Посланник

Поручение первое. Драгоценный груз

Пекло…

Всё хорошо в этой далёкой южной стране, кроме климата и дикого, выжигающего до состояния песка солнца…

А сегодня особенно жарко. Ни облачка, ни ветерка. На море установился абсолютный штиль, что тоже редкость для данной местности.

Во мне даже сочувствие проснулось к разгружающим корабль грузчикам.

Но так. На секунду.

Потом я с удовольствием отпил холодного пива, принесённого служкой из ближайшей корчмы, вытянул ноги, расслабленно откинулся спиной на бочку с чистой пресной водой и прикрыл глаза.

Вся моя поза говорила, что мне абсолютно плевать на то, что происходит вокруг, но на самом деле это не так. Я очень внимательно наблюдал за разгрузкой корабля. За досмотровой командой, стоящей в сторонке и делающей вид, что нас тут нет. За похожими на стаю голодных шакалов наёмниками, рассредоточившимися по всему причалу, и готовыми порвать любого, кто к нам приблизится. За гомонящими на палубе матросами. За грузчиками, таскающими на спинах тяжёлый груз.

Последние напоминали муравьёв. Они сновали туда-сюда, как диковинные заведённые игрушки, отвлекаясь только на то, чтобы переложить свой груз на подводы, запряжённые тощими мулами и глотнуть воды, и снова отправлялись по сходням на борт корабля. Загорелые до черноты, невысокие, но крепкие мужики в безрукавках и коротких портках на босу ногу, с развитыми спинами и вздувшимися от натуги венами на руках и икрах.

Вечером они придут домой, запихнут в себя баланду из рыбьих ошмёток и мульих потрохов и отрубятся до утра, чтобы на рассвете снова вернутся в порт и превратиться в безмозглых муравьёв.

Так себе работёнка.

Я глотнул пива и бросил мимолётный взгляд на работающий у кормы корабля кран. Если грузчики таскали небольшие, но тяжёлые ящики со специями, там разгружали объёмные тюки с безбожно дорогим иеофирский шёлком.

Уже второй час как разгружали.

Я начинал тихонько закипать. Ненавижу ждать!

Из-за весенних штормов «Марты» и так опоздал почти на неделю, которую мне пришлось торчать в этом демоновом порту. Так ещё и эти остолопы решили уморить меня здесь!

На жару плевать. Но с моим чутким обонянием долгое пребывание в вонючем порту противопоказано. Нюх отбивает. А запашок тут стоит тот ещё. В некоторых канализациях пахнет пристойнее. И я знаю о чём говорю. В свою бытность Охотника пришлось побывать во многих клоаках.

Запах гнилых водорослей, смолы, тухлой и тут же жарящейся рыбы, человеческого дерьма и мочи, пота и немытых тел, дерьма и мочи вонючих мулов. Остро пахнет специями, запах которых перебивают зажжённые повсюду благовония…

Ненавижу порт Скалит пляже! Хуже места не придумаешь.

Но и уйти не могу. Я отвечаю за этот груз. Если с ним что-то случится – полетит много голов.

Свою-то я, может быть, сохраню, но доверия ко мне точно больше не будет. А мне как-то не хочется терять свой статус и превращаться в погонщика мулов.

Пока корабль был в море, ответственность за груз несла отправившая его сторона, но как только гордый красавец двухпалубник «Марты» бросил якорь в порту Скалит пляже, ответ за груз лёг на нас. И я доставлю груз, несмотря на то, что новая затея моего покровителя мне не нравилась. Арслан умный человек, но, как по мне, в этот раз риск и возможная прибыль были не оправданы.

Тем не менее решать тут не мне. Моё дело маленькое – доставить груз в целости и сохранности.

Справа от меня выросла мощная фигура.

- Почти закончили, - негромко сообщил главарь тех шакалов, которых грешно было называть честным именем наёмников. Колдун его зовут. Прозвище, конечно. Никакой он не колдун – уж я-то точно это знаю. Почувствовал бы.

Главарь наёмников схватил медный ковшик на длинной ручке, висящий на веревочной петле на боку бочки, зачерпнул воды и начал жадно пить. Кадык так и заходил туда-сюда.

Напившись, выдохнул довольно, почти простонав от удовольствия и зачерпнул ещё воды. На этот раз не спешил заглатывать всё разом, пил медленно, со вкусом.

Рубаха на спине и в подмышках у него была насквозь мокрой. От Колдуна несло потом, кровью и железом.

Я поморщился.

Первый раз увидел этого дикого норда где-то полтора года назад и с тех пор Арслан довольно часто прибегал к услугам его ватаги.

Как и любой виденный мною ранее житель суровых северных земель Колдун высок – выше меня на голову, широкоплеч, светловолос, голубоглаз, с аккуратно подстриженной светлой бородкой. Силен как бык, но нрав у него, как у бойцового пса, что весьма удивительно для норда. Норды славились своей железной выдержкой и холоднокровием. Сколько раз их видел – у всех не лица, а каменные маски. Словно они познали смысл жизни, а все остальные люди вокруг тлен под их ногами.

Колдун же был резким малым. Ему бы с таким пылким характером родиться здесь, в Гюнешли улке.

Наверное, именно из-за дикого нрава он сейчас топчет песок южного берега, а не славит своих богов в заснеженных горах севера.

- Всё тихо? – уточнил я, когда Колдун напился.

- Тихо, - усмехнулся наёмник. – Сам знаешь: в городе на нас никто не нападёт.

Я смерил норда хмурым взглядом и вернулся к наблюдению за рабочими.

Не нападёт…

В чём-то северянин прав. В городе на нас нападать бессмысленно. С наскока головорезов Колдуна просто так не взять. Да и обо мне нехорошая молва давно уже ползает по просторам Гюнешли улке. Здесь подготовка нужна. Добротная, продуманная засада. А потом надо так замести следы, чтобы хозяева груза ничего не обнаружили.

Но стоит нам выйти за пределы стен Великого порта, как я потеряю покой вплоть до прибытия в Зюмрют Шехир – Изумрудный город, если в переводе на мой родной язык – столицу благословенного Гюнешли улке.

К слову, в столице с её озёрами, садами, акведуками и искусственными насыпями мне нравилось больше. Там климат мягче. Зимой, закрыв глаза, можно представить, что я вновь оказался на родине где-то в середине весны.

Скучал ли я по дому? Ответ – нет. Как такового дома у меня никогда не было. У Охотника дома не может быть по определению.

Скучал ли я по своему прошлому? Тоже нет. С меня словно цепи спали, когда принял свою новую сущность.

Правы были все те, кто так часто напоминал мне о Законе: стал тварью – убей себя.

Как только меня обратили, я перестал быть Охотником, чтобы там себе не навоображал. С тех пор я был смертником, которому демонически везло выживать.

Три года я путешествовал с ядом в крови изображая из себя смелого Охотника… Три долгих тяжёлых года. Оборотни столько не живут. Пара месяцев, максимум полгода. Дальше смерть от руки Охотника или изредка Волшебника.

Недавно пошёл восьмой год моей новой жизни. Вероятно, я один из самых старых оборотней в мире.

И что, никаких эмоций? Никаких переживаний о прошлом?

Здесь я немного помнусь, а потом неохотно признаюсь.

Да, была одинокая эмоция. Ощущение потери. Грызущее изнутри одиночество.

Это странно, но единственным человеком, которого мне жёстко не хватало - была Кира. Не Ллойд, ставший мне не только учителем, но и вторым отцом, а почему-то княжна, в угодья отца которой, мы с волшебником Петером ездили, чтобы избавить уважаемого князя от докучающего ему оборотня.

Княжна-волчица…

Красивая волчица.

Мимолётное увлечение, которому не суждено было иметь будущего – оборотни не создают пары и не плодятся естественным для людей или животных путём. У нас всё проще – один укус и ты… свободен.

Я лишь недавно оценил истинный вкус этой свободы. Только, что это изменит в отношении Киры? Она там. Я здесь. Она княжа. Я безродный оборванец, который только и умеет, что убивать.

И всё же девушка стала настоящим наваждением. Причём я до сих пор не понял, когда и почему это случилось. Но даже сейчас, спустя четыре года она приходит ко мне во снах.

Да я даже женщин себе выбираю похожих на неё! В Гюнешли улке это несложно. Тут хватает темноволосых красоток. Это у нас почти все светленькие или рыжие, за редким исключением, а тут кругом загорелые смугляночки с яркими, как летнее небо глазами…

Я едва дождался окончания разгрузки, а потом погнал обоз, состоящий из двух десятков длинных подвод в сторону выездных ворот.

Вернее, попытался погнать, но тут Колдун обломал мне все планы.

- Удивляюсь тебе, посланник уджбея, - смотря на меня свысока, осуждающе сказал наёмник. – Не знать какой сегодня день…

Колдун на местный манер поцокал языком и покачал головой, и вместо того, чтобы объяснить суть претензии, откусил от спелого сочного персика, брызнувшего в меня соком.

Я брезгливо отёр рукав рубахи и глянул на норда злым волчьим взглядом.

Колдун только глаза закатил. Прожевал мякоть и всё-таки пояснил:

- Татил Рухлары, Джинн. Сегодня праздник. Через пару часов ты не увидишь на улице ни одного местного. Скажи спасибо, что нас успели разгрузить.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить о чём толкует Колдун. Потом я мысленно выругался.

Действительно… То-то на улицах так мало народу.

Что-то я расслабился в последнее время. Потерялся в однообразных скучных и тягучих как патока днях. Не к добру это. Уж кому-кому, а мне скучать вредно.

Но, тут и не удивительно забыть. В Гюнешли улке каждый месяц по три-четыре праздника. Любят местные отдыхать. Да и сами неспешные, вдумчивые и основательные. Если строят дом – так настоящую крепость, если заводят семью – то до конца жизни, если таят месть в душе – то идут до конца.

Но при этом народ открытый, добродушный и гостеприимный.

Что, опять же, не мешает оставить иноземца без штанов. Обман чужаков в Гюнешли улке возведён в ранг искусства. Со своими же дела ведут относительно честно – какой купец упустит выгоду?

Вот только злить народ не надо. Нравы тут взрывоопасные. Гостеприимный хозяин может в один момент превратится в яростного воина, стоит оскорбить его близких, или врагам напасть на его дом.

Я пару секунд раздумывал не послать ли традиции к демонам и прямо сейчас погнать обоз в путь, но всё же согласно кивнул. Колдун снова прав.

- Возвращаемся в «Рубин».

- Вах! Я так и думал, что ты разумный человек! - хлопнул меня по плечу Колдун и жестом изобразил «стопочку»:

- Раз мы никуда не едем, может?..

- Нет. Узнаю, что кто-то пил – сам прирежу, - пообещал я.

Парни Колдуна вместе со мной ждали прихода запоздавшего «Марты» и всю эту неделю строго соблюдали сухой закон. Даже по бабам я не разрешал ходить. Поэтому сейчас наёмники были особенно злыми.

- Да, ладно тебе, Джинн. Праздник же. У местных принято…

Договаривать Колдун не стал. Натолкнулся, как на каменную стену, на мой окончательно потемневший взгляд и в знак капитуляции, выставил перед собой руки.

Здесь, в Скалит пляже, моё имя отчего-то не прижилось, так что люди быстро переиначили его на местный манер. Так из Грэмлина я превратился в Джинна – злобного духа, обладающего сверхчеловеческими способностями и страсть как любящего вредить простым людям всем, чем только можно. Дальше я так и представлялся.

Хорошо хоть не приписали пожирание душ. Хотя, некоторые верят, что именно ими я и питаюсь. Тот же начальник порта… После нашего знакомства, его при виде меня, каждый раз проносит. Сегодня так вовсе не сам пришёл, а прислал вместе с досмотровой командой своего заместителя. А зам его мужик сообразительный, близко ко мне не подходит, всё через Колдуна передаёт.

Но Колдун прав. Сегодня мы никуда не едем. Ещё пара часов и жизнь в городе, как и по всей стране замрёт. Да и припозднились мы, если честно - идти по жаре не самый лучший вариант. Я бы вовсе предпочёл ехать в ночь – увы, люди, в отличии от меня в темноте не видят.

«Тахты Рухлары» - проговорил я про себя и так же мысленно поморщился. Праздник духов. День памяти усопших.

Как он не вовремя.

Говорят, в этот день духи предков возвращаются в наш мир и, либо наказывают провинившихся потомков, либо благословляют их.

У местных принято собираться всей семьей у домашнего очага, выставлять богатые яства и задабривать предков сказками, легендами и песнями. Даже те, кто сегодня оказались вдали от дома, редко нарушают традиции, собирая скромный стол из того, что есть под рукой. Исключением являются владельцы гостиниц, Караван-сараев и корчмари – их заведения работают всегда.

К вечеру улицы никогда-не-спящего-города непривычно опустеют. Приезжие и те разбредутся по дешевым забегаловкам. Сегодня будет одна из самых спокойных ночей в году, стража может выдохнуть с облегчением.

Обычно в Скалит пляже веселье бьёт ключом, не унимаясь ни на секунду. За это и не люблю этот город.

«Кровавый рубин» был одним из элитных гостевых домов в Скалит пляже. Лично я останавливался здесь в каждый свой визит – как-никак заведение принадлежало моему покровителю. Меня здесь все знали, но не скажу, что любили.

Всю эту неделю я провёл в «Рубине» и теперь вновь предстоит ждать. А терпение никогда не было моей сильной стороной.

Как только подводы загнали на территорию гостевого дома, я тут же улизнул в корчму при заведении, оставив все заботы о грузе на Колдуна. Сюда точно никто не сунется. Себе дороже такая затея.

- Эй, хозяин! Выпить мне и моим парням! И пожрать не забудь! – на моём родном языке прокричал главарь наёмников, распахнув настежь дверь.

Здесь, в порту Скалит пляже – крупнейшего порта Гюнешли улке на нём говорила каждая собака.

- Тише ты! – шикает на него один из гостей «Кровавого рубина», сидящий у самой двери.

Наёмник открывает рот, чтобы послать заросшего по самые глаза чёрной густой бородищей мужика, но так и не успевает ничего сказать. По залу корчмы разносится грустная протяжная мелодия, за которой следует тихий голос. Мой голос. Грубый, низкий с хрипловатыми рычащими нотками – говорят, такой нравится женщинам. Он пробирает до мурашек, проникает в самую душу, заставляя не просто слушать песню - он заставляет прислушиваться к словам, ловить каждый отзвук мелодии, примерять на себя ощущения того, о ком я пою, проживать за них… вместе с ними их жизни.

За годы путешествий по стране в качестве Охотника, историй, сказок и песен накопилось достаточно – лишь успевай переводить на чужой язык.

Мне снова вспомнилась Кира. Увидел жену одного из постояльцев в зале и образ волчицы так и всплыл перед глазами. Вот я и взял уд и полез на сцену, выть от тоски на свой собственный лад. Иначе убью кого-нибудь.

Только местным жителям всё равно не понять, о ком или о чём я пою.

Они не знают горя от тёмных тварей. Здесь, в благословенном Гюнешли улке, тех почти нет. За четыре года, что я здесь – встретил не больше дюжины тварей.

И это было… с одной стороны здорово, с другой – мои навыки Охотника на южном берегу оказались бесполезны.

Поначалу меня это напрягало, всё время был начеку и всюду искал подвох – ну не может такого быть! Потом привык.

А твари… Они ведь разные бывают, не только тёмные…

Главарь наёмников встретился со мной взглядом, развязно ухмыльнулся и развёл руками. Попытка – не пытка. Какой уважающий себя наёмник да без выпивки?

Я отрицательно покачал головой и продолжил неспешно перебирать кончиками пальцев струны уда, краем глаза наблюдая, как наёмники, повинуясь воле невысокой тощенькой Дилары – хозяйской дочки, рассаживаются за столы.

В этой стране уважали хозяев дома и старались не нарушать законы гостеприимства, особенно в заведениях, принадлежащих сильным мира сего.

Я мысленно оскалился в усмешке. Пока я на сцене, тем более ни у кого не возникнет желания нарушать законы этого дома. Я имею склонность наносить тяжкие телесные повреждения, зачастую несовместимые с жизнью тем, кто мне мешает - обслуга заведения и завсегдатаи «Рубина» прекрасно это знали. И новичкам объясняли, пока за объяснения не принимался я сам.

Впрочем, «Рубин» относился к тихим заведениям. Люди платили немалые деньги, чтобы провести здесь переговоры или спокойно отдохнуть. Если хочется драки – всегда можно выйти в порт и зайти в первую попавшуюся забегаловку.

Увы, мне, как посланнику уджбея такие развлечения были недоступны. Ничего, я находил иные способы выпустить пар.

За прошедшие четыре года я приобрел своеобразную репутацию. Тёмную. Злую. Бравостью Охотника она и отдалённо не пахла.

Другого от зверя в человеческом обличье ожидать не приходилось.

И, признаться честно, мне это нравилось.

О моей истинной сущности знали единицы, остальные на каком-то инстинктивном уровне старались держаться от «странного чужака» подальше.

Я закончил песню, задумчиво посмотрел на притихших наёмников, на столы перед которыми начали споро выставлять тарелки с едой, и затянул древнюю балладу о проклятом короле, обреченном на вечную жизнь в виде рыцаря смерти.

Между прочим, реальная история. Этого рыцаря убивали всем миром, да так и не убили. Он и сейчас бродит где-то здесь. Вернее, там, на Западном берегу, в тысяче километров от берега Солнечной страны.

Только не каждый знает, что он совсем не рыцарь смерти, а дух, призванный на вечную службу своей стране. И появляется только тогда, когда её жителям грозит опасность.

Все мы кому-то служим. Сознательно или не осознавая этого. Раньше я служил Кругу, людям, которые не могли защитить себя сами, служил долгу Охотника. Теперь я служу большому человеку в Гюнешли улке. Так же, как ему служат и наёмники во главе с Колдуном.

Наверное, единственные, кто по-настоящему свободны от служения – это умалишённые. Блаженные люди. В чём-то счастливые.

Доиграв балладу, я ещё немного помучил струны уда, отдал инструмент шустро подбежавшему сынишке хозяина «Рубина» и, спустившись со сцены, подсел за стол к наёмникам.

Дилара немедленно поставила передо мной кувшинчик с холодным тёмным пивом.

Хорошая девочка: сообразительная и шустрая. С одного взгляда понимает, что нужно клиенту.

Наёмникам из выпивки обломился только холодный чай. Мне же можно и пива глотнуть - оно меня не берет, пьёшь, как воду.

- Бебек! - причмокнув, выдохнул Колдун вслед Диларе и с вожделением уставился на глиняный кувшинчик, содержимое которого очень быстро исчезало у меня в глотке. Вздохнул. Приложился к стакану с холодным чаем.

Девушка смущённо улыбнулась, перекинула на спину чёрную косу толщиной с мой кулак, открывая узкое симпатичное личико, и поспешила одарить своим вниманием наёмников за соседним столом.

Без пошлости. Тут с этим делом очень строго. Особенно для девушек.

Я отставил опустевший кувшинчик и хмыкнул.

«Бебек» - одно из тех немногих простых слов, которые знал Колдун. Остальной его лексикон на языке Гюнешли улке состоял из воинских команд и ругательств. Однако изъясняться он умудрялся со всеми. Талантище. Мы с ним общались на моём родном языке. Его он знал почти в идеале. Где учил, не знаю, и никогда не интересовался.

А вот язык Гюнешли улке ему не давался.

Либо он хорошо притворялся.

Порой мне казалось, он всё прекрасно понимает, специально прикидываясь необразованный дураком. Да и в традициях и правилах поведения главарь наёмников разбирался не хуже местных жителей. Но раз Арслан допускает его до столь важной работы, я спокоен. Своему покровителю я верю безоговорочно. Я Ллойду так не верил!

У меня проблем с языком не было. Выучить чужую речь оказалось несложно. Достаточно пустить кровь несогласным с твоим мнением, и окружающие очень быстро понимают, что от них хотят. А потом помаленьку, день за днём, год за годом... благо учителя были хорошими - мой покровитель об этом позаботился.

Тут стоит отдать ему должное – вместо того, чтобы убить, когда я напал на него, он меня приютил. Дал кров и пищу. Дал работу. Дал новую жизнь, в которой есть смысл.

Но, что самое важное: не позволил окончательно скатиться до уровня тёмной твари. Только благодаря ему я до сих пор остаюсь человеком.

Я снова усмехнулся про себя.

Человеком меня назвать всё же сложно. Я уже не тот наивный Охотник. Я стал чем-то большим. Куда опаснее. И намного жёстче.

Даже мой покровитель несколько раз отмечал это. А он сам далеко не святой.

Если честно, я до сих пор не уверен в его природе, но отчего-то не спешу, ни спрашивать напрямую, ни копаться в его грязном белье. Да, есть догадки. Думаю, если озвучу их – окажусь недалек от истины.

Но не хочу.

Зачем? За четыре года Арслан ни разу не дал повода усомниться в себе.

Несомненно, его решения порой сверх жестоки, но на то он и правитель, чтобы уметь жертвовать малым во благо большего.

Арслан был одним из четырёх уджбеев Гюнешли улке. Он страж Восточных пределов. Выше него только султан. Такая власть на пару с ответственностью накладывают на человека свой отпечаток.

Я же стал посланником уджбея. Его голосом, глазами, ушами и мечом. Доверенным лицом для… всякий разных поручений.

И меня более чем устраивает новая жизнь в том виде, в котором она есть сейчас.

Жизнь, в которой больше нет места Охоте.

Вернее, я больше не Охочусь на тёмных тварей.

