После

Глава 1

Дождь. Снова ненавистный дождь впивается в землю тысячами маленьких, ледяных капель. Но мне это не страшно. Я сижу в любимой землянке, через маленькое окошко посматривая на ненастную погоду. Мокрая трава потяжелевшая от дождя, пригибается к земле, будто преклоняясь перед грозной стихией, надеясь на ее милость. Последние несколько недель на улице прохладно, несмотря на то что уже почти середина лета. Кроме зелени укрывшей пышным покрывалом землю, да листвы на деревьях, никаких признаков лета больше не ощущалось. Сегодня же стало совсем холодно, пришлось даже растопить самодельную печь-буржуйку, чтобы хоть немного согреться. Дрова весело потрескивали в печи согревая небольшое жилище. Казалось что они согревают не только маленькое помещение, но и душу, принося в нее чуточку покоя. Я переселился примерно год назад. Жизнь под землей вместе с другими, была для меня тяжким испытанием. Родители погибли когда я был совсем маленьким, потому относились ко мне не очень хорошо. Сирот никто не любит. Как минимум у нас. Точнее уже у них. Детей содержат родители, а меня содержать было некому, потому все думали что я их объедаю. Сверстники постоянно надо мной издевались, ставя в укор отсутствие семьи. Но ведь я был не виноват в этом. Несколько раз я приходил на берег моря, с желанием кинуться в его отравленные последней войной воды. Но ни разу не смог довести дело до конца. На берегу было тихо и спокойно, все проблемы отходили на задний план. Ветер нежно гладил меня по щекам, словно успокаивая и говоря что все наладится. Каждый раз я шел обратно под землю, надеясь что это будет правдой. Но нет. Все оставалось по-прежнему скверным, начиная от отношения со стороны общества, заканчивая жизнью на дровяном складе. В комнату родителей благополучно заселилась другая семья, оставив меня без жилья. Когда я подрос и стал самостоятельным, сразу же заявил всем что ухожу. Найду другое место, в котором буду жить спокойно и не буду никого объедать и причинять неудобства. Надо мной все смеялись, обзывая дураком и утверждая что я сгину. Говорили, что приползу вскоре обратно, умоляя снова приютить меня. Покидая "любимые" стены, я чуть ли не физически ощутил облегчение и страх. Облегчение - от того что издевательства надо мной прекратились и мне не надо чувствовать себя неловко, ловя косые взгляды за каждым приемом пищи. Страх - перед неизвестностью в которую я шел. С каждым пройдем метром, я ощущал как теряет свои очертания та нить, что связывала меня с местом которое я покинул. На несколько секунд меня охватило сомнение: а стоит ли уходить? Здесь я был в безопасности, всех знал, скоро мог начать ходить на охоту и быть полезным. Может вернуться пока не поздно? Я даже оглянулся на мгновение, но увидев лица всех тех с кем провел всю жизнь, лица тех кто причинял мне постоянную душевную и физическую боль, решительно двинулся вглубь разрушенного города. Засмотревшись вперед, я запнулся о какой-то кабель торчащий из земли, после чего услышал громкий смех за спиной. «Ну уж нет сволочи, с вами я точно не останусь» подумал я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Это была последняя насмешка надо мной. В основном по той причине, что мне редко доводилось пересекаться со своими бывшими «товарищами». Разрушенный город который я знал вдоль и поперек, теперь казался чужим и страшным. Полуразвалившиеся пятиэтажки смотрели на меня своими пустыми глазницами, скалясь беззубой подъездной пастью. Казалось что они тоже смеются надо мной. Гнушаются тем что я не смогу выжить в одиночку и вскоре помру где-нибудь в их чреве, в один из очередных дождливых дней. Родные холмы поросшие высокой травой, казались пристанищем страшных рассказов из детства. Один раз даже почудилось что кусты зашевелились, но если там кто и был, взору моему не предстал. Я слонялся по городу не меньше месяца, в поисках места где смог бы поселиться. Хоть