолке… Анрео постарался хорошенько запомнить символы, выгравированные на этих камнях, благо они были довольно просты и схематичны.

Тьма внутри углубления Врат извивалась и казалась ощущаемой, материальной, неестественной… Она походила больше на газ, чем на игру света и тени, и это странное вещество закруглялось в спирали. После приближения гостя, потоки завихрились интенсивнее, сплетаясь замысловатыми щупальцами в контур человеческой фигуры на фоне древней печати. Анрео застыл перед Вратами метрах в десяти, прямо у подножья полуразвалившейся лестницы, к ним ведущей. Тень смотрела сверху вниз. У нее были глаза – тусклые синие искорки в расплывчатом контуре головы вперились в пришельца.

–Здравствуй, – тихим, шелестящим голосом поприветствовал призрак гостя. Голос дублировался странноватым эхом, будто говорил не один, а сразу несколько человек. Вещество существа стало плотнее, сплетясь в некое подобие невесомой ткани из чистой темноты, настолько черной, что явно выделяло ее на фоне круга со светящимися кристаллами.

–Кто ты?

–Я – друг, – едва слышным шепотом отозвалось существо. – Но ты также можешь называть меня… Узником.

Анрео в растерянности помотал головой, и, в попытке по привычке смахнуть челку со лба, осознал, что у него нет ни рук, ни лба, ни челки. Он был бестелесным духом, как и Узник этой пещеры.

–У нас немного времени… Наша связь еще слаба. Нам о многом нужно поговорить, Анрео…

***

Погрузившись в воспоминания о странном сне, он отключился всего на миг, отстав на пару шагов. Они все также шли по тропе в лесу, и никто, казалось, не заметил кратковременное помутнение мальчика. Анрео решил какое-то время не рассказывать Ваззу о сне: может, ему и впрямь это просто почудилось?

Группа шла молча. Каждый был погружен в свои мысли. Анрео все еще перематывал в голове события странного видения, отпечатавшегося в его голове невероятно четко, вплоть до каждой детали. Стоило ему закрыть глаза, как он тут же оказывался в Чертогах – так он решил назвать для себя это странное место. Он мог назвать количество колонн и статуй, даже сколько ветхих ступенек было у подъема к Вратам. Это было жутковато, однако позволяло мальчишке коротать время в унылом молчаливом походе. Он пару раз взглянул на Алису – она была привычно апатична. Они оба были связаны и перемазаны грязью, соответствуя образу пленников по задумке Августа. Оба конца веревок были в руке у Вазза.

–Послушайте. – Неожиданно хриплый голос старика прервал тягучую тишину, прерываемую до этого только верещащими птицами. – Когда мы доберемся до кордона, кхм… Помалкивайте. Говорить буду я. Провести за нос солдат будет несложно, но насчет Баклера…

Ему не ответили, никто даже не кивнул. Все всё понимали. Старик умолк, сам не зная, зачем решил сказать это, – видимо, молчание показалось и ему невыносимым.

Однако вскоре можно было услышать гомон голосов множества людей. На выходе из леса их уже ожидал почетный эскадрон из целой гвардии грозного вида солдат в тяжелой бронзовой броне. Главного, стоящего впереди всех, выдавала яркая красная форма. Он молча сделал жест головой в пернатом шлеме, приказав остальным расступиться. Гвардейцы, взяв путников в кольцо, отправились в город.

Город… Кажется, в сумерках Август и не заметил всех этих ужасов. Однако он не был уверен, что они были до его отбытия. «Неужели Баклер солгал?» – ужаснулся старый маг.

За рвом, вдоль городских стен, было множество столбов и колов, на которых были нанизаны трупы с ранами разной степени жестокости. Сам ров тоже не обделили бездыханными мертвыми телами – их бросали просто так, в воду, и они, всплывая, образовывали собой слой плоти и ткани. С самих стен, подвешенные за шею, свисало еще с десяток граждан. В основном трупы женщин и детей. Анрео шел крепко зажмурившись. Ориентиром ему служила только веревка, которая почти тащила его. Также в нос ударял резкий запах горелого мяса. Его источник вскоре нашелся – вдоль главной улицы были выставлены сгоревшие и еще дымящиеся костры. Некоторые тела еще догорали.

Август плотно стиснул зубы, кипя от ярости. Вазз был хладнокровен, чрезмерно и пугающе хладнокровен. Алиса без интереса и страха смотрела на пожарища, ее вид можно было назвать скучающим. Их вели к главной ратуше, ныне – штаб войск Юга, вели через весь город, давая в полной мере насладиться зрелищем зверств и бойни. Мостовые были буквально залиты кровью, выживших горожан не было видно в помине – город превратился в одну гигантскую братскую могилу. Солдаты также выглядели довольно подавлено и, кажется, уставшими. Они помалкивали, не перебрасываясь словами даже между друг другом, что и говорить о пленниках.

У ворот ратуши их встречал сам посол, собственной персоной. Он был в той же одежде, что и вчера, без каких-либо сопровождающих: Баклер вполне мог позаботиться о себе сам.

–Так, так, так, – начал было Баклер, когда «гости» оказались достаточно близко, но тут же его схватил за грудки рубахи Август.

–Ты… – Фраза оборвалась, захлестнувшись яростью и бессилием. Руки старика ощутимо дрожали, потрясывая Баклера. Он не мог подобрать цензурных слов от увиденного. – Лжец, ублюдок, подонок!

–Ох, полно вам говорить такие очевидные вещи, Август! – Посол мягко взял его морщинистые руки в свои, отводя в сторону. Август с недоумением понял, что тело его не слушается, и в следующий миг по всему телу, от макушки до пят, его кожу будто пронзили тысячами игл. Он хотел закричать, но голос также отказался подчиняться, и он просто в обмяк на пыльную мостовую, упиваясь собственным бессилием.

Чего нельзя было сказать о Ваззе. Как только Август перестал быть помехой, он одним движением выудил из рукава клинок, взяв его в руку и, молниеносно приблизившись вплотную, нанес колотый удар. Однако кончик угла застыл в паре сантиметров, упираясь в энергетическую преграду. С Ваззом произошло нечто похожее: резкая боль и паралич.

–Дураки… Очень наивно с вашей стороны нападать в лоб. Могли бы какое-то время поиграть еще свой спектакль – это было бы забавно… Но, раз предпочитаете такой конец…

–Так ты… Знал? – прохрипел Август, делая неудачную попытку опереться на руки.

–Но ты же не думаешь, что я вырезал город поэтому, правда? – почти ласково пропел Баклер. – Хотя, повод ты мне все-таки дал. Нет. Я отдал приказ сразу, как только ты покинул крепостные стены. Иначе мы бы просто не управились со всем до утра.

–Зачем? – В глазах несчастного старика блеснула влага. – У нас был уговор! Ты…

–Лжец, ублюдок, и подонок. Вот и вся причина. Ну, еще потому, что это также было частью испытания, которое ты успешно провалил. Похоже, ты слишком благороден, чтобы примкнуть к нам, фон Альберто. А жаль. Не волнуйся: твоя сила не пропадет даром. Я позабочусь о тебе лично…

–Не надо!

Тонкий голосок Анрео заинтересовал посла. Баклер оценивающе взглянул на юнца и повел носом.

–Странно… Я чувствую в тебе силу Медальона. Значит, тебя все-таки коснулись, да?

Анрео смотрел послу прямо в лицо, однако уверенность таяла в нем. Он краем глаза видел, как Алиса села на землю прямо перед стражниками, окруживших медные ворота ратуши полукругом. Ее как будто не интересовало происходящее.

–Видимо, твоя сила была достаточно велика, чтобы Собиратели не справились… Я недооценил вашу шайку. Это даже любопытно.

Баклер, отчеканивая шаги, начал приближаться. Шпоры громко позвякивали при каждом касании с твердью. Вазз зашевелился на земле, пытаясь подняться.

–Анрео!.. – прошептал он. Юноша смог увидеть блеск его глаз из-под капюшона. Но в следующий миг голову учителя заслонила фигура посла, который неспешно приближался.

–Что ж, посмотрим…

Баклер присел на корточки, после чего, резким движением вытянув руку, грубо притянул мальца за затылок. Свободной рукой он взялся за свой медальон, неспешно протягивая его ко лбу. Анрео невольно следил за ним, скосив глаза. Он ничего не мог поделать – страх парализовал его тело, руки отказывались слушаться.

«Он знал все… Знал с самого начала. Знал, что Август его предаст. Знал, что его слуг убьют», – шептал в голове холодный голос. Затем ко лбу прикоснулся такой же холодный медальон, и все, как и в прошлый раз, провалилось во тьму…

***

–Господин, шахтеры нашли руду, о которой вы говорили, в указанном Вами месте.

Высокий статный мужчина с длинными серебристыми волосами листал потрепанного вида книгу в черной обложке. Его округлые скулы и плоский нос придавали ему немного змеиный вид, как и огромный круглый воротник плаща, смахивающий на «капюшон» кобры. Его глаза были цвета запёкшейся крови, и казалось, в их глубине колыхались тени.

Он стоял на балконе, выходившем на обратную сторону крепости. Отсюда раскрывался прекрасный вид на тропический лес оазиса, где был возведен дворец. Иначе здание назвать было нельзя – высокие стены из белого камня, стройные изящные башенки, позолоченные перила – все в этом месте отдавало роскошью и статностью владельца поместья. Небо было абсолютно чистым, солнце стояло высоко, однако высокий мужчина был на удивление бледен для этих жарких мест. Под балконом расстилались аккуратные газоны – большая редкость, дорогая причуда. На аккуратной аллее были высажены пальмы, жасмины и различные редчайшие растения. Поместье было поистине королевским. Однако оазис заканчивался, и начиналась огромная пустыня, раскинувшаяся на многие мили вокруг…

–Господин?

–Ждите меня внизу. Скоро буду.

Низкий пухлый человек дорогом камзоле и с блестящей лысиной отвесил поклон и удалился. Высокий мужчина еще какое-то время полистал старый альманах, исписанный древними рунами, рисунками, схемами, комментариями предыдущих владельцев, после чего громко захлопнул и спрятал под плащ. Путь предстоял неблизкий – через всю пустыню к Огненной стене – огромному горному поясу из затухших вулканов, расстилавшемуся на сотни миль и разделявшему бесплодные Южные земли с западной границей Северных королевств.

В карету были запряжены несколько варанов, размером примерно с лошадь. Их вдохновенно постегивал по бокам худощавый щегол с желтым лицом. В руках он держал длиннющий прут, сплетенный из кожаных ремешков. Спереди и позади транспорта шествовал почетный караул из двадцати мечников на таких же ящерах, которые были запряжены в карету, отличаясь лишь бурой окраской. Дорог в пустыне не было – песок коварен, заметает любой след за считанные часы. Их вел проводник – древний-древний старик, укутанный в десяток тканей по самую макушку. По окончанию странствия хозяева отсыпают ему щедрую пригоршню золотых монет. То был потомственный проводник, всю жизнь зарабатывающий на своем востребованном в этих краях ремесле. «Кобра» сидел в своей карете в одиночестве, если не считать желтого погонщика. Лысеющий слуга скакал на лошади позади и активно потел, зачастую вытирая свою блестящую башку шелковым платочком. Было заметно, что оба господина не из этих мест, хотя бы по цвету кожи. Высокий мужчина же привычно листал свою книгу. Казалось, он чувствует себя вполне комфортно, несмотря на плотный черный плащ. Седой господин щепетильно изучал каждую страничку, каждую строчку, будто ища что-то. Иногда он возвращался на несколько страниц назад, по новой вчитываясь в непонятные, угловатые символы, изучая схемы и чертежи… Погонщик часто бросал на него любопытные взгляды, как и пара всадников, скачущих по бокам от кареты.

–Господин, и не жарко вам в одежке-то, а? – вдруг поинтересовался погонщик.

«Кобра» ответила ему презрительным молчанием, не подняв взгляда.

–А чего читаете, господин? Наверняка что-то умное, да? Я-то сам человек простой, неграмотный…

–Прикуси язык. В твою оплату не входит развлекать меня своей пустой болтовней, кадзир*.

–Что вы, что вы! – испуганно залепетал погонщик, его ехидное выражение лица резко сменилось на испуг. – Ни словом, ни делом…

На секунду оторвав взгляд от книги, обдав лакея взглядом, не предвещающим ему ни йоты хорошего. Погонщик в миг умолк и отвернулся. Причину своего страха он здраво объяснить не смог бы, даже если и попытался – для людей его положения мыслить вообще необязательно и даже вредно.

–Как ты посмел заговорить с господином, желтокожая свинья? – неприятным высоким голоском взвизгнул лысый толстяк, приблизившись к карете на своем ящере. Было заметно, что в седле он сидел неуверенно и, возможно, побаивался своего чешуйчатого скакуна. – Как у тебя хватило наглости…

–Это и тебя касается, – уже с ноткой неприязни протянул альбинос. До этой фразы его тон был больше скучающим, спокойным, умиротворенным и слегка певучим. Однако всегда в этом голосе звучала скрытая угроза. Толстячок, сглотнув комок в горле, умолк, а седовласый господин вернулся к своему чтиву.

Весь остаток пути эскорт проехал без происшествий и почти не останавливаясь. Путь занял чуть больше недели – где кончалась пустыня, начиналось подобие саванны, или, скорее, пустыня переходила в жаркую степь с высокими цветущими кактусами, перекати-полями, шныряющими то тут, то там полосатыми змейками и редкими акациями. По мере приближения к подножью гор растительности и деревьев становилось все больше. Она росла прямо на горах по одну их сторону, по другую же сторону перевала климат резко менялся на умеренный. Конечной остановкой стал древний мрачный храм в тени горы. Именно здесь добывали ту странную руду, ради которой седовласый господин пересек тысячу миль.

Верхнюю часть храма нельзя было назвать небольшой – несколько огромных плит, упирающиеся в крутую скалу, были впечатляющего масштаба. Основные помещения находились под землей, в скале. На плитах были выгравированы жутковатые барельефы тысяч искаженных лиц с круглыми отверстиями для глаз, предназначенных, видимо, для каких-то самоцветов, которые, впрочем, выковыряли вандалы задолго до экспедиции. Вокруг руин был разбит лагерь из подручных материалов. Эскорт прибыл в сумерках, потому его встречали огни десятков костров. В котлах закипала уха, то там, то тут суетились рудокопы. Из черного входа в руины вышел элегантного вида человек в дорогой одежде, с изящной бородкой и прилизанными волосами цвета смолы.

–Ох, господин... Безмерно рад вас видеть. Мы ждали вашего приезда.

–Баклер… Нам предстоит многое обсудить касательно дела.

–Пройдемте.

Баклер услужливым жестом пригласил войти, после чего последовал за гостем. Петляя по катакомбам, тускло освящаемыми самодельными факелами, они оказались в тупике, обустроенном под подобие кабинета. Здесь было несколько письменных столов, заставленных чернильницами, книгами и пергаментом, шкаф, еще больше книг и чертежей на полу, множество восковых свечей, стоящих на выступавших из стены камнях. Баклер взялся было за стул, чтобы предложить господину сесть, но тот сделал однозначный жест рукой, знаменующий отказ. Баклер основательно прочистил горло, прежде чем начать доклад.

–Итак… – Он еще несколько раз кашлянул в кулак. На пальцах блеснули перстни с самоцветами. – По всей видимости, то, что Вы искали, находится здесь, под землей. В своем документе Вы описали некий черный металл с магическими свойствами и примерные места его нахождения… Мы обыскали множество храмов вдоль всего перевала, но под описание искомого вами ресурса подошел только этот. Нас привел к нему местный мальчишка. Разумеется, после он был устранен, как и полагается в соответствии с указаниями. Аборигены называют место нехорошим и сами сюда не суются. При более детальном изучении храма мы обнаружили некоторую… Проблему. Которую я уладил. Видите ли, на местных жрецов, по всей видимости, погибших очень, очень, – Он сделал ударение на последнем «очень». – давно. Видимо, их поразило какое-то проклятие, заставлявшее их защищать свою обитель даже после смерти… Мы сохранили их тела для моего исследования. Чары, поднявшие их когда-то, могут быть очень полезны и для нас... Прошу прощения, отошел от темы. Итак, что касаемо металла… Он полностью подошел под Ваше описание. Его свойства очень странные, пугающие, я бы сказал. При изучении катакомб мы потеряли с десяток рабочих – убиты ловушками, – и еще несколько потеряли при контакте с материалом. Его свойства… Неординарны, но, полагаю, это именно то, что вам нужно, господин. При непосредственном касании с кожей люди просто погибали. Причину смерти мне установить не удалось, но в дальнейшем мы использовали все меры предосторожности, чтобы избежать непосредственного контакта с материалом. Мы нашли не только руду, хоть и ее под горой в избытке. В самом храме также были хранилища с готовыми слитками металла. Рабочие решили назвать его «проказным»… Впрочем, я никоим образом их работе не препятствую, и мы пытаемся добыть все, что только можно.

«Кобра» лишь коротко кивнул, когда Баклер прервался, молча какой-то промежуток времени

–Каковы будут дальнейшие указания?

–Поручите кузнецу выковать с десяток медальонов по схеме, которую я вам предоставлю. Я наложу на амулеты соответствующие чары, и мы сможем перейти к следующей части плана.

–Сворачивать экспедицию?

–Повремените еще неделю. Начните грузить металл в повозки и приготавливаться к отъезду. По окончанию избавиться от всех, кто причастен.

Баклер согласно кивнул, растянувшись в счастливой улыбке младенца. Казалось, последнее было его любимой частью.

–Возможно, Вы желаете взглянуть на металл?

–Показывайте.

Результатом этой ревизии красноглазый господин остался удовлетворен, к удовольствию и самого Арфье Баклера. Несмотря на уверенность, вежливость и манерность по отношению к нему, сам Баклер в глубине своей черной души трепетал перед этим человеком. Он сам не в полной мере осознавал это чувство и тщательно избегал его. Однако оно загорелось с новой силой, когда «Кобра» взял один из слитков, мгновенно убивавших рудокопов и шахтеров, в худощавую ладонь. Баклер не осмелился задать вопрос, зная, что господин не любит пустых вопросов и прелюдий. Альбинос, немного подержав слиток в руках, вернул его на место и, погруженный в свои мысли, покинул помещение, оставив Баклера еще какое-то время хлопать глазами, осознавая произошедшее.

«Показалось, наверное», – сказал сам себе Арфье, глупо ухмыльнувшись в пустоту, и направился вслед за ним. Рассудок попросту отказался принимать факт. И Баклер этой реакции не препятствовал. Столько проработав рядом с Эз’Риком де Экстусом, сложно было сохранять здравый рассудок. Впрочем, уже скоро он сможет хорошенько повеселиться. Работа в радость, когда это твое хобби…

12.

Перед глазами Анрео расплывчатая картинка медленно обретала вид Чертогов. Он был в том же месте, откуда покинул их в прошлый раз. Узник также был на прежнем месте, но в этот раз он выглядел четче – на силуэте его головы можно было различить растрепанные волосы. Кажется, снега вокруг стало немного больше, но холода по-прежнему не чувствовалось.

–Здравствуй.

Узник все также в молчании смотрел на Анрео своими глазами-искорками.

–Не понимаю… Как я сюда попадаю?

–Различного рода явления ослабляют механизм, защищающий сознание людей от внешнего воздействия. Артефакты, эмоции, магия, сильный стресс…

–Как ты это делаешь? Как попал в мою голову?

Узник промолчал, все также застыв в одной позе.

–Не ответишь?

–Я не могу рассказать все.

–А что можешь?

–Спрашивай. На некоторое я могу ответить.

Анрео на какое-то время глубоко задумался. Вопросов было множество, а время ограничено. Время…

–Сколько у нас времени?

–Немного. Несколько вопросов задать ты успеешь.

Анрео вновь задумался. При попытке пощупать себя за лоб вспомнил, что в этом месте он не имеет тела.

–Что это за место? Оно существует в реальности?

–Да.

–Значит, это твоя тюрьма… За что тебя заключили? Давно?

–Давно. В те времена людей было мало. Большинство из них были дикарями, без общности, без будущего… По крайней мере, пока существовала раса Зодчих. Они доминировали, их было большинство, на их стороне было технологическое и магическое превосходство. Подавляющее большинство считало людей за скот. Их кровь была очень ценна в их медицине. Они искусственно сдерживали развитие и популяцию человеческой расы.

Узник умолк, снова вперившись взглядом в гостя. Анрео же задумался о столь жутких действиях древней и, как ему казалось, мудрой и доброй расы.

–Ты тянешь время, которого почти не осталось.

Анрео вздрогнул от монотонного голоса призрака. Он слышал в нем нотки нетерпеливости и раздраженности.

–Ты Зодчий?

–Нет. Я чародей.

–Как?

–Время вышло. – Пространство вокруг снова начало растворяться в белом свете. Вой ветра утихал, темнота рассеивалась.

–Постой! – Свой голос казался непривычно далеким, тоньше, чем обычно.

–Оставь… Медальон… – ответил ему удалявшийся голос этой странной фразой, дублируясь еще несколько раз невесть откуда взявшимся эхо, пока его звуки не слились в один монотонный гул.

***

Из забвения он вернулся так же внезапно, как и погрузился. Что странно, в этот раз он стоял на ногах, а не лежал в траве, как это произошло в лесу. Голова жутко болела, но все было несравнимо безобиднее, чем в прошлый раз. Анрео почувствовал в руке что-то холодное и, подняв к глазам медальон, он понял, о чем сказал Узник напоследок. Однако картина на фоне покачивающегося на цепочке артефакта перехватила его внимание.

Городская ратуша – трехэтажное здание длинной в квартал – было почти расколото надвое. Крупные трещины паутинкой расходились от пробоины по всему фасаду. Ни одного целого окна – битое стекло похрустывало под ногами. Похоже, удар пришелся ровно по центру постройки – трещина зияла на месте парадного входа. Задняя часть здания чудом уцелела, но утренняя тень скрывала все, что было внутри. Анрео как-то оказался во дворе, пройдя через вышибленные медные ворота. Он с открытым ртом смотрел на руины, не в силах даже думать. Оцепенение понемногу начало спадать, и Анрео посмотрел за спину.

Перед взглядом выросла жуткая стена льда метров десять высотой, опоясавшая выход со двора. Прямо внутри сооружения вмерз гарнизон солдат в пестрых бронзовых доспехах, их сопровождавший, в самых разных позах. Большая часть – с копьями наперевес, направленными к воротам. Те, что позади, похожие на обычных вояк, похоже, даже не успели понять, что произошло: на их лицах застыло неподдельное удивление. У подножья стены на коленках сидела Алиса, закрыв голову руками.

«Что… Как же… Кто…»

–Потрясающе! Просто обалдеть!

Увесистый обломок стены в глубине пробоины с грохотом упал на землю. Баклера основательно впечатало в стену. Костюм был безнадежно испорчен: по центру груди зияла обгорелая дыра. Кожу тоже слегка обожгло, но в целом посол выглядел очень воодушевленно, почти счастливо.

–Даже и не припомню, когда по мне так хорошо вдаривали в последний раз! Что-то мне подсказывает, что я хорошо повеселюсь.

Баклер размял шею, хрустнув позвонками, выгнул спину и принял самую благородную позу для своего положения. Анрео с испугом глядел на мужчину, потом еще раз взглянул по сторонам. Августа отбросило через ворота во двор, он лежал в траве неподалеку, Алиса сидела во все той же позе, Вазза и вовсе не было видно.

Анрео ощутил прикосновение костлявого кулака к лицу, а в следующий миг он впечатался в ледяную стену. Мысли сбились, разум вновь помутился. Как он оказался так близко? Что вообще происходит? Где Вазз?

Один его глаз заплыл после тяжелого удара Баклера в бровь, потому он краем здорового глаза увидел Алису, встающую на корточки.

–Ледяная стена? Потрясающе! – Баклер задумчиво дернул себя за бородку. – Кажется, одного из вас не хватает.

Посол зашагал из стороны в сторону, не прекращая подергивать пучок волос на лице. Второй рукой он внезапно схватил себя за грудь, будто желая сжать что-то на ней.

–Эй! – Он вновь развернулся к Анрео. – Кажется, тебе следует вернуть мою безделушку.

Баклер, по своей любимой садисткой привычке, начал приближаться, отчеканивая каждый шаг, сопровождая это действие звоном шпор. При желании, он мог двигаться гораздо, гораздо быстрее, но происходящее более походило на игру хищника с добычей.

–Начало было прекрасное, мальчик. Но ты меня разочаровываешь. Такое чувство, что ты не дрался ни разу в жизни!

«Черт! Черт, черт, черт! Мне нужно… Защищаться… Я смогу постоять за себя! Только бы не убить… Не хочу…»

–Покажи мне свою силу еще раз! Я хочу рассмотреть ее получше! Давай!

«Проклятье… Голова раскалывается… Но сейчас это неважно».

Анрео вновь взглянул на Алису, ползущую куда-то в сторону. Она выглядела жалко, наверное, более жалко, чем он сейчас. Девушка даже не обернулась – волосы заслоняли ее лицо. Кажется, она ползла, не разбирая дороги. И где в такой момент Вазза черти носят?!

«Нужно… Нужно защитить не только себя… Но и старика, и Алису… Даже если я их совсем не знаю. Никто не заслуживает смерти! И если я не смогу встать, ни меня, ни их никто не защитит…»

Баклер замер, с интересом наблюдая на попытки парня встать. Он не скрывал издевки в своей ухмылке, но почему-то помалкивал.

«Должен… Должен…»

«Превозмогание… Тебе нужно не это. Тебе нужна моя помощь, не так ли?»

До боли знакомый голос… Монотонный шепот из Чертогов…

«Наша связь все сильнее. Ты в отчаянии… Слушай…»

–Сплошное разочарование.

«Магия и психология тесно связаны. Тебя сковывает только разум. Только твои моральные принципы. Отринь все, что тебя сдерживает. Позволь своей силе высвободиться…»

«Н-но так нельзя! Я не хочу никого убивать… Я не убийца! Я так не могу!»

«…Или просто прикоснись медальоном к голове…»

–Медальон… – Анрео произнес это вслух. Артефакт был намотан оборванной цепочкой на руку. Если это действительно поможет… Медлить нельзя.

Он поднял руку с зажатым медальоном. Кисть предательски дрожала. В глазах Баклера вспыхнуло недоумение. Однако когда безделушка была в нескольких сантиметрах от цели, кто-то резко схватил его за руку, отдернув в сторону.

–Не играйся с такими вещами, – тихо шепнул Вазз из-под капюшона. Он аккуратно извлек из руки парня медальон, спрятав за пазуху. – Они принесут больше вреда, чем пользы. Как с тем заклинанием, которое ты нашел в библиотеке.

–Учитель… Простите…

–Я разберусь сам.

–Нет! – Анрео резко дернул его за рукав свободной рукой. – Ты же убьешь его!

–Если ты не готов принять ответственность, то решение примут за тебя. В данной ситуации это означало только смерть. Если у тебя не хватает храбрости жить по правилам этого мира – он тебя уничтожит. Ты уже не в своей деревне. Пора бы тебе это понять, Анрео. – В голосе Вазза стоял суровый холод. Он даже не повернулся, говоря это. Выдернув рукав из рук Анрео, он сделал несколько шагов в сторону Баклера.

«Он прав… Этот мир не терпит слабых. Но… Не он ли сегодня утром призывал меня не повторять своих ошибок? Что он имеет в виду?..»

–О-о-о, как трогательно. Наставник поучает ученика. Сейчас расплачусь. Вы закончили? – скучающе протянул Баклер, окончив реплику сладким зевком. – На самом деле, я рассчитывал на славную драку с достойным противником, но сопляк твой – бесхребетный трус. Надеюсь, он пошел не в тебя. Что, даже меч не достанешь?

–Я не попадаюсь на один трюк дважды.

–Как мило. А ты схватываешь на лету. Ну, и что собираешься делать?

«Защищая меня, Вазз вновь совершает ту же ошибку, о которой сожалеет всю жизнь. Разве он хочет быть убийцей? Нет… А есть ли у него выбор? Как еще он может его остановить? Проклятье, и почему я ничего не решаю?!»

Вазз на мгновение спрятал руку под балахон, в следующую секунду достав свою ржавую масляную лампу. Он держал ее перед собой, и цепи противно поскрипывали, покачиваясь на ветру. В ней теплился огонь, но не было видно, чтобы Вазз чиркал огнивом над ним. Огонь разрастался: вот он уже выплескивается, как вода, из пределов своей закоптелой клетушки через дверцу. Уже в следующее мгновение он окружает учителя кольцом пляшущих язычков пламени, разрастающихся все больше и больше. Несколько искр перескочило на черный балахон, и вот он уже пылал и тлел, как и трава вокруг Вазза Ласдека.

–Артефакт… Как интересно. Кто бы мог подумать, что я найду его в таком месте. Откуда он у тебя?

Вазз промолчал. Не было смысла что-то объяснять врагу, который вот-вот умрет. Вазз понял, что против трюка, который использует этот тип, стихия ветра и грубая сила малоэффективны. А вот огонь…

–Не надо, Вазз. – Огромный столб огня вокруг чародея начал сходить на нет, втягиваясь, как вода в воронку, куда-то вверх, за облака, подхваченный потоком воздуха. – Позволь мне доказать, что…

Вазз, обернувшись, увидел сквозь танцующие струйки огня, как Анрео, подняв руку к верху, заставляет огонь послушно взлетать вверх. Весь огонь, исходящий из фонаря, отринулся от Вазза, уходя в небеса, укрытые серыми тучами.

Вазз выглядел поистине ошарашено. К своей беспечности, он повернулся к Баклеру спиной, чем тот не преминул воспользоваться, нанеся сокрушительный удар ногой в поясницу. Анрео смотрел с открытым ртом, в немом ужасе. Со сдавленным хрипом чародей рухнул на землю, по инерции скользя по земле еще несколько метров. Баклер приблизился к телу учителя, не без труда расплетя пальцы с рукоятки фонаря. Приблизив вещь к лицу, Баклер прошелся по закоптелому стеклу ладонью, как по щеке любовницы.

«Но я же… Я же хотел, как лучше…»

–Господин будет доволен… – Посол, завершив любоваться, прицепил лампу к поясу. Вазз, зашевелившись на земле, сделал попытку встать, опираясь на руки, за что тут же получил сапогом в лицо, откатившись еще на несколько метров.

***

–Прекрати! – Внезапный крик заставил лорда Баклера неохотно обернуться.

–Ты еще здесь? – с деланным удивлением поинтересовался он. – Я думал, ты сбежал. Раз так… Жертва твоего учителя напрасна.

Баклер вновь приблизился к неподвижному Ваззу. Носком сапога он перевернул его на спину, после чего протянул руку к рукоятке меча. С легким звоном клинок покинул свое пристанище. Довольно близкий раскат грома сопутствовал этому действию.

–А сейчас, мальчик, ты умрешь. А потом – он. И старик.

Это прозвучало так буднично и умиротворенно, будто Баклер говорил о погоде на завтра. Покручивая рукоятку в пальцах, лорд начал приближаться к застывшему от ужаса мальчишке, как охотник к кролику в капкане. Казалось, все вокруг слегка потемнело, покрылось серой дымкой.

«Защищайся. Добудь медальон любой ценой. Без него не победить».

Лорд Баклер замахнулся сверкающим клинком для удара.

«В руке твоего учи…»

Лезвие, плавно разрезая воздух в желании рассечь голову Анрео, застыло перед преградой. В следующий миг небольшой хлопок, вызванный прикосновением стали к ней, заставил Баклера пошатнуться в сторону. Кажется, он не сразу понял, что произошло. Некоторое время он в недоумении стоял на месте, опустив меч. Анрео, не теряя ни секунды, воспользовался этим, стрелой бросившись к телу Вазза.

–Эй… Ты чего? – Баклер вновь медленно развернулся к нему. – Вот как, значит…

Анрео не без усилий разжал пальцы чародея, сжимающие артефакт. Еще немного… Палец за пальцем… Лишь бы успеть, только бы успеть…

–Так ты, оказывается, гений! Использовать уплотненный климатический барьер, чтобы отражать атаки… Потрясающе! Твоя защита могла бы потягаться с моей…

Анрео внезапно выпрямился, сделав несколько скачков в сторону, еще больше увеличив дистанцию. «Сократить дистанцию для него – не проблема. Но нужно выиграть еще хоть немного времени, чтобы…». Он крепко сжимал в руке цепочку с покачивающимся матовым медальоном.

На этот раз твердым жестом он поднял безделушку на уровень лица... Но мелькнувшие чьи-то тонкие бледные руки ловким движением выхватили цепочку из его пальцев.

–Эй… – Вполоборота парень увидел лишь ярко-рыжие короткие волосы. Девушка встала перед ним, загородив силуэт Баклера своим.

–Верни!

–Нет.

–Ты мешаешь мне! Ты все портишь!

Девушка сверлила мальчишку решительным взглядом.

–Тебе нельзя использовать это. Ничем хорошим это не кончится.

–Ненавижу тебя! – Анрео сжал кулачки, крикнув это во все горло. – Ненавижу…

–Я польщена. Однако это не меняет того факта, что Баклер убьет нас, если мы не предпримем что-то. Без сторонней помощи.

Глаза Анрео, покрытые слоем слез, внезапно округлились. Пальцы, сжатые в кулачки, невольно расслабились.

–О чем это ты?..

–Потом объясню. У меня идея. – Алиса свободной рукой жестом указала на облачное небо. Тучи стали темнее, чем когда они шли к городу. Снова покатились раскаты грома.

–Я вам не мешаю, ребятки? – Баклер зевнул, кажется, по-настоящему. Он не спешил что-то предпринимать. – Алиса Эйстриль…

–Слушай внимательно. – Алиса перешла на шепот. – Когда ты поднял огонь в воздух, температура атмосферы резко поднялась. Это спровоцировало появление грозы. Я отвлеку этого ублюдка, а ты провернешь то же, что и в лесу... Но с помощью грозы. Ты же умеешь управлять погодой, так?..

–Что-то задумали? Наивно… Детишки всеми силами цепляются за жизнь. Никогда не понимал этого. Примите свою смерть лицом. С достоинством.

–А сам-то ты на это способен, трусливый ублюдок?! – Алиса повернулась к нему лицом, гордо вскинув голову.

–Трусливый? Отнюдь. В конце концов, я вышел встретить вас лично. Этих бронированных истуканов в счет не берем. Но не в этом дело… Все эти недели меня мучал вопрос, который я хотел тебе задать.

Баклер сделал несколько шагов навстречу девушке.

–Ни шагу дальше!

Баклер замер с поднятой ногой. «Кажется, повелся… Проклятье! Почему сила еще не вернулась?!» Для пущего эффекта она вытянула руку в сторону лорда, как будто готовясь к атаке.

–Еще колеблешься? Неужели жалеешь?

–Не неси ерунды! – Внезапно вспыхнула Алиса, к своему ужасу почувствовав, что покрылась румянцем.

–Тебе ли не знать, что это не навредит мне…

–Зато задержит на какое-то время.

–Да… Но какой в этом смысл? Кажется, бежать вы не собираетесь.

–Ты всегда недооцениваешь врага. Твой удел – бить слабаков. А стоит только появиться кому-то, кто может надрать твой зад – ты в миг превращаешься в послушного и преданного пса! Разве не так было с Эз'Риком, а?! – Алиса резко развернулась к Анрео. – Долго ты там будешь возиться?!

Ей не ответили. Однако она явственна видела, как голубые глаза Анрео стали как будто ярче, особенно на фоне темноты от облаков. Хотев было сказать еще что-то, ее внимание возобновил звук вновь звенящих шпор.

–Эй, я же сказала...

В следующую секунды пальцы Баклера сжались на ее горле, приподняв над землей. Алиса только вцепилась в руку, хрипя что-то невнятное и дергая ногами.

–Знаешь… Я ведь хотел убедить тебя вернуться. Не хотел убивать тебя. Я ведь не просто так отдал приказ Собирателям привести тебя живой. Полагал, что ты одумаешься… Император бы простил тебя, если бы ты хорошенько извинилась. Как бы то ни было, твои сенсорные навыки очень ценны. Но, видимо, не судьба.

Глаза несчастной уже начали подёргиваться пеленой, как Баклер отшвырнул ее в сторону.

–Однако тебе придется подождать своей очереди, дорогая. Как-никак, я уважаю порядок. А первым по порядку – мальчишка. Можешь считать, что тебе повезло – в очереди ты последняя, и потому я, хорошенько оттянувшись с остальными, подарю тебе быструю смерть.

Алиса, схватившись руками за горло, пыталась восстановить дыхание, активно кашляя. На шее у нее остались красные следы пальцев, глаза сильно слезились. Она едва могла говорить и даже мыслить от недостатка воздуха.

–Что ж, мальчик. Я жду, какое грозное заклинание вы хотели мне показать. Давай же!

Анрео, светящимся взглядом водя по небу, будто направляя тучи, резко перевел его на Баклера. В глазах светилась решительность и грусть.

–Как Бог мог допустить, чтобы появился такой, как ты?

–Бог? – Баклер расхохотался. – Ты прав. Если бы этот бог существовал, он бы не допустил появления такого, как я. По крайней мере такой, каким ты себе его представляешь. Если бог и существует, ему глубоко плевать на благополучие своих созданий. Либо он та еще мразь и садист, нарочно подсылая к тебе кого-то вроде меня!

Баклер искренно хохотал и не мог остановиться. Он согнулся пополам, не в силах подавить истерические порывы смеха.

–Анрео… – До мальчика донесся слабый голос Алисы. Она оперлась на локти, чтобы видеть его. – Прикончи его. Ты ведь… хотел ведь сделать мир… лучше? Без него он будет лучше… Без таких, как он.

Анрео пропустил ее слова мимо ушей, нарочно или нет. Он не отрывал взгляда от задыхающегося от смеха Баклера. Мальчишка резко направил на него руку с вытянутым пальцем. На мгновение в глазах прервавшегося от хохота мужчины мелькнул вопрос, а в следующий...

В место, где он стоит, с оглушительным грохотом ударила молния. Ослепительная вспышка. Через несколько секунд, когда казалось, что все закончилось, молния ударила снова. И снова. И снова... Периодичность нарастала стремительно, до тех пор, пока разряды не били в одну точку постоянно секунд десять. Грохот заложил уши с ужасом наблюдавшего из-за угла Августа, однако раскаты грома сопровождали яростные, почти звериные крики. Крики боли и обиды. Алиса зажмурила глаза, не решаясь смотреть в место, где стоял лорд Баклер.