Кроме тех случаев, когда об этом не просит мой покровитель.

А как уже говорил – тварей здесь немного.

Традиции, правила и законы Гюнешли улке я тоже прекрасно знал и легко мог себе позволить их нарушить. С массивным золотым браслетом, скорее наручем посланника, обильно украшенным самоцветами, я мог многое, в том числе безнаказанно калечить и убивать. Браслет подтверждал мой высокий статус и наделял обширным кругом полномочий.

И всё же я старался не порочить честное имя и репутацию своего покровителя.

По крайней мере часто и в открытую.

Время оборотня – ночь.

- Почему так мало парней оставил снаружи? – спросил я главаря наёмников.

Колдун снова вздохнул, бросил последний, истосковавшийся по ласке хищника взгляд на красавицу Дилару, залпом выпил половину стакана чая, скривился и только после этого посмотрел на меня с пренебрежением:

- К чему? Здесь-то откуда взяться дуракам, которые решат напасть на нас? Расслабься, Джинн. Если кто сдуру сунется – прирежем. - Колдун равнодушно пожал плечами и допил чай.

И он не нагонял жути и не преувеличивал. Он бы всех перерезал будь его воля. С ножом в руках этот норд превращается в настоящего мясника.

Но он опять же прав. Это я придираюсь. Здесь, в «Рубине» на нас не посмеют напасть.

Однако, мне неспокойно. Давит что-то, свербит изнутри, но я никак не могу понять причин. Странные ощущения. Неправильные. Никогда такого не было. Вроде и опасность, но не она. Скорее, какая-то тревожность. Как Марты подошёл, так и потряхивает.

Посидев полчаса с наёмниками, я решил размять ноги. Заодно и груз проверю.

В Гюнешли улке необычная для западного человека архитектура. Обычно местное жилище представляло собой квадрат диагональю от двадцати до двухсот метров в один или два, редко три этажа с просторным внутренним двором. Первый этаж всегда утоплен до половины в землю, этакий полуподвал. На втором необычно высокие потолки. Внешние стены толстые, не меньше полуметра – такую сходу тараном не прошибёшь, - выложены из камня или кирпича, побелены и без окон – что отлично защищало от посторонних взглядов и жары. Зато внутри хозяева могли разгуляться как им вздумается. И чем дороже интерьер – тем статуснее владелец.

Но были здесь и обычные двух и одноэтажные халупки. Беднота вовсе жила в бараках, как те же портовые грузчики.

«Кровавый рубин» относился к постройке первого типа и был довольно успешным заведением, так что все подводы удалось загнать в обширный внутренний двор. При этом места осталось достаточно, чтобы смело стрелять из лука или обучать джигитовке. Телеги подогнали вплотную друг к другу и укрыли отрезами водонепроницаемой ткани.

Не самая своевременная мера – судя по погоде, дождя не будет ещё с неделю, как бы не с две.

На этой мысли я машинально поморщился и сплюнул – за эти годы я так и не привык к длительному пеклу. Жара выпивала все соки и плавила мозги, делая из самого внимательного человека сонную муху.

Мулов выпрягли и разместили под навесом в дальнем углу двора. Как только покинем город, сменим их на нормальных лошадей. В городе лошадям нет места. Слишком большой налог придётся заплатить даже моему покровителю. В Гюнешли улке в вопросах налогов никому не дают поблажек – сам султан и тот платить будет, если въедет в город на лошади.

С тоской взглянув на ярко-синее без единственного облачка небо, кивнул парням Колдуна. Норд оставил жариться на солнцепеке шестерых низкорослых, похожих друг на друга чернявых крепышей. Насколько знаю, все они кровные братья. Есть ещё седьмой, но тот слишком молод – два месяца, как в отряде, его пока на важные дела не берут и бегает пацан в роли «подай-принеси, не мешай, отойди».

Тут же, неподалёку крутилась и охрана гостевого дома. Ещё пара человек с арбалетами сидели в хорошо укрытых «гнёздах» под козырьками крыш декоративных башенок, расположенных на южном и западном углах дома.

- Свободны, - бросил своим наёмникам и те послушно отправились в корчму. Даже не обернулись.

Свора Колдуна мои команды исполняла, но, если северянин прикажет порвать меня – приказ они выполнят без вопросов и колебаний. У них только один командир. Мой же авторитет держится в основном на страхе. Они не раз видели с каким цинизмом я убиваю и выполняю прочие поручения уджбея.

Я стал далёк от того идеала Охотника, которым когда-то был.

Но и в неуравновешенную беспринципную тёмную тварь не превратился. Принципы у меня всё-таки были.

К примеру, я никогда не убивал детей.

Впрочем, Арслен мне никогда такого и не приказывал.

Я ещё немного постоял под козырьком, обозревая «драгоценный груз» Арслана, потом смочил шарф в бочке с водой, стоящей справа от крыльца, обмотал мокрую материю вокруг головы и шеи, перешел на другую сторону двора и устроился под навесом на тюках сена. Здесь пахло животными и прелой травой. И этот запах был для меня во сто крат лучше, чем потные тела в корчме.

Надо было наплевать на традиции и погнать парней в дорогу, но ведь не поймут. Традиции в этой стране значили многое. Сегодня даже мой авторитет у местных не сыграет роли. То-то они сегодня так активно тормозят все работы. Праздник у них! А для меня очередная головная боль.

Конкурентов у Арслана немного. Но те, которые есть… опасны ничуть не меньше моего покровителя.

Угораздило же забыть о празднике, а «Мырты» так не вовремя бросить якорь…

***

Тихо, словно мир на сегодняшний вечер вымер...

Нет, вру. Вечер лишь кажется тихим. На самом деле стоит прислушаться, и можно различить отзвуки негромких песен, рассказывающихся шепотом историй и странный гул, которому я никак не мог подобрать определение и природу его происхождения.

Гигантский шершень в закрытой стеклянной банке? Призывающий к наступлению рог, отчего-то трубящий из-под земли? Готовящаяся к бунту толпа? Ураган?

Противно и неприятно. Все время хотелось передернуть плечами и заткнуть уши, а то и вовсе почесать когтями внутри черепа.

Впрочем, уши я уже затыкал – не помогло. Гул проходил через меня, отдаваясь зубной болью и ломотой во всём теле, как при лихорадке. Сердце учащенно билось в груди, пот так и катился градом и, признаться честно, было дико страшно. Словно я маленький ребёнок, которого мать бросила посреди тёмного злого леса. Хотелось забиться под какой-нибудь корень и тихо скулить от ужаса.

- Ты это чувствуешь? – поинтересовался вышедший глотнуть ночного воздуха Колдун.

Впрочем, не просто так он вышел, раз задает такие вопросы. Тоже что-то чувствует. Тем более притащил с собой хвост из своих людей - с северянином из корчмы выбралась четвёрка крепких парней. Трое из них вели себя до безразличия спокойно, словно ничего не чувствовали, четвертый вертел пальцем в ухе. Видать, пытался таким нехитрым способом избавиться от гула.

Увы, это тоже не помогает. Я пробовал.

Значит, не я один его слышу.

Это хорошо. А то уже решил, что перегрелся на солнцепёке, вот и мерещится.

Что плохо – я не понимаю, что происходит.

И ещё хуже то, что я прозевал момент, когда подошли наёмники. Очнулся только, когда Колдун задал свой вопрос, а для меня это непростительная оплошность. Смертельная – будь Колдун врагом.

Вздрогнув от неожиданности, я угрожающе оскалился и тихо зарычал, на мгновение выпустив истинную сущность.

Колдун замер, всматриваясь в темноту угла, в который я забился. Его парни машинально потянулись к висевшему на поясах оружию, но главарь резким жестом остановил их. И правильно. Я сейчас как оголённый нерв, могу кинуться.

- Джинн? – не дождавшись ответа на свой вопрос, напряженно позвал Колдун.

- Не знаю, - с трудом взяв себя в руки, глухо и отчего-то хрипло отозвался я.

- Магия? – возбудился северянин, жестами начиная раздавать указания своим парням. Его тяга ко всему связанному с магией порой доходила до абсурда. Оттуда и прозвище.

Один раз я спросил, почему он с такой манией не осел на моей родине, где магия и волшебники в почете, но ответа так и не получил. Северянин пробурчал что-то невразумительное, и нахохлился, как промокшая птица под проливным дождём.

- Нет, - прохрипел я, борясь с накатывающими волнами паники.

Даже не помню, когда в последний раз мне было так страшно. Была бы это магия, я бы почувствовал. Её аромат трудно спутать с чем-то другим, особенно здесь, в Гюнешли улке, где любое упоминание о магии приравнивалось чуть ли не к государственной измене.

То, что творилось сейчас…

Гул всё усиливался. Нарастал. Давил на меня. Появилось противное дребезжание. Внезапно громыхнуло, словно небо упало на землю, и… нас тряхнуло.

Земная твердь, словно норовистая лошадь, впервые поставленная под седло, взбрыкнула, вздыбилась, начала ходить ходуном, пытаясь сбросить нерадивого наездника.

Потерявший равновесие Колдун, шлёпнулся на задницу и громко выматирился на своём родном языке. Из наёмников устоял только один, и то только благодаря стене, на которую оперся. Но тут же отскочил подальше – стена пошла трещинами и посыпалась мелким крошевом.

Снова гром. И снова толчок.

Я успел выпрыгнуть из-под навеса за секунду до того, как сложились опоры, и плотная материя накрыла уложенные под ней тюки сена.

Встать на ноги даже не пытался – трясло уже непрерывно и с каждым мгновением всё сильнее.

- От домов! В центр двора! – орал пытающийся подняться на ноги Колдун.

Привыкшие исполнять приказы наёмники всё сделали правильно и, уподобившись мне, на четвереньках поспешили к подводам.

Поднятая тряской пыль взметнулась вверх, выше крыш. Освещающие внутренний двор масляные лампы с треском лопались, гасли одна за другой, откуда-то сзади потянуло дымом и гарью. Видимость враз упала до нуля. Ориентироваться приходилось на слух. Да и тот пасовал. В ушах гремело, земля под ногами кряхтела и стонала, ходя ходуном.

А потом всё неожиданно стихло.

И вот теперь тишину смело можно было назвать абсолютной.

Всего несколько секунд, краткий миг полнейшего затишья, после которого мир взорвался звуками.

Крики о помощи, болезненные стоны, визгливое женское причитание, перепуганные вопли животных, проклятия и молитвы – всё слилось в сплошную многоголосую какофонию боли, страха и смерти.

Похоже, плохо было всем, кроме меня. Преследовавшая меня последние несколько часов тревожность, наконец, отступила, и вернулось полное самообладание. Прямо гора с плеч свалилась и дышать, несмотря на поднятую землетрясением пыль, стало легче.

И первое, что я сделал – проверил подводы.

Плотная ткань, предназначенная для защиты от влаги, покрылась толстым слоем пыли, и пыль продолжала оседать – вот и весь урон грузу. Не зря укрыли. Не забыть потом поощрить столь предусмотрительного человека.

Если живым отыщется.

- Колдун!? – заорал я в попытке узнать, куда делся наёмник. Видимость была почти нулевая, нос тоже забило вездесущей пылью.

Пыль оседала медленно, сзади поднимался столб чёрного удушливого дыма, но уже сейчас было ясно, что гостевой дом понёс значительные разрушения: декоративных башен больше не было, западная часть дома обвалилась сразу в нескольких местах, открывая вид на улицу, главное здание и внутренние пристройки в руинах, и это только то, что я смог заметить при беглом осмотре. Что творилось на противоположной стороне гостевого дома с моего места видно не было, но судя по воплям – там не лучше.

- Жив, - кашляя, откликнулся северянин. И тут же устроил перекличку своим парням.

Все четверо были живы, отделавшись лёгким испугом. Ещё тройка наёмников успела выскочить из корчмы, заработав ссадины, синяки и наглотавшись пыли.

Остальному отряду Колдуна не повезло. Верхние этажи обрушились, погребя под себя вход в корчму. Запасного выхода, увы, не было, и парни оказались в ловушке. Живые – я их слышал. И, если им хватит воздуха, пока мы не разберём завал – такими они и останутся. Главное, чтобы здание не продолжило рушится.

- Бога!? Доган!? Парс!? Живой кто? – нависая над завалом, проорал Колдун и едва смог удержать равновесие: неровные куски кладки, на которые взгромоздился норд, поехали под его весом.

Из-под завала раздались голоса, сообщив неплохую новость об отсутствии погибших. Пара переломов, синяки, ссадины и желание как можно быстрее выбраться под небо – в общем легко отделались. Ничего не было известно лишь о двух парнях из отряда северянина, решивших этим вечером пораньше лечь спать.

Но тут и дураку понятно – погибли. Второго и третьего этажей у гостевого дома больше не было.

Пока Колдун организовывал раскопки, я обошёл то, что осталось от «Рубина», прикинул положение дел, и уточнил наши потери. Персонал и прочие путники меня интересовали мало.

Крыло дома, где жили наши погонщики – в руинах, под ноль. Из двадцати человек в живых остались семеро – им повезло ужинать на открытой веранде. Троих везунчиков с лёгкими травмами, вытащили из-под завала сами погонщики. Ещё двое под вопросом: одному раздавило ноги, у второго пробита голова и он до сих пор не пришёл в себя. Эти нам точно не помощники. А то и не жильцы. Нет в Гюнешли улке магов, лечат здесь старыми дедовскими методами.

Лёгкий навес, под которым коротали ночь мулы, так же рухнул, но ущерба живой силе не нанёс. Мулы были напуганы, многие разбежались. Если не поломают ноги на завалах в городе – всё будет хорошо. Часть погонщиков я уже отправил обходить квартал. Пришлось, правда, рыкнуть и напомнить, кто их хозяин и за что он им платит. Если бы их не осталось так мало, точно бы прибил кого-нибудь. В назидание остальным. Злой я был после встряски.

Вернувшись к корчме, сменил выдохшегося Колдуна на разборе завала, и пока работал руками – успокаивался и прикидывал расклад.

Могла ли магия вызвать столь сильное землетрясение? Доводов «против» куда больше чем сомнений «за». Магии я не чуял, от слова совсем. Нет в Солнечной стране волшебников подобной силы. Даже если объединится сотня колдунов, ничего у них не выйдет.

В землях Гюнешли улке – Солнечной страны, или, как ещё местные называли себя: Асла инсанлары теслим – «никогда не сдающийся народ», - к магии и волшебникам относились…

Скажем так, волшебникам здесь были не рады.

Обладающих Силой, в отличие от их западных коллег, презрительно называли – шымарык. Испорченный. Тот, на кого Боги наслали проклятие. А раз Боги прокляли, значит, чем-то провинился перед НИМИ, и теперь должен истово молиться и просить у НИХ прощения. А лучше побыстрее покончить со своей порченной жизнью и не смущать людские умы. Богов здесь почитали как высшую инстанцию. И было этих богов, богинь и божков около пяти десятков. Почти за каждый аспект человеческой жизни кто-то да отвечал. У каждого бога были свои храмы, алтари, обычаи и, разумеется, праздники.

Так что волшебников, вернее сихирбазов – колдунов на местном наречии, в расчет можно не брать. Самоучки такого точно сделать не могли. Ни академий, ни школ, ни книг по магии в Солнечной стране не было. Абсолютно никаких условий для хоть какого-то развития волшебства.

Впрочем, я озвучил только официальную версию. Неофициально сихирбазы были неотъемлемым атрибутом любого вельможи. Кто-то по каким-то причинам перебирался сюда с Западного берега, кто-то пытался развивать свои силы самостоятельно. У того же Арслана при дворе неприметными тенями мелькали аж пятеро обладателей магической силы. Двух привёл лично я, трое жили при дворе задолго до моего появления. И это я ещё не всех видел. Некоторые, как и я по большей части работают в поле, а не сидят на мягких подушках во Дворце уджбея.

Я бы сейчас не отказался даже от самого распоследнего колдунишки, если тот сможет оказать хоть какую-то помощь.

Снаружи завал мы с парнями частично разобрали, дальше лезть не рискнули. Всё держалось «на соплях». Одно неловкое движение и дом осядет, раздавив людей Колдуна. Стены у здешних зданий толстые, самая тонкая с мой локоть. Если такой придавит, то сразу насмерть. Постройки старые, многие в несколько раз старше меня, и всё их обслуживание сводилось к нанесению на стены нового слоя штукатурки. Ну, и ковры для интерьера, куда ж без ковров?

Не удивлюсь, если после такой встряски весь город лежит в руинах. В Гюнешли улке землетрясение не такое и редкое явление, особенно в прибрежных районах. Скалит пляже тоже не обошла эта учесть, но раньше город затрагивало лишь самым краем или трясло слабенько, без разрушений. Халупы и бараки не в счет.

Но я же не могу просто так, без приключений!

Правда, попадать в эпицентр мне раньше не доводилось, иначе сразу бы понял, отчего меня так крючило. Но пострадавшие города видел – такие проще отстроить заново.

Было бы кому. Очень много погибших, и ещё больше калек и сирот.

Я отошёл к подводам, заново проверяя груз. Вот не давал он мне покоя и всё тут. Такой отличный момент для нападения конкурентов. Я бы обязательно напал!

Однако было тихо. Поставленный в охранение подчинённый Колдуна при моём приближении вяло зашевелился, поднимаясь на ноги. Во время землетрясения ему прилетело камнем по лбу. Хорошо так прилетело. Рана кровила долго и упорно, плюс на лицо явное сотрясение, поэтому в разборе завала он не участвовал, хотя и рвался наравне со всеми.

Я не обратил на его телодвижения внимания. Придирчиво обойдя два раза вокруг подвод и удовлетворившись их состоянием, опустился на землю, привалившись спиной к высокому колесу одной из крайних телег, зажал в кулаке пару поднятых с земли камешков и начал гонять их в ладони. Говорят, это успокаивает.

Вокруг столько боли, смерти и крови, и это возбуждало куда сильнее любой женщины. Трясёт аж всего. И я бы с удовольствием выплеснул напряжение, обратился и побегал в образе страшной на морду твари, загрыз бы кого-нибудь... Только нельзя.

Пока разгребали завал, физический труд отвлекал от подобных желаний, сейчас они навалились в полную силу.

Рядом устало опустился Колдун.

- Похоже, духи очень сильно разозлились на потомков, - без привычного энтузиазма пошутил командир наёмников.

- Простое совпадение, - столь же мрачно отозвался я, и сжал в кулак ладонь с камнями.

Камни заскрежетали друг о друга неровными боками, но выдержали напряжение.

- Для нас – да. Местные слишком набожны. Вот увидишь: скоро на улицы выползут все отбросы, возомнившие себя пророками, провозглашая Гнев богов и Конец света. Тогда здесь такой хаос начнётся…

- Тебе виднее, - не стал спорить я, снова начиная гонять камни по ладони.

Увы, один из них всё-таки треснул и начал крошится. Я разочарованно поморщился, отбросил камни и отряхнул ладонь о штаны.

Прав Колдун. Неудачный день выбрала стихия, чтобы показать норов. Уже завтра начнётся дурдом.

- Нужны люди, - сказал северянин. – Сами не разберём.

- Ищи. Моя забота груз. Твоя – люди.

- Тварь ты всё-таки, Джинн, - отозвался Колдун. Вяло так, без злобы. Прекрасно он всё понимает – сам такой.

Я глухо рассмеялся.

Колдун посмотрел на меня, сплюнул в пыль и перевёл взгляд на испещрённый многочисленными трещинами и провалами гнилой зуб остова корчмы. Оттуда, из-под завала, доносилась тихая песнь, не дающих себе заскучать, попавших в ловушку наёмников.

- Отправишь весточку уджбею? – спросил норд парой минут спустя.

- Нет смысла, - я отрицательно покачал головой. - Уверен, Арслан уже в курсе случившегося.

Нет, здесь нет кристаллов-Линков. Просто Арслан… Он всегда всё знает наперёд.

- Меня это прям утешило, - фыркнул Колдун.

- Я рад за тебя, - ответил я, опустил голову и прислушался.

Гул? Опять?

У меня по спине пробежал холодок. Очень мне не понравилось чувствовать себя испуганным и беспомощным, как щенок.

Нет, это просто поднявшийся ветер гуляет в руинах гостевого дома. Но я теперь ещё долго буду мнительным.

- Чуешь что-то? – насторожился наёмник. Он не знал кто я, но не заметить моих странностей мог только слепой. – Будут ещё толчки?

- Я похож на пророка? – я с насмешкой покосился на него.

- Если почуешь - сказать не забудь, - не обратив внимания на мой тон, попросил северянин, с кряхтением поднялся на ноги и отправился раздавать приказы. А я слушал. Внимательно слушал.

Только больше ничего не слышал.

Не знаю, как для местных, а по мне так праздник удался. Приди «Марты» на пару часов позже, и не было бы у нас, ни корабля, ни груза.

А, может быть, и нас самих бы не было.

Нам повезло. Нам невероятно повезло!

Завал удалось разобрать к утру. Отправленные на поиски строителей наёмники (как сказал Колдун: парни местные, знают, кто в стройке разбирается и где искать) привели не строителей, но инженера с парой помощников.

К этому времени вернулись и погонщики с частью разбежавшихся мулов. Из двадцати голов удалось вернуть семнадцать.

Животные упрямо орали, упирались, по их шкурам постоянно прокатывалась нервная дрожь, но почти все целые. Лишь один самец прихрамывал на заднее левое копыто. Его я велел тут же зарезать и пустить на похлёбку. Люди за ночь вымотались и проголодались. Я сам был готов в сыром виде сожрать мулятинки.

