После полуночный мир: Бытие от Лукавого

ЧАСТЬ I . УКЛАД. ПРОЛОГ

В начале были люди, и люди творили, что хотели. Люди были безнаказанны и беспечны. Люди властвовали над жизнью, но людям хотелось большего. Всегда большего. Они захотели властвовать над смертью. Они создали ЕГО. Того, кто забирает себе мертвых, того, кто возвращает мертвых – Властителя смерти Морта. Он забрал себе скот и птиц, Он забрал мертвых людей, мертвые же приносили Ему новых мертвецов. Лекарства не было, хоть люди и искали его. Время шло люди умирали, а Он становился сильнее. Время не щадило людей. И тогда люди ушли в Мать Сырую Землю. Спрятались под Ней и обрушили на Морта Небесный Огонь. Под землей люди нашли лекарство. Он был больше не страшен. Но на земле теперь властвовал Небесный Огонь. Морт затаил обиду на людей собрав остатки своих детей, он начал ждать, когда люди вернуться из Сырой Земли. Через сто пятьдесят лет люди вышли к свету, Небесный Огонь отступил, но изменил Мир до неузнаваемости: там где цвели сады – теперь пустыня, там где были озера – теперь лужи, там где были бетонные города – теперь непроходимые джунгли, холод стал зноем, жара – стужей. Годы под землей изменили людей, часть из них так и не смогла принять новую реальность, оставшись под землей, сохраняя знания старого мира, другая же часть, выйдя на поверхность проходит свой путь заново, строят новые поселения и государства, заключают новые союзы и ведут новые войны. Только теперь люди не одни в этом новом мире, с ними соседствуют новые обитатели, изменённые под пламенем Небесного Огня и подземных экспериментов. И затаивший обиду Морт копит силы для новой атаки, периодически прощупывая оборону врага. Что ждет их всех в этом новом мире, не знает никто. И лишь Морт верит, что люди… Люди падут.

Когда-то было такое понятие как «Часы Судного дня». Циферблат этих часов условно показывал геополитическую обстановку в мире. Полночь на нем означала начало ядерной войны. Как таковой ядерной войны не случилось, хотя люди были вынуждены применить ядерное оружие, и вот уже больше 250 лет мир живет после полуночи.

«Человек? Или Монстр? А какая, к черту, разница? И снова эти мысли. Мысли не дают мне покоя, они рождают лишь новые мысли, которые присоединяются к тем что не дают мне уснуть. Как бы мне от них избавиться? Да знаю я, что это невозможно, но от этого совсем не легче. Человек может управлять своим телом: руками, ногами, головой. Мутант может управлять еще и дополнительными конечностями. Можно натренировать любой мускул на выполнение определённой последовательности действий, можно запрограммировать себя как машину старого мира. Техномаги научились даже подчинять стихии своей воле, а я научился управлять своим телом, как опытный рыцарь управляется резаком да самострелом, но мысли… Мысли мне до сих пор неподвластны. Их я не могу сложить в глубокий мешок и забросить на дно рассудка. Не могу забыться глубоким сном, даже после тяжёлого дня, такого как сегодня. Да и много ли их было не тяжелых. Чертовы мысли…»

Темная ночь пустоши уже спрятала все краски дня. Выжженная безжалостным дневным солнцем пустыня приютила у себя множество новых созданий, старым тоже нашлось в ней место, но им пришлось измениться, и лишь ночь неизменно приходит в этот мир. Ночные хищники тоже должны питаться.

Возле костра сидит человек, плотно запахнувшийся в широкий красный саван с причудливыми золотистыми узорами, лишь его рука создает движение в этой ночи. Рукой он держит длинную веточку, которой шевелит занимающийся пламенем хворост. Этот скудный хворост он собрал по дороге. Чуть за спиной человека в саване на песке сидит, подобрав под себя конечности, спящая кобыла, к ее спине прислонен огромного размера баул, с неизвестным содержимым. Человек совершает круговые движения веточкой, в это время в его голове бушует водоворот мыслей, он не упускает не одну из них.

«Вонючий выродок, Грязное животное, Кочевничий выблядок, Безродная шавка. Да, как только меня не называли, и я не могу сказать, что все из этого не правда. Я бы даже сказал, все это правда. Но какова моя в том вина? – О, этот вопрос не дает мне покоя всю жизнь. Но кое-что я успел понять: отрицать свою вину и списывать все на других и обстоятельства – значит признаться в своей слабости, а слабых в этом мире едят сильные. Вопрос лишь в том кем быть - хищником или жертвой? Нет, для меня это уже не вопрос, да и никогда вопросом не был, иначе бы я не дожил до сегодняшнего момента. Выживают хищники, причем, как правило, те которые едят представителей своего вида. Ведь самою большую опасность всегда представляют сородичи. Да, может это правило не работает с лошадьми или пустынными варанами, но среди людей это основа выживания. Мораль, правила, законы? – Засуньте все это себе в задницу, особенно мораль. Если вы такой моралист – ешьте злых людей, это к стати еще и практично, подобная пища никогда не переведется, так что голод вам не страшен. Другое дело люди добрые, это да, это настоящий деликатес, и я не про вкусовые качества, на вкус они все одинаковые. Мне это известно, как никому. Доктор советовал мне вести дневник. Доктор считал – мне еще можно помочь. Добрый доктор Айболит, он под деревом лежит… Надо же повстречать в этом мире мозгоправа! Говорят, в больших укладах мозгодоктора на вес «Пыли» у знати, а я встретил одного такого совершенно случайно, и он даже попытался мне помочь – большая ошибка с его стороны. Помощь делает слабея того, кто ее предлагает и особенно того, кто ее принимает. Еще одно простое правило для выживания в этом мире. Док его не придерживался, но как-то же дожил до своих лет, пока не встретил меня. Да, к встрече с таким хищником жизнь его явно не готовила. Добрый доктор Айболит… почему Айболит? Почему обязательно добрый? В своей жизни я встречал немало докторов, но ни один из них не был добрым как Док. Это «Айболит» – то немногое, что осталось нам от старого мира. Нет, не сам Док, а именно эти слова про Айболита. Слова Старого мира. Слова на которых нет Табу и слова которые принадлежат всем жителям Нового мира. Когда-то давно у меня тоже были эти слова записанные на бумагу, записанные еще до моего рождения, до рождения отца и отца его отца, да даже до рождения новых богов. Уже тогда я чувствовал магию, которой Старый и Новый миры связаны между собой.»

Поток мыслей уносит все дальше, в те времена, когда все это началось. Началось со смерти и потери. Началось с уничтожения. Таковы правила, новое рождается на останках старого. Человек в саване готов погрузиться в поток мыслей, бурной рекой несущих в самое начало пути…

Глава 1. Зубы

- Кажись оклемался, милсдарь, - Орет закованный в пластичную броню солдат-штурмовик. На плечевой броне у него знаки младшего сержанта. В их небольшом отряде только у него есть звание, и значит только он имеет право обращаться к командиру их группы – персоне благородных кровей. Сержант держит за ноги младенца, который извиваясь орет не переставая. – О, как надрывается! Этот хоть и не чистый, но человечину еще явно не пробовал. У него и зубьев то еще нет. Куды его, милсдарь?

- Выжечь бы тут все к чертовой матери, да приказ императора, всех нечестивцев не имеющих грехов перед Империей брать на принудительные работы, - говорит закованный в дорогие рыцарские техно доспехи, княжич. Говорит он, прикрывая рот клетчатым платком, повязанным вокруг его шеи. Платок, а точнее его расцветка указывают на цвета благородного дома к которому принадлежит его владелец.

- Дык, какие-работы-то может младенец то совершать. У него сейчас две работы: ссаться да сраться вдоволь. – отвечает, принюхавшись к младенцу сержант.

- Не скажи сержант … как там тебя? – говорит, силясь вспомнить не важное для него имя рыцарь.

- Порох, Вашевысокоблагородие.

- Так вот, Порох, младенцы такие, империи очень полезными бывают, не в таком конечно виде. А вот ты возьми его под опеку, да воспитай как надо и получиться из него и убийца, и инквизитор, и охотник за головами, а если наукам обучить, может и ученый какой выйдет ну или служка в благородный дом. А коли совсем бесполезным человеком окажется, можно в армию приграничную направить, глядишь, еще один младший сержант Порох из него получиться, – улыбнулся рыцарь и вышел из дома.

Оставшиеся солдаты заржали в голос. Сержант Порох кинул на них не добрый взгляд, и вышел вслед за рыцарем, так и держа вниз головой на вытянутой руке орущего младенца. В доме остались те самые двое заржавших в голос солдат, еще один валялся неподалеку с застрявшим в голове тесаком. Этот мертвец лежал напротив еще одного трупа, у которого голова отсутствовала напрочь. Отряд приграничной армии потерял всего одного своего солдата, не велика потеря. Гнездо же каннибалов, регулярно совершавших набеги на проходящие караваны, было зачищено полностью. Да, и гнездом то это можно было назвать с большой натяжкой, Маленький домик на две комнаты обеденную и бОльшую – общую спальню, да сарай, в котором каннибалы разделывали свою отвратительную пишу. Самих людоедов было так же не много, самый опасный – глава семьи здоровенный двухметровый бугай, который первым вылетел с тесаком на вошедшего и утратившего бдительность новобранца, который себе еще даже на имя не заработал. Здоровяк пробил ему голову вместе с надетой каской, удар был такой силы что вытащить потом тесак из головы новобранца не смогли и двое солдат. Рыцарь прикасаться к тесаку вовсе не пожелал. Но жизнь каннибала не продлилась долго, после сокрушительного удара, услышав шум сержант, шедший за новобранцем, выпустил заряд из обоих стволов своего самострела. Выстрел конечно вышел дороговатым в пересчете на деньги, но голову людоеду разнесло основательно, один глаз потом можно было видеть валяющимся у противоположной стены общей спальни. Помимо здоровяка среди каннибалов имелось двое детей включая выше обозначенного младенца, а так же женщина, беременная третьим. Женщину практически пополам рассек своим резаком рыцарь когда вошел вслед за сержантом в общую спальню, сержант в этот момент перезаряжал самострел. После того как дым от пороха рассеялся, а тело женщины упало на грязный пол, группа солдат во главе с рыцарем услышала детский плач. Рыцарь открыл дверцу древнего как этот Новый мир шкафа, и сквозь разнообразное тряпьё висящее в нем, вытащил наружу светловолосого худощавого мальчишку лет двенадцати. Одной рукой мальчишка прижимал к себе того самого младенца, который и выдал их местонахождение, во второй руке он держал какую-то старую книгу. Сержант, закончивший перезаряжать самострел, выхватил младенца из рук паренька, а самого мальчишку пинком вышвырнул на улицу. Рыцарь заинтересованно посмотрел на катящегося кубарем на улицу паренька. В это время замолчавший на время младенец снова залился воем в руках сержанта.

