После конца света начались уроки.
Глава 1
Янка опять опаздывала на первый урок. Всё из-за Татошки-картошки. Три года назад, она выклянчила у родителей подарить ей маленького щеночка. И они подарили — йоркширского терьера. Кобелька, или как они сказали — мальчика. Родители Янки люди с принципами: твоя собака? Значит и забота на тебе! Корм купят, прививки оплатят, ну и поводок с ошейником, как без этого. У ребёнка деньги карманные для себя и траты на семью из них не предусмотрены, а собака, как известно член семьи. Поэтому всё, что не касается финансов, Янка с собакой решала сама. Гуляла, мыла, расчёсывала и ещё много чего.
В народе говорят: в семье не без уро… пусть будет — не без собаки. Нет, пёську Янка любила. Но для восьмиклассницы заботы о собаке стали, скажем, обременительны.
Маленькая собачка до старости щенок? Так вот нет. Это вполне себе взрослая собака со своим характером и своими «взрослособачьими» делами. Только маленькая. Как у почитателей хризантемового трона: самурай без меча, это как самурай с мечом, только без меча! И что-бы вы знали, где большая собака просто намочит лапы, пройдя по луже, то этот мелкий «самурай»… в общем, ему по пояс будет. Теперь надо пояснить, как получается, что «самурай» бегает по лужам. Янка терпеть не могла водить собаку на поводке, ну вот прям с души воротило. Понятно когда на поводке ведут благородного дога, или величественного мастиффа, служаку овчарку, или даже крысообразного питбуля, но водить на поводке собакоподобного размером меньше доброй кошки — Янка отказывалась.
Врослосабачьим делом не привязанного «самурая» был сбор образцов грязи по всему парку. Если до осенней распутицы собакена загоняли домой, хватали портфель и мчались в школу, то сейчас по возвращении собаку требовалось отделить от грязи. Например, вымыть. А это — время. Вот на это время Янка сейчас и опаздывала на первый урок.
На удачу, учитель задержалась в учительской и зашла в класс буквально перед Янкой.
— Марьванна можно зайти?
— Проходи Яна, садись, — не глядя ответила Мария Ивановна.
Янка прошмыгнула на своё место.
— Ты много пропустила, — зашептала соседка по парте. — Классная привела новенького. Симпатичный.
— Аль, я вот сейчас совсем не готова обсуждать новеньких. Я эту собаку прибью когда-нибудь, — тихо отвечает Янка. — Опять из-за него опоздала.
— Таак, девочки, урок уже начался. Хватит разговаривать. — сделала замечание учительница.
Янка достала из портфеля учебник, тетрадь и стала шарить в поисках ручки, тут Алька, опять забубнила, что-то про новенького и классную руководительницу. Янка повернулась ей ответить и в это время Мария Ивановна подняла взгляд от журнала.
— Я смотрю, девочки не наговорились? Курицелапова к доске. Бери мел — пиши.
Янка встала из-за парты, и тут в классе послышался мальчишеский смех. Весь класс повернулся к новенькому, а он, не обращая ровным счётом никакого внимания на одноклассников, продолжал смеяться. Смеялся он так искренне и заразительно, что многие стали подхихикивать.
— Я вот не поняла, что за причина для веселья? — возмутилась Мария Ивановна.
Новенький, просмеявшись, пробурчал, что-то себе под нос. И следующим действием поразил одноклассников не меньше чем неожиданным смехом. Он встал из-за парты, как-то весь вытянулся, словно по стойке «смирно» и чётким голосом обратился к Учительнице.
— Простите госпожа учитель. Не сдержался, — и после этого невозмутимо сел на место.
— Что ты замерла, иди к доске, — Мария Ивановна пропустила выходку ученика.
Дальше Янка пол урока писала и чертила таблицы разными мелками на школьной доске, не особо вникая, что конкретно говорит учительница. У девочки был красивый твёрдый почерк с ровным наклоном букв и нажимом мелка. Учителя часто пользовались умением ученицы.
Сев на место, Яна размышляла, как ей поступить. Она догадывалась, что смех новенького как-то связан с ней, но над чем тот смеялся, понять не могла. Решив на ближайшей перемене, что называется «наехать» на весельчака, девочка сосредоточилась на уроке.
***
«Старик» выпнул меня в школу. Даже не стал объяснять зачем. Сначала долго рассказывал, что все дети учатся в школе в обязательном порядке. Там что-то связано с каким-то аттестатом, «без которого никуда». Закончив — «я так сказал!», «в обязательном!», «точка!». Больше он на эту тему не говорил.
«Дети» — я так понял это не совсем половозрелые особи данного вида.
«Учатся в школе?» — замечательно. Но мне-то это зачем?
Ослушаться я не мог, ибо дисциплина это канон. А каноны, как известно не какой-то там кровью писаны, в отличие от заветов, а самым, что ни на есть посмертием. А с посмертием шутки плохи, за его утерю и спросить могут.
Первый урок в школе мне понравился. Жалко местные не поняли юмора с фамилией этой девочки. Но, как я выяснил в дальнейшем, они этого и не могли понять. Так как подобное образование фамилий тут не редкость. Кроме Курицелаповых есть и Лисохвостовы и Кошкоушкины, даже Пёсеголововы, и далее в таком духе. Кроме того почерк у девчонки — моё почтение, прямо клириковский. «Что ты пишешь как курица лапой?» явно не про неё.
***
— Идём. — Яна решительно потянула за собой Альку, как только учитель вышла из класса.
По проходу между партами шёл новенький.
Янка начала «наезд» с простого.
— Ты новенький? — преградили девочки проход.
Новенький остановился, посмотрел назад, будто искал, к кому обратилась Яна.
— Ты чё глухой? — Янка продолжала давить.
— Или немой? — подключилась Алька.
К их «наезду» стали присматриваться одноклассники.
— Над чем ты там ржал, глухонемой ты наш? — Янка почувствовала уверенность в своём праве «спросить».
— Чё, если новенький всё можно? — как-то совсем уж глупо и по детски поддакнула Алька.
«Вот дура», — подумала про подругу Яна, — «лучше бы молчала?»
— Сюда смотри! — Янка пошла на обострение, хотя новенький не отворачивался.
Неожиданно после этого Алькиного «всё можно» новенький заинтересовался происходящим. Он шагнул к Яне, взял её ладошку пальцами, едва касаясь, и заглянул в глаза. Янка бы сказала, заглянул «глубоко». Но она ничего не сказала. Янка почувствовала, что она то ли летит, то ли падает. Как на качели. Кто понимает.
Новенький отпустил Янкину руку, сделал шаг назад и опять стал в своё «по стойке смирно». Вот не понятно как он это делает. Глядя поверх голов стоящих перед ним девочек сказал, ни к кому не обращаясь:
— Что бы взаимодействовать в межличностном общении, не нарушая традиции, обычно требуется имя. Я совсем недавно оказался в этом проявлении вероятности всех возможных мультивселенных, и я вижу, что тут не чтут канон и не следуют заповедям. Но, не пережить мне тёмные времена, даже у сплитслайсов есть традиции.
Янка стояла и, открыв рот, смотрела в лицо новичку. В мозгу отпечаталось только «требуется имя».
— Яна — не ожидая сама от себя, представилась девочка
Парень сразу перетёк в положение «вольно разойдись» и, повеселев, задал наименее возможный из всех возможных, по мнению Яны, вопрос.
— Может, у девочки Яны есть подруга Алёна?
Алька с Янкой уставились друг на друга.
— Да ладно?! — второй раз за сегодня новенький смеялся до слёз.
— Алё_на, это Я_на, — повторял он, и это каждый раз вызывало новый приступ смеха.
Алёна с детства не любила своего имени и поэтому все, кто её знал, давно называли Алькой. Но как её имя узнал новичок, и что смешного в том, что Алёна это Яна? Не понятно.
«Он сумасшедший», — Янка начала жалеть о поспешном «наезде».
Алька сместилась за свою более рослую подругу.
— Кто это мля, слабый пол обижает, — к новичку со спины подошла неразлучная троица, гроза всей школы, во всяком случае, с шестых и по девятые классы. Бахарев, Манжос и Боброхвостов. То бишь Бахарь, Манжос и Бобёр.
— Я с вами точно не доживу до расцвета эпохи троецарствия, — новенький продолжил нести бред сумасшедшего, подтверждая Янкины опасения.
— Юрка Бахарев, — влезла Алька.
Янка удивлённо уставилась на подружку.
— Я ну, это. Имя же нужно. Вот. Тёмные троецарствия же… — смущённо потупилась Алька.
«Боже ты мой. Это, что, вирус сумасшествия? Новичок, Алька, потом мы все?» — Янка нервно хихикнула.
— Слышь ты, овца, ты, чё там расхихикалась? — раздухарился Боброхвостов. — Ща хахаль твой по рогам получит!
— Бобёр, ты с дуба рухнул? — осадил его Монжос. — С фигали-загуляли он её хахаль? Дегенерат мля.
« Точно вирус» — Янке ужасно захотелось жить. И почему-то плакать.
Новичок развернулся к грозной троице и прямо навис над Бахаревым. Что само по себе фокус, Юра Бахарев школьную пору тянул не поперёк, как все, а ровно вдоль. И в школу пошёл поздно, и два дабл-клика выдал в третьем и пятом классах. То есть парнем Юра был, мягко говоря, крупным для «восьмиклассника».
Но вот новичок, непостижимым образом навис над Бахарем и растягивая гласные заговорил:
— Видите ли, Юра…
Что должен был «видите ли» Юра Бахарь, узнать не удалось, в класс вошёл учитель физики.
— Быстренько сели по местам, — он хлопнул в ладоши, — всем несказанно повезло, у нас подряд два урока физики. Не благодарите! Проведём сегодня проверочную работу. Проверять будем то, что вы не знали, а потом ещё и забыли за лето. Задания на столе. У каждого индивидуальный вариант, списывать не получится. Разрешаю пользоваться учебниками, помощью зала и звонком другу. Я в «лабораторной».
— Напоминаю, как сегодня проведёте так оно и поплывёт. — схохмил физик выходя в соседнее помещение.
Янка тихо офигевала. Подружка Алька продолжала мочить коры. Получив листок с заданием, она с мечтательным видом направилась мимо своей парты.
— Аль, ты куда? — окликнула Янка.
— Ян, я вот подумала, помощь же можно, — смутилась подруга, — физик же сказал.
— И-и? Он что, по-твоему, победитель городской олимпиады по физике? Или тут, у нас, игра в миллионера? — Янка уже поняла к кому Алька идёт за помощью.
— Ну вот. — Ответила сразу на все вопросы Алька.