городок и был маленьким, но на то чтобы обследовать его более детально чем обычно, уходило много времени. Многие с виду пригодные места, оказывались пустышкой, имеющей свои недостатки. Я даже начал чувствовать себя привидением, которое слоняется в мертвом городе выискивая жертву. Жертвой моей конечно было новое жилье. Благо что на дворе стояло лето. Хоть и прохладное, но все-таки. Кушать приходилось ягоды, так как за долгое время я еще не смог поймать никого из местной дичи. Стул от этого был соответственный, но от голода я не помер – это факт. Несколько раз видел издалека людей со своей старой деревни, но заблаговременно обходил их стороной – встречаться с ними не было никакого желания. После долгих и упорных поисков, нашел что-то вроде землянки. Не знаю, чем это могло быть раньше: бетонный короб разделенный внутри на несколько небольших комнат, в одной из которых находились толстые, почти полностью врытые в землю трубы. Короб этот, больше чем наполовину уходил под землю, и имел несколько маленьких окошек, что было и плохо, и хорошо: с одной стороны будет светло, с другой – зимы стали уж очень суровыми, потому люди старались свести к минимуму потери тепла. Здесь я и решил поселиться. Для начала заделал наглухо одно из окон, ко второму приспособил кусок прозрачного пластика который приметил еще с неделю назад – пусть будет. Если станет сильно холодно, закрою чем-нибудь. В течении целого дня выгребал мусор, которого было более чем достаточно. Даже молоток ржавый нашел, который решил оставить – пригодится. Когда в помещении стало более-менее чисто, нарвал огромную кучу травы, которую навалил на трубы, соорудив себе спальное место. Во втором помещении которое находилось дальше и было больше по размеру, обосновал склад. Стаскивал туда относительно полезные находки, складывал дрова. Хоть печью я обзавелся позже, но заготовкой дров занялся гораздо раньше – на крайний случай можно было развести костер. Дверной проем, как и вся бетонная конструкция, наполовину находился под землей, но я решил его не раскапывать. Легче будет соорудить дверь. Но за неимением лучшего, я в конце концов просто закрывал его большим, но тонким железным листом, который подпирал изнутри. При уходе приходилось его вытаскивать и ставить с обратной стороны, но придумать что-нибудь более путное я не смог. Лист-то этот, чудом в подвале пятиэтажки удалось найти. Только когда мне удалось обжиться я полностью успокоился. Пусть теперь что-нибудь плохое скажут про меня умники из поселения. Как хорошо было просто сидеть в тишине, зная что никто не скажет мне о том что я бесполезен. Или что я дармоед ни на что не годный. Пусть утрутся сволочи. Я выжил, обустроил свой собственный дом и собирался дожить в нем до старости, на зло всем кто в меня не верил. При воспоминаниях о порывах остаться в поселении меня охватывал стыд. Большей частью из-за того, что у меня все получилось, а до этого я сам в себе сомневался. После вспомнил какие у нас суровые зимы и перекрестился. Помоги мне господь пережить первую зиму, после точно справлюсь. Я не знал сколько необходимо заготовить дров, не знал сколько запасти еды, толком не умел охотиться. Благо что с питьевой водой проблем не было – неподалеку находился родник. На этом плюсы заканчивались. Необходимо было сделать печь – ночами, хоть и летними, было довольно прохладно. Вскоре, будто мои мысли материализовались, я нашел бочку. Из нее сделал подобие печи – кое-как оторвав с помощью подручных инструментов верхнюю часть, соорудил нечто вроде камина. Еще через недельку нашел трубу, которую вывел прямо в заделанное мною окно. Прикопал снаружи это дело землей и получилось вполне сносно. Конечно же я сразу решил испробовать ее в деле. Надрав побольше сухой травы и достав со склада несколько сухих палок, заготовил печь. Через некоторое время мне удалось получить огонь, который мигом охватил сухую траву, а за ней и