13.

–П-почему? Как?!

Слегка обгорелый Баклер широким шагом вышел из поднявшегося от ударов молний облака пыли. Там, где он стоял, образовалась неглубокая раскаленная ямка, что сказалось на слегка оплавившейся подошве лорда, который прошел по земле. Он молча приблизился к Анрео, схватив его за жилетку и приподняв над землей. Далее последовал сокрушительный удар по лицу и хруст сломанного носа. Кожа куртки выскользнула из пальцев от амплитуды удара, и мальчишку отбросило к медному забору, ударившегося о его каменное основание. Широким шагом подойдя к забору, Баклер, приняв устойчивую позицию, опираясь руками о прутья, начал наносить удары тяжелым сапогом по ребрам и брюху прижатого к стенке Анрео.

«Дура! Какая я дура! Он ведь не контролирует барьер! Это происходит бессознательно! Даже если он и не сможет среагировать, барьер-то все равно будет на месте! Дура, дура, дура!!»

Алиса в отчаянии схватилась за голову, будто пытаясь заткнуть уши, чтобы не слышать глухие звуки ударов. Опустив глаза к земле, она увидела что-то блестящее в слегка обгорелой траве. «Меч! Он выронил меч Вазза! Нужно попытаться…»

На корточках, чтобы не привлекать внимания, она подползла к рукоятке. Оружие оказалось на удивление легким и эргономичным. Встав в полный рост с клинком в руке, она стала медленно приближаться к свирепствовавшему мужчине со спины. Однако реакция Баклера была мгновенной. Резко отринувшись от решетки, он схватил Алису за кисть с зажатой рукояткой одной рукой, а другой вновь схватил за горло. Пальцы невольно разжались, и меч воткнулся острием в землю.

–Я передумал, – внезапно сказал он хриплым голосом. – Ты будешь первой.

Взявшись за клинок, он замахнулся. Но внезапно старик в красном набросился на него справа, сбив с ног. Алиса вновь упала на землю, едва дыша. Август сдавил горло Баклера обеими руками, навалившись сверху, но лорд был массивнее и моложе. Ударом ноги он оттолкнул старика, вновь схватившись за выпавший меч.

–Вы… Вы все.. – почти безумно зашипел Баклер. – Просто дайте себя прикончить уже, жалкий мусор!

Из груди мужчины невольно изошел утробный рык. Однако взгляд Баклера привлекло свечение у забора.

–Да ты… Ты… ПОЧЕМУ ТЫ ПРОСТО НЕ СДОХНЕШЬ, ОТБРОС?!

Баклер, совершенно позабыв о Августе и Алисе, устремился к Анрео с недвусмысленным желанием разрубить того пополам. Ссадина на виске мальчишки затянулась прямо на глазах, сопровождаясь зеленоватым свечением, вправился сломанный нос, да и в целом он стоял как ни в чем не бывало, как будто только что ему не нанесли с десяток мощный ударов по ребрам. Но было одно «но». Его глаза, обычно с голубой радужкой, слегка светящейся, были залиты молочно-белым светом.

«Неужели опять? Но ведь в этот раз его не касался медальон!» Алиса судорожно перебирала в голове возможные варианты, пока Баклер тяжелыми шагами и звоном шпор устремился к Анрео. Парень же одним движением, будто отмахиваясь от мухи, запустил лорда в полет через весь двор, впечатав в фасад раскуроченной ратуши. Вытянув вперед все ту же руку, он медленными шагами начал движение в его сторону.

–Анрео! – Алиса, забыв об сбитом дыхании и боли в уже дважды сжатой шее, бросилась к мальчику. Встав перед ним на колени, чтобы быть на одном уровне, схватила его ладонями за лицо. – Это не ты, слышишь?! Ты же не убийца! Очнись!

–Не ты ли… – внезапно сказал он как будто двоящимся голосом. – Не ты ли призывала его прикончить того человека?

Хлопок. Алиса, сама от себя такого не ожидая, дала парню звонкую пощечину. Девушка ошалело уставилась на растянувшееся в ухмылке лицо паренька.

–Что ты такое?!

–О чем ты?

Анрео удивленно смотрел на Алису голубыми глазами. Улыбки и светящихся глаз и след простыл.

«Я схожу с ума, да? Схожу с ума?»

В поисках поддержки она взглянула на стоящего неподалеку Августа. Он выглядел не менее ошарашенно.

–З-зачем это ты меня… Ну, за щеки держишь? – Алиса заметила, как паренек покраснел.

–А-а.. Ой! – Алиса отдернула руки от кожи Анрео, отскочив в сторону. – Н-ничего такого! Забудь об этом, – уже сурово добавила она в конце.

–Мальчик, – тихо сказал Август. – Ты что, совсем не помнишь, как…

Их прервал звон бронзовых доспехов. На шум от грозы прибыли гвардейцы с алебардами наперевес во главе с рослым воином в рогатом шлеме из меди.

–Что за хрень? Не понимаю… Ничего не понимаю!! – Баклер, слегка пошатываясь, «выпал» из стены, где остался отпечаток его фигуры. Его руки с закатанными рукавами были покрыты кровоподтеками от силы удара. Он выглядел растерянно и, кажется, подавлено. – Почему я не могу использовать магию?!

–Вольно, гвардия! – рявкнул офицер. – Лорд Баклер решил позабавиться. Не вмешиваться! Не болтать! – рявкнул он еще громче на загудевших бойцов.

–Сэр, вы не находите, что господин посол выглядит как-то… Побито?

–Да, нехило ратушу помяло…

–Кто это?

–А это что за хрень ледяная?

–Кажется, там… Там люди?

–Что нюни распустил? Что, не помнишь, как мы трупы на стенах…

–ВСЕМ ЗАТКНУТЬСЯ! – Офицер рявкнул так, что гвардейцы вмиг утихли.

–Все уже закончилось. – Алиса обратилась к офицеру. Ее голос был хриплым и низким. – Лорд Арфье Баклер был побежден в поединке Чести этим мальчиком. – Алиса жестом указала на Анрео, потыкав его пальцем в макушку. Тот же всем своим видом выражал недоумение.

–Побежден? Я? ПОБЕЖДЕН?! – Баклер безумно расхохотался. – Идиоты!! Вы правда думаете, что мне нужна магия, чтобы вас прикончить?!

Баклер вновь схватил меч, лежавший здесь же неподалеку. Однако он тут же выскользнул из его ладони, пролетел через весь двор и воткнулся землю перед Анрео.

–Довольно, лорд Баклер. Все кончено.

Баклер застыл в той же позе, будто все еще сжимая в руках меч, явно не понимая, что происходит.

–Да кто ты такой, мать твою? Почему ты можешь использовать сразу три элемента?! Как никчемный молокосос…

–Боюсь… что не три. – Алиса неловко кивнула головой в уже начавшую таять ледяную стену, полукольцом окружившую ворота.

–Не дури, Эйстриль, – неуверенно сказал Август. – Почему ты считаешь, что он ее создал?

–А у тебя есть другие идеи, придурок? К тому же… – голос Алисы упал. – Я сама видела, как он…

Анрео медленно помотал головой, не веря сказанному.

–Эт-то не я… Это был… Я не…

Баклер, к своему удовольствию, заметил эту лазейку в психике мальца, и вновь напал. На этот раз с помощью красноречия.

–Так вот оно что… – намеренно удивленно протянул он. – Значит, мальчик, который не хочет никого убивать, хладнокровно заморозил гвардию солдат. Хотя, это даже милосердно – быстрая и безболезненная смерть…

–Заткнись, Арфье! – как можно громче для сиплого голоса выкрикнула Алиса.

–В разрез своим принципам…

–НЕТ! ЭТО БЫЛ НЕ ОН!

–Без сомнений, – хладнокровно и прямо продолжал лорд Баклер. – Это был он.

Анрео пустым взглядом смотрел перед собой. Совершенно пустым и безжизненным, стеклянным взглядом

–Анрео. – Алиса вновь опустилась к мальчику, чтобы смотреть ему в лицо. – Послушай. Помнишь, когда я отобрала у тебя медальон, я обещала рассказать кое-что?

Анрео все так же смотрел в одну точку, как будто не слыша.

–Я думаю, дело в медальоне…

–Знаю. Не беспокойся, просто…

Алиса внимательно посмотрела ему в лицо.

–Все хорошо? Точно?

–Я вам позже расскажу кое-что… Не здесь. Нам нужно уйти отсюда…

–Уйти? – Баклер расхохотался еще громче. – Как будто вам кто-то позволит уйти!

Алиса, выпрямившись во весь рост, уверенным шагом приблизилась к забору, за которой плотным рядом стояли гвардейцы с офицером во главе. При ее приближении они ощетинились алебардами.

–Воины! Закон Чести вам известен лучше других, ведь так? Значит, вам известно, что победитель поединка Чести имеет право занять место Побежденного в Иерархии, либо, пощадив Побежденного, потребовать у него что угодно взамен. Вне зависимости от согласия.

Гвардейцы зашумели, обсуждая что-то между собой.

–Молчать! – рявкнул офицер. – За всех, по праву Сильного, говорить буду я! – Старший кашлянул в увесистый железный кулак. – Я не вижу, чтобы кто-то из сражавшихся лежал на земле. Как и битвы не видел. Откуда мне знать, что она вообще была?

–Анрео, – устало обернулась девушка к парню. – Можешь как-то убедительно им показать, что Баклер драться не в состоянии?

Анрео коротко, не оборачиваясь, кивнул, сделав несколько шагов по направлению к мужчине.

–Ха! Серьезно? Ты что, уже за.. А-а-а! – Резкий порыв ветра сбил Баклера с ног, после чего продолжил все глубже вдавливать его в землю. Анрео, приблизившись и стоя над мужчиной, плотно вмятому в почву и продолжая держать ладонь в его направлении, оглянулся на девушку.

–Так пойдет?

Алиса вопросительно обернулась к старшему. Даже сквозь тень шлема она видела, как глаза солдата полезли на лоб.

–Полагаю, лорд Баклер был сильнейшим в вашем гарнизоне. У нас есть куча свидетелей безоговорочной победы. Теперь-то я могу высказать требование от имени Победителя?

Воин, солидарно склонив голову в рогатом шлеме, произнес:

–Требуй.

–Вы сопроводите нас до ворот под видом пленников. Выведете за пределы своих позиций и дадите нам уйти. Преследовать не будете.

–Н-но…

–Но? Ты будешь спорить с Законом?

–Н-нет, но начальство…

–К черту начальство!

***

Как и в прошлый раз, путников взяли в кольцо солдаты, но на этот раз без связываний – необходимости не было. Солдаты изредка перекидывались словами, с опаской поглядывая на офицера. Тот, кажется, и сам волновался, постоянно озираясь по сторонам. Наверняка он мучился вопросом, как объяснит исчезновение пленников, приведённых утром. Вдоль главной улицы все также были разложены потухшие костры с истлевшими телами, часть которых уже сняли – видимо, воякам и самим было не по себе от этого зрелища, поскольку все умолкли, идя по мостовой, порытой пеплом человеческой плоти.

–Кто распорядился… Кто дозволил это? – вдруг шепотом поинтересовалась у помрачневшего офицера Август.

–Ясно кто. Лорд Баклер. Дело к ночи шло, как он приказал согнать горожан. С большей частью он лично расправился, остальных… Остальных наши уже.

–А что полководцы?

–А что полководцы? Нет у них власти над слугой Императора. Не смеют они ему перечить. Не по душе им бойня эта. А что сделаешь?

–Возразить…

–Возразить? – хмыкнул вояка. – Не понимаешь ты. Войну не понимаешь. Тут либо ты, либо тебя.

–И это повод убивать мирных граждан?

–Повод. Право Сильного. Каждый солдат знает, для чего это война и что она даст. У кого ни спроси. Стоит того.

–И для чего?

Офицер вновь хмыкнул, предпочтя не отвечать. Посчитал, что ответ слишком очевиден, что слегка сбило с толку мага.

Никто им не препятствовал до самых ворот – там пришлось переброситься парой слов со стражниками в красных цветах.

За воротами они шли по истоптанной дороге, минуя шатры и наспех сколоченные кое-где бараки. Было заметно, что количество тел на стенах уменьшилось, было даже видно, как пара оруженосцев вдвоем поднимают подвешенное на веревке тело женщины нищенской внешности. Алиса с любопытством поглядывала на Анрео, но тот шел, упершись взглядом в землю и зажав нос. Она видела, как он судорожно дышал. «Ничего, мальчишка… Ты еще привыкнешь. Привыкнешь…»

Их привели к покосившемуся, наспех собранному частоколу, опоясавшему армейский лагерь. Кольцо солдат в доспехах расступилось, давая проход «пленникам».

«Так просто», – поразился Август. – «Неужели они действительно дадут нам уйти только потому, что их начальника побили? Варварство…»

–Требование исполнено, – неохотно доложил старшина в рогатом шлеме. – Свободны. Насчет погони ничего не обещаю – не от меня зависит. На вашем месте, я бы делал ноги поскорее. Потому я также распоряжусь, чтобы вам выдали повозку.

–Еще и повозку? – недоверчиво хмыкнула рыжая.

Офицер, грубое сморщенное лицо которого прояснили наконец-то лучи солнца, нахмурился.

–Ладно, ладно, – смягчилась Алиса. – Спасибо.

Повозка, как оказалось, была покосившейся телегой из грубо отесанных досок, покрытых сеном, с тощей пятнистой клячей в упряжке. Видимо, солдаты и сами не прочь были избавиться от этой немощной скотины. «Лучше, чем пешком с раненой тушей на плечах», – оптимистично заключила девушка. – «Даже не верится…»

Когда повозка тронулась, Анрео ощутил десятки глаз, провожающих их со стен. Никто не поднял тревоги... но ощущение, что в любую секунду в них может полететь стрела, не покидало его до тех пор, пока они не скрылись за поворотом.

***

Некоторое время группа ехала молча. Управлял телегой Август фон Альберто, сидя у изголовья с поводьями в руках. Алиса Эйстриль сидела на краю, болтая свешенными наружу ножками. Вазз Ласдек распластался на полу телеги по центру. Он всё ещё не пришёл в себя и лишь изредка постанывал.

– Они ведь погонятся за нами, – высказал вслух общую мысль Анрео, сидевший подле своего учителя.

– Само собой! – отозвалась Алиса с нездоровым оптимизмом.

– Нам нужно сойти с дороги…

– Отъедем как можно дальше и сойдём, – угрюмо отозвался Август, не сводя глаз с тропы. – Надеюсь, время у нас есть…

– Как бы не так!

Алиса Эйстриль вскочила на ноги, балансируя на борту телеги. В её руках тут же сверкнуло пламя.

– Собиратели, – ответила она только начавшему открывать рот Анрео. – Похоже, мистер Баклер, будучи не в состоянии убить нас сам, решил отправить своих шестерок.

– П-постой!

Анрео не успел ничего предпринять, как Алиса уже отправила огненный снаряд в одну из фигур в балахоне, мелькнувшую за зарослями.

– Один готов! – Алиса звонко рассмеялась, начав метать сверкающие искры непрерывными очередями!

– ОСТАНОВИСЬ!

Анрео сам не узнал свой голос, эхом пронёсшийся по роще.

– А?

Телега резко затормозила, отчего девушка чуть не рухнула на землю, успев удержаться в последний момент.

– Что ты творишь?! – В глазах мальчишки сверкал гнев.

– Успокойся, парень, – отозвался Август, вставая во весь рост. Его руки были охвачены огнём. – Они не живые.

Дорогу перегородило полдюжины фигур в балахонах с закрытыми капюшонами лицами. Они стояли неподвижно и, казалось, даже не дышали. Кобыле они совсем не нравились: она громко фыркала и била землю копытом, пытаясь отодвинуться от них подальше.

– В каком смысле не живые?! – выпалил Анрео, не замечая, как Собиратели окружают телегу со всех сторон.

– В самом буквальном, – беспечно отозвалась Эйстриль. Для неё маневры врага не остались незамеченными. – Это буквально ходячие мертвецы.

– Она права, юноша. – Август фон Альберт формировал перед собой массивную огненную сферу. – Эти существа – големы из плоти, сшитые из тел разных людей.

Снаряд отправился вперёд, неспешно, но неумолимо приближаясь к толпе противников на пути повозки... но не достиг их. Шесть Собирателей с звучным хрипом буквально «съели» атаку, утянув по кусочку огненного шара под свои капюшоны.

Август вспомнил, что что-то подобное он уже видел при первой встрече с Баклером.

– Ты бы ещё нерасторопней кинул, старый болван! – рыкнула Алиса, пронзая огненной искрой балахонщика, подкрадывавшегося к Анрео со спины. – Ну, ты драться будешь, или как?! – обратилась она уже к мальчишке. – Соображай давай быстрее!

Два взрослых вступили в бой, активно отбиваясь от нападавших. Алиса оказалась эффективней старого заклинателя, но даже её быстрые и точные атаки иногда поглощались странными противниками.

К тому же, те, кого она уже успела поразить, куда-то пропадали.

Анрео наблюдал за схваткой с открытым ртом. Он не мог поверить, что люди в балахонах – не люди вовсе, а самые настоящие зомби, оживленные какой-то жуткой магией. У парня даже промелькнула шальная мысль, что его спутники солгали, чтобы добиться его помощи… И следующая мысль сказала, что в этом есть смысл.

Так, стоп. Откуда у него вообще взялись подобные мысли?!

– Проклятье!

Доски пола телеги с треском проломились, и руки в черных перчатках вцепились в голени Алисы.

«С-с-спас-с-сите нас-с-с…»

Хор шелестящих голосов прозвучал, казалось, прямо в голове. Анрео не сразу понял, что это было.

– А ну пусти меня!

Из-под повозки показалась еще пара рук, таки стащившая девушку вниз.

– Алиса! – Старый чародей хотел помочь ей, но с его стороны было очень недальновидно поворачиваться к врагам спиной. Сразу несколько пар чёрных рук опустились на его плечи, спину и голову. – Гх… А ну… прочь…

Август, как старая сосна, рухнул на пол повозки, распластавшись рядом с Ваззом.

«Ос-с-свободи нас-с-с…»

Чёрные руки Собирателей устремились к последнему оставшемуся беглецу – парнише с волосами цвета смолы, вжавшемуся в борт повозки. Он уже потерял всякое понимание происходящего. Он не знал, что делать…

Ему оставалось только одно.

– Узник… – тихо прошептал он, вытягивая перед собой руку. – Помоги нам…

14.

Баклер рвал и метал всё и вся у себя в кабинете. Он всё никак не мог унять свою ярость… Как и не мог воспользоваться магией.

Он голыми руками умертвил уже двух доносчиков, осмелившихся его побеспокоить. После этого визиты прекратились, что разозлило мужчину ещё сильнее. Впрочем, вряд ли в этот момент даже сотня казней утешила бы его.

Закончив превращать в щепки остатки мебели, он, тяжело дыша, остановился, упёршись руками в стену. В остатках уничтоженного комода, методично растоптанного ногами, его внимание привлекло тусклое сиреневое свечение. Арфье наклонился, чтобы поднять его источник.

Это была маленькая тёмная сфера, артефакт, который вручил ему лично Император. Он позволял обмениваться сообщениями через Собирателей, связанных в единую сеть. В данный момент это было как нельзя кстати.

– Передайте Господину, – прошептал он, – что у нас появилась проблема…

– Да, я заметил, – раздался пронзительный холодный голос из-за спины, заставивший Баклера вздрогнуть. – Ты потерял две дюжины Собирателей. Это действительно проблема. Мне не терпится услышать, как ты это объяснишь.

Фигура в балахоне появилась будто из воздуха. Вкрадчивый голос Эз'Рика де Экстуса доносился из-под его капюшона.

– М-милорд! – Арфье вытянулся по струнке. – Это всё мальчишка… Мелкий сопляк владеет сразу тремя стихиями!

– Вот как. – Голос звучал скучающе. – Так значит, ты проиграл ребёнку.

– Я не… – Усилием воли посол заставил себя заткнуться. Препираться и лгать бессмысленно, а господин не переносил лжи. – Да, милорд… Но я могу объяснить…

– В приступе ярости ты отправил моих слуг на убой, хотя должен был догадаться, что, если тебя одолели, расправиться с ними проблем не составит.

– М-мой лорд… С ним что-то не так! Этот сопляк… На него не подействовал Медальон! А ещё… Ещё с ним была девчонка Эйстриль!

– Довольно. – Голос похолодел ещё сильнее. – Я услышал достаточно. Продолжим разговор лично.

– В-вы… Вы хотите, чтобы я приехал..?

Ответа не последовало. Фигура в тёмном балахоне медленно развернулась и покинула помещение так же, как в него попала – через окно.

Некоторое время Арфье Баклер стоял в ступоре. Он не успел рассказать о самом важном… Но господин, как и всегда, прав. Лучше будет доложить обо всём лично. К тому же, он явно пребывал не в лучшем расположении духа и не был готов выслушивать. Да, так будет лучше…

Дверь в кабинет резко распахнулась, заставив стоявшего у порога офицера отпрянуть в сторону.

– С-сэр? – испуганно пролепетал он.

– Подготовьте мне транспорт. Я уезжаю немедленно.

***

Роща погрузилась в тишину, когда оглушительный треск затих. Анрео сидел всё в той же позе с плотно закрытыми глазами, вжимаясь спиной в борт повозки. Его вытянутая рука слегка дрожала, а от ладони исходил лёгкий дымок. Раздались глухие стуки падающих на землю тел. Одно из них рухнуло прямо перед мальчишкой, отчего тот невольно отскочил в сторону.

«С-с-с-свобода…»

Шелестящий шёпот эхом звенел в голове, становясь всё тише и тише, пока не исчез вовсе.

– С-сэр… В-вы в порядке?

Анрео легко тормошил старика, лежащего на полу лицом вниз.

Август фон Альберт, зашевелившись, что-то тихо пробормотал в ответ.

– Я… меня что, вырубило?

– Эти гады могут тянуть магию при телесном контакте даже без использования Медальонов, – донёсся знакомый звонкий голос со снисходительными нотками. – Но они раньше не вставали, если попасть в нужные точки тела…

Веснусчатое лицо с рыжей шевелюрой показалось из-за края телеги.

– Что, никто даже не поможет даме?

– Мне бы самому… помощь не помешала.

Анрео, быстро спохватившись, подал Алисе руку, помогая ей забраться внутрь.

– Что ж… Похоже, наш юный друг снова спас нас. – Август не без труда поднялся, используя борт как опору. Впрочем, стоять без опоры он всё равно пока не мог.

– Не уверен, что я это делаю, – заметил мальчик.

– Полностью согласна, – серьезно кивнула девушка. – Не может такой сопляк, как ты, орудовать сразу несколькими стихиями, да ещё и так виртуозно… Ну или тебе есть что скрывать.

Два взрослых странно на него смотрели. От взгляда Алисы было особенно не по себе.

– Цепная молния, да?

Голос донёсся снизу. Троица, напрягшись, направила взгляды на…

…Вазза.

Его голос, казалось, был и не его вовсе.

– Так вы были в сознании, учитель?! Но почему молчали?

– Наблюдал, – хрипло отозвался Ласдек. – Толку от меня, если я даже пошевелить ногами не могу. Да и ты сам неплохо справился, использовав очень недурно исполненную технику цепной молнии. Задел сразу всех нападавших. Да ещё и с закрытыми глазами.

– А-а?!

– Думаю, ему действительно есть что рассказать, – заметил Август. – Но здесь явно не лучшее место для задушевных разговоров. Мисс Эйстриль, вы мне не поможете?

– Пф! Что, без меня не справляешься, старый пердун?!

Пока огненные маги занимались уничтожением тел Собирателей, Вазз жестом подозвал Анрео к себе поближе.

– Я видел, как ты звал какого-то Узника, когда Собиратели окружили тебя.

Слуху учителя можно только позавидовать, ведь Анрео тогда говорил почти шёпотом. Или же Вазз читает по губам..?

– На днях мне снился странный сон, и…

– Не сейчас. – Вазз Ласдек подмигнул. – Расскажешь это нам всем. Идёт?

– Да, учитель…

Август с Алисой управились довольно быстро, превратив уже неживые трупы в выжженные кучки пепла, заодно очистив путь повозке. По словам Алисы, если тела останутся целы, их будет несложно использовать снова. А так, они добавят хоть немного проблем Эз'Рику, сократив поголовье его марионеток. За поводьями вновь оказался Август, и старая повозка двинулась дальше по дороге среди рощи.

Транспорт бросили после того, как Алиса убедилась, что слежки или погони в ближайшем будущем предвидится.

– Куда нам идти дальше? – с некоторой обреченностью пробормотал Анео.

– В Академию, куда ж ещё, – заметил Вазз, будто это что-то само собою разумеющееся. Его поддерживали плечи Анрео и Августа, ибо ходить самостоятельно он всё ещё не мог.

– Я тебе уже говорила, болван! – вспыхнула Алиса. – Она в окружении! Армию ты в таком состоянии не перелетишь! И вообще, не факт, что оправишься когда-нибудь!

– Н-не говори так. – Анрео, казалось, чуть не плакал. – Я… я могу…

– Что ты можешь? Что?! Ты своей-то силой управлять не можешь! Если нас не прибьешь во сне – уже будет большая удача!

– Полно вам, мисс Эйстриль, – прикрыл глаза Август. – В конечном итоге он ведь не навредил никому из нас.

– Ага, нам пока везёт! Но повезёт ли в следующий раз?!

– Я уже говорил. – Голос Анрео сделался тихим. – Это не моя сила.

– К слову об этом, – встрял Вазз, дабы разрядить обстановку. – Пока мы ищем место для ночлега, не мог бы ты поведать нам, что же, по-твоему, с тобой происходит?

– Ага, уж потрудись! – съехидничала рыжая вредина, чем заслужила громкий шик со стороны Августа.

Все началось тогда, в лесу, когда Собиратель коснулся меня Медальоном. Я будто провалился в темноту, а затем оказался в каком-то подземелье… Я назвал его Чертогом.

– Чертогом? Вот болван. – Алиса демонстративно помассировала переносицу, изображая стыд. – Чертог – это помещение! Простое подземелья чертогами не называют!

– Умолкни ты уже, пигалица, – пророкотал Август, постаравшись придать своему голосу угрожающего тона.

– А-а-а?! Совсем страх потерял, старый хрыч?!

– Умолкните оба! – прикрикнул уже Вазз. – Анрео, прошу, продолжай.

Анрео тяжело вздохнул.

– Итак...

Я оказался в Простом Подземелье… Там было некое сооружение, прямо в углублении стены. Я назвал его… кхм… Просто Сооружение.

Со стороны Алисы донеслось ехидное хихиканье, после которого Август одарил её испепеляющим взглядом.

– Кхм… В общем, это был какой-то магический круг со странными рунами по краям. Никогда не видел чего-то даже приблизительно похожего в книгах… Обычно руны слишком сложные и комплексные, а эти… Эти были совсем простыми.

– Ты их запомнил? – спросил Вазз.

– Да… Я помню всё во всех деталях, будто был там лично. Всё было так… реально.

– Зарисовать их сможешь?

– Не лучшая идея, – благоразумно отметил Август. – Кто знает, на что способны неизвестные руны.

– Ха! Ты что, правда веришь, что его ночные бредни – правда?! – встряла Алиса.

– Сейчас и выясним. Давай, Анрео, нарисуй их.

Анрео снова вздохнул. Подняв ближайший прутик и очистив землю потоком воздуха, он начал аккуратно вырисовывать двенадцать символов, которые он каждый раз видел в Чертогах.

– Что скажешь, Август? – спросил Вазз Ласдек, расположившийся на пне поваленного дерева. Он изучал рисунки с задумчивым лицом. – Как учёный.

– Скажу, что парень не выдумывает, – угрюмо отозвался Август. – Это не обычные руны. Их называют Первичными. Сами по себе они бесполезны, но именно из их частей и комбинаций создаются все остальные, известные нам. Вряд ли мальчишка мог узнать об этом, поскольку это малоизвестный факт, редко упоминающийся в литературе. Он не несет практической пользы, но я ведь, всё-таки, исследователь. Меня всегда интересовали мелочи. – Август фон Альберто сдержанно улыбнулся.

Даже Алиса не нашлась, что сказать. Она выглядела очень задумчиво и нервно крутила пальцем свой локон на виске.

– Что ж… Что было дальше, Анрео?

– Внутри этой конструкции был… кто-то. Он предстал передо мной в облике тени.

– Он что-то говорил?

– Да… Он назвался Узником, сказал про какую-то связь… Ответил на несколько вопросов…

Анрео в общих чертах пересказал тот разговор.

– Хм… Занятно. – Август выглядел задумчиво.

– Что ж. Каков вывод?

– Хм-м-м… – Старик усиленно поглаживал свой подбородок. – Похоже, мальчик одержим кем-то очень древним… Или же тот хочет таким казаться. Не исключено, что рассказ про Зодчих – выдумка для убедительности, но проверить это невозможно.

– Мило. В итоге мы выяснили, что мы ничего не выяснили, – ехидно заметила Алиса.

– А это частое явление? – спросил Анрео после кратковременного раздумья. – Ну, когда в тебя вселяются призраки.

– Редкое. Невероятно редкое. За свою практику ни разу не встречал одержимого, – насупился Август.

– М-м… Вероятно, этому должны быть весомые причины, – как бы невзначай заметил Вазз.

– Да, они и правда есть, – нахмурился Август. – Паренек, ты не трогал какие-либо старые подозрительные предметы?

– Э-э… н-ну…

– Он был со мной эти два года, и вряд ли мог потрогать что-то такое, – снова подал голос наставник.

– Ты за него отвечать собрался? – фыркнула Алиса, но никто не обратил на неё внимания.

– Насчет предметов не знаю, но кое-что странное было… Учитель, помните, как я рассказывал вам про пещеру? Там был призрак… Но не уверен, что тот призрак и Узник – одна личность… Манера речи отличается, да и повадки…

– Хо, посмотрите, он у нас уже экспертом в призраках заделался! – не унималась рыжая вредина.

– Хм, вот как. – Август продолжал задумчиво поглаживать свой подбородок. – И, полагаю, это было более двух лет назад?

Анрео кивнул.

– Нет, нет… Не сходится. Одержимость проявляется в течении нескольких дней.

– Возможно, Медальон Собирателя послужил катализатором?

Все взгляды мгновенно оказались направлены на девушку.

– Что ты имеешь в виду?

– Обычно Медальоны сразу убивают, но он выжил. – Алиса кивнула в сторону Анрео. – Не припомню, чтобы они когда-нибудь давали осечку. К тому же, он сказал, что видения начали приходить после этого, так?

Все задумались.

– А ещё, – продолжила колдунья, зловеще улыбаясь, – он очень хотел получить Медальон, когда дрался с Баклером.

– Да, припоминаю что-то такое, – покивал Вазз.

– Это… это Узник сказал мне, чтобы я… сохранил его.

– Что ж, мы выяснили, что Медальон странным образом действует на юношу, – заключил Август. – Что-нибудь ещё?

Вдруг Алиса, встрепенувшись, начала оглядываться по сторонам.

– Всем тихо! Я чувствую, что рядом враги…

– Боюсь, слишком поздно, дорогуша.

Звонкий, почти детский голос донёсся откуда-то поблизости. В руках рыжей мгновенно сверкнуло пламя.

– Вы все под прицелом. Не делайте резких движений.

– Эх… – Вздох Ласдека звучал разочарованно. – Если бы я только мог…

15.

– Итак, – вновь зазвучал голосок. – Сперва я хочу знать, кто вы и что здесь делаете.

– Может, сперва покажешься? – Алиса кровожадно улыбнулась. – Хочу видеть, с кем имею дело.

– Прошу, держите себя в руках, мисс Эйстриль, – тихо проговорил лорд Альберто. – Если бы они желали нам вреда – уже давно напали бы.

– Очень проницательно, – подтвердил детский голос. – Полагаю, у вас богатый боевой опыт.

– Отнюдь. Боец из меня никудышный. Я просто учёный…

– Учёный, хм? Как ваше имя? Быть можешь, оно мне известно…

– Август фон Альберто. – Старый волшебник чуть выпятил вперёд грудь. – На моём счету более дюжины исследований магии и вдвое больше научных работ на различную тематику, от природы колдовства до применения рун и печатей.

– Хм, фон Альберто… И правда, я что-то слышала о таком. Но откуда мне знать, что вы не самозванец, выдающий себя за него?

– Я бы легко это доказал, будь вы знакомы с моими трудами.

– Аргх! С меня хватит!

Алиса Эйстриль, вскинув руки вверх, начала формировать огненную глыбу.

– Я не дура и уже определила твою позицию по голосу! Время умирать, козявка!

– Алиса! Стой!

Анрео не успел что-либо предпринять. Девушка уже начала было замахиваться… как вдруг что-то незримое просвистело в воздухе, а затем вонзилось в дерево за её спиной.

– Кажется, я сказала, что вы под прицелом. – В тонком голосе звенел холод. – Следующий выстрел будет на поражение. Отмени заклинание. Живо.

– Значит, не блеф…

Цокнув языком, Алиса неохотно подчинилась.

Анрео обернулся на дерево, в стволе которого торчал арбалетный болт.

– Что ж, я готова закрыть глаза на этот казус. – Голос вновь звучал... обыденно. – Вы не похоже на южан… Ну, исключая рыжую. – Алиса тихо рыкнула. – Итак... Что привело вас на нашу территорию?

– Поиски убежища. Мы бежим из Норсенбурга. Город был полностью разрушен захватчиками. По всей видимости, никто не выжил…

Август запнулся.

– Исключая вас, – подметил голос с тенью сомнения. – Как же вам удалось выбраться?

Август с Ласдеком переглянулись.

– Могу ли я продолжить рассказ в чуть более… удобном месте?

***

Вечерело. Хвойный лес, состоящий из массивных елей и сосен, служил надежным прикрытием повстанческому лагерю глубоко в глуши. В нем обитало не меньше сотни человек: мужчины и женщины, старики и дети… Самые разные люди разных сословий, благосостояния и образования, ютились у костров с закипавшими над ними котелками.

У одного из костров разместились новоприбывшие. Они всё ещё были под бдительным надзором как минимум двух стрелков с арбалетами – и это только те, которых было видно. Особо внимательно следили за худой рыжей девушкой с манерами южанки. Это было видно по её вздёрнутому носу и надменно-снисходительному взгляду, которым она встречала любопытные взгляды других на себе.

Её спутники были не менее колоритны: старик в испачканном красном камзоле, державшийся статно и достойно; загадочный седой мужчина, неспособный передвигаться без посторонней помощи; и, наконец мальчишка лет четырнадцати на вид, таращившийся на всё с испуганным видом.

Компанию до места привала сопроводила смуглая черноволосая девочка лет двенадцати на вид. У неё было веснушчатое лицо, чёрные бездонные глаза и утончённые черты лица. Она носила венок на голове и дивное платье, сплетенное из листьев, мха, веточек и редких благоухающих цветков. Девочка была босой и не испытывала видимого дискомфорта от хождения по колкой земле хвойного леса.

Местные уважительно обращались к ней «Хозяйка» и беспрекословно исполняли её просьбы – отдаваемые указания сложно было назвать приказами. Девочка распорядилась подать гостям ужин и обеспечить им кров для ночлега.

– Что ж, – смуглый ребенок небрежным жестом вырастила под собой небольшой стул и разместилась на нём. – Я вся во внимании.

Она слушала внимательно, не перебивала. Август рассказывал в своей манере, чересчур подробно расписывая каждую деталь, даже самую незначительную. Изредка вклинивался Вазз, уточняя неизвестные старику моменты. Когда же рассказ дошёл до Анрео, взгляд Хозяйки переметнулся на него.

– Мальчик владеет тремя стихиями…

– Отнюдь, – впервые за весь рассказ возразила Алиса. Под её взглядом Анрео невольно съежился. – Я чувствую в нём большую жизненную силу, нехарактерную для обычного чародея.

– Нет, – отрезал Август. – Этого просто не может быть. Он не…

– А почему нет? – весело сказал Вазз. – Почему бы ему не быть Избранником?

– Я видела… – подала голос и Алиса, также не встревавшая в рассказ до этого момента. – …видела, как он… исцелился в бою с Баклером.

Анрео посмотрел на девушку непонимающие, и дело было не в её словах. Обычно дерзкая и язвительная, она выглядела чересчур подавленно. Парню уже приходилось видеть её такой. После того, как он узнал её историю, Анрео решил, что всё дело было в тягостных воспоминаниях…

Алиса, перехватив его взгляд, криво ухмыльнулась:

– Кому-то в этой жизни везёт больше…

Эти слова крепко засели в голове мальчишки, но, как ни старался, он не мог понять их смысла. По крайней мере, пока.

Остальные, кажется, и вовсе не обратили внимания на эту, казалось бы, ничего не значащую фразу.

– Что ж… Это и правда может многое объяснить… – неохотно согласился Август. – Многое, но не всё.

– Думаю, нам всем нужно отдохнуть, – внесла предложение Хозяйка, вставая со своего живого кресла. – Хорошо выспитесь и закончите свой рассказ завтра.

Никто не стал с ней спорить.

***

И вот, он снова здесь. Древняя крипта, забытые Чертоги, странные Врата, мерцающие сиреневым свечением... Внутри Врат стояла тёмная фигура, пристально его рассматривающая, будто парень вовсе и не был бесплотным.

– Твои друзья умны, – произнесла она. – Они задают хорошие вопросы и приходят к правильным выводам…

– К слову о вопросах... – начал парниша. – Ты так и не ответил, за что тебя заключили.

– Верно... Дело в том, что это не совсем заключение. Я в самом деле мёртв… в каком-то смысле.

– Тогда почему ты называешь себя Узником?

– Потому что я могу вернуться… И в твоих силах мне помочь, Анрео.

Мальчик задумался. Вопросов становилось только больше. Он не был дураком и понимал, что призрак пытается манипулировать его сочувствием… Но его мотивы оставались слишком загадочными. Возможно, кое-что прояснится, если удастся выяснить…

– Как ты связан с Избранниками Стихий?

Призрак промолчал.

– Тоже не ответишь?

– Сегодня ты и так рассказал своим друзьям слишком много… Ты должен пообещать, что не выдашь тайну, которую я поведаю тебе.

– Просто пообещать? И этого хватит?

– Я верю в твою честность… Друзья должны верить друг другу.

– Ты даже не назвал мне своё имя, – вздохнул Анрео. – Как я могу считать другом того, чьего имени даже не знаю?

