Посланники Обители. Золотая пряжка

Пролог

Все совпадения абсолютно случайны. Обидеть никого и в мыслях не было. Как на историческую, так и на географическую правду претензий не имеется.

Вот и финал сегодняшнего дня. Для себя можно считать – ночи. Хотя, если совсем уж начистоту, в большей своей части вечера, конечно. Пусть и позднего уже. А так развлечения начались, конечно, как только солнце за горизонтом скрылось.

Какие именно развлечения? Ну, перво-наперво, по лесу с криком и гиканьем пронеслись. Сам-то Херн во главе, понятно, на высоком чёрном жеребце (том самом, что подчинялся только воле хозяина своего). А за ним и свита его – свора гончих, вновь возрождённая из небытия, пусть и на несколько часов всего. И, дабы хозяин один не надрывался, лающая и скулящая так отчаянно и свирепо, что любая тварь земная (человек ли, зверь, другой кто), в пределах слышимости оказавшаяся, от ужаса стынула просто да немела.

А и как по-другому то? На то она и есть Охота Дикая, чтобы не замечать препятствий на пути своём. Да панику и смятение кругом наводить. Это кругом, повторюсь. Если же на дороге кто, не приведи господь, у дикой братии окажется, так сметён этот несчастный в один миг будет. И останется бедняга в памяти лишь безымянным, да очередным победным трофеем кровавой жатвы Охотника.

На этот раз, правда, дорога оказалась свободна. Удалось по лесу беспрепятственно сделать как два полных круга, так и по диагонали ещё несколько раз его пересечь. Олени, шестым чувством своим угадавшие появление хозяина этих мест, заранее убрались подальше от широких троп и попрятались. Люди тоже сегодня на рожон не лезли.

И, тем не менее, всё же не настолько благоразумными, как олени те же, человеки оказались, чтобы совсем уж в этот вечер в лесу не появляться. Учуял, учуял Херн-охотник присутствие совсем недалече очередного глупого создания, браконьерством, бесспорно, в его владениях промышлять задумавшего.

Грозно сдвинулись брови. Губы поджались в одну узкую страшную линию. Яростно сверкнули глаза. Херн был взбешён. Но не до такой степени, конечно, чтобы тут же броситься в атаку. Следовало насладиться охотой. Следовало. Сполна. Сначала на двуногую дичь. Ну, а потом уже и оленями заняться можно…

Охотник поднёс к губам свой рог и затрубил. Леденящий кровь звук накрыл собой лай собак. Однако свора сдаваться не собиралась. Она завыла ещё громче, ещё отчаянней, забегала, заметалась вокруг своего хозяина, в нетерпении ожидая команды “Искать”.

Грозный чёрный конь также уловил запах человеческого тела. И тут же заперебирал копытами недовольно. Потом шумно втянул в себя воздух, сердито и свирепо заржал, поднявшись на дыбы, и выпустил, опускаясь, из ноздрей две страшных струи пламени.

Херн похлопал своего единственного друга по крупу, успокаивая его и подбадривая. Затем ещё раз, приподнявшись на стременах, протрубил в рог и только уже после этого, нагнувшись теперь чуть не до земли, не прокричал. Нет! Он прошипел: “Ищите, твари”.

Свора в один миг сорвалась с места и, словно изначально зная, где укрылась добыча, свернула вправо и понеслась в глубину леса, прямо сквозь деревья.

Херну достаточно оказалось лишь слегка раздвинуть ноги, ослабив давление на бока своего скакуна, чтобы конь бросился вслед за собаками. Числа совместно добытых трофеев у охотника с его жеребцом было не счесть, и они давно уже научились понимать друг друга без лишних слов и команд.

Дикая Охота неслась через лес, не разбирая дороги. И от того казалась ещё страшнее.

Не прошло и пяти минут, как гончим псам удалось обнаружить нечестивца. Они окружили его, спрятавшегося под какими-то смешными кустами, и снова начали лаять. И не только победно и торжествующе да по-прежнему жутко, но ещё теперь и как будто призывно, словно голося: “Хозяин, хозяин! Мы нашли его! Дай нам порвать человечишку на части!”

Вскоре и Херн на коне своём выскочил на поляну, где неистовствовали собаки. Подлетел к кустам да тут же резко развернулся на месте. Мало того. За время этого лихого маневра жеребец успел ещё и одним ударом копыт, в какой-то момент резко откинув задние ноги, отшвырнуть прятавшегося браконьера в сторону деревьев да на траву, на открытое место. Гончие, умудрённые опытом, мгновенно перегруппировались, перекрыв дорогу к лесу, куда с перепугу мог бы вдруг и рвануть неразумный человек.

Однако бежать никуда незадачливый охотник не собирался. Он ещё в полёте выронил ружьё и теперь обречённо смотрел на него. Шансов вновь овладеть оружием, лежавшем, казалось, лишь в паре метров слева от него, не было никаких. Об этом со всей очевидностью свидетельствовали оскалившиеся пасти злобных псов, приблизившиеся к своей жертве настолько, что слюна некоторых из них капала на распростёртое прямо перед ними тело.

- Да кто ты такой, мать твою? – прошептал человек, переведя взгляд на всадника. И, понемногу приходя в себя, да обводя глазами сверху донизу Охотника, уже гораздо более уверенно продолжил. – Не маскарад же сегодня вроде. Чего вырядился так? И убери, наконец, своих собак. Я и так пойду с тобой.

Отвечать браконьеру Херн счёл ниже своего достоинства. Он молча достал из-за спины лук, вставил стрелу с блеснувшим, словно чёрный бриллиант, наконечником и натянул тетиву.

- Ты что творишь?! – враз осёкшимся голосом захрипел несчастный и попытался закрыться руками. – Нет! Нет! Не надо!

Жалости Охотник к покушавшимся на его собственность не испытывал никогда по определению. Досадовал теперь немного, разве только, что вот прямо сейчас очередной всадник не сможет присоединиться к его ватаге. Но, и это ничего. Когда-нибудь всё вернётся на круги своя. И Виндзорский лес вновь раскинется вширь, как раньше. И он сам будет каждую ночь проносится со своей свитой меж деревьев, наводя ужас на всех и каждого. Каждую чёртову ночь будет! И души погубленных им любителей чужой оленинки перевоплощаться в новых слуг его опять станут. В безжалостных и бесчувственных всадников Дикой Охоты перевоплощаться они будут!

Херн поморщился, отбрасывая в сторону ненужные сейчас, лишние мысли, и спустил тетиву. Стрела взвизгнула на долю секундыв полёте и тот час же попала в цель. Браконьер, подтверждая данный факт, схватился за сердце, судорожно всхлипнул и упал замертво. И тут же ещё раз сквозь его тело, хоть и виделось это совершенно невозможным, сверкнул ярким всполохом тёмный наконечник стрелы. А затем, как будто дополняя картину нереальности происходящего, истаяло торчащее из тулова древко, словно сотканное из тумана.

Конь Херна снова дико заржал, вставая на дыбы, и вновь выпустил сквозь ноздри струи пламени. Гончие же напротив, начали тихонько подвывать, припадая к земле и жалобно смотря снизу на своего хозяина. Им было мало пяти минут гонки за дичью. Совсем мало. Хотелось полноценной охоты.

А и правда, что такое пять минут? Для Охотника это тоже ничто. Развлекаться, так развлекаться! Что там дальше по плану? Олени? Так, погнали!

Вновь трубит рог и опять жуткие тени,теперь уже безмолвные, несутся по лесу. Олени, словно почувствовавшие, что дело дошло, наконец, и до них, вмиг бросились по сторонам.

Однако абы какие экземпляры Херну тоже были не нужны. Требовались те красавцы, что возглавляют стадо, составляют его гордость. Экземпляры, чей возраст, опыт и сила позволят насладиться охотой, не превращая искусство в банальную резню.

И нашлись ведь два вожака, о которых грезил Охотник. С могучими, раскидистыми рогами, красотой своей лишь немного уступающими растущим на голове самого Херна. Да пришлось попотеть, загоняя этих особей. Сильно попотеть! Так в том же и есть суть настоящей охоты!

Тела уже распростёртых на земле мёртвых оленей, вожаков стада хозяин Виндзорского леса в итоге отдал своим верным псам. Ему самому они были ни к чему. Собаки же, получив команду, тут же яростно набросились на туши животных и, отталкивая друг друга, начали яростно рвать на куски тела и жадно глотать, совершенно не жуя, багровые куски мяса.

Немного посмотрев на кровавое пиршество (вот тоже – чем не развлечение?!), Херн направился в дальний угол своих владений. Туда, где находился вход в домик лесника. Ну, как домик? Скорее огромный домина, включающий в себя главное – алтарь, посвященный хозяину этих мест, то есть лично ему – Херну-охотнику. Алтарь, который возвёл и за которым бережно ухаживал сам лесник или, как теперь принято говорить, хранитель уже, правда, не леса Виндзорского, а всего-то лишь – парка. Хранитель, не смотря ни на что, всецело почитавший своего единственного кумира и безраздельно преданный ему.

Собственно, лесник и смог вновь призвать своего бога, подарив тому день благоденствия и столь редких теперь для него развлечений. В награду за это Херн готов был ненадолго явить свой светлый лик пастве своего же имени, собранной сейчас у алтаря всё тем же хранителем.

Охотник всё-таки вздохнул, входя в предбанник домика лесника. Не смог удержаться. Конь остался снаружи. Прощаться с ним хозяин не стал, как и с собаками своими. Не к чему ни себе душу бередить, ни им. И без того тяжесть от очередного расставания давила немилосердно.

Да, вот и наступил финал сегодняшнего дня-ночи. Когда опять он понесётся на своём верном жеребце сквозь чащу? Когда псы его снова будут преданно заглядывать снизу в глаза? Кто знает? Точно одно – далеко не завтра. Скорее всего – месяца через два, а то и через три теперь уже. Ну, а если не поддерживать свою паству, так может и вовсе никогда.

Охотник давно понял – чем больше людей поклоняются ему, тем чаще он имеет возможность появляться в собственных владениях. В своих собственных владениях появляться! Парадокс? А что делать-то? Потому, собственно, дабы не лишиться ненароком и последнего, следовало, непременно следовало предстать теперь перед ожидавшими его поклонниками. Совершить для них какое-нибудь маленькое чудо. Благословить паству.

Охотник медленно расстегнул пряжку ремня, снял со спины колчан и лук да аккуратно повесил их на специально вбитый для того в стену гвоздь. Знает он себя! Взглянет кто-то искоса на его главное украшение – раскидистые, мощные рога, венчающие голову, словно корона, и – всё. Сорвало с катушек. Летит уже стрела точно в сердце кощунника. Так и всех поклонников растерять можно. Спокойнее надо быть, спокойнее. Ну, и подстраховаться на всякий случай…

Собравшись и изобразив на лице каменную маску величия, Херн толкнул дверь и вошёл в алтарную комнату, располагавшуюся сразу за предбанником.

Не успела за Охотником ещё и дверь закрыться, как из-под лавки выкатилось тело заснувшего там Томаса. Его совсем недавно взял себе в помощники лесник и уже сильно пожалел об этом. Да, Томас прекрасно ладил с природой. Олени только что с его рук не ели. Днём. А вечером молодой вроде ещё совсем парень напивался в стельку. Каждый вечер напивался. И ни он сам, ни хранитель парка с этим ничего поделать не могли. Не действовали на молодого пропойцу ни уговоры никакие, ни угрозы.

Вот и сегодня Томас разжился бутылкой дешёвого виски и в одно лицо уговорил её, прячась в предбаннике от своего начальника. Там в итоге и забылся он в пьяном сне, закатившись как раз-таки под лавку. А теперь вот – проснулся. Разбудил парня стук какой-то. Но, не то главное. Главное – душа выпивохи требовала продолжения банкета. Только денег на новую бутылку больше не было. Не было совсем.

Осоловевший взгляд Томас пробежался по предбаннику и остановился на противоположной стене. Висящие там огромный лук да пояс с пристёгнутым к нему колчаном, полным стрел, особого интереса у молодого человека не вызвали. Зато, словно магнитом, притягивала взор блестящая золотом пряжка ремня.

Золото! Одурманенный алкоголем мозг парнишки с негодованием отмёл в сторону свои же собственные попытки воззвать к совести и взамен услужливо высветил в памяти адрес ближайшего ломбарда. Места, где с удовольствием примут вещицу из драгоценного металла у любого забулдыги, особо и не поинтересовавшись даже, откуда она взялась.

Всё оказалось просто. Вскочить с места. Настолько быстро, насколько это позволяло текущее состояние организма, само собой. Крадучись подобраться к стене. Аккуратно вынуть пряжку из ремня. Затем, воровато оглядываясь, осторожно так подобраться к выходу из предбанника. И выскользнуть в лес, будучи так никем, к счастью, и незамеченным.

Дальше же – бегом сквозь чащу, да по заветной тропе к известному только ему одному лазу в заборе. Ноги в руки и бегом! Ну, а потом – в ломбард. В ломбард!

Глава 1

- Ну, что ты решил, Алёша? – Маша перевернулась со спины на живот, подняла голову и взглянула на меня.

- Долго ты ещё определяться будешь? – поддержал свою даму сатир, незамедлительно проделав тот же самый манёвр на траве, что и девушка.

Мне оставалось только грустно вздохнуть, отвести глаза в сторону да продолжить жевать свою травинку. Ответить пока было нечего.

- Ты что, братец, на Землю не хочешь возвращаться? – так и не дождавшись от меня хоть какой-то адекватной реакции, продолжил рогатый. – Уже пятеро из богов местных нам задания выдать готовы. Пятеро! Только что и осталось принять то задание. Да, любое из пяти! Сколько ещё с этим тянуть ты будешь?

- Нехорошо, Лёшенька. Только о себе думаешь, – попыталась в очередной раз надавить на мою совесть Мария. – Правильно Орис говорит. Нужно определяться с заданием и – на Землю. Если тебе там делать нечего, так нам с Орей напротив – есть, чем заняться. Так, милый?

- Конечно, дорогая, – рогатый весьма фривольно подмигнул своей зазнобе.

И снова отвечать я не стал. Только сорвал новый сочный, зелёный стебелёк и засунул вместо прежнего, изжёванного себе в рот.

Маша с сатиром ещё немного побуравили меня своими взглядами, но вскоре бросили это безнадёжное дело. Перевернулись снова на спину и, изредка перебрасываясь друг с другом ничего не значащими фразами, продолжили греться на солнышке.

Я же опять тяжело вздохнул, стараясь, правда, на сей раз скрыть это действо от лежащей рядом сладкой парочки. Иначе ведь, учуяв малейшие признаки малодушия с моей стороны, с новой силой насядут на меня ироды. Жилы тянуть начнут. А ругаться мне с ними вновь, ну вот, совсем сейчас не хочется. Да, и не приветствуется, к слову, грубая речь на Обители.

Да. Именно что, не на Земле, а на Обители. То есть, в том самом месте, где живут теперь старые, полузабытые боги. Где коротают, так сказать, они теперь свои дни в надежде когда-нибудь вновь с триумфом вернуться к людям и ещё раз испить полной чашей волшебный тот напиток, что щедро сдобрен всесилием и всевластием, перемешанными с безграничным почитанием, уважением и любовью (ну, или страхом – тут уже кому что ближе).

А ещё Обитель – место, где живу теперь я. Обычный, простой совсем с виду парень. И живу я прямо рядом с богами. Соседи мы. Представьте себе! Только завидовать сильно не надо. Боги же они что? Правильно! Так богами и остались. То есть по-прежнему считают себя выше всех остальных, здесь живущих. И относятся к другим аборигенам, что значит ко всем прочим нам, соответствующим образом. Хорошо ещё, если они просто свысока смотрят или же вовсе не замечают под ногами столь мелких муравьишек, коими мы в их понимании являемся. Чаще же всего бывает, что чего-то там боги эти требовать начинают, кричат, ругаются. Угрожают вдобавок, карами суровыми грозят. Ведут себя, в общем, хамовато, шумят и буянят. В большинстве своём. Случаются, конечно, и здесь исключения. Хотя, с другой-то стороны, на Земле ведь с соседями ровно тоже самое бывает. Тут ведь лотерея сплошная – как повезёт.

Попал я на Обитель, к слову, отнюдь не по своей воле. Умер я на Земле. Погиб в аварии, если точнее. Однако на небеса не вознёсся. Ну, или же в ад не загремел. Чего уж там. Может, на счёт небес, это я слишком хорошо о себе думаю? Как бы то там ни было, волею Создателя мне была уготована иная доля – возродиться здесь. И не просто возродиться. Стать избранным, посланником Обители. Правда, столь высокое звание отнюдь не подразумевало под собой столь же высоких полномочий. Отнюдь. Скорее наоборот. Мне была уготована роль этакого сотрудника Бюро находок. Который, разве что, не просто пропавшие вещи раздаёт, а ещё и ищет их сам. Да по заказу богов тех же самых.

Боги ведь они такие. Из старых которые. Вспомнил о них народ, призвал – они и рады на встречу мчаться. С Обители да на Землю. Лик свой светлый пастве возрождающейся являть. Чтобы не разбежалась та паства вновь, значит, не ровен час. Напротив совсем высшие хотят. Чтобы увеличивалось снова и снова число верующих в них. Для того и чудеса, погодные разве что в основном, вершат они, как на Земле появляются, да калек каких изредка ещё исцеляют. Известно богам ведь, хорошо известно – чем больше людей в тебя верят да к тебе взывает, тем чаще на Земле ты бывать сможешь, и тем больше сил к тебе возвращается. Вплоть до того, что обрести прежнюю мощь, а то и поболе ещё, возможность появиться может. Плюс на Олимпе каком-нибудь, опять же, тебя такого красивого снова с нетерпением ждать будут.

Только ведь у палки всегда два конца. И коли дал шанс богам старым Создатель на Землю вернуться, так и условия для того выдвинул. Про верующих-то, паству возрождающуюся уже понятно всё. Теперь про самих высших. Появляться они могли только во всей своей красе, со всеми атрибутами власти. И никак иначе! Пуговица на лацкане не та, грубо говоря, и – всё! Хода нет, оставайтесь дома, перешивайте. Не знаю уж, как тот дресс-код Создатель согласовывал – каждому в отдельности или скопом всем, однако сомнений в том, в каком именно виде являться к пастве, не было ни у одного из местных божеств.

И вот что интересно. Прекрасно известно богам было, что следить надо тщательнее за своим имуществом, если снова, конечно, на Землю попасть хочешь. И всё равно, раз через раз возвращались на Обитель высшие с недокомплектом в обмундировании. Кто ту самую пуговицу потеряет, кто амулета какого недосчитается, а кто и без шапки заявится. Ну, ровно дети. Ходили слухи, что таким образом сам Создатель над богами подшучивает, ни без этого. Скучно Творцу становилось, видишь ли, когда всё просто и понятно да по накатанной, без заморочек шло. Приходилось вмешиваться, добавлять перца. Может, и действительно правда в том была, больно уж часто те пропажи случались. Да только кто ж и как сие проверит?! Вот и оставалось богам старым лишь на себя пенять, да на поклон к нам избранным идти.

Да уж. Случалось на Обители и частенько случалось, когда гора к Магомету на поклон являлась. То есть все такие из себя большие и грозные да неприступные высшие, просто не имея иных вариантов, брели, склоня голову, к нам избранным. К тем самым брели, к слову, что целиком и полностью из касты “других аборигенов” вышли-то.

Только избранным Создателем было дано право заниматься на Земле розысками пропавших вещичек богов старых. Только избранным и никому более. И то – поиском лишь одного предмета за каждое посещение, да ещё и за достаточно ограниченное время. Правда, чтобы не волынили избранные, свободой и вседозволенностью на Земле наслаждаясь, вместо того чтобы богам помогать, Творец ограничил число возвращений посланников Обители с пустыми руками всего тремя случаями за каждые пять лет. Жёстко? Зато знаете, как стимулирует к работе! Кстати, куда пропадали избранные, трижды не выполнив задание высших на поиск артефактов их утерянных, никто толком не знал. Но, на Обители они больше не появлялись. Это точно. А проверять, куда же ребятки подевались, по крайней мере, мне, как-то совсем не хотелось.

Я, к слову, избранным совсем недавно стал. И только одно задание выполнить успел. Успешно, к счастью. Перун артефакт свой потерял и задание то, по поиску артефакта-то своего, мне и выдал. Точнее, нам. Это – мне и сатиру. Тому самому сатиру, как вы догадались, что грелся сейчас на солнышке совсем недалече от меня.

Я тогда только-только возродился на Обители. Знак избранного получил, вместе с Орисом получил, значит, и сразу же обратно на Землю. Не мог я вот так сразу новую жизнь начать. Очень хотелось обратно. А сатир за мной. Он, понимаешь, больно по ласке девичьей соскучился. На Обители-то оно как – любовь есть, но только платоническая. Создатель так решил. Всё по его законам, по заповедям (не только любви касающимся, понятно), то есть идеально должно быть в месте этом. И никак по-другому! А сатир к такому раскладу так и не смог приспособиться. Потому, лишь возможность первая появилась, мы с ним без обучения, без денег и амулетов, да как были в одних шортах и майках на Землю-то и рванули.

Правда, повезло нам с рогатым. Удивительно, но смогли мы пропажу Перуна тогда найти. Выкрутились как-то. Ещё и третьим членом нашей мини-группы посланников Обители обзавелись.

Так-то оно и двое избранных, в паре работающих – редкость несусветная. А уж трое в одной связке – такого и старожилы местные не помнили! Однако же – факт. Появилась-таки на Обители подобная бригада.

Третьим, точнее, третьей в нашей связке стала Маша.

Бывшая работница библиотеки, как только увидела сатира, явившегося незваным в её царство книг, так без памяти и влюбилась в него. И, что самое удивительное, смогла она как-то и рогатого привязать к себе. Настолько привязать, что тот и смотреть-то в сторону других девиц перестал. Ну, ладно. Смотреть-то, конечно, не перестал. Но вот действий, порочащих его ранее весьма сомнительную честь, более уже точно никаких не предпринимал.

Как то ни печально, но и век Марии на Земле оказался недолгим. Девушка погибла, пытаясь предупредить нас с сатиром об опасности. Однако, как и я, тоже не ушла навеки в никуда. И её Создатель счёл нужным возродить на Обители и наградить знаком избранных. Мало того. Свой знак Маша так же получила одновременно с сатиром.

Да! Всё правильно! У сатира было теперь целых две татуировки четырехлистного клевера (того самого знака посланников) – на правом и на левом плечах. Только если у меня и Марии были крупные тату самого цветка, то у рогатого оба знака оказались в размерах существенно поменьше, да к тому же ещё и заключённые в замкнутый круг. Означало сие, что сатир не может самостоятельно принимать задания и посещать Землю. Только вместе со своим напарником. Что значит – либо со мной, либо с Машей. Нас с девушкой подобные ограничения не касались, кстати. Мы могли действовать абсолютно независимо друг от друга да, к тому же ещё и обходиться без услуг рогатого. Тем не менее, мы решили по-другому.

Рассуждения наши были просты. Коль судьба связала нас всех троих столь замысловатым образом, то и противиться тому – смысла никакого нет. Будем работать вместе. И адепт такой подход вполне одобрил.

Адепт, кстати, это представитель Создателя на Обители, призванный следить за порядком, наказывать виновных и, что самое главное для меня лично, заниматься наставничеством посланников. Так-то обязанностей у адептов, думается, ещё на порядок больше имелось, да только я в то особо не вникал. Занять подобную вакансию у меня не было ни шансов никаких, ни желания, так чего и запариваться вообще тогда на счёт должностной инструкции этого гуру?

Если вы думаете, что адепт целый день жужжал аки пчёлка, да носился по Обители, требуя безусловного исполнения всеми вместе и каждым в отдельности заповедей Создателя, то глубоко ошибаетесь. Большую часть времени он сидел в своём небольшом домике, утонувшем в облаках на вершине горы, да пил чай. И отлучался, только когда его призывали иерихонские трубы. А случалось это далеко не так уж и часто.

Каждый на Обители знал – исполнение заповедей Создателя священно и не подлежит обсуждению. И каждый местный абориген понимал – скрыть нарушение не удастся. Прямое нарушение. Конечно, если ты ругнулся матерно невзначай или же красоте да мощи, ну, хоть кентавра того же сильно позавидовал, сразу тебе ласты крутить никто не станет. Покаешься потом как-нибудь адепту о том, пожурит он тебя и – ладно. А вот ежели к девице с поцелуями полезешь или, не дай боже, детёныша единорога какого обидишь – немедля трубы иерихонские над тобой завоют. А затем и ставленник Создателя нарисуется. Сядет рядом, посмотрит укоризненно и вежливо так попросит: “Рассказывай”.

Откуда трубы громкоголосые так быстро всё узнавали? Скорее всего, опять без Творца здесь не обошлось. Но в любом случае адепту в его беспрерывном бдении такая помощь была просто неоценима. Всем остальным же периодически появляющийся рёв труб служил предостережением. Серьёзным таким предостережением.

Бывало, конечно, что, даже явившись на зов призывный, адепт вставал на сторону нарушителя, да оправдывал его действия. Бывало. Однако крайне редко так случалось. На то рассчитывать никому не следовало бы. Чаще всего после короткой беседы с представителем Создателя вскоре просто исчезал виновный, как и не было его. И, как все понимали, вот совсем ни в райские кущи тот следовал, а, наверняка, наоборот – в крайне диаметральном направлении. Ровно туда, куда более никому отчего-то не хотелось. Именно это и способствовало развитию самодисциплины местной публики. И, как следствие, являлось причиной весьма редких отлучений адепта из своих хором на просторы Обители.

В общем, резюмируя, ставленника Создателя если и не боялись все, так опасались точно. В основном все. Исключение, в определённом смысле, во-первых, составляли местные старые боги, которые вели себя вообще по отношению ко всем по-особому. Это сообразно их статусу, призванию и привычкам. И то в рамках разумного, естественно. Ну, и во-вторых – посланники Обители, к коим имела честь относиться и наша сладкая троица. Точнее, сладкая парочка и я – так, сбоку припёка, но при всём том неофициальный глава сего странноватого отряда.

Для посланников Обители адепт являлся чуть ли ни отцом родным. Достаточно строгим, но справедливым. Официально же он считался для нас, как я уже отмечал, наставником. Учителем, советником. Гуру, одним словом. Который поможет, научит, подскажет, надоумит, посочувствует, а где-то ещё и пожалеет.

Оно и понятно. Повторюсь, три раза вернулись мы с Земли ни с чем и – ищите новых избранных. Адепту это зачем? Божества местные сразу наседать начинают – кто их имущество разыскивать теперь будет и когда. Творец, наверное, тоже частенько искоса поглядывает да, в сторонку этак повернувшись, в никуда, вроде как, вопрос всё чаще задаёт: “Чья же недоработка-то здесь?” Ну, и сердце у представителя Создателя тоже ведь, поди, не каменное. Свыкся он уже с нами, часть души в нас вложил. И как ему теперь родных почти своих, зачастую ещё и без вины виноватых посмертия-то, здесь обретённого, лишать?

Так что старался адепт всемерно помочь нам. Не отлынивал, да на дела прочие срочные, что нас важнее, не ссылался. У порога себя час ждать, пока чай весь не выпьет, тоже не заставлял.

Как именно адепт наставлял нас? Так вот, рассказывал, к примеру, о способностях наших и о том, как развивать их. Читал лекции о сущностях, помимо людей Землю населяющих. О тех существах ведал нам, с которыми общаться можно и нужно, и о том, как найти их при необходимости. Ну, и о тех тварях говорил, что как в физическом воплощении бывают, так и в нематериальном, с которыми бороться необходимо всемерно, всеми силами. Учил, как уничтожать их без жалости, коль шанс такой выпадет, или же как сбежать от них без оглядки, ежели защиты правильной при себе вдруг не имеешь.

Отдельный, ну, курс, что ли, был посвящён амулетам различным. Оберегам там всяким, что защитить могут от напастей любых почти, как магического происхождения, так и природного характера. Талисманов коснулись. Здесь, правда, адепт скептически был настроен. Хотя признавал, что если человек самозабвенно и искренне верит, что его, к примеру, колечко “волшебное” удачу приносит, так и будет ему счастье в итоге. Разве что, с небольшим условием. Силёнок немного приложить к тому надо будет. Только так. Если же просто на диване сидеть да у моря погоды ждать, так не дождёшься ты ничего. Гарантировано. Ну, с одним исключением, разве. Это когда счастье для тебя – ожирение третьей степени.

Наиболее долго говорили мы с адептом о тех артефактах, что магией заряжены. Как защитной, так и атакующей. О том рассуждали, какими амулетами колдуны пользуются, какие ведьмы в своём арсенале имеют, и что при себе держат совсем уж экзотические экземпляры, типа лепреконов там или валькирий. Про раритеты не забыли. Про те, что во времена давние созданы были, когда магия превыше всего ценилась и силой огромной обладала. Да не в пример нынешней ценилась. Той нынешней, что теперь более даже не на магию, к слову, а лишь на зачатки её какие-то походит.

К сожалению, адепт обеспечить нас амулетами не мог. Всего по одной причине. Не было у него их. Да, просто не имел представитель Обители надобности в подобных вещах! Совсем не имел. Вера – вот главное и единственное оружие, коим пользовался ставленник Творца.

Зато в избытке что обереги, что артефакты в закромах богов старых хранились. Здесь они, правда, не работали. Табу на то строгое было. И обойти его не имелось никакой возможности. Однако при возвращении на Землю вновь обретали амулеты все заложенные в них силы, способности и умения.

Как боги раритеты сюда протащили и как пополняли запасы свои – сие тайна великая. Однако – факт. Разжиться амулетами у аборигенов местных можно было бы и весьма недурно. О том наставник нам прямо заявлял. Но, только при одном условии можно было – если контракт заключишь. На поиск артефакта какого утерянного. Тогда и только тогда то божество, чьё задание ты возьмёшься исполнить, добра своего и отсыплет полной мерой. В рамках достигнутых договорённостей, само собой.

Мы-то, кстати, с сатиром при первом нашем посещении Земли контракт вообще не заключили. Я о том не знал, а сатир – не подумал. Потому и не получили ничего в итоге. Когда на поиски отправились – то ещё ладно. Здесь мы сами ничего не просили, не требовали. Обиднее гораздо, что и по прибытию обратно ничего нам не перепало. Перун тогда артефакт свой найденный у нас просто забрал, по плечу меня похлопал, разве только, и исчез, словно не было его. Так-то, вроде и не обязан он нам был хотя бы уж “Спасибо” сказать, не говоря там о вручении награды какой, нами вполне заслуженной. Не обговаривали же мы этот момент. Однако как-то не по-человечески это. Совсем не по-человечески. Хотя, с другой стороны, какой Перун человек? Бог он! Которому все кругом обязаны. В том числе и мы с сатиром. По гроб жизни обязаны… Ну, да ничего. Урок получен, вывод сделан. Больше мы подобных ошибок не совершим. Стремглав никуда не побежим, пока все плюшки, нам положенные, не получим, не обговорим. Да, какое там побежим?! Шагу не сделаем!

Я передёрнул плечами, скидывая нахлынувшие было воспоминания. Прошлые обиды давно ушли. Чего о них опять думать? Есть день сегодняшний. И, что важно, есть проблемы насущные. О том и должны сейчас все заботы быть.

Да уж. Насущные проблемы. Я скосил глаза на сатира и его девушку. Вот с кем главная трудность-то у меня сейчас. По сравнению с ними, всё остальное – мелочи.

Хотя, с другой стороны, понять эту сладкую парочку тоже можно, конечно. Всё-таки три месяца минуло уже с тех пор, как мы с сатиром вернулись на Обитель с нашего первого задания. Ну, и Маша когда возродилась, соответственно. Сие значит – три месяца платонической любви для моих “коллег”. Или же по-простому – воздержания. Очередного для сатира и несколько, что ли, неожиданного для его суженой. Это – первое.

Второе. За прошедшее время мы полностью прошли, так сказать, вводный курс молодого бойца. То есть худо-бедно, но пробежались вместе с адептом по теории. По всем аспектам жизни, значит, как на Обители, так и на Земле. В той части пробежались, понятно, что выходит за рамки привычного мировоззрения простого обывателя. Того обывателя, человек который. Да. Прекрасно понимали мы: век живи – век учись. И всё равно, даже через век всего знать и уметь не будешь. Невозможно сие по определению. И, тем не менее, уже сейчас наших познаний и наших возможностей вполне хватало, чтобы получить одобрение-разрешение адепта на получение нового задания. Читай – на посещение Земли. Не то, чтобы то одобрение обязательным было. Но душу грело и уверенности добавляло. К слову, то разрешение давно мы уже получили. Две недели уж как…

Ну, и третье. Наша жизнь на Обители, на самом деле, ох, как мало походила на райское существование. Скорее, складывалось ощущение, что нас, особо не спросив, запихнули в какой-то, что ли, лагерь для выживания, где ни к кому снисхождения не бывает. А роль начальника того лагеря взял на себя сам адепт.

То, что ставленник Создателя не имел возможности помочь нам с амулетами, по его мнению, абсолютно не означало, что он более ничем, кроме слова, не может нам быть полезен. Наоборот! Адепт оказался ярым приверженцем крылатого выражения “В здоровом теле здоровый дух”. И этот здоровый дух он нам и начал прививать по шесть, а то и по восемь часов в день без выходных. Это помимо теоретических занятий.

Мы бегали наперегонки с кентаврами и страусами, плавали вдогонку за дельфинами и русалками, причём и на воде, и под водой. Боролись с невесть откуда взявшимися здесь могучими викингами и прятались от ниндзя, тоже неизвестно что забывших на Обители. А ещё лазали по скалам, прыгали с лианы на лиану, распугивая обезьян, спускались на верёвках в жерло вулкана и падали с водопада. И так постоянно!

Дарованная нам свыше недюжинная сила (что, собственно, и позволяла выдерживать весь этот темп), по моему мнению, являлась истинной благодатью. Это можно было бы просто принять и потому – расслабиться. Ничего не делать, то есть. Разве только, благодарить Создателя за милость. Адепт был противоположного мнения. Он считал, что всё то, что приобрели мы вместе со знаком избранных, накладывало на нас дополнительные обязанности. Это в части совершенствования и развития сих даров. Понятно, что видение ставленника Творца главенствовало. Отсюда и всё новые и новые наши “страдания”.

Более всего от такой несправедливости страдал сатир. Он, в отличие от нас с Машей, на Обитель был призван давно. И привык к достаточно вольготной жизни. Истязать свой организм тяжкими тренировками, по крайней мере, его точно никто не заставлял. А добавьте теперь к его новому времяпровождению ещё и, снова повторюсь, вынужденное воздержание рядом с любимой девушкой. Что получите в итоге? Правильно! Доведённое практически до последней точки кипения существо, уже не просто желающее. Алчущее! Именно так. Алчущее немедля покинуть этот мир.

Недалеко от своего суженого ушла и Мария. В её взгляде читалось ровно тоже состояние души, что и в глазах рогатого. Разве что, отношение девушки ко мне пока ещё было чуть более терпимым, чем у сатира. Но и это отношение буквально с каждым часом становилось всё менее и менее лояльным.

Думаю, предельно ясно теперь, почему можно было понять и рогатого, и его зазнобу. Почему им так на Землю хотелось. Да, что то хотение! Приближался и приближался неумолимо для моих соратников час Х – время действий.

Подозреваю, ещё немного и вообще забудут мои друзья, что сами выбрали меня главным в нашей славной компании, имеющим право как вето, так и последнего слова. Забудут, а затем и вовсе вычеркнут Алёшу из своей жизни, как и не было его. И вдвоём, приняв первое попавшееся задание, немедля рванут с Обители.

Останавливало моих, всё ещё не бывших коллег пока, разве, только то, что, исполняя задание высших вдвоём, работать им придётся. Не просто работать. Пахать! Носом землю рыть! Времени на личные отношения при таком раскладе банально может и не хватить. Очень друзьям моим этого не хотелось. Ну, а останься же всё по-старому, то есть явись втроём мы на заказ – я прикрою. И один справлюсь, пока парочка сладкая обществом друг друга наслаждаться будет.

Я снова вздохнул. Уже открыто вздохнул. Не скрываясь. Чего там! До следующей тренировки оставалось минут двадцать. Время, выделенное нам на отдых, истекало. Очень скоро опять придётся покинуть наш излюбленный холмик и отправиться к ждущему нас у раскалённой пустыни адепту. На новую тренировку. Не знаю, что уж там наш учитель задумал на этот раз, но подозреваю, что снова ничего хорошего.

- Ладно, ребята. Хватит бока мять. За дело! Давайте определяться уже и – на Землю, – решившись, громко произнёс я.

- Да, неужели! – приподнимаясь, усмехнулся сатир.

- Орис, не начинай даже! – также присев, грозно осекла рогатого Маша. И совсем другим, мягким, бархатным голосом продолжила, обращаясь уже ко мне. – Мы согласны, Лёша.

- На что согласны? – не понял я.

- Согласны на Землю, – пояснила девушка. – Какое задание принять – сам решай. Нам всё равно. Так, Орис?

- Так, так. Всё так, – подтвердил кучерявый. – Давай, определяйся, братец, кого из высших звать. С кем контракт-то заключать будем?

- С кем… – протянул я.

Решения то у меня, честно говоря, так и не было. Вот не лежала душа у меня ни к одному из тех заданий, что готов был выдать каждый из пяти богов, обратившийся к нам за помощью в последние недели. Не верил я, почему-то, что всё гладко пройдёт. Вот ни в одном из пяти случаев не верил. Чуйка моя буквально кричала: “Нет! Нет! Только не это!” А чуйке я своей привык доверять. Потому-то, собственно, и тянул так долго с выбором, несмотря на нарастающее недовольство моих сотоварищей, уже всерьёз грозящее перейти в бунт.

Всё-таки рискнуть да ляпнуть наугад имя одного из пятерых богов (любого – а что мне ещё оставалось-то?) я так и не успел. Рядом вдруг негромко этак бухнуло. И следом, откуда-то справа раздалось достаточно вежливое покхекивание. Наша снова, смею верить, дружная компания синхронно повернула головы в сторону источника звука и воззрилась на возникший на холмике весьма колоритный персонаж. Несомненно, это было очередное божество.

Здесь надо немного пояснить. Все старые боги, населяющие Обитель, считали даже не долгом своим, а обязанностью появляться перед народом крайне эффектно. Что по их мнению значило – словно из ниоткуда да с неимоверным грохотом. И грохотом, сопровождаемым зачастую ещё то боем барабанов, то воем сирен, то восторженными криками.

Вот, представьте себе теперь. Лежите вы эдак себе тихо, спокойно после очередной, изматывающей разминки с адептом. Лежите и о великом думаете. Отдыхаете, то есть, ну, или дремлете. Никого не трогаете, в общем. И тут вдруг очередное, обычное такое явление к вам божка местного происходит. Совершенно неожиданное, значит, и с продолжительным, оглушительным рёвом. Чем всё это в итоге, по вашему мнению, закончиться может? Лично я думаю, что в лучшем случае пожизненным заиканием, ещё и сопряжённым с непрекращающимся нервным тиком правого глаза. И вот оно вам надо? Мне – точно нет. Потому-то и пришлось принять некие предупредительные меры.

Уже после второго, не считая, правда, явления Перуна, чересчур громкого и внезапного возникновения прямо перед моим носом высшего, я во всеуслышание заявил: “Дальнейшее покушение кого-либо на мои покой и душевное равновесие будет тут же караться для того неразумного категорическим отказом в принятии задания на поиск артефакта. Сроком на три года.” Сатир с Машей немедленно поддержали меня. И, знаете, подействовало! Не то, чтобы боги Обители совсем уж отказались от своих привычек. Однако начали появляться не впритык к моему драгоценному телу, а чуть в сторонке. И сопровождающий своё прибытие грохот по громкости на несколько порядков снизили. Ровно так снизили, как, к примеру, тот самый персонаж, что и возник сейчас недалече на нашем любимом холмике.

Совсем теперь уже возвращаясь к нашему новому посетителю. Так-то, оно конечно, и вообще ведь большинство местных богов выглядят весьма колоритно. На то они и боги. Но даже среди них этот высший смог выделиться. В первую очередь, своими огромными раскидистыми рогами. Глядя на них, сатир даже сглотнул чуть завистливо, но при том, безусловно, уважительно.

Высотой метра в полтора, если не больше, причудливые рога высшего со всех сторон имели, причём самым странным образом, вид огромной короны. Той короны, которую явившийся к нам бог носил с поистине царским величием. Носил легко и непринуждённо, несмотря на свой рост – чуть выше среднего, и далеко не выдающееся телосложение, если ориентироваться на обычного человека. А вес тех рогов, думаю, никак не меньше килограмм пятидесяти будет. Осталось дополнить, что наряжен высший был в костюм охотника. Очень дорогой и импозантный костюм. Именно такой, в котором как раз царственной особе не стыдно появиться перед прочим людом было.

- Херн-охотник, – дав вдоволь налюбоваться собой, представился высший. – Бог.

- Понятно, что бог, – кивнул головой я. – С чем пожаловали?

- Задание хочу вам выдать, – ответил Херн и, сделав небольшую паузу, продолжил. – Я родом из Англии. Виндзорский лес моя вотчина. Так-то и любой лес для меня открыт, везде я хозяин, однако те места, где родился и силу принял, для меня всё одно ближе. Тем больнее, что лес мой в парк уже превратили. Совсем не тот он стал…

- У нас очень мало времени, уважаемый, – решил поторопить я высшего. – Сейчас мы как раз принимаем решение, с кем контракт заключать. Пять заданий нам уже предложили. Если хотите, чтобы мы выбрали всё таки ваше, изъясняйтесь короче и по сути.

- В последний мой визит на Землю, как раз в Виндзорский лес, я потерял пряжку от ремня, – Херн тут же быстро начал излагать свою проблему, похоже было, что он готовился. – Дело было в домике лесника, хранителя парка. В том домике устроен алтарь в мою честь, а сам лесник всецело предан мне. Я повесил ремень, на котором был закреплён колчан, на стену и ушёл к своей пастве. Вернувшись со службы, я подхватил своё имущество, рассматривать и надевать его времени уже не было, и направился обратно на Обитель. Похоже, пряжка каким-то образом соскользнула с ремня и упала на пол. Других вариантов просто нет. Вам всего-то нужно будет найти и подобрать её. Ничего сложного.

От того, как переглянулись сатир с Марией, я понял – они решение уже приняли. И готовы были немедля рвануть в добрую, старую Англию. Я также склонялся к принятию именно этого задания. Тем не менее, решил пока ещё чуть подзадержаться здесь. Оставалось всё-таки кое-что важное. О чём мои напарники отчего-то вдруг забыли.

- Как выглядела пряжка? – задал я вопрос, услышав который, сатир смущенно заёрзал на месте, а Маша густо покраснела. Дошло, значит, до друзей моих, что чуть не отправились искать неведомо что, правда, хотя бы ведомо куда.

- Золотая, в форме торка – символа власти. Того, что у меня на шее, только размером раз в пять поменьше, – Херн, не глядя, ткнул пальцем в висящее на нём круглое, витое, негнущееся ожерелье, заканчивающееся на концах почти сомкнувшимися между собой шариками.

- Задание – найти пряжку? – решил уточнить, на всякий случай, я.

- Да, – кивнул головой бог.

- Условия контракта?

- Вам такого задания-то простого и не давали, думаю, никогда, да и не дадут, наверное, больше, – поморщился высший. – Тем не менее. Скажете хранителю Виндзорского парка такие слова: “Дикая охота Херна”. За то получите всемерную помощь и денежное довольствие. Очень щедрое довольствие. Хватит и дворец купить, при необходимости. Однако надеюсь, вы всё же разумны будете. В крайности впадать не станете.

- Этого мало, – сказал даже не я ведь. Это, не спросив меня, жаба моя внутренняя вдруг выкрикнула. До невозможности скаредная которая жаба.

- Люди. Такие вы во всём, люди, – чуть скривившись, произнёс Херн. – Ладно. Вот два амулета ещё. Первый на землю бросить надо будет. С силой бросить. Так собачек моих призовёте. На полчаса они придут. Того вполне хватит, чтобы любое живое существо, какое только пожелаете, прячущееся в лесу (абсолютно любом лесу!), мои псы для вас нашли. Ну, или порвали какого врага вашего. Или врагов… Этот амулет с собой возьмёте. Ну, а второй артефакт – уже при возвращении получите. Если с пряжкой моей вернётесь, само собой, получите. Хотя сомнений-то в ином исходе и нет вроде…

- Хорошо, – согласился я, забирая из рук высшего серебряную монету с изображением стаи борзых. – А что второй амулет может?

- Замедляет время на тридцать секунд, – пояснил Херн. – Для всех, кроме владельца амулета.

- Ого! – не удержался от восхищённого возгласа Орис.

- Задание принято! – попытался торжественно провозгласить я, но всё испортила некоторая моя поспешность. А вдруг Херн передумает? Убедившись же – намерений таких бог не имеет, я уже спокойней обратился к своим напарникам. – Орис, Мария, готовы последовать за мной?

- Давно пора! Конечно! – немедленно последовали ответы от обоих моих друзей.

- Да будет с вами удача! – благословил нас высший, и мы тут же покинули Обитель.

Глава 2

И опять – дежавю. Снова мы на Земле и снова на лавочке в парке. Лавка – это такая, интересно, стандартная, что ли, посадочная площадка при перемещении с Обители на голубую планету? Или всё же и по-другому как-то бывает? Надо будет о том у адепта поинтересоваться. Если не забуду, конечно.

Ну, да как бы то ни было – мы действительно снова на Земле. И снова на лавочке, и снова сатир приводит в чувство своего напарничка. Разве что теперь этот напарник не я. Лично вот я живой да здоровый спокойно сижу себе с самого краешка скамейки и с интересом оглядываюсь по сторонам. А хлопочет нынче Орис вокруг своей ненаглядной Машеньки.

С другой стороны, а что вы хотели? Абсолютно невероятные кувырки да кульбиты в донельзя странном пространстве, совершенно утратившем такие понятия, как верх и низ, право и лево. Пространстве, щедро наполненном непонятными и ошеломляющими звуками, запахами и видениями. Именно так, знаете ли, и выглядит изнутри процесс перемещения с Обители на Землю. И подобная транспортировка из нашей компании, похоже, только сатиру нипочём. Космонавту нашему... Мне же, к примеру, тоже с первого раза просто так, без последствий весь этот кавардак перенести не удалось. Потерял сознание тогда я. Не выдержал. Теперь-то пообвыкся, конечно. Чувств больше, по крайней мере, уже не теряю. Пусть и ощущаю себя по-прежнему не совсем уютно. Но то – теперь. Речь ведь про первый раз, когда и меня-то, мужика здорового так скрутило – мама не горюй. Что уж про слабую девушку-то и говорить. Ей к такому ещё привыкать и привыкать. Очень надеюсь, возможностей для того будет предоставлено в дальнейшем – несчётное количество. Иначе… Об этом даже думать не хочется.

Я снова бросил взгляд на Машу. Веки девушки уже начали подрагивать, дыхание стало интенсивней, щёки порозовели. Очевидно, Мария начал приходить в себя. Достаточно быстро, надо признать. Впрочем, в том немалая заслуга сатира была. Справился, как я и ожидал, без моей помощи, бродяга. Хотя помощь-то моя рогатому была, думается, и вовсе без надобности. Да не потому совсем, что у меня диплома врача-реаниматолога не было. Просто не собирался без веских на то причин и близко к драгоценному телу своей возлюбленной меня Орис подпускать. Не собирался и всё тут. Что, конечно, нисколько неудивительно.

Я пожал плечами и вернулся к осмотру окрестностей. Повторюсь, мы оказались в парке. Это не вызывало сомнений. По логике вещей – в Виндзорском. Да, и правильно – с чего бы Херну-охотнику, бог который, нас путать-то и в Летний сад какой-нибудь отправлять? В первую очередь, не в его интересах подобные кренделя выписывать.

Скамейка наша, кстати, оказалась единственной на небольшой лужайке в низинке. С трёх сторон от нас возвышались пологи небольших холмиков, заросшие травой. Позади высилась башня какого-то замка, к которой вела извилистая тропинка. Людей вокруг видно не было. И всё же то, что это место общественное, а не частное владение было вполне очевидно. О том явственно говорил присущий массовому цивилизованному сообществу внешний шум. Чуть слышный рокот двигателей, доносящиеся то и дело крики детей, звучащая из-за стен замка музыка, периодически перемежаемая рекламой, и прочее-прочее, с неодолимой силой свидетельствующее – эти места отвоевал для себя так называемый“человек безликий”, он же – среднестатистический. И более не отдаст их уже никогда и никому.

В центре искусственно выложенной из камней площадки, находящейся напротив нашей скамейки, бил естественный родничок. Этакое, знаете, местечко спокойствия, уединения и умиротворения, неизвестно как сохранившееся в донельзя урбанизированном мире. Видимо, об этой низинке знало достаточно ограниченное количество людей, исключительно местных. И даже они ходили сюда не так часто. Потому, собственно, и лавочка здесь установлена была в единственном экземпляре.

Резюмируя, осмотр окрестностей информации мне дал немного. Если не сказать, вообще ничего не дал. Ну, низинка. Ну, родничок. И что? Разве только, место это, как нельзя лучше, подходило, чтобы прийти в себя посланникам Обители после дороги трудной. Да скорее адаптироваться к местным условиям, подальше от глаз чужих. Потому мы здесь и оказались. Ничего более умного в голову пока не приходило.

Я опять посмотрел на Марию. Процесс “адаптации” её шёл полным ходом, во многом благодаря всё тем же усилиям сатира. Очень обходительным и деликатным усилиям. Меня-то, помнится, рогатый так не баловал. В чувства приводил тряской за плечо и истошными воплями. Впрочем, ладно. То в прошлом. Пора возвращаться к настоящему.

Я достал из кармана смартфон.

Телефон – это вообще единственный предмет, помимо амулета Перуна, который мне удалось при прошлом посещении Земли протащить с собой на Обитель. Адепт против наличия у меня этого аппарата, кстати, возражать не стал. А смысл? Сотовая связь, само собой, на Обители отсутствовала. Интернет тоже. И зачем вообще, казалось бы, тогда смартфон там нужен? Тем более, вскоре он и вовсе превратился в ни на что негодный кусок пластика. Сел, значит. А зарядить снова телефон не было никакой возможности. Тем не менее, выбрасывать это чудо техники я не стал. Сохранил. Более того, носил с собой, как талисман. Не расставался с ним. Потому-то и оказался смартфон сейчас в моих руках.

Как ни странно, но экран телефона, после того как я нажал на кнопку включения, загорелся радостным голубым цветом. Вдобавок, шкала зарядки оказалась заполнена на сто процентов. Видимо, сказались отголоски того самого правила, что снимает табу на использование раритетов и параллельно возвращает все их способности при перемещении с Обители на Землю. Каким-то образом, похоже, мой смартфон был воспринят как ещё один артефакт. И реанимирован заодно с остальными. Другого объяснения у меня просто не было.

Пока я благодарил небо за столь неожиданный подарок, как работающий телефонный аппарат, тот аппарат отнюдь не бездействовал. Он активно искал доступную сеть. И вскоре вполне себе успешно нашёл её.

Деньги на счету моего номера должны были оставаться ещё в достаточном количестве. В последний раз тот счёт был пополнен более чем с избытком. И даже списанная за три месяца (или четыре? – впрочем, неважно) абонентская плата не могла слишком серьёзно повлиять на мой платёжный баланс. Однако то в России. Сейчас же мы в Англии. Где в дело вступает ненасытный роуминг. Следовательно, на многое рассчитывать не приходилось.

Естественно, при подобном раскладе забавляться чтением последних новостей не стоило. Были вещи гораздо более важные.

В первую очередь я скачал в соответствующем приложении карты Виндзора и Лондона, а также, на всякий случай, Англии в целом. Карты, которыми можно было пользоваться и офлайн. Затем я нашёл довольно подробную схему Виндзорского парка. Загрузил в телефон и её. Вполне пока удовлетворённый достигнутыми успехами, я отключил телефон от Интернета. Следовало поберечь остатки денежных средств на счету. Хотя… Представляли ли теперь те средства хоть сколько-то значимую сумму, я понятия не имел. И всё же.

Следующий час я посвятил изучению приобретённого контента. Не всего, конечно. Ограничился пока рассмотрением и кратким анализом карт Виндзора и одноимённого с ним парка. Парка, само собой, в большей степени.

Результатом моего труда явилось достаточно чёткое понимание, куда теперь следует отправляться нашей дружной компании посланников Обители. Вычислил я, то есть, где находится домик лесника с установленным, по идее, внутри него алтарём в честь Херна-охотника. И где, значит, нам пряжку утерянную вроде как искать надо.

Вытянув руки вверх, я, словно тот кот, довольно потянулся. Затем повернулся в сторону, где находились сатир с Машей и обомлел.

Начнём с того, что никаких следов столь тяжко давшегося возвращения на Землю ни на лице, ни на теле девушки более не имелось. Исчезли и обморок, и вялость, и истощение, как и не было их. Более того. Всё перевернулось ровно на сто восемьдесят градусов. Мария теперь была весела, энергична и счастлива. К тому же она успела довольно нескромно усесться на колени к рогатому и весьма легкомысленно приобнять своего дружка за плечи. И теперь то хохотала над фразочками, что кучерявый всё нашёптывал и нашёптывал ей в ушко, то подставляла поочерёдно сатиру шею, губы и щёки, которые тот тут же начинал жадно нацеловывать.

Вот, что тут сказать. Ну, просто картина маслом. Вырвались голубки из-под опеки строгой мамочки (адепта, значит). Дорвались до сладкого. Быстро вспомнили, что такое есть любовь плотская, какова она на вкус. Да напоказ все свои чувства да отношения и выставили.

- Прекрасно! – чуть придя в себя, решил пресечь на корню я намечающуюся вакханалию. – Лёша, значит, вовсю вопросами, ради которых мы собственно сюда и прибыли, занимается. Не отвлекается ни на что. Думает, напарники его пока в себя приходят, но совсем-совсем скоро уже на помощь поспешат. И что?

- Что? – не переставая улыбаться во все свои тридцать два (а может даже и больше, кто их сатиров знает) белоснежных зуба, переспросил рогатый.

- А то! – взъелся я. – То, что мы договаривались вместе работать. Вместе! Только вот происходящее здесь как-то очень трудно мне совместной работой слаженного коллектива назвать. Язык не поворачивается!

- Чего ты, Лёша, кипятишься, – попыталась успокоить меня Маша. – Ты же человек. Должен всё-таки и нас понять. Так что, перестань ругаться. Это тебе совсем не идёт.

- Вот именно, что человек, – кивнул головой я. – И потому мне тоже ничто человеческое не чуждо. Если же здесь кто-то по другому думает, да считает, что я живу исключительно по принципу “Мне хлеба не надо – работу давай”, то этот кто-то глубоко ошибается. Я далеко не святоша. Разве что, совесть какую-никакую имею и понимание простое – сначала дело, потом уже развлечения.

- Тут ты прав, конечно, братец, – пошёл на попятную сатир. – Только сам рассуди. Чем же мы сейчас тебе помочь-то могли бы? Ты так увлечённо в своём телефоне что-то рассматривал, думал о чём-то. Оттолкнуть тебя надо было? Испортить всё? Сказать – всё, наша очередь настала! Отдавай смартфон! Мы в него теперь смотреть будем. И не перечь! Мы же команда!

- Много бы вы там насмотрели, – проворчал я, внутренне где-то уже и признавая правоту рогатого, но внешне пока этого всё равно не показывая.

- А сам-то ты, скажи, что увидеть смог? – недовольным тоном спросила Маша, очевидно, достаточно уязвлённая моими последними словами.

- Нашёл, где дом хранителя парка находится?! – Орис толи решил уточнить вопрос, толи дать девушке ответ за меня. Мой родственничек, как раз, нисколько не сомневался ни в том, что именно я искал, ни в том, что мне, скорее всего, удалось достичь успеха в поисках.

- Нашёл, нашёл, – свой сварливый тон я пока менять не собирался.

- Так что же мы сидим! Какой ты умничка, Лёша! – Мария тут же забыла о своём негодовании, соскочила с коленей сатира и бросилась обнимать меня.

Я, признаться, никак не ожидал такого поворота событий и даже несколько растерялся. Как, впрочем, и рогатый. Однако долго находиться в прострации девушка нам не дала. Она вдруг резко выпрямилась, схватила за руку сначала меня, потом своего кучерявого и начала тянуть со скамейки.

- Пойдёмте же, пойдёмте скорее! – начала увещевать нас девушка.

- Куда? – подчиняясь неуёмной энергии Маши и поднимаясь с лавки, умудрился задать донельзя глупый вопрос я.

Правда, очень на то похоже, ровно тот же самый вопрос собирался задать и сатир. Это явственно читалось в его глазах. Только вот я опередил напарничка. Потому рогатому, так же успевшему принять вертикальное положение, оставалось лишь молча ждать пояснений.

- В гости к хранителю. Куда же ещё? Что за странный вопрос? Не разочаровывай меня, Алексей, – строго взглянула на меня бывшая библиотекарша.

- Действительно. Куда же ещё? – мгновенно сориентировался мой братец и сокрушённо покачал головой. – Сдаёшь ты, Лёша. Сдаёшь…

Мне только оставалось развести руками. Возразить, вроде как, и нечего было, а пытаться обвинить в собственном временном помутнении рассудка Машу – себе дороже.

Хотя кому, с другой стороны, как ни самой Марии-то, удалось столь успешно ввергнуть меня в ступор? И всё благодаря, ну, никак необъяснимым женским поведению и логике. А и как мне было противостоять резкой смене настроения девушки? Её стремительному переходу в чувствах от раздражения да досады, а где-то даже и неприязни до пламенной любви. Любви что тут же, совершенно неожиданно, переродилась в неукротимое желание действовать, куда-то там бежать. Скажите, как?! Даже сатир, что вроде как уже должен был бы приноровиться к характеру и повадкам своей зазнобы, и то растерялся. Разве что, пройдоха, успел вовремя опомниться и вновь вышел сухим из воды. А я остался крайним. Как всегда…

- Так ты идёшь, братец? – обернувшись, позвал меня Орис. Рогатый успел уже оттереть меня от Маши, вновь единолично завладел её белыми ручками и двигался теперь с ней вдвоём по тропинке, что вела наверх к башне.

- Догоняй, Алексей! – Мария даже повернуться в мою сторону не соизволила.

- По дороге всё расскажешь, объяснишь. Ну, в смысле – что, как, кто, куда, – резюмировал сатир и, более не отвлекаясь на меня, всё внимание опять отдал своей подружке.

Пробормотав вполголоса набор самых отборных своих ругательств (чай, не на Обители, так что можно уже и вслух, но всё равно тихо, чтобы Маша не дай бог не услышала, девочка всё-таки) и, помахав ещё немного для порядка возмущённо руками, что теми самыми крыльями, я направился догонять свою команду. А что? Были другие какие варианты ещё?

Совсем скоро я оказался наверху у крепостной стены, являвшейся, к слову, внутренней в замке. Махнул рукой вправо ждущей меня парочке, указывая дальнейшее направление движения, и снова поплёлся сзади, вслед за ними. Не потому, что до сих пор обижен был. Просто и вдвоём-то на той дорожке пройти уже проблемой являлось. Для третьего же путника, что вместе с ними в ряд встать бы захотел, и вовсе места не было.

Ещё минут через десять мы обогнули стену, примыкающую к небольшой рощице. Вышли во внутренний же дворик крепости, где стало заметно просторнее, а затем покинули, наконец-то, Виндзорский замок (а это был именно он).

Народу вокруг заметно прибавилось. В основе своей то были праздношатающиеся. Туристы и местные жители, вышедшие на прогулку, влюблённые парочки с корзинками для пикника наперевес, мамочки с колясками, спортсмены-бегуны. В общем, полный набор, характерный для любого парка мира.

Осталось добавить, что раскинувшуюся перед нами картину уверенно дополняло то многоголосье, что, в общем-то, и так постоянно сопровождает любого жителя мегаполиса, и что воспринимается тем жителем уже давным-давно, как вполне естественный фон. И на который внимания-то особого не обращаешь.

Как вы уже и сами поняли, ни о каком уединении более речи не шло. Что, впрочем, нисколько не мешало нашей троице общаться. Мы-то тоже как-никак городские выходцы. Так что, считай, в естественную среду обитания попали.

- Красиво-то до чего! – вздохнула Маша. – И просторно как!

- Просторно не то слово, – усмехнулся сатир, глядя на раскинувшиеся перед замком и уходящие далеко вдаль обширные территории.

Я пожал плечами. Ну, пусть полюбуются, ребятки. Отдохнут заодно. Не знают ещё, друзья мои, что им по эти просторам топать и топать теперь. Домик лесника, судя по карте, находился довольно далеко отсюда. В правой стороне парка. У самой его окраины.

Правду сказать, я и сам не ожидал, что всё здесь таких огромных размеров окажется. На карте-то, что я изучал, всё проще казалось. Вот замок, вот дорога, вот река, дальше лесок да пруд, и наконец – искомое здание. Только не сильно-то я, как оказалось, обратил внимание на масштаб карты. Ну, да что изменилось бы, с другой стороны, оцени я сразу правильно расстояние до алтаря Херна-охотника? И правильно – ничего. А что тогда и расстраиваться?! Ноги в руки и вперёд – подошвы топтать. Разве что, чуть позже вперёд. Сразу после того, как Машенька местными ландшафтами налюбуется. А пока же, пользуясь моментом, тоже немного перекурим.

Курить, в прямом смысле этого слова, я не стал. Не моё это. Да и для здоровья вредно. Просто расслабился я и занялся тем же, чем и мои напарнички – осмотром окрестностей.

Справа от нас (это значит в левой части парка, мы-то находились сейчас спиной к замку, правильно же направление определялось, если лицом к стенам цитадели стоять), так вот, справа находились за редколесьем какие-то здания. Это было неинтересно. Зато прямо перед нами и в другую сторону от домов раскинулись широкие луга с аккуратно постриженной травкой и ровными кустиками, идеально прямые дорожки, по части из которых двигался транспорт, да посадки деревьев, особняком из которых выделялись дубовые рощи. Действительно ведь – красиво.

- Хорошо всё это, – первым прервал молчание Орис. – Только что-то не очень понимаю я, где Херн охотится-то? Нет! Олени есть. Вон по полянке несколько гуляет. Только что за интерес-то такой их добычей заниматься? Где спорт, я вас спрашиваю, где адреналин?

