Последние Апостолы

ГЛАВА I | ДОЛГИЙ ПУТЬ.

Свет уходящего солнца резко ударил по глазам. Маркус слегка поёжился и попытался прикрыть лицо рукой. Быстро придя в сознание, он вскочил и понял, что его руки в данный момент ощупывают не тёплое одеяло кровати, а жухлую и мокрую траву. Сердце колотилось, как бешенное, недомогание доставляло большой дискомфорт, причём было неясно, откуда оно вообще взялось. Ощущения были не из приятных: будто грузовик переехал, громкий звон в ушах никак не давал покоя.

- Дыши, просто держи ровное дыхание. - через панику повторял себе Маркус. - Чёрт, кажется я оставил свой ингалятор в другой куртке.

В карманах было худо-бедно: смартфон, зажигалка и пара долларов - не самый лучший набор для такой ситуации. Придя кое-как в себя, Маркус стал осматривать местность - она не была похожа на стандарты его родного городка. Вокруг лишь бескрайняя равнина, без каких-либо намёков на холмы или хотя бы пригорки, под ногами одни мелкие камни и палки, причём ни единого дерева так и не бросилось в глаза, откуда они тогда вообще отсюда взялись? Их будто специально тут разбросали.

Маркусу хотелось пойти прямо, чтобы найти хоть одну живую душу, но стремительно темнело и ничего не оставалось, как воспользоваться тем, что имелось. Собрав палки с камнями, он сделал что-то наподобие костра, никогда ещё пара долларов не приносили столько радости, ведь послужили идеальным розжигом. Спустя ещё несколько долгих минут высушивания травы с помощью зажигалки - разгорелось пламя.

В голове всё те же мысли: "Я не понимаю, где нахожусь. Паника уже прошла, однако тревожность никуда не делась. Надо искать хоть какую-то цивилизацию". Сон подступал ближе, веки тяжелели, но уснуть в неизвестном месте означало либо неминуемую смерть, либо чего похуже.

Сумерки покрыли земную гладь, холодок пробежал по коже. Маркус спешно стал оглядываться, ведь что-то вызывало паранойю, словно тени наблюдали из сумрака и только ждали, пока ты уснёшь.

- Что, не спится? - Прозвучало из ниоткуда с явной ухмылкой.

Парниша вскочил, запредельный ужас сковывал все движения и не позволял мыслить ясно.

- Кто здесь? - С дрожью в голосе произнёс Маркус.

Тихо и медленно стал спускаться туман, окутывая всё свободное пространство вокруг. Из дымки появилась фигура, примерно 3 метра ростом, в странной шляпе, похожая на ту, которую обычно вешают на всякие пугала, с очень тонкими руками и ногами. Однако, это было не самое странное в его телосложении. Глаза были полностью зашиты, а рот неестественной улыбкой растянут почти во всю ширь лица. Из одежды в глаза бросались жуткие туфли - они были явно сделаны из кожи, человеческой кожи.

Маркус громко заорал, попятившись назад, он споткнулся о камень и рухнул на пятую точку. Полный ступор. Такое не должно существовать, это попросту ненормально!

Не отрывая взгляд от существа, Маркус, щипая себя за руку, произнёс:

- Н-нет, н-нет, это неправда, это неправда...

- Уверяю тебя, мой юный друг - это самая явная явь, что могла с тобой случиться. - с той же жуткой улыбкой ответило существо и село напротив парня перед костром.

Минут пять стояла мёртвая тишина, ни Маркус, ни существо так и не осмелились начать диалог, пока всё-таки первым не сдался парниша:

- В-вы меня не съедите?

- Съесть? Молодой человек, очень не учтиво начинать светскую беседу с таким хамским началом. Меня не интересует человеческая плоть, только если в плане украшений, ха-ха. - неестественно усмехнулось существо, показывая длинным указательным пальцем на свои туфли.

- Т-тогда, почему вы явились мне? Вряд ли вы искали костёр, чтобы просто погреться.

- Весьма хорошее замечание, молодой человек. Видите ли, я люблю беседовать, спорить, рассуждать. Получаю просто огромное удовольствие от интересного диалога. - Существо сильно вытянуло голову, из-за чего его шея стала растягиваться, преодолевая расстояние над костром, пока лицо не подлетело к Маркусу почти в плотную. - Вы ведь интересный собеседник, молодой человек?

- Я... Я... Я не могу ответить точно...

Ах, точно, как я мог быть таким неучтивым, - с разочарованием произнесла сущность и встала в полный рост, приняв джентльменскую позу. - Позвольте представиться - величают меня Полуночником, а вас?

- Маркус, так меня назвали по крайней мере.

- Хм, необычное имя для здешних мест, вы из Кейтера? Или может быть из Забытых Земель?

Маркус снова впал в ступор. Кейтер? Забытые Земли? Он что, попал в какую-то ММО РПГ, как обычно и случается в аниме про попаданцев? Есть одно "НО" - в аниме у героя есть какая-то сила, с помощью которой он нагибает мир вокруг, а вот парня, видимо, судьба решила обойти стороной.

- Простите, кажется я вообще не отсюда. - Сквозь дрожь вымолвил Маркус.

- Это я итак понимаю, тут надолго никто не задерживается. - Улыбка существа раскрылась ещё шире. - Ну ладно, можете не говорить, если не хотите. Но, мне было очень интересно.

Вдруг, какое-то сдавливание в груди, а в глазах слегка помутнело, усталость моментально сковала и не собиралась отпускать вовсе. Казалось, что сердце сейчас выпрыгнет или взорвётся, оборвав жизнь молодого парня.

- Видимо, вы уже заметили. Как я и сказал - величают меня Полуночником, я обожаю разговаривать с людьми, только есть нюанс: если мой интерес к беседе угасает, то угасает и сам собеседник. - Его голова снова подлетела к Маркусу. - Теперь мне удалось прибавить вашей мотивации для продолжения дискуссии?

В глазах читалась только одна эмоция - страх. Теперь вместо обычного времяпрепровождения у костра в гордом одиночестве - беседа не на жизнь, а на смерть. Но самое страшное заключалось в другом, ведь Маркус отродясь был интровертом, который не особо любил часто общаться с людьми, предпочитая оставаться наедине с собственными мыслями.

Снова давление в грудине, тело сильнее обмякло, вынудив героя рухнуть на землю.

- Ой-ой, кажется сейчас я буквально умру со скуки, или первым умрёте вы? Ха-ха.

- Я... Я из другого мира.

Боль сразу утихла, силы вернулись обратно.

- Ух ты, а вот это интересно, если конечно вы это не выдумали, чтобы спасти свою жизнь.

- Кхе, нет, я говорю на полном серьезе. - Сквозь отдышку проговаривал Маркус. - В моём мире люди давно застроили такие поля огромными домами, а люди передвигаются на металлических повозках.

- Прошу прощения, на чём?

- Неужели он даже не знает о такой вещи, как металл или повозка? - Промелькнуло в голове, но диалог нужно продолжать. - А на чём тогда передвигаются люди в вашем мире?

Полуночник стал громко смеяться, всё шире и шире растягивая улыбку, пока она не стала буквально лезть на уши, пытаясь сквозь смех говорить:

- Прошу прощения за моё поведение, просто вы задали очень странный вопрос. На ногах, на чём же ещё можно передвигаться? По крайней мере в этих землях по-другому не заведено. Другого способа мне увидеть не довелось.

Маркус потратил около получаса, чтобы объяснить такую простую вещь, как транспорт, двигатель и топливо.

- Вот оно как! Как же интересно! Расскажите, расскажите мне ещё больше о вашем мире.

Беседа длилась всю ночь, Полуночник узнал о многих вещах из обычного мира: метро, самолёты, небоскрёбы, фермы, компьютер и прочее.

Из-за горизонта стали показываться солнечные лучи, Полуночник молча встал и поклонился юному путнику.

- Благодарю вас, молодой человек, за увлекательную беседу. В качестве моей благодарности - вы можете задать любой вопрос и я обязательно на него отвечу. Спросить можно лишь один раз, поэтому хорошенько обдумайте свой следующий вопрос.

Начался новый мозговой штурм. А что, собственно, можно было спросить? "Где я нахожусь?"? Или же "Как вернуться обратно в свой мир?"? Причём, не было ясно, считалось ли ответом "Я не знаю"? Ведь Полуночник мог спокойно ответить и так. Спустя пару минут всё-таки раздался вопрос:

- Где находятся люди, которые будут ко мне доброжелательны?

- Отличный вопрос. - Снова ухмыльнулся Полуночник. - Как всё-таки приятно вести беседу с умным человеком. - Он показал указательным пальцем в определенную сторону. - Идите туда, только прямо, никуда не сворачивая, так вы наткнётесь на нужных вам людей. Мне, пожалуй, пора, надеюсь увидеться с вами снова, Молодой Человек, всего доброго.

Полуночник растворился в тумане, который тут же рассеялся, позволяя видеть местность чётко и ясно. Шок не отпускал Маркуса, целая ночь была максимально напряженной и жуткой, особенно пугало то, то возможно Полуночник не самое страшное существо, которое могло ему встретиться. Откинув ненужные мысли, герой двинулся туда, куда и указывал его бывший собеседник.

Дорога длилась мучительно долго, не считая того, что парень не спал уже около четырнадцати часов, находясь в постоянном стрессе и тревоге. Ноги уже еле сменяли друг друга, а ясность рассудка с каждой секундой ставилась под сомнение.

- Да не, ну не могут же тут реально быть только грёбаные поля, я даже скал вдали никаких не вижу, ну что за херня-то? - Уже с лёгкой истерикой произносил Маркус.

Прошло ещё пару часов, сухость в горле предательски заставляла кашлять, а урчащий желудок было слышно за тысячи километров. Тяжелая отдышка только утяжеляла каждый новый шаг. В голове снова появились сомнения от сильного переутомления: "А вдруг я давно сбился с пути?".

Не в силах совладать с эмоциями Маркус закричал во всё горло и упал на землю.

- Чёртов Полуночник, неужели он меня обманул? Хотел дать надежду, а потом смотреть и наслаждаться тем, как я буду медленно умирать? ТЫ ЖЕ ВРОДЕ ПОБЛАГОДАРИЛ МЕНЯ ЗА БЕСЕДУ!

Пролежав на мокрой траве около трёх минут, получилось слегка успокоиться, но идти дальше желания так и не появилось. Он сел на колени и просто уставился вперёд. Суставы в коленях дьявольски болели, мышцы на ногах максимально забились и отказывались слушаться. Первая попытка - неудача. Маркус просто упал вперёд, пытаясь встать. Вторая попытка - еле поднявшись, никак не получалось передвинуть ногу, чтобы продолжить путь.

- С меня хватит, я не могу, я очень измотан, я хочу спать.

Маркус едва успел договорить, как почувствовал довольно сильный толчок в спину. Пролетев пару метров, герой влетел лицом в грязь, проехавшись по ней на пузе.

- Г-грязь? ГРЯЗЬ! Ха-ха!

Его словно подменили, никогда он ещё не радовался так обычной грязи, ведь это означало только одно - поля закончились, ему удалось вырваться из этой аномалии. На крики прибежали два парня, поднимая Маркуса и сразу оттряхивая от грязи.

- Я же говорил, что слышал его крики где-то тут, твою ж медь, Маркус, ты где ходил-то? Мы тут уже раз десять всё осмотрели, тебя искали. - Сказал парнишка с короткими блондинистыми волосами и шрамом на брови.

Голова еле поднялась, чтобы рассмотреть лица с такими знакомыми голосами. Да, это были они - его друзья: Гилберт и Честер. Сражу ожив, он набросился с объятиями на них.

- Парни, сука, как же я рад вас видеть. - Сквозь плачь вырвалось у Маркуса.

- Ты чего, головой приложился что ли? - задал вопрос Гилберт, поправляя свою рыжую шевелюру.

- Я... Я был в странном месте, там сплошные поля, вообще людей нет, еще и бродит какая-то огромная херь без глаз. Поверь, я бы никому не пожелал пережить такую ночь.

- Марк, ты чё, рехнулся? Мы тебя минут сорок максимум искали, какая нахрен ночь? Что ты несешь? Какие к херам поля? Ты вот эту лужайку полями называешь? - Честер показал рукой на маленькую полянку с цветами, откуда и выпал Маркус.

- Что?.. - Маркус уставился на полянку и замолчал. - Да нет, я клянусь, я не тут был, это вообще не то место!

Схватившись за голову, парень снова упал в лужу и закричал от осознания. Друзья сразу принялись успокаивать его, но истерика не прекращалась.

- Заткнись твою медь, сейчас стража ведь припрётся! - Пытаясь прикрыть рот друга, говорил Честер.

Рассудок помутился окончательно, Маркус был полностью невменяем. Как и ожидалось - на крики прибежало двое мужчин с необычными винтовками, к которым крепились какие-то паровые клапаны.

- Что тут происходит? Чего орёте? Нечисть привлекать решили, чёртовы еретики? - Уставив винтовку на ребят, спросил один из мужиков.

Гилберт сразу подошёл к ним.

- Ну что вы? Ну вот делать нам нечего? Просто парниша немного испугался, вот и орёт.

- Испугался? Чего именно? - Нахмурил брови второй мужчина.

- Да бредит, про поля какие-то говорит, мол сутки там пробыл, выспаться человеку надо, хе-хе.

Оба мужика замолчали и переглянулись.

- Поля? Не выспался говоришь?

Гилберту тут же прилетело прикладом по челюсти, отчего тот рухнул в ту же грязь. Винтовки тут же направились в сторону Маркуса.

- Сволочи! Кого вы сюда притащили? Этот ублюдок в покоях Полуночника был, а теперь его ещё и сюда выплюнуло? Это довольно занимательно... Вы идёте с нами, к Князю. Я бы с удовольствием пристрелил вас здесь и сейчас, но теперь ваш друг имеет ценную информацию, поэтому, если воспрепятствуете - будете застрелянны.

Честер цыкнул и произнёс:

- Гил, тупорылый ты дегенерат, вот кто тебя за язык тянул? Когда надо ты прекрасно умеешь врать!

- Заткнулись и идите за нами.

Парней заключили в конвой и направились по тропинке, близ полусгнившего деревянного забора. Честеру пришлось нести Маркуса на себе, благо физическая форма это позволяла. Лишь одно мгновение позволило вернуться в здравый ум - крепость, куда герои и направлялись под дулом винтовки.

Твердыня имела внушительные размеры: примерно километр стены в одну сторону и так же в другую, на них находились орудия, которые были чем-то похожи на корабельные пушки конца 18 века, только на них виднелись такие же паровые клапаны, как и у винтовок. Местные жители, что жили внутри самой стены, смотрели на гостей с максимальным интересом, некоторые даже хотели прикоснуться, но их сразу же отгоняли конвоиры, пару раз даже стреляли в воздух, ибо желающих было слишком много. Дойдя до огромных дверей, один из мужиков потянул за какую-то веревку. Раздался звон колокола, в бойнице показался стражник врат, который увидев своих товарищей, сразу же открыл проход.

И вот он - тронный зал. На металлическом троне сидел подуставший старый мужчина, на голове виднелся ржавый головной убор, немного напоминающий корону. Один из сопровождающих подозвал к себе стражника и сказал ему что-то на ухо. Стражник с удивлённым лицом побежал к старику и тоже прошептал информацию. Старик сразу вскочил, идя в сторону Маркуса, параллельно хлопая в ладоши:

- Какая удача, не каждый может пережить такое и вот он - живой пример. Ты станешь интересным экземпляром, ведь мне интересно, как ты это сделал?

- Что сделал? - Вися на Честере, еле спросил в ответ Маркус.

Старик подошёл ещё ближе.

- Ты пережил ночь с Полуночником, что же еще, идиот? Другая причина меня бы и не заинтересовала, ведь ты стал вторым человеком, которому это удалось! Князь очень доволен, что он выбросил тебя именно на моих землях.

Мужчина в короне вернулся на свой трон, закинув одну ногу на другую. Стражник снял утомлённого Маркуса с Честера и бросил перед Князем, посадив на колени и опустив его голову, после отойдя в сторону.

- Итак, странник, я жду самый подробный рассказ о том, что случилось в тех полях. И да, не думай уснуть, мне слишком интересно, не смей огорчать Князя, иначе придётся приводить тебя в бодрость иными методами. - старикан расплылся в мерзкой улыбке.

Честер тем временем услышал шёпот двух стражников позади:

- Ага, конечно, лишь бы помучить очередного крестьянина, Князь как всегда...

Всё стало ясно, этот старпёр просто наслаждается страданиями людей, чёртов садист. Честеру лишь и оставалось, как смотреть на уставшего друга, думая про себя:

- Держись, Маркус, дай ему то, что он хочет, расскажи всё, что знаешь, только держись... Не смей засыпать.

ГЛАВА II | НЕ ВИЖУ ЗЛА.

Голова раскалывалась, в зале наступила тишина. Князь смотрел на своего рассказчика, изредка моргая. Маркус, собрав последние силы, что остались, начал свой рассказ. Старик то ли дело его перебивал, уточняя детали, что сбивало с толку и местами жутко раздражало. В очередной раз он сбился с мысли и начал что-то невнятно бубнить, тотчас Князь подошёл к нему и наступил ногой на голову, начиная сдавливать её. Дыхание участилось, стали слышны звуки хруста переносицы. Честер стоял весь на нервах, сжимая кулаки, но сделать ничего не мог, в его спину всё ещё упиралось дуло винтовки.

- Жалкий сброд, ты расстраиваешь меня! Я же сказал, чтобы ты был выразителен и внятен, ублюдок! - Говорил Князь, всё сильнее надавливая ногой, - давай, громче, сукин сын!

Маркус сжал зубы и заскулил от боли, казалось, что сама судьба над ним издевается.

- П-прошу, х-хватит...

Хруст. Громкий вопль. Парень стал мотать головой, лёжа на полу, из ноздрей сочилась кровь, а сам нос заметно искривился.

- Тва..! - Вскрикнул Честер и хотел ринуться в сторону Князя, но его сзади схватил Гилберт.

- Простите нас, ваше сиятельство! Но, мы очень устали с дороги, позвольте нам немного отдохнуть, чтобы с большими деталями рассказать вам эту историю. Уверен, что такой внимательный человек, как вы, захотите слушать более внятный рассказ, нежели мычание этого плебса. Ваше превосходительство, так что скажет вам ваш ясный ум?

- Ты чё, гнида, переметнуться решил? - шепнул Честер.

- Заткнись, дебил, я нас спасаю.

Князь за секунду поменялся в лице. Ему явно нравилась вся эта лесть, хоть она и была напускной.

- Как твоё имя, крестьянин? - произнёс он.

Гилберт отпустил Честера и принял почётную позу:

- Гилберт Валенштейн, ваше княжество. Имел тягость сопровождать этих свиней до вашей прекрасной крепости.

- Валенштейн? Ах, да, я кажется слышал эту фамилию прежде, кажется вы из... - Князь стал массировать висок, параллельно щёлкая пальцами другой руки.

- Купцы, ваше святейшество.

- Ну конечно, точно!

Гилберт пытался понять, дурачится ли с ним старикан, или же в самом деле боится показаться невежей, поэтому старается выпутаться из положения. Однако, нельзя было дать возможности задать себе наводящие вопросы, иначе вся легенда разом рухнет, а голова скорее всего окажется на ближайшей пике.

Однако, Гил сам неплохо умел лгать, из-за чего смог в понять, что Князь действительно наслаждался комплиментами в свой адрес. Распоряжение поступило немедленно, парней вновь взяли под конвой и отправились сопровождать до темниц для Честера с Маркусом и опочивальни для Гилберта. Путь, на удивление, был довольно долгим, сменилось пару этажей вверх, ко всему прочему шли все неспешно. Сквозь громкие из-за каменной кладки шагов, Честер смог едва расслышать, что Гил шепчет себе под нос:

- Прямо, налево, налево, направо...

Он всё понял, проблема была в следующем, ведь скорее всего их вот-вот разделят и найти друг друга в таком лабиринте будет практически невозможно. И вот, свершилось, они дошли до перекрёстка. Гилберта любезно попросили идти вперёд и не смотреть назад, иначе это расценят, как агрессивное действие. Он ни секунды не спорил, зашагав куда указали, пытаясь расслышать хотя бы шаги за спиной, понять, в какую примерно сторону уведут его друзей. Полная тишина. Стало ясно - они специально ждут, когда Гил отойдёт подальше, после чего продолжат сопровождение остальных.

Наконец - комната отдыха, стражники вежливо попрощались и заперли за собой дверь, всё-таки видно, что хоть его легенда выглядит правдоподобной, но доверия нет. Как только дверь была закрыта - Гилберт сразу начал осматривать помещение: пару больших окон, двуспальная кровать, люстра и два комода. Первым делом - сразу подтолкнуло открыть окна и посмотреть, можно ли выбраться через них, ведь вели во внутренний двор крепости. Промах, под ними не было ни крыши, ни террасы, ни парапета.

- Херово дело. - Подумал вслух Гил, закрывая окно.

Даже если прыгать, то шансы приземлиться невредимым были близки к нулю, не говоря о том, что прыжок во двор скорее всего привлечёт много ненужного внимания. Как итог: четыре стены, минимум мебели и постельного белья, будто знали, чем в первую очередь будет заниматься гость, ещё и заперли единственную дверь. Загадка с каждой секундой поднимала ставки.

Делать было нечего, нужно искать варианты - Гилберт начал постукивать по стенам, пытаясь найти слабую кладку. Эффекта это не дало, твердыня была сделана на совесть, но даже в таких крепких стенах Князь оставался параноиком. Потратив пару часов, ищейка смог найти только моральную усталость. Он опёрся спиной к голой стене и медленно сполз вниз, сев на пол.

- Да ну нахер, не верю, в кино обычно находилась хотя бы одна лазейка, а тут вообще ноль возможностей, - вздохнул парень с явным огорчением. - Может просто начать долбиться в дверь? Только вряд ли я справлюсь с этими мудаками голыми руками.

Словно лампочка загорелась над головой. Да, у Гила нет оружия, но он может сделать его сам, верно? Пять минут усердия и получилось оторвать железное украшение от гостевой кровати, пускай оно и было извилистым из-за узора, однако удар такой тяжести по голове гарантировало минимум сотрясение.

Сжав его в двух руках и, попытавшись сделать замах, Гилберт проронил:

- Слишком тяжёлое, нужно что-то другое.

Время летело незаметно, от мебели осталось одно название, но задача была выполнена - оружие найдено. Это была обычная ножка кровати, единственное, что как-то могло подойти под запросы и параметры Гила. После этого он принялся агрессивно стучаться в дверь, надеясь привлечь внимание охраны, собственно, долго ждать не пришлось:

- Что вы там буяните? - раздался хриплый голос стражника.

- Я конечно извиняюсь, но за всё это время я так и не был в туалете. Мне нужно справить нужду.

- Туа... Что?

- Бля, они же средневековые дебилы, для них это слишком непонятное слово, - пронеслось в голове Гилберта. - То есть я хотел сказать "Нужник", мне необходим нужник.

Дверь слегка отворилась и в комнату ногой толкнули ведро. После сие действия дверь тут же захлопнулась обратно.

- Пожалуйста, сударь, ха-ха! - слышался смех двоих стражников.

В моменте показалось, что на лбу у Гила вылезла вена от злости.

- Вы что, свиньи, совсем охренели? Сами срите в это ведро, главное имена свои скажите, чтобы мне потом проще было всё это пересказать вашему Князю.

Смех прекратился. Дверь снова распахнулась и в комнату вошёл один из стражей. Не успел он даже осмотреть и удивиться разрухе в помещении, как Гилберт набросился на него, начиная избивать ножкой от кровати, к счастью внутри твердыни стража носила обычные кители, так что удары должны были ощущаться. Услышав суету, второй охранник сразу вбежал в комнату, опешив от происходящего, но быстро придя в себя, нанёс хлёсткий удар прикладом винтовки в висок нападавшего. Гилберта развернуло на 180 градусов, из-за чего он рухнул на пол, но из-за адреналине схватил тот самый железный узор кровати и с разворота бросил во второго солдата, попав ему прямо по зубам. От полученного мгновенного урона, стражник сложился тряпичной куклой, первый постепенно начал приходить в себя и подниматься. Гил среагировал моментально, ринувшись добивать очнувшегося.

Резкий звон в ушах, но ему удалось добежать до своей цели, начав дубасить обидчика ногами и кулаками. К сожалению солдат тоже был не из робкого десятка, он смог перехватить инициативу, повалил Гилберта на пол, сев сверху, и стал разминать лицо парниши, причём бил мужик гораздо сильнее, то ли боевой опыт давал о себе знать, то ли разница в весовой категории решала итог данного поединка. Он не учёл одного - из-за долгого демонтажа гостевой комнаты, на полу валялось изрядное количество всяких щепок и мусора. Гил сам не понял, как это произошло, но удалось дотянуться до деревянного осколка и... Резкий удар в шею, усилием вынул и снова воткнул, так несколько раз пока тело поверх не обмякло и не рухнуло рядом с ним. Парень, впав в истерику, уже сел на него и стал дальше колоть, пока все полы вокруг не были залиты кровью. Для Гилберта наверно прошла целая вечность, хотя на самом деле длилось это всего около минуты. Алая жидкость брызгала с невероятной силой, а он всё дальше наносил удары, пока не осознал, что натворил.

Рёв был отчётлив, полный отчаяния, обычный молодой человек из мирного времени впервые совершил жестокое убийство. Попросив раз десять прощения у давно усопшего стражника, вытерев слёзы и кровь с опухшего от ударов лица, Гил еле встал и направился к выходу.

На улице успело стемнеть, лунный свет проникал в коридоры сквозь длинные окна. В глазах стало стремительно мутнеть, изображение мылилось, как на старом фотоаппарате. Адреналин сменился быстрой потерей сил, а на полу виднелась красная полоска, волокущаяся за парнем. Гил взглянул на свой живот, в области печени находилась дыра от пули винтовки.

- Блять... - Не успел договорить он, как сзади вдали коридора стали эхом доноситься голоса встревоженных стражников.

Зажав рану правой рукой и упиревшись левой о стену, оставляя кровавый след, избитый и подстреляный "красавчик" направился дальше во тьму, приговаривая еле дыша:

- Прямо... Направо... Направо...

ГЛАВА III | ГЕРОЙ, НО КАКОЙ ЦЕНОЙ?

То ли тяга к жизни, то ли переживания за друзей, а может просто сила воли, сейчас это мало играло роль. Гилберт, уже почти полностью упираясь о стену, волочился вперёд, потихоньку вспоминая, каким маршрутом его вели сюда стражники.

- Не думал, что это скажу, но лучше бы я сейчас был на месте Маркуса. - Хрипя бубнил себе под нос Гил.

Кровь не переставала постепенно стекать из новообразовавшейся раны, губы постепенно синели, а кожа теряла привычный розовый оттенок. Еле-еле вспоминая маршрут, "подстреляный зверь" вышел на тот самый перекрёсток, к счастью он знал откуда их всех привели, так что шанс угадать нужный коридор был примерно 50 на 50.

Пускай прошло совсем немного времени с момента ранения, однако оно слишком сильно давало о себе знать: мысли путались, как только Гилберт привыкал к боли, она тут же усиливалась, не давая забыть о ней хотя бы на секунду. В лёгком свете настенных ламп парень приметил, что от его ботинок оставляли грязные глиняные следы.

- Бля, точно, мы же Маркуса из грязи поднимали, испачкали подошву, вот оно!

Гил стал внимательно осматривать 2 оставшихся коридора, в обоих были следы, но приглянулись только те, что очень сильно напоминали подошвы современных кроссовок Честера.

Путь продолжился, каждый шаг давался с таким трудом, будто ещё парочка и Гилберт буквально развалится на ходу.

И вот, наконец, его брождение прервал тупик с дверью, сделанной из странного сплава, то ли чугуна, то ли из стали, в общем - прочность внушала. На уровне лица красовался спекуляторий, скорее всего местный "фейсконтроль".

- Класс, ещё одну драку я не осилю, надо что-то придумать. - С ещё большим хрипом вслух подумал Гил.

В голову ничего не приходило, поэтому оставался единственный вариант - использовать свою кровь, провести след до ближайшего окна и спрятаться в тёмном углу слева от самого прохода. План держался на одной удаче, но Гилберту надеяться больше не на что, исполнив последовательность действий, он начал долбиться в дверь и орать:

- Помогите, тут какая-то странная тварь бродит... А-а-а!!! - Истошно протянул "актёрище" и спрятался в левом углу, замерев настолько, насколько позволяло его состояние.