«Да как так то?» — негодовала Янка, — «она совсем дура что ли?»
Янка развернулась, как раз, когда Алька подходила к парте новенького.
«Дура не дура, но мы дружим. Мало ли, что там вообще? Я её не брошу!» — подменила Янка неуёмное любопытство заботой о подружке. Схватила тетрадки и решительно направилась следом.
***
«Мне определённо всё больше и больше нравится в школе. Эта Курицелапова опять повеселила. Жаль, что и эту шутку местные не оценили. Здешний Эдисон не предложил свой вариант ответа на телефонный звонок и в результате привычное „алло“ и его простонародная вариация „алё“ тут не известны». — от размышлений новичка отвлекли не уверено подошедшая Алёна и стремительно подскочившая Яна.
За их дефиле, в предвкушении развлечения, внимательно наблюдал весь класс. Даже грозная троица Бахарев, Монжос, Боброхвостов удалилась к себе «на камчатку» и оттуда взирала на разворачивающееся возле новенького действо.
Алька, под софитами всеобщего внимания, ещё сильнее растерялась, и видимо, поэтому выдала совсем уж нехарактерно для себя, с точки зрения в первую очередь Янки:
— Алёна, — и после паузы, убедившись, что новенький смотрит на неё, — мне нужна помощь д… — тут она видимо хотела сказать друга, но сбившись, вернулась к своему привычно-беспроигрышному:
— Вот, — и протянула листок с заданием.
Новенький, не обратил внимания на протянутый листок, а встав со своего места легко прикоснулся к Алькиной руке и заглянул ей в глаза.
«Это что, я вот тоже также прошлый раз поплыла как стеариновая свечка?» — опешила Янка, видя как Алька, вдруг стала смотреть на новичка с прямо-таки щенячьим восторгом и кажется даже повизгивая, фигурально выражаясь. Разве, что хвостиком не виляла и то по причине отсутствия такового. К Янке пришло осознание того, что мир, в котором была та, её прошлая Алька — рухнул. И теперь оставалось досмотреть, что заодно будет погребено под его руинами. А ещё вопрос заданный самой себе прочно засел у неё в голове.
Новичок, не выпуская руку Альки, усадил её за свою парту, сел рядом и за одну минуту и тридцать девять секунд проставил птички в клеточках ответов и вписал ответы на предложенные три задачи. Так уж получилось, что когда очарованная Алька усаживалась к новичку за парту, Янка в смущении отвела взгляд. И дело случая, что на глаза ей попались висящие в классе часы. А уже когда новичок закончил с тестом, Янка уже специально взглянула на циферблат. Вышло одна минута и тридцать девять секунд.
«Дурдом» — сделала вывод Янка, — «да я даже если бы знала ответы и то дольше провозилась. А тут раз и готово?»
— Сергей Мироныч, Сергей Мироныч. — схватив листок с ответами, Янка направилась в «лаборантскую».
Из-за приоткрытой двери донёсся глухой щелчок — физик как раз бросил на рычаг тяжёлую трубку стационарного телефона и выглянул в класс.
— Да, да? — отозвался он, поправляя очки.
— Сергей Мироныч, проверьте тест, а то не хочется до конца урока сидеть. Всё сделали, а до звонка ещё долго. А у нас больше уроков сегодня нет. — Янка предвкушала сеанс разоблачения «чёрной магии».
«Ну, держись Воланд малолетний, посмотрим, кто будет смеяться последним». — Разоблачительница протягивала листок с тестом учителю.
— Что-то быстро вы решили. Списывали? — физик потянулся к столу, выудил из стопки бумаг потёртый целлулоидный «трафарет» с вырезанными окошками для нужного варианта и наложил его поверх Алькиного листка, бегло сверяясь.
— Всё верно, а нет стоп. А где решения задач? Чья работа? — учитель осмотрел класс.
— Это моя работа, Сергей Мироныч, — не стала прятаться Алька, — вы же сами сказали что можно помощь.
— Ну и вот, — с вызовом закончила дебютантка на самое быстрое решение теста.
— И кто же тебе помог, кто этот не признанный гений? Кто таков, почему не знаю? — спародировал последней фразой легендарного комдива Мироныч.
— Это нам новенького, как его, Оппенгеймера перевели. — сострили с «камчатки»
Класс захихикал
— Ну и кто у нас Оппенгеймер? — физик повторно осмотрел класс.
— Это вот он решал, — продолжала модерировать разоблачение Янка.
— Продемонстрируйте, молодой человек, вот этот вариант, — учитель взял тест-задание с первого попавшегося стола.
Янка, уже специально засекла время, игнорируя осуждающий взгляд подруги.
…
— Ещё, — минута сорок секунд.
— Ещё, — минута тридцать семь секунд.
— Занятно, ещё, — одна минута сорок две секунды.
— Ещё.
«Азартен ты Сергей Мироныч» — невзирая на первоначальное желание вывести новичка на чистую воду, симпатия Янки сейчас была не на стороне учителя.
—Нет больше вариантов, — растеряно сказал кто-то из учеников. — Он все двадцать семь вариантов решил.
— Ну, скажем про «решил» говорить рано. Решения задач всё-таки нет. Но вот откуда тебе известны ответы? — вопрос был скорее риторическим. По интонации было понятно, что физик просто размышляет вслух, а не спрашивает.
Однако, как только учитель обратился к новичку, тот сразу принял свою любимую позу человек-истукан. Не проронив ни слова.
— Так, все сели по местам. Раз проверочная работа сорвалась, сидим, повторяем материал. А я пока составлю индивидуальное задание нашему дарованию, — дал новую вводную Мироныч.
— Ты тоже пока сиди, читай, вон Ландсберга хотя бы. Пора уже читать взрослые книжки, — хохотнув, сказал физик новичку и скрылся в лаборантской.
Нечего сказать, что учеников было не успокоить, сеанс «одновременной игры», то есть скоростного решения тестов, всех не просто впечатлил, он сделал новичка легендой класса, а впоследствии наверняка и всей школы. На него банально пялились и обсуждали строя гипотезы. И никто пока не решался задать вопросы непосредственному виновнику.
Алька осталась сидеть рядом с проявившимся дарованием, время от времени бросая на окружающих высокомерно-снисходительные взгляды. Между прочим, имела право. Именно она, без всяких колебаний и сомнений, пошла к нему за решением. И это был её личный Джек-пот. Оставалось не ясным, будет это действительно весомый куш, или так и останется «три клубнички в ряд», без выплаты премиальных.
Но и Янка не вернулась за свою парту. Она взяла с книжной стойки трёхтомник Ландсберга и на виду всего класса отнесла и положила его перед новичком. После чего села рядом.
«И ничего тут такого нет. Так и надо. Мы лучшие подружки, мы всегда вместе», — думала Янка.
Алька ничего не думала, но если бы её спросили, она бы ответила — думает, что она счастлива. Просто счастлива, без объяснения, так как сама не знает, откуда такое чувство.
***
Алькиного счастья никто больше в классе не испытывал, а вот определённый несчастливый дискомфорт кое-кто ощущал.
Как там, у классика — все несчастные одинаково, а все счастливые по-разному? Или наоборот? Классику Юра Бахарь не читал и столь сложной философией не заморачивался. Только, хорошо запомнил, как струхнул от спокойно-ироничного «видите ли, Юра» и нависающим над ним новичком. И от этого Бахарь уж точно никакого счастья не испытывал.
Но оказалось, что этот новенький просто ботан, да ещё с прилипшим теперь как банный лист погонялом — «Оппенгеймер». И значит, теперь уже Юра с дружками, получит с ботана «саечку за испуг». Иначе, по мнению Бахаря и быть не могло. Они по факту чёткие пацанчики, а новичок простой ботан и душнила. А значит «Vae victis». И пусть с латынью Юра имел такие же отношения, как и с философией, но по своему понимал этот крылатый афоризм: те, кто не в стае — сплошь лошары, и горе им, горе. Включая лёгкие телесные.
— Слышь Бобёр, цинкани новенькому, чтоб ща за гаражи шёл. — Бахарь со всей решительностью приступил к восстановлению статус-кво.
Боброхвостов ехидненько хмыкнул и пошёл к парте новичка. Где Алька и Янка что-то энергично выясняли у практически состоявшейся, по мнению Бобра, очередной жертвы кипучей школьной жизни и не простых детско-юношеских отношений.
Решительность Бахаря придала смелости посыльному. Сам Коля Боброхвостов особой храбростью не отличался, но «зарубил себе на носу» что такое «заград-отряд» за спиной и что будет, если дать заднюю. А потому, совершенно не задумывался о возможных последствиях предстоящего насилия. Бобёр откровенно боялся своих друзей за скорые расправы по поводу и без такового, а шрам на переносице не давал забыть как его самого «сводили» за гаражи. Он хорошо помнил, как было страшно идти, как хотелось убежать. Как дрожали коленки и тряслись поджилки от избытка адреналина. И как чуть не обмочился, когда его метелили Манжос и Бахарь, во всяком случае, никто ничего не увидел. Обильно хлещущая из сломанного носа кровь спасла от попадания в чушканы, и чмошного звания «ссыкун». Он специально вытирал окровавленные руки об штаны, только б не увидели его секундной слабости и проступившего у ширинки тёмного пятна. Откровенно говоря «друзья» тогда изрядно переборщили, и дело вполне могло закончиться в полиции. Парни дураками не были, а потому хлопали, зажимающего сломанный нос, Колю по плечам, говорили, что он чёткий пацан, не фуфел и прошёл проверку. А потому теперь они уже все трое кореша и за него порвут любого. Ну и прочее всякое, что сильно подняло ему избитую до кровавой юшки самооценку. Так и взлетел Коля Боброхвостов. Забурел, набил костяшки на кулаках и приобрёл в компании неразлучной троицы опыт уличных потасовок.
Повода опасаться новенького Бобёр не видел, а потому подойдя, повёл себя максимально дерзко. Чуть оттолкнув стоящую между ним и объектом своей миссии Янку, потянул руку к новичку собираясь захватить за лацкан и притянуть его к себе для создания атмосферы подавления и беспомощности жертвы. Ещё по пути он представил как подтянет к себе испуганного новичка и глядя не на него, а на красавицу Янку, грозно рявкнет тому в лицо:
— Слышь ушлёпок, пистуй по пырому за гаражи. Вопросы к тебе возникли, — и только тут посмотрит в лицо прячущему взгляд «ушлёпку», а потом добавит весомо и многозначительно. — Ответить придётся…
Но ничего этого Коля Боброхвоств сказать не успел.
***
Как только прозвенел звонок, Янка развернулась к новенькому. Тот, не обращая ни на кого никакого внимания, встал в проходе между партами собираясь покинуть класс.