Пока инженер с помощниками вызволяли парней Колдуна, я стоял в сторонке и наблюдал.

В основном за грузом. Вернее, за чернявым пареньком, разносящим воду.

Тот как муха над кучкой дерьма, крутился вокруг подвод, но близко подходить не решался. Заметив же мой взгляд, вовсе испарился.

Я за ним не пошёл. Возможно, парнишка просто решил наудачу поживится барахлом богатого гостевого дома.

Или оценивал оставшиеся в распоряжении обоза силы.

На всякий случай запомнил его запах.

Когда отряд Колдуна вернулся в строй, мы подсчитали окончательные потери.

Среди наёмников, слава местным богам, было всего двое погибших. Те самые, кто рано ушёл спать – их даже раскапывать не стали. Дольше бы провозились, да и без толку: я более не слышал живых под завалами. Остальные отделались травмами разной степени тяжести от сломанных рук-ног до банальных синяков. Полностью боеспособных наёмников осталось девять.

Хозяин «Рубина», битый жизнью и проверенный временем человек Арслана, к сожалению, погиб. Его дочь – Дилара - отделалась синяком на всю левую половину спины, сынишка так вовсе испугом. Другие «неслучайные» посетители «Кровавого рубина» меня не интересовали. Да и не было там никого важного, так, мелкие сошки: курьеры, парочка работающих на моего покровителя информаторов – вполне восполняемый ресурс.

Прибывший вместе со мной в Скалит пляже счетовод Арслана, заработал большую шишку на темечке и пока пребывал в беспамятстве. Из просевшего здания его вытащили одним из последних.

Могли и не вытаскивать. По дороге сюда этот плешивый толстобрюхий коротышка достал меня до самых печенок. Одни боги ведают, чего мне стоило игнорировать его брюзжание.

Если быть объективным – нам очень повезло. Когда рассвело и я смог полностью обозреть город с вершины холма, на котором стоял «Рубин» - оставалось только тихонько присвистнуть. Скалит пляже перестал существовать на девяносто процентов. Сохранилась лишь часть относительно новых построек здесь, на холме, и ближе к Восточным воротам.

Прибрежные районы пострадали сильнее всего. Фактически их смыло высокой волной, пришедшей следом за землетрясением. Волна длинным шершавым языком слизала порт с лица земли и водной глади. От кораблей, стоящих на рейде и пришвартованных, остались добрая память, да покореженные остовы. Белопарусный «Марты» тоже навсегда упокоился на дне залива.

Жаль кораблик, хороший, ходкий… Я сам плавал на нём несколько раз, в тот же Иеофир.

- Тянет сказать что-нибудь величественное, - с сарказмом произнёс подошедший со спины Колдун.

- Лучше скажи, что мы готовы выехать, - буркнул я в ответ.

Из Скалит пляже надо валить как можно быстрее. Слишком много мёртвых там, внизу, и никто не спешит убирать тела. Одни чайки пируют на трупах. По такой жаре как бы не развилась эпидемия. Мне с моим волчьим здоровьем на болезни плевать, а вот дороги перекроют. У уджбея Ахмета, на чьей территории ответственности находится Скалит пляже, с этим строго. Впрочем, как и у других трёх уджбеев: страна жаркая, бедность процветает и пахнет, в итоге случается выжигать мёртвые деревни, городские кварталы, или, что хуже – целые города. Поэтому в данную минуту, все кто может идти, уходят из города, потом не выпустят уже никого.

Кто-то уходит к родственникам на расположенные неподалеку от города фермы, конюшни и виллы, кто-то просто в поле. Но все как один тащат с собой своё имущество.

Специально пробежался до Восточных ворот, проверяя дорогу, по которой нам предстоит покинуть город. Народу, несмотря на ранний час там хватало, этакая вереница нагруженных и очень трудолюбивых муравьёв.

О Скалит пляже теперь можно забыть на пару лет.

Для меня так даже лучше. Беяз кёпюк – второй по величине порт Гюнешли улке куда ближе к столице, чем Скалит пляже, однако Арслан по каким-то неведомым мне причинам не любит им пользоваться.

Не мне спорить с решениями Великого уджбея Востока, но теперь у Великого уджбея выбора не будет. Вряд ли он захочет месяц ждать свой груз из далеких земель Иеофира или Гоод Эартха. Для меня же время пути по маршруту столица-порт-столица сократится всего до шести дней вместо двух недель. Приятная мелочь, что тут скажешь, если можно неделями не париться под местным безжалостным солнцем.

Главное, чтобы не погнал на север. Там, что ни порт, то ночной кошмар для любого капитана. Рифы там. Много-много опасных рифов с их вечно голодными акулами и пиратами.

К слову, в одном из таких портов я и встретился с Арсланом.

- Мы готовы выехать через полчаса, - сообщил главарь наёмников.

- Я безмерно этому рад, - пробормотал я, ещё раз обозревая развалины порта.

На места погибших погонщиков, Колдун посадил своих раненных бойцов - рулить упрямой скотиной им по силу даже со сломанными ногами-руками.

Одной из телег управляли дети погибшего хозяина «Рубина». Дилара сама подошла ко мне и попросилась в обоз. Шустрая и настойчивая девочка. Если не пропадёт, обязательно выбьется в люди.

Без отца, державшего все дела мёртвой хваткой, одним детишкам не сдюжить: сами восстановить гостевой дом они сейчас не смогут - тут нужна помощь семьи, которая проживала в столице. Плюс Дилара прекрасно понимала, какой хаос опустится на Скалит пляже в ближайшие дни.

В других обстоятельствах я бы отказал. Я не нянька, возиться с детишками или блюсти честь Дилары. А мне это делать придётся, если стану на время её покровителем. Но сейчас выбирать не приходилось, слишком дорогой груз мы везли, брать кого-то со стороны невыгодно, а дыры затыкать надо.

К тому же Дилара не знала некоторых договорённостей между её отцом и моим покровителем. Арслан будет рад заполучить раньше времени Коскуна – младшего брата девушки. Такими как этот мальчик власть имущие в Гюнешли улке не разбрасываются.

Недостающих мулов парни Колдуна сначала хотели вежливо приобрести у убегающих из города жителей.

Они бы их и так забрали, но я велел вести себя тихо и максимально вежливо. Мы люди уджбея, мы не должны показывать свою дикость.

Увы, по-хорошему не получилось.

Сначала перекупщики задрали до небес цены на копытный товар, а когда парни Колдуна заплатили обозначенную грабительскую цену – попытались их убить и обобрать.

В итоге мы стали счастливыми обладателями целых шести тупых упрямых мулов, что меня безмерно радовало. Так радовало, что я ненавидел всё и всех. От убийства разумных меня сдерживал только груз. Его надо доставить в целости и сохранности, а для этого нужны мулы, погонщики, охрана и прочие раздражители.

Погонщиков убивать нельзя – мне некем их заменить.

Охрану убивать нельзя – они и так заменяют погонщиков.

Даже мулов убивать нельзя! Эти вонючие ушастые твари тянули демоновы подводы! И уж их-то точно некем заменить в этом деле.

Двух лишних мулов парни северянина по дороге обменяли на четыре пятилитровых бочонка отменного вина, которого в обычное время наёмникам не видать, как собственных ушей. Видимо, сказалось недельное воздержание от выпивки.

Колдун орал, будто его песчаная гадюка в зад укусила, потом махнул рукой, и приказал грузить бочонки в последнюю телегу.

Туда, к слову, уже закинули всё ещё прибывающего в беспамятности счетовода Арслана.

Признаться, я бы его здесь и оставил, но как бы он ни был плох, как человек, счетовод он отменный. И знает много тайн моего покровителя.

Наёмники уложились быстрее, чем за обещанные полчаса, и мы, наконец, выехали. Оставалось добраться до конюшен, что в трёх километрах от города. Там нас ждали легконогие верховые отряда и двадцать отборных тяжей из конюшен Великого уджбея Назара, которые потащат подводы в столицу. На мулах, увы, далеко не уехать, они и так с трудом тащат нагруженные подводы.

Скалит пляже был большим городом, но не бесконечным. Налог на верховой и тягловый транспорт мог легко оставить без порток самого султана, поэтому лошадей, быков или буйволов приезжие купцы оставляли в специально построенных для этого корчмах-конюшнях, расположенных в долине перед городом. В тех же корчах можно было взять в аренду мулов. На них налог не распространялся. Почему – не знаю. Я как-то интересовался, но всё, что мне ответили: так было заведено предками. Традиция.

По мне так хозяева городов просто не хотят тратить лишние деньги на уборщиков дерьма. Лошадь или бык гадит куда больше мула. Тем более за мулов убирают их же хозяева. А не уберешь – такой штраф влепят, век не расплатишься.

За ту неделю, пока наш табун из почти шестидесяти конских голов прохлаждался в конюшнях, сумма за их содержание набежала приличная. Думаю, не меньше пары десятков золотых – примерно годовой бюджет деревни в три десятка домов.

И платить за это всё придётся мне.

Хорошо, не из своего кармана. Я давно забыл, что такое бедная жизнь странствующего Охотника. Посланники уджбеев не голодают.

Прорваться к воротам оказалось той ещё задачей. В обычное время я бы просто выставил шакалов Колдуна в оцепление и ни одна драная собака не посмела бы вылезти поперёк обоза. Стояли бы и смиренно ждали, пока мы проедем.

Сейчас же люди в панике бежали из Скалит пляже, стараясь как можно быстрее вырваться из пострадавшего города, пока мародёры не обезумили от безнаказанности и не начали резать добычу прямо на улицах.

Пока что жадные до наживы твари расхищали брошенные дома. Но пройдёт пара дней и этого им станет мало. Твари станут нападать на людей в городе и за его пределами. Начнутся разбои, насилие и убийства. Проповедники разных богов уже вылезли на улицы и почти на каждом углу рвут горло, запугивая и обличая.

И так будет вплоть до тех пор, пока не подойдёт армия уджбея Ахмета и не наведёт здесь порядок.

Городские власти, конечно, попытаются что-то сделать, к примеру, возьмут под контроль те же Восточные ворота. Но это максимум, на что хватит их сил. Человеческая природа хуже инстинктов любой тёмной твари.

Мы хотя бы убиваем ради еды, чтобы защититься или размножиться. Люди убивают без всякого смысла. Из жадности или зависти, из ревности или корысти.

И не просто убивают. Над телом врага обязательно надо надругаться, потешить своё самолюбие, его женщину – изнасиловать, его ребенка – убить на глазах родителей.

Твари. Какие же люди всё-таки твари!

Что-то я разошёлся сегодня. Сам не лучше.

О! Я намного-намного хуже.

Дорогу нам всё-таки уступали, а откровенная шантрапа не лезла к умеющим обращаться с оружием, и не обременённым моральными принципами воинам. Шли не как на военных смотрах у генерала Беркера, но, хотя бы без задержек.

Почти без задержек.

На полпути к воротам пересеклись с караваном, как две капли воды похожим на наш обоз. Даже хмурые выражения лиц наемников, посаженных на подводы в качестве погонщиков – один в один. Только их было раза в два больше.

В Гюнешли улке обозом называли группу телег или подвод количеством до тридцати штук. Всё, что более – это караван. И, скажу честно, только тут впервые увидел караван, состоящий из пяти сотен подвод. Это даже не караван, а какая-то бесконечная вереница лошадей, телег, верблюдов и людей.

Караван шёл по главной дороге, мы только-только начали выходить со второстепенной. По всем правилам мы должны были их пропустить.

Но не пропустили.

У меня нет времени ждать, пока они пройдут, а потом глотать за ними пыль.

Хозяин каравана со своей охраной немедленно направился ко мне разбираться – я проявил неуважение, нарушил традиции. Однако, стоило ему увидеть золотой браслет посланника и весь воинственный настрой мужика с ссадиной на половину лба тут же улетучился. Мне даже вежливо поклонились.

С посланниками уджбеев не спорят.

Тем не менее караван буквально дышал нам в спину, не желая отставать. Ведь идти вместе с обозом уджбея куда безопаснее, чем в одиночку.

Я мысленно усмехнулся.

Только не с этим обозом.

- Притормозить? – спросил Колдун, с нехорошим блеском в глазах поглядывая назад.

- Оставь, - поморщился я. – Пусть идут. Когда на нас нападут, их охрана пригодится.

Северянин фыркнул, вновь закатывая глаза, но дальше паясничать не стал – слишком у меня была мрачная физиономия.

- Уверен, что нападут? – тихо спросил он.

- Да, - просто ответил я, не став ничего пояснять. Когда сам определюсь со своими ощущениями, дам знать.

Это не первый обоз или караван, который я веду к Арслану. И раньше на нас никогда не нападали. Разбойники в этих местах не глупы, хорошо организованы и содержат целую сеть осведомителей. К тому же часть из них ходит под самим уджбеем Ахметом.

Ахмету нет нужны враждовать с Арсланом. Более того, часть груза, который я сопровождаю, принадлежит Великому уджбею Запада.

Да и обычные разбойники, видя во главе обоза человека с браслетом посланника предпочитают не трогать такие грузы. Уджбеи не те люди, которых хочется видеть во врагах.

Сам не понимаю с чего взял, что в этот раз на нас обязательно должны напасть. Но вот грызёт нехорошее предчувствие. Да и Арслан был каким-то особенно смурым, когда посылал меня за грузом.

Оставленные следить за лошадьми наёмники нас уже ждали: верховые были осёдланы, на тяжей одели сбрую, их осталось только впрячь в подводы.

Колдун на рассвете отправил сюда своего самого выносливого парня по кличке Рах, предупредить. Отдохнуть после пробежки боец уже успел, и теперь вовсю крутился вокруг своей ненаглядной злобной, как сотня гарпий, гнедой кобылы.

Гнедая отвечала парню взаимностью, кося на всех остальных внимательным карим глазом, выискивая зазевавшегося простофилю.

Это парнокопытное не боялось никого, даже меня. А стоило ненароком приблизиться к ней, либо кусалась, либо лягалась – смотря с какой стороны подойти. Я сам пару раз увернулся только благодаря своей нечеловеческой реакции.

Сам Рах кобылу холит, лелеет и души в ней не чает, и есть за что – злобная гнедая не проиграла ни одной скачки, на которую её выставляли.

Погонщики своё дело тоже знали и, несмотря на постигшие их потери, довольно споро заменили мулов на лошадей. Теперь нам предстояло две недели двигаться на восток.

Ненавижу сопровождать караваны. Медленно, однообразно и дико жарко, потому что демоновы животные и люди не видят в темноте и не могут передвигаться по ночам. А ещё им надо жрать, спать, справлять нужду и обязательно какая-нибудь тварь, что копытная, что прямоходящая подхватит желудочное расстройство.

Погода жаркая, еда и вода портятся быстро, а местные вообще не приучены мыть руки. Посрал, подтёрся и пошёл хватать теми же руками куски хлеба и мяса из общей тарелки.

В богатых домах всё, конечно, не так, но мы-то не в богатых домах, мы в дороге.

Мне одному из первых подвели лошадь. Высокую и тонконогую, рыжую с чёрной гривой, хвостом и бабками. Поначалу она шугалась меня и тоже всё время норовила лягнуть. А потом я нашёл к ней подход. Кобылы, как и девушки, любят ласку и сладости, так что у меня всегда в карманах фрукты или сахар для Рыжей.

У этой лошадки родословная длиннее, чем у некоторых благородных у меня на родине. Подарок Арслана из самих конюшен уджбея Назара. Дорогой подарок. Очень дорогой. С четверть стоимости постройки того же «Марты».

Случайно узнал о стоимости. И собирался отказаться от подобного подарка – слишком часто у меня гибнут лошади. Жалко животинку.

Тем не менее отказать уджбею, когда он сказал своё слово, не посмел.

Ему в принципе сложно отказать.

Рыжая увидев меня, немедленно зафыркала и потянулась мягкими губами к карманам в поисках угощения.

- Всем, вам, бабам, только одно нужно, - беззлобно пробормотал я, скармливая кобыле куски моркови. Похлопал её по шее и забрался в седло.

Кобыла повернула ко мне голову и заржала, обнажив верхний ряд желтоватых зубов.

- Ну, конечно, - усмехнулся я и дал лошадке ещё угощения.

Ну и сам захрустел. Попутно осмотрелся, щурясь на палящее с неба солнце.

Суета. Все бегают, галдят, гремят и орут друг на друга.

Следующий за нами караван проехал дальше по дороге. Там тоже стоят корчмы-конюшни, но содержание животных обходится куда дешевле.

Парни Колдуна рассредоточились, контролируя территорию – всё-таки северянин заразился моей паранойей. Это хорошо.

- Господин… - сбоку грузно притопал хозяин этого места. Невысокий, лысый и жирный, как боров. В дорогом цветастом халате и с дюжиной сверкающих на солнце колец на толстых пальцах-сосисках.

Лично припёрся, дабы уважить посланника уджбея.

Сам красный, вонючий, пот так и льётся по дряблым обвисшим щекам.

Я мысленно поморщился, не став слушать, о чём запел этот урод. Достал из сумки заранее подготовленный кошель и бросил под ноги жирдяю.

Тот запнулся на полуслове, брезгливо уставившись на подачку. И тут же снова запел благодарности голосом жеманного кастрата, жестом приказывая слуге поднять деньги.

Кошель подхватил чернокожий мальчишка раб и, постоянно кланяясь, попятился за спину хозяину.

Да, рабство ещё один пункт помимо постоянно жары, который меня дико бесит в Гюнешли улке.

Увы, я не благородный рыцарь, чтобы спасать всех и каждого.

Я та ещё тварь.

Тронув пятками бока Рыжей, направил лошадку к последней подводе – там в себя, наконец, пришёл счетовод Арслана и начал активно возмущаться своим положением.

Может, правда его прибить, а Арслану сказать, что того убило землетрясением?

Вздохнул.

Не поверит уджбей. Он, как лучшая ищейка чует, когда ему врут.

Он вообще на многое способен, что в умах обычных людей слабо укладывается.

Может, всё-таки спросить о его природе? Четыре года как-никак служу ему верой и правдой.

Покосившись на драгоценный браслет посланника, хмыкнул и сам для себя отрицательно покачал головой.

А оно мне правда надо?

- Господин… - ко мне крадучись подошёл ещё один чернокожий раб, пожилой, с шрамом от клейма на левой щеке. – Вы останетесь на обед, Господин?

До пика жары, когда всё движение на дорогах полностью прекращалось, а купцы с обозами вставали на обед, оставалось пара часов, и тратить это время я не собирался. Потом пообедаем. Наёмникам не привыкать питаться в седле. А нам надо нагнать упущенное время. Арслан не тот человек, которого стоит заставлять ждать. Он этого не любит, пуще меня, хотя и терпелив. Да и валить надо от города как можно скорее.

Отослав раба с отказом, я дождался, когда обоз будет готов к выходу и погнал людей в дорогу. Вперёд выдвинулись двое дозорных, ещё двое приотстали, следя за нашими спинами.

Не то, чтобы я ждал нападения прямо сейчас. Пусть не расслабляются. Нам предстоит долгий путь.

Чем дальше мы отъезжали от города, тем меньше видели последствий землетрясения. В конюшнях обрушилась лишь пара навесов, треснула стена гостевого здания, да развалилось несколько участков изгороди. Разбежавшихся перепуганных животных оперативно поймали и вернули в загоны.

Деревеньки, встретившиеся на пути, пострадали и того меньше. Люди выглядели ошарашенными – ещё бы, в день духов получить такой «привет от предков», но вели себя спокойно, вежливо и дружелюбно, как и полагалось местным жителям.

Поначалу дорога была сильно запружена беженцами из Скалит пляже, замедляющими и без того небыстрое продвижение обоза. Постепенно поток рассосался, но комфортнее от этого не стало. Одиночки или небольшие группы людей всё ещё встречались на пути, некоторые просились в обоз, кто-то материл нас сквозь зубы за поднятую пыль.

Я душевностью жителей Гюнешли улке не обладал, и отказывал всем страждущим, не брал даже матерей с малыми детьми, за что получил упрёк от Дилары.

Хорошо девушка быстро сообразила, что, если будет и дальше вести себя столь громко и вызывающе, сама рискует остаться на дороге. Женщина здесь хранительница очага, и ей не стоит лезть в мужские дела, иначе муж или покровитель вправе отлупить свою дерзкую женщину палкой. А то и до смерти забить. И никто ему поперёк и слова не скажет.

Время в пути текло медленно, однообразно и на удивление спокойно. Ни засад, ни стихийно образованных банд из беженцев и «сочувствующим» им. По ночам я отходил подальше от стоянки, обращался и лично проводил разведку, а заодно вдоволь наедался сырым мясом. Где-то ловил мелкую дичь, не гнушаясь жрать змей и песчаных грызунов, где-то обходился домашним скотом. Днём же парился на жутком солнцепеке, переждать который в теньке или под крышей не представлялось возможным.

Из-за опоздавшего корабля, сильно сдвинулись сроки, а это огромные убытки, которые несет мой покровитель. И деньги здесь играли далеко не первостепенную роль. Страдала наша репутация, как надёжных партнёров.

Я мысленно усмехнулся столь странным для меня-прошлого размышлениям, поправил длинный шарф, укрывающий голову и плечи от солнца и песка, и послал кобылу в начало обоза. Скоро будет одно из неудобных для нас мест, в котором можно устроить замечательную засаду.

Мы постепенно выходили на равнину, заросшую диким колючим кустарником и редкими исполинскими деревьями с зонтообразными кронами, появление которых всегда означало одно – здесь есть вода.