Сначала медленно отворился спекуляторий, в отверстии показалось лицо охранника, который явно очень тяжело дышал, видимо местные были либо слишком наивными, либо суеверными.

- Давай, давай, открой дверку, козёл. - Пронеслось в голове Гила.

Спекуляторий закрылся, а за стеной послышались быстрые шаги, будто кто-то побежал в противоположную сторону.

- Да вы сука издеваетесь... Ты должен был выйти и посмотреть в окно. Боже...

Вдруг послышались ещё звуки шагов, только уже со стороны, откуда пришёл сам Гилберт. Он замер, к двери подошло три человека, которые слёту стали колотить по ней, самый на вид матёрый вышел вперёд, подзывая стражника внутри:

- Дозорный, дозорный твою мать! Ты куда пропал там? А ну открывай, собака позорная, у нас гость сбежал! Ау!

Видимо охранник нехило испугался, из-за чего боялся открывать даже своим, он вообще притих, не издавая лишних шорохов.

- Командир, может там тоже чего случилось? - Обратился один из солдат.

- И то верно, просто так дозорный не стал бы игнорировать меня, хер с ним, будь что будет. Солдаты, переключить на красный боеприпас!

Бойцы достали из подсумков необычные патроны с красными наконечниками, вставили в винтовки и все трое выстроились в ряд.

- По петлям, готовсь... ЗАЛП!

Прогремело два выстрела одновременно, слегка оглушив Гилберта, он еле устоял на ногах, чтобы не выдать своё присутствие, иначе следующий залп уже полетел бы в него. Дверные петли буквально разлетелись от давления, их остатки вогнулись в стену, а сама дверь со скрежетом рухнула на каменный пол, поднимая густые сгустки пыли, создавая небольшую завесу. Не долго думая, штурмовики вбежали в образовавшийся проём и скрылись из виду. Гил тяжело выдохнул, сильнее прижав рану рукой, сердцебиение было бешенным, организм всё чаще сигнализировал: "Поторопись, ты медленно умираешь".

Войдя в тот же проём, ему на глаза бросился небольшой коридор и винтовой спуск вниз, возможно там и находятся темницы для "не очень приятных гостей". На первой же ступеньке случился казус - головокружение выбило Гилберта из колеи и он комом покатился вниз, слыша хруст своих костей. Чудом не свернув шею, он долетел до самого низа, изнемождёный и уже думая, что спасение друзей в таком состоянии - не самая лучшая идея. Комната, куда ему довелось попасть не выглядела как-то особенно: типичная деревянная кровать с небольшим ящиком на торце, видимо для вещей, в углу стоял шкаф, который, если судить по внешнему виду, тут наверно уже лет 200. К сожалению пересчёт всех ступенек не обошёлся без последствий - с макушки стала небольшим ручьём идти кровь, явно не украшая нынешнее положение, а к головокружению добавилась сильная боль в черепной коробке.

Он попытался встать, но чуть снова не упал, поскользнувшись на крови, которой сам же и наследил буквально за пару минут.

- Блин, я уже ноги еле чувствую, дело плохо.

Отдых сейчас был бы очень кстати, но его мечтания прервали очередные звуки солдат, которые, видимо, уже разобрались, что случилось с дозорным и возвращались к своей первоначальной задаче - осмотру крепости и поиску Гила, либо услышали, как он перевертышем спустился по лестнице. Ни секунды сомнения, как Гилберт еле доковылял до шкафа, аккуратно и без шума закрыв дверцу. Патруль шёл довольно беспечно, говоря явно о своём, пока не заметили кровавые разводы на полу.

- Что за херня? За нами что, ещё сюда кто-то спускался? - Командир обратился к одному из сопровождающих. - Этого же не было, я правильно помню?

Солдат молча кивнул и аккуратно подошёл к алой луже, вскинув винтовку наизготовку. Гилу ничего не оставалось, как просто наблюдать через щёлку за происходящим. Стражник обратил внимание на кровавые следы, которые шли от лужи до шкафа и жестом головы намекнул остальным, где может прятаться виновник испачканных полов. Все взяли шкаф под прицел, самый смелый стал приближаться, чтобы открыть дверцу. В этот момент каждая секунда длилась вечность, Гилберт понимал, что его вот-вот схватят, только оставят ли в живых после нападения и убийства одного охранника, вопрос оставался открытым. Наконец дверь распахнулась и его, как побитого пса, схватив за волосы, плюхнули на пол, он этому особо не сопротивлялся, да и силы попросту иссякли окончательно. Командир стражи медленно ходил вокруг лежачего парня, словно акула, которая вот-вот нанесёт удар.

- Вот значит кто у нас тут беспредельничает, а, сука? - Командир ударил Гила по животу сапогом, тот даже не вскрикнул, молча, пускай и с учащённым дыханием, смотрел ему в глаза. - Ты глянь, да эта шавка скоро итак копыта откинет, даже теперь не знаю, есть ли смысл тащить тебя к твоим дружкам.

- Командир, - неожиданно влез один из солдат. - Простите, что вмешиваюсь, но вряд ли Князь будет в восторге, если мы его убьём без прямого приказа, как бы потом вместо него камеру не обхаживать. Всё-такие это его "добыча".

Офицер недовольно цыкнул:

- Ладно, хер с ним, тащите в общий карцер, если сдохнет, то скажете, что послали за лекарем, но не успели.

Солдаты разом кивнули, подняли полуживого Гилберта под локотки и поволокли вглубь темниц. В потёмках виднелись множества одиночных камер, которые заполняли и без того длинный тоннель, в конце которого стоял небольшой писарский стол с небольшой масляной лампой и каким-то журналом, а за ним сидел тот самый дозорный, с позором бежавший ранее.

Справа от сопровождающих на решётку налетел Честер, буквально впившись в стальные прутья.

- Твою медь, Гил... - От удивления он яростно перешел на крик. - Что вы с ним сделали, суки?

Дозорный поднялся из-за стола и, достав деревянную дубинку, ударил по пальцам Честера, тот сразу среагировал и отскочил назад, не дав ему попасть.

- Хах, всё-таки поразительная реакция. Итак, что у нас тут? - Дозорный перевёл взгляд на стражников.

- Да видать за своими друзьями припёрся, нам даже его калечить лишний раз не пришлось, так, капитан разок сапог размял. Ты прикинь, напал на двоих наших, одного вообще завалил.

Конвоиры посадили Гилберта на пол, сбоку от стола, он упёрся спиной, чтобы хоть как-то выровнять дыхание.

- Да ну? Врёшь? Вот это побитое дитя?

- Чтоб мне сдохнуть, если я вру, сами в шоке были, думали, что может лазутчики какие проникли - их освобождать пришли. А нет, сам всё сделал, удивительно.

- Мда уж, только видок у него какой-то неважный, чего мне с ним делать-то?

- Да закинь в соседнюю камеру, у него башка проломлена и дырка в животе, к утру, глядишь, сам закончится. Князю просто скажем, что не успели лекаря привести, не хватало ещё на него казённые снадобья тратить.

- Ладно, понял, сейчас оформим...

- Мы пошли тогда, давай, не скучай.

- А куда? А вдруг он сопротивляться будет?

- Ахах, ты на него посмотри, от больной собаки и то больше опасности... - эхом заканчивалось уже у выхода из темниц.

Дозорный подошёл уже к Гилу и сел на корточки.

- Так это ты меня тогда разыграл с кровью ведущей в окно? Да ведь? Только вот я не пойму, а чего ты добиться хотел?

Уже почти без сознания Гилберт выдавил полушёпотом:

- Наклонись и я скажу, не могу кричать...

- Чего? Я тебя вообще не слышу, парниша. - Склонился к нему собеседник.

Оказалось, что Гил этого и хотел, он из последних сил тянулся к масляной лампе, а как только ухватился, сразу нанёс удар ему по лицу, отчего та разбилась и горящее масло хлынуло прямо на голову надзирателя. Он же в свою очередь хотел начать кричать, но масло попало и в горло, заблокировав вообще какую либо возможность дышать. "Живой факел" стал дёргано пытаться потушить пламя, а позже споткнулся одной ногой о другую и расшиб голову прямо о каменную кладку, рядом с камерой Честера, догорая без движений.

- Ебать... - От удивления выругался Честер. - Ну, ладно, он мне всё равно не нравился. Гил, держись, сейчас помогу, только кинь ключи, они у него на столе должны лежать.

- Я... Я не могу, Чес, спать хочу, ноги немеют, сейчас... Передохну немного и выручу вас... - Гилберт оборвался на полуслове, явно потеряв сознание.

- Бля, бля, бля, не спи, не в такой момент же.

Действовать нужно было без задержек, Честер сразу стал подтягивать к себе уже пригоревший труп дозорного, предварительно задержав дыхание, чтобы найти в его карманах хоть что-то полезное. Из самого нужного нашлась только металлическая фляжка с питьевой водой.

- И хер ли мне с этим делать? - Озадачился узник.

Глянув снова на труп погорельца, обнаружилось, что шнурки на солдатских сапогах остались в целостности. Спустя минуту Чес смог смастерить что-то наподобие крюк-кошки, только из фляжки, вполне было достаточно, чтобы подцепить ключи и попытаться подтянуть к себе.

Скалолаз из него был никудышный, поэтому далеко не с первой попытки, но всё получилось. Он смог скинуть ключи на пол и по такой же схеме постепенно приближал к себе. Дело сделано, решётка с отвратительным скрежетом отворилась, Честер помчался к уже бледному Гилберту, чтобы привести в чувство, в ответ получая лишь невнятное бормотание.

- Блять, его лихорадит, думай, мозг, думай. - Напутствовал он сам себе. - Точно, может у дозорного в столе есть чего интересного?

От Гилберта бугай переместился к ящику стола, из-за спешки чуть ли не выдернув его с корнем. В нём всё было довольно скромно: пару бинтов, да странная мазь зелёного цвета в круглой баночке. От безысходности Честер немного попробовал мазь на язык и понял, что он ничего не понял.

- Действительно, я ж не медик, нахер я вообще дурью маюсь? - Аккуратно стуча кулаком по лбу, корил себя Чес, но его взору показался Маркус, который лежал на койке соседней камеры.

Вновь схватив ключи, он побежал открывать ещё одну решетку и принялся будить спящего друга. Маркус продрал глаза и, казалось, что даже сначала не понял, где вообще находится.

- Вставай, Марк, быстрее, там Гил подыхает, ну же! Ты же у нас зубрила, спаси его!

Обработав информацию, Маркус вскочил, как ужаленный.

- А, что? Что такое? Кто умирает? - В его голосе всё ещё слышалась былая усталость и гнусавость из-за сломанного носа.

Честер чуть ли не за шкирку подтащил Марка к неизвестной мази, параллельно показывая на состояние Гилберта. Тот сразу начал изучать жидкость на предмет лечебных свойств.

- Хрен его знает, пахнет будто перекисью или йодом, какой-то смешанный запах. - Пробубнил Маркус. - Да чёрт с ним, мажь! Будто у нас выбор есть.

Честер выхватил баночку из рук "Ботана" и с особым усердием принялся обрабатывать раны Гила, после чего они перемотали всё бинтами.

- Я не знаю, правильно ли мы поступили, но нам один хер нужен врач, без медицинской помощи Гил точно ласты склеит, где он вообще так умудрился? - Спросил Марк, его явно взбодрила вся эта ситуация и открылось второе дыхание.

- Потом расскажу, сам пока до конца не все детали знаю, валить в общем надо, здесь нам явно не рады. - Будто продумывая следующий шаг ответил Честер.

Взвалив на себя израненного друга вдвоём, парни двинулись по пути, откуда приволокли Гилберта. К счастью по дороге никого лишнего не оказалось, они прошли мимо той самой вышибленной двери, петли которой всё ещё красовались в каменной кладке.

- Походу Гил успел навести тут шороху. - Подметил Честер.

Пройдя ещё множество однообразных коридоров, впереди стала виднеться приоткрытая дверь со странной табличкой над ней, которая гласила "Kha Khazar". Из помещения доносился смех и оживленные голоса, сменявшиеся лязгом стекла, видимо кто-то после такой напряжённой ночи решил сначала помянуть павшего бойца, а потом это просто превратилось в типичную пьянку. Из проёма вразвалочку спиной вышел солдат с бутылкой в руке, параллельно смеясь то ли от анекдота, то ли просто из вежливости к боевым товарищам. Он не сразу приметил трёх обалдуев, которые особо не скрываясь шли по коридору, но карма довольно быстро настигла их за такую беспечность.

- Да ладно! Мужики, тут это, ик... Походу молодёжь свалила из карцера! - Солдат еле молол языком и изрядно пошатывался.

К нему сразу выскочило ещё четыре стражника в таком же подпитом состоянии. Честер сразу скинул Гилберта и наказал Маркусу проследить за ним, сам направился вперёд.

- Ну чё, ик, бойцы, разомнёмся? - послышалось откуда-то из-за спин впереди стоящих.

- Паренёк, сегодня явно не твой день!

Кто-то спародировал звук духового инструмента, призывающим к атаке и солдаты побежали в сторону Чеса.

- Дебилы, в прошлый раз у вас хотя бы были винтовки, - хрустя пальцами и шеей, говорил Честер. - А теперь, играем по моим правилам.

Моментально развернув свой корпус и вытянув ногу, Честер нанёс прямой удар ступнёй прямо в лицо первого бедолаги, тот даже не попытался устоять на ногах и сложился, как карточный домик. Остальные даже не испугались, а будто напротив, раззадорились на пьяную голову и воспряли духом. Следующего получилось устранить максимально красиво - хлёсткий удар пяткой в берцовую кость, оппонент начинает падать на колено, после чего боковая атака другой ногой в висок. Двое из пятерых упали, как кегли, даже не успев ничего понять и тем более - сопротивляться.

- А вы чего думали, уроды? Тайский бокс - это вам не в тапки срать, следующий! - Упивался своей непобедимостью Чес.

Пара "спарринг-партнёров" решили, что атаковать вместе будет лучшей затеей, но Честер без труда успевал отбивать атаки одного, парируя, атакуя и параллельно отвешивать тумаков второму. Ещё двое отправились спать, последний пьяный герой решил попытаться повалить, вцепившись в корпус, только вот он не ожидал, что ему прилетит одновременный удар локтями в спину и коленом по рёбрам, а после и вовсе отправят лететь в стену.

Маркус смотрел со стороны и каждый раз, что в своём мире, что сейчас, задавался вопросом - как они вообще умудрились подружиться?

- Ух, бля, вот это размялся, кто-то был недоволен правилами поединка? - Паясничал Честер и поднёс ладонь к уху, издевательски поворачиваясь вокруг поверженных пьяниц. - Видимо, все остались довольны.

Он подбежал обратно и помог поднять Гилберта, после их путь продолжился.

- Чего делать-то будем? - Запыхавшись спросил Марк.

- План такой: пытаемся выбраться из крепости, находим врача, он лечит Гила, а там уже чего-нибудь сообразим.

- Ахереный план, ты же в курсе, что если следующие стражники окажутся трезвенниками - нам конец?

- Не ссы, малой, я что-нибудь придумаю.

Было видно, что Честер сам сильно нервничал, но если все сейчас поддадутся панике, то можно на этом и прекратить сопротивление. Как бы то ни было - друзья двинулись во мрак, навстречу новой опасности, что таилась в тени и всё ещё прекрасно помнила Маркуса.

ГЛАВА IV | РАСКОЛ И ОТЧАЯНИЕ.

Гилберт практически не дышал, изредка подавая признаки жизни, кожа стала очень бледной, а руки холодными, как лёд.

- Марки... Я... Я кажется тела не чувствую. - Бубнил он.

- Тише, Гил, экономь силы. - Не отвлекаясь проговаривал Маркус.

Дуэт, пытаясь найти путь наружу, потратил около часа, но в итоге им не повезло потеряться в этом бесконечном лабиринте: каждый коридор то ли дело повторялся, вводя в заблуждение и непонимание собственного местонахождения. По итогу ребята аккуратно посадили Гилберта у стены, а сами устроили "мозговой штурм".

- Давай, Марк, думай, где мы сейчас можем находиться? - В голосе Честера уже слышалась лёгкая тревога.

- Я тебе что, навигатор? Откуда мне знать? Я как бы тоже в этой крепости впервые, могу лишь сказать одно - мы ушли немного глубже, окон не видно.

- Бля, - Чес схватился за голову и посмотрел на полуживого друга. - Нам нужно срочно что-то придумать, у Гила очень херовый видок.

Он подошёл к Гилберту и нагнулся, чтобы оценить внешнее состояние, которое оставляло желать лучшего: от сильной потери крови его губы стали синими, под глазами появились огромные синяки. Он больше походил на зомби, нежели человека. Маркус молча наблюдал за ними, после чего у него потихоньку стали сдавать нервы:

- Ну не могут же они точно помнить маршруты в этой грёбанной крепости, всяко есть что-то наподобие карты или еще какая херовина для ориентирования.

- Нам нужно вернуться обратно. - С пустым взглядом произнёс Чес. - Придётся делать то, чего я так не хотел - выбираться через окна.

- И как ты собираешься это делать с телом на горбу? Ты же понимаешь, что там лететь наверно этажей десять? - У Марка проступила крупица истерики.

- У тебя есть другие идеи? Мы можем бесконечно плутать тут, пока наш друг будет медленно умирать, либо рискнуть всем и спасти его, хотя бы попытаться.

- Есть и другой путь. - Маркус слегка опустил взгляд в пол. - Бросить "балласт" и попытаться выжить самим.

Честер, услышав это, на секунду не поверил своим ушам. Словно его окатило из ведра ледяной водой, он повернулся в сторону Марка, посмотрев озадаченным взглядом.

- Что ты, сука, сейчас сказал?

Чес подошёл и, схватив Маркуса за шиворот, впечатал его в стену.

- Тварь... Какая же ты мразь, Маркус. Гил хер знает сколько сюда ковылял с дырой в брюхе, с разбитой башкой, сука, - Честер ещё сильнее стал затягивать воротник. - А ты решил вот так, как "балласт", бросить его здесь умирать?

Он наконец отпустил его, отчего Маркус упал на пятую точку и замер. Чес вновь закинул Гилберта себе на плечо и, проходя мимо, вымолвил:

- Он практически пожертвовал жизнью ради нас, Маркус. Не ожидал, что такой жертвы ты оказался недостоин.

Марк, не выдержав обидных слов, вскочил и стал кричать вслед:

- Да! Я трус, вы прекрасно об этом знали, я лишь оцениваю наши нынешние шансы на выживание! Нам не выбраться отсюда при таких условиях!

Честер проигнорировал кричащего и уверенно ушёл обратно во тьму. Не прошло и минуты, как Маркус осознал, что наговорил, страх полностью овладел ситуацией, создав кое-какое недопонимание в кругу друзей. Ему не хотелось признавать свою вину, ибо он рассуждал исключительно объективно, в интересах тех, кто по крайней мере был способен передвигаться на своих двоих. Геройство геройством, но Маркус не видел смысла из-за одного человека погибать двум оставшимся, но и Честера отпускать было бы так же неразумно - в данный момент он единственная боевая мощь команды. Закончив свои выводы, он просто пошёл за Чесом, деля вид, что им просто по пути.

Маршрут сопровождался гнетущим молчанием, в какой-то момент это даже выглядело максимально неловко, словно обычные прохожие идут по улице на одном тротуаре, но при этом не зная друг друга.

Наконец, нужная точка достигнута: в конце одного из коридоров стал виднеться такой знакомый лунный свет. Честер по классике приземлил Гилберта, с трудом открыл монструозное окно и стал оценивать обстановку.

- Чёрт, этот придурок был прав - тут действительно очень высоко. - Мелькало в его мыслях. - Придётся как-то закрепить Гила на себе, если я хоть на секунду дам слабину, то мы оба полетим вниз.

Идеи таяли на глазах. В доступе не было ни единого предмета, чтобы реализовать задумку на все сто. Из плюсов - в этой части конструкции виднелся карниз, один человек мог без особых усилий преодолеть его, но с дополнительным грузом весом в семьдесят килограмм - задачка казалась нерешаемой.

Делать нечего, Честер начинает осматривать окружение в поисках верёвки или чего-либо похожего. Кроме запертых деревянных дверей, возможно в гостевые комнаты, вокруг ничего так и не сыскалось. Попытался открыть - заперто, с остальными то же самое.

- Аргх, я не умею ломать замки, блять, ненавижу чувствовать себя беспомощным. - Он снова окинул взглядом хрипящего от недомогания Гилберта. - Ладно, хер с ним, моей физухи должно хватить.

Чес начал разбегаться, чтобы массой тела выбить дверь. К его удивлению, она без проблем вылетела из проёма, сразу же рухнув на пол, поднимая страшный грохот.

- Думаю с этой минуты у меня ещё меньше времени. - цыкнул Честер и бросился "переворачивать" гостевую кровать, снимая с неё одеяла.

После постельного белья досталось и всему остальному, что можно было связать, соорудив верёвку. Этого было недостаточно, но никак не остановило "громилу", он стал выносить соседние двери, дабы повторить процедуру.

Миссия выполнена, однако из-за проведенного дверного демонтажа плечо Честера предательски ныло и действовало на нервы. Он обвязал холодного Гилберта и принялся потихоньку спускать его вниз, стараясь держать одеяла как можно крепче. К сожалению последние часы без еды и воды вперемешку с ноющим плечом дали о себе знать - хватка ослабла и верёвка стала выскальзывать, а после и вовсе понеслась с неимоверной скоростью, обжигая трением без того запотевшие от стресса ладони. Чес еле сдерживал крик, но даже и не думал сдаваться, схватив, что есть мочи, уже окровавленные простыни, он выдохнул, продолжая спуск товарища. Пот смешивался с кровью, вызывая неприятное жжение, руки дрожали, так и нашёптывая на ухо: "Я больше не могу". Наконец, то самое ощущение лёгкости, верёвка больше не создавала натяжения, сообщая о том, что "груз" успешно доставлен на землю.

- Так, полдела сделано. - Чес обернулся в сторону, где оставил Маркуса, совесть не давала покоя.

Но, к счастью или сожалению, фигура Маркуса показалась в другом конце коридора спустя несколько секунд. Все угрызения совести как рукой сняло, осталось закрепить верёвку для себя и можно спокойно спускаться, незаметно пробираясь за стену, благо ночь гарантировала свою помощь в тёмных уголках. Пододвинув ближайшую кровать и закрепив "трос", Честер, глядя укоризненным взглядом на Марка, кивнул в сторону окна. Маркус не стал смотреть в глаза бывшего друга, а молча стал спускаться вниз, но практически на финише из-за нехватки выносливости рухнул на брусчатку цветочной рассады, в паре метров от тела Гилберта.

- Идиот... - Смотря из окна проронил Честер, подготавливая собственный спуск.

Всё прошло без происшествий, искалеченные ладони зверски ныли, но боль оставалась терпимой. Парни оказались во внутреннем дворе, где изредка расхаживали стражники, греясь об факелы или у костра, расположенном в центре площади, где их количество было особенно велико. Слева виднелось здание, по большой печи снаружи можно было предположить, что это либо пекарня, либо кузница. В любом случае - труба этого здания была идеальной длины, чтобы оттуда попасть на уже внешнюю стену для дальнейшего побега. Маневрируя между немногочисленными ночными патрулями, беглецы смогли добраться до нужного сооружения, к большой удаче, деревянная стремянка лежала аккурат на заднем дворе за небольшим заборчиком, поэтому подъём на крышу, пускай и с лишним грузом, выдался не таким тяжёлым.

На самой стене, после выгрузки Гила, Честера не покидало странное ощущение: вблизи вообще не ходило никаких патрульных, словно их разом отозвали на ужин, что-то тут не так. Не успел он закончить анализировать, как ощутил холод на своей гортани.

- Так, так, так. Детишки, вы в курсе, сколько сейчас времени? - Донеслось из-за спины.

Чес замер, Маркус стоял так же в ступоре, не решаясь как-то помочь. Позади стоял высокий мужчина, облачённый в чёрный китель с капюшоном, держа что-то похожее на кинжал у горла Честера. Лицо было не разглядеть, на нём виднелась маскарадная маска, которая закрывала глаза.

- Кто такие? Почему бежите из крепости? - Незнакомец слегка надавил клинком, но идеально контролируя нажим, чтобы не порезать кожу.

- П... Простите. Мы не здешние вообще... - Невнятно бубнил Маркус.

- Да по вам это итак видно, я лишь задал конкретный вопрос и хочу услышать ответ. Кто вы такие?

Честер, почувствовав, что нажим на горло ослаб, резко отмахнул руку нападавшего и отпрыгнул в сторону, встав в боевую стойку. Незнакомец посмотрел на него с разочарованием и убрал кинжал в ножны за поясом.

- Эй, парень, давай только без этого, ещё детей избивать мне не хватало. Мы ведь могли просто поговорить.

- Кхе, ты меня недооцениваешь.

- Да ну? - Назнакомец ухмыльнулся.

Маркус стоял в стороне, казалось, что всё происходящее затянулось на продолжительное время, хотя не прошло больше минуты. Даже без боя ему было ясно - Честер должен победить, всё-таки он очень долго занимался боевым искусством, однако что-то всё равно не давало покоя.

- Этот ублюдок всяко один из стражников, возможно какой-нибудь офицер или типа того. Драться с ним будет сложно. - Промелькнуло в голове Чеса. - Он стоит слишком уверенно для обычного солдата, нужно не дать ему опомниться.

- Парень, послушай, я не желаю вам зла, я тоже не отсюда, давай без глупостей. - Не унимался мужчина в маске.

- Ага, так я тебе и поверил. - Честер ринулся в сторону незнакомца, в надежде нанести первый удар, взяв преимущество.

Мужчина увернулся с лёгкостью перышка, перехватив руку Честера, перекрутив её и толкнув в спину, чтобы вновь создать дистанцию между ними.

Маркус вновь замер: "Что только что произошло?". Движения были максимально отработанные, он даже не успел за всем уследить, чтобы внятно оценить способности их противника.

- Парниша, я даю тебе последний шанс, чтобы вы мне рассказали всю правду и мы могли бы попытаться решить эту проблему. У меня тоже есть принципы. - Уже серьёзным голосом произнёс незнакомец в маске.

Чес не успел ответить, как за мужчиной стали виднеться пара факелов - это были стражники, которые видимо услышали суматоху неподалёку.

- Что за дела? Почему на этом участке нет света? - Доносилось от охранника, чей силуэт был едва виден из-за пламени факела.

- Ладно, мелюзга, просрали вы свой шанс. Теперь выбирайтесь сами, сделаю вам лишь небольшое одолжение. - Мужчина договорил и буквально растворился в воздухе, оставляя чёрную дымку.

- Что?.. - Честер выпучил глаза от удивления.

Перед стражником вновь явился тот самый незнакомец и ловко воткнул кинжал ему в область под нижней челюстью, отчего он не успел проронить и звука. Второй был устранён похожим образом: человек в капюшоне переместился ему за спину, воткнув кинжал в затылок. Двое патрульных практически синхронно упали на каменную кладь. Молодёжь стояла и молча наблюдала за всем, но опомнившись Честер спросил:

- Так ты не с ними? Кто ты?

Убийца запрыгнул на балюстраду, окинув взглядом ребят.

- Я же сказал, просрали вы свой шанс. Дальше давайте сами.

После этих слов мужчина спрыгнул вниз, растворившись во тьме под стеной, а на площади стали доноситься крики стражников, сменяясь звоном колокола:

- Тревога! Тревога! Чертежи были похищены, всех в ружьё!

Время утекало слишком быстро, больше права на ошибку не было. Честер схватил Гилберта и прыгнул вниз, надеясь на удачу, пытаясь приземлиться так, чтобы Гил упал на него и смягчил своё падение. Резкий удар, боль в рёбрах, возможно даже перелом, сзади так же неудачно спрыгивает Маркус, вывихнув лодыжку. На крики времени вовсе не оставалось, адреналин завладел до мозга костей, вдвоём они вновь подняли Гилберта и, хромая, побежали в лесную чащу, молясь о том, что их не заметили и не пустили погоню.