ветки. "Новая" печь дымила нещадно, за полминуты дымом заволокло все жилище. Выскочив на улицу, приметил что дым из трубы все-таки идет. Довольный этой маленькой победой, вернулся в проветренное помещение. Разгоревшись печь практически не дымила, давала много тепла, и в ней без проблем можно было готовить пищу – на открытом огне или углях. Еще одна проблема решена. По мере обустройства меня все больше охватывала уверенность в своих силах. Конечно приходилось много работать, но эту работу я выполнял с удовольствием, потому как знал что делаю для себя. Воспоминания о прошлом уже не вызывали грусть, да и вообще стали размытыми и нечеткими, как туман над морем. Я чувствовал себя одиночкой и мне было хорошо. Мне приходилось нести ответственность лишь за себя, с чем я пока что неплохо с этим справлялся. С каждым днем становился более опытным, более самостоятельным – хотя куда уж больше. Изменения пришли в мою жизнь к концу лета. Я беззаботно валялся на лежанке, погрызывая сухой стебель вытащенный из спального места. Смотрел на огонь и был доволен жизнью – склад полностью забит дровами, под потолком висят нити с нанизанными на них грибами и ягодами. За лето мне удалось неплохо запастись провизией и я думал что вполне смогу пережить зиму. За окном был нешуточный ветер, но дождя не было – небо было поглощено пеленой темных туч, на фоне которых можно было разглядеть тоненькую струйку дыма, быстро исчезающую невдалеке. Я лежал занятый своими мыслями. В основном о том, как мне хорошо живется одному. Может быть люди не все были злыми, но под влиянием других становились такими, дабы не выделяться из толпы. Потому я не испытывал на себе доброты других? Или я в самом деле был плохим? Бух-бух-бух! Я подскочил от неожиданности, чуть не подавившись соломинкой. В дверь, точнее металлический лист её заменяющий, кто-то стучал. Обойдя столик сделанный мной из пары кирпичей и доски, я приблизился к выходу и прислушался. Стуки больше не повторялись, никаких звуков снаружи не доносилось. Странно. Может приснилось? Подойдя к окну просмотрел обозримое пространство, но никого не заметил. Снова подошел к выходу. Бух-бух! Я снова подпрыгнул, так как постучали почти мне по уху, только теперь с комментариями: - Есть тут кто живой? Печь дымит, значит дома, открывай! – высокий девичий голосок резанул слух, отвыкший от таких пронзительных звуков. Не знаю даже обрадовался я или нет. С одной стороны мне давно не доводилось общаться с людьми, и иногда скучал по этому. Постоянное нахождение с самим собой иногда пугало и могло вообще сгубить меня превратив в сумасшедшего. На этом все минусы заканчивались. Я так старательно избегал людей которых практически ненавидел и вот теперь они пришли ко мне. Наверняка из моего поселения. А я там никого на дух не переносил, так что встреча не могла меня обрадовать. Скрываться постоянно я конечно же не мог, но надеялся что сунуться ко мне они решаться не скоро. Люди так любят чужие неудачи и так ненавидят тех у кого что-то получается. А у меня получилось. Потому я думал, что любить меня от этого больше не стали. В дверь снова постучали, с почти таким же звуковым сопровождением и я решил открыть. Будь что будет. На крайний случай, удостоверюсь лишний раз в том, что не люблю других людей. – Сейчас открою, погоди – голос мой оказался хриплым и приглушенным. Если бы гортань покрылась толстым слоем плесени – именно такой звук из неё и вышел бы. – Чего надо-то? Я аккуратно убрал бревнышко которым подпирал железный лист, саму «дверь» прислонил к стене. На улице стояла девушка. Розовощекая, с большими голубыми глазами. На голове повязан серый платок, которому лет явно больше чем его обладательнице. Облачена же гостья была в грубое платье того же цвета, больше похожее на мешок. – Заходи скорее, тепло выпустишь! – прикрикнул я немного. – А я заходить не собиралась, но если зовешь, зайду погреться. Подержи! – она