– Ты прав, мальчик… Вряд ли нас можно назвать друзьями. Если не друзья, то как насчет… партнёров?

– Хм-м-м… – Сейчас Анрео многозначительно бы потёр свой подбородок на манер Августа, если бы здесь он у него был. – Моя выгода в наших партнёрских отношениях понятна… Но что с них получишь ты?

Анрео готов был поклясться, что Узник тихо рассмеялся.

– Твои друзья и правда хорошо на тебя влияют… Ты становишься сообразительнее. Что ж, я всего-то хочу освободиться… Ты поможешь мне?

– Полагаю, для этого недостаточно сказать волшебное слово.

– Верно… Но, полагаю, в текущей ситуации это всё равно неосуществимо. Сперва я помогу тебе…

– Как помог тогда, заморозив солдат?! – вспылил Анрео. – Что, иначе было никак?!

– Анрео… – Голос Узника звучал странно. – Сегодня, в повозке, уповая на мою помощь… Как думаешь, что произошло?

– Они не были живыми!

– В какой-то степени…

– Ч-что ты несешь?!

– Видишь ли, Анрео… Их тела и правда были мертвы. Но колдун, создавший этих големов, оставил им души… В конце концов, телами нужно было как-то управлять…

– Я не понимаю…

– Ты ведь и сам слышал… Те голоса, просившие о помощи… Но они даже не подозревали, как им повезло не отправиться в загробный мир и остаться, пусть и в таком жалком виде…

Анрео лишился дара речи. Он не знал, что сказать, не знал, о чем должен думать.

– Что ж… – продолжил Узник. – Кажется, ты хотел узнать про Избранников…

– Если жизнь после смерти так страшна… – медленно проговорил Анрео. – Зачем ты убиваешь?

– Однажды ты поймёшь, что… бывают ситуации, когда не остаётся выбора.

– Выбор есть всегда!

Призрак вновь рассмеялся.

– Может и так, мальчик…

– Я пообещаю, что никому не расскажу то, что ты расскажешь мне. – Голос Анрео звучал удивительно твёрдо. – Но и ты тоже должен кое-что мне пообещать.

– Вот как… – Голос призрака ничего не выражал. – И что же?

– Больше никаких жертв. Ни ненамеренных, ни преднамеренных.

Повисла долгая пауза.

***

Анрео проснулся с первыми лучами солнца. Он чувствовал себя неважно: в горле першило, глаза слезились, через нос не вдохнуть. Похоже, простуда дала о себе знать, да и сон практически на голой земле здоровья не добавил. Поворочавшись ещё некоторое время на листьях в попытках заснуть, в конечном счете мальчик сел и осмотрелся.

Августа нигде не было видно. Алиса тихо сопела, укутавшись в плащ Вазза у остатков костра. А сам Вазз…

Смуглая девочка в цветочном венке склонилась над ним, почти касаясь его руками, излучавшими зелёное свечение.

– Что ты делаешь? – спросил мальчик встревоженно.

– Лечу его, что же ещё, – отозвалась Хозяйка, не поднимая головы. – Тебе бы тоже подлечиться не мешало.

В ответ Анрео только шмыгнул носом.

– Эм-м… Я… я не умею, – сказал он неуверенно.

Хозяйка не ответила. Она сосредоточенно водила руками над торсом беловласого мужчины, который мирно спал, ничего не замечая.

В полумраке предутренней зари кожа маленькой девочки казалась ещё темнее. Её лицо освещалось зеленым светом, исходящих из её рук. Анрео невольно подметил для себя, что она очень красива. И так юна… В столь юном возрасте она пользуется таким большим уважением у повстанцев, владеет магией исцеления, управляет растениями, да и говорит совсем как взрослая… Как ей это удаётся?

– С-слушай… – Анрео решил спросить прямо. – Ты младше меня, но уже столько всего умеешь, и…

– Вообще-то, – медленно проговорила смуглая девочка, – мне где-то 40.

– А…

Анрео очень хотелось ударить себя по голове чем-нибудь тяжелым. Как, как он мог забыть, что маги стареют медленнее?! И, кажется, учитель как-то говорил, что этот эффект у магов Жизни проявляется особенно сильно… Но всё равно, не перебор ли в 40 выглядеть на 12?

– П-пойду прогуляюсь, – пробормотал мальчишка, поднимаясь с подстилки из листьев. – Воздухом там подышу, ноги разомну…

– Будь осторожен, – предупредила Хозяйка ровным тоном. – Повстанцы – люди нервные, и вам пока не доверяют.

Анрео, растерянно кивнув, направился куда-то в чащу.

***

Ему нужно было обдумать слова Узника. Если им верить, выходило, что он и правда связан с силой Избранников Стихий… Вот только он не даёт её напрямую, а лишь «разблокирует» возможность использования всех пяти элементов. Следствием этого становится короткая для чародея продолжительность жизни.

Но случай Анрео отличался. Из-за воздействия Медальона его духовная защита слабеет, что позволяет Узнику брать контроль над его бессознательным телом… Кто знает, что будет, если продолжать ослаблять её дальше.

Судя по настоянию Узника оставить Медальон при себе – ничего хорошего. По крайней мере, он не ответил утвердительно на вопрос, знает ли он что-либо об их природе. Может, и правда не знает, а может, только делает вид. В любом случае, Анрео не мог заставить себя доверять словам неизвестной сущности, которая без зазрений совести отправляет на тот свет души людей, где, с её же слов, приятного мало.

Вряд ли другие Избранники подозревали о подобной природе своей силы.

Узник также поведал, почему Избранников было немного. Дело в том, что для проявления этой своеобразной одержимости должно сложиться множество факторов. Во-первых, «сосуд» должен быть ребёнком с магическим даром. Во-вторых, его дар должен быть непробуждённым, чтобы Узник смог проникнуть в разум. Духовная защита пробуждённого чародея слишком сильна, чтобы через неё можно было пробиться. Вывод: дух Узника очень слаб, и сила, которую он использует, управляя бессознательным телом Анрео – скрытая сила самого Анрео, которую одержимость раскрывает на полную катушку.

Таким образом, взрослый человек с непробуждённым даром к магии также не подходит Узнику. Если он не смог пробудить свой дар – вероятнее всего, он слишком слаб, и влияние одержимости просто-напросто убьёт владельца в кратчайшие сроки: он быстро состарится и умрёт. Вполне возможно, что такое не раз случалось, но было списано на некую странную редкую болезнь.

Узник по-прежнему молчал касательно условий приобретения одержимости. Сказал лишь, что пока ещё слишком рано.

Тем не менее, сейчас Анрео вспомнились слова жуткого призрака в том подземелье. Он упоминал какой-то Осколок… Осколок чего?Очень может быть, что это как-то связанно с приобретением одержимости.

Анрео очень хотел бы обсудить всё это с Августом или Ваззом, но он пообещал держать язык за зубами. Наверняка они бы что-то поняли, и Узник именно поэтому взял с мальчика клятву не рассказывать об этом.

«Твои друзья умны... Они задают хорошие вопросы и приходят к правильным выводам…»

Но Анрео тоже не был глуп. Не зря он взял с духа ответную клятву. Если Узник нарушит её – мальчик сможет без зазрений совести всё обсудить со взрослыми… Если к тому моменту он сам не додумается до чего-то.

Анрео сам не заметил, как очутился на небольшой поляне, окружённой со всех сторон рядами толстых сосен. Сквозь их косматые ветви едва-едва пробивались первые лучики всходящего солнца. Ветер неторопливо перегонял по светлеющему небосводу налившиеся золотым свечением облачка. Засмотревшись на них, парень не сразу понял, что был тут не один.

– Витаете в облаках, юноша?

Анрео вздрогнул от испуга, но быстро успокоился, узнав глубокий мужской голос. Опустив взгляд, он обнаружил перед собой Августа фон Альберто, сидящего на поваленном бревне.

Седоволосый старик с сетью глубоких морщин на лице смотрел на мальчика пронзительными голубыми глазами. Его красный камзол лежал рядом с ним на том же бревне. Сам же мужчина остался в одной хлопковой рубахе.

– Ч-что вы здесь делаете, сэр?

– Решил поразмышлять уединении... Помимо этого, не хочется отвлекать юную леди, решившую помочь нашему товарищу на добровольных началах.

Мальчик слегка смутился от столь высокопарного ответа старого волшебника. Что-что, а формулировать мысли он умел не хуже, чем колдовать…

– Кстати, – вдруг вспомнил мальчик. – Она вовсе не юная.

– Я догадывался, – серьезно кивнул Август. – Хотя, с высоты моего возраста кто угодно будет юным…

– Она сказала мне, что ей где-то сорок.

– О…

Похоже, даже Август фон Альберто не нашёл, что сказать.

– Ну… – наконец заговорил он. – Она и правда разговаривает не как ребёнок… Но это всё равно как-то…

– Чересчур, да.

Август посмотрел на мальчика с прищуром.

– Похоже, у нас с вами много общего, молодой человек, – сказал он, потерев подбородок. – Признаюсь, я тоже не люблю насилие… Правда, не столь категорично, как вы… Полагаю, сказывается ваш юношеский максимализм. В конце концов, иногда бывают ситуации, когда…

– Не остаётся выбора? – хмыкнул Анрео. – Узник сказал мне то же самое.

– Вот как… – В голосе Августа мелькнула тень удивления. – И что ты ему ответил?

– Что выбор есть всегда, – пожал плечами мальчик, будто это была само собою разумеющаяся истина.

– Хм… – Старик вновь потёр подбородок. – Что ж, не буду пытаться разубедить тебя. Сама жизнь справится с этим лучше.

Анрео промолчал. Его взгляд смотрел куда-то в сторону, ничего не выражая.

– Дух сказал тебе что-то ещё?

– Да. Но я пообещал, что не расскажу ничего о нашем разговоре.

Анрео хотел спросить старого учёного, известно ли тому что-либо о странных снах, видениях или голосах, которыми страдали Избранники… Но тут же в голове возникла мысль, что этот намёк может рассказать Августу слишком многое, что он наверняка догадается, к чему ведёт мальчик. Это будет равносильно нарушению обещания.

Анрео моргнул. Эта мысль была для него странной. Вряд ли бы он пришёл к ней самостоятельно…

Анрео ещё сильнее стал подозревать, что Узник и правда имеет некое влияние на ход его мыслей.

– М-м? – Кажется, Август заметил, что мальчик хотел у него что-то спросить.

– Нет, ничего.

Анрео умолк. Кажется, разговор зашёл в тупик… Надо бы спросить о чём-то отвлечённом. Стоять друг перед другом в тишине, нарушаемой лишь стрекотом сверчком и пением ранних птиц.

– Сэр… – начал Анрео. – Вы ведь… занимаетесь рунной магией, так?

– Верно, – кивнул старик, вновь обращая взгляд на мальчика. – Ты хочешь узнать о ней что-то?

– Да, сэр. Во время своего обучения с Ваззом я изучал этот вопрос поверхностно. Знаю только, что такая магия есть, да и только…

– Хо-хо! – Голос старика зазвучал воодушевлённо. – Что ж, я могу рассказать тебе небольшую вступительную лекцию, если ты не против. Думаю, у нас есть на это время.

– Почту за честь, сэр! – Анрео отвесил глубокий поклон.

– Ну, ну… Не вгоняйте старика в краску, юноша, – смутился Август. – Да и не стой ты столбом так далеко. Присаживайся.

Старик похлопал по бревну рядом с собой. Анрео, чуть подзависнув, всё же повиновался.

– Итак. С чего же мне начать…

***

– Моя магия… Господин, я не могу использовать её ДО СИХ ПОР!

– Говоришь, всё дело в молнии?

– Верно… Предположу, что это было некое подобие моей техники паралича, но более продвинутая… Она влияет не на тело, но на…

– Магию. Я понял.

Во взгляде «Кобры» сверкнул хищный огонёк.

– М-мой господин… Уверен, э-это в-временный эффект… – пролепетал Баклер, глядя на Императора как мышка на голодную змею. – Вы не можете… Вы же… Я же…

– Не могу, значит, – вкрадчиво повторил Эз'Рик, кисло улыбаясь. – Знаешь, пусть использовать магию ты и не можешь, но она никуда не делась. А ты накопил много, очень много магии… Можно сказать, я позволял тебе её накапливать, убивая магов. Можно сказать, я откармливал тебя. Ты был полезен, но сейчас ты для меня – не более, чем сосуд огромного количества магии, единственный прок от которого – опустошить его…

– Г-г-госп-п-под-дин.. М-м-мой г…

Из-за закрытых дверей донёсся сдавленный крик, после чего всё стихло. Петли тихо скрипнули, и на пороге показался Эз'Рик де Экстус, утиравший кончик губ платком.

– Избавьтесь от тела, – приказал Император ждавшим снаружи Собирателям, после чего направился дальше по коридору.

Некоторое время он шёл в тишине, о чём-то размышляя.

– Значит, Анрео… – тихо пробормотал он себе под нос, чему-то улыбнувшись. Впрочем, даже улыбка на этом искусственном лице выглядела пугающе. – Очень интересно.

16.

Анрео пристроился на бревне рядом со старым магом, стараясь не пропустить ни слова. Утренний воздух был свеж и прозрачен, а тишину леса нарушал лишь треск сучьев в костре и отдалённые голоса просыпавшегося лагеря.

— Итак, – начал Август, поправляя рубаху. – Вы с Ваззом, полагаю, проходили основы. Пять стихий, их взаимодействие…

Анрео кивнул

— Да, сэр. Но в основном мы фокусировались на Воздухе.

— Естественно. Что ж, я углублю ваши знания, выйдя за рамки простого материализма. Видите ли, юноша, большинство чародеев воспринимает стихии буквально: Огонь – это пламя, Вода – жидкость, и так далее. Но это… упрощение. Истинная сила кроется в понимании процессов, которые эти стихии олицетворяют.

Он сделал паузу, давая словам усвоиться.

— Возьмём Огонь. Да, это плазма, молния. Но в своей основе – это управление температурой, энергией. Посредственный пиромант швыряется файрболами. Мастер же может не только испепелить врага, но и отнять у него всё тепло, обратив в ледяную статую. Он может охлаждать, ибо управляет самой сутью теплового движения.

Глаза Анрео расширились. Он вспомнил, как Алиса разжигала костер без дров, просто раскаляя воздух. Выходит, это был не просто трюк?

— Вода, – продолжил Август, – это не просто H₂O. Это текучесть, передача... память. Древние алхимики верили, что вода способна хранить в себе отпечаток веществ, с которыми контактировала. Энергию, информацию… Истинный гидромант может «прочесть» историю водоема, ощутить след, оставленный в ней много лет назад. Это тончайшая, почти философская материя... Но именно она лежит в основе многих сложнейших ритуалов и предсказаний.

Он взглянул на Анрео, оценивая эффект.

— Именно поэтому предел для подавляющего большинства магов – две, от силы три стихии. Мозг попросту не способен охватить столь разные концепции и процессы. Те же, кто способен на сочетание… это уникумы, творящие чудеса. Они синтезируют нечто... новое. Маг Земли и Жизни может повелевать растительностью, заставляя лес сражаться на его стороне. Маг Воздуха и Огня может рождать плазменные бури. Сочетания безграничны.

Август тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула тень усталости.

— Что касается стихии Жизни, Здерн… Это особая история. В её чистом виде она практически бесполезна в бою. Ну, разве что позволит вам бегать чуть быстрее, или, не знаю... затянуть царапину. Её истинная сила – в поддержании и усилении собственного организма. Именно друиды, маги Жизни, живут столетиями и стареют так медленно, что это кажется неестественным... Но заплатить за это приходится скудным боевым арсеналом. Превратить её в оружие можно лишь в симбиозе с другими стихиями, пример чего я уже приводил.

Старый учёный обвёл рукой поляну, указывая на деревья.

— Вот почему ваша… ситуация… не просто уникальна. Она бросает вызов всем известным законам магии. Владеть всеми пятью – значит не просто метать молнии и вызывать ветер. Это значит интуитивно понимать и управлять всеми фундаментальными процессами мироздания: энергией, материей, информацией, самой сущностью живого. Теоретически, вы могли бы… но это уже догадки, не подкреплённые исследованиями.

Август умолк, уставившись на потухающие угли костра. Его лекция подошла к концу, оставив в воздухе тяжёлый груз невысказанного. Он лишь намекнул на бездну возможностей, которая открывалась перед его юным спутником, и на тот ужасающий груз, что с ней связан.

Анрео сидел, не в силах вымолвить и слова. Теперь он понимал. Его способность не просто «колдовать». Она была куда глубже, страшнее и… фундаментальнее. И от этого осознания становилось не по себе.

***

Август замолчал, дав Анрео переварить услышанное о стихиях. Он наблюдал, как в глазах юноши боролись изумление, страх, и... проблески понимания.

— Впрочем, – старый маг кашлянул, возвращаясь к первоначальной теме, – я отвлёкся. Вы спрашивали о рунах. И здесь мы подходим к фундаментальному различию между двумя путями мага...

Он провёл рукой по воздуху, будто стирая невидимую пыль.

— Стихийную магию, как вам верно объяснил Вазз, можно и нужно «вышколить» до уровня рефлекса. Это как умение фехтовать или стрелять из лука. Вспышка гнева – и вот уже огненный шар летит в цель. Это быстро, интуитивно, мощно. В прямом столкновении стихийный маг, без сомнения, уничтожит рунного, не дав тому и бровью повести.

Август усмехнулся. В его глазах мелькнула сухая ирония.

— Но рунная магия – это не боевое искусство. Это – высшая математика. Реликт. Наследие Зодчих. Язык, на котором была написана сама реальность. Она не ограничена одной стихией. Правильно составленная руническая формула может приказать пространству свернуться, времени — замедлить ход, материи — забыть свои свойства...

Он посмотрел на Анрео строго, почти сурово.

— И за эту мощь приходится платить. Малейшая ошибка в расчёте, один неверный символ, не учтённый резонанс между рунами… и вместо того, чтобы испепелить врага, вы испепелите себя. Или сотрёте память всем в округе. Или откроете портал в иную реальность, из которого хлынет нечто, что сожрёт наш мир... Насчёт последнего утрирую, конечно. Никаких иных миров не существует. Однако, последствия в любом случае непредсказуемы и почти всегда ужасны. Поэтому... – Август откинулся на своём бревне. – ...Если стихийный маг – это мастер-фехтовальщик, то рунный маг – это учёный-артиллерист, который неделю рассчитывает траекторию одного-единственного выстрела. В честной дуэли он проиграет. Но если дать ему время на подготовку… Создать артефакты, зарядить свитки-расходники, превратить местность в смертельную ловушку с десятками взаимосвязанных рунических кругов… Тогда уже он не оставит стихийному магу ни единого шанса. Вся мощь подготовленного руновика – в его знаниях и предусмотрительности.

Старый учёный вздохнул. В его голосе прозвучала тоска, смешанная с гордостью.

— Изучение рун не терпит спешки. Это путь длинною в жизнь... Годы, десятилетия кропотливой работы, бессонных ночей над фолиантами и чертежами. Это путь не для тех, кто жаждет сиюминутной славы в бою. Это путь для терпеливых. Для таких, как я.

Анрео слушал, заворожённый. В словах Августа была суровая, неумолимая логика, которая резонировала с его собственным, ещё не оформившимся пониманием магии как чего-то большего, чем просто инструмент.

— Сэр… – осторожно начал он после паузы. – А вы… вы сами чего добились в этом ремесле? Вы смогли создать что-то… великое?

Август фон Альберто посмотрел на него, и его строгие черты смягчились усталой, почти печальной улыбкой.

— Прямой вопрос, заслуживающий прямого ответа, юноша. Нет.

Он покачал седой головой.

— Я – исследователь. Теоретик. Мои успехи измеряются не в содеянных чудесах, а в исписанных листах пергамента. Я могу рассказать вам о семи способах комбинации рун Земли и Воды для создания несмываемой защиты. Я могу рассчитать энергетический резонанс между двенадцатью первичными символами. Но попросите меня быстро начертить хоть один из этих кругов в пылу битвы… – Он развёл руками. – ...И окажусь беспомощней младенца.

Он выдыхает с некоей старческой грустью... и, возможно, сожалением.

— Моя сила – в знании, а не в применении. Я – картограф, который тщательно наносит на карту берега опасного океана, но сам редко выходит в плавание. Большинство моих практических опытов заканчивались… скажем так, контролируемыми неудачами. Дымом, в лучшем случае – небольшим пожаром в лаборатории... Однажды я едва не стёр с лица земли свой кабинет, пытаясь стабилизировать руну «Преображения». С тех пор я предпочитаю работать с чернилами и теорией.

В его голосе не было сожаления — лишь спокойное, учёное смирение перед масштабом дисциплины, которой он посвятил жизнь.

— Именно поэтому я ценю свой союз с такими, как Вазз, или... эта вспыльчивая южанка. Они – меч. А я – точильный камень и трактат по фехтованию. Вместе мы представляем куда большую угрозу для нашего общего врага, чем по отдельности.

Он взглянул на начинающееся утро, на лучи, пробивавшиеся сквозь хвою.

— Так что не ищите во мне великого чародея, Анрео. Ищите хранителя знаний. И надейтесь, что нам с вами никогда не придётся полагаться на мои "практические" навыки в ситуации, где потребуется действовать быстро.

***

– Слышу, поминают красивую и вспыльчивую южанку. Небось, старый хрыч, наябедничал на меня мальчишке?

Анрео вздрогнул и резко обернулся. Алиса стояла в нескольких шагах, прислонившись к стволу сосны. Она выглядела отдохнувшей: её рыжие волосы были взъерошены, а в зеленых глазах плясали насмешливые искорки. На ней по-прежнему был наброшен плащ Вазза, как дорогой трофей.

Август, не поворачиваясь, тяжело вздохнул, будто только и ждал этого.

– Поминают, – сухо парировал он. – И, как гласит народная мудрость, не поминай лихо, пока оно тихо. Ты своим появлением нарушила и то, и другое.

Но Алиса уже перевела взгляд на Анрео, оценивающе окинув его с ног до головы.

– А ты чего уставился, как ошпаренный? Этот ходячий архив уже небось успел замучить тебя своими лекциями до полусмерти? Сушит-сушит, аж спать захотелось.

Анрео на мгновение растерялся, застигнутый врасплох её внезапным появлением и натиском. Однако, вместо смущения или раздражения он неожиданно для себя почувствовал… облегчение. После тяжелых размышлений о судьбах мироздания её ядовитая, но такая живая и приземлённая энергия стала глотком свежего воздуха. Уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке.

– Наоборот, мисс Алиса, – сказал он вежливо, но с лёгким вызовом. – Было очень интересно. Узнал, что некоторые маги могут не только поджигать всё вокруг, но и, оказывается, читать лекции.

Он произнес это без тени подобострастия, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читалась не насмешка, а скорее… лёгкая дерзость, желание парировать её укол. После всего пережитого и услышанного он уже не чувствовал себя тем робким мальчишкой, каким был в их первую встречу.

Алиса приподняла одну бровь, явно не ожидая такой реакции. Уголок её рта дрогнул в подобии улыбки, скорее похожей на усмешку хищника, заинтересовавшегося необычной добычей.

– Ого, – протянула она, медленно подходя ближе. – Смотри-ка, птенец начинает пробовать клюв. Двух дней в обществе зануды хватило, чтобы испортить тебя окончательно?

– Я всего лишь усвоил, что сила бывает разной, – парировал Анрео, чувствуя неожиданную уверенность. – Кто-то швыряется огнём, а кто-то – знаниями. И то, и другое может обжечь, не так ли?

Август фыркнул, явно довольный таким поворотом.

– Вы слышите, мисс Эйстриль? Юноша демонстрирует незаурядную способность к синтезу информации. Кажется, ваши попытки «подколоть» дали обратный эффект – вы лишь подчеркнули мою точку зрения.

Алиса остановилась прямо перед ними, скрестив руки на груди. Её взгляд скользнул по сидящему Августу, а затем вернулся к Анрео.

– Ладно, ладно, не кипятись, теоретик. А ты... – Она ткнула пальцем в сторону Анрео. – ...Не зазнавайся. Умные речи – это хорошо, но когда на тебя несется пьяный солдат с алебардой, тебе понадобится не трактат о природе магии, а вот этот самый огонь, который я так ловко швыряю.

– В идеале, – мягко встрял Август, – иметь и то, и другое. Солдата поджарит пиромант, пока рунный маг обезвредит его десяток товарищей, заранее активировав ловушки на периметре.

– В идеале, – передразнила его Алиса, но уже без злобы, а с некоторым любопытством. – Ты хочешь сделать из него универсального солдата? Стихийника, учёного и, не дай Творец, ещё и дипломата?

– Я хочу, чтобы он выжил, – поправил её Август, и его голос снова стал серьёзным. – А для этого в нашем мире нужно быть гибким. Как тростник на ветру. Ломается дуб, а тростник – нет.

Наступила короткая пауза. Алиса, кажется, обдумывала его слова. Она снова посмотрела на Анрео, но теперь её взгляд был лишён насмешки. В нём читалась сложная смесь: доля раздражения, тень зависти и, возможно, зарождающееся уважение.

– Что ж, – наконец сказала она, разворачиваясь к лагерю. – Пока вы тут философствуете про тростники, практики пойдут завтракать. А то потом этот вечно голодный молокосос всё подчистит. – Она сделала несколько шагов и обернулась. – И да… Птенец. Неплохо ты вчера вдел выскочку Баклера. Для первого раза.

С этими словами, оставив за собой шлейф из смешанных чувств и недоговорённостей, она направилась к кострам, где уже вовсю варилась уха.

***

Анрео смотрел ей вслед, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от этой беседы. Он только что парировал с одним из самых опасных магов, каких знал, и не проиграл. Более того, он получил от неё нечто, отдалённо напоминающее похвалу.

Август, наблюдавший за ним, тихо хмыкнул.

– Что, юноша? Кажется, вы только что прошли куда более важный урок, чем моя лекция о рунах. Урок общения с непредсказуемыми стихиями в человеческом обличье.

Анрео медленно кивнул, глядя на удаляющуюся рыжую голову.

– Да, сэр, – тихо сказал он. – И, кажется, этот урок куда опаснее.

17.

Завтрак в лагере повстанцев был не столько трапезой, сколько продолжением бытия. Пока Анрео, Август и Алиса присоединялись к общей трапезе, лагерь вокруг них жил своей размеренной, напряжённой жизнью. Воздух, напоенный запахом хвои и дыма, звенел от далёких ударов топора, приглушённых разговоров и плача младенца. Лагерь раскинулся на лесной поляне, частично уходя в чащу. Укрытия были сколочены на скорую руку из платок, кожи и жердей; кое-где в склонах холмов были вырыты землянки, прикрытые ветвями. Повсюду царила атмосфера вынужденного терпения: женщины чинили одежду у костров, несколько бывших солдат точили оружие, а группа детей под присмотром старухи таскала воду из лесного ручья.

Их собственная трапеза проходила в относительном уединении, на окраине лагеря. Вазза принесли и усадили на свёрнутые плащи, прислонив к стволу могучей сосны. Он был бледен, но в глазах уже появилась привычная живость — результат утреннего сеанса исцеления. Хозяйка бесследно исчезла, предоставив гостям самим разбираться со своими проблемами.

Именно Вазз, отхлебнув из деревянной чашки простой похлёбки, начал негромкий «военный совет».

— Итак, — его голос был слабее обычного, но твёрд. — Мы живы, и за это стоит благодарить нашего юного друга и нашу новую союзницу. — Он кивнул в сторону Алисы, которая лишь брезгливо поковыряла в своей миске. — Но отсюда начинаются настоящие проблемы. Академия под осадой. Норсенбург пал. Эз'Рик знает о нас и, без сомнения, продолжит охоту. Нам нужен план.

— План? — фыркнула Алиса, отставив миску. — План — не попасться. Ваша Академия — мышеловка. Лезть туда сейчас — самоубийство.

— Без поддержки магов Академии у нас нет шансов против Императора, — возразил Август, аккуратно вытирая губы. — Его сила… ненатуральна. Он не просто поглощает магию... Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — мы имеем дело с чем-то, что бросает вызов всем известным законам.

— Значит, нужно искать знания в другом месте, — тихо сказал Анрео. Все взгляды обратились к нему. Он не привык к такому вниманию, но продолжал, глядя на свою чашку. — Если руны — это наследие Зодчих… Может, есть другие места, кроме Академии, где можно о них узнать? Настоящие места, а не книги.

Август с интересом наклонил голову.

— Теоретически… руины храмов Зодчих разбросаны по всему континенту. Но большинство либо разграблены, либо таят смертельные ловушки. Это не менее опасно, чем прорываться в Академию.

— Зато предсказуемее, чем осаждённая крепость с неизвестной расстановкой сил внутри, — парировал Анрео, всё больше уверяясь в своей догадке.

— Очаровательно, — встряла Алиса, скрестив руки. — Значит, наш гениальный план — это броситься в какие-то проклятые руины, где мы все дружно сгинем, вместо того чтобы просто хорошенько закопаться в этой богом забытой глуши?

— Закопаться — значит сдаться, — твёрдо сказал Вазз. Его глаза были закрыты, будто он концентрировался на каждом слове. — Эз'Рик не остановится. Он будет выкашивать один оплот за другим, пока не останется никого, кто сможет ему противостоять. Сидеть и ждать — смерти подобно.

Он открыл глаза и медленно перевёл взгляд на каждого.

— Анрео прав. Прямой путь отрезан. Значит, нужен окольный. Август, вы говорили, что в ваших исследованиях встречались упоминания о «Камне Ветров» — артефакте, способном усмирять бури. Где он, по легендам, находился?

Август замер, его учёный ум тут же начал лихорадочно перебирать архивы памяти.

— К северу… за Белоснежными Пиками, в Пустошах. Но это лишь легенды, Вазз! Никто не возвращался оттуда живым!

— Значит, мы будем первыми, — просто сказал Вазз. — Пока Эз'Рик ищет нас на юге и штурмует Академию, мы пойдём на север. К истокам магии. К ответам.

Повисло тяжёлое молчание. Даже Алиса не нашлась, что сказать. Идея казалась безумием. Но в безумии этом был свой, пусть и отчаянный, резон.

Анрео смотрел на язычки пламени в ближайшем костре. Пустоши… Туда, куда он когда-то лишь мечтал отправиться. Теперь эта мечта становилась их единственным путём к спасению. И где-то в глубине души, в самой тёмной своей части, он почувствовал… одобрение.

***

Тягостную паузу прервал лёгкий, почти неслышный шаг. Хозяйка возникла рядом с их кругом так внезапно, будто выросла из земли. На её смуглом лице играла тень улыбки, но глаза, тёмные и бездонные, были серьёзны.

– Строить планы – это похвально, – произнесла она. Её детский голосок странно контрастировал с властными интонациями. – Но спешить на верную гибель – глупо. Ты, – она указала на Вазза, – едва держишь чашку. О каком походе в Пустоши может идти речь? Твоё тело ещё неделю будет помнить каждую прожилку чужой магии, впившейся в него.

Вазз нахмурился, но спорить не стал. Он и сам понимал, что его состояние – слабое звено.

– Но мы не можем просто… – начал Август.

– Можете, – мягко, но неоспоримо прервала его Хозяйка. – Мой лес даст вам кров и пищу. А пока твой друг приходит в себя, – её взгляд скользнул по Анрео, – у меня есть дело к другому. Тот, в ком сила Жизни бьёт ключом, но плещется беспорядочно, как вода в разбитом кувшине.

Все замолчали. Алиса с нескрываемым интересом уставилась на Анрео, а Август приподнял бровь.

– Я… я не маг Жизни, – смущённо пробормотал Анрео, чувствуя, как под взглядом девочки-старухи кровь приливает к щекам.

– Ошибаешься, – парировала она. – Ты – "много чего", мальчик. То, как ты исцелился… это был не контролируемый акт, а крик души, откликнувшийся в плоти. Если оставить это как есть, в следующий раз твоё же тело может исцелить себя до смерти, потратив на это всю жизненную силу. Или исцелить не то, что нужно. Тебе нужен учитель. Настоящий.

Она сделала шаг вперёд, и теперь её полный веснушек нос оказался в сантиметрах от его лица.

– Так что твой «военный совет» окончен. Решение принято. Вы остаётесь. Он, – кивок на Вазза, – будет восстанавливаться. А ты… – Её губы тронула хитрая улыбка. – ...С завтрашнего утра начнёшь понимать, что значит на самом деле держать в руках не огонь и не ветер, а саму суть живого. Обещаю, тебе будет не до скучных лекций о рунах.

С этими словами она развернулась и растворилась между деревьями так же бесшумно, как и появилась, оставив за собой оглушённую тишину.

Алиса первая нарушила молчание, громко рассмеявшись. – Ну что, «птенец»? Поздравляю! Похоже, тебя записали в ученики к самому строгому учителю в лесу. Уверена, вам будет весело.

Анрео молча сглотнул. Мысль о новом учителе и новой, неведомой силе пугала. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха, шевельнулось жгучее любопытство. Возможно, это был шанс наконец понять ту часть себя, что пугала его больше всего.

***

Где-то в глубинах дворца Эз'Рика, куда не доносились ни шум города, ни звуки жизни, находилась мастерская Малтазора. Воздух здесь был холоден, тяжёл и пропитан запахами формалина, сушёных трав и озона. Светились лишь несколько шаров бледно-лилового света, подвешенных к сводчатому потолку: их холодное сияние выхватывало из мрака контуры столов, заставленных стеклянными сосудами с мутными жидкостями и причудливыми инструментами.

В центре зала, на каменном помосте, лежало бездыханное тело в чёрном балахоне. Высокая, худая фигура в серых одеждах склонилась над ним. Длинные, бледные пальцы с тонкими, почти женственными ногтями держали серебряную иглу, через ушко которой была продета тускло-чёрная, словно вобравшая в себя весь свет, нить.

– Почему они не понимают..? – Тихий, монотонный голос Малтазора нарушал гнетущую тишину, обращаясь к неподвижному телу. – Они кричат о «святости жизни», о «естественном порядке». Какая наивность.

Игла с лёгким шипом пронзила холодную кожу на запястье трупа, вытягивая за собой нить Мортиллиума.

– Мортиллиум – не просто металл... – он продолжал, будто читая лекцию самому прилежному ученику. – Это проводник. Аккумулятор. Клетка для жизни. Он может хранить магическую энергию, выкачанную у других… удерживать души, не давая им уйти в иной мир. Побочный эффект, описанный в инструкциях, стал основой нашего могущества.

Его пальцы работали с ювелирной точностью, сшивая руку нового Собирателя с плечом, позаимствованным у другого «донора». Шов, оставляемый нитью Мортиллиума, мерцал тусклым светом, сплетая ткани и магию в единое целое.

– Они думают, что мы нарушаем естественный порядок. Глупцы... Мы его улучшаем. – Малтазор на мгновение оторвался от работы, чтобы провести пальцем по холодной коже лица своего «творения». – Зачем тратить живых солдат, когда можно использовать мёртвых? Зачем полагаться на ненадёжную магию, которую можно украсть, если её можно вшить прямо в плоть, сделав частью конструкции?

Из тени за его спиной вышел другой Собиратель, бесшумный и послушный. Он поднёс небольшой чёрный медальон на цепочке. Малтазор взял его и с лёгким нажимом поместил на обнажённую грудь своего нового творения. Металл впился в плоть, будто живой, и по телу трупа пробежала судорога. Глаза под сомкнутыми веками задергались.

– Эз'Рик получает то, что хочет: армию, которую нельзя убить... Силу, которую нельзя отнять. – Голос Малтазора оставался ровным, но в нём послышались нотки почти что нежности, когда он наблюдал, как магия наполняет собранное им тело. – А я… я получаю бесконечный материал для экспериментов, чтобы отточить ремесло. Чтобы понять самые тёмные тайны жизни и смерти...

Он отступил на шаг, наблюдая, как пальцы Собирателя слабо дёргаются. Процесс был почти завершён.

— Некромантия, — тихо произнёс Малтазор. Его голос был сухим шелестом опавших листьев. — Не колдовство шаманов, призывающих духов. Не тёмная магия, черпающая силу из эфира... Всего лишь наука. Инженерное ремесло.

Тишину мастерской разрезал резкий, холодный звук — тяжёлые дверные петли скрипнули, впуская в гробовую атмосферу иной, более острый и властный вид холода. Малтазор не обернулся: его тонкие пальцы лишь на мгновение замерли над телом, прежде чем продолжили работу. Он узнал это присутствие.

Эз'Рик де Экстус стоял на пороге. Его высокая фигура в роскошных одеждах казалась инородным телом в этом царстве смерти. Его бледное, почти бесстрастное лицо исказила лёгкая гримаса брезгливости. Воздух здесь был ему отвратителен — он пах тлением, стагнацией, и... прочими вещами, которые Император предпочитал держать скрытыми от глаз, но не вдыхать.

– Ремесленник, – голос Эз'Рика прозвучал как удар хлыста, нарушая монотонный шепот Малтазора.

Тот медленно, неспеша, отложил иглу и обернулся. Глубокий капюшон скрывал его лицо, но ощущалось, что его взгляд устремлён на Императора.

– Мой господин... – ровно ответил Малтазор. – Вы почтили моё скромное убежище своим визитом... Я так польщён... Надеюсь, результаты последней партии вас удовлетворяют...

– Баклер мёртв, – отрезал Эз'Рик, игнорируя его. – Его погубила собственная самонадеянность, и… нечто другое. Мальчишка, о котором он докладывал. Тот, на кого не подействовали Медальоны.

Впервые Малтазор проявил интерес. Его худая фигура чуть подалась вперёд.

– Интересно... Сбой в работе Мортиллиума..? Или нечто, способное ему противостоять..?

– Выясни это, – приказал Эз'Рик. В его голосе явственно прозвучала сталь. Он смотрел на Малтазора с нескрываемым отвращением, как смотрят на ядовитого паука, чей яд необходим для противоядия. – Этот «феномен» представляет угрозу. Баклер был болтливым дураком, но его сила была реальной. То, что с ним случилось, не должно повториться. Разберись. Узнай, что это. Ликвидируй. Используй всех Собирателей, которых сочтёшь нужным. Узнай пределы его способностей и найди способ их обнулить.

Малтазор медленно кивнул. Его скрытый взгляд, должно быть, уже анализировал возможные переменные.

– Как пожелаете... Живым или мёртвым..?

– Мне нужна его сила и понимание её природы. Если сможешь – доставь живым. Если нет… убедись, что от него не останется ничего, что можно было бы изучить. Его существование – аномалия. А я не терплю аномалий в своих расчётах.