Спустя примерно километр парни рухнули на землю, устроившись возле извилистого дерева. Все были в грязи, ссадинах и порезах, рёбра Честера напоминали о себе всё чаще и казалось, что вот-вот проткнут его плоть изнутри, а лодыжка Маркуса сильно опухла и не вызывала никакого доверия.

Мёртвую тишину ночного леса нарушил раскат грома, ливень и удары молнии, грунт под ногами стал постепенно превращаться в грязь, мерзко чавкая от каждого движения.

- Ну, с другой стороны, мы хотя бы живы. - Сказал Чес и повернул голову вправо.

С очередным ударом молнии, почти в упор мелькнула фигура человека, уже изрядно сгнившего человека. Честер вскрикнул и отхлынул в сторону, пытаясь выровнять прерывистое дыхание.

- Бл... Блять... Откуда он тут? - Заикаясь, выдавил он и аккуратно приблизился к трупу, начиная его обыскивать. - Китель как у тех, что нас пленили, только кираса чем-то изрезана, бред какой-то.

- Это больше похоже на следы от когтей. - Заключил Маркус, держась за лодыжку.

Еле сняв кирасу и откинув её в сторону, Чес сунул руку во внутренний карман кителя. Найдя там мелкую записную книжку, он протянул находку Маркусу:

- На, читай, у меня от усталости и боли уже в глазах плывёт. Может там есть информация, которая нам будет полезна. Не знаю, где их посты или ещё что-то.

Марк взял книжку и принялся читать вслух, прикрывая страницы своим телом. Действительно, внутри находился вкладыш с картой местности, что сильно упрощало задачу по ориентированию, но самое интересное было на последних страницах:

"Отчёт третьего патруля."

"Время около трёх ночи. Князь отдал приказ обыскать ближайшую территорию, ибо местные стали часто жаловаться на кражу скота и пастухов. Начинаем прочёсывание леса.

Время пол пятого ночи. Полтора часа патрулей принесли некоторые плоды - мы нашли необычную чащу, где деревья растут отличаясь от остальных, более извилисто, издалека создавая иллюзию каких-то врат. Приступаем к тщательному осмотру.

Последняя запись. Мой отряд погиб. Эта тварь добралась до каждого. Недавно я слышал крик Аленса, господи, я даже не знал, что человеческий голос может быть настолько громким. Рана, что нанесло мне это чудовище слишком глубока, я теряю силы. Если ты нашёл эту записку - беги. Не задерживайся в этой чаще, здесь тебя ждёт лишь см..."

Последнее слово кончается тянущейся линией вниз, видимо тут солдат и испустил свой дух. Тогда остаётся загадкой: кто вернул книжку обратно в китель?

- Ладно, вроде труп уже давнишний, может и нет никакого чудовища...

Маркус не успел договорить, как почувствовал грохот, что-то шагало и валило деревья метрах в тридцати, а после раздался леденящий душу рёв. Гилберт с пересохшими губами издавал лёгкий кашель, его тело сильно лихорадило, но это уже не являлось главной проблемой. Теперь помимо спасения жизни друга, ребятам предстояло пережить самим эту роковую, но такую длинную ночь.

ГЛАВА V | АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ.

Видимость была нулевая, лесные заросли наряду с тёмной ночью перекрывали шансы разглядеть что-то дальше своего носа. Нечто монотонно шагало неподалёку, тяжело дыша и выпуская облако пара.

- Нам надо... - Начал Маркус, но Честер ловким движением прикрыл его рот своей ладонью.

Без лишних движений Чес поднёс палец к своим губам, явно намекая Маркусу, что самое время заткнуться. Он слушал, считал шаги, их частоту. Пытался даже узнать примерные размеры существа по звуку топота, но гроза портила все планы. С другой стороны во тьме чащи стали виднеться огни, видимо всё-таки Князь бросил кого-то в погоню. Вновь раздался рёв, после последовали визги лошадей. Под гнётом грозовой завесы еле были слышны выстрелы, изредка умолкая и возвращаясь, пока всё не стихло окончательно. Парни замерли, Честер краем уха уловил стучание зубов Маркуса, но не мог понять - от страха это или от жуткого холода.

Словно упав с небес, перед ними приземлился располовиненный труп с винтовкой на ремне. Зрелище явно не из приятных: в глазах застыл ужас, всё, что ниже торса отсутствовало, а из рук торчали кости от многочисленных переломов.

Оглушительный рёв и грохот продолжились. Честер слегка выглянул, чтобы узреть причину гибели преследователей. Сверкнула молния, на мгновение взгляду явилась необычная гуманоидная фигура, размером с двухэтажный дом, голова чем-то напоминает лошадиный череп с яркими красными глазами, по которой из-за дождевых капель стекала свежая алая жидкость. На секунду показалось, что сквозь всю тьму существо посмотрело прямо на Чеса, но будто не видя в нём угрозы, просто развернулось и медленно потопало в другую сторону.

- Может просто убежим? - Прошептал Маркус.

- Поверь, я сейчас там такое увидел, что мы хер сбежим. Да и с твоей лодыжкой и Гилбертом проще сразу тут застрелиться.

- И что там?

- Монстр, Маркус, иначе у меня язык не повернется это назвать.

Спустя несколько минут чудовище скрылось в глубине леса, оставив ребят наедине с ночной грозой и нескончаемым ливнем.

- Кажется свалило, поднимаем его и двинули. - Приказал Честер, показывая на Гилберта.

- И куда мы идём?

- Нужно найти укрытие, переждём ночь, а там уже виднее будет.

Парни подняли друга и принялись идти в полшага, иначе состояние не позволяло. Глаза пытались уцепиться за любую нору или дыру в каком-нибудь дереве, но таковых не находилось. Группа уходила всё дальше в чащу, Честер то ли дело замечал красные проблески где-то между деревьев.

- У нас проблемы. - Уже без шёпота произнёс Чес.

- Не понял.

- Эта тварь следит за нами.

- Чего?

- Тихо, не паникуй, не подавай вида. Просто делай вид, будто всё в порядке.

- Сейчас мне крайне тяжело это делать. А с чего ты взял, что оно тут?

- Аккуратно посмотри налево, только не пались.

Маркус слегка повернул глаза влево - между древесных стволов и густых кустарников что-то стояло. Фигура старалась сливаться с окружением, но всё-равно бросалась в глаза. Оно просто стояло, не двигаясь, не издавая и звука, смотря прямо на подростков.

- Нихера не понимаю, почему оно не нападает? - Не отводя взгляд спросил Марк.

- Не знаю, но пусть так будет и дальше.

Усталость напомнила о себе с новой силой - ноги еле волоклись, не желая продолжать и без того тяжелый путь. Маркус чувствовал, как на его ступнях лопались мозоли и начал спотыкаться чуть ли не каждый шаг.

- Иди нормально блять, или я тебе сейчас вторую лодыжку вывихну. - Раздражённо бросил Честер.

Маркус ничего не ответил, но по взгляду было видно, что сказанное его задело. От изрядно потраченных нервов на Чеса резко нахлынули старые воспоминания о предложении бросить Гилберта. Пускай последние события заставили на время забыть об этом, но сейчас, в довольно рутинной обстановке и при максимальном стрессе - никак не выходило из головы.

- Я тебя всё ещё не простил за ту херню, что ты сморозил в крепости, поэтому даже не думай будто я об этом просто забуду. Ещё Гилберту предстоит узнать о том, какой ты ахуеный друг.

Маркус не выдержал и отпустил Гила, взвалив вес на Честера.

- Да пошёл ты! Нахер я вообще решил помочь тащить его, может и не оказался бы в этом ёбаном лесу, вместе с полутрупом и тупоголовым боксёром! - Резко перешёл он на крик.

Чеса словно ущипнули. Ему пришло понимание, что было сказано слишком много лишнего, в такой ситуации это выглядело максимально глупо, ведь полный разлад на данный момент означал только одно - гибель.

- Всё, ладно, ладно, тише, не ори...

- Да шёл бы ты нахер! Сам тащи его! - У Маркуса окончательно сдали нервы и он посмотрел во тьму на красные отблески. - С меня хватит! Убей уже нас, чего ты издеваешься, тварь? Мне уже всё равно, я тебя не боюсь!

Красные огоньки резко исчезли, но раздался новый рёв, только почему-то с другой стороны.

- Придурок, наорался? Теперь нам точно конец, беги! - Крикнул Честер и взяв Гилберта полностью на руки, попытался ускориться, чавкая обувью из-за грязи.

Хоть Маркус и перестал тащить Гилберта, но сильно в скорости прибавить не удалось. Парни бежали, сломя голову, то ли дело спотыкаясь, поднимаясь и продолжая свой марафон. Рёв становился всё ближе, он отличался от прежнего, словно их преследовало совсем другое создание. Сзади слышалось рычание и прерывистое быстрое дыхание, что-то явно гналось за парнями, но в какой-то момент вцепилось в ногу Честера, остановив его. Он оглянулся, существо похожее на волка вцепилось челюстями ему в икру, агрессивно вгоняя зубы глубже. Чес слегка вскрикнул, но не уронил друга, сдержав равновесие и пытаясь кулаком правой руки бить по морде нападавшего.

- Отвали, мразь! Отстань...

Монстр и не думал отпускать, кровь сочилась из раны, а мышцы слабели от нестерпимой боли. Резко существу по голове прилетел тяжелый удар палкой, отчего оно заскулило и стало бегать кругами. Маркус продолжил атаку палкой, пока псина окончательно не приняла поражение, сбежав в кусты.

Честер посмотрел на Маркуса и не мог понять, почему он вернулся, но вопрос был второстепенный, рана сильно заныла, а на ноге стали виднеться чёрные вены. Он произнёс:

- Да уж, проблем же сейчас мало. Надо быстрее найти укрытие.

Ребята продолжили дорогу, но в ещё более замедленном темпе. Всё, что попадалось на глаза - мало походило на убежище. Они вышли на полянку посреди которой стоял странный обелиск. Дождь успел стихнуть, а гроза прекратилась, отчего его силуэт был отчётливо виден. Непонятное чувство так и манило подойти и дотронуться до камня, но Маркус смог вовремя опомниться и отдёрнуть Честера, после их путь лежал через многочисленные ухабы, видимо когда-то здесь находилось поле боя.

Вдруг земля содрогнулась, из неё показались полуразложившиеся кисти рук, которые пытались разрыть землю вокруг себя. Попытки обойти другой стороной не увенчались успехом - они были буквально повсюду. Честер, понимая ситуацию, аккуратно положил Гилберта у небольшого камня, что был неподалёку и, хромая, встал в полный рост перед надвигающимся противником.

- Ты что делаешь? - Задался вопросом Маркус.

- А всё, Марки, приехали мы. Некуда бежать. - Ответил Честер, разрывая свою футболку и обматывая кисти рук.

Марк осознавал безвыходность ситуации, но сила духа Чеса дала немного сил для последнего боя. Держа палку, он встал рядом с ним, дрожа от страха и сжимая оружие всё крепче.

Наконец из земли вылезли сами зачинщики - нежить. Видимо эта проклятая земля не смогла до конца отпустить тех воинов, что некогда сражались за её владения. Честер встал в стойку, но боевую эффективность снижали ранение в ногу и полное истощение. Первый труп подошёл на нужную дистанцию для нанесения удара. Честер совершил хороший боковой удар, выбив противнику челюсть, отчего тот попятился, но не упал.

- Ладно, сука, это будет ещё сложнее, чем я думал. - Бросил Честер перед следующим ударом.

В мгновение он тыкнул пяткой по вражескому колену, переломив его и опрокинув тело на землю, однако оно продолжило ползти вперёд, заставляя драчуна отступать. Маркус старался не отставать от друга, размахивая палкой и нанося атаки по головам, выбивая из равновесия. Но, он заметил, что Честеру очень тяжело драться в таком состоянии: движения стали более неряшливыми. Нанося удар ногой ему приходилось очень быстро возвращать её, чтобы устоять и не поскользнуться. Точность атак тоже с каждым ударом становилась всё хуже, а Маркус прекрасно помнил, насколько Честер был опасен и техничен в добром здравии.

Наконец Чесу удалось снова уронить очередного мёртвого солдата и начать втаптывать его голову в грязь, пытаясь расплющить.

- Да что ж с этим миром не так, блять? Почему их так трудно завалить-то?

Неожиданно раздался крик Маркуса, Честер оглянулся. Палка была выбита из рук, а самого "фехтовальщика" повалили на землю, пытаясь содрать кожу с лица гнилыми ногтями. В голове свистнуло и боксёр без особых приглашений моментально подбежал и пнул мертвеца по голове. Но, в порыве гнева и адреналина он не заметил, что пнул его раненой ногой. Случился спазм, который вывел ногу из строя и Честер рухнул на колено, держась за кровоточащую икру. Оба парня медленно отползли к Гилберту, уже не пытаясь сопротивляться.

- Ладно, Марки, зря я тебя тогда с собой потащил, может без нас ты бы реально смог выбраться. Прости меня. - Выдохнул Честер.

- Ты меня прости за то, что наговорил, видимо вместе мы сюда попали, вместе нам и суждено умереть.

- Ой да ладно, не нагоняй пафоса, не в кино всё-таки. Прощай, друг.

- Прощай, друг.

Маркус закрыл глаза, чтобы не видеть, как их будут рвать на части. Звон в ушах, среди которого лишь слегка слышались кряхтения.

Звуки ударов по плоти прервали их предсмертное смирение, ребята открыли глаза. Четыре человека в чёрных одеяниях и масках отбивали атаки мертвецов, разжигая огнивами собственные клинки, после чего трупы стали рассыпаться в прах буквально с полтычка. Стадо быстро редело, пока не исчезло полностью.

- Койот, проверь сопляков, живы ли. - Раздался такой знакомый голос, в такой знакомой манере.

Честер сразу понял, что один из их спасителей был тот самый убийца, с которым они уже виделись на стене крепости.

К подросткам подошёл высокий мужчина, чьё лицо закрывала маска, только уже с красным отливом. Он грубо схватил уже вырубившегося Маркуса за лицо и стал осматривать внешнее состояние, после осмотрел оставшихся и вернулся обратно к своим коллегам.

- Нос у одного сломан, видимо в Твердыне знатно приложили, второй недавно дух испустил, у третьего заражение.

- Твою мать. Не всех всё-таки уберегли. Что по заражению? - Спросила маскарадная маска.

- Если не поторопимся, то точно пилить придётся. С бедолагой что делать?

- Тут оставим. Нечего с собой лишний груз тащить. Выдвигаемся.

Честер пытался возразить, но силы окончательно покинули его, из-за чего он потерял сознание. Сквозь глубокий сон ему мерещился тот самый лес, их куда-то несли, пока вдали не стали виднеться огни.

- Я никак не пойму, чего это ты резко решил этих неудачников спасти?

- Способные. Будучи детьми выбраться из Твердыни - это явный талант.

- Да не гони ты, я тебе давно говорил - размяк ты, самаритянин херов, размяк. - Раздался голос третьего незнакомца.

- Так, рты оба закрыли и топайте дальше.

Честер вновь выключился. Очнулся он на задрипаной кровати, с перевязанной ногой. Сквозь окно в помещение проникал яркий дневной свет. Парень с большим трудом смог принять сидячее положение и начал осматриваться. Лачуга была явно в ухоженном состоянии, словно женская рука вела быт в этом доме.

- Очнулся, герой. - Из ниоткуда возник незнакомец, оставляя ту самую чёрную дымку.

Чес мог испугаться от такого неожиданного появления, но после пережитого сил на это особо не осталось.

- Как ты нас нашёл-то? - Спокойно задал он вопрос.

- Как я и сказал - у меня тоже есть принципы. Да и вы явно необычные ребята, далеко не каждому под силу уйти от Князька, да ещё и будучи в таком побитом состоянии. Следил я за вами всё время, в моменте потерял вас, хорошо хоть Дух леса на помощь пришёл.

- Кто?

- Дух леса. Погоню он от вас отрезал. Зверь, а не мужик. Тридцать человек меньше чем за пять минут вырезал, даже не устал. Попросил я его за вами последить, пока за подмогой ходил.

- Ты бы хоть подмигнул, чтобы мы не шли на это долбанное поле.

- Так в этом и был смысл, мне надо было убедиться, что вы будете до последнего сражаться за свою жизнь. Иначе мне нет от вас толку.

- Не понял. - Нахмурил брови Честер.

- А ты как думал? Спасение своё отрабатывать придётся, боец.

- Ясно. В любом случае лучше, чем гнить там. Стоп. А что с остальными?

Маска слегка выдохнула.

- Такое дело - умер ваш друг, второй жив, в соседней лачужке спит.

В комнате повисла глухая неловкость, Честер не мог поверить, что Гилберта больше нет. Чувство вины накрыло с ног до головы. Он не смог спасти друга, но его быстро привели в чувство.

- Ладно, ты как соберёшься с мыслями, выходи на улицу. Проведу тебе экскурсию, заодно твоего друга проведаем.

Чес, не желая ждать, поднялся с кровати и проследовал за незнакомцем и они вышли наружу. Взору предстала небольшая деревенька, спрятанная в глухой чаще леса и обнесённая частоколом. Неподалёку находилась арена, огороженная маленьким забором, где тренировались другие подростки. Особо смотреть на достопримечательности не было времени, нужно узнать, как дела у Маркуса.

- Я так и не понял, кто вы такие? - Бросил он сопровождающему.

- Считай, что мы - сопротивление Князю. Ну и наёмники слегка.

- Так вы тут обучаете детей убивать?

- Почему же убивать? Защищаться в первую очередь. Эти дети такие же брошенные звери, как и вы, если бы мы их не подобрали - давно лежали и нежить подкармливали. Ладно, хорош трепаться, нам к тому дому.

Дверь отворилась, на кровати лежал и храпел Маркус, пуская слюни от такого долгожданного сна. Вдруг Честер понял одну вещь и обратился к маске:

- Я тут подумал, ты за всё время даже не спросил наших имён. К чему бы это?

- Потому, что нет у нас имён. Оставлены в прошлой жизни. Пока что вы для меня просто - сопляки и мелюзга. Прозвища получите по ходу тренировок.

Они снова вышли на улицу и Чесу провели небольшую экскурсию, ведь показывать особо нечего. Один домик был оборудован под класс, причём оборудован довольно современно, что смутило с первого взгляда. По соседству находилась кухня и умывальни с душевой.

- И что, теперь это наш новый дом?

- Считай, что да. Обучим вас, будете выполнять заказы, пока не отработаете свои жизни. Дальше делайте что хотите, но чаще всего воспитанники остаются работать дальше.

- И что же вы делаете с теми, кто отказывается?

- Выбрасываем обратно в лес.

- Убедительно. Я-то думал ты добряк.

- Не забывай, малой, ты не в детском лагере, тебе тут никто сопли вытирать не будет. Если нам покажется, что ты не стараешься или станешь неэффективен - тебе путь заказан.

Пускай приятного мало, но всё-таки Честер был рад почувствовать себя наконец в безопасности.

- Гил, прости меня. - Подумал Честер и вернулся восстанавливаться обратно в дом.

Новый день сулил новые трудности и парням предстояло свыкнуться с их "второй" жизнью.

ГЛАВА VI | НИЧТО НЕ ВЕЧНО.

Колкое чувство в груди. Вокруг непроглядная тьма и полная опустошенность. Гилберт проснулся в каком-то ваакуме, без малейшего понятия, где он находится.

- Я... Я ничего не чувствую. Что за херня? - Пронеслось в голове. - Что это за место?

Он шёл вперёд медленно, под ногами образовывались водяные круги. Непонимание достигало своего апогея, но что-то заставляло его шагать дальше. Перед ним стали возникать образы прошедших войн этого мира, смерти и страданий. Сознание было на пределе.

- Убийца... - Кто-то прошептал над ухом.

Гилберт резко обернулся, почувствовав тяжесть на плечах. Он взглянул на свои руки - обе ладони были окроплены кровью.

- Нет. Я... Я не хотел этого! - По щекам потекли слёзы.

Окружение изменилось на ту самую комнату, где Гил впервые совершил убийство. Он видел себя со стороны - бесчисленное нанесение колотых ран древесным осколком, сам парень с ног до головы был забрызган кровью, а в глазах звериная ярость.

- Я не помню этого. Всё было не так! Я защищался!

Ноги подкосились и Гилберт упал на колени. Звон в ушах и холодный пот окутали его сознание. Спереди начала виднеться фигура, она медленно надвигалась в сторону Гила. Одежда напоминала мантию, чьи клочки волнами летали рядом с самим силуэтом. Лица было не разглядеть, да и создавалось ощущение, что голова вовсе отсутствовала.

Гилберт застыл в страхе. Нечто подошло почти в упор, не отводя взгляда от героя.

- Ты не достоин находиться здесь, но и в том мире ты оказался не нужен. - Молвило оно бархатным голосом.

Слова никак не могли вырваться из уст Гила. Он резко вскочил, развернулся и бросился бежать в обратном направлении. В какой-то момент Гилберт оглянулся и не заметил преследования, но волновало его совсем другое.

- Стоп. Я могу поклясться, что до этого еле ходить-то мог. - Парень принялся осматривать свой живот, не найдя там раны. - Чертовщина какая-то.

- Ты стал замечать детали. - Раздался голос из-за спины.

Парниша вновь обернулся и задал вопрос в пустоту:

- Я умер, да?

- Именно. - Фигура появилась из ниоткуда перед Гилбертом. - Удивлён?

Рана в животе вернулась обратно и стала сильно кровоточить, заливая всё вокруг. Подросток закричал от ужаса, пытаясь закрыть ранение рукой. Попятившись назад, он потерял равновесие и упал на пятую точку, застыв.

- Да что ты за херня такая? - Дрожащим голосом произнёс он.

- Я - это ты. Это твои товарищи, что оставили тебя на поле брани. Я всё вокруг тебя и ничто одновременно.

В глазах Гила читался страх и злость, что слегка впечатлило сущность.

- Интересно, ты довольно легко принял факт своей гибели. Внутри таится трусость, но тебя переполняет ярость. Что же мне с тобой делать?

- Какая уже разница, если я мёртв? И говори попроще, твои многосложные предложения мне мозг плавят.

- Дерзок, мне это нравится. Думаю, ты будешь полезен. Но за наглое общение придётся ответить.

Нечто щёлкнуло пальцем и окружение опять поменялось. Гилберт стоял на холме, вокруг находились сотни могил, сгнившая трава неприятно обвивала ступни. Позади находилось огромное погибшее дерево, оно не горело, но очень медленно тлело, создавая дымку.

Земля содрогнулась и из погребений полезло древнее зло. Горизонт утопал во тьме, мерзкое чавканье и крики окутывали сознание.

- Хах, сука, да ты издеваешься. - На лице Гила промелькнула нервная ухмылка.

Вокруг него можно было насчитать около сотни живых мертвецов, глаза горели красными бликами и жадно жрали бедного парня. Он посмотрел вверх и выкрикнул:

- Эй, мразь! А оружия мне не полагается? Вот так, да? Для тебя это просто развлечение? Пошёл ты!

Строй нежити постепенно смыкался, сокращая расстояние, пока полностью не поглотил Гилберта. Нервные смешки в мгновение сменились жуткими воплями. Гила рвали на части, кусали и поедали живьём, но он никак не мог погибнуть. Ещё через 2 часа он полностью перестал сопротивляться. А спустя примерно неделю боль постепенно утихала, переходя в стадию "терпимой".

Сущность явилась и испарила толпу. Истерзанный парень лежал и не двигался, беззаботно смотря в пасмурное небо.

- Ну, как ощущения? Прости, давно никого не пытал, мог потерять хватку.

- Скотина, наверное ты думаешь, что я сейчас буду просить прощения? Умолять и унижаться? Хер тебе. - Кровь заставляла Гилберта буквально хрипеть, захлёбываясь. - Я не дам тебе такого удовольствия.

- Твои предшественники хотя бы могли успеть проломить пару черепов перед тем, как быть поваленными. Твоё тело слабое, но психика удивительна. Предыдущая жизнь явно закалила твой разум. Прекрасно. Интересно, сколько ещё ты вытерпишь?

Сущность в миг исчезла, продолжив мучения. На сей раз обстановка представляла собой городскую площадь. Посередине стоял эшафот с гильотиной, в самих колодках находился Гилберт. Из раза в раз один и тот же сценарий - вопящая толпа смердов унижала его, закидывая тухлыми овощами и фекалиями, после лезвие резко обрубало его шейный позвонок и сцена повторялась. Примерно на сотый день тело безжизненно висело, а очередная казнь воспринималась рутиной.

- Ладно, ты мне изрядно надоел своим безразличием. Я уже даже ничего интересного придумать не могу. Вали уже отсюда. - Закончила монолог сущность и раздался щелчок пальцев.

Сильный вздох, яркий свет выжигал роговицу - явно наступил день. Гилберт долго пытался прокашляться, он словно без конца задыхался. От его кашля изо рта летел пепел. Собравшись с силами, его не покидало ощущение, будто что-то не так. В глаза бросилась лужа от недавно прошедшего дождя. Парень без размышлений ринулся к ней и начал черпать оттуда воду, дабы утолить жуткую жажду. Придя в себя, он глянул на своё отражение - лицо стало заметно бледнее, волосы стали заметно длиннее - примерно до плеча. От испуга он отпрянул назад и белки глаз стали заполняться чернилами, подчёркивая жёлтую радужку. Сам разум уже осознал, что тело абсолютно физично.

- Что ты сделал со мной, тварь? - Почти рыдая вымолвил Гил. - Я уже смирился со своей смертью, я хотел умереть! Нахера ты вернул меня? Отвечай!

Но на его вопли лишь повылезали ожившие мертвецы, похожие на солдат. Они направились к своей жертве не так активно, как ранее. Гилберт не хотел сопротивляться, ожидая свою смерть. Однако, к его удивлению, мертвец впился в его руку, но не смог её прокусить. Нежить лишь неуклюже пыталась хоть как-то нанести урон парню, вертя головой, как голодная псина.

- Сука, даже вы меня разочаровали. - Почти шёпотом донеслось из уст Гила и он нанёс удар кулаком по голове нападавшего, снеся её вместе с куском позвоночника.

Шок заставил замереть. Гилберт не мог понять природу своей новой силы. Для эксперимента он атаковал остальную нежить, расправившись с ней без каких-либо проблем. Юноша взглянул на свои руки, которые не отображали видимых повреждений.

- Ты что, типа так извинился?

Внутри словно включился внутренний компас, который направлял парнишку на другую часть изуродованного поля. Расправившись с ещё парочкой оживших трупов, он дошёл до большого камня. Обойдя его, Гилберт обнаружил интересную картину - своё хладное тело. Подросток не мог поверить своим глазам, но не сумев совладать с любопытством, подошёл поближе, а позже и вовсе попытался к нему прикоснуться. Оно тотчас распалось на мелкие кусочки пепла.

- Как же так. Это был я? Или мне дали новую оболочку? Я сейчас с ума сойду.

Монотонные и тяжелые шаги остановили монолог Гилберта. Сзади к нему медленно, но верно приближался Дух Леса. Парень обернулся и на секунду застыл в ожидании действий чудовища, однако оно никак не решалось нападать, словно не понимая, что за существо находится перед ним. Дух леса не торопился в движениях, он спокойно приподнял морду и выдал громкий вопль, напоминающий вой.

- Похоже я влип. - Заключил Гил и, развернувшись спиной к монстру, побежал изо всех сил в сторону лесной чащи.

Лесной Дух среагировал моментально и тяжелой поступью побежал вслед за парнем. Настигнув его в считанные секунды, он с размаху ударил своей огромной лапой, отбросив Гилберта на внушительное расстояние. Гил с огромной скоростью влетел в первое попавшееся дерево, переломив его пополам и рухнув на землю. В ушах стоял звон, он чувствовал щепки в своей спине, было больно, но это всё ещё не могло сравниться с тем, что ему пришлось пережить ранее. Он аккуратно приподнялся и направил взгляд на чудовище.

- Значит даже ты меня убить не в состоянии. Получается мне нет смысла тебя бояться, мразь.

Белки его глаз вновь наполнились чернилами и он побежал уже в атаку на своего огромного противника. К большому сожалению отсутствие страха всё ещё не означало превосходство в силе. Дух Леса швырял тело Гилберта, как тряпичную куклу по всему лесу, отчего даже сама местность стала меняться от разрушений. В очередной раз Гил отлетел в огромный валун, разломав своим телом его пополам.