Местные называли их «Древами жизни». Корни таких великанов уходили на многие метры в почву, пробивая себе путь к живительной влаге. Надрежь корень, и вода хлынет потоком, главное правильно резать, чтобы дерево не пострадало. Там целая наука, как это делать и кого попало «за водой» не посылают. Здесь можно было вдоволь напиться, напоить лошадей и немного передохнуть в тени.

Поселений на равнине немного, а те, которые встречались, занимались разведением либо скота, в основном коз, редко одомашненных буйволов или тощих костлявых коров, либо выращивали виноград.

Виноделы Солнечной страны были одними из лучших в мире. По крайней мере так говорили. Я не спорил со знатоками и продолжал с удовольствием хлебать пиво. Прошу заметить, весьма неплохое пиво.

Дорога шла под уклон, лошади тащили подводы с энтузиазмом, поэтому к месту предполагаемой засады подбирались слишком быстро. Коротко переговорив с Колдуном, мы тормознули обоз.

Посмотрим, что скажет головной дозор. Если через полчаса всё будет спокойно, двинем дальше.

Устав по дороге от моей хмурой рожи и постоянного напряжения – готовности отразить любую атаку, Колдун уже без моего приказа отрядил нескольких дополнительных бойцов прошерстить местность. Остальной отряд занялся приготовлением горячего и добычей воды из «Древа жизни», рядом с которым мы сделали остановку.

Экономя время, питаться приходилось всухомятку прямо в седлах или сидя на подводах, так что неожиданной остановке парни обрадовались и сноровисто обустроили стоянку.

Я всегда питался отдельно от отряда. Вот и сейчас, пока парни Колдуна готовили обед, разжёг горелку и приготовил себе травяного отвара. Жрать по такой жаре всё равно не хотелось, а к местной гороховой каше у меня давно выработалось стойкое отвращение. Ладно, когда бобы готовят. С мясом вполне сносно получается. Но горох…

В лагере потом такие ароматы стоят…

Стоило снять с огня настой, как нарисовался северянин.

Чует он, что ли, когда я готовлю для себя? И всегда не против откусить от моего варева кусок.

- Как поживает твоя паранойя? – поинтересовался норд, размазывая пропыленным шарфом пот по загорелому лбу.

- Никак, - ответил я, добавляя к горькому отвару сладкий мёд. – Это-то мне и не нравится. Слишком тихо.

- Тихо, - согласно потряс головой Колдун и предположил: - Слушай, может тебя так землетрясение задело? Я после первого раза тоже чувствовал себя… неуютно. Всё мерещилось…

Я выразительно посмотрел на наёмника.

- Не, ну, а что? – развёл руками тот, моментально среагировав на моё настроение. – Первый раз вижу тебя таким дёрганным. Ты на этом грузе прямо помешался.

- А не пойти бы тебе… - пожелал я, но Колдун даже не подумал воспользоваться советом и собирался уже подсесть к моему скромному столу, когда замер и настороженно уставился вдаль.

Там, на фоне раскалённого марева, подняв облако пыли, галопом скакали двое.

Северянин даже ладонь ко лбу приложил, защищая глаза от яркого солнца, но с такого расстояния разобрать кто это так и не смог. Тогда покосился на меня.

- Свои, - подтвердил я с неожиданным за последние дни спокойствием. Подумал секунду и добавил ещё ложку мёда в отвар.

Сладкое в жару плохо – это знает любой ребёнок в Гюнешли улке. Только у них нет метаболизма оборотня. До ночи ещё долго, а жрать гороховую кашу – увольте.

Что заставило парней из головного дозора гнать лошадей, мы узнали через пару минут.

- Что скажешь? – выслушав доклад, поинтересовался моим мнением Колдун.

- Ничего не скажу. Надо смотреть.

- Прокатимся?

Я кивнул, но тут же внёс уточнения.

- Останешься с грузом. Если что – свисти.

- Будет сделано… командир, - язвительно отозвался северянин.

Свернуть бы ему шею, чтобы перестал выпендриваться, но мне больше не на кого оставить груз. А взглянуть на резню на том самом «засадном» месте стоило.

Не думаю, что ждали нас. Просто кому-то не повезло.

- Утром забили, - прокомментировал один из дозорных, нашедший трупы, когда мы добрались до места.

Я кивнул и парой фраз отправил обоих дозорных дальше по дороге. Пусть во мне снова говорит паранойя, но я хочу знать всё об этой засаде.

Дозорные унеслись, а я остался на месте, изучать следы.

Натоптали здесь изрядно, но даже тупой разберется в случившемся.

Обоз был небольшим: всего пять гружённых подвод и один крытый фургон. Две телеги разбойники увели с собой. Из оставшихся выпрягли лошадей. Охрану и погонщиков вырезали. По расположению тел даже дилетанту ясно – застали врасплох. Четырёх из восьми охранников и двух погонщиков утыкали стрелами, как дикобразов.

Стреляли вон оттуда – справа от петляющей дороги, почти на пять метров в высоту, навалена непонятно откуда взявшаяся на равнинной местности груда здоровенных булыжников, каждый размером с половину меня. Даже если не ходить с караванами, и у последнего дурака закрадутся подозрения, что место здесь, по крайней мере странное.

Мне, к слову, так никто и не смог дать ответ, что это за курган такой. То, что это был именно курган сомнений не возникало.

Охранники, либо полнейший сброд, халатно относящийся к своим обязанностям, либо шли по этой дороге в первый раз и о «засадном» месте даже не подозревали, иначе их не расстреляли бы, словно мишени на стрельбище.

После того как отработали стрелки, выживших посекли. Не сразу, но всех. Вот ту валяющуюся мордами в пыли группу, отправили на встречу с богами последними. Допрашивали на предмет спрятанных ценностей.

Обыскивать покойников смысла не было – разбойники забрали всё самое ценное, то бишь оружие, пояса, сапоги и кошельки. С кого-то даже портки сняли.

И ни одного трупа сойгунов – разбойников на местном наречии.

Хорошо они тут порезвились. Жирного купца подрезали. И жадного.

Я насмешливо оскалился и по очереди заглянул в подводы, укрытые плотной материей.

Внутри обнаружился дорогой расписной фарфор с моей родины. Почему-то у местных богатеев на него в последние полгода бешеный спрос.

А вот сойгуны его не взяли.

Не захотели связываться с хрупким товаром?

Я бы тоже не стал брать. Мороки много. Хотя и барыши за него можно выручить неплохие.

Затем заглянул в фургон, хотя и так знал, что, вернее, кого в нём перевозили. Живой товар. Женщин-рабынь.

Мой нос не обмануть. От фургона так и тянет удушливым запахом благовоний, духами и прочими женскими выделениями. На жаре запашок особенно убойный.

Вот на женщинах сойгуны хорошо поднимутся – такой товар здесь в цене. Местные любят диковинки: желтокожих, чернокожих и самый смак – белокожих западных девиц.

Заодно разбойники и сами повеселятся.

Свод законов Гюнешли улке я знал не хуже бестиария по тёмным тварям и сразу прикинул размер проблем с разграбленным обозом.

Как законопослушный купец я обязан сообщить о случившемся в ближайший город или Караван-сарай, а также привезти туда тела убитых и оставшийся груз.

Я этого делать не хотел. Слишком много мороки.

Главное, чтобы Колдуна не потянуло за лёгкой наживой. Арслан хорошо платит, но наёмникам, как известно, денег всегда не хватает. Не дело это бросать дорогой товар, не в правилах наёмников. Даже, если они работают на целого уджбея.

Обычно этот пункт оговаривается при найме отдельно. Как с этим обстояли дела у северянина я не знал.

Однако знал ещё несколько статей из Свода законов, которые сейчас играли не в мою пользу.

Колдун, предъявив заверенный мною, как главой обоза (в нашем случае посланником уджбея) документ о своём найме, мог присвоить «ничейный» груз себе. Сдавать его в таком случае, конечно, придётся за бесценок, но учитывая сегодняшнюю стоимость фарфора на рынке, деньги получатся приличные: золотых тридцать, не меньше. Плюс награда «за честность», если привезти тела убитых, - это ещё десять золотых.

Вот уверен, Колдун мимо не пройдёт. Потом, конечно, получит нагоняй от уджбея, налетит на штраф, но этот будет потом. А деньгу будут уже сейчас…

Вскоре вернулись дозорные. Они проследили разбойников. Сойгуны двинулись на восток, скорее всего, к ближайшему Караван-сараю. Сами они туда не сунутся, но с перекупщиком договориться несложно: женщины – товар хороший.

Ещё парни нашли место стоянки разбойников. Судя по состоянию кострищ и заполненных ям под туалеты, сойгуны провели здесь всего несколько дней.

Моя паранойя поутихла.

Эти точно не за нами.

Те, кто могут прийти за нами, следов обычно не оставляют.

Только трупы.

Пообещав себе пройтись ночью по следам разбойников – так, для успокоения нервов, забрался в седло Рыжей и поскакал обратно к обозу. Парней из головного дозора оставил присмотреть за «засадным» местом, опять же, на всякий случай.

На стоянке было тихо, однако никто не расслаблялся. Дозорный, которого, пока меня не было, посадили с подзорной трубой на «Древо жизни», заметив всадника, сразу подал условный сигнал. Меня встретил вооруженный и готовый ко всему Колдун.

- Отбой! – скомандовал я, придерживая разгоряченную быстрой скачкой кобылу. – Поднимай обоз. Идём дальше.

- Что там? – спросил Колдун.

Я пересказал в двух словах. Северянин заинтересовался.

- Забудь, - осадил я его.

- Даже не думал, командир, - с самым честным видом заверил норд и отправился подгонять расслабившихся погонщиков.

Уже потом, когда до разграбленного обоза оставалось меньше километра, северянин всё-таки подъехал ко мне и предложил сделку: я закрываю глаза на произвол наёмников, не глядя подмахиваю нужную бумажку, за что получаю хороший процент от сдачи фарфора в ближайшем Караван-сарае. Плюс Колдун не сообщает по возвращению уджбею о моих ночных отлучках из гостевого дома, после которых на улицах Скалит пляже находили разорванные трупы.

Каюсь, виновен. Моих лап дело.

Только эти твари были далеко не святыми. Один насильник, второй – убийца и вор. Третий и четвёртый тоже убийцы.

За всё, что они делали, здесь, в Гюнешли улке лишь одно наказание – смертная казнь. Я, как посланник уджбея, имею право исполнять приговор.

Если делаю это официально, а не во тьме ночи и не в образе уродливой образины.

Арслан, безусловно, знает о моих редких (на самом деле редких) ночных похождениях и обычно закрывает на них глаза. Знает, что мирное население не трону.

Но тут я неделю сидел без дела. Что сказать, заскучал, расслабился…

Тем не менее огрести на орехи могу. Если Колдун сопоставил мои отлучки и трупы, то это мог сделать и кто-то другой из отряда или из «Кровавого рубина». А там и слухи поползут… И если они дойдут до Арслана, то мне точно прилетит по шапке. Коли убиваю – то надо делать всё тихо и незаметно.

С этой стороны, землетрясение в Скалит пляже случилось весьма кстати. Про мои художества точно никто уже не вспомнит.

А вот со стороны Колдуна шантажировать меня – последнее дело. Будь на его месте кто другой – вырвал бы тому кадык. А этому ещё и спасибо стоит сказать – ткнул щенка в лужу. Действительно что-то я расслабился в последнее время. Веди я себя так же смело на Западном берегу, мне на хвост давно бы упали Охотники. А то бы и вовсе лишился головы. Тёмная тварь должна вести себя тихо и незаметно – и только тогда у неё есть хоть какие-то шансы выжить.

Поэтому я всё-таки дал добро на короткую отлучку Колдуна. Всё равно нужно заезжать в Караван-сарай за кормом для лошадей. Съестные припасы тоже скоро кончатся. А нам ещё ехать и ехать.

К этому моменту в пути мы были четвёртый день. Экономя время, по дороге никуда не сворачивали, а запасы еды, которые удалось забрать из разрушенного Скалит пляже бесконечными не были. Последняя повозка, в которой хранились припасы, уже показала дно. Один счетовод Арслана ест за троих.

В первый день, после того как пришёл в себя, его непрерывно мутило, между приступами недовольного ворчания, но как только муть прошла, толстяк накинулся на еду, словно не ел год. С тех пор он постоянно что-то жуёт, иногда отвлекаясь на заигрывания с Диларой. Девушка шарахается от толстяка как от ядовитой змеи, мне уже все уши прожужжала.

На условии пополнения запасов, я и закрыл глаза на ночную отлучку Колдуна и пары его бойцов, которые сели на телеги с грузом фарфора. Тела погибших Колдун тоже забрал, – кто ж раскидывается десятком золотых?

На ночь встали, не доезжая пяти километров до Караван-сарая. Место так себе, как говорится: «продуваемое всеми ветрами», зато обзор хороший. Незамеченными к нам не подобраться.

Как только разбили лагерь, Колдун взял телеги и отправился исполнять долг глубоко честного наёмника.

Вернулся северянин только под утро, но с таким довольным выражением на бандитской морде, что мне стало тошно. Не спавши всю ночь, я был не в самом радужном настроении.

Сначала нарезал круги вокруг лагеря, выискивая опасность для груза. Скорее воображаемую, чем реально существующую.

После, как и собирался, пробежался по следам сойгунов.

Покрутился вокруг их стоянки, наслушался сладостных вздохов и пошлых шуточек и потрусил обратно. Разбойники наслаждались удачной добычей, не будем им в этом мешать.

И только я вернулся в лагерь, устроился на одеяле и прикрыл глаза – прискакал Колдун с парнями. Шуметь наемник не стал: тихо ушёл – тихо вернулся, тем не менее своим возвращением переполошил весь обоз.

Один счетовод Арслана мирно дрых в своей телеге – мы ему в вино подсыпали снотворного, как делали уже вторую ночь, дабы Дилара не бегала каждые полчаса ко мне, жаловаться на домогательства. В дороге у осиротевшей девочки не было другого защитника, кроме меня. Младший брат не в счет.

Делать вид, что сплю, было можно, но толку-то? Пришлось вставать и давать отмашку на сборы. Всё равно уже никто не спал.

Наёмники быстро перегрузили закупленные в Караван-сарае припасы с заводных лошадей в повозку к сладко сопевшему в обнимку с пустой бутылкой счетоводу и поднялись в дорогу. В этот день мы прошли на семь километров больше, закончив вечер распитием вина из бочонков, которые наёмники обменяли на лишних мулов в Скалит пляже.

Как оказалось, счетовод – будь он неладен! – уже и до бочонков добрался. Втихую вскрыл один, и как вампир, посасывал благословенную жидкость. Мол, так он снимает пережитый в Скалит пляже стресс.

Ну не законопачивать же было бочонок обратно. Вот и приняли каждый по чарке за погибших.

Вся следующая неделя прошла тихо. Неожиданности по типу: отвалилось колесо, укусила змея или заболели животики – мною даже не воспринимались. У Колдуна в отряде был неплохой врач-самоучка, а с ремонтом телег и упряжи справлялись сами погонщики. Свежие продукты мимоходом закупали в тех же Караван-сараях или в деревнях, хотя в последних зачастую продукты стоили в раза три дороже, чем на рынке. Да и крестьяне внеохотку расставались с провиантом на такую ораву голодной саранчи.

Денег было не жалко - Арслан выдал в дорогу крупную сумму, которой хватило бы и на три таких обоза. Тут скорее дело принципа. Меня, как посланника в любом доме должны кормить бесплатно и с большой радость. Как и моих спутников. Прямо, как Охотника у меня на родине. И, признаюсь, я частенько пользовался этим правом.

Волку нужно хорошо питаться. И лучше я буду делать это днём за счет крестьян, чем ночью за счет их скота или человеческих жизней. Я, конечно, тварь и уже смирился с этим, однако посланнику уджбея не пристало вести себя, как тварь. Поэтому платил, и щедро платил.

Ну, ещё меня бесило кормить и без того зажравшегося счетовода.

Колдун уже несколько раз порывался по-тихому прирезать толстяка. Я был почти согласен - достал тот всех изрядно. Слушать каждые десять минут придирки и требования – кого хочешь доведёт. Поэтому снотворное теперь ему подсыпали не только на ночь, а так часто, как только было можно, чтобы не отправить толстяка к богам.

Пару раз среди ночи наш толстяк неожиданно просыпался, то ли мочевой пузырь его будил, то ли заканчивался эффект снотворного - делал свои дела и отчего-то прямой наводкой шёл к Диларе. Тогда весь лагерь подрывался от воплей девушки, возмущенной ночным вторжением в её личное пространство.

Бедная девочка, забыв о приличиях, после этого спать ложилась только рядом со мной или неподалёку от Колдуна, если я уходил «погулять».

Не будь толстяк так важен для Арслана, я бы давно от него избавился, а так приходится терпеть.

Зюмрют Шехир приближался – мы уже въехали в житницу Солнечной страны и теперь могли любоваться на распаханные по обе стороны от дороги поля, на которых к концу лета будет шелестеть ботвой сахарная свекла или шуршать высокими стеблями кукуруза. Пшеницу в Гюнешли улке почти не выращивают, зато, куда ни плюнь, обязательно попадёшь в початок кукурузы. Меня уже воротит от кукурузных лепешек.

И гороха.

Жара здесь ощущалась намного сильнее, чем вблизи побережья, животные и люди выматывались быстрее, начинали лениться и становились менее внимательными.

Даже парни Колдуна потихоньку расслаблялись, приходилось жёстко напоминать, что везем мы отнюдь не репу, и случить что с грузом, головы снимут со всех. Сам лично этим займусь.

Неприятности начались в середине второй недели пути. И первым их почуял не я, а Колдун.

Порой я даже жалею, что он не настоящий колдун, но чуйка у него самая что ни есть сверхъестественная.

- Тихо как-то, - однажды днём негромко произнёс северянин, всколыхнув притомившийся под солнцепеком обоз. Парни, верящие своему командиру, почти как богам, сразу вооружились. Я тоже навострил уши и прочие чувства, но ничего необычного не приметил.

Удобные места для засады мы уже проехали, новых пока не предвиделось, деревень поблизости не стояло, Караван-сарай остался далеко за нашими спинами, и до следующего никак не меньше двадцати километров. Была река, это – да. И был неширокий каменный мост через неё. Но делать там засаду неудобно – местность равнинная, засаду видно издалека. Даже если обрушить мост и заставить нас идти по другой дороге – это удлинит путь обоза на пару дней, и только. Нападать же на переправе возле главного скотного рынка страны – себе дороже. Там охраны больше, чем во дворце султана.

Мы могли бы пойти тем путём, он куда безопаснее, но это и без того увеличит задержку груза. А Арслан, как и я, ждать очень не любит. Удивляюсь, как он до сих пор не выдвинулся к нам навстречу.

Тем не менее паранойя вновь подняла голову, огляделась по сторонам, и твердо уверилась – скоро жди неприятностей.

И в этот раз паранойя, как и чутьё Колдуна, не подвели. И часа не прошло.

- Что делаем? – спросил у меня северянин, потянувшись к зрительной трубе.

- Ничего, - ответил я спокойно, наблюдая отряд янычар, разбивший стоянку прямо за мостом.

Лошади не рассёдланы, тенты не поставлены, костры не горят – значит они тут ненадолго.

Нормальное явление в этой местности. Отряды янычар, дабы не сидеть без дела в дворце султана, часто выводили свой молодняк в поле потренироваться на какой-нибудь особо обнаглевшей банде сойгунов. Да и просто показать мирному населению, что султан помнит о них и денно и нощно печётся о безопасности своих поданных.

Был бы обычный дорожный разъезд - те бы только отсалютовали и проехали мимо, а эти и груз могут проверить, сославшись на волю султана. Даже груз уджбея. Если груз или документы на него покажутся им подозрительными. Или их командир будет в плохом расположении духа.

Сейчас гарантом груза выступаю я.

И грамоты, который дал Арслан.

Я ухмыльнулся. Дико, по-звериному, обнажая крупные белые зубы.

Янычары нас тоже заметили, но дёргаться не стали. Лишь один человек, судя по одеждам – их капитан, взял зрительную трубу и наблюдал за обозом.

А чего им, действительно, дёргаться? Мы сами идём к ним в руки.

Колдун опустил свою зрительную трубу, посмотрел на скалящегося меня, вздохнул и поехал вдоль обоза, раздавать указания. Наёмник прекрасно знает, что делать в таких ситуациях.

Я проводил его взглядом и прикинул какова вероятность того, что ребятки подставные и ждут тут именно нас?

На самом деле минимальная. Янычары служат только султану и никому больше. Подкупить их невозможно. Если среди них заводится крыса – её рвут свои же. И повезет, если потом весь полк не вырежут в назидание остальным. Были прецеденты. Кажется, лет двести назад. С тех пор репутация янычар безупречна.

В полк к ним кого попало не берут. Меня, к примеру, даже со всеми моими выдающимися данными – не взяли бы.

Но тут всё просто – не местный я. Тем же, кто родился в Солнечной стране, нужно пройти ряд жёстких испытаний, как на силу и выносливость, так на ум и изворотливость. Будь ты хоть сыном уджбея, хоть последним бедняком – сдюжишь, оправдаешь надежды султана – быть тебе благороднейшим из воинов.

Этих ребят тренируют не хуже, чем Охотников у меня на родине. Видел я как-то их тренировку. Ллойд точно бы оценил.

Не хочется думать о них плохо.

К сожалению, я привык именно к этому – думать о людях плохо. И, что удивительно, люди меня не разочаровывают.