— Ничего не хочешь нам рассказать? — Янка тоже встала и преградила новенькому выход.
— Нет. Не хочу, — невозмутимо ответил тот.
— Ты издеваешься? Трудно ответить?
— А ты, из какой школы к нам перевёлся? — Алька подошла к новенькому с другой стороны.
— Да, хотелось бы знать, где в нашем городе так углублённо преподают физику.
— К сожалению, или нет, но я совершенно не представляю где, и что преподают в вашем городе. Яна. — ответил парень сохраняя отсутствующий вид
— А раньше ты, где жил? — интересовалась Алька.
— Скажи ей, что ты из метрополии. По тебе же сразу видно — столичный франт, из элитного лицея, — сама не зная почему, Янка продолжала цепляться к новенькому.
— Я не знаю как это объяснить, — новичок отвечал Альке. — Давай примем, что я из очень-очень далека. Оттуда, где даже не предполагают о существовании этого ми… скажем города.
— Ладно-ладно, то, что ты не местный мы поняли. Теперь хочется узнать, что прогнало варваров которые не знают географии от их кочевий? — не унималась Янка, и хотела добавить ещё нечто язвительное, но её самым бесцеремонным образом оттолкнули в сторону. Между Янкой и новеньким вклинился Боброхвостов.
Намерения одного из троицы школьных хулиганов проявились попыткой сграбастать новичка за лацканы пиджака. Всем в классе наблюдающим эту сцену было известно дальнейшее развитие событий. Не в первый раз. Но никто, включая пресловутую троицу, не предполагал того, что случилось дальше. Новичок левой перехватил кисть Боброхвостова и, повернув её против часовой потянул на себя и вниз, сделав скользящий шаг назад. Всё произошло так слажено и быстро, будто эти двое долго-долго отрабатывали этот приём. При этом Бобёр болезненно вскрикнув рухнул на колени, хватая вывернутую кисть второй рукой. Не ожидавшие столь жёсткой реакции школьники разинули рты.
— Конечно не местный, иначе мы бы обязательно встретились, всё-таки город у вас не самый большой в империи — как ни в чём не бывало, ответил новичок Янке, — и про местных варваров боюсь, я тоже ничего не расскажу, — продолжая фиксировать Боброхвостова за кисть, закончил он.
— Алёна? — новичок указал взглядом на стоящего на коленях ученика. Как бы спрашивая, что это сейчас было.
— Колька Бобрхвостов, шестерит у Манжоса с Бахаревым. Они его подсылают приставать к кому-нибудь, а потом втроём бьют за школой у гаражей. Их раньше все боялись, а этот меня в столовой толкнул, и я какао пролила. А они ещё посмеялись, что я такая неуклюжая, — пожаловалась Алька и пнула Боброхвостова по ноге. — Тварь!
Янка уже ждала чего-то такого, но подруженька в который раз за сегодня её поразила. «Ничего себе Альку прорвало, раньше сидела серой мышкой, дышать боялась, когда эта троица других мальчишек чморила или в столовой всех расталкивала. А сейчас никакого страха, готова пресекать и взыскивать». — похвалила она её.
— За школой значит? — новичок по-прежнему, не обращал внимания на Боброхвостова, — Я приду. — это он кивнул стоящим у задних парт Манжосу и Бахарю.
И обратился к Янке:
— Тебе тоже негодяи какао пролили?
— Ещё чего, — Янка словно подхватила Алькин кураж и отвесила поверженному Боброхвостову подзатыльник, — Поговорить спокойно не дадут. — вполне искренне возмутилась она.
— Ты всё сказал? — спросил новичок у так и не проронившего ни слова Боброхвостова. И отпустил кисть из захвата.
— Свали отсюда, видишь у нас беседа на культурные темы, а ты бобёр не культурный. — Янка продолжила смещать фокус предстоящей расплаты с Альки на себя.
Весь класс провожал прижимающего к груди руку Боброхвостова. Вот теперь всё и предвещало и сулило и предсказывало. С пострадавшего Коли акценты всеобщей жалости смещались на предстоящую жертву, и не одну, а в компании.
«Ничего они не сделают, так потолкают, потискают как всегда и отпустят. Всё-таки не совсем скоты, девчонок бить не будут. — храбрилась Янка, — Алька, она просто Бахаря боится, а ещё ей Манжос нравится, она сама как-то говорила». — Янка пока не хотела думать, что станет с новичком, и как он будет выглядеть после драки. А то, что драка, после того что тот сделал с Боброхвостовым, будет — никто не сомневался. «Вот же гадство, теперь Бобёр может и до Альки докопаться, за то, что пнула — продолжила Янка умственную эскападу, — вот ведь идиотка! — выдала она новую характеристику Альке, вспомнив как та обозвала Боброхвостова шестёркой».
«Ладно, — успокаивала себя Янка, — если что, Манжос должен вступиться, если Бобёр сильно начнёт Альку унижать, он вроде знает, что ей нравится».
Новичок в качестве защитника? Хотелось бы, но не верилось. Эти всегда нападали втроём, даже смеялись, если кто-нибудь плакался, что так не честно: «так и ты втроём приходи». А ещё ходили слухи, что у кого-то из них кастет есть. Янка не вполне представляла, чем так страшен в драке кастет, но мальчишки сплошь и поголовно высказывались, что кастет гораздо опаснее ножа. Один знакомый пояснил, что ножом бить — раны останутся, ну или порезы и крови много. А от кастета — синяки и ушибы. Если конечно бьющий не идиот-отморозок с шипастым уродством, от которого раны будут колотые и рваные. А вот те, кто поумнее, таскают именно кастет тяжёлый и гладкий с широкой ударной частью. Таким и в грудину зарядить и по рёбрам, да и челюсть свернуть. И потом отбрехаться можно, мол использовал что-нибудь подручное, что случайно под руку попалось, а что и не помнит уже. Драка, адреналин, испугался и всё такое прочее. Бывало, что и прокатит на шару. А уж если драка групповая, так вообще что называется — ищи-свищи. Костяшки не сбиты, следов, что кого-то бил никаких. Так пояснял Янке за кастет её знакомый собачник. А потому, говорил он, увидела кастет или сразу беги или заливай всё вокруг из перцового баллончика. И всё равно беги.
В живую Янка кастетов не видела и на драки смотреть не любила — «в отличие от некоторых». Этими некоторыми была в параллельном классе троица девчонок таскающаяся за Бахаревым и его дружками. Ходили слухи, что они уже даже дружат по-взрослому. Из-за этого девчонок за глаза в школе считали шалавами, но в лицо связываться с ними опасались. А теперь вполне могло случиться, что наказать Альку натравят этих из параллельного класса. Тогда дело плохо. Тогда снисхождения не будет и Манжос в «бабские» разборки не полезет. Тогда их с Алькой не просто потискают мальчишки, а отпинают по ногам и оттаскают за волосы эти оторвы.
Янка уже начала подумывать, не сходить ли домой за перцовым баллончиком, но отказалась, вспомнив, что тот самый собачник дядя Толя через которого она приобрела оное средство самозащиты, строго-настрого предостерёг её от использования спрея в школе и особенно против малолеток. «Ссадины и царапины пройдут — говорил он, — а дело останется. Если можешь убежать, не применяя баллончик то убегай, а вот если видишь что никак, тогда думай».
Пока Янка продумывала их с Алькой спасение, та, вообще этим вопросом не заморачивалась.
— … и как это тебе в нашей школе? Лучше чем в других?
Янка пропустила часть беседы. И стала прислушиваться. Алька стояла перед новичком, теребила свои хвостики и непринуждённо беседовала с парнем. «Алька, и непринуждённо! С парнем». — Янка уже начала пресыщаться выходками подруженьки.
— Я не знаю как в других, это моя первая школа. — а вот это уже становилось интересно, откуда же он приехал? Янка навострила ушки. Он что на индивидуальном обучении был? Тогда что делает в их школе? Почему он с такими способностями и не в городском лицее номер раз? Там где все дарования собираются.
— Тут бывает не очень. Ты просто не обращай внимания. Я, когда происходит, что-то неприятное, начинаю представлять, что мы с Янкой где-нибудь в нашем посольстве в какой-нибудь Мумба-Юмбе, учимся вместе с местными троглодитами.
— Помогает? — новичок спросил с интересом.
— Конечно, — Алька развеселилась, — становится всё понятно и объяснимо.
Новенький вдруг чуть прищурился и пробормотал:
—Любопытно. Это… любопытно.
— Зачем говорить загадками? Ты что не можешь просто рассказать, откуда приехал и где учился? А не выпендриваться строя из себя мистера икс. — перемена вот-вот закончится, а этот ученик-загадка так ничего и не поведал о себе, что начинало злить Янку ещё сильнее.
— Аля, по-моему, пора обижаться, он нас динамит.
— Нет, Ян, он просто не обычный.
— С чего бы?
— А ты видела, как он ручку держит? А как пишет? Я сразу заметила.
«Нет, всё-таки это вирус сумасшествия. Тесты по физике, решённые за весь класс, не пойми какие шутки эти не понятные, приёмчики, показанные на Боброхвостове — „не, не видела“, а как он ручку необычно держит, она заметила?» — Янке хотелось наорать на эту дуру, которая с этим новичком просто сама не своя и на себя не похожа. — «Это же надо? Необычный он!»
— Или просто цену себе набивает, а сам самый обычный, только тесты по физике выучил. — почему-то Янке не нравилось, что Альке явно симпатичен этом пришлый.
— Яна, он их не учил. — с непонятной убеждённостью сказала Алька.
— Это как так? Не учил, но знает, как отвечать? На все варианты? Ты сама-то себя слышишь?
Прозвенел звонок на второй урок физики. Перепалку пришлось отложить.
Глава 2
Уходя в лаборантскую Сергей Миронович пребывал в сильнейшем замешательстве. Не смотря на показную невозмутимость. Поверить в способности нового ученика он не смог, а каких-либо объяснений произошедшему феномену не находил. Вариант со «сливом» ответов отпадал по причине того, что тесты он составлял лично за день до этого события. И утечка информации на сторону исключалась. И ещё один необычный момент не укладывался в привычное поведение школьника при ответе на задание. Новичок, заполняя тесты, не сомневался, не раздумывал. Просто читал задание и писал ответ, так обычно человек заполняет графу «место жительства», ну или «фамилия имя отчество». Невероятно.
Тем не менее, Мироныч всё видел, собственным так сказать глазами. И что теперь делать? Сергей Миронович любил свой предмет, в своё время подавал надежды как учёный. Уйдя на ниву преподавания, к своим ученикам отношение имел снисходительное, ибо понимал, что большинство забудет про всякую физику сразу по окончании школы. А потому особо не давил, требовал «необходимое» и не более. К такому явлению, как там его «окрестили» Опенгеймер, оказался совершенно не готов.