- Мне это уже начинает надоедать. Не можешь ты меня убить, так может просто отвалишь, ублюдок?

Монстру явно не понравилась наглость своей добычи и он продолжил нападение. В какой-то момент он схватил парнишку в надежде вновь швырнуть, но Гил смог вырваться из хватки, пробежать по конечности чудовища и воткнуть свой кулак сквозь череп в область глазницы обидчика.

Кровь стала заливать землю, Дух схватился за морду и вопль раздался с большей громкостью. Ярость вырвалась наружу и атаки стали ожесточеннее, существо схватило Гилберта за ногу и, словно рыбу об лёд, стал хлестать тушкой по земле. По окончании избиения, приложив немало усилий, ему удалось оторвать пареньку руку. Из рваной раны начали сочиться чернила и гнев наполнил уже самого Гила. Дух Леса слегка наклонил голову, явно удивляясь происхождению своего противника, он явно никогда не видел, чтобы из человека вместо алой жидкости сочилось что-то другое.

Монстр аккуратно стал отступать, не убирая лапу с морды.

- Что, всё? Наигрался, мудак? Давай, проваливай, тварь.

Дух отступал всё дальше в лесную чащу, пока его силуэт не пропал среди бесчисленных деревьев. Гилберт стоял ещё какое-то время, провожая взглядом, но позже оторванная рука напомнила о себе неприятным покалыванием в плече. Придя в себя, он стал рыскать по полю, пытаясь найти что-то, чем можно накрыть оторванную конечность. Видок у парня был не очень - дряхлая накидка вместе с полностью растерзанной верхней одеждой, само лицо было измазано чернилами. Он выплюнул чёрную жидкость, а дорога вела дальше в лес, бояться всё равно уже нечего. По пути ничто не решалось напасть на Гила: волки разбегались в ужасе, дичь поменьше даже не думала выглянуть из своих нор.

- Мне начинает казаться, что та огромная херня напала не просто так. - Пронеслось у него в голове.

Погода вновь испортилась, день сменялся на ночь. Около недели истерзанное тело бессмысленно слонялось по окрестностям. Прогулку прервали множественные звуки копыт и лязганье доспехов. Мимо проезжал вооруженный конвой, который поначалу даже не обращал никакого внимания на заблудшего путника. Однако, один из рыцарей удосужился остановиться и обратился к оборванцу.

- Стой, кто такой? - Поднимая забрало, произнёс рыцарь.

Гилберт не проронил и слова, просто шёл дальше по размытой дороге. Такое поведение выглядело оскорбительно и латник уже начал доставать меч из ножен.

- Оставь ты его, Сарктум. Нечего знатный меч из-за бродяги портить. - Окликнул его товарищ.

- Да я бы рад, только вдруг лазутчик? Эй, стой говорю!

Рыцарь подошёл ближе и схватил Гилберта за плечо, развернув к себе. После он взглянул на свою перчатку, которая уже была пропитана вязкой жижей. Обстановка резко накалилась. Накидка предательски слетела, показывая всем сочащиеся чернила.

- Ересь... Ересь!

Солдаты спешились и сию минуту, гремя латами, окружили Гила, наставив копья.

- Именем Господа, что ты такое? - Доносилось из-за спин армейского кольца.

Гилберт окинул взглядом рыцарей, белки медленно почернели.

- Оставьте меня в покое. Мне сейчас вообще не до вас.

За спинами своих солдат стоял усатый офицер, с поднятым забралом и гербом на кирасе. Он стал окидывать взглядом свой отряд - многие дрожали от страха, хоть и старались этого не показывать. Люд ждал одного - приказ. Усач был бы рад захватить оборванца в плен и допросить, но нутро подсказывало, что пускай их тут около сотни - они не справятся с этой "тварью". Однако, отпустить "это" тоже было бы преступлением.

- Сомкнуть щиты! В атаку! - Загорланил офицер с усами.

Монотонным шагом строй смыкался, приближаясь к Гилу. Как только наконечники копий коснулись парня, строй резко сделал одновременный выпад. Древки моментально лопнули от давления, но пробить кожу не удалось никому. Сотня человек вмиг осталась без оружия, доставать мечи никто так и не решился.

- Ладно, твоя взяла. Иди своей дорогой. - Усатый капитан еле сдерживал дрожь в голосе.

Гилберт подобрал оторванный наконечник копья и произнёс:

- К сожалению, теперь вы слишком много знаете.

ГЛАВА VII | ТЫ НЕ ОСОБЕННЫЙ.

Жаркие дни быстро сменялись мрачными и пасмурными ночами. Обучение затянулось, из-за чего Честеру и Маркусу приходилось прилагать больше усердия, дабы оправдать своё пребывание в лагере.

Каждый вечер Чес выходил на крыльцо своей лачуги, чтобы посмотреть на прячущуюся за густыми облаками луну. Она напоминала одно - ту самую ночь. Ночь, когда один из его самых близких отдал свою жизнь, чтобы дать шанс оставшимся выбраться из той самой Твердыни. Перед глазами то ли дело мелькало уже остывшее тело друга. Вина захлёстывала до огромного кома в горле, вызывая тревогу и нескончаемые терзания. После очередного воспоминания и акта самокопания, ближайшая колонна обзаводилась новыми вмятинами от кулака, пропитываясь пятнами крови. Первые сутки Честер вовсе не смог уснуть, в последующие дни кроме кошмаров его ничего не посещало.

Раннее утро. Очередной спарринг. Честер пытается нанести удар деревянным мечом по оппоненту, но практически сразу позволил выбить оружие из своих рук и уронить себя на лопатки.

- Так не пойдёт, Чес. - Мотал головой человек в маске по прозвищу Койот. - Я же видел, как ты дрался на том поле - тут даже и половины того таланта не видно. Ещё раз! Сосредоточься уже, мать твою!

Честер приподнялся и отряхнулся.

- Так нечестно. Ты-то уже опытный мечник и убийца. Твои удары слишком быстрые и тяжёлые! Я хоть и не слабак, но всё-таки подросток!

У Койота резко изменился взгляд, он спокойным шагом подошёл к парню и с размаху ударил его по лицу тыловой частью ладони, разбив ему нос.

- Твоему врагу будет всё равно: баба ты или подросток, старик или инвалид без рук и ног. Он просто возьмёт и убьёт тебя, заколет и все кишки наружу выпустит, причём без особых усилий. Я когда меч из твоих рук выбил - ты замер, словно уже сдался. Не попытался меня повалить, ударить кулаком или ещё что-то. Может проблема в том, что мы тренируемся на деревянном оружии и у тебя нет стимула драться за свою жизнь? - Не мог упрятать своего раздражения Койот.

Честер высморкал остатки крови и вытянул спину, заявив:

- Когда мы выбирались из Твердыни - я в одиночку уложил пятерых солдат, причём голыми руками. Да, они были слегка подвыпившими, но их было пятеро!

Из ниоткуда вновь появилась та самая маскарадная маска, что и привела ребят в лагерь.

- Эту историю я слышал. Маркус в деталях рассказал её, пока восстанавливался. Тебе просто повезло: узкий коридор, пятеро пьяниц, нет возможности обойти сбоку и в основном они нападали по-одному, ещё и без оружия. Если бы они знали о твоих навыках ближнего боя и додумались похватать винтовки - мы бы сейчас не разговаривали. Так что хвастаться тут нечем, стражники спьяну недооценили мальчугана, который итак выглядел, как побитая собака.

После этих слов внутри Чеса словно всё забурлило.

- А у нас с тобой кстати незаконченная дуэль. Нет желания закрыть гештальт? Тут уже пару факелов стражников тебя не спугнут? - Пронеслось с явной ухмылкой.

- Эй, эй, щенок, следи за словами! - Койот повысил тон. - Не надо лезть на того, кого ты...

- Успокойся, Койот. - Бархатным голосом молвила маскарадная маска. - Иногда, если собаку не дрессировать, она может укусить хозяина. Ну давай, раз тебе так неймётся, какой же спарринг ты хочешь устроить?

- Обычный бой без оружия. Только руки и ноги. - Уверенно заявил Честер. - В прошлый раз я был слишком измотан, чтобы дать тебе достойный отпор, но теперь я отдохнул и полон сил.

- Аккуратнее, сопляк, гордыня - не самое лучшее качество для воина.

Все ученики после услышанной новости о том, что главному из масок бросили вызов, моментально сбежались на главную тренировочную арену. Зрелище обещало быть как минимум интересным, ибо никто толком не видел обоих за пределами тренировок.

- Ты же в курсе, чем отличается тренировка от дуэли? Я не буду щадить тебя, даже если ты в слезах и соплях начнёшь меня умолять об этом.

- Отлично, это и мне развязывает руки. - Ответил Чес, разминая ноги.

Наглый тон новичка сильно раздражал Койота, отчего он посмотрел на своего командира, ожидая команды начала дуэли.

- Койот, поединок не прерывай, пока я сам не скажу.

- Понял, развлекайся.

Все замерли в ожидании. Каждая секунда растягивалась на минуты, пока наконец секундант не огласил начала поединка. Честер не думал медлить - он стремительно попытался сократить дистанцию. От бега под ногами разлетались мелкие камни, пыль поднялась так, словно с места тронулся гоночный болид. В голове был чёткий план: сделать вид, что хочешь атаковать в лоб, но резко сменить траекторию и нанести боковой удар, если этого будет недостаточно - добавить удар ногой.

Весь план развалился с первых же пунктов. Реакция маски была слишком нечеловеческой, он с лёгкостью пера перехватил удар Чеса и тыкнул локтем в его солнечное сплетение. Парень попятился назад и начал откашливаться, казалось ещё немного и его вовсе вырвет.

Момент был максимально унизительным. Честер помнил времена, когда он учился в школе - никто не мог одержать над ним победу в драке, даже ребята более старшего возраста. Жизнь заставляла закалять характер, выплёвывая кровь, но продолжать бороться, даже если шансы не равны. Но здесь - всё совсем по-другому. Оппонент словно читал все движения Чеса, не давал ему окна для атаки, не показывал слабые стороны, вовсе не видел в парнише противника.

Но, Честер смог сохранить хладнокровие и стал приближаться к маске с большей аккуратностью, прощупывая расстояние, чтобы не подставляться под удар.

Бой продолжался уже не так интенсивно, Маркус стоял в сторонке, близ входа на дуэльную арену, облокотившись на заборчик. Раньше он смотрел с восхищением исключительно на Честера, он всегда завидовал его умениям, холодной голове и боевому духу. Однако, сейчас перед его глазами была совсем другая картина: Чеса избивали, как неумелого ребёнка, который вообще никогда не дрался. Любая попытка ударить оборачивалась против нападающего, все способы победы казались больше смешными, нежели эффективными. Всё-таки Честер никак не мог понять простую истину - сильным он был в школе и колледже, чаще среди таких же подростков. Здесь же, возле взрослых убийц, которые ещё и поголовно с боевым опытом, навыками и самое главное - непомерной жестокостью, он не больше, чем обычный выскочка, который не понимает своё настоящее место в этой иерархии.

Спустя пару минут схватки маска уже втаптывал сапогом лицо Чеса в грязь, смешанной с кровью и слюнями. Он схватил избитого за волосы и приподнял на уровень своего лица. Честер пытался вырваться, но всё было тщетно. Казалось, что если он сейчас расслабится, то его клок волос гарантированно останется в хвате маскарадной маски.

- Я бы сказал, что ты меня разочаровал, но у тебя изначально не было шансов. В итоге ты просто получил по роже и извалялся в грязи. Запомни. Ты здесь нихера не уникальный, я видел ребят, которые были в разы сильнее тебя, были более ловкими и расчётливыми. Даже они не смогли мне ничего сделать, да и не особо пытались, а знаешь почему? Они понимали, что ловить в дуэли со мной нечего. А теперь...

Победитель швырнул Честера, словно шар для боулинга, отчего тот проехался на спине до самого выхода из арены.

- Ещё раз будешь выделываться, то даже в лес выбрасывать не стану. Просто вырву тебе гортань и дело с концом.

Маска бросил взгляд на Маркуса, что стоял рядом. У юноши от одного взгляда в его сторону стали дрожать руки, ладони запотели. Выглядело так, будто он сейчас расплачется и сам убежит из лагеря вглубь леса.

- Так. Спарринг окончен. Ребят, унесите его, им займётся лекарь. Койот подойди ко мне!

Все сразу засуетились, взяв Честера под локотки, они поспешили покинуть арену. Койот поспешил подойти по приказу.

- Паренёк неплох на самом деле, но больно своенравный. Если правильно воспитаем, станет хорошим воином, только мы допустили ошибку.

- Какую? Это же стандартная подготовка для новобранцев. - Койот почесал затылок от непонимания.

- Не получится у Честера с мечом, не его это. Он даже когда его в руках держит, всё равно дистанцию не соблюдает, пытается сблизиться, словно всё ещё боксирует.

- И что предлагаешь?

- Позови Блэка, пусть научит его основам ближнего боя. Кузнецу передай, чтобы в лес сходил и материалы собрал, возможно будет заказ.

Маски разошлись в разные стороны, а остальные ученики вернулись к рутинным тренировкам.

Лицо слабо ощущалось, левый глаз еле видел из-за отёчности. Честер проснулся на кровати, возле него на стуле сидела кратко-стриженная рыжеволосая девушка с большими голубыми глазами.

- Очнулся, придурок. - Резко бросила она.

- Не очень вежливо так обращаться к брату по оружию. - Еле выговорил Честер, видимо в поединке ему неплохо прилетело и по челюсти.

- Ой, тоже мне - брат по оружию. Скажи мне, только честно, ты чем думал, когда Призраку вызов бросал?

- Кому?

- Не, ну ты точно идиот, даже имя спросить не додумался. Командира этого лагеря Призраком называют, прозвище такое у него. Имён у них нет, я пыталась уже узнать.

Чес слегка приподнялся, беря упор на стенку, к которой была приставлена его койка.

- А ты что, тоже тут недавно?

- Да не сказала бы. С месяц уже.

- Тогда что за наезды? Ты поди сама не знала, что Призрак меня отделает так.

- Ещё как знала. За несколько дней до того, как вас притащили, Призрак спас парочку ублюдков. Как выяснилось - малолетние бандиты. Подумали, что сейчас Призрака порежут и сами лагерь займут, чем только думали...

- И что Призрак?

- А что Призрак? Таких он не любит, одного изрезал на мелкие кусочки, а второго заставил жрать останки своего товарища. Пока парень не зарыдал в попытках просить пощады - Призрак просто смотрел на него, молча, мне даже не по себе тогда стало если честно. Ну, а когда ему надоело - он медленно воткнул кинжал тому в глотку. После того случая около пяти подростков сбежало, под покровом ночи бежали в лес. Больше я их не видела.

История была не из приятных. Честер на секунду задался вопросом: "А точно ли они в безопасности?". Но, не успел он погрузиться в мысли, как девушка вскочила и протянула руку.

- Заболтал ты меня, а я и представиться забыла - я Молли.

Чес молча пожал руку, но в итоге добавил:

- Мне Призрак говорил, что у них тут нет имён, неужели у тебя прозвище такое?

- Дурак ты всё-таки, либо по голове сильно получил. Если ты не заметил, то только у старших нет имён. У нас, малолеток, всё по-обычному. Отказаться от имени и заслужить прозвище тут - надо ещё постараться.

Диалог не успел завершиться, как с улицы последовали звуки ударов и крики Маркуса. Честер не смог сразу подняться - рёбра противно хрустели, перемалывая опыт предыдущего боя, в глазах туман, будто он смотрел на мир через запотевшее стекло, а тело отказывалось полноценно подчиняться. Но, мешкать было некогда, Чес упёрся ладонью о стену и проследовал на крыльцо. На секунду мир замер. Он увидел, как трое подонков их возраста избивали его друга, рядом же стоял Койот и отстраненно, но оценивающе, следил за ситуацией. Было видно, что Марку плохо и он задыхается, видимо прознали про его астму, посчитав за слабость.

- Давай, вставай, ничтожество. Чему тебя тут учить? Ты же бесполезный, беспомощный. Просто жалкий плакса. - Говорил, видимо, самый старший, пиная Марка по спине, отчего тот чуть ли не начинал визжать, неестественно выпрямляясь от боли.

Гнев захлестнул Честера. Разум полностью отключился. Лишь в глубине души чувствовалась жуткая ярость и одновременно жажда убийства. Но ноги сами уже несли в сторону обидчиков и он набросился на того, кто позволял себе рукоприкладство. Прошло мгновение и Чес уже восседал на главном задире, нанося сильные удары по лицу. Остальные двое пытались оттащить озверевшего заступника, но попытки обернулись неудачей. Только когда в дело уже вмешался Койот, обхватив бешенного Честера за горло, ему удалось наконец прийти в себя. В глазах было сплошное безумие, на миг Койоту даже показалось, что ещё немного и ему тоже прилетит неожиданный удар по кадыку. Он пробежался глазами по избитому парню.

- Отвали от меня, Койот! Какого хера они избивают моего друга, а ты стоишь рядом и смотришь на это?

- Успокойся, у нас тут это нормально. Сильный всегда доминирует над слабым.

- Да вы тут совсем с ума сошли? Чем это поможет в обучении? А? Чем же?

Койот надавил на горло сильнее.

- Я тебе сказал - успокойся. Ты сам особо от них несильно отличился. Парень вон, вообще не двигается, избит до потери сознания.

- О господи... - Маркус еле забирал воздух в лёгкие, всхлипывая. - Кажется он не дышит.

- Что? - Койот отпустил Честера и поспешил к лежачему пареньку. - Блять! Лекаря позовите, срочно!

Звон в ушах. Чес попятился назад, понимание происходящего полностью испарилось. Юноша посмотрел на свои руки, неприятная вибрация заставляла руки трястись. Слеза непроизвольно пробежала по щеке.

- Нет, нет же. Я несильно бил, он не мог от моих ударов умереть. Херня это всё...

Мимо Честера пробежал мужчина в маске с клювом и бело-красном одеянии, прильнул к мёртвому ученику и стал раздавать какие-то команды. Но, Честер никого уже не слышал. Тяжесть в висках вызывала страшную головную боль, он побрёл к крыльцу своей лачуги, в максимально неуклюжей походке и присел на ступеньки. Уставившись в одну точку на земле, и даже перестав моргать, он сидел и молчал. На фоне виднелось, как товарищи убитого погружали тело на носилки и понесли его к лазарету.

Ночь. Вновь скрывающаяся луна, но мысли были заняты уже не гибелью Гилберта. Чёрная дымка сгустилась за спиной, и воздух вдруг стал густым, словно перед грозой. Честер даже не обернулся — он знал, кто там стоит. Ему не нужно было видеть лица, чтобы почувствовать этот ледяной, спокойный взгляд, который оценивал его не как человека, а как сломанный инструмент.

- Ты же понимаешь, что натворил?

В ответ лишь тишина. Руки всё ещё тряслись.

- Завтра получишь наказание. Заступиться за друга - дело благородное. Но сегодня - ты переступил черту.

День начался с сильным отличием. Честера грубо скинули с кровати и повели к импровизированной деревянной платформе, посередине которой стоял деревянный столб. Призрак шёл рядом, практически не смотря на провинившегося. Чес искал в толпе Маркуса, своего последнего оставшегося друга, которого он в порыве ярости и пытался защитить. Он нашёл его, даже пересёкся с ним взглядом, но в его глазах была отнюдь не благодарность, а животный страх. Пускай в голове Честер воображал, как героически защищал друга, но на деле это просто выглядело, как зверское избиение до летального исхода. Именно это Маркус и увидел в момент своего "спасения" - слепую ненависть, словно это была не попытка защитить друга, а возможность выпустить пар после горького унижения. Он медленно отвёл взгляд, создалось впечатление будто они и не были никогда знакомы.

- Ну и сука ты, Маркус! - Закричал Честер. - Всё-таки ты реально просто жалкий кусок дерьма! Ну что ты на меня так смотришь, как на врага-то, а? Я же тебя, сволочь, защищал, друга своего!

Марк не отвечал на выкрики, он просто скрылся в толпе. И вот тут наконец Чес почувствовал то, что пытался всё время подавлять - страх, одиночество и бессилие перед ситуацией. Доведя до столба, ему плотно связали руки вокруг него, оголив спину.

Койот приступил произносить приговор:

- За убийство своего товарища, новобранец приговаривается к 15 ударам кнутом. Именно столько он нанёс погибшему. Есть ли кто-то, кто хочет встать на его защиту?

Толпа молча наблюдала, никто не хотел выразить сочувствия юному убийце. Но, в этом тёмном царстве нашёлся маленький лучик света.

- Подождите, но ведь он был после спарринга с Призраком, туго соображал, всё-таки ему всё лицо помяли, да и не только, друга в конце концов защищал. Это разве справедливо, вот так его теперь сечь за это?

Голос был знаком. Это - Молли. От этого стало обидно вдвойне. Лучший друг промолчал, зато девчонка, которую Честер знал пол часа пыталась проявить к нему сострадание.

К сожалению, её слова не возымели никакого эффекта, не для этого все собрались. Койот взял кожаный хлыст и встал напротив спины Чеса. Слух заложило, было слышно только звуки биения собственного сердца, казалось, что этот миг будет длиться вечно, пока всё не прервал первый хлёсткий удар, разрезающий плоть. Честер завопил, боль была невыносимой. Он чувствовал, как по спине стекал холодный пот, а следом тёплая свежая кровь. Каждый удар эхом отдавал в затылок, заставляя вздрагивать. Боксёр стиснул зубы, чтобы стерпеть боль, но она предательски и жгуче накатывала новой волной. После девятого удара парень не выдержал:

- Я не мог, я же несильно бил! Прошу, хватит! Хватит! Больно!

Маркус всё ещё стоял в ликующей толпе. Но, что самое странное, он не испытывал никакого чувства жалости или сочувствия. Словно на столбе наказывали не его друга, а обычного незнакомца. Последний удар еле попал в цель, ибо к тому моменту Честер просто обмякшим телом висел на столбе, не в силах пошевелиться. После исполнения приговора его сняли и оставили лежать на этой платформе, никому не было разрешено прикасаться к нему, пока он не принесёт раскаяния за содеянное.

Пошёл сильный ливень. Кровь сочилась из уродливых рубцов на спине, а кровь стекала сквозь доски, где размывалась дождевой водой. Взгляд был пуст, безжизненным. В голове пролетала только одна единственная мысль:

- Ненавижу. Я вас всех ненавижу. Твари.

ГЛАВА VIII | КНУТ И ПРЯНИК.

Ливень не думал прекращаться, омывая полуголое тело Честера. Он слегка приоткрыл глаза от лёгкого прикосновения тряпки, волочащейся по спине. Ему практически сразу стало ясно, кто омывает его раны - это Молли. Та самая девушка, которая называла его идиотом, а теперь молча пытается помочь изрезанному и загнанному в угол парню.

­— Тебе нельзя ко мне прикасаться. Тебя за это накажут. — Прохрипел Чес.

— Плевать, это всё равно бесчеловечно. Ты не похож на того, кто специально хотел убить человека, пускай эта твоя жестокость немного и пугает. — Монотонно заключила Молли.

— Радует, что хоть кто-то выступает на моей стороне.

— Я не выступаю на твоей стороне. Я просто не люблю смотреть на страдания. Не так меня воспитывали.

Она помогла ему приподняться, Честер старался держать спину прямо, чтобы не растягивать без того изрубленную кожу и плоть. Взвалив парня на себя, Молли направилась к своему домику, стараясь не показывать, что ей очень тяжело, как физически, так и морально. Расположив гостя на стуле, она направилась к заварнику. Домик был на удивление уютным, не той лачугой, где проживал юноша: в углу стоял внушительный шкаф, к которому приставлена неплохого качества кровать, а кухонный уголок выделялся парочкой полок с травами в стеклянных банках.

— Я сделаю тебе отвар, чтобы заражения не случилось. Пей мелкими глотками, иначе нормального эффекта не будет. — Говорила Молли, не отводя взгляда от трав и заварника.

Напиток оказался на столе, наполняя комнату знакомым запахом, но Честер никак не мог вспомнить, где уже мог его учуять.

— Пей, а я пока тебе спину зашью, — она достала баночку с зелёной мазью и заняла позицию за Чесом. — Всё-таки странные вы ребята, что ты, что друг твой...

— Он мне больше не друг. — холодно бросил Честер. — Кроме тебя за меня вообще никто и не думал заступиться, даже этот самый "друг".

— Не сердись так сильно на него, скорее всего Призрак успел ему сообщить, что если он заступится, то следующим к столбу привяжут уже его.

— Но ты же почему-то не испугалась…

Молли тихонько присела на корточки возле паренька, смотря ему в глаза.

— Меня если и накажут, то не так, как вас. Я - помощник нашего лекаря. Если кто-то посмеет меня хоть пальцем тронуть — Призрак сломает этот палец. Всё-таки знахари в наши времена - это большая редкость.

Молли аккуратно стягивала края раны, и каждый стежок отзывался в Честере не просто болью — а стыдом. Он ненавидел чувствовать себя беспомощным, ненавидел, что ему приходится сидеть и терпеть, как кто-то штопает его, словно старую тряпку.

— Почти всё, — тихо сказала она, завязывая узел. — Теперь мазь. Будет щипать.

Он только кивнул, сжав кулаки так, что побелели разбитые костяшки. И в тот момент, когда она уже потянулась за баночкой, дверь резко распахнулась. На пороге стоял Койот. Его взгляд скользнул по комнате: по шкафу, по полкам с травами, по Честеру, сидящему на стуле с оголённой спиной, по рукам Молли, перепачканным в крови.

— Помощник лекаря, — голос Койота звучал обманчиво спокойно, почти буднично. — Ты знаешь правила. Лечить можно, но только таким должен заниматься сам лекарь, и то, если он сам доползёт.

Молли выпрямилась, но не отступила.

—Я оказываю медицинскую помощь. Что прикажешь делать? Там его бросить, чтобы кровью истёк?

Койот сделал шаг внутрь, медленно, нарочито неторопливо.

— Ты очень хорошо подбираешь слова. Но знаешь, что самое забавное? Слова тут ничего не решают. Решает порядок. А Призрак не любит, когда кто-то нарушает этот порядок. Парень совершил ошибку — убил своего товарища и за это был наказан. Я понимаю, что тебя защищает твой статус, но не думай, что после твоих действий ты избежишь последствий.

Честер попытался встать, но ноги предательски подкосились. Он рухнул обратно, и этот звук — тяжёлый, унизительный — прозвучал громче любого крика.

— Не наказывай её, — прохрипел он, глядя прямо в глаза Койоту. — Это я виноват. Я заставил её.

Койот усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Заставил? Ты сейчас даже посрать без чужой помощи не в состоянии, не падай в моих глазах ещё сильнее. Молли, ты свободна. Иди к лекарю, скажи, что закончила. А этого… — он кивнул на Честера, — пусть сам ползёт обратно.

Молли хотела что-то сказать, открыла рот, но тут же закрыла. Она знала, когда спорить бесполезно. Вместо этого она быстро собрала инструменты, сунула в руку Честера баночку с мазью и прошептала:

— Нанеси сам. Тонким слоем. И не вздумай лезть ни в какие драки хотя бы три дня. Иначе всё разойдётся.

Она вышла, не оглядываясь, а Койот задержался на пороге ещё на секунду.

— И ещё, Чес, — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Если ещё раз кто-то из-за тебя пострадает, Призрак не будет разбираться, кто прав, а кто виноват. Просто уберёт проблему. Ты понял?

Дверь захлопнулась. В домике повисла тишина, густая и липкая, как кровь на его спине. Честер сидел, сжимая в руке баночку с мазью, и чувствовал, как внутри что-то окончательно обрывается. Горе захлестнуло, вызывая сопение в носу, который заполонялся непонятным запахом лечебного отвара. Ему едва удалось сделать глоток, от которого сразу начинало тошнить. Нет. Не от самого терпкого вкуса напитка, скорее от осознания — он больше не хозяин своей жизни, ему не подвластен контроль над ситуацией, ибо теперь он становится таким же безликим новобранцем, которого выкинут, как сломанный инструмент при первой удобной возможности. Злоба пыталась вновь завладеть разумом, но бессилие с лёгкостью перекрывало любой гнев, голова наполнилась неприятным ультразвуком, сознание пыталось бороться с сухими фактами – ты больше никто, не герой, который защищал слабых чтобы хоть как-то утешить своё раздутое эго, пытаясь казаться непобедимым. Теперь любая попытка выделиться или показать свой характер — очередное свидание с хлыстом.