- В других местах наш бог охотится. Любой лес его вотчина. Сам он об этом нам говорил, – напомнил я сатиру. – Парк же Виндзорский нынче больше для потехи публики предназначен. Хотя и здесь есть места, где оленя загнать можно. Было бы желание. Сильное.

- Ага. Очень сильное. Тут трудно не согласиться. Так-то и у лужи какой побольше тоже можно усесться с удочкой, конечно, – покивал мне головой рогатый. – Ну да, ладно. Пора за дело.

- Неужели, – усмехнулся я.

- Нам же куда-то к тем домикам? – не обращая внимания на мой сарказм, кивнул головой Орис в правую сторону.

- А чего мы так спешим? – подала голос Маша. – Куда эта пряжка от нас денется-то? Столько ждала, неужели часик ещё не потерпит? Может, погуляем здесь сначала немножко?

- Дорогая! Давай всё же с делами закончим, – с опаской глядя на моё побагровевшее лицо, поспешил опередить меня с ответом сатир. – А потом всё что ты захочешь, моя девочка. И прогулки, и цветы, и луна, и… Ну, ты поняла.

- Хорошо, как скажешь, – покладисто кивнула головой девушка.

- Ну, отчего же и не погулять-то? Желание женщины – закон, – быстро успокоившись и вновь обретя голос, сказал я. И с довольной ухмылкой глядя на слегка вытянувшееся и полностью оторопевшее лицо рогатого, продолжил. – Просто нам не к тем домикам, братишка. Вот, совсем не к тем.

- И куда же нам? – решил уточнить Орис.

- В совершенно противоположную сторону, – я сделал размашистый жест рукой в направлении левой от нас части парка, охватывая одним движением сразу все холмики, поляны и рощицы, раскинувшиеся там. – Думаю, даже не часик, а, считай, с лихвой все два нам на погулять хватит. Можно было бы, конечно, на автобусе каком туристическом к домику хранителя добраться. Ходят здесь, как вы видите, автобусы-то. Да только денежек местных у нас нет. Хотя, чего там местных. Никаких денежек у нас нет. Вообще. Так что не получится билет купить.

- Не надо никаких автобусов. Пешком пойдём. Конечно, пешком! Это же так здорово здесь оказаться и всё своими глазами увидеть, всё самим потрогать! На травке полежать, солнышку улыбнуться! Оленей погладить, может, ещё получится. Другие только мечтают о таком. А нам – вот, пожалуйста, берите и наслаждайтесь. Правда, милый? – Маша чуть в ладоши от радости не захлопала.

- Пешком, так пешком, – вздохнул “милый”, всем своим видом выражая покорность.

- Вот и славно, вот и вперёд, – подвёл я итог беседе и, повернувшись, первым направился в глубину парка.

Если я и ошибся на счёт времени прогулки, то ненамного. В общем и целом, плюс-минус пару часов и получилось в итоге променаду отдать. Правда, это всё с учётом и на травке полежать, и на солнышке погреться. Причём не остановило даже то, что осень так-то уже наступила. Ну, да. Это не Россия, конечно. Пятнадцать градусов выше ноля здесь по ощущениям было, ну, точно ни меньше никак. А это для ноября является вообще-то более чем комфортной температурой. И всё-таки на земле лежать… Однако же пришлось. Как и за оленями гоняться, в тщетной надежде их погладить. И вот, не дались ведь нам, ироды! Нам-то, посланникам Обители! Да, просто не поняли своего счастья парнокопытные...

Зато того самого счастья, несмотря даже на небольшой конфуз с местной фауной, полной ложкой зачерпнула наша Машенька. Вот уж кто был весел, непосредственен и безмятежен. Всё вызывало у нашей подруги восторг. Каждая травинка и каждый цветок, коих неожиданно оказалось огромное количество, радовали девушку. Она даже нашла в себе силы (вместе с нами, само собой) чуть ли не бегом форсировать пару холмиков, потанцевать на берегу пруда и поиграть в прятки в какой-то там рощице. В последней забаве, правда, я наотрез отказался участвовать и, привалившись плечом к какому-то дереву, тихо, даже можно сказать – про себя, но зато твёрдо и однозначно болел за неугомонную девицу. Не потому, что хотел над рогатым посмеяться. Элементарно лишних десять минут отдохнуть хотелось.

В результате через те самых два часа до домика хранителя местного парка добралась весьма разношёрстная компания: одна донельзя довольная, жизнерадостная леди и два запыхавшихся, измученных, точнее даже сказать – измочаленных джентльмена. Не знаю, как уж там сатир, но я в конце пути где-то даже с благодарностью уже вспоминал наши тренировки с адептом. Этот гуру, по крайней мере, над нами на занятиях так не измывался. Так, в смысле, не издевался, как позволила себе одна развесёлая дама на самой обычной вначале, казалось бы, прогулке.

Однако же пришлось брать себя в руки. Не хватало ещё предстать перед хозяином сего дома в неподобающем для уполномоченного самого бога-охотника виде! Так что, потоптавшись с минуту у дверей, на кнопку звонка, стилизованную под старину, я нажимал уже с безмятежным выражением на лице и слегка играющей, лёгкой улыбкой на устах. Орис, надо отдать ему должное, ещё раньше меня обрёл свою прежнюю уверенность и теперь старательно оттирал меня в сторону. Вспомнил сатир о своей святой обязанности, что, кстати сказать, сам же на себя и наложил – ведении переговоров. И готовился сейчас вновь первым слово молвить. Я, впрочем, и не возражал против того нисколько.

Дверь открылась на удивление быстро. Словно нас с нетерпением ждали и коротали пока время за газетой прямо у входа, с откровенным вожделением ожидая трели звонка.

В проёме появился высокий, чопорного вида мужчина и вопросительно уставился на нас. Если бы не задний вход, с которого мы пытались попасть в этот дом, я был бы уверен на сто процентов, что это дворецкий. И не смутили бы меня нисколько ни клетчатый спортивный костюм, ни ярко красного цвета кроссовки, в которые был облачён этот господин. Да, даже и в таком наряде, знаете ли, данный тип выглядел бы вполне естественно, подавая, к примеру, утром завтрак, да произнося при том ставшую уже классикой фразу: “Овсянка, сэр”!

- Что вам угодно? – и голос этого джентльмена – слегка бесстрастный, но при этом, безусловно, вежливый и учтивый, полностью соответствовал запавшему в меня с детства имиджу английского мажордома.

- Мы бы хотели видеть хранителя парка, – сатир, похоже, так толком до сих пор и не пришедший в себя, соизволил всё же очнуться и ответить на вопрос.

- Он перед вами, – дворецкий, как ни странно, на самом деле оказался всего лишь лесником. Хотя, на самом-то деле, ну, почему же – всего лишь?! И, тем не менее, лично я в том всё равно был, как бы сказать, несколько разочарован, что ли.

- Так, что вам всё-таки угодно? – в разговоре вновь повисла пауза, которую опять вынужден был своим вопросом прервать хранитель парка.

- Дикая охота Херна, – высунувшись из-за плеча рогатого, произнёс я.

А и на самом деле! Прятки, судя по всему, окончательно добили Ориса. И хотя внешне мой братец привёл себя в порядок, внутри он всё ещё находился в какой-то прострации. А может так на него близость женского тела подействовала? Реальная близость. Кто знает? В любом случае ждать, когда сатир вновь обретёт дар речи (а он снова выдерживал поистине мхатовскую паузу), я более не собирался. Так нас и пошлют в итоге куда подальше отсюда. В английском стиле, само собой. То есть, вежливо, безоговорочно и насовсем. А если снова в двери названивать начнём, собак спустят. Больших таких, чёрных, свирепых английских, опять же, догов. Ну, или полицию вызовут. В чём преимуществ для нас ненамного больше.

Дворецкий, ох, простите – хранитель парка, слегка подвинулся в сторону, пропуская нас в дом. Если лесник и удивился, услышав заветную фразу, внешне он никак этого не показал. Истинный британец, что и говорить!

Войдя внутрь, мы оказались в какой-то прихожей, обитой по кругу деревянными, грубой работы, нелакированными планками и весьма скудно обставленной. Из всей мебели – широкая лавка слева от двери, да самого простого вида стол с приставленным к нему, видавшем и лучшие времена, покарябанным стулом. На столе валялся какой-то журнал, раскрытый посередине. Учётный, судя по вносимым туда в графы обычной шариковой ручкой записям. И – всё. Ну, ещё пара гвоздей, что вогнали наполовину длины в стенку напротив. Негусто, прямо скажем.

- Что нужно, посланникам бога? Деньги, документы, помощь, информация? – хранитель парка сразу взял быка за рога.

- Всё, всё нужно, но позже, – Орис пришёл всё-таки в себя и снова взял инициативу в переговорах на себя. – Но, сначала нам необходимо осмотреть это помещение. При последнем посещении Херн ведь именно здесь оставлял свой пояс с луком?

- Да, как обычно, – подтвердил хозяин дома. – И осматривайтесь, конечно, раз необходимо. Не обращайте на меня внимания.

Быстро поблагодарив лесника, мы принялись за осмотр прихожей. Много времени, понятно, это не заняло. Фактически ведь открытое пространство. К тому же планки, которыми были обиты стены и пол, неожиданно оказались подогнаны идеально друг к другу и не оставляли щелей. Так что, всего-то пять-семь минут, в течение которых мы втроём поочерёдно обшарили по несколько раз все углы и – дело сделано. Обыск завершён. Разве что, результата не воспоследовало. В смысле, пряжки мы не нашли.

- Может, я в силах чем-то вам помочь? – обратился к нам хранитель парка, после того, как мы отряхнули пыль с колен.

- Может, – рогатый всеми силами пытался убрать кислое выражение со своего лица. – Наш с вами бог при последнем посещении потерял кое-что. Именно – золотую пряжку с ремня. Вы не находили её часом?

- Нет, к сожалению, – покачал головой хозяин дома.

- А кроме вас, кто ещё имеет доступ в это помещение? – продолжил допрос сатир.

- Никто. Я даже убираюсь здесь сам, – выдал совсем уж было обескуражившую нас информацию лесник, но тут же снова несколько обнадёжил. – Помощник мой, Томас его имя, правда, раньше заходил. Выпивоха, каких свет не видывал. Он, кстати, видимо в последний визит Охотника находился здесь, в прихожей этой. Спал пьяный под лавкой. Я утром бутылку пустую из-под виски там нашёл. Отсюда выводы соответствующие.

- Уже лучше, – кивнул головой рогатый. – А когда помощник ваш ушёл – до того, как Херн дом покинул или после?

- Чего не знаю, того не знаю, – развёл руками хранитель.

- Ладно, – чуть подумав, продолжил сатир. – Где нам найти этого алкоголика?

- А вот здесь проблема, – вздохнул хозяин дома. – Убили, знаете ли, моего помощника-то.

Глава 3

Наша дружная компания, явившаяся с Обители, уже с минуту стояла напротив хранителя Виндзорского парка, не в силах продолжить беседу, и грустила. И повод для той грусти, надо признать, был. Да ещё какой повод!

Пряжки, что обронил Херн, мы, как на то всерьёз рассчитывали, сразу, влёт, так сказать, не нашли. Более того. Возникали, ну, как минимум у меня возникали, серьёзные подозрения, что пряжке той ещё до нашего появления здесь кто-то ловкий и смекалистый успел приделать ноги. Исчез, значит, золотой артефакт с горизонта, как и не было его. И потому намечавшаяся для нас совсем простая, вроде как, лёгкая такая прогулочка по просторам Англии была немедленно аннулирована. Да аннулирована к тому же тем самым турагентством “Даром – за амбаром”, что изначально бралось за организацию данного вояжа и клялось в его успешном завершении. Ну так, а что? Здесь взятки гладки. Ответ – не сложилось. Извините-простите, как говорится. И не кашляйте. Так и это же было ещё не всё! Последняя ниточка в лице любившего заложить за воротник подручного лесничего, что могла бы всё-таки быстро привести к утраченной личной собственности бога-охотника, тоже оказалась оборвана. И связано это было с неожиданной и скоропостижной смертью выпивохи.

Грустила наша компания, как оно и полагается, глубоко и пронзительно, но при всём том – по-разному. Сатир, например, глядел с тоской то на меня, то на Машу и периодически хмуро и недоверчиво покачивал головой. Подруга рогатого с трудом, да что там!, просто-таки стоически сдерживала слёзы, что пытались хлынуть сплошным и неудержимым потоком из её наполненных горечью да печалью глаз. Я же прятал своё разочарование за показным скептицизмом, иронично улыбаясь – мол, ничего другого я и не ожидал. Просто слетать, развеяться? Это не про нас! Чем труднее путь, тем слаще победа – вот наш девиз!

- Всё так плохо? – хранитель парка, вдоволь наглядевшись на нас, неожиданно решил проявить, пусть не особо-то и вязавшееся с его внешним видом и манерами, но сочувствие.

- Скорее, ожидаемо, – я решил не выходить пока из образа циника-пессимиста.

- По внешнему виду ваших друзей этого не скажешь, – не сдавался лесник.

- Они влюблены друг в друга, счастливы и потому верят, что вокруг них тоже все должны светиться от радости, а будущее должно быть прекрасно. Только в жизни обычно всё по-другому как-то. Сегодняшний день тому пример. Отсюда разочарование, – пояснил я.

- Понятно, – кивнул головой хозяин дома. – Думаю, вскоре это пройдёт. Не любовь, конечно. Нет! Простите, если вы меня вдруг не так поняли. Я про идеалистическое восприятие действительности.

- Надеюсь, пройдёт, – кивнул головой и я. – Даже больше скажу – уверен в этом. Однако давайте всё же пока отставим в сторону эти наши прогнозы на будущее и вернёмся к предложению той помощи, которую вы готовы были бы оказать нам.

- Всё, что угодно. Всё, что в моих силах, – тут же подтвердил хранитель парка прежние свои обещания, ещё и всем своим видом при том показывая готовность в содействии нам.

- Нам понадобятся деньги и информация, – ходить вокруг да около я не стал.

- Подождите, пожалуйста, несколько минут. Не больше, – предложил нам лесник, развернулся и направился внутрь дома, очевидно, за наличными. Надеюсь – за наличными. В прихожей мы остались одни.

Только хранитель парка скрылся за дверью, ведущей во внутренние покои, Орис тут же бросился к своей Машеньке, успевшей уже переместиться ближе к столу, дабы опереться об него. Стоять девушке, учитывая её состояние, становилось совсем тяжело. Сатир приобнял свою подругу за плечи и начал что-то тихо, успокаивающе нашёптывать ей на ухо. Я подошёл было ближе к этой парочке, что-то там сказал, но оказался просто начисто проигнорирован. Оставалось лишь пожать плечами. Всё стало понятно. Обсудить сложившуюся ситуацию со своей командой покуда не получится. А и действительно! Какие там ещё поиски злополучной пряжки?! Не до подобных мелочей моим коллегам сейчас! Надо сопли на кулак наматывать, да на судьбу свою горемычную друг другу жаловаться. Вот это дело! Ну да, с другой стороны, что ж тут попишешь. Будем пока действовать в одиночку. И по обстоятельствам, само собой.

Долго ждать хозяин дома себя не заставил. Очень скоро он появился снова. Разве что теперь с холщовым мешочком в руках. С подарками для нас, не иначе. Вот ведь, Новый год прямо!

А подарки-то, кстати, оказались реально хороши. Можно сказать – неожиданно хороши. И все как нельзя кстати. Даже сатир со своей зазнобой на какое-то время забыли обо всех свалившихся на них бедах и словно завороженные наблюдали, как хранитель парка доставал из мешка всё новые и новые вкусняшки.

Первой на белый свет лесником была извлечена весьма и весьма толстая и увесистая пачка хрустящих банкнот (банка Англии, само собой) различного достоинства, перетянутая резинкой. Комментировать тут было нечего, потому наш новоявленный Санта Клаус просто молча положил её на стол.

Далее нам продемонстрировали пару кредитных карт двух разных банков. Здесь хозяин дома пояснил, что далеко не всегда, да и не везде принимают наличные. Иногда гораздо удобнее рассчитаться картой, особенно когда покупка достаточно крупная. От названной суммы, которая суммарно числилась на счетах карт и которая всецело поступала теперь в наше распоряжение, у меня слегка помутнело в голове. Я всё же не был готов вот так вот сразу принять эту семизначную цифру. Которая к тому же в фунтах стерлингов. Между тем, кредитки были уже также небрежно брошены на стол.

Потом появились два смартфона (пусть и не самой последней модификации, но достаточно свежие) и несколько сим-карт различных операторов. Тут даже удивления уже не вызвало, что все сим-карты оказались на безлимитном тарифе и обезличены.

Последним свет увидел небольшой блокнот, куда были занесены данные пары десятков человек, включая – их звания и должности, места работы, адреса, а также номера телефонов. К любому из этих людей мы могли теперь обратиться за помощью, хранитель парка брался уведомить каждого по списку о такой возможности. Но обратиться мы могли только в случае крайней необходимости (границы, правда, той необходимости мы вольны были определять сами). Последнее требование было вовсе неудивительно. Большая часть господ, указанных в блокнотике, имела перед своим именем почётную приставку “сэр”, остальные же, судя по фамилиям, должны были, вне всяких сомнений, получить сие звание в самом ближайшем будущем. Тревожить таких людей по пустякам – себе дороже.

- Что-то ещё? – опустошив, наконец-то, мешок, спросил нас лесничий. – Может, оружие? Машина не потребуется? Или самолёт, предположим?

- Нет, спасибо, – отказался я, не сомневаясь ни секунды, что предложение на счёт самолёта – совсем не шутка. Очень уж непростой нам лесник попался. – Лучше немного информации.

- Что вы хотите знать? – наклонил голову чуть вправо хозяин дома и вопросительно посмотрел на меня.

- Ваш помощник убит ведь недавно. Думаю, следствие по этому поводу в самом разгаре. Мы бы хотели получить самую полную и достоверную информацию о ходе дела, – выложил я.

- Полагаю, это вполне возможно, – последовал обнадёживающий ответ. – Позвольте только, я сделаю один звонок. Уточню, кто именно ведёт дело об убийстве Томаса. Теперь уже бывшего моего помощника, к сожалению.

Хранитель парка отошёл чуть в сторону, достал из бокового кармана спортивной куртки телефон и, выбрав номер из адресной книги, позвонил по нему. Ответ последовал почти сразу, после чего между лесником и его невидимым собеседником завязался разговор. Разговор тот длился всего-то пару минут, но был, похоже, вполне успешен. Если судить о том по удовлетворённому лицу хозяина дома. Хотя вполне может статься, что у хранителя весь день бок сильно болел, а теперь вот, в этот самый момент отпустило. Отсюда и облегчение на лице.

Я, конечно, уже на воду дуть начал. Во всём видел подвох, был внутренне готов к любым новым неприятностям. К тому, например, что подойдёт сейчас к нам хозяин дома, радостно потирая ладонью в районе печени, и сообщит, что его помощник сам руки на себя наложил. Следователь в том абсолютно уверен. Вот, понял, скажет, тот парень-неудачник, что жизнь его пуста и бессмыслена, и другой не будет уже никогда, да и бросился в похмельном угаре с балкона восьмого этажа вниз, прямо на асфальт. И – всё. А что? Вот даже не удивился бы я ни разу именно такому раскладу. Просто день сегодня такой – одна напасть за другой следует.

И вот зря я всё же сам на себя напраслину-то возвожу! Судя по тому богатству, что на столе лежит, ситуация на сегодняшний день уверенно начала выправляться в лучшую сторону. Это судя по уже фактически моему богатству, значит. Ну, ладно, ладно! Не совсем-то уж по моему, конечно. Правильно будет сказать – нашей команды. И иное определение лучше напрочь из головы изгнать. А то вон уже, недоброе в моих мыслях почувствовав, сатир как-то подозрительно косится. У рогатого ведь на счёт денег, не сомневаюсь, тоже планы свои имеются. И не маленькие, поди. Ну да, не это сейчас главное. Важнее то, что хранитель парка, дай бог ему здоровья, вернулся всё же со вполне доброй вестью. Ещё раз подтвердив старый, добрый закон – если где-то убыло, значит, где-то прибыло.

- Дело о смерти моего бывшего помощника не закрыто. Однако информацию о ходе расследования я пока запрашивать не стал. Думаю, вам лучше самим, напрямую пообщаться со следователем, – сообщил нам хозяин дома. – Здесь, правда, есть пара нюансов. Первый – сегодня уже поздно, поговорить не получится. Ну да, с другой стороны, вам тоже отдохнуть не помешает. В порядок и себя, и мысли свои привести. А вот с утра уже встретитесь, да и пообщаетесь на свежую голову спокойно.

- Может, и правы Вы, так действительно лучше, – задумался я. – А что за второй нюанс?

- Следователь, его имя – Виллем, он шотландец, – вздохнул лесник. – И этот парень очень гордится своими корнями, тщательно поддерживает традиции и обычаи своего народа. Именно потому зачастую он начинает говорить не на английском, а на шотландском английском. И здесь есть разница, поверьте! Понять этого господина в такие моменты бывает действительно очень сложно.

- Это-то, как раз, совсем не проблема для нас, – махнул рукой я. – Поймём мы со следователем друг друга, даже не сомневайтесь.

- Как-то так я и предполагал, когда решил свести вас напрямую с Виллемом, – кинул исподлобья на меня задумчивый взгляд хранитель парка. – Выберите, пожалуйста, теперь сим-карту из тех, что лежат на столе, я вам на этот номер контакты шотландца сброшу. Завтра в девять утра наберите следователя, он будет уже предупреждён о необходимости предоставить вам всю необходимую информацию, а также оказать, если потребуется, любое содействие в рамках своей компетенции. И, кстати, можете переночевать у меня. Комнат для вас хватит.

- Большое спасибо, вы нам очень помогли, – протягивая леснику взятую наугад симку, которую тот тут же сфотографировал на свой смартфон, произнёс я. – А сейчас позвольте всё же откланяться. К сожалению, пока придётся покинуть Ваш гостеприимный дом.

- Хорошо, как знаете. И – да. Номер, с которого вам придут данные Виллема, мой, – пожимая мне на прощание руку, добавил хозяин дома. – Вы можете звонить мне в любое время и по любым вопросам. Постараюсь помочь. И, скорее всего, помогу. Если не сам, так через своих собратьев. Как вы уже поняли, в нашу общину почитателей Охотника входят весьма и весьма достойные люди. И наши возможности очень далеко выходят за рамки обычных.

- Тоже хотелось бы поблагодарить вас, – Орис, закончив рассовывать по карманам лежащее на столе добро (с моего молчаливого согласия, понятно), в свою очередь протянул руку леснику. – И примите мои искренние извинения за неподобающий вид и поведение. Что-то слишком многое и разом навалилось на меня. Не справился, знаете ли…

- Отдохните, – посоветовал ещё раз сатиру радушный хозяин. – Просто отдохните.

Как только дверь дома хранителя парка захлопнулась за нами, я сразу же поменял сим-карту в телефоне. На ту самую, что случайным образом выбрал совсем недавно и которую с тех пор так и держал, не выпуская, в левой руке. Действительно, следовало немедленно и гарантировано обеспечить себя связью и доступом в Интернет.

Орис и Мария, глядя на меня, тоже поспешили привести в боевую готовность свои смартфоны, предусмотрительно предоставленные нам в пользование лесником-нуворишем. Затем мы обменялись номерами, тем самым успешно решив вопрос удалённой коммуникации. А удалиться-то, кстати, эта самая коммуникация должна была уже в самом ближайшем будущем.

Всё просто. На вопрос сатира “Направимся ли мы теперь в отель?” я ответил утвердительно. Ну, а куда ещё-то нам было сейчас идти? В отеле же том, не сомневаюсь, рогатый собирался немедленно запереться в номере и, что само собой разумелось, в отдельном номере. Отдельном-то, правда, только от меня, зато целиком и полностью совместном с Машенькой. Пассия Ориса при этом, надо признать, тоже хотела как можно быстрее уединиться со своим избранником, и хотела никак не меньше его. Вывод – на эту ночь близкое общение с Лёшей в планы моих компаньонов точно не входило, что, опять же, вовсе и неудивительно.

Да что там – на эту ночь! Уже теперь я был фактически предоставлен сам себе. Разве что, сатир попросил ещё переслать ему сообщение от хранителя парка с данными шотландца. Сообщение, которое лесник, не откладывая дело в долгий ящик, как и обещал, уже успел направить в мой адрес. Это, значит, для того переслать, чтобы и у рогатого тоже были контакты как следователя, так и главного местного адепта Херна-охотника. И на этом, собственно, всё. Орис с Марией показательно отодвинулись от меня подальше и, взявшись за руки, стали ждать, когда я, наконец-то, двинусь вперёд, чтобы тут же последовать за мной. Чуть поодаль, естественно, последовать. Наслаждаясь обществом исключительно друг друга, и никого более.

Мелькнула у меня было, конечно, мыслишка. Каюсь. На счёт того, чтобы какой-нибудь затрапезный хостел найти, где двадцать кроватей на одну комнатку. Да ещё и единственную комнатку в той ночлежке. И подальше отсюда найти. Чтобы пару-тройку часов ещё, так сказать, “погулять”, ну, как Машенька то сильно любит. Только сразу же и отказался я от такой каверзы. Сам себя ведь накажу! Мне-то тоже с напарничками моими топать до хостела придётся. А чего вдруг-то! Да и обладая весьма значимой суммой и в наличных, и на счетах банковских карт ночевать в каком-то общежитии?! Нет уж! Увольте! Хочу номер люкс, горячую ванну и тёплую постель, размером этак с аэродром и чтобы для меня одного!

Так что не стал я выделываться, нашёл достойный отель поблизости, где и президент страны какой, не сильно большой только, остановиться не побрезговал бы. Да и, проложив маршрут к тому отелю на смартфоне, отправился, более не медля, в путь. Орис и Маша, как и ожидалось, выждав несколько секунд, тронулись вслед за мной.

Идти было недалеко и большую часть, опять же, через парк – вдоль ограды, что то и дело мелькала сквозь посадки деревьев, ровно до следующих ворот – выхода в город.

Уже начинало значительно темнеть, включили фонари, но ещё не на полную мощность. Так что шли мы, можно сказать, в сумерках. Сие, правда, ни меня, ни моих спутников нисколько не смущало.

Поскольку следить за дорогой по смартфону пока смысла никакого не имело, аппарат тот я убрал в карман. А и на самом деле! Иди себе прямо и прямо, да иди. Не сворачивая никуда, покуда справа кованые ворота, выход из парка, значит, не увидишь. И всего делов. Вот я и шёл. Да думы свои думал, на светящийся экран не отвлекаясь. Про шотландца-следователя в основном, надо уточнить, я думал.

Нет. То, что шотландец не на чистом английском разговаривать может начать, меня, как раз, нисколько не смущало. Здесь я не парился. Да, хоть на древнем кельтском пусть говорит! Мне-то что за беда?! Всё одно пойму я его. И не потому, что полиглот я такой удивительный. Вообще из иностранных языков я что в школе, что в университете французский изучал. И не очень-то в том преуспел, надо признаться. А за другие языки я и вовсе не брался. Ну да, опять же, то в прошлом теперь. Ныне же я – посланник Обители! И одна из дарованных моей касте способностей – всегда понимать собеседника.

На самой-то Обители, к слову, язык вообще един для всех. У него даже названия-то отдельного не имеется. Язык себе и язык. И всё тут. Да, на другом-каком слоге, даже захоти сильно, всё одно никто изъясняться и не смог бы в сём благословенном небесами месте. Откуда бы и когда не прибыл этот “никто”, и кем он как по заслугам, так и по происхождению не являлся в прежней жизни. Создатель так распорядился. А это, понятно, конечная инстанция в любом вопросе. Правды ради скажу, что противников-то такого расклада и не имелось. Все друг с другом прекрасно общались, все вопросы решались без каких-либо заминок и попыток объясниться “на пальцах”. Ну так, а чего ещё надо-то?

Другое дело – Земля. Здесь как были сотни, если не тысячи, языков разных, включая наречия всевозможные и диалекты местные, так они и остались. Ну, и как же тогда задание какого-нибудь Байаме, австралийского бога неба вот мне, к примеру, выполнять прикажете? Я уже про Африку молчу. Это если вдруг судьба непосредственно туда кого из наших забросит. Там и соседние-то племена не всегда друг друга понять способны. Что уж про пришлых говорить! Вот именно потому Творец нам, посланникам то есть, дабы при поиске раритетов совсем-то уж шансов на успех не потерять, и дал право да возможность с любым аборигеном общаться. Как и на каком наречии тот абориген не вздумал бы вдруг слово молвить.

Да уж. С языком-то понятно всё. Поговорить сможем мы со следователем. Это точно. Только вот о чём говорить-то? В профессиональном плане, имеется в виду.

Я, конечно, читал детективы. Ни без этого. Но там, чаще всего, лишь два варианта рассматривалось. Либо при помощи кулаков у разных нехороших людей, поставив их в очередь, честные, но больные на голову полицейские, в основном ещё и “временно” отстранённые от службы, имя убийцы выбивали. Либо какой-нибудь гениальный сыщик по волосику, прилипшему к ботинку дворецкого, сразу же преступника и определял. Но никому, почему-то, имя ворога до конца книги не говорил! Ещё и всё оставшееся время мучил без устали своего бестолкового помощника, направляя того снова и снова по заведомо ложному следу. Опять же, непонятно зачем. Скорее всего, у сыщика того тоже в башне тараканов не меряно водилось. Да, в книгах – так. В жизни же, думаю, всё по-другому немного.

Любое правонарушение – это в первую очередь рутина. Это бесконечные опросы всех и каждого из причастных, потенциально причастных и просто проходивших мимо. Просмотр камер наблюдения ещё, сбор вещдоков, поиск причин и мотивов преступления. И всё с одной целью – найти свидетеля или улику, зацепиться за ниточку тончайшую и попытаться весь клубок размотать. Молясь лишь об одном, чтобы ниточка та не порвалась либо вовсе другого цвета не оказалась. Добавьте к тому, что дел у детектива по жизни столько, что собьёшься со счёта (а не одно-единственное, как в большинстве тех же книг). И ниточек, соответственно, за которыми и следить надо, и тянуть потихоньку, столько же, если не больше ещё.

И вот как, ответьте мне, человека, который и так на пределе сил давно уже от усталости и недосыпания, и от которого все только чего-то требуют (а следователи – они именно такие), пытать ещё и нам, совершенно непонятно откуда и зачем появившимся господам? Пытать на счёт затрапезного, в общем-то, дела (да простит меня, грешного, помощник хранителя парка за такое определение). Дела, ко всему прочему, очень сильно попахивающего “глухарём”.

А может, стоит отнестись как-то, что ли, по-людски к детективу, без наездов и понтов. Сказать: “Расскажите, пожалуйста, что удалось узнать за это время. Чего добились при расследовании? Мы вам потом, возможно, вопросов несколько уточняющих зададим. И точно – примем любой ответ.” Может, не стоит усложнять? Себя и шотландца накручивать. Ведь чаще всего это работает. Будь, как говорится, проще, и народ к тебе потянется. Здесь это тоже должно сработать.

- И что за люди, да без охраны?! – вдруг прервал мои размышления чей-то хриплый, насмешливый голос, шедший откуда-то слева, из кустов.

Я остановился и, повернувшись в сторону, уставился на торчащую из зарослей голову какого-то гнома. Гном скалил свои полугнилые зубы, отчего-то беспрестанно щурился и периодически поглаживал свои густые рыжие волосы, частично скрытые под бесформенным, мятым колпаком зелёного цвета, натянутым по самые брови.

Гном, убедившись, что я его заметил, дождался ещё, когда ко мне подойдут и встанут рядом сатир со своей девушкой. Затем только раздвинул ветки и, протиснувшись сквозь них, вышел на дорогу. Вплотную к нам, однако, он приближаться не стал. С другой стороны, это дало возможность осмотреть всей нашей компании низкорослика полностью.

Впрочем, особо уж удивительного ничего из себя карл не представлял. Ростом чуть выше метра, наверное. В зелёном же, в цвет шляпы, и таком же грязном, как она, костюме, состоящем из плотно застёгнутой куртки да широких штанов. Из-под штанов торчали носки потрёпанных временем и дорогами штиблет. Разве что, виднелись выглядывающие из-за ворота куртки кончики небольших, прозрачных крыльев, только вот явно не предназначены они были для частого использования. Ну, с помощью крыльев тех можно было до вершины дерева там подняться или реку небольшую перелететь, наверное. Да, абсолютно точно – не более того. Говорю же – ничем удивить меня гном не смог. А крыльев что? Не видел до того я разве? Как и зубов гнилых, впрочем, тоже.

- Ой! Это же пикси! – раздался вдруг, взрывая тишину, восторженный голос Машеньки.

- Узнала, – ухмыльнулся гном.

Мы с сатиром переглянулись. Ну, что с этой знайки-зазнайки возьмёшь?! Вот, как её остановишь? Как молчать заставишь, дав возможность всё-таки первыми старшим как по рангу-званию, так и по возрасту в разговор вступить? А ответ простой, как валенок – никак. От слова совсем. Вот и опять. Синдром отличницы у Маши проснулся, не иначе. Показать решила, что не просто так адепта она слушала, а запоминала всё. Вот оттого первой и поспешила назвать правильным именем возникший перед нами экспонат. Разве что, руку теперь вверх не стала судорожно девочка тянуть, ответ точный зная, как в школе постоянно она делала. Ну, и как гуру нашему сильно нравилось, подобным мелким прихотям которого Мария всегда потрафить рада была.

- Это пикси обыкновенный. Он свет не любит. Для него даже сейчас ярко слишком, оттого он и щурится, – повернувшись к нам и словно отвечая урок, продолжила свои объяснения девушка, тем самым лишь подтверждая своё реноме зубрилы. – А бывают ещё другие пикси, ростом не более тридцати сантиметров. Они летают в основном, а не ходят, и свет нормально воспринимают. Конфеты ещё любят очень. Редко, но встречаются также и пикси-великаны. Высотой до двух с половиной метров. Они, как раз, в воздух подняться не могут, хотя у них тоже крылья есть. Так только, помочь чуть выше подпрыгнуть их крылья способны. И всё.

- Чего это я обыкновенный?! – тут же обиделся недорослик.

- Простите! Простите, пожалуйста. Я заговорилась. Ну, конечно же, Вы не обыкновенный! Вы – удивительный и очень-очень интересный! – поняв, что допустила непростительную оплошность, немедленно попыталась исправиться Маша.

- То-то же, – кивнул головой пикси.

- Ну, вот что, любезный. А также удивительный наш и интересный, – решил взять разговор в свои руки сатир. – Вам чего надо-то от нас?

- Известно чего! – можно даже сказать, изумился недорослик. – Праздник ведь у нас. Больше двухсот пикси вместе собралось. Не так уж часто такое случается. И ночь уже настала почти. Совсем скоро веселиться пора придёт. Поляну-то для тогоуже подготовили, и оленей даже оттуда выгнали.

- Не чаще раза в полгода пикси вместе собираются. И только по большим праздникам. Всех трёх видов собираются, имеется в виду, – снова влезла в беседу Маша со своими познаниями.

- И что, что праздник? – вздохнув, продолжил свои расспросы Орис.

- Так эль нам нужен. И конфеты. Вон, даже девица ваша знает – мы конфеты любим. Все любим. Не только летуны, – пояснил пикси.

- А мы-то здесь причём? – рогатый был сегодня на удивление выдержан и спокоен.

- Так деньги давайте! – протянул руку недорослик. – На эти самые эль и конфеты. В основном мы, конечно, подготовились, запаслись. Но, вдруг чего не хватит! Что тогда делать? Мы-то все монеты, что у нас в закромах были, уже потратили. Надо восполнить теперь как-то денежные запасы. За ваш счёт, например. Так что лучше сразу, добровольно давайте гроши. Иначе великанов наших позову, они, кстати, совсем недалеко отсюда. Придут громилы, да силой денежки ваши заберут. И все уже заберут, что есть, без остатка. Ещё и по шее накостыляют.

- Ты, убогий, здесь что? Угрожать нам вздумал? – я стесняться в выражениях не стал. Да и не то сейчас настроение у меня было, чтобы ножкой тут шаркать перед каждым встречным-поперечным вымогателем.

- Лёшенька, Лёшенька! Ну, подожди. Нельзя же так! – укоризненно посмотрела на меня Маша.

- А как можно? – теперь уже пришла пора удивляться сатиру.

- Ну, можно, например, и помочь ребятам, – протянула девушка. И тут же, глядя на наши с рогатым вытянувшиеся, прямо скажем, не очень-то и расположенные к подобной благотворительности рожи, затараторила. – Ну, посмотрите, посмотрите, какой милый этот мальчик. И точно совсем не богатый. Совсем! А праздник ведь! Праздник! И гостей сколько! Ну, есть же деньги у нас! Есть! Много. Отчего не помочь?

- Да. Точно! Отчего бы и не помочь! – тут же полностью поддержал Машу наглый пикси.

Я просто махнул рукой и отошёл в сторонку. Пусть Мария делает, что хочет. Тем более, рядом с пикси появился его собрат. Тот самый “летун”. Он только-только выпорхнул из кустов и тут же показательно начал копаться в карманах. Достал вскоре старый фантик от конфеты, понюхал его, грустно вздохнул и уставился своими огромными печальными глазами откуда-то снизу (летать у него, вроде как, сил больше не было) на девушку. Против такого козыря у меня ответа уже не было. Пытаться хоть как-то вразумить нашу даму в подобной обстановке виделось мне делом абсолютно безнадёжным, если не сказать – безумным.

- И сколько же вам надо? Для восполнения этих ваших денежных запасов, – поинтересовался у пикси сатир. Рогатый, видимо, поддерживался абсолютно того же мнения на счёт позиции Маши в вопросах подаяний сирым и убогим, что и я, потому даже не стал пытаться более лезть в бутылку. К тому же Орис ещё точно не собирался из-за каких-то там мелких проходимцев рисковать расположением своей зазнобы. Вот, точно не собирался.

- Три тысячи, – выпалил недорослик и в упор уставился на моего родственничка, перестав даже дышать.

Очень на то похоже, карлик и сам не ожидал от себя подобного нахальства. В части запрошенной суммы, само собой, размер которой он определил совершенно спонтанно. Ориентируясь, безусловно, лишь на столь неосторожно брошенную Машей фразу “Денег у нас много”. Отчасти это моё предположение подтвердил и его собрат-летун, который, услышав из уст дерзкого сородича столь огромную цифру, начал поглядывать теперь на него одновременно и недоверчиво, и уважительно, и даже с какой-то, что ли, завистью.

- Три тысячи чего? – мягко поинтересовался сатир. – Подзатыльников?

- Орис! – строго взглянула на моего братца и буквально отчеканила Мария. – Достань три тысячи фунтов, плюс ещё пятьсот, в качестве извинений за своё непозволительное поведение, и отдай их пикси.

- Как скажешь, дорогая. Как скажешь, – тут же примирительно и немного сконфуженно пробормотал кучерявый. После чего, стараясь даже не смотреть в мою сторону, новоявленный филантроп достал из кармана вручённую нам (нам! не ему!) совсем недавно пачку купюр, послюнявил палец да начал отсчитывать ту самую сумму, что и озвучила Маша, причём озвучила абсолютно безапелляционным тоном.

Глава 4

А вот и действительно. Жизнь-то начала налаживаться! Начала! После череды неудач, тех, что обрушились на нас с ходу в доброй старой Англии, пришла теперь пора благоденствия. Да что там – пришла! Расцвела буйным цветом!

Я потянулся к бокалу с выдержанным, бог знает сколько лет, виски. Тем, что стоял по правую сторону на полочке. Сделал изрядный глоток, счастливо зажмурился, поставил бокал на место и снова по шею погрузился в горячую воду, щедро покрытую сверху мыльной пеной.

Да. Как и намеревался, я снял для себя воистину королевский номер в гостинице и с ходу потребовал наполнить там ванну для себя. Затем я выбрал вполне достойный своего нынешнего финансового положения напиток, небольшой набор лёгких закусок к нему и… И всё! А что ещё надо-то уставшему путнику? Только раздеться, бултыхнуться в воду и замереть там, дав измученному телу насладиться, наконец-то, негой. И потом лишь изредка, буквально заставляя себя сделать пару-тройку в-общем-то несложных движений, подхватывать то наполненный бокал, то какую-нибудь канапешку с чёрной икрой. Всё исключительно для того, дабы порадовать несказанно не только тело своё, но также и вкусовые рецепторы, и желудок. И, кстати, подхватывать с установленной для того прямо на ванну специальной подставки-подноса. Это чтобы не тянуться далеко, не перенапрячься, не дай бог! Сервис и забота ведь здесь во всём, как-никак. В общем, лепота, да и только.

Мысли мои текли медленно. Полностью под стать движениям тела. Не то, чтобы и был повод поразмышлять о чём-то. Но, совсем уж голову пустой держать – так ведь тоже не бывает. Блондинки ни в счёт.

Всё-таки более правильно было бы даже сказать – не думал я. Скорее, подсчитывал барыши. Как в принципе и положено нормальному толстосуму, к доблестной касте которых я теперь относил и себя. Относил, благодаря той самой кредитной карте с шестью нолями, фигурирующими среди прочих цифр на счёту, и покоящейся ныне в правом кармане моей куртки. Карте, которую я немедля изъял у сатира, лишь только мы покинули территорию Виндзорского парка. Как впрочем, изъял и добрую треть, а может даже и поболе, оставшихся в нашем распоряжении наличных.

А потому что нечего! Не надо! Не надо за чужой счёт добренькими быть! Это значит за мой счёт, для тех кто сразу не понял. А что? Деньги так-то общие. Соответственно и решать их судьбу сообща надо. А не разбрасываться суммами огромадными направо и налево по прихоти лишь одной. Да по собственной прихоти, не по коллективной, замечу. Да что там прихоти?! По блажи, прямо скажем. Одной особы. Чересчур, оказывается, впечатлительной и мягкосердечной, не сказать – малахольной.

Так что, как говорится – во избежание в дальнейшем и спокойствия ради, да чтобы ещё на день чёрный пару грошей приберечь, ни без этого, и забрал я у нерадивого хранителя казны, то бишь братца моего названного, часть активов.

Не сказать, конечно, чтобы совсем уж зазря те самые три с половиной тысячи фунтов из нашего кошелька в бездонные карманы пикси перекочевали. Успел я, несмотря на презрительное фырканье Маши, выторговать за щедрость нашу такую необыкновенную взамен пару услуг со стороны недоросликов крылатых. Каких услуг? А и не знаю даже. Там видно будет. Если вообще будет видно, разумеется. Может статься и так, что просто не успеем мы воспользоваться таким счастьем, как помощь пикси. Может и так. Ну, и что с того? Всё равно пусть будет! С драной овцы, знаете ли, хоть шерсти клок.

Да. Добавился в итоге к активам нашей славной компании избранных должок со стороны одного из представителей местной нелюди. Всё в одну копилку, всё в одну. Туда же, к слову, где уже надёжно хранилась и потенциальная помощь от сильных мира сего (ну, пусть не мира, пусть даже Англии одной только, и всё же!). Тех сильных, чьи имена значились в блокноте, поднесённом мне моим новым знакомцем, замечательным во всех отношениях лесником. Приплюсуем сюда ещё лояльное отношение некого следователя-шотландца вкупе, вот нисколько не сомневаюсь, со всем местным отделением полиции. Всё? Нет! А денежки? Ну, как про них-то забыть? Тоже в кубышку. Немедля! И что же мы теперь имеем в итоге? А весьма и весьма неплохой баланс в нашу пользу, я вам скажу. Как здесь не порадоваться-то?!

Я допил виски, закинул в рот последний кусочек выдержанного чеддера и начал вылезать из ванны. Заставил себя вылезти, точнее. Было, что скрывать, в один момент желание взять, да так и уснуть вот прямо здесь. Однако вовремя пришедшая, на удивление трезвая мысль о не слишком-то комфортном пробуждении в холодной, если не ледяной воде, да с застывшими кусками мыла на теле начисто отбила это намерение, вызванное исключительно ленью.

Далее – взять себя в руки, душ, тёплое махровое полотенце и уже только потом – кровать. Та самая, размером с аэродром. И только для меня одного! С этой блаженной мыслью я и заснул.

Так-то спать нам, избранным совсем не обязательно, конечно. Вернее, обходиться без сна мы можем очень долго, как впрочем, и без еды. Неделями точно. Правда, я лично это не проверял. По одной простой причине – ресурсы наши не бесконечны и со временем, если не пополнять их, они закончатся. И, по законам подлости, произойдёт это в самый неподходящий момент. А у нас служба, знаете ли, не та, чтобы рисковать без повода. Тем более, часто на службе той тех ресурсов внутренних за пару часов мы тратим поболе, чем иной человек за неделю. Потому при каждом удобном случае что я, что сатир старались и поспать, и поесть. Ещё с первого задания мы так поступать начали. А адепт, гуру наш замечательный своими тренировками лишь укрепил сию привычку.

С другой стороны, а чего бы и не поесть на Земле-то, матушке нашей, да не вздремнуть лишний раз. Это на Обители, возьмём её хотя бы к примеру, чревоугодие – тот же самый грех. А здесь, напротив – фрикасе, фуа-гра, финансье и прочая-прочая. И это только на букву “ф”. И всё для пользы, всё для здоровья. И всё это нам здесь можно. Вот чего, спрашивается, и не подзарядиться бы тогда, когда такая возможность выпадает? Особенно, если деньги есть.

Проснулся я от стука капель об жестяной отлив. Окно я оставил открытым и потому звуки снаружи легко проникали внутрь комнаты. Однако дождливое утро не смогло испортить моего настроения, равно как не смогли его испортить и недовольные лица моих компаньонов. Они, видите ли, были недовольны тем, что их потревожили слишком рано. Нужно было, оказывается, назначить встречу со следователем после обеда, а ещё лучше – ближе к вечеру. А тут, понимаешь, подняли ни свет, ни заря, позавтракать не дали, да ещё и пешком по лужам топать заставили. Пришлось опять напоминать моей нерадивой команде, что не на курорт мы сюда приехали. Потому арбайтен и ещё раз арбайтен. Хотя более правильно будет сказать – to work. Мы всё же в Англии.

Сам-то я и кофею с сэндвичами откушать успел, и новости местные почитать, и в Интернете информацию о пряжке золотой поискать. Благо время ещё позволяло. Ничего, правда, по интересующему меня вопросу не обнаружил, но на то сильно и не рассчитывал. Потому особенно и не опечалился.

Ровно в девять, как и было оговорено, я позвонил следователю. Шотландец мой звонок ждал, подтвердил готовность к сотрудничеству и предложил встретиться как можно быстрее. Чтобы, значит, разобраться до обеда с нашими проблемами и заняться далее своими делами, коих у него ещё воз и маленькая тележка вообще-то. Я намёк понял. К тому же именно такой расклад меня более чем устраивал. Потому и ответил я немедленным согласием на предложенный план действий, положил трубку и побежал будить Ориса с Машей.

Решив для себя поддерживаться избранного вчера вечером принципа “будь проще” во всём (по крайней мере, сегодня), я наотрез отказался от предложенного отелем лимузина, несмотря на гневные протесты так толком и не проснувшихся моих компаньонов, и собрался идти к следователю пешком. Тем более идти не так уж и далеко оказалось, да и залить улицы дождь толком не успел (луж, кстати, особенно-то и не было). Соратничкам же своим в ответ на претензии их множественные предложил ещё спасибо сказать. Это за то, что зонтики гостиничные взять позволил. И то только потому, что на них символику отеля со всеми его звёздами отчего-то не нанесли.

Мария так всю дорогу и прошла, вскинув гордо голову да не наделяя меня и толикой своего внимания. Обиделась, понимаешь. Сатир же пришёл в себя быстро. Чувствовался всё-таки опыт. Он встал со мной рядом и принялся обсуждать текущие дела. Связанные с нашим заданием, само собой. И громко обсуждать, на всякий случай. Ну, так, чтобы Маша всё слышала. Да я и не против был. Что ей, отдельно потом всё объяснять?

К моему вящему удовлетворению Орис полностью одобрил избранный мной подход к общению со следователем. И даже согласился с тем, что пешком идти действительно более целесообразно было. Повезло, правда, рогатому, что при разговоре он в сторону Марии не смотрел и потому не видел, какими взглядами она его одаривала.

Разве что ещё, напомнил сатир мне, беседу вести с шотландцем ему по штату положено. Он де отдохнул и вполне готов снова исполнять свои прежние обязанности в полном объёме. Я же должен сзади стоять и без серьёзного повода в разговор не влезать. Вот так и точка! Про Машу же Орис словно вообще забыл, никак её участие в предстоящей встрече не обозначив. Чем заслужил очередной уничтожающий взгляд в спину. Думается, придётся изворачиваться рогатому вечерком, что ужу тому на сковородке. Это когда он наедине с девушкой останется и объясняться начнёт за игнор подобный одного из важнейших членов команды. И не факт же ещё, что удастся сатиру по итогу без потерь серьёзных обойтись.

Вот так “весело” мы и добрались до полицейского управления, где нас немедленно, как только мы представились, препроводили в кабинет Виллема. Действительно ждали нас.

Следователь по делу помощника лесника, как мы убедились, и правда, даже по внешнему виду своему не давал и малейшего повода усомниться в принадлежности к роду-племени. Высокий, статный, голубоглазый, с копной рыжих волос. Ну, может только, одетый в классический, слегка помятый серый костюм, в состав которого входили самые что ни на есть обычные брюки, а не традиционный килт. И всё равно – шотландец шотландцем, да ещё и в самом классическом понимании обывателем данного генотипа.

Кабинет Виллема также являл собой стандартный образец, только уже места работы детектива. Небольшой, с минимумом мебели, огромным сейфом в углу и двумя стульями для посетителей. Дополнял картину массивный стол, полностью заваленный бумагами. Здесь, правда, абсолютно все представители специальных, тайных служб дружно, недовольно покривились бы – большинство бумаг лежали содержимым (текстом в основном, но были и фото) вверх. Абсолютно никакой секретности! Хотя, может статься, это просто пока наведением порядка шотландец не стал себя утруждать. Свои ведь пришли, как-никак! И сомневаться в их, то бишь – нашей добропорядочности резона совершенно никакого имелось.

При виде нас следователь поднялся из-за стола, где он до того, не тратя времени зазря, работал, и поспешил навстречу – пожать руки. Последовало короткое, формальное (заочно мы уже знали друг друга) представление сторон. Затем Виллем вернулся на своё место, дождался пока мы расположимся напротив и, всё так же не желая терять и лишней минуты, сразу принялся излагать результаты интересующего нас расследования. На чистейшем английском языке, кстати. Наверное, действительно детектив торопился, не стал он развлекаться с нами и говорить с тем самым шотландским акцентом, всё ради одной только сомнительной потехи и утешения собственного самолюбия.

Великих успехов, прямо скажем, нашему следователю достичь не удалось. Была, конечно, установлена причина смерти. Хотя это-то, скорее, являлось результатом судебной экспертизы и работой, соответственно, патологоанатома, а не лично шотландца. Как бы то ни было, однозначно можно было утверждать, что помощник лесника был задушен и, вернее всего, при помощи шёлкового шейного платка. Учитывая комплекцию Томаса и его истощённый алкоголем организм, сделать это с лёгкостью могли что мужчина, что женщина. Да, и ребёнок, чуть постарше который, также с подобной задачей без особого труда справился бы!

Опять же, учитывая повальное увлечение итальянской модой, тот самый шёлковый шейный платок носили теперь все, кому не лень, и совершенно независимо от половой принадлежности. Потому и в этом плане круг потенциальных подозреваемых нисколько не сужался. Преступником по-прежнему мог быть кто угодно. Единственный просвет здесь (хотя, просвет ли?) – с определённой долей уверенности можно было утверждать, что убийство заранее не планировалось. Для душегубства злодеем был использован первый попавшийся под руку подручный материал. Ну и (снова мрак), оставалось добавить, что платок найден так и не был. Убийца предусмотрительно унёс его с собой и, скорее всего, давно уже изничтожил.

Далее. Смерть настигла Томаса в каком-то тёмном дворе, тело его затем было сброшено в канаву. Так что нашли помощника лесника только на следующие сутки, далеко за полдень и совершенно случайно. Ни о каком расследовании по горячим следам речи, само собой, уже не шло. Тем более что последние следы, которые мог теоретически оставить убийца на месте преступления, с успехом смыл ливень, прошедший в этот день утром.

И последнее. Хоть что-то. Перед своей гибелью Томас заходил в ломбард. Очевидно, с целью заложить какую-то вещицу. Что именно, точно выяснить не удалось. Зато доподлинно стало известно, что в то время в ломбарде находились хозяин заведения и пять посетителей (это помимо Томаса), вроде как, случайных, однозначно – не местных. И все эти господа (точнее, пять мужчин, включая хозяина, и одна дама) вместе и дружно утверждали, что парнишка действительно поначалу имел интерес к продаже. А потом взял и убежал.

Спугнул помощника лесника наряд полиции, в составе двух констеблей. Они, констебли эти значит, на самом-то деле всего лишь зашли погреться (вечерами, ближе к ночи уже холодало существенно). Ну и, для порядка, чтобы порасспросить заодно немного владельца заведения о криминогенной обстановке на районе. Кто, как ни хозяин ломбарда осведомлён о том лучше всего? На Томаса полицейские и внимания-то особого не обратили, он был частым гостем в подобных учреждениях. Приходил, уходил, снова приходил. Потому и теперь – сбежал, ну так и ладно, скатертью дорога. Единственно, утверждали, что паренёк тогда скорее всё же был с сильного похмелья, нежели пьян. И всё.

Вслед за Томасом из ломбарда потянулись и прочие посетители. Их, правда, констебли на всякий случай проверили. Все оказались с документами, все, вроде как, являлись добропорядочными гражданами, единственная страсть которых – коллекционирование. И все, как утверждали, постоянно проживали в Лондоне, в Виндзор приехали отдохнуть. В ломбарде же лондонцы искали что-нибудь необычное, да интересное по цене (это подешевле, значит, чем в антикварной лавке или же на аукционе). По жизни, так-то, это являлось практикой вполне обычной, нормальной даже и для богатых собирателей, не говоря уже о любителях с зачастую весьма тощим кошельком. Потому и не вызвало такое времяпровождение никаких поводов для подозрений. Да, впрочем, и теперь в этой части ничего не изменилось.

И всё же информация на счёт ломбарда нашу команду откровенно порадовала. Хоть какая-то зацепка! А то совсем до того как-то кисло было. Убить мог кто угодно, никаких улик, все следы смыл дождь… Ну, что это за результаты расследования?! Теперь же – шесть подозреваемых, с констеблями – так и вовсе восемь. Уже дело.

Естественно, ту самую парочку полицейских, что последними (не считая самого убийцы, понятно) видели Томаса, мы возжелали лицезреть немедленно. Дабы порасспросить теперь уже самим. И чтобы подозрения с них снять, коих фактически-то и так не было вроде. Однако же – чем чёрт не шутит, пока бог спит. Проверить лишним не будет.

Желанию нашему пообщаться с констеблями Виллем не удивился нисколько. Наоборот. Он, без сомнений, ожидал именно такое развитие событий. Потому просто подошёл к двери, открыл её и сделал пригласительный жест рукой лицам, стоящим в коридоре. Затем, чуть посторонившись, он пропустил внутрь кабинета двух долговязых дядек в полицейской форме, чуть подумал и велел оставаться им у двери. Сам же снова вернулся на своё место.

Решение оставить полицейских у входа было вполне обоснованным. Напомню, кабинет был маленьким. И стула-то для посетителей всего два, на которых, замечу, уже расположились Мария и сатир. Я же стоял около рогатого. Как впихнуть к нам ещё двух верзил? И как в таких условиях с ними разговаривать? А разговаривать-то нужно было. Как-никак перед нами предстал в полном составе наряд, что оказался совершенно не вовремя для Томаса и так кстати для нас в тот самый злополучный день в ломбарде. При общей же диспозиции, выбранной шотландцем – констебли оказались расположены напротив нас. Пусть и близко совсем, но на расстоянии всё равно. Общение уже вести можно было, внимательно при том и с относительным удобством наблюдая за реакцией собеседников на наши вопросы. Плюс за их мимикой и выражением глаз наблюдая.

Всё оказалось гораздо проще. В части анализа поведения констеблей. Два деревенских паренька, представшие перед нами в полицейской форме, по виду – незамысловатые, но предельно честные и исполнительные, таковыми на самом деле и оказались. Понятно это стало практически сразу. Без каких-либо вариантов. Ну, что ж… Минус два подозреваемых.

Что сказать по самому общению? Орис, что вёл переговоры, похоже, с одного взгляда всё понял про стоящих перед нами ребят. Потому, особо не заморачиваясь, просто предложил констеблям вкратце рассказать всё, что они знают по делу Томаса. Ну, долговязые недотёпы, недолго думая, и начали свой доклад с того, что с ходу выложили основную версию убийства. Версию, которую выдвинул и над которой трудился сейчас их отдел во главе с Виллемом. Заставив при том самого Виллема недовольно поморщиться. Этой части следствия детектив, судя по всему, собирался коснуться позже, снова оставшись наедине с нами. На сладкое, так сказать. Тем не менее, прерывать подчиненных шотландец не стал.

Так вот. По версии следствия, как нам доложили, Томас был убит какими-то бродягами, совершенно случайно оказавшимися с помощником лесника на узкой дорожке в тёмном переулке. Убит исключительно с целью грабежа. О чём, по мнению полиции, однозначно свидетельствовали абсолютно пустые карманы паренька. Соответственно все силы теперь были направлены на поиск этих бродяг. Поскольку внешность потенциальных убийц пока была неизвестна, проверялись все подряд подозрительные личности. На это и уходили все ресурсы и средства отдела. Прочие версии при таком раскладе, понятно, даже не рассматривались. Ровно так же не рассматривалась и причастность к преступлению тех самых пятерых посетителей ломбарда. Вот, собственно, и весь рассказ.

На самом деле, конечно, версия шотландца вполне имела право на жизнь. С другой стороны, здесь мы помочь точно не могли. Государственная машина справится в массовых проверках и облавах куда как лучше и гораздо эффективнее нас. Потому, дослушав констеблей, мы просто передали Виллему рисунок пряжки, которая, как пояснили, скорее всего, оставалась до самой смерти у Томаса. Не забыли уточнить и то, что пряжка была изготовлена из чистого золота, и именно её паренёк предлагал к продаже, похоже. Попросили ещё уведомить нас незамедлительно, если этот раритет найдётся или же, хотя бы, промелькнёт хоть какая-то достоверная информация о его местоположении. Рисунок, к слову, весьма предусмотрительно я успел нарисовать утром. Точнее, несколько таких рисунков. На всякий пожарный.

Виллем заметно повеселел. Ещё бы! Он заранее считал результатом нашей встречи только зря потраченное время, а тут такой подарок. Улика! Пусть пока и не найденная. Ну да, всё одно полиция город шерстит в поисках бродяг-убийц. Поищут заодно и пряжку. Что, кстати, может оказаться ещё и проще.

Более, собственно, нам в кабинете шотландца делать было нечего. Мы, уже с гораздо большей симпатией друг к другу, попрощались и пожелали друг другу успехов. Но, попрощались только со следователем. Констебли, по нашей просьбе, были незамедлительно переданы в наше же полное распоряжение. Отправились дальше мы уже в их сопровождении.

Здесь всё очевидно. Полиция ищет случайных прохожих, промыслявших разбойничеством и позарившихся на лёгкую добычу в лице Томаса. Мы же решили заняться другой реальной зацепкой – ломбардом. В лично моём понимании, совершенно напрасно эту ветвь в расследовании Виллем откинул, как неперспективную. Помощник лесничего вполне мог успеть показать свой товар во всей красе и предложить приобрести его, как самому скупщику, так и находившимся в то время там посетителям. И один из посетителей ломбарда, по причине появления полиции не успевший сразу договориться о цене, мог бы затем и последовать за нашим пареньком. Да расправиться с ним в тёмном переулке, не пожелав просто расставаться с наличными и забрав, таким образом, приглянувшийся раритет абсолютно бесплатно. А почему бы и нет?! Чем такой вариант хуже версии шотландца?

Констебли же нужны были нам, чтобы: первое – проводить до места гибели Томаса и показать это место; второе – проводить до ломбарда и представить нас там хозяину как лиц, имеющих право задавать любые вопросы; третье – рассказать по дороге абсолютно всё, что они ещё могли вспомнить (дополнительно к сказанному ранее) по делу помощника лесника.

Плоды, кстати, наша беседа с полицейскими начала приносить практически сразу. Оказалось, что хозяин ломбарда после ухода Томаса и остальных своих посетителей тут же принялся закрывать лавку, настойчиво выпроваживая при этом констеблей. Сослался, видишь ли, он на плохое самочувствие. Наши бравые парни решили, что на самом деле не захотел скупщик делиться с ними информацией о местных проходимцах. И нашёл самый простой выход, как не делать это. Не знаю. Может и так, конечно. Да только вычеркивать этого перца из списка подозреваемых погодим пока. Побеседуем с ним сначала более детально и серьёзно.

Как оказалось, информация о хозяине ломбарда являлась лишь прелюдией к главному блюду, имеющемуся в меню у констеблей. И в качестве этого блюда вскоре нам были представлены адреса двоих любителей старинных раритетов. Да, да! Именно адреса! С точностью до дома. Номера квартир наши доблестные стражи порядка не запомнили. Но, даже не буду говорить “к сожалению”. Какое тут сожаление, когда и так такой подарок?! Нисколько не хуже, прямо скажем, чем тот, что мы презентовали в виде рисунка пряжки Виллему.

Нет. Похвастаться удивительной, феноменальной памятью полицейские не могли. Не в этом дело было. Вся соль в элементарном совпадении. Прямо как в одном небезызвестном нашем фильме, что особенно на Новый год показывать любят. Только здесь, в отличие от кино того, не один, а сразу две пары одинаковых адресов для живущих в разных городах людей выпали.