А вот в то, что это переодетые клоуны, мне не верилось совершенно.

Пока я размышлял по наши ли души явились благородные воины, Колдун вернулся с объезда, доложив, что мы готовы к неожиданностям.

Обоз миновал мост, проехал метров двести и остановился, подчиняясь властному жесту заросшего густой курчавой бородой капитана янычар.

Под мощным загорелым мужиком лет на пять старше меня возбуждённо перебирал копытами серый в яблоках жеребец. Тихонько бряцала металлическими частями сбруя, блестела на солнце золотая бляха капитана, приколотая к левой части тёмно-бардового кожаного нагрудника, тускло отсвечивала потёртая рукоять ятагана в простых ножнах. К седлу приторочен лук без тетивы и старый колчан с тремя десятками стрел с бело-алым оперением. На обритой наголо голове высокий белый колпак со свисающим сзади куском алой материи. У его подчинённых на колпаках болтались белые тряпки. Они как-то церемониально назывались, но я, если честно, не помнил как. В памяти осело только то, что для самих янычар это символ руки султана. Мол, султан всегда с ними, ведёт и направляет.

Точно настоящий капитан. Только чем-то дико взбешенный. Я даже с пары метров чую запах его злости. Тяжёлой, ядовитой. И отчего-то страха.

А вот его подчинённые наоборот, лучатся довольством. Перешёптываются, поглядывая на капитана.

Я прислушался, ловя чутким волчьим слухом обрывки фраз, но смысл до меня пока не доходил.

- Кто главный? – протрубил в это время капитан.

Я аж поморщился от громкости его голоса. Таким на плацу молодняк гонять – самое то.

Даже конь под капитаном попритих, забыв, что меня надо бояться.

К слову, дорогой конь. Такой стоит не меньше сотни золотых. Уж я-то в коневодстве за последние годы поднаторел. В Гюнешли улке по коню встречают.

Моя кобыла тоже должна была впечатлить капитана, как и браслет посланника. Однако тот только нахмурил чернявые почти сросшиеся брови.

- Я главный, - отозвался я и с вызовом спросил: – Что случилось, капитан, что ты остановил посланника уджбея?

Я включил наглость посланника, светя драгоценным браслетом направо и налево, чтобы все видели, какую важную птицу они посмели задержать в пути.

Обычно это помогало, но не в случае с чем-то раздражённым капитаном янычар.

Я всё ещё слушал, что говорили его бойцы и постепенно картина начинала складываться.

Благородные воины ощущали азарт и предвкушение. Они чего-то ждали.

Не боя, нет. Они ждали шоу.

- А ты мне тут не тыкай, посланник. – не менее вызывающе, чем я спросил, ответил капитан, кривя губы. – Документы на груз давай. Посмотрим, чей ты посланник.

Я переглянулся с Колдуном и сделал незаметный жест рукой, означающий, что можно расслабиться. Это не разбойники.

- Ты бы спешился, капитан, - напомнил я о правилах уважения. Сейчас для него несмотря на звания - старшим был я, и документы из моих рук капитан должен принимать не сидя в седле, а стоя подле моего коня.

Капитан смерил меня тяжёлым, придавливающим (по его мнению) взглядом, цыкнул и выбрался из седла. Демонстративно неспешно, но при этом аккуратно. Только слепой бы не заметил, как он старается сохранить хорошую мину при плохой игре.

На землю он встал, глубоко припав на левую ногу. Я отчетливо слышал, как от боли скрежещут его зубы. Но на лице капитана не отразилось ни одной эмоции.

Крепкий мужик. Правда крепкий. На таких всё держится у меня на родине.

Не здесь.

Потому что в Гюнешли улке с таким ранением, где бы капитан его не получил, его вскоре спишут. Как только он даст слабину. А шакалы вокруг него с нетерпением ждут, когда кого-то из них возвысят, выдав лучшему капитанскую бляху. Вот и вся разгадка, почему капитан брызжет слюной от ярости. Чует, что недолго ему осталось. И всеми силами пытается поддерживать свой авторитет.

Увы, получается у него так себе.

Янычары благородны. Но слабости в своих рядах не терпят. Колек не держат. У них нет и понятия отставки или пенсии. Ты, либо янычар до конца, либо никто.

Жестокая страна.

Но в чём-то я согласен с методами султана.

Стая не будет кормить раненого волка. Его изгоняют. А там он либо сдохнет, либо нет. Те, кто хочет стать янычаром и пробиться в высшую лигу прекрасно знают, что их может ждать в конце. Пока ты велик – ты в фаворе. Если ты запнулся и упал – извини брат, твоё время ушло, пора уступить дорогу более сильному или умелому бойцу.

Будь я дома, мне стоило бы спешиться, проявляя уважение к капитану. Сейчас я лишь наврежу этому злому, но сильному вояке.

Поэтому я дождался, пока тот доковыляет до меня, достал из седельной сумки резную шкатулку со вставками из серебра и малахита и протянул капитану.

Я не стану его унижать.

Но и самоутверждаться за мой счёт не позволю.

Он сам себя наказал. Такого просчёта его бойцы ему точно не простят.

Капитан, кривя губы, толи от боли, то ли от раздирающей его нутро злости, принял мои регалии, открыл шкатулку, развернул грамоты, вчитался и… побледнел.

А как же! Груз-то может быть и уджбея Арслана, но по бумагам я его везу для самого Коркют-ад-Кудрета Гохана ибн Догукана аль-Мехмеда ибн Шимшекуя аль-Югюра султана Гюнешли улке, известного так же, как «не знающего жалости и пощады». Некоторые ещё называют Гохана «Первым после Богов».

Но, как бы его не называли, имя, подпись и личная печать султана на грамотах настоящие. Обоз не то, что обыскивать не имеют права – рядом лучше даже не дышать, дабы не унизить величие Его. Если султан узнает…

Однако, как честный и насквозь правильный глава обоза, я предложил господину капитану досмотреть груз.

«Если, конечно, он того желает».

Капитан побледнел ещё больше и желания не выразил. Осунулся, сжался весь. На своих парней он даже не смотрел. Вернул мне шкатулку с грамотами и извинился, склонившись в глубоком поклоне. Колпак он придерживал, но алая тряпка с задника всё равно чиркнула по земле, пачкаясь в дорожной пыли.

Позор для любого янычара, ведь они склоняются только перед волей султана.

Такого его бойцы ему точно не простят.

«Плохо ли я поступил или хорошо?» - размышлял я, глядя вслед пустившим лошадей в галоп янычарам.

Капитан на своём дорогом жеребце скакал последним, глотая пыль из-под копыт своих теперь уже точно бывших подчинённых. Он хотел показать, что ещё не потерял хватку, но так опростоволосился…

Что ж, бывает.

- Дайка на бумажки посмотреть, - попросил Колдун, выводя меня из размышлений.

Мне было несложно, посмотреть я дал.

Колдун повертел грамоты в руках, пробежался по витиеватым строкам непривычного западному человеку текста, хмыкнул, после чего поинтересовался:

- Откуда?

- Уджбей заботится о своих людях, - со снисходительной улыбкой ответил я, отдавая обозу команду продолжать движение.

Ну вот, а так долго притворялся неграмотным.

Спрашивать, где и кто учил Колдуна грамоте, я не стал.

- Скорее, о своём грузе, - ворчливо добавил командир наёмников, возвращая мне шкатулку. – Почему сразу не сказал?

Это был не вопрос, это был упрёк. Который я, разумеется, проигнорировал.

Колдун был важной пешкой – оторвать ему голову выйдет слишком накладно. Скажи такое кто из его людей… У Колдуна стало было на одно бойца меньше, даже в условиях жёсткой нехватки людей.

Северянин быстро понял, откуда взялась сталь в моём взгляде. Поджал губы, отвел взгляд и исчез в направлении головы тянущегося мимо обоза.

Сработала моя репутация не совсем адекватного человека – назовём это так. До одного ныне покойного герцога мне, конечно, далеко, но кто об этом знает?

Воспоминания о герцоге всколыхнули тяжёлые болезненные воспоминания, но я сохранил на лице каменную маску, подождал пока мимо проедет замыкающая повозка с храпящим счетоводом уджбея, и послал кобылу вперед. Сегодня неприятностей можно больше не ждать. Так мне говорит моя паранойя.

- С ними колдун, - шепотом произнёс я. - И собаки.

- Не учуют? – также шепотом отозвался северянин. Собак он не любил ещё сильнее, нежели я. И достаточно было взглянуть на шрамы по всему его телу, чтобы понять, откуда такая нелюбовь.

- Ветер в нашу сторону. Не должны. Да и не бойцовые они, так, шавки, - успокоил я.

- Хорошо.

На самом деле – ничего хорошего. Отряд из трёх десятков наёмников и одного пусть и самоучки-колдуна сомнёт нас, как высокая волна берег Скалит пляже. Наши покалеченные бойцы им сейчас и в подмётки не годятся. Девять против тридцати – так себе расклад.

Я сам отдельная боевая единица, но и я такой отряд не потяну даже, если застать их врасплох. Десяток завалю, а дальше будут упорно валить меня. Не испугаются они тварь. Наоборот, будут драться с удвоенной яростью.

А вот собак в расчёт можно не брать. Две не особо крупные тощие шавки нужны только для охраны. От меня. Ни для кого уже давно не секрет, что животные отчего-то сильно не любят некого Джинна. Стоит мне приблизиться к лагерю, поднимется такой вой…

Никогда не любил собак: ни в детстве, когда наш пёс трусливо поджав хвост, не смог защитить мою семью от оборотня, ни когда сам стал тварью, ни когда по улицам Нарпы меня гоняли псы герцога…

Я раздраженно поморщился. Что-то в последнее время начал часто вспоминать события, заставившие меня бросить всё и перебраться на другую сторону света. Нехорошо это. Сбивает.

После встречи с янычарами прошло два дня. Очень тихих и спокойных дня. Я уже понадеялся, что до столицы доберемся спокойно, а тут это, как песчаная буря на голову. Обнаружил на вечерней «прогулке».

И хорошо так стоят. Незаметно. И одновременно под боком, на расстоянии одного короткого броска. Не бегай я в виде волка, так бы и проглядел этих веселых ребят с выправкой и дисциплиной прожжённых вояк. Им сейчас напасть на наш скромный обоз, как раз плюнуть.

В то, что эти ребятки по нашу душу, я ни секунды не сомневался.

Действительно, для чего было нас выслеживать по дорогам, когда мы сами пришли? Тут до столицы рукой подать и дорога всего одна, мимо бы не прошли в любом случае.

Нас от «разбойников» отделяет выпуклый, как верблюжий горб, поросший сухостоем холм. Он так и называется Деве сырты - Верблюжий хребет.

Если идти по дороге, в обход холма, до стоянки «разбойников» выйдет километров пять.

Мы с Колдуном прошли напрямик через холм по одной из узких тропок в сушняке. Получилось не больше полутора километров. Не одному же мне голову ломать? Пусть думает, как выкрутиться. А я подумаю, как извести колдуна…

Колдуны, знаете ли, разные бывают. Вспомнить хоть того же самоучку Курта, снявшего с меня ошейник Ордена…

Тьфу-тьфу-тьфу! И больше не вспоминать никогда! Орден. Не Курта. Шебутного парнишку, поборника справедливости – я до сих пор поминаю добрым словом.

И да, я действительно сплюнул, удивив этим действием норда.

Северянин вопросительно вскинул одну бровь, но я лишь поморщился.

Колдун ещё пару секунду смотрел на меня, после вернулся к наблюдению за лагерем нашего противника.

Я же продолжил мусолить тему колдунов.

Кто-то с трудом разжигает костёр, а кто-то может и чуму наслать. Самоучки они самые опасные – никогда не знаешь, чему такое дарование смогло обучиться и чего от него ждать. Судя по седой шевелюре и почтенному возрасту колдуна, приписанному к подставным сойгунам, как минимум защищаться и выживать он умеет.

Значит, валить его первым.

- Вон их командир.

Пока я наблюдал за колдуном, другой Колдун тоже не терял времени даром. Его зрительная труба после небольшой доработки во дворце Арслана служила своему владельцу не только днём, но и ночью. Обзор был фиговенький – я как-то ради любопытства испытал эту игрушку, однако это лучше, чем тыкаться в темноте подобно слепому котёнку.

- В синей рубахе? – уточнил я, приглядываясь к невысокому сухопарому мужику с аккуратно подстриженной чёрной бородкой и тонкими усиками.

Никак по последней дворцовой моде?

Я только покривился. Эти дворцовые прихвостни при всей своей бледности и внешней немощности – самые опасные.

В отличие от местных растительности на лице я не признавал, и по возможности старался тщательно соскребать щетину. Жарко. Всё чешется и зудит. Постоянно пачкается в жирной пище. Да и растёт она на мне клочьями: где седая, где чёрная… шерсть. Самая настоящая жёсткая шерсть оборотня.

В общем тот ещё красавчик. Больше на прокажённого похож, чем на посланника уджбея.

Вот и Арслан посмотрев на меня, заросшего по самые брови, решил, что мне, как иностранцу, такое пренебрежение традициями позволяется. Компенсировал он это дорогой лошадью, упряжью и тяжёлыми одеждами, расшитыми вручную золотыми и серебряными нитями.

В дороге я, конечно, одевался попроще, с обязательной оговоркой, что тряпки можно легко скинуть - мало ли где и когда придётся обращаться. Но на всех мероприятиях приходилось соответствовать высокому статусу.

Однако я отвлёкся.

- Угу, - незамысловато подтвердил Колдун, продолжая рассматривать лагерь в зрительную трубу. Мне, по понятным причинам, данное приспособление было ни к чему.

- Ослиный выкидыш! - низко и гортанно прорычал я, признав в командире «разбойников» одну небезызвестную личность.

Сам от себя такой вспышки не ожидал. Но как давно я мечтал придушить этого гадёныша! Прямо руки чешутся, как вижу его. И тут такая отличная возможность…

Увы, по некоторым независящим от меня причинам, гаденышу пока дозволено жить.

Колдун опустил трубу и с интересом покосился на меня, однако пояснений снова не дождался. Оно ему и не надо. Не его уровень. И даже не мой.

Хотя, с последним можно поспорить. В большую политику Гюнешли улке я вляпался всеми четырьмя лапами. А политика сродни зыбучим пескам имеет гаденькое свойство затягивать с головой.

- Возвращаемся. - распорядился я и по-пластунски отполз от края холма.

- Знакомый? – последовав за мной, шепотом спросил норд. Знал, что услышу.

К слову, он уже многое подметил и это нехорошо. Надо бы его по-тихому… Вернусь, поговорю с уджбеем.

- Таких знакомых… - коротко взрыкнул я, всё ещё борясь с накатившими злыми эмоциями.

В хребет, словно раскаленный прут воткнули со всего размаха, поднялась температура и начали потрескивать суставы на пальцах, предвещая скорую трансформацию, если не возьму себя в руки.

Я взял.

Если потеряю контроль – сам себя уважать перестану.

Слишком многое пережил, чтобы так опростоволоситься.

Но тут эмоции оправданы. Гадёныш за эти годы не раз портил мне кровь, когда интересы его нанимателей пересекались с интересами моего покровителя. И ладно, если бы он работал на своего дядю, я бы понял – родственные связи в Гюнешли улке значат многое. Но эта тварь лишь прикрывалась покровительством влиятельного родственника, играя роль покорного и учтивого сына, сам же за спиной дяди крутил тёмные делишки.

И что самое хреновое – дядя об этом прекрасно знал и с удовольствием следил за похождением племянника.

А я этого племянничка даже пальцем тронуть не могу, чтобы не прилетело по шапке.

С Умутом мы повстречались спустя пару месяцев, после того, как я начал работать на уджбея. Арслан в то время привлекал меня только к тайным силовым акциям, проверял, так сказать, боем. На одной из таких вылазок, я и встретил Умута.

Тогда я не знал, что он за птица, поэтому бил насмерть. Каково же было моё удивление, когда Умут не только сумел увернуться, но и какое-то время дрался со мной на равных!

Арслан поставил задачу устранить одного «колдунишку», придумавшего новый для Гюнешли улке наркотик, что было совсем невыгодно моему покровителю, Умут же защищал этого гения зельеварения.

Работу я сделал, колдуна убил. Раненный Умут сбежал. С тех пор мы встречаемся пару раз в год, когда интересы уджбея пересекались с интересами заказчиков Умута.

- Думаю, стоит ждать гостей перед рассветом, - негромко высказал мысли Колдун.

Он шёл чуть позади, держась за моё плечо. По-другому в ночи здесь не погуляешь. Ночка сегодня тёмная, луны почти нет – новолуние.

Мы уже отошли на достаточное расстояние от лагеря «сойгунов», но всё равно шли крадучись, согнувшись в три погибели и причудливыми зигзагами, дабы не захрустеть сухостоем и не привлечь внимание, сидящих в норах дозорных. Убивать их было нельзя, если я прямо сейчас не собирался атаковать лагерь.

А у меня, признаться, были такие мысли. Промелькнули и пропали. Я вообще сейчас думал совершенно о другом, нежели о том, о чём говорил Колдун.

Я думал о том, как султан, которому за подписанные грамотки итак принадлежит часть повозок в обозе, допустил ситуацию, когда его племянник собирается присвоить себе наш в буквальном смысле драгоценный груз.

Не знает?

Ну, это вряд ли.

Скорее ему интересно, чем разрешится данная ситуация.

С одной стороны, тронуть его племянника, ни Арслан, ни тем более я, не имеем права, а Умут в отношении нас может творить, что пожелает.

С другой, Арслан должен передать султану часть груза и если он этого не сделает – чего будет стоить слово уджбея в будущем? Это потеря авторитета, потеря репутации, потеря позиции и власти.

Я раздражённо потёр лицо. Вот же задачка!

Может правда обратиться и самому атаковать бойцов Умута? Отвлеку их на какое-то время. А Колдун в это время пусть уводит обоз подальше отсюда? В данной ситуации бегство не признак трусости, а обоснованный тактический ход.

- Нас меньше. Не стоит нам… - в мои мысли пробился тихий голос северянина, что-то бубнящего всё это время у меня за спиной.

Я резко остановился и обернулся, сбивая с плеча руку наёмника. Ухватил не ожидавшего этого норда за грудки, да так, что затрещала ткань рубахи, а Колдун замолчал так и не договорив свою предательскую мысль.

- Тебе уджбей платит за нытьё?

Впервые слышу от этого бравого парня призыв поджать хвост.

- Ты чего, Джинн? – главарь наёмников не растерялся и одной рукой мёртвой хваткой вцепился в моё запястье. Второй - обхватил рукоять ножа за поясом, но доставать оружие не спешил. – Ты вообще слушал, что я говорил?

Я пару секунд молчал, принюхиваясь к запаху северянина. Страхом от Колдуна не пахло. Тянуло потом, застарелой кровью и решимостью.

Кажется, я погорячился, подумав о норде плохо. Хорошо не назвал его вслух трусом. Демонов Умут сбил мне все мысли!

- Нет. – наконец, честно признался я и отпустил Колдуна.

Тот закатил глаза, убрал руку с рукояти ножа и показательно расправил рубаху на груди, стряхивая несуществующие пылинки.

Мы практически дошли до нашей стоянки. Теперь оставалось незаметно вернутся к обозу. За нами ведь внимательно следили с холма. Лёжку парни себе сделали знатную – сразу видно не первый день здесь сидят. Одно они упустили – запахи. Я сразу их почуял.

Не всё обо мне Умут знает. Но то, что магию чую – это знает. Я как-то на этом прокололся при нём и султане.

Тогда Арслан приезжал во дворец с визитом вежливости, и меня взял с собой, так сказать, официально представить своего нового посланника. А султану как раз один из заморских, то ли друзей, то ли деловых партнёров – я тогда слабо в этом разбирался, подарил безделушку с моей родины. Опасную безделушку. Картину. Изображение красивой девушки, обнажённой скачущей на мощном гнедом скакуне на фоне колосящейся пшеницы.

Написавший картину художник не был обделен талантом, однако картина оказалась с сюрпризом – в ней поселилось приведение.

Бывало такое, чтобы злые духи привязывались к памятной для себя вещи. Редко, но бывало. Мне ещё Ллойд рассказывал, как одного из западных королей так погубил его собственный меч.

Султан, хвастаясь полотном, выставил его в тронном зале и стоило мне туда войти, я сразу почуял тварь.

А тварь почуяла меня и моментально вылезла. Уж не знаю, почему я ей так не понравился. Сидела бы тихо, я бы и прошёл мимо, а она по-тихому, как матёрый котяра крыс, давила бы дальше людишек во дворце. Доложил бы, конечно, потом уджбею, однако сам бы разбираться не полез.

Заклинателя рядом не было, но я достаточно времени общался с Митром и кое-что запомнил из его потусторонней науки.

Я не стал драться с приведением. Банально схватил одну из масляных ламп, освещающих тронный зал и к демонам сжёг место его обиталища. После чего злобный дух нас покинул, забрав с собой в агонии пару слуг султана, бросившихся тушить пожар и одного янычара, решившего, что я покусился на султана.

Потом пришлось долго объяснять, кем был на Западном берегу и что таких тварей чую издалека, как и прочую магию. Учат Охотников этому.

Нет-нет, что вы! Сам я ни в коем разе не колдун. Наоборот, убиваю их.

Султан тогда похвалил выбор Арслана. А лично мне подарил перстень со своей руки. Крупный такой перстенёк с огромным синим камнем.