Сказав это, Эз'Рик развернулся, чтобы уйти, даже не взглянув на новое творение некроманта. Он не выносил этого места дольше необходимого.

– И, Малтазор, – он бросил через плечо, уже стоя в дверях. – Постарайся не испортить воздух во всём дворце. Твоё «ремесло» имеет цену. А моё терпение – не безгранично.

Дверь захлопнулась, оставив Малтазора в привычной тишине. Он снова повернулся к своему творению.

– Слышишь? – Его шёпот снова стал монотонным и задушевным. – Нас обоих терпят лишь за полезность. Но это неважно... У нас теперь есть новая, очень интересная задача. Аномалия… – Он провёл пальцем по холодному лбу Собирателя. – Как же я люблю аномалии. Они делают рутину такой… занимательной.

Он обернулся к Собирателю в тени.

— Принеси следующее тело, – отдал он приказ слуге. – Материала для экспериментов потребуется много...

18.

Воздух на лесной поляне был густым и сладковатым от запаха влажного мха, перепревшей хвои и цветущего где-то вдали кипрея. Свет пробивался сквозь плотный полог листвы косыми, пыльными лучами, в которых танцевали мириады мошек. Анрео стоял посреди этого зеленого царства, чувствуя себя глупо и неуместно. Он переминался с ноги на ногу, ожидая, когда Хозяйка начнет его учить хоть чему-то, кроме молчаливого созерцания.

Она сидела на замшелом валуне, неподвижная, как ещё один лесной идол. Её смуглые босые ноги не касались земли, а пальцы с длинными, темными ногтями медленно перебирали стебли папоротника, будто читая по ним незримый текст.

– Ты напряжён... – Её голос прозвучал так тихо, что сливался с шелестом листьев. – ...Как натянутая тетива. С такой осанкой можно только стрелять. А мы не на охоте.

– Я пытаюсь... почувствовать, – сквозь зубы пробормотал Анрео, сжимая и разжимая кулаки. – Как вы и сказали.

– Нет. Ты пытаешься заставить себя чувствовать. Это не одно и то же. – Она спрыгнула с валуна и бесшумно подошла к нему. Её тёмные, бездонные глаза изучали его с холодным любопытством. – Твоя прежняя магия была криком «я хочу!». А магия Жизни – это шёпот «позволь»...

Она обошла его кругом, и Анрео почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

– Вазз учил тебя концентрироваться, верно? Собрать волю в кулак и выстрелить?

Он кивнул.

– Забудь. Здесь это не сработает. Здесь нужно... раствориться. Перестать быть камнем в ручье. Стать частью течения.

– Я не понимаю, – с отчаянием признался он.

– Покажи мне, как ты обычно делаешь. Вызови ветер.

Анрео нахмурился, сосредоточился. Он почувствовал знакомое напряжение в солнечном сплетении, лёгкий трепет воздуха вокруг пальцев. Резким выдохом он швырнул вперёд сгусток энергии. Порыв ветра, слабый, но ощутимый, пролетел над поляной, срывая с папоротников росу и заставляя качаться верхушки трав.

– Видишь? – Хозяйка неодобрительно покачала головой. – Ты его изгнал. Оттолкнул от себя. Он пришел извне и ушел вовне. Для Воздуха это нормально. Он и так везде. Но Жизнь... – Она подвела его к молодой, хрупкой березке с нежной, отслаивающейся корой. – ...она не снаружи. Она – внутри. Положи руку на ствол.

Он послушно прикоснулся ладонью к прохладной, влажной коре... Ничего.

– Закрой глаза. И не делай ничего. Просто слушай.

Анрео зажмурился, изо всех сил стараясь «не делать». Внутри него всё кричало от нетерпения. Он ждал толчка, всплеска, знака – чего угодно, что было бы похоже на магию, которую он знал... Но была лишь тишина, прерываемая пением птиц и собственным громким дыханием.

– Ты всё ещё пытаешься. – Её голос донёсся словно издалека. – Ты слушаешь ушами... Слушай кожей. Костями. Волосами. Ты – часть этого леса. Ты дышишь его воздухом. Ты стоишь на его земле. Ты умирающей клеткой своего тела принадлежишь ему. Признай это.

Слова прозвучали как приказ, и Анрео повиновался. Он перестал бороться, перестал ждать. Он просто позволил себе быть — стоять здесь, дышать, чувствовать...

...И в этой капитуляции что-то щёлкнуло.

Звуки леса отступили, сменившись оглушающей, гробовой тишиной. Сладковатый запах хвои вытеснил запах старого камня и вечной мерзлоты. Он не открывал глаз, но уже видел не внутренние веки, а знакомую, давящую пустоту...

...Чертога.

Он снова был здесь. Его ботинки тихо шуршали по тонкому слою инея, покрывавшему древний пол. Воздух был неподвижным и ледяным; каждый вдох обжигал лёгкие. Где-то высоко-высоко зияла трещина в своде, и сквозь неё падали редкие, крупные хлопья снега, как белые мухи в подземном царстве, бессильные рассеять мрак.

Его взгляд скользнул по знакомым очертаниям. Массивные, потрескавшиеся колонны, уходящие в темноту, будто подпирающие само небытие. На их поверхностях и на стенах, теряющихся во тьме, угадывались угловатые, параллельные символы — немой язык забытой расы, смысл которого ускользал, как вода сквозь пальцы.

По периметру, в нишах и между колонн, замерли их вечные стражи — каменные статуи. Одни давно обратились в пыль, другие стояли, изъеденные временем, с обломанными конечностями. Но были и те, что настораживали больше всего — целые, будто только что изваянные, без единой пылинки на матовой металлической поверхности. Тяжеловооружённые воины с длинными копьями на перевес. Их безликие шлемы были обращены в одну точку, в центр этого подземелья.

К Вратам.

Его ноги сами понесли его вперёд, к круглому проёму в стене. От него исходил мертвенный, фиолетовый свет, не рассеивающий тьму, а лишь подчёркивающий её густоту. Свет исходил не изнутри, а от самой конструкции Врат — испещрённой рунами рамы, вмурованной в камень. Её очертания напоминали сплетение ветвей или нервных окончаний, застывших в металле и камне. По самому краю, там, где заканчивалась рама, горели двенадцать камней. Некоторые сияли тускло, другие были покрыты пылью и потухли, а иные пылали яростным, почти живым фиолетовым огнём. Их свет пульсировал медленно и неровно, словно в унисон с невидимым сердцем.

Но самое страшное скрывалось за этим сияющим контуром. Врата вели в неглубокую нишу, вырезанную прямо в скале. И эта ниша была заполнена... ничем. Тьмой. Но не отсутствием света, а некоей материальной, вязкой субстанцией. Она извивалась медленными, ленивыми спиралями, и казалось, её можно потрогать. Эта тьма была живой. В её гуще проступали смутные очертания — то рука, то контур плеча, то искажённое подобие лица, которое тут же расплывалось, поглощаемое бесформенной, но ощутимой пустотой.

Анрео стоял перед этим зрелищем, и холод пробирал его уже не снаружи, а изнутри. Это была не магия, не сила. Это была анти-жизнь. Полная противоположность тому, чему пыталась научить его Хозяйка в лесу, полном звуков и запахов.

В тишине Чертогов, нарушаемой лишь эхом его собственного дыхания, прозвучал голос. Тихий, беззвучный, отдававшийся прямо в его разуме.

— ...Твоя новая наставница учит тебя слушать жизнь. Это... благородно. Но чтобы по-настоящему ценить шепот листа, нужно однажды оглохнуть от крика вечности... Чтобы исцелять, нужно понять, что такое настоящая, необратимая рана.

Анрео сглотнул, и звук показался ему оглушительно громким в этой давящей тишине. Он не отрывал взгляда от извивающейся тьмы за Вратами.

— И... как это поможет..? — Его собственный голос прозвучал хрипло и чужо.

Голос в его разуме прозвучал не сразу, словно Узник обдумывал ответ, взвешивая слова.

— Всё познаётся в сравнении, мальчик. Услышав подлинную тишину, узрев истинную тьму... ты сможешь раз и навсегда усвоить навык...

— ...Какой? — спросил Анрео, не отрывая взгляда от пульсирующей тьмы.

В его сознании раздался скрипучий, беззвучный смех, похожий на скрежет древних камней.

— ...Навык увидеть свет везде, где бы ты ни очутился. Даже в самых тёмных уголках собственной души. Это — первый и самый важный урок. Всё остальное — лишь инструменты...

Впервые Анрео почувствовал не страх и не гнев. Он почувствовал... тяжесть. Тяжесть того пути, который ему предлагали — и Хозяйка, и Узник. Два учителя, ведущие к одной цели разными, на первый взгляд, тропами.

– ...Хорошо, – выдохнул он с какой-то старческой усталостью, невольно уподобляясь этим Августу. – Я... попробую услышать эту... тишину.

– Это и есть первый шаг, – голос Узника прозвучал почти одобрительно. – Теперь... открой глаза. Твой настоящий учитель ждёт. И... помни наш уговор.

Мир снова перевернулся. Ледяной камень сменился прохладной корой дерева под ладонью. Давящая тишина — шелестом листьев и пением птиц. А в ушах стоял эхо-вопрос, который он задал сам себе: что страшнее — тьма Узника или свет, который можно найти даже в самой гуще этой тьмы?

***

Сквозь стену собственного нетерпения Анрео вдруг начал улавливать нечто... иное. Сначала это был лишь ритм – медленный, мощный, не совпадающий с его собственным учащённым сердцебиением. Пульс. Пульс земли. Потом он ощутил под пальцами не просто шершавую кору, а тонкую, почти незаметную вибрацию – течение соков, поднимающихся от корней к самой верхней почке. Это не было мыслью или образом... Это было ощущением. Той самой «сутью живого», о которой говорила его новоиспечённая учительница.

– Чувствую... – вырвалось у него шёпотом, полным изумления. Это было похоже на то, как если бы он всю жизнь был слеп, и вдруг смог различать неясные тени.

Он не делал ничего. Он просто разрешал этому быть... И лес начал отвечать. Тихое журчание ручья за спиной стало не просто звуком, а вкусом – холодным и чистым. Шорох ящерицы под корягой превратился в всплеск крошечного, испуганного сознания. Он чувствовал усталость старого дуба на окраине поляны и настырную, полную жизни жадность молодой поросли, тянущейся к солнцу.

– Не цепляйся, – голос Хозяйки прозвучал прямо рядом с ухом, но теперь он был не строгим, а почти одобрительным. – Позволь течь сквозь тебя. Ты – не господин. Ты – мост.

И в этот миг, когда Анрео окончательно отпустил контроль — два мира столкнулись.

Восприятие леса, этого живого, дышащего ковра из тысяч переплетённых жизней, на мгновение стало невыносимо ярким, почти болезненным. И на его фоне, как удар набата по тишине, отозвалась память о том месте...

Чертоги.

Воспоминание врезалось в сознание с такой силой, что он чуть не потерял равновесие. Ледяной камень под ногами. Давящая тишина, в которой слышен лишь хруст собственных шагов по инею. Двенадцать тусклых огней на краю Вечности, пульсирующих в такт чужому, нечеловеческому сердцу...

Контраст был ошеломляющим, как удар. Яркая, шумящая, переполненная жизнью поляна на фоне и могильного холода абсолютного Ничего. Сквозь этот контраст, словно сквозь треснувшее стекло, прорвался тот самый, скрипучий голос:

«...Навык увидеть свет везде, где бы ты ни очутился. Даже в самых тёмных уголках...»

Он медленно открыл глаза. Мир не изменился, но теперь он был наполнен. Каждый звук, каждое движение, каждый запах имел свой вес, свой цвет, своё место в огромном, дышащем целом...

Хозяйка смотрела на него. В её бездонных глазах плескалось нечто новое – не одобрение, а тихое, почти печальное понимание.

– Ты почувствовал это, да? – тихо спросила она. – Тот холод за спиной. Тень, что всегда с тобой.

Сердце Анрео ёкнуло. Она знает. Знает об Узнике, чувствует его присутствие! Паника, острая и стремительная, поднялась в горле. Он чуть не проронил: «Он не всегда такой...» — готовый оправдываться, искать объяснения...

...Но слова застряли на губах, когда он встретился с её взглядом. В её тёмных глазах не было осуждения или страха перед незваным гостем. В них была простая, почти что будничная мудрость.

– Смерть, – произнесла Хозяйка, и это слово прозвучало не как проклятие, а как констатация факта, такого же естественного, как восход солнца. – Я говорю о Смерти. Она – вторая сторона медали Жизни. Та самая тьма, что позволяет свету быть ярким. Та самая тишина, что придаёт смысл звуку. Ты не можешь по-настоящему понять Здерн, не ощутив её дыхания на своей шее.

Она провела рукой по коре дерева, по тому же месту, где секунду назад лежала его ладонь.

– Дерево живёт, потому что его корни питаются перегноем из умерших предков. Новый росток пробивается на свет, потому что старое дерево упало, освободив место. Жизнь и Смерть – не враги. Они – партнёры в вечном танце. Холод за твоей спиной – это не твой враг, мальчик... Это – твой самый старый и неизменный спутник.

Анрео молчал, ошеломлённый. Его ум, готовившийся к защите от обвинения в связи с Узником, теперь пустовал, переваривая эту новую, оглушительную истину. Он чувствовал облегчение, что не выдал свою тайну, и в то же время – странное разочарование. Гораздо проще было бы бороться с конкретным врагом в своей голове, чем принять эту безликую, всеобъемлющую концепцию, которая была... повсюду.

Хозяйка наблюдала за ним несколько мгновений, словно читая на его лице борьбу облегчения и нового, более глубокого страха.

– На сегодня достаточно. – Её голос вернул его в реальность поляны и пения птиц. – Ты сделал первый шаг. И последний... тоже.

Она развернулась и растворилась в зелени, оставив Анрео наедине с гудящим от переполнявших его ощущений телом и тяжёлыми мыслями.

19.

Вечер застал Анрео у небольшого костра на окраине лагеря. Он сидел, уставившись на языки пламени, всё ещё не в силах до конца осмыслить опыт сегодняшнего дня. Жизнь, Смерть, Узник... Всё это сплелось в тугой, неразрешимый клубок.

Рядом, прислонившись к стволу сосны на сложенных плащах, полусидел Вазз. Он был всё ещё бледен и слаб, но в глазах уже вернулась привычная острая внимательность.

– По твоему лицу будто стадо баранов протопалo, – тихо, без насмешки, произнёс учитель. – Поделишься ношей?

Анрео вздрогнул и посмотрел на него. Слова вдруг полились сами – сбивчивые, обрывочные. Он рассказал об уроке, об ощущении пульса земли, о внезапном, леденящем воспоминании Чертогов... И о словах Хозяйки. О Смерти как о спутнике.

Вазз слушал молча, не перебивая. Когда Анрео замолчал, он долго смотрел на огонь.

– Она права, – наконец сказал он. Его голос был низким и усталым. – Маг, не видящий за спиной тени Смерти – либо дурак, либо маньяк. Я в своё время... был и тем, и другим.

Он перевёл на Анрео тяжёлый взгляд.

– «Мясник Кровавых Облаков» знаком со Смертью получше всякого друида. Это не абстракция, мальчик. Это... хруст чужих костей под твоим сапогом. Запах горелой плоти на ветру, который ты сам и поднял. Пустота в глазах того, кто ещё секунду назад смотрел на тебя с ненавистью, или... мольбой.

Он сжал свой кулак на колене так, что костяшки побелели.

– Мне говорили, что я творю благо. Убираю врагов. Очищаю землю. И я верил. А потом я однажды посмотрел на поле после битвы... и не увидел там ни врагов, ни союзников. Я увидел только мёртвых. И понял, что моя сила... она не про жизнь. И даже не про смерть в том смысле, о котором говорит Хозяйка. Она про... ремесло. Про эффективное и быстрое превращение живого в ничто.

Вазз глубоко вздохнул. В его глазах мелькнула знакомая Анрео боль – та самая, что он всегда носил в себе, но редко показывал так откровенно.

– Так что совет «помнить о свете» — не просто красивые слова. Это — единственное, что не даёт таким, как я, сойти с ума. Когда ты окружён тьмой, которую сам и создал, ты... цепляешься за любое воспоминание о чём-то чистом. За запах дождя в деревне, из которой тебя забрали. За улыбку матери, которую ты больше не увидишь. За первого ученика, в глазах которого ещё не было страха перед тобой...

Он посмотрел на Анрео прямо.

– Твой «спутник»... будь то Смерть или что-то иное... он всегда будет с тобой. Не позволяй ему стать единственным, что ты видишь. Держись за этот лес. За запах хвои. За вкус ухи у костра. За нас... даже за эту едкую южанку. Это не сделает тебя слабее, парень, но даст тебе причину не сломаться, когда его голос станет слишком... убедительным.

Тягостную паузу после слов Вазза разрезал язвительный голос, доносящийся из-за спины Анрео:

– Великий Мясник Кровавых Облаков завёл шарманку о бренности бытия? – Алиса вышла из сумрака, неся в руках две дымящиеся миски. – Ешь. А то все философские соки из тебя вытекут. – Она сунула одну из мисок Анрео, а вторую с преувеличенной почтительностью протянула Ваззу. – И вам, о павший гигант, дабы силы скорее вернулись. А то наш теоретик уже от скуки начал на картошке руны вырезать.

Август, мирно дремавший у соседнего костра, фыркнул и поправил свалившееся с колена одеяло.

– Я проводил важный эксперимент по магической консервации питательных свойств корнеплода, – пробурчал он, не открывая глаз. – И, должен сказать, результаты были весьма... взрывными. В прямом смысле.

– Он чуть не спалил повстанческий запас картошки, – безжалостно перевела Алиса, усаживаясь на корточки у огня. – Единственный и неповторимый маг в Нордленде, способный устроить катастрофу государственного масштаба с помощью овоща...

Вазз, приняв миску, с трудом сдержал улыбку. Слабая судорога пробежала по уголку его губ.

– Фон Альберто, – произнёс он хрипло, – в следующий раз, когда тебе вздумается улучшить кулинарию, помни: даже ураганы для продовольствия побезопаснее, чем взрывы.

Алиса фыркнула, подбрасывая в костёр сухую ветку.

– Не слушай ты их, птенец. Один – ходячая катастрофа, второй – ходячий памятник самому себе. Лучше скажи: нашептала тебе сегодня древняя мудрость леса какой-нибудь страшный секрет? Типа «не мочи ноги в ледяной воде», или «перед тем, как превратиться в медведя, предупреди соседей»?

Анрео, отведав горячей похлёбки, невольно рассмеялся. После тяжёлых разговоров о смерти и тьме эта обыденная, колючая забота подействовали на него лучше любого целебного зелья.

– Нет, – честно ответил он. – Но сказала, что будет только хуже.

– Классика, – покачала головой Алиса. – Добро пожаловать в клуб. Меня мой первый учитель с порога встретил так: «Девочка, – говорит, – если не научишься контролировать свою вспыльчивость, к двадцати годам ты или кого-нибудь случайно спалишь, или сама сгоришь. Приятно познакомиться».

Вазз тихо хмыкнул, запивая похлёбку водой.

– Звучит как обоснованное педагогическое предупреждение.

– Ага, – огрызнулась Алиса, но в её глазах плеснулась неожиданная теплота. – Только вот он не учёл, что я обожаю, когда мне говорят, что я чего-то не смогу.

Она встала, отряхивая руки.

– Ладно. Клуб учеников, страдающих от своих учителей, распускается. Старички – досматривайте свои сны о рунах и ураганах. А ты, птенец – выспись. Завтра тебя ждёт новый весёлый день слияния с природой. Я, если что, по старинке – огнём прикрою.

И, бросив напоследок вызывающий взгляд на всех троих, она скрылась в темноте, оставив за собой лёгкий запах дыма и ощущение, что несмотря ни на что, всё как-то наладится.

***

...Утро встретило Анрео не на поляне, а на краю лагеря, где Хозяйка, устроившись на поваленном ветром дереве, разложила перед собой несколько причудливых предметов: пучок засушенных трав, птичье гнездо, аккуратно срезанный кружок древесного ствола с годовыми кольцами и странный металлический обломок, покрытый потускневшей гравировкой.

– Думаешь, путь друида – это лишь слушать шепот деревьев и нашептывать зверям? – начала она без предисловий, заметив его приближение. В её голосе звучала лёгкая ирония. – Это популярное заблуждение. Чтобы по-настоящему понять жизнь, нужно сперва понять, как её описывают. А описывают её... очень-очень скучно.

Она ткнула пальцем в древесный круг.

– Годовые кольца. Летопись дерева. Широкое кольцо – год был тёплым и влажным. Узкое – холодным и голодным. Это – язык. Примитивный, но язык. – Её взгляд скользнул по Анрео, оценивая его реакцию. – Меня учили куда более сложным языкам. Целых двенадцать лет в стенах, которые пахли не землёй, а пылью фолиантов и чернилами.

Анрео смотрел на неё, не понимая.

– В... Академии? – рискнул он предположить.

Хозяйка усмехнулась. В её глазах мелькнула тень былой, знакомой ему по Августу, учёной усталости.

– В Академии Магии Десгорда. Основанной моим... ну, пусть будет дедом. Пра-пра-пра-сколько-то-там. — Она печально выдыхает. — Он, несомненно, гений... Но в то же время — фанатик и упрямец, заперший себя в каменной гробнице знаний в надежде обмануть саму смерть. И, надо отдать ему должное –– он её обманывает. Каким-то чудом старый чародей до сих пор жив.

Ошеломлённый, Анрео мог только молчать. Эта девочка была внучкой самому архимагу? Легенде?!

– Он видел в магии формулу. Уравнение. Набор правил, которые, если их постичь, даруют власть над миром. – Она с лёгким пренебрежением отшвырнула ногой металлический обломок. – А я... я увидела в его формулах оковы. Я ушла. Променяла пергамент на мох, а звон магических кристаллов – на шум листвы. Потому что истина жизни не в том, как она работает, а в том, что она есть.

Она встала и подошла к нему вплотную.

– И вот что ещё я поняла, глядя на все эти схемы и гримуары. Сочетание твоих дарований – Воздуха и Жизни – не случайность. Оно было предначертано раз и навсегда. Взлётом и падением...

– Чьим? – не удержался Анрео.

– Ордена Небесных Целителей, – произнесла Хозяйка. В воздухе повисла тишина, будто отзвук давно забытого колокола. – Легендарный орден магов, существовавший века назад. — Друидша мечтательно вздыхает. — Они были настоящими виртуозами Воздуха и Жизни... Представь: они вплетали Жизнь в потоки ветра, создавая «целебные бури». Проливной дождь, каждая капля которого несла в себе силу исцеления, способная затянуть раны целой армии... Шквал, что сращивал кости, а не ломал их... Они могли очистить чумной воздух над городом, наполнить силой умирающие посевы... Они были дыханием самой жизни в мире.

Она замолчала, давая ему осознать масштаб.

– А потом они исчезли. Бесследно. Говорят, их последний Мастер осознал, что их дар – палка о двух концах. Что можно вплести в ветер не только жизнь, но и смерть. Создать бурю, что выжигает душу, оставляя тело нетронутым. Наполнить воздух чумой, против которой нет защиты. Они слишком близко подошли к самой сути творения... и испугались самих себя. Они растворились, чтобы их знания не попали не в те руки... Как туман на ветру. Поэтично, чёрт возьми...

Хозяйка посмотрела на Анрео с внезапной серьёзностью.

– Вот что ты носишь в себе, мальчик. Не просто две стихии, но наследие, которое может возродить мир... или стать для него последним вздохом. Мой дед искал бы в тебе формулу. Я же говорю: ищи в себе равновесие. Потому что твой ветер может как нести семя жизни, так и становиться лезвием, что отнимает её.

***

Хозяйка выдержала паузу, дав юному ученику минутку осознать тяжесть наследия Небесных Целителей. Затем её взгляд снова стал острым, исследовательским, тем самым, что напоминал учёного, а не отшельницу.

– Общепринятая картина мира удобна и проста, – начала она, снова принимаясь расхаживать перед ним. – Пять стихий. Пять китов, на которых стоит мироздание. Огонь – энергия. Вода – информация и течение. Земля – материя. Воздух – движение и связь. И... Жизнь.

Она остановилась, скрестив руки на груди.

– И здесь любая логика спотыкается. Четыре стихии описывают фундамент. А пятая – Жизнь – это уже сложнейшая, готовая надстройка. Архитектурный пласт, который появился раньше кирпичей... Излишество. Как если бы в рецепте хлеба, после муки, воды и соли, стояло готовое, испечённое караваем.

Она подняла палец, и её глаза загорелись тем самым огнём, который Анрео видел у Августа, одержимого теорией.

– Я изучала это. Годами. И пришла к выводу, что наша картина мира – ущербна. Стихия Жизни не самодостаточна. Она – лишь одна сторона медали. Ей нужна пара. Противовес. Замок для её ключа.

– Смерть? – тихо предположил Анрео, вспоминая её вчерашние слова.

– Нет, – резко парировала Хозяйка. – Не смерть, как прекращение жизни. Смерть, как... фундаментальное начало. Шестая стихия. Такая же базовая, как Огонь или Земля. Назовём её... Истление. Распад. Небытие. Та сила, что возвращает сложное – простому, разбирает форму на составляющие, освобождает энергию. Без Неё Жизнь – вечный двигатель, нарушающий все законы. Она – пожиратель и переработчик. Она – тень, без которой свет не имеет смысла.

В её голосе звенела убеждённость, граничащая с фанатизмом.

– Современные маги считают это ересью, сказкой. Им удобнее думать, что Смерть – это просто... пустота. Отсутствие жизни. Но это не так! Это активная, мощнейшая сила! Просто... – Её пыл на мгновение сменился горькой усмешкой, – ...просто она недоступна для живых. Мы – порождения Жизни. Наши тела, наши души – антиподы ей. Мы можем наблюдать её работу, чувствовать её дыхание... но прикоснуться к ней, повелевать ею... Это всё равно что пытаться схватить собственную тень. Можно лишь признать её существование и понять, что наша сила – лишь половина великого уравнения.

Она посмотрела на Анрео с бездной серьёзности в бездонных глазах.

– Ты носишь в себе зародыш великой силы, мальчик. Силы, которая когда-то могла управлять обеими сторонами медали. Но помни: даже Небесные Целители боялись этой власти... Ибо тот, кто научится вплетать в ветер не только Жизнь, но и целенаправленное Истление... тот перестанет быть целителем. Он станет тем, перед ким не устоит ничто. Ни живое, ни мёртвое.

Она вновь замолчала, дав ему прочувствовать тяжесть своих слов. Воздух вокруг словно сгустился, наполненный невысказанным.

– Представь... – Голос Хозяйки снова стал тихим, почти гипнотическим. – ...Не бурю, что заживляет раны, но... ветер, что несёт в себе саму суть распада. Он не ломает кости, он... заставляет их забыть, что они – кости. Он не губит плоть, но... предлагает ей вернуться в прах, из которого она вышла. И плоть... соглашается.

Она посмотрела на свои руки, словно впервые видя в них не инструмент исцеления, а нечто большее.

– Магия Жизни в её высшем проявлении – это не просто исцеление. Это... убеждение. Мы не заставляем клетки делиться, не заставляем рану закрыться. Мы предлагаем телу вспомнить его идеальную, целостную форму. Мы напоминаем ему о жизни так убедительно, что оно не может ей не воспользоваться. – Её взгляд снова поднялся на Анрео. – А теперь представь обратное предложение: напоминание об изначальном хаосе, о тишине до рождения вселенной. Предложение, от которого нельзя отказаться...

В её глазах вспыхнула старая, учёная одержимость, смешанная с суеверным страхом.

– Десгорд ищет бессмертия в камне и формулах. Он пытается обмануть Смерть, выстроив бесконечный лабиринт из магии Жизни... Но он борется с тенью, не понимая её природы. Истинный секрет не в том, чтобы жить вечно. Он — в том, чтобы понять обе стороны, и... договориться. Но кто может вести переговоры с Бездной..?

Хозяйка сделала шаг назад. Её фигура снова кажется хрупкой, почти детской на фоне величественного леса.

– Тебе пока рано думать об этом. Сейчас твоя задача – научиться слушать жизнь. По-настоящему. Чтобы однажды... если эта сила в тебе... или в ком-то ещё... проснётся... ты мог отличить шёпот листьев от зова пустоты. Чтобы у тебя было что ей противопоставить... Чтобы у тебя были причины говорить «нет».

20.

–...чтобы у тебя были причины говорить «нет».

Последние слова Хозяйки повисли в воздухе... и в эту же секунду их обоих пронзило одним и тем же ощущением: не звуком, а его отсутствием. Резким, как удар ножом.

Пение птиц смолкло. Разом, будто по команде. Прервался далёкий стук топора. Даже шелест листьев под порывом ветра затих, будто лес затаил дыхание.

Анрео и Хозяйка застыли, встретившись взглядами. В её тёмных глазах мелькнуло не понимание, а мгновенное, животное узнавание. Они оба узнали эту тишину...

И тогда донёсся первый звук – глухой, влажный хруст, словно кто-то раздавил огромную тарелку с мокрой глиной. Он шёл со стороны лагеря.

– Нет... – прошептала Хозяйка. Её лицо побелело. Она рванулась с места с такой скоростью, что Анрео лишь на мгновение увидел мелькание её лиственного платья меж деревьев.

Он побежал следом, сглатывая леденящий ком, подкатывавший к горлу. Воздух из сладковатого и свежего стал тяжёлым, с привкусом меди, и... озона. Того самого, что он чувствовал в Норсенбурге.

Чем ближе они подбегали к лагерю, тем громче становились звуки. Теперь это был не один хруст, а целая симфония разрушения – приглушённые крики, звон стали, треск ломающихся веток и деревьев. И над всем этим – зловещее, механическое шипение, которое Анрео слышал раньше. Шипение Собирателей.

Они выскочили на опушку, и у Анрео перехватило дыхание.

Лагерь повстанцев был похож на растерзанное гнездо. Сквозь дым и пыль он увидел высокие, неуклюжие фигуры, методично движущиеся меж горящих укрытий. Их было не два и не три, а десяток. Они не спешили, не кричали. Они просто... собирали, собственно. Один из них, с неестественно длинными руками, зашвырнул в сторону тушу лошади, как ребёнок швыряет игрушку. Другой, приняв удар меча от одного из повстанцев, просто схватил лезвие рукой, и металл со скрежетом поддался, будто воск.

Анрео застыл в ужасе. Его взгляд приковало к центру "жатвы". Там, где ещё вчера горел их общий костёр, теперь стояла высокая, худая фигура в серых одеждах с глубоким капюшоном. Он не двигался — лишь наблюдал с холодным равнодушием начальника, скрестив длинные пальцы с тонкими ногтями. Воздух вокруг него мерцал, а трава под его ногами чернела и скручивалась, словно от невидимого жара.

Малтазор.

Один из Собирателей, ближайший к ним, вдруг повернул свою безликую голову. Пустые глазницы уставились прямо на Анрео. Из горлового отверстия вырвалось негромкое, влажное шипение.

Он их нашёл.

***

Хаос в лагере застиг каждого врасплох, застав в самый неподходящий момент.

Алиса оказалась ближе всех к эпицентру. Она как раз выходила из-за пригорка с охапкой сушняка для вечернего костра, когда земля содрогнулась от первого глухого удара. Дрова с грохотом рассыпались по склону. Рыжая, не тратя и секунды на раздумья, метнулась вперёд, к лагерю, уже чувствуя кожей знакомое, ненавистное шипение магии "прокажённого металла". Её пальцы сжались в кулаки, и вокруг них вспыхнули первые яростные языки пламени. Она не видела ещё врага, но уже знала – бой будет отчаянным. Её взгляд лихорадочно выискивал в клубах дыма знакомые силуэты – старика-учёного и хромого учителя.

Август сидел на пне у своей землянки, с энтузиазмом доказывая присевшему рядом выздоравливающему Ваззу преимущества нового рунического сочетания для «пассивной стабилизации климатических условий в ограниченном пространстве». Вазз, бледный, но уже способный сидеть без опоры, слушал его с привычным терпением, украдкой отмечая, как тревожно замерли птицы.

Первый же крик и грохот заставил Августа вздрогнуть и уронить зажатый в руке кристалл. Его учёное лицо исказилось не страхом, а мгновенным, холодным анализом... Но все его протоколы оставались чертежами на пергаменте.

Вазз отреагировал иначе. Его тело, ослабленное болезнью, напряглось, как струна. Глаза, ещё секунду назад тусклые, вспыхнули прежней сталью. Он рванулся было встать, но его ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колено, с силой вцепившись пальцами в землю. По его лицу пробежала гримаса яростной, беспомощной злобы.

Именно в этот момент из чащи, словно сама воплощённая ярость леса, вынеслась Хозяйка. Её обычно спокойное лицо было искажено гневом. Она издала низкий, горловой звук, похожий на рёв медведицы, защищающей детёнышей. Её босые ноги даже не касались земли – она неслась на несколько пальцев над почвой, а трава и корни под ней вздымались, пытаясь ускорить её бег. Её взгляд был прикован к высокой фигуре в сером, стоявшей в центре побоища. Она почти мгновенно узнала в нём источник скверны, поразившей её дом.

Лагерь погрузился в хаос. Повстанцы, солдаты и беженцы пытались оказать отпор, но их удары были словно укусы комаров для неуклюжих големов. Алиса, вынырнув из-за горящего шалаша, швырнула в ближайшего Собирателя сгусток пламени. Огонь ожег тёмную ткань, но голем лишь развернулся к ней, как будто не заметив этого. Его безликая маска будто с интересом уставилась на пироманта.

Когда же взгляд Алисы скользнул по поляне, и её сердце упало. Она увидела Вазза, пытающегося подняться, и Августа, который, вместо того чтобы бежать, лихорадочно пытался начертить что-то на земле обломком палки. Они были как на ладони... А между ними и очередным големом уже не было никого.

«Нет...» – прошептала она, и её мир сузился до этой точки. Вся её язвительность, весь цинизм — всё это испарилось, оставив лишь одно – жгучую, всепоглощающую потребность защитить своих.

***

Анрео выбежал на окраину поляны, и его мир сузился до точек ужаса: Алиса, замершая перед надвигающимся големом; Вазз, беспомощно опустившийся на колено; Август, чертящий на земле безнадёжные руны. В центре этого ада – высокая серая фигура: невозмутимая, как сама смерть.

Когда взгляд Анрео скользнул по ней, его сердце пропустило удар. На поясе Малтазора, неприметно вися среди складок серой ткани, болтался знакомый предмет. Медный корпус, потемневший от времени и дыма, матовое стекло... Фонарь. Тот самый, из которого Вазз когда-то вызывал кольца защитного пламени. Тот самый, что Баклер отобрал у поверженного учителя с презрительными словами. Видеть его здесь, на поясе этого... существа... было хуже любого оскорбления. Это была плевок на всё, что он любил и чему верил.

Малтазор, будто уловив его взгляд, медленно повернул голову. Глубокий капюшон скрывал лицо, но Анрео почувствовал на себе тяжесть безразличного, холодного, как скальпель, взгляда. Некромант не видел в нём человека... Скорее, занимательный феномен.

– Итак... – Голос Малтазора был тихим, монотонным, лишённым каких-либо эмоций, кроме лёгкого интеллектуального любопытства... – ...Вот она. Аномалия. – Его длинный, бледный палец с тонким ногтем медленно поднялся, указывая на Анрео. – Образец... проявляет визуальные признаки стресса. Интересно... Это реакция на угрозу союзникам... или на артефакт?

Он слегка коснулся пальцем фонаря на своём поясе, и Анрео почувствовал, как по его спине пробежали ледяные мурашки.

– Параметры силы... требуют полевых испытаний, – продолжил Малтазор, обращаясь к самому себе, как учёный к лабораторному журналу. – Субъект демонстрирует привязанности. Это... слабость. Или... переменная, влияющая на мощность?.. Нужно измерить отклик.

Он негромко щёлкнул пальцами. Два ближайших Собирателя, методично давившие повстанца, разом прекратили что-то делать и развернулись. Их безликие маски уставились на Алису и на пытающегося подняться Вазза. Они не бросились в атаку сразу, сперва просто сделав шаг в их сторону, поднимая свои тяжелые, сшитые из тел конечности.

Анрео застыл, парализованный леденящим взглядом Малтазора и этой чудовищной, бездушной логикой. Воздух вокруг него снова затрепетал от нарастающей, неконтролируемой мочи.

– ...Анрео!

Голос Хозяйки врезался в его сознание, как ледяной клинок.

– Опомнись! Он играет с тобой! – снова крикнула она. Её детский голос на мгновение заглушил гул битвы. – Он хочет увидеть твой страх!

Анрео стоял в ступоре... Казалось, что выбора не оставалось.

Хозяйка приняла почти молниеносно решение. Её лицо исказила ярость, чистая и первобытная. Если слова не действуют — остаётся только сила. Она рванулась вперёд, и земля ответила ей: из-под её босых ног с грохотом взметнулись толстые, как змеи, корни. Потрескавшаяся почва разверзлась, выпуская сплетение лиан и острых сучьев. Всё это живое оружие устремилось к Малтазору, чтобы схватить, раздавить, разорвать осквернителя её леса...

Малтазор даже не пошевелился. Он лишь слегка повернул голову в её сторону, и Анрео почудилось, что под капюшоном он... улыбнулся. Холодной, безжизненной улыбкой учёного, увидевшего интересное поведение подопытного.

– Помеха, – произнёс он тем же монотонным голосом.

Некромант отреагировал с какой-то... вымученностью. С отстранённым, почти ленивым любопытством он снял с пояса фонарь Вазза. Медная дверца отскочила с лёгким щелчком. Внутри не было ни углей, ни масла – лишь сгусток ослепительно-белого пламени, который затрепетал, повинуясь его воле.

Тонкая, раскалённая до бела струя, похожая на свет меча, прочертила в воздухе линию. Древесные щупальца Хозяйки, едва коснувшись этого лезвия из чистой энергии, обратились в пепел, не успев даже воспламениться. Воздух затрещал от жары, по земле расползлась чёрная, дымящаяся полоса.

Хозяйка отшатнулась, щурясь от яркого света. Её атака была парирована с пугающей лёгкостью. Она вскинула руки, и из-под земли полезли новые корни, пытаясь обойти огненную преграду. На мгновение они оба – девочка-друид и некромант-учёный – оказались заперты в своём личном противостоянии, в битве жизни против подконтрольного разрушения...