Чтобы не показаться вам голословным, судите сами. Первый из наших констеблей снимал квартирку в Виндзоре на Виктория-стрит. И та дама, что видела Томаса одной из последних, арендовала жилье по улице с таким же названием, только уже в Лондоне. Второй страж порядка, сопровождавший нас, имел в местном городке собственное жильё. На Хай-стрит. И точно такой же адрес, что у полицейского, разве что в столице Англии имел молодой человек лет тридцати, покинувший, к слову, в день смерти помощника лесничего ломбард первым. Удивительно? Ещё как! Можно порадоваться? Да, безусловно. Но не долго. Нам стало известно теперь, как найти всего-то лишь двоих интересующих нас клиентов. Из тех пяти, что покинули Виндзор. Где и каким образом искать оставшихся троих – пока до конца непонятно. Ну, ничего. Будет день, будет и пища, как говорится.

К сожалению, толком описать внешность ни девушки, ни мужчины констебли не смогли. Лишь общие фразы – среднего роста, брюнет, блондинка, красивая, обычного телосложения, без особых примет. Вот как, скажите мне, по такому описанию человека в Лондоне искать? Впрочем, в вопросе обрисовки наружности интересующих нас лиц и изначально больше надежда на хозяина ломбарда была. У того всё-таки профессиональная память на лица должна иметься. Без неё в торговле никак. Успешной торговле, по крайне мере.

В общем, за разговорами время в пути до места смерти помощника лесника пролетело совершенно незаметно. Потому что с толком. И даже довольно мрачная атмосфера каких-то задворок, куда нас в итоге привели, по определению уже не могла ввергнуть нашу команду в уныние. Мы просто начали делать свою работу.

Для начала мы бегло осмотрели окрестности. Ничего необычного не обнаружили, да и не рассчитывали, честно говоря. Гораздо большую надежду мы возлагали на обследование канавы, где нашёл своё последнее пристанище Томас.

Канава оказалась наполнена какой-то грязной жижей. Это после небольшого дождичка-то, по сути! Во что она после ливня превращалась, можно было только догадываться. Неудивительно, что никаких следов полицейским здесь обнаружить не удалось. Правду сказать, у них и не было таких возможностей, как у нас, у избранных. Точнее, такого дара.

Отвлечёмся немного. И зададимся вопросом. А вот как, действительно-то, определить, что та же самая пряжка, коли найдём мы её вдруг, принадлежит именно Херну? Или предложите нам таскать на Обитель подряд без устали вообще все золотые аксессуары, что удастся найти и которые хоть немного подходят под выданное нам описание? Понятно – это всё же не вариант. Абсолютно незачем превращать наш новый мир в нечто среднее между складом и помойкой.

И снова – Творец предусмотрел всё. В мудрости своей он дал нам возможность определять, что за раритет перед нами. Когда, где и даже, зачастую, кем он был сотворён. Иногда – какими возможностями обладает. И не только по внешнему виду артефакта всё это определять. А и по запаху, исходящей ауре, внутренней вибрации, да, бог знает, ещё по чему! То есть, необязательно искомая вещь вот прямо перед нами лежать должна была. Если не сокрыта она какой-то особо хитрой магией, конечно, то и на небольшом расстоянии почувствовать её мы могли бы. Адепт наш говорил, что для того три-четыре метра – не предел ещё. Здесь всё от тренировки зависит. И это для точной идентификации конкретной вещи! Скопище артефактов (захоронение какое в кургане том же или, элементарно, выставку раритетов в музее) мы могли и за пятьдесят метров ощутить даже.

Вот именно способностью чувствовать раритеты мы теперь и собирались воспользоваться. Да, собственно, и воспользовались.

Коротко посовещавшись и оставив на время наших сопровождающих ждать на месте, мы разделились. Я медленно, не торопясь, двинулся в левую сторону вдоль канавы. Сатир – в правую. Маша же начала нарезать круги по двору. А что? Вдруг, да всё же выронил Томас пряжку! Может она между камней провалилась, а может на дне теперь лежит. Опять же, учитывая ливень, пряжку могло и течением, пусть и недалеко, но отнести. Канава же – в глубину и метра не будет. Значит, если и закопался на глубине (или в щель какую во дворе забился) артефакт Херна, почувствовать его мы смогли бы. В любом случае – проверить версию случайной пропажи следовало. Обязательно.

Минут через пятнадцать мы снова собрались все вместе. Чуть погрустневшие. Опять надежда обойтись малой кровью не оправдалась. Пусть и мизерная совсем та надежда была и более походила на иллюзию даже. И всё равно немного обидно, что вновь с ходу, в этот раз – на месте гибели Томаса собственность Охотника обнаружить нам не удалось.

Разве что, сатир совсем уж без трофеев не остался. Он подошёл к нам, покручивая задумчиво в руках какую-то запонку, что смог отыскать совсем неподалёку. Очень дорогую запонку, похоже. Серебряную. Точно не ширпотреб. Изготовленную к тому же, судя по всему, по специальному заказу, о чём вовсю кричал выбитый на лицевой стороне её какой-то хитрый вензель. Очевидно – знак рода.

Полицейских, кстати, находка рогатого нисколько не заинтересовала. Они лишь мельком взглянули на ценную вещицу и пожали плечами. Бродяги, поиском которых они занимались, точно подобных аксессуаров в гардеробе своём не имели. Значит, и им это было неинтересно. Вообще, по мнению констеблей, обронил ту запонку обычный недотёпа. И именно что случайно обронил. Может, ко всему прочему и год назад или даже пару лет сие событие, прямо скажем, малозначимое произошло. Кто уже сейчас скажет.

И всё равно, на всякий случай, Орис с моего молчаливого одобрения запонку решил пока не выбрасывать. Он тщательно протёр её и убрал до поры до времени подальше в карман.

Затем мы последний раз осмотрелись вокруг и кивнули констеблям. Более здесь нас ничего не задерживало и, соответственно, пора было продолжить путь дальше. Следующей нашей целью являлся ломбард.

Глава 5

От места убийства помощника лесничего до ломбарда идти пришлось минут тридцать. Что только лишний раз подтверждало – каждый из присутствовавших в комиссионке в последний свой визит туда Томаса (включая хозяина заведения), вполне мог успеть при желании догнать парня, проследить за ним, а затем и задушить. Времени на то любому из сей шестёрки лиц (для нас так, однозначно, лиц подозреваемых) хватило бы, без сомнения, с избытком.

Шли мы теперь молча. Полицейские всё, что могли вспомнить, рассказали нам ещё на первом этапе пути. Рассказали всё, без утайки. О погоде же и здоровье просто так трепаться, отдавая дань сомнительным традициям, не хотелось почему-то никому. Оттого, откровенно говоря, и беседа, начатая было кем-то лишь вежливости ради, так и не завязалась. Желающих её поддерживать как-то вдруг, да и не оказалось. По итогу, вскоре каждый из нас ушёл в свои мысли, не мучая более пустыми разговорами ни себя, ни других.

Лишь на исходе получаса пути один из констеблей решил-таки нарушить наложенное нами самими всеобщее вето молчания. Облегчённо вздохнув (дорога парня явно утомила), он сообщил, что идти осталось – всего ничего. Напарник полицейского среагировал на эти слова мгновенно. И, словно опомнившись, немедля продолжил разговор. Только повернул его в несколько иную сторону. А ещё точнее – он счёл необходимым предупредить нас о некоторых особенностях характера хозяина скупки. Заранее, так сказать, предупредить.

- Владеет, хочу вам сказать, ломбардом О’Райли, ирландец. Он же и единственный работник этой лавки. Приходит ещё старушка какая-то убираться к нему. Раз в неделю. Да она не в счёт. Впрочем, не то и главное, – просветил нас полицейский. – Как себя этот О’Райли поведёт – вот загадка. О том никогда заранее не знаешь. Отсюда проблемы все. Не знаешь, правда, как поведёт, если денег ему не принёс. С деньгами-то ты – лучший друг его. Он тебе тогда и поулыбаться может, и историю какую интересную рассказать. Знает он этих историй, к слову, огромное количество.

- Что ж тут удивительного. Таких, как он, каждый второй считай, – усмехнулся сатир.

- Сомневаюсь сильно. Впрочем, вы же не дослушали меня. Отсюда выводы поспешные, – кивнул сам себе головой констебль. – Так вот, значит. Про “с деньгами-то пришёл” – понятно. Другой расклад возьмём. Если просто так ты к нему заявился, без намерения купить товар выставленный или же перстенёк какой интересный, золотой весь из себя заложить. Ну, спросить там о чём или даже просто от дождя спрятаться. Чем всё тогда закончится – неизвестно. Каждый раз лотерея. Может, конечно, и чай ты получишь горячий, чтобы согреться быстрее. Так тоже бывает. Вчерашний чай будет, правда, скорее всего. Да то ни беда! Гораздо хуже вариант может быть. Это когда случится так, что тебя вообще без объяснений каких-либо возьмут, да взашей из заведения и вытолкнут.

- Последнее-то чаще всего и бывает, – Усмехнувшись, сделал ремарку первый страж порядка. – Нас с напарником, зачастую, от подобного произвола только форма наша и спасала. О’Райли всё же старается с законом проблем не иметь.

- А всё из-за комплексов, я думаю, поведение-то такое у хозяина ломбарда, – вновь продолжил говорить второй из наших сопровождающих. – Силушкой бог мужичка этого не обидел, а вот росточка дать, понимаешь, пожадничал. Не более полутора метров в высоту-то О’Райли. На каблуках если. Отсюда и перепады настроения у парня. Коли решил он, пусть и без повода, что косо или с усмешкой на него кто посмотрел – всё. Враг тот ему. Впрочем, сейчас вы сами в том убедитесь. Пришли мы уже.

- Ну-ну, – хмыкнул рогатый. – Вот теперь совсем интересно стало. Открывай, что ли, уже дверь, психоаналитик наш доморощенный. Посмотрим на твоего пациента более пристально.

Констебль только скептически в ответ пожал плечами. Мол, я предупредил, а дальше – дело ваше. Хотите шутить – шутите. Потом, разве что, не жалуйтесь. Затем он открыл дверь и уверенно вошёл внутрь. Мы двинулись вслед за ним.

Внутри оказалось неожиданно просторно. Просторно для, на самом-то деле, довольно небольшой лавки. По крайней мере, мы впятером расположились вполне себе комфортно. Локтями точно не толкались. К тому же мы могли отлично видеть не только друг друга, но и прилавок, и хозяина ломбарда, расположившегося за ним, и выставленный на продажу товар. Но, меня более всего поразило не это. Не общий интерьер, в смысле. И даже не внешний вид владельца комиссионки удивил. Хотя владелец этот действительно оказался довольно невысокого роста и с прехитрющей физиономией прожженного плута. Рост перекупщика, кстати, с лихвой компенсировался коренастой фигурой, его ярко-рыжими волосами и того же цвета кучерявой бородой, да нарядом ещё. Из наряда того видна была, правда, одна лишь часть всего – ярко-красный жакет. Всё остальное скрывал прилавок. Но и пиджачка одного вполне уже хватало, чтобы во многом понять вкусы и темперамент ирландца.

Наиболее же странным, пусть это и прозвучит нелепо, для меня показался выставленный на продажу что в витрине, что на полках товар. Прекрасно и почти в полном объёме, как я уже отмечал, видный мне с того места, где я сейчас стоял. Точнее, ассортимент сего товара. Ещё точнее – да сплошь ведь барахло одно здесь продавалось, цена которому ровно грош! Если ещё не меньше. И это в самый что ни на есть базарный день!

А где скажите мне, пожалуйста, золотые кольца, бабушкино столовое серебро, картины из янтаря, колье, наконец, из драгоценных рубинов? Да, ведь куда ещё-то все эти ценные вещички нести срочно нуждающимся в наличных, как не в ломбард?! Потом воспоследует, само собой, положенное время на передержку и… Всё это богатство (с надёжно прикреплённым ценником) должно попасть как раз-таки на полки! На продажу, то есть. Я уже молчу про престиж сего славного городка, про контингент его жителей. Про то, значит, что здесь пол витрины вообще бриллиантами должно бы засыпано быть. И где оно всё? А нет! Ну, нет! Вот это-то и странно. Вот это и смущало меня сильно очень.

- О’Райли, здравствуй. Очень хорошо, что ты один здесь сейчас, – прервал мои размышления уверенный голос одного из констеблей. – А ещё лучше будет, если ты вообще пока лавку свою закроешь. Тебе предстоит, и это не обсуждается, ответить на вопросы двух господ и милой дамы, что пришли сюда вместе с нами. Мешать разговору никто не должен.

- В твоих интересах, ирландец, отвечать быстро, честно и по существу. Запомни – в твоих интересах, – тут же сурово добавил второй полицейский.

На какое-то время в ломбарде воцарилась тишина. Констебли ждали реакции хозяина лавки на их указания. Ирландец же указания те пока решил игнорировать. Но и открыто на конфликт тоже не шёл. Он лишь передёрнул недовольно плечами, молча перевёл взгляд в сторону нашей команды и принялся по очереди изучать внешний вид каждого из нас. Теперь уже гораздо более внимательно изучать, чем прежде, когда мы только зашли в его лавку. Видимо, оценивал (как мог, понятно) нашу значимость и потенциальную угрозу, что может исходить от нас. Я на то, к слову, внимания совсем не обратил, были у меня дела поважнее – я всё так же пытался обнаружить среди выставленного здесь товара хоть что-то стоящее. Маша, кстати, тоже отнеслась к направленному в её сторону пристальному взгляду на удивление спокойно. Она просто заложила руки за спину и уставилась в потолок.

Разрядил ситуацию сатир. И, признаться, он снова смог изрядно удивить меня.

- Господа, я хочу искренне поблагодарить вас за оказанную помощь, – обратился рогатый к констеблям. – Эта помощь была поистине неоценима. Можете так и передать своему руководству. Ну, а я потом, при следующей же личной встрече с Виллемом всенепременно подтвержу данные слова. Всенепременно. А теперь разрешите нам остаться наедине с этим милым хозяином сего заведения. И, не сомневайтесь даже, мы обязательно поладим с ним. Уверен в этом! Ну, спасибо ещё раз вам, уважаемые. Более мы в ваших услугах не нуждаемся.

Констебли, надо сказать, были удивлены не меньше моего. Однако, во-первых, они обязаны были беспрекословно исполнять все наши команды, а во-вторых, им и без нас так-то было чем заняться. Потому полицейские, не споря и не задавая лишних вопросов, просто вежливо взяли под козырёк и немедля покинули нас, а заодно и ломбард. И не сказать, что с грустью в глазах покинули. Скорее, вздохнули с облегчением.

Как только за служителями закона захлопнулась дверь, я перевёл недоуменный взгляд сначала на Ориса, а потом и на О’Райли.

Ирландец, надо отдать должное его выдержке, и бровью не повёл, услышав слова моего братца. Он всё так же молча,перестав даже буравить нас своими взглядами, стоял за своим прилавком, разве что только руки сложил теперь на груди. Ждал хозяин ломбарда, по всей видимости, дальнейшего развития событий. Без всяких волнений ждал.

Сатир же, глядя на меня, только ухмылялся. Правда, вскоре, доведя мой мозг фактически до точки кипения (вот уж что умел родственничек мой, так умел), он открыл всё же рот, чтобы дать мне, как я надеялся, полные и исчерпывающие пояснения. Пояснения по тому, понятно, что здесь сейчас происходит. Но, элементарно не успел.

Опередила Ориса Мария. У неё, знаете ли, снова сработал синдром отличницы. Она первой должна, да просто обязана была ответить на все заданные вопросы. Пусть и молча заданные.

- Перед нами лепрекон, – взяла с места в карьер наша всезнайка. – Типичный представитель ирландского народца. Думаю, ему не менее трёхсот лет.

- Триста двадцать, – уточнил О’Райли, как ни в чём не бывало.

- Спасибо, – кивнула Маша владельцу ломбарда и продолжила. – Лепреконы страсть как любят золото. Но, видимо, в Ирландии добывать его всё труднее и труднее. Оттого, думаю, наш милый хозяин лавки и перебрался в эти края. Здесь люди драгоценности несут ему сами, за относительно небольшую плату. А лепрекон сокровища, полученные таким, почти что честным способом, надёжно прячет. В свой горшочек, надо полагать. Да, присмотритесь! На продажу здесь выставлено только то, что нашему другу и даром не надо.

- Всё так, – подтвердил ирландец. – Только я не ваш, не милый, и уж тем более не друг.

- А где тогда зелёный камзол этого господина? Раз он лепрекон, значит, в зелёном должен быть. И в колпаке ещё, – задал я очередной свой глупый вопрос, чем, похоже, окончательно похоронил себя, как эрудита, в глазах библиотекарши.

Зато, по крайней мере, мне стал понятен подход О’Райли к формированию ассортимента товаров для продажи. Фу-у. Даже легче как-то стало. Ну и, бонусом ещё – ухмылки сатира у меня тоже теперь вопросов не вызывали.

Вообще-то, рогатый так всегда себя ведёт (в смысле неадекватного поведения и ужимок всяческих), когда перед нами представитель нелюди появляется. Намекает мне таким образом рогатый – присмотрись, не всё здесь чисто! Ждёт мой братец, что я сам пойму, кто передо мной стоит. Тренирует меня он так. А я не поддаюсь. Никак сходу определить не могу, что за вражина передо мной. Вот не дано мне! Маше дано, хоть она в избранных меньше меня ходит и опыта никакого не имеет, а мне – нет! Остаётся только и надеяться, что здесь всё же вопрос только во времени. В том смысле, что когда-нибудь и я худо-бедно да освою это дело.

- В зелёное лепреконы относительно недавно, меньше века ещё как, наряжаться начали. Это, скорее, мода у них сейчас такая, – пустилась в пояснения Мария.

- Вами же людьми и навязанная мода, – проворчал О’Райли.

- А вообще народец ирландский красное-то издревле носил, этот цвет предпочитал… – продолжила между тем наша спутница. Похоже, она просто не заметила моей оплошности. Во всяком случае, взглядами презрительными не одаривала. И на том спасибо. Хотя, может, больше в болезни “зубрилы” здесь всё дело. Как раз при подобной хвори ты в первую очередь руководствуешься прямо-таки животным инстинктом – неважно, что за вопрос задан, важно ответить на него первым. Иначе ломки начнутся, да какие – мама не горюй! А здесь (у девочки нашей, значит) именно такой, не побоюсь сказать, клинический случай.

- Лепрекон, лепрекон, – пробурчал довольно громко сатир, грубо вклиниваясь в диалог и прерывая речь Марии. После чего, повернувшись, он шагнул к входной двери да тут же и закрыл её на замок. – Кроме нас некому только, да и незачем знать, что лепрекон здесь. А то, может статься, быстро горшочек-то заветный пустым окажется.

- С чего бы это, – фыркнул рыжеволосый бородач.

- Думаешь, если не в Ирландии ты, так и не подействуют что ли на тебя чары, богами древними наложенные? А как же тогда: если изловишь лепрекона, можешь потребовать от него отдать все его богатства? Полагаю всё же, это и в Англии работает, не хуже чем на твоей родине, – рогатый резко повернулся в сторону Маши, протянул руку и прикрыл девушке рот, отрицательно затем покачав головой. Не дав, таким образом, сказать ей более ни слова. А она хотела. Очень-очень хотела, похоже.

Я счёл необходимым, чтобы дать родственничку моему свободы, встать рядом с Марией, дабы самому контролировать её. И, что гораздо важнее, дабы вовремя пресекать любые благородные порывы девицы (будь то пламенная речь или отчаянная сеча), направленные на защиту всех маленьких, беззащитных и обездоленных. К коим, судя по всему, наша либералка отнесла, непонятно только с какого перепугу, уже и лепрекона. Так что пусть сатир своё дело делает, не отвлекаясь. В том же, что он знает, как поступать, я не сомневался нисколько.

- Может и работают здесь чары, – скривился О’Райли. – А вы что? Проверить хотите?

- Нам оно без надобности, – немного успокоил заметно напрягшегося бородача рогатый. – Мы здесь по другому вопросу. Нам информация нужна. Да о том тебе констебли уже сказали, вроде как. И надеюсь, прежде всего исходя из взаимных наших интересов, мы покинем сей гостеприимный дом с нужными нам сведениями. Ну, а ты дальше продолжишь свой горшочек заветный наполнять. Без проблем наполнять, как и прежде.

- Про мальчишку узнать хотите? Про Томаса? – проявил завидную догадливость лепрекон.

- Точно в цель, Робин Гуд ты наш! – похлопал в ладоши сатир. – Я так понимаю, по нужному адресу мы пришли. Рассказывай, что знаешь, да и пойдём мы себе дальше. Чего зря время друг у друга отнимать? У тебя вон – бизнес встал. Да и нам есть,куда ещё наведаться.

- Торопливый какой, – усмехнулся бородач. – Отчего только уверен ты так, что я знаю что-то сверх того, о чём полиции уже раз десять рассказывал?

- А может пряжка и вовсе у тебя, О’Райли? – вдруг осенило меня. – Она же золотая! Цены немалой! А ни в том ли самом горшочке заветном сей предмет драгоценный уже припрятан-то? Если у тебя пряжка, лепрекон – лучше сразу нам её отдай. Да не жмись! Мы же просто так отбирать-то у тебя ничего не будем. Назови сумму. Любую! Заплатим. А на те деньги, что от нас получишь, золота ты вагон купить сможешь. Что тебе с той пряжки? К тому же одной всего. И ещё. На всякий случай. Выглядит интересующий нас предмет вот так.

Я достал из кармана очередной рисунок утерянного артефакта и показал его хозяину ломбарда. Сатир, кстати, вмешиваться здесь не стал. Думается, не помешал я ему. Может даже (чур меня!) помог я рогатому? Чудеса-то ведь разные случаются.

Лепрекон лишь мельком взглянул на рисунок и тут же опустил голову. Тем не менее, ни от меня, ни тем более от Ориса ни укрылось, как забегали у карлика глазки.

- Не молчи, О’Райли. Так только хуже себе делаешь, – ледяным голосом произнёс сатир. – Сам ведь сподвигаешь нас на то, чтобы заставить тебя все схроны свои на показ выставить.

- Да я что? Дурной, по-вашему? Или из ума выжил? – прорвало вдруг лепрекона. – Присвоить себе собственность Херна?! Мне здесь только Охоты Дикой-то и не хватало! Для полного, так сказать, счастья. Ну, да. Да! Да! Было дело. Пытался всучить Томас мне эту пряжку. Ровно такую как на рисунке, что вы мне сейчас в нос тычете. Только духом Охотника за милю от пряжки той несло. К чему мне подарок такой? И пареньку бестолковому я сказал тогда – беги и положи предмет сей туда, откуда взял. Если, конечно, раньше времени, тебе судьбой отмерянного, не хочешь узнать, что такое ад. Клиентов своих я тоже предупредил (толпой ведь целой, как назло, припёрлись они вдруг, даром что ночь почти наступила) – забудьте, что сейчас видели и не вспоминайте о том более никогда.

- И что клиенты? – поинтересовался я.

- А ничего, – развёл руками бородач. – Констебли ко мне вдруг пожаловали. До кучи. Можно подумать, у меня здесь не магазин, а дом свиданий. Томас, кстати, смылся сразу, как и не было его. Остальные тоже к выходу направились, никто в компании ищеек оставаться не захотел отчего-то. И всё. Больше я не видел тех людей. Что они дальше делали – тоже не знаю. Может, кто из них и не послушал меня, побежал вслед за помощником лесничего. Да то его беда, его дело. С ним и разбирайтесь. А мне вам сказать больше нечего.

- Темнишь, – покачал головой сатир. – Вижу, что-то ещё от нас ты скрываешь.

- Так и есть, – не стал спорить лепрекон. – Оставил напоследок кое-что. Только это, знаете ли, отдельный товар. А за товар, как известно, платить надо.

- То, что мы тебя в покое оставим, считаешь, недостаточная цена? – усмехнулся рогатый.

- Что в покое оставите и вообще дорогу сюда забудете, это само собой. Это даже не обсуждается, – карлик поднял голову и посмотрел прямо в глаза сначала Орису, а затем и мне. И, знаете, взгляд лепрекона показался мне каким-то злым, что ли. Чересчур злым. – И ещё. Помните. Я не такой уж беззащитный, как вы себе здесь думаете.

- Ну-ну, – голос сатира был полон скепсиса, взгляд О’Райли моего братца явно не смутил.

- Скажи, что ты можешь нам предложить и назови свою цену, – меня лепрекон тоже напугать не смог, однако я решил всё же не развивать назревающий было конфликт и решить дело, насколько это возможно, полюбовно.

- У меня в лавке висят камеры видеонаблюдения. В тот злополучный вечер они тоже работали, впрочем, как и обычно, – карлик посверлил ещё с полминуты нас своим колючим взглядом, но в итоге воинственный настрой бородача победила его же жадная по натуре природа. – Соответственно – я могу предложить вам качественные фотографии каждого из пятерых, оказавшихся тогда в одной компании со мной и Томасом. Это достойный товар?

- Да, – кивнул головой рогатый. – Назови сумму.

Следующие пятнадцать минут я и Мария, слегка опешив от неожиданности, наблюдали яростную, другого слова и не подберу, торговлю сатира и лепрекона. И ведь не сказать, что карлик заломил какую-то несусветную цену за фотографии, имеющиеся у него. Более того, уплатив требуемую сумму, мы бы даже не заметили сколь-нибудь значимого изменения итогового баланса на наших счетах. Тем не менее, рогатый боролся за каждую копейку, точнее сказать, за каждый пенс, что тот самый лев. Похоже, задели всё-таки нашего Ориса угрозы ирландца. Решил хоть как-то наказать О’Райли рогатый. В данном случае – монетой наказать. Другого объяснения происходящему у меня просто не было.

Как бы то там ни было, но вскоре мы всё-таки стали счастливыми обладателями фотографий (кстати, действительно очень хороших фотографий) наших подозреваемых. Добавим сюда теперь имеющиеся у нас адреса двоих из них, а также то, что все пятеро наших потенциальных клиентов жили в одном городе, пусть и огромном. Вот – уже что-то, от чего уверенно дальше плясать можно. Не зря, как говорится, день провели. В ломбарде, правда, другом новым не обзавелись. Да, то ладно. Обойдёмся как-нибудь, думаю, да перетопчемся. К тому же лепрекона (того самого приятеля нашего несостоявшегося) мы, как он сам сильно на том настаивал, может и не увидим уже никогда больше. Хотя, тоже не факт. Лично я его из списка подозреваемых окончательно не вычеркнул ещё. Не знаю, что уж о том братец мой названный думает. Хотя, подозреваю, точно ничего хорошего. В смысле, думает.

Тем временем, день близился к концу. Выйдя из ломбарда (по-честному – нас просто вытолкали оттуда, да сразу же, как только за фотографии расчёт произведён был!), мы обнаружили, что уже стемнело. Ехать в Лондон и ломиться ночью по известному нам адресу к кому-либо из подозреваемых, смысла не было уже, конечно, абсолютно никакого. Пришлось возвращаться в отель. Тем более, зонтики, взятые нами в том подворье на прокат, вернуть на место следовало бы.

Сатир с Марией были крайне довольны подобным поворотом. Они даже забыли на время свои обиды друг на друга (точнее, Маша забыла. пока…). Взявшись за руки, с безмятежными улыбками на губах мои компаньоны снова на небольшом расстоянии шли вслед за мной к отелю. Ну, да и ладно. Счастья молодым, как говорится.

Я же в свою очередь рассчитывал просто перекусить. С другой стороны, вот как просто-то? Вообще, само собой, в соответствии с кошельком. То есть, дорого, богато, вкусно, ещё экзотично, много, разнообразно. Дальше сами продолжить можете, при желании. А сразу после ужина – в постельку. Дальше сил набираться. Тут ведь как. Если и не понадобятся они (силы эти, значит) при поиске пряжки Херна, так на отдых достойный потом их потрачу. Это когда и коктейли рекой, и танцы, и девушки, и… Не до сна когда мне будет, в общем.

На удивление, всё прошло по плану. До отеля мы добрались без приключений. Ужин оказался более чем достойным, кровать мягкой, утро добрым. Для меня, по крайней мере, добрым. Сатир поворчал, ни без этого, что опять его ни свет, ни заря на ноги подняли (так-то, девять ноль-ноль часы уже показывали). Но больше для порядка поворчал. На будущее, так сказать. После чего уже совершенно спокойно отправился вместе со всеми завтракать.

Я торопить напарников с едой не стал. Думаю, за ночь они энергии потратили немало. Хорошо, если пару-тройку часов на сон урвали. Последнее, правда, не беда. Подремать они и в электричке смогут. Пусть и час всего ехать, но тоже дело. А вот покушать следовало и, желательно, плотненько. Кто знает, что день грядущий нам готовит? Когда ещё шанс, как следует, калориями заправиться появится? Правильно. Неизвестно сие. Вот и незачем тогда судьбу лишний раз искушать.

К слову, я оказался прав. Как только мы уселись в вагон поезда, направлявшегося в Лондон, сатир с Марией, устроившись поудобней в креслах, собрались поспать. И ведь даже спасибо перед тем не сказали за мою заботу! Это я на счёт того, что так, посапывая да не тревожась ни о чём, до конечной станции им и предстояло ехать. А ведь могло быть и по-другому. Теоретически и за полчаса, в два раза быстрее значит, до столицы Англии добраться можно! Это если скоростные электрички предпочесть. Правда, пришлось бы одну пересадку тогда делать. Однако, выбирая маршрут, я всё-таки решил, что нет сейчас никакой необходимости вот прямо минуту каждую считать. Ничего нам это не даст. Потому и предпочёл скорости удобство. И не столько о себе ведь обеспокоился, сколько о соратничках моих неблагодарных.

А ещё накануне я выбрал Виктория-стрит, как первый адрес, куда мы нанесём визит. И не потому, что там проживала единственная дама, и того требовал этикет. Нет. Элементарно ближе до той улицы было. Ближе, это считая от Паддингтонского вокзала, куда, собственно, и прибывал наш поезд (и в итоге прибыл). Вот и всё!

Идти (именно идти и никак по-другому!) до выбранного адреса нам предстояло минут сорок, судя по навигатору. Только я вот рассчитывал уделить этому маршруту точно не менее часа. Это с учётом некоторого количества хитрых и коварных манёвров по пути, а именно – неожиданных поворотов, разворотов, активного использования задних дверей и сквозных проходов в кафе и подъездах. Да пересечение дороги на красный свет, в конце концов! И всё в попытке, если и не обнаружить приклеившийся к нам хвост, так уж верно запутать его, а то и совсем сбросить. Всё просто. Здесь сказывался опыт наших предыдущих похождений с сатиром, когда нам приходилось скрываться от всех и каждого (я, кстати, нисколько не сомневался, что рогатый и в этот раз поддержит меня). Мания преследования, в общем, это называется. Не думаю, конечно, что мы и в Англии уже стали настолько кому-то интересны, чтобы следить буквально за каждым нашим шагом. Однако флаг с гордой надписью “Бережёного бог бережёт” я уже поднял и к тому же вовсю размахивал им.

Орис, как я и ожидал, согласился сразу с моим предложением подстраховаться по дороге и избавиться от потенциальных соглядатаев. И не просто согласился, а лично взялся за труд убедить ещё и Машу в необходимости именно такого подхода к обеспечению безопасности нашего вояжа. Впрочем, особо долго упражняться в красноречии сатиру не пришлось. Всё-таки наша девушка книг немало прочитала, в том числе шпионских романов. Потому сочла предложение обнаружить филёра да скинуть его с хвоста очень интересным, не сказать романтичным, и с радостью присоединилась к нашей “игре”.

В конце пути, надо признать, Мария была уже далеко не так весела, как в начале. Побегать ей (вместе с нами, само собой) пришлось этак по-взрослому. К тому же два раза она чуть под машину не попала. Чудом увернулась. Усугубил ситуацию и тот факт, что никто из нас за всё время “манёвров” ни одного, даже самого запропащего и хиленького шпика засечь так и не смог. По мне – ну так вот и славно. Даже, можно сказать, отлично! Удара из-за спины пока, по крайней мере, не будет. Напарница же наша восприняла всё как личное оскорбление. Мы, мол, специально её бегать заставили, а за спиной ещё и насмехались за ней. По мнению Маши уже через десять минут стало понятно, что никто следить за нами и не собирался даже. Ну, пусть ещё столько же по времени на “окончательно убедиться в том” пошнырять можно было бы. Но не больше! Час-то с лишним зачем мы как угорелые носились?

Не столь обессиленная, сколько глубоко оскорблённая и внутренне накрученная Мария буквально рухнула на скамейку, около которой я наконец-то остановился и произнёс: “Здесь”. Сатир тут же бросился успокаивать её. По моему мнению – зря. Только вызвал на себя очередную гневную отповедь. Как раз на счёт “неудавшихся” шпионских забав. Ну, там ещё про наши с рогатым умственные способности много чего было, но это я уже слушать не стал. Другие заботы были.

Я ещё раз, уже отдышавшись, огляделся. Расположились мы на самом краю небольшого скверика, носившего гордое название, судя по карте, Сады Крайстчерча. Мне это место, правда, напоминало больше большую лужайку, окружённую платанами, на которой до сих пор (такт-то, не лето ведь уже совсем) отдыхал народ.

Нам повезло расположиться в углу, на отдельном пятачке, ещё и огороженном кустами да отделённом от прочего пространства дорожками, выложенными плиткой. На это место сейчас падала тень, так ничто кроме нас, находиться здесь попросту не пожелал. Оно и к лучшему.

Остановились мы здесь не просто так. Прямо напротив нас стоял дом, где проживала та самая особа, к которой мы и собирались сегодня зайти на огонёк. И пообщаться заодно по поводу одной уникальной вещицы, которую она видела в руках Томаса. Только вот тут возник один небольшой затык, так сказать. Одна небольшая проблемка. Всё дело в том, что в этом самом доме помимо интересующей нас дамы проживало никак не меньше пяти сотен её соседей. Вот такой вот домик вдруг оказался. Очень сильно многоэтажный…

Неожиданно, краем глаза я заметил за скамейкой небольшое движение. Резко выбросив руку, я умудрился схватить за шиворот и тут же вытащить на свет божий… очередного карла. И везёт же мне на них! Этот был, к слову, ростом даже ниже, чем наш “друг” лепрекон, весь седой да какой-то, что ли, мохнатый, в изрядно потрёпанном жизнью коричневом костюме.

Глава 6

- Отпусти! Отпусти его немедленно! – глаза Марии горели праведным огнём, а голос был наполнен гневом. – Что у тебя за привычка такая, хватать и притеснять всех, кто ростом не вышел?!

- Но… Он же следил за нами! За скамейкой прятался, – попытался оправдаться я, а затем, от греха подальше, сразу же переменил тему. – Вот, всё-таки отправил О’Райли шпика следить за нами! Ну, или другой кто отправил. Да, сейчас всё у этого шибздика-то и узнаем!

- Не шпик это никакой, – внимательно осмотрев карлика, выдал свой вердикт сатир. – Но, отпускать его всё равно не надо. Пока не надо. Это ведь, братец, домовой местный. Так то. Может, и пригодится он нам, поможет в чём. Тут надо подумать…

- Брауни, – согласно кивнула головой Маша и тут же пояснила, что за странное слово произнесла. – Брауни это. Именно так местные домовые зовутся. Они добрые, помогают по хозяйству, селятся и в самом доме, и поблизости. Когда как. Предпочитают всё-таки – норы. Ещё очень любят молоко и хлеб. Ой! У меня же…С завтрака осталось…

Девушка судорожно начала шарить по карманам и через несколько секунд, донельзя довольная, вытащила совсем небольшую, грамм на сто пластиковую бутылочку с молоком и завёрнутый в салфетку пирожок. Всё это добро, вне всяких сомнений, было экспроприировано Машей из отеля в Виндзоре, как раз во время завтрака. И ведь не для себя красавица старалась! Кучерявого своего избранничка, небось, подкормить при удобном случае хотела. Да только сатир, так уж звёзды сошлись, мимо столь славного перекуса пролетел, как теперь стало понятно. Что та фанера над Парижем пролетел, со свистом.

- Ну-ка, разошлись! И отпусти, наконец, руку домового, Алексей! – Мария заставила нас с сатиром отодвинуться друг от друга, шлёпнула меня по запястью и помогла довольному брауни усесться на освободившееся место. Затем наша спутница сунула в одну лапу домовому бутылку молока, не забыв предварительно открыть её, а в другую пирожок. – Кушайте, уважаемый. Не побрезгуйте. От чистого сердца всё.

Карлик даже до конца речь девушки не дослушал. Не побрезгуйте?! Какое там! Домовой сразу засунул пирог в рот, откусил добрую половину, отхлебнул молочка, после чего активно начал работать челюстями. При этом он громко чавкал и к тому же ещё причмокивал, прикладываясь вновь и вновь к бутылке. Только библиотекаршу это нисколько не смущало. Наоборот. Она умильно и одновременно восторженно глядела на брауни, не забывая при том разворачивать очередную достанную из кармана салфетку. Теперь уже с ватрушкой.

Мы с Орисом переглянулись, вздохнули и, не сговариваясь, вновь придвинулись ближе друг к другу. Зажав, таким образом, домового между собой. Не хватало ещё, чтобы насытившись, этот недорослик решил сбежать от нас. Нет уж! У нас ещё разговор к нему есть.

Сам брауни, к слову, на наши с рогатым манёвры внимания вообще никакого не обратил (или сделал вид, что не обратил). Он всё так же продолжал наслаждаться неожиданно свалившимся ему на голову счастьем. То есть ланчем.

- Вкусно было? – поинтересовался я сразу после того, как домовой дожевал ватрушку, собрал все крошки до последней с колен и высыпал их себе в рот.

- Да, так себе. Химия одна, – не моргнув глазом, выдал брауни.

Мы с сатиром сразу даже не нашлись, что и ответить наглому карлику. Машу же, похоже, подобный ответ недорослика не смутил нисколько.

- Натуральных продуктов теперь уже почти не найти, – повинилась девушка, покрутила головой и, не обнаружив поблизости урны, убрала снова в карман уже пустую бутылку от молока, сунутую ей между делом обратно мохнатой лапой. – Простите нас, пожалуйста.

- Чего уж там, – мотнул головой домовой и погладил свой живот.

- А вот вы, уважаемый, за какой-то конкретной квартирой присматриваете или как? – решил сменить предмет разговора и тактику в общении с брауни сатир.

- Какой там квартирой?! Вы посмотрите, сколько их, этих квартир-то кругом! Где столько домовых набраться? За целый подъезд я отвечаю. Во как! И хорошо хоть, что не за дом пока. Дом-то, он ведь вон какой огромный! Как за таким хозяйством одному уследить и чтобы со всем усердием? – ответил карлик и, к нашему пущему удовлетворению, махнул рукой в сторону той самой многоэтажки, где проживала наша подозреваемая.

- За целым подъездом? Надо же! – рогатый покачал головой. – А скажите тогда,надеюсь, что теперь уже сытый, но, в любом случае, дорогой наш брауни,не в вашем ли подъезде живёт эта милая девушка? Алексей, не стой же, как истукан! Покажи нашему другу фотографию дамы.

Я послушно достал из кармана требуемое фото и продемонстрировал его домовому, как оказалось вдруг – моему новому товарищу. Карлик лишь мельком удосужился взглянуть на разыскиваемую нами девицу, затем снова поднял голову и неопределённо пожал плечами.

- Нет, не в моём, – произнёс, наконец, выдержав небольшую паузу, брауни. И, не успели мы толком с сатиром этак хором вздохнуть от разочарования, как продолжил. – В соседнем подъезде она живёт. На пятом этаже.

- А соседний подъезд, это который? – снова влез в разговор я (да, друзьям так можно!). – И как в него попасть? Понимаете, очень уж нам надо эту девушку найти. И как можно быстрее.

- А чего её искать-то, когда она сама к вам сюда идёт, – усмехнулся домовой и ткнул своим мохнатым кривым пальцем куда-то вправо.

Мы втроём, включая уже и Машу, сразу же и не сговариваясь, повернулись в сторону, куда указывал брауни. Я даже немного приподнялся со скамейки, чтобы лучше видеть, а то кудрявая шевелюра сатира загораживала мне весь обзор. И, как оказалось, не напрасно. Карлик не обманул. Через скверик по дорожке, да фактически прямо на нас действительно шла нужная нам же особа. Шла, казалось, не замечая ничего и никого вокруг, полностью погружённая в собственные мысли. Потому, собственно, до сих пор и не обратившая внимания на столь пристальный интерес к её персоне со стороны некой троицы субчиков.

Между тем, брауни, немедля воспользовавшись секундной потерей контроля над ним, равно как и исчезнувшими вдруг (из-за меня, кстати, исчезнувшими) живыми тисками, меж которых он был зажат, буквально стёк со скамейки. Затем также плавно и одновременно стремительно перекатился за спинку лавки и тут же исчез, да словно испарился прямо в воздухе.

Впрочем, на нас с сатиром сей манёвр домового особого впечатления не произвёл. Ну, смылся брауни, сбежал – и молодец! Во всяком случае, миссию он свою уже выполнил, обед отработал. То есть помог нам найти первую подозреваемую. Так и зачем он нам ещё нужен?

Может, конечно, Маша и по-другому думала. Может, у неё ещё какой пончик был в кармане бездонном припрятан. Для любимца её нового предназначенный. Так, ничего. Не пропадёт, поди, продукт этот хлебобулочный. Сама, на крайний случай, эту сдобу библиотекарша потом съест в уголке где-нибудь. Слезами солёными поливая для вкуса. Тем паче, ей за фигуру переживать – надобности никакой нет.

Наша англичанка, тем временем, подошла уже почти вплотную к скамейке, где мы расположились. И могла бы прошествовать и дальше, если бы рогатый вовремя не ткнул мне своим костлявым локтем в бок, прямо под рёбра. Достаточно эффективно и быстро выведя, надо признать, меня таким “оригинальным” способом из режима ожидания.

- Девушка, девушка, постойте! – разве что не завопил я, очнувшись. И убедившись, что девица остановилась и теперь удивлённо оглядывает поочерёдно меня и моих спутников, продолжил уже гораздо более спокойным голосом. – Уделите нам, пожалуйста, несколько минут вашего драгоценного времени.

Мадемуазель (конечно, может и мадам, хотя мне отчего-то очень хотелось, чтобы именно мадемуазель), что стояла теперь перед нами, оказалась очень хороша собой. В жизни, как ни странно, она выглядела существенно лучше, чем на фотографии. Бывает, оказывается, и такое. Блондинка, длинноногая, стройная, элегантная – словом, живое воплощение Мэри Поппинс оказалось неожиданно совсем рядом. Теперь, кстати, стало ясно, почему сатир, несмотря на своё реноме переговорщика, не стал первым вступать в разговор. Да, дабы не навлечь гнев ревнивой своей избранницы, ежу понятно! Думается мне, рогатый и дальше будет помалкивать и делать вид, что голые коленки и милая родинка на щеке англичанки его нисколько не интересуют. Похоже, на этот раз переговоры вести предстоит именно мне.

- Присядьте, пожалуйста, рядом с нами, – повторил я, вновь обращаясь к застывшей напротив красавице, и попытался выдать одну из своих самых располагающих к себе, обворожительных улыбок. – Всего несколько вопросов и мы отпустим вас. Поверьте, так и будет.

- Ну, хорошо, – решилась девушка и направилась к нам.

Сатир тут же подскочил со своего места, уступая его нашей прекрасной подозреваемой. Англичанка благодарно кивнула головой и устроилась, так уж получилось, между мной и Машей. Рогатый же встал за спиной своей суженой, положив руку ей на плечо.

- Лаура, – первой представилась наша гостья. – Или вы и так знаете, как меня зовут? По какому делу вы хотели со мной пообщаться?

- Алекс, – слегка наклонил голову я, решив, на всякий случай, назваться на британский манер. – Это Мэри и Орис. Мы бы хотели пообщаться по поводу вашего визита в Виндзорский ломбард и общения там с неким Томасом. Этот молодой человек, напомню, предлагал купить у него кое-какую вещицу. И не стоит отрицать этот факт. Скупщик нам всё рассказал.

- Да, я помню этого милого паренька, – кивнула головой Лаура. – Только мне показалось, что он много пьёт. Это когда-нибудь доведёт его до беды, я думаю. Так ему и передайте при случае. Как, кстати, этот Томас теперь себя чувствует?

- Плохо. Его убили, – коротко ответил я.

- Вот как, – вздохнула англичанка и её глаза наполнились грустью. Вполне искренней, как мне показалось. – Очень жаль. Так, вы из полиции, получается?

- Не совсем, – отрицательно помотал головой я, но увидев, как тут же напряглась девушка, добавил. – Однако действуем мы строго в рамках проводимого расследования, с ведома и при полном содействии старшего детектива, отвечающего за данное дело.

- Ладно. Пусть так, – кивнула головой Лаура. – Я готова ответить на ваши вопросы. Спрашивайте. Хотя хочу сразу предупредить – скорее всего, я мало чем смогу помочь вам.

- Кто знает, кто знает… – протянул я, после чего задал первый свой вопрос. – Итак. Вы хорошо разглядели, что именно предлагал к продаже Томас?

- Это был золотой предмет. Кто-то из присутствующих назвал его пряжкой. Я не запомнила кто. Скорее даже, не обратила внимания, – сразу же, не задумываясь и не запираясь, начала отвечать Лаура. – Мне же, по правде говоря, этот предмет больше напомнил торк. Это такое шейное кольцо, старинный символ власти и могущества. Только данный торк был совсем небольшой по размерам. На удивление небольшой. Впрочем, как пряжка, думаю, при желании он тоже мог бы использоваться.

- Этот предмет? – я достал из кармана свой утренний рисунок и показал его девушке.

- Да, – ответила англичанка и, предупреждая мой следующий вопрос, продолжила. – Я очень пожалела, что сразу не купила у Томаса эту, ну, пусть будет пряжку. Ломбардщик меня сбил. Как увидел, что паренёк предлагает, раскричался сразу. Якобы, тот, кто эту вещицу золотую у себя держать будет, долго не протянет – умрёт и умрёт смертью страшной. И настолько ведь убедителен был перекупщик, что абсолютно все присутствующие поверили ему.

- Хорошо. И что было дальше? – пока всё, что рассказывала девушка, полностью соответствовало словам лепрекона.

- Дальше? В ломбард зашли два констебля, – вздохнула Лаура. – Томас сразу убежал, а у нас зачем-то начали проверять документы. Впрочем, никто права свои качать не стал. Я тоже. Просто предъявила водительское удостоверение, которое было при мне, и меня тут же отпустили. Оказавшись же на улице и глотнув свежего воздуха, я словно очнулась и сразу начала корить себя (мысленно, само собой) за то, что не попросила Томаса дождаться меня. Хотела даже догнать парня, но как?! Было уже темно, к тому же я ещё и плохо ориентируюсь. Географический кретинизм, кажется, это называется. Побоялась заблудиться я просто. Утром же мне необходимо было возвращаться в Лондон. Что ещё? Собиралась на этих выходных снова в Виндзор. Если не купить тот торк, так хотя бы разглядеть его поближе. Чем-то запал он мне в душу. Кстати, из-за него убили Томаса? Или пряжку уже нашли? Вы можете дать мне хотя бы взглянуть на неё? Хотя, о чём я? Если бы торк был у вас, вы бы показали мне его фотографию, а не рисунок. Я права?

- Да, правы, – кивнул головой я и задал следующий вопрос. – Что вы можете сказать про людей, что оказались вместе с вами в ломбарде? Как они себя вели, куда направились после того, как покинули скупку?

- Как себя вели? Самым обычным образом, – пожала плечами девушка. – Сначала рассматривали товар, представленный в лавке, как и я. Кстати говоря, лично мне вот вообще ничего интересного в ломбарде этом увидеть не удалось. Одно барахло. Даже странно. Хотя это не так уж и важно, я думаю. Потом все мы дружно начали разглядывать торк, что предлагал нам купить пришедший в лавку паренёк, что назвался Томасом. Затем ломбардщик начал орать сначала на паренька этого, а потом на нас. Растерялись мы все. Притихли. Никто зарвавшегося скупщика на место не поставил. Вот и скажите мне – что за мужчины теперь пошли? С меня какой спрос? Я – девушка! Но, эти то! Ладно. Забудьте. О чём это я? А! Далее общение с констеблями. Про то я говорила уже вам. Что ещё? Да. Два молодых человека ушли первыми. Один из них – Николас. Мы когда-то встречались с ним. Я даже помню его адрес. Но, затем мы расстались. Вроде без взаимных обид. Я даже думала, что он меня дождётся у ломбарда и проводит. По дружбе. Да и по пути нам ведь было. Мы с ним остановились в одном отеле в Виндзоре. Не специально остановились, не подумайте чего! Так получилось. Я даже удивилась, когда его там увидела. И в скупку, кстати, мы пришли раздельно, не сговариваясь заранее. Тоже случайность. Однако когда я вышла из ломбарда ни его, ни второго парня у входа не оказалось. Убежали они уже, видимо. Точно также, не задерживаясь, куда-то умчались (в разные стороны, умчались), как только вышли из скупки и двое других мужчин. Оба средних лет, особо ничего примечательного из себя не представляющие. Я, получается, ушла последней. Но всё равно до того как ломбард покинули полицейские. Направилась я сразу в гостиницу, где перекусила чуть-чуть и спать затем легла. На утреннем экспрессе вернулась в Лондон. Вроде всё.

- Хорошо, – задумался я. Ничего особо интересного и нового Лаура и не сказала вроде. Хотя… – А этот Николас. Он где живёт?

- На Оксфорд-стрит. Достаточно недалеко отсюда, к слову.

- Вот как! – вырвалось у меня, и я перевёл взгляд на сатира.

Рогатый одобрительно кивнул. Ещё бы! Как-никак с моей непосредственной помощью нашёлся третий из пяти наших подозреваемых! Ну, может, конечно, и не совсем нашёлся пока. Однако теперь это уже всего лишь дело техники.

- Только сейчас к Николасу идти – смысла никакого нет. Он на работе, – несколько поумерила наш пыл англичанка. – Мой бывший раньше восьми вечера дома не появляется. Проверено неоднократно и на личном опыте.

- Ну, что же. Придётся тогда ждать вечера, чтобы навестить вашего друга, – вздохнул я.

- А возьмите меня с собой, – вдруг попросила Лаура. – Ну, пожалуйста, пожалуйста! Я вам ещё пригожусь! С Николасом о встрече заранее договорюсь, например.

- А зачем вам это надо-то? – я бросил подозрительный взгляд на девушку.

- Такой шанс в настоящем расследовании поучаствовать! Ещё и с убийством, – призналась англичанка. – Жизнь-то ведь такая однообразная у меня, знаете ли. Ну, совсем-совсем ничего интересного не происходит. И, опять же, если вы преступника поймаете, так и торк, наверное, у него заберёте. А мне очень-очень, ещё хотя бы разок на него взглянуть хочется. И, может даже, вообще получится артефакт этот в руках подержать. Вы же не откажете мне при случае в подобной мелочи?

- Сначала его найти надо, торк этот. Точнее, её – всё же это пряжка, как не крути, – призадумался я и решился. – А что касается вашего участия – так почему бы и нет. Созванивайтесь с Николасом. Договаривайтесь о встрече. Посмотрим, что в итоге получится.

- Спасибо, спасибо большое! Вы не пожалеете! – воскликнула Лаура и совершенно неожиданно бросилась ко мне на шею, обняла и поцеловала в щеку.

Вот, клянусь, в этот момент в глазах сатира я увидел зависть. Ну так, а что? Против природы ведь не попрёшь, какого бы мощного и непробиваемого танка ты собой не представлял в части противостояния женским чарам. А для рогатого ведь сия истина справедлива вдвойне, чтобы он там себе не надумал противного. Точнее, чего бы Маша за него не надумала.

Англичанка же на достигнутом не успокоилась. Она достала телефон и занесла в него мой номер, который я же ей услужливо и продиктовал. Затем, словно решив окончательно выбесить кучерявого, Лаура взяла смартфон у меня и самостоятельно, ловкими и нежными пальчиками вбила в его память свои контакты. Потом то же самое действо девушка провернула и с телефоном Марии. Не дав, таким образом, только сатиру возможности связаться с ней лично. Может оно, конечно, и не особо надо рогатому было… Так ведь всё равно обидно!

Пообещав вечером позвонить, Лаура сослалась на неотложные дела, попрощалась с нами, да и упорхнула тут же, что та бабочка. В уголке скверика мы опять остались одни.

- И что до вечера делать будем? – сатир, так и не избавившись от довольно кислого вида, снова плюхнулся на скамейку на прежнее своё место и вопросительно посмотрел на меня.

- Вариант проверить второй адрес, о котором говорили нам констебли в Виндзоре, ты не рассматриваешь, я так понимаю, – хмыкнул я.

- Можно, конечно, и проверить тот адрес, – вступила в разговор Мария. – Только ведь где-то и права Лаура. В том плане, что не только друг её, а совсем все на работе сейчас. Ну, придём мы. Уткнёмся в дверь закрытую в итоге. А толку?

- Ещё уткнуться надо, – проворчал Орис. – Что-то мне подсказывает, что снова перед нами дом многоэтажный окажется. И где ту дверь в нём искать?

- А брауни местный? – заикнулся я.

- А ты ему кто? – усмехнулся рогатый. – С чего он тебе помогать-то станет? Это тебе один раз домового поймать удалось. И то не сказать, что помог тот сильно. Да. Указал он на Лауру. Но только потому, что девушка сама навстречу нам шла. А потом и вовсе сбежал. А мог бы и помочь в квартирку-то её попасть. Эх! Пошариться бы нам там…

- Ещё чего?! – раздался откуда-то снизу возмущённый голос. – Ишь, чего удумали!

- В самом деле, Орис! Ты что говоришь-то такое? – сердито посмотрела на сатира Маша.

- Дело он говорит, – пожал плечами я. – Никто Лауру из числа подозреваемых ведь не исключал. Более того. Пряжка, которую она торком всё кличет, её, вполне очевидно, уж очень сильно заинтересовала. По мне, так даже где-то и чересчур уже акцентирует она внимание на этом интересе. А может потому просто, что у неё та пряжка уже? И теперь подозрение от себя отвести красавица хочет? Не вариант это разве? Вот, совсем не мешало бы жилище её проверить. На всякий, так сказать, случай. Прав здесь Орис.

- И не мечтайте даже! – снова подал голос откуда-то из травы брауни.

- А ты, братец, непрост. Не поддался, значит, всё-таки чарам девицы искушающим, как я уже было подумал, – похлопал меня одобрительно по спине рогатый. – А чего тогда согласился на её участие в расследовании?

- А пусть поближе будет, – объяснил свой поступок я. – Она за нами следить будет, а мы за ней. Опять же, смотришь, и пригласит она кого из нас в квартиру-то свою. А нам многого и не надо. Пройтись по периметру. И если артефакт украденный у неё, так сам он себя и выдаст.

- Это можно, – одобрил подобный подход неугомонный домовой.

- Хорошо, – хлопнул себя по коленям сатир и начал подниматься. – На том и порешили. А пока пойдём, что ли, и действительно адресок второй проверим. Оценим хотя бы масштаб бедствия. Да по пути, если гостиницу какую приличную увидим, так номера там для нас на ночь и снимем.

- И то правда, – согласился я и тоже начал подниматься.

- Или тебе не нужен номер? – решил всё-таки поддеть меня рогатый. – Ты к Лауре?

- Лёша сам с этим разберётся! – сказала, как отрезала Маша. – Или тебя, мой дорогой, это задевает как-то?

- Что ты?! Нет, конечно! – тут же дал заднюю сатир. – Так, поинтересовался просто. Думал, может прямо сегодня Алексей захочет апартаменты нашей временной компаньонки осмотреть. Чего тянуть-то?

- Вечером видно будет, – закрыл тему я и двинулся к выходу из сквера. Рогатый, тоже более не мешкая, направился вслед за мной.

Сделав несколько шагов, я обернулся и успел заметить, что Маша достала-таки из кармана ещё одну салфетку с булочкой, развернула её и, нагнувшись, положила под скамейку. Тут же мелькнула внизу мохнатая лапа, схватила подношение и исчезла. Девушка улыбнулась, быстро встала и донельзя довольная поспешила за нами. Мне оставалось лишь вздохнуть и, этак мысленно безнадёжно махнув рукой, пойти дальше.

Вскоре мы наткнулись на весьма приличный с виду отель, где по-быстрому сняли два самых лучших номера и, не задерживаясь дольше чем то было необходимо, возобновили путь.

Ну – да. Я тоже снял для себя номер. И при этом, конечно же, чего скрывать, я был бы вовсе не против остаться наедине с Лаурой в её квартирке, как на то усиленно намекал сатир, и помочь скоротать красавице ночь. Хотя, нет. Совсем не так. Сделать эту ночь для девушки незабываемой, раствориться в потоках страсти, слиться с ней в одно целое и потерять счёт времени. Вот чего я хотел по-настоящему и что надеялся получить! Другой вопрос – а что думала по этому поводу сама Лаура? И вот не факт ведь, что наши мысли и желания совпадали. Так что обеспечить себя заранее гарантированным местом под крышей точно не мешало бы. Что собственно я и сделал.

В результате, всего лишь с одной остановкой на отель, до здания, где жил наш следующий подозреваемый, мы добрались около четырёх пополудни. Имея в запасе до вечернего рандеву предположительно пару-тройку часов. Очевидно, вполне достаточно для того, чтобы с толком изучить обстановку вокруг. Но при том всё-таки ещё слишком рано, чтобы всерьёз рассчитывать застать в это время мужчину работоспособного возраста дома.

По правде говоря, точное название улицы, где мы оказались, звучало как Кенсингтон-Хай-стрит. Не совсем точное совпадение с наименованием места обитания нашего виндзорского констебля, само собой. Но с другой-то стороны это ведь всё равно помогло ему запомнить адрес проживания одного из наших “клиентов”. Так и чего тогда придираться?!

Дома на Хай-стрит оказались не такие огромные, как тот, в котором жила Лаура. Уже хорошо. Но, к сожалению, и не частные. Не на одну семью, то есть. Что значило – лёгкой жизни опять ждать не приходилось.

Величественные здания, от трёх-четырёх до шести этажей в высоту, редко когда выше, представляющие собой смесь григорианского и викторианского стилей, особняки из традиционного для Англии красного кирпича, так называемая “элитная недвижимость”, предстали во всём своём великолепии перед нами. И вот среди этой красоты и поселился наш подозреваемый. Неплохо так, надо признать, он устроился-то.

Нижний ярус практически всех зданий был отдан многочисленным магазинчикам, весьма щедро перемежаемым разнообразными ресторанчиками и кафе. Естественно, Машеньке сразу захотелось устроить небольшой шопинг, сатир же выказал явственное стремление перекусить. Желаемого, понятно, не получил ни один из этих двоих субчиков. Я уверенно двигался вперёд, не позволяя даже притормозить моим напарникам около так манящих их витрин с весьма навязчивой рекламой. И двигался я ровно до тех пор, пока мы не достигли нужного нам (похоже становилось, правда, что лишь мне нужного) адреса. И вот только тогда мы остановились.

К глубочайшему разочарованию моих соратников напротив нас оказалось отделение какого-то банка. Ни у Маши, ни у Ориса это заведение никакого интереса не вызвало. Впрочем, как и у меня. Скорее даже, я воспринял наличие именно банка на первом этаже интересующего нас здания как ещё одну досадную закавыку. В том смысле, что надежды, что я лелеял в глубине души, через расположенную внизу дома точку незамеченными пробраться внутрь на жилые этажи растаяли, что тот дым. Для банка с его охраной сие было, конечно, просто нереально.

Пришлось искать обходные пути. Двигаться, значит, во внутренний двор. Тем более, именно там находилось два (как оказалось – два) входа, ведущих наверх, к квартирам жильцов.

Два – это, естественно, лучше, чем три или, тем паче, четыре. Но хуже, чем один. Проблема поиска точного места жительства очередного потенциального похитителя собственности Херна хоть и уменьшилась, конечно, в размерах, но по-прежнему являлась актуальной.

И здесь нам на помощь пришёл дар сатира. Который – быть внимательным к деталям. Орис толкнул меня слегка плечом и, добившись таким образом моего внимания, глазами указал на чуть, да что там чуть – практически незаметно со стороны приоткрытую дверку справа от ворот цокольного этажа. Ворот, ведущих, вне всякого сомнения, на подземную стоянку.

Скорее всего, стоянка для машин жильцов этого дома была оборудована уже в наше время. Об этом говорил ведущий к ней съезд, отличный от прочей архитектуры строения, да ещё и ограниченный с двух сторон простыми бетонными ограждениями. Съезд, преграждаемый устанавливаемыми ныне повсеместно подъёмными воротами с небольшой дверью-калиткой для прохода людей. Той самой, как раз, дверкой, что и оказалась теперь незапертой и почти точно напротив которой мы, как оказалось, сейчас стояли.

Очевидно, стоянка была расположена по периметру всего здания на месте бывшего цокольного этажа, или же бывших каких складских помещений. Как бы то ни было, становилось понятно, что оттуда без особого труда мы можем попасть в абсолютно любую часть дома. Скорее всего, и в банк тоже.

В банк, правда, нам идти надобности не было. И сами средствами, в том числе наличными, неплохими располагали. А вот на жилые этажи попасть – и есть то, что для нас, как говорится, доктор прописал. Потому, особо не раздумывая, мы с сатиром, подхватив под руки Машу, скореньким таким шагом добрались до входа на подземную стоянку, быстро зашли внутрь и, как люди вежливые и аккуратные, плотненько так прикрыли за собой дверцу.

Глава 7

Внутри подземной стоянки царил сумрак. Хотя, надо думать, при надобности свет здесь включить особой проблемы не составило бы. Заставлять спотыкаться в темноте владельцев жилья в этом даже не доме, в районе!, никто, конечно, не стал бы. Впрочем, нам сумрак не мешал нисколько. Видели мы всё и так прекрасно. Так что искать выключатели просто не сочли нужным.

Машин было не так чтобы сильно много. Скорее даже – мало. Оно, конечно, и понятно. Рабочий день, повторюсь, по-прежнему был в полном разгаре. Все в основном трудились. А кто не трудился, тот по магазинам да ресторанам шастал. Доходы, не сомневаюсь, живущим здесь леди и джентльменам это вполне себе позволяли. В общем, резюмируя, массивных колон-подпорок по площади парковки, раскинувшейся действительно под всем домом целиком, было едва ли не больше, чем самих автомобилей.

Информативность, кстати, на стоянке также была на высоте, как и всё прочее. Многочисленными люминесцентными стрелками было обозначено: на полу – направление движения машин, на стенах – выходы к квартирам, банку (да – всё-таки к банку доступ отсюда существовал) и подсобным помещениям.