- Кажись оклемался, Милсдарь…

Вышедший из дома вслед за рыцарем сержант, переминался с ноги на ногу, не зная, как потревожить дворянина вновь, по тому же вопросу. Рыцарь же смотрел на мальчишку, тот в свою очередь уставился в одну точку отсутствующим взглядом и лицо его не выражало никаких эмоций, книгу он так и не выпустил из рук.

- Господин, прощения просим… Эм… Я этось… Как его.

- Ну, что тебе еще, Порох. Не мямли. - рыцарь вертел в руках странного вида шкатулку, взятую им в одной из комнат. Шкатулка никак не открывалось, это раздражало рыцаря, как и навязчивый сержант. Спрятав шкатулку в поясную сумку, рыцарь продолжил. - Сожгите тут все. Младенца замотай во что-нибудь и кинь в самоходку в багаж. Тел – не хоронить, это само собой! В огонь их. Нечего трупоедов плодить. Ценное, что найдешь пакуй в багаж, потом разбираться буду. Да, нашего тоже в огонь, он безродный вроде как был. Бумаги в гарнизоне сделаю. Если молитвы знаешь можешь произнести над телом. В общем час тебе на все про все даю. Справишься? А куда ты, нахрен, денешься?!

- Будет исполнено, Вашевысокоблагородие! С мальчишкой, что прикажите делать?

- С мальчишкой? Ты, Порох, ступай. А с мальчишкой я сам разберусь.

Рыцарь облизнул пересохшие на жаре губы. Чертова пустыня! Уже двое суток они по ней рыскали, ища этих нечистых каннибалов. Двое суток, как они покинули гарнизон уклада Арух. Укладами в новом мире назывались любые людские поселения свыше ста дворов. На многие старомириные названия было наложено Табу, такие как: город, деревня, старомирные названия самих городов. Считалось, что эти слова могут навлечь беду уничтожившую старый мир. Можно было бы назвать это суеверие, священная воля Богов — ответили бы на это подданные Империи.

Обнаружить людоедов помог случай: один из рядовых подвернул ногу спускаясь с песчаного бархана. Уж не был ли это тот самый мертвый новобранец? Да уж не задался день у человека. Впрочем, плевать на него. Главное, что, когда сержант выпросил, чтобы рядового посадили в рыцарскую самоходную машину, или попросту – самоходку и отвезли в тень, они, подъезжая к небольшим холмам, заметили блеск оконного стекла этой хижины. Тогда рыцарь и отдал распоряжение наблюдать за местностью. Как позже выяснилось постройка не заброшена, как могло показаться вначале. В общем, помог случай, хотя в рапорте рыцарь будет указывать на бессонные ночи, проведенные в поисках врагов империи, и безграничную отвагу, проявленную им и его людьми в этих поисках. Смерть одного из рядовых это очень даже хорошо – можно будет указать на особую опасность врагов, раз они смогли справиться с подготовленным солдатом Империи. Хотя это и не обязательно, каннибалы давно уже стали бичом этой местности. В пустыне сложно найти пропитание, вот и появляются, время от времени, подобные плотоядные семейства нечестивцев. Рыцарь давно просил о переводе, и есть вероятность, что успех данной мисси мог сделать ее последней в его карьере в данной местности. А раз такое возможно, то надо бы подстраховаться.

Рыцарь приблизился к мальчику, тот в свою очередь не сменил позы и не перевел взгляда, рука его так и держала книгу. Рыцарь снял перчатку, опустил с лица платок и присел на корточках рядом с мальчишкой.

- Я знаю эту книгу. Доктор Айболит. Старомирная еще. У меня была такая. И откуда их столько, что даже в такой глуши есть экземпляры. Ты умеешь читать? – Обратился рыцарь, глядя мальчишке прямо в его раскосые глаза. Мальчишка никак не реагировал на слова рыцаря, а взгляд его так и оставался бесцельным.

Рыцарь потряс паренька за плечо:

- Ты слышишь меня? Ты понимаешь речь?

Рыцарь ударил паренька по щекам и еще раз тряханул его. Парень перевел взгляд на рыцаря, во взгляде появился проблеск осознанности. На лице мальчишки задвигались желваки, он начал издавать какие-то звуки.

- А? Что? – рыцарь склонился, чтобы лучше расслышать то, что пытался сказать мальчишка. – Ты пойми – по закону Империи, ты – каннибал. Человечину ты уже пробовал, я это и так вижу. Подобное бесследно не проходит. А знаешь, что это значит? Я тебе объясню: это значит, что ты враг Империи. Любая нечисть нарушившая закон Империи подлежит немедленному истреблению. Четвертый закон свода правил Империи Росса, между прочим. И хоть мы и находимся в безземелье, формально это территория Росса, а значит здесь действуют законы Империи. Хотя, к чему тебе вся эта бюрократия, пойми одно – ты - преступник и твое наказание - смерть.

Мальчик яростно задышал, его ноздри раздувались как кузнечные меха. Рыцарь, не обращая на это внимания, опустил свою руку ему на плечо и продолжил:

- Впрочем, судьба твоя – в твоих руках. Точнее, конечно, в моих, но ты можешь сам себе помочь. Если будешь сговорчивым, я могу оказать тебе протекцию и не указывать в рапорте, что ты уже вкусил человечины. Устрою тебя куда-нибудь служкой или даже кадетом в гарнизон. Вставай, пойдем со мной. Но ты же понимаешь, что с твоей стороны должна быть ответная благодарность. Пойдем, я отведу тебя в самоходку. Вечером будет привал, возьму тебя в свою палатку, а утром мы уже будем в укладе, и скоро весь этот кошмар закончиться.

Рыцарь привстал и повел мальчишку к припаркованной внизу самоходке. Вставая, мальчик обронил на землю старомирную книгу с выцветшими картинками веселых нереалистичных зверей. Книга глухо хлопнулась о песок, набатом провожая утраченное детство, которому и не было места в этом больном израненном мире. Рыцарь уводил мальчишку к самоходке, будучи уже весь в предвкушении своего светлого будущего, и совсем не обращал внимания на настоящее. Но если прислушаться к тому что бормотал малец, пыхтя ноздрями, можно было расслышать человеческие слова, произносимые скороговоркой:

… Убью…разорву… Убью, разорву и съем.

***

В душное и темное помещенье, прямо на каменные плиты пола летит тело едва живого светловолосого паренька лет двенадцати. Узкие окошки, расположенные у самого потолка, дают не очень яркий свет, и дальние углы комнаты полностью скрыты во тьме. И именно из дальнего угла появляется на свет фигура человека необъятных габаритов. Лицо его все исполосовано многочисленными шрамами, волосы на голове сбриты. Фигура тучная, жирная и при этом создается стойкое ощущение что жир этот скрывает могучие мышцы. В отличие от всего тела руки переплетены мускулами как огромными канатами. Паренёк чувствует запахи этой комнаты, и у него создается стойкое ощущение, что он помнит эти запахи. Да, точно! Именно так пахли толстяки караванщики, когда отец готовился отрезать от них кусок. В отличие от самого мяса, его обладатели источали мерзкий запах, пота и других телесных выделений. Но в появившемся на свет толстяке было весомое отличие от запаха караванщиков – в нем не чувствовалось страха. Точнее страхом в этой комнате смердело просто не выносимо, паренек научился распознаваться этот запах и не мог спутать его не с чем другим, но вот только источал его не этот толстяк. Запахом страха было пропитано все помещение, именно так пахли доски в сарае, где отец держал еще живых жертв. Так может пахнуть только помещение где страх постоянный гость, запах грубеет и навсегда впитывается в стены. Но помимо старого запаха, в воздухе витали и ароматы свежего страха, и хоть паренек и не хотел бы себе в этом признаваться, но смердело здесь явно от него.

- Инструктор Бочка, принимай пополнение. Готовь к схватке, но не сильно уродуй, пусть хоть минуту в бою выстоит, - это орет толстяку тот самый младший сержант Порох, что транспортировал мальчишку с места ночевки и до тренировочных залов центральной бойцовой арены уклада Арух.

- Так, и, кто это у нас тут? – толстяк поднимает за ворот холщевой рубашки едва живого паренька и пытается того рассмотреть, затем левой рукой раздвигает ему рот, но, увидев черноту на зубах, брезгливо бросает того обратно на пол. – Да, вы издеваетесь?! Людоедский выблядок?! И что мне с ним делать?! Это вонючее создание сатаны даже до арены не доползет. Сколько он уже не ел? День? Два? Порох, ты же прекрасно знаешь, нечисть, жрущая человечину, хуже плесневого наркомана. Он не то что драться, он стоять не может. А ты еще говоришь минуту. Забирай это дерьмо туда, где взял. И уебывай вместе с ним отсюда!

- Нет, Бочка, - упорствует сержант. – это личное распоряжение самого княжича Димитрия. А ты знаешь, что приказ княжича – это приказ князя. Или хочешь, чтобы тебя тут вместе со всеми твоими игрушками в пол закатали.