***

...Кто-то резко схватил Анрео за плечо, грубо развернул его и со всей силы отвесил ему звонкую, оглушительную пощёчину.

В глазах у парня помутнело. Он покачнулся, возвращаясь в мир, наполненный обжигающе чёткими деталями: запах гари, крики, шипение големов.

Перед ним стояла Алиса. Её лицо было перекошено отчаянной решимостью. Ладонь, которой она ударила его, всё ещё пылала на его щеке.

– Очнись, придурок! – прошипела она, хватая его за жилетку. Её зелёные глаза горели в сантиметрах близко от его лица. – Двигайся, или я сама тебя спалю, чтоб ты никому не доставался!

Воздух взвыл.

Белое пламя из фонаря Малтазора встретилось с яростным вихрем зелени, который подняла Хозяйка. Титаническое противостояние двух начал. Огонь, бездушный и сконцентрированный, вгрызался в живую бурю, испепеляя лианы и обращая в пепел семена, что Хозяйка швыряла в него, словно картечь. Лес не сдавался так легко. На месте сожжённых корней тут же вырастали новые, ещё толще, ещё яростнее, пытаясь окружить некроманта кольцом упругой, живой плоти.

От столкновения двух стихий поднялась адская смесь — едкий дым от горелой древесины, удушающая пыль от испепелённой земли и густой, сладковатый пар от сока тысяч растений, мгновенно обращаемых в пар яростью магического пламени. В считанные секунды поле боя заволокло непроглядной, колышущейся пеленой: видимость упала до пары метров. Фигуры Собирателей превратились в расплывчатые, угрожающие тени в рыжем мареве. Было слышно только шипение огня, треск ломающейся живой брони и приглушённые командные возгласы Хозяйки...

Алиса, не разжимая вцепившейся в жилет Анрео руки, резко рванула его за собой, почти вслепую ориентируясь на смутный силуэт у земли. Они споткнулись о Вазза, который, стиснув зубы от боли и унижения, полз к ним, и наткнулись на Августа. Старый маг прижался спиной к горящим останкам повозки. Его налившиеся кровью старые глаза лихорадочно бегали по окружающему хаосу.

— Группируйтесь! Ко мне! — прошипела Алиса, вталкивая Анрео в подобие круга между повозкой и грудой ящиков.

Они сбились в кучу: бледный, дрожащий от ярости и слабости Вазз, Анрео, задыхающийся Август и Алиса, чьё лицо было испачкано сажей, но глаза горели огнем битвы.

— Слушайте! — Август говорил быстро, отрывисто, его голос был хриплым от дыма. — Его големы адаптируются! Магия жизни причиняет им дискомфорт, но не останавливает! Огонь — лишь замедляет! Наша тактика неэффективна!

— Спасибо, кэп! — огрызнулась Алиса, постоянно оглядываясь на дым, ожидая появления очередного Собирателя. — Предлагай!

— Он здесь ради него! — Вазз хрипло указал на Анрео. Его взгляд был чистым и ясным, как во время их первых уроков. — Остальные — помехи. Они будут давить на нас, чтобы спровоцировать его.

— Значит, надо уходить, — выдохнула Алиса. — Но куда? Они везде!

— Лес... — прошептал Анрео, всё ещё чувствуя жгучую боль на щеке. Голос его был слаб, но в нём появилась уверенность. — Хозяйка... она задержит их... Но ненадолго.

Август резко кивнул. Его ум уже схватывал идею.

— Верно! Дым маскирует не только нас, но и любое магическое свечение! Если я смогу начертить портал... малый, нестабильный... его энергетический всплеск может остаться незамеченным в этом хаосе!

— Портал? Куда?! — в голосе Вазза прозвучало отчаяние.

— БЕЗ РАЗНИЦЫ! — рявкнула Алиса, перекрывая его. — Либо в ад, либо в никуда, но ОТСЮДА! Черти, старик! Но быстро!

— Ты с ума сошёл, фон Альберто! Для сложного рунного круга нужны часы расчётов, подготовленные поверхности, стабилизаторы! Ты хочешь начертить его здесь, на коленке, пока нас режут?!

Август, уже было начавший было пальцем на обугленной доске, резко замер. Его плечи сгорбились, и он с надрывом провёл рукой по лицу, оставляя полосы сажи.

— Вы правы... — Его голос дрогнул от осознания собственного бессилия. — Это... невозможно. Мгновенный портал, даже малый... вне лаборатории... это самоубийство. Скорее всего нас просто размажет по пространству...

От этой мысли, произнесённой вслух, стало ещё страшнее. Даже Алиса, готовая схватиться за любую соломинку, помрачнела. Магия, на которую они надеялись, оказалась миражом.

— Значит, остаётся одно, — прохрипел Вазз, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь на плечо Анрео. Его лицо было искажено болью, но в глазах горела знакомая сталь. — Прорыв. Старая добрая тактика. — Он кивком указал в сторону, противоположную месту боя Хозяйки с Малтазором. — Глубина леса. Там, где големам будет тесно. Используем дым и хаос.

— Бежать? Без направления? Слепо? — Алиса скептически окинула взглядом стену дыма и деревьев.

— Это называется «отступать, чтобы жить» и «сражаться в другой день», южанка, — резко парировал Вазз. — У тебя есть варианты лучше?

Вариантов лучше не было. Лицо Августа выражало горькое смирение. Его главное оружие — знание — оказалось бесполезным в гуще боя... Что он, собственно, и так знал. Очередное горькое напоминание, и ничего более...

— Тогда слушай меня, все! — Вазз собрал остатки сил. В его голосе зазвучали командирские нотки, знакомые Анрео по урокам. — Алиса — ты впереди. Прожигай путь, но без лишнего шума. Я и Анрео — за тобой. Август, прикрывай тыл. Может, твои руны хоть дымовую завесу усилить смогут? Любая помеха им — на пользу нам.

Это был плохой план. Отчаянный и почти безнадёжный... Но хоть какой-то. В густом дыму, под аккомпанемент шипение, треск огня и яростного рёва леса, это было лучше, чем ничего.

21.

— Учитель... — Голос Анрео прозвучал неуверенно, но в нём слышалось твёрдое намерение. Он смотрел на бледное, искажённое болью лицо Вазза. — Не знаю, получится ли, но... Думаю, я смогу использовать на вас свою магию Жизни, чтобы... чтобы дать вам сил. Немного. Ненадолго.

Повисла короткая, напряжённая пауза. Даже Алиса перестала всматриваться в дым, чтобы бросить на него удивлённый взгляд.

— Нет, — ответил Вазз мгновенно, не оставляя в тоне голоса места для возражений. — Абсолютно нет. То, что делала со мной Хозяйка — тончайшая работа. То, о чём говоришь ты — грубый "подзаряд". Мы не знаем последствий и можем испортить то, что уже есть. Я не позволю нам рисковать, пробуя на мне неизвестное.

— Но вы не можете даже идти! — Отчаянием прорвалось у Анрео.

— Тогда буду ползти! — рявкнул Вазз, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь упрямства. — Я не стану твоим учебным манекеном в разгар битвы. Твоя сила — это оружие, Анрео. Не костыль! Прибереги её для врага!

В этот момент со стороны Малтазора донёсся нарастающий гул. Дым снова сдвинулся, и стало ясно — Хозяйка отступает, сдерживая, но не останавливая некроманта. Время, отмеренное им дымовой завесой, истекало.

— Решения принимаются сейчас! — прошипела Алиса, хватая Анрео за рукав. — Твой учитель прав. Не усложняй. Двигаемся!

Их маленькая группа рванула вперёд, в гущу леса, оставляя за спиной поле боя тяжёлое, но необходимое решение. Анрео в последний раз оглянулся на учителя, который, стиснув зубы, опираясь на плечо Августа, делал первый шаг. Он резко осознал: иногда самая большая помощь заключается в том, чтобы принять чужую волю, и... просто не мешать.

Его ладонь судорожно сомкнулась в кармане, нащупывая холодный, отполированный до зеркального блеска металл. Медальон. Тот самый, что он подобрал после боя с Баклером. Тот самый, что Узник велел ему хранить, словно последний аргумент в безнадёжной игре.

«Он прав. Твой учитель... слаб. Беспомощен. Как и все они. Но у тебя есть ключ...» — Голос в его голове прозвучал не искушающе, а... констатирующе. Будто речь шла не о выживании, а о погоде. — «Дай мне руку... всего на миг. Я сотру этих жалких пародий на жизнь с твоего пути.»

Сердце Анреко бешено колотилось. Он видел спину Алисы, сгорбленные плечи Августа, едва волочащего ноги Вазза. Он слышал нарастающий гул за спиной — Хозяйка проигрывала.

Это была ловушка. Он это знал. Каждое использование силы Узника делало его чуть менее собой... Но что оставалось? Смотреть, как все, кого он знал, умрут, пытаясь защитить его?

Его пальцы сжали медальон так, что металл впился в кожу. Холод принесёт спасение или станет концом для него самого? Был ли у него вообще выбор?

— Прости... — прошептал он самому себе, закрывая глаза и делая шаг в сторону, вырываясь из цепочки.

— Эй, куда?! — крикнула Алиса...

...Но было поздно.

Анрео выхватил медальон из кармана. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь дым, на мгновение отразился в его глазах — и они налились ровным, безжизненным фиолетовым сиянием.

— Мне нужно... всего несколько секунд, — сказал он, но голос его был уже другим. В нём появились низкие, чужие обертоны, звучавшие как скрежет камня о камень. Воздух вокруг него затрепетал, застыл, стал густым и тяжёлым.

Он не стал жестикулировать, не стал кричать. Он просто посмотрел на ближайшего Собирателя, пробивавшегося к ним сквозь чащу, и...

Голем остановился. Его безликая маска повернулась к Анрео, и из горлового отверстия вырвался не шипящий звук, а нечто похожее на короткий, прерывистый сигнал — звук сбоя, ошибки в программе. Металл его тела задрожал, заскрипел, и он замер на месте, будто упёршись в невидимую стену.

Анрео повернул голову. Взгляд фиолетовых глаз скользнул по другим големам в поле зрения. С ними приключилось то же самое: они замерли в механическом ступоре, как марионетки с обрезанными ниточками.

— Что... что он делает? — прошептал Август.

— Цена... — с трудом выдохнул Вазз, с ужасом глядя на спину ученика. — Он платит цену. Бежим! Бежим, пока он сдерживает их!

Алиса, не понимая, что происходит, но видя открывшийся проход в пелене дыма, рванула Августа за собой, а тот рванул за собой, в свою очередь, Вазза. Анрео же остался позади, сжимая медальон и чувствуя, как холодная, чужая воля растекается по его жилам, отключая страх, сомнения, боль... По крупицам стирая его самого.

«Всего лишь несколько секунд...» — подумал он, уже не зная, где заканчиваются его мысли и начинаются мысли Узника.

***

Дым рассеивался.

Фиолетовый свет угас в глазах Анрео, и он, тяжело дыша, выпустил из руки Медальон. Тот упал в грязь, тусклый и безжизненный.

Вокруг царила мёртвая тишина. Собиратели, словно марионетки с обрезанными нитями, застыли в немых, нелепых позах. Малтазора нигде не было видно — некромант исчез, словно призрак.

Победа... Но на сердце у Анрео отчего-то был тяжёлый камень. Он медленно обернулся, ища взглядом своих спутников, Хозяйку...

И он увидел.

Посреди выжженной поляны стояло мёртвое, почерневшее дерево. На его острый, высохший сук, торчавший из его ствола, как копьё, была нанизана Хозяйка.

Она висела высоко в воздухе. Трухлявая коряга торчала из дыры в её груди. Это не было оружием Малтазора... Её же магия, извращённая и обращённая против неё самой? Или... или... или...

Нет. Нет. Нет. Анрео даже думать не хотел об этом.

Она была ещё жива.

Забыв обо всём, Избранный бросился к дереву.

«Нет, нет, нет...» — стучало у него в висках. Он подбежал, протянул было руки, но... не смог дотянуться. Она висела слишком высоко.

– Эй! – крикнул он. Его голос сорвался на истеричный шёпот. – Держись! Я... я сейчас...

Хозяйка медленно опустила к нему голову. Её лицо было бледным, как полотно... Но в бездонных глазах не было ни страха, ни боли. Лишь глубокая, безмерная усталость, и... понимание.

– Не трать... силы... мальчик. – Её голос был едва слышен, но каждое слово падало, как камень. – Узор... слишком глубок. – Её взгляд скользнул по фиолетовым рунам на её груди, и в нём мелькнуло что-то, что Анрео не смог расшифровать – то ли ужас, то ли горькое признание. – Он... переписал... договор. Или... я сама. – Она замолкла, с трудом переводя дыхание. – Или что-то... другое... вмешалось... в песнь...

Она с трудом перевела дыхание. Тонкая струйка крови вытекла из уголка её рта.

– Ты... видел? Моё... искусство..? – Она попыталась улыбнуться, но получилась горькая гримаса.

Анрео стоял, беспомощно сжав кулаки, чувствуя, как по щекам у него текут слёзы. Он был полон Силы, которая остановила големов... но был не в силах спасти одну-единственную жизнь.

– Послушай меня... – Прошептала она. В её глазах вспыхнул последний огонёк. – Скажи... моему деду... – Она сделала мучительный вдох, – ...Скажи... Десгорду... что Лираэль... простила... его.

Лираэль. Её настоящее имя. Тот самый секрет, что она хранила все эти годы, был её последним даром. Доверие, оказанное в момент смерти.

Её взгляд начал мутнеть. Она посмотрела куда-то вверх, в небо, сквозь кроны деревьев, чрез которые пробивались солнечные лучи.

– Помни... о свете... – Её голос стал совсем тихим. – Не... вини... себя... Анрео...

Её голова безвольно склонилась набок. Лёгкое тело безжизненно повисло на ужасном шипе. Тишина, наступившая после её последнего слова, была громче любого взрыва.

Анрео стоял на коленях, вглядываясь в её застывшее лицо, пытаясь найти в нём разгадку — была ли это жертва, поражение... или чудовищная случайность, в которой была и его вина?

Лицо хранило свою тайну. Он спас своих друзей... Но цена оказалась слишком высокой. Непостижимо высокой. И эта неопределенность, этот груз незнания, легли на его душу самым тяжёлым камнем.

***

Воздух в просторной палатке, куда перенесли всех уцелевших, был густым от запаха дыма, лечебных трав, и... недосказанности. Говорить со спутниками было как будто бы и не о чем.

Анрео сидел, уставившись в пустоту, сжимая в кармане холодный Медальон. Лицо Лираэль, искажённое не болью, а неразрешимым вопросом, стояло у него перед глазами. Он не выдержал.

Отстранившись от тихих голосов Алисы и Августа, он лёг и закрыл глаза, насильно погружая себя в уже такой привычный, практически родной кошмар.

Лёд под ногами. Гробовая тишина. Пульсирующий фиолетовый свет Врат.

Анрео стоял перед нишей с извивающейся тьмой. Его дыхание рваным облаком застывало на ледяном воздухе.

– Это был ты? – Его срывающийся голос прозвучал в абсолютной тишине Чертогов особенно громко. – Ты убил её? Это была цена за ту силу?

Тьма в нише зашевелилась, сформировав смутные очертания. Ровный, лишённый всякого волнения голос Узника прозвучал в его разуме.

— Прямой вопрос... И, как всегда, основанный на ложной дихотомии. «Ты» или «не ты». Мир сложнее, мальчик.

– Ответь! – потребовал Анрео, чувствуя, как ярость растопляет ледяной ужас внутри него. – Ты давал слово! Никаких убийств!

— Слово было дано. И оно не нарушено. Я не касался её души. Я не направлял её жизненную силу против неё. Я лишь... предоставил инструмент. Она сама попыталась использовать его против некроманта... Её магия Жизни столкнулась с его магией Распада. А твоя сила... наша сила... стала катализатором. Спичкой, брошенной в пороховой погреб, который они вдвоём сложили.

– Так это ты! – Анрео сделал шаг вперёд. Его кулаки сжались. – Ты подлил масла в огонь!

— ...Или же попытался потушить его иным способом? – Голос Узника обрёл оттенок холодной насмешки. – Ты требуешь простых ответов в ситуации, где их нет. Она была сильным магом. Он – гениальным изувером. Ты – ключом. Все вы внесли свой вклад этот финал. Искать единственного виновного... ребячество.

– Ты лжёшь! – крикнул Анрео, но в его голосе уже слышались сомнения. Картина, которую рисовал Узник, была чудовищно правдоподобной. – Ты хочешь, чтобы я во всём сомневался!

— Я хочу, чтобы ты видел мир таким, каков он есть! – Впервые в голосе сущности прозвучала вспышка чего-то, похожего на страсть. – Не детскими красками «добра» и «зла», а миллионом оттенков серого! Она могла бы выжить, если бы была слабее. Он мог бы проиграть, будь он глупее. Ты мог бы не использовать Медальон, будь ты трусливее. Случилось то, что случилось. Цепь событий. Не ищи палача. Изучи механизм.

Анрео отшатнулся. Его грудь вздымалась от ярости и отчаяния. Он чувствовал, что Узник виртуозно уходит от прямого ответа, запутывая его, сваливая вину на всех понемногу... Но в одном он был прав: клятва не была нарушена в буквальном смысле. Не было прямого убийства. Было... соучастие. Страшное, безликое, неоспоримое.

– Я не верю тебе, – выдохнул он, чувствуя себя грязным и преданным. – И... я больше не буду хранить твои секреты. Всё, что ты говоришь... я расскажу им. Ваззу. Алисе. Всем.

На этот раз пауза затянулась. Казалось, сама тьма в нише сгустилась, стала тяжелее.

— ...Поступай, как знаешь, – наконец прозвучал ответ. В нём прозвучала лёгкая, едва уловимая усталость. – Возможно, так будет даже лучше. Одинокий путник рискует сбиться с пути. Но помни: раскрыв мои карты, ты раскроешь и свои. Ты готов к тому, как они посмотрят на тебя после такого?

С этими словами присутствие Узника отступило, оставив Анрео одного в ледяной тишине Чертогов с ещё более горьким и сложным вопросом... но в то же время и с решением. Крошечный островок контроля в море хаоса – правда, купленного ценой будущего доверия его друзей.

Он открыл глаза, глядя на потолок палатки, и впервые за долгое время его дыхание было ровным. Пусть они боятся. Пусть сомневаются. Но они будут знать. И он не будет нести этот груз в одиночку.

22.

Рассвет застал их на опушке, у границы леса и начинающихся каменных россыпей. Воздух был холодным и прозрачным, словно стекло. Они стояли перед свежим холмиком земли – простым, ничем не отмеченным. Выкопать могилу в грунте требовало усилий, но никто не предложил оставить тело лесу, как это обычно делали друиды. Этот лес был её храмом, и они не могли просто бросить жрицу на пороге.

Молчание нарушил Вазз. Он стоял, опираясь на посох. Его лицо было уставшим и суровым. Он не смотрел на могилу — его взгляд был обращен куда-то вдаль, за Белоснежные Пики.

— Она была сильнее всех нас. – Его голос, тихий и хриплый, резал утреннюю тишину. – Не магией... хотя, и ей тоже. — Грустный, почти старческий вздох. — Она знала, за что умирает. Немногие могут этим похвастаться в конце.

Он замолчал. В его глазах мелькнула тень старой, незаживающей боли – память о тех, кто умирал без смысла и без цели... и по его вине.

Август, стоявший рядом, нервно поправил свой помятый камзол. В его руках был небольшой, идеально отполированный камень с вырезанной на нём руной «Здерн» – символом Жизни.

— С точки зрения теории магии... – начал он, но голос его дрогнул. Он откашлялся и начал снова, проще. – Она видела мир цельным. Там, где я видел формулы, а вы, мисс Эйстриль – горючий материал... она видела единый организм. Её знание... было не набором фактов, а... чувством. Мы потеряли не просто мага... Мы носителя уникальной философии.

Он аккуратно положил камень у изголовья могилы, встал на колено и на мгновение замер, склонив голову.

Алиса не плакала. Она стояла поодаль, скрестив руки. Её рыжие волосы были растрёпаны ветром. Она смотрела на холмик с таким напряжённым, почти злым выражением лица, будто это была не могила, а очередная нерешаемая задача.

— Глупая старушка в теле девчушки, – прошипела она наконец, и её голос сорвался. – Могла же сидеть в своей чащобе, травки собирать, и... и жить.

Она резко вытерла тыльной стороной ладони глаза.

– А вместо этого полезла в бой. За нас. За них. – Она кивнула в сторону Анрео и Вазза.

Она сделала шаг вперёд и бросила на землю перед холмиком горсть земли, смешанной с пеплом — то, что погибло в лесу вместе с ней. Самый честный её венок.

Все взгляды медленно обратились к Анрео. Последние часы он был тише воды.

Подойдя к могиле, он опустился на колени перед ней. Не говорил. Просто положил ладонь на холодную землю, закрыл глаза и на мгновение послушал.

Не было больше могучего, уверенного пульса, который она ему открыла. Была лишь тихая, умиротворённая вибрация – эхо угасшей жизни, возвращающейся в цикл.

— Её звали Лираэль, – тихо сказал он, обращаясь больше к земле, чем к спутникам. – И она... просила нас помнить о свете.

Он встал. В его глазах не было слёз — лишь холодный, стальной отсвет, подобный тому, что он когда-то видел в глазах Вазза, когда тот говорил о долге. Долг теперь был и у него. Перед ней.

***

Компания двинулась в путь на рассвете следующего утра. Их силуэты быстро растворились в сером предрассветном тумане, поднимаясь к каменистым осыпям. А позади, у свежего холмика на опушке, жизнь лагеря — исковерканная, израненная, но не сломленная — медленно возвращалась к своему горькому ритму.

Люди подходили к месту захоронения Хозяйки по одному, украдкой, когда никто не видел. Сперва старый солдат с перевязанной головой. Он по-военному чётко встал у изголовья, вытянулся в струнку и отдал честь, простояв так долгую минуту прежде, чем развернуться и уйти, не проронив ни слова.

Затем пришла женщина с младенцем на руках, землянку которой Хозяйка когда-то помогла утеплить корнями. Она не плакала — лишь молча положила у основания холмика сплетённый из листьев и сухой травы венок: простой, неказистый, но сделанный с такой тщательностью, что каждый листок лежал на своём месте.

Кто-то принёс горсть лесных орехов. Кто-то — гладкий, отполированный ручьём камень. Никаких громких слов, никаких стенаний — лишь тихое, сосредоточенное внимание, короткие кивки или прикосновение к земле, как будто...

...Как будто они касались плеча старого друга.

Последней подошла девочка лет семи — та самая, что часто таскала Хозяйке воду. Она принесла с собой маленькую, грубо вырезанную из дерева фигурку птицы. Девочка присела, что-то прошептала могиле, оставила своё подношение рядом с камнем Августа и убежала, обернувшись лишь раз на краю леса.

Вскоре у холмика образовалось небольшое, немое собрание даров — не от великих магов или воинов, но от тех, кого она защищала. От тех, чью жизнь считала важнее древних знаний и магических тайн. Это были не похороны великой чародейки. Это были похороны Хозяйки. Их Хозяйки.

И когда ветер, спускаясь с Пиков, завыл громче, он трепал не только плащи уходящей группы, но и пожухлые листья на венке, и рыжую прядь Алисы, и сухую траву на могиле, унося с собой память о той, что навсегда осталась частью этого леса.

***

Они шли уже несколько часов, и единственными звуками были хруст камней под ногами, свист ветра в скалах и тяжёлое дыхание Вазза. Горы впереди нависали всё выше, белые и безмолвные. Молчание стало плотным, как вата; в нём тонули все мысли, все воспоминания о дыме и крови...

Первым не выдержал Август. Он, отстав на шаг, чтобы идти в ногу с Анрео, кашлянул и заговорил с натянутой, деланной лёгкостью:

– Н-ну, юноша... Держишься? Слишком уж ты... сконцентрирован. Если нужно обсудить... теоретические аспекты произошедшего, чтобы разложить всё по полочкам... я к вашим услугам.

Анрео даже не повернул головы. Он шёл, уставившись в спину Вазза. Его лицо было каменной маской.

– Всё в порядке, магистр фон Альберто. – Его голос прозвучал глухо и ровно, без единой эмоции. – Просто иду.

Это был не тон ученика, говорящего с наставником. Это был тон человека, отгораживающегося стеной. Август почувствовал ледяной отпор и, смущённо хмыкнув, отступил, погрузившись в молчание, окрашенное лёгкой обидой и недоумением.

Анрео шёл дальше, чувствуя на себе взгляд Августа, а затем – короткий, оценивающий взгляд Алисы. Они ждали. Ждали слов, объяснений... Но он не мог. Не сейчас. Не им.

Именно тогда Вазз, шагавший впереди, замедлил ход. Он не обернулся; его голос был тихим и хриплым от усталости, но слова были обращены только к одному человеку:

– Анрео. Поддержи старика. Уклон здесь коварный.

Анрео немедленно ускорил шаг, подошёл и подставил плечо. Вазз опёрся на него тяжёлой, но твёрдой рукой. Так они и шли несколько минут, отдалившись от остальных на достаточное расстояние, чтобы разговор стал их личным делом.

– Он давит? – тихо спросил Вазз, не глядя на ученика.

– Не так, как тогда, – так же тихо ответил Анрео, глядя под ноги. – Он... говорит. Объясняет.

– И что он говорит о произошедшем? О её смерти?

Анрео сглотнул. Это был момент истины. Он мог солгать. Смолчать. Но он посмотрел на истощённое, но непоколебимое лицо учителя, вспомнил его слова у костра: «Держись за нас... это даст тебе причину не сломаться»...

...И стена дала трещину.

– Он говорит, что это не он её убил... – Слова полились сдавленно, но их уже было не остановить. – Говорит, что это был... «катализатор». Что её сила, сила некроманта и моя... наша... всё смешалось. И он отрицает, что нарушил клятву. Говорит, что не касался её души напрямую.

Он замолчал, ожидая осуждения, ужаса.

Вазз тяжело вздохнул. Он смотрел вперёд, на тропу.

– И ты веришь ему?

– Я... не знаю. Но я знаю, что больше не могу носить это в себе. Я сказал ему, что расскажу вам. Всем.

Только тогда Вазз повернул голову и встретился с ним взглядом. В его глазах не было ни гнева, ни страха. Была лишь усталая, горькая ясность.

– Правильное решение, – сказал он просто. – Один несешь — груз тянет на дно. Несем вместе — есть шанс донести. – Он помолчал. – Скажешь им, когда будешь готов. Не тогда, когда этого ждут они.

Он снова уставился вперёд. Его хватка на плече Анрео стала чуть твёрже.

– А теперь... хватит на сегодня. Сосредоточься на камнях под ногами. Один шаг. Потом другой. Всё остальное... подождёт.

И Анрео почувствовал, как камень на душе сдвинулся с места. Он не стал легче... Но теперь его тянул не он один.

***

Вечерний привал они устроили в небольшом гроте, спасавшем от ледяного ветра, дувшего с Пиков. Алиса, разводя скудный, почти бездымный огонь, бросила небольшой камешек в сторону Вазза, который, бледный и измождённый, сидел, прислонившись к стене, стараясь дышать ровно.

– Сколько ещё мы будем тащить на себе этого инвалида? – Её голос был резок, без обычной язвительности — лишь холодная констатация факта. – Он едва ноги волочит. Мы и так еле ползём, а с ним нас всех настигнет первый же патруль, который Малтазор пошлёт по следу.

Август, разбиравший свои свитки, встревоженно поднял голову.

– Мисс Эйстриль, это совершенно...

– Она права, – хрипло перебил Вазз, не открывая глаз. – Я – слабое звено. Всегда им и был в этой истории.

– Но это же поправимо! – воскликнул Август, обращаясь к Анрео. – Юноша, вы же сами предлагали! Ваш дар, магия Жизни... Разве Хозяйка не научила вас основам?

Все взгляды устремились на Анрео. Он сидел, склонив голову, молча сжимая край своего плаща. Он чувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд учителя. Вазз молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Он не доверял. Он боялся. Не боли — скорее, той чуждой силы, что жила в его ученике.

– Я... не уверен, что смогу, – глухо проговорил Анрео, и это была не ложь. Мысль о том, чтобы снова прикоснуться к чужой жизни, после того, что случилось с Лираэль, вызывала у него тошноту.

– Видите? – Алиса с силой ткнула палкой в угли. – Птенец боится навредить, «Мясник» играет в мученика, а мы тут все подохнем из-за их дуэта в стиле «кто кого благороднее».

– Есть... альтернативное предложение, – осторожно, словно собирая мозаику, заговорил Август. Его взгляд перебегал с Анрео на Вазза. – Мы можем... совместить методы. Я возьму на себя теоретическую и контрольную часть. Мы используем не грубый канал силы, а структурированную рунную схему. Я начерчу матрицу, которая станет проводником и буфером. Анрео же будет не «впрыскивать» силу, а... питать её, направляя в подготовленное русло. Так мы минимизируем риск непредсказуемых последствий. Я смогу контролировать поток...

Алиса фыркнула.

– О, великолепно! Значит, теперь мы доверим жизнь нашего главного бойца мальчишке с демоном в голове и теоретику, который в прошлый раз чуть не взорвал лагерь картошкой?

– У вас есть вариант лучше, южанка? – устало спросил Вазз, наконец открыв глаза. Его взгляд был тусклым, но в нём читалась тень интереса. Предложение Августа было рискованным, но оно давало иллюзию контроля; защитный барьер между его израненным телом и пугающей силой ученика.

Алиса лишь раздражённо махнула рукой.

– Предлагала уже. Бросить тебя и идти быстрее. Но, видимо, я здесь единственная, у кого остались хоть зачатки здравого смысла. Ладно! Чертите свои каракули. А я пока пойду, проверю, не ведёт ли к нашему уютному гроту тропа, выложенная костями Собирателей.

– И... – добавил Август, словно подкидывая дров в и без того сложную ситуацию, – пока я буду работать над руническим целительством... Вам, мисс Эйстриль, стоило бы заняться с мальчиком основами пиромантии.

Алиса, уже стоявшая на выходе из грота, резко обернулась. На её лице читалось неподдельное изумление.

– Ты совсем спятил, старик?! – Её голос взвизгнул от возмущения. – У нас за спиной некромант-маньяк с армией големов, мы в трёх шагах от Пустошей, а ты предлагаешь мне устроить тут магический лицей?! Чтобы этот недотёпа, – она резко ткнула пальцем в сторону Анрео, – научился поджигать не только врагов, но и наши же припасы?! Или, того хуже, самого себя?!

– Превосходная демонстрация навыков риск-менеджмента, – сухо парировал Август. – Именно поэтому его обучение нельзя откладывать. Его сила – фактор, привлекающий внимание врага. Неконтролируемый фактор. Если он не научится управлять хотя бы базовыми стихиями, следующая встреча с Собирателями закончится для нас плачевно. Лучше пусть учится в относительно контролируемой обстановке, чем в пылу боя сотворит непоправимое.

Алиса закатила глаза с таким видом, будто весь мир ополчился против её здравого смысла. Она бросила взгляд на Вазза, но тот лишь молча наблюдал, сохраняя нейтралитет.

– Ладно! – выдохнула она, сдаваясь. – Но только азы! Самые основы! И если он хоть раз чиркнет искрой не там, где надо – с него и спрос! А теперь, если вы закончили строить несбыточные планы, я пойду следить, чтобы эти планы вообще было кому воплощать.

С этими словами она скрылась в сумерках, оставив в гроте напряжённую тишину, полную невысказанных страхов и сомнений.

23.

В тронном зале норсенбургской цитадели, служившем полевой штаб-квартирой оккупационных сил, царила тяжёлая, гнетущая атмосфера. Воздух был густ от запаха дыма, лежавшего над городом... и человеческого напряжения.

За массивным дубовым столом, на котором была развёрнута карта региона, сидели четверо командующих. Каждый олицетворял собой одну из стихий, на которых держалась мощь Империи.

Мастер Огня, лорд Каэл Эйстриль, был воплощением ярости. Его рыжая борода, словно языки пламени, колыхалась в такт его тяжёлому дыханию. Он с силой стучал зажатой в руке перчаткой по столу.

– Мы теряем время! Пока мы тут заседаем, эта шайка беглецов уходит всё дальше в горы! Нужно отправить в погоню легион! Сжечь каждую щель, где они могут спрятаться!

Ему противостоял Мастер Воды, леди Элира. Её лицо было спокойным, как поверхность лесного озера, а голос – тихим и размеренным, но несущим неоспоримый авторитет.

– Бросать регулярные войска в горную западню, лорд Эйстриль? Это самоубийство. Ты видел отчёт Малтазора. Его Собиратели были нейтрализованы одним мальчишкой. Гнать людей на такую силу – не стратегия, а бойня.

В углу, отрешённо изучая резьбу на своём массивном перстне, сидел Мастер Земли, лорд Боргар. Казалось, его не волновала ни ярость Каэла, ни доводы Элиры.

Когда он, наконец, заговорил, его голос был низким и глухим, словно подземный гул:

– Горы не прощают спешки. Норсенбург – наша крепость. Его стены – наш щит. Зачем высовываться? Сами придут. Мы подождём.

И, наконец, у окна, наблюдая за клубящимся над городом дымом, стоял Мастер Воздуха, сэр Ванрис. Его фигура казалась невесомой, а взгляд постоянно перемещался, ни на чём не задерживаясь надолго. Он вдруг рассмеялся – коротким, колким смехом.

– Ждать? Сжигать? Топить? Скучно! – Он повернулся к ним, и в его глазах заплясали весёлые искорки безумия. – Малтазор говорит, что мальчик – аномалия. Интересно! Почему бы не поиграть с ним? Не гнать, как зайца, а... подуть, чтобы он побежал в нужном нам направлении. Создать ему такие обстоятельства, чтобы его путь стал предсказуемым. И тогда... хвать!

Он звонко щёлкнул пальцами.

Именно в этот момент дверь в зал бесшумно отворилась, и в проёме возникла худая фигура в сером. Разговор мгновенно смолк: даже Каэл сдержал свой пыл. Воздух наполнился неподдельным страхом.

Малтазор прошёл к столу. Его безразличный взгляд скользнул по карте.

– Ваши дискуссии... не имеют значения, – произнёс он своим монотонным голосом. – Аномалия движется в Пустоши. Ваша задача – обеспечить тыл. Очистить предгорья от... помех. – Он посмотрел на Каэла. – Без лишнего шума. – Его взгляд перешёл на Элиру. – И без ненужных потерь. – Взгляд на Боргара был коротким и полным пренебрежения. – Ваша осадная ментальность бесполезна. – Наконец, он остановил взгляд на Ванрисе. – А ваша... «игра»... может быть полезна. Создайте им... направленный ветер. Загоните в нужное ущелье.

Он выпрямился.

– Я последую за ними. Мне нужны... полевые данные в зоне аномального искажения реальности. Ваши солдаты для этого не годятся. Мои новые... модели... уже адаптированы.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, оставив четверых мастеров стихий в звенящей тишине. Они были могущественными командующими, но в присутствии некроманта чувствовали себя детишками, которых терпят лишь за их полезность... И каждый теперь думал о том, как его стихия может быть использована в этой странной, безжалостной охоте.

***

Дверь в личные покои Малтазора в цитадели закрылась, отсекая суетный мир. Воздух здесь был стерильным и холодным. Пахло озоном и консервантами.

Он подошёл к массивному столу, на котором лежали испещрённые записями пергаменты и несколько тускло светящихся Медальонов. Его длинные пальцы легли на поверхность стола, будто считывая незримую информацию. Мысли текли холодным, логичным потоком:

«Событие в лагере. Ключевые точки.

Точка первая: Подавление.

Аномалия продемонстрировала способность дистанционного воздействия на протоколы Мортиллиума. Не разрушение. Не сопротивление. Подавление.

Големы не были уничтожены. Они получили команду «отбой». Их базовые функции заблокировались на фундаментальном уровне. Как если бы... "старший" офицер отменил приказ "младшего".

Медальон признал в нём более высокий приоритет. Интересно. Значит, его природа родственна материалу, из которого сотканы наши проводники. Или... стоит над ним.

Точка вторая: Катализ.

Наиболее значимое наблюдение. Магия жизни друида, направленная на противодействие; моя собственная магия распада, нацеленная на деструкцию; и... энергия Аномалии, выступившая связующим звеном.

Результат: синтез. Возникновение новой, гибридной структуры. Рунические образования, вписанные в плоть посредством магии жизни. Прекрасный и ужасающий парадокс.

Она не была убита в привычном понимании. Её собственная сила была... перенаправлена, переплетена с силой Распада и обращена против неё, материализовавшись в форме, для жизни невозможной. Не просто некромантия. Нечто... иное. Алхимия души и плоти...

Точка третья: Контроль.

Аномалия действовала осознанно. Пусть и под влиянием стресса, но осознанно.

Он выбрал момент. Он направил эффект. Пусть грубо, но потенциал к управлению очевиден.

Эмоциональный триггер: угроза союзникам. Это слабость... но и точка приложения воздействия.

Вывод: Прежняя тактика неэффективна. Стандартные Собиратели – лишь расходный материал для сбора данных. Прямое противостояние с применением стандартных протоколов бесперспективно. Он учится. Адаптируется.

Новая стратегия: Пустоши.

Периметр очерчен. Мастера стихий станут своеобразным «ситом», отсеивающим случайности. Моя задача – подтолкнуть Аномалию к местам силы, к точкам истончения реальности, где его врождённая связь с фундаментальными началами проявится ярче... Где можно будет наблюдать его взаимодействие с... остатками былого. С тем, что осталось от Зодчих.

Нужно создать условия, в которых он будет вынужден прибегать к своей силе снова и снова. Накапливать данные. Изучать паттерны... Пока не проявится истинная, неизменная природа феномена. И тогда... тогда станет ясно, можно ли его взять под контроль. Или же он подлежит... утилизации.»

Он взял один из Медальонов. Металл был холодным... Но где-то в его глубине, пойманная и запертая, пульсировала чужая жизнь. Материал для следующих экспериментов...

***

Пока Август со сосредоточенным видом расчищал площадку на земле и начинал выводить первые сложные символы вокруг сидящего Вазза, Алиса грубо ткнула пальцем в сторону Анрео.

– Ты, птенец, со мной. Пока старик играется в крестики-нолики, мы займёмся делом. Только чур без выкрутасов с проращиванием цветочков на камнях. Речь пойдёт об огне.