вручила мне небольшую корзину наполовину полную мелкой малины. – Только не ешь смотри, мне от старших влетит! – Я тебя быстрее съем, мясо мне еще не надоело, а ягод у меня самого полно, – я пытался пошутить, хотя наверняка уже разучился, если вообще умел. Тем не менее результат меня порадовал. – Ха-ха-ха, скажешь мне тоже, – девушка просочилась в землянку и сразу направилась к печи, вытянув перед собой руки. – Я ж тебя знаю, ты у нас раньше жил. Такие дурачки никого не обижают. – Ничего я не дурачек, чего обзываешься? – я вернул дверь в исходное положение и направился к своей кровати. – Чего пришла? В глубине души я надеялся что она позовет обратно. Что пришла мол, чтобы передать волю старших, о том что я снова принят. Я бы конечно отказался, но сразу выяснил для себя что сделал все не зря. Раз зовут – значит я справился. И они все неправы, обзывая и порой избивая меня. Возможно я смог бы простить им все издевательства, ведь это было так давно. Мне просто необходимо было почувствовать себя кем-то. Да, я ушел от людей, но их мнение до сих пор тревожило. Не знаю почему. Скорее всего, потому что значимым я себя мог почувствовать только среди и на фоне других. Только сейчас я осознал что старался всё это сделать не ради себя, а для того, чтобы доказать другим что смогу. В холодные ночи меня грели мечты, в которых ко мне приходят за советом люди из поселения. А я сижу на этой соломенной куче, изображая из себя важного человека, которому вроде как и плевать на других, но все же он им помогает. Несмотря на то как раньше они с ним поступали. Мечтаний было много, но этим я пользовался особенно часто. – Да просто, мимо проходила, – лицо девушки порозовело от жара, но она продолжала стоять возле печки вытянув руки, – давно уже приметила что ты тут обосновался. Решила вот узнать, как ты тут. Ушел-то уже давно, с тех пор ни слуху, ни духу. Думали помер уж. – С чего бы такие переживания? – прищурившись спросил я. – Не корчись, состаришься рано, –девушка указала пальце мне в лицо, – и морщины появятся. Интересно просто как ты здесь один. Тяжело небось? – Нормально, справляюсь, – я присел на свою соломенную кровать, – лучше, чем с вами. – Ой-ё-ёй, лучше ему! У нас между прочим тоже хорошо! Все одеты, сыты и согреты! – Я тоже одет, сыт и согрет. И мне здесь нравится. Чего пришла вообще? Поиздеваться? Давай уходи тогда! – Ну и уйду! – девчонка направилась к выходу схватив корзину. Я было ринулся ей помочь, но она грубо оттолкнула меня, самостоятельно убрав железный лист и бревно. Выходя, она испачкала платье влажной землей, но не обращая на это внимания, быстрым шагом двинулась в сторону катакомб. Вскоре ее маленькая фигурка исчезла за очередным холмиком, который полностью порос травой. – Просыпала, – сказал я вслух, снова закрывая дверной проем. На полу, у входа, валялась малина, которую я принялся собирать. Отряхнув ее от пыли, я положил ягоду на стол и принялся закидывать в рот по одной штучке. Девчонка ушла, но на душе стало не совсем хорошо. Что я такого сделал? Из-за чего она разозлилась? Почему-то мне стало стыдно за то что я её обидел, хотя не понимал чем. Вроде зашла погреться, я её впустил. Даже поговорить немного успели. Только дурачком обозвала, но это ничего, я не обиделся. Поначалу хотелось выйти и догнать её, спросить что же случилось. Но после недолгих раздумий я плюнул на это дело, вспомнив что люди из поселения злые и завистливые. Она наверняка тоже. Вот почему все так случилось. Эти мысли уняли беспокойство и когда меня в очередной раз колола совесть, я вспоминал об этой версии объяснения произошедшего. В глубине души я понимал, что это не оправдание, но даже и думать не хотел, что был в чем-то неправ. Надо поспать. Когда мучает совесть, нужно отключиться от этого мира и скорее всего после пробуждения станет легче. Решив так и сделать, я подкинул в печь немного дров со склада и завалился спать.