— Я не стану раскаиваться. У меня не было умысла убивать кого-то. Я лишь хотел защитить этого ублюдка, Маркуса. Я вам ещё всем покажу… - раздавалось шепчущим бубнящим голосом в полумраке комнаты, освещаемой единственным светом настольной лампы.

По спине пробежался леденящий душу холод. Внизу по ногам проскальзывала чёрная дымка.

— Покажешь, значит. – страшная ухмылка Призрака повисла над головой Честера.

Сердце замерло. Никогда ещё он не испытывал такого страха, страха, что заставлял его вцепиться ногтями в стул, нервно царапая поверхность. Язык словно онемел, это было не типичное «останься после уроков», скорее «сейчас ты пожалеешь, что вообще рискнул открывать свой поганый рот».

Тёмная фигура Призрака моментально скользнула в стул напротив, расслаблено раскинув руку на спинке.

— Не, ну ты либо слишком тупой, либо слишком смелый, если всё ещё оставляешь такие мысли в голове. — фыркнул он недовольно и сразу переместился за спину Честера. – Надо же, рука мастера знает своё дело. Молли молодец. Она же тебе оставила баночку с мазью? Давай-ка я тебе помогу, дай её мне.

Честер не мог пошевелиться, было ощущение, словно его схватили мёртвой хваткой за горло и не думали отпускать.

— Я сказал: Дай. Мне. Банку.

Дрожащими руками, едва не выронив баночку, Чес передал мазь Призраку. Тот в свою очередь стал аккуратно мазать свежие швы. В комнате стояла гробовая тишина, предательски неуютная и от того не менее жуткая.

— Я тебе говорил в самом начале: тебе тут не детский лагерь. Вы – моя собственность. Мой инструмент исполнения. Мне не доставляет удовольствия убивать вас или устраивать публичную порку. Но, когда одна из шестерёнок считает, что она важнее других в механизме — её заменяют или стачивают. Таков порядок.

Закончив наносить мазь на раны, Призрак навис над Честером, упираясь ладонями об стол и спинку стула.

— На сей раз я тебя прощаю. Я понимаю, что свыкнуться с новой жизнью всегда тяжело, но тебе она пойдёт только на пользу. Тебе нужно лишь отказаться от своих глупых стереотипов о справедливости, чести и всего остального. Вот увидишь — сам меня когда-нибудь поблагодаришь за такой жестокий подход к положению вещей. Любая ваша слабость — это лишнее подтверждение того, что в этом мире вы попросту не выживите. Поэтому, хватит маяться ерундой — обучайся и усердствуй. Докажи, что мы не зря вас забрали с того проклятого поля… — Призрак телепортировался к входной двери и щелчком пальцев погасил фитиль настольной лампы. — Иначе, мы всегда можем вернуть вас туда обратно.

Он растворился в своей привычной тёмной дымке, оставляя Честера наедине с тёмной комнатой. Дыхание стало беспорядочным, сердцебиение учащенным. Парень закрыл руками рот, чтобы никто не слышал его скулящих стонов. Слёзы побежали ручьём, капая на стол и образуя беспорядочные мокрые островки. Недолго думая, Чес стал вытирать глаза, но остановить плачь никак не получалось. Он не мог понять, что с ним происходит. Никогда ему не доводилось так рыдать, никогда никто не смел настолько давить на него, как на какую-то грязную дворняжку. Словно Призрак действительно видел не бунтаря и подростка, а вещь или животное, максимально измученное животное, дёргающегося от любого шороха.

От сильного стресса чувствовалась тошнота, хотелось выбежать из лагеря в сторону леса, даже там смерть уже не казалась чем-то страшным и плохим. Лишь бы не здесь.

Едва пересилив себя, чувствуя, как кожа на спине то стягивается, то вновь растягивается, Честер смог приподняться из-за стола и, подойдя к дверной ручке, остановился. Ему не хотелось выходить наружу, он понимал, что там будут люди, которые видели его публичное наказание, унижение и мольбы прекратить. Кончики пальцев неприятно покалывали, препятствуя попытке отворить дверь. Чес открывал дверь неспешно, словно боясь, что скрип сразу привлечёт внимание всех, кто его услышит.

— Давай, ты сможешь, ты же никогда не боялся. Ты сильнее всего этого. – проносилось у него в голове, но эти слова звучали сейчас больше как отмазка, которую он повторял, сам не веря в неё до конца.

Медленно выйдя на улицу, он стал нервозно оглядываться, цепляться за каждый взгляд, который падал на него. Это было невыносимо. Никто не отводил глаз, словно специально пялясь дольше положенного — это захлёстывало ещё сильнее, ведь читалось чётко без какой-либо фальши. Все смотрели на него, будто на лбу было написано большими буквами «НЕУДАЧНИК».

Стараясь не выходить на свет, прячась в тени лачуг, он еле доковылял до своего жилища. Переступив порог, силы окончательно закончились — он рухнул на пол. Боль от швов электрическими ударами пробегали с лопаток до копчика и обратно. Казалось, словно сейчас он просто развалится, растворившись в обгоревшие клочки бумажного листа. Сам того не заметив, Честер уснул.

Наступил вечер. Призрак стоял на террасе, подкуривая самокрутку.

— Ну что, Блэк возьмётся за его обучение? – молвил он в темноту.

— Да, я поговорил с ним. Старик как всегда успел тебе кости промыть, что ты опять переборщил с наказанием и бла-бла. — донёсся голос Койота из темноты.

— Могу его понять. Для дедушки, который потерял внука — видеть такое не самое приятное зрелище. Но, когда-нибудь и он меня поймёт. Если бы не мои методы, это место давно сожгли дотла. Не найдя я его тогда в лесу, кормил бы волков или ещё кого похуже. Кузнецу мои слова передал?

— Да, сказал, что сделать такое устройство можно, но довольно проблематично.

— Пусть не юлит, чертежи я достал, так что ему не отвертеться.

Призрак молча протянул в сторону Койота свежую самокрутку, тот недолго думая подкурил, присоединяясь к командиру.

— Койот, я вот никак не пойму, чего они все такие упрямые? Сначала же пытались мягко и к чему это привело? К бунту, мать его. Столько в итоге детей убить пришлось, а ради чего? Грёбанные подростки. — Призрак стряхнул пепел и сделал глубокую затяжку.

— Вот именно — это дети. По своей юной глупости они не понимаю, что этот мир прячет куда более опасные и страшные места, чем этот лагерь или даже Твердыня.

— В твоём голосе я слышу лёгкое оправдание. Неужели слишком сильно на тебя повлияли последние месяцы изоляции? Если хочешь, могу тебя отправить на задание, хоть развеешься.

— Да нет, я просто устал, Калеб. Я просто устал…

— Аккуратнее, не дай бог хоть одна малявка услышит, что ты меня по имени назвал. — монотонно, но без раздражения фыркнул Призрак.

— Точно, прости, иногда меня заносит. — Койот докурил самокрутку и выбросил окурок. — Каждый день мы то ли дело спасаем очередную заблудшую душу, но, знаешь, что меня больше всего ломает? То, как меняется их взгляд, когда они понимают, что не нашли убежища, а просто попали в руки таких же упырей. И я могу их понять, могу понять, что не избиений и вербовки ты ждёшь, когда тебе предлагают убежище. Иногда меня выворачивает от такой истины.

— Ну хватит, что-то ты совсем расклеился. Ступай лучше.

— Так точно…

Когда Койот покинул террасу — Призрак подкурил новую самокрутку. С каждой затяжкой он смотрел на увядающую папиросу, словно сравнивая её со своим внутренним состоянием. В голове пронесся тот самый бунт, когда подростки не захотели жить по правилам — они желали хоть немного почувствовать себя детьми, но взрослые оборвали эту возможность ударом клинка.

— Монстры. Вот как вы видите нас. Мы это заслуживаем. — Призрак потёр кончиками пальцев ещё не догоревшую самокрутку, осыпая пеплом и остатками табака землю.

Он проследовал в свой дом, даже не надеясь заснуть.

Честер очнулся в постели, видимо кто-то перетащил его, пока он спал. Суматоха на улице сразу приковала внимание, все собирались у главных ворот лагеря. Чес собрался с силами и вывалился наружу, присоединяясь к толпе, но стараясь стоять поодаль. Ворота распахнулись и внутрь зашли бойцы, что вернулись с задания. Облачение было чёрным, маски не такие украшенные, как у взрослых, более простые в своём оформлении. Честер стал осматривать прибывших: пара парней и одна девушка, видимо полноценный отряд. Что бросилось в глаза после — то, кого они притащили на своих плечах. Маленькая девочка, лет так семи и грудничок на руках девушки.

Призрак возник из дымки незамедлительно.

— Вы что, совсем страх потеряли? Что это такое? А? Вас спрашиваю. — Казалось ещё мгновение, и он достанет меч, чтобы начать всех рубить от ярости.

— Караван торговый мимо леса шёл, видимо бандиты напали или ещё кто. Ценных вещей не осталось, только эти двое. — робко и со страхом в голосе донеслось от девушки с грудничком.

— Мне какая разница, что там осталось, а что нет? Все знают правила: остаются только те, кто способен приносить пользу. Какую пользу принесут семилетка и младенец? Вы совсем башкой своей не думаете?

Призрак стал метаться из стороны в сторону, после продолжил:

— Кто будет кормить их, а? Ты? — Призрак нанёс тяжелый удар по животу одному из вернувшихся парней. — Или ты? — Резко врезал второму парню.

Толпа стояла молча, строем, будто это обычная утренняя линейка, взгляды большинства старались не смотреть на сцену, что устроил командир.

Стряхнув руку, Призрак закинул руки на талию явно о чём-то задумавшись.

— В общем, правила — есть правила. Вы сами подписали их на такую участь. — Призрак на секунду замолчал, словно не имел желания говорить дальше. — Выбросить их в лес.

Честер приметил возле себя Койота, который держал правую кисть руки. Опустив глаза ниже стало ясно, он скрывает лёгкую дрожь, поэтому и сжимает кисть всё сильнее, чтобы этого никто не увидел и хоть как-то успокоить себя.

Отряд молча развернулся и покинул пределы лагеря, в сопровождении плача грудного ребёнка. Все стояли дальше, ожидая команды «разойтись» или «вольно». Призрак провёл рукой по лицу, делая еле заметный выдох и повернулся к своим ученикам.

— Всем вернуться к тренировкам. Койот, сообщи повару, чтобы этим троим урезали паёк на два дня.

Койот молча кивнул и развернувшись на месте с ювелирной точностью — отправился на кухню. Призрак проходил мимо Честера, но на миг остановился и окинул его взглядом, словно говоря «когда-нибудь ты поймешь меня», после чего исчез привычным для него образом.

Чесу запретили сегодня участвовать в тренировках из-за полученных ранее травм, но предупредили, что спрос будет двойной из-за упущенного времени. Освободившийся график он решил посветить небольшой прогулке, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего. Ноги занесли его в местную кузню: маленькая избушка с торчащей трубой, дым от которой поглощался среди бесконечно высоких древесных крон. Появилось странное желание — войти туда и посмотреть, что внутри.

Дверь отворилась. Внутри над наковальней трудился бородатый мужичок, обливаясь потом, но с явной улыбкой на лице. Услышав посторонние звуки, он сразу повернул голову в сторону юноши.

— О, новые лица. Всегда приятно знать, что наша община потихоньку расширяется. — последняя фраза звучала с явной фальшью. — Ну, заходи, коли интересно, или вопрос задать какой хотел?

— Да нет, просто гуляю.

— Ох, ну, это ты зря. Ка… — мужик застыл с раскрытым ртом, словно отдёргивая себя от совершения ошибки. — Призрак не любит, когда филонят, в этом плане он тот ещё прагматик.

— Постойте, вы разве не видели, что вчера происходило?

— Я тебе так скажу, парень, я отсюда стараюсь лишний раз не выходить. Моя кузня — это мой маленький уголок спокойствия, и я не хочу покидать его. А тебя, собственно, как величают?

— Честер, Чес, как вам удобно.

— Ну, а меня можешь Дядей Клин называть, только при взрослых называй меня лучше Клином и не более.

— Хах, Дядя Клин, даже странно тут слышать такое.

— Я тебе вот что скажу, Честер — аккуратнее будь, тута хоть и безопасно, если всяких тварей лесных считать, но ведь и человек иногда хуже зверя бывает.

— Это я уже успел осознать. — Чес потёр плечо, робко, словно действительно сидел с родным дядей и вёл непринуждённую беседу. — Слушай, Дядь Клин, раз у меня весь день свободный, можно я у тебя тут побуду?

— Да чего бы и нет, раз говоришь, что от тренировок освободили. Хошь, могу тебя даже кузнечному дельцу обучить, раньше ко мне детишки постоянно захаживали, а потом видимо Призраку это не понравилось — запретил.

— Хочу, Дядь Клин!

Весь день Честер провёл с Клином, научился как правильно раздувать огонь в горне, даже смог отличиться в изготовлении парочки заготовок, пускай и не очень хорошо. В этот момент он был по-настоящему счастлив, запах угля был, как панацея для души, вот же он — тот самый спокойный уголок, который так требовался ему. Место, где ты мог спокойно перевести дух, отдохнуть за чашкой чая и просто побеседовать без опаски, что тебя вот-вот огреют кнутом по спине.

— Ну-с, засиделись мы с тобой, Чесси, давай, дуй домой, а то Призрак ругаться будет.

— Ты прав, Дядь Клин, ты прав…

Честеру не хотелось вставать и уходить, в мыслях гуляло лишь «пусть этот момент не кончается, пожалуйста».

Придя домой, он рухнул на кровать, тело болело от проделанной работы в кузнице, но боль приятная. На душе давно не было так спокойно и радостно, словно на миг он вернулся в те времена, когда весь этот кошмар не случился, всё казалось максимально рутинным: дом, колледж, тусовки с друзьями и максимально подростковые проблемы. Быстро и безмятежно он погрузился в глубокий сон.

День мог закончиться идеально, если бы не одно «но». В дом Призрака постучал Койот, дверь отворилась, и он вошёл внутрь.

— Что такое? Ты чего так поздно?

— Есть две новости. Первая. Наши нашли неподалёку «Стальную гвардию», две сотни, не меньше.

Призрака будто пробрало от услышанного.

— Не понял, они сюда идут или что?

— Нет. Они все мертвы. И других тел на поле боя просто нет.

— Может Дух Леса постарался?

— Это вторая новость. Он пропал, Калеб. Я связался со всеми форпостами и все, как один говорят, что несколько дней его нигде не было видно, только на северном посте был слышен его вой и грохот, словно он сражался с чем-то или кем-то.

— Ну, и что?

— Грохот шёл несколько часов, будто он бился с тем, кто ему равен по силе или вовсе превосходит.

По глазам было видно сильное удивление Призрака.

— Так, а вот это уже не шутки. Собирай всех, пусть прочешут лес, осмотрятся, может, увидят что-то подозрительное.

Койот поспешил покинуть дом. Призрак присел на свою постель, посмотрев на свою ладонь, откуда сочились чернила, а белки глаз окрасились в чёрный цвет.

— Неужели ты выбрало ещё кого-то?

ГЛАВА IX | ПРАВДА БЫВАЕТ СЛЕПА.

Тени мелькали среди высочайших деревьев. Десять разведчиков перемещались по веткам, минуя наземных хищников. Это был не лес, а настоящий природный лабиринт, любой путник, которому не повезло попасть сюда без карты — обречён навсегда тут остаться.

— Койот, бери первую группу и следуйте по правому флангу. Сообщайте обо всём подозрительном. – уверенно бросил Призрак.

Койот молча кивнул и жестом руки скомандовал следовать за ним, забрав половину разведгруппы.

Призрак с остатками воинов направились на запад, изредка беря передышку. Наконец они вышли на дорогу, где лежало пару сотен мёртвых рыцарей «Стальной Гвардии». Спустившись с деревьев, разведчики принялись осматривать место бойни.

— Чёрт, ладно хоть сопляков с собой не взяли. — заключил один из бойцов. — И ведь реально, как на брифинге: это не звери их подрали, человеческая рука постаралась.

В лицах убитых читался неописуемый ужас, словно они сражались с самой преисподней. Доспехи у некоторых были помяты от ударов кулака, кому-то выкололи глаза или перерезали горло.

— Мать моя, прямо сцена из фильма ужасов. Сэр, я не знаю, кто это сделал, но даже я стал немного нервничать. — вырвалось у другого разведчика.

— Отставить панику, поищите что-нибудь, что может указывать на виновника этого происшествия, правила все помнят? Осмотрели. Обыскали. Сожгли. Не хватало ещё, чтобы тут трупы начали постоянно подниматься.

Все разбрелись по полю брани, пытаясь найти улики. Призрак стал более внимательно осматривать саму почву, будто пытаясь найти что-то конкретное. Поиски не затянулись надолго: на определённом участке ему попалась на глаза странная чернильная лужица. Вязкая, почти маслянистая, она не впитывалась в землю, а лежала на ней тёмным пятном, словно живая. Он незамедлительно подошёл ближе и прикоснулся к ней, растирая меж пальцев. На секунду его пальцы будто онемели, а по коже пробежал тот самый холод, который он чувствовал только в моменты, когда сила внутри него начинала бунтовать. — Так-так, а это уже интересно, — тихо пробормотал он, тут же стирая пальцы о грубую ткань плаща. — Что-то нашли, командир? — донеслось из-за спины. — Нет, просто чернила разлили, видимо, писарская карета была или вроде того, — голос Призрака звучал ровно, даже чуть лениво, будто ему было всё равно. Но в груди что-то неприятно сжималось, как перед ударом молнии.

На всякий случай он незаметно засыпал лужу землей и двинулся дальше, делая вид, что продолжает что-то искать, как и все.

— Командир, взгляните на это. — боец протянул надломленный наконечник копья.

— Так… И что?

Разведчик размашистым жестом указал на землю вокруг: валяющиеся переломанные наконечники хаотично валялись вокруг определенной точки, словно намекая — вот тут находилась цель этих копий, но место, где должно лежать хладное тело пусто. Призрак подошёл поближе и стал осматриваться. Сев на корточки, пробежав взглядом по ближайшим трупам рыцарей, что лежали так же нелогично, как и их оружие, он принялся делать заключение:

— Так, ну это точно не Дух Леса — слишком маленькая площадь. Нет. Наш виновник явно человеческого размера. Тогда появляется резонный вопрос: что же это за человек такой, который смог убить около двух сотен солдат, не обронив и капли крови? Да и на наконечниках я её не вижу. То есть копья ломались от того, кого они пытались проткнуть.

Нависло молчание, каждый из присутствующих пытался обработать услышанное. Процесс размышлений прервал отряд Койота, который спустился с деревьев и направился к Призраку.

— Отойдём? — голос Койота звучал явно раздражённо, с небольшой тревогой. Командиры оставили подопечных и уединились. — В общем — дела плохи. Мы нашли Духа Леса.

— И что с ним?

— Мёртв. Пробит череп, не знаю, чем, да и думать об этом даже как-то не по себе. За ним кровавый след тянется, угадай откуда? С того самого поля, откуда мы пацанов забирали. В радиусе километра там вообще всё разворочено, деревья повалены, даже камни разворочены.

— Плохи дела. Видимо в лесу появился кто-то посильнее Духа, жаль конечно, он неплохо выполнял роль защитника. Но, что меня сейчас тревожит больше — все из твоей группы видели мёртвого Духа Леса?

— Эм, да, а что? — Койот нахмурился.

— Нельзя, чтобы в лагере поползли слухи о его смерти, начнётся паника или что ещё хуже – заговор. Мы же не хотим повторения «того самого» инцидента? Мне хватило одного бунта, чтобы сделать выводы.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь?

Призрак бросил взгляд на их отряды, которые уже вовсю общались между собой, явно обменивая данными, собранные во время разведки.

— Информация не должна просочиться в лагерь, свидетелей придётся устранить. — его голос был максимально холоден, уверенный и от этого было по-своему жутко.

Койот снова незаметно обхватил кисть правой руки, которая дрожала даже с большей силой, чем тогда — у ворот лагеря. Он понимал, что слова Призрака имеют смысл, но потеря сразу восьми взрослых — не менее горькая потеря, пускай и во благо того, чтобы жители лагеря не могли узнать правду.

— Я… Я сделаю.

Призрак положил руку на плечо Койота.

— Вот и славно. — он произнёс это пугающе монотонно. — Уверяю, мы не забудем наших товарищей. Каждый из них стоит сотни солдат Князя, но выживание всего лагеря важнее.

Койот развернулся на месте уже не с такой отточенностью, как было ему присуще, и направился к своим людям, стараясь делать небольшие шаги, максимально оттягивая момент. В голове гулял туман, ему не хотелось осознавать, какой приказ он будет приводить в исполнение.

— Итак, что делаем дальше? Возвращаемся? — разведчик обратился к Койоту.

Койот стоял неподвижно, стараясь не смотреть на своих жертв. Он закрыл глаза и просто насладился в последний раз природой: шелестом листвы, величественными древесными массивами, пением птиц, воем волков где-то вдали, лучами солнца, которые не так часто пробивались сквозь кроны. Насладившись, он опустил взгляд вниз, на мёртвые тела гвардейцев.

Резкими движениями Койот выхватил метательные ножи и за пару секунд сократил разведывательный отряд вдвое. Пара воинов застыли от ужаса и сразу поплатились за это — клинки вошли, как в масло, без какого-либо сопротивления.

— Нужно бить сильнее, чтобы не пришлось добивать. — пронеслось в голове Койота.

Спустя пол минуты семеро разведчиков лежали без намёка на движение. Однако, одному всё-таки удалось пережить первый удар, и он извивался, кривился на земле в предсмертной агонии, видя огромный порез на своей груди. Койот сильно расстроился, даже разочаровался в самом себе. Бедолага валялся в грязи среди тел гвардейцев, его кровь перемешивалась с их кровью, хлеща из раны и рта. Койот подошёл и склонился, чтобы провести добивающий удар. Раненный смотрел прямо на него, не в силах сопротивляться. Койот закрыл ему глаза и резко воткнул клинок. Звуки захлёбывающегося кровью разведчика угасли окончательно.

— Доволен? — прозвучало почти с издёвкой.

— Да чему уж тут довольствоваться? Бойцы хорошие были, жаль, что тебе пришлось это сделать.

От услышанного внутри Койота всё буквально загудело. Бросив пустой взгляд на Призрака, он стал ожидать следующий приказ.

— Отправимся в лагерь, возьмём зажигательной смеси и уничтожим тело Духа Леса. Нам нужно выиграть время пока никто не успел узнать, что лагерь отныне лишился такого ценного защитника.

— А с этим всем что делать? — Койот кивнул в сторону погибших гвардейцев и разведчиков.

— Кто-то ещё знает, что здесь произошло?

— Нет, ты же сразу сказал — собрать группу.

— Значит мы просто столкнулись с гвардией и понесли потери. То, что их противник был человекоподобным, в данному случае, играет нам даже на руку. Проследи, чтобы в ближайшее время наши патрули не бродили тут.

— Понял.

Койот, в компании Призрака, возвращались в лагерь при полном молчании, но напряжение от этого будто только нарастало. Он стал размышлять, присматривать варианты, сам удивляясь с того, что позволяет себе это. В мыслях перебирались варианты: Может поговорить с Призраком? Точно ли его методы дают нужного результата? Сомнения то ли дело поглощали его сознание. Всё-таки наказывать подростков за непослушание – это одно. Ведь от дисциплины зависит их дальнейшее выживание в этом мире. Но здесь… Просто бойня ради того, чтобы никто не узнал правды. Не узнал, что лагерь теперь уязвим, как никогда. С каждой секундой их возвращения домой, силуэт Призрака, Калеба, в глазах Койота всё сильнее размывался, это уже не тот самый человек, с которым он попал сюда, с которым делил последний паёк и готов был ринуться в бой без раздумий, ибо у них никого не было кроме друг друга.

Койот сильнее ушёл в себя, в воспоминания: как они в целом попали в этот враждебный мир, повстречали Князя, как Койота пытали несколько дней, чтобы выведать откуда он и сколько таких же ещё существует. Призрак пришёл за ним, освободил его, не бросил. Скорее всего именно отсюда и пошла та самая слепая преданность, ведь не может же человек, который пришёл спасать друга — быть чудовищем? Параллели заставили буквально вернуться на ту самую платформу, с прикованным к столбу Честером, который так же хотел заступиться за друга, но в итоге убил человека, а все просто стояли и ликовали, Койот лишь наносил новые удары хлыстом, рассекая спину молодого мальчонки. Политика тотального насилия и контроля дала свои плоды.

Войдя в лагерь, Койот старался не смотреть ни на кого, чтобы не поймать чей-то взгляд или неудобные вопросы. Призрак созвал всех к столбу наказаний и сам встал на платформу.

— Итак, мои дорогие ученики. У меня для вас крайне скорбные известия. Во время патруля мы наткнулись на так называемую «Стальную Гвардию». Завязался бой. Восемь… — Призрак показал на пальцах. — Восемь наших старших товарищей пали в той жестокой схватке. Мы не побоялись вдесятером выйти против двух сотен и вышли победителями. Запомните это. Отныне наши тренировки ужесточатся, всё ради вашего блага, каждый из вас станет таким же воином, который не испугался и разгромил врагов, оставив своё имя в вечности!

Толпа не спешила ликовать, они уже привыкли — как скажет Призрак, так и будет. Койот стоял сзади этой толпы, закрыв руки в замок. Появлялось ощущение головокружения, в голову лезли разные образы «таких же» вождей, которые обещали привести свой народ к процветанию. Да вот только обычно это работало в точности наоборот — раскол общества, деление на своих и чужих. Все друг другу равны, но кто-то всегда был ровнее.

Ближайший месяц был богат на события: Призрак сильно стал перекраивать лагерь, создал тайную полицию, которая должна была собирать слухи, докладывая непосредственно ему. Тренировки стали более жестокими, деревянное оружие стало скорее роскошью, ибо ученики несильно боялись получить по голове деревяшкой, в отличие от металлического изделия.

Несколько человек стояли в доме призрака, оборудованного под штаб.

— Итак, господа. Что у нас за прошедшие семь дней? — произнёс Призрак, с уже привычной толикой официоза.

— По приказу стали активнее искать новых людей в лесах и ближайших деревнях, за последние три дня у нас пополнение на пятнадцать человек. Половину, думаю, можно будет отсеять, если совсем будут бесполезны. — сообщал один из приближенных.

— Это радует. Так, а у остальных что?

— По вашим указаниям начали ужесточать тренировки, конечно у нас немного повысилась смертность на фоне смены тренировочного оружия, но зато и качество воинов заметно улучшилось.

— Ничего страшного, слабый итак погиб бы в лесу. Что мне скажет командующий моей тайной полиции?

— Люди слегка обеспокоены, это связано с тем, что вы не покидали штаб около недели. Так же растут волнения у патрулей на фоне исчезновения Духа Леса.

— Выявите, кто именно выражает обеспокоенность и примите меры. Не хватало мне ещё, чтобы моральный дух колебался из-за парочки глазастых идиотов. Ну, что, господа, благодарю за доклады.

Все поспешили выйти, будто боясь, что их присутствие хотя бы ещё на минуту разозлит вождя. В дверь постучался Койот.

— Я занят, если что-то срочное — обратитесь к квартирмейстеру. — глухо и сухо послышалось из-за двери.

Койот распахнул дверь и вошёл внутрь:

— Занятой какой стал, кучу званий придумал, тренировки ужесточил, да так, что теперь ребята могут вообще случайно без пальцев или жизни остаться. Что с тобой происходит, Калеб?

Призрак поспешил сразу закрыть дверь, чтобы ни одна живая душа ничего не услышала.

— Какой я тебе нахер Калеб? А вдруг услышит кто-то? Совсем что ли обнаглел? Авторитет мой подорвать решил?

— Прости, я как-то не подумал…

— Да ты вечно, твою мать, не думаешь. Ворвался в штаб, наезжаешь на командира, распустился ты совсем, Койот.