Толстяк, не сводя взгляда с Пороха подходит к нему в плотную и смотря на того сверху вниз (Бочка выше Пороха на полголовы и шире на два обхвата) бьет рукой в кирпичную стену. В стене остается вмятина, куски расколотого кирпича сыплются на пол. Порох от неожиданности вздрагивает и настороженно смотрит на толстяка, тот же в свою очередь, не моргнув глазом произносит:

- Здесь не так много правил, Порох. Но одно всегда соблюдается неукоснительно: Это моя песочница и здесь нюхают мои ссаки. Ебал я тебя, князя, княжича, самого сатану и всех его вымудней. Все это знают. И именно поэтому Арена всегда дает то, чего от нее ждут. Вот ты чего ждешь от Арены? А, Порох? Кишков, выбитых зубов, кровавой дрестни из очка? А ты мне что припер? Ладно, съеби от сюда, буду думать, что можно сделать, но княжичу передай, что первый бой – не раньше двух по полудню.

Младший сержант, услышав положительный ответ стремиться побыстрее покинуть место обитания ретивого инструктора.

Толстяк, проводив взглядом убегающего вояку, обращает все свое внимание на валяющегося на полу людоеда.

- Так и что мне с тобой делать? Может стимуляторами напичкать? Минуту должен продержаться! За что ж тебе такое дерьмо то без ложки хлебать досталось. Просто бы шлепнули, да и болт на тебя.

Вдруг в комнату снова вбегает Порох.

- Да, совсем забыл, милсдарь Димитрий указал с мальцом не церемониться, что бы боль испытал лютейшую, и бой проиграл, но на бой вышел и в бою бы дрался как зверь.

- Ты еще забыл добавить, чтобы он слетал на небо и достал жемчужину из задницы каждого Нового бога. Да, что ж ты сделал, подмышка Морта? – говорит инструктор, вновь приподняв мальчугана за шкирку.

- Он княжичу Димитрию хуй откусил.

- Хуй говоришь, откусил. Да у нас тут, блядь, гурман! – в этот момент Бочка на весу бьет пареньку под дых, так что у того темнеет в глазах, а изо рта вылетает слюна смешенная с кровью. – Значит холопских хуев мы не желаем, нам господских подавай. Думаешь они длиннее и слаще. Ну, тебе то конечно виднее. Да вот в чем проблема – у нас то тут таких деликатесов нема.

Бочка еще раз бьёт пареньку под дых и бросает того на пол, а сам подходит к углу и зажигает свечку. Свет озаряет небольшой угол, в котором на стенах развешены разнообразные инструменты, больше похожие на пыточные, а на небольшой тумбе аккуратно составлены баночки с неизвестным содержимым. Многие баночки слегка светятся изнутри причудливым светом. Бочка что-то насвистывая себе под нос, начинает возиться с баночками и смешивать их содержимое в небольшой емкости.

- Ну, так стало быть, я пошел, - говорит Порох.

- Вали, - отвечает ему, не отвлекаясь от своего занятия Бочка.

Младший сержант покидает душное помещение. Инструктор, закончив со смесью и набрав ее в один из шприцов подходит к растянувшемуся на полу мальчишке.

- Та-а-ак, - растягивает слова Бочка. – Ну-с, что мы имеем? Я тут смешал вытяжку из спинномозговой жидкости пустынного летуна, экстракт омелы и порошок болотного побежника (дорогая штука, между прочим) в спиртовом растворе. Хуйнуть тебе все это прямо в сердце и минуту на арене ты конечно продержишься, но есть проблема – каннибалов эта штука убивает. А знаешь почему? Да, откуда ты знаешь. Дело в том, что при регулярном употреблении человечины начинает развиваться болезнь, прозванная имперскими учеными – желтый гнилец. А почему так? Да все просто у людоедов начинают сначала желтеть, а потом гнить зубы. Судя по твоим зубам, ты жрешь человечину с рождения. Но если бы проблема была только в этом, нам бы не о чем было бы беспокоиться. Однако, у вас выпердышей пустоши меняется еще и морфо… как ее там, блядь, за ногу? Морфособия? Морокумиия? О, блядь! Вспомнил! Морфология, ебись она в уши! Морфология всего организма. Ну, или по-простому – ваш организм перестраивается под новый источник пищи. Причем весь организм, и пищевод, и иммунная система, и даже мозг каким-то образом меняется. Короче, то что нормальному человеку польза – для вас яд, ну и наоборот. Не все конечно, но конкретно этот раствор тебя точно убьет, я уже испытывал его на каннибалах. И что же нам теперь делать?

Бочка разочарованно выдохнул, встал и положил шприц на тумбочку на которой недавно смешивал его содержимое. Затем взял один из пыточных инструментов похожих на щипцы и, повернувшись к юному людоеду продолжил:

- И тут бы мы с тобой попали в тупик, если бы не второе условие княжича и моя сообразительность. Ты должен испытать сильную боль и издохнуть на арене в муках. А что это значит? Ну, для тебя ничего хорошего, а вот мне открывает широкое поле для экспериментов. Э-к-с-п-е-р-е-м-е-н-т, мать твою! Вот за это я и люблю свою работу. Только тут я могу почувствовать себя творцом. Моя мамаша хотела отдать меня в институт, чтобы я стал настоящим ученым, но, как ты понимаешь, из этого ничего не вышло. Учеба стоит денег, а вот в армии никому платить не надо, там наоборот платят тебе. Так что выбор был очевиден. Но ничего, пусть скупая шлюха, с кем бы из Новых богов она сейчас не трахалась на небесах, видит – ученым я все-таки стал. Причем ученым настоящим, со своей практикой, а не каким-то пыльным ебланом со скляночками.

Бочка подошел к лежащему на полу пареньку и продолжил:

- Но что-то я отвлекся. Если симптомы людоедской болезни проявляются на зубах, попробуем удалить их. Я про зубы. И когда я говорю удалить, я нихуя приятного не имею ввиду. Делать все будем по старинке. А будешь дергаться сделаешь себе только хуже, а ты будешь дергаться. Ну-с, приступим.

Спустя полчаса избиений и выдирания зубов, инструктор Бочка откидывается на небольшом стульчике и смачно затягивается папиросой с душистым самосадом.

- А ты, блядь, крепкий малый, - говорит Бочка выпуская клубы сизого табачного дыма. – Знаешь, даже обидно. Тут столько народа перебывало все орали, истерили, угрожали, ссали и даже срали под себя, но никто не переносил все молча. В один момент я уж было решил, что ты сдох, но дохлые так не хватаются за руки. Видно я совсем навыки растерял. Жаль, что у тебя будет всего один бой, я бы с тобой еще поработал. Оно же в изуверстве как? Тут, как и с бабой, тут крик это главное. Понимаешь, о чем я? Да, нихуя ты не понимаешь.

Мальчишка корчился на полу, явно скрывая боль. Из его рта хлопьями вылетала слюна с кровью, под ним набралась довольно большая лужица темно красной жидкости. Паренек елозил в ней, как только что появившийся на свет младенец, весь в крови и яростно пыхтящий. Такое сравнение позабавило главного инструктора центральной бойцовой арены уклада Арух.

- Ну раз ты у нас новорожденный, значит я тебе имя и придумаю, надо же тебя как-нибудь объявить. Впрочем, настоящее имя на тебя тратить жалко, да, никто и не собирается. Но назваться как-то надо. Будешь пока – Зубы. Достаточно иронично. Я думаю народ заценит. Ну, что новорождённый, колем укольчик и на сцену к добропорядочной публике? Что ты там шипишь, не разобрать ни черта.

Бочка затушил о свою ладонь остатки папиросы, и подошел к мальчишке, затем поставил его на ноги и придерживая его одной рукой, второй спрыснул немного жидкости из шприца и загнал иглу почти полностью в грудь паренька туда где расположено сердце. Мальчонка на секунду закатил глаза, потом резко выпучил их и сделав глубокий вдох так же резко выдохнул.

- Так, кажись, работает мой метод. Вроде, жив пока. Ну глядишь и продержишься минуту. Что ты там мычишь, не разобрать ни черта?!

-У –у-у.... пью... упьу...лашалву…сэм... упьу, ласалву ысэм.

- Чего, блядь!!! Кого ты тут съешь!! Так я понял, у тебя еще одна деталь лишняя во рту нашлась.

Инструктор Бочка хватает со стены еще один инструмент, похожий на секач для проволоки, а также берет с жаровни раскалённое до красна клеймо для прижигания. Подбежав к все еще стоящему и бормочущему мальчишке, Бочка вырезает тому секачом язык и тут же засовывает к месту отреза клеймо для прижигания. Комната наполняется запахом паленой плоти. Мальчишка беззвучно открывает рот, из его глаз потоками льются слезы, он ненавидит себя за слабость, инструктора за жестокость, отца и мать за то, что умерли и оставили его одного, солдат за убийство родителей, и весь мир за то, что в нем негде от всего этого укрыться. Мальчишка смотрит ненавидящим взглядом на Бочку. Тот же в свою очередь, игнорируя взгляд несчастного, втягивает носом воздух и говорит:

- Ух, блядь, аж жрать захотелось. Ну, не ломай об меня глаза, а то еще и их выдавлю. Мне то что – одно веселье, а вот тебе тогда в бою совсем шансов выжить нет. Впрочем, их и сейчас то нету. Так, чисто, теоретические.

В этот момент в комнату входит распорядитель арены, тучный мужчина, но силы в нем явно не чувствуется, да он и ниже Бочки на голову. Зовут его Юлис, и он явно из благородных, об этом говорит то, как он одет и его манера держаться. Юлис окидывает взглядом комнату, и бросив на мгновение брезгливый взгляд на мальчишку, обращается к Бочке:

- Скажи мне, любезный, этот будет скоро готов?

- Он уже готов. Видите, как в бой рвется прям не сдержать. Ярость так и кипит в нем, сейчас дно пробьёт и вместе с дерьмом наружу выльется.

- Он хоть до арены то дойдет. Вид уж больно малахольный. Да и ты, я вижу, над ним уже поработал. Не перестарался?

- Обижаете. Я свое дело знаю. Кузнечиком скакать будет, и до арены, и на арене. А то, что зубов нет, так вы на это не смотрите. Я вот клянусь перед лицом всех Новых богов, что за каждый выигранный им поединок, сам у генетиков буду для него по новому зубу заказывать. Кто у него сейчас в оппонентах-то? Штрафники?