Немного посовещавшись, мы решили двигаться к, как здесь было обозначено, лестнице номер один. Была ещё лестница номер два. Очевидно, обе соответствовали жилым подъездам в доме. Ну, не то, чтобы логично и правильно, знаете ли, для нас было начать поиск по порядку. Просто, опять же, идти к первой лестнице ближе было. И всего-то.

Особо мы пока ни на что не рассчитывали. По квартирам пойти – так для того форма нужна была полицейская и удостоверения на всякий случай. Можно было бы, само собой, с этим заморочиться и через пару-тройку дней получить чуть ли не подлинную амуницию сотрудников Скотленд-Ярда. А с другой-то стороны – терять столько времени? Непозволительная роскошь! Потому сразу, прямо сейчас, значит, разведка-прогулка. В качестве разминки. А решительный “бой” – завтра.

Ну, не просто так прогулка, конечно. С надеждой на случай. Может и удастся что унюхать. В самом прямом смысле. А может и уборщицу-горничную какую местную встретим. Разговорить-то её сатиру труда не составит. Вдруг, да и вспомнит она, кто из четверых мужчин, фото которых мы имеем, проживает в этом доме. А ещё лучше, если будет знать девушка, какую квартиру именно тот занимает.

И не противоречу я сам себе, вот, нисколько. Ведь с одной-то девушкой поговорить – так почему бы и нет? Это ещё ладно. Даже в радость обслуге местной будет языком почесать да посплетничать. А вот во все двери подряд стучаться – тут другое совсем. Боюсь, могут и не понять нас местные жители. И отреагируют неадекватно. Для нас неадекватно, понятно.

Было ещё немного досадно. О чём я тут же не преминул сообщить своим коллегам. В том плане досадно, что именно четыре фотографии, если что, нам показывать придётся. А можно было бы – всего три. Если, конечно, догадались бы мы Лауру попросить внешний вид её бывшего ухажёра описать. Вроде, и что уж теперь о том горевать. Не так и велика оплошность наша. А ведь всё равно обидно. И, к слову, ответственность за эту обиду я, совершенно справедливо, тут же возложил на рогатого. Сатир, правда, почему-то оказался прямо противоположного мнения на счёт главного источника ошибок в нашей команде. Имея в виду, как это ни странно, меня.

За такими, в общем-то, и не особо настойчивыми, какими-то, что ли, ленивыми, как с моей стороны, так и со стороны братца моего названного, попытками перекинуть вину друг на друга, мы и дошли почти до самого выхода на выбранную нами лестницу номер один. Как вдруг краем глаза я уловил лёгкую тень, мелькнувшую за одной из колонн.

Я тут же замер на месте и настороженно начал водить взглядом по сторонам. Богатый опыт прошлых приключений буквально вбил в мою голову простую истину – случайности не случайны. Тени просто так не появляются. Особенно в замкнутых пространствах и при отсутствии скопления народа вокруг меня. Так что следовало срочно найти источник призрачного отблеска. Успокоиться хоть как-то. И поостеречься, пока этот источник – кошка ли, птица, качающийся от ветра фонарь или ещё что – не найден.

Мария заметив, что я вдруг передумал идти дальше, тоже остановилась и с удивлением посмотрела на меня. Сатир же, глядя на моё изменившееся поведение, если и не понял всё сразу, так, по крайней мере, среагировал правильно. Недаром мы столько вместе пережили. И выжили при том, что важно.

Орис мгновенно придвинулся поближе ко мне, но не вплотную. Затем протянул руку, взял Машу за ладонь, потянул и буквально заставил её сначала приблизиться к себе, а потом и встать рядом, по левую сторону. Получилось – точно посередине между ним и мной.

Далее, обеспечив безопасность своей зазнобы и более уже не обращая никакого внимания на её недовольное пыхтение, сатир, как и я, начал внимательно осматриваться по сторонам. Даже больше. Он задействовал ещё и органы слуха, и обоняние, о чём говорили его смешно подёргивающиеся уши и нос.

- Да, что происходит-то?! – не выдержала, наконец, Маша.

Орис на это только приложил палец к губам, требуя тишины, и продолжил “сканировать” стоянку. Я же не сподобился даже на такой ответ. Не до того было. Уподобляясь рогатому, я так же теперь пытался уловить посторонние звуки на парковке. И, знаете, получалось ведь! Разве что, удовлетворения никакого мне это не приносило. Скорее, совсем наоборот.

- Ну, что? – через минуту спросил меня сатир, выпрямляясь и делая пару круговых движений головой, расслабляющих шею.

- Так ничего. Ничего хорошего, то есть, – ответил я.

- Что “ничего хорошего”? – ещё больше занервничала Мария.

- Окружили нас… – вздохнул я.

- Кто? – оглядываясь по сторонам, продолжила задавать вопросы девушка. – Я пока никого не вижу.

- Ну, не люди точно. Шесть штук, вроде как. Не меньше. За колоннами они прячутся в основном. Один за вон тем джипом притаился, – я повёл глазами в сторону чёрного внедорожника. – В общем, нечисть какая-то здесь собралась. Похоже, по нашу душу.

Лишь только я произнёс слово “нечисть”, на правой моей руке тут же оказалась серебряная перчатка, прилегающая удивительно плотно и при том нисколько не сковывающая движений. К слову, очень действенное оружие, имеющееся в нашем арсенале избранных, призванное усмирять, а если надо, то и упокаивать абсолютное большинство как раз-таки представителей нелюди. Разве что, нужно уточнить, в качестве оружия выступала здесь не столько сама перчатка, сколько материал, из которой она была изготовлена.

- Эх, Лёша, Лёша, – вздохнул сатир и скосил глаза на мою руку. – Ну, сколько можно? Просто “нечисть”? – ладонь рогатого, среагировавшая на слово-ключ, тоже покрылась серебром. – Да это же вампиры! Как этих-то ты не узнал сразу? И не шесть их, как ты несколько грубо выразился – штук, а семь. Вот, стыдно, братец. Стыдно мне за тебя.

- За себя стыдись… – пробурчал я и, глядя на то, как из своих укрытий выходят и окружают нас со всех сторон всё-таки шестеро одних из самых ярких представителей мира ночи, гордо вскинул голову вверх.

- Ну, надо же. Нечисть. Ой! Вампиры, то есть. А я и не знала, что они здесь, – совсем уж было расстроилась своей невнимательности Маша. Да так, что не заметила даже (а может не обратила внимание просто), как и её рука оказалась в перчатке. Но, тут же снова приободрилась. – Какие вы всё-таки молодцы у меня, мальчики! Ни на секунду бдительности не теряете! Чтобы я без вас делала?! Кстати. Вот этот молодой человек, что ровно напротив меня сейчас встал, был в лавке лепрекона. Был, был. Совершенно точно! Ну, посмотрите сами, ребята. Его лицо есть на одной из фотографий, что О’Райли нам дал.

- Мы тебе и так верим, дорогая, – погладил по плечу девушку рогатый и, переведя взгляд на указанного молодца, с усмешкой произнёс. – Надо же. На ловца и зверь бежит.

- Ты не уточнил, кто из нас ловец, – проскрипел в ответ вампир.

- Такой молодой и такой невоспитанный, – фыркнула Маша. – А поздороваться сначала? А представиться? Где вас, господин хороший, манерам-то учили? А ещё джентльменом себя считаете, надо думать…

- Ну, на счёт “молодой” это ты поторопилась, конечно. Так-то ему уже больше ста лет, – решил блеснуть в кои-то веки я, неожиданно для самого себя с легкостью определив возраст упыря. И не только этого. У каждого из окруживших нас нелюдей возраст я определил!

- Разве это много для вампира? – тут же поставила меня на место библиотекарша. – Не младенец он уже, само собой. Это правда. Но и до мужчины ему ещё расти и расти. Так что молодой человек он и есть. А если совсем правильно – отрок.

Остальные пятеро детей ночи, глядя на побелевшее от ярости лицо “отрока”, заухмылялись, выставляя напоказ свои клыки. Хотя и сами, по сути, не так-то уж и далеко ушли по возрасту от своего собрата. Самому старшему из них, как я отчетливо видел (видел по-прежнему!, что не переставало радовать), исполнилось чуть более двухсот лет. Правда, двести для вампира – это уже серьёзный срок. Пусть ещё и не самый “сок”, но всё же…

Молодому же кровососу оставалось теперь только бросать гневные взгляды на сородичей, чем, к слову, он только ещё больше разжигал царящее кругом веселье. Даже мы с сатиром позволили себе пару улыбок. Однако вскоре, собравшись, “отрок” перевёл взор на Марию и, выпрямившись, прищёлкнул каблуками.

- Имею честь представиться! – зло отчеканил нелюдь. – Сегодня вас и ваших спутников выпьет, и выпьет до самой последней капли крови барон Уиллис. Гордитесь! Помогать в этом славном деле мне будут барон Ричмон (стоит справа от меня) и простолюдины – Боб, Ларс, Питер и Брайан.

Теперь пришла пора кривить рот и хмурить брови “простолюдинам”. Разве что барон Ричмон, что, к слову, и был самый старший из всех и, видимо, главный, пока по-прежнему продолжал скалить зубы.

- Целый барон! Надо же, какая честь! – Маша отчего-то всё никак не могла успокоиться. – А чего барон по подвалам-то прячется? Или мы случайно в фамильный склеп забрели? И кругом не машины, на самом деле, а саркофаги, где кости предков этого барончика лежат?

- Тебя я выпью первой! – направив палец в грудь девушки, скрежетнул зубами Уиллис.

- Значит, всё-таки неслучайно дверь на парковку эту открытой оказалась, – вздохнул я, думая о своём и не обращая особого внимания на то, кто и о чём говорит вокруг. – А я уж было подумал, повезло нам.

- Так и повезло! – сделав удивлённое лицо, повернулся в мою сторону сатир. – Разве нет? Смотри сам, братишка. Мы хотели быстрее найти ещё одного из подозреваемых? Хотели! Ну, и вот же он! Прямо перед нами стоит. Немного хамоват, конечно. Но здесь уж, знаешь, не от нас зависит. А на счёт того, в какой квартире он живёт… Так сам этот Уиллис всё нам и расскажет. И покажет заодно. Очень скоро покажет.

- Всё. Мне надоело это слушать! – окончательно потерял контроль над собой молодой вампир и, взвыв, бросился на нас, обнажив в безумном оскале зубы.

“Простолюдины”, среагировав не сразу, пусть и с некоторым опозданием, но в итоге тоже устремились со всех сторон к нам, поспевая вслед за вспыльчивым бароном и оголив клыки не хуже него.

Лишь Ричмон всё ещё оставался на месте. Его поведение вдруг в корне поменялось. Улыбка сошла с его губ, как и не было её. Он резко встревожился отчего-то. И начал с опаской, судорожно и быстро оглядываться вокруг, словно выискивая что-то. И это что-то, по всей видимости, было гораздо, гораздо страшнее, чем даже он сам. О том можно было судить по словно сведённым судорогой челюстям упыря и его взгляду затравленной дворняги. Но главное всё-таки, и это, как ни крути, сейчас было важнее всего прочего для меня – самый старый, опытный и, соответственно, опасный вампир совсем, казалось, потерял интерес к нам.

Впрочем, за действиями старшего из команды нелюдей, вставшей на нашем пути, я наблюдал лишь искоса. Пока не до него как-то было. Против нас ничего он не имеет – вот и славно. Для нас его тоже тогда, можно сказать, и не существует вовсе. И нам тогда ему предъявить нечего. А причины столь кардинальных изменений во взаимных отношениях – да кому они вообще сейчас интересны-то?!

Другое дело – оставшаяся четвёрка вампиров. Да, речь снова про них. Хотя… И здесь всё просто ведь. Как я уже говорил, “простолюдины” пусть именно вчетвером, но всё же чуть позже Уиллиса бросились на нас. А именно этого-то “чуть” нам, собственно говоря, и требовалось. Так что встреча этих упырей ждала особая. В отличие от отрока.

Немного поясню. Барон был нам нужен живым. По крайней мере, пока. Причины, думаю, очевидны. А вот с прочей всей нелюдью церемониться нам не было никакого резона. Приговор себе, подозреваю, они подписали ещё задолго до того, как вздумали напасть на нас. Потому их можно, если не нужно даже!, было не просто остановить и обезвредить, а упокоить. И желательно упокоить-нейтрализовать быстро, пока старшой их не очнулся и не ломанулся к своей команде на выручку.

Продолжу. Как вы уже и сами поняли, молодой барон достиг нас в абсолютном одиночестве. И за полученное нами “чуть” этого одиночества мы смогли организовать ему достойную встречу. Сказались здесь месяцы непрерывных тренировок. За что снова нужно сказать сердечное спасибо нашему “доброму” гуру-адепту.

Всё произошло мгновенно. Маша сделала небольшой шаг назад и, кинув взгляд на свою руку, начала тут же поднимать серебряную перчатку вверх. Мы же с сатиром синхронно повернулись чуть боком и стали сближать тела друг к другу, словно стараясь закрыть собой девушку и попытаться встретить атаку вампира сомкнутыми плечами вперёд.

Уиллис просто вынужден был затормозить, чтобы не врезаться в неожиданно возникшее перед ним препятствие. Но и при всём том он всё же попытался резким движением протиснуть между мной и рогатым обе свои руки и схватить девушку за горло. Ну, как же! Он же обещал убить Мэри первой! Слово мужика! Ну, или там джентльмена слово. Кем там эта нежить себя считает? Да, как бы то ни было, всё одно события вдруг начали развиваться совсем не по его плану. Можно даже сказать, с точностью до наоборот эти события пошли.

Совершенно неожиданно для вставшего вплотную к нам упыря, я схватил его за правое предплечье, а Орис – за левое. После чего мы молниеносно и руки барона развели, и сами ушли в разные стороны. Тут стоит снова упомянуть, что и я, и сатир также имели в своём арсенале серебряные артефакты, которые в основном-то и помогли нам удержать на месте обладающую нечеловеческой силой нелюдь. А ещё благословенный металл вовсю стремился теперь прожечь насквозь верхние конечности вампира, к которым он словно прилип.

Закричать от невероятной, жуткой боли барон так и не успел. Потому как Мария закончила уже движение рукой вверх. И почти одновременно с тем, как вампир оказался открыт перед ней, девушка прижала свою ладонь, одетую в серебро, к его шее. Глаза Уиллиса расширились от ужаса, а ещё через миг покрылись паволокой и погасли. От столь мощной рези и жжения, что охватили теперь ещё и горло, молодой барон просто потерял сознание. Нет, он пока не был упокоен. Скажу ещё раз, нам это и не было нужно. Но и регенерировать да восстановить хоть какие-то свои силы, этот упырь теперь сам, без посторонней помощи никак уже не мог.

Поняв, что первая задача выполнена, мы втроём, как по команде, отвели руки от отрока-недотёпы и тот сразу же, словно мешок, рухнул на пол. “Простолюдины”, не успевшие, как мы и планировали, на помощь своему собрату, просто застыли на месте от неожиданности, увидев, что тот упал, покрытый страшными ранами. И совсем ведь уже близко от нас застыли-то. Правда, надо то признать, пришли упыри в себя тоже быстро. Очень быстро. И тут же, снова сдав чуть назад, начали аккуратно кружить вокруг нас. Разве что теперь это выглядело несколько нелепо, что ли. Кружение то, в смысле.

Ну, а как вы думаете? Четверо против троих всё же. Так себе кольцо непроходимое, прямо скажем. Впрочем, как и преимущество тоже.

О том, что выбрали довольно сомнительную тактику, вампиры вскоре поняли и сами. И неудивительно. Ведь сколько они не прыгали вокруг нас, то и дело меняя направление движения, преимущества никакого получить всё не могли. По одной простой причине. Мы втроём, опять же синхронно, как встали сразу вокруг поверженного барона спиной и к нему и друг к другу, так и стояли всё это время. Вообще не двигаясь с места и лишь наблюдая за тем, как лица упырей меняются с удивительной периодичностью перед каждым из нас. Словно на карусель попали, не иначе. Со стороны же, думаю, манёвры нелюди так и вовсе более походили на какие-то, что ли, ритуальные пляски по кругу, нежели на боевые действия.

Убедившись, что убегать мы не собираемся, нападать первыми тоже, да и вообще ведём себя на удивление спокойно, не выказывая и толики страха, что было, похоже, более всего удивительно и непонятно для вампиров, дети ночи прекратили свои бестолковые “танцы” и снова сгрудились вместе. Видимо, на производственное совещание. С единственным вопросом на повестке: “Что делать”? Только какое-то странное совещание. На котором говорить нельзя.

Упыри лишь молча переглядывались, недовольно хмурили брови, кидали косые взгляды на нас и всё чаще и чаще многозначительно поглядывали в сторону своего старшего сотоварища. Надеясь, как можно скорее, видимо, получить от него даже не совет, а прямую команду. И броситься немедля её выполнять. И неважно ведь какую команду! Будь то хоть лобовая атака на нас и последующая страшная сеча до последней капли крови, как бы это двусмысленно не звучало. Или же, предположим, молниеносная операция по вызволению из плена тела “отрока” с последующим, так скажем, тактическим отступлением. Бегством, значит.

Был, правда, здесь один нюанс. Глава команды вампиров обращать внимание на своих подчинённых не собирался по-прежнему. От слова совсем. Его, похоже, вообще не интересовала ни их судьба, ни судьба поверженного собрата, ни, что даже меня уже начинало несколько напрягать, наши скромные персоны посланников Обители. Он до сих пор был занят исключительно собственными проблемами. А именно – всё так же с опаской крутил головой, выражая крайнюю степень озабоченности и страха. Более того. Бочком, бочком да потихоньку, чуть не по миллиметру, и настолько осторожно, словно находясь в самом центре минного поля, барон Ричмон, оказывается, уже двигался в сторону выхода. Выверяя при этом каждый свой шаг и абсолютно бесшумно. Никому отчего-то не поясняя своё поведение и никого, что интересно, не приглашая присоединиться к нему.

О том, что их командир решил покинуть данную локацию по-английски, это значит без них, не прощаясь и в полном соответствии с традициями страны, где находился, вскоре поняли и “простолюдины”. И сие событие, случившееся, не сомневаюсь, впервые в их практике (сегодня для вампиров вообще был день неприятных открытий), повергло упырей просто-таки в шок. Они, что те сомнамбулы, окончательно развернулись в сторону Ричмона и уставились на него, уже и вовсе не отрываясь да забыв обо всём прочем. Нисколько при том не смущаясь того факта, что оказались теперь спиной к нам и недвижимы. То есть абсолютно доступны и беззащитны. Хотя, скорее всего они даже не поняли, в каком двусмысленном положении оказались.

Впрочем, нам сейчас было не до разборок с кровососами.

Здесь отвлекусь снова для пояснений. Поскольку вынужден признаться. Подчиняясь воцарившейся на подземной стоянке атмосфере донельзя странных тайн и загадок, мы вдвоём, то бишь я и Маша, так же с успехом присоединились к затаившим дыхание, неподвижным, что те статуи, зрителям. Тем самым, что, боясь даже на секунду отвести взгляд да практически не моргая, следили за игрой главной и единственной звезды в этом театре. За бароном Ричмоном, значит. Можно даже сказать, наслаждались его игрой, пустив эмоции на самотёк и даже не пытаясь угадать дальнейшее развитие событий.

Вывел нас из состояния грогги Орис.

Сперва сатир, виданное ли дело!, весьма и весьма неучтиво ткнул, да ткнул точно под рёбра своим костлявым локтем Машу. А затем, потянувшись, попытался хлопнуть ещё и меня по животу ладонью. Последнее, правда, рогатому не удалось. Мне, чтобы прийти в себя, хватило и гневного выдоха девушки. Так что руку агрессора я всё же успел остановить, пусть уже и на излёте. И при всём том негодующий ропот, более чем уместный в данной ситуации, остался что у меня, что у Маши так и не выплеснутым наружу. Остановил нас внешний вид сатира.

Выглядел теперь Орис, скажу вам, ну, точно под стать старшему из упырей. Смотрите сами. Такие же: тревожное поведение, дрожащие руки, судорожное дыхание. Ну и в дополнение к тому – бегающие глазки, в самой глубине которых сверкали отблески… чуть ли не страха? Всё это было для нас, мягко говоря, неожиданно. Потому требовало какого-то, что ли, осмысления. Но точно не встречной агрессии. Так что промолчали мы. Пока.

Надо добавить ещё, что несмотря на всё это своё, весьма близкое к критичному, состояние, самообладания-то сатир не потерял. И убедившись, что мы с Машей снова адекватны и готовы к действиям, рогатый весьма выразительно показал нам глазами на всё так же лежащего у наших ног и по-прежнему безразличного ко всему барона Уиллиса, а потом перевёл взгляд в сторону лестницы. Той самой, которая номер один. И многозначительно мотнул в сторону этой лестницы головой.

Всё было более чем понятно. В плане наших с библиотекаршей дальнейших действий. Но при том, замечу, отнюдь не в их причинах. Тем не менее, даже не пытаясь спорить, мы подхватили за руки фактически бездыханное тело вампира и потащили его в указанном нам направлении. Двигаясь след в след за нашим рогатым проводником. Ну, ведь в любом же случае это соответствовало нашим изначальным планам! Так почему бы тогда и не начать, точнее, не продолжить предварять их (эти планы) в жизнь вот именно сейчас? А поговорить, как раз, и потом можно будет.

С другой стороны, ну, как сказать-то – двигались мы след в след?! И как сказать – потащили?! Более точно – затоптались мы на месте, конечно. Да. Именно так. И, опять же, новая задержка в пути случилась исключительно благодаря стараниям нашего славного напарничка. В ещё даже толком не успевшем начаться пути случилась, замечу! И это уже, в общем-то, потихоньку переставало удивлять.

А всё почему? Да потому, что снова, казалось бы, что уже и пришедший в себя сатир принялся со всем тщанием копировать весьма сомнительные маневры барона Ричмона. Теперь в части движений вперёд, только не к выходу, а по направлению к лестнице. Или, более правильно сказать, движений назад? Да ну какая разница! Вот, уже хоть куда-нибудь этот ирод рогатый пошёл бы!

Всё же назвать нормальным перемещением эти осторожные, по одному в две-три секунды, максимально бесшумные “перешаги”, что изображал Орис, лично у меня язык не поворачивался. Перешаги, не иначе как через невидимую для прочих, натянутую проволоку под напряжением точно никак не меньше десяти тысяч вольт.

Судя по разъярённому взгляду и сжатым до судорог губам Марии, у неё тоже имелось особое мнение по поводу происходящих событий. Тем паче, что и от неё, как впрочем и от меня, разнообразными умоляющими жестами и мимикой Орис требовал выполнения если и не аналогичных, производимых им движений, так хотя бы осторожных и беззвучных. А зачем всё это именно так делать нужно, до сих порнам понятно не было.

Отведя, как это я периодически делал, в очередной раз глаза в сторону “простолюдинов” (кто-то ведь из нас должен был, на всякий случай, контролировать и их), я случайно столкнулся взглядом с одним из упырей, повернувшимся вдруг в нашу сторону. Брайаном, по-моему. Столкнулся, если более точно, с несуразным, каким-то что ли ошарашенным, может даже потерянным взглядом существа, абсолютно непонимающего, что здесь вообще происходит. С глазами коллеги моего встретился я, в общем.

Брайан тут же толкнул плечом стоящего рядом собрата и кивнул ему в нашу сторону. Через секунду на нас уставились в упор уже два вампира да с открытыми ртами что не хуже, чем у того ребёнка, впервые увидевшего вживую жирафа, ну, и осоловевшими глазами ещё. И ведь упыри эти совершенно точно знали, что Ричмон не кусал нас и, соответственно, вообще никак не мог подчинить себе. Но, тогда почему мы в точности повторяем за ним все движения?! И что же теперь делать в такой ситуации им? Ответа нелюди найти не могли. Их такому не учили. Потому и оставалось “простолюдинам” лишь без толку пялиться на нас. Вернее, двоим пялиться на нас, а двоим – по-прежнему, на их старшего сотоварища.

Выиграли ли, в итоге, те упыри, что продолжили следить за бароном Ричмоном, у Брайана и его собрата, предпочетшим глазеть в нашу сторону, судить предложу исключительно вам.

Да. Конечно. Как ни крути, но дальнейшее, стремительное развитие событий (главное, так скажем, шоу дня) началось ведь именно с прямым и непосредственным участием старшего из присутствующих здесь кровососов. Нашей первой звезды, то есть. Казалось бы, следовало, по логике, следить тогда именно за ним. Но, с другой-то стороны, зрелище с бароном в главной роли оказалось уж очень специфического характера. Весьма дурно и пагубно влияющее на неустойчивую психику. Особенно, замечу – психику вампиров.

Справедливости ради, скажу, что я и сам, можно сказать, случайно стал свидетелем “пассажа”, случившегося с Ричмоном. Потому и знаю все подробности.

Ведь вроде и повернулся я уже снова к сатиру, дабы опять с немым укором обратиться к нему: “Может, всё же ускоримся”? Вроде и вздохнуть успел тяжело, и к Маше свой взор направить, тоски полный. Рогатый-то наш друг, изображающий из себя в данный момент статую, в ближайшее время снова идти никуда, похоже, не собирался. Однако что-то непонятное вдруг заставило насторожиться меня. И это что-то присутствовало во внешнем облике моего напарничка. Возможно, в его глазах?

Я решил, скорее даже интуитивно, проследить за взглядом Ориса. И успел заметить совсем недалеко от нас на потолке, на одной из поддерживающих балок чуть видимую тень. Ровно там, куда смотрел сатир. И в тот же момент, как по заказу, эта тень метнулась со страшной скоростью в направлении “старого” барона, чтобы через мгновенье воплотиться в ужасную, громадную, морщинистую, полуголую, серую образину, вставшую точно за его спиной.

Ричмон элементарно не успел ничего сделать. Хотя, может статься, он просто не смог вовремя выйти из образа “крадущегося тигра”, невидимого для прочих глаз. И эта кажущаяся его “невидимость” вкупе с одеревеневшими мышцами (от слишком долгого нахождения в одной позе) сослужила вампиру уж очень плохую службу. Прямо скажем – ужасную. Да что там! Последнюю службу.

Образина резко наклонилась над застывшем на месте бароном, широко открыв свой огромный, полный острейших треугольных зубов рот. Рот настолько огромный, что он, как мы смогли убедиться уже буквально через секунду, полностью вместил в себя голову упыря. Следом раздался щелчок теми самыми жуткими зубами, и… вот уже тело Ричмона заканчивается наверху,точно по линии шеи, рваной раной. Раной, из которой просто фонтаном брызжет кровь.

Упасть на землю тому, что осталось от вампира, образина не дала, вовремя успев схватить тулово двумя своими кривыми руками. И сразу за тем послышался глухой удар. Это стукнулась о землю голова барона, которую страшное создание, особо не заморачиваясь, выплюнуло. Видимо, за ненадобностью. Ну, а затем, не теряя времени даром, это чудовище, чуть приподняв тело Ричмона над землёй и приблизив максимально близко к себе, присосалось губами к кровоточащей ране.

Тишину парковки пронзили громкие причмокивающие звуки, сопровождаемые утробным рычанием монстра. С видимым наслаждением и какой-то прямо неуёмной жадностью образина высасывала кровь из вампира. Да уж. Мог ли даже в самом страшном сне представить себе барон Ричмон, что уйдёт в ничто именно таким образом? Думается мне, что навряд ли. И, тем не менее… Жизнь, знаете ли, порой очень странная штука.

На свою жуткую трапезу чудовищу понадобилось меньше полминуты. И всё это время мы все, не отрываясь, словно заворожённые, смотрели на него. Даже Брайан с сотоварищем, стоявшие до того спиной к монстру, услышав хлюпающие звуки, успели повернуться в его сторону. И теперь, как все прочие, не могли отвести глаз от жуткого пиршества твари.

А образина, осушив полностью старого барона, откинула за ненадобностью теперь и тело его, что ту тряпку, в сторону. Да перевела взгляд в сторону следующей жертвы.

Наверное, нам повезло, что перед нашей славной троицей жителей Обители оказалась четвёрка вампиров. А может, и в любом случае эта страхолюдина предпочла бы сначала упырей, игнорируя пока (вот именно, что пока!) всех прочих существ. Если, конечно, никто другой не стал бы чинить ей в том препятствий. Кто знает? Да и чего уже теперь о том вообще гадать. Всё равно случилось ровно так, как случилось.

Само собой, мы героев из себя строить не стали! Я имею в виду себя, сатира и Машу. По крайней мере – сразу. Никаких резких и, тем паче, угрожающих движений себе не позволили. Наверное, именно поэтому чудовище лишь мельком провело по нам взглядом. И в упор уставилось на “простолюдинов”. Затем сфокусировалось на Брайане. И хищно облизнулось.

Глава 8

- Штриг, – прошептала Маша. – Это штриг!

- Случайно открытая дверь? Случайно?! Да, если только в ад открытая! – я всё никак не мог успокоиться.

- А я ведь говорил, что здесь их семеро, – бубнил себе под нос сатир.

- Штриг почти безумен. Единственная и главная его цель – кровь вампиров. Себе подобных. Он ведь и сам вампир! Только очень, очень, очень старый. И при том хитрый, обладающий невероятной силой и живучестью. Кровь упырей трансформирует его тело и разум. Но отказаться от неё обратившийся в штрига монстр уже не может. И всё его дальнейшее существование посвящено поиску убежища иных кровососущих тварей. Дабы выпить живущих там детей тьмы. Полностью выпить. Но, глупо думать, что только вампирам следует бояться этого чудовища. Штриг, если это безопасно для него самого, убьёт и высосет кровь у любого, кто попадётся на пути. Человека ли, животного. Без жалости и сожаления! – Мария продолжала еле слышно читать свою лекцию толи для нас, толи исключительно для самой себя. Дабы под звуки собственного голоса попытаться хоть как-то успокоиться.

- Закрытая дверь – вот что безопасно. Вот куда надо стремиться попасть. Всё иное – происки дьявола! Ну, абсолютно же понятно – открытый как бы невзначай проход может вести к одним только неприятностям. Так почему же снова и снова я забываю о том? Кто мне ответит?! – вопрос был, понятно, риторический и задавал я его сам себе уже, наверное, в сотый раз подряд.

- Опасность. Я знал, я чувствовал, что нам грозит опасность! Потому что здесь было не шесть вампиров. Их было всё-таки семь! Как я сразу и сказал. И поступать во всём надо было в соответствии с этим утверждением, с этой аксиомой. Именно так! А что же делал я? – рогатый продолжал заниматься самоуничижением, но всё тем же крайне тихим голосом.

Вообще, складывалось ощущение, что любой из нашей троицы разговаривал словно сам с собой да ещё и почти беззвучно. Вещал сугубо на какой-то личной волне. Но при всём том все прочие шумы, раздающиеся вокруг, хоть и служили каждому из нас всего лишь фоном для монолога, по-прежнему продолжали восприниматься нами в полной мере и вполне адекватно.

Однако такая разобщённость наша касалась только темы разговора. Да и здесь, похоже, просто работала защитная реакция организма. И то, работала-то она ведь на удивление одинаково у каждого из нас. Ну, потому мы, наверное, и команда!

А вот действовать уже изначально мы стали на редкость чётко и слаженно. Как обычно.

Лишь только штриг (а это был именно он, Маша не ошибалась) крадучись двинулся в сторону “простолюдинов”, мы тут же перегруппировались. Я и сатир выдвинулись чуть вперёд, и каждый из нас выставил перед собой руку в серебряной перчатке. Не бог весть какое оружие против вампира-мутанта, но всё одно лучше, чем ничего. Библиотекарша же подхватила за ноги Уиллиса и под нашим прикрытием, стараясь особо не шуметь, потащила его всё к той же злополучной лестнице номер один. Не обращая совсем никакого внимания на то, что голова молодого барона болтается из стороны в сторону и то и дело бьётся о бетонное покрытие пола. Ну, и не переставая при том шёпотом выкладывать всё новые и новые подробности из истории вампиров. Впрочем, здесь и мы с рогатым не отставали, и тоже продолжали что-то там себе тихо бормотать, всё так же каждый о своём.

Вот, если бы не добыча наша, та что в виде упыря, проблем, думаю, добраться до желанного выхода и сбежать с этой парковки, у нас не было бы вообще никаких. Оно и понятно. Метнулись бы мы просто все втроём, что тот ветер, к лестнице заветной и поминай, как звали. Влетели бы в подъезд, оттуда сразу на улицу и далее, не сворачивая, куда глаза глядят помчались. И всего делов.

Штриг за нами гнаться не стал бы. И не то, что он света дневного боится. Ерунда всё это. На самом деле даже без одежды да под самым солнцем какое-то время вампиры находиться могут. Неприятно то для них, конечно, но вполне терпимо. Тут другое. Пока монстр за нами носился бы да убить пытался, уже четвёрка простолюдинов благополучно смыться могла бы. И лично у меня сомнений в таком исходе не было никаких. Думаю, у штрига тоже. И что тогда? Променять их кровь на нашу? Так это то же самое, что выдержанному, благородному, элитному вину предпочесть старое прокисшее пиво. Упырь-мутант, конечно, рассудок давно потерял, но инстинкты-то и желания у него остались! Потому проводил бы кровосос нас лишь взглядом, вздохнул тяжело и с удвоенным рвением принялся за Брайана со компанией.

И ничего зазорного в нашем бегстве не было бы. Упокоить штрига у нас шансов фактически никаких не имелось. Да и за что, собственно, бороться бы мы стали? За жизнь вампиров? Это смешно. Так люди же (это не считая нас, само собой) могут пострадать, скажете вы. Если не сейчас, так позже. Да вот хотя бы и те люди, что живут в этом самом доме. С одной стороны – да, могут. Но, с другой-то стороны – это всё же не наша война, другие у нас здесь задачи. Найдутся, не сомневаюсь, со временем герои, что на клочки монстра порвут. Так всегда было, так всегда и будет. Ну, а у нас нет сейчас ни ресурсов, ни сил таких, чтобы хотя бы на равных с противником, подобным штригу, в поединке сойтись. Так что сбежали бы мы и точка.

Однако не сложилось… А тут ещё, ко всем прочим нашим бедам, штриг вдруг решил поменять тактику. И сразу же решил, как только до него дошло, что тело потерявшего сознание вампира мы отчего-то бросать на произвол судьбы не собираемся. То бишь, тащим его, пыхтим и потому сильно теряем в мобильности. Догнать нас, в связи с чем, совсем не сложно. Ну, а почему бы тогда и не включить нас всё же в своё сегодняшнее меню? В качестве диджестива, например. Препятствий тому никаких не было, вот монстр так и сделал. И действовать начал соответственно.

Не последнюю роль здесь сыграло ещё и то, что штриг только что выпил Ричмона. Насытился, значит, в какой-то мере. Во всяком случае, первую, самую изматывающую жажду уже утолил. Так что теперь мог и потерпеть немного, то есть не высасывать с ходу следующую жертву. Отложить, так сказать, временно процесс приёма пищи, заменив его подготовкой блюд. В качестве блюд же, как не сложно догадаться, выступали теперь не только вампиры, но и наша славная троица.

Атаку свою образина начала, правда, всё равно, как и планировала, с Брайана. Вот чем-то приглянулся штригу этот упырь. Даже благородная кровь Уиллиса не вызывала у монстра такого вожделения, как та, что текла по венам этого простолюдина. Потому и спешил мутант его первым обездвижить. На всякий случай. Чтобы точно без сладкого не остаться.

Надо ещё заметить, что выбранная изначально штригом крадущаяся походка, служащая ему к тому же больше для своеобразной игры в “кошки-мышки” с обезумившими от страха жертвами, нежели чем элемент нападения, теперь тоже была неактуальна. Не соответствовала новой тактике, значит. Потому-то в ход и пошёл вариант Б, который заключался в следующем: монстр неожиданно остановился, замер на секунду на месте, и вдруг снова превратился в размытую тень. Тень, что с безумной скоростью ринулась в сторону четвёрки вампиров. Дабы через какой-то миг воплотиться прямо перед ними. Опять в своём истинном облике.

Бедолаге Брайану, вполне ожидаемо оказавшемуся ближе всех к штригу, серое чудовище сначала свернуло шею, а потом ещё связало попарно руки и ноги узлом. Да с такой лёгкостью связало, словно то обычные верёвочки были. Само собой, подобные раны для вампира были не смертельны, а крови у него так и вообще ни капли не вытекло. Однако, чтобы хоть как-то восстановиться, нелюди требовалось теперь уж очень много времени. Которого, судя по довольной ухмылке мутанта, у упыря не было просто по определению.

На всё про всё штригу понадобилась всего-то пара секунд. Не больше. После чего он повернулся в сторону оставшейся тройки “простолюдинов”.

Взгляд монстра на этот раз произвёл на вампиров какое-то, что ли, отрезвляющее действие. Они словно очнулись. Самым странным образом вышли из гипноза. Только вместо того, чтобы броситься в разные стороны (что было бы вполне логично – хоть кто-то мог бы уцелеть тогда), упыри выпустили свои клыки и ринулись на мутанта. Ну, камикадзе, не иначе.

Исход был вполне предсказуем. Да и церемониться на этот раз с детьми ночи штриг не собирался. Пара взмахов кривых рук с выпущенными острейшими когтями, несколько страшных щелчков зубами, и вот уже бездыханные тела вампиров валяются на земле, истекая кровью. Ну, правды ради, не настолько, конечно, истекая, чтобы монстру совсем уж ничего на “закусить” впоследствии не осталось. Потому-то, закончив дело, и отвернулся спокойно от упокоенных упырей мутант, потеряв на время интерес к ним. И поднял глаза в нашу сторону.

Промелькнула было у меня мысль, каюсь, что вот и всё. Закончилась моя славная карьера посланника Обители. Закончилась, толком-то не успев и начаться. Ну, а чего?! Чего уж там скрывать-то! Было такое дело. Промелькнула у меня сия мысль. Но, к счастью, так ни во что осязаемое она воплотиться и не успела. Да, даже до конца я её додумать не успел. Как и что-либо предпринять. Последнее, к слову, касалось не только меня, но и моих спутников.

А всё потому, что голова штрига, направленная в нашу сторону, вдруг, совершенно неожиданно отделилась от туловища и начала, словно в замедленном кино, падать вниз. Коснулась же эта голова пола уже вместе с остальными, надо сказать, довольно мелкими кусками его тела. Тела, искромсанного в хлам буквально за считанные мгновенья.

Чуда-то никакого, конечно, во всём происшедшем не было и в помине. Лишь только останки штрига “осели” на землю, нашему взору явилась виновница происшедшего. Молодая совсем, худенькая девчушка, неведомо как оказавшаяся за спиной мутанта. Она стояла с абсолютно прямой спиной, в которую словно вставили спицу, чуть при том согнув ноги в коленях. Стояла, ухватив за рукоять двумя руками и крепко держа перед собой немного искривлённый клинок, уж очень похожий своим внешним видом на катану. Катану, которой эта жгучая брюнетка (кроме цвета волос более ничего общего во внешности-то и не имеющая с прочими представителями японской нации) умудрилась разделать страшного монстра.

Тело девушки было по-прежнему напряжено, а глаза настороженно шарили по сторонам, словно ища, откуда ещё может исходить опасность. На нашу троицу барышня взглянула лишь мельком и более вниманием своим не удостаивала. В то время как мы, совершенно не отрываясь и по-прежнему не двигаясь, всё смотрели и смотрели на неё.

- Ну, привет, Диана, – сатир первым пришёл в себя, после чего сразу и обратился к девушке. Что удивительно – нашей старой знакомице. Его и моей старой знакомице, точнее. – Успокойся уже. Здесь, кроме нас и пленника нашего, нет больше никого. Из тех, кто напасть на тебя мог бы, я имею в виду.

- Привет, и тебе красивый, – усмехнулась брюнетка, ещё раз обвела парковку глазами, выпрямила ноги и, действительно, расслабилась. – Симпатичный, я гляжу, тоже здесь. Что же вы, Лёша, всё успокоиться-то не можете? Как себе врагов-то таких находите?

- Да, вот так как-то, – мне оставалось только развести руками в стороны.

- Мне теперь, похоже, чтобы монстра очередного, с катушек сорвавшегося, найти, особо заморачиваться и не надо, – всё никак не могла успокоиться Диана. – Нужно просто за вами пойти. По любому вы с ним встретитесь, экстремалы недоделанные. Чтобы в очередной раз попытаться жизнь свою, да почём зря, на кон поставить.

- Это кто вообще? – подала, наконец, голос и Маша, с начала разговора всё переводившая и переводившая недоуменный взгляд с меня на нашу спасительницу и обратно. А затем, развернувшись, задала вопрос уже конкретно Орису. – И откуда ты её знаешь? Чего примолк-то, красивый? Слушаю тебя.

Сатир вдруг как-то сразу погрустнел. Тон суженой ничего хорошего рогатому явно не сулил. Впрочем, как не обещал ничего доброго и взгляд нашей соратницы, которым она между делом, ожидая ответ, успела сверху донизу окинуть Диану. Взгляд, заставивший брюнетку тут же опустить глаза вниз и даже немного покраснеть.

Думается, окажись именно сейчас штриг перед разгневавшейся библиотекаршей, порвала бы она его голыми руками. А всё потому, что нечего! В смысле, девушку с тонкой душевной организацией словами, слуху неприемлемыми, ранить и в дракона разъярённого её превращать. На чужое добро мужеского рода зариться, то есть.

- Охотник это. С Обители, – всё-таки умудрился выдавить из себя сатир.

- Мы и видели-то её один раз всего, – я ободряюще погладил Машу по плечу. – Она нам тогда жизнь спасла. В первый раз. А сегодня, вот, во второй, получается. Жалко, правда, что мы с ней только в такой ситуации и встречаемся. Хотелось бы по-другому как-то, конечно.

И ведь не лукавил я нисколько. Как бы то ни было, но всё равно я был искренне рад снова встретить Диану. Запала мне в душу эта девочка. Сам не знаю и почему, но не мог я её забыть.

Только, как ушла Диана когда-то, сразу после того, как избавила нас с сатиром от чересчур назойливых приставаний одного переродившегося (когда жизни нам и спасла, то есть), так и не видел я её больше. Хотя и искал. На Обители уже искал, само собой. Как вернулся.

Однако сразу встретиться с понравившейся мне девушкой я не смог. Дома она тогда так и не появилась. Всё на Земле-матушке за чудовищами гонялась брюнетка. Без устали, прямо. Ну, а как, с другой стороны? Она же охотник! Работа у неё такая.

А потом уже адепт свою лепту внёс. Чересчур рьяно, то есть, за подготовку нашей команды взялся. И сразу как-то не до прогулок под луной, пусть только и планируемых, мне стало. До кровати-то тогда не всегда я добраться мог. Раз через раз падал на травку, да махнув рукой на всё (в том числе, бывало, даже ужин), так и засыпал. Благо климат на Обители подобную вольность вполне себе позволял.

В общем, отложил я поиски. И тут, нежданно-негаданно, новая встреча.

- Один раз виделись и уже один красивый, а второй симпатичный? Не слишком фамильярно? Даже в такой ситуации? – недолго думая, снова пошла в атаку Маша.

- Так это же всё от меня пошло! Пошутил я как-то, назвал нас с Орисом так между делом в разговоре. И всего-то. Ну, может и неудачно я пошутил, конечно. Признаюсь. Но тут – уж как умею. Не взыщите! – решил уже покончить с этим разговором я и взять всю вину на себя. За что удостоился, кстати, мельком брошенного, благодарного взгляда сатира. – И давайте уже закроем эту тему. И вообще обойдёмся в дальнейшем без эмоций. Я понимаю, что у всех стресс. И всё же… Так. Всё! Хватит! С этим закончили! Что дальше? А! Да! Познакомиться нормально. Смотри, Маша. Вот это – Диана. Охотник. Она с Обители. Да, ты заочно с ней и знакома уже. Ну, вспоминай! Я же тебе про неё рассказывал!

- Так это… Диана! Та самая. Которая спасла вас! И которую ты искал… – Мария, наконец, смогла взять себя в руки и понять, кто стоит перед нами. И тут же, в свою очередь, покраснела. – Ой, простите меня, пожалуйста, Дианочка, если я как-то обидела вас. Я не хотела. Совсем-совсем. И спасибо, что спасли ещё и меня. Нас всех спасли, то есть. Снова. Во второй раз уже. Хотя меня же всё-таки в первый? Ох. Я совсем запуталась…

- Да, ничего. Я всё понимаю, – улыбнулась брюнетка и посмотрела на меня. – Ты искал меня, Алексей? Но, зачем?

- Ну… Мы же так и не поблагодарили с Орисом тебя толком. За то, что выручила нас. Ты так быстро ушла тогда. Хотел, вот, пусть и с опозданием, но исправить ошибку нашу, – пришло время и мне мяться, рдеть и смущаться, как восьмикласснику на первом свидании. – В более спокойной обстановке пообщаться я хотел с тобой. И…

- Я, конечно, извиняюсь, – вдруг перебил меня теперь уже совсем приободрившийся сатир. – Добрая беседа – это прекрасно. Это я тоже люблю. Но, может, мы сначала всё-таки со штригом закончим? А то вон некоторые куски тела его уже и срастись пытаются. Нехорошо это, я думаю.

- И правда, – тут же кивнула головой Мария, посмотрев на останки монстра, и немедля вернулась на свою стезю всезнайки. – Чтобы гарантированно уничтожить штрига, нужно порубить его тело стальным клинком, а затем ещё и сжечь останки. Обязательно, я бы сказала, сжечь. Иначе восстанет штриг. Восстанет! Он на то вполне способен. С первым-то делом, порубить чудовище, значит, Диана с успехом справилась. Теперь нужен огонь.

- Думаю, это, как раз, не проблема, – я был даже рад, что не пришлось дальше отвечать на вопросы Дианы. Нашлась новая забота. – Машин же здесь много. У какой-то в багажнике, да и найдётся канистра с бензином. Обольём штрига и подожжём. Всего-то делов.

- Дело говоришь, братишка, – согласился с моим предложением рогатый и быстрым шагом направился в сторону ближайшего авто. Я, в свою очередь, поспешил к другому.

Очень скоро мы обнаружили требующуюся нам емкость. А ещё через минуту запылало тело штрига, щедро политое соляркой. Точнее куски тела. Всё же срастись им мы не дали. Что вполне понятно.

В огонь, дабы не тревожить лишний раз народ местный и замести за собой все следы, были отправлены и тела упокоенных вампиров. Как Ричмона, так и простолюдинов. Всех простолюдинов. Брайана мы тоже жалеть не стали. Хотя он и оставался, вроде как, формально живым ещё (если так можно, конечно, выразиться про упыря). В любом случае жалеть его мы не собирались. Да так-то, если вспомнить, он нас выпить хотел! Вместе с остальными своими сородичами выпить. Какая тут вообще жалость?! Не про нас это. Собаке собачья смерть! Вот наш девиз на сегодня. И да простят меня четвероногие за то, что поставил их доброе имя на одну доску с проклятым прозвищем кровососов.

Единственно не стали мы только трогать тело барона Уиллиса. Пока. Что, в общем-то, абсолютно объяснимо. Не для того мы тушку молодого вампира, рискуя жизнями своими, берегли и охраняли, чтобы теперь так просто избавиться от неё. Более того. Мы даже искренне обрадовались, когда в поясной сумке Ричмона (обыскав её, прежде чем бросить в костёр) обнаружили несколько ампул с красной жидкостью. Вне всякого сомнения – с кровью. И ещё бы тут не обрадоваться! Вопрос максимально быстрого приведения барона в более-менее удобоваримый вид для дальнейшей обстоятельной беседы был решён. С успехом!

Приподнятое настроение нашей славной троицы не прошло мимо внимания Дианы.

- Это ваш друг? – охотница кивнула головой в сторону Уиллиса.

- Нет, – помотал головой сатир. – Скорее, наоборот.

- Тем не менее, именно для встречи с ним мы сюда и пришли, – я всё-таки решил дать чуть более развёрнутые пояснения. – Этот вампир может располагать информацией в части выполняемого нами задания. Только вот, мы и знать не знали, когда искали его, кем он на самом деле является!

- Как бы то ни было, теперь эта, скажем так, особа, обладающая некими очень интересными сведениями, в нашем полном распоряжении, – резюмировал Орис. – И никто уже более, надеюсь, нашему с ним разговору не помешает.

- Штриг точно не помешает, – не преминула вставить своё слово Маша. – Он – одиночка. Во всех смыслах этого слова. Никого рядом с собой не потерпит. В том числе, себе подобных.

- Вот и славно, – кивнула головой Диана. – Опасности никакой нет теперь, похоже. Вон, кстати, и перчатки ваши серебряные исчезли. Точно нет, значит. А коли так, то и я вас своим присутствием отвлекать больше не буду. Пойду себе дальше потихоньку. Всего хорошего вам, посланники. И берегите себя. Старайтесь от таких как штриг держаться подальше. Насколько это возможно, конечно.

- Но, вы нам нисколько не мешаете… – попыталась остановить охотника Мария. Попытка эта, разве что, вышла так себе. Слова из уст библиотекарши звучали совсем неубедительно, если не сказать фальшиво.

- Так всё равно пора мне, – несмотря на тон последней фразы, вполне искренне улыбнулась сразу нам всем Диана. Затем развернулась и уверенно двинулась к выходу. Однако уже через пару шагов опять остановилась и повернулась в мою сторону – Я через неделю где-то на Обитель вернусь. Не меньше месяца, а то и двух дома буду. Так что приходи, Лёша, поговорим. Почему нет?

Мои “приду, конечно” были направлены уже в спину девушки. Охотник снова спешила к выходу, дабы бежать дальше по своим делам. Теперь надёжно, как казалось, выкинув думы о нашей троице из своей прекрасной головки.

Последнее, правда, к моей пущей радости, оказалось в корне неверным предположением. Уже у самых ворот Диана, ровно как и в первую нашу встречу, подняла руку вверх и, пусть и не оборачиваясь, но помахала нам ладошкой. Довольно фривольно, к слову. Думала всё же она о нас, получается! Не забывала. В ответ и я, тоже повторяясь, как когда-то, зачем-то помахал девушке рукой. Хотя, понятно ведь, она что в первый раз, что теперь этого видеть точно не могла. И тем не менее...

- Ну, проводили красавицу твою и ладно, – ободряюще похлопал меня по спине Орис,как только Диана покинула парковку, и тут же продолжил. – И давайте, наконец, уже бароном нашим займёмся. Времени-то в нашем распоряжении не так, чтобы и много осталось. Вечером-то напомню, это если забыли вы вдруг, у нас ещё одна встреча по плану!

- А где мы им займёмся? – обвела глазами стоянку Маша и остановила взгляд на небольшой кучке пепла, на том всём, значит, что всего-то и осталось от кровососов. – Прямо здесь, что ли, займёмся?

- Зачем же здесь-то? – ответил я, вскрывая ампулу с кровью и одновременно втирая, так, на всякий случай, пепел подошвой в пол, – Дома у Уиллиса и поговорим. Сейчас только адресок он нам свой скажет…

- А адресок-то – вот он! – рогатый сделал то, что следовало, на самом деле, сделать сразу – пошарил по карманам барона. И теперь с гордостью продемонстрировал нам ключи, очевидно, от какой-то квартиры. Ключи с прикреплённым к ним брелоком, в который оказалась вставлена визитка вампира с указанием не только его телефона, но и адреса. Того самого адреса (дома и улицы, имеется в виду), по которому мы сейчас и находились!

- Это хорошо, – кивнул головой я и всё равно аккуратно влил кровь в рот упыря. Ну, не на своём же горбу нам его и дальше тащить?! Пусть сам теперь идёт.

Одной ампулы оказалось мало. Как, впрочем, и двух. Только после третьей дозы красного “лекарства” раны на шее и руках Уиллиса начали затягиваться, а сам он смог открыть глаза. Подняться же на ноги молодой барон смог лишь после четвёртого вливания крови в его ненасытную глотку. Да уж. Перестарались мы слегка с нанесёнными “отроку” травмами…

Оглядев с ног до головы пытающегося прийти в себя вампира, я вздохнул и убрал последнюю, оставшуюся у меня целой ампулу в карман. Пусть будет хоть какой-то аргумент из категории “пряники” в предстоящем с упырём разговоре. А то в наличии одни кнуты. Которые, к слову, пустить скорее в ход, руки так и чесались. Но, просто так – нельзя. Нельзя. Надо дождаться всё же, когда этот кровосос кочевряжиться начнёт. И вот тогда уже… Хотя, исходя из показанного ранее барончиком характера, ждать сего момента для души радостного, думается, совсем недолго придётся-то.

К моему глубочайшему разочарованию, по пути к собственной квартире Уиллис повода для применения к нему жёстких мер не дал от слова вообще. Хотя идти пришлось минут пятнадцать в общей сложности. И это ещё повезло нам, что в доме лифт был. Квартира вампира оказалась расположена на четвёртом этаже, вообще-то. Пешком туда плестись, поди, до утра пришлось бы.

Всё просто. Кровосос до конца так и не пришёл в себя и всю дорогу еле-еле переставлял ноги. Молча и совершенно не выделываясь при том. Особенно тяжело ему, как раз-таки, по лестнице подниматься было. Что и заняло, кстати, большую часть времени. Но и здесь барон не выказал никакого недовольства. Маша в какой-то момент даже предложила мне и сатиру всё-таки понести упыря на руках. Для ускорения процесса, надо полагать. Не хотелось думать, что жалость к этой нежити у девушки проснулась. В любом случае понимания с нашей стороны Мария не нашла. Не опаздывали мы пока, потому руки марать смысла не видели.

В итоге, так и добрался до дверей жилища своего Уиллис самостоятельно. Там ещё дождался он, пока Орис откроет все замки, преодолел (опять же сам) последние метры дистанции, то есть прошаркал по прихожей. Да и достиг, наконец-то, финиша – широкого мягкого кресла в гостиной. И уже совершенно без сил на это самое кресло рухнул.

Мы втроём, немного посовещавшись, расположились напротив молодого барона. На не менее мягком, чем кресло упыря, и точно таком же роскошном диване. Чего уж говорить, устроился-то вампир, судя по окружающей нас обстановке, здесь весьма и весьма недурно, на зависть многим и многим жителям даже этого престижного квартала. О том говорил, к примеру, и предварительно отодвинутый Орисом в сторону и разделявший нас с упырём абсолютно винтажный, жутко дорогущий по виду журнальный столик. Отодвинутый в сторону, чтобы, значит, никаких лишних препятствий, даже таких, вроде как и смешных, между нами и нашим подозреваемым не было.

Правда, не успел я толком расположиться на удобном сиденье и покрутить головой по сторонам, как пришлось снова подниматься. Скорее даже, подскакивать.

Видимо, всё-таки пережитый стресс и последовавший за тем достаточно муторный и монотонный процесс перемещения с парковки в жилую зону смог каким-то образом усыпить мой мозг. Но, к счастью, пара серых клеточек всё же осталась бодрствовать и теперь кричала вовсю, пытаясь разбудить как остальных своих коллег, так и, главное, самого меня: “Ты зачем пришёл-то сюда, окаянный?! А кто пряжку искать за тебя будет? Пушкин? Или, может, из местных кто? Вот, Шекспир, к примеру?”.

- Чуть не забыл я. Надо же осмотреться! На предмет присутствия в квартире тайника и спрятанного там торка, – пояснил я свой, скажем так, резкий подъём с дивана слегка ошарашенному моим поведением сатиру.

- Да. Это правильно. Как-то я упустил данный момент из вида, – вынужден был признаться рогатый. – Ну, да с этим делом ты и сам справишься, один. Ну, а мы с Машенькой с бароном пока говорить начнём. Предметно. Ох! Не с Машенькой-то. С Мэри! Вот ведь! Привыкать надо. И тебе, кстати, Алекс, тоже. Как бы вечером случайно не оговориться…

Глава 9

Мы шли по Лондону в направлении Оксфорд-стрит, к разместившемуся там ресторанчику. Лаура смогла всё-таки договориться о встрече с Николасом. Правда, с одним условием – за это мы должны были накормить бывшего ухажера девушки ужином. Ну и, получив на подобное предложение наше полное согласие, да ещё и абсолютную свободу в поиске места предстоящего рандеву, Николас, не будь дураком, выбрал одно из самых дорогих заведений высокой кухни. Расположенное к тому же практически рядом с его домом, то есть на той самой улице Оксфорд. Впрочем, место встречи нас устроило вообще бы любое, а на счёт размера среднего чека… Мы могли себе позволить, по правде говоря, и гораздо большее.

Время в запасе у нас имелось. Ужин был назначен на десять вечера, сейчас же циферблат показывал лишь половину девятого. Вот мы и решили опять прогуляться.

На самом-то деле, конечно, в третий раз за день посвятить дороге очередной час, а то и побольше, ещё и стаптывая по пути ножки, удовольствие сомнительное, скажете вы. И будете даже где-то правы. Но с другой-то стороны, что нам ещё делать было? Приехать на такси очень сильно заранее и дальше сиднем сидеть, издалека блондинку с её другом высматривая, не зная, чем другим занять себя? Так же – хоть столицу мы посмотрим. Воздухом подышим. Тем паче большая часть дороги через Гайд-парк пролегала. Так что воздух свежайший нас ждал. Ну, и силёнок у нас ещё оставалось в достатке. Это морально мы после встречи со штригом поизносились знатно. Физически же – почти нет.

Да уж. Штриг, ни к ночи он будь помянут, исправно попил нашей кровушки. Что тут спорить. Слава создателю, лишь в переносном смысле попил. Зато хотя бы (в качестве небольшой компенсации от неба, наверное) Уиллис нам дополнительных проблем создавать не стал. И что там проблем! С ним мы вообще в итоге никаких сложностей не испытали.

Напрасно, оказывается, даже переживали мы, что с бароном долго возиться придётся, информацию, нам так нужную, у него выпытывая. Ничего подобного не было и в помине! Уиллис, как только смог говорить, довольно быстро выложил нам всё, что знал. Без каких-либо чрезмерных понуканий и лишних экивоков (отсюда, собственно, и время свободное у нас образовалось). Всё просто с пленённым нами вампиром оказалось.

Неожиданно возникшая лояльность кровососа объяснялась, по сути, довольно легко.

Да. Вампир наш действительно на подземной парковке вышел из строя, находился в отключке и ничего не ощущал физически, в том числе и боли. Но при всём том он, исходя из особенностей своей расы, всё одно восстановиться пытался. А ещё по-прежнему продолжал воспринимать действительность. Видел, значит, и слышал всё происходящее вокруг него, пусть и вроде как сторонний зритель. Словно в кино находясь, то есть.

Это ведь коли глубоко под землёй в гробу, к примеру, упырь лежит или же в саркофаге каком он заточён, лишь тогда для него вечная жизнь не в радость уже будет. Ну, а как?! Время-то всё так же нескончаемым для вампира является! Только теперь то время ещё и бесконечно медленно движется. И что, скажите, за интерес годами, если вообще не веками на нависшие над тобой доски или же на бетонную поверхность любоваться да тишину слушать? Реально ведь шарики за ролики заедут. Хуже наказания и не придумаешь. Обычный сон, который детям ночи, как и людям, просто необходим, тут уже не выручит. Выход один – в полную летаргию впасть (благо, возможность такая для вампиров тоже есть). Только тогда вся связь с внешним миром теряется. В противном же случае, оставаясь в сознании, потеряет в конечном счёте разум кровосос, да и превратится в итоге в гуля – тварь из самых низших, безумную, не умеющую мыслить, пожирающую разлагающуюся плоть. И со временем, если так и не достать из заточения это гнусное создание, поглотит оно просто самое себя.

А вот если оставить тело обездвиженного (да пусть даже и почти мёртвого уже) дитя ночи “открытым”, способным ощущать окружающий мир в полной мере – совсем другой коленкор. Тогда упырь ни о каком сне (долгом ли, коротком) и не помышляет более. Напротив. Борется он. С удвоенной силой включает все свои внутренние ресурсы и не только на заживление ран. Внимание – главное его оружие теперь.

Списанный вроде как со счетов, теперь разве совершенно неведомо для врагов своих, всё ещё будет способен вампир многое замечать. Повторяя снова и снова себе: “Мыслю, значит, существую”. Более того, многое запоминать он станет. Потому как, знание – сила. Если будет, что запоминать, конечно. И пусть даже не сможет сопротивляться пока упырь, наблюдать,повторюсь, за всем происходящим всё равно он станет пристально. Пока в том интерес у него будет. Ну, или пока не упокоят его окончательно.

Вот, собственно, почему наш молодой барон про появление штрига да про все последовавшие за тем события и оказался в курсе. Не хотел, значит, в небытие уходить так быстро Уиллис. Сражался он внутренне, не переставая, да незаметно для окружающих. И, соответственно, всё видел, всё понимал. В том смысле – что кругом творилось.

Более того. Сильно проникся вампир происшедшим. И не только гибелью своих собратьев страшной. Тем ещё проникся, что мы (тоже ведь, казалось бы, враги) до конца боролись за его жизнь. И не бросили его, не сбежали. Пусть даже исключительно благодаря собственным интересам. И всё же…

И кто сказал, что благодарность детям ночи неведома? Барон доказал в полной мере обратное. Может, тут ещё и происхождение его благородное сказалось, о котором не забыл он пока за молодостью лет. Отрок ещё, как-никак. А, впрочем, какая нам разница-то?! Главное – выложил нам всё, что знал, Уиллис. Ответил на все вопросы. Ничего от нас не утаил.

Правда, многого нам откровенность вампира не дала. В части поиска убийцы Томаса, по крайней мере. Разве что, вычеркнули мы из своего списка одного из подозреваемых. Самого Уиллиса, имеется в виду. И не более того.

Итак. Что же поведал нам наш пленник.

Всё в рассказе молодого барона, как оказалось, крутилось вокруг да около денег. Впрочем, здесь как раз ничего нового. Так оно в основном-то и бывает. Да то ладно. К делу.

Вампиры, как известно, безумно обожают роскошь. Однако далеко не всегда могут позволить себе сорить финансами. За отсутствием таковых в нужном количестве. Этот, фактически, постулат касался в равной мере и клана, в котором состоял Уиллис. Что значило – дела этой семьи находились если и не в полном упадке, так уже весьма близко к тому.