Койота словно по голове стукнули. Губы слегка дрожали, пытаясь вымолвить акт протеста, но то ли дружба, то ли страх не позволяли сказать всё прямо в лицо. На душе было гадко, сами мысли о том, что идея лагеря для заблудших, перевоспитания, подготовки к суровым реалиям канули в лету вызывали больше чувства стыда, нежели разочарования. Но, тут пришло ещё большее озарение — всё поменялось в ту самую ночь. «Детский бунт». Когда им пришлось убить большую часть детей, дабы те не смели навязывать свои устои. Именно с того момента гайки и начали потихоньку закручиваться.

— Ладно, мы достаточно поговорили, ступай. — Призрак вернулся к своему рабочему столу, занимаясь сверкой докладов.

Койот стоял ещё несколько секунд, но после молча развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью, оставив Призрака наедине его кабинета, пропахшим табаком, стопки бумаг и светом настольной лампы, которая освещала только рабочее место, не дотягиваясь до остальных уголков его дома.

— Лагерь! Подъём! — доносилось с улицы.

Честер вытер глаза, спеша быстрее одеться и выскочить на построение. Прошедший месяц заставил выучить муштру, да так, что, кажется будучи без сознания, он всё равно вскочит и выполнит всё по инструкции. Выбежав наружу, он поспешил встать в строй. Нынче порядки диктовали условия, где опоздание хотя бы на минуту — гарантированная встреча со столбом наказаний, а то и чего похуже, всё зависит от настроения «старшего».

Из штаба показался Призрак, присоединяясь к утреннему построению в качестве наблюдателя.

— Лагерь! Поприветствовать нашего Командира!

— Здравия желаю, господин Призрак! – хором произнёс строй.

— Квартирмейстер, сколько у нас на данный момент новобранцев? — Призрак занял вальяжную, но очень важную позу.

— Лагерь! По порядку, рассчитайся!

Слева направо все стали произносить номера, отчёт закончился на ста сорока девяти.

— Не понял, вчера же вроде на десятерых побольше было, разве нет?

— Так точно, Командир, трое лежат в лазарете. Семеро погибли во время тренировки.

— А, ну то есть трое смогли выжить. Молодцы. Продолжайте, Квартирмейстер, прошу.

— Слушаюсь!

Тренировки начались с изнурительных уроков фехтования, позже уставших бойцов выставляли друг против друга — проверяли силу воли, насколько инструмент способен работать, будучи не в самом лучшем состоянии. После этого все присели на землю для отдыха, старшие раздали паёк.

— Опять урезали, суки… — почти шёпотом произнёс один из подростков, но его сразу одёрнули другие ученики.

К Честеру, стоящему у террасы чужого дома и жующего галеты, делая вид, что он даже доволен их вкусом, подошла Молли, протягивая маленькую бутыль с отваром.

— На, дубина, пей, сил придаст, себе изначально делала, но меня, благо, не заставляют часами махать мечом и изводить себя. Тебе нужнее.

Не успела она опомниться, как по руке ей прилетело тонким металлическим прутиком, отчего бутылочка стремительно упала на землю. Молли схватилась за руку, там уже красовалось пятно от покраснения.

— Эй, я помощник лекаря…

— Да мне насрать, кто ты, меня поставили следить, чтобы норма приёма пищи не превышалась, ещё раз увижу, что ты что-то даёшь ученикам — окажешься на столбе. Поняла? — сказал неприятный парень повзрослее. Новая каста в лагере. Совершеннолетние, но всё такие же дети, следят за порядком, чтобы младшие не смели нарушать правил.

Сзади парня послышались тяжелые монотонные шаги.

— А если тебя завтра — заколют, и ты окажешься на операционном столе, как думаешь, сможет ли помощник лекаря полностью выполнять свою работу и помочь тебе? Да и захочет ли? — произнёс Койот, пытаясь упрятать ненависть к поступку обнаглевшего подростка, которому просто выдали новые полномочия.

— Но, мне сказали, что они должны соблюдать правила…

— Свободен. Ещё раз увижу, что ты поднимаешь руку на лекаря — пеняй на себя.

Что-то невнятно пробурчав «надзиратель» ушёл к остальным, провожаемый укоризненным взглядом Койота.

— Дожили, блять, в наше время если бы какая-то мразота ударила лекаря — свои же забили бы. Но теперь это норма, мда.

— Не ожидала от тебя такого. — Молли нахмурила брови, словно недовольно тем, что Койот поступил не так, как обычно.

Койот бросил сухой взгляд на Честера, который всё ещё молчаливо поглощал пищу. Если раньше в Твердыне Чес был готов броситься на Князя просто за акт издевательства над близким, то теперь он просто стоял и жевал еду, без эмоций, без чувства вины, что промолчал и не заступился. Система знает своё дело.

На другом конце лагеря жизнь бурлила ещё страшнее. Маркус всё это время нарочно избегал Честера, он всё ещё его боялся, но времена изменились. Взрослые заметили исключительный ум парня и пересадили его в отдельный «класс», не воинов, а стратегов — поваров битвы. Он с интересом выслушивал лекции от старших коллег, подмечая многие моменты в свою записную книжку. Главным учителем в лагере стал новоиспеченный начальник стратегического штаба — Лукреций. Лысина, пожелтевшие ногти от постоянной писанины и употребление табака очень чётко составляли портрет штабного клерка.

— Так, я понимаю, что нас немного, но давайте повторим азы стратегии, например, в лесу. — с явным задором произносил Лукреций.

Маркус незамедлительно поднял руку. Лукреций с лёгкой улыбкой одобрительно кивнул. Марк встал в полный рост, гордо выпрямившись:

— Основа тактики ведения боя в лесной местности — это засадная тактика, будь то ловушки или оползень для перекрытия отступления вражеского каравана.

— Замечательно. Но, что-то выдаёт в твоём голосе небольшое несогласие с данной тактикой, я прав?

— Если вы не возражаете.

Лукреций любезно жестом пригласил Маркуса к доске, где он схватил мелок, начиная рисовать схему, параллельно объясняя:

— Мне кажется, что если добавить такую вещь, как растяжка, например, с горючей смесью, то первый эшелон будет дезориентирован, что внесёт суматоху при попытке образовать строй. Это поможет нападающим эффективнее проредить линию обороны.

Лукреции слушал каждое слово Маркуса, словно меланхоличная музыка ласкала его ушные перепонки.

— Действительно, это хорошее замечание, Марк, ты большой молодец. Можешь присаживаться.

Парень был доволен собой, наконец-то он не жалкий балласт, а мозг операции. Кукловод, который может спокойной руководить, выстраивать тактики. Ему не нужно учиться драться, всегда найдётся быдло, которое исполнит его волю по прямому приказу.

Урок окончился, но Лукреции попросил Маркуса задержаться.

— Знаешь, сколько ребят сюда не приходило, я ни разу не видел в них такого задора, как в тебе. Ты упиваешься идеализацией тактик, доводишь их в совершенстве. Дай угадаю, ты, наверное, как и я, пишешь уравнения возможных жертв среди противников при той или иной стратегии?

— Так и есть, сэр, вот… — Марк протянул записную книжку, где всё было подробно расписано.

— Матерь Божья, да это же сокровище. Не зря я заметил тебя ещё тогда, ты действительно уникальный самородок. Уверен, что звание офицера для тебя будет лёгкой целью. Ты принесёшь процветание в наш лагерь, Маркус.

Это звучало, как мёд для ушей. От восторга внутри себя юноша даже начал слегка поскрипывать зубами и сжимать кулаки, настолько ему быстрее хотелось стать офицером и занять кресло в командовании лагерем.

Он направился к двери, едва сдерживаясь и не подпрыгивая от удовольствия, выскользнул на улицу. Снаружи всё как всегда: за проведённый урок погибло двое мечников — слишком неаккуратные удары и самоуверенность вперемешку с желанием показать свою полезность лагерю. Он приметил Честера и демонстративно прошёл мимо него, ненадолго окинув взглядом. Перед его глазами был уже не «гроза школы или колледжа» — это был измученный зверь, который нехотя, но стал подчиняться чужим правилам, сломленный и бесцельно жрущий любую гадость, которую ему подсунут. Жалкое зрелище. Но, что-то внутри не давало покоя, он всё ещё помнил, как они вместе выбирались из Твердыни, как Честер, не думая, всегда бросался его защищать, однако, тот ли это Чес, которого он знал до всего этого кошмара? Нутро пыталось сообщить, чтобы Маркус подошёл, обнял друга и пообещал, что теперь его очередь защитить своего близкого. Но, последние полтора месяца слишком отпечатались в сознании, он лишь ущипнул руку и молча продолжил идти в сторону своего дома, стараясь больше не оборачиваться, будто там никогда и никто не стоял.

— Я не хочу возвращаться к тем унижениям, я умнее этих отбросов, этих неандертальцев. Ублюдки, что только и умеют махать железякой, пока такие, как я, стоят поодаль, правя балом. — мысли чуть ли не скатывались в параноидальный возглас шизофреника. Любая мысль о возможной потере текущего статуса ввергали в ужас и страх начинать всё с самого начала, если вообще получится начать заново.

Не спеша зайдя в свои «апартаменты», он поставил чайник на огонь и сел напротив, наблюдая за огнём. В голову почему- то ударили воспоминания о том самом поле, где всё и началось. Как он пытался развести костёр, чтобы хоть как-то пережить грядущую ночь, не ожидая даже встретить существо по имени Полуночник. Казалось бы, что воспоминания должны быть неприятными, но встретил их Маркус почему-то с непринуждённой улыбкой.

Глубокая ночь. Лагерь давно спит, не издавая лишнего шороха. Койот возвращался в потёмках домой. Перед ним из тени вышел один из взрослых, шаги ещё двух послышались позади.

— Так, так. Господин Койот, чего бродим в такой поздний час? — ехидно сказал тот, что стоял спереди.

— Не спится, решил воздухом подышать. Тебе-то какое дело?

— Поуважительнее, Койот, я всё-таки старше тебя по чину, поэтому давай ты закроешь пасть и проследуешь за нами.

Койот попытался оценить обстановку: Один спереди, двое сзади, если и нападать первым, то ломиться нужно прямо. Будь у них добрые намерения, просто попросили бы вернуться домой или вовсе не обращали внимание на старшего офицера, который ничего запретного не сделал. Дело принимало критический оборот, звук вынимания клинка отрезвил застывшего Койота.

— Я тебя ещё раз попрошу, а то ты уснул видимо. Проследуй за нами.

— С какой стати? В чём ты меня обвиняешь?

— Я тебя ни в чём пока не обвиняю, просто небольшая профилактическая беседа для поддержания дисциплины.

Койот сразу раскусил ложь. Нет. Это всё кончится явно не беседой, они пытаются увести его с улицы в укромное место. Действовать нужно было незамедлительно.

— Знаешь, а ведь раньше не было всей этой тупой системы рангов, чинов, званий, видимо тебе очень нравится, что ты наконец-то из жалкого куска дерьма смог вырваться в люди, верно? – как только Койот договорил, хлёсткий удар клинка оборвал жизнь «старшего по чину».

Оставшиеся двое бросились на него, в надежде хотя бы ранить, но «старый волк» слишком много пережил и повидал, чтобы с ним справилось парочка «щенят». Прошло меньше двадцати секунд, как нападавшие украшали землю багровыми лужами.

— Видимо, я кому-то очень сильно стал мешать… — он окинул взглядом дом Призрака. — Ладно, сучёныш, в эту игру можно играть и вдвоём.

ГЛАВА X | ИНОГДА СМЕРТЬ - НЕ ХУДШИЙ ИСХОД.

Закат. Запах гнилой травы и очередное чавканье грязи. Гилберт брёл по пустой и размытой дороге, на руке красовались давно засохшие пятна крови. Новая одежда, спасибо предыдущей встрече, выглядела уже не так потрёпанно и больше подходила под фасон здешних мест. Он присел у одинокого дуба, на небольшом холмике и достал пергаментный свёрток, в котором было упаковано вяленное мясо. Мелкими укусами он постепенно начал поглощать лакомство, но на мгновение остановился.

— В чём смысл испытывать голод, если я даже вкуса жратвы не чувствую… — словно в пустоту обращался Гилберт. — Меня не могут убить, но чувство голода никуда не делось. Как же логично.

Покончив с ужином, он привстал, отряхнулся и продолжил свой путь вглубь леса. Звери, как и прежде, разбегались при его приближении, не понимая его истинную природу. За днём шла неделя, за неделей – месяц. Гилберт постоянно натыкался на поисковые отряды Князя, с понятным исходом. В очередной раз всё было по–другому, словно чувствуя, Гил оставил одного из солдат в живых, решив его допросить. Гвардеец лежал на земле, закрываясь от него рукой, обмочившись под себя. Парень не придал этому значения, он и не такое успел повидать за прошедшее время, некоторые даже обделывались, когда понимали, с каким существом они имеют дело.

Гилберт медленно, с грацией пантеры, подошёл к напуганному солдату и присел на корточки, явно оценивая насколько сдавшаяся жертва будет полезна.

— Я уже давно заметил, что Князь что-то ищет в этом огромном лесу. Не поделишься? — прозвучало из уст Гила с полным безразличием.

— Ты отпустишь меня, если расскажу? — дрожащим голосом спросил гвардеец.

— Не, ты меня видимо не понял. Если ты мне расскажешь — я убью тебя быстро, почти безболезненно. Будешь играть в героя — переломаю ноги и буду тащить за собой по лесу, пока не надоест, и я не брошу твоё тельце где-нибудь в лесной чаще.

У солдата перехватило дыхание от услышанного, тело неестественно трясло, словно его подключили к электрическому стулу.

— Я… Я не понимаю, ты больной что ли? Тебе так нравится убивать? Что мы вообще тебе сделали? — голос гвардейца сильно заикался, сменяясь истерическими нотками.

Гилберт слегка изменился в лице, нахмурившись. Он прильнул ближе и сказал:

— Вы убили меня. Этот ответ тебя устроит?

Над беседующими нависла тяжелая тишина. Солдат пытался переварить сказанное им, что не поддавалось никаким объяснениям.

— Ересь…

— Да что вы заладили? Ересь, ересь. У вас что, мёртвые никогда не вставали?

— Н… Нет…

— Тогда считай, что тебе повезло узнать об этом первым. Итак, я всё ещё жду ответа — что вы здесь ищите?

— Ты обещаешь, что сделаешь всё быстро?

— Обещаю.

— Мы искали старинный артефакт, мы экспедиционная группа… — солдат не успел договорить. Гилберт сжал его голень, раздробив в мясо. Гвардеец заорал от тупой и ноющей боли.

— Врёшь же, сучёнок. Ещё и неумело. Знаешь, сколько раз я успевал подслушать ваши разговоры, прежде чем начинал убивать? Я многое слышал: обычные будничные жалобы, про каких-то повстанцев, кто и с какой шлюхой подхватил болячку, но ни разу, сука, ни о каких артефактах тема не поднималась.

Гвардеец пустил слёзы, пытаясь держаться за раздавленную ногу.

— Прошу, я умоляю, сделай уже то, что должен.

— Нет, у нас был уговор, и ты его нарушил. В отличие от тебя, я своё слово сдержу. — договорил Гилберт и раздавил вторую ногу.

Солдат стал извиваться, крича, плача, пуская сопли, вены выступали на лбу, а лицо покраснело.

— Ладно, ладно! Мы ищем лагерь повстанцев! Господи, как же больно! Прошу, убей меня! УБЕЙ!

— Нет, дружочек, уговор был, что ты мне сразу правду расскажешь, так что вини только себя. А теперь — пойдём, прогуляешься со мной.

Гил схватил гвардейца за раздробленную культю и поволок за собой, оставляя его телом кровавый след.

— Так, моё тело находилось на поле, значит парни смогли меня дотащить туда, учитывая, что там я повстречал ходячих мертвецов — видимо на нас напали и они защищались и им либо пришлось бросить меня, либо их нашли эти самые повстанцы, утащив куда-то. Раз солдаты Князя ищут в лесу, скорее всего их лагерь где-то здесь. Не сказал бы, что это сильно упрощает задачу, но мне явно гораздо проще тут передвигаться, чем обычным смертным. — заключил в голове Гилберт.

«Прогулка» длилась около часа, сопровождаясь криками искалеченного гвардейца, юноша монотонно напевал любимую песню, чтобы хоть как-то скрасить скуку:

— A fallen angel in the dark, never thought you’d fall so far… Эй, придурок, ты чего там утих? Силы орать кончились? — он окинул взглядом тело, что волок за собой. «Попутчик» был уже как десять минут без признаков жизни. — Эх, неинтересно, обычно держались дольше.

Лёгким и размашистым движением, он выбросил тело в сторону, словно это сигаретный окурок, который дотлел окончательно. Дойдя до развилки, нутро подсказывало вовсе не идти по дороге, а свернуть в лесную чащу, Гилберт не стал противиться интуиции и направился вглубь. Перед глазами оказалась странная картина — обычная деревянная избушка. Рядом была небольшая пристройка, похожая на свинарник. Это и вызвало диссонанс. С виду уютный домик, посреди адского леса, где умереть от голода — далеко не самая страшная смерть.

Медленно, но верно, он приближался к дому, постепенно осматриваясь на предмет ловушек, сторожевых собак или самого жильца, который уже мог наставить на него винтовку или арбалет. Спокойствие и тишину нарушил визг свиньи, которая была напугана так, словно на её дом напали волки.

— Дейзи, ну ты чего? Кто тебя напугал? — из избы вышел низкорослый седой мужичок, с импровизированной тростью из дубовой палки.

Гилберт замер. Он ожидал развязки. Как поведёт себя мужик? Прогонит его, нападёт? Позовёт подмогу или спустит собак? Чего ожидать от такого странного места?

Мужичок уставился на него удивлённым взглядом, но долго молчать не стал:

— О как, мальчишка. А ты чего тут делаешь? Потерялся что ль? — он сразу обратил внимание на отсутствие одной руки. — Батюшки, дак ты же ранен. Айда сюды быстрее.

Старичок одобрительным жестом зазывал в дом, Гилберт даже не сразу понял, как на это реагировать, но в итоге, почему-то, молча и покорно проследовал в избу. Внутри он ожидал увидеть, что угодно: трупы животных, людей, крюки или ещё чего похуже.

Обычный дом. Возле оконца маленький самодельный столик, на котором стоял самовар. Примитивная печка, рядом стоящая потрёпанная кровать. Всё максимально — просто. Гил зашёл в комнату, чуть не споткнувшись о высокий порог двери.

— Ты эт, аккуратнее там, не хватало, чтобы ещё убился. — озабоченно произнёс старик.

Для Гилберта это больше звучало, как издёвка, но он понимал почему это было сказано. Дедок присел на кровать, достав швейный набор и набор колбочек с какими-то травами, после любезно похлопал по простыне, приглашая гостя сесть и дать осмотреть рану. Гил всё ещё слушался, он сам не мог понять — почему, но ноги несли его к старику, дабы дать осмотреть свои раны.

— Батюшки, кто ж тебя подрал так, тебе что ж, не больно совсем?

— Нет.

— Что ж с тобой случилось, бедное дитё? На тебя будто зверь какой лютый напал.

Мужичок аккуратно достал травы, раздавливая их в ступке, перемешивая с каким-то маслом, образуя странную зелёную мазь со знакомым запахом. Небрежно нанеся её на «сухую» рану и заштопав, он пошёл к самовару, поставил его на огонь, после чего позвал юношу к столу.

— Тебя как звать-то, сынок? — с любопытством и явным удивлением спросил мужик.

— А вам какое дело?

— Ты — мой гость. Я тебя хочу напоить чаем, угостить баранками. Чтобы не сидеть молча, я думал, что мы заведём беседу. Поэтому и спрашиваю.

— Гилберт. — парень отвёл взгляд, почему-то простой диалог с безобидным стариком вызывал большую тревогу, чем убийство сотен гвардейцев Князя.

— Вот это разговор! Меня деревенские детишки обычно Дедушка Мэнни зовут, если тебе не комфортно, то можешь просто — Мэнни.

— Вы правы. Мне неудобно…

— Ты привык, наверное, к более оживлённым местам, куда уж мне, обычному старику, живущему в глухом лесу на отшибе, дело до городской суеты. Я как-то, знаешь, люблю тишину.

Между делом Мэнни налил чаю себе и своему гостю, достал почти свежие баранки и наложил их в миску.

— Ты не стесняйся, бери, у меня их много. Раньше ко мне постоянно захаживали, меняли баранки на молоко или ещё чего, а сейчас нету никого, но привычка баранки делать осталась, — послышалось с ностальгической улыбкой. — Чаю попробуй, вот в чём я уверен, так это нём. Всегда гордился способностью смешать травы настолько вкусно, что оторваться потом невозможно.

Гилберт осторожно прильнул к чашке, делая маленький глоток. Вкуса нет. Откусил баранку. То же самое. Но, чтобы не расстраивать старика, Гилберт продолжал с каменным лицом пить и есть.

Старику словно самому было неловко от такой гнетущей атмосферы тишины, и он попытался хоть как-то разбавить её:

— Не хочется тебя смущать, не хочешь не говори, но всё-таки спрошу — что случилось-то с тобой?

— Вы про что именно?

— Ну, ранение твоё. Неужели тебе не больно? Обычно я видел людей с более, прости Господи меня за такие слова, простыми ранами, и то они вели себя менее спокойно.

— Не больно.

— Во дела… Как же так? Ты ж всё-таки живой человек, боль для нас ощущать вполне себе нормально, не надобно прятать её.

Каждое подобное высказывание будто резало остатки души Гилберта на куски. Нет. Он не живой. У него даже крови нет, как у «обычного человека». Он второпях допил чай и поставил чашку на стол.

— Спасибо вам, мне пора.

— Да обожди ты, куда ж ты пойдёшь-то? Скоро стемнеет, а ночью в лесу сам наверно знаешь — зверья немеряно. Ты лучше тута ночь пережди, восстановись хоть, отдохни.

Гилберт остановился. Ему стало ещё более некомфортно. Он всеми фибрами души, или того. Что от неё осталось, хотел остаться, но боялся, что вся эта нежность и забота переломят его пополам. Всё это непринуждённое общение, тот самый островок безопасности — не то, за чем он сейчас охотится. Гил поспешил к выходу, второпях снова споткнувшись об дверной порог, и наконец выйдя из избы.

— Обожди, Гилберт, на… — старичок Мэнни протянул ему связку баранок, фляжку с водой и баночку с мазью. — Держи, не знаю, куда ты путь держишь, но хоть голодным не останешься. Будь здрав, сынок, доброй дороги.

Гилберт молча взял подарок и собирался уже уйти, но вдруг развернулся, чтобы спросить:

— Скажите мне, как вы смогли выжить тут?

— В смысле выжить? Я тута живу, чего мне выживать-то?

— Вас что, совсем тут никто не беспокоит?

— Почему же, я вроде говорил уже. Детишки иногда прибегают, я им куколок из вяза делаю, с северной деревеньки.

— А в какой стороне тут север?

Старичок беззаботно показал указательным пальцем в сторону дороги, откуда пришёл Гилберт. Тут на секунду уверенность юноши в происходящем пошатнулась — в той стороне он видел только сгоревшую деревню, причём по виду, сожгли её уже давно, скорее всего это сделали люди Князя, пока пытались найти заговорщиков или тех, кто сотрудничает с партизанами. Какие тогда «деревенские детишки» могли прибегать к старику и кому он делал эти самые куклы? Вопросов было много, но ответов получать на них уже не хотелось. Ещё раз поблагодарив Мэнни, Гил направился дальше, идя по противоположному от избушки направлению.

Всё было как обычно. Ни единой живой души. Словно мир вокруг парня полностью вымер. В глаза бросилась ещё одна интересная деталь — чем дальше заходил Гилберт, тем больше замечалось то, что лес потихоньку увядает, под деревьями лежали останки мёртвых птиц, зверей, а растения переставали цвести, постепенно умирая. Деревья издавали странные звуки, словно издавая жалостливый вой. Преодолев пару водных преград в виде реки и родникового ручья — Гил замер, словно услышал что-то до боли знакомое в уже погибшем лесу. Точно. Лязг мечей. Голоса людей. Видимо цель была уже близко. Он стал вслушиваться ещё сильнее, определяя примерное направление и расстояние. Около двух километров к югу, именно оттуда доносятся звуки. К этому моменту на лесную чащу окончательно спустилась ночь с туманной гладью, скрывая огни самого лагеря. Вот он. Тот самый лагерь. Лагерь, который Гилберт пытался выследить так долго. Технично и больше механически – он залез на одно из рядом стоящих деревьев, начиная осматриваться и собирать информацию об этом месте. Пускай лагерь вы выглядел не слишком большим, но расстановка построек, тропинок и прочего вызывало восхищение. Сделано с умом. Его внимание привлекло четыре фигуры, что стояли недалеко от переулка, явно разговаривая о чём-то, но далеко не очень приятельски. Резко один из них схватился за клинок, заколол первого, позже расправился ещё с двумя.

— Интересно тут у них дела обстоят, друг друга в темноте режут. Занимательно.

Разбежавшись по ветке и прыгнув, что есть мочи, Гил пролетел вниз около семи метров, пафосно приземлившись позади оставшегося участника поножовщины.

Койот услышал звук чего-то тяжелого позади, словно огромный валун плюхнулся на землю, оставляя вмятины в почве. Он обернулся. Перед ним находился подросток, но одно его присутствие вызывало тревогу. Отсутствие руки только подчёркивало его зловещую ауру.

— Ты ещё кто такой? Я не помню, чтобы ты был среди моих воспитанников. — нервно, но стараясь держать себя в руках, бросил Койот.

— А я и не ваш воспитанник. Слушай. Если я правильно понял вы — повстанцы, сопротивление, мне плевать. До ваших тёрок с Князем мне абсолютно до фонаря. Я ищу своих друзей, может они вам попадались? Зовут Маркусом и Честером.

— С какой стати я должен тебе отвечать? — осторожно, но без наглости поинтересовался Койот.

— С такой, что если ты мне не ответишь — ответит другой, только разница в том, что у него уже будет «неживой» пример того, если он мне не удосужится ответить.

Койот обомлел от такой прямолинейной угрозы, но что-то внутри подсказывало – парень не блефует.

— Так, так. Значит мне не показалось… — из тени возник Призрак. — Насколько же сильной волей нужно обладать, что я тебя за версту успел почуять? В этот раз «Оно» явно не ошиблось с выбором. Сколько оно измывалось над тобой? Что получил в награду за своё упрямство?

— Ты ещё кто нахер такой? — внутри Гилберта разгорелся огонь, велящий только одно — «сожри».

— А, так ты пока не научился чувствовать? Расстроил. И зачем же ты пришёл в мой лагерь? Убить меня?

— Да мне ты вообще никуда не упёрся. Я уже сказал: я ищу друзей, Маркуса и Честера.

И тут Койота окатило холодным душем. А ведь точно. Тогда, полтора месяца назад, когда они спасали Маркуса и Честера — с ними был ещё один парень, только вот загвоздка в том, что он —погиб, и они оставили его там, не придав погребению.

— Это я помню, ты был третьим в этой команде, парни изрядно постарались, чтобы выволочь тебя из Твердыни, аж вглубь леса тебя дотащили. Похвально.

— Так значит вы их видели, где они? — пустой разговор начинал раздражать Гилберта, он торопился закончить его как можно скорее.

— Да здесь они, рядом. Хочешь забрать их?

– За этим я сюда и пришёл.

Призрак по-деловому убрал руки за спину, осматривая юношу, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, что за силу он получил.

— Я отдам их тебе, но услуга за услугу. — Призрак показательно стал рассматривать ногти на пальцах руки. — Видишь ли, в моём лагере есть правила, каждый, кто ест, имеет крышу над головой — должен отработать долг. И это я хочу ещё заметить, что если не мы, то кормили бы они мертвецов на том самом поле…

— Мне плевать на твои правила. — нагло отрезал Гил. — Я такой путь прошёл не для того, чтобы смотреть на двух клоунов, которые пытаются пудрить мне мозги. Либо кто-то из вас скажет мне, где мои друзья, или…

— Или? — перебил Призрак с явной жаждой любопытства.

— Я сожгу этот лагерь дотла.

Койот не смог вытерпеть такого. Одно дело угроза для него, но открыто заявлять, что он сожжёт лагерь с его воспитанниками — недопустимая дерзость. Он вновь выхватил клинок и, привычным ударом, нанёс колющий удар прямо в грудь Гила. Лезвие прошло сквозь одежду, не пробив кожу, Койот замер в непонимании.

— Койот, ты сейчас сделал пиздец какую глупую ошибку. — уже с тревогой в глазах высказался Призрак.