«Что такого я могу ему задать, что придумать за пять минут перемены?» — думал Сергей Мироныч. — «Как узнать в чём там фокус?»
«Стоп, стоп, стоп! Фокус это не знания. Это иллюзия, значит, пойдём и проверим уровень этих самых знаний». — физик повеселел и отправился в класс, попутно размышляя, чем занять других учеников во время этого индивидуального теста.
«А зачем мне их чем-то занимать? Курицелапова говорила у них последний урок. Формально говоря „самостоятельную“ я у них провёл. Ну, справились пораньше, что ж такого? Отпустить по домам и всё. А новенького оставить и пообщаться не спеша и не отвлекаясь на класс». — сообразил Сергей Миронович поднимаясь на кафедру.
— Внимание класс! Поскольку общими усилиями отельных учеников, — не удержался Мироныч от каламбура, — все задания решены. Будем считать сегодняшнюю проверочную работу фальстартом и идём домой готовиться к следующему разу. Домашнее задание на доске, внимательно переписываем и, начиная с первой парты от двери, спокойно, собираемся на выход.
Класс оживился. Кто-то выкрикнул:
— Молодец новенький.
— Ага, теперь всегда за нас будет решать.
— Ага—га—га—га — заржал очередной юморист, — Опенгеймер — решала!
Это ещё сильнее всех развеселило.
— Будет шум, все остаются в классе до конца урока! — сбросил градус веселья физик.
— Молодой человек — Мироныч обратился к новенькому, — останьтесь, нужно выяснить природу ваших способностей.
***
«Камчатка» не спешила. Глядя как одноклассники потянулись на выход, Манжос толкнул соседа локтем.
— Слышь, Бахарь, стрёмно чёта. Какой-то он сука не правильный. — и они с Бахаревым стали разглядывать новичка.
— И чё?
— Да хз, борзый сильно. И здоровый мля.
— И чё? Теперь можно корешам руки ломать?
— Ну так то да, получается новичок первый кинулся. — теперь оба смотрели на Боброхвостова, старательно переписывающего задание с доски.
— Бобёр, а ты чё новичку в ответку не зарядил? Испугался? — вопрос явно интересовал обоих и сочувствия к пострадавшему кенту в нём не прозвучало.
Боброхвостов смутился. Друзья насторожились.
— Да растерялся я. — тут Коля понял, что допустил промашку.
— Он сука быстрый и тренированный, походу. Я только руку протянул, а он херак и я уже на болевом. — затараторил Боброхвостов, видимо пошёл нервный откат. Да и дружки-приятели не просто так спрашивали, унижение одного это пятно на всех. И Коля почувствовал, что его запросто могут сделать виноватым. В таких делах от виноватого до потерпевшего один шаг. А потерпевший равно терпила, такое вот поражение в правах.
— Но я ему сказал, что б мля за гаражи шёл, — Коля постарался обрести уверенность, — а то сука пожалеет.
— Ты сказал? — уточнил Бахарь
— Ага.
— Жёстко ты с ним, да?
— Ну да, ты ж сам послал.
— Походу он тебя тоже… послал. — Манжос кивнул в сторону новичка.
В этот момент тот на кого они смотрели, как почувствовал и, повернувшись, посмотрел в ответ. Не было никакого противостояния взглядов, борьбы характеров и прочего. Просто посмотрел как на «пустое место». Так будто выглянул в коридор посмотреть, откуда дует и всё, посмотрел и отвернулся.
Именно это его безразличие произвело впечатление на всю троицу. Они привыкли видеть страх, злость, отчаяние или заискивание, а тут безразличие. После такой расправы и ни превосходства, ни вызова во взгляде. Пустота.
— Бахарь, может ну его на? Ты ж видишь он без башки. Тут похоже только на глушняк валить, или мы его или он нас.
— Зассал? — Бахарь повернулся к Манжосу.
— Да с хрена ли? Просто расклад даю, чё по чём хоккей с мячём.
— Говоришь не ссышь? — Бахарь прищурился.
— Ты гонишь что ли? — оскорбился Манжос.
— Ну, поглядим на твоё бесстрашие. Раз на раз смахнёшься с новеньким?
— Я то смахнусь. А вы что, в сторонке постоите?
— Так это же ты бесстрашный. И ещё Бобер сатисфакции требует. — Бахарь элементарно разводил приятелей на слабо.
— Бобёр, всекёшь новенькому? — продолжил подстрекать Бахарь.
Коле Боброхвостову очень хотелось промолчать. Очень. Он вспомнил свои ощущения от боли в вывернутой руке, кинул взгляд в спину новенького, и… промолчал. Удалось.
— А по поводу твоего расклада беспантового, — Бахарь снова переключился на Манжоса, — Ты Женя кем вообще себя возомнил? Жиган? Фартовый?
— Да ты чё, Бахарь. Попутал что ли? Мы ж друг за друга. — Манжос не понимал, что от него хочет главарь их троицы.
— Женя, Женя, ты просто школьник. Не бандос, не «зверь», а школьник. Какой к свиньям глушняк? Сериалов пересмотрел? — Бахарь смотрел в глаза приятелю.
— Да ты о чём вообще? Чё не так то? — Манжос опешил от наезда, он привык к роли серого кардинала, всегда за спиной, но равный самому Бахарю.
— Да не фуя! Ты, мля, малолетка и этот тоже. — Бахарь кивнул на Боброхвостова. — И спрос с вас как с малолеток. Это я, мля паровозом пойду за твой глушняк. Ты понял? Киллер не доделанный.
Теперь оба приятеля поняли, к чему ведёт Бахарь.
— Просто побазарим. Он вроде не гнилой. Может если что, за нас встанет. — подвёл итог Бахарь.
Юра Бахарев дураком не был, второгодником да, был. А вот дураком нет. Оценив то, как новичок заломал Бобра, и главное как он при этом себя повёл, показало Юре, что «за испуг саечку» с этого ботана не получишь. К тому же Бахарь отлично видел, что ничего Бобёр тому не передал, просто не успел. Значит можно обождать, посмотреть как у новичка дальше сложится. Прессануть и позже можно, при случае.
***
Янка с Алька вышли из школы вместе. «Надо эту малахольную в чувство приводить», — думала Янка. Она взяла подругу за локоть и остановилась.
— Аль, тебе лоботомию сделали? Или вирус мозг съел? Ты зачем на Боброхвостова погнала?
— Симпатичный, правда? — Алька тоже становилась. — Я хочу его на день рождения позвать. Как думаешь, придёт?
— Вот чёрт. Ты слышишь, что я говорю? Подожди, кого пригласишь Бобра?
— Какого бобра?
— Повторяю: ты зачем на Боброхвостова погнала?
— А ты видела как он его? Раз и всё! Он ничего не боится. — восторгалась Алька.
«Рука—лицо» — подумала Янка.
— Аль у нас проблемы. Ты понимаешь почему?
— Ян, ну какие проблемы, что ты выдумываешь.
— Ты на весь класс сказала, что Бобрхвостов шестерит. К тому же пнула его, когда он ответить не мог, И думаешь это не проблемы?
— Так ему и надо. Пусть в столовой не толкается.
— Окей. Ты теперь у нас отважная Мата Хари и тебя скоро повесят. И вешать тебя будут эти три стервы. Догадываешься теперь какие у нас проблемы?
— Почему Мата Хари? Я же не шпионка это во-первых, а во-вторых её не повесили, а расстреляли.
— Мата Хари ты исключительно потому, что попалась, точнее попала. А расстреливать им тебя нечем. Но эти гадины что-нибудь придумают. Хочешь быть утопленной?
— Фу, Яна зачем ты так говоришь? Знаешь же, я воды боюсь.
— Вот хорошо, что вспомнила, а то я уже думала, что ты больше ничего не боишься.
Алька задумалась. Яна ждала дальнейшей реакции.
— Думаешь, разборки будут? Эти рамсить придут? — кажется, Алька стала, наконец, выказывать беспокойство.
— Смотри, как пополнился наш лексикон к старшим классам: рамсить, разборки. Ты девушка не в полицию после школы собираешься, с уголовниками общаться?
— Нет, я на филолога хотела.
— Замечательно, будешь справочник русского матерного составлять и пособие по фене для молодых преступников.
— Ты сама в полицию иди.
— Ну нет, я исключительно на границу, ты же знаешь я собачница. — Янка победно вскинула голову.
— Собачница? А, ну да. — Алька улыбнулась представив как Янкин Тотошка охраняет границу. — Тюрьмы, между прочим, тоже с собаками охраняют. — Алька отзеркалила позу Янки.
— Намекаешь, что будем работать по соседству друг с другом?
Алька не ответила, тем самым завершив их безобидную пикировку.
— Ян, мне попадёт? Они меня набьют? — вот теперь Алька начала понимать ситуацию.
— Ну что это такое? Что это за «они меня набьют». Аля, ты же будущий филолог, а ты «набьют», да они тебе все кости переломают. — попробовала шутить Янка.
«Что за класс, один переросток — Бахарев, и один недоросток — Алька. Она конечно взбалмошная, но не подлая и искренняя только очень много в ней девочки школьницы. Причём младших классов». — думала Янка, — «Теперь ещё и новенький этот мутный »
— Ян ты же знаешь, я этих дылд не боюсь. Только я драться не люблю. — Алька шмыгнула носом.
«Да для тебя только шестиклашки не дылды» — но в слух Янка сказала другое:
— Так-то я тоже Коленьке по башке заехала, так что утопят обоих.
Алька шмыгнула второй раз.
«Ну, нет, так ещё хуже, пусть лучше у неё романтика в голове играет, чем она тут сейчас разревётся» — Янка обняла подругу за плечи.
— А давай новенького до дома проводим, Заодно узнаем, где он живёт.
Это был ход с козырей. Алька тут же забыла про все тревоги. И потащила подругу обратно к кабинету физики.
***
«Да не пережить мне тёмные времена, похоже я сильно прокололся. Сам от себя не ожидал подобного легкомыслия, но вот факт. И надо же было этой Алёне попросить помощи. Отказать понятно, я не мог, и тут как раз моей вины нет. Про это одна из заповедей однозначно говорит: „назвавшему имя“ нужно помогать. А она как будто знала. Обратилась лично, назвала имя и попросила помощь. Что оставалось делать? Заповедь не канон, но лучше не нарушать. Кровью ж писаны.