Вообще-то, основные доходы упырей чаще всего составляли достававшиеся клану (точнее, его верхушке доставшиеся) состояния новых членов семьи. Именно новых, поскольку наследства старых братьев и сестёр были уже давным-давно и с невероятным успехом спущены. Казалось бы, и в чём проблема? Вампир ты или не вампир? Однако тут-то и таилась основная загвоздка.

Просто так прийти и обратить какого-нибудь Рокфеллера, что было бы крайне заманчиво и во многом решило бы проблемы клана на много лет, если не веков вперёд, не представлялось возможным по нескольким причинам. Начиная с того, что требовалось согласие самого обращаемого, и заканчивая тем, что многие из состава богатейших семейств и так уже давно являлись вурдалаками. Каких-то других кланов, к сожалению.

Средний же класс глав упырей особо не интересовал. Поскольку многого с них не возьмёшь. А кормить потом ведь придётся! К тому же подобных и так уже у себя в достатке имелось.

Что оставалось кровососам? Очевидно, только лишь сделать ещё более тёмной дорожку. Ту самую, по которой они шли, если можно так выразиться, по жизни. Начать грабить, то есть. Ну, и нести добытое таким “непосильным” трудом добро в ломбарды, надеясь уже хоть какую-ту деньгу получить. В те ломбарды, что были готовы, само собой, принять сомнительного происхождения вещички, не сообщая о том в полицию. Подобных скупок, к вящей радости вурдалаков, оказалась в Лондоне целая сеть. Владел которой, неофициально, конечно, владел, не кто иной, как наш старый знакомец О’Райли.

Лепрекон ещё тем бизнесменом оказался. В отличие от прочих представителей своей расы он смог шагнуть на следующий, фактически невообразимый для своего семейства рубеж. То есть решил не просто заниматься поиском и хранением в своей кубышке золотишка, а зарабатывать его. Вкладывать, значит, денежки в различные доходные предприятия, и только уже полученную с того прибыль обращать в вожделенный драгоценный металл.

Дела у ирландца шли в гору. С невероятным успехом. Трудно даже представить себе было, какого теперь размера смог достичь его заветный “горшочек”. Думается, габаритами более он уже на огромную, многотонную цистерну стал похож. Однако лепрекону всё было мало.

О’Райли замыслил заняться ещё и игорным бизнесом. Опять же во многом подпольным. И опереться в новом деле ирландец решил на вампиров. А конкретно – на ту семью, в которой числился молодой барон Уиллис. Лепрекон уже достаточно долго работал именно с этим кланом, скупая у них награбленное, потому хорошо изучил сие семейство.

И каким-то образом О’Райли удалось договориться с главой клана упырей. Получилось всё же ему как-то убедить вурдалака в том, что даже забери тот заветный горшочек у ирландца, счастья с того он много не поимеет. Деньги рано – не поздно закончатся и что дальше? Начать снова грабить? А куда добро нести? Не то, что уже ни один ломбард у тебя ничего не возьмёт более, так ещё и сдадут тебя тут же. Сразу, не раздумывая. Силовым структурам. Со всеми потрохами сдадут. И не факт ещё, что представители тех силовых структур людьми окажутся.

В итоге, после недолгих переговоров вампиры взяли на себя формальное руководство несколькими ночными клубами, являющимися по сути лишь ширмой для подпольных казино. Фактически же – дети тьмы начали обеспечивать охрану этих славных заведений. За очень и очень неплохой процент от прибыли.

Не бросили упыри и прежний свой источник доходов. Разве что теперь разбоем да насилием занимались исключительно новые, совсем ещё неопытные члены клана. В качестве стажировки, так сказать. “Старичкам” теперь это было без надобности.

В общем, деньги широкой рекой потекли в карманы вампиров. Большей частью, само собой, в карманы руководства клана. Хотя и остальным членам семьи, надо признать, тоже более не требовалось по подвалам лазить да крыс ловить, чтобы жажду свою неуёмную хоть как-то утолить. Уж на донорскую-то кровь всем теперь хватало. Наиболее же отличившихся из рядового состава и на дискотеки ночные порой пускали. Где пусть и нелегально, и с одним условием – без значимого ущерба для какого-нибудь юного меломана, но всё же можно было немного даже человеческой кровушки отведать. Пусть и изрядно сдобренной различными транквилизаторами да лёгкими наркотиками кровушки.

Вскоре клан Уиллиса совсем расправил плечи и начал играть всё более и более значимую роль в ночной жизни Лондона. Что было только на руку О’Райли. Доходы его от того только ещё быстрее расти начали.

Сам же ирландец, к слову, хоть и принимал все решения исключительно самостоятельно да держал бизнес свой в железных руках, предпочитал не выпячиваться. Даже более того. Он в столице Англии и не появлялся вовсе, а из всей семьи вампиров, связанных с его компаниями, об истинном их владельце, как и месте его проживания, знали лишь двое: глава клана кровососов и, так уж звёзды легли, – наш Уиллис. Молодой барон, помимо того, являлся ещё и связным между лепреконом и вурдалаками. Единственным связным.

Собственно, исполняя свои функции связного, Уиллис и оказался в Виндзорском ломбарде в тот злополучный день, когда погиб Томас. И не более того.

Ни до помощника лесника, ни до прочих посетителей скупки барону дела никакого не было. Он вообще видел их всех в тот вечер в первый раз и не то, чтобы был тому рад. Скорее наоборот. Приходилось ждать, когда все разойдутся, чтобы остаться наедине с ирландцем и получить от него письменные указания, адресованные главе клана вампиров. Появление констеблей и последующий за тем уход всех посетителей из ломбарда скорее даже сыграли на руку Уиллису. О’Райли наконец-то остался один. И чуть выждав, связной снова к нему явился.

Касаемо пряжки, золотая там она или нет, всё для вампира обстояло совсем уж просто. Лепрекон сказал: “не трогать”! И всё. Пускай для всех это прозвучало, как рекомендация, но для Уиллиса это был приказ. Вурдалак был связан клятвой мира ночи и обязался исполнять любые указания ирландца. А с такими вещами не шутят. Чревато будет очень уж серьёзными последствиями и не только для самого барона. Весь клан упырей за слово Уиллиса в ответе был. Так что, даже если сказал бы О’Райли молодому вампиру “Гори!”, не раздумывая тот в костёр шагнул бы. Какая уж тут пряжка-то. Смешно даже одно упоминание о ней.

Не верить Уиллису смысла не было. Клятва, данная под Луной, слишком серьёзный аргумент в его пользу. Гораздо более серьёзный даже, чем самое безупречное алиби. Потому, собственно, и вычеркнули мы барона из списка подозреваемых. Тем более что нападение на нас также к исчезновению собственности Херна никакого отношения не имело.

Здесь О’Райли решил перестраховаться. Мы ведь с ходу определили, кем он является на самом деле. И то был приговор для нас. Менять свою штаб-квартиру, она же – лежбище, лепрекон толи не захотел, толи не счёл нужным. Более простым решением для ирландца оказалось устранение неожиданно возникшего нового источника (точнее даже, источников) знания о его истинной сущности и происхождении. Обидно, разве, что О’Райли совсем не принял во внимание, насколько эти источники реально опасны для него. Ну, а в качестве орудия устранения были выбраны всё те же вампиры. Что, в общем-то, неудивительно. Более того, вполне логично. Отсюда-то, собственно, и нападение.

Скажу больше. Исходя из того, что рассказал нам Уиллис, скорее всего, наша сегодняшняя встреча с упырями была далеко не последней. Однако же, при всём том, следующего нападения вот в самом ближайшем будущем ждать нам не приходилось. Что само по себе уже было неплохо. Мы, получается, получили небольшую отсрочку.

А всё потому, что ирландец допустил пусть и небольшую совсем, но ошибку. Формулируя приказ для молодого барона, он сказал: “После встречи твоих вампиров с этой наглой троицей (то есть, с нами) продолжить топтать землю должны либо вы, либо они. Другого исхода я не приму”. Фразу эту, кстати, нам сам барон дословно и процитировал.

Лепрекон ведь и предположить не мог, что мы сможем противостоять банде кровососов. Поэтому и не стал уточнять, что встреч таких может быть несколько. Кроме того он не дал лично, непосредственно Уиллису указаний убить нас при случае. Прозвучало-то “твоих вампиров”. О’Райли и не думал даже, что барон вообще вступит с нами в драку. Он не собирался рисковать своим связным.

Получилось же, как получилось. “Топтать землю” продолжила всё-таки наша славная команда, а вампиры ушли в небытие. И не суть, каким образом это случилось, и кто ещё к тому оказался причастен. Главное – выданное непосредственно Уиллису распоряжение оказалось исполнено и исполнено в точности. Сам же барон нападать на нас, повторюсь, более не собирался.

И здесь важно, что не только наш пленник формалистом являлся, когда дело касалось исполнения клятвы, данной под Луной. Всех детей, относящихся к миру ночи, это в равной степени касалось. Проявлять же инициативу в таких делах, знаете ли, излишне. Да и зачем?

Оставалось ещё добавить, что, по уверениям барона, упыри его теперь, вот прямо сразу, к лепрекону посылать уже не будут. Посылать для получения дальнейших ценных указаний от ирландца, имеется в виду. Это на счёт – убивать нас дальше пытаться или пока всё-таки нет.

Сначала силами вампиров будет проведён рейд по городу. Мало ли ещё кто-где прячется, к крови, что в венах упырей течёт, неравнодушный? Оставлять без внимания появление существа, подобному штригу, глава клана не станет. Так что рейд точно будет. И займёт он никак не меньше четырёх-пяти дней, если и ещё не больше. Участвовать же в поисках будут абсолютно все члены семьи. А сам Уиллис, как единственно выживший из столкнувшихся лично с порождением ужаса, так и вовсе в первых рядах. Связного ведь, если что, всегда нового назначить можно. Безопасность клана гораздо важнее подобных мелочей.

В общем, оглядываться беспрестанно в ожидании очередного появления сородичей молодого барона, нам пока не имело смысла. Впрочем, как и держать дальше нашего пленника в заточении. Тем более жилище его мы уже обыскали (на всякий случай), всю информацию по делу нашему получили, опасности он более для нас никакой не представлял.

Стоило к тому же учитывать и тот факт, что планируемая облава на существ, подобных штригу, всегда вещь нужная и полезная. Для обычных людей в первую очередь. И здесь, чем быстрее вампиры получили бы для организации рейда нужную информацию, то есть, чем быстрее бы мы освободили Уиллиса, тем лучше.

Так что отпустили мы барона. Всё за то было. Куда тут деваться? И путь мы ему разрешили держать на все четыре стороны. Сами же, немедля, отправились в сторону Оксфорд-стрит.

Прокручивая вновь и вновь в мыслях рассказ Уиллиса, я и не заметил, как пролетело и время и те несколько километров, что мне, равно как и моим спутникам, вновь пришлось преодолеть по Лондону. Жалко разве, что виды старого города снова мимо прошли. Голова совсем другим забита была. Ну да, то не страшно. Какие наши годы?! Вечность впереди! Если промахов не допускать, конечно. Таких, вот как без пряжки золотой на Обитель вернуться, к примеру.

- Алекс! Алекс! Я здесь! – окончательно вернул меня в реальность неожиданно раздавшийся громкий окрик Лауры. Впрочем, похоже только для меня неожиданный.

Я только-только начал крутить головой, пытаясь определить, откуда всё-таки шёл голос, как рядом тут же оказался весьма бодрый, надо заметить, с виду сатир.

- Ты на ходу что ли спал, братишка? Насилу и проснулся? Да, вон же твоя блондинка стоит. Вон, смотри, – весело хлопнул меня по плечу рогатый, а затем слегка приобнял и развернул вправо. И я действительно увидел находившуюся там, разве что на другой от нас стороне дороги Лауру, призывно машущую мне поднятой вверх рукой.

Помахав девушке в ответ и освободившись от, словно прилипшего ко мне, сатира, я направился к ближайшему пешеходному переходу. Орис, посмеиваясь под нос, вместе с пребывающей, как оказалось, в не менее игривом настроении Машей отправились вслед за мной. Похоже, мои соратнички уже выкинули из головы все последние события и снова наслаждались жизнью и друг другом. Что же. Почему нет? Наверное, можно было только опять позавидовать им.

- Николас уже в ресторане и ждёт нас, – сообщила нам Лаура, как только мы подошли к ней, и, неожиданно, снова поцеловала меня в щеку.

Это, несомненно, был дружеский поцелуй. Теперь у молодёжи так принято. И всё равно было приятно. Тем более что ни Мария, ни тем паче сатир подобным знаком внимания наделены не были. Им Лаура лишь мило улыбнулась.

- Не будем тогда задерживаться, – проговорил я своим нисколько, надеюсь, не дрожащим голосом и предложил блондинке взять меня под руку. – Далеко ресторан?

- Почти рядом, – ответила Лаура, опираясь на мой локоть. – Пойдёмте. Я покажу.

Идти оказалось действительно недалеко. К сожалению. Буквально пару шагов.

Моя спутница очень скоро остановилась и указала на довольно неприметный вход в ресторан с какой-то, можно было бы даже сказать, невзрачной вывеской, если бы, конечно, не табличка с двумя звёздами Мишлен, прикреплённая рядом с ней.

- Нам сюда, – кивнула сама себе головой Лаура и первой прошла внутрь, после того как я поспешил открыть перед ней дверь.

В свою очередь и мы, быстро переглянувшись, проследовали вслед за девушкой (этак гуськом, я последний). И тут же, как-то что ли внезапно, хотя, если хорошенько-то подумать, так и вполне ожидаемо, оказались в каком-то, знаете, царстве роскоши и изысканности.

Однако дальше холла, совмещённого с гардеробной комнатой, нам всем, включая Лауру, пройти не дали. Пришлось немного задержаться. По вполне объяснимой причине. Перед нами мгновенно материализовался и преградил дорогу хостес – весьма напыщенного вида худощавый старик с седыми бакенбардами, одетый в золочёную ливрею. Своими манерами и поведением, надо отметить, встречающий нас “хозяин” заведения мог бы, при желании, дать довольно значимую фору абсолютному большинству дворецких из лучших домов Англии. За что и ему, и ресторану этому уже можно было бы выказать отдельный респект.

- Забронирован ли у вас здесь столик? – помпезный голос хостеса, как оказалось, полностью соответствовал его внешнему виду.

- Нас ожидают. Молодой человек по имени Николас, – улыбнулась Лаура.

- Следуйте за мной, – старик не счёл нужным улыбнуться в ответ. Хотя, конечно (может же и так статься), проявление эмоций просто не было положено ему по статусу. Приглашающий жест рукой, сопровождавший последние слова “идеального дворецкого”, вот тот максимум доброжелательного отношения, что мы от него получили. После чего, посчитав, что с любезностями покончено, хостес величаво развернулся и гордой походкой направился в сторону зала. Нам ничего не оставалось делать, кроме как поспешить за ним.

Старик прошествовал через весь зал и остановился только у самого крайнего столика, стоящего в некотором отдалении от всех остальных, в самом углу ресторана.

За столиком сидел молодой человек, ничем особо-то и не выделяющийся среди прочих особей мужского пола (как бы это не оказалось странным лично для меня) за исключением, разве что, густых усов его а-ля Эркюль Пуаро. Точнее, конечно, некой пародии на усы великого сыщика. Судя по всему, это и был тот самый, так нужный нам Николас, он же, если по-простому – человек обыкновенный.

Ну, может быть я и излишне придирчив, конечно. Чем-то да приглянулся всё-таки тип этот Лауре. Однако же, явно не видом своим внешним приглянулся. Очевидно, не с первого взгляда блондинку он покорил. Это абсолютно точно.

На нас, кстати, Николас внимания-то никакого и не обратил. И Лаура здесь тоже исключением не стала. Видимо, был слишком занят усач поеданием устриц. И всё прочее, происходящее вокруг, ему на данный момент, похоже, не было интересно от слова совсем.

Хостес, в итоге, был вынужден даже этак культурненько покхекать в кулачок, чтобы привлечь к себе внимание. И только, убедившись, что любитель морепродуктов поднял на него глаза, произнёс: “К вам гости, сэр”.

- Пожалуйста, присаживайтесь. Кому, где нравится, – Николас, сразу же, перевёл взгляд на нас, кивнул головой, наскоро промокнул ладони салфеткой и обвёл приглашающе находящийся перед собой стол рукой. Встать и представиться он отчего-то не счёл нужным. – Я начал без вас. Не удержался. Вы уж не обессудьте меня.

Старик, решив, что его миссия полностью выполнена, медленно и с достоинством развернулся и направился обратно к входу в ресторан. Не забыв, правда, по пути кивнуть головой одному из официантов. Молодой гарсон тут же, подхватив меню, направился в нашу сторону, да и застыл, не дойдя пару шагов, в ожидании, когда же мы займём места за столом.

Лаура, несомненно, успела хорошо изучить характер и повадки своего бывшего ухажёра. Именно потому, скорее всего, она и не выказала никакого ни удивления, ни возмущения, ни недовольства от его поведения.

Удержались от комментариев, и мы с Машей. Не хотелось как-то сразу портить отношения из-за таких вот, по сути, мелочей. Нужен был нам этот Николас пока. Нужен. Да так, что просто и деваться-то некуда было.

Орис же, по всей видимости, вообще не обратил внимания на невоспитанность нашего подозреваемого. Рогатый, ничтоже сумняшеся, да и хорошо уже то, что хотя бы дождавшись, когда Лаура его представит, плюхнулся на место рядом с Николасом да быстро начал тому о чём-то шептать на ухо. И уже через несколько секунд сатир вместе с усатым невежей дружно захохотали и начали бить друг друга по плечам, словно старые друзья.

Я, глядя на этот кошмар, был вынужден взять на себя обязательства джентльмена. Галантно подвинув стул сначала для Марии, а потом и для Лауры, да убедившись, что девушкам удобно за столом, я чинно уселся между ними. И только для того так сел, понятно, чтобы сподручнее было ухаживать за дамами. На рогатого-то надеяться в этом деле точно не приходилось.

В итоге вечер, как начался, так весь и прошёл – отдельно для Ориса и его нового друга, и отдельно для меня и моих, по крайней мере, на время ужина моих, леди. Программа развлечений во время застолья для каждой из двух наших групп также в корне различалась.

Мы с девушками, скорее, перебрасывались словами и фразами. В основном по поводу кулинарных изысков, что нам подавали.

Не то, чтобы я сильно разбирался в высокой кухне. Пельмени да салат Оливье мне являются гораздо ближе по духу, да и по размерам порции тоже, если до конца быть честным, конечно. Тем не менее, глубокомысленно покивать головой, опробовав очередной “шедевр”, я мог легко. Собственно, таким образом я и принимал непосредственное участие в беседе с моими дамами. Ни взглядом, ни жестом не давая понять при том, что легко променял бы все эти многочисленные блюда (хорошо хоть, что размера “мини-мини”) от модного шеф-повара на самый обычный кусок хорошо прожаренного мяса.

Девочки мои, напротив, подошли со всей серьёзностью к дегустации. Это их явно забавляло, а где-то даже и всерьёз захватывало. Они пробовали всё, что оказывалось на столе, и по каждому новому яству высказывали своё твёрдое экспертное мнение. С которым я непременно соглашался, как раз-таки и кивая непрестанно, словно китайский болванчик.

Орис с же с Николасом разошлись не на шутку. Уже очень скоро они от вина перешли к гораздо более крепким напиткам. Разговор их, соответственно, стал ещё громче, а непрекращающийся хохот – заливистей. Спасало только то, что, благодаря расположению нашего столика, это не было критически непереносимым для прочих посетителей ресторана.

И всё же наш официант и даже внешне невозмутимый хостес, что последние полчаса крутился исключительно вблизи нашей славной компании, явно вздохнули с облегчением, когда мы объявили об окончании трапезы. И даже без лишних споров, по требованию сатира, принесли запечатанную бутылку виски (хотя это явно шло вразрез с правилами заведения), которую вместе с какой-то там ещё закуской гарсон быстро убрал в пакет на вынос.

Как только пакет был готов, пара наших весельчаков, подхватив его, тут же распрощалась со всеми и, не дожидаясь счёта, отправилась продолжать ужин, давно уже перешедший в попойку, домой к Николасу. Уж там, во всяком случае, как походя сообщил нам Орис, никто своими кислыми физиономиями более не будет портить им ни аппетит, ни настроение.

Мне оставалось только пожать плечами. Мы с сатиром уже давно поняли, что алкоголь на нас более не действует. Так, по крайней мере, как он обычно действует на людей и прочих разных живых тварей. Так что, очевидно, рогатый сейчас всего-то лишь, хотя надо признать, весьма талантливо отыгрывал роль выпивохи. Не более того. С одной единственной целью отыгрывал. Чтобы втереться в доверие к нашему подозреваемому. Выведать у него все тайны. Да, по возможности, проверить его жилище. И всё это, без сомнения, у Ориса получалось.

Мешать сатиру сейчас не стоило. Именно поэтому я слегка, но уверенно, внешне, надеюсь, незаметно придержал за руку Машу, подавшуюся было в сторону суженого, и отрицательно покачал враз поникшей девушке головой. Затем я спокойно дождался счёт и с невозмутимым лицом, словно видеть в чеке эти астрономические суммы для меня обыденность, расплатился. После чего оставалось только взять под руки своих милых дам и, улыбнувшись на выходе хостесу, успевшему уже снова занять своё привычное место, покинуть ресторан.

Глава 10

Я открыл глаза, потянулся и посмотрел в сторону окна. Занавески были раздвинуты, поэтому хорошо было видно чистое голубое небо и радостно улыбавшееся на нём, видимо, от того, что удалось обмануть обычную хмурую Лондонскую погоду, ясное утреннее солнышко.

Комнату буквально заливало светом, отчего я, собственно говоря, и проснулся. Спать, когда даже сквозь сомкнутые веки пробиваются яркие лучи, согласитесь, довольно-таки сложно. Правда, как оказалось, только для меня. Лауре вот, например, это нисколько не мешало.

Блондинка только смешно морщила носик, всё так же продолжая тихонько посапывать. А затем и вовсе отвернулась в другую сторону от окна (и от меня, соответственно), уткнулась лицом в подушку и спокойно продолжила досматривать свои сны.

Понять девушку было можно. Утомилась милая за ночь. И без моей помощи тут никак не обошлось, само собой. Очень уж соскучился я по женскому теплу, знаете ли. И когда в моих объятиях оказалось такое совершенство… Ну, вы меня понимаете.

Я аккуратно, стараясь не касаться Лауры, чтобы случайно не разбудить её, поднялся с постели. Затем заботливо прикрыл девушку лёгким одеялом, которое почти сползло с её прекрасного в своей наготе тела. Посмотрел на шторы, но задвинуть их не решился. Вручную бы не получилось. В движение занавески приводил скрытый механизм. Включать же сам механизм, значило бы – устроить лишний шум. Такой как урчание электродвигателя или же скрежет от движения по направляющим ползунков, удерживающих ткань. Шелест самих штор, в конце концов. Нет уж. Ни к чему это. Пусть спит моя блондиночка пока.

Покрутив по сторонам головой, я вскоре обнаружил свою одежду, небрежно отброшенную в угол. Сделав пару шагов в направлении раскиданных мной шмоток да подобрав затем поочерёдно с пола плавки, штаны и рубашку, стараясь двигаться при том как можно более бесшумно, одеваясь на ходу, я, у самых дверей уже, ещё раз обернулся. И, убедившись, что так и не потревожил Лауру, отправился на детальный осмотр жилища девушки.

Так-то, конечно, я ещё вчера понял, что золотой пряжки Херна в доме блондинки нет. Не почувствовал я артефакт, что и так уже, вроде как, являлось полной гарантией его отсутствия в этом месте. Однако до конца совесть очистить всё равно требовалось. В первую очередь, свою собственную совесть. Ну, мало ли… Собственно, потому и пошёл я на осмотр.

Неспешно ступая, я обошёл две комнаты, наличествующие помимо спальни в квартире Лауры. Затем заглянул в кладовку и туалет. В ванной задержался, чтобы умыться, почистить зубы (пусть и пальцем, зато хорошей пастой), ну и волосы заодно привёл в порядок. Окончил свой поход я на кухне, совмещённой с небольшой столовой залой.

Как и ожидалось – результат был нулевой. Нет, какие-то раритеты в жилище девушки, конечно, были. И некоторые из них очень даже интересные. Это бесспорный факт. Не совсем уж просто так Лаура по антикварным лавкам всё же бегала. Только всё это было не то. Не то, что мне надо, то есть. Никаких артефактов, хотя бы близко связанных с нашим Охотником, в квартире блондинки не нашлось. Вот, что я имею в виду.

Смущало меня немного, правда, полное отсутствие следов мужчины в доме. И, судя по всему, то отсутствие продолжалось уже очень длительное время. Даже запах Николаса, если и был здесь когда-то, тоже давным-давно успел выветриться. Всё, что я увидел, понюхал, потрогал и к чему успел прикоснуться, несло ауру исключительно хозяйки квартиры, реже – её подруг (видимо, подруг). Никаких там случайно забытых представителем сильного пола вещей, вроде дезодоранта, хотя бы уже даже и унисекс, никаких запасных зубных щёток в подстаканнике в ванной, ну, или кружки с эмблемой футбольного клуба на полке в кухонном шкафу, в конце концов. Ничего подобного не было и в помине! Что, учитывая внешность Лауры и её страстность (а это так! – уж поверьте мне), всё же казалось несколько странным.

Но, меня-то, опять же, девушка ведь сюда пригласила! И, заметьте, после весьма шапочного знакомства пригласила. И – да. Сколько бы я не тешил своё самолюбие, всё одно – Джеймс Бондом каким-нибудь, способным одним лишь взглядом покорить любую женщину, я оттого не стану. Тогда вопрос – почему только меня? Или ответ здесь кроется где-то в глубине души непознанной девичьей натуры? Ну, может и так статься, конечно. И всё равно странно. Стоило как-то, по возможности аккуратно, что ли, выяснить, что всё-таки за всем этим кроется.

Я включил кофемашину, подставил кружку с изображением котёнка (какую первую нашёл, такую и взял) и нажал на кнопку “Двойной эспрессо”. Аппарат услужливо загудел, довольно громко, надо сказать. Да и бог с ним, с другой стороны. Скрывать свои действия мне более нужды не было. Так что – ничего страшного. Загудел и пусть себе.

Вскоре по кухне разлился чудесный аромат размолотых кофейных зёрен, а ещё через несколько секунд моя кружка стала наполняться горячим чёрным напитком.

Ни звук работающей кофемашины, ни запах кофе Лауру, тем не менее, так и не разбудили. И правда, похоже, умаялась девочка. Ладно. Пусть ещё поспит.

Я взял кружку, прошёл к небольшому мягкому диванчику, стоящему неподалёку, вольготно развалился на нём и принялся маленькими глотками смаковать свой напиток, который реально оказался очень хорош.

Вкусовые рецепторы мои продолжали свой праздник наслаждения, а мыслями я уже был снова во вчерашним дне.

Да. Денёк, конечно, выдался накануне перенасыщенным событиями. Это точно. Было всё. И жизнь, и слёзы, и любовь. Как на свадьбе время провели, вот ещё сравнение. И погуляли, и подрались, и животы набили. Так-то! Ещё и намиловаться успели. Некоторые… Да, впрочем, это всё лирика на самом деле. Главное – это сразу три подозреваемых, что могли похитить собственность Херна-охотника, которых мы нашли и с которыми смогли встретиться вчера. И всех троих в один день нашли, повторюсь. В Лондоне! Вот это действительно круто.

С Лаурой (к которой пусть ещё и остались некоторые вопросы) и с Уиллисом (к которому вопросы все отпали полностью) оказалось всё более-менее понятно в итоге. В части кражи золотой пряжки, имеется в виду. Не их рук дело это было, значит. Не их. А вот на счёт Николаса – тут ещё бабушка надвое сказала. Оставалось только надеяться, что Орис ответ на эту дилемму занимательную уже получил. Хотя… Гораздо лучше было бы, если бы он получил не только ответ, но и саму пряжку.

Рука моя сама, как-то непроизвольно полезла в карман и достала оттуда телефон. Я с минуту задумчиво покрутил мобильник в ладони и всё-таки убрал его обратно на место.

Нет. Слишком рано ещё звонить. Пока вчера сатир с Николасом до дома дошли, пока рогатый всю информацию, нужную нам, из своего собутыльника выуживал и после дружка своего нового, до кондиции овоща доведённого, спать укладывал. Пока потом по квартире, тайники разыскивая, бегал братишка мой… Слишком много, как ни крути, времени все эти “пока” требуют. А Орису ведь ещё и в отель под бочок к Маше, ох, к Мэри, пардон, вернуться надо было. Там тоже поговорить-объясниться. И, надо думать, не только поговорить-то… М-да. Тут вопрос по-другому надо ставить. Управился ли братишка мой уже со всеми делами-заботами своими или же до сих пор занят? И не факт ведь совсем, что управился-то. А чего ему мешать тогда? Стоит, стоит, видимо, подождать всё же, пока сатир сам объявится. Ну, или до обеда подождать, например. До часа “Х”, так сказать. И только тогда уже, если от напарничка звонка так и не воспоследует,самому его набрать.

Я посмотрел на опустевшую кружку из-под кофе, но новую порцию себе делать не пошёл. Решил дождаться, когда Лаура проснётся. Тогда уже вместе и позавтракаем. Капучино каким-нибудь там с круассанами. Я видел – в холодильнике и молоко, и французские булочки, и сыр есть. Так что соорудить подобное нехитрое угощение труда не составит.

Заняться пока, как ни странно, было решительно нечем, и я снова мыслями вернулся во вчерашний день. Точнее, уже в его окончание. В момент, когда мы из ресторана вышли.

Всю дорогу до отеля мы с Лаурой вынуждены были слушать гневный спич Мэри о вреде алкоголизма, а также о том, где и как заканчивают жизнь любители выпить лишнего. Из последних рассерженная девушка особенно выделяла тех, кто с лёгкостью готов променять старых преданных друзей и, что вообще невообразимо, верных подруг на лишнюю стопку, поданную каким-то новым сомнительным собутыльником.

Мои слабые попытки как-то вклиниться в разговор и промямлить что-то на счёт вынужденной необходимости, когда, например, та же самая лишняя стопка очень помогает развязать язык собеседнику, пресекались на корню.

Впрочем, особо я и не старался оправдать Ориса. Ну, абсолютно же понятно, что именно сатир спровоцировал этот взрыв негодования, “бросив” свою девушку одну. А с другой стороны, у него что, варианты другие были? Третий, как это не удивительно звучало в данной ситуации, здесь был лишний. Особенно если этот третий – девица. В том плане лишний, что легко мог помешать доверительной беседе, ради которой мой напарник и старался. Так что пришлось, просто пришлось поступить сатиру подобным образом. Да и ничего. Ничего страшного. Не в первый раз рогатому улаживать то и дело возникающие конфликты с дамами. Справится на ура и теперь, сомнений в этом у меня не было никаких.

В итоге, насилу сопроводив Мэри до номера и нахально прервав на полуслове её пламенную речь, я тут же быстро откланялся. Объяснив своё поведение лишь крайней необходимостью довести до дома ещё и Лауру, оставшуюся ждать меня на ресепшене. Не отпускать же, действительно, мне было девушку одну на тёмные улицы Лондона, где того и гляди из-за угла перед ней выскочит какой-нибудь очередной Джек-Потрошитель?

Получив уже в спину благословение библиотекарши, ещё и совокупно с почётным званием “хоть кто-то, на мужчину похожий ”, я спустился вниз к ожидавшей меня в холле блондинке.

Дальше всё было по классике. Луна, звёзды, стихи, предложение подняться, выпить кофе. Затем тихая, романтическая музыка, приглашение на танец. Страстный поцелуй. Сброшенная впопыхах одежда.… Как-то так.

- Алекс, ты приготовишь мне кофе? Я пока в душ, – Лаура мелькнула в проёме двери, в неглиже, и, не дожидаясь ответа, сразу же упорхнула в ванную.

- Само собой, – запоздало кивнул головой я и направился к холодильнику, тем более именно так я и собирался поступить, когда проснётся девушка.

Вообще-то, можно было бы, конечно, и присоединиться к блондинке. А может даже, именно этого она и ждала. По крайней мере, внешний вид её совсем не исключал как раз такого развития событий. Однако я всё же предпочёл завтрак.

Обозначенный мной час “Х” стремительно приближался. А значит, приближалась встреча с сатиром. Оттягивать же общение с напарником я точно не собирался. Сначала – дело, повторюсь снова, уже в который раз повторюсь. Так, и только так. А Лаура? Ну, она же хотела в расследовании поучаствовать. Вот, заодно, и пускай испытает на себе “тяготы” розыскной службы. Тоже вполне себе развлечение, кстати. За которым, опять же, и ночь быстрее придёт, когда мы снова вдвоём останемся, и никто нам мешать не будет. Ну, надеюсь, не будет…

Как изначально и хотел, я сделал несколько сэндвичей из круассанов с сыром и ветчиной, порезал овощи, сварил кофе с молоком и быстро накрыл стол, как раз к приходу Лауры.

Лаура, к слову сказать, если и была разочарована тем, что пришлось принимать душ одной, то ничем этого не показала. Воспитанная девочка. А может, и действительно проголодалась. Уминала-то она завтрак так, что только треск за ушами стоял. Как будто и не ужинала вчера. Даже на разговоры не разменивалась, пока всё до последней крошки со стола не смела.

Я, глядя на такой энтузиазм блондинки, в процесс уничтожения бутеров вмешиваться не стал. Сидел себе тихо, восхищался аппетитом девушки да прикладывался изредка к капучино. Хотя бы на мою кружку кофе Лаура претендовать не стала, и то уже для меня хорошо было.

Лишь только с завтраком было покончено, позвонил Орис. Сам. Как по заказу. Правда, разговор по телефону оказался коротким.

Сатир сообщил, что они с Мэри уже на пути к нашему дому. Хотя, так-то, не к нашему, конечно, имелось в виду, а к дому Лауры. Здесь я не претендент ни разу, должен заметить. Да и в принципе невозможен был бы такой расклад. И как вообще догадался рогатый-то, что я у блондинки, кстати?! Впрочем, это так, присказка, к слову пришлось.

На улице с утра промозгло, успел ещё доложить мне Орис. Потому он и его спутница с удовольствием выпьют по чашечке горячего свежезаваренного чая. А заодно и поведают, что из Николаса вытянуть удалось. При личной встрече поведают.

Не успел я положить трубку, как Лаура, прекрасно слышавшая весь разговор, уже упорхнула. Переодеваться, надо думать. Всё-таки встречать гостей в том, накинутом на ней прозрачном пеньюаре, больше подчёркивающим, нежели скрывающим все её женские достоинства, было, честно говоря, моветон.

Мне оставалось только вздохнуть, начать убираться со стола да идти готовить новую порцию сэндвичей. Теперь уже для Ориса.

И то. Зная натуру сатира, я прекрасно понимал – одним чаем он никак не обойдётся. Ещё и ворчать, если что, весь день потом будет, что его всегда в гостях одной только водой, хорошо если не из-под крана, и потчуют. А может, и не один день ворчать будет. Злопамятный у меня братишка-то, злопамятный. Ни без этого. Так что нечего и пытаться даже “пустой” чаёчек ему подавать. Ничего доброго с того не выйдет. К тому же заняться всё равно пока мне больше опять нечем было. Почему же тогда и не уважить родственничка?

Я, как обычно, оказался прав. Зайдя на кухню и увидев блюдо с круассанами, начинёнными сыром, сатир одобрительно похлопал меня по плечу и тут же прошёл к столу. Усевшись, он подвинул тарелку поближе к себе и перевёл взгляд на Лауру, уже несущую на подносе четыре чашки, чайничек и небольшой кувшинчик с молоком. В общем, сплошная идиллия.

Следующие пятнадцать минут я наблюдал за вдруг развернувшимся за столом сражением. Под названием – кто съест больше сэндвичей. Точнее, наблюдали я и Маша. Лаура же с рогатым выступали в роли противоборствующих сторон.

И что интересно, в отеле, где мы сняли номера, завтрак ведь был включён в стоимость. И можно было даже не сомневаться – сатир на тот завтрак успел. А если и не успел, так всё одно – стребовал его. И оторвался потом от души, скорее всего.

То же самое я мог сказать и о своей блондинке. Только что она одна уничтожила завтрак, рассчитанный на двоих. И рассчитанный с запасом. Ну, в неё-то куда ещё полезло?!

Как бы то там ни было, пока блюдо с круассанами полностью не опустело, ни один из наших “спортсменов” уступать другому не стал от слова “никогда”. Хоть о каком-то разговоре в это время, не говоря уже о располагающей при чаепитии неспешной беседе, речи, понятно, тоже не шло. Стоит ещё добавить, наверное, что и на этот раз я не поел. Потому как просто не рискнул, равно как и Маша-Мэри, прикоснуться даже к одному из бутеров. Во избежание, как говорится…

- Ничья, – провозгласил я, когда сатир с Лаурой, весьма довольные собой, откинулись наконец-то на спинки стульев, благодушно поглаживая свои животики.

- Согласна, – кивнула головой Маша.

Блондинка и рогатый недоуменно воззрились на нас. Видимо, они и сами не поняли, что только что устроили перед нами настоящую битву, в которой уже хотя бы дойти до финиша и выжить при том (читай, не лопнуть) мог только сильнейший и истинно достойный сего чуда. И зрелище то было, надо признать, совсем не для слабонервных.

- Может, теперь перейдём к делам, если вы уже наелись, конечно, – объяснять я ничего не собирался и просто выразительно посмотрел на сатира.

- Можно и к делам, – пожал плечами Орис и тут же выдал свой вердикт. – Это не Николас.

- Кто бы сомневался, – пробурчал я, хотя в рядах этих сомневающихся и стоял лично в самом первом ряду. А почему бы и нет?! Да, должно же нам повезти когда-нибудь! И вот очень жаль, что это случилось опять не сегодня.

- Не горюй, братец, – разочарование слишком явно проступило на моём лице, и сатир не мог этого не увидеть. – Не всё так плохо.

- А что здесь хорошего-то? – так-то минус очередной подозреваемый, на минуточку, я действительно не видел в сложившейся ситуации ни одного положительного момента.

- Мы знаем, где искать следующего нашего клиента. Из тех, что были в лавке О’Райли, – вступила в разговор Маша.

И кто бы сомневался, что библиотекарше-то Орис уже всё выложил. Всё то выложил, что Николас ему поведал. И, думается, даже сверх того. А и действительно. Надо же было сатиру как-то вину свою перед дамой сердца заглаживать. А как ещё, если не по ушкам её красивым проехавшись? Все девушки любят это. И ни Маша, ни Мэри здесь не исключение.

- Рассказывай, – кивнул головой я, снова обращаясь к рогатому.

Сатир кинул косой взгляд на Лауру, всю обратившуюся во внимание, снова пожал плечами и начал говорить.

С первых же слов стало понятно, почему именно блондинку среди всей нашей компании Орис вдруг решил выделить отдельно. И дело было отнюдь не в том, что она случайно могла получить лишнюю информацию. Хотя, если подумать, и в этом, конечно, тоже. Но, в первую очередь дело касалось, как ни странно, заботы рогатого о честолюбии девушки.

Начал свой рассказ Орис с представления Николаса. Молодой человек, по его словам, представлял собой яркий образец наследника из той семьи аристократов, что сколотила на биржевых операциях довольно изрядное состояние когда-то. Состояние, на данный момент с успехом разбазаренное потомками почти полностью. Надо заметить, что и само-то аристократическое прошлое тоже вызывало ряд сомнений, поскольку, как выяснил сатир, зиждилось оно на генеалогическом древе, составленном как раз в пору процветания семьи. Это, правда, к делу особого отношения не имело.

Несмотря на свой довольно скромный (по меркам аристократа) бюджет, Николас, тем не менее, считал, что достоин только самого лучшего. Отсюда и увлечение антиквариатом (больше показное), и желание посещать лучшие рестораны (в основном за счёт других), и наличие соответствующей пассии (выделяющейся на фоне других своей красотой, умом и положением в обществе) и прочая-прочая. В общем, молодой человек старался полностью соответствовать общепринятому образу одного из представителей высшего класса. С одним исключением – ему всё же приходилось работать.

“Служу в парламенте”, – говаривал Николас, если его спрашивали, чем он живёт. И даже если не спрашивали, говаривал. И это было правдой. Но только отчасти. Всё же молодой человек именно что работал (одним из юристов) в парламенте, а не служил (об этом он лишь мечтал). Были варианты, прямо скажем, у Николаса получить работу и с более высоким доходом. Однако он всё же предпочёл именно парламент. Только по одной причине – при случае ввернуть это в разговор, разве, как уже отмечалось – в оригинальной интерпретации.

- В этом Николас весь, – усмехнулась Лаура. – И что на самом деле он собой представляет, я поняла очень быстро. Однако сразу расставаться с ним не стала. На тот момент наши интересы пересеклись. Мне нужно было чаще появляться в парламенте. По своим делам. Николас же ловил на себе завистливые взгляды, когда бывал на светских раутах вместе со мной. Всё всех устраивало. Пока это было нужно каждому из нас. Как только мой кавалер нашёл себе новую пассию, а я выполнила свои задачи в Вестминстерском дворце, мы тут же разбежались. В разные стороны. По обоюдному согласию.

- Нашёл новую пассию? – удивился я.

- Не смотри, что с виду Николас не такой уж презентабельный, – снова усмехнулась Лаура. – Он очень харизматичен. И когда ему нужно, он способен расположить к себе любого, независимо от пола, толщины кошелька, вероисповедания и места в обществе. Абсолютно любого. Правда, у этой медали есть и другая сторона. Если Николас сочтёт, что человек ему неинтересен, то есть никак не может быть использован для личной выгоды, он просто будет его игнорировать. Впрочем, большинство из здесь присутствующих испытало это на себе. Я имею в виду вчерашний вечер в ресторане.

- Всё так, всё так, – согласился Орис, хотя его-то, к слову, безразличие бывшего ухажёра Лауры как раз и обошло стороной. – Остаётся добавить, что золотой пряжки у Николаса нет, да и быть не могло по определению. Купить её тому просто не на что было. Кстати, у него дома вообще ни одного раритета нет! Одни реплики. К тому же не самого высокого качества. Пыль в глаза, в общем. Убивать же паренька, ради получения артефакта, учитывая всё вышесказанное, также наш друг не стал бы. Смысл в том отсутствовал. Проще ведь за гроши очередную подделку купить. Да и кишка тонка у Николаса для поступка подобного.

- Хорошо, – вздохнул я. – Здесь всё понятно. Что со следующим подозреваемым? Где нам искать его?

- Как ни странно, ответы на эти вопросы помогли найти повадки нашего “сноба”, – сатир заулыбался. – В частности, увлечение Николаса гольфом. Впрочем, не столько увлечение, опять же, сколько дань традициям знати, предпочитающей именно этот вид спорта.

- Какая здесь может быть связь? – удивилась Лаура.

- Самая прямая, – рогатый заулыбался ещё шире и продолжил. – Для игры Николас выбрал Королевский гольф-клуб Уимблдона. Думаю, только из-за названия выбрал. К тому же клуб этот, считай, в черте Лондона. Ехать далеко не надо.

- А я думал, в Уимблдоне только что в теннис и играют, – вставил реплику я.

- Много во что там играют, братец, – пожал плечами Орис – Места на всё хватает. Так вот. В том клубе королевском и видел частенько Николас некоего Кристофера, для которого, как я понял, гольф увлечение серьёзное. Если не сказать больше. По крайней мере, играл тот парень хорошо, тренировался часто.

- И именно этот Кристофер оказался, среди прочих, в лавке лепрекона в день смерти Томаса. Опять же, абсолютно случайно, – догадался я, хотя догадаться-то, честно говоря, о том было уже совершенно нетрудно.

- Точно так! – закивал головой сатир. – Больше того. У Николаса оказалось общее фото членов клуба, сделанное на какой-то праздник, да ещё и распечатанное на бумаге. А среди тех членов затесался и, внимание!, наш очередной клиент. И-и-и, вот оно. Вуаля! – рогатый жестом фокусника достал откуда-то из-за уха фотокарточку и положил её на стол. – Любуйтесь. Кстати, Кристофер – третий справа во втором ряду.

Мы все дружно склонились над фотографией и принялись изучать её. Хотя не столько её, конечно, сколько изображённого на ней нашего следующего, четвёртого уже по счёту подозреваемого. И – да. Это был один из тех клиентов, фото которых нам дал О’Райли.

Кристофер являлся мужчиной средних лет, худощавым, без каких-то особых примет, если не считать, конечно, уже вполне очевидно проступающую залысину на голове. Ну, так себе примета, прямо скажем. Можно даже было твёрдо сказать, что внешностью этот джентльмен обладал ничем не примечательной. К тому же по наряду своему он также никак не выделялся среди прочих. В общем, пройдёшь мимо такого и не заметишь.

- И как этого господина искать? Ни адреса, ни примет особых… – задала логичный, вроде как, вопрос Лаура, первой закончив изучать фотографию и откинувшись на спинку стула.

- Трудная задача, – согласилась Маша, тоже отрывая взгляд от изображения Кристофера, и в упор посмотрела на меня. – И что ты в этой ситуации думаешь делать, Алекс?

- А что тут думать-то! – я, в отличие от наших дам, пока никаких трудностей не видел. Как и давно не удивлялся уже тому, что в любой сложной обстановке попунктный план, что делать дальше, в нашей команде ждут именно от меня. – В гольф учиться играть поедем.

- Учиться играть? – удивилась Лаура.

- Ну, да, – улыбнулся я блондинке. – Или ты умеешь уже?

- Нет, не умею, – призналась девушка. – Но, зачем? И куда?

- В Королевский гольф-клуб Уимблдона поедем. Это же понятно, – ответил за меня сатир. – Раз в клубе этом Кристофер тренируется, значит, там мы и станем его ждать. А учиться играть будем, чтобы подозрений лишних не вызвать. Это тоже ведь вполне очевидно.

- Тогда нам в магазин сначала, – тут же засобиралась в путь Мэри, не забывв очередной раз выложить нам перед этими самыми сборами свой главный козырь – женскую логику. Ну, а все эти мужские “понятно” и “очевидно” она просто проигнорировала.

- Да, да. Срочно в магазин, – начала подниматься из-за стола и Лаура. Ход мыслей блондинки, похоже, был полностью аналогичен Машиному.

- В какой магазин? – позволил себе удивиться Орис. – Я же сказал – в гольф-клуб.

- А костюм для гольфа? А платье для вечернего коктейля? Или мне прямо так ехать прикажешь? – библиотекарша грозно посмотрела на сатира.

- Обувь ещё удобная потребуется, и перчатки, чтобы клюшку держать. Да всё так сразу и не перечислишь, что купить для такой поездки надо. В общем, в магазин! Или ты тоже против, Алекс? – Особо выделив “тоже”, Лаура повернулась в мою сторону.

- Я двумя руками “за”. Сам вам это предложить хотел! Не успел только, – вот не враг я себе нисколько с женщинами-то спорить. Неблагодарное это дело, ох, неблагодарное. Опять же, в кой-то веки с глупым до невозможности вопросом (с точки зрения девушек, конечно) меня сумел опередить рогатый. Следовало воспользоваться этим в полной мере.

- Пошутить уже нельзя, – тут же пошёл на попятную Орис. – Конечно же, в магазин сначала. А ещё лучше – сразу в торговый центр поедем. Дело трудное предстоит. А в торговом центре и отдохнуть, если что, есть где, и кофе попить можно, ну, и перекусить заодно.

В конечном итоге, да кто бы и сомневался!, мы и по магазинам прошлись, и целых два огромных торговых комплекса посетили. Шутка ли! Нисколько неудивительно, что сборы в дорогу при столь серьёзном подходе затянулись аж до самого вечера.

Хорошо ещё, что в выбранном нами отеле, расположенном в непосредственной близости от Королевского гольф-клуба, что в Уимблдоне, поздний заезд предусмотрен был. И номера свободные имелись в количестве двух штук, что ещё важнее. Как-никак пятница на календаре значилась. Уик-энд впереди, сами понимаете. Подобное “изобилие” вообще за счастье считать следовало. Впрочем, чего на судьбу-то пенять. Именно два номера нам и нужно было.

Глава 11

Рано вставать смысла не было. Гольф не то занятие, которому час-полтора посвятил – и до свидания. Нет. Здесь практикуют совершенно иной подход.

Даже опытные игроки меньше чем за два с половиной, а то и три часа все лунки не проходят. И это на пустом поле, когда никто им не мешает. Только вот рассчитывать именно на такой расклад в уик-энд было бы, по крайней мере, наивно. Так что Кристофер, даже если и с самого открытия начать игру вдруг решил, с десяти утра, то есть, раньше двух пополудни всё одно управиться не смог бы. А учитывая время на отработку удара (клиент наш тренируется всё-таки), неторопливые переходы на новую позицию (куда спешить-то?!), отдых и перекус, так и вовсе до самого вечера в клубе задержаться он мог.

Нет. В гольф я, как и Лаура, да равно как и сатир с Машей, никогда не играл, чтобы понимать все нюансы этого вида спорта (или развлечения, кому как). Но, интернет-то никто ведь не отменял! Потому информацию об основных правилах новой для меня игры, предпочтительном дресс-коде, используемом инвентаре и длительности партии получить труда никакого не составило. Благо времени на то, пока дамы наши по торговым центрам разгуливали, у меня оказалось более чем в достатке.

Следственно сказанному, у входа в гольф-клуб наша дружная компания, отдохнувшая, сытая и довольная, нарисовалась лишь в полдень. Когда смысл в том уже был.

Недельный абонемент на четверых я также успел оплатить накануне. Потому мы сразу, с небольшой задержкой лишь на выбор сопровождающего из числа местного персонала, отправились на положенную нам обзорную экскурсию по территории клуба.

Не составило бы особого труда и самостоятельно нашей группе начинающих спортсменов, конечно, с этим делом справиться. И уж точно гораздо более быстро всё прошло бы. Однако мы предпочли остановиться на варианте с провожатым.

Как оказалось, всё в клубе было организовано довольно стандартно. Раздевалки, комнаты отдыха, ресторан, магазин, пункт проката и, как говорится, прочая-прочая. Ничего нового. Всё устроено как, к примеру, на горнолыжном курорте. Ну, само собой, гораздо более пафосно только. Не более. Разве, присутствовало ещё огромное количество (существенно больше, чем обычно принято) указателей, на счёт где-что находится. В общем, даже будучи здесь в первый раз – точно не заблудишься, голодным-холодным не останешься. И это тоже в плюс.

Сопровождающий наш, соответственно, лишь вскользь коснулся структуры помещений и основную часть экскурсии посвятил полю для гольфа, в чём, чувствовалось, он был профессионал. Мы останавливались у каждой лунки и получали максимально подробную информацию о том, как наиболее эффективно загнать в неё мяч. Не сказать, что это нам было особо нужно… Однако, бесспорно, гораздо проще было, да не вызывая подозрений, именно под таким соусом Кристофера поискать, нежели самим толпой по полю шарахаться, раздражая игроков и мешая им. Кто знает, может, помощь какого из гольфистов и потребуется нам впоследствии. А зачем тогда негатив-то по отношению к себе им в подсознанье закладывать?

Подозреваемого нашего мы так и не увидели. Ни во время экскурсии, ни когда клюшками сами уже махали (сказать играли – язык не поворачивается), ни обедали-отдыхали когда. Так и не появился Кристофер в клубе, значит. Хотя, с другой-то стороны, может, и ничего странного в том не было. И ведь именно из-за профессионального подхода этого джентльмена к гольфу не было. Понятно же, что в уик-энд народу в клубе – под завязку. А и чего тогда между ними толкаться-то, да ещё и советы-рекомендации по игре своей выслушивать? Это для нас, то есть – любителей, подобное в порядке вещей, спортсмену же всегда и во всём тренера вполне достаточно. Остальные мешают только со своим желанием помочь, если не сказать – вредят.

В общем, очень на то похоже, образовались нежданно-негаданно у нас полноценные выходные. Разве, место для их достойного проведения поменять мы не могли. Вероятность того, что Кристофер может и в воскресенье появиться в гольф-клубе, всё-таки существовала.

Впрочем, а и чем здесь-то плохо? Что в этом королевском клубе не так? Кормить – кормят, массажи и сауны-хамамы разные – тоже в наличии, бар отличный, персонал приветливый да услужливый, кругом парки – гуляй, не хочу, ну, и гольф, куда уж без него-то. Номер, опять же, и, главное, кровать в нём – воистину царские. Да такое место для отдыха пойди-ка, поищи ещё! Грех жаловаться, короче говоря.

Да, мы и не жаловались. Тем более передышка нам всё одно требовалась. И не столько из-за того требовалась, что больно резко мы с места в карьер взяли в поисках пряжки. То семечки, на самом деле. А вот Обитель – это уже да. Покинув на время дом родной, расслабиться, как следует, хотя бы и пару деньков – самое милое дело оказалось. И только не говорите мне, что вы-то, будучи направлены в командировку, прибыв на место лишь о работе и думаете. Не врите уже хотя бы сами себе.

Само собой, весь день головой крутить по сторонам мы тоже не забывали. Ну, мало ли Кристофер мелькнёт вдруг где. С другой стороны, труд сие небольшой был. К тому же единственный, что нам перепал вплоть до вечера воскресенья. Довольно позднего вечера.

В последний выходной уик-энда наша дружная компания, включавшая теперь также и Лауру, как-то подзадержалась в баре гольф-клуба. Народ уже большей частью разъехался, кроме нас лишь ещё одна парочка молодых людей, одетых по последней моде, коротала время за коктейлями. Им, судя по всему, как и нам, с утра на работу подниматься нужды не было. Может, отпуск они взяли, а может, просто кошелёк позволял свободно так себя чувствовать. Подобных денди-повес, само собой, в Лондоне немало. Да, не в том суть.

В какой-то момент девушка из той пары голубков начала вдруг судорожно вертеться на месте, очевидно, что-то разыскивая. И, в конце концов, нелепо взмахнув руками, с ужасом, да громким трагическим голосом оповестила всех присутствующих о пропаже своей сумочки.

Персонал клуба, присутствующий на тот момент в баре, в лице непосредственно бармена и двух официантов, конечно же, всполошился. Все втроём они немедля бросились к девице, одновременно пытаясь и успокоить её, и выяснить, как собственно та сумочка выглядела, и разузнать, когда пропавший аксессуар видели в последний раз.

Девушка отвечала в большинстве своём односложно, часто вообще невпопад. Похоже, гораздо больше её занимала демонстрация нежданно свалившегося на неё горя, выражавшаяся в громких всхлипываньях, растирании туши по лицу и театральном заламывании рук. Судя по всему, прибыла сюда эта дама прямиком с актёрских курсов.

Ну, а что. Для нас это было тоже своего рода развлечение. Потягивая напитки, мы, не думая, естественно, покидать свои места, с интересом наблюдали за разворачивающимся действом.

Кроме нашей четвёрки абсолютно безучастным в происходящем оставался ещё, как ни странно, компаньон девушки. Да он вёл себя, словно вообще ничего экстраординарного рядом с ним не случилось! И всё так же спокойно, не прерываясь, продолжал набивать текст на телефоне. Сообщение кому-то писал, похоже. Закончив же, парень откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, с минуту посидел так и только после громко и отчётливо произнёс: “Мила, ты оставила свою сумку у третьей лунки, когда перед походом в бар решила сфотографироваться на фоне заката. Думаю, там она и лежит до сих пор. Просто пойди и забери её”.

Сам молодой человек, судя по всему, никуда идти не собирался. Он лишь кивнул своей пассии головой, мило улыбнулся и вновь, как ни в чём не бывало, уткнулся в телефон.

Бармен с официантами, переварив полученную информацию, сразу примолкли и выжидающе уставились на, как мы теперь знали, Милу. Девушка, в свою очередь, тут же перестала изображать из себя трагическую актрису, мгновенно успокоилась, включила экран телефона в режим зеркала и, взяв со стола салфетку, начала приводить лицо в порядок.

Довольно быстро покончив с мини макияжем (чувствовалось, опыт у неё в этом деле был немалый), Мила поднялась из-за стола. И, кинув в сторону своего приятеля “Я скоро, Дрю”, направилась к выходу из бара. Очевидно, пошла в сторону третьей лунки.

Официанты переглянулись с барменом, дружно пожали плечами и вернулись на свои рабочие места. Сопровождать девушку они не собирались. Не входило это в их должностные обязанности. К тому же, если она и сама просить о подобной услуге никого не стала, и парню её это не надо было, так им-то, тем паче, чего со своей помощью навязываться?

Да, конечно. На улице уже темно было. Я же говорил – вечер давно наступил. Однако не среди же леса мы находились! Закрытая, охраняемая территория всё-таки. Освещённая в большей своей части. Ну, может, конечно, на поле для гольфа и не так светло, как днём было. Да, скорее всего, вообще далеко не так светло. По ночам-то там не играют. Но, вместе с тем, света, без сомнения, вполне хватало и для того, чтобы идти спокойно, не боясь попасть сходу в какую-нибудь яму или переломать ноги о торчащий корень, и для того, чтобы сумочку, забытую у лунки, без труда найти. Собственно, потому и мы с сатиром также не стали в сопровождающие к Миле напрашиваться. И, как оказалось, зря.

Не прошло и пяти минут, как со стороны улицы раздался истошный крик девушки. Подскочили со своих мест, понятно, все. Даже внешне до того невозмутимый Дрю. Но, при всём том, броситься на помощь к Миле не успел никто. По самой, что ни на есть, прозаичной причине. Девица сама к нам прибежала.

Ну, как прибежала. Примчалась, скорее. Ворвалась в двери, словно за ней сам дьявол гнался. Всё с тем же истошным криком ворвалась.

И только увидев наши ошарашенные лица, да осознав, видимо, что снова в баре, Мила притихла. Но, как оказалось, притихла лишь на мгновенье, за которое к тому же она ещё успела совершенно без сил опуститься, если не сказать – свалиться, прямо на пол. Ну, а затем девушка закрыла лицо руками да тут же забилась в истерике, громко и надрывно зарыдала, огромными, идущими одна за другой волнами выплёскивая наружу весь свой пережитый ужас. Теперь, вполне очевидно, эмоции Милы были более чем искренни. Выглядело, по крайней мере, всё по-настоящему страшно.

Понятно, что первым, кто бросился успокаивать девушку, стал Дрю. Мешать ему или же пытаться опередить никто не стал. Не тот случай. Тем не менее, сгрудились вокруг все, кто был в баре. Все без исключения.

- Скелет! Там скелет! Он побежал за мной! – смогла, наконец, выговорить сквозь слёзы и всхлипывания Мила и тут же снова спрятала лицо за ладонями. И опять плечи девушки затряслись, она застонала вдруг натужно и судорожно, а потом задрожала всем телом. Пошла вторая стадия истерики.

- Сходишь, посмотришь? – сатир повернулся ко мне.

- Не вопрос, – кивнул я и сразу направился к выходу из бара.

Лаура дёрнулась было пойти со мной, но я сразу остановил её взглядом и отрицательно помотал головой. Очень сильно, да даже где-то и с перебором, повлияла на Милу эта встреча на поле для гольфа. Не знаю пока, уж и с кем там. А на чересчур впечатлительную особу, знаете ли, девушка эта никак не тянула. Скорее, на порядочную стерву, к тому же вполне самодостаточную и любящую играть на публику она больше похоже была. Так что, скорее всего, кого то там подруга Дрю всё-таки увидела. Кого то, кто всерьёз смог напугать её. И совершенно незачем тогда ещё и мою блондинку с тем персонажем отнюдь не из доброй сказки, думаю, знакомить. Сначала разобраться надо, с кем или даже с чем вообще мы дело имеем. В одиночку разобраться. А там видно будет, куда и как быстро дальше бежать.

У дверей я обернулся. Лаура всё-таки послушалась меня, осталась в баре и даже уже, скорее всего, позабыла о своём прежнем желании пойти со мной. Она теперь, присев на колени рядом с Милой, гладила девушку по голове и что-то тихо нашёптывала ей. Успокаивала, видимо. И, похоже, у неё это получалось. По крайней мере, подруга Дрю дрожала сейчас гораздо меньше и, вполне очевидно, пыталась прислушиваться к словам блондинки.

Я вздохнул с облегчением, повернулся снова в сторону выхода и уверенно двинулся вперёд. Однако много времени моя “прогулка” не заняла.

К противоположному краю поля изначально смысла шагать не было – Мила просто не успела бы туда дойти за те пять минут, что она отсутствовала в баре. К тому же и конечная цель легкого променада девушки мне была известна и понятна – лунка номер три, что находилась не так-то уж и далеко. Именно туда я сразу и направился.

Не дойдя буквально пары-тройки метров до нужной мне точки, я обнаружил небольшой пласт вскрытого грунта и примятую рядом траву. Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться – ровно здесь Мила увидела чей-то страшный образ, тут же резко развернулась, чтобы побежать обратно к бару, упала, снова поднялась и вот только уже после этого смогла стремглав покинуть сие место. Рассмотреть же следы кого-то преследующего её, ну, пусть даже и будет – скелета, совершенно не представлялось для меня возможным. Слишком много народа потопталось на поле для гольфа за день. Соответственно – отпечатков всяких-разных тьма. И пусть среди них следов вот именно костей в упор не видно. Всё одно ничего это пока не доказывает. Может, скелет в ботинках был.

Конечно, удача уже то, что я вообще обнаружил, докуда Мила добраться успела. Хотя, что мне это давало-то, на самом деле?

Отложив, в итоге, расследование на потом, я всё-таки добрёл до несчастной третьей лунки, увидел лежащую рядом с ней дамскую сумочку, что принадлежала, вне всяких сомнений, Миле, нагнулся и поднял её. И тут же вдруг почувствовал направленный прямо на меня свирепый, злобный взгляд. Впрочем, не почувствовать такой, по правде говоря, было бы довольно сложно.

Медленно и осторожно повернувшись вправо, я увидел стоявшего совсем недалеко огромного, лохматого, чёрного пса с горящими глазами. По внешнему виду и габаритам это чудовище, думается, ничуть не уступило бы и знаменитой собаке Баскервилей.

Пёс, поняв, что его заметили, тут же ощетинился, обнажил в жутком оскале свои острые, словно у акулы, зубы и, чуть присев на задние лапы, приготовился прыгнуть в мою сторону.