Гилберт молча опустил взгляд на оружие, которым его только что пытались заколоть, схватил лезвие рукой и раздавил его, из-за чего оно разлетелось на мелкие осколки.

— Ересь… — в глазах Койота стал читаться уже нескрываемый страх.

Гилберт приподнял глаза, посмотрев на своего «обидчика».

— Как же вы уже мне надоели с этим словом…

Призрак резко телепортируется за спину Гилберта, пытаясь удержать.

— Койот, не стой, как истукан — беги, поднимай тревогу!

Койот в панике понёсся куда глаза глядели, вопя:

— ЛАГЕРЬ! ТРЕВОГА!

Призрак всё ещё пытался удержать Гила, но сама структура его тела заставила задуматься:

— Чёрт, я не чувствую, как давлю на него. Он что, из металла сделан?

Гилберт спокойно схватил Призрака за руку мёртвой хваткой, намереваясь раздавить её, но последний успел среагировать и телепортироваться ан крышу лачужки.

— Кажется я начинаю понимать — это ты убил Духа Леса, верно? Могу только похвалить его — ему удалось хотя бы оторвать тебе руку.

— Если ты про огромную тварь с лошадиной башкой, то интуиция тебя не подводит. — всё ещё спокойно говорил парень, смотря на Призрака.

Неизвестно почему, но Призрак начал нервничать. Не доводилось ему сталкиваться с противником в человеческом обличии, чья кожа держит прямой выпад Койота.

— Две сотни убитых гвардейцев на дороге — тоже твоя работа? Кажется, ты на тот момент ещё слегка «кровоточил». Я видел чернила.

Гилберт промолчал, лишь с подозрением смотря на своего собеседника, пока всё-таки не решился нарушить тишину:

— «Оно», «чувствуешь меня за версту», ещё и перемещаться в пространстве умеешь. Сам-то ты кто?

— А сам ещё не догадываешься?

— Догадываюсь, но не могу понять, почему я не умею телепортироваться?

— «Оно» даёт разные способности. Исходя из того, в чём ты был хорош при испытании. Я смог удрать от пыток, вот мне и дали такую интересную особенность. Ну а ты? Что же ты такого сделал, что тебя ни меч, ни Дух леса убить не способны.

В голове Гила ударом молнии промелькнули те самые злосчастные сто четырнадцать дней. Когда его жрали, унижали, без конца рубили голову.

— Заткнись, это не твоего ума дело! — Гилберт резко сорвался на крик.

— Ой, кажется задел за больное.

Белки Гила стали наполняться чернилами, радужка, уже привычно, окрасилась ядовито жёлтым оттенком. К этому моменту лагерь успел полностью проснуться, сбежавшись на место драки. Куча копий, арбалетов и мечей были направлены на единственного нарушителя порядка. Сквозь свою слепую ярость он смог разглядеть два знакомых лица в этой серой толпе — Честера и Маркуса. Они словно не узнавали его, смотрели с опаской, как на какого-то монстра, который пришёл уничтожить их родной дом.

— Марки, Чес… — в голосе появилась невинная дрожь. — Это я — Гил.

Маркус с Честером одновременно впали в полный ступор, услышав это. Вот это? Чудовище с сочащимися из глаз чернилами, взглядом, что наблюдает из самой бездны? Это — Гилберт?

— Как же так? Я же видел, ты умер. — обычная сухость Честера на миг перемешалась с искренним удивлением и страхом.

Койот пытался пробраться через толпу, дабы встать между угрозой и воспитанниками.

— Стойте! Слушай, парень… — он обратился к Гилберту. — Я понимаю, что вспылил, прости меня за это. Не надо. Не трогай никого. Бери Маркуса и Честера, если нужно, и просто уходи, оставь нас. Всем опустить оружие!

Призрак раздражился и немедленно телепортировался к Койоту.

— Ты чего творишь? Хоть понимаешь, какой это ценный ресурс для нашего лагеря в войне против Твердыни? И ты собираешься его просто так отпустить? — Призрак очень сильно напирал, чуть ли не сталкиваясь лбами.

— Оглянись вокруг, — Койот размашистым жестом показал на воспитанников. — Ты же сам понимаешь, что мы тут бессильны. Калеб, он блять клинок голыми руками раздавил, что ты собираешься с ним делать? Остановить сотней детей?

Призрак хлёстко ударил Койота в переносицу.

— Ублюдок, я тебе говорил не называть меня по имени, говорил ведь! Всё-таки я был прав — ты с самого начала хотел подорвать мой авторитет. Пригрел, твою мать, змею под боком.

Койот сдержал удар — не упал, лишь немного пошатнулся. Сначала покушение, а теперь прилюдное унижение. Это было последней каплей. Он выхватил у одного из воспитанников меч и направил на Призрака.

— Долго же я был слеп, все эти ёбаные годы я, как верная псина, выполнял твои приказы. Даже когда ты приказал убить своих, чтобы они не растрепали остальным о смерти Духа леса — я выполнил. — Койот звучал с сильной обидой, едва сдерживая слёзы.

Воспитанники и взрослые стали перешептываться. Призрак среагировал быстро:

— Ты чего пургу несешь, старый? Всё, потёк чердак окончательно? Какой приказ, что ты мелешь?

— Да не пытайся ты отнекиваться уже. Даже часть «тайной полиции» давно не на твоей стороне. Не все дураки, как ты считаешь, всё прекрасно понимают, весь расклад вещей.

— Это правда? — обратился Призрак к толпе.

Тишина. В воздухе витал страх, никто кроме Койота не осмелился дать свой ответ.

— Видишь? Всё-таки ты совсем один, «Пёс».

Призрак резко телепортировался ближе к Койоту, воткнув в его живот свой кинжал.

— Мятеж – это серьёзное преступление, мой друг. Именно так тебя и запомнят — никчёмным мятежником.

Койот рухнул на землю, оставаясь в сознании, пытаясь сдерживать кровотечение.

— Посмотри на себя, кем ты стал. Во что превратил место, которое было создано для заблудших душ. Для их подготовки к суровым реалиям этого мира.

— Оно и сейчас является таким, но чтобы всё работало нужна лишь одна вещь — порядок. Я что, слишком многого просил? Да если бы не я, то все здесь присутствующие давно подохли в лесу или ещё от кого-нибудь. Я дал им цель своего существования, кров и пищу. Обучал боевым навыкам!

Толпа молча слушала, но Призрак словно чувствовал — всё это фальшь.

— Это всё очень драматично, но я забираю своих друзей. Пойдёмте, ребят. — произнёс Гилберт, проходя мимо Призрака.

Гил протянул руку к Маркусу и Честеру, толпа испуганно попятилась назад, освобождая дорогу.

— Нет. — холодно бросил Маркус. — У меня здесь появилась хоть какая-то надежда на безопасность, карьера. Ещё и новость, что ты какого-то хера живой. Я не готов к такому.

Честер просто стоял и молчал, хоть внутри он и был рад видеть своего друга живым, по крайней мере насколько это возможно. Но, последний месяц в лагере полностью выбил у него желание сражаться или отстаивать своё мнение.

— Вам что, мозги всем промыть успели? Ало, куда делся Честер? Тот самый Честер, который никогда не боялся трудностей, который мог стоять с разбитым носом и улыбаться? А ты, «Марки», давно стал таким целеустремлённым? Что они тебе тут пообещали? «Удобное кресло»? Ты хоть понимаешь, что если кто-то наподобие меня придёт к вам в лагерь, то от него останутся одни щепки и ни ты, ни Честер, ни ваш ёбаный «президент» с этим ничего поделать не сможет?

— Уходи, Гил. Ты здесь чужой. — равнодушно сказал Маркус.

Щелчок в голове. Одна лишь мысль: «Мне сейчас это послышалось?». 114 дней боли, страданий, лишения личности, потеря вкуса ко всему — ради этого? Рука, что полностью пропиталась кровью гвардейцев медленно сжималась в кулак. Казалось, ещё мгновение, и Гилберт самоуничтожится, унеся за собой весь этот проклятый лагерь. Он сорвался на вопль, что присущ больше дикому зверю, нежели человеку. Чернила стали окутывать лицо Гилберта, глаза засверкали ещё сильнее, походя на очень яркие фонари. Он обернулся в сторону Призрака.

— Тварь. Что ты с ними сделал? — рычащим голосом бросил Гил и нанёс такой резкий удар, что Призрак не успел среагировать, улетев в ближайший барак, пробивая стены.

— Хах, вот оно, вот цена этой силы, Гилберт. — еле придя в себя, валяясь в обломках, с явной истерикой, вымолвил Призрак.

Его рука была сломана, щепки торчали по всему телу, а чернила стали хлестать в разные стороны. Наверное, это единственный раз, когда Призрак почувствовал невыносимую и искреннюю злобу. Почему какой-то сопляк удостоился неуязвимости?

— Матерь Божья, — хрипел увядающий Койот и обратился к оставшимся взрослым. — Уводите всех отсюда, сейчас здесь будет слишком опасно.

Воспитанники подняли Койота и спешно поволокли в сторону выхода, как и остальная толпа. Призрак наблюдал за этим, гнев разрастался с новой силой.

— Думаешь, что ты особенный? Закатай губу, ты не единственный, кого «Оно» выбрало. Или ты вдруг решил, что лучше меня? Да хрен там — от тебя воняет кровью. Скольких ты убил, чтобы добраться сюда? Десятки? Сотни?

Гилберт, игнорируя слова Призрака, окинул взглядом своих друзей, отходящих к выходу со всем остальным лагерем и просто развернулся, идя за ними.

— Не смей меня игнорировать, мелюзга! — рвал горло Призрак, казалось ещё немного и он сорвёт голосовые связки.

В итоге, не стерпев унижения, он телепортировался в сторону Гилберта, пытаясь нанести удар в порыве ярости. Только вот на адреналине Призрак позабыл, что парня не взял даже стальной клинок, из-за чего только сломал себе вторую руку, и, летя по инерции, влетел в свой штаб, разбив горящую масляную лампу. Из-за обилия докладов и прочего пергамента на столе — всё здание мгновенно было охвачено огнём, который легко перескакивал на соседние строения.

Койот уже почти потерял сознание, последнее, что он успел увидеть — это то, как его бывший друг выбегает из здания штаба, объятый пламенем, начинающий орать от боли и беспорядочно телепортироваться, пока в один момент не останавливается, падая замертво.

Большая часть населения успешно покинула лагерь, устроив столпотворение. Многие всё ещё не могли поверить — Призрак мёртв, но что ещё страшнее: он был таким же чудовищем, как и Гилберт.

Гил молча подошёл к своим «друзьям», на фоне горящего лагеря, он буквально молча давая вопрос, глядя на Маркуса: Что теперь будешь делать?

— Чёрт бы тебя побрал, Гил, вот нахрена ты припёрся? Жизнь мне сломать так хотелось? Поздравляю, ты достиг своей цели. Всё полыхает. — закончив, Марк поспешил к Лукрецию, который старался помочь раненому Койоту.

Честер подошёл и тихонько положил руку на плечо Гилберта.

— Дай ему время, он поймёт. — тихо произнёс он.

Гилберт никак не мог понять — что такого успело произойти за прошедшее время, что он буквально не узнаёт своих друзей? Почему они вдруг стали совсем другими людьми, словно и не было никогда той крепкой дружбы, которая и помогала им на протяжении стольких лет. Он резко бросился и по-товарищески обнял Честера, пытаясь сдержать слёзы.

— Мне столько вам нужно рассказать…

— Расскажешь, не торопись, у нас ещё будет время.

Слышать такое от «качка, любящего тайский бокс» было максимально непривычно, словно старший брат дал мудрое напутствие.

— Я понимаю, что сейчас не самый лучший момент, оставим тёрки на потом, у нас есть более важная проблема… — встрял Маркус, подходя к парням обратно. — Койот очень плох, Молли говорит, что все инструменты, травы и снадобья остались в лагере. Похоже недолго ему осталось.

— Нет, есть вариант, к северу отсюда есть избушка, там живёт старичок Мэнни, я до конца не понял, кто он, но у него были инструменты и лечебные травы. — Гилберт показал пальцем направление.

— Выбора у нас всё равно нет. Надо идти. Надеюсь на нас никто не нападёт. — поддержал идею Честер.

— И кто на нас нападёт? У нас вон — «живой танк» теперь в арсенале имеется. — раздражённо сделал укол Маркус, но в этот раз Гилберта это никак не задело.

Гилберт шёл впереди, вместе с Марком и Чесом, ведя за собой огромный пеший караван. По пути он рассказывал, что с ним произошло после того, как его душа покинула этот мир. Про пытки, про странную сущность, что пыталась сломать его волю, как он в итоге добрался до лагеря и кого пришлось устранить по пути. Рассказ был максимально сухой и отрешённый.

— Не, ну у этого есть и свои плюсы… — Маркус не успел договорить, как получил подзатыльник от Честера.

— Дурак что ли? — с непониманием послышалось от него.

— Что? Я нервничаю. Не каждый день у тебя друг восстает из мёртвых, убивает Духа Леса и пол тысячи гвардейцев Князя. А, и ещё забирает вакантное место в командовании лагеря.

— Тебе всё равно ничего там не светит. Провинишься — отправишься на плац, мечом махать. — спокойно заметил Чес.

— Призрака-то уже нет, может и правила смягчатся. Вон, на Койота посмотри, тоже ведь тебя у столба хлыстом калечил, а в итоге заступился, всё-таки не все успели до конца оскотиниться в этом лагере.

— Что, хочешь последовать за ним? — с опаской спросил Гилберт.

— Не знаю, посмотрим. Если честно, то я на перепутье: с одной стороны — хочется свалить уже куда подальше отсюда, от этих Князей, повстанцев, начать новую жизнь, свободную. Может даже мастерскую какую открыть…

— Загнул-то, свободная жизнь, мастерская. Я хочу напомнить, что у нас ни гроша в кармане, ноль знаний о мире вокруг. Чёрт, да мы же реально последние полтора месяца тупо дальше этого лагеря никуда не уходили. Это меня и тревожит — что там, за горизонтом? — холодно заключил Честер.

— Ну вот я и говорю. С другой стороны — тут уже более или менее понятное устройство иерархии, общепринятые порядки. Какие-никакие знакомые лица, перемены всегда пугают.

Гилберт сбавил шаг.

— Один я уже нагулялся. Если вы решите остаться с этим лагерем, то и я останусь, лучше уж с вами в казарме, чем одинокая свобода.

— Мда, я бы посмотрел, как тебя за провинность будут наказывать. Ты же буквально с панцирем вместо кожи, да и костям твоим, как я понял, всё равно. Ты сражался с Духом Леса и всё, что это, на секундочку, огромное и сильное существо смогло сделать — оторвать тебе руку. Да ты теперь типичный герой из какого-нибудь боевика. — чуть не выказал восхищение Марк, но вовремя вернул каменный лик, поправляя очки.

В поле зрения наконец замаячила знакомая избушка, свет внутри не горел по понятным причинам, но Гилберта смутило не это. В прошлый раз при его приближении начинала визжать свинья, да так, что вся округа могла это услышать, а теперь — ни единого звука. Вежливо постучав в дверь, не глядя на свинарник, Гилберт окликнул старика, но ответа не последовало. Он аккуратно распахнул дверь, заглядывая внутрь, всё выглядело каким-то — брошенным.

— Так… И где твой «старичок»? — с подозрением спросил Маркус.

— Я не знаю, он вот буквально пару часов назад был здесь.

Гил ринулся к полке, откуда старик в прошлый раз доставал травы. Самое странное: полка была пыльной, словно её давненько не прибирали, весь дом в целом был какой-то слишком неубранный, но при этом травы в самих колбочках были свежие, словно их нарвали недавно.

— Гил, иди сюда… — донесся с улицы голос Честера.

Гилберт выскочил на улицу и подошёл к зовущему другу, после чего застыл на месте. Парни смотрели на могильный камень, стоящий недалеко от избы, который весь зарос мхом, из-за чего в первый раз его было не заметно. На плите неумело было высечено:

«ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ДОБРЕЙШИЙ ИЗ НАС.»

«МЭННИ АЙРОН.»

ГЛАВА XI | НОВЫЙ ПУТЬ.

Было принято решение расположиться возле дома покойного Мэнни, чтобы переждать эту ночь, деваться всё равно некуда. Сразу развели несколько костров, чтобы не замёрзнуть, благо — на улице была не зима, и многие расположились либо у древесных стволов, либо в самом доме, а кому-то хватило и простой земной глади.

Ребята сидели и грелись у костра, Гилберт же просто о чём-то задумался, наблюдая за летящими искрами.

— Гил, прости, что спрошу это, ты вообще хоть боль ощущаешь? — аккуратно спросил Честер, кивнув на оторванную руку.

Гилберт словно не хотел отвечать на этот вопрос, но проигнорировать друга не смог:

— Нет, Чес, не ощущаю. В начале вроде было что-то похожее на покалывание, но потом и это ушло. Слишком долго я скитался.

Честеру в моменте стало неловко, ему показалось, будто такой нетривиальный вопрос обидел Гилберта. Он обхватил плечи руками, ночь всё-таки сулила неприятную прохладу.

Маркус тоже смотрел на огонь, не отводя взгляда, была видна едва заметная улыбка.

— Навивает воспоминания… — вдруг начал он. — Помните, как в поход ходили на первом курсе? Гил, как обычно, позвал с собой девчонок, а Чес наоборот — был против, мол как это? Поход — мужское дело. Зачем нам бабы там?

— Ага, а когда мы так же сидели у костра ночью — ты пытался книжкой свой стояк спрятать, ведь Минди села рядом. Мда уж, были времена. — с ухмылкой, но холодно ответил Гил и поднял взгляд к небосводу.

— Марк, скажи честно. Почему ты тогда ничего не сказал? Меня били хлыстом, но ты даже не думал заступиться. Что, «погоны» так сильно затуманили разум? — Честер смотрел Маркуса прямо в глаза, но без злобы, больше с непониманием.

Маркус изменился в лице, холодный пот побежал по лбу и спине. Это был не вопрос — это был удар булавой, причём со всего размаху. Но, он лишь поправил очки, отражающие лишь жаркое пламя.

— Я тебе благодарен за помощь. Это ты хотел услышать? Да, меня напугало, что ты, на секунду, убил человека, убил, Чес, голыми руками. Я могу, как и ты раньше, иногда отшучиваться, чтобы хоть как-то скрыть то, насколько мне страшно. Мои оба друга — убийцы, один по неосторожности, второй просто потому, что привык.

— Ну да, а тебя в лагере обучали исключительно за цветами ухаживать, так получается? Хватит уже отделяться себя от нас, ты ничем не лучше. Я видел твою записную книжку, пока мы тут обустраивались — подсчёт человеческих жертв при засадах и стратегиях. Так то из нас монстр, Маркус? Тот, кто исполняет или тот, кто приказывает исполнить?

Казалось, что в моменте глаза Марка стали исключительно стеклянными, даже перестав моргать. Но самое обидное для него в этой ситуации было: «А что мне ответить?».

— Нам всем есть, чего стыдиться, Марки. Я убил гораздо больше, чем вы оба вместе взятые, не потому, что я ловлю с этого какой-то кайф или потому, что мне угрожала опасность. Нет. Я просто хотел меньше ненужного внимания. Уверен. Честер тоже не хотел никого калечить и тем более убить, он просто хотел защитить тебя, как это обычно и случалось в колледже. Кто ж виноват, что ты ботан беспомощный.

Казалось, что сейчас Маркус просто встанет и уйдёт от услышанного, но почему-то прозвучал лишь искренний смех.

— Ой, аж живот надорвал, больно умными вы оба стали, аж бесите, козлы. — прозвучало уже с открытой улыбкой, словно он вернулся в тот самый день похода.

— Ой, да пошёл ты, смотри, чтобы записная книжечка рядом была, а то я видел, как ты пару раз на Молли заглядывался. — Честер говорил спокойным тоном, но тоже с явным теплом на душе.

К троице присоединилась Молли, аккуратно сев у костра.

— Так, я дала Койоту травы, что вы нашли, надеюсь ему полегчает, хотя бы до утра. — она обратила внимание на Гилберта. — Ну что, мальчик-аномалия, рассказывай. Твоих друзей дураков я уже знаю. Ты такой же?

Гил на секунду даже выпал из пространства от такого лёгкого, доброго и хамоватого общения одновременно.

— Не боишься меня?

— А чего мне тебя бояться? Хотел бы нас всех убить — убил. Силёнок, как видно, у тебя на это с запасом.

— Как она тебя, Гил, не в бровь, а в глаз. – словно пытаясь произвести впечатление бросил Маркус.

Гилберт выдохнул и повернул голову в сторону Молли.

— Ну спрашивай, что тебе интересно, постараюсь ответить.

— Не, всё-таки не такой: Марк вон, всё ещё кривляется, Честер хотя бы в себя вроде приходить начал, до этого выпендривался, жуть просто…

Голос Молли заглушался белым шумом в голове Гила, он постоянно о чём-то думал: как им всем быть дальше? Что делать с этими людьми, которые остались без крыши над головой, чьё «государство» сгорело в том адском пожаре, который устроил их слишком заигравшийся лидер.

— Ты меня слушаешь? — Молли смотрела ему прямо в глаза.

— Нет. — неожиданно холодно ответил Гил.

— Устал что ли? Когда ты в последний раз спал?

Гилберт задумался. А ведь действительно. После случая, когда он вернулся из мира мёртвых — он ни разу не сомкнул своего глаза, физическая усталость не тревожила его с тех самых пор. Лишь неприятное чувство голода, которое получалось лишь притуплять, но не избавиться полностью.

— Я… Не помню.

— Оставь его, Молли, — в диалог влез кузнец Дядя Клин. — Иди лучше ещё раз Койота проведай. Кажется, у него жар начался. Честер, можно тебя на минутку?

Молли нерасторопно подпрыгнула с места и тотчас исчезла в яркости лагерных костров. Честер же тем временем приподнялся и последовал за Клином.

— Тут эта, такое в общем дело, — он достал из сумы большой свёрток, по размеру напоминающий спальный мешок. — Ну, Призрак, когда тебя отделал, послал ко мне Койота, тот наказал мне в чертежах порыскать и штуковину одну интересную сделать, если получится. Мол, ты когда обучение своё закончишь — получишь, как награду, ну и вот…

Дядя Клин развернул свёрток, показывая содержимое Честеру. На ткани лежали перчатки, обшитые металлическими пластинами, по бокам у запястий торчали знакомые трубки.

— Красавцы, да? Сам сделал, когда ты со мной в мастерской провозился — решил приятно тебе сделать. Знаю, Призрак говорил, что только после обучения сделать надо будет, но оно вишь, как всё обернулось. Примерь-ка.

Честер аккуратно взял перчатки и продел руки:

— Ого, тяжелые, Дядь Клин.

— А ты думал? Усиленные титановые пластины, пневма-привод и оленья кожа, чтоб движения не сковывали. Одним словом — артефакт! Ну-ка, врежь куда-нибудь!

Честер, недолго думая, нанёс прямой хук по дереву, что стояло рядом, оставив приличную вмятину. Удивление не сползало секунд тридцать, пока Клин не заключил:

— Вишь, какой урон? Эт ты причём по дереву ещё вдарил, доспехи вообще враз сомнет, а самое главное — безопасность! Когда рука твоя к препятствию приближается, срабатывает механизм, двигающий пластины на костяшках вперед, амортизируя удар. Не хватало, чтобы руки свои поломал ещё.

— Спасибо, Дядь Клин… — не отрывая глаз от перчаток произнёс Честер.

— Да не за что, тебе спасибо. Ко мне-то, за последнее время тогда никто не захаживал, а ты ещё и по кузнице помог, считай оплатой рабочего дня, ха-ха.

Они радостно пожали друг другу руки и каждый вернулся по своим делам. Честер подошёл обратно к костру, видя, что Маркус уже уснул, всё-таки нормально выспаться давно не получалось. Сам того не заметив, он медленно лёг возле костра, сомкнув глаза.

Гилберт сидел один среди спящего лагеря. Чувство голода пробирало с новой силой, в голове звонок звучало: «СОЖРИ». Он оглянулся в направлении сгоревшего лагеря и, словно под гипнозом, встал и неровной походкой отправился на зов.

К этому моменту остатки лагеря постепенно догорали, тело Призрака бездвижно лежало в грязи, источая дым от обгоревшей плоти. В животе всё скрутило, Гил еле сумел подойти к трупу, который тем временем начал «кровоточить» чернилами.

— СОЖРИ, — бесконечным эхом отдавало в ушах Гилберта, желудок уже не просто урчал — он завывал.

Гилберт пытался сопротивляться позыву, но голод был неумолим, да и моральное истощение давало о себе знать. Он жадно вонзился в обгоревшую плоть Призрака, его челюсть неестественно растянулась, а зубы изменили форму, больше напоминая пасть акулы. Чернила напитывали его, он буквально начал смаковать от каждого укуса, больше походя на голодную собаку. Пока он наслаждался «пищей», его рука медленно, но верно, стала отрастать, обретая привычную форму. Глаза ливнем выплёскивали чернила, а радужка изменила цвет с жёлтого на красный.

Закончив трапезу Гилберт лёг на спину. Наконец-то он был очень доволен, он чувствовал себя по-настоящему сытым, однако, в голове стали мелькать какие-то обрывки памяти. Это не его воспоминания — Призрака.

Он сидел за офисным столом, перебирая стопку бумаг, видимо в своём кабинете. За окном красовался красивый мегаполис. В кабинет резко вошёл Койот.

— Ну как, кофе? — с энтузиазмом спросил он.

— Да, можно, а то у меня от этих отчётов сейчас башка взорвётся.

Калеб схватил пиджак, который висел на его кресле, и они двинули в кафе. Обычная и непринуждённая беседа за кофейным столиком сменилась внезапными полями. Бескрайними полями. Восемь долгих часов блужданий, и попытка найти хоть кого-то. В итоге он развёл костёр, благо пачка сигарет с зажигалкой всегда были при себе, правда с розжигом возникли кое-какие трудности. После, напряжённая ночь с существом, которое представилось Полуночником, но Калеб не испугался, напротив, проявил не дюжий интерес к неизвестной сущности, чем впечатлил собеседника. Беседа была очень оживлённой, почти светской. Полуночник остался очень доволен, мгновенно переместив Калеба к Койоту, который уже вовсю разыскивал его средь лесов. Дальше всё по накатанной: встреча с патрулём Князя, небольшая стычка, побег Калеба и взятие в плен Койота. Судьба привела его в ту самую лачужку посреди бескрайнего леса, где ему встретилось такое знакомое для Гилберта лицо — старичок Мэнни. Две недели он выхаживал раненого путника, но уберечь так и не получилось. Здесь обрывки памяти полностью прерываются, перерастая в непроглядную тьму, голодную и таинственную. Постоянная смена обстановки, словно «плёнка» была повреждена, проматывая пострадавшие участки, остановившись на страшной картине — «Детском бунте» в лагере. Пол сотни погибших. Около двадцати раненных. Пятеро взрослых было убито. Здесь Призраку было горестно от каждой потери, он винил всех, включая себя, что никто не понял, ради чего это всё изначально задумывалось. Момент отчаяния перевернул всё с ног на голову, именно с этого события и пошёл надлом системы и самого Призрака. Больше никто не пострадает понапрасну. Последним осколком памяти была сцена, где к Призраку пришёл Лукреций, отодвинув стул, он аккуратно занял место напротив.

— У меня для вас очень неприятные известия, Командир.

— Слушаю, — тотчас отложил бумаги Призрак. — Что за информация?

— Ваш подопечный — он же Койот, готовит против вас заговор.

Призрак встал со стула, обойдя стол и расположившись сзади Лукреция, он продолжил диалог:

— Вы ведь понимаете, господин Лукреций, что если ваша информация ложная и мне придётся казнить невиновного, то следующим на столбе будете болтаться уже вы?

— Да будет вам, сэр, зачем мне всё это по-вашему?

— Дайте-ка подумать, может чтобы натравить меня на Койота. а потом занять его место?

Лицо Лукреция было непоколебимо, он даже не моргнул в ответ на предположения Призрака.

— Я могу идти, Командир?

— Да, ступайте.

Лукреций вальяжно приподнялся и направился к выходу, спешно скрывшись на улице. Призрак сел обратно за свой стол и тяжело выдохнул.