Она отвела его подальше, к краю грота, где ветер выл чуть тише, и уселась на камень, развалившись с видом полного превосходства.

– Слушай сюда и не перебивай. Всякая магия, а уж огонь – и подавно, это не просто палочка-выручалочка. Это отражение того, что у тебя в башке. Понимаешь? Каждая стихия – она под стать характеру.

Она подняла палец, и на его кончике вспыхнул маленький, яростный язычок пламени.

– Огонь — он про это. – Она ткнула горящим пальцем себе в грудь. – Про ярость. Про страсть. Про то, чтобы рвануть вперёд, не думая. Самые отъявленные головорезы и самые упрямые идеалисты – обычно пироманты. Потому что и тем, и другим, похуй на последствия. Главное – жечь. Понял?

Анрео кивнул, стараясь не отводить взгляд от пламени. Вспыльчивость и агрессивность его преподавателя были настолько очевидны, что это не требовало никаких дополнительных объяснений.

– Дальше – Вода. – Алиса сморщила нос, будто почувствовав неприятный запах. – Скукотища смертная. Это для тех, кто любит всё по полочкам разложить. Спокойные, холодные, как лёд, типы. Но лезть к ним не советую. Под этой гладью поверхностью такое может скрываться... брр. В тихом омуте, как говорится. Зануды, но опасные.

Она перевела дух и продолжила, уже без прежнего пренебрежения.

– Земля... это кремень. Не зря говорят – твёрдый, как камень. С такими хоть в ад, хоть в разведку. Их не сломить. Психологически самые стабильные, что ли... Если земной маг паникует – значит, всем пора бежать. Без оглядки.

И, наконец, она посмотрела на Анрео оценивающе.

– Ну и твой фаворит – Ветер. Непостоянство — его второе имя. Сегодня – одно, завтра – другое. – Она кивнула в сторону Вазза. – Вон твой учитель – ходячее тому подтверждение. Был безжалостным Мясником, а стал... – Она запнулась, поймав на себе холодный взгляд Вазза, и резко отмахнулась. – ...В общем, стал тем, кто он есть. А ты... – Её взгляд снова стал пристальным. – ...Ты и сам ветер. Только пока не знаешь, в какую сторону дуть. Впрочем... – Она резко встала, сбрасывая с себя налёт задумчивости. – Философию оставим Августу. На сегодня с тебя достаточно. Просто запомни: прежде, чем швырнуть файрбол, спроси себя: ты это из страха делаешь, от злости... или потому, что просто не можешь иначе? От ответа зависит, спалишь ты врага, или... ну, ты понял.

Она сделала вид, что уходит... но на полпути к костру резко обернулась. Её поза, её взгляд — всё изменилось. Из язвительного ментора она в мгновение ока превратилась в охотника.

– Хотя, постой... – Её голос стал тише и острее. – Я же вижу, что у тебя внутри всё кипит. Такой тихий, спокойный с виду, а заглянешь в глаза — будто печь раскалённую открыл. Давай, птенец. Выпусти это. Не дашь выхода — однажды рванёшь так, что от тебя и мокрого места не останется.

Анрео сжал кулаки.

– Я не... – попытался он возразить, но голос предательски дрогнул.

– Не ври мне! – Её слова ударили, как плеть. – Ты злишься на учителя, что не верит тебе? На меня за то, что бью по больному? На этот... ходячий архив, что смотрит на тебя, как на экспонат? Или, может, на самого себя? За то, что не спас ту девочку-старуху? За то, что внутри тебя сидит нечто, чего ты боишься?

Каждое её слово было иглой, вонзающейся в самое сердце его страхов и сомнений. Ярость, чёрная и густая, поднималась в нём, сдавливая горло. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а в груди заныло знакомое, опасное тепло.

– Заткнись, – прошипел он, и это был уже не его голос. В нём слышалось низкое, чуждое шипение.

– Ага, вот оно! – Алиса не отступала — её глаза горели азартом. – Чувствуешь? Это он и есть! Огонь! Не прячь его. Не контролируй... пока. Просто ДАЙ ЕМУ ВОЛЮ! Покажи мне, на что ты способен, когда тебя доведут до края!

«Не контролируй,» – прозвучало в его голове. Это был уже не голос Алисы, но тот, другой, древний, и... полный одобрения?

Внутри Анрео всё перевернулось. Это была не просто злость... Ураган из всех накопленных, подавленных эмоций. Яркая вспышка стыда за Лираэль, которая сгорела в его памяти, как на сетчатке глаза. Ледяная игла страха каждый раз, когда Вазз смотрел на него с опаской. Тягучая, удушающая горечь от того, что Август видел в нём лишь «феномен». И сейчас — ослепляющая ярость на саму Алису, на её насмешливую ухмылку, на её ядовитые слова, которые били точно в цель.

Он не думал о магии. Не вспоминал заклинания. Он просто захотел, чтобы всё это исчезло. Чтобы камень, на котором она так самоуверенно сидела, на котором она читала ему свою лекцию, перестал существовать. Чтобы от него не осталось и памяти.

Это желание, дикое и всепоглощающее, стало воронкой, в которую рухнула вся его воля. Он почувствовал, как что-то рвётся изнутри — не из солнечного сплетения, как с ветром, а из самой глубины груди. Из того тёмного угла, где копилась вся его боль.

Он не кричал заклинание. Он выкрикнул свою агонию.

Воздух перед ним не дрогнул — он взорвался. Не ослепительной вспышкой, но густым, багрово-оранжевым вихрем пламени, которое не столько летело, сколько изливалось из него, как кровь из раны. Оно было плотным, почти жидким, и ревело низким, яростным гулом, в котором слышался его собственный, невысказанный рёв.

Пламя сконцентрировалось на том самом камне... Но он не раскололся. Не взорвался. Он... поплыл. Его поверхность почернела на мгновение, а затем вспучилась пузырями и заалела, как раскалённый добела металл. Камень плавился, стекая на землю вязкими, огненными каплями, шипя и дымясь, словно это была не горная порода, а кусок масла, брошенный в горн.

Жар ударил в лицо Анрео, заставив его отшатнуться. Он стоял, дрожа всем телом, глядя на то, что осталось от камня — на бесформенную, стекловидную лужу, всё ещё светящуюся адским багровым светом в центре и черневшую по краям.

В наступившей тишине, пахнущей серой и расплавленным камнем, было слышно только его тяжёлое, прерывистое дыхание. Ярость ушла, оставив после себя леденящую пустоту... и щемящее чувство стыда. Он только что уничтожил часть мира. И самое страшное было то, что в самый миг уничтожения он почувствовал... облегчение.

Алиса медленно вышла из-за соседнего валуна. Ни тени насмешки на её лице — лишь холодная, безжалостная оценка в глазах.

Она посмотрела на расплавленный камень, затем — на него.

– Вот, – выдохнула она почти шёпотом. – Теперь мы знаем не только где курок, но и его мощь. Задача – научиться направлять эту... энергию. Не на камни. На врагов. Теперь урок... – Она сделала паузу. – ...Действительно окончен.

24.

Пока Анрео стоял, пытаясь осмыслить то, что только что произошло, у другого конца грота царило напряжённое молчание. Август замер с руническим камнем в руке; его глаза за стеклами очков были широко раскрыты. Вазз сидел, вцепившись пальцами в колени. Его суровое лицо стало ещё мрачнее.

– Великие руны... – прошептал, наконец, Август, глядя на дымящуюся лужу расплавленного камня. – Это... это был чистый, неструктурированный выброс пиромантической энергии. Без фокусировки, без контроля... Такая мощь. Эмпирические данные просто...

– Данные? – Голос Вазза прозвучал тихо, но с такой концентрацией ярости, что Август мгновенно умолк. – Вы видите в этом лишь «данные», фон Альберто? Вы видели его лицо? Это была не магия.... Агония. Чистая и неподдельная. И она... – Он кивком головы резко указал в сторону Алисы. – ...сознательно довела его до этого состояния.

Он говорил достаточно громко, чтобы его слова долетели до пиромантки.

– Её «педагогический подход», – продолжил Вазз, – напоминает мне тренировки в Имперских боевых ложах, где будущих магов-штурмовиков ломают, унижают и доводят до предела, чтобы выжать из них максимум разрушительной силы, не заботясь о том, что останется от человека. Я видел результаты таких «уроков». Они — ходячие руины с дымящимися руками и пустотой внутри. Вы хотите превратить моего ученика в такие же руины, мисс Эйстриль?

Алиса, стоявшая поодаль, медленно повернулась к ним. На её лице не было ни тени раскаяния — лишь холодное, отстранённое принятие.

– Я хочу, чтобы он выжил, «Мясник», – мягко парировала она, не опускаясь до крика. Её зелёные глаза были твёрдыми. – Враги не будут ждать, пока он разложит свои чувства по полочкам и найдёт душевное равновесие. Они придут и разорвут его. А тот, кто сидит в его голове, уже показал, на что способен. Ему нужно знать свою силу... и свою тьму. Лучше увидеть её здесь, в относительной безопасности, чем в бою, когда будет уже поздно.

– Относительной безопасности? – Вазз Ласдек усмехнулся. – Вы только что разожгли в нём пожар, который он не в силах контролировать. Вы считаете это безопасным?

– А вы считаете безопасным держать его на коротком поводке, пока он сгорает изнутри? – огрызнулась Алиса. – Он не фарфоровая кукла. Он – бомба. И я предпочитаю знать, куда рванёт эта бомба, пока она ещё в наших руках.

Август, наблюдавший за этой перепалкой, беспомощно потер переносицу.

– Коллеги... Возможно, нам стоит сосредоточиться на... – Он кивнул на свои незаконченные руны, – ...созидательных аспектах?

Его никто не слушал. Вазз и Алиса измеряли друг друга взглядами – учитель, видевший в её методе лишь безответственность, и пиромант, считавшая его подход опекунским и опасным.

Напряжённую тишину, висевшую между Ваззом и Алисой, разрезал тихий, но чёткий голос Анрео:

– Я, вообще-то, всё прекрасно слышу.

Все взгляды устремились на него. Он стоял, всё ещё бледный, с подпаленными ресницами... Но его голос не дрожал. Он смотрел прямо на Вазза.

– Хватит спорить обо мне, как о какой-то... вещи. Не при мне.

Вазз замер. Его взгляд, полный гнева и разочарования, встретился с взглядом ученика... И в этих глазах он не увидел ни ярости, ни одержимости. Он увидел усталость, боль, и... просьбу. Мольбу о доверии, которое он так скупо отмерял.

Что-то в лице Вазза смягчилось. Словно приняв трудное решение, он медленно поднялся. Он перешагнул через аккуратные линии рунного круга, который Август с таким тщанием вычерчивал вокруг него.

– Вазз, что вы делаете? – встревоженно воскликнул Август. – Без буферного поля это крайне опасно!

Вазз проигнорировал его. Он сделал несколько твёрдых шагов, пока не оказался прямо перед Анрео. Ему пришлось слегка склонить голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Я понимаю тебя, – тихо сказал Вазз. Его голос был лишён прежней суровости. – И я не виню тебя. Ни за огонь, ни за гнев. Эмоции, они... как ветер в горах. Можно попытаться игнорировать их и быть сорванным в пропасть... А можно поставить парус и позволить им нести тебя вперёд. Но парус должен быть прочным, мальчик. А рука на руле – твёрдой. Без контроля любая стихия, даже самая светлая, становится разрушением.

Он протянул свою руку, ладонью вверх. Рука мага, покрытая старыми шрамами, сильная и уверенная.

– Дай свою руку.

Анрео, не отрывая от него взгляда, медленно поднял свою и положил ладонь на ладонь учителя.

– Теперь закрой глаза, – мягко скомандовал Вазз. – Забудь об огне. Забудь о ярости. Вспомни её. Лираэль. Вспомни, как она учила тебя слушать. Не ушами. Кожей. Костями. Душой.

Его голос стал тихим, почти гипнотическим.

– Почувствуй жизнь. Не как силу, которую нужно вырвать и применить... Как тихий, настойчивый поток. Как пульс земли. Как сок, что течёт в дереве... Почувствуй мой пульс. Услышь его, и... предложи свою помощь. Без требования. Без приказа. Как она учила. Просто... позволь.

Анрео закрыл глаза. Дыхание его выровнялось. Он отогнал прочь остатки гнева, страх перед ошибкой, нетерпение. Он вспомнил зелёную поляну, шепот листьев и спокойную мудрость Хозяйки. Он сосредоточился на тёплой, шершавой ладони Вазза. Искал в ней знакомый ритм, и...

Нашёл. Слабый, измождённый... Но упрямый и живой.

И тогда он просто... приоткрыл себя. Позволил крошечной частице того спокойного, целительного потока, который она ему открыла, перетечь в учителя. Тихий, тёплый ручеёк.

Вазз вздрогнул. Его пальцы непроизвольно сжали ладонь Анрео. По его бледному, исхудавшему лицу прошла волна тепла. Он не исцелился магическим образом... Но тупая, ноющая боль в теле, преследовавшая его все эти дни, отступила, сменившись глубокой, согревающей усталостью. Силы не вернулись, но исчезло изматывающее ощущение болезни.

Он открыл глаза и посмотрел на Анрео с выражением, которого тот не видел очень давно – с чистым, безоговорочным удивлением, и... гордостью.

– ...Вот так, – тихо сказал Вазз, всё ещё не отпуская его руку. Его взгляд скользнул к Алисе, стоявшей в стороне. – Вот где настоящая сила. Не в том, чтобы сжечь и уничтожить... В том, чтобы дать. Запомни это.

Алиса ничего не сказала. Она лишь молча наблюдала, скрестив руки. В её позе уже не было прежней воинственности. Она видела результат. И результат её заставлял задуматься...

***

Спустя несколько минут Вазз медленно отпустил руку Анрео. На его лице играла странная смесь облегчения и новой, глубокой усталости — усталость после долгожданного отдыха, а не от изнеможения.

– ...Ладно, – тихо сказал он. Его взгляд был тёплым, но вернувшимся к привычной деловитости. – Довольно демонстраций. Пора довершить начатое.

Он повернулся и так же медленно, с новым ощущением в теле, вернулся в центр рунного круга.

Август, всё это время заворожённо наблюдавший, встрепенулся, словно выйдя из транса.

– Ах, да! Совершенно верно! – Он поспешно поправил очки и снова взял в руки свой рунический камень. – Эмпирические данные, полученные в ходе... э-э... неконтролируемого полевого эксперимента, впечатляют! Но теперь мы должны закрепить результат. Стабилизировать энергетический профиль, запечатать эффект...

Он снова склонился над чертежом, что-то нудя себе под нос... Но теперь его движения были увереннее, быстрее. Он доделал несколько сложных завитков, соединявших центральные руны с периферийными.

– Юноша! – обратился он к Анрео. – Теперь, когда канал открыт и... э-э... «прочищен» вашим предыдущим позитивным опытом... повторите то же самое. На этот раз ваша энергия будет течь не напрямую, но через подготовленную мною матрицу. Она выступит в роли фильтра и усилителя, распределяя поток оптимальным образом и нейтрализуя возможные шумы.

Анрео кивнул. Теперь он чувствовал себя иначе. Не было страха, не было давления. Была лишь ясная, спокойная уверенность, идущая из самой глубины — из того места, куда ему указала Лираэль. Он, снова закрыв глаза, нашёл своей внутренней сущностью тёплый след, оставленный им в учителе, и мягко (как она и учила) направил туда новый ручеёк.

На этот раз эффект был видимым. Руны, окружавшие Вазза, вспыхнули ровным, тёплым, золотистым светом. Свет пульсировал в такт дыханию Анрео, мягко окутывая мага, словно целебная повязка. Воздух затрепетал от сконцентрированной магии. Не разрушительная вибрация огня, но умиротворяющий гул жизни.

Вазз вздохнул полной грудью без боли и хрипа — впервые за долгие дни. Цвет вернулся к его щекам, а мучительная напряжённость в плечах окончательно ушла. Он не стал полностью здоров — для этого требовалось время и покой, — но тяжёлая ноша травмы была с него снята.

Август с торжествующим видом наблюдал, как свет рун медленно угасает, выполнив свою работу.

– Браво! – воскликнул он. – Идеальное соответствие теоретическим выкладкам! Энергетический КПД близок к расчётному! Побочные эффекты – в пределах статистической погрешности!

Вазз медленно поднялся на ноги. Он больше не нуждался в опоре. Он потянулся, и по его лицу пробежала тень старой, знакомой Анрео силы.

– «Статистическая погрешность»... – Он с лёгкой усмешкой покачал головой, глядя на Августа, а затем перевёл взгляд на Анрео. – Спасибо, мальчик. И... прости за недоверие.

Это было сказано просто и искренне. Урок Алисы о силе, рождённой из ярости, был усвоен... Но куда более важный урок — о силе, рождённой из доверия и спокойствия, — был преподан и принят ими обоими. Теперь, с учителем, вернувшим себе волю к борьбе, их путь в Пустоши казался чуть менее безнадёжным...

Наступившую тишину, наполненную значимостью произошедшего, разорвал язвительный голос Алисы. Она стояла, прислонившись к стене грота, и смотрела на них с притворной обидой.

– Ну вот, – начала она, глядя на Вазза, который уже уверенно стоял на ногах. – Я – злодейка, которая довела бедного мальчика до исступления. А вы – великие гуманисты, что исцелили друг друга силой дружбы и доверия. И никто даже "спасибо" не скажет той, кто устроил этот трогательный спектакль, создав необходимые… драматические условия.

Она говорила с преувеличенной пафосностью, но в её глазах читался неподдельный интерес. Она не раскаивалась, но и не отрицала своей роли... Скорее, она требовала признания своего вклада.

Вазз и Август обменялись взглядами. Взгляд Вазза говорил: «Видишь? Неисправима». Взгляд Августа отвечал: «Но ведь сработало, коллега, сработало!». Оба мысленно вздохнули. Они понимали, что её провокация, хоть и варварскими методами, но в итоге сломала лёд, заставив Анрео сделать шаг вперёд, а Вазза – довериться.

– Твоё… участие, – с лёгкой, почти незаметной усмешкой произнёс Вазз, – было отмечено. И, возможно, даже оценено по достоинству.

– О, не сомневаюсь, – парировала Алиса. Уголки её губ предательски дёрнулись в подобии улыбки. Она видела, что её «педагогический приём» в итоге привёл к нужному результату, и это было для неё главным. Она могла терпеть их неодобрение, если это означало, что их общий «птенец» стал чуть сильнее.

Больше никто не стал спорить. Спорить с Алисой было всё равно что спорить с грозой – бесполезно и утомительно. Они просто продолжили готовиться к пути, обмениваясь красноречивыми взглядами, в которых читалась одна общая мысль: «С этой женщиной никогда не будет скучно. И это одновременно и ужасно, и… немного обнадёживает».

25.

Воздух в гроте был мёртвым и тяжёлым, словно выпитым до дна. Сэр Ванрис, Мастер Воздуха, замер на входе. Его острые черты лица исказились гримасой наслаждения. Он закрыл глаза, втягивая воздух не лёгкими, но всей своей магической сущностью.

– Ах... – прошептал он. – Какая насыщенная палитра...

Он медленно прошёлся по гроту. Его взгляд скользил по стенам, полу, потолку, считывая незримые следы.

– Гнев... – провозгласил он, остановившись перед бесформенной лужей застывшего, почерневшего стекла. – Яростный, дикий, неоформленный. Чистейший выброс Аль... но с таким странным, металлическим привкусом... Птенец, да..? Но какой же мощный взлёт!..

Его взгляд переметнулся к рунам Августа.

– Знание... Старое, пыльное, но... о! Как интересно переплетено. Скучновато, но... эффективно.

И, наконец, он замер в центре — там, где руны образовывали самый плотный узор.

– Старый друг... — Его лицо озарила странная улыбка. – Запах бури. Холодный ветер Кровавых Облаков... Да, я узнаю тебя, Ласдек. Все тот же мощный поток... но теперь с примесью боли... Слабости. И... что это? – Его брови поползли вверх. – Лёгкий оттенок зелёного ростка? Магия Жизни? Неужто великий Мясник нашёл утешение в объятиях дриады? Как трогательно.

Внезапно воздух в гроте изменился. Он не дрогнул и не зашумел — скорее, стал стерильным. Исчезли запахи: дым, камень, пыль. Осталась только пустота, пахнущая озоном и холодным металлом.

Из теней в дальнем углу, словно материализовавшись из самого молчания, возникла худая фигура в сером.

– Ваши поэтические упражнения... милы, Ванрис, – раздался ровный, безжизненный голос Малтазора.

Ванрис обернулся без тени удивления, с тем же насмешливым блеском в глазах.

– Малтазор! Я так и думал, что ты появишься. Не удержался от соблазна почувствовать... свежий отпечаток?

Некромант медленно приблизился. Его безразличный взгляд скользнул по расплавленному камню.

– Эмоциональная классификация бесполезна. Важны данные. Интенсивность выброса подтверждает гипотезу о латентной, неструктурированной мощи. – Он повернулся к рунам. – А это... попытка внешнего контроля. Интересный, но тупиковый путь.

– О, не будь так сух, – парировал Ванрис, легко подпрыгивая и усаживаясь на каменный выступ. – Это же искусство! Ты видишь лишь химическую реакцию, а я – историю. Отчаяние, ярость, попытку исцеления... Всю эту трогательную борьбу.

– Борьба закончится их гибелью или поимкой, – отрезал Малтазор. – Ваша задача – сделать второй вариант более вероятным. Ваш «направленный ветер»...

– Он уже дует. – Ванрис широко улыбнулся. – Я аккуратно подправляю воздушные потоки, подсовывая им самые удобные тропки... которые ведут прямиком в те ущелья, где твои новые «модели» будут ждать с распростёртыми объятиями. Загоню твоих кроликов в самую красивую клетку~.

Малтазор кивнул — это был самый высокий знак одобрения, на который он был способен.

– Эффективно. В отличие от примитивного вандализма Мастера Огня. – Он сделал паузу, и его взгляд на мгновение — всего на мгновение — стал чуть менее отстранённым, когда он смотрел на Ванриса. – Вы... единственный, кто мыслит процессами, а не грубым результатом. В вашем хаосе есть... структура. Полезная структура.

Это было почти комплимент. От Малтазора — всё равно что бурные овации.

– Лестно слышать. – Ванрис склонил голову в шутливом реверансе. – А что наш грозный Каэл?

– Он очищает предгорья от остатков сопротивления, – монотонно ответил Малтазор. – Создаёт необходимый... акустический фон. Рёв зверя, на фоне которого наша с вами работа кажется несуществующей. Пусть думает, что он главный охотник. Это делает его управляемым.

Ванрис рассмеялся.

– Великолепно! Он – костёр, привлекающий всеобщее внимание. А мы с тобой – ловцы снов, плетущие паутину в тишине. Намного изящнее~.

– Паутина... – Малтазор повторил слово, словно пробуя его на вкус. – Да. Аномалия движется к Башне Хлада. К месту силы. Там реальность... тонка. Там проявятся его истинные свойства. Ваша «игра» обеспечит нам чистоту эксперимента.

– Буду стараться, – Ванрис спрыгнул с выступа. – А теперь, если позволишь, я пойду продолжать настраивать ветра. Нужно, чтобы наши путники не почувствовали ни малейшего сквозняка... пока не окажутся в самом сердце бури.

Он исчез в проёме грота так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь шепоток смеха.

***

Путь "кроликов" на север был не маршем, а изнурительной борьбой. Белоснежные Пики, которые Анрео и Вазз когда-то легко преодолели с помощью полёта, теперь стали непреступной крепостью. Ветер, который яростно атаковал их, обжигал лица колючим снегом, заставляя снова и снова сбиваться с пути. Тропы, которые должны были быть проходимыми, оказывались завалены лавинами или вели в тупики, словно сама гора подчинялась невидимому дирижёру, направляя их по нужному ему маршруту.

На седьмой день, преодолев высокий перевал, они увидели внизу, по ту сторону хребта, просторную долину. Среди её заснеженных лугов, как далёкое воспоминание, лежала Деревня Ветров. Дымок из труб, знакомые очертания домов... Это зрелище было таким мирным, что казалось почти миражом.

Спуск занял несколько часов. Когда они, наконец, ступили на утоптанную дорогу на окраине, их встретила... абсолютная нормальность.

С улицы доносился привычный стук молота из кузницы. Две женщины с вёдрами молока шли от хлева, неспешно переговариваясь. Пахло дымом, хлебом и навозом — точь-в-точь как раньше. Никакой паники, никаких испуганных взглядов. На них смотрели с лёгким любопытством, как на любых путников, и продолжали свои дела.

– Они что, с Луны свалились? – прошипела Алиса, озираясь. Её цинизм дал трещину перед этим сюрреалистичным спокойствием. – Или здесь что, никто не знает, что за горами творится?

– Здесь всегда так, – глухо ответил Анрео. Он чувствовал себя призраком, вернувшимся в собственное прошлое. Каждый камень, каждое дерево были знакомы... Но он сам стал здесь как будто чужаком.

Они направились к знакомому дому на окраине. Анрео с замирающим сердцем толкнул калитку.

Во дворе, у крыльца, сидела в своём кресле-качалке матушка Квелла. Она что-то чистила в миске, и на её лице не было ни удивления, ни тревоги. Подняв глаза, она внимательно посмотрела на внука, затем — на его спутников. Её взгляд на секунду задержался на бледном, с трудом передвигающем ноги Ваззе.

– А, вернулся, – сказала она так, будто он сбегал всего на часок. – И гостей привёл. Входите, прошу. Места всем хватит.

Она отложила миску и неспеша поднялась.

– Твой друг, я смотрю, не в себе, – деловито заметила она, подойдя к Ваззу. Её цепкий взгляд знахарки сразу оценил состояние мага. – Удар по спине? Паралич?

Вазз, изумлённый такой прямотой, лишь кивнул.

– Магия магией, но спину лечить надо, – заключила Квелла. – Вы, — она кивнула Августу, — помогите ему пройти в дом и раздеться до пояса. Анрео — вода и дрова. А ты, рыжая, – она кивнула Алисе, – можешь либо помочь, либо не мешать.

Алиса, ошарашенная таким бесцеремонным распределением ролей, лишь развела руками. Август же, напротив, весь просветлел.

– Коллега, вы практикуете алхимический подход к травматологии? – воскликнул он, с готовностью поддерживая Вазза. – О, это же невероятно! Я читал трактаты, но никогда не видел...

– Успеешь насмотреть, учёный муж, – мягко, но твёрдо прервала его Квелла. – Сначала – дело.

Пока Вазза укладывали на широкую тахту в горнице, а Квелла с Августом склонились над его поясницей, обсуждая свойства окопника и зверобоя, Анрео остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя лишним.

– Иди, пройдись, – не глядя на него, сказала бабушка, растирая в ступке ароматную мазь. – Ты всё равно тут мешаешься под ногами. Возьми свою подругу, прогуляйтесь. Всё равно вид у вас, как у приведения.

Алиса, услышав это, язвительно хмыкнула, но ничего не сказала. Анрео же, кивнув, вышел во двор, чувствуя странную смесь облегчения и растерянности. Алиса последовала за ним.

– Ну что, птенец, – сказала она, оглядывая идиллическую картину деревни. – Показывай свои владения. Интересно посмотреть, откуда растут ноги у нашего "спасителя".

Они прошли мимо дома Старейшего Эльба. Старик как раз выходил на крыльцо, что-то ворча себе под нос. Увидев Анрео, он нахмурился.

– А, это ты, Анрео! А буквы не забыл, а?.. В четверг жду, как договоривались!.. – И, не дожидаясь ответа, он удалился обратно в дом.

Они видели Диего. Он играл с другими мальчишками в салки на замёрзшем пруду. Его крики и смех были такими же беззаботными, как и раньше.

Увидел Анрео, тот на мгновение замер, после чего махнул рукой с широкой, немного смущённой улыбкой. Ни тени того ужаса, что когда-то заморозил его разум. Деревня просто... залатала его, как латали прохудившуюся крышу, и двинулась дальше.

Алиса молча наблюдала за этой сценой. На её лице впервые появилось не циничное, а почти что задумчивое выражение.

– Они... они настоящие? – наконец спросила она. В её голосе звучало неподдельное изумление. – Они живут, как будто за горами нет никакой Империи, никакого Малтазора...

– Они всегда так жили, – тихо ответил Анрео. Он смотрел на родные места и видел их новыми глазами — глазами того, кто знал, что такое война и предательство. Однако, эта "нормальность" была не утешением, но самым жутким упрёком. Он был здесь чужим. Его мир — мир магии, боли и ответственности — был отсюда навсегда изгнан.

Он был дома... Но дома больше не существовало.

***

Они вышли на окраину деревни, к старому, покосившемуся забору, за которым открывался вид на тёмный, густой лес у подножия гор.

Алиса прислонилась к столбу. Её рыжие волосы казались неестественно яркими на фоне унылого зимнего пейзажа.

– Ну что, птенец? – спросила она, глядя на лес. – Это то самое место? Откуда понеслось?

Анрео молча кивнул. В его глазах вспыхивали отголоски того старого ужаса, когда он смотрел на опушку.

– Он уговорил меня пойти исследовать старый дом в лесу, – тихо начал он. – Диего. Он всегда был таким... ищущим приключений. А я... я просто не хотел выглядеть трусом.

Он рассказывал без пафоса, почти монотонно, как будто зачитывал протокол. Заблудились. Странная поляна с тёплым солёным озером. Пещера. Каменные громады. Холодные огни, которые обжигали холодом. И голос... Голос, который вёл его, манил, используя голос друга.

– Я нашёл его на алтаре. Бездыханного. А потом... оно появилось. Тень. Назвалось Кнардкаром. Сказало, что забрало его разум, что его жизнь – это цена. – Голос Анрео дрогнул. – А потом... оно коснулось меня.

Он сжал кулаки, глядя на свои ладони.

– Во мне что-то... сломалось. Или, наоборот, проснулось. Я не знаю. Я... просто ударил. И его отбросило... Отбросило так, будто оно было не призраком, а... пустой оболочкой. Оно смеялось... Говорило, что я «достоин».

Он замолчал, исчерпав свой короткий, уродливый рассказ. В нём не было ничего героического — только страх, боль и первая, неконтролируемая вспышка той силы, что несла ему одни несчастья.

Алиса слушала, не перебивая. Её циничная маска на мгновение сползла, обнажив что-то понимающее и усталое. Она смотрела и видела перед собой не Избранного, но мальчика, который нёс на себе груз своего дара... и чужой сломанной жизни.

– Цена, – наконец, проговорила она. В её голосе не было насмешки. – Всегда есть цена. Одни платят разумом, как твой друг. Другие — памятью. Третьи... душой. Добро пожаловать в клуб, птенец.

Алиса оттолкнулась от столба и, проходя мимо него, коротко, почти по-братски, хлопнула его по плечу.

– Теперь мы квиты... — Она сделала паузу. – ...Но теперь-то ты не тот испуганный мальчик, правда? – Она шагнула ближе, а её голос стал тише и вкрадчивее. – Ты – ходячий катаклизм, который плавит камни и заставляет некромантов вести дневники наблюдений. А этот твой «детский страх»... он всё ещё живёт там? Ждёт тебя небось?~

Она махнула рукой в сторону тёмного леса.

– Давай-ка сходим в гости, а? Просто посмотрим. Без глупостей. – Её улыбка стала ещё шире. – Интересно же, что он скажет, когда его «ничтожный человечишка» вернётся, ведя за пиромантку с плохим характером... Может, на этот раз это он почувствует, каково это – когда к тебе прикасаются?~

Она хитро, по-лисьи, сощурилась.

Анрео сглотнул. Идея была безумной, отчаянной... и чертовски заманчивой. Мысль вернуться к существу не жертвой, но кем-то другим, пустила в нем корни, подогретая ядовитой убежденностью Алисы.

– Он сказал... что я «достоин», – тихо проговорил Анрео, глядя на свои руки. – Что, если он имел в виду не просто силу, чтобы оттолкнуть его? Что, если он... чувствовал во мне то же, что чувствует Малтазор?

– Вот именно! – Алиса щелкнула пальцами, а ее глаза вспыхнули. – Прекрасная гипотеза! Август бы тобой гордился. Давай же проверим ее. Не для того, чтобы сражаться. Для того, чтобы узнать. Первый урок моего бывшего учителя: чтобы контролировать угрозу, ее нужно понять. А что может быть лучше для понимания, чем личная встреча?

Он колебался всего мгновение, чувствуя, как старый, леденящий страх смывается новой, опасной решимостью.

– Ладно, – выдохнул он. – Но только посмотрим.

– Только посмотрим, – с деланной невинностью повторила Алиса, но в ее ухмылке так и читалось «ага, как же».

Они не пошли через деревню, чтобы не привлекать внимания. Алиса повела их в обход, по заснеженным тропам, которые Анрео помнил с детства. С каждым шагом знакомый пейзаж приобретал зловещие очертания. Вот и поле, где он когда-то пытался вызвать ветерок... Теперь оно казалось преддверием чего-то неизведанного. Вот опушка того самого леса — более темного и молчаливого, чем остальные...

– Готов, птенец? – Алиса остановилась на границе, где солнечный свет уступал место влажному полумраку. Не дожидаясь ответа, она делает первый шаг под сень вековых сосен.

Воздух внутри был тихим и густым, словно лес затаил дыхание. Они шли молча. Анрео вел их по смутным воспоминаниям, каждое дерево и камень на которых отзывались эхом прошлого. Вот поваленное дерево, через которое они с Диего перелезали. Вот ручей, в котором пытались поймать рыбу голыми руками...

И вот, наконец, лес начал редеть. Впереди маячила та самая поляна. Она была почти такой же, как в его памяти: уединенная, засыпанная снегом, с темным зеркалом соленого озера посередине. Грот зиял в скале черным провалом, как и тогда.

Они вышли на открытое пространство. Тишина стала абсолютной, давящей.

– Ну что? – повернулась к нему Алиса, скрестив руки на груди. Ее поза была небрежной, но взгляд сканировал каждую тень, каждое движение. – Вот оно — твое "царство". Сделай ему приветственный подарок. Дай знать, что папочка вернулся. Не фаерболом, конечно... Просто... шепни.

Анрео посмотрел на вход в пещеру. Сердце колотилось где-то в горле. Он закрыл глаза, отбросив страх, и попытался сделать то, чему учила его Лираэль — почувствовать. Не ушами, а кожей. Костями.

...И он это почувствовал. Не голос, не присутствие. Холодное, древнее равнодушие. Каменный взгляд, устремленный сквозь время, который заметил его тогда лишь как случайную букашку. А теперь... теперь в этой букашке что-то изменилось.

Избранный открыл глаза.

– Он здесь, – тихо сказал Анрео. – Спит. Или ждет. Не знаю... Но он знает, что мы пришли.

– Отлично, – ухмыльнулась Алиса. – Тогда не будем заставлять старого друга томиться в одиночестве.

С этими словами она сделала первый решительный шаг по заснеженной поляне к черному зеву пещеры.

26.

Алиса сделала первый решительный шаг по заснеженной поляне к черному зеву пещеры... но вдруг замерла. Её спина выпрямилась, а пальцы непроизвольно сжались, высекая крошечную искру.

– Анрео... – Её голос стал низким и резким, полным внезапной тревоги. – Не двигайся.

Она медленно оборачивалась. Её сенсорное восприятие, отточенное при дворе, яростно билось в панике, которую она не показывала.

– Здесь кто-то...

– Опоздала, милая девочка.~

Они вдвоём — Анрео и Алиса — резко обернулись.

На краю поляны, непринужденно прислонившись к сосне, стоял человек. Высокий, худощавый, в лёгком, развевающемся на ветру плаще. Его тёмные волосы трепал ветер, которого секунду назад не было. На лице играла насмешливая, живая улыбка. Это был сэр Ванрис, Мастер Воздуха, собственной персоной.

– Какая трогательная сцена, – продолжил он, легко отталкиваясь от дерева и делая несколько шагов в их сторону. Его движения были плавными и невесомыми. – Возвращение героя к истокам его силы. Немного банально...но всё же забавно.~

Алиса мгновенно заняла боевую стойку.

– Ванрис, – выдохнула она. В её голосе прозвучало и узнавание, и ненависть.

– О, вы меня знаете! Лестно... Но не утруждайтеь, юная пиромантка. – Он ленивым жестом провёл рукой по воздуху, и пламя на её ладонях захлебнулось и погасло, словно задутое невидимыми устами. – Я не за этим. Сегодня я – всего лишь гостеприимный хозяин...

Его взгляд, пронзительный и насмешливый, скользнул по Алисе и остановился на Анрео.

– Ну, здравствуй, птенец. Рад видеть, что мои старания не пропали даром.~

Анрео стоял, парализованный не страхом, нет... жгучим любопытством. Этот человек... он пах... ветром? Не тем яростным потоком, что атаковал их в горах... Чем-то куда более... древним. Безразличным.

– Что... что вы сделали? – глухо спросил Анрео.

– Я? – Ванрис приложил руку к груди с преувеличенной почтительностью. – Я всего лишь... сохранил нетронутым этот прекрасный музей. – Он широким жестом обвёл поляну, лес, всю долину за ним. – Вашу милую деревушку. Мои коллеги... – Он скривился. – ...особенно тот бык, Каэл... рвались спалить её дотла. Говорили, мол, "гнездо ереси нужно выжечь калёным железом"... Скучно! Грубо! Неизящно!

Он подошёл ближе, не обращая внимания на напряжённую Алису.

– Я предложил куда более интересный план... Зачем разрушать колыбель, когда можно пронаблюдать, как птенец возвращается в опустевшее гнездо? Забавно ведь, не правда ли?

Его глаза сверкнули.

– Они живут своей жизнью, пашут, сеют... и даже не подозревают, что являются экспонатами в моей личной коллекции. Я окружил это место таким нежным ветерком, что ни один имперский сапог не ступит сюда без моего позволения. Это моя личная сцена... А вы? Вы — её главные актёры...

Он снова улыбнулся, и эта улыбка была полна холодного, безжалостного любопытства.

– Так что иди, птенец. Навестите своего старого друга в пещере. – Он кивнул в сторону чёрного входа. – Я очень хочу посмотреть, что произойдёт, когда вы встретитесь вновь. Это будет... зрелищно.

С этими словами Ванрис отступил на шаг, и его фигура начала терять очертания, растворяясь в воздухе, как мираж.