Проснулся ночью. Было ужасно холодно, дрова давно прогорели, не осталось даже тлеющих угольков. Снова разводить огонь не хотелось, потому я решил сбегать по малой нужде, да потеплее закутавшись в свою перелатанную телогрейку продолжить отдых. Выбравшись на улицу я отошел немного от своего жилища, и принялся весело журчать посматривая в небо. Подняв глаза, я невольно завис. Небо было идеально чистым. Словно черная пелена покрывающая на ночь планету, была в маленьких дырочках, из которых складывались невообразимо красивые узоры. В душе что-то затрепетало от такого зрелища и ощущения своей ничтожности перед лицом такой красоты. Засмотревшись и на мгновение выпав из нашей реальности, я не сразу услышал какой-то странный звук, исходивший от пятиэтажки, находящейся неподалеку. Из головы мгновенно вылетел дурманящий туман, окутавший мозг на время моего изучения звездного неба. Восторг уступил место мыслям. Причем страшным и совсем не веселым. Вспомнились кошмары из детства, которые мне рассказывали родители. Вокруг была темнота, ясное небо не освещало землю. В лицо подул влажный ветер переполненный запахом моря. Зашелестела листва на деревьях, зашумела прижимаемая к земле трава, и снова раздался этот непонятный звук, больше похожий на скулеж. Неужели собаки? Но ведь их почти всех пустили на шашлык в голодные времена. Были конечно дикие особи, но они предпочитали обходить городскую черту десятой дорогой. Страх улетучился при мыслях об охоте, ноги перестали быть ватными, а темнота скрывающая от меня все окружающее, стала казаться отличным союзником. Быстро метнувшись в землянку, я не пойми зачем схватил найденный мной ржавый молоток, достал из заначки под кроватью длинный нож – единственная стоящая вещь доставшаяся мне от отца – и направился к пятиэтажному зданию. Не знаю на что я рассчитывал. Кинулся скорее по дурости, от отчаяния. Я ведь до сих пор не поймал ни одного зверя, а мяса ой как хотелось отведать. Вспомнив сочащиеся жиром куски на прутьях, жарящиеся над углями, я чуть не подавился слюной и уже более уверенно пошел за дичью. Справлюсь. Трава была влажной, штаны чуть выше колена стали мокрыми в одно мгновение. Но я не обращал на это внимания. Перехватив поудобнее молоток левой рукой и сжимая нож в правой, я приближался к намеченной цели. Звуки не повторялись, оттого я не понимал куда именно мне нужно идти в самом здании. Придется обследовать все, если не будет звуковых ориентиров. Подойдя к пятиэтажке, я прислушался более внимательно. Нет. Тишина. Что же, буду искать наугад. На входе зашуршал под ботинками мусор. Если зверь еще здесь, то уже знает о моем присутствии. Даже если не услышал, унюхал обязательно. Или почувствовал. Обойдя первый этаж и стараясь вести себя как можно тише, я не обнаружил никаких намеков на дичь. Глаза быстро привыкшие к темноте, различали большинство преград на пути и лишь один раз я наткнулся на стену – закуток был совсем темным. Поднимаясь на второй этаж, я услышал странный звук. Совсем тихий. Будто подавился кто, и теперь почти беззвучно кашляет, пытаясь прочистить горло от постороннего предмета. Звук шел откуда-то слева, правда был настолько тихим, что неясно становилось далеко ли его источник находится. Я аккуратно прошел пару ступенек и завернул в дверной проем по левую руку. Стараясь не шуметь, я пробрался в квартиру. Ну точно, звук шел отсюда. И судя по всему, зверь был ранен или болен. Блин, теперь придется ждать до утра чтобы узнать наверняка – подцепить какую-нибудь заразу мне не очень-то и хотелось. Я все так же «ювелирно» углублялся в нутро квартиры, напрягая слух на полную мощность. Зайдя в одну из больших комнат, я по стеночке пошел вперед. Не дойдя и до половины обо что-то споткнулся, после чего услышал дикий пронзительный визг. Свалившись на пол и больно ударившись плечом, я попытался перевернуться на спину – хоть какой-то будет шанс отбиться – но из этого ничего не вышло. Зверь за которым я на свою голову поперся ночью, навалился сверху не прекращая громко и казалось по сумасшедшему дико верещать. «Скорее всего медведь забрел» успел я подумать, после чего тьма которая была вокруг заполнила мою голову.