И я, не подумав о последствиях, как дурачёк-переросток в детском саду, вместо простого задания собрать пирамидку из разноцветных кубиков, создал «Авиньонских девушек» Пабло Пикассо. И конечно меня заметили.
Сам виноват, не нужно было решать задания за весь класс. Не прочувствовал опасности. Теперь нужно минимизировать предстоящие неприятности своего легкомыслия». — раздумывал новичок, листая лежащий перед ним на парте трёхтомник. И получилось так, что размышляя о первой допущенной ошибке, он допустил вторую и сам этого не заметил.
***
Сергей Миронович, сидя за кафедрой, дожидался, пока все ученики выйдут из класса, чтобы спокойно выяснить у новичка уровень знаний по предмету. И постараться понять фокус с решением проверочных работ. А между делом рассматривал, как тот листает трёхтомник признанного метра по физике, и то, что он видел, впечатляло не меньше продемонстрированного ранее.
Ученик быстро перелистывал страницы. Его пальцы легко касались старых, потрёпанных листов учебника, для высших учебных заведений Империи. Книги, где были написаны термины, и законы известной человечеству физической вселенной. Учитель наблюдал за учеником, который не без интереса, переворачивал страницы тяжёлого трёхтомника Ландсберга. Его глаза, периодически останавливались на каком-нибудь абзаце, и, казалось, каждый раз он едва сдерживает смех.
Сергей Миронович, не смотря на то, что все ученики уже покинули класс, решил не спешить и досмотреть процесс скоростного прочтения учебника. Первый том новичок просто пролистал, чуть задержавшись на колебаниях и волнах. Наклон головы и лёгкая улыбка вот, что был его реакцией от «прочитанного». Второй том электричество и магнетизм, удостоился внимания только в области практического применения описываемых явлений. Тут реакция была более богатой: от приподнятых бровей и широко открытых глаз, что, по-видимому, выражало притворное удивление, до медленного покачивания головой. Третий: оптика, атомная и ядерная физика удостоился поджатых губ и лёгкого фырканья, как намёк на несогласие или не серьёзное отношение.
«Он что, не находит здесь ничего заслуживающего уважения», — изумился Сергей Миронович. Для учёного, воспитанного на этих теориях и фактах, это было невообразимо — его устоявшаяся наука, его мировоззрение, его вся система знаний вдруг превратились в нечто столь элементарное, столь примитивное, что это оскорбляло не только научное достоинство, но и саму идею прогресса.
«Совсем не плохо, — подумал новичок, отложив книги в сторону — в конце концов ещё вчера они считали что земля плоская, а Рене Декарт доказал что Эфир невидимая субстанция, заполняющая всё пространство и передающая движение через вихри». — о чём красочно рассказывали развешенные на стенах плакаты «Представление древних об устройстве мира».
***
Алька и Янка подошли к кабинету физики, когда беседа учителя с учеником по-видимому была в полном разгаре. Разговор шёл эмоциональный. Девчонки переглянувшись, прильнули к щёлке в двери, чтобы лучше слышать.
— Нет. Это просто невозможно. — утверждал Сергей Миронович.
— И что не даёт вам принять вероятность такового? — спрашивал новичок.
— Это даже не невероятное, а чудовищное, абсолютно невозможное совпадение! — в интонациях учителя добавилось раздражение.
— Этого не может быть потому что не может быть никогда? — голос новичка интонации не поменял.
— Да, что вы мне цитаты из литературы тут приводите вместо того что бы пояснить как решили двадцать семь вариантов за сорок минут.
«Вообще-то меньше сорока» — отметила про себя Янка.
«Он что, ему не верит?» — огорчилась Алька.
— Простите господин учитель, про какие цитаты вы сейчас сказали? — переспросил ученик.
— Аай, бросьте, это выражение стало известным благодаря Антону Павловичу Чехову. В частности, фраза «Этого не может быть, потому что не может быть никогда» принадлежит ему и была использована в его рассказе «Письмо к учёному соседу». Потом уже стала крылатой. Что не знали?
— Нет. Спасибо, теперь буду знать. И не только я. — девчонкам показалось, что в этот момент новичок посмотрел на дверь.
— Продолжите утверждать, что запомнили все ответы потому, что уже решали эти задания раньше? — голос учителя был строг.
— Да, у меня хорошая память и я не очень хорошо понимаю ваш предмет. Приходится всё, как это, зубрить почти наизусть. Вот запомнил. — Алька с Янкой переглянулись. Даже им было слышно, как недоверчиво засопел физик.
— И где же вы видели точно такие же задания? Которые я, между прочим, составлял лично. Слышите лично! Всего лишь позавчера. — казалось физик прижал этого фокусника. Было ясно, что он не верит ни единому его слову.
— Господин учитель, судя по составленным вами заданиям, вы учёный? — сделал неожиданный вывод новичок.
— Откуда ты узнал? — от удивления Сергей Миронович перешёл на ты, что случалось с ним крайне редко. Девчонки за дверью снова переглянулись.
— Я же уже говорил, хорошая память.
— Да причём тут твоя память и то, что я кандидат наук? — растерянность не проходила.
— Я ведь правильно понимаю, кандидат физических наук? Не по педагогике.
— Ну конечно, физических наук.
— Тогда вообще всё просто доказать.
— Доказать что? Что мои задания, мистическим образом, появились неведомо где задолго до того как я сам их составил?
— Ну да. Одно маленькое исключение, я не говорил, про мистицизм. В жизни, господин учитель, невообразимое количество различных факторов и совпадений, позволяющих получить сходные результаты.
— Молодой человек! Вы мне ещё тут про теорию игр поведайте. Повторяю или вы немедленно всё расскажете, или я веду вас на педсовет.
— Господин учитель… — в своей интонации начал говорить новичок.
— Немедленно! — перебил физик.
— Господин учитель, не перебивайте, пожалуйста. Дайте мне пару минут. — что-то такое появилось в интонации говорившего что учитель согласился.
— Хорошо, я вас слушаю. — Сергей Миронович смирился с необходимостью продолжить беседу.
— Я продолжу. Всё дело в вас.
— Во мне?! — искренне удивился физик, не понимая, куда заведёт этого афериста его извилистая логика.
— Да, точнее в том, что вы учёный. Будь вы просто учитель, то на совпадения могла повлиять стандартизация образовательных материалов. Но вы учёный физик. И тут поверьте, повинна не мистика. А ваш талант учёного. Возможно — гения! — победно закончил новичок.
В классе повисла пауза. Сергей Миронович, сдерживаясь из последних сил, ждал продолжения этой эскапады и не перебивал. Новичок победно смотрел на физика с видом: «теперь то ты понял?!», и тоже молчал. За дверью с глазами девочек из аниме, забыв как дышать, переглядывались Янка и Алька.
Глава 3
Скрипнул стул под сидящим учителем. А в следующий момент все трое подумали про одного и того же человека:
«Во даёт Опенгеймер!» — Янка.
«Какой молодец». — Алька.
«Он что, издевается?» — Сергей Миронович.
Чуть позже и в обратном порядке:
«Он просил две минуты, осталось секунд двадцать». — Сергей Миронович.
«И симпатичный!». — Алька.
«Да что не так с этим новеньким». — Янка
Физик вздохнул, уже в который раз за время разговора.
— Молодой человек, вы просили две минуты. Я жду.
— Но я же уже всё вам рассказал.
— Нет. Я не услышал ничего о том где и как вы могли видеть мои задания. У вас двадцать секунд, Советую не тратить их на дифирамбы. Для вашей лести нет ни времени, ни оснований.
— Ну знаете. Я думал, гениальный учёный должен сопоставить факты. Сколь бы фантастичными они не казались.
— Довольно вашей мистики. Пятнадцать секунд. — Сергей Миронович, вдруг поймал себя на мысли, что ему начинает нравиться пикировка с этим странным парнем. Настроение определённо улучшилось.
«Ну, давай. Даже интересно как тебе удастся выскользнуть». — физик по другому взглянул на своего собеседника. «Но на педсовет всё равно придётся вызвать. Ибо основное правило в воспитании: пообещал голову оторвать — лучше оторви».
— Мистика и наука идут бок о бок, одна объясняет то, что мы не можем понять, а другая пытается разгадать природу этого непонятного. — продолжал увиливать новичок от ответа.
— Пять секунд.
Теперь уже вздохнул ученик и как-то устало, без огонька начал перечислять:
— Метод неделимых: независимо разработан Кальвальери и Роберваль; аналитическая геометрия: Декарт и Фермат; исчисление бесконечно малых: Ньютон и Лейбниц; неэвклидова геометрия: вообще трое Лобачевский, Гаусс и Риман — это математика.
— Кажется я начинаю понимать ход ваших рассуждений — Сергей Миронович был рад, что новичок нашёл выход, а вот сможет ли он достойно доказать свою теорию, вопрос.
— В технике Александр Белл подал свою заявку всего на два часа раньше Элизы Грэй. Идея радио принадлежит Попову и Маркони. Фотографический аппарат разработали Луи Дагер и Генри Фокс Тальбот. — новичок перевёл дух.
— Не плохо, не плохо, продолжайте. —«Неожиданно, невероятно, он что специально готовился к подобному разговору» — Мироныч был доволен, ну просто чудо-ученик.
«Да кто он такой, дьявол его побери?» — озадачилась Янка, и вдруг по спине, словно холодом подуло. Ощущения были не из приятных.
«А я знала!» — пришла в восторг Алька.
— Ну и наконец, то, что вам ближе всего. Перечислять или не нужно? Не думаю, что вам не известны подобные факты в области физики.
— Да уж будьте любезны, продолжайте. Любопытно знаете ли. — к стыду своему физик понял, что вот так «влёт» припомнить подобные факты будет сложновато.
— Закон Бойля—Мариотта открыт Робертом Бойлем в тысяча шестьсот шестьдесят втором году и независимо переоткрыт Эдмондом Мариоттом в тысяча шестьсот семьдесят шестом году.
— Ещё.
— Закон Джоуля—Ленца независимо сформулирован Джеймсом Джоулем и Эмилем Ленцем в одна тысяча восемьсот сороковом году.
— Ещё.
«Азартен ты, Сергей Миронович», — второй раз за сегодня подумала Янка.
«Вот пристал!» — рассердилась Алька.
— Макс Фарадей в Англии и Джозеф Генри в Соединённых штатах независимо друг от друга открыли явление электромагнитной индукции.
— … — на сей раз Сергей Миронович молчал, молчал и думал.
— Ещё фотоэффект, периодическая таблица химических элементов, закон сохранения энергии.
И продолжил после паузы, глядя в глаза учителю:
— Господин учитель, ответьте, что во всём этом общего?