- Да, двое. Скотоложец, да воришка базарный.

- Слышал, Зубы? Счастливый день у тебя – можешь сразу два зуба у бедного инструктора отыграть.

Инструктор хватает мальчонку за шею и тащит ко входу на арену для битвы. Ворота входа на арену расположен в этой же комнате. Через какое-то время ворота начинают подниматься и вместе с этим в комнату попадает яркий дневной свет, этот же свет слепит «новорожденного» гладиатора по имени Зубы.

Глава 2. Арена

Солнце только недавно начало вставать над пустыней. Стражник на воротах уклада Арух любил это время, в отличии от своего коллеги, который предпочитал отдаваться сну, но за сон на посту трибунал был неизбежен. Как следствие, на воротах в это время находилось полтора стражника из двух положенных, так как один из них боролся со сном, время от времени сдавая свои позиции и ненадолго выпадая из этого мира прям стоя и не меняя позы, а лишь закрывая глаза. Поэтому разглядеть приближающуюся самоходку смог только один стражник, и он поспешил толкнуть второго.

- Ну, что такое? Опять, долбанные караванщики? – сонно сетовал разбуженный страж.

- Да, ты погляди. Это же рыцарская самоходка, та что давеча в дозор уехала. О, как пылит. Кабы не случилось чего. Да и лошадей солдатских не видать. Точно лихо какое приключилось. Надо бы сержанту доложить. – говорит второй, бдительный коллега.

- Да не мороси ты, - отвечает, загородив глаза ладонью от солнца и всматриваясь в даль, сонный. – Сержант тебе люлей выпишет, за то, что поднял его в такую рань из-за пустяка. Мало тебе того случая с торговцами? Сейчас подъедут, доложат, мы формуляр заполним. Все по уставу должно быть, салага, тогда и проблем не будет.

- Так ить это же княжича повозка то. Как бы от княжича еще больших люлей не выхватить.

Тот стражник, что был явно старослужащим начинает еще усиление вглядываться в приближающийся силуэт. Да, это действительно самоходка княжича Димитрия – белый багги с пулемётной турелью, и прицепленной сзади багажной тележкой. И клетчатый флаг цветов его дома развивается над багги. Да, салага прав, что-то явно случилось.

- Ладно, беги буди сержанта, под мою ответственность. Скажи княжич из дозора возвращается, может и не треснет тебе в лоб сразу. – окончание фразы салага уже не слышит, так как споро спускается с ворот и бежит в сторону сторожки с начальником караула охраны главных ворот уклада Арух.

Спустя десять минут возле открытых ворот останавливается запыленная самоходка. Из водительского окна высовывается голова сержанта Пороха и он орет, стоящему здесь начальнику караула:

- Быстро сообщай доктору, чтобы готов был принять раненого. Княжич ранен.

- Сделаю, - сообщает начальник караула. – Каково ранение? Какие подробности доктору сообщить?

- Не твоего ума дело. Доктор сам разберется, как ему лечить. – говорит Порох и скрывается внутри автомобиля.

Начальник караула достает с пояса рацию и сообщает необходимую информацию в лазарет. Самоходка, выбив из-под задних колес фонтанчик песка срывается с места. Начальник караула успевает рассмотреть, что в багажной тележке лежит связанный мальчишка с фингалом под глазом и окровавленным ртом.

***

- Я тебе говорю, его песня спета. Теперь он своему папеньке и даром не нужен. Мало, по-твоему, Князь ублюдков наплодил? Признает одного из безродного как своего сына, главное, чтобы из чистых.

- Это да. Чистота у знати в приоритете. А этого куда? Неужто у нас навсегда оставят? Ох, и натерпимся мы с ним. Да за то время, что он тут находиться мы с тобой столько убытков несем. Подати с торгашей убрал, охрана только имперская к караванам приставляется, бандитов по долинам изводит. Никакого тут тебе бизнеса. Да ты сам все это лучше меня знаешь. В империи нет, говорит, места казнокрадству и разгильдяйству, и вы как глава уклада, должны это как никто другой понимать. О, какой благодетель выискался. А сам деток холопских насильничает. Слыхал, что он с конюшонком в Вывертах сделал. Да и Морт бы с ним, я бы сам ему детишек для утех поставлял, если бы он делам нашим не мешал. А кто моих то детей теперь кормить будет.

- Да, не ной ты. Уберут скоро от нас этого княжича. Слыхал, зверолюды опять активизировались на севере? Империя все свои военные силы теперь на север кидает. Говорят, даже с гномами Альянс заключать будут.

- Да, про этот Альянс слухи уже не первый год ходят. Только гномы в эти альянсы не верят. Торговать торгуют, а союзы заключать не собираются. Мы все для них второй сорт с поверхности, а они, видите ли, хранители знаний, без которых мы все исчезнем. Только кто же будет их сырьем обеспечивать и защищать от опасностей с поверхности. Твари высокомерные!

В этот полуденный час на Центральной Арене уклада собралось не много народа. Простой люд был занят своими будничными делами, зарабатывая себе на краюху хлеба, да на кусок масла в кашу. Да и в ложе для сильных мира сего находилось сейчас всего два человека. Это были: сам глава уклада Арух Велес, да его неизменный спутник глава торговых домов уклада Кучер. Велес был грузный пожилой мужчина с окладистой седой бородой и выбритой по бокам шевелюрой, заплетенной в тугую косу. Кучер был черноволосый худощавый мужчина, с топырящимися во все стороны усами щеточкой. Эти двое уже посмотрели один бой, не особо впечатлительный, надо сказать. Пожилой гладиатор бился с хищным вараном. Гладиатор большую часть времени бегал вокруг варана и иногда наносил слабые тычки пикой. Через полчаса такой беготни, Велес не выдержал и показал палец, опущенный вниз. Юлис - распорядитель арены, увидев этот знак, что-то крикнул пожилому гладиатору, и тот, воткнув варану пику в нужную точку, закончил этот поединок. Будничные бои никогда не отличались зрелищностью. Однако Велес и Кучер тут оказались не просто так. И был им интересен не сам бой, им было интересно, как опозориться, назначенный поверенным в укладе Арух законный сын Князя Всеволода Халака княжич Димитрий. Точнее они надеялись на этот провал. Княжич выставлял на бой захваченного им каннибала, дабы засвидетельствовать перед родовитыми гражданами уклада свирепость побежденного им супостата. Ведь чем свирепее побежденный враг, тем весомее заслуга победителя перед Империей. Княжич явно надеялся заполучить себе в заслуги уничтожение этих каннибалов. Да если бы он знал, что бандиты да прочие лиходеи лишь на руку верхушке уклада. Всем известно, если хочешь, чтобы твой товар добрался в целости – иди к Кучеру, он выделит нужную охрану и нужным людям сигнал даст, чтобы этот караван не трогали. Случались, конечно, и не подконтрольные Кучеру душегубы, но что делать, в конце концов, на хрена тогда охранникам самострелы? А самострелы у Кучера были самые дорогие и навороченные, говорят, из самого Пскова. Уж на чем Кучер не скупился так это на вооружении своих солдат, точнее официально они были не его – охранная контора была записана на брата жены, но в укладе все знали кто истинный хозяин перевозок. Занимался Кучер и «охраной» местных торгашей, точнее, как охраной – «страховкой от несчастных случаев». Это работало так: кто заплатил у того и товар ночью не украдут, и лавка не сгорит, и подпившие мускулистые ребята ночью «случайно» не повредят торговых лотков. Был в укладе конечно и имперский гарнизон, но его командир вел с Кучером не бескорыстную дружбу и зачастую давал тому своих же солдат в наем, да и многие солдаты сами переходили работать в охранную контору. Были конечно и ретивые служители, которых подобный ход вещей не устраивал, но они часто пропадали в дозорах и на военных операциях, регулярно проводимых в безземелье. На то и служба в приграничном княжестве, полная опасностей и невзгод. Знал ли обо всем этом глава уклада? Да, не просто знал, а всячески потворствовал, так как имел не малую долю в делах своего подчиненного, и очень радовался смекалке последнего, так как сам не обладал такой гибкостью ума, и зачастую действовал прямолинейно.