Тем не менее, испугать меня собаке, пусть даже и такой большой да страшной, не удалось. Видали мы созданий и покруче. Да, что тут далеко ходить-то, хотя бы и того же штрига взять. От него я бегать не стал, так что? Животину какую-то бояться теперь? Нет уж. И я сам сделал первый шаг в направлении этого пса и, параллельно ещё, постарался попасть своими глазами точно в его гляделки. Последнее, к слову, наиболее действенное средство успокоить, а, бывает даже, что и подчинить своей воле абсолютное большинство зверей, в том числе и диких. Правда, только если твой взгляд уверен, твёрд и бесстрашен, то тогда это получиться может.

Результата, подобного тому, что был получен от моих действий, я точно никак не ожидал. Мне всё-таки удалось встретиться взглядом с псом-монстром, что произвело просто какой-то невероятный, ошеломляющий эффект на него и немного – на меня. Глаза чудовища вдруг наполнились ужасом, он заскулил, заёрзал на месте, а затем развернулся и, прижав в страхе уши и хвост, бросился, как последний трус, бежать в противоположную от меня сторону.

Я застыл на месте. Буквально на несколько секунд. Пытаясь осознать, что произошло. Почему собака испугалась? И почему так быстро, если не сказать – мгновенно? Что за чудеса?

Ну, а с другой стороны, чудеса не чудеса, да только тех секунд, что я потратил на размышления, вросши в землю, что тот столб верстовой, с избытком хватило псу, чтобы скрыться из виду. Умчаться, так сказать, в неизвестном направлении. Для меня неизвестном.

Ну, что ж теперь… Бросив печальный взгляд вдаль в темноту, я вздохнул, развернулся и пошёл обратно. Справедливо рассудив, что если уж чудовища во крови и плоти меня страшатся и убегают в ужасе, то скелеты и подавно – пред очи мои грозные, небось, и случайно-то попасть побоятся. Если и был кто из их братии до того где-то здесь недалече, теперь уже, поди, в землю поглубже спешит закопаться. От гнева моего, значит, подальше. А потому и делать мне здесь больше – нечего.

Войдя в бар и поймав на себе вопросительные взгляды большинства присутствующих, я неопределённо пожал плечами. Мол, может и был кто до того на поле, да нет его уже теперь.

Распространяться на счёт встречи с псом-монстром перед персоналом клуба, впрочем, как и перед Дрю с его подругой, я не собирался. Нечего тут панику разводить, да рассказывать, что по ночам здесь поле для гольфа так чудовищами и кишит. Ведь как молвил один известный мультперсонаж: “Это только гриппом все вместе болеют. С ума поодиночке сходят”. Потому могут и поверить мне. Навряд ли скажут – и этому всё причудилось, с виду-то здоровый он, вроде как, говорит, опять же, связно. Ну, а потом заодно (на всякий случай, до кучи, так сказать) решат, что и в словах Милы тоже, поди, частица правды есть. И что тогда начнётся? Не дай бог, на какое-то время и совсем клуб прикроют. До выяснения, так сказать. И где нам тогда Кристофера искать прикажете?

Потому я поступил совсем уж просто. А именно: всё так же молча прошёл на прежнее своё место, уселся и терпеливо стал ждать дальнейшего развития событий.

Ждать, кстати, пришлось совсем недолго. Мила скоро окончательно пришла в себя и сразу же покинула бар в сопровождении Дрю. Что, в общем-то, было вполне логично и ожидаемо. К тому же где-то недалеко у них домик оказался снят, как поняли мы из объяснений молодого человека. Туда-то наша парочка денди, не задерживаясь более, и направилась. Благо идти нужно было по широкой, хорошо освещённой дороге, где даже в это время народу гуляет всё ещё достаточно много. Так что точно уже можно было более не опасаться за безопасность девушки, чьё душевное состояние пока оставляло желать много лучшего (что в данной ситуации, согласитесь, было нисколько неудивительно).

Мы тоже особо задерживаться не стали. Настроения неспешно и вальяжно попивать коктейли, изредка лишь лениво перекидываясь парой-другой фраз, более ни у кого из нашей компании не было. Да и бармен вполне многозначительно и показательно начал перетирать полотенцем давным-давно уже перемытые стаканы, развешенные над его стойкой, очевидно намекая нам, что его смена стремительно близится к концу.

Задержались ещё ненадолго мы только благодаря Лауре, которой срочно понадобилось в дамскую комнату. Впрочем, оно и к лучшему. Отсутствие блондинки позволило мне спокойно рассказать Маше и сатиру, с кем на самом деле я столкнулся на поле для гольфа, что увидел. Ну, как спокойно. Официанты крутились недалеко от нашего столика, конечно. Им тоже домой хотелось. Пришлось даже цыкнуть на них пару раз, когда совсем близко они подбирались и услышать нас могли. Да и Лаура в любой момент снова появиться могла. Это тоже учитывать приходилось. И, тем не менее, довольно подробно описать весь свой вояж к третьей лунке я каким-то образом успел.

- Что ещё странным мне показалось, – решил я всё-таки поделиться подозрениями со своей командой в самом завершении рассказа. – Глаза у этого пса странные были. Жёлтые какие-то. Да, страшные глаза. Очень. Тут не поспоришь. И всё равно больше на человеческие они походили, нежели на собачьи. Хотя и людей, конечно, с такими гляделками тоже ещё поискать. И тем не менее.

- Вот как, – внимательно посмотрел на меня Орис. – А ведь Мила также про глаза упоминала. Вскользь, правда, и всё-таки… Да, да, братец. Прав ты, конечно. Нет у скелетов никаких глаз. Обычно. Да только тут особый случай, похоже, оказался. Этот образец нежити, видишь, как-то да умудрился всё же очами обзавестись, точнее, как-то оставить их при себе. И тоже ведь, что интересно, те очи достаточно жуткими оказались.

- А знаете, и я, друзья мои, обратила внимание на слова Милы про жёлтые глаза скелета, – кивнула головой Маша, вступая в разговор. – Сначала удивилась очень. Как это? Так же не бывает! А теперь ты, Алекс, про собаку сказал, и всё. Пазл-то взял и сложился.

- Какой ещё пазл? – удивился рогатый.

- А такой! Интересный очень! Под названием – а я знаю, что это было! – пояснила Мария и расплылась в улыбке. Она явно очень гордилась собой и прямо-таки упивалась своей маленькой победой. Поэтому позволила себе даже взять небольшую паузу,видимо, чтобы получше запечатлеть в памяти сей момент. И только уже после этой паузы продолжила. – И скелет, и чёрный страшный пёс – это фактически одно и то же, в действительности-то!

- Нет. Это не призрак! – помотал головой я, по-своему поняв девушку (а что? ведь именно приведение способно принимать очень и очень разные облики. именно оно). И затем раздражённо произнёс (вот не хватало ещё, чтобы меня совсем уж за дилетанта здесь держали). – Я абсолютно точно видел создание из плоти и крови. Из плоти и крови! Абсолютно точно!

- Ну, что ты?! Что ты?! Нет! Не призрак это, конечно, был. Не призрак! Прав ты абсолютно, Лёшенька. И не переживай так, – Маша погладила мне ласково руку, успокаивая. – Да, вовсе даже не призрак. На самом деле, дорогой мой, это был… боуги!

Сказать, что я удивился этим словам, по сути, ничего не сказать. А взглянув на недоуменную физиономию сатира, я понял, что и рогатый, как и я, также совершенно не понимает, кто вообще такой этот боуги, почему это именно он и что же нам вообще с этим новым знанием делать дальше.

Получить же ещё какие-то, чуть более развёрнутые пояснения, ну, или вводные от нашей компаньонки мы попросту не успели. Потому как к нам снова присоединилась Лаура. Соответственно, наш разговор был сразу же переведён на другую тему.

И кстати, специально для вашего сведения, сомнений в словах Марии (это на счёт того, что на поле для гольфа приходил именно боуги) не было ни у меня, ни у Ориса. От слова совсем. Потому что ведь только наша отличница-зубрилка могла запомнить абсолютно всех персонажей британского бестиария, о которых, и это помимо всех прочих!, нам с удивительным постоянством рассказывал адепт. И которых (опять же, только английских) в общей сложности точно никак не менее полусотни наберётся! Ну, и только наша знайка-библиотекарша могла затем сходу среди всего этого сонма нечисти-нежити вычислить именно того самого героя, что продемонстрировал, пусть даже и случайно, пусть мимолётно, но лишь ему одному присущие приметы или способности. То есть, в данном конкретном случае (сегодня, значит) смогла вычислить боуги. Вот такая у нас компаньонка! Завидуйте!

Я-то, к слову, как и вы, на счёт завидуйте, тоже ведь вполне преуспел. А то как же?! Да, и ведь всё просто здесь. Объясняю.

Блондинка моя завтра с утра на работу собралась. Отпуск, который она так слёзно по телефону вымаливала у своего начальства, ей сразу не дали. Какие-то дела у неё, оказывается, незаконченные остались, требовавшие как срочного завершения, так равно и её постоянного обязательного присутствия в центральном Лондоне. Этой своей проблемой и собиралась, пусть и поневоле, Лаура в ближайшие дни плотно заняться. Решить ту проблему точнее, и как можно быстрее. Чтобы вскорости снова с нами воссоединиться и потом уже совсем неотлучно, не отвлекаясь на прочие заботы, за нами же следовать. До самого победного конца следовать. Пока мы, значит, и пряжку золотую, и злодея, погубившего Томаса не найдём.

А напоследок, перед предстоящей разлукой решила Лаура этак всецело да безраздельно моим обществом насладиться. И ведь ни на шаг блондинка до самого утра более от меня не отходила! Что было приятно, само собой, с одной стороны. И к тому же, безусловно, безумно льстило моему самолюбию. Только вот, нюанс – теперь ни одного шанса перекинуться хотя бы и парой слов с Марией у меня уже по определению не было. Как и не было никакой возможности, следовательно, узнать, кто же такой есть этот боуги на самом деле.

А вот сатир-то, не сомневаюсь, уже всю информацию от зазнобы своей получил. Давно. Да, сразу же получил, как только мы с Лаурой его и Марию наедине оставили! И пусть даже не дало ему толком ничего знание об этом злосчастном боуги, но, тем не менее, от навязчивых-то мыслей о том, что это за существо, рогатый был теперь точно избавлен. И спать мог спокойно и с чистой совестью. В отличие от меня. Что одновременно и адски бесило, и вызывало жуткую зависть. В первую очередь из-за того, что поделать со своим любопытством, перемежаемым с самобичеванием от собственной невежественности, я ничего не мог.

Но, всё когда-нибудь заканчивается. Пришёл конец и моим страданиям. Моральным, понятно. Да вот, чтобы не быть голословным, представьте себе моё состояние, если под утро, проснувшись в очередной раз, я дал сам себе обещание обратиться к адепту с просьбой ещё раз, только теперь уже гораздо более подробно ознакомить меня аж с мировым бестиарием! А потом ещё и с пристрастием проверить мои знания по данному предмету! Хорошо хотя бы уже и то, что лишь пообещал, а не поклялся я (даже про себя) в этом сомнительном со всех сторон предприятии. В особенности экзамена сие касается. Хорошо хоть, что не поклялся…

Да, всё когда-нибудь заканчивается. Закончилась и ночь, наконец-то. И уже за завтраком, как только Лаура, выпив на скорую руку чашку кофе, упорхнула по своим делам, Мария, особо-то не упрямясь и не набивая себе цену, полностью удовлетворила моё любопытство. А сатир, как это ни странно звучит, даже мешать не стал сему благому процессу.

- Боуги, Алексей, это гоблин, способный принимать практически любую личину, – своим учительским тоном, лишь только за моей блондинкой захлопнулась дверь, глядя мне в глаза, начала свой ликбез Маша. – В основном-то, конечно, это существо очень лояльно относится к обычным людям. Ну, разве что, да исключительно баловства ради, подскочит ночью к припозднившемуся путнику сзади сие чудо, прикроет своими холодными, влажными ладонями объявившемуся вдруг новому предмету своих проказ глаза и захохочет во весь голос. Не более того.

- Ничего себе “не более”, – усмехнулся я. – От этого “не более” другой слабонервный товарищ и коньки отбросить может.

- Теоретически – конечно. Но только теоретически, – отчасти согласилась со мной библиотекарша. – Однако же злодеям разным, ворам там или убийцам приходится куда как хуже, надо заметить. Этих разбойников боуги просто на дух не переносит. И делает всё, чтобы запугать их до смерти и заставить от ужаса с моста, к примеру, в речку сброситься. А может, если уж особо впечатлительный тать попадётся, так и вообще вынудит гоблин его повеситься, ну, или по-другому как насовсем жизни себя лишить.

- Впечатляет, – согласился я. – Только мы-то здесь при чём? Я, в частности. Да и Мила на бандита с большой дороги тоже никак не похожа.

- Ты опять торопишься, братец, – всё-таки вступил в разговор Орис. – Терпение, мой друг, терпение. Сейчас всё узнаешь.

- Бывает зачастую и так, что боуги прибивается к какому-нибудь дому. Начинает там жить. Если в доме том, само собой, брауни до того не успел поселиться. Вместе этим двум сущностям, знаешь ли, никак не ужиться, – Мария многозначительно посмотрела на меня, словно проверяла – хорошо ли я всё понял, выучил ли урок. И только удостоверившись, что я весь во внимании, продолжила. – В отличие от домового, что в целом за порядком следит, задача у боуги – помощь в воспитании детей. Вот, предположим, растёт дитё непослушное, избалованное. Родители тогда чаду своему и говорят – будешь вести себя плохо, придёт за тобой бука. Не верит ребёнок, только усмехается и ещё пуще над окружающими измывается. А ночью – раз, и появляется перед мальцом чудовище. Зубами щёлкает, воет страшно, когтями своими дотянуться пытается. И так каждый раз, пока прямо-таки шёлковым чадо не станет. То чудовище, как ты понял, Лёша, и есть боуги – мастер перевоплощений, хлеб и кров свои таким образом отрабатывающий.

- Так себе, конечно, методы воспитания, – пробурчал я, не удержавшись.

- Есть и третий вариант, – Маша, увлёкшись, казалось, и не заметила моей ремарки. – Это когда боуги вдруг крова лишается. Тому причин может быть множество. Даже перечислять не буду. И помочь гоблину обычно в этом случае некому. Боуги ведь по природе своей одиночки. В группы сбиваются только если отпор врагу какому общему дать необходимо. А так – врозь все живут. Однако надо сказать, долго создание это не грустит, да боль-тоску свою горьким самогоном-виски не заливает. Напротив. Сразу начинает подыскивать себе новое пристанище. Желательно, ближе к природе. И если очень уж по душе придётся боуги какое место, будет всеми силами пытаться он там остаться. А тех, кто мешает ему, в основном людей это, само собой, касается, извести стараться гоблин будет.

- Вот это и есть наш случай, похоже, – поставил точку в рассказе сатир.

- Похоже, – согласно кивнул головой я. И чуть подумав, добавил. – Надо бы при случае приструнить этого друга. Не то место всё-таки для жизни и для забав своих он выбрал.

- В правильном направлении мыслишь, братец. В правильном, – одобрительно похлопал меня по плечу рогатый. – Вот ты этим вопросом и займёшься.

Глава 12

- А почему я? – мне на самом деле было интересно, с какой это стати именно Лёшенька, да ещё и в одиночку должен вдруг бегать по округе, разыскивая боуги. А потом ещё долго да усердно обучать этого шутника, как поймает его, правилам хорошего тона. Потому-то и обратился я с таким вопросом к Орису.

- А кто? – реально удивился сатир. – Ты же пока без пары, один вроде как остался. А значит…

- Что “а значит”? – нахмурился я.

- А значит, скучать скоро начнёшь. Это если, конечно, Кристофер в самое ближайшее время в гольф-клубе нежданно-негаданно не объявится, – изрёк, разводя руки, рогатый.

- И что? – я пока не понимал, к чему сатир клонит.

- А то, что скучать-то ты один долго точно не захочешь и в итоге начнёшь к нам с Машей приставать, – завершил, наконец-то, свою мысль Орис.

- А нам оно зачем? – тут же поддержала своего суженого Мария. – Ты пойми, мы вдвоём хотим побыть, пока возможность такая есть. Вдвоём! А вот когда на Обитель вернёмся, там уже… Да, обещаю! Целую неделю хвостом за тобой ходить буду, лишь дома мы окажемся. И говорить только с одним тобой стану, да ещё и на любую тему, которую сам ты выберешь!

- Да, понял я всё. Понял. И не надо за мной хвостом ходить! – тут же попытался я отнекаться от вдруг столь опасно нависшего надо мной “счастья”, к тому же весьма сомнительного порядка. – Захочу поговорить, так сам к тебе подойду. Вот тогда уже отказать не сможешь.

- Как скажешь, Лёшенька. Как скажешь, – Маша оказалась на удивление покладиста и готова была во всём соглашаться со мной. Хотя, с другой-то стороны, почему же “на удивление”?

- Ладно. Идите уже. Развлекайтесь. Только телефоны не вздумайте отключать! Мало ли что? На связи чтобы были. Оба! И это не обсуждается! – сдобрив толикой дёгтя свой, донельзя щедрый подарок напарничкам, я вздохнул, пожал плечами и, не откладывая дела в долгий ящик, начал строить для себя новые планы. – Ну, а я…

- Что “ну, а ты”, братец? – весьма беспардонно прервал ход моих мыслей пробившийся сквозь все преграды голос Ориса.

- Ну, а я, похоже, не один всё-таки боуги искать буду, – теперь уже раздражённо вздохнув, повернулся я в сторону рогатого. – И, знаешь, я счастлив. Не бросил ты меня, брат мой названный. Не бросил. Вместе всё-таки мы на врага неизвестного, страшного с тобой пойдём. И погибнем, если судьба нам такая дана, тоже вместе.

- Бросил он тебя, Лёша. Бросил, – пробормотала Маша, уже будучи на ходу, буквально силком при том утаскивая за собой сатира. А затем чуть громче добавила, по-прежнему из-за спины, так и не соизволив кинуть на меня хоть взгляд. – Так что ты сам уж крутись как-то. Сам. И – да. Удачи тебе. Да побед больших. А вот умирать тебе незачем совершенно. Незачем…

Проследив, как моя команда бегом, от греха подальше, скрывается от меня же за ближайшим углом, я усмехнулся, пожал плечами и, в отличие от своих компаньонов, степенной походкой, никуда не спеша направился в бар гольф-клуба. В тот самый, где мы накануне вечеряли. Да, другого-то, по правде говоря, здесь ведь и не было.

Почему именно в бар, спросите вы. Так, а куда мне ещё сейчас и идти-то было? Где информацию хоть какую-нибудь раздобыть по вопросу меня интересующему? Приставать к гольфистам на поле? Вот уж увольте. Только врагов таким образом нажить себе можно, говорил я уже об этом. В сауну пойти? Вроде и вариант, но с другой стороны народ туда в основном ведь после игры идёт. И с гораздо большим удовольствием по следам, так сказать, горячим либо, искрясь от счастья, хвастается успехами достигнутыми, либо, голову повесив, жалуется на погоду, коварный ветер и инвентарь. В общем, на всё то жалуется, что по факту не дало ему, так-то вполне себе состоявшемуся мастеру (как чаще всего народ сам о себе думает), обыграть всех и вся. Мешать же игрокам излить свои эмоции, какие бы они ни были, занятие изначально неблагодарное. Ступать на эту тропинку не советовал бы никому.

А вот бар – совсем другой коленкор. Там люди, приняв стопочку-другую напитка покрепче, могут, расслабившись, практически уже на любую тему поговорить. Не только про гольф, то есть. А если ещё подход правильный к ним найти да угостить не забыть чем достойным, виски, к примеру, двенадцатилетним каким-нибудь, так точно всё, да про что угодно тебе они расскажут – и что знают, и о чём догадываются, и что придумали тут же. Здесь главное, как, впрочем, всегда и везде, вовремя и верно зёрна от плевел отделить. Чтобы впросак, значит, случайно потом не попасть.

Так что – только в бар! Начинать поиски пытающегося заселиться на поле для гольфа гоблина следовало мне там и только там.

И что ещё интересно. В данном случае, ведь как-то странным образом так получалось, мои обязанности (не сказать – повинность) уже в начале этого нового расследования вдруг абсолютно совпали с моими же желаниями. Просто невероятно! И довольно хороший знак к тому же, как мне кажется. Да, в любом случае, почаще бы так! Ну, согласитесь же со мной!

Да. Вот что ещё. То, что по часам было, пусть и далеко уже не раннее, но всё-таки утро, нисколько не смущало меня. Народ в гольф-клуб этот отдыхать как-никак по большей части приезжает. В отличие от Кристофера того же. Ну, да. Понятие об отдыхе у всех разное. Кому-то, конечно, в радость и несколько часов подряд клюшкой помахать до изнеможения, да километров поболе один за другим в пути от лунки до лунки намотать. А кому-то и шнурки на ботинках с утра самому завязать – вполне себе труд, после которого передышка серьёзная требуется. Потому нисколько я не сомневался, что хотя бы несколько мест за столиками в баре да заняты уже. Заняты теми самыми уставшими с обувкой собственной бороться, да вперемешку с поправляющими здоровье британцами, слишком рьяно накануне отметившими какие-то там свои успехи. И мне, знаете ли, пока такого расклада было вполне себе достаточно. Начинать всегда следует с малого.

Я оказался прав. Даже более чем, и это учитывая ещё накануне закончившийся, вроде как, уик-энд. В баре было довольно оживлённо. Что не могло не радовать.

Одним из бегающих по залу официантов оказался всё тот же паренёк, что обслуживал нас и вечером минувшего дня. Мало того. Он меня прекрасно запомнил и не преминул, к моей пущей радости, поинтересоваться, как я отдохнул после вчерашних событий и как у меня дела. Воспользовавшись моментом, я во всеуслышание, пусть и вкратце описал случившийся с моим непосредственным участием инцидент и тем самым оказался на какое-то время в эпицентре внимания. Не то чтобы я был слишком тщеславен и тем самым хотел в очередной раз потешить своё самолюбие. Вовсе нет. У меня имелась совершенно иная цель, и я её добился. Теперь уже, обращаясь к любому из посетителей, я был не каким-то там неизвестным, навязчивым типом, а вполне себе “звездой”, пусть и местечкового разлива, с которой переброситься хотя бы парой-тройкой фраз сам бог велел.

В итоге, я сумел пообщаться с каждым, без исключения, из присутствовавших в баре. Включая как посетителей, так и обслуживающий персонал. Однако, по правде говоря, очень уж многого мне это не дало.

Да. Какие-то косвенные подтверждения козней боуги получить я смог. Думается, можно и так сказать. И большей частью смог получить от прибывших накануне гостей клуба, решивших сразу после заселения прогуляться по полю для гольфа.

И опять же. Вот, как сказать – подтверждения-то? Ну, кто-то из моих собеседников споткнулся о неожиданно возникшую перед ним корягу, которую на обратном пути найти он уже так и не смог. Кто-то слышал звуки шагов, хотя поблизости никого, вроде как, и не было. А кто-то заметил следящие за ним из темноты красные светящиеся глаза. И что? Объяснений этим “страшилкам”, которые и самих рассказчиков не особо-то и сильно, прямо скажем, напугали, могло быть множество. Причём самого что ни на есть материалистического толка. Начиная от лишней принятой перед прогулкой стопки горячительного напитка и заканчивая естественными природными явлениями, как то – вой ветра, к примеру.

И всё-таки, как ни крути, слишком много на квадратный метр барной площади оказалось свидетелей непонятных казусов, происшедших с ними накануне, чтобы я мог просто списать это на случайные совпадения. Добавим сюда теперь ещё прописную истину – случайности не случайны. И что имеем? Ответ очевиден. Кто-то намеренно игроков пугать пытается. Ну, ладно. Допустим, пока не пытается. Скорее, почву пока прощупывает. Впрочем, не то важно. Гораздо более значимо, что этот кто-то, вне всяких сомнений, и есть боуги.

В общем, вывод пока напрашивался следующий. Вчерашняя встреча сначала Милы, а потом и меня с гоблином оказалась неслучайной. Скорее даже, та встреча была неизбежной. В том плане, что выбор боуги именно этого места был вполне себе преднамеренным поступком, а не разовой акцией, имеющей под собой единственную цель – слегка развлечься и совершенно неважно где, просто получилось так, что на поле для гольфа королевского клуба Уимблдона.

Оставалось найти свидетелей того, что и сегодня, да на той же самой поляне гоблин продолжает вершить свои тёмные делишки. И тогда первый этап моего расследования будет завершён. Что значит, я получу убедительные и достоверные доказательства систематического нарушения боуги правил поведения хороших мальчиков (читай, подтверждения изначальной версии Маши и сатира на счёт попыток к неправомочному занятию этим рейдером чужой территории для дальнейшего беззаботного проживания там) и смогу перейти к следующему шагу. Поимке негодяя и воздания ему по заслугам. То есть, к справедливому возмездию.

Закинув в себя остатки коктейля, я вздохнул, тяжело поднялся и нехотя двинулся из бара в сторону пункта проката инвентаря. Всё, что я мог здесь узнать, я узнал. И были те знания про день вчерашний. Чтобы выяснить, что происходит сегодня, следовало направить свои стопы к месту потенциального преступления. То есть, на поле для гольфа. А явиться туда без тяжёлой сумки с клюшками и набором мячей было, как минимум, странно.

За игрой я провёл почти четыре часа. Плюс ещё перерыв на обед. И, знаете, время-то пролетело абсолютно незаметно. Неожиданно, в отличие от вчерашнего опыта игры, гольф захватил меня, стал мне интересен. Я всё с большим и большим азартом бил по мячу, пытаясь как можно скорее загнать его в лунку. И иногда даже это у меня вполне успешно получалось.

Из минусов стоит, наверное, отметить разве только тот факт, что за всё то время, что я провёл на поле для гольфа, никаких необычных событий со мной не произошло. Я не видел и не слышал ничего сверх того, с чем бы ни сталкивался ранее в своей обычной жизни. Меня никто не пугал, не пытался строить мне козни, не вредил исподтишка. Проще говоря, боуги рядом со мной и не пахло.

Впрочем, на что-то похожее я и рассчитывал. Учитывая, как вчера гоблин удирал от меня, сверкая пятками, по меньшей мере, наивно было бы полагать, что сегодня он сам бросится ко мне с распростёртыми объятиями или же, хотя бы, хоть как-то обозначит своё присутствие. Нет. На подобный расклад у меня надежды не было. Потому-то, собственно, я и отдался игре. Расслабился и, как говорится, получил удовольствие.

Тем не менее, окончательно списывать гоблина со счетов, как постыдно сбежавшего с поля битвы для гольфа, лишь поняв, с кем он имеет дело, я не спешил. Как тот самый приснопамятный мистер Фокс, имеющий план действий на все случаи жизни, я тоже в загашнике кое-чем располагал. И в данном случае это кое-что было, ну, прямо-таки донельзя простым сценарием. Да, я о нём уже и упоминал ведь. Только ранее подобный подход к делу, как я и отмечал, был не к месту, а вот теперь – в самый раз.

Никакой интриги. Сауна. Именно туда я, завершив игру, и отправился. Именно парилка являлась следующим пунктом моего сегодняшнего маршрута. И если ранее я опасался, что в этом славном месте разговоры ведут исключительно о гольфе, так теперь-то как раз это мне и было нужно!

А как иначе? Это передо мной боуги не рискнул появиться. А вот перед другими игроками, находящимися на достаточном удалении от меня, гоблин ведь вполне мог и предстать в очередном, каком-нибудь там оригинальном образе. Если этот трус и на самом деле не сбежал куда подальше, конечно. Хотя… Такой вариант был бы, на самом деле, наиболее предпочтительным для меня. Только вот, думается, особо рассчитывать на него, учитывая предыдущий опыт и моё везение, всё-таки не стоило.

Я оказался прав. Не в той части, к сожалению, что боуги сбежал. Это было бы действительно слишком просто. Гоблин так никуда и не делся. Вот что было непреложным фактом.

Мало того. Боуги вволю поиздевался над бедными гольфистами, выбравшими сегодня, на свою беду, для хобби именно Уимблдонский королевский клуб. Да о чём другом и говорить, если сгинувший безвозвратно, да и просто непонятно как, мяч, среди прочих проказ злобного шутника, был самой безобидной шалостью.

А так, по возмущённым тирадам игроков, раздававшимся то и дело, что в парилке, что в предбаннике, что в раздевалке, следовало: первое – поле для гольфа облюбовали для короткой передышки и потенциального обеда все дикие, страшные и необузданные звери, сбежавшие, видимо, разом из всех близлежащих зоопарков. Каким образом так никого и не съели – совершеннейшая загадка.

Второе – какие-то сумасшедшие местные сотрудники (больше просто некому), которых не то, что поймать, увидеть почему-то даже не удавалось, всячески и постоянно мешали игре, а именно: внезапно толкали в спину, намеренно ставили подножки, крали клюшки и орали разные непотребности, преимущественно матом и прямо в уши.

Третье – абсурдные погодные аномалии, какого-то локального характера, что абсолютно непредсказуемо возникали и действовали почему-то ровно там, где в это время гольфист находился. Получалось, что на территории всего-то лишь в пару-тройку квадратных метров. Так, то неожиданно поднимался ветер, уносящий в итоге мяч куда-то в сторону от направления удара и по совершенно непредсказуемой траектории. То проливался дождь, словно из ведра, что окатывал мгновенно игрока сверху донизу да тут же исчезал без следа – на небе в итоге и облачка не оставалось. А то и на минуту-другую вдруг туман накатывал, принося с собой странные звуки, раздававшиеся буквально отовсюду, да и ещё, что являлось наиболее страшным, одновременно раздававшиеся. Многие слышали: жуткий хохот, ужасный скрежет, зловещие угрозы, выстрелы, крики о помощи. И это только краткий перечень.

В общем, резюмируя, вместо славной партии в гольф, натерпелись страху, промокли и растеряли половину своего инвентаря все, кто был сегодня на поле. Все, без исключения, кто выбрал именно этот день для игры. Ну, разве, кроме меня.

Какие тут ещё нужны были доказательства? Всё виделось более чем очевидным. А именно – гоблин разошёлся не на шутку. Он не шёл, он пёр, словно танк к своей главной и единственной цели – выгнать всех и вся с облюбованной им территории, дабы наслаждаться далее там жизнью в полном одиночестве. Не больше, не меньше.

Что же. Расследование оказалось на удивление коротким, и было теперь полностью завершено. Можно было подытожить: место действия – королевский клуб, пострадавшие – игроки в гольф, преступник – боуги, вердикт – виновен. Следовало переходить к следующему этапу. Поимке злодея, значит, и примерному его наказанию. Благо, для того уже и вечер наступил, стемнело. С одной стороны, бесспорно, самое время для наиболее пакостных проделок гоблина, когда, к тому же, он обычно чувствует себя наименее уязвимым и потому максимально активизируется. Да только именно вот этой-то его, не побоюсь сказать, роковой ошибкой (касаемо неуязвимости, понятно) я сейчас и собирался сполна воспользоваться.

Приспособлением, давайте назовём его так, для предстоящей охоты на неугомонного боуги обзавестись мне труда никакого не составило.

Дождавшись момента, когда практически все сотрудники клуба были заняты тем, что успокаивали своих разгневанных гостей, я почти без труда проник в одно из подсобных помещений. То самое, где хранились всякие-разные инструменты и прочая, нужная в хозяйстве утварь. В том числе и моток достаточно плотной, тугой верёвки. Минута мне потребовалась на то, чтобы сделать на одном конце той верёвки петлю и – собственно, всё. Я счастливый обладатель лассо. Ну, или там аркана. Кому какое название больше нравится.

Закрепив верёвку на поясе и удостоверившись, что она способна быстро и легко размотаться ровно тогда, когда это мне будет нужно, я вполне уверенно отправился на поле для гольфа.

Сомневаться в том, что гоблин находится на боевом посту, защищая уже, считай, собственную территорию, всё же не приходилось. Боуги требовалось закрепить тот успех (несомненно, успех!), который он достиг днём, изгоняя лишних, по его мнению, гостей из своего почти что дома. Вот потому-то и казалось бесспорным фактом – он должен там бдить.

Уже оказавшись на воздухе и пройдя метров сто, я услышал из-за ближайшего холма истошный крик. А вскоре показался и сам источник крика, в лице молодой девицы, стремглав улепётывающей в сторону выхода. Сомневаться в том, что это и действительно есть тот самый источник, точно не приходилось, поскольку дама по-прежнему продолжала орать и звать на помощь. Какие уж тут вообще могут быть сомнения!

Вслед за девицей бежал, правда, молча уже бежал, её ухажёр, а может даже и муж это был. Кто его знает. В любом случае выглядел он джентльменом. Поскольку хоть и был лицом белее снега, да дрожал, что лист осиновый, даму свою всё одно обгонять не пытался. Это, понятно, чтобы первой её опасность неведомая в случае чего не настигла. Более того, парень успел подхватить на бегу какую-то палку и, периодически оборачиваясь назад, яростно потрясал ей в воздухе, грозя, видимо, кому-то там сзади находящемуся. Ну, честно-то говоря, это только он думал, что яростно и грозя. А я о том, что эти его странные движения рукой и туловом именно то и должны значить, просто догадался.

Проследив ещё пару секунд взглядом за убегающей парочкой и убедившись, что возвращаться они однозначно не собираются, я повернулся в сторону вдруг уж очень так сильно заинтересовавшего меня холмика, ухмыльнулся про себя и злорадно потёр руки. Нет! Не подумайте. Надсмехаться над бедными молодыми людьми, промелькнувшими только что перед моими глазами, я вовсе не собирался. Мои эмоции были вызваны исключительно тем фактом, что я оказался прав. То есть, тем фактом, что боуги, как я изначально и предполагал, находился всё-таки здесь. И, судя по всему, совсем недалеко от меня находился.

Я снова огляделся. Теперь уже на предмет поиска ещё каких-либо случайных свидетелей. Из тех, которым, как и мне, тоже отчего-то по ночам дома не сидится. Нигде не обнаружив таковых, я передёрнул плечами, утвердительно кивнул себе головой, на всякий случай удостоверился в очередной раз, что моя верёвка легко выходит из крепления, и только после того уже прошептал: “Канул дух”.

На долю секунды перед моими глазами всё поплыло, покрылось какой-то, что ли, рябью. Однако тут же, не балуясь более, окружающий мир вновь принял свой обычный вид. Означала сия фантасмагория одно – применённое мной заклинание подействовало. Я стал невидимым.

Вздохнув полной грудью и более уже не мешкая, я принялся карабкаться на вершину холма.

Да. Конечно. Тут не поспоришь. Заклинание невидимости, которым я владел, это есть серьёзный козырь в моём инвентаре и к тому же огромное подспорье в работе. Мало того. Оставаясь под действием таких чар, я мог ещё и совершенно спокойно сквозь любые препятствия проходить, через двери там, стены, заборы... Ну, может, кроме тех, что очень уж серьёзной магией защищены. Да. Ещё один плюс здесь был. В этом состоянии не слышал меня никто. Ни шагов моих, ни голоса. Да, хоть закричи я во весь голос – никто бы и ухом не повёл. За исключением, разве, тех друзей, что то же самое заклинание использовали. Других посланников Обители, то есть. Не уникальна для меня, значит, такая способность была. Сатир и Маша, к примеру, ею также одарены были. Но, оно и к лучшему-то, на самом деле.

Существовал и минус, само собой, во всём этом деле. Куда же без него-то! Без ложки дёгтя куда? Хотя, и как сказать – минус-то. Это с какой стороны посмотреть. Тут, скорее всё же, немного другое. Да, судите сами – использовать заклинание невидимости любой из посланников Обители мог не более двух раз за одно посещение Земли. И не более тридцати минут в каждом случае. Меньше можно, больше – ни-ни, как говорится! И всё тут! Так что о частом, не говоря уж – о постоянном, использовании таких замечательных чар не стоило даже и мечтать. И вообще, держать их исключительно про запас, на самый крайний случай. Когда, к примеру, сбежать от кого-то или же, может ещё так статься, откуда-то надо будет очень и очень быстро, да желательно незаметно. И только подобное заклинание, да вообще без иных вариантов, окажется в состоянии здесь помочь.

И всё же, несмотря на все существующие ограничения (минус уж там это или нет, в конечном счете, не так-то и важно), сегодня я решился для поимки боуги использовать полог невидимости.

А что? С какого это перепугу сатир решил-то, что я за ним и зазнобой его вдруг бегать начну? Других дел у меня нет что ли? А ванна?! А виски?! А неспешная беседа с сигарой во рту с каким-нибудь джентльменом?! Игра в гольф, в конце концов! Мало ли что ещё! Да, вот даже, Лаура нежданно-негаданно вернётся. Тут одного-двух дней, знаете ли (вот когда там Кристофер появится?), на всё про всё мне и вовсе может не хватить. Так что следовало максимально сконцентрироваться на списке поставленных перед собой задач, в который, к слову, встреча с рогатым моим родственничком вообще включена не была, в отличие от рандеву всё с тем же боуги. Рандеву, что должно было состоятся как можно быстрее.

Опять же, говоря откровенно, задача по поиску золотой пряжки не виделась мне, скажем так, слишком уж опасной и архисложной, ради которой вот прямо все ресурсы свои концентрировать и задействовать следовало, нисколько по пустякам их не тратя. Штриг здесь ни в счёт. Это форс-мажор, как не крути, повторюсь. Так что мог я, мог себя побаловать тем, что взять, да и поймать в одночасье злодея-гоблина, а не носиться за ним днями-часами целыми, аки пёс бешеный, в надежде, что тот всё же раньше меня выдохнется. А как поймать? Проще всего, понятно, подкрасться незаметно. А для того, как раз, и невидимость.

Сказано – сделано. Две минуты и вот я уже на вершине холма. Несколько шагов вперёд – и я оказываюсь за спиной боуги, внимательно следящего за дорогой на поле для гольфа и нисколько не подозревающего о моём присутствии. Добавим теперь ещё десяток секунд и – вуаля! Петля аркана крепко прижимает руки гоблина к его туловищу, а остаток верёвки обвивает всё тело боуги от шеи до самых щиколоток, полностью обездвиживая нелюдь. Оставалось теперь только аккуратно усадить своего пленника на землю, да прислонить его спиной, дабы не свалился случайно, к весьма кстати растущему здесь молодому деревцу. Что я немедленно и проделал.

Убедившись, что шансов сбежать более у гоблина нет от слова совершенно, я устроился и сам напротив него, да особо не жеманничая, тоже прямо на траве. И только после уже решил, наконец, скинуть с себя чары, возникнув, таким образом, абсолютно неожиданно и словно ниоткуда прямо перед глазами боуги. Боуги, к слову, и до того-то выглядевший полностью ошеломлённым на фоне происходящих с ним событий, увидев меня, и вовсе в ступор впал.

Помахав рукой напротив лица (или морды, как там правильно?) своего пленника, я, вполне ожидаемо, толком ничего не добился. Взгляд гоблина просто напрочь отказывался принимать хоть сколько-то осмысленный вид. Решив же, было, похлопать слегка нелюдь по щекам, я тут же и сам отказался от этой мысли. Во-первых, незачем изначально на месте ровном агрессию лишнюю на себя вызывать. Кто знает, как боуги к такому поведению моему отнесётся? Пусть уж лучше сам в себя приходит, благо время то пока позволяет. А, во-вторых, следовало, коли обстановка к тому благоволила, более внимательно осмотреть своего оппонента.

Осмотр времени много не занял. Да, и на что там смотреть-то было? Внешностью-то, надо признать, боуги обладал отнюдь не устрашающей. Более того, выглядел он, скорее даже, несуразно, не сказать – нелепо. Сам, вроде, высокий, но при том весь сгорбленный какой-то, скукоженный. Худой, вдобавок. Длинные руки с широкими ладонями и кривые ноги тоже красоты и стати этому персонажу не добавляли. Плюс был он весь абсолютно лысый, что и вообще странно для гоблина. Из одежды – всего-то рубашка и короткие штаны, да, вот, башмаки ещё, более всего похожие на рабочие. Всё не первой свежести и далеко не новое.

Выделялись у боуги только глаза, пусть пока и потухшие, но всё одно отдающие жутковатым жёлтым цветом. Больше, честно говоря, зацепиться взглядом было и не за что.

Зато становилось понятно, почему гоблин вынужден был принимать всевозможные личины, чтобы пугать народ. Сам-то он, безусловно, в своей истинной ипостаси, на людей кидаясь, скорее уж смех бы вызвал, чем страху нагнал. Большее на что способен боуги, не перевоплощаясь, так это, оставаясь незаметным всё время, на ухо своим гнусавым голосом гадость какую прошептать. А коли точно знал, что увидят его, так появлялся нелюдь то в виде скелета, то в облике паука огромного, то в шкуре медведя. Да, я и сам свидетель тому. Чудовищный чёрный пёс с горящими глазами, недалеко отсюда мной встреченный, до сих пор, как живой, перед глазами стоит.

- Что тебе надо от меня, дух? – боуги, не успев толком прийти в себя, тут же хамить начал.

- Зови меня Алекс, – постаравшись предать голосу благожелательности, предложил я. У меня не было намерения идти на словесные перепалки, хотя, конечно, был такой соблазн. Очень уж вдруг интересно стало, как гоблин понял, кто я есть такой на самом деле.

- Что тебе надо от меня, дух Алекс? – нелюдь, похоже, решил поиграть со мной.

- Мне надо, чтобы ты выбрал один из вариантов, – вздохнул я и, сделав на конце верёвки, что держала гоблина, и которую я так и не выпускал из рук, ещё одну петлю, накинул её на шею наглеца. – Варианта всего два. Очень простой выбор. Жить дальше или умереть. Всего-то.

- Ты не посмеешь, дух, – ухмыльнулся боуги.

- И что же меня остановит? – где-то даже удивился я и с силой потянул за верёвку, затягивая всё больше и больше петлю. Ту петлю, само собой, которой только что хама самоуверенного охомутал.

- Отпусти-и-и, отпусти-и-и, – тут же захрипел гоблин, выпятив глаза и судорожно пытаясь сделать хотя бы вздох.

- Итак, твой выбор? – я чуть ослабил хватку.

- Жизнь, д… То есть, жизнь, Алекс! Жизнь! – энергично закивал головой боуги, всем своим видом показывая, что готов теперь и слушать меня внимательно, и на вопросы отвечать.

- Хорошо, – я ещё больше облегчил давление верёвки на шею своего пленника, но скидывать петлю пока не спешил. – Итак. Зачем ты пришёл сюда?

- Люди заставили, – глаза гоблина мгновенно вспыхнули и гневно засверкали. – Дома меня лишили! Лес, где жил я, вырубили, да завод там поставили. А площадку кругом бетоном залили. Дорогу провели. Машины там туда-сюда так и шастают теперь. Дым, вонь, шум. Что мне делать оставалось? Вот и пошёл, куда ноги понесли. До холмов этих так и добрался. И, знаешь, понравилось мне здесь. Кругом везде красиво, зелено. Дома стоят жилые, опять же. Много их. Все не снесут. Это точно. Вот и решил я – здесь селиться буду! И точка.

- А от тех, кто здесь до того обитал, ты надумал избавиться по-быстрому, значит, – в общем, о чём-то похожем я и подозревал. Да, и действительно. Ну, не умом же боуги тронулся. Значит, просто выжить народ отсюда пытается. Всё на поверхности ведь лежит. – Дело-то нехитрое, конечно. Только вот, хорошо ли ты подумал, прежде чем всех подряд-то пугать?

- Опять я думать должен, – скривился мой пленник. – А обо мне кто подумал? Кто?!

- Да, хоть бы и я, к примеру, – изобразить из себя саму невинность со скромно потупившимися глазками, труда мне не составило. – Потому и здесь. Видишь, не убивать, не наказывать тебя жёстко сразу не стал. Разговоры с тобой разговариваю. Тихо, спокойно, не спеша. Насколько это возможно, конечно.

- Наказывать не стал? – усмехнулся боуги и выразительно посмотрел на опутывающие его верёвки.

- Так то для твоей же пользы! – нисколько не смутился я. – Только чтобы предложение моё ты выслушал. И подумал над ним, никуда не торопясь.

- И что же за предложение такое замечательное?

- Что за предложение? – пожал плечами я. – А по полям не шастать без нужды, да по пещерам холодным не ютиться. Зачем это, если в тепле и со всеми удобствами жить можно? И в доме, который сам же и выберешь. Ну, конечно, не за просто так жить. Это тебе понятно, думаю. Но, цена-то невелика ведь – услуга небольшая. Всего-то. В общем, пустяк для тебя…

Глава 13

Лаура приехала на следующий день вечером. Часам к семи. Довольная донельзя. Даже не спрашивая её ни о чём, я понял, что со всеми своими проблемами она с успехом справилась, вожделенный отпуск – получила. То есть, всего чего хотела добиться – добилась.

Соответственно, снова не одному мне в кровать холодную ложиться посчастливилось. Нашлось, нашлось, кому теперь было согреть и ложе сие, и меня. Да, ещё и как согреть! Не хуже солнца самого жаркого, летнего, полуденного. Благо, на “погреться” вся ночь отведена была. К тому же и Лаура по мне уже изрядно соскучиться успела, да и меня ничто более не отвлекало, до утра самого никакие заботы не тревожили.

И то, сказать. С боуги-то я разобрался. Мастерски, так сказать, решил задачу, поставленную передо мной моим нерадивым коллективом. Мало того. Быстро я ту задачу решил.

Ну, не буду лукавить о том, что чересчур-то сложно мне пришлось. Чего уж там! Больше скажу. Повезло мне где-то. Ведь, как оно по итогу оказалось, гоблин мне попался, в общем и целом, достаточно уникальный. И даже не столько в том уникальный, что жил он исключительно отшельнической жизнью. Одиночек-то, само собой, на свете что белом, что тёмном вполне себе хватает. А из его породы, так и вовсе таких особей большинство. Да, не о том сейчас речь. Главной особенностью моего пленника, как ни странно, являлось просто-таки полное незнание специализации своего класса. То есть того, чем и в каких направлениях вообще боуги по жизни промышляют.

Нет. На счёт перемены личин – этому гоблина обучили. Точно. Как и научили распознавать любое существо, абсолютно неважно причём – из живых оно или нет, да обладает ли плотью. Только вот кто те знания давал, где, когда и зачем, невольник мой не помнил. И неудивительно. Давно очень то было. Да к тому же на тех двух предметах учёба вся, собственно, и закончилась. А почему закончилась и куда потом девался педагог, равно как и родители его – вопросы, которые тоже навсегда остались без ответа.

А так, сколько сам себя знал боуги, один-одинёшенек он жил. Впрочем, особо не горюя. И вреда никому он не причинял. Вообще никому. Разве что, попугать что людей, что животных изредка любил. Но, без какого-либо членовредительства. И опять же, сам к такому способу времяпровождения нелюдь пришёл. Потому что и нравилось, и весело было.

Всё переменилось, когда с насиженного места гоблина согнали. Тогда он и озлобился. И пошёл новое пристанище себе искать. Желательно, максимально схожее с прежним. Почему? Да всё потому, что другой жизни боуги просто не знал и, что вполне естественно, иного пути для себя не видел. Вот и вся история.

И что тут думать было? Для полной победы мне и оставалось-то лишь расписать в ярких красках своему пленнику ту счастливую жизнь, что протекала под крышей каждого находящегося поблизости, а то и совсем рядом домика, непременно к тому же наполненного весёлым детским смехом. Счастливую жизнь, что в самом скором времени ждала и боуги.

Ну, а что надо будет делать и как поступать, буде вместо смеха в доме вдруг раздастся громкий отказ слушаться родных или, тем паче, истерика капризного дитя? Да вот тогда-то как раз и настанет время вступить в дело гоблину, коли он всё же решится поселиться там! Здесь и пригодятся, да как нельзя более кстати, его бесценные способности!

Естественно ведь, что отец с матерью наперебой начнут успокаивать разбушевавшееся чадо, пытаясь поначалу договориться добром, да “пряники” различные за тишину спасительную предлагая. И когда, что очевидно, успеха в этом деле не достигнут, начнут угрожать. И угрожать не ремнём (что наиболее действенно, но крайне непедагогично), а чаще всего весьма скорым появлением какого-нибудь там серого волка или же любого другого бабайки. Во всяком случае, однозначно появлением того, кто одним только видом своим будет способен привести в чувство несовершеннолетнего сорванца. Не говоря уже о том, что это страшило, забыв про условности, сможет, в конце концов, всё дело и физической расправой закончить. За бочок там укусить, к примеру. Последнее, понятно, лишь в крайнем случае.

В роли же страшного чудища, являющегося по ночам, одно только имя которого в самом скором времени будет просто мгновенно возвращать чадо в норму, выступить сможет только боуги. И никто другой, учитывая способности гоблина к перевоплощению!

Вполне логично, согласись боуги на предложенную роль, тем самым и окажет он ту требуемую и, действительно ведь, небольшую, пустяковую услугу хозяевам дома, о которой я ранее уже упоминал. Да к тому же ещё он сполна отработает как свой хлеб, так и прочие-разные вкусности, что всё время потом будут где-нибудь да, что важно, постоянно оставлять ему счастливые родители, благодарные за столь неоценимую помощь.

Напоследок выложил я и дополнительный козырь. Добавил, то есть, тот факт, пусть и очевидный, что не только одно поле для гольфа так-то здесь рядом находится. Кругом есть парки, площадки для отдыха, прогулочные дорожки, да плюс те же самые знаменитые на весь мир теннисные корты. А это значит – будет место и где отдохнуть в тишине наедине с природой, и где пройтись неспешно, да и над кем подшутить, коли скука вдруг какая одолеет.

Понятно, предложение стать этаким, что ли, воспитателем подрастающего поколения, боуги очень понравилось. Он даже упрямиться особо не стал. Просто спросил меня, в какой дом сначала ему лучше пойти. Здесь, правда, я ему был не советчик. Передал, разве только, слова Марии о том, что лучше не соваться туда, где домовой уже поселился. Это который брауни, значит. И, собственно, всё. Дело закрыто.

Засим я и освободил гоблина, благословил его, да и отпустил на все четыре стороны. Не сомневаясь нисколько, что боуги и без меня, сам прекрасно разберётся, у каких хозяев ему будет лучше поселиться. Впрочем, уже на основании того, что следующий день в гольф-клубе прошёл абсолютно спокойно, да и вообще без каких-либо эксцессов и нервотрёпки игроков, можно было сделать вывод, что нелюдь здесь более не появлялся. А значит – нашёл всё же он себе новый дом, да обживается там себе потихоньку. К новой жизни привыкает. Ну, да и счастья ему в рот полной ложкой.

Соратнички мои, которые сатир и Маша-Мэри, приняли мой же успех, как что-то само собой разумеющееся. И то бы ещё ладно. Так ведь Орис ещё и попенять мне решил, что в понедельник вечером, дескать, слишком шумно было, только ближе к ночи народ поуспокоился. Перестал, то есть, наконец, люд всевозможный своими криками и воплями сложившуюся у них в номере романтическую обстановку нарушать. Скорее мне, значит, сработать-то следовало.

Дело было за завтраком, на который мы все, дружно и не сговариваясь, явились в одно и то же время в среду утром. А возмутительнейший до самой глубины моей души упрёк рогатый умудрился предъявить ровно в тот момент, когда Лаура буквально на минутку отошла за чем-то. И ведь самое обидное было в том, что я даже ответить толком ничего не смог. Потому как только я поглубже вдохнул воздух, только гневно свёл брови и совсем уже было собрался наружу всё своё негодование одним махом выплеснуть, за стол вернулась моя блондинка. Объяснить же, если вдруг понадобилось бы (а оно понадобилось бы!), причину своих столь ярких, негативных эмоций я, по понятным причинам, ей не мог от слова “совершенно”. И потому просто вынужден был проглотить это, не побоюсь определения, оскорбление.

Хотя, думается, Орис и сам быстро понял, что ляпнул лишнее. Так как вскоре отодвинулся на всякий случай он подальше от меня, кинув попутно извиняющийся взгляд, да и перевёл по-быстрому разговор на постороннюю тему. И тут же начал болтать и болтать, при этом в большинстве своём сам, без умолка, да блистая остроумием. В надежде, вне всякого сомнения, что я всё же прислушаюсь к разговору, отвлекусь и забуду кинутый им в меня упрёк. Напрасно рогатый старался, скажу сразу! Я вовсе не из тех, кто после удара вторую щёку подставляет. Обид не забываю. И когда-нибудь да всё одно верну должок свой сторицей.

Под аккомпанемент голоса сатира мы провели весь остаток времени, что был занят едой. И невероятными усилиями, аж втроём смогли остановить этот нескончаемый поток слов только когда перешли к кофе. И то, удалось нам заставить Ориса закрыть рот лишь потому, что следовало всё-таки обсудить, как нам поступать дальше. Вопрос этот был реально важен и насущен. Более того, тянуть с ним становилось, не побоюсь сказать, смерти подобно. С этим не мог не согласиться даже рогатый и потому, наконец, замолчал.

Понятно, что ту принятую нами концепцию, а именно – “сидеть на месте ровно”, терпеливо ожидая очередного подозреваемого, и не дёргаться, по крайней мере, ещё ближайшие пару дней, никто из нас пока, само собой, оспаривать не собирался. По всё той же простой причине – вариантов у нас других, из хоть сколько-то имеющих право на жизнь, всё равно не было. Здесь другое требовалось обсудить. Вчетвером нам на поле идти, нашего любителя гольфа там поджидая, или же двоих только туда отрядить? И ещё. Стоит ли вторую пару отправить по окрестностям близлежащим прогуляться? Так, а что? Пора всё-таки. Да и мало ли. Может, друг наш долгожданный всё же поблизости живёт. И по аллеям каким сейчас неспешно прохаживается, там нас дожидаясь. Или же, вот ещё, решил он клюшку для гольфа на ракетку теннисную поменять и теперь вовсю оттачивает новую для себя технику на Уимблдонских кортах. Очень то сомнительно, конечно, но проверить стоило. Так, на всякий случай.

Вроде как вариант разделиться на пары, был наиболее предпочтителен. Однако без нюансов и здесь не обошлось.

Во-первых, а какие будут пары? Варианты-то здесь разные. И не факт, что лучший из них – это по сердечной привязанности делиться. Во-вторых, кто гулять пойдёт? Да, бесспорно, вроде и обстановку сменить тоже не лишнее. Но, с другой стороны, опять ноги топтать? И снова незнамо какое количество часов и километров?! То ещё, честно говоря, удовольствие.

И, наконец, в-третьих. Сатира в обе пары тоже не запихнёшь. Ну, а как? Он же у нас главный переговорщик, знаток людских душ! И вот как без него-то разговор доверительный с новым человеком вести? А выпади, не дай боже, подобный расклад, мы, то есть любой из нас, за исключением, естественно, самого Ориса, по простоте-то своей на раз всё испортим! Правда, на том, что всё именно так и случится, настаивал исключительно сам рогатый. У остальных было мнение крайне противоположное. И да, это противоположное мнение было даже у Мэри (Лаура рядом, снова забыли про имя Маша). Позицию свою мы и не преминули немедля высказать нашему зарвавшемуся соратничку.

Новый, разгорающийся было с невероятной силой спор прекратился очень быстро, так толком в результате ни во что и не вылившись. Только вот совсем не потому, что мы смогли в итоге о чём-то договориться. Нет. Спор наш был элементарно прерван (да и тут же, к слову, забыт за ненадобностью). И причиной тому явился лично Кристофер, наш “дорогой” и долгожданный подозреваемый, что ровно в этот самый момент, насвистывая какую-то песенку под нос, зашёл в ресторан. Надо думать, подкрепиться перед игрой.

Всё получилось более чем удачно. В основном народ, из тех, кто также пришёл на завтрак, утреннюю трапезу успел уже закончить, и зал теперь оказался практически пуст. Не воспользоваться представившимся шансом и не переговорить с Кристофером прямо здесь и сейчас, фактически без свидетелей, было бы просто глупостью. Да только чем-чем, но скудоумием из нас всё же никто не страдал.

Особо выдумывать мы ничего не стали. Подождали, разве что, пока подозреваемый наш, действительно пришедший перекусить, со снедью расправится. Которую ему подали, кстати, почти сразу же, да без лишних расспросов о предпочтениях во вкусах. Видимо, тут достаточно хорошо знали пристрастия в еде завсегдатая клуба. Ну, а как только Кристофер, наевшись, удовлетворённо откинулся на спинку стула, держа чашку чая в руке, мы и подсели к нему за стол. Точнее, только я и сатир подсели.

Почему вдвоём подсели, спросите вы? Так, а зачем, скажите, толпой нежданною явившись, на психику-то человеку давить? Мы, например, решили, что смысла в том точно нет никакого. Тем более что собирались мы представиться, да, в общем-то, и представились детективами, находящимися здесь по служебному долгу. А это, знаете ли, ведь по-разному на людей-то действует. Ну как, и правда имеет Кристофер за душой какой грех из тех, что уголовным кодексом преследуются. Перепугается ещё парень, да замкнётся в себе тут же. Начнёт всё отрицать, да на склероз жаловаться. Склероз, который, вот ведь беда-беда-горюшко, заставляет напрочь его забывать обо всем том, что случилось более получаса назад, и точка. Или же, тем паче, сбежать подозреваемый наш попытается али ещё каких дел нехороших, драки вроде, в запале наворотит. Тоже это дружбе нашей и разговору доверительному вот нисколько впоследствии помочь не сможет.

К счастью, вполне себе добропорядочным гражданином Кристофер оказался. Более того, выразил он полное и безоговорочное желание содействовать расследованию, которое мы ведём, и оказать нам всю ту посильную помощь, что от него вдруг потребуется. И при этом доверчивый любитель гольфа даже документов, подтверждающих наши полномочия, никаких требовать не стал. Что тоже плюс к его, очень уж похоже на то, безупречному реноме. Однако, к сожалению, огромный жирный минус к очередным нашим надеждам в самом скором времени лицезреть в руках своих пряжку Херна-охотника. Ну, я так думаю.

Орис, в очередной раз взяв на себя инициативу в переговорах и сделав, по всей видимости, те же самые выводы, что и я, особо обхаживать Кристофера не стал. Он с ходу выложил всю известную нам историю, связанную с недолгим владением Томасом золотой пряжкой, а также с последующей скоропостижной смертью молодого помощника лесника. И внимательно уставился затем на нашего, боюсь, что уже больше не подозреваемого, ожидая его реакции на полученную информацию.

Как ни странно, никакого сожаления по поводу безвременного ухода из жизни Томаса ни словом, ни взглядом-жестом Кристофер не выказал. То есть, совершенно. Впрочем, очень скоро наш собеседник объяснил своё безразличное отношение и к погибшему, и к его злополучной судьбе.

Оказалось, любитель гольфа прекрасно помнил тот день. Что и неудивительно.

Так-то Кристофер вообще частенько посещал Виндзорский парк по выходным, потому как очень уж нравилось ему там гулять. Разве что, в одиночестве гулять. Правда, последняя его прогулка в приглянувшемся ему месте, что состоялась ровно в интересующее нас время, в этом плане в корне отличалась от большинства остальных. Потому как, лишь начав свой променад, абсолютно неожиданно для самого себя, Кристофер буквально нос к носу столкнулся со старинным своим приятелем, да к тому же ещё и бывшим однокашником, имя которого – Дональд.

Раньше, ещё во время учёбы в школе Кристофер и Дональд были, как принято выражаться, не разлей вода. Они всё и всегда делали вместе. И тогда им казалось, что так будет вечно. Однако жизнь, как оно чаще всего и бывает, внесла свои коррективы в их планы.

После учёбы в университете, где друзья также грызли гранит науки вместе, Кристофер, который мог рассчитывать в жизни в основном сам на себя, предпочёл начать свою карьеру с работы в банке. В то время как Дональд, семья которого обладала довольно внушительным капиталом и влиянием, стал реализовывать себя в политике. Само собой, неразлучные ранее товарищи стали видеться всё реже и реже. Их общие до того интересы и пристрастия, в силу объективных обстоятельств, стали разниться. Вскоре основное общение стало ограничиваться короткими телефонными разговорами и обещаниями непременно встретиться. Где-нибудь в следующем месяце…

Тем не менее, случайно столкнувшись в парке, друзья искренне обрадовались. Дональд, который по своим вопросам, читай – вопросам партии, посещал Виндзорский замок, все дела успел уже к тому времени закончить и был теперь полностью свободен. Кристофер же, как ранее отмечалось, и вовсе просто так, без конкретной цели прогуливался. Нисколько неудивительно, что в итоге остаток дня товарищи единодушно решили провести вместе.

Смысла обсуждать, о чём говорили старые приятели во время променада, где обедали и как потом ещё дальше развлекались, не было никакого. Это их личная жизнь и их секреты-воспоминания, которые нам были точно неинтересны. Другое дело – совсем поздний уже вечер, начиная ровно с того момента, когда Дональд вдруг предложил заглянуть во всё ещё открытый, неожиданно попавшийся им по пути ломбард (и получалось, что, вроде как, совершенно случайно попавшийся).

Сам-то Кристофер к раритетным и антикварным штучкам относился с весьма большой прохладцей, предпочитая вещи новые, современные, высокотехнологичные, причём всегда и везде, что в работе, что в быту. В общем, повсеместно в повседневной жизни, где это только, конечно, вообще было возможно. Тем не менее, к увлечению своего друга он относился с уважением.

Что касается Дональда, то он в отличие от своего товарища души не чаял в любых старинных вещицах, будь то хоть винтажный шкаф, хоть безделушка, размером всего-то с ноготь мизинца. Эту страсть свою молодой политик перенял от отца, известного в Лондоне коллекционера. Родитель же и надоумил своего отпрыска – наиболее ценные предметы, слишком уж часто так бывает, находят на чердаках древних особняков либо же в лавках скупщиков-старьёвщиков, что расположены в основном где-нибудь на периферии. Потому не стоит воротить нос, коли выпадет случай заглянуть в одно из таких мест. Кто знает, вдруг в каком из них до сих пор ждёт, да ждёт именно тебя, предположим, серебряное кольцо семнадцатого века, что носил когда-то, может статься, сам Оливер Кромвель.

В общем, нисколько неудивительно, что Дональд сразу начал уговаривать друга заглянуть в ломбард, затерявшийся в переплетении улиц Виндзора, в котором он ещё ни разу до того не бывал. И вполне понятно, что Кристофер не стал возражать против столь незначительной просьбы, тем более это ему ровно ничего не стоило.