«А ведь он тебя сделал! Размазал в тонкий блин», — Миронычу хотелось смеяться, это была прямо эйфория. Вот так непринуждённо и изящно вывести доказательство появления второго, точно такого же задания. Это пять! С плюсом.
— Думаю что только врождённая скромность талантливого человека не позволяет вам честно ответить на мой вопрос. — между тем продолжал гнуть свою линию ученик. — Все эти совпадения случились у, без всяких сомнений, гениальных учёных.
— Браво. — Сергей Миронович похлопал одновременно спикеру и его речи. — Признаться, окончательный вывод несколько обескураживает.
— Это в той части, что где-то есть подобный вам гений, который пишет точно такие же задания для контрольных работ? — во взгляде новичка плясали бесенята.
— Что-то типа этого. — согласился довольный физик.
— Ну тут уже ничего не поделать. — казалось говоривший искренне переживает. — Такая у вас гениев судьба — быть пойманными спустя столетия.
У Янки затекла шея, но оторваться от двери, и пропустить просто невероятное действо, происходящее в классе, было выше её сил.
«Потерплю. — решила она, — Но откуда ты всё-таки такой начитанный взялся. Дьявол тебя побери». — снова выругалась Янка. И вновь ощутила холодок, пробежавший по спине. Янка поёжилась.
— Чего ты всё время ёжишься? Мешаешь же. — сердито зашипела Алька.
Янка промолчала, продолжая прислушиваться.
Со стороны лестницы послышались шаги множества ног, подружки быстро отошли от двери к окну.
— Ян, а почему он Миронычу сказал, что по физики не понимает? — Алька смотрела на подругу.
— Ну, наверно потому что не понимает, а ответы выучил. Ты же сама слышала. — Янка повернулась к Альке.
— Яна, ты сама ничего не понимаешь.
— Что я должна понимать? Он появился непонятно откуда, ведёт себя как идиот, ржёт, не пойми над чем. По его милости нам ещё предстоит со сворой Бахаря разбираться из-за Бобра. — Янка опять начала заводится: «Ну, прямо рыбка Дори, ничего уже не помнит. Вот только что про проблемы говорили и уже всё, не помнит».
— Ян, мне кажется, он специально физика обманывает.
— Всё, ушли. — сказала Янка про учеников на лестнице, — давай дальше слушать твоего обманщика.
Не успела, Янка с Алькой сделать шаг, дверь класса открылась, и вышел новичок.
— До свидания, господин учитель. — попрощался он повернувшись в проём двери и прикрыл за собой створку.
Развернувшись, увидел замерших на полушаге подружек, оглядел их, словно искал что-то, что они от него спрятали. Кивнул, то ли себе, то ли им и пошёл в сторону лестницы.
***
— Яна, ты же говорила, мы его проводим и узнаем, где он живёт? — Алька почувствовала себя обманутой.
— Ну а ты говорила, его на день рождения позовёшь и тоже нифига не сделала. — окрысилась Янка.
— Ян, ты же сама меня сюда позвала.
— Да я тебя позвала, что бы ты н… — Янка осеклась.
— Что бы я что? — действительно не понимая спросила Алька.
— Что бы ты услышала, как он физика обманывает! Пошли. — Янка повернулась и пошла за новеньким. — Проследим и узнаем.
— А он нас не увидит? А если он обидится?
— А если мы его не догоним? Пошли быстрее. — призвала Янка подружку к действию, уводя от неприятного разговора.
Долго догонять не пришлось, новичок стоял на крыльце школы.
— А мы решили за тобой проследить и узнать где ты живёшь! Вот. — радостно уведомила его Алька.
«Испанский стыд!» — Янке захотелось вернуться в школу.
— Спрашивать тебя бесполезно. — Янка постаралась замять неловкость, — опять начнёшь инкогнито своё тешить.
— А Яна боялась, мы тебя не догоним. — услышав такое Янка в очумении уставилась на Альку.
— Что, ты же сама меня торопила? — как ни в чём не бывало, продолжила та.
«Да не торопила я тебя, а зубы заговаривала» — подумала про себя Янка.
Новичок стоял и молча ждал.
— Что молчишь? Сказать нечего. — Янка опять решила взять ситуацию в свои руки.
— Да вот, думаю, как мне инкогнито потешить. Но пока даже не понял, что это такое, то ли самому тайно порадоваться, то ли неизвестность свою поздравить, то ли ещё чего?
Янка и сама поняла, что ерунду сказала, но решила не отступать:
— Очень просто. Помнится, ты говорил, что для общения нужно знать имя? Вот и скажи, как тебя зовут, а заодно и откуда ты такой взялся!
— Да давайте знакомиться. — одобрила Алька.
Новичок явно смутился. Янка отчётливо поняла, что представляться ему не хочется.
«Ну, прямо принц Флоризель в клубе самоубийц, вон даже побледнел. — припомнила она старый сериал. — Что за тайна с его именем? Он что пария? Ой, мамочки». — Янке вторично захотелось вернуться в школу.
— Меня зовут … — договорить Алька не успела.
— Стой! — резко оборвал её новичок. — Как я уже говорил, я недавно оказался в этом проявлении всех возможных мультивселенных, и я вижу, что тут не чтут канон и не следуют заповедям. Но там, откуда «Я» — это суть мироздания, альфа и омега всего сущего. Хорошо подумай, носящая имя.
Алька сжалась с перепуга, и постаралась спрятаться за Янку.
— Да это что такое! Ты зачем её пугаешь? Делать нечего? — Янка стала кричать на новичка. — Сам говорил, хочешь общаться — говори имя! Говорил? Говорил! Что не так?
Новичок ничуть не смутился от гневной тирады девочки. Вздохнул, с явным сожалением и торжественно заговорил:
— Взываю к Истоку ветвления. Я — Слуга Гласов Безмолвия, клеймённый печатью Девятого Оракула в час, когда кровавая луна разорвала небеса. Пятый дозорный Чёрного Ковчега, призванный из бездны Сингулярной Ночи, ведомый стезёй Предвечных Слёз и посвящённый Костяной Девой Нити к званию Хранитель Последнего исхода. Знаменосец Второго Круга огненных стражей, третий клинок гильдии Ночного Завета, рукоположённый Сестрой Хранительницей к величию эпохи Алого Дня и наречённый Провозвестником Теней в день Судного Полдня. Возношу из безмолвия Имя своё...
«Ну нихера себе!» — Янка сглотнула и обняла дрожащую от страха Альку. Пока новичок говорил, он менялся прямо на глазах потрясённых девчонок. От него веяло физически ощутимой жутью и первозданной мощью всех стихий, он словно утёс на фоне свинцового неба стоял в водовороте бушующей вокруг него тьмы.
Янка зажмурилась от ужаса и сильнее прижала к себе Альку.
***
Учительская в школе, это как кают-компания на корабле. Ну, с очень, очень большим допущением.
— Коллеги — ворвался в учительскую физик. — Полдня прошло?!
— И, слава богу. — затравлено отозвалась молоденькая историчка.
— Есть повод для радости? — задал вопрос трудовик.
— Помните анекдот, где мужик в купе читает и книжку и ржёт? «Да не, не может быть» и снова ржёт, «ну надо же» и ржёт пуще прежнего, «вот никогда бы не подумал» и опять ржёт.
— Знаем, знаем, читал он орфографический словарь русского языка, у этого анекдота борода до пола. — ответила Ия Вацлавна, учитель русского языка и литературы.
— Вы это к чему? — поддержал дискуссию военрук, с чьей лёгкой руки учительскую и стали называть кают-компанией. А педагогический коллектив — экипажем.
— А это я к тому, что сегодня воочию наблюдал сей анекдот в варианте два точка ноль!
— Интересно, — оживилась Ия Вацлавна. — Кто же из учеников на уроках физики читает орфографический словарь?
— Очередная схватка физиков и лириков. — выдал реплику трудовик. Между прочим, человек с двумя высшими образованиями — по филологии и культурологии.
— А вот могли бы вы себе представить, что можно смеяться над трёхтомником Ландсберга! Представляете, листает и смеётся. — выдал физик. — Я, почему тот анекдот и вспомнил. Прямо дежа вю, только книжки разные.
— Ну, это вы батенька «конец травите», — озвучил всеобщее недоверие, блеснув морским жаргоном, военрук.
— А вот представьте себе. И это ещё не всё.
— Что он ещё сплясал и спел во время вашей проверочной работы? — оторвалась от заполнения журнала учитель математики. Женщина блестящего ума и аналитических способностей. А потому одинокая.
— Хуже, по сравнению с тем, что он сделал, пение с плясками во время контрольной можно посчитать событием не значительным. В масштабах нашей школы, а может даже города. — в интонациях физика преобладали обертона превосходства.
— Он что идиот?
— Устроил пожар?
— Принёс на урок алкоголь?
— Принёс петарды?
— Нарисовал граффити на доске?
— Нет коллеги, пока холодно. — разочаровал Сергей Миронович строивших предположения преподавателей.
— Ну не знаю, если бы дело происходило на корабле, я бы мог… — перешёл на милитаристскую тему военрук.
— Не утруждайтесь Иван Фёдорович. До происшествий на плавсредствах мы ещё не доросли.
— Постойте! — подключилась математичка, — Если о практически срыве урока, более того контрольной, вы говорите с таким восторгом — включила она свою логику — он поразил вас своим решением?
— Браво Изольда Гайдриховна! Действительно поразил. — физик с симпатией кивнул математичке.
— И что же такого оригинального было в его решении? — проявила Изольда Гайдриховна профессиональное любопытство.
— Н и ч е г о! — взял верхнюю вольту в интриге Сергей Миронович.
— Не понял. Что значит ничего? — военрук непоняток не любил.
— Вам бы Сергей Миронович на театральные подмостки. Аншлаг за аншлагом бы собирали своими постановками. — не остался в стороне трудовик.
— Вот всегда вы так Сергей Миронович! — беззлобно возмутилась историчка.
— А что ещё ждать от педагога, у которого на уроках высмеивают фундаментальные труды признанных мэтров. Ещё и в трёх томах! — подлила масла в огонь Ия Вацлавна.
— Коллеги, коллеги, минуточку. — Изольда Гайдриховна вновь включила свой интеллект, — Во-первых: он поразил вас своим решением. Так?
— Так.
— Но ничего оригинального в этом решении не было. Так?
— Абсолютно! — Сергей Миронович улыбался.
— Значит. — Изольда Гайдриховна сделала вид что задумалась. — Если это не оригинальность, иначе говоря качество, значит что.
—Что?
—Что?
—Что?
—Что?
— Ну не мучайте нас! — взмолилась историчка.
— Значит это количество! — с победным видом закончила интриганка из мира цифр и формул.