— Ну нет же, Койот всегда был мне верен, зачем ему меня предавать?

После этих слов, словно специально, всплыли последние события: попытки переубеждения, скрываемый ужас в глазах, после исполнения приказа по устранению разведгруппы, неподобающее субординации поведение. Мысли предательски складывали паззл далеко не в пользу верности Койота. Призрак вызвал к себе троих людей и отдал приказ:

— Задача проста. Ведите слежку за Койотом, о любом странном поведении докладывать непосредственно мне.

Все трое молча кивнули и незамедлительно покинули помещение. Гилберт пришёл в себя, приподнявшись он посмотрел на свои руки, который недавно жадно отрывали куски от мёртвого тела.

— Так моя неуязвимость — это не подарок. Это механизм защиты. Чтобы я не наложил на себя руки, если окончательно поеду крышей.

От резко возникшего чувства отчаяния и злости, Гил со всей силы ударил кулаками по земле, разламывая под собой грунт, грязь поднялась огромным круговым цунами.

— Да нахера я тебе такой сдался? У меня уже нет сил сражаться, я устал, — Гилберт словно обращался в пустоту. — Чего тебе нужно? Я не понимаю твоих целей, ответь мне!

Он почувствовал, как чернила обволакивают давно небьющееся сердце, внутри словно что-то поменялось. Холод бил не только снаружи, но и изнутри. Всё это разбавлялось и другим, новым чувством — «я стал сильнее». От нарастающего чувства тревожности зрение стало являть странные галлюцинации: он толи дело оказывался на дереве, то у входа в лагерь, либо вновь возвращался обратно на исходную точку.

— Этот Призрак, — задумался Гилберт. — Он ведь умел переноситься на разные расстояния. Может и я смогу?

Напрягая мышцы, Гил пытался совершить попытку перехода, но всё обрывалось на полпути, не давая совершить задуманное. Он медленно закрыл глаза, делая вдох, опустошая голову от навязчивых мыслей.

— Успокойся, просто расслабься и попробуй снова.

Переход начался, тело Гилберта стало расщепляться на молекулы чернил, собираясь вновь в новой точке координат. К сожалению, хоть он и попытался попасть на ветку дерева, всё прошло крайне неудачно: его тело появилось возле древесного ствола и на бешенной скорости влетело в него, разнося в щепки. Гил пролетел так около восьмидесяти метров, ломая попадавшиеся на пути препятствия. Посадка была тоже не самой мягкой: первое приземление было самым тяжелым и сокрушительным, после несколько отскоков по инерции, оставляя чудовищные воронки. Как итог: около пятнадцати переломанных пополам стволов деревьев, три расколотых камня и пять воронок, будто от снаряда пушки. Сам же Гил ещё десять метров проехался плашмя по почве, оставляя тормозной путь, вскапывая её.

— Ладно, лучше оставлю это на потом.

Грохот стоял такой, что его услышали все жители у избы Мэнни, подорвавшись по тревоги и хватаясь за оружие. В толпе слышалось: «Это что — Дух Леса?» и «Идиот, он же мёртв». Во тьме загорелось два красных огонька, светящиеся ярким прожектором. Напряжение достигало пика, пока на горизонте не показался Гилберт, весь в грязи, чернилах и разорванной одежде.

— Если кого разбудил – прошу прощения.

Сквозь сонливость Честер смог вымолвить:

— Гил, что с тобой? Ты чего там забыл?

Гилберт задумался. Если он сейчас расскажет правду, то многие начнут его бояться и опасаться. С другой стороны — сокрытие правды сейчас на один шаг приблизит его к тому самому Призраку, которому было проще убить своих, чем сказать всё, как есть. Однако, кто сказал, что он обязан отвечать?

— Маркус, можно тебя на пару слов?

Честера напрягло, что друг проигнорировал его вопрос, но что-то подсказывало: лучше не переспрашивать.

Марк и Гилберт отошли от разбитого лагеря настолько, чтобы лишние уши не могли их услышать.

— Маркус, сначала выслушай меня, а потом вопросы, — осторожно начал Гил. – Этот Лукреций, ты сильно ему доверяешь?

— Не понимаю твоего вопроса.

— Просто ответь мне.

— Ну да, даже, наверное, восхищаюсь, а что?

— Когда я наблюдал за вашим старым лагерем — видел, как трое напали на Койота. Скорее всего хотели убрать за неудобную правду. И, знаешь кто подкинул вашему лидеру такой повод? Лукреций.

Маркус не изменился в лице вообще, словно это было очевидно. Гила это сильно насторожило.

— Так ты догадывался?

— Слушай, Лукреций единственный, кто разглядел во мне талант стратега, самим являясь искусным манипулятором, да и после Койота, который был лучше всех в ближнем бою, потому и был инструктором, логично, что он захочет убрать соперника, оставшись единственным советником в кругах Призрака. Следовательно, Лукреций был тоже не последний человек, занимающий высокую должность, ибо являлся лучшим тактиком и стратегом для лагеря.

Гилберт выдержал недолгую паузу, переваривая сказанное Маркусом, после добавил:

— Мда, если бы я не знал, что ты слишком умный, решил, что это я слишком тупой. А теперь ответь мне на главный вопрос, как думаешь, может ли теперь Лукреций воспользоваться ситуацией? Всё-таки Призрак мёртв, а Койот при смерти. Это же идеальный момент для удара.

— Возможно, но почему ты вообще этим так озаботился? Это же по сути вообще никак тебя не касается.

— Если вы решите остаться с лагерем — я останусь с вами. И мне не очень нравится идея быть под командованием кукловода и лицедея.

— Да будет тебе, — Маркус махнул рукой. — Лукреций не идеальный, но, что плохого в том, если он будет у руля? Ты не жил с ними почти два месяца, тебя не хлестали хлыстом… — Маркус вдруг остановился, вспоминая рассказ Гилберта о том, через что он успел пройти. — Чёрт, меня повело что-то. Прости.

Гилберт положил руку на плечо Марка и сказал:

— Я не обижаюсь, Марки, я понимаю: тебе всё ещё тяжело осознать, что человек вообще такое может пережить.

Марк задумался, по привычке ему хотелось добавить: «Но ведь ты уже не человек», но чутье подсказывало, что сейчас это будет удар в спину для его друга.

Лицо Марка покраснело, из глаз потекли слёзы, разбиваясь о земную гладь. Гилберт сразу заметил, как ему тяжело, и он произнёс:

— Не стоит стыдиться, поплачь, выпусти пар.

— Да нет же, — натужно пробубнил Маркус. – У тебя хватка стальная, блять, ты мне сейчас кости раздавишь.

— Ой, да, прости. — поспешил убрать руку Гил.

Марк слегка скрючился, держась за плечо, едва устояв на ногах.

— Не, ну ты точно, как танк грёбанный, лучше пока поменьше прикосновений, уверен Честер тогда тоже еле вытерпел твой напор, — Маркус ахнул, разминая мышцы. — И всё-таки ты пиздец какой сильный. Скажи честно — тот грохот всяко твоих рук дело?

— Возможно, как-нибудь расскажу, а теперь идите спать. Завтра, чуется мне, будет тяжелый день.

Всё утихло. Многие наслаждались заслуженным сном дальше, лишь редкие дозорные ходили по периметру, а Гилберт задавал себе один и тот же вопрос: «Я всё ещё остался собой, или просто новая оболочка со скопированными воспоминаниями?». Мысли никак не давали покоя, он постоянно окидывал взглядом десятки людей, которым было некуда идти, лишенных дома и надежд.

Утро не предвещало ничего хорошего. К Честеру подбежала Молли, вся в слезах, упираясь в его грудь, закрывая лицо ладонями.

— Что такое? — Честер всё ещё не пришёл в себя после такого долгого сна.

— Койот. Он умер.

— Чего? Когда? — в беседу стремительно вмешался Гилберт.

— Ночью, видимо, когда мы спали, — сопение носа мешало ей внятно говорить. — Я ещё рядышком легла, чтобы услышать, если ему вдруг станет плохо, а он видимо ушёл во сне.

Гилберт укоризненно бросил взгляд в сторону Лукреция. Подозрения терзали, не давая просто взять и отпустить ситуацию. Он задал вопрос:

— А вчера он засыпал в более или менее нормально состоянии?

— Трудно сказать, у него всё-таки дыра в животе была. А нужных инструментов у меня не было, чтобы полностью заштопать его ранение. Да и оглянись вокруг, либо лес, либо грязный дом. Его негде было оперировать, даже если и была возможность.

— Я понимаю к чему ты клонишь, Гил, — Маркус заметил направление взгляда. — Но, подумай сам, Койот итак держался на последнем издыхании. Зачем Лукрецию его убирать в такой момент?

— Да, только если он не боялся, что Койот выживет, тогда он точно не сможет задавить его авторитет, как минимум у боевой части лагеря.

Маркус окончательно проснулся, рассуждения стали ясными, как день.

— Слушай, Гил, вчера я что-то даже не задумался об этом, но теперь мне стало интересно. А откуда ты вообще узнал, кто именно навёл Призрака на Койота?

В воздухе повисла тишина. Гилберт глянул на Маркуса с молчаливым вопросом в глазах: «Ну почему именно сейчас?», но не растерялся:

— Сложил дважды два. Больше просто некому. Вся эта перепалка до последнего оставалась выгодна только одному человеку.

— Но ведь подставить Койота мог вообще кто угодно, тайная полиция имела все ресурсы, чтобы сообщить Призраку об этом.

— Тогда в лагере Койот самолично сообщил, что половина тайной полиции не была на стороне Призрака, следовательно — вряд ли бы допустили такой поворот событий. Нет, тех троих явно кто-то подослал или подговорил напасть, причём он при любом раскладе в выигрыше: либо они убивают Койота, либо Койот отбивается и смещает Призрака, а убрать его потом уже не будет представлять большой проблемы.

— Гил, ты начинаешь звучать, как параноик. — подметил Честер.

— Я не паранойю, просто всё как-то слишком удобно сложилось. Просто Лукреций не мог изначально просчитать одну деталь: меня. Не ворвись я тогда, подняв суматоху, кто знает, куда бы это привело?

Внутри Гилберта что-то жаждало выведать информацию из Лукреция, неважно, каким способом. Если отключить человечность, то самый простой способ — сожрать его и подтвердить свою правоту через воспоминания, только вряд ли он потом сможет объяснить все резкое исчезновение подозреваемого, особенно после его прямых обвинений. Сама возможность допущения таких мыслей сильно пугала юношу, словно с каждым шагом он всё дальше проваливался в пропасть. Он повторял про себя:

— Хватит действовать импульсивно, тебе нужно успокоиться и найти решение. Думай.

— Всё, мне надоели эти теории заговора, Гил, ты реально с ума сходить начинаешь. Я тебе еще раз говорю: у Койота колотая рана в животе, учитывая наши условия, то, что он умер — закономерность. — не унимался Маркус.

— Ладно, ты прав, надо взять передышку, иначе у меня голова взорвётся, — Гилберт затянуто выдохнул. — Пойду, проветрюсь. Пока подумайте, что для вас важнее: остаться с ними или наконец уйти отсюда. Ибо не нравится мне это затишье перед грядущей бурей, и мы либо будем подальше от неё, либо в самом эпицентре.

Спустя пару часов блужданий по прилегающей территории, Гил вернулся обратно, обратив внимание на уже организованный штаб, в центре которого стоял Лукреций. Толпа скопилась вокруг, внимая каждое его слово.

— Что здесь происходит? — пробившись сквозь людей, крикнул Гилберт.

— О, вот и наш козырь подошёл. Отлично, значит я могу посветить тебя в наши планы.

— Какие же?

— Мы захватим Твердыню…

ГЛАВА XII | ПАДЕНИЕ ТВЕРДЫНИ.

— Это абсурд! Я даже представить не могу, каким образом ты собираешься исполнять этот план! — спокойствие Честера было перечеркнуто в миг.

— А чего нам бояться? У нас есть твой друг, чтобы практически без штурма взять Твердыню. Если слухи о нём не врут, то ему ни клинок, ни пули нипочём. Это же идеальное оружие. — пытался сместить фокус Лукреций.

— Он тебе не оружие, да и право выбора всё равно остаётся за ним.

— Ну вот давай у него и спросим. Парень, что думаешь?

Гилберт задумался. Затея выглядела максимально мутной, но и вариантов было не особо много: без укрытия всю эту группу быстро перебьют. Он бросил взгляд на своих друзей и молча ушёл, сопровождаемый взглядом толпы. Маркус поспешил догнать друга и спросить:

— Ты чего, Гил, это же такая возможность…

— Марк, я шёл сюда за вами, а не чтобы ввязываться в новую войну ради чужих амбиций.

— Но, посмотри на них… — Маркус указал на подростков, в чьих глазах читались потерянность и страх за своё будущее. — Куда нам деваться? В лесу больше небезопасно: Дух леса мёртв, причём, кстати, твоими стараниями. Валить тоже такая себе идея — такую толпу рано или поздно заметят патрули Князя и всем конец. Нужно нанести удар первыми.

— Марки, твой прагматизм тут вообще не к месту. Или твоя логика строится на том, что если я до этого убивал людей Князя, то для меня это сущий пустяк? Да и где гарантии, что Лукреций не захочет дальше завоёвывать земли с моей помощью, используя вас, как рычаг давления? Давая ему возможность спрятаться за каменными стенами Твердыни, ты только больше укрепишь его место и статус.

Маркус ушёл в раздумья. В словах Гилберта был смысл, но и продолжаться так дальше не моет: им требуется укрытие, иначе финал их ждёт трагичный.

— А что если не перебарщивать? По сути нам достаточно убить только Князя, ну или заключить под стражу. Только вот нам придётся поставить на его место кого угодно, кроме Лукреция, иначе кошмар станет нескончаемым. — предложил Гил.

— Увы, но я сомневаюсь, что смещение одного человека сильно исправит ситуацию. Не говоря о том, что у Лукреция скорее всего есть свои люди, которые поддерживают его…

— Это уже будет не наша проблема, — неожиданно тон Гилберта сменился на холод. — Как только закончим с этой чёртовой Твердыней — мы уйдём. Вам будет безопаснее со мной, чем с этим лицемерным ублюдком, который завлекает сладкими речами, за спиной точа кинжал. Честер скорее всего без вопросов последует за мной, а вот тебя, если придётся, я потащу за шкирку.

Почему-то эти слова звучали больше не как дружеская обеспокоенность, а угроза, даже вызвав в Маркусе неприятное чувство опасности. В Гиле словно боролась его первоначальная сущность и что-то совсем иное, что-то — зловещее.

— С чего ты решил, что Лукреций не захочет останавливаться? — продолжал уходить в защиту Марк.

— Такие обычно не останавливаются, тебе ли это не знать.

Гилберт, закончив диалог, проследовал мимо Маркуса, направившись к Лукрецию, который всё это время ждал его возвращения.

— Обдумал всё значит, так вот, план таков…

— Придержи коней, я не собираюсь плясать под твою дудку, — Гил окинул взглядом рядом стоящий народ. — Я пойду в крепость один, уберу Князя, но при одном условии — Лукреций не будет вами командовать.

— Но, кому тогда брать бразды правления? — донеслось вдруг из толпы.

— Да мне как-то по херу, голосованием выберите, если не разучились ещё. Но чтобы этого я возле трона даже близко не видел.

— Это возмутительно, я самый старший из ныне живущих в лагере. Я понимаю устройство ведения политики… — вдруг оживился Лукреций, но его сразу же перебил Гил.

— Именно поэтому ты и не будешь тут ничего решать. Призрак тоже «много знал», напомнить, чем всё закончилось? — ухмылка пронзила в самое сердце.

— Несносный мальчишка, думаешь если ты такой сильный, то…

— Да, именно потому, что я сильный — я и могу ставить тебе условия. Хочешь с этим поспорить? Мне не составит труда превратить твою голову в кровавые ошмётки, люди Князя не дадут соврать.

Лукреций побледнел. Парень абсолютно серьёзен. Где же тот паренёк, который буквально вчера едва сдерживал слёзы, обнимая своего друга? Нет, это существо явно разделяет окружающих на своих и чужих, потому быть его врагом — себе дороже.

— Ладно, раз ты так в себе уверен, то вперёд. Остальное решим по ходу дела.

— Решу, старик, я уже сказал, что ты ничего тут решать не будешь.

Лукреций не отреагировал на этот укол и молча направился ближе к дому Мэнни, за которым уже хоронили Койота. Несколько подростков, более крепких по телосложению, пытались голыми руками вырыть яму для своего бывшего воспитателя, но почва просто так не поддавалась. Рядом стояла Молли, уже успокоившись, просто молча смотря на их работу, изредка бросая взгляд на хладное тело, накрытое тканью.

— Отойдите. – к ребятам подошёл Гилберт и воткнул руку в землю, словно штыковую лопату и, ловким движением, оторвал кусок земли, отбросив его на внушительное расстояние.

Один из парней нервно заглотил слюну, остальные попятились назад, всё-таки он всё ещё вызывал в них животный страх и непонимание, что такое существо может спокойно сосуществовать с ними в одной общине. На контрасте они вспоминали Хозяина Леса, который тоже убивал патрули Князя пачками, но тот и наполовину не вызывал столько ужаса, пускай и был в несколько раз больше. Гилберт прекрасно ощущал эти косые взгляды, они даже начинали его бесить, вызывая желание выдрать эти любопытные глаза. Юноша отдёрнул себя, свои же мысли начинали пугать всё сильнее, поэтому он поспешил уйти оттуда, ловя жалобный взгляд Молли на себе.

— Господи, таким темпом я раньше Князя их всех перебью, меня аж трясёт изнутри от этой непонятной жажды крови. — гуляло в мыслях нескончаемым потоком.

Стремительно темнело, поодаль от лагеря собрались Лукреций и приближенные.

— Этот сопляк ещё пожалеет, что вообще посмел ставить меня в такое унизительное положение. — вскипал Лукреций, контролируя громкость голоса.

— Он может стать проблемой в будущем, господин.

— Да сам уж знаю, но сейчас мы ничего сделать с ним не сможем. Если слухи не врут, и этот парень убил Духа леса, при этом потерял только руку, ещё и отрастил её обратно — мы в целом бессильны против него. Только если, — Лукреций стал разминать подбородок. — Не использовать его единственную уязвимость — друзей.

Утро. Твердыня. Дозорные бродили по стенам, сменяя караулы. Князь, как и всегда, сидел в тронном зале, выслушивая бесконечные доклады о пропаже патрулей, уставшим взглядом смотря на каждого рассказчика.

— Сир, у меня тревожные новости! — кричал вбежавший в тронный зал стражник.

— Ну давай, удиви меня, что там? Очередной патруль пропал?

— Никак нет, сир. У ворот стоит юноша и он заявил, чтобы вы немедленно капитулировали.

Князь задрал брови от удивления, и он тотчас разорвался от надрывного смеха.

— Ой, боже, давно я так не смеялся. Ну-с, ладно, тащите его ко мне, хоть погляжу на этого идиота.

— В этом и проблема, сир. Мы вряд ли сможем его к вам доставить.

— Не понял.

— Когда он такое заявил, то солдаты у ворот сразу захотели его схватить, но теперь они мертвы. Парень разорвал их голыми руками. Дозорные на стене открыли огонь из винтовок, но пули от него либо отскакивают, либо сминаются и падают на землю.

Князь вжался в кресло, глаза опустели и не выдавали ничего кроме жуткого волнения. Он едва нашёл в себе силы, что задать следующий вопрос:

— Он ведь ещё за стенами?

— Да, милорд.

— Так чего вы ждёте, олухи? Боевая тревога! Пусть по нему бьют из всего, что есть: артиллерия, винтовки, да хоть бомбами его закидывайте, но он не должен попасть сюда!

Солдат лишь кивнул, с горечью на душе, ведь нутро и без того говорило — это конец. Колокола зазвонили, созывая всех на защиту крепости. Сотни солдат с винтовками нацелились на единственную цель — Гилберта.

— Ясно.

Он отошёл подальше, дабы набрать разбег, сотни залпов прозвучали в унисон, но ни одна пуля не смогла даже поцарапать вторженца. Пушки загремели, пару снарядов умудрилось попасть в Гила, слегка отшатнув.

— Ого, ну хоть что-то. — бросил Гилберт, набирая скорость.

От его махов ногами земля начинала трескаться под ногами, создавая пылевой вихрь. На бешеной скорости он влетел в ворота внешней стены, создавая ударную волну, от которой пострадала каменная кладь и часть самого строения. Раздался грохот, словно в ворота влетела маленькая атомная бомба, одним касанием разнесся всё в щепки. Гил едва смог затормозить от набранной скорости, прорубая ногой землю.

— Переборщил, — окинул он взглядом разрушения, оставленные собой. — Надо было просто ворота вырвать.

Перед ним лежал раненный дозорный, упавший со стены: из носа сочилась кровь, а в груди застряли древесные осколки от самих ворот. Он видел в Гилберте не просто угрозу: словно сам Дьявол поднялся из преисподней, дабы наконец наказать их всех за проявленные грехи. Этот взгляд красных глаз на чёрных белках было последним, что он увидел перед финальным аккордом своего сердца.

Парень окинул взглядом остатки стены, где стояли выжившие дозорные, всё ещё целясь в него из своего оружия.

— Довольно! Опустите оружие! — крикнул офицер и обратился к Гилберту. — Тебе Князь только нужен? Валяй. Я распоряжусь, чтобы тебя сопроводили…

— Не нужно, просто не мешайтесь.

Гилберт монотонно зашагал в сторону входа. Войдя внутрь, он шёл по таким неприятно знакомым коридорам, ведя по стене ладонью и повторяя: «Направо, прямо, налево».

Князь сидел в тронном зале, нога нервно подрагивала. Громкоговоритель вдруг стало разрывать криками офицера, велевшему солдатам сложить оружие и не пытаться остановить нарушителя. Пройдя несколько этажей, он встал у той самой — «главной» двери. Дверь противно проскрипела, тьма вошла в огромное помещение. Князь всё ещё сидел на месте, судорожно постукивая пальцами по подлокотнику. Гил молча шёл к нему, не отводя взгляда от своей жертвы, пока не настиг её, встав напротив. Тяжёлый взгляд сверху вниз давил на Князя, тишина слишком сильно затянулась.

— Ты же понимаешь, что сейчас произойдёт? — без эмоций бросил Гилберт.

— Понимаю, вот и жду. Думаешь, что я стану сейчас тебя умолять не трогать меня? Нет уж, я хочу уйти хотя бы с гордостью.

— Посмотрим, память у меня отменная, знаешь ли.

Гилберт грубо схватил правителя за голову и швырнул на пол, положив стопу ему на затылок, начиная медленно давить.

— Ори, тварь, выразительнее, чтобы я поверил. — тон не изменился ни на йоту.

От давления Князь начал орать, чувствуя, как трескается его череп, а глаза лезут из орбит, пока его мучения не прервал сам парень, раздавив голову окончательно, словно арбуз.

— Я же говорил тебе быть выразительнее.

Он поспешил на улицу, где уже хозяйничали повстанцы, которые слышали сообщение офицера в громкоговоритель. Лукреций подошёл незамедлительно и произнёс:

— Отлично, Гилберт! Просто молодец, одним махом всё снёс, Князь мёртв?

— Мёртв.

— У меня для тебя предложение: ты же хотел забрать Честера и Маркуса? Забирай, я изгоняю их из своей общины, тем более, тут итак работы хватает.

Гилберта такой расклад устраивал, а новость о своём изгнании расстроила разве что Марка, а Честер будто бы наконец выдохнул. Они собрали немного припасов и направились на восток, проходя мимо деревни, что недавно принадлежала Твердыне. Маркус не выдержал и наконец спросил:

— Ну что, ты доволен? В итоге мы свободны.

— Да, Марки, теперь вы действительно свободны.

— Откуда такая уверенность, что теперь мы в безопасности?

— Подумай сам. Стража Князя вряд ли захочет мириться с новыми порядками и скорее всего захочет вернуть контроль. Это я молчу о том, что у него возможно были союзники из других княжеств. Считай, что я вытащил вас из самого центра новой гражданской войны, наконец-то. Даже от вас он избавился только потому, что не способен меня контролировать: убьёт вас — ему конец, попытается шантажировать — надолго ли? Куда ни плюнь — сплошное минное поле…

— Ребята, помогите! — послышался голос Молли, который стремительно приближался за спинами парней.

Они обернулись: Молли бежала, что есть мочи в их сторону, за ней гнались люди Лукреция. Она ловко скользнула за Гилберта, вцепившись в его руку и изрядно дрожа.

Трое взрослых мужчин, сильно запыхавшись, подбежали к образовавшемуся квартету, словно не хотя начинать диалог, но следуя приказу всё-таки один из них заявил:

— Господин Гилберт, эта девушка — наш помощник лекаря, мы не можем отпустить её с вами. Она часть нашей общины.

Гил окинул взглядом трясущуюся Молли, медленно переводя глаза на её преследователей. Опять сложный выбор: по сути — это не его дело, поэтому можно просто бросить девчонку им на растерзанье, но что-то не давало покоя.

— Парни, она дорога вам? — кратко бросил он, повернув голову на друзей.

Маркус тактично перехватил инициативу:

— В нашей группе лекарь был бы не лишним!

— Она заштопала меня после наказания хлыстом у столба, если она пойдёт с нами, я только за! — добавил Честер.

Гилберт повернул взгляд обратно к людям Лукреция и сказал:

— Увы, мужики, видимо вы упустили девчонку. Не, если очень хочется: можете попытаться отнять её силой. — белки глаз вновь стали заполняться чернилами.

Мужики отпрянули назад, даже избегая мысли о возможном конфликте.

— Мы всё поняли, простите.

Новоиспечённая команда продолжила свой путь, Молли около получаса благодарила юношей за проявленную доблесть, не бросившую девушку в беде.

— Слушай, Гилли, — Молли убрала руки за поясницу, идя перед Гилбертом задом наперёд. — А куда мы пойдём-то?

— Пока не знаю, мне бы узнать что-нибудь о моей силе, и можно ли как-то вернуть всё, как было.

— А зачем тебе её возвращать? Ты же буквально не убиваемый и сильный, теперь ни княжества, ни графства, ни даже королевства не посмеют огрызаться в твою сторону.

Гилберт боялся больше не своей неуязвимости и силы, сколько того, кто таится под пеленой этой тьмы, с каждым разом делая его разум более ожесточённым, а желудок более голодным. Пока он смог выиграть себе небольшую передышку, но насколько её хватит?

— Не надо об этом, Молли, поверь, вряд ли бы ты захотела оказаться на его месте. — неожиданно прозвучало от Маркуса.

— Понятненько, ну, тогда нам нужно в Империю Каймарис, — Молли показала на горизонт. — Она находится в той стороне. Путь неблизкий около недели, если попутные караваны нас подбросят, то даже быстрее получится.

— И что же в этой империи такого? — в лице Честера застыло явное любопытство.

— Там находится самая огромная библиотека, архивы ведутся уже тысячелетия, может быть там Гилли сможет узнать что-нибудь о своей силе и как, возможно, от неё избавиться?

— Тогда решено. — воспрял духом Гилберт. — Следующая остановка — Империя Каймарис. Нам бы ещё где-нибудь одежды раздобыть, вы ладно, ещё глаз радуете, а я выгляжу, как истинный голодранец.

Маркуса не очень радовал такой далёкий путь, учитывая, что он вообще изначально хотел остаться с Лукрецием, но делать больше нечего, выбор особо невелик. Чтобы хоть как-то скрасить скуку и плохое настроение от последних событий, он обратился к Молли:

— Слушай, а расскажи немного об этой империи. Что нас там вообще ждёт?

— Раньше это была одна из самых богатых и восходящих империй, так Койот нам рассказывал, когда возвращался с заданий оттуда. Сейчас конечно не знаю, что там, но вряд ли хуже, чем тут. Столица у них — Вилрод, огромный и красивый город, в центре стоит большущая церковь «Семи богинь», а чуть южнее — нужная нам библиотека под названием «Тысячелетний Архив».

Новый поход сопровождался бесконечными шутками и подколами, скрашивая нудную ходьбу. Подростки, наконец выдохнув, уходили в сторону поднимающегося солнца, что озаряло им вытоптанную дорогу, словно сопровождая. Гилберт даже на миг улыбнулся, словно сознание подсказывало: «Самое страшное позади».

Оно никогда ещё так не ошибалось.