И все было хорошо и прекрасно до того дня как в их укладе появился этот невыносимый княжич Димитрий. Направили его, вроде как, за какие-то прегрешения, подальше от центрального княжеского уклада, как бы с проверкой, но на самом деле в ссылку. И нет чтобы сидеть Димитрию спокойно, попивать вечерами мандариновую водку с главой уклада, смотреть гладиаторские бои, да сношать местных девок, да хоть и не девок, да хоть самого Сатану в задницу. Так нет. Начал он с того, что взял руководство местного гарнизон под свое командование, устранил всякое разгильдяйство, выгнал некоторых несговорчивых командиров, а одного даже велел прилюдно пороть на центральной площади. Затем он постепенно заменил на базаре Кучеровых охранников, гарнизонными солдатами, и в охранение караванов стал ставить своих солдат. Помимо этого, он добивался повышения жалования солдатам и их командирам, и часто получал финансирование на эти цели из центральной казны. Что уж говорить, что простая солдатня нового командира полюбила. Хоть и был он суров в муштре, но и заслуги без внимания не оставлял. А когда навыки, полученные в гарнизоне, спасали солдатам жизнь во время рейдов, они сами осознавали необходимость тренировок, и по возвращении учили уставы и занимались физическими упражнениями с удвоенной силой. Помимо этого, княжич еще был посвящён в рыцари и вообще был единственным рыцарем на весь уклад. Известно, что в рыцари абы кого не берут, и тут на одной родовитости не выйдешь. Чтобы стать рыцарем надо пройти суровое обучение, дать определенные обеты и иметь немалые воинские заслуги. Княжич получил свое звание в одном из северных походов. Говорят, он, в одиночку, убил ледяного великана, после того как тот положил весь отряд княжича. Конечно техно доспехи и рыцарский резак можно купить хоть и за немалые деньги, но вот пройти суровое и самое главное эффективное обучение, как всем этим пользоваться, дается лишь избранным. Одним словом, простой люд перед княжичем трепетал, и ловил каждое слово и жест последнего. Кучер же невзлюбил этого зазнайку с первой секунды, когда его увидел. У Него был особой дар – он всегда видел истинную сущность человека. Нет, это не был какой-то сверхъестественный дар, полученный в результате мутаций. Дар этот был скорее его врожденной природной особенностью, которая часто помогала ему и в делах, и в жизни. Кучер начал строить планы по устранению княжича с первой секунды, что его увидел. Простое смертоубийство тут не годилось – во-первых княжич был рыцарем, а такого еще попробуй убей, а во-вторых даже если убийство свершиться, то начнется расследование, все-таки не абы кого убили, и был велик риск того, что выйдут на Кучера. Нет, тут надо действовать хитрее. Княжичу не давали покоя окрестные бандиты да душегубы, вот Кучер и решил устранить две свои проблемы одна об другую – и несговорчивых конкурентов припугнуть, и от княжича избавиться. Подговорив последнего избавится от терроризировавшее местный торговый тракт гнездо неуловимых каннибалов, сам направлял в столицу княжества, по своим многочисленным каналам информацию о том, что присланный князь занимается ерундой и тратит силы империи на пустяковые дела, отвлекая воинов от несения службы, дескать, каннибалы уже давно опасности не представляют, а княжич носится по безземелью, тратя ресурсы Империи впустую. Весть о ранении княжича в интимное место порадовала Кучера, но еще больше порадовал его вид захваченного пленника, такой не то что биться, такой на ногах-то стоять не сможет. Тут и делать ничего не придется такой в первые секунды боя издохнет, но Кучер не был бы самим собой если бы не подстраховался. Он распорядился вшить одному из назначенных для мальца соперников-штрафников в руку заточенную спицу, которую в любой момент можно было легко извлечь из-под кожи и использовать в качестве оружия, а так же пообещал штрафнику оплату в два гроша золотом, если тот убьет мальчишку в первые секунды боя. По правилам если штрафник (лицо нарушившее закон Империи Росса и выбравшее в качестве наказания бой на арене) убивает оппонента, тогда вина считается искупленной и штрафник прилюдно милуется. Часто штрафников ставят друг против друга, так что хоть одного, но наказание обязательно настигает. Иногда, если проступок особенно суровый против штрафников ставят профессиональных гладиаторов, и вот тут уже мало кому удается уйти от наказания, и зачастую наказание перерастает в прилюдную казнь. Но самые зрелищные бои были те, которые проводились между двумя профессиональными гладиаторами. Такие бои проводились в последние дни недели, о дате боя объявлялось заранее, билеты на места продавались по завышенным ценам, но эти места никогда не пустовал.

Однако, Кучер с Велесом пришли сюда не за зрелищами. Манипуляции Кучера дали свои плоды, Князь распорядился провести показательный бой с одним из тех на кого его сын ведет постоянную охоту, а почтенному собранию уклада результаты боя засвидетельствовать. Кучер от себя пообещал, что такой бой обеспечит и собрание почетных жителей уклада соберет, а задача Димитрия обеспечить соперника. Ну а уж какой бой получится, так дескать все и укажем и перед лицом новых богов поклянемся, и надо будет, пред ясны очи самого Князя явимся и самолично все засвидетельствуем. Так что от результатов этого боя завесила дальнейшая судьба всего уклада, и еще одного мальчишки, но до мальчишки никому не было дела…

… К местам для высокопоставленных граждан направлялась группа людей. Кучер увидел среди них своего недруга Димитрия. Быстро же его залатали! Княжич был бледен и шел поодаль от остальных, иногда морща лицо, видимо, от боли. Во главе же направляющихся на трибуну людей шел, одетый в разноцветные одежды, настоятель храма всех богов Андрес, следом за ним семенил низкорослый, плешивый купец Ливон, замыкал же колонну формальный начальник гарнизона мужчина с бычьей шеей и мускулами борца, звали его Кса, но среди мужичья было распространено его первое, заработанное имя – Гвоздь. Княжич же, как и было сказано, шел поодаль, замыкая процессию. Однако же Кучер бросился приветствовать первым именно его.

- Ваше высоко благородие, сэр Димитрий. Искренне рад вас видеть в добром здравии, я молился за успех Вашего похода. Его преосвященство Андрес не даст соврать.

- Я может и дам, да боги не дадут, они все видят, – отреагировал на упоминание своей персоны священник.

- И клянусь пред ликом всех новых богов, что я рад такому успеху похода, - продолжает, не отводя взгляда с княжича, свою пламенную речь Кучер.

- Полно те, Кучер. Дай княжичу пройти. Присаживайтесь рядом со мной, Ваше высоко благородие, - исполняет свою партию глава уклада.

- Благодарю, Вас. Бой вот-вот начнется. Я думаю, формуляр мы доверим заполнять его преосвященству. А по окончании все поставим свои именные подписи. Есть возражения? – говорит, занимая свое место рядом с главой уклада, рыцарь.

По другую сторону от Димитрия садиться Кучер, жестом отгоняя примерившегося к этому месту Ливона.

- Какие могут быть возражения. Что вы, я и о соперниках слыхал, Юлис рассказывал, какие-то шавки безродные, плесень человеческая. Думаю ваш звереныш разорвет их, раз он такому великому войну сумел травму нанести. Не беспокоит, кстати? Я могу жёнке своей сказать он вам отвар из северных ягод принесет. Мне, знаете, как, от болей в спине помогает. Северная ягода – лучшее болеутоляющее. Это всем известно. – не преминул тонко уязвить рыцаря Кучер.

- Спасибо. Но я думаю, отвар из ягод мы будем пить позже. Скажите для боя все готово? – рыцарь огляделся в поисках распорядителя.

- Не извольте беспокоится, Юлис все организовал, а достопочтенное собрание свои обязанности знает. Ведь так? – Кучер кинул взгляд на собравшихся в ложе людей, те в свою очередь не сговариваясь закивали.

В этот момент ворота в гладиаторской яме открылись и на арену вышел, закрываясь рукой от солнца, светловолосый мальчишка. Немногочисленная публика, сидящая на трибунах для простолюдинов, в голос заулюлюкала. Тут же открылись и противоположные от мальчишки ворота и из них, не спеша, вышли двое чумазых парней. Тем временем, появившийся на своем месте из ниоткуда распорядитель арены, зычным, хорошо натренированным голосом, объявляет начало поединка:

- ДОСТОПОЧТЕННАЯ ПУБЛИКА!!!! Вашему вниманию представляется смертельный бой! С левой стороны – террор пустошей, плотоядная смерть, сын кровавых каннибалов – ЗУБЫ!!! С правой стороны – пойманный на воровстве холоп Карман и холоп, обвиненный в порче скота (на этих словах публика заржала в голос, даже священник не сдержал улыбки) – скотник Муха!!! ДА ПРОЛЬЕТСЯ КРОВЬ, ВО ИМЯ НОВЫХ БОГОВ!!!

***

Он никогда не убивал их сразу, только если они представляли реальную опасность. Он говорил, что страх делает их мясо слаще. Он любил запирается с ними в сарае на долгое время и возвращаясь, нес свежеоттяпанный кусок мяса, крик в сарае в этот момент не смолкал. И если боги не жаловали жертве смерть, этот процесс мог продолжаться несколько дней пока от жертвы не оставалось ничего, что могло бы издавать звуки. Все мясо которое они ели имело этот запах. Запах страха – первый, который мальчишка выучил. Особого разнообразия запахов никогда и не было в жизни паренька, хотя товары торговцев и источали невиданные ароматы, после нападения на них, запах страха перебивал все остальные. Отца и не интересовали товары, если конечно что-либо из них нельзя было использовать в качестве оружия или приправы. Все что интересовало отца – это боль и пытки. Когда жертвы долго не находилось, отец срывался на матери, он несколько раз избивал ее и насиловал на глазах у мальчишки, дважды у матери случался выкидыш, и лишь одного, после мальчишки, она смогла родить, это было сытое время, богатое на торговые караваны. К мальчишке отец относился, как к какому-то зверьку. Он бросал ему остатки своей трапезы на пол, мог походя пнуть ногой или отвесить оплеуху, когда был в плохом или, наоборот, в приподнятом настроении. И как с любым ручным зверком, отец забавлялся с ним тем, что обучал его трюкам. Но и трюки у него были под стать ему самому. Последнее время отцу нравилось смотреть как мальчишка убивает людей. Отец показал много способов, как можно убить жертву сразу, и еще больше, как сделать так, чтобы она умирала долго. Бывало, что отец, нажравшись от пуза и разомлев на солнце, развязывал кого-нибудь из жертв, кидал мальчишке какой-нибудь ржавый нож или сук от дерева и наблюдал как малец будет отрабатывать на несчастном полученные от отца уроки. Мальчик ненавидел эти уроки и отца. Но больше всего на свете он ненавидел его жертв, он был зол на них, зол на то, что ни у кого из них не хватило силы победить отца. Он несколько раз пробовал сбежать, но отец каждый раз каким-то чудесным образом находил его и жестоко избивал. Отец не умел избивать не жестоко. И этот образ существования очень сильно раздражал мальчишку. Он понимал, что это все не правильно, что отец не может быть самым сильным, а значит и самым правым в этом мире, но опровергнуть это пока никому не удавалось.