— Изольда Гайдриховна, снимаю шляпу! — физик отвесил математичке шутливый поклон.
— И что? Что это значит? — военрук требовал ясности, впрочем не он один.
— Сергей Миронович, признаться, мне тоже любопытно узнать детали — Изольда Гайдриховна вернула улыбку физику.
— Вот он ваш бенефис! Виват артист, виват. — продолжал лицедействовать трудовик.
Сергей Миронович, вышел на середину, так что собравшиеся в учительской педагоги образовали своеобразный амфитеатр. Приосанился.
И зычным, поставленным голосом произнёс:
— Коллеги. — подержал паузу, — сегодня, при проведении проверочной работы в восьмом бэ классе, я, столкнулся с не побоюсь этого слова: феноменом. Или высоким мастерством иллюзионного мастерства.
Сергей Миронович рассеяно переступил с ноги на ногу, как бы задумавшись о произошедшем.
— Но сначала, немного предыстории. Как вы знаете, я по образованию не учитель, а физик. Если быть точным: астрофизик.
— Сергей Миронович что бы вы знали, имеет научную степень. — добавила плюс сто к своему очарованию Изольда Гайдриховна.
— Спасибо, — не понятно за что поблагодарил он, — так вот. Я часто, а точнее почти всегда, если это не присланные материалы для контрольных работ от, — и физик показал пальцем в потолок, — составляю такие задания и тесты сам.
Слушающие его педагоги стали переглядываться, многие не понимали, зачем придумывать самостоятельно какие-то задания, если всё необходимое по учебному процессу расписано от и до.
— Не хочу обременять вас своими мотивами. Считайте просто хобби. — слушающие понятливо закивали, хобби, это всё объясняет. — В этот раз я приготовил двадцать семь вариантов для проверочной работы по изученному в прошлом и позапрошлом годах материалу. Хотелось, что бы ученики обновили знания. Уверяю вас это были именно двадцать семь разных вариантов. — педагоги отлично представляли объём и сложность подобного труда, и стали смотреть на оратора с симпатией, надо же какое сложное хобби у человека.
— Зная, что списывание исключается, я позволил при ответах пользоваться помощью друг друга, и даже учебником. Повторяю цель была обновить знания, подзабытые за летние каникулы. — физик оглядел свою аудиторию.
— И вот одна ученица обратилась за помощью к этому ученику. И он решил её задания.
— Простите коллега, пока не очень понятно, в чём уникальность события. — спросила зашедшая в учительскую совсем недавно преподавательница биологии.
— А я объясню. Другая ученица, Курицелапова Яна, вы все её знаете. — в ответ практически все присутствующие, исключая находившихся в учительской трудовика и военрука, закивали, соглашаясь с тем, что они все знают Курицелапову, — принесла мне эту работу на проверку. Я удивился, что так быстро всё решили, и подумал просто написано что называется «на отвяжись». К моему удивлению всё было верно. За одним недочётом, задачи имели ответы, но не было решения. На вопрос кто решал, мне указали этого новенького ученика. Я предложил ему для проверки первый попавшийся вариант, и он его решил прямо на моих глазах.
В этот раз пауза взятая Сергей Мироновичем была почти мхатовская. Слушатели нетерпеливо заёрзали, и только трудовик, одобрительно заулыбался.
— И, за менее чем сорок минут, решил остальные двадцать пять вариантов! — победно завершил он своё выступление.
— В среднем менее полутора минут на решение. — тут же подсчитала Изольда Гайдриховна. — Ошибки?
— Ни одной.
Преподаватели стали недоверчиво переглядываться.
Глава 4
Новичок не успел закончить своё «представление», со стороны старого кладбища донёсся едва слышный перезвон с колокольни кладбищенской церкви.
Кладбище всё ещё оставалось в черте города — исключительно благодаря беспримерной коррупции местных властей. Те никак не могли решить, кому достанется этот кусок земли и как списать на городской бюджет расходы на перезахоронение.
«Да не пережить мне тёмные времена! Бездна и Пустота… Всё-таки нужно было больше времени на адаптацию. Это же надо — опять чуть не прокололся. Спасибо вам, светлые (никогда бы не поверил, что скажу такое). Ещё немного — и явил бы своё истинное имя этим приставучим девчонкам». — ошарашило его.
Перезвон встряхнул Янку, точно нашатырь, поднесённый к носу человека, сомлевшего от жары.
Она вновь взглянула на новичка и моргнула.
Потом моргнула ещё раз.
Чёрный вихрь исчез. Свинцовое небо исчезло. Исчезла и та первобытная жуть, от которой хотелось зажмуриться и бежать без оглядки.
На крыльце стоял обычный парень.
Янка не отводила взгляда. Она видела, как новичок посмотрел на небо, тяжело вздохнул и что-то пробормотал себе под нос.
Рядом шмыгнула носом Алька.
— Влади́слав Адо́вский, — вдруг представился он, словно ничего не произошло.
Девчонки сразу отметили непривычное ударение в его имени.
«Поляк или прибалт„, — предположила Янка.
«Влади́слав„, — словно пробуя слово на вкус, повторила про себя Алька.
— Это что сейчас было? — требовательно спросила Янка, пристально глядя на новичка из-под сведённых бровей.
— Должно быть, к заутрене звонят, — он снова посмотрел на небо. — Или кого-то отпевают… Я не разбираюсь.
Он произнёс это так, словно действительно не понял вопроса.
— А меня зовут Цве́точкина Алёна, но все зовут Алька. Потому что мне так нравится, — закончила представляться Алька и, словно передавая эстафетную палочку, повернулась к Янке.
Янка молчала. Она продолжала буравить новичка взглядом, прищурившись, словно целилась.
Тот пожал плечами, развернулся и стал спускаться с крыльца.
— Рад был познакомиться. Всего вам на сегодня, милые барышни.
Янке захотелось запустить ему вслед рюкзаком.
— Всё, можем следить, он согласился, — деловито подвела итог Алька.
Янка вновь опешила от парадоксальности выводов подружки. Уже который раз за сегодня.
— Это когда он успел согласиться?
— Ну, он же не сказал, что против. Не сказал — значит, согласился.
Твёрдость Алькиной убеждённости в собственных выводах могла, казалось, резать стекло не хуже алмазного стеклореза.
***
Переглядывались сеятели разумного, доброго, вечного недолго. Первой опомнилась Изольда Гайдриховна:
— Отборочные на первый тур городской олимпиады через месяц. Ещё не поздно переписать и подать заявку с этим новичком.
При слове «олимпиада» у присутствующих заметно потеплели взгляды. В эпоху банковского социализма грантовая система, принятая в стране, служила основой, становым хребтом всего среднего и высшего образования. За каждого талантливого ученика Государственный Расчётный Банк и отраслевые синдикаты отстёгивали совершенно весомые бонусы, причём всем сразу: самому ученику, учителю-наставнику и учебному заведению во главе с директором.
Для любого школьника победа означала не просто почётную грамоту в рамочке, а мгновенное списание стартового социального долга и нулевой процент по образовательному кредиту. Для педагога — солидную надбавку к трудовому счёту и понижение ставки по ипотеке, если таковая имелась.
А для директора школы и Сергея Мироныча «Оппенгеймер», способный расколоть двадцать семь вариантов контрольной по физике за считанные минуты, выглядел как готовый кандидат на высший корпоративный грант от Промышленно-Кредитного Синдиката.
И чем выше поднимался уровень олимпиады, тем весомее становились ставки, а новичок подавал надежду пройти достаточно далеко. Победители же Республиканской олимпиады и вовсе считались ухватившими бога за бороду. Их с руками отрывали лучшие лицеи Метрополии, обнуляя все кредитные хвосты их семьям.
— Товарищи педагоги! — подал команду военрук, справедливо решивший, что пора брать командование на себя. — Ставим вопрос о внеочередном педсовете. Доложу директору лично.
Товарищи педагоги выразили всеобщее согласие молчанием.
Лишний раз заходить в кабинет к директрисе школы, которую ученики за глаза звали Мегерой, а учителя — Аббатисой, никто не спешил.
— Действуйте, Иван Фёдорович.
***
Новичок отойдя от школы свернул не в сторону спальных кварталов, а в центр. Туда, где витрины магазинов блестели полированным стеклом, а тротуары были вымощены ровной плиткой.
Пройдя с пол квартала он вдруг, чем-то заинтересовавшись, поспешно пересёк улицу, даже не взглянув по сторонам. Машины сами притормаживали перед ним, словно чувствуя его уверенность. Владислав направился к остановке, где возле стойки с рекламными банерами стоял мужчина в жилетке с логотипом какой-то сети кофеен.
Мужчина раздавал пачки флаеров промоутерам-студентам, коротко инструктируя каждого:
— Только целевая аудитория. Бабушкам не суйте, они всё равно выкинут.
Новичок подошёл к стойке, дождавшись своей очереди.
Янка с Алькой замерли, спрятавшись за рекламным щитом.
— Здравствуйте, — произнёс Владислав. Голос прозвучал ровно, без подростковой робости. — Мне нужна работа.
Менеджер поднял глаза, окинул его взглядом: школьная форма, портфель, ничем не примечательное лицо.
— Возраст?
— Пятнадцать лет.
— Документы есть?
— Вот.
Новичок протянул карточку вкладчика.
Менеджер внимательно её изучил и усмехнулся, по-видимому, уже собираясь отказать. Но Владислав продолжил:
— Я могу начать сегодня?
Менеджер прищурился. В голосе парня не было ни просьбы, ни сомнения, только спокойная уверенность человека, который знает, что его условие примут.
— Будешь флаеры раздавать. Час — двести рублей. Если схалтуришь и выкинешь — вообще не заплачу. Понял?
— Понял.
Менеджер протянул ему толстенную, листов на двести пачку флаеров.
— Вот. Распространяй в радиусе трёх кварталов. Целевая аудитория это молодые семьи и офисные работники. Бабушкам не суй, они у нас кофе не пьют. Всё иди.
Владислав взял пачку, кивнул и развернулся, убирая флаеры в старомодный портфель.
Янка с Алькой вжались в рекламный щит, пропуская его мимо. Он прошёл в полуметре от них, даже не взглянув в их сторону, и растворился в потоке пешеходов.
— Ян… — Алька сглотнула. — Он только что на работу устроился?
— Вижу.
— Зачем ему работа? У него же… — Алька неопределённо махнула рукой, не зная, как закончить фразу.
— Откуда я знаю? Может, копит на что-нибудь.
— Ян, а может, у него дома плохо? — тихо спросила Алька.
Янка не ответила.