Зайдя внутрь скупки, где оказалось неожиданно людно для подобного заведения, друзья быстро поняли, что здесь они ничего интересного для себя не найдут. В первую очередь, следует поправиться, поняли,что ничего толкового для Дональда не найдут. Однако сразу после того покинуть лавку у товарищей не получилось. Им неожиданно помешал молодой человек, что буквально ворвался в ломбард.

Очевидно обрадовавшись количеству посетителей и всё же случайно, наверное, тщедушным телом своим умудрившись перекрыть выход, парень, мимоходом ещё представившись Томасом, тут же, нисколько не стесняясь, начал предлагать всем подряд, включая и хозяина лавки, и его потенциальных клиентов, купить толи какое-то кольцо, толи браслет, толи что ещё там это было. По утверждению юноши – из чистейшего золота да самой высокой пробы.

От нежданно появившегося продавца довольно ощутимо разило алкоголем. Это Кристофер учуял сразу. Да и не только он. Дональд, например, тоже недовольно морщил нос, как и ещё пара присутствующих в ломбарде человек. Мало того. Весь внешний вид молодого алкоголика просто-таки кричал о его пагубном пристрастии к крепким напиткам. Помятое лицо, красные глаза, дрожащие руки, плюс давно не глаженные, все в сальных пятнах рубаха и рабочие штаны. Похоже было, паренёк хотел как можно быстрее расстаться с невесть откуда появившейся у него вещицей. Отдать её любому за просто-таки символическую сумму. Лишь бы на бутылку хватило. А если ещё и на две…

Попытался прекратить набирающее силу безобразие, как и следовало ожидать, хозяин скупки. Разве что, вместо того, чтобы просто взашей выгнать зарвавшегося юнца, он почему-то начал кричать о проклятье, что лежит на золотой пряжке. Оказалось, как ни странно, что это была именно пряжка. Затем ломбардщик стал требовать, чтобы никто из присутствующих даже не думал прикасаться к ней. И тут, весьма кстати, в лавку вошли два констебля.

Томас, видимо уже наученный опытом, мгновенно спрятал своё добро и тут же прошмыгнул на выход. Полицейские его, похоже, знали и потому пропустили, трогать не стали. Остальных же попросили предъявить удостоверения личности, сославшись на плановую проверку.

Никто из посетителей ломбарда спорить понапрасну не стал. Два молодых человека первыми, один за другим предъявили свои документы и тут же, не задерживаясь более, покинули заведение. Следом ушла и единственная из присутствующих в ломбарде девушка. Кристофер и Дональд последними, не считая хозяина лавки, показали блюстителям порядка свои водительские права и также были отпущены на все четыре стороны.

Уже перед самым выходом Дональд вдруг прошептал своему другу прямо на ухо: “Ты как хочешь, а я просто должен догнать этого паренька и ещё раз взглянуть на ту вещицу”. Кристоферу ничего не оставалось, как только вдогонку пожелать успехов своему товарищу, который, лишь оказавшись на улице, стремглав бросился в какой-то переулок. Вне всяких сомнений, абсолютно наудачу.

Мельком отметив про себя, что из покинувших ломбард у входа осталась стоять теперь лишь одна только девушка, находящаяся в какой-то задумчивости, Кристофер из вежливости кивнул ей и сразу после поспешил в сторону вокзала. По времени любитель гольфа и прогулок по Виндзорскому парку ещё вполне успевал на последний поезд, отправлявшийся в Лондон.

За друга своего Кристофер не переживал. Виндзор всегда считался городом, безопасным для прогулок. Даже ночью. И потом, Дональд приехал на машине. Ему не приходилось заботиться о том, как добраться до Лондона, несмотря на позднее время. Равно как и, в отличие от того же Кристофера, переживать, что рано утром надо на службу спешить. И желательно хоть сколько-то выспавшимся. Потому искать пропавшего паренька отпрыск богатого семейства мог позволить себе сколь угодно долго.

Да. Что касается ещё непосредственно Томаса. По твёрдому убеждению Кристофера подобные люди являются потерянными для общества. Ради ещё одного глотка огненной жидкости они готовы врать, красть, предавать. Некоторые способны даже на убийство. В начале своей карьеры, будучи ещё обычным клерком кредитного отдела,насмотрелся молодой финансист на таких. И на их жён да детей, чаще всего с мольбой вопрошающих: “А где нам теперь жить?” А и действительно где, коли дом, заложенный-перезаложенный банку таким, скажем мягко, гражданином, выставлен теперь на торги. Потому как деньги, выданные за него, давным-давно пропиты, а кредит выплачивать более и некому, и нечем.

Исходя из вышесказанного, лишь увидев Томаса, Кристофер сразу, собственно, и вычеркнул его из сообщества людей, достойных хоть какого-то уважения. И именно потому нисколько судьба этого парня нашего любителя гольфа уже более не волновала. Ну, погиб и погиб. Жалеть здесь совершенно не о чем. Да и некого. По мнению нашего финансиста, конечно.

Кристофер закончил свой рассказ и вопросительно посмотрел на нас, ожидая дальнейших вопросов. Уточняющих ли по данной теме, либо других каких. Ответить он готов был на любой. Очевидно, скрывать от нас этому человеку было абсолютно нечего.

Мы переглянулись с сатиром. Всё было более чем очевидно. Говорить со столь долгожданным собеседником, на разговор с которым к тому же изначально мы возлагали далеко как немалые надежды, равно как и расспрашивать его далее ещё о чём-то, нам теперь решительно было незачем. Похоже, следовало закругляться.

Оставался, правда, один нюанс. Точнее, всё-таки вопрос. Пусть и один, но который в обязательном порядке следовало задать Кристоферу. Да к тому же непременно получить на этот самый вопрос исчерпывающий ответ. Иначе – дальше всё, тупик. Касаемо проводимого нами расследования, понятно.

Но, и здесь наш собеседник опередил нас. Всё-таки хорошо иметь дело с законопослушными гражданами, к тому же, учитывая опыт их работы, ответственными и дисциплинированными! А именно к такой категории сознательных товарищей и относился финансист.

- Ох! Я же не сказал вам главное! Как быстрее всего найти Дональда! – первым успел произнести Кристофер, упреждая наш вопрос. Предварительно ещё он слегка ударил себя ладонью по лбу, признавая тем самым свою забывчивость, и несколько виновато взглянул на нас. – И мне, видимо, нельзя пока сообщать моему другу, что вы ищите его?

- Абсолютно верно. Это не в интересах сведения, – к чести Ориса, нашёлся он сразу.

- Дональд сейчас в Америке, – кивнул нам в знак того, что всё понял, финансист и, заметив наши вытянувшиеся лица, тут же поспешил продолжить. – Но вы не переживайте. Он возвращается в Лондон уже сегодня ночью.

- Это хорошо, – вздохнул я с облегчением. – Вести расследование в Америке удовольствие ниже среднего, прямо скажем. В каждом штате свои законы, свои заморочки. Не говоря о том, сколько ещё времени мы потеряем на перелётах через Атлантику. Это же просто ужас!

- Наверное, – пожал плечами Кристофер. – Вам виднее. Хотя мне вот, например, там нравится.

- И где искать нам в Лондоне этого Дональда? – сатир снова взял инициативу в разговоре на себя и решительно направил беседу опять в деловое русло.

- У вас на самом-то деле всего двое суток и осталось, – Кристофер снова виновато взглянул на нас. – В субботу Дональд уходит в плавание на своей яхте. “Северный ветер” она называется. С самого раннего утра уходит. Так что, по сути, у вас даже не двое суток. Получается, только завтрашний день есть, ещё и не полный к тому же, да плюс пятница. И всё.

- Думаю, нам этого вполне хватит, – ободряюще похлопал по плечу любителя гольфа Орис и улыбнулся ему. Так улыбнулся, словно тот и на самом деле был в какой-то степени повинен в том, что у нас вдруг некий цейтнот образовался.

- А почему четверг неполный? – влез в разговор я.

- Так я же сказал вроде. Дональд ночью сегодня в Лондон возвращается. Ночью! – с удивлением воззрился на меня Кристофер. – Ему и отдохнуть, и выспаться всё-таки надо. Думаю, раньше полудня тревожить его точно не стоит. Да и смысла в том никакого нет.

- Ну, да. Ну, да. Это само собой, – согласно покивал головой сатир, не обращая внимания на моё стыдливое кряхтенье. – А где именно спать ваш друг намерен?

- На яхте своей. Где же ещё? Она, скорее всего, уже полностью к плаванью готова, но Дональд не успокоится, пока сам всё не проверит. Всё абсолютно! Он такой. И именно поэтому товарищ мой только в субботу и уходит в свой круиз, а вот не в пятницу, скажем.

- Хорошо, – Ориса такое положение дел, похоже было, более чем устраивало. – А где сама яхта пришвартована?

- В доках Святой Катарины, – тут же ответил Кристофер и следом пояснил. – Это практически рядом с Тауэром. Место хорошее и престижное. На набережной, кстати, очень много достойных ресторанов и одна из лучших кофеен в Лондоне. Будет где вам с Дональдом пообщаться. Вы же его, надеюсь, не в отделение сразу повезёте?

- Нет, нет. Не беспокойтесь. До этого, думаю, дело и вовсе не дойдёт, – на этот раз сатир улыбнулся успокаивающе. – Кстати. Вы уж не обижайтесь. Напомню вам снова нашу договорённость – не в интересах следствия знать вашему другу о предстоящем нашем к нему визите. Ну, и последнее. Если вас не затруднит, продиктуйте мне номер телефона Дональда. Я его запишу.

- Конечно, одну минуту, только найду его в списке контактов, – доставая из кармана свой смартфон и включая его, произнёс Кристофер, нисколько не собирающийся, естественно, отказывать нам и в этой небольшой просьбе.

Глава 14

Ещё практически сутки отдыха. Ну, и вот как прикажите к этому относиться?

Само собой, и сатир, и Маша-Мэри опять беззаботны и счастливы просто безмерно. Хотя у этой сладкой парочки и так всегда всё хорошо. А для того, что плохо, у них есть я, на которого сие плохо можно без каких-либо сомнений да внутренних терзаний просто взять и перекинуть. Что, собственно, они с удивительным постоянством да, надо признать, весьма небезуспешно и проделывают раз за разом.

Конечно. Мне, вроде как, тоже грех жаловаться. Одет-обут, сыт, здоров, да и при деньгах ещё. Чем не красавец?! Опять же, не одному мне предстоит двадцать четыре часа провести, из угла в угол метаясь, что зверь тот дикий в клетке, да, чуть поуспокоившись, площадь комнаты шагами измеряя. И что далеко ходить? Вон, рядом Лаура сидит, поглядывая на меня да весьма многозначительно бретельку платья теребя. Есть, есть с кем время с пользой и удовольствием немалым провести. Тем паче, более чем актуально такое времяпровождение для меня. Скоро, совсем скоро домой, на Обитель возвращаться. А там ведь снова два-три месяца на сухом пайке. Без каких-либо плотских утех, значит. Если быть более точным, через семь дней домой.

Да, вот именно! Семь. Нет! Шесть дней! Ровно столько у нас и останется, чтобы выполнить задание Херна-охотника и найти его злополучную пряжку. Останется, после того, как мы в очередной раз да абсолютно бездарно растратим ещё одни сутки. Из тех, понятно, что мы на Земле проводим.

А что у нас в активе, скажите мне на милость? Что?! Да, не трудитесь. Сам отвечу. Ноль! Абсолютный! Именно так. И другого ответа нет и быть не может.

Не сочтите меня за паникёра или, того хуже, слабака, опускающего руки при первой же возможности. Нет. Всё не так. Я хорошо помню слова, уже можно даже сказать, легендарного Уинстона Черчилля: “Успех состоит из шагов от неудачи к следующей неудаче без потери энтузиазма. Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь”! Более того. Это уже почти мой девиз, большими буквами начертанный на родовом стяге. Огромном полотнище, которое я теперь торжественно разворачиваю и поднимаю, как только снова оказываюсь на Земле. И всё же, видите ли, очень уж мне хотелось бы, да хоть бы и через раз, пусть даже ещё реже, идти совсем по другой тропе. А именно – той тропе, которой частенько благоволит сама Фортуна.

Ладно. Поплакался в очередной раз и будет. Нужно выдохнуть, отпустить, как говорится, ситуацию и принять как должное тот факт, что мне опять следует просто плыть по течению. Прямо сейчас, в текущем моменте и глобальном смысле я всё равно не в силах ничего изменить. Чего тогда себя накручивать?

Я и на самом деле сделал несколько глубоких вздохов, а затем ещё и на десяток секунд прикрыл глаза, приводя пульс в норму. И ведь, знаете – полегчало. Реально полегчало, как бы это ни было удивительно. Вот же чудеса, да и только.

Открыв глаза, я огляделся. Ориса с Машей за столом уже не было. Оно и понятно. Текущее положение дел мы уже обсудили. Времени нам на то хватило ровно пять минут. Пять минут, которые начали свой отсчёт сразу после того, как Кристофер продиктовал номер своего друга, и мы отпустили его заниматься тем, ради чего он, собственно, в этот клуб и приехал, то есть – гольфом. Исходя из итогов обсуждения, получив свой очередной незаслуженный выходной, наша сладкая парочка, видимо, и сочла за лучшее, пока я депрессировал потихоньку, по-быстрому исчезнуть. А то, мало ли, очнусь я сейчас да как озадачу свою команду чем-нибудь эдаким, но точно отчего сутки целые пахать без продыха придётся. А оно им надо?

Лаура же, само собой, никуда не делась. Она всё так же сидела напротив меня и, надо отдать ей должное, молча и терпеливо, не делая попыток вмешаться, ждала, когда я, наконец, выйду из своей глубокой задумчивости. Читай, приду в себя. Хорошая у меня всё-таки девочка. Пойди ещё, найди где другую такую.

- Ну, на поле для гольфа сегодня нам путь заказан, – решил всё-таки прервать затянувшееся молчание я.

- Это почему ещё? – удивилась Лаура.

- Там Кристофер. Не стоит, думаю, нашего добропорядочного гражданина даже думать заставлять, что мы здесь вместо того, чтобы трудиться в поте лица, развлекаемся вовсю. За казённые деньги к тому же.

- Это – да! – усмехнулась моя девушка. – Побежит ещё жаловаться куда…

- Вот именно, – кивнул головой я. – Лишние проблемы, лишние хлопоты… Зачем?

- Тем более что до этого можно просто и не доводить.

- Ты у меня умница, – я погладил блондинку по руке. – Предлагаю пойти прогуляться по окрестностям. А там, смотришь, и обед.

- А после обеда – в номер, – лукаво улыбнулась Лаура. – Надо отдохнуть немного будет...

- Конечно, конечно, – да, я даже и спорить не собирался со столь чудным предложением!

Прогулка, на которую мы с Лаурой, сразу же и отправились, кроме того, что удалась на славу, ничем более интересным и не выделилась бы среди прочих похожих, если ни один примечательный момент. Точнее, беседа, случайным свидетелем которой я стал.

Моя блондинка захотела выпить лимонада. Я на пару минут оставил девушку на скамейке одну, а сам отправился к ближайшему лотку, где помимо всего прочего продавали сладкую газировку, разливаемую по бумажным стаканчикам. Стоя в очереди за напитком, я и услышал короткий разговор отца с сыном, что пристроились сразу же вслед за мной.

- Хочу мороженое. Хочу, хочу, хочу, – ныл малец.

- У тебя красное горло, – родитель ребёнка явно не собирался потакать своему чаду. – Возьмём лучше горячий чай и булочку с повидлом.

- Ну и что, что красное горло, – совершенно не собирался идти на попятную парень. – Всё равно мне мороженое купи.

- Хорошо, – вдруг согласился отец. – Но тогда, если ты заболеешь, я отправлю тебя лечиться в дом к дяде Клаусу. Он как раз по специальности детский врач.

- Не хочу к дяде Клаусу, – вдруг испуганно прошептал мальчик, крепко уцепившись за батину руку и вмиг забыв о нытье. – У них в доме приведение живёт. Мне Джек, сын дяди Клауса об этом рассказывал. Джек разбил мячом стекло в окне, а приведение за это ночью целый час за ним гонялось и цепями гремело. И чуть ухо не откусило. Ужас просто!

- Прямо вот гонялось, – усмехнулся родитель.

- Точно, точно, – закивал головой сорванец. – А дядя Клаус вместо того, чтобы священника позвать или ещё кого, кто призрака того изгнать сможет, пирог в награду приведению оставил. С черникой. И приведение тот пирог съело! Тарелка вскоре пустой оказалась. Представляешь?! Нет уж. Никакого мороженого. Давай чай с пирожком. Или даже просто чай.

- Хорошо, как скажешь, – согласился отец, хитро улыбнувшись. И вот не вызывало ведь никакого сомнения, что Клауса-то в разговоре он упомянул совсем неспроста.

Впрочем, и я, купив свой лимонад и направляясь вместе с ним в сторону Лауры, тоже улыбался, правда, про себя. Ну и, разве что, уже по-доброму. Что это за приведение такое за Джеком охотилось, мне было предельно ясно и понятно. Да, боуги ведь! Кто же ещё! Что ж. Рьяно взялся гоблин за новую работу. Пара дней всего прошла, а вся округа уже в курсе о его подвигах. Не то, что не пропадёт он теперь, а скорее наоборот совсем. Будет как сыр в масле кататься. Потому как необычайно востребован он нынче. И, знаете, рад я был за этого своего знакомца. И даже немного гордился собой. Всё-таки тоже руку приложил к его новой судьбе.

Более, как я уже отмечал, ничего заслуживающего особого внимания во время прогулки не произошло. В итоге, завершив наш променад коротким ланчем в первом попавшемся на обратном пути в клуб бистро, без каких-либо приключений мы с Лаурой вернулись в свой номер. Где и провели весь остаток дня, не выходя даже к ужину. Да и ночь заодно провели.

Пара бутылок шампанского и шоколад, доставленные в номер, плюс молодые, разгорячённые тела. Что ещё-то нужно, чтобы время пролетело незаметно? Да, конечно! Согласен полностью. Этого более чем достаточно.

С Орисом и Машей я снова увиделся только за завтраком. Скорее, правда, уже поздним завтраком, к которому мы все дружно приступили где-то ближе к одиннадцати часам. На этот раз, разве что, вместе в ресторан мы пришли по предварительной договорённости.

Стоит ли упоминать, что лица сатира и его зазнобы снова сияли от счастья. Впрочем, и Лаура была довольна жизнью не меньше этой сладкой парочки. В общем, как обычно у всех всё было хорошо. У всех, кроме меня. Я один с каменным лицом, молча и упорно жевал бутерброд с копчёной колбасой, не чувствуя вкуса, и настраивался на сегодняшнюю встречу.

Ни о какой депрессии у меня, само собой, более речи не шло от слова “совсем”. Абсолютно рабочее настроение. Ничего более. Да и должен же, в конце-то концов, хоть кто-то из нашей развесёлой компании иногда и серьёзным быть. Да думать ещё о той службе, которая нам поручена.

По окончании трапезы, растянувшейся на добрых полчаса, мы сдали наши номера. Да, несколько раньше положенного срока, проживание-то было оплачено нами заранее и до пятницы включительно. Однако же более в гольф-клубе нас уже ничего не держало. Чего тогда и место зазря занимать? Кому-то оно нужнее, может статься.

В качестве небольшой компенсации за ранний отъезд, деньги-то возвращать нам, понятно, никто не собирался, королевский клуб вызвал нам за свой счёт такси, на котором мы, более не задерживаясь, и отправились в сторону доков Святой Катарины. Пора тому уже пришла.

Дорога заняла около часа. Может чуть больше. Ещё минут двадцать потом мы с сатиром убеждали прекрасных дам, что искать Дональда гораздо сподручнее отправиться нам вдвоём. А кто знает? Вдруг Кристофер предупредил всё же друга о нашем визите. Будет неверно в таком случае явиться к подозреваемому под видом детективов в ином составе, нежели нас уже видели. Зачем на ровном-то месте проблемы себе пытаться создавать? Тем более что девушки наши на этот раз тоже без дела не должны были сидеть. Припасли и для них мы работёнку кое-какую. С которой нам с рогатым, как раз, справиться было бы не в пример труднее.

В итоге на встречу с Дональдом отправились, хоть и с небольшой задержкой, но всё-таки именно я и Орис. Удалось нам, пусть и с трудом превеликим, да принудить как-то Мэри с Лаурой согласиться с тем, что это наиболее эффективный вариант. Ну, или просто сделали вид девушки, что мы их убедили. Кто разберёт, что там на самом деле-то у них на уме происходило. Впрочем, как бы то ни было, но своего мы добились. И это главное.

Хорошо уже, что поиски яхты, Дональду принадлежащей, много времени не заняли. Да в том ничего удивительного и не было. Мы с сатиром, оказавшись на пирсе, всего-то лишь высмотрели самое презентабельное и роскошное с виду судно, да уверенно к нему и направились. И не ошиблись. Подойдя к месту швартовки этой красавицы, мы, облегчённо вздохнув, прочли на борту: “Северный ветер”.

На сходнях, несмотря на пусть пока солнечную, но всё же вполне себе осеннюю погоду, грозящую в любой момент нагнать тучи и разразиться проливным дождём, стоял в ослепительно белом костюме и в такой же яркой морской фуражке капитан. Несомненно, сам капитан. Выглядело это очевидным, так как он громким, приказным голосом раздавал указания своей команде, в количестве семи лиц, выстроившейся на борту яхты шеренгой прямо перед ним. Команда, кстати, выглядела далеко не так внушительно, как их глава. Да, одеты все они были довольно прилично, но при всём том – кто во что горазд. Тем не менее, ребята (девушек среди них не было) старались держать спину прямо, из строя не выбивались. Они просто ровно стояли на месте, молча внимая указаниям капитана, сыплющихся на них непрерывным потоком, и даже не пытались перечить.

Похоже, мы успели как нельзя более вовремя. Дональд, а капитан – это, очевидно, был именно он, выдав последние распоряжения, явно собирался покинуть судно. Что буквально тут же и нашло своё подтверждение.

Командор, наконец-то, на пару-тройку секунд примолк, призадумавшись. Потом бросил скороговоркой ещё пару фраз, козырнул, приложив два пальца к фуражке, и, развернувшись, направился в сторону берега. Где мы его, прямо у сходней, и встретили.

- Добрый день, Дональд, – первым, само собой, разговор начал Орис. И он сразу взял быка за рога. – Мы участвуем в расследовании убийства помощника лесничего Томаса, что произошло в Виндзоре. Вы вместе с Кристофером одними из последних видели парня живым. К слову, найти вас, как одного из свидетелей преступления, ваш старый, добрый друг нам и помог.

- А… Вы и есть те самые детективы! Как же, как же… – начал было говорить Дональд, но тут же осёкся, понимая, что сболтнул лишнего.

- Кристофер всё-таки рассказал вам о нас, – кивнул головой сатир.

- Ну, – развёл руками капитан. – Вы же понимаете. Долг и законопослушание – это очень важно. Но дружба всё равно будет стоять впереди. Всегда. Так уж устроен мир.

- Пусть так. Что тут теперь поделаешь, – пожал плечами рогатый. – Впрочем, это не то, чтобы особо принципиальный момент в данном случае. Есть, конечно, правила. Тайна следствия и всё такое прочее. Но бывают всё же и исключения из правил…

- Соглашусь, – по-доброму похлопал сатира по плечу Дональд. – Соглашусь в первую очередь потому, что особо-то ничего нового вам по этому делу сообщить и не смогу. Да и помочь, скорее всего, мне вам тоже нечем будет.

- Может быть и так, – не стал спорить Орис. – Тем не менее, нам с коллегой всё равно хотелось бы задать вам пару вопросов. Если вы не против, конечно.

- Это сколько угодно, – сразу согласился капитан. – Я, кстати, как раз собирался на ланч. Тут поблизости чудный ресторанчик есть. Кухня – просто изумительная. Может, вы согласитесь составить мне компанию? Там, в спокойной обстановке и пообщаемся. И, конечно же, я угощаю.

- Прекрасный вариант, – улыбнулся сатир. Я же снова промолчал, теперь, разве что, хотя бы в знак согласия. – Лучше и быть не может.

- Только, должен вас предупредить, – Дональд тяжело вздохнул, как по мне, так слишком уж вычурно, театрально. – У меня всего два часа, которое я могу потратить на обед. В субботу утром я отправляюсь в морской круиз. Довольно длительный. Команда моя, конечно, старалась подготовить яхту к долгому походу, как могла. Но только для меня “как могла” не подходит! Всё должно быть идеально. Идеально! Так что оставшееся время я максимально должен посвятить личному контролю над последними приготовлениями к плаванию. Надеюсь, вы поймёте меня и простите за такой вот, беспокойный мой характер.

- Даже не переживайте, – Орис обезоруживающе поднял руки перед собой. – Два часа – это более чем достаточно. Не сомневаюсь, мы со всем управимся: и с едой, и с вопросами.

Капитан, удовлетворившись ответом, тут же взял сатира под руку и, мягко направляя его в сторону, видимо, того самого ресторанчика с изумительной кухней, начал с самого же начала пути нахваливать во весь голос свою яхту. Ну, а о чём ещё капитану, с другой стороны, перед уходом в плавание было говорить? Не о вертолётах ведь. Мне же оставалось только, лишь пожав плечами, отправиться вслед за Дональдом и его новым, благодарным слушателем. Именно такую роль, судя во всему, и отыгрывал теперь рогатый.

В итоге в ресторане мы провели три часа с огромным гаком, не сказать – все четыре.

Да. Ресторанчик на самом деле оказался очень достойным. И кухня была на высоте. Все блюда, что нам подавали, отличались просто-таки… изумительным вкусом. По другому-то и не скажешь. И с подачей, как и обслуживанием, тоже особо не задерживались. Кабинет нам опять же выделили отдельный, чтобы никто не мешал беседе, не отвлекал. В общем, создали нам здесь все условия, чтобы мы уложились в отведённый Дональдом временной интервал, успев как покушать, так и поговорить. И всё равно мы чуть ли не в два раза превысили выделенный нам лимит.

Нашей с сатиром вины в затянувшемся ланче, сразу скажу, не было никакой от слова “абсолютно”. Мы в основном работали челюстями, а не языком. А вот Дональд – это да. Он болтал фактически без умолку, ещё и странным образом при этом умудряясь не отставать от нас в трапезничестве. Вот, и что тут сказать? Только одно. Нам необыкновенно повезло лицезреть перед собой истинного политика. Угадал наш командор с выбором стези, по которой пошёл по жизни. Глагол – главное его оружие, победить словом – вот задача. Правда, и о себе любимом он тоже не забывал. В общем, популист, каков он есть.

Как скоро стало понятно, от нас не то, чтобы вообще говорить что-то в процессе “беседы” не требовалось, так больше того, и на вопросы-то даже размениваться нам не пришлось. Дональд, всласть насладившись байками про “Северный ветер” да его капитана – бывалого морского волка, то бишь, себя любимого, сам уверенно перешёл к разговору про следующее своё увлечение – антиквариат.

То, что страсть к старинным вещицам нашему собеседнику передалась от его отца, мы уже знали. Кристофер о том вскользь упоминал. И, на самом-то деле, того знания нам и вполне достаточно было. С избытком даже. Тем не менее, сей факт был до нас донесён ещё раз, только теперь уже в гораздо более подробном и развёрнутом виде. Без вообще какой-либо возможности увести разговор на данную тему куда-нибудь в другую сторону. Мало того. Мы ещё сверху получили последующее, весьма детальное описание коллекций как предка капитана, так и, само собой, нашего нового разговорчивого друга.

Теперь, думаю, и для вас не секрет, почему мы подошли к единственной, по-настоящему интересующей нас теме – убийству Томаса, только на исходе второго часа беседы.

- Я никогда не упущу шанса пополнить свою коллекцию. И не просто через участие в аукционах или же, предположим, изучая каталоги известных антикваров. Нет. Я часто сам заглядываю в различные скупки да брожу по блошиным рынкам. Впрочем, все свои секреты тоже раскрывать не буду. М-да, – вещал Дональд. – Так вот. Про скупки. В один из дней, совсем недавно, по делам партии я вынужден был отправиться в Виндзорский дворец. Управился я довольно скоро. И, представьте себе, каково же было моё удивление, когда, уже направляясь к машине, чтобы ехать обратно в Лондон, я нос к носу столкнулся со своим однокашником и лучшим другом Кристофером. Мы не виделись с ним, признаться, уже довольно давно. И, конечно же, не задумываясь, воспользовались этим вывертом судьбы, решив провести остаток дня вместе. Ну, не буду долго распространяться о том, чем мы занимались. Уверен, Крис во всех подробностях о том поведал. Он, знаете ли, такой болтун, что пойди, найди ещё такого. Я же сразу перейду к делу. Привык я так поступать. Не стану и теперь от своих правил отходить. Итак. Наступил уже довольно поздний вечер, мы с Кристофером неспешно прогуливались по городу и подумывали даже, что пора бы, вроде как, и к дому носы-то поворачивать, как вдруг по пути нам попался ломбард, на дверях которого всё ещё висела табличка “Открыто”. Само собой, мы решили посетить это заведение. Да, об ином ведь не могло быть и речи, учитывая моё хобби. Согласитесь?

Думаю, незачем вас утомлять дальнейшим подробным пересказом речи Дональда. Тем более что большую часть событий,происшедших в лавке лепрекона с участием помощника лесника, мы уже слышали многократно из уст других свидетелей. И как раз в этом-то плане капитан нам ничего нового (из заслуживающего внимания) не поведал. Подробное же описание внешности и характера убитого паренька да прочих посетителей ломбарда, равно как и личное мнение Дональда о каждом из них оставим для будущих мемуаров политика. Прочтёте, когда он напишет сей многотомный труд. А он напишет. Даже не сомневайтесь. Он такой.

Что ещё из интересного? Да, в общем-то, и вспомнить, наверное, больше нечего. Разве что, да и то лишь ради того, чтобы полностью завершить картину происшедшего, можно отметить последний момент – истинную причину, по которой Дональд бросился на поиски Томаса.

И тут – сюрприз. На самом деле, как оказалось, лично нашему капитану золотая пряжка, которую предлагал купить помощник лесника, не особо-то и приглянулась. Вот, не понравилась она и всё! И изначально, соответственно, желания догнать Томаса, чтобы взять да и выкупить сей раритет, у Дональда не было и в помине. Потому-то он и не спешил никуда. В том числе не торопился джентльмен и ломбард покинуть, пропуская вместе с Кристофером вперёд себя на выход по очереди всех прочих посетителей. Напомню, вышли из скупки в итоге бывшие однокашники действительно последними. Однако, уже поднимаясь к дверям по лестнице, политик вдруг вспомнил фразу, которую бросил О’Райли, и на которую он поначалу и внимания-то никакого не обратил: “Кто эту вещицу золотую Херна у себя держать будет, тот долго не протянет!”

“Херн! Он сказал Херн!” – вдруг озарило Дональда. – “Да это же тот самый Охотник! Бог-охотник, которого тесть мой то и дело поминает!”

Решение пришло быстро. Жену свою капитан любил, а тестя уважал. И чувства эти были вполне себе искренними (бывает такое и у политиков, как это ни странно). Соответственно, сделать отцу супруги подарок, к тому же подарок и достойный, и желанный, связанный с именем почитаемого божества, в данном случае оказалось достаточно естественным порывом. Вот и бросился Дональд, мгновенно наполнившись азартом и духом погони, на поиски владельца уникального раритета, неожиданно всё же вызвавшего к себе новый интерес.

Кристофер же весьма скептически отнёсся к идее найти скрывшегося в неизвестном направлении паренька, да ещё и в мало знакомом им городе. В котором, учитывая позднее время, сейчас и спросить-то на счёт помощника лесничего некого было. Пешеходы и на улицах-то уже фактически отсутствовали. Не говоря уже про закоулки да проходные дворы, которыми, скорее всего, и предпочёл воспользоваться беглец. Потому совершенно неудивительно, что однокашник наотрез отказался составить компанию Дональду в этих поисках. Что нисколько не остановило уже впавшего в кураж капитана, и он направился в погоню один. Полагаясь исключительно на собственные интуицию и везение.

К огромному разочарованию для политика удача на этот раз отвернулась от него. Вдоволь набегавшись по Виндзору, Дональд даже на след Томаса, да хоть бы и какой-нибудь, напасть не смог, не говоря уже о встрече с парнем, как таковой.

Сунулся было наш капитан опять в ломбард, однако тот оказался уже закрыт. В довершении сего на дверях лавки ещё и объявление висело: “Уехал. Закрыто весь день”. Так что и надежда дождаться утра да пообщаться снова с владельцем скупки тоже растаяла, как и не было её.

Для очистки совести Дональд сделал ещё и круг по парку, на окраине которого, собственно, и встретил рассвет. Вполне ожидаемо, опять же в одиночестве. И только тогда, осознав, наконец, всю тщетность своих поисков, политик, мысленно махнув рукой, решил купить подарок, который он уже твёрдо решил сделать тестю, в какой-нибудь антикварной лавке в Лондоне. Как, признаться, всегда большей-то частью и делал. Засим капитан и закончил свои поиски, добрёл до припаркованной машины и, всё одно расстроившись, отправился домой.

Политик, понятно, на этом выступление своё не завершил. Он ещё поведал, какой именно подарок купил отцу супруги. Потом плавно перешёл на рассказ о своей жене, которая, к слову, на сей раз уходила в морской круиз вместе с ним. Затем капитан снова перевёл разговор про яхты, и более не уходил уже от этой темы, расхваливая, в основном, весь остаток встречи да на все лады свою посудину. Расхваливал вплоть до момента, пока мы с ним, наконец, не распрощались, проводив обратно до мостков, переброшенных с пирса к “Северному ветру”.

Я, по правде говоря, после того, как Дональд управился с повествованием о своих приключениях, связанных с поисками Томаса, слушал его уже вполуха. А и действительно. Не нужно было обладать и толикой дара предвидения, чтобы со всей очевидностью понять – ничего нового и ценного для себя я более не узнаю. Чего тогда и пытаться было, к примеру, вовремя да, желательно, в тему поддакивать капитану? Для того, вон, сатир есть. Он же, вроде как, за разговоры-переговоры в нашей команде отвечает? Так и пусть теперь сам отдувается!

Меня же больше занимал другой вопрос, связанный с именем тестя Дональда. Звали этого, не сомневаюсь, достойного человека, к тому же ещё и лорда – Роберт. И я был абсолютно уверен, что это имя мне знакомо. Но только откуда?

Кроме того, мыслями своими я то и дело возвращался к женской половине нашей команды. Удалось ли им выполнить наше с сатиром задание? А вдруг им к тому же и повезло больше чем нам! Ну, почему бы и нет-то?!

- Рад был познакомиться с вами. Если что – обращайтесь снова. Всегда готов помочь служителям Фемиды, – Дональд тем временем уже, так вдруг получилось, вступил на сходни и повернулся попрощаться с нами. Я был вынужден отложить пока все свои размышления и тут же изобразить на лице горечь расставания со столь значимым персонажем, встреченным мной на жизненном пути.

- Непременно, непременно, – закивал головой сатир. – Помощь такого человека, как вы, всегда кстати.

- Вот и славно, – козырнул капитан, вновь приложив два пальца к фуражке, и, развернувшись, уверенным шагом направился на свою яхту. – Ну, а что здесь? Молодцы! Молодцы! Вижу, без дела не сидели. Потрудились на славу. Но, это только начало! Впереди ещё огромный объём работы. А через день – в путь!

Мы же с Орисом никуда не спешили, потому пока и остались стоять на месте, глядя вслед давно ушедшему политику да думая каждый о своём.

- А ведь никто там ничего не делал! На корабле, в смысле, – подбородок Лауры сзади плавно лёг на моё плечо, а руки девушки обняли меня за талию. Видимо, блондинка находилась всё это время где-то поблизости и прекрасно слышала весь наш разговор с капитаном. – И дальше народ моряцкий не собирается напрягаться, думаю. Если только так, для видимости…

- А зачем? Судя по всему, яхта в порядке. Команда там достойная, что делать знает, к круизу давно всё готово. Могут хоть сегодня плыть. То есть, идти, конечно, – Мэри, как оказалось, тоже уже подошла к нам, точнее, к Орису, и стояла теперь, ухватив его под руку.

- Я как-то так и думал, – усмехнулся сатир. – Дональд наш только поговорить мастак. Точно министром будет, никак не меньше, вот, помяните моё слово! Но при всём том человек-то он неплохой всё же. И команда его любит, думаю.

- Именно так, дорогой. Именно так, – подтвердила слова рогатого его девушка.

- А вам, я так понимаю, всё-таки удалось попасть на борт “Северного ветра”, – я мягко выскользнул из объятий Лауры и, взяв её под локоток да поцеловав в щёчку, направился с ней в сторону выхода с пирса. Не хватало ещё, чтобы политик ни с того ни с сего вдруг вернулся да застукал всю нашу славную команду вместе. Не то, чтобы критично это было… Но, зачем?

- Это оказалось совсем нетрудно, – подтвердила по сути уже вполне очевидный факт Мэри и, слегка подтолкнув плечом Ориса, отправилась вместе с ним вслед за мной. Похоже, она поддерживалась того же мнения на счёт встречи с Дональдом, что и я. Умная девочка. Я так всем, всегда и постоянно говорю – самая умная из нас. Не считая меня. Ну и, может ещё, сатира. Хотя здесь навряд ли всё-таки…

Пока мы шли, нам с рогатым следовало бы, конечно, уточнить у наших дам, да исключительно с целью потешить девичье самолюбие, как именно для них “оказалось нетрудно попасть” на яхту командора. Однако Орис молчал отчего-то, а я сделать этого просто не успел. Меня внезапно озарило. И я, хлопнув себя ладонью по лбу да вмиг забыв обо всём прочем, тут же достал из кармана небольшой блокнотик. Тот самый блокнотик, что выдал нам среди всего прочего хранитель Виндзорского парка, и который я в своё время изъял заодно с большей частью наличности у сатира (утратившего на тот момент моё доверие, равно, как жалкий подкаблучник, так и в связи с растратой имущества).

Открыв блокнот, я скоренько пробежался по содержащемуся в нём списку имён. И удовлетворённо хмыкнул, обнаружив среди них фамилию некоего лорда Роберта. Да, да! Того самого тестя Дональда. И не то, чтобы для меня данное открытие особую пользу принесло. Однако уже даже то, что мне удалось так быстро закрыть очередной свой гештальт, определённо внушало некий оптимизм.

Опять же, все мы помним – случайности не случайны. А потому тот факт, что я узнал теперь не только то, кто такой Роберт, но да ещё как легко и просто найти его в случае необходимости, что-то да значит. Ладно, ладно. Скорее всего, конечно, значит…

Глава 15

Зачем, собственно, нам с сатиром вообще понадобилось, чтобы Лаура и Мэри проникли на яхту, принадлежащую Дональду? Вот тоже, казалось бы, вопрос. Однако же ответ здесь, на самом деле, лежит на поверхности и прост до необычайности.

Как говорят, и что политики, что детективы говорят – доверяй, но проверяй! Естественно, вполне воспользован этот девиз и в нашей работе. Теперь касаемо как раз-таки капитана той самой яхты, что “Северный ветер”. Применительно к данному изречению. И начнём с первой части. И здесь надо признать, что даже после длительной беседы с Дональдом полной и безоговорочной убеждённости в его непричастности к гибели Томаса у нас не было и в помине. Чего уж тогда говорить о том времени, когда мы ещё даже не встретили командора?! О каком доверии в ту пору вообще могла идти речь?! Ну, и что же это в таком случае значит? Данный девиз не подходит? Да, ни в коем разе! Наоборот! Он получает новую силу! Разве что “проверяй” (за скобками – Дональда) при таком раскладе ставится уже в обе части фразы и звучит это слово теперь не просто громко, а громко в квадрате! Если ещё не в кубе.

Дальше. Где постоянно жил Дональд, мы узнали относительно недавно. Да, сам же капитан о том нам в процессе своего рассказа и поведал! Правда, дом, где обитал политик, находился довольно далеко за городом и, скорее даже, не дом это был, а дворец. Впрочем, не то сейчас важно. Мы бы в этом, скажем так, здании всё одно появились. Если бы знали о нём. Но, может и не сразу. Может, потом. А почему? Так тут всё очевидно. Смотрите сами. Никто не спорит – работу с каждым очередным подозреваемым действительно всегда следовало начинать, не только с диалога с ним (читай, допроса), но и с обыска (той самой проверки!). Только вот, обыска не дома, где допрашиваемый прописан, а места его последнего фактического пребывания! Которым в данном конкретном случае являлся… “Северный ветер”! Вот и всё.

Разговор с Дональдом, как уже известно, мы с сатиром взяли на себя. А вот обыск яхты, в соответствии с вышеизложенным, а ещё более точно – обследование её на предмет наличия следов золотой пряжки Херна было поручено нашим милым дамам. Хотя в основном-то, конечно, надежда в этом деле была всё-таки на одну лишь Машу. И, думаю, понятно почему.

Ничего нового! В смысле, нового в бремени обыска жилья – места, в котором безусловное большинство преступников и предпочитают, поближе к себе любимым, хранить награбленное добро (то, что для себя, для личного пользования взято, понятно). Так (в плане негласного осмотра жилища) мы поступали и до того абсолютно со всеми нашими подозреваемыми. Даже Лаура тому исключением не стала. И почему тогда к Дональду иное отношение должно быть?

Никаких отступлений от установленных нами же самими правил мы делать не собирались. Тем паче, уже совсем немного ниточек, ведущих к успеху расследования, у нас в руках осталось, чтобы не обращать должного и пристального внимания буквально на каждую из них. В том числе, само собой, и на ту, что обыска касалась. Потому-то, поворчав в итоге лишь только для видимости, и отправились Мэри вместе с Лаурой на “дело”. И сразу после того отправились, как я и сатир, захватив с собой капитана “Северного ветра”, убыли на ланч.

Проникнуть на яхту девушкам и на самом деле удалось неожиданно легко. Более того. Им даже придумывать особо ничего не пришлось. Девочки сделали основную ставку на свою красоту, обаяние и непосредственность, решив действовать по обстановке, так сказать – на импровизации. И не прогадали.

Начали же наши дамы с того, что, взявшись под руки, принялись неспешно фланировать вдоль пристани, рассматривая пришвартованные судна. Вызвать подозрение девушки подобным своим поведением нисколько не боялись, поскольку таких, как они, праздношатающихся лиц, причём обоего пола, на набережной вполне себе хватало.

Достигнув “Северного ветра”, Мэри и Лаура остановились и, всем своим видом изобразив полное и безоговорочное изумление, принялись любоваться яхтой, изредка перекидываясь восторженными репликами. Чем вскоре и привлекли к себе внимание находившегося на корабле бородача, одетого в штатское, вальяжно раскинувшегося на шезлонге да дымящего папироской совсем недалеко от трапа. Похоже, это был то ли дежурный, то ли охранник.

Бородач, приглядевшись внимательнее к дамам, подобрался, быстро затушил окурок, встал, лихо подкрутил усы (что заслуживали у него, кстати, никак не меньшего внимания, чем борода) и уверенно направился в сторону любопытствующих красавиц.

Вскоре выяснилось, что дежурный – это вовсе никакой и не дежурный, а самый что ни на есть помощник капитана, то есть второй человек на судне. А поскольку сам капитан, он же владелец яхты, в морском деле, по словам бородача, был не особо силён, то можно сказать, пусть и с оговоркой, что даже первый. Во всяком случае, право приглашать на корабль гостей он имел. А это для тех, кто хоть что-то да понимает в яхтах, значит уже очень и очень много.

Помощник капитана, звали его, кстати, Адам, оказался тем ещё донжуаном и, немедля, принялся флиртовать с нашими девочками. Ну, а им только того и надо было. В итоге нисколько неудивительно, что вскоре Мэри и Лаура оказались на борту “Северного ветра” в качестве лиц, ангажированных на обзорную экскурсию. При этом ещё, и вот как-то так странно получилось, ни сами девушки на кораблик изнутри посмотреть напросились, а ещё и уговаривать их пришлось, дабы на яхту они поднялись. И что тут скажешь? Только одно – женщины в любой ситуации всё одно остаются женщинами.

К чести наших дам надо признать, что воспользовались они представившейся им возможностью на все сто процентов. То есть прошарили всю яхту сверху донизу, что значит от верхней, командной рубки, если, конечно, именно так можно назвать место рулевого у штурвала, до моторного отсека, расположенного, соответственно, на нижней палубе. Не забыли посетить девушки ни камбуз, ни кубрик, ни даже гальюн. Заглянули, в общем,в каждый уголок судна, не забывая, конечно, каждый раз да на всякий случай непрестанно охать и ахать от восхищения. Вжились, так сказать, девочки в роль. Да, и молодцы, кто бы в них сомневался.

Теперь из хорошего. Это по итогам экскурсии по “Северному ветру”, понятно. Первое – яхта содержалась просто в идеальном состоянии, всё вокруг блистало чистотой, запасники были заполнены доверху, что топливом, что провизией, что прочим востребованным в плаванье инвентарём, в круиз можно было уходить в любой момент, да хоть бы и сразу.

Второе – команда на судне подобралась слаженная, знающая своё дело, да при том ещё и весёлая, общительная, легко идущая на контакт и, несомненно, уважающая своего начальника, того, который донжуан-бородач, конечно. Что касается капитана, то есть Дональда, так его больше, наверное, любили, чем воспринимали всерьёз. Имеется в виду – в качестве морского волка воспринимали, само собой. И к постоянным попыткам владельца яхты добиться совершенства везде и во всём команда привыкла давно. Тактику общения с капитаном также отработали уже в совершенстве. Весьма простую, надо признать, тактику-то. Что значит – молча слушать, внимать каждому слову, а потом… ничего не делать. Потому как всё что нужно и так уже сделано, причём заблаговременно, старпом лично о том озаботился.

И третье. Артефакты на яхте присутствовали. И в не малом количестве. При том, надо заметить, во многом это были действующие раритеты, обладающие вполне реальной силой. И вроде вот она, наконец – удача-то, смотрит на нас этак радостно, улыбается. Ан, нет! Оказалось, что на этом-то, как раз, хорошие новости для нас и заканчивались. Остаётся лишь добавить – как, впрочем, оно и ожидалось.

Вы и сами уже догадались. Не было никакой пряжки, той, что в виде торка, на “Северном ветре”, равно как и не было никаких следов её. Да, вообще ничем, что хоть как-то соотносилось бы с Херном-охотником, на яхте даже и не пахло! Вот, собственно, и всё.

Раритеты, да, действительно были настоящие. Этого не отнимешь. Но, решительно все талисманы, обереги и амулеты, находившиеся на корабле, были собраны с одной лишь целью. Они призваны были защитить, как саму яхту во время плаванья по морским просторам, так и команду её да всех пассажиров. Несомненно, подобрал артефакты и разместил их в нужных местах человек знающий, опытный в таких делах. Разве что, к нам и нашим задачам всё это никакого отношения не имело. То есть, безусловно и абсолютно.

Впасть в очередную депрессию, из-за которой уже подряд неудачи, на этот раз нашей команде не дал я. Хотя, правды ради сказать, впадать в депрессию эту особо-то никто, вроде как, и не собирался. От слова “опять”. Я здесь, понятно, не в счёт. Да, по окончании рассказа о вояже на “Северный ветер”, слегка взгрустнулось было Лауре. Но, не более того. Маша, например, закончив отчёт, просто перевела на меня взгляд, не дрогнув и мускулом одним, да спокойно стала ожидать дальнейших указаний. И ровно так же поступил и сатир. Ну, удивительная слаженность, что тут и говорить!

Я тяжело вздохнул, выказав тем самым своё отношение к происходящему, и второй раз уже за сегодня достал из кармана блокнот. Затем быстро нашёл адрес, стоящий напротив фамилии лорда Роберта, озвучил его своей команде и добавил напоследок: “Нам сюда теперь”.

Самое интересное во всём этом оказалось то, что ни один из моих соратничков не счёл нужным даже поинтересоваться, а, собственно, зачем нам именно “сюда” и почему. Нет! Они тут же сгрудились вместе, открыли в смартфоне карту и начали изучать, как лучше и быстрее добраться до названного мной места. Данный вопрос сейчас для них был куда как важнее!

- Это, похоже, замок. Или дворец какой, – закончив вскоре вычисления, взял слово сатир. – Судя по адресу, находится он и не так, чтобы очень уж далеко от Лондона, в пригороде, но всё равно добираться до него отсюда часа два точно придётся.

- Что на машине, что на электричке. Примерно одинаково, – добавила Лаура.

- То есть приедем мы туда не раньше восьми часов. А скорее, конечно, и ещё позже, – призадумавшись, резюмировал я.

Да уж, время пролетело незаметно. Пока мы разговоры разговаривали, сначала с Дональдом, а потом и с девочками нашими, вот уже и сумерки незаметно подкрались. Впрочем, ничего странного. На часах-то, поди, уже как шесть после полудня стукнуло.

- Восемь часов – это что, поздно? – очень быстро прервал мои размышления Орис.

- Не знаю, не знаю, – пожал плечами я. – Надо у хозяина замка уточнить.

- Что за хозяин? – только теперь, наконец, сатир начал задавать вопросы по существу.

- Лорд Роберт. Тесть Дональда, – ответил я. – Помнишь, это тот самый, ради которого политик по Виндзору ночному метался, помощника лесничего разыскивая.

- Как же, как же, – закивал головой рогатый. – И кстати. Мы же обсуждали эту тему. Не факт ведь совсем, что не смог найти наш капитан Томаса-то в итоге. Совсем не факт.

- Вот потому и проверим мы на всякий случай дом лорда. Вдруг, да получил он всё же от зятя подарочек вожделенный, – продолжил я. – Впрочем, у нас и вариантов-то других особо нет. Либо к тестю Дональда наведаться, либо в Виндзор, вот ещё, возвращаться, узнавать как там дела. Смотришь, чего шотландец, это Виллем который, и накопал. Или же, может, О’Райли что-нибудь новое вспомнил… Ну, а на счёт адреса. Так тут просто всё. Имя лорда Роберта в той книжке есть, что смотритель парка нам презентовал. И всего-то.

- А вот это уже хорошо. Очень даже хорошо, я бы сказал, – потёр руки сатир. – Сговорчивее, значит, лорд сей будет. Для того ему, как помнится, особые рекомендации дать должны были. А позволь-ка мне самому в блокнотик заглянуть, братец. Там же, кроме адреса-то, и телефон тестя Дональда должен ведь быть. Коли так, сразу и наберу его. Пообщаюсь с аристократом. Смотришь, восемь часов и не поздно совсем окажется. Так ведь?

- Наверное, – передавая блокнот Орису, пожал плечами я. – Сейчас узнаем.

Как оказалось, восемь часов было совсем не поздно для лорда Роберта. По крайней мере, в части встречи с нами и оказания необходимой, да всевозможной и практически неограниченной помощи. И что там! Тесть Дональда готов был увидеться с нами вообще в любой момент! Но… только завтра после одиннадцати. Именно в это время он планировал появиться в своём, как он сказал, имении. А сейчас лорд, так уж получилось, находился по делам в Ирландии. Что касается самого дома, так он остался на попечении слуг, коим, к сожалению, при отсутствии хозяина и его дворецкого был наистрожайше закрыт доступ к комнатам, где хранились раритеты, так вдруг заинтересовавшие нас. Дворецкий же, как нетрудно было уже догадаться, также сейчас находился в отлучке. И быстро вернуться обратно не мог. В общем, резюмируя – круг замкнулся, что значило одно – до завтра, друзья.

В итоге, а и куда деваться-то было?, вынужден был договориться сатир о том, что в имении лорда мы появимся только в двенадцать часов следующего дня. Сначала выпьем чаю с самим Робертом, а там, смотришь, и Грэм (это который дворецкий) появится. Вместе с последним мы и отправимся на прогулку по дому. Конечно, и сам лорд с удовольствием присоединился бы к нам, однако, в три часа у него заседание в парламенте. Потому он и вынужден будет распрощаться, оставив, тем не менее, в полнейшее наше распоряжение своего помощника.

К глубочайшему разочарованию моих компаньонов, уже начавших было оглядываться в поисках ближайшей, приличной гостиницы и достойного ресторанчика (девушек-то наших, в отличие от меня и сатира, покормить до сих пор так никто и не удосужился), оказалось, что оставаться здесь более никто не собирается, убываем мы немедленно. В сторону имения лорда Роберта убываем. Точнее, конечно, сказать, вознамерился поступить именно так лично я, да особо-то даже не раздумывая и ни с кем о том не советуясь. Ну, и доведя сие решение своей команде, как состоявшийся факт. Мало того. Я даже в кафе не дал никому заглянуть, совершенно безапелляционно заявив раздосадованным данным положением вещей соратничкам своим, что и по пути перекусить вполне себе можно.

Логика моя была проста. И основана на всё той же моей маниакальной подозрительности. А, с другой стороны, и как иначе? Ну, кто сказал, что лорд Роберт в Ирландии? Он сам?! Допустим, что это правда. Также допустим, что и действительно лишь дворецкий один, кроме самого хозяина имения, имеет доступ к хранилищу артефактов. Поверим ещё, что Грэм сейчас и на самом деле физически бог знает где находится, и в комнаты с раритетами никому теперь и впрямь попасть невозможно. И что тогда? Появившись дома да пожелай сразу насладиться своей коллекцией, лорд вынужден будет по пыльным залам бродить? Или там всё же какой-никакой амулет имеется, что против грязи настроен категорически? Может, конечно, и так статься. Только вот, не слишком ли много допущений уже? И стоит ли нам всё подряд на веру-то принимать? Или лучше лишний раз проверить те слова, что лились нам сейчас в уши, пусть даже это и слова джентльмена в каком-то просто немыслимом по счёту поколении? Может, стоит перестраховаться нам, так сказать?

Сатир был за последнее. Потому, выслушав меня внимательно, молча повернулся в сторону вокзала, местоположение которого буквально только что определил по карте, и потрусил первым в его направлении. С такси Орис предпочёл не связываться. Да, оно и правильно. Самый час пик наступил. Сейчас больше в пробках простоишь, нежели ехать будешь.

Следом за рогатым потянулись и мы с девочками. Разве что, Маша с Лаурой безмолвствовать не стали и всю дорогу бурчали у меня за спиной. Вроде как, что-то на счёт вечно обделённой благами земными женской половины человечества да трёх корочек хлеба.

Прибыли мы на вокзал как нельзя более вовремя. Только-только успели билеты в кассе купить, да в вагон забежать, как двери за нами захлопнулись и поезд тронулся в путь. Правда, в буфет заглянуть нам не удалось, чтобы в дорогу снеди какой набрать. Но, как оказалось, это было не так уж и критично. По составу то и дело курсировали милые буфетчицы со своими тележками, наполненными разнообразным фаст-фудом вперемешку с шоколадными батончиками и прочими-разными чипсами. Добавим сюда кофе и чай в огромных термосах – что ещё неприхотливым путешественникам надо? А именно к такой категории относились, похоже, наши дамы. Это судя по тому, сколько всего они набрали и с какой скоростью и жадностью затем начали расправляться со всей своей горой еды. Ну, что ж. По крайней мере, хотя бы у девочек наших вскоре настроение поднялось.

Что касается меня, так я по-прежнему не находил повода для особой радости. Но, и грустить, тоже не грустил. Не до того было. Я думал о том, как нам лучше поступить, добравшись до владений лорда Роберта. Окончательно же в голове у меня сформировался план действий на этот счёт ровно в тот момент, когда девушки наши, наконец-то, насытившись, задремали на плече друг у друга. Благо, уселись на этот раз они рядом, прямо напротив нас.

Я ткнул локтем рогатого в бок, также под шумок попытавшегося было прикорнуть в своём кресле. И, дождавшись, когда он снова адекватно начнёт воспринимать действительность, принялся шепотом излагать ему свою задумку.

Что интересно, на этот раз основная роль в моём разработанном, хотя, надо признать, не слишком-то и затейливом плане отводилась именно Орису с Машей. Сам же я да, само собой, вкупе с Лаурой, больше выступал как сторонний наблюдатель.

Теперь по пунктам. Так, как я изложил свои мысли сатиру. Первое – по прибытии к имению лорда мы дислоцируемся неподалёку, разбиваемся на пары и начинаем патрулирование по внешнему периметру. Цель – контроль нелегальной попытки вывоза артефактов, равно как и фиксация всех прочих подозрительных действий со стороны обитателей дома Роберта.

Второе. Мы с Лаурой (первая пара) продолжаем патрулирование. В то время как сатир с Марией (пара номер два), выбрав наиболее благоприятный момент, применяют заклинание невидимости (когда – на своё усмотрение, но, в любом случае, скрывшись из нашего поля зрения), после чего у них есть тридцать минут на осмотр внутренних комнат имения.

И, наконец, третье. Пары снова воссоединяются в единую команду, дальнейшие действия которой зависят исключительно от уже достигнутых успехов. То есть решение, на счёт содержания пунктов четвёртого плана, а если необходимо, то и пятого и так далее, будет принято несколько позже. Если в том вообще необходимость возникнет, конечно.

Да, безусловно, были и весьма скользкие моменты в моём плане. Ни без этого.

Так, к примеру, следовало учитывать временной разрыв. Тот, что возникал ровно между телефонным разговором сатира с Робертом и прибытием нашего славного коллектива к владениям сего досточтимого лорда, то есть те самые два часа на дорогу. За это время не то, что пряжку, полдома ведь при желании вывезти можно! Здесь оставалось надеяться только на то, что данный артефакт уж очень сильно непростой и, сообразно тому, несомненно оставит какой-либо след от своего присутствия. А того и уже вполне хватить нам может, чтобы как те бульдоги мёртвой хваткой вцепиться в горло тестя Дональда и выведать у него, где и зачем он собственность Охотника перепрятать решил.

Или вот ещё. Полчаса на осмотр имения. Мало того. Минус пять-шесть минут от них к тому же. Это сначала – на добежать до дома, а чуть позже – убраться восвояси да по-прежнему незамеченными. Плюс – лишь двое членов команды на всё про всё. Я-то ведь, когда за боуги охотился, одну свою способность стать незримым израсходовал уже. Потому-то, собственно говоря, и пришлось мне теперь напарников своих одних на поиск пряжки золотой отпускать.

Нет, конечно, если смогут что-то учуять в доме рогатый с Машей, так и вторую нашу возможность невидимыми в имение проникнуть все втроём мы, не задумываясь, используем. Лишь бы толк был. А так… Просто, за здорово живёшь подобным потенциалом разбрасываться тоже, знаете ли, чревато. Кто ведает, что нас дальше ждёт. Лишний туз в рукаве может ведь потом и как нельзя более кстати оказаться.

В конечном результате, что не могло не радовать, мои опасения оказались напрасны. Всё прошло довольно гладко, практически в полном соответствии с планом, который, к слову, в итоге был единогласно одобрен и сатиром, и обеими нашими девушками.

Теперь по порядку. Добравшись до владений Роберта, мы первым делом обежали их по периметру, что те гончие. Благо дворец лорда (да, просто домом это строение назвать более у меня язык не поворачивался) находился ровно посередине аккуратно постриженного газона, окружённого в свою очередь небольшим леском. Ни стены каменной вокруг имения, ни забора какого-нибудь не было вообще, что, несомненно, избавляло нас от лишних проблем. Скрыться же от любопытных глаз мы и между деревьев неплохо могли.

Ничего вызывающего настороженность не обнаружив, мы перешли ко второй части плана. Честно сказать, Лаура-то была убеждена, что и по этому пункту нас всё так же ожидает поиск каких-либо следов, свидетельствующих о подозрительной активности обитателей имения. Только теперь уже надо будет всё делать без спешки, размеренно и гораздо более внимательно да вдумчиво. Всей правды девушке моей мы ведь, что и понятно, раскрывать не стали. Хотя, с другой-то стороны, всё равно именно так я да блондинка моя, мы вдвоём то есть, и начали вскоре действовать. Но, только мы начали.

Сатир с Машей-Мэри, объединившись, как и предполагалось ранее, также в пару, уверенно двинулись в противоположную от нас сторону. Что так-то было вполне логично – получалось, что мы шли, вроде как, вокруг дворца, навстречу и не мешая друг другу, и через какое-то время снова должны были встретиться. Во всяком случае, у Лауры по этому поводу никаких лишних и ненужных вопросов не возникло. Впрочем, так оно и должно было быть.

Вскоре Орис со своей пассией скрылись из нашего вида. А ещё чуть позже, лично у меня в том нет сомнений, и из вида всех прочих существ, что могли встретиться им на пути.

В итоге, мы с Лаурой, наверное, порядка часа бродили по леску, обнюхивая практически каждый листочек и заглядывая под каждый куст, успев ко всему прочему сделать за это время целый, если ещё и не больше, круг вокруг дворца, прежде чем снова да, фактически, нос к носу не столкнулись с рогатым и его зазнобой.

Как оказалось, похвастаться ни нам, ни сатиру с Машей было особо-то и нечем. Результатов за прошедшее время все мы поимели ровно ноль. Хоть раздельно считай, хоть в сумме. Но, если полное отсутствие каких-либо следов поспешного вывоза из имения раритетов являлось всё-таки весомым плюсом в нашу пользу, то бесплодная вылазка во дворец напрочь перечёркивала не только его, плюс этот, но и все прочие надежды да чаяния. А судя по тому, как рогатый обречённо и где-то даже виновато развёл руки в стороны, лишь увидев меня, негласный визит в имение действительно ничего нам не дал. Из хорошего не дал, понятно.

Смысла всем четверым далее бродить вокруг дворца не было более абсолютно никакого. Потому девушек я и сатир, посовещавшись, отпустили, строго наказав им на прощание – идти в близлежащий городок, устроиться в какой-нибудь отельчик, да хорошо отдохнуть и выспаться. Сами же мы остались дежурить у имения. Ну, а вдруг?! Вдруг, да ошиблись мы, недоглядели, недочувствовали, упустили что-то важное? Следовало учитывать теперь и этот вариант, тем более ничего другого нам не оставалось. К тому же сил у нас было предостаточно. Последнее время мы только и делали, что ели да спали. Потому одну ночь без сна в дозоре провести вообще для нас проблемой не являлось.

Распорядок дежурства был выбран нами простой. Час сидим, за входом во дворец наблюдаем, следующий час – на обход имения. Вот так и встретили мы с Орисом в итоге рассвет, ни на йоту не отступив от выбранного нами самими же “ритуала”, пусть и давным-давно поняли уже, что никакого результата это всё одно не принесёт.