Все изменилось в жизни паренька после того, как отец напал на один из караванов и привел домой пленников, груженных своими же вещами. Отец сразу же увел пленников в сарай, а мальчишка бросился рыться в их вещах. И именно тогда он увидел ЭТО. До того момента паренек никогда не видел книгу, тем более книгу с картинками. И именно эти картинки и поразили мальчишку, на них были изображены и люди, и какие-то непонятные животные, но самое странное было в выражениях их лиц. Он никогда не видел ничего подобного. На лицах не было ни страха, ни злобы. Персонажи улыбались, но улыбались не отвратительно, не так как улыбается нажравшийся отец, и даже не так, как улыбается после совокупления с отцом мать. Нет, так мог улыбаться только его маленький братик, но к нему мальчишку последнее время не подпускали. Мать шипела на него, а отец просто пинал мальчишку под дых и выкидывал на улицу. Так улыбаться наверное не мог уже и сам мальчик. Пусть он уже не мог, родители видимо и никогда не могли, но кто-то же может, и эти картинки тому доказательство. И братик доказательство. План начал рождаться в тот самый момент, когда он что-то для себя осознал. Вот только отец никогда не убивал их сразу…

… Глаза уже привыкли к солнцу, а в мышцы вернулась подвижность, ноги пружинили от земли. Организм мальчишки был переполнен энергией, боль тоже никуда не делась, но боль мальчишка оставил за границей сознания. Он знал зачем он здесь, знал, чего от него ждут и он был к этому готов. И еще в нем была уверенность, что его путь закончится не здесь и не сегодня. Те двое не пахнут страхом, это просто отлично. Кто не боится тот не готов к смерти. А смерть всегда забирает тех кто к ней не готов, отец считал, что это не правильно и поэтому всегда готовил своих жертв к смерти. Он хотел обмануть смерть в итоге сам оказался к ней не готов. Но мальчишке нельзя умирать, нельзя пока он не увидит место, где искренне улыбаются, нельзя пока он не узнает, что стало с братиком, да и просто нельзя… потому что не хочется.

Так, теперь надо сосредоточиться и вспомнить. Мальчишка уже убивал, но тогда было хоть какое-то оружие, а сейчас его лишили даже одного из природных орудий. И тут от размышлений его отвлекает окончание фразы:

…ВО ИМЯ НОВЫХ БОГОВ!!!

Одновременно с этим один ,из его противников, тот что повыше, устремляется в сторону пацана. На долю секунды в сознании мальчика вспыхивает образ отца и часть его фразы, обращённой к мальчику: «...Бей в колени, даже самые высокие башни стоят на опорах»

Противник уже в двух шагах от мальчика. В руке оппонента, что-то блестит. Он заносит эту руку над мальчишкой. Мальчишка же хлестким движением бьет прямо в правую коленную чашечку своего соперника, тот теряет равновесие и опускается на не поврежденное колено. То же колено по которому был нанесен удар выгнуто в противоположную сторону, и вся нога противоестественно вывернута. Соперник вопит рука с зажатым в ней металлическим предметом безвольно повисла. Мальчик, не теряя времени, хватает противника за ворот безрукавной рубахи и бьет тому в лицо своей головой. В таком ударе важны две вещи: первое не напороться на зубы противника, а второе бить именно лбом иначе можно поранится самому. Удар проходит как надо. Соперник уже теряет сознание, мальчишка же выхватывает из его ослабленной руки блестящий предмет, им оказывается железная заточенная спица, похожая на шило, только без ручки. Вот и появилось оружие. Отлично, ведь второй противник, хоть и ошарашен, но все еще здесь. Мальчишка вонзает спицу в сонную артерию потерявшего сознания соперника. Он знает эту точку. Удар получается точный и резкий. Бурая кровь хлещет из раны на песок арены. Так, теперь второй.

Второго уже не застанешь врасплох. Второй уже источает тонкую струйку страха. Запахи на арене изменились, теперь все как дома: смерть, страх и испражнения. Неужели везде так, эти мысли проносятся в голове мальчишки фоном. На переднем же плане у него поиск способа убить своего второго соперника. Они сказали, продержаться минуту и сдохнуть в муках. А вот интересно, минута уже прошла. Время замерло и стало похоже на мозговую жидкость – густую и тягучую. Способов убить второго – множество. Поэтому надо выбирать самый простой, он и будет самый действенный. Мальчик делает выбор не осознанно, инстинктивно. Зачерпнув горсть песка он истошно вопит и со всей своей возможной скоростью несется к отошедшему к краю арены противнику. Надо запутать, ошарашить, дезориентировать врага. Сначала мальчик бросает горсть песка, целясь в глаза. Соперник успевает закрыть лицо рукой, именно то что нужно, следом малец кидает спицу. Спица вонзается в плечо соперника и тот, издав крик боли, поворачивается боком к мальчишке. Паренёк, не сбавляя скорости прыгает на спину врага, и, оседлав стоящего оппонента мальчик, держась одной рукой за шею врага, второй выхватывает у того из раны спицу, и начинает методично наносить ему удары в районе сердца. Раненый пытается сбросить со спины мальчишку, но с каждым ударом теряет силы и равновесие.

И вот, как будто кто-то щелкнул невидимый переключатель в раненом, он как подкошенный падает на спину. Мальчишка не успевает среагировать и удар о землю вышибает из него дух, а сам он оказывается погруженным под телом своего противника.

Спустя секунду под телом врага происходит шевеление и из под него выползает измученный мальчишка с зажатой в окровавленной руке спицей. Его рот растянут в безумной кровавой улыбке.

Одновременно с этим, какой-то подвыпивший мужичок с трибуны для простолюдинов, встав с места начинает скандировать на всю Арену:

-З-У-Б-Ы!!! З-У-Б-Ы!!! З-У-Б-Ы!!!

Весь холопский сектор подхватывает вслед за ним:

-З-У-Б-Ы!!! З-У-Б-Ы!!!З-У-Б-Ы!!!

На Кучере нет лица, но он делает над собой усилие:

- Примите мои искренние поздравления, милсдарь Димитрий. Я не сомне….

- Да оставьте вы это! – вскочив с места произносит улыбающийся рыцарь, и продолжает не обращаясь ни к кому конкретно. – Выжил таки, сученыш. Вот же живучее племя.

- Прикажите добить, Ваше высоко благородие? – спрашивает, как будто материализовавшийся из воздуха Юлис.

- Ну, формально он бой выиграл. Но с другой стороны, нечестивец нарушил множество законов империи и права на наказание боем на арене не имеет. Кто его для боя подготавливал?

- Главный инструктор Бочка, Ваше высоко благородие.

- И чем же интересно этот жирный садист его накачал, и зачем зубы выбил? Зубы, надо же. Кто это придумал? Впрочем, не отвечай я итак все знаю, некоторые люди не меняются. Пусть казнят людоедика, завтра на рассвее…

Княжичу не дает закончить фразу ворвавшаяся на трибуны группа солдат, одного из которых ведут под руки. Ведомый весь изранен, кое где наложены свежие повязки, кисть левой руки отсутствует.

- Милсдарь Димитрий, - орет один из солдат. – Стая!!! Дальний рубеж пал! Вот, он один спасся. В сутках пути стая мортов-слепышей в сторону уклада несется.

Лица услышавших это приобретают траурные выражения. Стая мортов, вышедшая на кормежку может похоронить любые планы, да и весь уклад. А стоящий на арене мальчишка, о котором все на время забыли, не понимает, что происходит, но прекрасно понимает, что, возможно, своей сегодняшней победой, лишь продлил собственную агонию в этом израненном, хищном мире.

Глава 3. Стая.

Одевать мысли в слова – так они кажется это назвали. Я про написание книг. Слишком поэтично и претенциозно. Людям вообще свойственно давать красивые названия обыденным делам. Люди – странные создания. Они создают прекраснейшие вещи и, одновременно, совершают ужаснейшие поступки. Люди не постоянны. Люди многое создают, но еще больше они уничтожают. Если бы они писали больше книг и делали меньше оружия, то, возможно, не были бы там, где находятся сейчас. Люди – агрессивны. Но что самое странное для меня, их агрессия направлена на собственный вид. Да, они уничтожают и другие виды, но никого они не уничтожают с таким упорством, как себе подобных. Люди – одиноки. Их много но каждый из них одинок. Люди не умеют быть стаей. В стае не едят своих. И только стая может быть сильной, но люди дают отпор стае. Люди – сильные. И сила их не в оружие и высоких стенах, их сила в желании жить. Люди хотят жить, но не знают зачем им жить. У людей нет цели. Они не смогли сохранить то, что уже создали. Они хотели большего, чем у них было, в итоге, они потеряли то, что имели. Люди – жадные. Их жадность уже однажды уничтожила мир, но они создали на его руинах новый. И этот новый мир вынужден приспосабливаться к людям. Люди – хозяева. Но люди хозяева не заботливые, люди не беспокоятся о том, хозяевами чего они являются. Людей беспокоят только они сами. Люди – эгоистичны. Они берут только то, что нужно им, а им нужно все. Люди – жадные. Их жадность граничит только с их аскетичностью. Людям надо не так много всего что бы выжить – воздух, пища, тепло. Но людям нужно много вещей, чтобы жить – ткани, оружие, золото. Люди – многогранны. Они всегда выживают. Вирус не смог их уничтожить, Небесный огонь не смог их уничтожить. Но люди сами создали вирус и Небесный огонь. Люди – творцы, люди –жадные, люди – сильные, а еще, люди – это хороший источник белка.

Они называют меня Морт. Люди любят придумывать названия. Моих детей тоже называю мортами. Люди – ленивые. Я веду свою стаю по пустошам уже не первый день. Мои дети лакомятся каждым, кто попадается им на пути. Люди – вкусные. Но я помню, как все начиналась. Когда-то я был вирусом, был оружием. Люди сами меня создали, теперь же они называют меня – новым богом. Одним из новых богов, если точнее. У меня нет тела но есть разум, частица моего разума в теле каждого из моих детей. И все мои дети заменяют мне отсутствующее физическое тело. Люди сотворили меня. Люди – творцы. С начала, они называли свое создание вирус, затем оружие, а когда выпустили на свободу вернуть назад уже не смогли. Первыми заразились птицы, затем животные, и, вскоре, очередь дошла до людей. Тогда у меня еще не было сознания, были только дети. И детей было много. Но детям всегда нужен родитель, и они призвали меня. Сотни, тысячи, миллионы голосов ежесекундно звали меня, и я пришёл на их зов. И мы властвовали на земле, весь мир был наш, мы охотились и поедали своих создателей, а многие из тех кто не стал пищей, становились одними из нас. Я питался мыслями людей, пока мои дети вкушали их плоть. Но вдруг пришел еще один новый бог – Небесный огонь. И люди ушли под землю. Мои дети остались без пищи на сотни лет, они ели корни, землю. Мои дети голодали и менялись, Небесный огонь менял их тела, а кто не смог приспособиться умирал. Мы вымирали, нас становилось меньше. Но, когда исчезновение, казалось, уже неизбежным, люди вернулись, они вышли из-под земли. У моих детей вновь появилась пища. Люди – хороший источник белка, для моих детей, и хороший источник мыслей, для меня. Как же я был голоден. А мои дети – они разобщены по миру, но более к нему приспособлены. Пока люди отсиживались под землей мои дети становились сильнее. Кажется, они называют это эволюцией. Но моим детям по прежнему необходим родитель, и я забочусь о каждой стае, наращиваю численность, оберегаю от уничтожения. И вот, когда нас набирается необходимое количество – наступает время кровавой кормежки. Я пускаю стаю в гон, и мы уничтожаем все на своем пути и, одновременно, кормимся. Когда-нибудь все мои стаи объединятся в одну и мы вновь будем править этим миром. Когда-нибудь мы поглотим всех людей и заменим их собой, но пока людей слишком много и они представляют для нас опасность. А я изучаю своего врага и творца. Я ем мысли людей, пока мои дети лакомятся их телами.