Она думала о том, как всего час назад этот парень стоял на крыльце школы, окружённый вихрем тьмы, и называл себя Слугой Гласов Безмолвия. А теперь собирался раздавать рекламные флаеры кофейни за двести рублей в час.
Но новичок, похоже, ничего раздавать не собирался.
Он шёл прогулочным шагом, с нарочитой неспешностью человека, у которого впереди целая вечность. Подолгу разглядывал витрину с манекенами в осенних пальто, заходил в магазины бытовой техники. В одном из торговых залов минут двадцать изучал ряды акустических систем и ламповых усилителей, словно обнаружил в них какую-то тайну.
Янка с Алькой плелись в двадцати шагах позади.
— Ян, а может, он не знает, куда идти? — Алька поёжилась, хотя день стоял тёплый. — Может, заблудился?
Янка отметила, что энтузиазм подружки заметно поубавился.
— Аль, он двадцать семь вариантов по физике за сорок минут решает. Ты думаешь, он чёрт бы его побрал, не знает, где его дом? — Янка зябко повела плечами. — Просто он нас динамит. Специально.
— Зачем? — Алька даже остановилась. — А почему он рекламки не раздаёт?
— А вот такой он, загадочный, весь из себя, — выдохнула Янка. — Смотри, опять в магазин зашёл. Это уже третий за последний час.
Девчонки остановились у дверей торгового центра, ожидая, когда вновь появится объект их слежки.
Владислав вышел из магазина электроники с таким видом, будто только что совершил важное открытие.
Оглядевшись, достал пачку флаеров и направился в центр квартала.
«Ну вот, теперь понятно, где я оказался. Доцифровая эпоха. — Владислав, скользнув взглядом по газетному киоску, увешанному свежими полосами глянцевых вестников, и по громоздкому таксофону на углу. — Достаточно развитый в техническом плане мир. Расцвет печатного слова и эфирного телевидения. И никаких камер на столбах».
Он незаметно проверил, не отстали ли его сопровождающие. Девчонки, судя по их виду, уже подустали.
Отделив небольшую часть флаеров, остальную пачку он забросил в кузов проезжавшего мимо грузовика. Затем быстро обошёл несколько точек на внутриквартальных перекрёстках, бросая в урны по десятку листовок. Одни отправлялись туда просто так, другие — предварительно сложенные или слегка пожульканные, надорванные и скомканные.
Осмотрев дело рук своих, Влад, похоже, остался доволен и направился получать расчёт.
Менеджер был на месте.
— Командир, я всё. Раздал, — бодро сообщил ему Владислав.
— Да неужели? И где раздавал? — усомнился мужик.
— Да вон там, — махнул Влад рукой в сторону, откуда только что пришёл.
— Ну, пойдём посмотрим, как ты там наработал, — многозначительно хмыкнул менеджер видимо предвкушая как поймает халтурщика на сбросе «тиража» в ближайшей подворотне.
— Да пойдёмте, — согласился Владислав и теперь уже приглашающе махнул рукой.
Янка смотрела и думала. Думала и офигевала. И офигевала она от новичка.
Она догадалась, что тот собирается сделать, и сильно сомневалась, что ему удастся обмануть опытного рекламщика. Но реализация этого незамысловатого плана не просто разбила её скептицизм вдребезги — она превзошла даже Алькин оптимизм.
— Где? — уточнил менеджер.
— Вот тут, а ещё там и вон на том перекрёстке, — Владислав указал на места, возле которых выбрасывал листовки.
Менеджер не поленился обойти все указанные точки и добросовестно заглянул в каждую урну. Увидев среди окурков и билетиков помятые, сложенные вдвое и разрозненные листовки своей конторы — точную картину честной уличной раздачи, — он заметно смягчился. Увиденное его убедило, но профессиональное недоверие всё же оставило последний вопрос:
— И как же ты один так быстро успел обойти три квартала?
— Так я не один, — Владислав кивнул на маячивших неподалёку подружек. — Мы втроём.
Менеджер придирчиво оглядел уставших девчонок и категорично заявил:
— Заплачу только одному.
— А, и ладно, — после небольшой паузы согласился Влад.
— На пиво или на мороженое? — уже по-доброму полюбопытствовал менеджер.
— Классная на шторы собирает. — огорчённо ответил Владислав.
Менеджер прямо на месте отсчитал шестьсот рублей и отправился к своей остановке с банерами недовольно бухча:
— … совсем уже охренели, год только начался, они уже на шторы собирают…
Влад аккуратно сложил деньги в карман, медленно повернулся к застывшим у газетного киоска «напарницам» и широко, по-свойски им улыбнулся.
— Барышни, вы знаете такое волшебное слово — «чебурек»? — спросил он, подойдя к ним.
Было слышно, как Янка сглотнула.
Алька тихим голосом призналась:
— Кушать уже хочется.
— Я знаю, где это слово написано большими буквами на витрине. — Янка решительно потащила за собой Альку, не сомневаясь, что новичок от них не отстанет.
***
Чебуреки были большие, сочные и вкусные, с хрустящей корочкой, а чебуречная — чистенькой и уютной.
На посиделки с перекусом ушли практически все заработанные только что деньги. Вышло пять чебуреков, два стакана кофе три-в-одном и один чай из пакетика.
Когда горячая еда утолила первый голод, Янка ткнула покусанным чебуреком в сторону сотрапезника.
— Ты понимаешь, что обманул того промоутера?
— Яна, тот дядечка — не промоутер. Он скорее супервайзер или координатор. Промоутер здесь как раз Слава. Супервайзер — организатор, а промоутер — больше исполнитель. — к Альке тоже вернулись силы.
Янка бросила на подругу тяжёлый, недовольный взгляд — ей почему-то сразу резануло слух это домашнее, слишком уж свойское «Слава». Сама она про себя твёрдо решила называть новичка исключительно Владом.
— Тебя не беспокоит, что этот «исполнитель» получил деньги за работу обманом? Только то, как я его назвала? По сути, он обманул того человека! Или скажешь, что он битых три с лишним часа раздавал флаеры прохожим, а не шатался по магазинам?
Алька хотела возразить железным доводом о соблюдении языковых норм, но под колючим взглядом Янки благоразумно промолчала.
Промолчал и попавший под Янкино обвинение «промоутер».
— Опять решил отмолчаться? Или стыдно? — наседала Янка
— Яна, твои слова очень эмоциональны, и ты ставишь меня перед очень непростым выбором, — новичок действительно принял вид растерянного человека на распутье, — или говорить с набитым ртом, или потом есть остывший чебурек…
Алька прыснула, давясь смехом.
У Янки густо покраснели уши.
Владислав продолжил есть, явно получая удовольствие от процесса.
Немного успокоившись и подумав, Янка решила не лезть в бутылку и тоже откусила от пока ещё горячего чебурека.
«Действительно, в этом новичок прав. Что сделано, то сделано, а поговорить можно и позже» — подумала она, сердито жуя.
Покончив с едой, Владислав промокнул губы салфеткой и тщательно вытер пальцы. Затем, откинулся на спинку стула и заговорил, глядя в глаза сидевшей напротив Янке.
— Ты утверждаешь, что я получил оплату за свою работу обманом? — слишком серьёзным тоном спросил он.
— Да, утверждаю! — подтвердила Янка и с удивлением обнаружила, что после того, как он так спросил, она уже сомневается.
— А что, по-твоему, было моей работой? Не торопись — подумай.
— Ты должен был раздавать флаеры прохожим, — после небольшой паузы сказала Янка.
— Да? — новичок выглядел искренне удивлённым.
— Да, — подтвердила Янка и посмотрела на Альку, ища поддержки. Та, казалось, её взгляда не заметила или не поняла.
— Которую я не сделал?
— Да ты даже не пытался.
— Но контролёр мою работу принял?
— Принял… — чувствуя засаду, чуть слышно ответила Янка.
— Он там все урны облазил, я даже подумала, что он туда рукой полезет, — включилась в разговор Алька.
— Не находишь это странным? Делать мне предписывается одно, а проверяют другое?
— … — Янка чувствовала неправильность в рассуждениях, но не находила ответа.
— Это как если бы тебе за контрольную работу по математике поставили оценку за орфографию, — привёл Владислав наиболее близкий школьницам пример.
***
Шост Сергей Карлович больше всего в жизни любил определённость. Государственная служба давала её в полной мере.
Присяга служащего, которую в Республике приносил каждый, кто поступал на государственную службу, и Государственный Траст, куда чиновник был обязан перевести все накопления и активы — как собственные, так и семейные, — обеспечивали надёжное будущее. А полное государственное обеспечение и вполне приличный оклад гарантировали не менее приятное настоящее.
Должность Сергей Карлович занимал в Департаменте образования при городской администрации. В сферу его ведомственного надзора входили все образовательные учреждения города.
Начальник Образовательного департамента контролировал не учебный процесс и не, прости господи, методическую работу педагогических кадров. Нет, он отвечал за самое важное при Банковском Социализме — за деньги.
Именно его департамент распределял гранты и персональные стипендии, а также следил за соблюдением правил проведения конкурсов и олимпиад.
Олигархия, прочно захватившая власть в Республике, одним из важнейших прав граждан — вкладчиков — провозгласила право на социальные лифты для талантливых, предприимчивых и одарённых.
Люди здесь были не винтиками, как в какой-нибудь империи, а перспективным инвестиционным ресурсом. И за соблюдением прав этого ресурса следили весьма серьёзные структуры. Одна только их аббревиатура могла довести чиновника до дрожи.
За соблюдением Закона о Трудовой Инициативе следила Высшая Инспекция Патентов и Инициатив — ВИПИ. В народе её называли просто «Сургучная Палата» или «Комитет Красной Печати».
А вот за тем, за что отвечал возглавляемый Сергеем Карловичем департамент, неусыпно надзирал Департамент Целевых Вложений и Социального Аудита — ДЦВиСА — при Государственном Расчётном Банке. В народе его сотрудников именовали «Кредитными комиссарами» или просто «Аудиторами».
Сергей Карлович положил тяжёлую эбонитовую трубку. Он только что закончил телефонный разговор с одним из сотрудников ДЦВиСА. Теперь сидел неподвижно и смотрел на собственные пальцы. Те едва заметно подрагивали.
Он несколько секунд наблюдал за ними, пытаясь унять предательскую дрожь. Затем вдавил кнопку селектора и хриплым голосом распорядился:
— Людмила Павловна, директора Первого городского лицея ко мне в кабинет. Через пятнадцать минут.
— Поняла, Сергей Карлович. Кого-нибудь ещё?
Сергей Карлович задумался. Потом перевёл взгляд с дрожащих пальцев на массивный чёрный телефон и сжал кулак.
— Да. Медсестра пусть ждёт в приёмной. С аптечкой.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