Как только мы покинули дворец, Арслан отобрал у меня тот перстень и хорошенько отпинал ногами. Даже мой волчий организм после этого восстанавливался почти сутки.

Мысль же, которую таким образом вбил в меня уджбей была проста – никогда не лезть вперед него.

Я её хорошо запомнил.

Поэтому вопросов, почему парни Умута обходятся без магических костылей по типу зрительной трубы северянина, у меня не возникало. Не хотели, чтобы я их засёк. А обычные люди плохо видят в темноте. Была бы луна – другое дело.

Так что в этом вопросе нам повезло.

Точно наведаюсь на стоянку Умута.

- Так что ты там говорил? – уточнил я, закончив с воспоминаниями. Колдун кладезь полезных и неординарных решений.

Наёмник одарил меня нехорошим взглядом, но повторил:

- Я говорил, что нас мало и отбиваться таким составом на том лужке, где мы встали – откровенная глупость. Надо наведаться к ним первыми.

В голосе норда я услышал недовольство, если не обиду. Догадался он, что я подумал о нём плохо, когда взял за грудки. Тем не менее он свою работу делал хорошо и продолжил:

- Оставить обоз без присмотра мы тоже не можем. Предлагаю отправить к ним всех лучников. У тебя же ещё остался тот яд?

Я кивнул, одновременно отвечая на вопрос наёмника и соглашаясь с его решением.

Отправим лучников. Те расстреляют лагерь отправленными стрелами, а дальше в игру вступлю я.

В таком случае можно не скрываться, а пойти и вырезать наблюдателей с холма. Зачем Умуту знать, что я иду к нему в гости?

Так я и сделал. Отправил Колдуна к обозу, сам отошёл немного назад, обратился и навестил наблюдателей.

Умерли они быстро, но кроваво. Когти и зубы не лучшее оружие для тайных убийств. Колдун пару раз видел мою работу. Помню его лицо после этого. Наёмник оценил мой потенциал. Там и матёрые убийцы блюют по кустам. Джинном меня называют не за красивые глаза.

Устроившись на месте наблюдателей, я неспешно, со вкусом, облизывал от налипшей крови и мелких частиц мяса свою морду и наблюдал за обозом.

Вот вернулся Колдун, подозвал своего заместителя, минуту с ним говорил и направился к моей лежанке. Покопался там немного, ища заветный пузырёк с ядом, затем передал его одному из лучников. Началась подготовка к ночному рейду.

Остальные по-тихому готовились к обороне. На всякий случай. Проверяли выставленные на ночь в круг телеги и отводили лошадей подальше, дабы живая сила не пострадала лишний раз. Не вырежи я наблюдателей, один из них уже бежал бы к Умуту с докладом. А племянничек долго думать не стал бы, сразу отправил к нам своих бойцов. Или сбежал…

Парни Колдуна выглядели спокойными, но при этом в глазах каждого читалось нетерпение. Привыкшие убивать головорезы не могут долго без крови. По себе знаю. Кровь – сильнейший наркотик. Своя ли, чужая. Жажда крови заложена в нас самой природой. Кто такой человек, чтобы спорить с природой?

Вскоре из лагеря вышли самые боеспособные десять человек во главе с Колдуном и двинулись по проторенной тропинке через холм. Каждый нёс в руке лук и запас смазанных ядом стрел в колчанах.

Упомянутый Колдуном яд мне достался от одного бедуина в благодарность за спасение его с семьёй от одной мерзкой твари непонятно как очутившейся в Гюнешли улке. Видать, как и я приплыла с контрабандистами или дрыхла где-нибудь глубоко в песках демон знает сколько лет. Твари – они такие, умеют неожиданно появляться в самых неожиданных местах.

Яд тот хитрый. Не убивает, но парализует жертву, и та уже сама погибает от удушья.

В Великой пустыне на юге Гюнешли улке живёт один крошечный скорпион. Буквально с одну мою фалангу. И расцветкой точь-в-точь под песок. Заметить его сложно, да и сам он не агрессивный, но, если воткнёт в тебя жало - ты труп.

Этим скорпионом матери пугают детей, чтобы те были послушными. Да и остальные жители Солнечной страны относятся к местным ядовитым тварюжкам с долей уважения и опаски.

А вот бедуины, живущие в Великой пустыне, были иного мнения и с удовольствием использовали яд повсеместно. Хоть в лекарствах, хоть заваривая чай.

Скорпион, яд которого так поразил умы пустынных жителей, считался у них едва ли не священным животным. При этом от укусов «священного животного» погибло куда больше людей, чем при набегах бедуинов на стоянки друг друга, или на наши южные границы. Такая смерть у них считалась куда достойнее, чем, к примеру, умереть в бою. Мол, Бог Пустыни призвал к себе в небесное воинство. Если умирала женщина – то она будет верной спутницей «скорпионьему» воину.

Пары точных залпов по лагерю головорезов Умута хватит с лихвой – одной царапины достаточно, чтобы взрослого человека парализовало на несколько минут. А там, или сами передохнут, или я успею добить.

Лучники в Гюнешли улке весьма меткие. Здесь вообще исповедуют культ стрельбы. Мальчишки брали луки в руки и начинали ездить верхом раньше, чем учились говорить. Владение холодным оружие тоже было в почёте, но лук – оружие Богов, а у Богов не может быть конкурентов.

Правда, в последнее десятилетие лук был сильно притеснён арбалетом. Не в силу религии, практичности и удобства ради. Боги на такое кощунство никак не отреагировали, а значит – разрешили.

Нравится мне местная логика. Прямая, как стрела.

Колдун знал, что нужно делать: прежде чем разойтись, я дал ему конкретные указания. Подумав, всё-таки рассказал, кто такой Умут. Пусть проникнется, чем нам всем грозит смерть гадёныша.

Северянин принял к сведению, и благоразумно не стал задавать лишних вопросов.

Понаблюдав несколько минут за движением моего ударного отряда, я ещё раз оббежал обоз, убеждаясь, что всё в порядке, подхватил пастью свёрток с одеждой и длинными скачками направился вдоль дороги к стоянке Умута. Волк быстрый. Я буду там через несколько минут, и придётся немного поскучать, ожидая своё подкрепление.

Я пробежал около двух километров, когда услышал приближающихся конников. Ритмичный слаженный топот копыт по песчаным плитам, которыми в Гюнешли улке укладывали главные дороги, ни с чем не спутать.

Остановившись, затаился в придорожных кустах, очень надеясь, что увижу не то, о чём, вернее – о ком подумал. Вдруг и тут янычары вывели свой молодняк на ночную тренировку?

Увы, как обычно сработал самый худший вариант.

Не прошло и пары минут, как мимо проскакали виденные не так давно бойцы Умута. Позади них бежали тощие, что аж рёбра торчат псы с длинными лысыми хвостами, но меня в поднятой пыли они не почуяли. Тут в низинке нас от ветра прикрывали холмы.

Память у меня натренирована отлично, особенно память на запахи. Да и как не узнать самого Умут-ад-Эрола, племянника султана Гюнешли улке?

И колдун с ним. Сухой старикан с расписанной татуировками рожей и кистями рук. Морда осунувшаяся, измождённая, но в седле сидит уверенно, и на губах блуждает полуулыбка.

Какую пакость сотворила эта тварь?

Что я упустил? Где прокололся? Если бы колдун Умута поставил вокруг лагеря сигнальный контур, я бы его почуял.

Или мы с северянином попались на глаза наблюдателям? Случайности исключать нельзя. А судя по тому, где сейчас бойцы Умута, собираться они начали сразу после того, как мы с Колдуном покинули свой наблюдательный пункт на холме. Лошади их были рассёдланы, лагерь готовился к ночёвке.

Вот же… А мои бойцы сейчас с энтузиазмом топают к пустому лагерю и знать ни о чём не знают.

Ненавижу Умута! Эту изворотливую ядовитую гадину! Всё-то он умудряется предусмотреть.

А может он специально меня поджидал?

Всё это я додумывал уже на бегу, пробираясь через сухостой наперерез лучникам Колдуна.

Оборачиваться начал метров за двести до своих людей. Свёрнутую одежду тащил в пасти, но тут до приличий времени не было – перехватил свёрток ещё когтистыми пальцами и вылетел на тропку с голым задом.

- Свои! Не стрелять! – проорал-прорычал я не до конца изменившимся горлом.

Орать начал метров за пять до тропы, тем не менее какой-то ретивый боец едва не всадил в меня стрелу. Промахнулся буквально на волосок и ядовитый снаряд улетел в темноту сухих кустов.

Если бы он в меня попал – лично бы выписал ему премию. Попасть в оборотня та ещё задачка, даже для местных стрелков. Такие кадры – дорогого стоят.

- Не стрелять! – запоздало подало голос Колдун.

- Назад! - приказал я. - Они обходят нас по дороге!

Колдун среагировал мгновенно, даже не подумав задавать глупые вопросы, развернул своих и погнал обратно к обозу. И теперь парни уже не крались, а спешили со всех ног. Темноты они не боялись. Арслан заботится о своих людях, а я знаю рецепты множества полезных зелий, типа «Кошачьего глаза». Бойцы Колдуна сейчас видят в темноте не хуже меня.

А люди Умута? Больно резво они скакали по дороге в темноте… Я не видел, ни факела, ни лампы. Колдун намагичил? Или тоже зелья?

Пробив своим телом кусты, я прямо на ходу начал перекидываться обратно в тварь.

Демон с ним, с маскировкой. В пылу боя на меня вряд ли обратят внимание. А после уже не будет тех, кто сможет задать неуместные вопросы. Парни Колдуна точно будут молчать – им за это хорошо платят.

А не будут… Мой секрет умрёт вместе с ними. Арслан одобрит.

Наверное.

На стоянку я добрался практически одновременно с людьми Умута. Опоздал буквально на пару секунд, как раз застав дружный залп по всадникам из-за поставленных в защитный круг телег. Оставшиеся в лагере бойцы, хоть и были ранены, времени зря не теряли.

«И как всегда в первую очередь страдают лошади. Всегда им достаётся…» - с грустью подумалось мне. Однако я тут же изменил своё мнение, навострился и про себя покрыл демонова колдуна матом.

Всадники даже не пригнулись, хотя обычно в таких ситуациях виснут на сёдлах и стременах, прикрываясь конскими телами от стрел. Сейчас они пёрли напролом, а выпущенные защитниками смертоносные снаряды летели куда угодно, только не в цель.

Наш залп ушёл в никуда.

Теперь понятно, что сделал колдун – поставил защитный полог. Тварь!

Бойцы Умута завопили, заулюлюкали, запугивая и так обречённых людей. Вверх взмыли изогнутые сабли. Нашу стоянку в миг окружили, однако нападать не спешили. Закружились конным водоворотом вокруг повозок.

Часть бойцов отделилась и отъехала в стороны, взяв в руки короткие изогнутые луки. С виду неказистые, но бьют мощно. У каждого в колчане белеют оперением дюжины стрел. И они вскоре полетят в моих бойцов, потому что обоз не сдастся.

Самый громкий из нападающих, перекрикивая улюлюканье и задорный смех бойцов, уже выкрикивает условия капитуляции. Людям обещают сохранить жизнь, дать воду и пищу.

Врут.

Не дадут нам уйти.

Если только Диларе повезёт.

Хотя, тут смотря с какой стороны «повезёт». Девчонку пустят по кругу, а когда наиграются, тоже убьют. Свидетели Умуту ни к чему.

Мои всё это знают. Как знают и нападающие, что с их условиями никто и никогда не согласится. Это такая местная традиция. Реверансы перед тем, как пустить друг другу кровь, когда один отряд заведомо слабее другого.

Почти благородно с их стороны. Это вам не стрелу из засады пустить, как поступили со встреченным ранее разграбленным обозом.

Только чушь всё это! Просто Умут решил, что уже победил и хочет напоследок ударить меня побольнее. Щёлкнуть по носу. Унизить. Чтобы я потом приполз к своему уджбею на пузе и молил о пощаде.

Не дождётся, тварь!

Мои бойцы в ответ прикрылись лёгкими плетёнными щитами и огрызаются стрелами. Только снаряды, как зачарованные продолжают мазать, хотя казалось – с такого малого расстояния, практически в упор, промахнуться невозможно. Копыта лошадей топчут отклонённые магией стрелы.

Погонщики после первого неудачного залпа, бросили луки, подхватили тяжёлые, утыканные длинными гвоздями биты и забрались под телеги. Стоит всадникам приблизится вплотную, и эти партизаны начнут разносить несчастным лошадям ноги.

Кроваво и дико эффективно против всадников. Увы, жестоко по отношению к животным.

Вопреки инстинктам, сразу на помощь я не бросился. Затаился в темноте и высмотрел Умута.

При виде племянника султана из горла само собой вырвалось рычание, а пальцы сжались в кулаки, раня изменённые ладони острыми когтями. Они у меня, как у орла: длинные и загнутые, чёрные с белёсыми прожилками. Уродливые. Впрочем, как и я сам в виде твари. Мы красивыми не бываем.

И как же мне хотелось в тот момент вонзить эти когти в жалкое человеческое тельце султанского племянника… Перекусить тощую шею, вырвать гортань, сожрать трусливое сердце…

Но нельзя.

От досады я снова зарычал и обратил горящий янтарём взор на окружение Умута.

Двое телохранителей прикрывали племянника Гохана, там же, высунув длинные алые языки и тяжело дыша, жались к копытам лошадей оба пса. Поскуливали, зыркая по сторонам, нервно принюхиваясь и подрагивая.

Чуют, что я был здесь.

А вот и колдун. Бледный, осунувшийся, истощённый в плане магии – я практически не чуял его. Видимо, выложился на щит. Надолго его не хватит, но и за это время моих людей передушат, как щенят.

Колдун сидел верхом на лошади чуть в стороне и позади Умута. Его телохранители почему-то не прикрывали.

Я несколько секунд раздумывал, броситься на него или это очередная ловушка? Умут знает, что я где-то здесь. И он сам, будь на моём месте, первым напал бы на колдуна. И если я нападу…

Но разве у меня есть выбор?

Длинными прыжками, какие недоступны ни одному человеку, я помчался к колдуну, оставляя в рыхлой почве глубокие борозды от когтей.

С его смертью колдовство закончится.

Собаки в этот момент испуганно взвизгнули, поджали хвосты и истошно вопя, драпанули в темноту.

Телохранители Умута отреагировали быстро и адекватно, прикрыв собой племянника султана.

Бесполезный труд. Умут мне был не интересен.

А вот колдун ничего сделать не успел.

Я пронёсся сквозь ночь, в прыжке выбил его из седла и рванул клыками горло. Хрустнули позвонки и ломающиеся под моей массой кости. В пасть брызнуло горячим и сладким. Чуткие уши уловили хрипы умирающего.

И под эту чудную композицию, я отправился убивать.

Умут разорался, визгливо, как та шавка, выкрикивая команды убить меня. Но кто его услышит в пылу схватки? Всадники уже не кружили, они напали на мой обоз!

Но как напали, так и отступили. Лошади внезапно начали запинаться, наскакивать друг на друга. По стоянке разнеслось болезненное ржание.

Лучники тоже выглядели растерянными, словно потеряли цель. Не видели, куда стрелять. Кончилось колдовство вместе с колдуном. Значит, он ещё и «ночное зрение» поддерживал на воинах.

А мои бойцы видели. Должны видеть! У каждого из людей Колдуна был с собой запас зелья «Кошачьего глаза». Сам его варил! Из лучших ингредиентов, между прочим! Не дураки же они биться в темноте.

Радостно оскалившись, я ворвался в ряды врагов. Теперь посмотрим кто-кого!

Начал с отдельно стоящих лучников - от них сейчас больше всего вреда. Мощно оттолкнувшись, запрыгнул на круп нервно ходящей под всадником лошади.

Животное не выдержало второго седока, начало заваливаться на бок, ревя громко и страшно, что аж меня пробрало. Лучник сипит, даваясь кровью из распоротого горла. А я, продолжив движение, перескочил на соседнего всадника, только-только начавшего поворачивать голову на шум…

Дальше я работал мясорубкой. Зло, кроваво, безжалостно. И очень быстро.

А там и наши лучники подоспели. Когда надо и жить хочется, бегают они быстро.

Бойцы Умута не побежали. Дрались до конца, хоть и были напуганы неведомой тварью. Рожи у всех переношенные, обречённые. Не ожидали они. Колдун должен был обеспечить им лёгкую добычу в нашем лице.

А вот хрен вам!

На меня наваливаются сразу трое. Одного я убил, ухватив лапой за горло и резким движением вырвав кадык. Второго глубоко полоснул по брюху. Завоняло дерьмом. На землю с отвратительным склизким шлепком, вывалились потроха. Воин, забыв о бое, начал судорожно запихивать кишки обратно.

Последний бросает окровавленный ятаган и в ужасе пятится, запинается за валяющийся на земле труп лошади, вскакивает и, оря о чёрном демоне, пытается убежать...

- Сиях иблис! Сиях иб… - крики дурака обрывает вонзившаяся в спину стрела.

Иблис… Демон.

Нет, я не демон, приятель, я Тварь и сейчас куда страшнее любого демона. Твой хозяин меня взбесил.

Кстати о хозяине…

Замираю и бросаю взгляд на место, где стоял Умут.

А Умута и след простыл.

Злюсь. Рычу от ярости, но убивать уже некого. Скоро мои же меня убивать начнут. Пора валить, пока в себя не пришли. А то тот ещё красавец. Мало что в облике зверя, так ещё и в крови с головы до ног.

Кровь пьянит, адреналин играет в жилах. Удерживать в себе зверя всё сложнее.

Я метнулся в кусты, где оставил одежду и начал обратную трансформацию.

Дело шло медленно, без охотки. Тварь во мне, да и я сам вошёл во вкус и очень хотел продолжения. Ещё крови, ещё смертей. Ещё страха в глаза тех, кого убивал.

Нельзя! – жёстко одёргиваю себя. И ломаю. Через силу. Через боль.

Кости трещат, дробятся и тут же срастаются. Внутренности плавятся, меняются, органы буквально ввинчиваются, становясь на место. Кожа лопается, шерсть втравливается в мясо под ней, когти и зубы с режущей болью втягиваются в дёсны…

Никогда не понимал, как эта тварь помещается во мне. Что это? Магия? Или во мне на самом деле живёт демон?

Десяток секунд сижу на коленях неподвижно. Глаза закрыты. Дышу глубоко. Слушаю как колотится сердце в груди. Мышцы мелко трясутся, тело расслаблено. На холоде от меня бы шёл пар.

К физической боли я давно привык. Тут всё дело в морали. Мне хочется убивать. И это желание очень сложно перебороть.

Открываю глаза. Осматриваюсь. Начинаю собираться.

Кожа покрыта кровавыми разводами. Надетые рубаха и штаны неприятно липнут к телу. Но я даже не морщусь. Я привык. Не из брезгливых. Дальше всё равно придётся пачкаться: пора добивать тех, кто не сдох от моих ударов. Плодить себе подобных я не хотел. А добивать их надо правильно. Оборотни слишком ядовитые твари.

Выбираюсь из кустарника и быстро и уверенно иду к стоянке.

- Джинн! – тут же раздаётся окрик Колдуна.

Поджидал он меня, что ли?

Нет бы заниматься своими людьми. Не я засаду проглядел.

Я не в настроении. Из глубин сознания постоянно выглядывает тварь и тихонько урчит на ухо: «Убивать!».

Увы, вместо этого, придётся разгребать всё это дерьмо.

- Что с грузом? – первое, что я спросил у подбежавшего наёмника.

Тот остановился, выразительно окинул меня взглядом, но сам ничего спрашивать не стал, доложил по делу:

- Груз в порядке. Наши потери…

- С этим сам разбирайся, - отмахнулся я от северянина и направился к тихо скулящему бойцу Умута с разорванным брюхом. Тот ещё был жив.

- Ну ты и… - донеслось в спину.

Знаю. И да, я именно такой.

Бойца я добил и перешёл к следующему. И снова. И снова. Оставил только одного подранка. Язык нужен.

От меня не шарахались, по лагерю не гуляли подлые шепотки. Людям было не до того. Каждый первый перемазан кровью. Тем, кому повезло больше, помогали раненным.

Трупы животных, трупы людей… Скотобойня какая-то.

Прибежала взволнованная Дилара. Близко не подходит, видно – боится, но зовёт за собой. Одного из наших бойцов придавило лошадиной тушей.

Помог сдвинуть. Достал бойца. Дилара оттеснила меня и начала оказывать помощь. Рядом, помогая сестре, крутится Коскун с наливающимся под левым глазом фингалом.

Я поймал взгляд парнишки. Тот кивнул в ответ. Он всё понимает. Всё видит. Ведь он Видящий. Гёрендир. Он зрит в саму суть вещей, видит куда больше, чем видят простые люди. Та же моя сущность не была для него секретом, но он совершенно не боялся, наоборот, постоянно приставал с расспросами. Редкий дар всё знать.

Арслан уже имел планы на парня: через три месяца Коскун должен был перебраться в крепость моего покровителя, и сопровождать парня – моя обязанность. Землетрясение ускорило события.

А вообще неплохо получилось - не придётся больше тащится в Скалит пляже.

Я хмыкнул. Затем вздохнул и пошёл лично осматривать груз.

Как и сказал Колдун – груз в порядке. А вот с людьми вопрос встал ребром. В живых осталось только двое погонщиков, и то их пришлось добивать мне – дожить до утра с такими ранами, им было не суждено. Дилара буквально на коленях просила дать ей выходить раненых, обещала, клялась поставить их на ноги, рыдала в голос и, кажется, возненавидела меня всей душой, когда я ей отказал.