И при чем тут книги? Все планы по отвоеванию своего мира, и дальнейшему в нем существованию, я подчерпнул из книг, точнее из воспоминаний людей об этих, прочитанных, книгах. Одевать свои мысли в слова… звучит красиво, но моим детям не нужна одежда, как не нужна она и для поглощенных мной мыслей. Мозг человека хранит воспоминания обо всей его жизни. Но человек не имеет доступа ко всем своим воспоминаниям. Я же во время кормежки поглощаю каждый участок даже, казалось бы навсегда утраченных, мыслеобразов. Поэтому я знаю, все о людях. И то какие они творцы, и какие они хозяева. И знаете, что еще? Люди… Люди падут. Они не заслуживают землю, по которой ходят.

***

… встанут у орудий, а огнеметчиков мы расставим на стене. Вперед они пустили загонщиков, у них с основной стаей разрыв в час, полтора. Итого у нас чуть меньше 12 часов до удара основных сил мортов. Подкрепление прибудет, ориентировочно, через сутки. И эти сутки нам надо, во что бы то ни стало, продержаться, – Димитрий был облачен в техно броню и метровый резак занял свое место в ножнах за спиной. Совет по обороне уклада, собравшийся в доме главы, шел уже пол часа. Сил уклада хватало для отражения небольшой атаки, но, по словам выжившего при нападении на дальнюю заставу, движущаяся стая мортов превышала сотню тысяч особей. К такому уклад был, прям скажем, не готов. Но сдавать мутантам приграничное поселение было не возможно. Уклад Арух имел стратегическое значение, не только для княжества, но и для всей Империи Росса. Разобравшись в ситуации, Димитрий тут же отправил гонцов с требованием подмоги в ближайший уклад. Но все прекрасно понимали, что пока соберут отряд, пока они доберутся до Аруха, спасать, возможно, уже будет некого. Димитрий это осознавал, поэтому велел собирать караван для беженцев. В распоряжении уклада имелось две самоходки – два укрепленных автобуса, оснащённых наваренными листами брони и бойницами для стрелкового оружия. Места в караване заняли в основном дети, и те граждане уклада, чья смерть может навредить империи. Димитрий отдал распоряжаться формированием каравана Кучеру. Так же Димитрий выделил свою самоходку для доставки сообщения о помощи в ближайший уклад. Сам же княжич возглавил руководство обороной уклада.

- Говорил я вам, мало жертвоприношений у алтаря Морта за последнее время было, вот новый бог и прогневался на нас, – причитает священник храма всех богов. – Всему укладу конец, все умрут. Все кто воли нового бога противостоят.

- Вот вы бы и оставались, да отмаливали б у нового бога наше спасение. А еще лучше взяли бы в руки самострел да помогали бы отстреливать Мортовских выродков, – парирует княжич.

- Не можно воли богов противостоять. Смерть моя во спасение мучеников не пойдет. Я должен отправляться и проповедовать волю божью, свидетелем коей я являюсь – священник весь напрягся, и, аж, брызжет слюной, произнося свою тираду.

- Да и вали ты со своими проповедями. Но куда столько барахла тащишь? Оставь половину. Да хоть парочку детей с собой можешь забрать. Вот и спасешь и жизни и души, о коих так печешься, – не выдерживает и встревает в разговор Кучер.

- Имущество оное мне не принадлежит, а принадлежит оно всей церкви. Я, как настоятель, брал на себя ответственность за его сохранность. А рабов божьих под солнцем великое множество, еще наплодиться, боги об этом позаботиться, – говорит священник и покидает просторный кабинет главы уклада, в котором и состоялся совет по обороне. В кабинете остаются княжич Димитрий, глава уклада Арух Велес, глава торговых домов уклада Кучер и начальник гарнизона Кса.

- Ну, стало быть я пошел проверить огнеметный расчет. – Говорит Кса и покидает кабинет вслед за священником.

- Думаю всем все ясно – говорит рыцарь, провожая взглядом, покидающего кабинет начальник гарнизона. – Дурацкая неделя, - рыцарь садится за стол и подпирает лоб рукой, при этом он сильно жмурит глаза, как бы от боли.

Кучер с Велесом, переглянувшись, обращают свои взгляды на княжича. И Кучер первый обращается к Димитрию:

- Прикажите отправить за лекарем, ваше высоко благородие?

- Оставьте это, Кучер. Обращайтесь ко мне по имени. Бросьте свои игры и интриги, хотя бы на время обороны от мортов, а потом можете вновь их возобновлять если будет с кем. – Димитрий говорит это не отрывая лица от ладони и не открывая глаз.

- Ты прав княжич, время интриг прошло. Знай если сможешь отстоять этот уклад, во всем тебя поддержу.

- Я-я-а… мог бы…, - начинает мямлить глава уклада, судорожно моргая глазами.

- Заткнись! – вдруг вскрикивает княжич и сам вскакивает с места. – Есть, у тебя тут, что выпить, Велес. Давай-ка выпьем. Когда как не сейчас это делать.

- Мандариновая водка на анисе настоянная, подойдет?

- Наливай.

Староста открывает запертый на ключ буфет и достает из него пузатую бутылку с оранжевой жидкостью и три рюмки. Разлив водку по рюмкам Велес поднимает одну из них и силится с мыслями собираясь что-то сказать, но княжич отрицательно машет тому рукой, а сам залпом осушает свою посуду, вслед за ним, выпивает Кучер, также, до дна.

- А ты оказывается нормальный мужик, Кучер. Мог бы ведь тоже сбежать, никогда не поверю, что у тебя самоходок нет. Да и долга перед укладом ты не имеешь. – говорит морщась от выпитого Димитрий. И продолжает, маша головой в сторону Велеса. – с этим то все понятно, он обязан в укладе остаться. Глава, как-никак. Кса – тоже мужик государев. Но ты-то, тебе здесь, какая необходимость помирать. Никогда не поверю, что за лавки свои переживаешь. Такие как ты в пустыне варанам песок продавать умудряются. На новом месте ты бы точно устроился.

- Правду, ты княжич, говоришь – есть у меня самоходки, и лавки есть. Так окромя лавок на моем содержании еще и работный дом имеется, а в нем детишек человек сто сирот. Я, конечно, кого мог в караван пристроил, а кто-то на моих самоходках под охраной отправился. А остальных куда? Кто оружие держать сможет, на оборону встанет. Мы с женой оружием владеть умеем. Да и оболтус мой –не белоручкой рос. Старший каждый день с солдатами кроссы бегал да в стрельбе упражнялся, так что сдюжит, младший правда кроха совсем, так он с мамкой будет. Да, я в этот уклад, больше, чем вот этот вот – кивает Кучер на Велеса. – Сил своих и денег вложил. Этот уклад и есть я. И дети этого уклада – все как мои дети.

- Эка, как тебя с одной рюмки-то развезло, - глядя на зажатую в руках пустую посудину, говорит княжич. И вдруг не сговариваясь Димитрий и Кучер начинают по нарастающей хохотать. Скопившаяся энергия находит свой выход. Обстановка кажется разряженной. Велес чувствует себя неловко, будто он находиться при каком-то интимном действе. Он переводит свой взгляд то на одного то на другого. И так и не решившись что-либо сказать покидает свой же собственный кабинет.

- Куда это он? – спрашивает хмельным голосом княжич.

- Да хрен с ним, - машет рукой Кучер. – Сами все решим. Если ты не против, мы с женой оборону работного дома возглавим. Я там все лучше любого другого знаю. Часть своих охранников тебе под командование отдаю. Других на крыше поставим, да и вот держи, это ключи от моей оружейки, там самострелы получше казенных будут. Ты всем и распоряжайся, ты человек военный, больше в этом смыслишь. Лучше тебя тут оборону никто не организует. Не перебивай, это не лесть, это объективная правда. Я тут погибать не собираюсь, и сказки про благородство тебе рассказывать тоже не буду.

- Ну, да, ну, да. Время игр и сказок действительно прошло. Да, серьезное дело, раз такие люди так себя ведут. Не зря в народе говорят, беда – все на свои места расставляет.

- В общем, смотри, есть у меня тут кое-какая идея…

***

-Убью, разорву. Убью, разорву и съем…

Отец никогда не убивал их сразу. Это и помогло. Но не на долго.

Когда отец завалился спать, мальчишка пробрался в сарай и освободил пленников. Он не испытывал к ним жалости, он испытывал к ним отвращение. От пленников сильно несло испражнениями. Это было не удивительно, мало кто выдержит многочасовые пытки и сохранит достоинство. Но все это было не важно, лишь бы им хватило сил дойти до своих и вызвать подмогу. Лишь бы отец неожиданно не проснулся. Лишь бы пленники не умерли по дороге. Мальчишка знал, что не может идти с ними. Он чувствовал, что там, откуда пленники родом, мальчишке не будут рады. Кроме нюха у паренька еще была сильно развита интуиция, это помогало выжить в его семье и, зачастую, избежать побоев. Но теперь побоев было не избежать, когда отец обнаружит пропажу, он быстро догадается кто за этим стоит. И вот тут мальчишке не поздоровиться. Ну и пусть. Он все выдержит, любые побои и пытки, пусть жжёт его кожу, пусть ломает его пальцы, пусть выдирает ногти, лишь бы пленники дошли, лишь бы привели с собой помощь. Но… отец никогда не убивал их сразу.