– До скорой встречи~, – прозвучал его голос из пустоты. – Игра только начинается...

И он исчез. Воздух сомкнулся за ним, и на поляне снова воцарилась тишина, теперь отягощённая знанием, что их каждый шаг, каждая эмоция — всего лишь часть чужого, изощрённого представления.

Алиса выдохнула что-то ядовитое и сдавленное... но её взгляд, всё ещё острый, беспокойно скакал по опушке. Она чувствовала себя уязвлённой, обманутой. Она, придворный сенсор, позволила подобраться к себе так близко...

– Этот позёр... – прошипела она. – Он думает, что всё контролирует. Это мы ещё посмотрим...

Она замолчала. Её лицо внезапно исказилось гримасой глубочайшего недоумения. Она вглядывалась в то место, где только что стоял Ванрис, затем — обвела взглядом всю поляну, словно пытаясь разглядеть невидимую нить.

– Странно... – пробормотала она. В её голосе впервые прозвучала неуверенность. – Он ушёл... но ощущение наблюдения не исчезло. Оно... стало другим. Глуше. Тяжелее. Как будто за всем этим стоит кто-то ещё. Но я ничего не чувствую... Ничего, кроме пустоты.

Именно это и беспокоило её больше всего — не присутствие, а его полное, противоестественное отсутствие. Словно кусок реальности был аккуратно вырезан и заменен идеальной, безжизненной копией.

***

Анрео стоял, ощущая на себе два взгляда: ядовито-любопытный Ванриса и бездонную, безразличную пустоту Малтазора. Ловушка захлопнулась. Самым разумным было бы отступить. Вернуться к Ваззу. Перегруппироваться...

Но разум молчал, заглушенный странным, настойчивым предвкушением, что шёпотом вилось в самой глубине его сознания. Это было не его чувство. Оно было древнее, холоднее, и... увереннее. Узник.

«Играешь? – словно прозвучало в его разуме. – Хорошо. Сыграем. Но на моём поле есть фигуры, о которых твой противник не знает. Они спят в камне. Войди. Прикоснись. Мы перевернём доску...»

Анрео медленно повернулся к Алисе. В его глазах не было ни страха, ни отчаяния. Лишь ледяная, отточенная решимость.

– Они хотят, чтобы я вошёл, – сказал он, и его голос был непривычно твёрдым. – Что ж... Я войду.

– Ты совсем спятил?! – Алиса схватила его за рукав, впивая пальцы в ткань. В её глазах горел не страх за него, но яростное непонимание. – Это же прямая ловушка! Они загнали нас сюда, как овец в загон! Твой «козырь» – это приманка, птенец! Они всё просчитали!

– Возможно. – Анрео встретил её взгляд. – Но они просчитали меня. Того, кем я был. Но не того, кем я становлюсь. И уж точно не того, кто со мной.

Он высвободил руку. Его движение было спокойным, но в нём была такая непререкаемая сила, что Алиса невольно разжала пальцы.

– Ты хочешь сказать, что этот... «Узник»... нашёптывает тебе сказки о победе? – Её голос дрогнул от ярости и чего-то ещё, что могло быть восхищением перед его отчаянной, граничащей с безумием храбростью.

– Он говорит, что у нас есть шанс. Я ему верю.

– Это самоубийство, а не храбрость!

– Нет. – Анрео покачал головой, и на его губах дрогнула тень улыбки. – Это ход. Они думают, что ведут игру. Что мы – пешки. Но что, если пешка дошла до конца доски?

Он сделал шаг к чёрному зеву пещеры.

– Анрео! – Её крик был резким, но в нём слышалась не команда, а... мольба. Последняя попытка остановить несущийся с обрыва экипаж.

Он обернулся на пороге. Темнота пещеры уже начинала поглощать его силуэт.

– Ты со мной? – спросил он просто. – Или будешь ждать здесь, пока они решат, что с тобой делать?

Он не ждал ответа. Он развернулся и шагнул во тьму. Секунду Алиса стояла, сжав кулаки. Её внутренний прагматик вёл яростный бой с чем-то другим, тлеющим под пеплом цинизма. Проклиная его глупость, его доверчивость и его проклятую храбрость, она плюнула на снег и ринулась за ним.

– Если мы умрём, я первая восстану из мёртвых, чтобы лично придушить тебя, идиота! – Её голос эхом разнёсся по пещере, сливаясь с наступающей тишиной.

Снаружи, на склоне, Ванрис тихо рассмеялся.

– Входит, – прошептал он, полный зловещего восторга. – Какая решимость! Какая драма!

Малтазор лишь молча наклонил голову, его пальцы замерли на Медальоне. Эксперимент переходил в самую интересную фазу. Теперь оставалось только наблюдать, как аномалия взаимодействует с аномалией... И записывать данные, само собой.

***

Тьма поглотила их с первых же шагов. Воздух стал спёртым и влажным, пахнущим вековой пылью и холодным камнем. Спуск был крутым, вырубленные в скале ступени — скользкими и неровными.

Анрео шёл впереди. Его шаги удивительно уверенны, словно он шёл по знакомой тропе, а не в кромешной тьме, ведущей в неизвестность.

Алиса следовала за ним, цепляясь за выступы. Её пиромантская сущность протестовала против этой сырой могильной прохлады. Она всматривалась в его спину, в чёткий силуэт, угадываемый в мраке, и не могла отделаться от странного ощущения.

Он был другим. Не тем растерянным юнцом, которого она провоцировала в гроте. Не тем подавленным виной мальчишкой, что стоял над могилой Лираэль. Сейчас от него веяло... спокойной, безразличной решимостью. Это был не её горячий, импульсивный прагматизм, рождённый из боли... Холодный, почти машинный расчёт, источник которого находился где-то глубоко внутри него, за пределами его собственной души.

– Эй, птенец... – Её голос, приглушённый эхом, прозвучал неестественно громко. – Ты вообще понимаешь, куда мы лезем?

– Туда, куда нужно. – Его ответ был простым и лишённым эмоций. Он даже не обернулся.

Они спускались ещё несколько минут в тягостном молчании, прерываемом лишь скрежетом их подошв по камню.

– Ванрис... – Снова начала Алиса. На этот раз её слова повисли в воздухе, полные невысказанного напряжения. – Он упомянул Каэла. Лорда Каэла Эйстриля. Мастера Огня.

Анрео на секунду замедлил шаг, давая ей понять, что слушает.

– Я его знаю. – Голос Алисы срывался, выдавая внутреннюю борьбу. Она хотела сказать больше. Должна была. Но слова застревали в горле, как раскалённые угли. — Он мой дядя. Тот, кто отдал приказ. Тот, из-за кого я... — Но она не могла выговорить это вслух. Не здесь. Не сейчас. Не перед ним, ставшим вдруг чужим. – Он... он не оставил бы это просто так. Если Ванрис удержал его от расправы над деревней... это ненадолго. Каэл не терпит, когда ему перечат.

– Значит, у нас мало времени, – констатировал Анрео. В его тоне не было ни тревоги, ни сочувствия к её скрытой боли — лишь констатация факта, как если бы он оценивал погодные условия. – Тем больше причин не тянуть.

Её поразила эта отстранённость. Раньше он бы запаниковал, стал бы расспрашивать, попытался бы утешить... Сейчас он просто принял информацию к сведению и продолжил путь. Это было пугающе. И в то же время... в этом был свой жестокий смысл. Её собственный цинизм, её «выживай-любой-ценой» вдруг отразился в нём, но преломлённый через призму чего-то бесконечно более древнего и безразличного.

– Чёрт возьми, – тихо выдохнула она себе под нос, следуя за его неуклонной спиной. – Кто ты такой и что ты сделал с тем наивным птенцом?

Ответа не последовало. Только шаги, уводящие их всё глубже в каменное чрево горы, навстречу тому, что ждало их внизу.

***

Спуск окончился так же внезапно, как и начался. Они вышли в ту самую исполинскую пещеру, подпираемую колоннами, где холодные голубые огни всё так же мерцали в каменных чашах. Воздух был ледяным и неподвижным, словно его не тревожили веками.

Он ждал их.

На том самом алтаре, где когда-то лежал Диего, теперь восседала та самая трёхметровая фигура из чёрной, волокнистой, полупрозрачной субстанции... Но сейчас в ней не было прежней агрессии — лишь усталая, древняя мощь. Его глаза — две точки тусклого света — были прикованы к Анрео.

– Ты вернулся... – прозвучал голос Кнардкара. В нём слышалось любопытство, и... смирение. – Не мальчишкой, дрожащим от страха. Носителем... Интересно.

Алиса мгновенно заняла боевую стойку — пламя заплясало на её ладонях, готовое вырваться наружу.

– Успокойся, дитя огня, – Кнардкар медленно покачал головой, а его взгляд скользнул по ней без интереса. – Я не собираюсь с тобой сражаться... Моя битва была проиграна тысячелетия назад.

Анрео шагнул вперёд. Его собственная аура, обычно скрытая, теперь ощущалась в воздухе — тихий, но неумолимый гул силы.

– Кнардкар, – произнёс Анрео. Его голос эхом разнёсся по залу. – Ты — Хранитель.

– Был им, – поправил его лич. Его форма слегка колыхнулась, словно от ветра. – Один из первых... Один из Пяти. Мне был доверен Камень Ветров...

Он сделал паузу. В тишине пещеры его следующее признание прозвучало как приговор::

– Власть развратила. Бессмертие... искушает. Я пал... Искал пути сохранить силу, когда плоть начала стареть... И нашёл. Ценой души. – Его взгляд на мгновение метнулся в сторону — туда, где когда-то лежал Диего. – Теперь я — тень, питающаяся светом непробудившихся дарований... чтобы поддерживать это жалкое существование. Твой друг... и ты... должны были стать пищей.

– Но что-то пошло не так, – холодно констатировал Анрео.

– Ты, – просто сказал Кнардкар, указывая на него костлявым, полупрозрачным пальцем. – Ты был не просто непробудившийся маг... В тебе есть нечто... иное. Древнее. Оно пробудилось, когда я коснулся тебя. Оно... оттолкнуло меня. Ты оказался не добычей... Ты — наследник.

Он развернул ладонь наверх. На ней начал материализоваться... предмет. Он был небольшим — умещался бы и в кулаке — и казался вырезанным из самой ясной, невозмутимой лазури неба. Внутри него медленно вращались крошечные вихри. Камень Ветров.

– Я был Хранителем... Но теперь эта обязанность переходит к тебе. – В его голосе не было сожаления — лишь горькое признание. – Я не могу более держать его. Моя связь с ним... осквернена. А твоя сила... чиста в своей основе. Он Признал. Тебя.

Кнардкар протянул руку. Камень, словно невесомая пушинка, поплыл по воздуху к Анрео.

– Бери. Он и так уже твой. С того самого дня...

Анрео протянул руку. В момент, когда его пальцы коснулись прохладной поверхности Камня, воздух в пещере дрогнул. Тихий шёпот ветра, ласковый и могущественный одновременно, обволок его, словно плащ. Он не чувствовал прилива силы — скорее, ощутил глубинную, незыблемую связь. С воздухом, с небом... с самой идеей свободы и движения.

– А другие? – спросил Анрео, сжимая Камень в ладони. – Ты сказал... Пять.

– Пять, – подтвердил Кнардкар. Его форма начала медленно расползаться, таять, как дым. – Камень Огня, Воды, Земли, и... Жизни. Ищи их. Берегись... тех, кто... хранит... их.

Его голос стал эхом, теряющим силу.

– Мы... первые... были... не... последними... кто... пал...

С этими словами фигура Кнардкара окончательно рассеялась, оставив в пещере лишь ледяную пустоту и вращающиеся в чашах голубые огни. Эхо его последнего предупреждения повисло в воздухе.

Алиса медленно опустила руки. Пламя на её ладонях погасло. Она смотрела на Анрео, держащего в руке один из величайших артефактов эпохи Зодчих, и понимала, что правила игры только что изменились. Их противники охотились за аномалией... Но они даже не подозревали, что в её руки только что попал ключ к силе, способной перевернуть сами основы этого мира.

27.

Едва эхо голоса Кнардкара растворилось в каменной тиши, как её нарушил новый звук — мерный, металлический скрежет множества ног по каменным ступеням. Он нарастал и нарастал, заполняя туннель, из которого они только что вышли — неторопливый и неумолимый, как движение ледника.

Алиса резко развернулась, заняв боевую стойку.

– Идут. Много.

Из туннеля, один за другим, стали появляться Собиратели. Не десяток, не два — их было тридцать, если не ещё больше. Молчаливые, безликие, они выстраивались в пещере, образуя полукруг. Их металлические тела отражали мерцание голубых огней. Они не нападали сразу, но блокировали своей массой единственный проход наружу.

Из-за их рядов медленно вышел Малтазор. Его серая фигура казалась инородным телом во тьме древнего зала. Безразличный взгляд холодных глаз на мгновенье задержался на Алисе, замершей в готовности, после чего впился в Анрео, как пинцет... Вернее, на том, что было у него в руке.

– Интересно. – Его монотонный голос был громче скрежета големов. – Энергетический профиль стабилизировался. Артефакт... – Он сделал шаг вперёд. – Полевые условия превзошли ожидания. Собиратели... — Драматическая пауза. — Взять.

Големы, словно по единой команде, сделали шаг вперёд, вторя хозяину. Алиса, стиснув зубы, выбросила вперёд руки, и в проход между колонн тут же ударил поток сокрушительного пламени. Он опалил передних Собирателей, заставив их замедлить шаг, но не остановил. Их Медальоны тускло светились, поглощая часть магии.

– Анрео! – крикнула она, отскакивая от нового ряда металлических рук. – Что бы ты там ни нашёл, сейчас самое время это применить!

Анрео не отвечал. Он стоял, глядя на Камень в своей руке. Он не чувствовал ярости, не чувствовал страха... Лишь холодную, кристальную ясность. Он не «призывал» силу. Он... слушал её.

...И Камень отвечал ему тем же.

Он поднял голову и посмотрел на надвигающуюся стену големов. Он не видел отдельных существ... Лишь поток. Поток сломанных, запертых в металле душ, текущий по воле некроманта.

Он вознамерился этот поток остановить.

Камень Ветров в его руке вспыхнул мягким лазурным сиянием. Воздух в пещере застыл.

Собиратели, сделавшие следующий шаг, замерли на месте, словно врезавшись в незримую, упругую стену. Их механические тела напряглись, мышцы (то, что их имитировало) вздулись от усилия, но... не смогли сдвинуться ни на миллиметр. Воздух вокруг них стал плотным, как сталь, и недвижным, как скала.

Малтазор, наблюдавший за этим, наклонил голову. В его глазах — впервые — мелькнула искра живого, ненаучного интереса.

– Подавление на фундаментальном уровне... – прошептал он. – Нейтрализация кинетической энергии. Полный контроль движения...

Анрео медленно перевёл взгляд на самого некроманта. Он не видел человека — лишь узел искажённой воли; чёрную дыру, разрывающую ткань реальности.

– Ты просчитался, – тихо сказал Анрео. Усиленные Камнем вибрации его голоса прозвучал на всю пещеру, как удар колокола.

Собиратели были обездвижены. Малтазор оказался в ловушке, оцеплённый статуями собственной армии.

Анрео повернулся к Алисе, на лице которой застыла смесь шока с восхищением.

– Выход свободен, – сказал он просто. Сухая констатация факта. Озвучивание вслух его закона, установленного на вверенной ему земле.

Воздух перед ним почтительно расступался, увлекая за собой Алису. Малтазор мог только наблюдать, как его главный испытуемый, держа в руке один из источников первородной магии, уходит, даже не удостоив его битвы. Это было не просто стратегическое поражение... Демонстрация тотального превосходства, и никак иначе.

Данные, собранные сегодня, обещают быть куда ценнее, чем он мог предположить...

***

Они вырвались на поверхность. Слепящий свет весеннего солнца ударил им в глаза после мрака пещеры. Воздух, чистый и морозный, показался невероятно сладким.

Алиса, отойдя на несколько шагов, обернулась к чёрному провалу входа, словно ожидая, что оттуда хлынет погоня... Но из пещеры доносилась лишь гробовая тишина.

Она перевела взгляд на Анрео. Он стоял, глядя на Камень Ветров в своей ладони, который теперь лишь слабо мерцал, как отдалённая звезда. Спокойствие, с которым он обезвредил целый отряд Собирателей и самого Малтазора, было почти пугающим.

– Птенец... – начала Алиса, и её голос сорвался. Она кашлянула, пытаясь вернуть ему твёрдость. – Ты только что держал в своих руках одного из самых опасных людей в Империи. И ты... просто развернулся и ушёл.

Она сделала паузу... но в её зелёных глазах бушевала смесь непонимания и дурного предчувствия.

– Может, стоило его прикончить, пока был шанс? – выдохнула она. – Избавить мир от одной проблемы. Это было бы... практично.

Анрео медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было ни злорадства, ни сомнений. Лишь та же ледяная, безразличная ясность, что была у него в пещере.

– Убить его? – переспросил он, и в его тоне прозвучала лёгкая удивлённая насмешка, как если бы она предложила нечто наивное и детское. – Зачем?

– Зачем? – Алиса не поверила своим ушам. – Чтобы он не создал новых Собирателей! Не шёл по нашим пятам! Не...

– Он – учёный, – холодно перебил её Анрео. – Он наблюдает, собирает данные, строит гипотезы. Сейчас его главная гипотеза – я. И он только что получил ошеломляющий результат. – Анрео кивнул в сторону пещеры. – Убийство разрушило бы ход его эксперимента. Заставило бы его искать новые, более агрессивные методы. А так... так он будет занят. Он будет анализировать, размышлять, пытаться понять. Это свяжет ему руки куда надёжнее, чем любая ловушка или клинок.

Он посмотрел на Камень в своей руке, затем — на Алису. В его взгляде промелькнуло нечто древнее и безжалостное.

– Мёртвый враг – это тупик. Живой, озадаченный и заинтригованный враг — это... тактическое преимущество. Он отвлечёт на себя внимание. Пока он изучает меня, у нас будет время найти остальные Камни...

– А что, если ты ошибаешься? – Голос Алисы вдруг стал резким. В нём зазвучал стальной стержень её собственного, выстраданного опыта. – Что, если, оставив ему жизнь, ты, напротив, дашь Эз`Рику знать о том, что Камни – никакой не миф, а реально существующие артефакты, дающие немыслимую силу? Об этом ты подумал?! Он бросит на их поиски ВСЕХ! Не одного любопытного некроманта, а всю Империю! Ты думаешь, Вазз выдержит ещё одну встречу с кем-то вроде Баклера?!

Анрео слушал её, и в его глазах на мгновение мелькнула тень того старого, наивного мальчика, который не хотел никому причинять зла... Но тут же её поглотило нечто иное – холодное, почти дерзкое любопытство.

– Я думал, – тихо ответил он. – И знаешь, что я понял? Кнардкар был прав. Власть развращает. И если я начну свой путь с убийства, даже «практичного»... то к чему я приду в его конце? Стану ли я лучше Эз`Рика?

Он посмотрел на горизонт, на заснеженные пики.

– А что до того, что Империя узнает... – Его губы тронула странная, почти вызывающая улыбка. – Пусть узнает. Пусть бросит на нас всех. Разве не скучно бежать от одной угрозы? Гораздо интереснее, когда путь... полон трудностей. Это закаляет. Это заставляет расти быстрее. Марафон без препятствий – просто скучная пробежка.

Он повернулся к Алисе, и в его взгляде снова вспыхнула та самая опасная искра, что вела его в пещеру.

– Пусть охотятся. Посмотрим, кто в итоге окажется добычей.

С этими словами он разжал ладонь, и Камень Ветров исчез в складках его одежды. Ощущение надвигающейся бури, которую он сам только что вызвал, витало в воздухе, обещая будущее, полное огня, крови и невероятных испытаний.

***

Пока Анрео и Алиса пропадали в лесу, в доме Квеллы царила сосредоточенная атмосфера. Вазз, смазанный пахучей целебной мазью, лежал на тахте, погружённый в лечебный сон, индуцированный травами старухи. Август фон Альберто же, оставшись наедине с хозяйкой, не мог усидеть на месте. Его учёный ум, лишённый непосредственной опасности, жаждал новой пищи.

Квелла сидела в своём кресле-качалке и безостановочно пряла шерсть. Её старые пальцы работали с привычной ловкостью. Август же выхаживал пред ней по горнице. Его взгляд то и дело задерживался на пучках сушёных трав, на странных символах, вырезанных на притолоке, на потёртом сундуке в углу...

– Прошу прощения за бестактность, "матушка Квелла", – не выдержал он, наконец останавливаясь перед ней. – ...Но ваше мастерство... оно выходит за рамки простого знахарства. Состав этой мази... я узнаю некоторые компоненты. «Слёзница лунная», «корень глубин»... Это реагенты высочайшего уровня сложности. Их не найти в окрестных лесах... И уж тем более их не применяют деревенские лекари.

Квелла не подняла глаз. Ритмичное поскрипывание веретена не прервалось.

– Старая женщина много чего повидала на своём веку, учёный муж... И кое-что забыла.

– Не думаю, – настаивал Август. Его глаза блестели за стёклами очков. – Я читал отчёт... вернее, обрывки дневника одного мага-алхимика, служившего при дворе триста лет назад. Он описывал подобные методики. Его звали... Арнальд-Арнальд Квеллион.

Веретено, замерев на мгновение, затем снова завращалось с тем же ритмом.

– Глупое совпадение. Старые имена, пыльные книги...

– В тех же записях, – продолжал Август, мягко, но настойчиво, как будто осторожно извлекал древний свиток, – говорилось, что маг Квеллион бесследно исчез во время «Великого Раскола» в Академии. Расследование показало, что он был... не согласен с новыми методами. С тем, что магию начали дробить на стихии, изолируя их друг от друга. Он считал, что истинная сила – в синтезе, в алхимии, в единстве магии и природы...

Он сделал паузу, глядя на её руки.

– Он был главным оппонентом архимага Десгорда — древним основателем той самой Академии, которой, если я не ошибаюсь, был отправлен в странствия, на поиски новых студентов, наш друг Вазз.

Квелла медленно подняла на него глаза. В её старческом, помутневшем взгляде вдруг вспыхнул огонь такой остроты и интеллекта, что Август невольно отступил на шаг.

– Десгорд, – произнесла она, и имя прозвучало как плевок. – Холодный, блестящий фанатик. Он видел в магии лишь набор инструментов для власти. Он дробил мир на частички, чтобы его было проще контролировать. Он выжрал душу из того, что было искусством, и... превратил это в ремесло для солдат.

Она отложила веретено и тяжело поднялась.

– «Арнальд Квеллион» не «исчез». Он сбежал. Понял, что проиграл. Что его мир – мир целостности, где маг является проводником, а не повелителем стихий – обречён. Он сжёг свои записи, сменил имя и ушёл в ту самую природу, которую так любил. – Она горько усмехнулась. – И стал «деревенской знахаркой». Есть в этом какая-то ирония, не находите, учёный муж?

Август смотрел на неё с благоговейным ужасом. Он стоял перед живой легендой, современницей основателей магической системы, которую он изучал всю жизнь.

– Но... ваши знания! Ваши открытия! Они могли бы изменить всё!

– Ничего бы они не изменили, – устало махнула рукой Квелла. – Побеждает не тот, кто прав, а тот, у кого больше власти. У Десгорда была власть. А у меня... – Она кивнула в сторону спящего Вазза, – ...осталась эта старая хижина да умение варить мази от боли в спине. И знание того, что мир пошёл по неверному пути. И что однажды ему это аукнется.

Она снова посмотрела на Августа. Теперь в её взгляде читалась не только горечь, но и интерес.

– А вы... вы — другой... Вы не солдат. Вы – учёный. Как я... когда-то. Вы ищете синтез. Я вижу это по вашим рунам. Вы пытаетесь собрать разбитую вазу, склеить осколки стихий в нечто целое..

Август молча кивнул, потрясённый её проницательностью.

– Так вот вам совет, коллега, от старой неудачницы. – Она снова осела в кресло и взяла веретено. – Будьте осторожны. Система, которую построил Десгорд, не терпит тех, кто пытается увидеть картину целиком. Она либо сломает вас, либо... заставит бежать. Как когда-то – меня.

Она снова начала прясть, а Август стоял, осмысливая услышанное. Он смотрел на эту старуху, бывшего гения алхимии, и понимал, что их встреча – не случайность... Это было предупреждение. Или, возможно... надежда?

28.

...Тишину в горнице, наполненную лишь ровным дыханием Вазза и скрипом кресла-качалки, разрезал лёгкий, почти невесомый стук в дверь. Негромкий, но настойчивый, как стук дятла.

Август вздрогнул, оторвавшись от своих мыслей. Квелла же подняла голову. Её взгляд стал острым и настороженным.

– Входи, – сказала она. Её голос прозвучал твёрдо, как будто она ожидала гостя.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возник... сэр Ванрис, собственной персоной. Он стоял, улыбаясь своей ядовитой, жизнерадостной улыбкой. Свежий ветерок с улицы колыхал полы его плаща.

– Прошу прощения за вторжение... – произнёс он. Его голос был сладок, как мёд с примесью цикуты. – ...Но когда я узнал, что мой старый друг Вазз приболел... я просто не мог не навестить его. Не позволите ли войти..?~

Не дожидаясь ответа, он переступил порог, после чего дверь сама собой затворилась за его спиной. Его взгляд скользнул по Августу, замершему у стола, и остановился на Квелле.

– Ах, и хозяйка дома! Матушка Квелла, не правда ли? Та самая легендарная травница... Какая честь.

– Знакомства не предлагать, – сухо парировала старуха, не прекращая прясть. – К больным в дом без гостинцев не ходят. Где твоё угощение, красавчик?

Ванрис рассмеялся, словно это была лучшая шутка, которую он слышал за всю неделю.

– Превосходно! Прямо в цель! Что ж... Мой гостинец – это новости. И, полагаю, они для вас будут интереснее любого пряника... – Он подошёл к тахте и заглянул в лицо спящему Ваззу с преувеличенной заботой. – О-хо-хо... Бедняга Ласдек. Как же его потрепало. Надеюсь, ваше искусство, дорогая, поможет ему встать на ноги. Он нам ещё понадобится.

– «Нам»? – В голосе Августа прозвучало напряжение.

– Ну конечно! – Ванрис повернулся к ним, разведя руками. – Мы же все в одной лодке, в конце концов. Обеспокоенные судьбой нашего общего... протеже. – Он сделал театральную паузу, наслаждаясь их напряжением. – Ваш мальчик и его рыжая спутница только что посетили то самое место, где всё началось... А следом за ними, представьте себе, спустился наш общий друг Малтазор с целым выводком своих приятелей-Собирателей.~

Он наблюдал за их лицами, выискивая малейшую реакцию.

– И теперь... – продолжил он, понизив голос до конспиративного шёпота. – ....оттуда доносится гробовая тишина. Малтазор не выходит. Собиратели не выходят. А ваш юный герой... – Ванрис многозначительно поднял палец. – ...только что вышел на поверхность. Целый и невредимый. И на лице у него было тако-о-ое выражение, будто он только что проглотил канарейку и не собирается ни с кем делиться. Интригующе, не правда ли?~

Он откинулся назад, его глаза блестели от азарта.

– Так что я пришёл спросить: что же такого наш птенец нашёл в той пещере, что позволило ему в одиночку, м-м-м... нейтрализовать такого противника? И, что более важно... – Его улыбка стала хитрой и опасной. – ...Какую новую игру это предзнаменует для всех нас?~

– «Нам»? – вновь повторяет Август с возросшим напряжением и резкостью. – Прошу прощения, сударь, но... вы кто вообще такой? И какого чёрта вам здесь надо?!

Ванрис повернулся к учёному с видом лёгкого удивления, будто только что заметил интересное насекомое.

– Ах, да! Нас не представили... Сэр Ванрис, к вашим услугам.~ – Он сделал небрежный, но изящный полупоклон. – А что до «чёрта»... – Его улыбка стала ядовитой. –...Я пришёл предложить сделку.... и проявить благородство, само собой. Редкий гость в наши дни, не находите?~

– Сделки с кем? – буркнула Квелла, не отрываясь от пряжи. – С Империей?

– С самой ситуацией, дорогая моя! – воскликнул Ванрис. – Видите ли, я — человек простой. Мне скучно. А то, что только что произошло в той пещере... это пахнет настоящим интересом. Ваш мальчик перестал быть "просто аномалией"... Он стал... игроком. А с игроками, в отличие от подопытных кроликов, стоит вести игру...~

Его взгляд скользнул к спящему Ваззу, и насмешливость в его глазах на мгновение сменилась чем-то более сложным – старым, почти ностальгическим признанием.

– И потом, у нас есть кое-что общее. Вернее, кое-кто. – Он кивнул на «Мясника». – Мы с Ваззом... старые знакомые. Ещё со времён, когда он служил "живым ураганом", а не "сломанным ветряком". Наблюдать за его падением было... по-своему трагично. Почти как смотреть, как великолепную статую разбивают на куски молотом.... Грубо. Неэстетично. Неизящно.

Он снова посмотрел на Августа и Квеллу. Выражение его лица вновь стало игривым и беззаботным.

– Так вот, моё предложение... Я отведу от этой деревни настоящую бурю – ярость лорда Каэла, который уже точит меч, чтобы стереть это место с карты. А вы... вы просто позволите мне наблюдать. Не мешать, не помогать. Просто... смотреть, как разворачивается эта великолепная драма. Я даже могу подуть в ваши паруса, если ветер будет не в вашу сторону... В качестве жеста доброй воли, конечно же.~

Он сделал паузу, давая им осознать предложение.

– ...А взамен я получаю лучшее место в зрительном зале! Честно говоря, я уже устал от примитивных зрелищ, которые предлагает Империя. Сжечь, раздавить, подчинить... Скукотища! А здесь... Здесь пахнет настоящей легендой! И я не собираюсь позволить какому-то огненному быку испортить мне спектакль...

– Ты предлагаешь нам довериться прихотям Имперского Мастера Ветра? – ледяным тоном спросила Квелла.

– О, нет! Ни в коем случае! – Ванрис рассмеялся. – Доверяться – глупо. Я предлагаю вам использовать меня... Использовать моё любопытство и мою скуку в своих целях. Разве это не прекрасная основа для сотрудничества?~

На пороге, залитом бледным дневным светом, возник Анрео. На его лице застыла странная смесь усталости и торжествующей ясности. Увидев Ванриса, он даже не удивился, лишь слегка сузив глаза.

– А вот и наш главный герой! – воскликнул Ванрис. Его лицо озарилось неподдельным восторгом. Он сделал шаг вперёд, словно забыв обо всех остальных. – Ну наконец-то! А то я уже начал скучать... Ну же, расскажи мне, что произошло! Хочу услышать всё из первых уст!~

Он не успел сделать второго шага. Холодная сталь остро заточенного клинка легла на его шею, едва не касаясь кожи.

– Не дёргайся, Ванрис, – прозвучал за его спиной низкий, абсолютно спокойный голос. Вазз Ласдек, бледный, но собранный, стоял вполоборота. Его движения были бесшумными, как скольжение тумана. – Моя рука не дрогнет. Ты же знаешь.

– Ох-ох-ох! – Ванрис закатил глаза с преувеличенным экстазом, но не пошевелился. – Ты всегда умел застать меня врасплох, мой старый друг... Но неужели ты считаешь, что твоя игрушка сможет меня ранить?~

Воздух вокруг лезвия дрогнул. Тончайший, но невероятно плотный слой атмосферы сжался, создавая невидимый барьер между сталью и его кожей.

– Пусть некогда ты был бурей, Вазз... – продолжил Ванрис, в голосе которого впервые прозвучала неприкрытая издевка. – ...Однако сейчас твой ветер для меня – не более, чем штиль... И знаешь, почему?~

Медленно, чтобы не спровоцировать резкого движения, он свободной рукой извлёк из-под одежды небольшой чёрный медальон. На нём были выгравированы два ворона, сцепившиеся когтями в падении.

– Моя игрушка будет повесомее твоей...

Анрео, до этого момента молча наблюдавший, застыл. Его взгляд прилип к медальону с леденящим узнаванием.

– Ты... – Его голос стал тихим и опасным. – Ты хоть знаешь, что это?

Ванрис, всё ещё с клинком у горла, метнул на него быстрый, искрящийся взгляд.

– Ох, это? – Он небрежно потряс медальоном. – Приятный дивиденд от службы на Империю, всего-то... Напоминание о том, что у каждого в этом мире есть своя цена... Или свой долг. Тут как посмотреть.~

Лицо Анрео помрачнело. Он смотрел на медальон — затем на насмешливое лицо Ванриса. Избранный прекрасно понимал – Мастер Ветра знает всё. Знает о «Собирателях», знает о Малтазоре, знает о том, что скрывается за этим символом. Возможно (вероятно), знает даже больше, чем он сам... Озвучивать это вслух сейчас не было никакого смысла. "Игра" перешла в стадию молчаливого признания.

Вазз, не видя медальона, но чувствуя сдвиг в энергии, лишь сильнее нажал на клинок.

– Отойди от него, Вазз, – тихо, но чётко сказал Анрео. Его голос был лишён прежней неуверенности. В нём звучала приказная нота, рождённая не высокомерием, но холодным расчётом. – Он не наш враг... Пока что.

Вазз на секунду замер. Его взгляд встретился с взглядом ученика. В этих глазах он увидел не мальчика, а стратега, принимающего решение. Медленно, не отводя клинка, он отступил на шаг.

Ванрис, освобождённый, театрально отряхнул плащ, хотя сталь его и не коснулась. Его глаза прыгали с Анрео на Вазза и обратно, полные нездорового восторга.

– О-о-о! – прошептал он. – Какая перемена! Прямо на глазах! Ну теперь-то вы просто обязаны мне всё рассказать!

Анрео молчал. Его взгляд впился в насмешливую рожу Ванриса. Рассказать о Камне? Раскрыть свою главную, только что обретённую козырную карту перед этим хаотичным гением? Мысли метались, взвешивая риски...

Ванрис был непредсказуем, как сама стихия, которой он повелевал. Союзник? Нет. Враг? Пока — нет. Он был... явлением. А с явлениями нужно было обращаться несколько... иначе.

Вазз молча наблюдал. Его рука по-прежнему сжимала рукоять меча. Август беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Квелла продолжала пряжу... Но её поза выдавала предельную концентрацию.

Именно в эту напряжённую паузу в комнату ворвалась Алиса. Она замерла на пороге, оценивая сцену: Вазз — с мечом, Ванрис — с его ядовитой улыбкой, и... Анрео, стоящий между ними с лицом, на котором шла внутренняя битва.

– Ну, конечно... – Её голос, хриплый и полный презрения, разрезал тишину, как нож. – Ветер принёс самого вонючего падальщика. Я чувствовала твой запах за версту, Ванрис.

Мастер Ветра обернулся к ней с притворным восторгом.

– Алиса! Наша юная звездочка! Как я рад...

– Заткнись, – отрезала она, проходя в комнату и останавливаясь рядом с Анрео. Её зелёные глаза, холодные и ясные, были прикованы к нему, а не к Ванрису. – Он тебе наврал с три короба? Поразил своим «остроумием»? Пообещал помочь, пока мы будем танцевать под его дудку?

– Он предложил сделку, – глухо отвечает Август.

– Сделку? – Алиса фыркнула. – Он не заключает сделок. Он стравливает собак и ставит на победителя. Он – придворный шут с доступом к оружейной. – Она, наконец, перевела взгляд на Ванриса. В нём читалась голая, неприкрытая цинизмом ненависть. – Он служит только сам себе, а не Империи. И если для интересного досуга нужно подставить легион, предать советника или сжечь сиротский приют – он сделает это, не моргнув и глазом. Единственная причина, по которой мы ещё живы – его любопытство. Живыми мы для него интереснее, чем мёртвыми. Пока что.

Ванрис слушал её, приложив руку к сердцу с видом задетой невинности. В его глазах плясали весёлые искорки, граничащие с безумием.

– Какая несправедливость! Я всего лишь ценитель прекрасного...

– Он – угроза, – жёстко парировала Алиса, снова глядя на Анрео. – Непредсказуемая. Неуправляемая. И он, – она кивнула на чёрный медальон, всё ещё зажатый в руке Ванриса, – знает это. Этот значок – пропуск в самые тёмные подвалы Империи. Его дают тем, чью лояльность нельзя купить, но чью полезность нельзя игнорировать. Он знает о «Собирателях» всё. И ему плевать.

Она сделала шаг вперёд. Её голос стал тише, но от этого только острее:

– Так что хватит метаться. Он — стихийное бедствие, а не союзник. С бурей не договариваются. От неё либо уходят, либо её обходят. Так что... – Она скрестила руки на груди. – ...Если у тебя и правда есть что-то, что может перевернуть доску — не вздумай раскрывать карты перед этим шутом. Потому что следующая его «интересная» идея может заключаться в том, чтобы столкнуть нас лбами с самим Эз'Риком – просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Анрео слушал её, и внутренняя борьба в его глазах постепенно угасала, сменяясь холодной определённостью. Алиса, со своим опытом придворных интриг, выставила всё начистоту. Ванрис был не партнёром, а фактором риска. И теперь, зная это, можно было выстраивать стратегию...

***

Первый ход, как и положено в хорошем спектакле, сделал режиссёр. Ванрис медленно, с наслаждением, как дегустатор, оценивающий редкое вино, окинул взглядом всю компанию: Анрео с его новообретённой твёрдостью; Алису, излучающую праведный гнев; Вазза с готовым к бою клинком; старую Квеллу, чья мудрость висела в воздухе невысказанным предупреждением...

На его лице расцвела широкая, искренняя улыбка.

– Браво! – воскликнул он, разводя руками в театральном жесте. – Просто — браво! Какая глубина! Какие персонажи! Конфликт, напряжение, нераскрытые тайны... И какой финал! – Его взгляд упёрся в Анрео. – Я получил всё, что хотел. И даже больше...

Он ловким движением спрятал чёрный медальон обратно в складки одежды.

– Вы были великолепны. Каждый на своей роли. Особенно ты, моя дорогая...~ – Он послал Алисе воздушный поцелуй. – Твой монолог придал всей сцене необходимую долю... трагического реализма.

Он сделал изящный шаг, оказываясь за проёмом двери. Его фигура начала терять чёткость, растворяясь в воздухе, как утренний туман.