Из оставленных в охранение каравана наёмников, погибла половина, остальные с ранениями разной степени тяжести. Двое серьёзных, но выжить при желании и квалифицированной помощи могли. К сожалению, врач отряда погиб, а Дилара хоть и старалась, знала лишь основы, полевым врачом ей бывать не доводилось.

Несостоявшийся рейд Колдуна отделался царапинами – нахватались, пока ломились через сухостой.

Лошади напуганы, но привязали их крепко, никуда не делись. Слава всем Богам, никто не додумался их убивать.

Счетовод трусливо просидел весь бой под одной из телег.

Пока оттирался от крови ветошью, раздумывал над тем, какой из меня хреновый командир. В одиночку работать проще.

Утро подкралось незаметно. Южные ночи коротки. А мы большую её часть потратили на уборку. Да и сейчас парни Колдуна не закончили с могилами. Зарывают как раз.

Бойцов Умута скинули в одну большую яму, устроив братскую могилу. Они хоть и враги и по местным меркам дрались подло – им колдун помогал, но получить свою загробную жизнь право имеют. А боги уже решат праведно они жили, или достойны наказания.

Наших людей хоронили по всем правилам, с молитвами и дарами всем положенным богам. Этим Дилара занималась. Если бы не девчонка, я бы плюнул на погребальные традиции. Но тут её поддержали все, кто на тот момент был в сознании. Пришлось пойти на уступки. Не убивать же их всех?

Тех, кто не мог капать и таскать тела, отрядили кашеварить. Ещё пара человек занялись лошадьми. Наши животные не пострадали. И слава местным богам! Одной головной болью меньше.

Но какой уважающий себя житель Гюнешли улке бросит лошадь в беде? Лошадь здесь – это жизнь. У них даже своё лошадиное божество имеется.

Так что наёмники принялись оказывать первую помощь лошадкам бойцов Умута, вызвав у меня тяжёлый вздох. Хорошо хоть без раздумий и сожаления добивали сильно раненных животных.

В итоге мы обзавелись десятком лишних конских голов.

Дилара разрывалась между похоронами и ранеными. Один из серьёзно раненных бойцов Колдуна умер на рассвете, второй пока цеплялся за жизнь: то проваливался в короткое беспамятство, то выныривал в реальность, оглашая стоянку громкими стонами. Такая жажда жить впечатляла. Я даже на секунду задумался: а не обратить ли парня? Но сразу отринул эту мысль. Некогда будет с ним возиться. Да и боюсь я, если честно. Не готов брать на себя такую ответственность. Это как щенка завести. Или и того хуже – ребенка. Придётся постоянно ходить за ним, следить, учить, в худшем случае – убить. Дикий, не умеющий контролировать себя оборотень, никому не нужен. Ни здесь, ни на Западном берегу.

«Разбойник», которому я сохранил жизнь, крепко и безмятежно спал, похрапывая во сне. Сердобольная Дилара опоила его снотворным, которое подсыпали счетоводу, заверив, что до вечера он не проснётся и вообще он полностью безобиден, как новорождённый котёнок. Но я всё равно приставил одного из раненных бойцов северянина следить за ним.

Языка запихнули в повозку к недовольному этим фактом счетоводу. Самого счетовода обязали в пути сесть на место погонщика, хотя тот всеми силами отпирался, заверяя, что не умеет управлять телегой.

А кому сейчас легко? Ничего, в процессе научится. Нам тут всем учиться придётся.

Если счетовод окажется настолько туп, чтобы загубить товар уджбея, сверну ему шею. Толку от него всё равно никакого, только хлеб переводим. И, уверен, в такой ситуации Арслан меня поддержит.

Пока парни копали могилы, я сходил к небольшому родничку и умылся, смывая успевшую запечься кровь, потом переоделся в чистое и теперь лениво пережёвывал вяленое мясо. В голове пусто, на душе муторно, настроение отвратительное. Думать о причинах и следствиях нет никакого желания.

Подошёл Колдун, устало опустился рядом на пожухлую, выгоревшую под солнцем и вытоптанную копытами траву. Посидел пару минут, словно ждал чего-то от меня, потом яростно поскрёб пальцами бороду и коротко бросил:

- Люди нужны.

Нужны. С этим не поспоришь. Только где их взять, верных людей?

Не тот у нас груз, чтобы брать кого попало.

Если только рабов купить в ближайшем Караван-сарае, и то при условии, что они там есть в нужном количестве. Двое-трое меня не устроят. Тут пара десятков нужна, чтобы посадить на все подводы и высвободить парней Колдуна.

А мне, если честно, очень не хочется заезжать в Караван-сарай. Людишки там глазастые и многомудрые, сразу поймут, где и как можно урвать выгоду. Засветиться боюсь с нашим кривым обозом и тогда точно не видать нам тихой дороги.

Да и моя паранойя вновь подняла голову и нашёптывает о том, что Умут – тварь изворотливая и хитрая, мог заранее просчитать такой исход ночного нападения и принять меры. Тут и дураку ясно, что нам люди будут нужны. И куда мы за ними пойдём?

В Караван-сарай, тут без вариантов.

А там подсунуть нам хотя бы одну крысу – легче лёгкого. Травануть обоз тоже не проблема – когда чужаков много, за всеми не уследишь.

Разумнее всего в нашем положение послать уджбею клич о помощи с одним из бойцов, и затаиться в безопасном месте до прихода помощи. Только где искать это безопасное место? И не этого ли добивается Умут?

Я яростно заработал челюстями, пережёвывая вяленое мясо. Потянулся к следующей полоске и нащупал пустоту.

Выругался.

Ненавижу Умута! Сейчас сам себя накручу.

Я не политик, чтобы играть в эти запутанные игры и крутить интриги. Я – Охот…

Нет. Я уже давно перестал быть Охотником.

- Джинн? – напомнил о себе Колдун.

Я молчал.

Не поведу я обоз к Караван-сараю. Но и отпустить туда людей не могу – нас и так осталось мало.

- Всадники! – неожиданно выкрикнул дозорный, сняв с меня тяжёлое бремя принятия решения. – Много!

Мы с Колдуном вскочили одновременно и уставились в сторону, куда указывал дозорный.

Пылило знатно. Никак не меньше двух дюжин всадников. Но я прекрасно видел, кто к нам скачет.

- Приготовиться! – проорал норд. – Сих, Атол на…

- Отставить! – выкрикнул я следом, заставив всех в обозе замереть в нерешительности. Колдун – глава охраны. Но моё слово – решающее.

- Джинн? – посмотрел на меня северянин. В его голосе звучало требование.

- Свои, - сказал я с облегчением и пошёл навстречу отряду. Как же вовремя!

Через несколько минут отряд остановился возле нас. Вперед выехал богато одетый всадник. Вернее, всадница. Аврелия.

Она невероятно красива. Но красива не той, южной красотой, которая в Гюнешли улке считалась эталоном совершенства женщины, нашей – западной. Узкая талия, длинные стройные ноги, аппетитные формы, рыжие вьющиеся крупными локонами волосы ниже лопаток, загорелая бархатистая кожа, узкое лицо с резко очерченными скулами, полные губы цвета коралла, огромные зеленые глазищи, в которых постоянно сверкает азарт и хитринка.

Местные называли её Ёзге – иная, чужая, и были правы.

Девушка своей чуждости не стеснялась и отзывалась на оба имени, а особо доверенные и близкие люди, могли называть её просто – Лия.

А какая у неё улыбка…

Если бы не некоторые обстоятельства, я бы сам приударил за ней.

- Какими судьбами, уважаемая? – вежливо поклонившись, спросил я.

Уважаемая смерила меня с макушки до пят надменный взглядом, хмыкнула и взмахом руки приказала своим людям рассредоточиться. Сама же ловко соскользнула со спины здоровенного гнедого коня – подарка Арслана, подошла ко мне и поправила сбившийся воротник рубахи. Небрежно так, издевательски.

Отошла на шаг, склонила голову на бок, снова осмотрела.

- Красавец. Просто красавец. А что с обозом? Смотрю вас как-то… мало.

Я терпел. Терпел сколько мог. Но всё-таки не выдержал и улыбнулся.

- Здравствую, Лия. Рад тебя видеть.

- И я рада, - эхом откликнулась девушка, широко улыбнувшись. - Арслан передаёт привет. Он почему-то решил, что я тебе пригожусь.

- Арслан мудрый правитель, - согласился я. – Но он немного опоздал. Да и стоило ли сейчас?

- А-а-а! – беспечно отмахнулась рыжая красавица, возвращаясь к осмотру поредевшего обоза. Кивнула Колдуну. – Не бери в голову. Так что у вас случилось?

Я в двух словах пересказал наши злоключения.

Аврелия молча выслушала, покусывая ноготок на большом пальце правой руки, потом выругалась, как не пристало благородной даме и потребовала пленника к себе.

Я не стал спрашивать, как Аврелия нашла нас. При желании это не такая уж большая проблема. Вон, Умут же нашёл. Для Аврелии с её способностями, тем более как раз плюнуть.

Она, как и я, приехала с запада. Вернее, сбежала из родного дома по политическим причинам. А ещё она была одной из тех «колдунов» при дворе моего покровителя. И, наверное, единственной дипломированной волшебницей во всей Солнечной стране. Их, как я уже говорил, здесь не любят, а волшебники в ответ не спешат сниматься с насиженных тёплых мест.

Аврелия была ученицей (прошу заметить, блестящей ученицей) придворного волшебника короля Запада, пока не увлеклась политикой и не вляпалась обеими прекрасными ножками в грязную лужу заговора. Перспективы при благоприятном исходе переворота для молодой амбициозной волшебницы, открывались потрясающие, и Лия до поры до времени, вместе со своим учителем, поддерживала заговорщиков. А так как она была не только блестящей ученицей, но и просто умной девушкой – в один прекрасный момент собрала вещи и убежала туда, где её никто не будет искать – в сердце Гюнешли улке.

Я спрашивал почему именно сюда – западный берег большой, но Аврелия упорно молчала в ответ.

Про тот заговор я слышал краем уха. Охотился в то время, ползая в пыли и испражнения летучих мышей по пещерам в каньоне Эха. Было это года за полтора до того, как я приобрёл некоторые тёмные способности. Говорили, король тогда снял головы не только с рядовых заговорщиков, но и со всех участвовавших в перевороте волшебников, в том числе и своего придворного (невзирая на все речи и угрозы Ордена), а также не пощадил своего брата и племянника, собственно, организовавших переворот.

Лия тем временем спокойно плыла на корабле в Солнечную страну, где не сразу, но смогла найти надёжного покровителя и… что тут говорить, уджбей, как и любой мужчина питает слабость к экзотическим диковинкам.

Вот и тут не устоял перед обаянием западной красотки и вскоре стал отцом двух очаровательных детишек. А сейчас Лия ждёт третьего. Живота ещё не видно, но такие новости семьи своего покровителя я узнаю одним из первых. По статусу положено. Да и как тут не почуять? Запах у женщин во время беременности резко меняется, становится каким-то домашним, что ли, уютным, молочным.

Вот кого-кого, а Лию увидеть здесь по той самой деликатной причине, я и не ожидал. При прошлых беременностях Арслан с неё пылинки сдувал. Тем не менее спорить с решением уджбея не имею права – раз он прислал сюда свою драгоценность, значит так надо.

А ещё Лия была весьма целеустремлённой особой и уж не знаю откуда, но прекрасно разбиралась в делах пыточных. Боец Умута начал говорить буквально на второй минуте.

Точнее открыл рот. И сразу откинулся.

- На нём защита стояла! - Лия недовольно поджала губы и топнула ножкой.

- Я уже понял.

Я стоял у жены уджбея за левым плечом и наблюдал за агонией умирающего языка. Его корёжило, выгибало и ломало. Изо рта шла кровавая пена.

- Знала бы, что у вас так весело, скала бы без отдыха, - Аврелия оправила свой расшитый золотом костюм для верховой езды, который нарушал все рамки приличия для местных женщин и дунула на свалившийся на глаза локон волос. В глазах девушки появился нехороший отблеск магии.

- Арслан будет недоволен, если узнает, - заметил я.

Лия снова отмахнулась. Хмуро глянула на затихшего разбойника, бросила взгляд на свежие могилы и распорядилась:

- Собирайтесь. Едем домой. Джинн, поедешь со мной. Расскажешь, откуда у тебя в обозе взялись дети.

Что случилось в Скалит пляже Лия знала – разнося новости, курьеры носятся между крупными городами, как блохи по плешивой собаке, только без подробностей. Я восполнил этот пробел. В ответ Лия рассказала неприятные новости из столицы, а также выдала распоряжение уджбея ехать в более спокойное место – на небольшую виллу, расположенную в пятидесяти километрах к востоку от Зюмрют Шехира.

В столице медленно поднимались волнения, вызванные неожиданным повышением налога на ввозимые предметы роскоши, рабов и лошадей. Сумма налога больно ударила по карманам богачей и те резко воспротивились. Начались брожения. Пока без крови, но за этим дело не встанет – люди Солнечной страны вспыльчивы.

Дорога в очередной раз удлинялась – чтобы попасть на виллу придётся обходить столицу стороной, желательно по широкой дуге.

Ещё поговорили с волшебницей об убитом мной колдуне. Я описал его как можно точнее, и получил хмурую волшебницу с испортившимся настроением.

Оказалось, Аврелия его знала. Покровительствовал ему уджбей Селим, чьи земли граничили с пустыней, из которой бедуины время от времени делали свои набеги.

Исходя из слов Лии – колдун не особо сильный, но опытный. Мог и более заковыристую пакость сотворить. Нам ещё повезло.

Лия рассказывала всё это с блеском в глазах и таким воодушевлением, будто прямо сейчас собралась в бой. Закончила же она коротким:

- Самоучки! – едва не сплюнув в дорожную пыль.

Дипломированная волшебница негодовала. Она не понимала, как местные недоучки вообще решаются обращаться к магии. Ведь это наука! Тонкая и точная! Её изучать надо! Внимательно и с уважением.

А эти базарные фокусники…

Лия фыркнула и надулась, как мышь на крупу. Она могла долго хаять «этих шарлатанов», но понимала всю бесполезность траты на них своих нервов. А волноваться ей нельзя.

Я же был более чем рад тому, что нам попался самоучка. Они хоть и непредсказуемые, но ограничиваются определенным набором умении. Будь с Умутом кто-то с Силой и знаниями Лии, там бы мы все и полегли. Хорошо Лия такая одна и на нашей стороне.

До поворота на виллу, носящую поэтичное название Мерджан Сарайи (Коралловый дворец) было тихо. Неделя пути пролетела незаметно и однообразно. Можно назвать дорогу скучной, но это не было бы правдой. С Лией не соскучишься. Девушке уже перевалило за сорок (по магическому календарю, но выглядела она не старше двадцати двух), а любознательность до сих пор никуда не делась. Ей всё было интересно. Сама как маленький ребенок, в такие дыры лезет, что взрослый мужик побоится. Лия попросту не умела долгое время сидеть на месте и, как только начинала скучать, быстро придумывала себе интересное занятие. Моим самым любимым временем за эти дни стали часы, когда волшебница спала, тогда она вела себя тихо и незаметно.

Арслан мне голову открутит, случись что с его ненаглядной супругой, и уджбея не остановит хищная натура его посланника. Положить оборотня на лопатки – нетривиальная задача, а я оказываюсь в этом неудобном положении в четырёх поединках из пяти. Пятый заканчивается в лучшем случае – ничьёй. Это когда у Арслана хорошее настроение, и он дерется вполсилы.

Поэтому я старался следить за волшебницей двадцать четыре часа в сутки. На что Лия злилась и фырчала на меня. Она ведь не маленькая. И, между прочим, дипломированная волшебница! Одним взмахом руки может…

Она могла приказать. Она в праве повелевать. И я бы повиновался.

Но она никогда не приказывала.

Вилла впечатляла размерами, блистала белоснежным мрамором и голубой лазурью. От пёстрого разнообразия растений и цветов рябило в глазах. Не пойму почему её назвали коралловой? До моря далеко.

Да какая мне собственно разница? Тут других проблем хватает.

Великий уджбей Востока лично вышел встретить обоз.

Высокий, мощный. Тело, голова и лицо покрыты чёрным густым вьющимся волосом. Лицо у Арслана похоже на каменную маску: волевое, целеустремленное, со стальными скулами, крупными надбровными дугами и широким подбородком. Улыбается он редко. Только в кругу семьи уджбей позволяет себе проявлять эмоции. Глаза цепкие, внимательные и безжалостные.

Судя по небрежно наброшенному на плечи халату, отсутствию обуви и пропыленным свободным штанам – уджбей только с тренировки.

Лия тут же бросилась на шею любимому мужу, а я скромно отошёл в сторонку, спрятавшись за свою рыжую кобылу, авось и не заметят. Свою работу я сделал, груз сопроводил.

Заметили.

- Джинн! – отправив Лию в дом, позвал Арслан и, не дожидаясь меня, пошёл следом за женой.

Я вздрогнул.

Арслана я безмерно уважал.

И столь же безмерно боялся.

Уджбей вызывал во мне какой-то ненормальный, потусторонний страх. Хотелось упасть на пузо, поджать куцый хвост и, повизгивая, забиться в нору. И при этом я точно знал – без причины он не ударит. Поможет. Подскажет.

Арслан стал для меня вожаком, которого я слушался неукоснительно.

Я мысленно встряхнулся, в очередной раз прикидывая, кем на самом деле может быть Арслан. Сам же ловко увернулся от копыта Рыжей, которая попыталась на меня наступить.

- Пушу на кебаб, - пообещал я кобыле, снял с седла сумку с личными вещами, и отправился на доклад к уджбею. Повод Рыжей бросил подскочившему чернокожему парнишке в рабском ошейнике. Рабы не воруют, но есть вещи, которые просто необходимо держать при себе.

Бежать по команде уджбея, как верный пёс, я не спешил. Если честно, вообще идти не хотел. Остановился на крыльце виллы под декоративным козырьком, обвитым каким-то ползунком с крупными ярко-алыми цветами, и в последний раз взглянул на обоз.

Поредевший отряд Колдуна уводил за собой пожилой чернокожий раб. Их отведут в крыло для воинов. Наёмники сегодня гуляют. Отмечают успешно завершённую работу и поминают ушедших. Традиция-с.

Обоз, вслед за одним из доверенных людей Арслана поехал в обход главного здания. Куда его размесят – не моя забота. Я свою работу сделал.

В паре метров от меня растеряно топтались Дилара с братом. Бледные, с тощими котомками в руках – всё, что смогли забрать из дома.

Увидев, что я их заметил, девушка сжала кулачки и целеустремленно шагнула ко мне, будто я ей что-то должен.

Из здания в этот момент, как ошпаренная, выскочила тощая чернокожая девчонка лет двадцати. Её длинные чёрные волосы были заплетены во множество косичек, на запястьях и лодыжках пощёлкивали деревянные браслеты, из одежды – две узки полоски ткани на груди и бёдрах. На шее рабский ошейник. Она проскользнула мимо меня ловкой ящеркой и ухватила Дилару за руку, затараторила быстро и сбивчиво, потянув девушку за собой.

Дилара опешила. Начала вырываться.

- Джинн! – жалобно позвала меня.

Я молча отвернулся и вошёл в дом. Бабьи дела не моя забота.

Рабыню я узнал – одна из служанок Лии.

Не могла же Аврелия бросить несчастных сироток.

На этой вилле я был впервые, куда идти не знал – Арслан, уж не знаю, как у него это получалось, ничем не пах, поэтому пойти по его следу, я не мог. Идти по запаху Лии смысла не было, она старается не лезть в дела мужа, пока тот не просит.

Искать Арслана не пришлось, внутри меня уже ждали, чтобы проводить к нему. Ещё одна чернокожая рабыня: невысокая, жилистая, лет сорока на вид, с двумя толстыми косами, перекинутыми на грудь и с удивительно проницательным и цепким взглядом. Судя по одежде, наличию драгоценных украшений и отсутствию рабского ошейника – рабыня, да не рабыня. Заслужившая свободу. Вон и приметный браслетик с бирюзой на левой руке.

Дома, на Западном берегу такого нет, у нас отсутствует само понятие рабства. А в Гюнешли улке нормальный порядок вещей. Рабов здесь ценят наравне с породистыми лошадьми. Порой цена раба может превышать десятки, а то и сотни золотых. Всё зависит от целей использования и качества товара.

К примеру, за ожидающую меня женщину, скорее всего, являющуюся ключницей, можно было выручить пару десятков золотых. За телохранителя Арслана – не меньше пары сотен.

Насколько помню, в Гюнешли улке два вида рабов: захваченные или купленные в других странах невольники и попавшие в рабство за долги. И если первым свободу получить практически нереально (однако бывают исключения за особые заслуги перед хозяином), то вторые могут со временем выкупиться из рабства, или их могут выкупить родственники. Таким рабам даже положено небольшое жалование и выходные дни. Всё-таки они хоть и должники, но родились свободными в Гюнешли улке.

- Я провожу, - нарушая принятый этикет, первой заговорила шерефли – так коротко называли заслуживших свободу, и указала вглубь дома.

Интересно, где Арслан взял эту даму? Досталась вместе с виллой? Зачем ему ещё одна? Вилла, я имею в виду. У Арслана их уже две, эта будет третьей. Решил обеспечить имуществом всех своих детей?