Проснувшись утром и не обнаружив пленников на месте, отец, ожидаемо, пришел в ярость. Мальчик спрятался под полом дома, это место часто спасало паренька от гнева разъярённого родителя. Отец носился по двору их маленького поселения и крушил все, что попадается ему под руки и под ноги. При этом он повторял одну и туже фразу. Если бы паренек знал, что такое мантра, он бы назвал эту фразу мантрой.

-Убью, разорву. Убью, разорву и съем…

И так раз за разом. Мальчик не знал к кому относиться эта фраза, но вылезать из своего «убежища», чтобы это выяснить, он не спешил. Где-то через полчаса безрезультатных метаний по двору, отец на время успокоился и все затихло. Мальчик было уже расслабился, решив, что отец смирился с утратой и пошел вымешать свой гнев на матери, но в этот момент произошло то, чего он боялся. Его убежище было обнаружено. Отец, пробивая доски пола, схватил мальчишку за шею и вытащил наружу. Огромный каннибал прорычал что-то в лицо паренька, обдав того отвратительным смрадом изо рта. Мальчик пытался что-то сказать, одновременно не оставляя попыток вырваться из хватки. Все было бесполезно.

-Убью, разорву. Убью, разорву и съем, - орал каннибал, избивая сына.

-Убью, разорву. Убью, разорву и съем, - орал каннибал, привязывая того к столу где он пытал своих жертв.

-Убью, разорву. Убью, разорву и съем, - и так на протяжении двух часов, которые показались мальчишке вечностью.

Спустя это время, каннибал отвязывает сына и бросает ему на грудь намордник с ошейником. Мальчишка понимает, что это значит, но сил сопротивляться у него уже нет. Он не думал, что это будет настолько больно.

Отец указывает пальцем с обгрызенным желтым ногтем на брошенную сбрую. Все происходит без слов и эта тишина звучит сейчас музыкой в ушах мальчишки. Но… отец не убивает сразу.

-Убью, разорву. Убью, разорву и съем. Убью, разорву. Убью, разорву и съем.

Мальчик зажимает уши. Это не помогает. Пинок сапогом в лицо, и мальчишка лежит на спине, руки безвольно свисают по бокам. Отец выходит из сарая. Мальчишка сам надевает намордник и ошейник с поводком. Встав на четвереньки, паренек выходит из сарая и дает отцу в руки конец поводка.

- Хорошая собачка, - лыбиться плотоядное животное. Отец давно заметил, что мальчишка хорошо различает запахи, и часто этим пользовался. Паренек служил отцу вместо гончей. Мальчишка часто брал след нерадивых жертв маньяка. Вот и сейчас предстояло совершить нечто подобное. Паренек знал, что обмануть отца не получиться – тот был неплохим охотником на двуногую дичь. Мальчишка надеялся лишь на то, что пленникам удалось сбежать далеко. Но… Отец никогда не убивал их сразу. Он убивал их постепенно. И умирали они тоже постепенно.

Тело первого беглеца они обнаружили в трех часах пути. Его организм просто не выдержал нагрузки, после перенесенных увечий. Второй беглец находился неподалеку, и он, к сожалению, был еще жив. К сожалению, для него, отцу жалость была чужеродна. Каннибал привязал сына к чахлому деревцу, а сам принялся доделывать то, что не успел доделать вчера. Ужас и обида переполняла мальчишку. Слезы водопадами текли по его пыльным щекам, оставляя грязные борозды. И лишь каннибал, находясь в безумном восторге, повторял свою мантру:

-Убью, разорву. Убью, разорву и съем

-Убью, разорву. Убью, разорву и съем, - эхом отвечала ему пустыня.

-Убью, разорву. Убью, разорву и съем, - незаметно для себя начал нашептывать убитый горем мальчишка.

***

Зубы лежал на соломенной подстилке на полу камеры для гладиаторов. Зубы знал, что его судьба сейчас в руках тех людей которые смотрели за его поединком. Тех, во главе которых находился этот, как его? лырцарь? Нет, как они его называли? Царь? Да как-то связанное с …царь. Пусть пока будет царь. Этот царь освободил его из лап его семьи, он и его люди убили отца – самого сильного человека на свете. Они же убили и мать и куда-то забрали брата. А еще они почему-то считают, что мальчишка как-то виновен перед их общиной. Да, это правда, он, собственноручно, убил многих, но что ему еще оставалось делать. Попробовал бы кто-нибудь из них прожить с отцом хотя бы неделю, вряд ли у них получилось бы оставить свои руки чистенькими. Вряд ли у них вообще получилось бы оставить себе свои руки. Мальчишка знал это, но он не мог объяснить этого им. А еще ему отрезали язык и вырвали зубы. Теперь он вообще не мог никому и ничего объяснять. Видимо жестокость свойственна всему миру, а не только тому который окружал его отца. Но как же картинки? Неужели кто-то их просто выдумал? Но как можно выдумать то, чего никогда в жизни не видел? Нет это не может быть так, ведь брат же улыбался, а значит есть на свети место где все люди улыбаются. И если оно есть – мальчишка обязательно его найдет. Вот только сначала надо покинуть это место. Пусть те люди скажут, что ему нужно для этого сделать, и скольких еще убить. Он убьет всех. Убьет. Разорвет. Съест. Кстати мальчишка уже давно ничего не ел и голод парализовал низ живота. Кисти рук ощутимо тряслись, картинка в глазах становилась размытой. Но мальчишка научился обходиться без мяса неделями. Не всегда удавалось получить свою порцию пищи. В такие дни Зубы ловил насекомых, ел немногочисленную пустынную растительность. Голод еще один знакомец, с которым мальчишка привык жить бок о бок. Его пугало только одно – без человечины ему не выжить. Случалось, что мальчик не ел мяса больше месяца, боли в эти дни парализовали все тело, и он не в силах был ступить и шага, неотвратимость смерти в такие моменты маячила в сознании мальчишки.

Громко скрипнув, приоткрылась дверь в камеру, и внутрь вошли двое. Первым был этот необъятный инструктор, второй тот самый распорядитель который что-то кричал на арене про волю богов.

- А этого куда?

- Его высоко благородие дали распоряжение казнить преступника…

- Отставить казнь, - слышится голос входящего в камеру третьего. Это тот самый царь. Видимо, их с мальчишкой судьбы теперь связаны.

- Нашли время людей казнить. Сейчас каждый человек на счету. Вооружить его и на баррикады, пусть помогает от стаи отбиваться. К работному дому его направьте, там как раз контингент его возраста, пусть под командование Кучера встает. Да, и покормите его, а то уже видно, что ломки начались.

- А чем кормить то его?

- Ну, как же чем. А тех двоих что он убил, вот пусть и жрет их.

- Да, как же это? Мы что тут людоедство разводить будем.

- Все, я сказал. Оборванца накормить. Мне сейчас каждый способный держать в руках оружие необходим, даже если он кого-то из ваших родственников съел, господин Юлис. А этот оружие в руках держать способен, мы все в этом недавно убедились.

- Позвольте обратиться, милсдарь Димитрий. Главный инструктор Бочка, значит, зовут меня. А как же ему мясо-то жевать, я ж ему все зубы повырвал, давеча.

- Ну, так это теперь ваши проблемы, хотите, сами за него жуйте, хотите бульон варите, мне наплевать. Но что бы через час каннибал стоял в строю и помогал отбиваться. Все – я здесь закончил.

Княжич покидает камеру вслед за ним выходит и Юлис. Бочка присаживается на корточки с смотрит в лицо мальчишки.

- Ну, что, Зубы? Вишь, как оно получилось. Ты, значит, у нас выжил, а мне ведро хуев в задницу. Вон оно как бывает. Не думал я, что стимулятор тебя так на ноги поставит. Вон как по арене скакал. Да тут, явно, и не только в стимуляторе дело. Вижу я, что убивать ты обучен. Да-а-а. А так сразу и не скажешь. Эх, странный ты! Нечисть, это очевидно. Мутант – одним словом. Но да и хуй с ним, княжич одно верно сказал – сейчас каждый способный держать оружие важен. Так, что будем тебя на ноги ставить. Опять. Пошли за мной, накормлю тебя, я тех пидоров, которых ты кокнул, недалеко сложил.

Бочка действительно отвел паренька в близлежащую комнату, где были сложены трупы незадачливых соперников. Бочка отрезает кусок мяса от одного из трупов и мелко режет, практически крошит его на мелкие кусочки. Затем сметает все это крошево в миску и дает ее мальчишке. Тот же берет содержимое миски и трясущимися руками запихивает в свой беззубый рот.

И через час, как и распорядился княжич, мальчишка уже находился на крыше работного дома, накормленный и вооруженный. В руках мальчишка держал не виданный им до сего момента предмет. Он слыша, как другие называли этот предмет самострелом, но он понятия не имел как им пользоваться, а объяснить ему никто не спешил. Поэтому мальчишка перехватил самострел на манер дубины, за металлический ствол. Ну, хоть так отобьюсь, решил он для себя.

- Это еще что такое? – услышал он голос худощавого черноусого мужчины. – Кто ему самострел дал? Что не видно, что он с ним обращаться не умеет? Хотите, чтобы он тут всех нас, ненароком, перестрелял? Дебилы. Заберите у него ствол и дайте какую-нибудь дубину. С холодным оружием у него таких проблем не возникнет, я сам это видел.

К мальчишке подбежал рослый солдат и, буквально, выхватил у того из рук самострел, взамен вручив какую-то палку со стальным навершием. Да, это, пожалуй, действительно лучше. Мальчишка посмотрел в даль. Такого он еще не видел. Вдалеке от ворот поселения в небе стоял огромный столб пыли, столб был такой величины, что загораживал свет прорезающегося через сумерки солнца. К укладу приближалась голодная стая.