Около одиннадцати часов дня в имение прибыл, судя по всему, хозяин имения. Во всяком случае, человек, вышедший из роскошного лимузина прямо у парадного входа, по внешнему виду своему полностью соответствовал образу лорда Роберта, почерпанному нами из интернета. А ближе к двенадцати к нам подтянулись свежие да изрядно взбодрившиеся Мэри с Лаурой. Похоже, они в точности выполнили наши указания и снова теперь были полны сил.

Да. Несмотря на очевидную теперь бесперспективность экскурсии по дворцу, мы с Орисом решили всё-таки не отказываться от намерения побывать там с визитом. Причём все вчетвером. Потому именно девочки пришли к нам, а не наоборот – мы к ним, тоски полные да еле ногами шевеля, обречённо побрели.

Опять же. Рогатый, конечно, успел уже, да во всех подробностях, описать мне свой ночной визит в имение лорда, проведённый под покровом невидимости. И я всё внимательно выслушал. Разве, потому только внимательно, что хоть за какое-то развлечение это считать можно было. Всё лучше, чем в тишине да темноте на вход во дворец бездумно пялиться, чем так-то мы полночи с сатиром и занимались. А вообще, если вкратце, все слова сатира сводились к одному – никаких артефактов, которых хотя бы раз коснулась рука Херна-охотника, в имении не наличествовало. И от того, что мы бы ещё раз туда пришли, точно ничего не изменилось бы. Сомневаться в том не приходилось. Однако имеющиеся в этом деле несколько скользких моментов всё-таки убедили нас не менять первоначальные планы.

Во-первых, само собой, существовало такое понятие, как элементарная вежливость. В конце концов, это мы напросились на встречу. И целый лорд, отменив, возможно, ряд очень важных встреч, поспешил на рандеву с нами. Разочаровать его теперь до невозможности? Думается, не стоит всё-таки. И дело не только в том, что сие есть моветон. Важнее тот факт, что не тот это человек, знаете ли, что просто так утрётся и забудет обиду. А вдруг он нам ещё понадобится?

Ну, и плюс ещё одно интересное обстоятельство. По сути, окончательно обусловившее наше решение не отказываться от визита во дворец. Пусть и исключительно из праздного любопытства обусловившее, но да как бы оно там ни было.

Суть в том, что ни Орис, ни Маша не смогли попасть в одну из комнат имения лорда Роберта. Этот зал, один из трёх, где хранились раритеты, оказался надёжно защищён от вторжения любого рода. Очевидно, не обошлось без установленного там мощного магического амулета. Однако при всём том данный амулет нисколько не задерживал эманации, исходившие от прочих артефактов, расположенных в той комнате. Потому-то вполне твёрдо мог утверждать сатир, что и в этом зале ничего, принадлежащего ранее нашему заказчику, не было.

С другой стороны, а вдруг это обманка? Вдруг удивительный артефакт не только не пускает без разрешения хозяина в охраняемый им зал нежелательных гостей, но ещё и искажает истинную сущность находящихся там раритетов? Очень, очень, конечно, маловероятно это. Ну, ладно бы ещё, если совсем скрывал. Но, изменять?! Скорее всё же нет, чем да, думается. Хотя… Почему бы и не проверить, коли возможность такая есть.

Глава 16

Лорд Роберт оказался довольно импозантным мужчиной, располагающим к себе с первого взгляда. К тому же он был не менее говорлив, чем его зять. Это, видимо, было у них семейной чертой. И пусть кто-то скажет, что Роберт с Дональдом не находились в прямом родстве. Так, с другой-то стороны, жили ведь они вместе, одним домом – капитан “Северного ветра” сразу после женитьбы, вот уже лет десять как, переехал к супруге, читай – в имение тестя. Потому вполне себе допустимо было именно так теперь выражаться, думаю.

И по содержанию разговора лорд недалеко ушёл от своего нового, обретённого стараниями собственной дочери, родственника. Что означало – много слов, при этом крайне мало полезной информации. Хотя здесь, может, большую роль у обоих всё же профессиональное занятие политикой играло, нежели ещё что-то. Впрочем, для нас – разницы никакой. Что так, что эдак, всё одно – после общения подобного, час из жизни, считай, в минус.

Хорошо ещё, хотя бы чай нам более чем достойный подали. И сэндвичей огромную тарелку к нему вдобавок. Так что было чем мне и сатиру беседу с лордом сдобрить. После необычайно длинной да скучной ночи к тому же, с которой у нас (и до сих пор) и росинки маковой во рту не побывало. Ну, а девочкам нашим, коль скоро они в отеле позавтракать успели и сытыми заявились, пришлось на себя основной удар принять. То есть поддакивать лорду всё время, улыбаться ему да широко открытыми глазками хлопать. Поддерживать разговор, значит.

Всё поменялось, когда через тот самый час, то есть практически уже на исходе чаепития, перед нами предстал дворецкий Роберта. Он, видимо, только-только прибыл в имение, судя по весьма вольному, очевидно походному наряду (джинсы и ковбойская рубашка), и тут же поспешил на зов хозяина. Даже переодеться не успел.

Мы мгновенно напряглись. В смысле – я, Орис и Маша. По одной простой причине. От дворецкого исходили те огромные сила, мощь и уверенность в себе, что более всего присущи матёрому оборотню, в данном случае, похоже, кинантропу. Это понял даже я, причём понял сразу. И ко всему прочему сей человек-пёс, несомненно, обладал магическими способностями. Правда, здесь мне до конца не было понятно – врождённым даром он обладал или только амулетами умело пользовался, благо, обвешен он был ими в количестве, что и ёлка другая, та, что рождественская, обзавидуется. Кстати, именно такое количество артефактов и мешало оценить собственные умения и навыки Грэма. Впрочем, и без того было понятно – он опасен.

Дворецкий, также с ходу определив, что люди (да и не только, к слову, люди) перед ним не простые, в свою очередь насторожился, но сразу же затем заметно подобрался и замер в ожидании дальнейших указаний лорда, нацепив на себя привычную маску бесстрастия.

Только Лаура да Роберт по-прежнему находились в спокойном, где-то даже расслабленном состоянии. Их, похоже, абсолютно ничто не тревожило. Один всё говорил и говорил, не замечая даже, казалось, появления нового персонажа в нашей компании. Вторая же по-прежнему внимала каждому слову лорда да изредка, щурясь от удовольствия, отправляла себе в рот небольшие кусочки тёмного шоколада, что также подали нам среди прочего, делая при том ещё каждый раз маленький глоток из чашки с чаем. И прервать эту идиллию смогли лишь большие каминные часы, вдруг громко и отчётливо, прервав хозяина дворца буквально на полуслове, пробившие час пополудни.

Лорд тут же поднялся со своего места и, не утруждая себя окончанием очередной своей байки, что вот только-только увлечённо рассказывал, принялся со всеми прощаться. Хорошо хотя бы, что не забыл он при том ещё раз подтвердить, что готов оказывать всемерно всю необходимую нам помощь. А заодно и дать прямое указание Грэму, на которого, наконец-то, обратил внимание, провести нас по любым залам имения, да совершенно не считаясь с тем – место ли это для хранения раритетов, спальная хозяина или, допустим, комната прислуги.

Удивила Лаура. Она неожиданно заявила, что не пойдёт сейчас с нами любоваться коллекцией артефактов Роберта. Может, позже присоединится, а может, и вовсе когда-нибудь в следующий раз данную экспозицию посетит, если, конечно, ещё такой случай выпадет. Получалось, со слов девушки, что у неё в приоритете всё-таки гостеприимного хозяина имения до выхода проводить. Исключительно в знак признательности, и исходя из глубокой благодарности к проявленной им заботе. Ну, и чтобы историю, что лорд так и не успел до конца рассказать, по пути дослушать. Очень уж интересная. История эта, в смысле.

Лорд, само собой, был польщён и, ожидаемо, не стал отказываться от столь замечательной компании. Он галантно предложил блондинке руку, кивнул ещё раз нам всем перед уходом и, не спеша, покинул зал, увлечённо нашёптывая по пути Лауре что-то на ухо.

Мы вчетвером, что значит – я, сатир и Маша да присоединившийся к нам в этом деле Грэм, внимательно и молча следили за уходящей парой, пока они полностью не скрылись от нашего взора за створками дверей. И только после этого уже, опять же синхронно, пожали плечами, а затем перевели глаза друг на друга. Ну, если быть до конца точным, то это только наша славная троица посланников в упор уставилась на кинантропа, он же, что было вполне логично, начал медленно водить взглядом, перекидывая его каждый раз с одного из нас на другого, и так поочерёдно, не фиксируясь особо долго ни на ком.

- И что такой интересной компании на самом деле нужно во дворце? – дворецкий первым бросил игру в “гляделки” и решил вступить с нами в беседу.

- А давайте не будем сами напрягаться и друг друга напрягать, – сатир улыбнулся и поднял вверх открытые ладони, демонстрируя тем самым свои мирный настрой и дружелюбие. – Мы, например, намерены просто посмотреть на раритеты и сразу уйти. Ничего более. Однако же, если вдруг нас что-то очень сильно заинтересует, обещаем – скрывать не будем, немедленно поставим о том вас в известность и далее уже совместно решим, как поступать дальше.

- Есть такая вероятность, что вас что-то заинтересует? – нахмурился кинантроп.

- Крайне небольшая, не сказать – мизерная, – вздохнул Орис. – Да, да. К сожалению для нас – мизерная. И всё-таки, мы должны окончательно убедиться в том, что интересующего нас предмета, точнее, артефакта здесь нет, и никогда не было. Много времени, поверьте, это не займёт. И да – нас интересуют только залы, где хранится коллекция лорда. Но, все залы. Все!

- Что же, – кинув исподлобья хмурый взгляд на сатира и задумавшись на несколько секунд, принял решение дворецкий. – Давайте попробуем сделать так, как вы хотите. А дальше посмотрим, как оно сложится. Прошу следовать за мной.

- Вот и хорошо, – улыбнулась Мария. – Вот всё и образовалось. Как славно всё-таки, что перед нами именно Грэм сейчас, а не Грим. Казалось бы, всего одна буква… Но! Знаете ли вы, ребятки мои дорогие, что Грим – это тот чёрный пёс-оборотень, тоже кинантроп, к слову, уже одно появление которого предвещает скорую гибель. А на счёт договориться с ним о чём-то… Нет уж! Если выбирать из этих двоих, то лично для меня результат очевиден. И это – вы, дорогой дворецкий!

- Не делайте поспешных выводов, леди, – усмехнувшись, бросил через плечо Грэм, направляясь к выходу из зала. – И, кстати, что? Вы идёте или нет?

- Конечно, идём, – я резко передёрнул плечами, сбросив какое-то непонятное оцепенение, внезапно охватившее меня, и первым поспешил вслед нашему провожатому. А вот вопрос, только ли на меня вдруг так неожиданно повеяло могильным холодом после последних слов дворецкого, я решил задать своим соратникам всё-таки несколько позже. И совершенно точно, да вообще без вариантов!, тогда, когда уже замок этот мы покинем и одни останемся.

Залов же, где хранилась коллекция лорда Роберта, оказалось, как и говорил сатир, действительно ровно три. Добрались до них мы довольно быстро и без проблем. И все три посетили. Разве что, если с первыми двумя проблем вообще никаких не возникло, более того, дворецкий нас в итоге и вовсе одних там оставил, то с третьей комнатой всё-таки произошла небольшая заминка. Собственно только ради того, чтобы доступ в третий зал открыть, в это, значит, абсолютно закрытое для всех посторонних хранилище, и вынужден был Грэм нас на время покинуть. Впрочем, особо он и не переживал. Экспонаты, с которыми мы, пусть и ненадолго, но наедине остались, хоть и являлись довольно интересными, однако ничего выдающегося собой не представляли и, по крайней мере, у нас в них точно нужды не было.

Теперь на счёт заминки. Кинантроп напрочь отказался пускать в третий зал всех нас вместе, втроём. Его требование было вполне однозначно – войти в ту комнату за раз может только один и только в его сопровождении. Про то, что руками там ничего трогать нельзя, резких движений делать да на посторонние темы разговаривать (что однозначно воспримется, как попытка отвлечь внимание), и упоминать, наверное, не стоит. Правда, была здесь одна поблажка. Разрешалось, если в том необходимость возникнет, каждому из нас, разве что только по очереди, закрытое хранилище посетить. Но, лишь по одному разу.

Посовещавшись, мы отправили на осмотр и оценку артефактов, представленных в третьем зале, сатира, как самого опытного в подобных делах. Заверив при том Грэма, что никто более из нас претендовать на визит в эту комнату не будет. Ну, а и какой, действительно, смысл каждому туда идти был-то, если разобраться? Коли уж Орис ничего не учует, чего от нас с Машей тогда требовать? А любопытство… Так зная рогатого, можно даже не сомневаться – расскажет он потом обо всём увиденном в таких красках, что словно сам там побываешь. И ради чего тогда время сейчас понапрасну тратить?

Отсутствовали сатир с кинантропом не более двадцати минут. Мы же с Машей всё это время были предоставлены сами себе. Однако ни у неё, ни у меня уже не имелось желания изучать коллекцию лорда. Во всяком случае, ту её часть, что оказалась в нашем распоряжении. Потому мы быстро нашли два стула, поставили их рядом и, усевшись да затеяв незначительный разговор, принялись ожидать возвращения Ориса.

Собственно, это и были последние двадцать минут, которые мы провели во дворце. Ну, наверное, следует всё-таки добавить сюда ещё немного времени, которое понадобилось нам на то, чтобы дойти потом до главного входа (для нас, считай – выхода) и покинуть имение Роберта. Однако общей сути это не меняет.

Всё потому, что делать нам в жилище лорда больше было нечего. И в закрытом, особо охраняемом зале для нас тоже ничего значимого не оказалось, о чём сатир сразу нам и поведал, а позже, как и предполагалось, обо всех хранимых там диковинах и вовсе в подробностях рассказал. Нет-нет! Для тех, кто хотел бы, к примеру, переворот государственный в Британии устроить или же, вот ещё возьмём, Европу попробовать полностью под свою власть поставить, много чего полезного нашлось бы. Очень уж интересные и, чего скрывать, опасные артефакты Роберт собрал. Оставалось только надеяться, что всё это только для защиты, в случае чего, использовано будет. Только для защиты. Иначе… Впрочем, это уже не наша война. Не нам о том и беспокоиться. Тем более, уверен, и в Европе той же где-то точно такой, только уже не лорд, а сенатор какой-нибудь похожие раритеты до поры до времени прячет. Есть и ему, если понадобится вдруг, ответить чем.

Грэм, кстати, каким-то образом, ни о чём таком не спрашивая, учуял, что необходимого нам артефакта во дворце действительно нет, а всё прочее нам и даром не нужно. И как-то подобрел сразу, расслабился. Даже отобедать нас пригласил, усмехнувшись: что тот чай с плюшками?! Вот жаркое из лосятины, да перепела... Другое же дело! Только всё одно отказались мы от такого радушия. Очень уж непростой дворецкий у лорда оказался. И каждый из нас прекрасно понимал – лучше держаться от него подальше. Так, на всякий случай. Целее будешь.

А вот предложение отвезти нас, куда потребуется, мы приняли с благодарностью. Обратно до вокзала всё равно добираться нам как-то надо было. Почему бы тогда и не с максимальным комфортом туда доехать? Почему не на лимузине? А именно такое авто, вполне ожидаемо, нам в итоге подали.

Кстати, на заднем сиденье прибывшей машины уже с комфортом расположилась Лаура. А я-то, признаться, за всеми делами последними и забыл про свою блондинку. И не только я, похоже. Так и уехали бы мы сейчас, и не вспомнив даже про мою даму сердца… Впрочем, кто ж ей о таком расскажет.

Вообще-то, конечно, нам нужно было в Виндзор. Ну да, доставили бы нас и туда, только скажи! Сомневаться в том не приходилось. Однако же – конспирация. Ещё и щедро сдобренная моей манией преследования да врождённой осторожностью сатира. Что значило – абсолютно незачем было знать ни Роберту, ни дворецкому его, ни кому-либо ещё в этом имении, куда мы дальше направимся. И да, согласен – слишком простой способ скрыть свои намерения. Но, это с одной стороны. А с другой – именно простой путь чаще всего ведь и ведёт к успеху.

Прямого поезда с этой станции до Виндзора не оказалось, как мы выяснили в привокзальной кассе. Пришлось брать билеты до Лондона, а там уже пересаживаться на электричку, что шла до нужного нам городка. Впрочем, так даже лучше оказалось. Опять же исходя из соображений секретности. А и пусть Роберт думает (если ему это вообще интересно, конечно), что мы обратно в столицу подались.

Уже в дороге я созвонился сначала с Виллемом, это следователь по делу Томаса который, напомню, а затем и с хранителем парка. С обоими договорился о встрече. Разве что, с шотландцем сразу по прибытии, то есть около восемнадцати часов увидеться условились, в рабочем кабинете у него опять, как при первом нашем знакомстве. Благо, несмотря на вечер пятницы, шотландец откладывать на когда-нибудь потом общение с нами не стал и обещал задержаться на службе. А вот с лесником точное время визита я обговорить не решился, потому как не было ещё у меня с этим окончательной определённости. Впрочем, адепт Херна сильно на том и не настаивал. Просто уведомил, что никуда из Виндзора на выходные уезжать не собирается и готов будет принять нашу компанию в любое удобное для нас время. Разве что, предупредить его немного заранее следует, да хотя бы за час до визита. Мало ли что.

Сатир с таким моим планом и спорить не стал. Предложил только после разговора со следователем сразу же в ломбард к О’Райли заглянуть, дабы этак предметно с лепреконом пообщаться. И дело здесь даже не в том было, что следовало за вампиров ирландцу предъявить. Скорее это лишь поводом достойным являлось, чтобы заставить скупщика теперь уже чуть ли не посекундно рассказать нам, что в его лавке с появлением Томаса происходило. По возможности, с документальным подтверждением всех своих слов посредством фото-видео съёмки. Ну, а вдруг, да утаил этот жук что от нас! Что-то очень и очень важное! И отсюда, кстати, следовало, что лепрекона, как раз, предупреждать звонком о нашем посещении точно не следует. Да, впрочем, у нас и номера-то телефонного его не было.

Девочки наши, к слову, с момента, как мы покинули имение лорда, вообще в разговор не вступали. Как-то в себя они ушли. Толи устали, толи ещё что. В общем, так и промолчали фактически всю дорогу. Предлагать нам, чем бы ещё полезным в Виндзоре заняться, в их намерения, естественно, также не входило.

Продолжили “играть в молчанку” Маша с Лаурой и в кабинете следователя, предоставив честь вести разговор с Виллемом мне и сатиру. Здесь, правда, вроде ничего такого нового и не было. Всё стандартно. Однако же можно сказать, что где-то и тревожить такое их поведение уже начинало. Чтобы женщина слова лишнего всуе не сказала? Когда такое к добру-то вело?

Шотландцу, кстати, было абсолютно всё равно с кем из нас беседовать, лишь бы информацию нужную получить. С мужской половиной говорить, так с мужской. Да может, ещё и лучше ему было с лицами одного с ним пола общаться. Проще, точнее.

А вообще, согласившись принять нас, Виллем преследовал, как оказалось, исключительно собственные цели. Всё потому, что расследование смерти Томаса, как таковое, зашло у него в тупик. Версия с убийством ради ограбления провалилась. Не удалось найти не только предполагаемого преступника-бродягу, но даже и следов похищенного имущества помощника лесничего. То есть той самой золотой пряжки, рисунок которой я отдал в распоряжение полиции. И, соответственно, на повестку дня вновь был поставлен вопрос – что всё-таки с посетителями ломбарда, видевшими последними Томаса живым? А действительно они просто случайные свидетели? Или…

В итоге, битых два часа мы с сатиром поочерёдно описывали шотландцу каждого из наших пятерых подозреваемых (теперь уже бывших подозреваемых, само собой), с которыми нам удалось познакомиться в Лондоне. Рассказывали, как снова найти любого при необходимости, объясняли, почему считаем данных лиц непричастными к преступлению, рисовали их подробный психологический портрет.

Виллем, со своей стороны, всё старательно записывал и даже периодически задавал уточняющие вопросы. Однако делал он всё это уже без прежнего энтузиазма. Складывалось ощущение, что просто выполнял очередную рутинную работу. Да что там! Та же Лаура, которую мы представили в полном соответствии с её статусом, удостоилась лишь мельком брошенного на неё взгляда. Не более того. Похоже было, следователь всё для себя уже решил: убийство помощника лесника – очередной “глухарь”, сообразно тому следует аккуратно оформить все бумаги, сложить их в папку с надписью “Дело №”, а само же дело убрать в дальний ящик. Ну и, по прошествии положенного срока сдать всё в архив, да и забыть.

Логичный вопрос – что мы-то поимели с той встречи? Отвечу – ноль. Ровно ноль. То есть, вообще ничего. Кроме, разве, очередных заверений в том, что нам будет оказана при необходимости вся возможная посильная помощь. Только вот в то, что эта помощь нам вообще когда-нибудь понадобится (имеется ввиду – в деле Томаса), сам Виллем не верил уже ни на йоту. Всё это легко читалось в глазах шотландца, и для того не нужно было обладать какими-то особенными возможностями. Да он особо-то и не собирался скрывать сей факт.

Неудивительно, что в итоге полицейский участок мы покинули донельзя разочарованные, да в таком виде и направились в сторону ломбарда, как, правда, до того и планировали. В гости к О’Райли мы направились.

За всю дорогу до скупки никто из нас не произнёс ни слова. Лаура с Марией, очень похоже на то, окончательно решили принять на себя обет молчания. Мы же с Орисом просто не знали, что и сказать. Последние ниточки, ведущие к успеху нашего расследования, коих и так-то почти не осталось, рвались со страшной силой одна за другой. И поделать с этим мы ничего не могли. Ну, и что нам, скажите, оставалось? Истекать слюной в гневе или горько плакать, пеняя на судьбу свою? Или о недобросовестных служителях Фемиды рассуждать, переливая из пустого в порожнее? Что один вариант, что другой, что третий, согласитесь, помочь смог бы навряд ли. Скорее, наоборот. Окончательно отпугнул бы от нас удачу. Так что лучше всё же было не гневить высшие силы и вообще притихнуть на время. Вот именно так мы с рогатым, не сговариваясь, и поступили. И вы знаете… Всё одно не помогло.

Добравшись до ломбарда, мы уткнулись в закрытую дверь, на которой был пришпилен небрежно вырванный из тетради листок с объявлением: “Ушёл в отпуск. На неделю”. Буквы на листке расположились криво-косо и накропаны были от руки, корявым почерком. Вполне очевидно, объявление писалось в спешке, лепрекон старался как можно быстрее покинуть своё логово. Однако же окончательно он все мосты за собой сжигать не стал, всё-таки предупредил о своей отлучке, не захотел терять клиентуру. А значит, планировал вернуться обратно О’Райли, планировал! Вот только когда? Когда на самом деле началась эта самая его неделя отпуска и, главное, когда она должна закончиться?

Конечно, я первым делом снова позвонил Виллему. И тот даже взял трубку. Только ответить на вопрос, куда именно направился ирландец, он не смог. Потому что не знал. Да и всё равно ему было, пусть бы и совсем сквозь землю О’Райли этот провалился вместе с лавкой своей. Так даже лучше, считал следователь, – смотришь, и криминала в районе меньше бы стало.

Как связаться с ломбардщиком, Виллем тоже не представлял. Более того. По утверждению нашего детектива, владелец скупки вообще технику не любил и предпочитал без крайней необходимости ей не пользоваться. А телефона мобильного у него и вовсе не было.

Ну, и последнее. Ещё вчера ломбард работал. Следователь это мог утверждать точно, так как проходил мимо него накануне днём и заметил, как из дверей скупки выходили посетители.

Попрощавшись с шотландцем и извинившись за беспокойство, я отключил телефон и вздохнул. Понятно было одно – лепрекон водил полицию за нос. Да, конечно, вроде как и держал лепрекон контакт с теми же вампирами через посредника, избегая прочие средства связи. Тут не поспоришь. Но всё это исключительно из соображений конспирации! Опять же, как лихо управлялся ирландец со сложнейшей системой видеонаблюдения, установленной в его лавке! Фотографии посетителей нам распечатал. Лично. В высоком качестве. Так что с техникой отношения далеко не так плохи у ирландца были, как он, похоже, всем и каждому жалобился. Думается, и с телефоном дела у О’Райли примерно также обстояли. Только знали об этом, равно как и номер для связи со скупщиком имели, лишь единицы избранных.

Как бы там на самом деле ни было, вывод всё равно напрашивался один – и здесь мы зашли в тупик. Лепрекон убыл в неизвестном направлении толи вчера, толи сегодня и дождаться его у нас уже просто физически времени не имелось. И связаться с ним мы тоже не могли.

Ну, что сказать. Уже просто руки опускались. И вроде так славно всё начиналось в поисках золотой пряжки, а что в итоге? Не продвинулись вперёд ни на шаг, как оказалось. Таков на сегодня печальный итог нашей бурной деятельности. Недалеко, чего уж там скрывать, мы по результатам расследования от Виллема-то ушли. Если вообще, конечно, ушли.

Да. Мы с сатиром всё-таки не выдержали и поплакались друг другу в жилетку. Излили душу, так сказать. Правда, легче не стало. Как до того хотелось голову поднять и на луну завыть, что уже вполне успешно воцарилась на небе, так и теперь никуда это желание не исчезло. Только сильнее стало. А тут ещё и Лаура решила масла в огонь подлить.

- Ладно, мальчики и девочки, – уже даже где-то и неожиданно, по крайней мере, для нас с сатиром взяла да и заговорила блондинка. – Не получается у вас торк найти. Жалко, конечно.

- А уж нам-то как жалко, ты даже и представить не можешь, – грустно усмехнулся Орис. И, что интересно, в данном случае это был отнюдь не сарказм.

- Ну, ничего. Лёша что-нибудь да придумает. Он ведь такой умный! – погладила меня по плечу Лаура. – Скорее всего, придумает. Жалко я не смогу при этом присутствовать.

- А что такое? – Мария не выдержала и тоже прервала обет молчания. И вот как раз её речь, в отличие от слов Ориса, насквозь оказалась пропитана язвительностью.

- Я, к сожалению, больше не могу себе позволить задерживаться здесь, – спокойно ответила блондинка, не обращая никакого внимания на тон нашей компаньонки. – Дела требуют срочно вернуться в Лондон. Попробую успеть на поезд. Ну, а если нет, так на такси уеду.

- Так выходные впереди, вроде как, – решил напомнить я.

- Кому-то, может, и выходные. Не мне, к сожалению, – пожала плечами Лаура, а затем вдруг прильнула ко мне всем телом и прошептала в ухо, нисколько не стесняясь того, что её слова прекрасно слышал не только я один. – Мне было хорошо с тобой, милый. Надеюсь, мы ещё увидимся. И ты ведь сообщишь мне, если всё-таки найдёшь эту пряжку? Мне по-прежнему очень-очень хочется на неё взглянуть!

- Можешь не сомневаться, – ну, а что ещё в такой ситуации можно было сказать?

Лаура, чмокнув меня в щеку, отстранилась, погладила ещё раз по плечу и, махнув уже всей нашей компании рукой на прощанье, развернувшись, уверенно зашагала в сторону вокзала.

- Не верит больше в нас ведьмочка, – дождавшись, когда блондинка скроется за поворотом, выдохнул Орис.

- Решила лордом плотнее заняться, похоже. Сочла, что это более перспективно. Но и здесь до конца мосты за собой сжигать не стала, – кивнула головой Маша.

- Бог мой, какая она там ведьмочка. Так… Ни рыба, ни мясо, – пожал плечами я.

- Ну, не родовая, конечно. Только начинает. Но, апломба хватает. По крупному играет. Хочет, видимо, к главе ковена приблизиться. На блюдечке той либо артефакт самого бога, как в нашем случае, принести либо же, вот ещё вариант, целого лорда на службу поставить. За всё более-менее перспективное, что под руку попадётся, хватается. И всё сама, сама. Да, подожди-ка. А ты, братишка, никак понял, с кем дело имеешь? Растёшь, растёшь, – заулыбался рогатый.

- И что сложного-то? Уже в квартире Лауры на счёт неё подозрения возникли, а дальше – поведение-повадки, молодость-красота и никакой косметики… Только дар всё равно у неё совсем никакой. Не будет с такой глава ковена цацкаться. А вот приближённые к старшей ведьме, думаю, сразу, да и на раз выскочку сожрут. И не подавятся, – я опять пожал плечами.

- Цинично, братец, цинично. Она к тебе всей душой, а ты…

- Правильно всё Лёша делал, – перебила сатира Мария. – Лучше эту кралю рядом с собой держать было, нежели бы кто из опытных, природных ведьм артефактом бога утерянным заинтересовался и в компанию нашу набиваться стал. И зачем нам это?

- А незачем, конечно. Здесь не поспоришь. Тут Лёша молодец, – развёл руками Орис.

- Спасибо на добром слове. И всё. Хватит. Поговорили про Лауру, и будет. Тем более, думаю, не увидим мы уже её в ближайшем будущем. Да, и в дальнем, скорее всего, тоже, – закрыл тему я. – Давайте лучше думать, что дальше делать. Это важнее гораздо. Ну, у кого какие варианты? И сразу – “утро вечера мудренее” не принимается.

- Так, какие там ещё варианты, – почесал затылок сатир. – Да, как скажешь, так и будет!

- Понятно, – вздохнул я. – Предлагаю тогда перегрузиться и заново всё начать. С домика лесника, то есть. Осмотрим его ещё раз. Только уже вместе с алтарной комнатой. А вдруг, да там свою пряжку Херн обронил! И прямо сейчас на проверку пойдём. Это не обсуждается! Кстати, там же и с хранителем парка заодно ещё раз побеседуем. Более предметно теперь и по существу. В частности, узнаем, кто в день пропажи артефакта Охотника на службе был. Попробуем в эту сторону покопать…

- Хорошо, Лёша. Хорошо. Пусть так. Заново начать, так заново. Вопросов нет, – тут же согласилась с моим предложением Маша. Орис же просто покорно кивнул в ответ.

Глава 17

Хранителя парка о своём визите мы предупреждать не стали. И не потому, что уже поздно было и, скорее всего, он и так дома должен был находиться. Не хотели, на самом деле, чтобы лесник кого-то ещё предупредить надумал о неожиданно появившемся у нас интересе к пастве Херна. Может, и на молоко мы дули, конечно, в очередной раз... Только ведь всё равно ни я, ни сатир по-другому поступить не могли. Да и желания такого мы не имели, честно говоря.

До парка мы добрались достаточно быстро. Однако подошли к нему со стороны замка и, опять же, как при первом нашем появлении в этих местах. Соответственно, до домика лесника нам ещё было топать и топать. Ну, не два часа, само собой, как то в прошлый раз получилось. Уж очень навряд ли Маша снова захочет в прятки с сатиром играть, за оленями гоняться да на травке лежать. Вот теплилась у меня, знаете ли, такая надежда. Теперь я рассчитывал всего минут сорок на дорогу потратить. А если бы поторопились мы немного, так и того меньше.

Можно было бы, тут спору нет, и на такси до нужной нам цели доехать. Правда, очень и очень сомнительно, что быстрее вышло бы. Тут ведь пока машину найдёшь, так уже полчаса потеряешь. А потом ещё и весь парк по кругу огибать придётся.Тоже, знаете, время… Да, и о никакой конфиденциальности поездки, учитывая наличие водителя авто, речи в данном случае вообще не шло бы. Скрывать, где мы вышли, это если спросят вдруг, таксист точно не стал бы. Ну, кто-то, да и скажет сейчас – а вы раньше, не доезжая до места нужного высадитесь. Так всё одно ведь, два плюс два потом, кому нужно, на раз сложит. Не сложно догадаться-то будет, что нам в этом районе понадобилось. И последнее, про “раньше выйти” – те минут десять, которые мы бы возможно при поездке выгадали, тут уже точно по факту в глубокий минус ушли бы. И в чём же тогда фишка-то здесь?

Так что пошли мы пешочком, пошли, судьбу лишний раз не испытывая, благо, сил у каждого из нас в избытке наличествовало. Да довольно резво пошли, надо признать.

И ведь всё так удачно складывалось. Почти две трети дороги. Не споткнулся никто, не упал, не поранился случайно. Не потерялся-заблудился никто, опять же. В общем, всё более чем успешно для нас шло. До тех пор пока мы в роще дубовой не оказались.

Наверное, нас расслабило полное отсутствие людей в парке. Да, вроде ничего удивительного в том и не было – время наступило уже относительно позднее, часовая стрелка вплотную к десяти вечера приблизилась. К тому же темно стало, а луна, украсившая небо, больше декоративные функции несла, нежели путнику припозднившемуся тропинку осветить пыталась. Нам то что от того? Мы и так всё прекрасно видели. А вот обычному человеку в таких условиях гулять пришлось бы, что среди леса в салки с глазами завязанными играть – в лучшем случае синяками да ссадинами отделаешься, а то и вовсе руки-ноги переломаешь.

И ещё про луну. Светить-то она толком не светила, это действительно так, но зато вкупе с ветром, настойчиво шевелящим траву, кусты и верхушки деревьев, весьма умело наполняла всё кругом мрачными, мечущимися тенями. К чему мы привыкли, надо сказать, довольно быстро и просто перестали на это обращать внимание, только вот, как оказалось в итоге, тоже к сожалению для нас перестали-то.

Ну и, плюс спешка наша. А она, как известно, никогда к добру не ведёт. Именно из-за неё ведь прекращаешь замечать, что творится вокруг, и считаешь, будто всё и так идёт, как и должно идти. А потом и вовсе начинаешь, да где-то даже чересчур сильно уже, верить как в собственные силы, так и в свою удачу. Но, недаром же умные люди говорят: “Поспешай медленно”. А мы эти, не побоюсь сказать – золотые, слова забыли. И чуть не поплатились за свою самонадеянность. Хорошо хотя бы уже, что всё-таки чуть.

Как неудивительно, нам помог пикси. Правда, не тот оборванец, что нагло требовал в этом самом парке с нас денег на свою гулянку, нет. Его собрат помог – это который маленький, с крылышками.

Пикси буквально свалился нам на голову прямо с верхушки дуба, мимо которого мы как раз проходили, и тут же затараторил, правда, еле слышно: “Бегите, бегите отсюда! Там дальше, в глубине рощи вампиры спрятались. Похоже, вас ждут!”

Долго уговаривать нас не пришлось. Да, какое там уговаривать! Мы с сатиром сориентировались мгновенно и, подхватив Машу под руки, немедля бросились назад, прочь из этого леска, стремясь как можно скорее выбраться из него. Пикси, кстати, тоже героя строить из себя не стал. Он быстро прошептал нам в след: “Минус одна услуга”, и тут же рванул обратно вверх, под защиту кроны дуба, чтобы надёжно затеряться там среди листвы.

Отвечать летуну я не стал, не до того было. Однако про себя заметку сделал: “Ок. Минус одна услуга”. И даже, пока бежал, похвалить себя успел, что всё-таки сумел выторговать в нашу первую встречу с пикси так пригодившееся теперь право дважды требовать помощи от их племени. Ну, так-то, вроде, и да – сейчас-то мы ничего ведь не просили. Недорослик сам нам помочь решил. Какой с нас тут спрос, казалось. Однако, с другой стороны, летун был вполне в своём праве, пытаясь списать первый должок. И я спорить с этим не собирался.

Сомневаться в словах пикси на счёт засады тоже не приходилось. Эти ребята, конечно, те ещё шутнички. Провести случайного прохожего или же, походя, разыграть его, вполне в их стиле. Однако есть вещи, которыми не шутят. Никто не шутит. Даже такие персонажи, как фейри, к которым, собственно, пикси и относятся. Потому-то и стремились мы сейчас, да как можно быстрее, покинуть рощу.

И – нет. Сбежать мы не надеялись. Да, и не было на самом деле таких шансов у нас. Всё проще. Среди деревьев сопротивляться большому количеству вампиров очень уж сложно, если не сказать – невозможно. Напасть здесь упыри могут хоть откуда, и не только с любого бока и сверху, что и так обычно присуще им, а ещё и снизу – из-под кустов. Да и разбить, опять же, любую команду, в том числе и нашу, на отдельные единицы им в лесу не в пример легче, чем, к примеру, в поле.

Вот на то самое поле, точнее, конечно – луг, мы и стремились попасть. Благо, располагался он прямо перед дубовой рощей, отличался вполне ровной поверхностью и укрывающей его недавно подстриженной, а оттого совсем невысокой травой. Кусты, само собой, тоже имелись, но высажены они были отдельно и около них, естественно, мы останавливаться не собирались.

В итоге, мы ещё и место, где упырей встретить, худо-бедно выбрать успели. И, вроде, совсем недалеко от рощи, но при том на полностью открытом пространстве. В общем, там мы встали, где подобраться к нам незаметно шансов не имелось теперь не только у вампиров, а вообще ни у кого бы там ни было.

Когда же из леска появились первые нелюди, мы с сатиром как раз заканчивали обсуждать предложение Марии. Девушка весьма настойчиво уговаривала нас в драку не вступать, воспользоваться пологом невидимости (благо, ещё один раз мы такой возможностью располагали) и, немедля, скрыться отсюда, да как можно подальше. Такой план, конечно, имел свой резон, ни без этого, однако нам с Орисом всё равно категорически не нравился.

Во-первых, дальше границ Виндзора мы бы всё равно не убежали. И не потому, что не успели бы. Просто покинуть этот город для нас было равносильно тому, что вообще отказаться от дальнейших поисков золотой пряжки. А это, понятно, не вариант.

Во-вторых, вампиры-то так никуда и не делись бы. И продолжили бы нас искать. Опять же, в первую очередь, в Виндзоре, прощаться с которым в ближайшем будущем мы не собирались. Что означало – в самом скором времени нас ждёт очередная встреча с упырями. Только вот снова так легко скрыться от них уже не получится. А зачем тогда и вообще от нелюдей бегать?

И в-третьих. А, впрочем, какое там – в-третьих! И первых двух доводов уже было более чем достаточно, чтобы отказаться от планов нашей компаньонки и начать искать какие-то другие пути решения проблемы. И пусть на взгляд сатира их и не было других-то. Кроме как, разве, принять бой. Как бы не последний для нас только. У меня, например, на этот счёт было крайне противоположное мнение. И не только, надо сказать, мнение.

Глядя на стремительно увеличивающееся на лугу количество вампиров, всё появляющихся и появляющихся из рощи и начинающих уже потихоньку окружать нас, пока, правда, по большому кругу, я усмехнулся, достал из кармана серебряную монету и начал этак многозначительно покручивать её между пальцев.

- Ах, вот оно как… – протянул сатир, внимательно разглядывая, насколько это было возможно, конечно, изображённую на моей денежке стаю борзых. – А я-то, признаться, и забыл совсем уже про подарочек Херна.

- Это, конечно, меняет дело, – Маша тоже обратила внимание на мой артефакт. – Я беру свои слова обратно. Не надо нам больше прятаться. Сильно подозреваю, что мы и так теперь, особо не скрываясь, уйти отсюда сможем. Собачки нас прикроют, если что.

- И не только прикроют, дорогая, – оскалился сатир. – Они, скорее всего, вообще полностью решат нашу проблему с этими упырями!

- Тоже так думаю, – согласно кивнул я головой и тут же с силой бросил свою монету оземь прямо перед собой. А и чего тянуть-то было?

Монета, вопреки моим ожиданиям, не отскочила, ударившись о землю. Совсем наоборот, она вошла в неё, вошла полностью, не задерживаясь. Так обычно камень, кинутый в реку, погружается в толщу воды. Это было довольно неожиданно для меня. Однако толком поразиться подобной метаморфозе я не успел. Другие заботы появились.

По земле, ровно с того места, где исчезла монета, и в радиусе метров трёх, вдруг пошёл клубиться густой, чёрный туман, постепенно окутывая наши ноги и поднимаясь сначала до уровня щиколоток, а потом и до середины бедра. Вампиры, уже начавшие было угрожающе сжимать своё кольцо, подбираясь всё ближе и ближе к нам, тут же притормозили своё движение, очевидно не желая касаться странной субстанции, стелящейся перед ними, а потом и вовсе начали пятиться назад. Что, в общем-то, было и неудивительно. Непонятное всегда пугает. Правда и мы тоже, честно говоря, не сказать, чтобы особо уютно себя чувствовали.

Между тем, туман начал всё более и более сгущаться, наполняясь к тому же неведомыми скрипами и визгами, и, в конце концов, самым непостижимым образом распался на множество каких-то, что ли, кусков. Куски эти, в свою очередь, вскоре, да ещё и внезапно и одномоментно, превратились в скопище иссиня-чёрных борзых – то есть, читай, целую свору мощных, ощетинившихся и злобно рычащих псов.

Появившиеся перед нами собаки нетерпеливо перебирали лапами, скалили зубы и шумно дышали, но при всём том пока всё же ни на кого не бросались. Понятно, что это долго не могло продолжаться, слишком уж свирепыми выглядели псы, однако я как-то вдруг растерялся и просто не мог сообразить, как мне управлять этой дикой бандой. А управлять, само собой, по определению должен был именно я. Ну, я же ведь монету-то кинул!

Так, что? Просто выкрикнуть команду? Или, наклонившись, прошептать своё желание в то место, куда провалилась серебряная монета? А, может, именем Херна прикрыться и от его имени уже указания раздавать?

Всё решилось само собой. Очень скоро из своры выделился самый огромный и жуткий на вид пёс, весьма похоже на то, что вожак. Он резко подскочил ко мне, встал во весь рост, положив передние лапы мне на плечи, и уставился своими горящими красными глазами точно в мои. Как ни странно, но именно такое поведение ужасного животного помогло мне прийти в себя. Более того, я ещё и понял, что мне делать дальше.

- Защитите нас! Порвите вампиров! Всех! Уйти отсюда не должен ни один из них! – стараясь даже случайно не отвести свой взгляд в сторону, прошептал я. И – нет, у меня не пропал голос. Говорить громче я не стал из страха того, что голос мой может дрогнуть или же вовсе – сойти на фальцет.

Глаза зверя сверкнули, и мне даже показалось, что он кивнул головой. Скорее всё же, именно показалось, я думаю. Впрочем, это было теперь не так и важно. Гораздо более значимым сейчас явился тот факт, что вожак стаи борзых принял мой приказ. Это стало понятно сразу же, после того, как пёс, оттолкнувшись от моих плеч, вновь встал всеми четырьмя лапами на землю, повернулся в сторону упырей, оскалился, а потом громко и протяжно завыл. Не иначе, начал давать вводные своим сородичам.

Свора тут же подхватила вой своего вожака. Вой, что уже через несколько секунд превратился в злобный, хриплый, устрашающий лай. Я успел заметить, что теперь все собаки повернулись в сторону вампиров, ни одна морда не смотрела более в нашу сторону. А потом передо мной поднялась и тут же упала огромная чёрная волна – борзые, да все разом, сначала встали на задние лапы, после чего тут же, и всё так же синхронно, припали животами к земле. А ещё через мгновенье дикая стая всем своим скопом бросилась на нелюдь.

Надо отдать должное вампирам – они не бросились бежать в ужасе, пытаясь спасти свою шкуру, не дрогнули, даже “строй” не сломали. Более того. Упыри подобрались, выпустили свои страшные зубы и кривые когти и, истошно заорав, ринулись навстречу псам – бой был принят.

Может, конечно, нелюди и понимали – бегство, это фактически приговор. Догонят ведь и порвут. Ещё и каждый из них за себя в таком случае окажется. Да спиной к врагу. Нет уж, тогда шансов следующий день (или ночь?) увидеть точно никаких не будет. Может, конечно, и понимали это дети ночи, может, оно и так. Кто знает? На то уважение, которое я, как это ни странно в данной ситуации, вдруг испытал к вампирам, это всё равно никак не влияло.

В общем, упыри оказали достойное сопротивление. И даже поначалу пытались пробиться к нашей троице. С целью расправы, надо полагать. Ну, а с какой же ещё? Не просто ведь поговорить с нами дети ночи в Виндзор прибыли. Ещё и в таком количестве. Да. Кстати, на счёт количества. Вампиры что? Решили нас весом своим задавить? Иначе, по их мнению, с нами не справиться? И именно потому они с полсотни особей на встречу с нами отправили?

Не знаю, как оно уж там на самом деле было. Вполне вероятно, что совпало просто. Вот, скажем, направлялись упыри на стрелку какую. С оборотнями, к примеру. А тут – сюрприз. Звонок от друга. И предложение от него же – разминку легкую устроить с тремя персонажами смешными перед разборками кровавыми. Ушатать их не по-детски. Не за так, конечно. Не за бесплатно, то есть. Ну, а почему бы и не размяться тогда? Кто от такого откажется? Тем более видимых угроз это действо, вроде как, не представляет, а заработать на ровном месте – можно.

Или, предположим, другой расклад. Корпоратив вампиры затеяли. Да, прямо здесь. В парке Виндзорском. Ну, может же такое быть? Да может, конечно! Может. А как же! Ну, ведь пикси-то те же устраивают гульбища здесь. Да, ещё как устраивают! Ещё и прохожих случайных при том кошмаря, кстати. А почему детям ночи тогда нельзя? Тем паче, программа развлечений у них всё та же – песни, пляски, напитки, классу своему соответствующие, да разборки с запоздавшими путниками…

Хотя, чего уж гадать-то теперь. Правду мы всё равно едва ли узнаем. Да и по-честному, к чему нам правда-то эта? Что нам с ней делать? К тому же, какая бы на самом деле причина не заставила собраться вместе такому количеству вампиров в Виндзорском лесу, на судьбу их дальнейшую это повлиять всё одно никак не могло. Весьма печальную и незавидную судьбу, к слову.

Плюс десять минут к жизни. Вот всё, что смогли получить упыри. Ровно столько продолжалось сражение. Всего лишь десять минут (или всё же – целых десять минут!) дети ночи оказались способны более-менее достойно противостоять собачкам Херна. Правда, это с учётом контратаки – той самой попытки прорвать атакующее кольцо Дикой охоты и разорвать наш славный коллектив посланников Обители в клочья. Так, на месте оставаясь, скорее всего, и больше бы вампиры смогли продержаться. Ненамного, но больше.

Попытка прорыва неудачной, кстати, оказалась. Само собой, неудачной. Дело своё псы Охотника знали хорошо и защищали нас, не считаясь с потерями. Впрочем, а были ли вообще те потери среди борзых? – вот тоже, тот ещё вопрос.

Стоит также заметить, что место кровавой вакханалии (а это всё же гораздо более точное определение развернувшегося перед нашими глазами действа) уже практически в самом её начале оказалось окутано клубами дыма. Чёрного вперемешку с серым. И это, несомненно, весьма серьёзно помогло оградить нашу психику (особенно психику Маши) от, если уж, не полного разрушения, то точно от глубочайшего её потрясения.

Лишь сквозь пелену тумана да весьма размыто мы видели, как мелькают зубы, клыки, когти, впивающиеся то и дело со всего маху в тела что человеческие, что животные и рвущие их на куски. Ошмётки плоти и целые фонтаны крови летели просто во все стороны. Уж и не знаю, каким чудом мы оказались не забрызганы с ног до головы.

Вампиры, думается, скорее всего, могли бы воспользоваться каким-то оружием. Как минимум – холодным. И, вне всяких сомнений, оно у детей ночи имелось. Но почему-то упыри предпочли с этим не заморачиваться. Может, знали, что толку от того всё равно никакого не будет, а, может, просто поддались изначальному своему инстинкту звериному. Как бы то ни было – мы получили то, что получили, и стали свидетелями массового, безжалостного истребления друг друга нелюдью так сказать “врукопашную”, что до сего дня случалось, наверное, лишь в доисторическую эпоху.

Серый дым, ещё добавлю, серьёзно преобладал в общей массе. Просто потому, что он возникал, как то вообще и должно случаться, на месте развоплощения детей ночи. В данном случае, когда те, растерзанные и поверженные Дикой охотой, уходили в вечное ничто. Всё-таки борзых оказалось существенно больше, и они нападали сразу по две-три особи на каждого вампира. Нельзя забывать и тот факт, что сражались собаки Херна ничуть не менее эффективно, чем упыри. Из расчёта один на один, имеется в виду.

При всём том, чёрной дымки тоже хватало. Борзые также гибли, вновь обращаясь в туман. Вампиры уходить в одиночестве не хотели категорически и всеми способами, не чураясь ни подлых, ни бесчестных приёмов в драке, пытались захватить с собой как можно большее количество наших защитников. Тем удивительнее было наблюдать, как после завершения побоища перед нами снова выстроился отряд псов Херна, визуально в количестве ничуть не меньшем, чем он был изначально. И вот, как так?! Загадка…

И, да – остались только псы. Все, абсолютно все вампиры оказались повержены. Не выжил, не ушёл, не сбежал ни один из них. Как то и было уговорено.

Вскоре из своры Дикой охоты, как и в самом начале, выделился их вожак, уже изрядно потрёпанный, но, тем не менее, по-прежнему грозный и страшный. Он опять подошёл ко мне, поднялся, разве что, теперь с некоторым трудом, и вперился в меня своими красными глазами.

- Всё выполнено в точности! – нашёл в себе силы прошептать я. Шок от увиденного кровавого беспредела всё никак не хотел отпускать меня полностью.

И снова мне показалось, что пёс кивнул мне головой. Однако тут же, не дав мне полностью осознать – так это было или нет, вожак стаи, оттолкнувшись лапами от моих плеч, отскочил в сторону и, задрав морду вверх, протяжно и страшно завыл. Свора тут же подхватила посыл своего старшего и завыла вместе с ним.

Я, словно окаменев, не в силах даже пошевелиться, стоял и слушал этот концерт. Похоже, ровно в том же состоянии внимали борзым и сатир с Машей. Благо, продолжалось всё это совсем недолго. Иначе, думаю, мы бы эту ночь уже просто не пережили. Слишком велик был стресс. Даже для нас.

Между тем, псов Охотника в который раз начал окружать густой туман, поднимающийся, как и в самом начале, словно из земли. Собаки тут же прекратили выть и, припав к траве, завертелись, закружились, громко скуля, только теперь не грозно уже, а чуть ли не жалобно, и постепенно начали скрываться всё более и более в дымке. А затем, совершенно неожиданно для нас, когда в сплошной пелене уже совершенно ничего невозможно было разобрать, резко и разом, буквально в секунду, туман провалился в землю. И мы снова остались на поляне одни. В полной тишине и кромешной тьме.

Неслышно было птиц. Ладно, заснули уже, может. Правда, это умудриться ещё надо было в таких-то условиях. Но и насекомые же все попрятались! Хотя тоже, казалось бы – им-то что за печаль? Им-то что грозит? А вот, поди ж ты, убрались подальше. Крылышки сложили и сидят вместе все где-нибудь в лесной дубраве, в самой чаще да под листвой, дрожат потихоньку.

Что касается пикси, что успел предупредить нас о засаде, так он, надо полагать, и вовсе при первой же возможности дёру отсюда дал. Прихватив с собой по пути всех прочих сородичей, которые на беду свою в эту ночь в парке Виндзорском оказались. Сомневаться в том, что инстинкт самосохранения победил природное любопытство этих фейри, не приходилось.

Только олени где-то, скорее-то всего – на окраинах парка, в истерике бьются, рогами в забор упираясь. Крыльев-то у них нет, через ограду не уйти. Так что деваться им просто некуда.

В общем, совсем одни мы остались. И, можно о том абсолютно уверенно говорить, так до домика лесника одни и дойдём. В ближайший час-два никто к нам приблизиться ни рискнёт. Да, оно и к лучшему. Хватит уже потрясений на сегодня. Хватит! Горячий до невозможности душ и тёплая постель. И к чёрту ужин! Душ и постель. Вот всё, что мне сейчас нужно.

Как ни странно, но хотя бы конец дня прошёл полностью по моему плану. Без каких-либо отклонений. Или это потому просто, что время за полночь перевалило? То бишь потому, что следующие сутки уже свой отсчёт начали?

Как бы то там ни было, мы, как и ожидалось, совершенно без приключений и никого не встретив на своём пути, довольно быстро добрались до жилища хранителя парка. И, с ходу пресекая любые возражения и расспросы, потребовали предоставить нам комнаты для отдыха.

- Только один вопрос! – лесник умоляюще протянул к нам руки. – Это ведь был Он?! Да, да! Я ни с чем и никогда не перепутаю лай его собак! Он! Так почтит ли божественный Охотник мой дом своим присутствием?

- Нет. Не почтит, – довольно грубо ответил сатир, но затем всё же несколько смягчил свой тон. – Это мы борзых призвали. Херн дал нам такое право. Его самого здесь нет.

Хранитель парка, осознав услышанное, действительно спрашивать более ничего не стал, подобострастно склонился перед нами и взмахом руки указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Видимо там и находились комнаты для гостей. Что уже буквально через пару минут и нашло своё подтверждение.

Орис с Машей, кстати, от еды тоже отказались, также как и я. Несмотря на то, что лесник во всех красках расписывал все те яства, что готов предложить нам на ужин.

Вообще, тон хранителя парка заметно поменялся по отношению к нам в сторону глубокой почтительности, если не сказать – заискивания. Да и ещё бы! Мы, оказывается, Дикой охотой управлять можем. Шутка ли! Ну а, о том, что это всего лишь разовая акция была, знать леснику было совсем необязательно. Меньшие знания – меньшие печали, как говорится.

В итоге, спать мы легли голодными. Настолько, насколько это понятие, само собой, применимо к нам. Во всяком случае, только лишь пустым желудком, читай – срочной потребностью восстановить изрядно потраченную за ночь жизненную энергию, можно объяснить то, что лично я поднялся с постели уже к завтраку, спозаранку.

Несмотря на довольно раннее время, одежду мою успели и почистить, и погладить. Ночи на это вполне хватило, невзирая на изрядно потрёпанный вид моего наряда. И – нет. Следов крови на нём не было. Пугать прислугу было нечем. Вся кровь осыпалась пеплом с моей одежды ровно в тот момент, когда последний вампир обратился в дым. Однако и без того мой костюм, побывавший уже в стольких переделках, настойчиво требовал основательного ухода.

Столовую комнату я нашёл по запаху свежесваренного кофе. Тем паче, что находилась она также на втором этаже и совсем недалеко от моих апартаментов.

Довольно потирая руки и уже предвкушая вкус горячего напитка на языке, я вошёл в обеденный зал и обнаружил там сатира с Марией. Они, оказывается, встали ещё раньше, умудрившись опередить меня.

Девушка сидела за массивным столом из натурального дуба и с аппетитом уплетала яичницу. Орис же стоял с кружкой чая напротив торцевой стены и внимательно рассматривал размещённый на ней герб с вычурным рисунком.

Я улыбнулся Маше, подошёл к стоящему неподалёку сервировочному столику, налил себе в чашку кофе, с наслаждением отхлебнул и, чуть подумав, сразу за еду приниматься не стал, а присоединился к рогатому. Однако даже утра доброго пожелать ему не успел.

- Это герб нашего рода, – раздался от дверей голос хозяина дома. Хранитель парка тоже оказался ранней пташкой и, встав, сразу поспешил к нам. Хотя, может, его и предупредили просто, что мы уже завтракаем, и он вынужден был подняться ни свет, ни заря.

- Вот как… – протянул сатир. – Впрочем, чего скрывать, я так и подумал. А не соблаговолите ли подойти поближе ко мне, любезнейший?

Лесник слегка нахмурился, тон Ориса ему явно не понравился, но, тем не менее, он сразу, не задерживаясь, направился в нашу сторону.

- Это ваше? – как только хранитель парка встал рядом с нами, сатир, словно фокусник, достал откуда-то, даже я не успел заметить откуда, серебряную запонку и продемонстрировал её хозяину дома. – Здесь выгравирован герб, точно такой же, как ваш.

- Да, это моя запонка, – лесник был искренне удивлён. – Я потерял её, не так давно, правда. Где вы её нашли?

- Рядом с местом, где убили Томаса, – вздохнул рогатый и тяжело опустил свою руку на плечо хранителю парка.

- Где пряжка, любезный? Где пряжка? – я понял как-то всё сразу. В голове моей щёлкнуло и все пазлы разом встали на свои места. Да, и как тут было не понять? Кивнув головой сатиру, я тоже положил свою руку на плечо лесника,только уже другое.

- Я лишь желал иметь у себя хоть что-нибудь, принадлежащее лично Охотнику. Неважно что. Всё равно. Хоть что-нибудь! То, что было бы лично моё и ничьё более! – хозяин дома под нашим давлением в один миг растерял весь свой лоск и свою чопорность, превратившись в обычного испуганного старика. – А Томас он… Он был никчёмный, спивающийся неудачник! Почему?! Ну, почему таким, как он, всегда везёт?!

- А о том, что торк у Томаса, вам сообщил О’Райли. И вы тут же поспешили вслед за своим молодым помощником, – скорее констатировал, чем спросил, Орис. – Непонятно только, зачем убивать парня было. Концы в воду? На всякий случай? Ну, а что ещё…

- А затем вы предупредили ирландца о том, что мы снова в Виндзоре… – продолжил я.

- Вам нечего, совершенно нечего больше опасаться, – затараторил лесник. – Никакой опасности больше нет! О’Райли уехал из города на месяц, а у меня вам нечего, совершенно нечего опасаться. Здесь вас никто не посмеет тронуть! Да, никто и не узнает, что вы здесь!

- Так, где всё-таки пряжка? – лично меня совершенно не интересовали ни объяснения, ни оправдания старика. Мне нужно было то, за чем мы прибыли в это место. И нужно было немедленно.

Эпилог

- Сначала амулет, – я был непреклонен.

- Ну, согласитесь, вы же просто отдохнули на Земле! Когда ещё вы такое задание получите?! Две недели безмятежного отпуска! Разве это недостаточная цена?! – Херн возмущенно мотнул своей рогатой головой. – И где, кстати, моя серебряная монета. Верните её.

- Монету пришлось использовать, – пожал плечами я. – Возвращать нечего.

- Вот как… – Охотник поменял тон и внимательно посмотрел на нас. – Расскажите мне, как и где вам удалось найти мою пряжку.

- По контракту мы должны были выполнить задание, но вот раскрывать детали того, как именно это было сделано, мы не обязывались. От слова совсем. Что-то не нравится в нашей работе, можете к нам больше не обращаться, – сатир, как обычно, со всеми богами, кроме Диониса своего, расшаркиваться точно не собирался.

- Всё так, – кивнул головой я. – Всё так. И опять возвращаясь к нашему первому вопросу – сначала вы отдаёте принадлежащий нам по контракту амулет, замедляющий время, и лишь затем уже мы отдаём вам ваше имущество. И только в таком порядке! Не то, чтобы мы вам не доверяли… Не подумайте! Впрочем, никто ведь вас не торопит. Мы можем совершить обмен и когда-нибудь потом. Когда вы будете готовы к тому.

- Только помните, что без золотой пряжки на Землю вы попасть не сможете, – вступила в разговор Маша. – И на этом, собственно, всё. Времени на споры у нас больше нет. Простите уж великодушно, но нас ждёт адепт. Мы и так уже опаздываем на тренировку. А это, знаете ли, чревато…

- Ладно, ладно, – пошёл на попятную Херн. – Трое на одного. Как тут с вами бороться?! Вот он амулет. Держите.

- Отлично! – сатир взял с протянутой ладони Охотника обычное медное колечко, покрутил его в руках, одел себе на палец и удовлетворённо кивнул. – Лёша, можешь отдавать товар заказчику.

Я достал из кармана торк и, в свою очередь, протянул его на ладони Херну. Рогатый бог хмыкнул, забрал свою собственность, ещё раз внимательно окинул нас взглядом и, не прощаясь, как это и принято у местных жителей божественного происхождения, покинул нас.

Ну, конечно! То, что Охотник при первой же возможности выведает у своих борзых, для чего именно мы их призывали, можно было даже не сомневаться. Ну да, что с того? Общая картина от того ему яснее не станет. А знать её Херну совершенно необязательно.

Опять же. Мы не такие уж добрые и всепрощающие, что просто так, из внутренних побуждений стали прикрывать истинного виновного в пропаже торка – хранителя парка, и именно потому скрыли правду от рогатого бога. Точно нет. Мы здесь преследовали собственные интересы. Воспользовались, так сказать, подвернувшейся возможностью. В конце концов, каждый раз начинать с нуля, без копейки в кармане (или там цента, юаня – не важно) и без какой-либо помощи, тоже, знаете ли, сомнительное удовольствие. Так что после того, как лесник, упав нам в ноги, взмолился о пощаде, мы поняли – вот он наш шанс. Шанс заиметь начальный, так сказать, капитал. Капитал, который мы, по мере сил, будем ещё и постепенно приумножать. За счёт подобных вот должничков.

В общем, простили мы хранителя парка, пообещав ничего не рассказывать о его участии в пропаже пряжки Херну. Взамен же лесник обязался в любой момент предоставить нам свою помощь в размере ничуть не меньшем, чем мы получили на этот раз. Прекрасное дополнение к результатам расследования, как по мне.

Воспользовались мы, кстати, предложением хранителя Виндзорского парка сразу. У нас ведь пару дней ещё законных оставалось. Это которые до возвращения на Обитель нам положены были. И провели мы их в полном соответствии со своим новым статусом нуворишей. Ну так, а что? Почему нет-то?!

Что касается морального аспекта данного вопроса. А как? Убийство всё же произошло. Так вот, напомню. Мы занимаемся поиском и возвращением артефактов, не более. Это наша задача. Выносить приговор за содеянное и уж тем более приводить его в исполнение – не наш профиль. Совсем не наш. Для того на Обители другие люди (или кто там ещё из тварей божьих) есть. Наверное, есть…

Ох! Что-то я совсем ни о том думаю, да и не в то время. Вон, Мария с Орисом уже бегут к адепту-то. Не хотят “любимые” соратнички мои дополнительной нагрузки за опоздание получить. Всё это “счастье” мне одному, похоже, оставить решили… А я что? Железный что ли?! Или обезбашенный? Так, вроде как, нет же!

Я резко встряхнул головой, отбрасывая в сторону лишние мысли и окончательно возвращаясь в действительность. Затем быстро поднялся с травы, что росла на вершине того холмика, где мы вели переговоры с Охотником, да стремглав бросился догонять свою коварную команду.