– Не провожайте — найду дорогу сам. И... не скучайте.~ – Его голос уже звучал как эхо, доносящееся из ниоткуда. – Скоро я вернусь... Когда вы меньше всего будете этого ожидать. Ведь самый интересный акт — он всегда самый неожиданный!..~

Дверь бесшумно закрылась. В доме Квеллы воцарилась тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в очаге. Он ушёл, но ощущение его присутствия, его всевидящего, хищного любопытства, повисло в воздухе тяжёлым покрывалом. Он дал им понять, что игра только началась... И что отныне они всегда будут на сцене.~

29.

Дальнейшее промедление было смерти подобно. Тишина, оставленная Ванрисом, была обманчивой; каждый понимал, что это затишье перед бурей... Компания немедленно начала собираться в путь.

Анрео подошёл к Квелле. Старуха оставила своё веретено и смотрела на него своими ясными, всё-видящими глазами.

– Ну, вот и всё, бабуля, – тихо сказал он, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Теперь они прощались навсегда. И они оба это понимали.

Квелла медленно поднялась и, не говоря ни слова, обняла его. Её объятия были крепкими, несмотря на хрупкость. Она пахла дымом, травами, и... бесконечной, тихой грустью.

– Иди, дитя моё, – прошептала она ему на ухо. – И не оглядывайся. Твоя дорога лежит вперёд, а не назад. Помни, кто ты... Не дай силе ослепить тебя.

Она отпустила его и, повернувшись к остальным, раздала им маленькие, тщательно завёрнутые свёртки. – На дорожку. От голода и холода сгодится.

Когда все вышли за дверь, собираясь в путь, Квелла жестом задержала Августа на пороге.

– Учёный муж, – тихо сказала она, озираясь, хотя вокруг никого не было. Из складок своего платья она извлекла тонкую, потрёпанную тетрадь в потёртом кожаном переплёте. Страницы были испещрены тесным, убористыми почерком, чертежами и сложными алхимическими символами.

– Возьмите, – прошептала она, суя ему тетрадь в руки. – Всё, что осталось от безумных идей Арнальда Квеллиона. Его... и мои. Теория целостной магии. То, против чего восстал Десгорд...

Она сжала его руку своими костлявыми пальцами с неожиданной силой.

– Отдадите мальчику. Не сейчас. Он ещё не готов. Он должен пройти свой путь, набить свои шишки... Но когда придёт время... когда он будет стоять на распутье... когда его собственная сила начнёт угрожать ему... тогда — отдайте. Скажите, что это... его наследство. От старой карги, которая вовремя сбежала...

Она отступила в тень дома. Её фигура слилась с сумерками.

– Идите. И да пребудут с вами... те, кому небезразличен этот мир.

Дверь закрылась. Август, сжимая в руках поистине бесценный трактат, поспешил догнать остальных, чувствуя тяжесть нового груза — не в рюкзаке, но на душе.

***

Когда деревня скрылась за холмами и в воздухе осталась лишь ледяная пустота, Анрео остановился и обернулся к спутникам. Выражение его лица не оставляло сомнений — говорить он будет о чём-то крайне важном.

– Ванрис ушёл, но что-то понял, – начал он, глядя на Вазза и Августа. – И вам нужно знать, что. В той пещере... мы встретили не призрака. Мы встретили лича. Древнего чародея по имени Кнардкар.

Он кратко, без прикрас, изложил суть: о падшем Хранителе, о Камнях Стихий, о том, что Кнардкар питался душами детей, и о том, как он признал в Анрео «наследника».

– ...И перед тем, как исчезнуть, – Анрео выдержал драматическую паузу, после чего его рука нырнула в складки плаща, – он отдал мне это.

Он раскрыл ладонь. Лежащий на ней Камень Ветров почти не светился; лишь изнутри его лазурной глубины медленно вращались крошечные вихри. Сама его форма и исходящая от него аура безмолвной, абсолютной власти были красноречивее любых слов.

Реакция последовала незамедлительно.

Август фон Альберто издал звук, средний между вздохом и стоном. Его глаза за стёклами очков расширились до предела, а руки задрожали. Он сделал шаг вперёд, но не посмел прикоснуться, словно перед ним была не реликвия, а священный огонь.

– Вел-... Великие Руны... – прошептал он, и его голос сорвался. – Камень Ветров... Один из Пяти Первоисточников... Теория о материализованных концепциях... она была верна! Это же... это переворачивает все современные магические парадигмы! Энергетический КПД должен быть близок к абсолютному! Анрео, вы... вы держите в руках не просто артефакт... Вы держите идею, воплощённую в материи!

Его учёный восторг был безграничен и почти слеп к опасности.

Реакция Вазза же была иной. Его лицо, и без того бледное, стало совершенно бескровным. Однако, он смотрел вовсе не на Камень, а на лицо ученика... И в его глазах читался не академический восторг, но леденящий душу ужас.

– Нет... – хрипло выдохнул он. – Нет, мальчик. Ты не понимаешь... Ты не осознаешь, что натворил.

Все взгляды обратились к нему.

– Это не дар, Анрео. – Голос Вазза был низким и надтреснутым, полным давно забытого страха. – Это мишень. Ты только что повесил её себе на грудь. Камни Стихий... О них ходят легенды, да. Легенды о том, как маги, владевшие ими, сходили с ума от власти. Как их империи рушились в огне и крови. Как их имена стирались из истории, потому что сама память о них была слишком опасна.

Он сглотнул, и его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел в прошлое.

– Эз'Рик, он... Он не просто очередной тиран. Он фанатик. Коллекционер. И теперь он знает о Камнях... Вся его Империя — это попытка создать их жалкую, уродливую пародию из Мортиллиума и украденных душ. А теперь... теперь у него есть доказательство, что Камни существуют. И что теперь один из них, он... у тебя.

Вазз посмотрел на Анрео с бездной отчаяния в глазах.

– Ты думал, охота была жестокой до этого? Теперь она началась по-настоящему, мальчик мой. И на кону будет не просто твоя жизнь... Ставки возросли, как и сказал Ванрис. На кону теперь судьба этого мира... Потому что если Камень попадёт в руки Эз'Рика... ничего живого не останется.

Воздух повис тяжестью этого пророчества. Восторг Августа был сметён холодной волной реальности. Алиса молча кивнула: её собственный опыт при дворе подтверждал худшие опасения Вазза.

Анрео смотрел на Камень в своей руке. Теперь он чувствовал не только его силу... Невыносимая тяжесть. Камень Ветров был не просто ключом к бурям. Он сам был центром надвигающейся бури. И им всем — ему, Ваззу, Алисе и Августу — предстояло пройти через её самое сердце...

***

Малтазор не двигался. Он стоял в центре зала, окружённый своими обездвиженными Собирателями, которые застыли в немом крике, запертые в невидимых клетках сжатого воздуха. Его пальцы медленно перебирали Медальоны у него на поясе. Взгляд, погружённый в "анализ данных", устремился в никуда...

– Ну что, коллега! – раздался весёлый голос Ванриса, нарушая гробовую тишину. – Заскучал в одиночестве? Неблагодарная публика разбежалась, не досмотрев представление до конца?~

Малтазор медленно повернул голову. В его безразличных глазах не было ни злости, ни удивления.

– Ванрис. Ты пришёл... собрать данные.

– О, куда больше! – Мастер Ветра непринужденно обошёл статую одного из Собирателей, постучав по металлическому плечу. – Я пришёл за контекстом. Мальчишка был на удивление скуп на слова... Он что-то утаил. Что-то важное... А ты... – Ванрис остановился перед некромантом. – ...Ты всё видел. Так что рассказывай: что именно произошло прежде, чем ты и твои оловянные солдатики превратились в садовых гномиков?~

Малтазор смотрел на него несколько секунд. Его мозг, вероятно, взвешивал пользу от обмена информацией.

– Аномалия... взаимодействовала с местной сущностью, – наконец, монотонно произнёс он. – Древний маг. Падший. Его магическая сигнатура указывает на эпоху Зодчих. Он признал в аномалии приоритет... Назвал его... «наследником».

– Наследником чего? – Ванрис прищурился. Его азарт кратно возрастал с каждым услышанным словом.

– Он передал ему артефакт, – продолжил Малтазор, игнорируя вопрос. – Сферу, излучающую чистую, неструктурированную энергию Воздуха. Контроль был... абсолютным. Не применение силы. Изменение самих правил её применения. Это не та магия, которой мы учим. Это... фундаментально иное.

Ванрис замер, а его брови поползли вверх. Истина, оказавшаяся на поверхности, была грандиознее любых его догадок.

– Артефакт... – прошептал он. В его глазах вспыхнуло пламя настоящей, ненасытной жажды. – Не просто сила, а... ключ? Ключ к чему?

– Данных недостаточно для окончательных выводов, – отрезал Малтазор. – Но гипотеза... существует. Легенды о Первоисточниках.

Этой фразы было достаточно. Ванрис понял всё. Его лицо озарила улыбка, в которой не было ни капли прежней игривости — лишь холодный, безжалостный расчёт.

– Так вот оно в чём дело... – Он медленно покачал головой, глядя в сторону крутой лестницы. – Не аномалия... Хранитель. Камни Стихий... Так значит, они не миф. Один из них сейчас у нашего птенца. И Эз'Рик... – Он засмеялся коротким, беззвучным смехом. – ...Он даже не подозревает, на что именно открыл охоту!~

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.

– И что же ты будешь делать с этой информацией, коллега? – бросил он через плечо.

Малтазор уже снова смотрел в пустоту. Его пальцы замерли на Медальонах.

– Анализировать, – прозвучал привычно-безразличный ответ. – Нужно понять природу артефакта. Его ограничения. Точки уязвимости... носителя.

Ванрис усмехнулся. Ответ его полностью устраивал. Теперь у него был не просто интерес... У него была цель. И игра внезапно стала в тысячу раз интереснее...~

***

Однако, Ванрис оказался ослеплён открывшейся ему перспективой. Он уже не видел спектакля — лишь "главный приз", болтающийся на груди у ничего не подозревающего мальчишки... Камень Ветров. Не просто артефакт, о нет... Квинтэссенция самой стихии Ветра. С ним он стал бы не просто Мастером на побегушках у Эх`Рика. Он стал бы БОГОМ. Эз'Рик, Малтазор, вся Империя — все они окажутся лишь жалкими букашками, когда он завладеет им...

«Желторотый птенец, – с презрением думал он, мчась вперёд по невидимым воздушным потокам, оставляя далеко позади цитадель. – Ты посмел взять в руки то, что принадлежит по праву сильного. Ты даже не понимаешь, что держишь... Но я научу тебя. Сделаю из твоего черепа изящную чашу для вина!»~

Он настиг их на одном из обледенелых перевалов, когда группа, уставшая после долгого перехода, разбивала лагерь. Ванрис материализовался перед ними, как кошмар, но на сей раз без улыбки и напускной театральности. Его лицо было искажено жадностью.

– Думал уйти, мальчик?! – Его голос визжал, как ветер в ущелье. – Камень — не игрушка для детей! ОТДАЙ ЕГО МНЕ! Он будет принадлежать тому, кто сможет раскрыть его ИСТИННУЮ мощь!!! Отдай, или ГОРЬКО ПОЖАЛЕЕШЬ!

Анрео стоял неподвижно, глядя на обезумевшего от собственной алчности мага. Он чувствовал дрожь в своих руках — не от страха, но от осознания выбора... Он мог попытаться сразиться. Но Ванрис был Мастером, а он — лишь новоиспечённым, незадачливым Хранителем, не умеющим толком обращаться со своим сокровищем... И тогда он вспомнил урок Лираэль.

Сила — не в том, чтобы брать, но в том, чтобы отдавать.

Он повернулся к Ваззу. Учитель стоял, сжав эфес меча. Его взгляд был полон старой, знакомой ярости при виде Ванриса.

– Учитель, – тихо сказал Анрео. – Он хочет Камень. – Он протянул заветный артефакт Ваззу. – Он ваш. На время.

Это был акт абсолютного, безоговорочного доверия. Он вручал источник невероятной силы тому, кого когда-то боялся ранить. Тому, кто носил прозвище «Мясник».

Вазз смотрел то на Камень, то на лицо ученика. В его глазах бушевала буря. Искушение было оглушительным. С этой силой он мог бы сокрушить всех врагов, отомстить за все унижения... Но затем он увидел в глазах Анрео не просьбу, а веру. Веру в то, что он — не Мясник Кровавых Облаков, но Вазз Ласдек, его учитель.

Он принял Камень с неким... благоговением. В момент, когда его пальцы сомкнулись вокруг лазурной сферы, его тело выпрямилось. Он не просто почувствовал силу — он вспомнил её. Ту самую необузданную бурю, что он когда-то воплощал... Но теперь она была не диким зверем, но послушным инструментом в руках мастера.

Ванрис, наблюдавший за этой сценой, расхохотался.

– Ты отдаёшь свою единственную защиту ему? Несчастному калеке, который не может даже удержать собственную мощь?! Глупец!

Он обрушил на них всю свою ярость. Смерч, способный перемолоть скалы, рванулся вперёд... Но Вазз даже не пошевелился. Он просто поднял руку с Камнем.

Смерч поклонился ему, застыв на месте. Замер в почтительном реверансе перед истинным повелителем... а затем мягко растаял.

– НЕТ! – взревел Ванрис и ринулся вперёд, вытянув руку, чтобы вырвать Камень.

Вазз делает шаг навстречу. Он не стал создавать барьер. Он не стал контратаковать. Он просто... отменил Ванриса, как когда-то тот отменял его слабые попытки сопротивления.

Воздух вокруг Мастера Ветра вдруг стал абсолютно пустым, бездушным пространством. Ванрис захлебнулся; его лёгкие судорожно сжались. Его магия, вся его сущность, зависящая от воздуха, в один миг покинула его... Он рухнул на колени, с лицом, посиневшим от удушья и шока. Он смотрел на Вазза, и в его глазах читалось окончательное, бездонное понимание... Он не был богом. И никогда не смог бы быть им... Жалкий фокусник, осмелившимся бросить вызов самой буре. Не более того.

Вазз смотрел на него без триумфа, с холодным спокойствием человека, нашедшего, наконец, искупление.

– Ты ошибался на мой счёт, Ванрис, – тихо сказал он. – Я не сломлен... Я переродился.

С этими словами он разжал ладонь. Камень Ветров мерцал ровным светом. Воздух вернулся к Ванрису... но его магия — нет. Он остался сидеть на снегу. Просто человек, с пустотой внутри, где раньше бушевала буря.

Вазз повернулся и протянул Камень обратно Анрео.

– Он твой, – сказал он просто. – И всегда будет твоим. Моя задача — научить тебя его нести, а не нести его вместо тебя, Анрео.

В этом жесте возвращения была не только переданная сила, но и окончательное прощение учеником учителя... и прощение учителем самого себя. Арка завершена. Теперь они могли идти вперёд — не как жертва и палач, не как учитель и ученик... Как союзники, полноправные и равные.

30.

Сломленный Ванрис сидел на снегу, безмолвный и поникший. Его изящные одежды казались жалким рубищем на фоне ледяного безмолвия. Воздух вокруг него был мёртвым — не метафорично, а буквально. Он дышал, но не чувствовал привычного потока энергии, своего шестого чувства... Он был слеп и глух.

Анрео, Алиса, Вазз и Август стояли поодаль, глядя на него. Напряжение витало в воздухе.

– И что теперь? – цинично спросила Алиса, скрестив руки. – Оставим его тут? Мороз сделает за нас грязную работу. Чисто и практично.

– Мисс Эйстриль! – возмутился Август. – Это же... бесчеловечно! Он беззащитен!

– Он – угроза, – парировала Алиса. – Без магии или с ней. Его мозг — вот главное оружие. И мы только что его обезоружили. Лучший способ обезвредить бомбу — не бросать её в сугроб в надежде, что она не сработает, а разрядить под присмотром.

– ...Она права, – неожиданно тихо сказал Вазз. Все взгляды устремились на него. – Оставить его — значит подписать смертный приговор. Убить беззащитного... Всё равно что вернуться в то, от чего я сбежал. — Вазз выдержал драматическую паузу. — ...Но и отпустить его — безумие. Он побежит прямиком к Эз'Рику, и, даже без магии, со своими знаниями и интригами, сможет нанести нам большой урон.

Анрео слушал их, глядя на жалкую фигуру Ванриса. Он видел не гордого Мастера Ветра, но сломленного человека, отравленного собственной жадностью... И в этом было что-то... знакомое..?

– Мы возьмём его с собой, – твёрдо заявил Анрео.

Алиса ахнула. Август вздохнул с облегчением. А Вазз... Вазз лишь мрачно кивнул, как будто этого и ожидал.

– Ты с ума сошёл, птенец! – воскликнула Алиса. – Он будет как змея за пазухой!

– Нет, – возразил Анрео. – Змея опасна, потому что скрывается. Мы же будем знать, что она там. Мы будем использовать змеиный яд, а не доверять змее. – Он посмотрел на Вазза. – Он знает Империю изнутри: её тактику, слабые места, интриги... Его знания могут спасти нам жизни.

– А что помешает ему завести нас в ловушку? – язвительно спросила Алиса.

– Это. – Анрео показал на пустое пространство вокруг Ванриса. – Он больше не Мастер. Он — пленник... И он достаточно умён, чтобы понять: его единственный шанс вернуть себе хотя бы тень прежней жизни — сотрудничество. И единственные, кто может хоть как-то защитить его от гнева Империи, которую он предал, пытаясь украсть Камень для себя — это мы.

Он подошёл к Ванрису и остановился перед ним.

– Ты слышал? – тихо спросил Анрео. – Ты идёшь с нами. Как пленник и советник. Попробуешь предать — Вазз лишит тебя не просто магии, но воздуха в лёгких. Поможешь — возможно, однажды мы найдём способ вернуть тебе твою силу... Но не всю. И не сейчас.

Ванрис медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было ни благодарности, ни покорности... Лишь холодная, отточенная, как бритва, ясность, и горькая насмешка — над ними и над самим собой.

– Какая ирония, – прошипел он. – Сэр Ванрис, придворный шут... в качестве походного багажа. Что ж... – Он горько усмехнулся. – Выбирать не приходится. Буду играть роль... калеки-советчика. Но будьте осторожны, детки: даже с подрезанными когтями кошка может укусить...

С этими словами он с трудом поднялся на ноги, уже без прежней грации. Он был побеждён... но не сломлен. И в этом таилась новая, совершенно непредсказуемая опасность. Теперь их группа шла в Пустоши, таща за собой бывшего Мастера Ветра — живую бомбу из яда, ума и отчаяния. Путешествие обещало стать ещё интереснее...~

***

Путь вглубь Ледяных Пустошей был медленной, изнурительной борьбой с самим миром, где Камень Ветров стал их единственным инструментом выживания.

Этап первый: Царство Ветра. Бескрайние ледяные равнины, где свирепый ветер выл нескончаемой песней смерти. Камень Ветров парировал его, создавая вокруг группы невидимый, непробиваемый купол спокойствия ("абсолютный климатический барьер", как его окрестил магистр Август). Они шли в тишине, в центре бушующего хаоса, оставляя за собой следы, которые метель яростно пыталась, но не могла замести — воздушный барьер отталкивал снег, как скала.

Этап второй: Лес из Льда. В мёртвом, застывшем лесу Камень работал иначе. Он слушал стихию, а не отражал её. Анрео, чувствуя малейшие колебания, водил группой, как кораблём, сквозь рифы, минуя участки с тонким льдом и снежные ловушки. Воздух по его воле уплотнялся под их ногами, создавая невидимые мосты над трещинами. В абсолютной тишине леса только шепот ветра, подчинённый Камню, указывал безопасный путь.

Этап третий: Цепь Замёрзших Озёр. На чёрном, трескающемся льду, Камень Ветров проявлял свою истинную мощь. Он не просто гасил ветер — он перераспределял его. Мощные потоки воздуха, послушные воле Анрео, уплотняли лёд перед ними, превращая хрупкую поверхность в прочный мост. Когда же с озера на них обрушивалась ледяная буря, Камень разворачивал её обратно, заставляя стихию пожирать саму себя.

Этап четвёртый: Лабиринт Ледников. Здесь, среди синих громад и ледяных кинжалов, Камень стал их щитом и скалолазным инструментом. Ветер, сконцентрированный в узкие, режущие лезвия, высекал ступени на отвесных склонах. Когда же с грохотом обрушивалась лавина, Анрео создавал перед ней мощнейший воздушный таран, заставляя тонны льда разбиваться о невидимую стену и падать в стороне от группы.

Этап пятый: Безмолвная Равнина. В царстве абсолютного нуля и тишины, где сам воздух казался мёртвым, Камень Ветров совершал своё главное чудо. Он не просто боролся с холодом — он "перетирал" воздух внутри их защитного купола, заставляя молекулы сталкиваться и выделять тепло. Они шли через адский холод, окружённые созданным ими же коконом прохладного, но жизнеспособного воздуха, в то время как снаружи царила безжизненная стужа. Без Камня этот переход был бы невозможен — они бы замёрзли насмерть за считанные часы...

***

Этап шестой: Последний Предел.

Пустоши оборвались.

Земля под ногами попросту закончилась, уступив место зияющей пустоте. Перед ними открывалась бездна, чьи края терялись в ледяной дымке слева и справа. Внизу, на невообразимой глубине, клубилась молочно-белая пелена, скрывающая дно этого исполинского провала. Они стояли на краю мира... И никакого "другого мира" за ним видно не было.

Именно Алиса, с её вечным цинизмом, первой нарушила гнетущее молчание, сорвавшись на резкий, почти истерический смех.

– Ну конечно! – Её голос, сорванный ветром, нёсся в бездну. – Идеальный финал! Мы прошли через ад, таща на себе этого полудохлого павлина, – она резким жестом ткнула в сторону молчавшего Ванриса, – и всё ради чего? Чтобы полюбоваться на самую большую дыру в мире! Поздравляю, птенец! Твой Камень привёл нас прямиком в никуда!

Август, дрожа от холода и нервного напряжения, беспомощно водил взглядом по краю обрыва.

– Но... но согласно всем картам и расчётам... Башня Хлада должна быть здесь! Этого не может быть! Возможно, это иллюзия, мощнейшее меметическое поле...

– Иллюзия? – Вазз, мрачный и сосредоточенный, подошёл к самому краю и плюнул вниз. Слюна исчезла в белой мгле, не пролетев и сотни метров. – Нет, фон Альберто. Всё очень даже реально. Мы в тупике.

Анрео замер. Его взгляд стал отсутствующим, устремлённым внутрь себя. Он медленно обернулся и посмотрел назад — на бескрайние ледяные просторы, что они только что преодолели...

– Что-то не так... – прошептал он. – Башня Хлада? Она ведь... она ведь осталась позади. Разве не под ней я нашёл Камень...?

Алиса, всё ещё кипящая от ярости, резко повернулась к нему.

– Если всё было ради Камня – какого чёрта мы сюда плелись?! – Её крик был полон отчаяния и гнева.

– Я... не знаю... – признался Анрео, отчего его голос предательски дрогнул. Впервые за долгое время – с момента принятия Камня, с момента холодной уверенности перед Ванрисом – он почувствовал себя по-настоящему потерянным и маленьким. Избранник стихий стоял на краю света, не ведая, что ему делать. Путь, указанный Лираэль, оказался тупиком...

В этот момент тихий, задумчивый голос Ванриса разрезал ледяной воздух... но звучал он без привычной насмешки.

– Странно...

Все взгляды устремились на него. Он стоял, втягивая воздух. Его лицо выражало не магическую концентрацию, а, скорее... физическое отвращение, смешанное с интересом.

– Здесь... ничем не пахнет.

– Что? – не поняла Алиса.

– Воздух, – пояснил Ванрис, проводя рукой перед собой. – Он абсолютно... пустой. Мёртвый. Но ведь так не бывает. Даже в вакууме есть частицы, есть следы, есть эхо... Здесь же – ничего. Как будто этот кусок реальности... вырезан. Или... зашит, хе-хе. – Сделав шаг вперёд, к самому краю, он протянул руку в пустоту. – А вот там... за гранью... пахнет. Старым камнем. Пылью веков. И... озоном. Как перед грозой.

Август, наблюдавший за ним, вдруг встрепенулся. Его учёный ум, отбросив отчаяние, ухватился за аномалию.

– Но... но это невозможно! – воскликнул он. – Ваши способности, сир Ванрис, основаны на восприятии магических потоков! А вы говорите о... о физическом запахе? Ощущении?! Это противоречит всем известным законам взаимодействия магии и материи!

Ванрис пожал плечами, всё так же всматриваясь в пустоту.

– Ваши законы, учёный муж, написаны теми, кто никогда не нюхал ветер по-настоящему. Я не чувствую магию, да... Я чувствую самуисторию, которую рассказывает ветер. А эта пустота... она не рассказывает ничего. Она – дверь. Глухая, без ключа... Но — дверь.

Алиса, доведённая до предела, резко повернулась к Ванрису. Её пальцы сжались в кулаки, словно она готова была высечь правду из него физически.

– И что это, чёрт побери, должно значить? Что нам делать-то?!

Вазз, мрачный и уставший, испытующе смотрел на Ванриса. В его глазах плескалась старая, как мир, ярость.

– Что ж... – произнёс он с ледяным сарказмом. – Предлагаю столкнуть его туда. Если он прав – будет в порядке. Если нет... Ну, по крайней мере мы избавимся от одного раздражителя.

Ванрис лишь ухмыльнулся, ни капли не напуганный подобной перспективой. Он даже сделал небольшой, насмешливый поклон в сторону Вазза, будто приглашая его попробовать.

– Нет... – замотал головой Анрео. Его взгляд был прикован к зияющей пустоте. – Я завёл нас сюда. Мне последний шаг и делать.

– Ты спятил?! – взвизгнула Алиса, хватая его за рукав. – Да он как пить дать врёт! Небось мечтает, чтобы ты туда шагнул, сорвался в пропасть камнем, и... и... – Она не нашла слов, чтобы описать всю глубину предполагаемого предательства.

Ванрис, успешно подливший масла в огонь, лишь загадочно ухмыльнулся, наслаждаясь их агонией выбора.

Анрео судорожно вздохнул, отводя её руку. В его глазах не было безумия — лишь усталая, отчаянная решимость.

– Не попробуешь – не узнаешь... – прошептал он.

Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Лёд хрустел под его сапогами на самом краю.

Он замер, глядя в молочно-белую бездну. Затем он, обернувшись, встретился взглядом с Ваззом, с Августом, с Алисой, и, в последнюю (но не по важности) очередь – с насмешливым Ванрисом.

– Доверяй, но проверяй, – тихо сказал он, вспоминая первое правило, которое дал ему Вазз.

...И он шагнул в пустоту. Вперёд, а не вниз. Прямиком за этот... горизонт событий.

На мгновение воцарилась оглушительная тишина, разорванная лишь отчаянным, удаляющимся криком Алисы...

Нога Анрео не встретила пустоты. Она ступила на невидимую, абсолютно твёрдую поверхность, будто на стекло. Под его ногой пошла рябь, как по воде, и молочная пелена внизу дрогнула. Прозрачные, едва заметные контуры начали проявляться в воздухе, складываясь в очертания гигантской, кристаллической арки – Врат, которые не было видно, но которые всегда здесь были.

Он стоял, не падая, на невидимом мосту через бездну. Ванрис, лукавил он или нет, оказался прав: это была не пропасть... Это был порог.

...Порог Чертогов Узника.

31.

Невидимый мост дрогнул под его ногой. Анрео соступил с него на твёрдый, черный лёд пола. В тот же миг мир снаружи исчез: молочная пелена бездны за спиной сомкнулась, превратившись в непроницаемую, мерцающую стену. Он был заперт. Один...

...Ну, или не совсем.

Перед ним простирались Чертоги — исполинский зал, высеченный в вечной мерзлоте, стены которого были испещрены светящимися рунами, слагавшими гигантский магический круг. В центре круга, у подножия колоссальных, наглухо закрытых Врат, ведущих в никуда, возлежала фигура в струящихся, синих, как глубина океана, одеждах.

Ориен. Первый Хранитель.... последний верный.

Анрео медленно приблизился. Воздух был абсолютно неподвижен, пахнул озоном, и... вечностью.

«Ты пришёл, Наследник.»

Голос прозвучал не в ушах, но в самой ткани его сознания. Он был тихим, как шелест водорослей на дне... и безмерно усталым.

Ориен не открыл глаз. Его лицо, прекрасное и измождённое, казалось высеченным изо льда. Анрео почувствовал, как Камень Ветров в его руке и Осколок на груди спящего мага вступили в безмолвный диалог: две части разбитой гармонии узнали друг друга.

«Не бойся пустоты вокруг. Пока ты здесь, для внешнего мира время застыло. Твои друзья будут ждать тебя у края пропасти, не заметив мига. Это... преимущество Чертогов. И благословение, и проклятие.»

Анрео подошёл ближе, опустившись на одно колено перед живой легендой.

– Кто ты? – прошептал он.

«Я – Ориен. Тот, кто предал... Тот, кто остался верен. Тот, кто спит, чтобы бдеть. Первый Избранный... последний страж.»

В его мысленном голосе звучала горечь, отточенная веками.

«А ты... ты носишь в себе Его Волю. Отголосок той силы, что Он обрёл в царстве, где нет ни времени, ни жизни. Ты – новый сосуд. И, быть может... последняя надежда.»

– Узник..? Чего... чего он хочет?

«Свободы? Возвращения? Искупления?» — Ориен медленно покачал головой. — «Его воля закалилась в вечном холоде Забвения. Она стала проще, острее... беспощаднее. Он хочет завершить то, что начал. Воссоздать Камень. Открыть Врата. И... Кто знает...»

Рука Ориена поднялась. На его ладони замерцал, словно живой, Осколок.

«Моё время подошло к концу. Долг исполнен. Вина... не искуплена, но... передана. Возьми это. Осколок Ветров, что ты носишь, и этот Осколок... они должны воссоединиться. Это – второй шаг. Путь к Первородному Камню лежит через все пять Осколков. Только единый Камень сможет вновь открыть Врата... Сможет освободить Его для последней битвы со Смертью.»

Анрео смотрел на сияющий Осколок, чувствуя тяжесть этого выбора. Это был не просто артефакт... Сама судьба, переходившая из рук в руки через эпохи.

– А что будет с тобой? – спросил он.

«Со мной?» — В мысленном голосе прозвучала лёгкая, печальная улыбка. — «Я, наконец, усну... по-настоящему. Моя песня спета. Теперь... пой свою.»

Анрео протянул руку. В момент, когда его пальцы коснулись Осколка Воды, оба артефакта вспыхнули ослепительным светом. Камень Ветров в его левой руке и Осколок Воды в правой слились в единую, гармоничную сферу, внутри которой танцевали и переплетались вихри и водовороты. Сила, что хлынула в него, была не яростной, как у Ветра, и не спокойной, как у Воды... Цельной. Древней. Гармоничной. Такой, какой и должно быть.

Он обернулся. Стена из молочной пелены вновь стала проницаемой. Время снаружи возобновило свой ход.

Сердце Анрео билось ровно и мощно. Он больше не был мальчиком с демоном внутри. Он был Хранителем. Первым за тысячи лет, кто нёс в себе не один, но два Осколка великой силы... И его путь, только что обретший ясность, вёл прямиком к сердцу бури, имя которой — Чардий, Первый и Последний.

32.

Стена из молочно-белой пелены зарябила. Из-за неё, как из тумана, вышагнул Анрео. Он выглядел... обыденно. Ни пылинки на одежде, ни следа усталости на лице... Лишь в глазах его читалась странная, отстранённая глубина, как у человека, увидевшего вечность.

Для его спутников не прошло и секунды.

Алиса всё ещё была напряжена. Её рука застыла выброшенной вперёд, как будто бы она всё ещё пыталась удержать Хранителя... Вазз же стоял с мрачным ожиданием. Август — замер в позе учёного, готового зафиксировать катастрофу.

– ...и... – начала Алиса, медленно опуская руку и оглядывая Анрео с ног до головы. – ...всё?

– Всё, – кивнул парень.

– «Всё»?! – Алиса зашипела. Её беспокойство мгновенно заменилась яростью. – Ты шагаешь в пропасть, исчезаешь, и... возвращаешься с таким видом, будто сходил за хворостом?! И всё, что ты можешь сказать после случившегося – это «всё»?!

– Да, – кивнул Анрео. Он казался удивительно безмятежным. – Беспокоиться не о чем.

Вазз прищурился, изучая ученика. Он чувствовал перемену, некую новую, незримую тяжесть, лежащую на нём тяжёлым грузом... Но у него никак не получалось её определить "на глаз".

– И что... там было? – осторожно спросил Август, всё ещё надеясь на научное откровение.

Анрео на мгновение задумался, пытаясь подобрать слова, которые они смогут осознать.

– ...Многое. Но сейчас... не время.

...Раздался тихий, разочарованный вздох. Все обернулись к Ванрису. Тот сидел на камне, подперев голову рукой, с выражением критика, просмотревшего пьесу со скучной развязкой.

– Как же предсказуемо... – с лёгкой обидой в голосе произнёс он. – Герой возвращается из загадочного места целым и невредимым, приумножив свою силу и обретя мудрость. Ни тени драмы, ни намёка на трагедию... Я, знаете ли, рассчитывал на более... пикантный исход. Например, что ты вернёшься седым стариком, проклинающим свои решения... Или не вернёшься вовсе, и нам пришлось бы решать, что делать с твоим наследием. – Он вздохнул ещё раз... но в его глазах заплясали знакомые искорки. – Ну, что ж... этот вариант тоже имеет шарм. Теперь ты стал ещё загадочнее, а наша история – эпичнее. Следовательно, потенциальное зрелище, которое мне предстоит пронаблюдать, стало ещё сочнее...~ В общем. – Ванрис небрежно отмахнулся от "публики" рукой. – Меня всё, в принципе, устраивает. Продолжим приключение?~

На губах Анрео дрогнула едва заметная улыбка. Возможно, впервые он видел в Ванрисе не угрозу, но... странного, почти комичного союзника, чьи мотивы были столь же просты, сколь и неисправимы.

– Да, – снова сказал Анрео, и на этот раз в его голосе прозвучала твёрдая решимость. – Продолжаем. Теперь у нас есть путь с конечной целью.

И, не предлагая больше никаких объяснений, он повернулся и пошёл вперёд, вглубь Пустошей, унося с собой тяжесть знаний, которые изменили всё, но о которых он не мог и не хотел пока говорить. Его спутникам оставалось только обменяться многозначительными взглядами и последовать за своим внезапно повзрослевшим (пусть и не внешне) лидером.

33.

Воздух в тронном зале норсенбургской цитадели был холодным и мёртвым, словно в склепе. Эз'Рик де Эктус, Император Юга, сидел на импровизированном троне; его длинные бледные пальцы нетерпеливо отбивали ритм на подлокотнике. Перед ним, не поднимая головы и стоя на одном колене, склонился Малтазор.

– Он исчез, – монотонно констатировал некромант. – Ванрис. Его след теряется на краю Пустошей. Последние данные указывают на конфронтацию с аномалией. Вероятность гибели – 87,4%.

Эз'Рик не выразил ни удивления, ни сожаления. Его красные глаза, похожие на раскалённые угли, сузились.

– Непредсказуемый фактор устранил себя. Жаль... Его таланты были... полезны. Но не незаменимы. Аномалия?

– Эволюционирует, – безразлично отвечает Малтазор. – Мои Собиратели были нейтрализованы подавлением фундаментальных протоколов управления. Это указывает на качественно новый уровень контроля. Кроме того... – Он сделал едва заметную паузу. – Получены данные, требующие пересмотра изначальной гипотезы.

Император наклонился вперёд. Тишина в зале стала ещё гуще.

– Говори.

– Аномалия не является случайным сбоем или природным феноменом, – заявил Малтазор. – Она – носитель. Хранитель. Легенды о Камнях Стихий... не являются легендами.

Впервые за долгое время на лице Эз'Рика появилось выражение, отличное от холодного презрения. Жадность. Чистая, беспримесная, всепоглощающая жадность.

– Камни... – прошептал он. Его голос уподобился шипению змеи. – Первоисточники... Основа мироздания. Ты уверен?

– Эмпирические данные, собранные в зоне аномального искажения реальности на краю Пустошей, подтверждают гипотезу. Аномалия обладает Камнем Ветров. Его мощность на несколько порядков превосходит всё, с чем мы имели дело ранее. Они не просто усиливают мага, как наши Медальоны, господин... Они олицетворяютсаму стихию.

Эз'Рик медленно поднялся с трона. Его тёмные одежды колыхались вокруг него, словно живая тень.

– Значит, мальчишка держит в своих руках ключ к силе, которой должно обладать только божество... Моё божество. – Он повернулся к Малтазору. – Ваша прежняя тактика, некромант, себя исчерпала. Охота усложняется. Если существует Камень Ветров — значит, существуют и другие.

– Огонь, Вода, Земля, – безразлично перечислил Малтазор. – Теоретически, Жизнь. Логично предположить, что они также имеют своих Хранителей.

– Тогда мы найдём их первыми, – отрезал Эз'Рик. В его глазах горел огонь — новый и страшный. – Мой гнев на лорда Каэла за его неудачи в предгорьях смягчён. Теперь у него и его коллег появился новый приоритет уровнем выше.

Он сделал шаг вперёд. Тень его фигуры, казалось, пыталась наводнить собой весь зал.

– Разбудите лорда Боргара от его осадной спячки. Прикажите леди Элире отложить её изощрённые карты и схемы. И передайте лорду Каэлу Эйстрилю... – на имени «Эйстриль» Эз'Рик сделал едва уловимый акцент, – ...что его племянница и её новые друзья только что сделали свою игру с Империей в миллион раз опаснее и ценнее. Пусть Мастера Стихий отбросят свои разногласия. Их задача – найти остальные Камни. Любой ценой. А мальчика... его пока не трогать. Полагаю, он и приведёт нас к ним.

Малтазор кивнул. Его разум уже анализировал новые переменные, выстраивая модели поиска.

– Аномалия движется вглубь Пустошей. Согласно мифам, за его пределами находится место силы, связанное с наследием Зодчих.

– Пусть идёт, – холодно улыбнулся Эз'Рик. – Пусть соберёт для меня все ключи... Мы будем ждать у выхода, чтобы принять... готовый ужин.

Тень Императора удлинилась, окончательно затмевая весь свет в зале. Великая охота вступила в новую фазу. Теперь на кону была не жизнь беглого мага, но сама основа мироздания. Три Мастера Стихий — Огня, Воды, Земли — уже поворачивались в седлах, чувствуя бриз новой воли Императора...