Следующие несколько минут я кривил лицо от обилия позолоты и цветов. Позолоту никогда не любил, цветы – воняли. Настоящая пытка для моего чуткого обоняния. В остальном дом богатого человека ничем не отличался от дома не менее богатого человека, живущего за океаном. Ну, слуг больше, и все без исключения рабы. Других при себе Арслан не держал.

Насчёт бесполезности идти по запаху Лии, я ошибся. Семейство уджбея расположилось в небольшом и уютном внутреннем дворике. Под ногами ковёр из изумрудной травы, над головой широкие листья декоративных пальм и голубое небо, в дальнем углу журчит опять же позолоченный фонтан в виде диковинной птицы, из клюва которой вытекает вода. Настоящие птицы щебечут в сверкающих золотым напылением клетках, подвешенных на пальмах. С левой стороны от входа длинный стол с разнообразными фруктами, сладостями и напитками.

Арслан качает на руках двухгодовалого сына, Лия возиться с шестилетней дочкой, взахлёб рассказывающей и показывающей матери кукол. Видимо, новые, хвастается.

- Джинн! – радостно вопит ребенок, заметив меня. Бросает всё и несется ко мне.

Лия недовольно морщит носик, Арслан улыбается, пряча улыбку от жены. Но Лию не проведёшь. Девушка фыркает на супруга и обидно толкает его в бок.

Слишком лично для посторонних глаз, но мне доверяют. И я плачу тем же, верно служа уджбею.

Скидываю сумку на траву, и подхватываю на руки маленькую непоседу.

Странные ощущения. Я сам не могу иметь детей, да и не хотел никогда, а вот когда попадаю в круг семьи Арслана, становится как-то тоскливо. И одновременно спокойно. Как будто я нашёл своё место в жизни. Нашёл семью, которая меня понимает и принимает таким, какой я есть. Чудовищем. А ещё куда-то испарялся страх перед уджбеем. Сейчас я ничего не боюсь, и за эту семью порву любого.

Малышка быстро, с запинками и глотая буквы, лепечет о том какой я плохой, потому что так давно не приезжал и тут же сменяет гнев на милость, заканчивающийся вопросом: что я ей привез?

Естественно, ничего. Я не знал, что Арслан свезет сюда всё своё семейство. Но разве я могу оставить ребенка без подарка?

Ставлю малышку на траву, раскрываю свою сумку, и намеренно долго разыскиваю «подарок». Мерием мнётся в нетерпении, её отец смотрит с насмешкой, Лия хмурится. Ей всегда кажется, что Арслан чересчур балует дочь, а уж когда делаю подарки я – здесь без порицания не обходится. Ну, оттуда мне знать, что дарить маленьким дочерям уджбеев?

Вот и в этот раз я достал из сумки небольшой бархатный мешочек, развязал тесемки и высыпал на маленькую загорелую ладошку россыпь крупных розоватых жемчужин.

Мерием пискнула от восторга, Арслан ухмыльнулся в бороду, а Аврелия надула губы – верный признак, что волшебница злиться. Надеюсь, не станет больше кидаться в меня молниями…

Кстати о так нелюбимых мною традициях: в Гунешли улке не принято давать детям имен до двенадцати лет, но Лия настояла, чтобы дочь назвали при рождении, пообещав, что сына Великий уджбей назовёт по всем правилам. Так что сейчас малыша называют просто: Сын уджбея.

Раздав подарки и получив свою долю критики от Аврелии, я был отозван Арсланом в одно из внутренних помещений виллы. Что-то вроде небольшого кабинета, объединённого с крытой террасой. Будь мы на втором этаже, назвал бы это балконом.

Великий уджбей Востока устроился в широком плетеном кресле, я занял точно такое же напротив. Разделял нас круглый стол с мясными закусками и, судя по запаху алкоголя, довольно крепкими напитками.

Арслан отослал слуг, и сам разлил крепкое южное вино по оригинально исполненным из хрусталя в виде лошадиных голов кубкам.

Несколько минут мы молча наслаждались закусками и выпивкой, после чего уджбей сказал лишь одно слово:

- Рассказывай.

Следующие сорок минут ушли на подробный доклад о последнем месяце из жизни груза. Я говорил, уджбей слушал, не перебивая. Хоть что-то понять по лицу Арслана было нереально. Проще понять, о чём думает камень, чем, что у него в голове.

Закончив, я замолчал.

Уджбей тоже молчит. Сидит, откинувшись на спинку, в задумчивости покачивает кубок с вином в руке. Взгляд мимо, словно смотрит куда-то за пределы этого мира.

В такие моменты его лучше не трогать, поэтому я снова переключился на закуски и вино. Пиво было бы уместнее, но не по рангу уджбею пиво пить.

- Турабак, бумагу! – неожиданно приказал Арслан.

Я к подобным неожиданностям давно привык, поэтому продолжил спокойно жевать угощение. Заодно можно прикинуть, куда на этот раз пошлёт меня Арслан.

Пожалуй, здесь я угадаю с одной попытки – кататься тебе Грэм по дворцам уджбеев.

Рядом с креслом Арслана моментально нарисовался его личный слуга и телохранитель в одном лице - Турабак: чернокожий, неопределенного возраста, лысый, высокий, жилистый и гибкий как змея воин с сантиметровыми дырами в мочках ушей и причудливой татуировкой вбитой под кожу белой краской от кончика носа до затылка. Ещё один шерефли, заслуживший свою свободу и ставший доверенным лицом уджбея, практически частью семьи, что почти невозможно по местным меркам. Однако для Арслана не существует слова «невозможно».

Телохранитель двигался стремительно, как атакующая змея и в тоже время плавно. Он, словно из воздуха появился. Для обычного человека появления Турабака всегда становится сюрпризом. Я же и к этому привык, и лишь кивнул воину.

Короткий презрительный взгляд в ответ и оттопыренная нижняя губа выразили всю глубину пренебрежения к моей персоне со стороны Турабака.

Телохранитель Арслана меня откровенно недолюбливал, и не считал необходимым этого скрывать. О том, что плохого я сделал чернокожему великану, остаётся только догадываться. Турабак был нем как рыба.

Вернее, говорить он умел, но открывал рот так редко, что за четыре года я слышал разве что пару коротких слов.

Турабак принёс стопку дорогой бумаги, писчие принадлежности и застыл статуей за левым плечом своего уджбея.

На написание трёх писем Арслан потратил не больше двадцати минут, проявив чудеса дипломатии. Посторонний в жизни не догадается, о чём идёт речь. Все три письма Арслан дал прочитать мне, чтобы его посланник неожиданно не сел в лужу.

Первое и второе письма оригинальностью текста не отличались, но имели разных адресатов. Третье творение руки и изворотливого ума уджбея я просмотрел с особой внимательностью.

Само собой, ни именами, ни подписями дорогую бумагу пачкать не стали.

Письма были засыпаны мелким песком, свернуты в аккуратные свитки и убраны в инкрустированные золотом и камнями деревянные футляры. Если один такой продать – можно год жить на широкую ногу. Уджбей же их просто отдаёт вместе с дешевой писулькой.

- Это доставишь последним, - распорядился Арслан, передавая мне инкрустированный жёлтыми камнями футляр.

Жёлтый – цвет пустынь, цвет рода уджбея Селима, который своей бычьей шеей прикрывает Южные границы Гюнешли улке.

Его письмо было самым коротким, но самым информативным. Похоже, Арслан сильно обиделся на Селима.

Радости от предстоящих доставок я не испытывал - мотаться по всей Гюнешли улке по летнему зною, то ещё удовольствие. Но надо.

- Сроки? – уточнил я, упаковывая письма в сумку.

- На первые два письма у тебя неделя. Селиму письмо должно попасть не раньше начала следующего месяца, - ответил Арслан. Подумал и добавил: - Ахмет собирался на охоту, во дворце его может не быть.

Значит, у меня почти три недели, - про себя сосчитал я.

- Турабак, кошель. - велел Арслан.

Турабак, кажется, ещё сильнее оттопырил губы – ещё чуть-чуть и честное слово, свернутся трубочкой, однако ослушаться не посмел: на стол передо мной упал приятно звякнувший кошель.

Я взвесил его в руке и мысленно присвистнул. То, что внутри золото не подвергается сомнению.

Я вопросительно посмотрел на уджбея. Тот молчал.

Ну, раз распоряжений от него не поступило, значит всё мне.

- Вопросы? – когда я спрятал кошелёк, спросил уджбей.

Вопросы у меня были. Начиная с того, могу ли я придушить Умута, если снова увижу, и заканчивая совершенно не относящимися к теме.

Но спросил я лишь одно:

- Волнения в столице имеют к нам отношение?

Вопрос не праздный. Были прецеденты.

Арслан ответил не сразу. Из одного этого уже можно делать соответствующие выводы. Сам ответ мне так же не понравился.

- Нет, - произнёс уджбей. Коротко и ясно. Но даже из одного слова, из интонации, с которой оно было произнесено, я понял намного больше.

Пока нет, но скоро влезем. Или уже влезли, однако на данном этапе для меня работы нет.

Я кивнул, поднялся из кресла, прижал сжатую в кулак ладонь правой руки к сердцу, и низко склонил голову:

- Рад служить своему уджбею.

После чего широкими шагами пошёл на выход.

Ехать далеко, а времени не так много.

Первым я решил посетить уджбея Назара. Во-первых, по пути. Его земли начинались сразу за Зюмрют Шехиром, простираясь до самых Клыков холода – северной границы Гюнешли улке. Во-вторых, уж кого-кого, а уджбея Назара всегда можно застать в его дворце.

Нет, вру – не во дворце. Как раз во дворце уджбей бывает редко. Всё своё время Назар проводит на выпасах и в манежах, изредка отвлекаясь на спускающихся с вершин горцев. Хуже всего уджбею приходится осенью, когда у горцев что-то переклинивает в головах и они идут грабить почтенных граждан Солнечной страны.

Назар, несмотря на близость к столице, далек от политики. Две его самые большие ценности: обилие плодородных земель и чистокровные лошади.

Признаться, лошади у него действительно хороши. Моя Рыжая как раз из его конюшен.

- Грэм! – когда я уже был у двери, окликнул Арслан. Когда мы оставались наедине, он всегда называл меня старым именем.

Я остановился, ожидая, что ещё скажет Великий уджбей Востока.

- Это я нанял Умута, - сообщил мой покровитель.

Меня, как кнутом хлестнули в этот момент. Зверь взрыкнул изнутри, порвался наружу, требуя крови. Однако я не сдвинулся с места и жёстко загнал свою злость обратно. Знал за столько-то лет, что Арслан ничего не делает просто так.

Да и не победить мне его в прямой схватке.

- Значит, Селим…

- Останься на ужин, - не дал мне договорить уджбей. - Комнату для тебя уже подготовили. Иди.

Я кивнул и покинул веранду. В голове закрутились мысли о том, что же задумал Арслан.

Судя по письмам – ничего хорошего. Для Селима.

Поручение второе. Дорога на юг

Что делают с тёмными тварями в местах, где я родился?

Их бояться. Люто и безоговорочно. Их ненавидят. Их проклинают. Ими пугают маленьких детей. На них списывают все проблемы и невзгоды. Тем более ни один человек, будь он хоть крестьянином, хоть великим воином, не пойдёт на тёмных тварей добровольно. Для этого существует Орден и Круг, волшебники и Охотники, которые обязаны рисковать своими жизнями ради крестьян и великих воинов. Лишь единицы рискнут выйти против таких как я, не ожидая ни от кого помощи.

И лишь когда у людей не остаётся выбора, они берут в руки вилы, топоры и тяпки – кто к чему привык, - и начинают защищаться.

Неумело и недолго. Что обычно не приводит ни к чему хорошему. Откуда тому же крестьянину знать, как убить горгулью или нетопыря? Круг и Орден не любят конкурентов, не делятся знаниями. Ведь люди должны зависеть от них. Это же власть.

Если человек поднимет голову и сам свернёт шеи нетопырям или при свете солнца найдёт окаменевшую горгулью и разнесёт её молотом в щебень – зачем будут нужны Охотники и маги?

Я на многое открыл глаза с тех пор, как перебрался в Гюнешли улке.

И чем же отличается Солнечная страна от моей родины?

Здесь тварей не боятся. Их здесь мало и появляются они довольно редко, поэтому такого культа страха перед ними зародиться банально не успело. Твари, скорее, фольклор. Страшная байка, которой можно скрасить жаркий день в долгом пути каравана. Можно за всю жизнь так и не встретить ни одной твари и даже не слышать о них, в то время, когда у нас, что ни день, то новая напасть и новые смерти.

А случить твари всё-таки появиться и напасть на того же крестьянина – никто не будет прятаться по подвалам и ждать, когда же придёт Охотник и спасёт. Здесь каждый мужчина с малолетства носит оружие, и умеет с ним обращаться. Любой крестьянин – воин, прошедший годовалое обучение в жёсткой армейской учебке. Здесь мужчина без оружия – не мужчина. Даже у босоного мальчишки есть хоть плохенький, но нож. Южный народ воинстве и смел.

Ежели тварь настолько сильна, что в одиночку её не убить, поднимется вся деревня. Если и деревня не может совладать – прибудут солдаты регулярно армии или янычары и, тогда твари точно не поздоровится.

Без покровителя, как, к примеру, Арслан для меня, нам тут живётся несладко.

Магов, за редким исключением, в Гунешли улке тоже не водится. А от самоучек больше вреда, чем пользы.

О существовании Охотников в Гюнешли улке даже не подозревают, а если и слышали что-то - только в сотни раз перевратых историях, чаще всего не имеющих никакого отношения именно к моим бывшим сослуживцам. И каждая такая история обязательно заканчивается поучительной присказкой. Этакая мудрость поколений в интересной форме подачи. Одну из таких слышал собственными ушами и, признать, эти самые уши развесил как ребенок-малолетка, уж больно хорош был рассказчик.

История та была о мальчике-пастухе, решившим нарушить наказ старших и отвести стадо на дальнее пастбище. Целый день буйволы паслись на привольных лугах со свежей сочной травой, а мальчишка беспечно спал. Когда глупый пастушок проснулся, солнце уже начало заходить за горизонт, а путь до деревни пролегал через густой и мрачный тёмный лес.

Мальчик был глуп и из этой глупости, вытекала храбрость. Он бесстрашно погнал стадо домой. И всё бы ничего, если бы не полная луна, спешащая взойти на небосвод.

Сказка заканчивалась хорошо (разумеется, не для глупого пастушка): крестьяне из деревни убили злобного кётю яратыка – как в этих местах называли оборотней, спасли своё стадо, и похоронили косточки беспечного пастушка.

Сказки они тем и хороши, что конец у них счастливый.

Жизнь же вносит свои жёсткие коррективы.

Вот и этому парнишке не повезло нарваться на голодного кётю яратыка…

Я собирался остановиться в деревне только на обед, но услышав гомон и выкрики селян, собравшихся перед домой старосты, решил задержаться. Видать, взыграла в одном месте прошлая жизнь. Слишком долго я был Охотником, чтобы просто так пройти мимо. Тем более, до оговоренного Арсланом срока оставалось достаточно времени.

Дорога в этот раз прошла без приключений. Письма для уджбеев Назара и Ахмета я давно передал. Назара искать не пришлось: уджбей Севера самый оседлый, его из конюшен выгнать могут только набеги горцев. Или просьба другого уджбея о встрече.

А вот Ахмета я едва успел поймать, прежде чем тот отправился на очередную охоту. Охотой Великий уджбей Запада называл рейды на расположенные недалеко от берега Гюнешли улки архипелаги с десятками мелких остовов, где так любили швартоваться пираты. Я буквально запрыгнул на уже отплывающий корабль. Не знай меня охрана в лицо, и не будь на мне браслета посланника, быть мне нашпигованным стрелами, как свинья персиками. А так, увидели, признали, пропустили.

Уджбей только-только вернулся из разрушенного землетрясением Скалит пляже и был очень зол медленными темпами восстановительных работ. Вот и решил повесить пару-тройку пиратов, так сказать, пар выпустить. Это мне шепнула одна из любовниц уджбея, пока я ждал Ахмета на палубе парусника. Намекнула, мол, не стоит долго отвлекать своего покровителя от отдыха.

Я учёл её предупреждение и просто протянул гаранту Западных границ письмо.

Обратно возвращался на утлой шлюпке. Никто и не подумал разворачивать корабль ради одного человека, пусть и посланника.

Ахмет предлагал поохотится с ним. Недолго. Всего-то недельку. Обещал веселье через край и море впечатлений. И как бы мне не хотелось поучаствовать в забаве, я себе такого позволить не мог.

Но когда забава сама меня находит – как тут устоять?

Я повернул Рыжую к самому большому дому в деревне с кованным знаком в виде дерева Жизни на входной двери – дому старосты. Последний держал оборону на крыльце и явно сдавал по всем позициям.

На вид мужику было лет под пятьдесят, весь заросший чёрной жёсткой щетиной, переходящей в бороду. Невысокий, но жилистый, обе руки от запястий до локтей в татуировках солнцеворотов и тонкой вязи местной письменности. Означало это, что староста поклонник бога Солнца – Гюнеша.

Не самый популярный бог, кстати. Солнце здесь скорее отрицательный персонаж, выжигающий всё и всех в песок и пепел. Тем не менее, Гюнеш – это жизнь. Он каждый день поднимается на небосвод, побеждая нескончаемую тьму, несет свет и тепло. Сама страна названа в честь него.

И всё же в Гюнешли улке больше почитают Ягмура – бога Дождя. Крестьянину так вовсе следует молится об урожае богу плодородия Догурганлыку. Здесь у каждого божества свои атрибуты и свои татуировки.

Моя татуировка, что Круга, что Ордена – ничего бы не значила в местных реалиях. Пустая картинка. Без смысла. И это хорошо. Потому что в Гюнешли улке очень строгие правила их нанесения. Не стоит набивать татуировку, не зная её значения – это может плохо закончится, вплоть до отрубания «запачканной» конечности, или головы.

Но мастера хороши, с этим не поспоришь. Порой такие картины рисуют по живой плоти – закачаешься! От настоящих не отличить. Поначалу хотел сделать себе волка во всю спину, передумал – волков мне и в жизни хватает.

Старосту плотно обступили разгневанные сельчане, и галдели как в ярмарочный день на базарной площади. Злые выкрики сопровождались жалобным причитанием женщин. Старики ощетинились загонными рогатинами и вилами. Мужики помоложе достали сабли. Совсем уж молодые парни сжимали в руках луки. От толпы несло резким запахом с тяжёлым мускусным привкусом – запах злого возбуждения. Среди этого лёгкими нотками пробивался страх. Это от женщин. Они боялись.

Староста пытался успокоить людей, но выходило у мужика из рук вон плохо, то ли он стал старостой совсем недавно, и ещё не вник во все тонкости командования, то ли люди уже переступили черту, и готовы порвать кого угодно. Пришлось брать дело в свои руки.

Был бы у меня пистолет – бахнул бы в воздух. Увы, в Гюнешли улке с огнестрелом беда – не уважают его здесь. Достать можно, но смотреть на меня будут, как на… евнуха в женском гареме. А посланнику уджбея такая слава ни к чему. Поэтому пришлось пользоваться подручными средствами: снять с пояса нож и метнуть в большой медный таз, стоящий у забора. Звук тоже получился громкий и привлекающий внимание.

Женщины испуганно заохали, кто-то даже взвизгнул, прячась за спины своих мужей. На меня уставились наконечники стрел, острия сабель и рогатин. Все были на взводе.

- Посланник… - через несколько секунд услышал я тихое и неуверенное. По толпе, нарастая, пошёл гул: - Посланник. Это посланник уджбея! Он поможет.

Я не стал разочаровывать людей и громко и чётко представился на языке Солнечной страны:

- Я посланник уджбея Арслана. Чем я могу помочь деревне?

С плеч старосты, словно гора свалилась. Он шумно выдохнул и, раздвигая плечами толпу, направился ко мне. Люди притихли, рассматривая меня с жадностью сельского жителя в первый раз попавшего в город.

Я спешился.

- Тургай, - представился староста, пожимая моё запястье.

- Джинн.

Староста напрягся: его густые чёрные брови сошлись на переносице, сухое загорелое почти до черноты лицо пересекли глубокие морщины. Всё-таки имечко у меня отрицательное. И внешность необычная. Даже слепой поймёт – не местный, ещё и с таким прозвищем. Но я посланник и это многое меняет. Не свези кому другому просто зайти сейчас в эту деревню, уверен, незнакомца, не раздумывая насадили на вилы и только потом начали выяснять, кто такой и что тут забыл.

И местных за это ни разу не наказали.

- Так чем могу помочь? – я принял самый дружелюбный и заинтересованный вид. Оказать помощь ближнему своему вполне богоугодное дело по местным понятиям. Даже божество такое имеется. Кажется.

Нет, точно было. Покровитель добродетели. И звали его ещё так смешно…

«А! – мысленно махнул я рукой. – Потом вспомню. Если не забуду».

- Сиях кеди, - тем временем тихо и серьёзно произнёс Тургай. - Кётю яратык порвал этой ночью сына кузнеца.

За спиной старосты зашумела до того притихшая толпа. Кто-то из женщин зашептал молитву, которую подхватили ещё несколько женских голосов. Мужики высказались просто – убить тварь! Вперед протолкался здоровенный бугай, настоящая скала, с таким разворотом плеч, что любой буйвол обзавидуется. Голова обрита наголо, борода торчит клоками и вся прожжена – сразу видно тот самый кузнец. Вышел, сжимая в руках абордажную саблю, встал рядом со старостой и упёрся в меня требовательным взглядом злых маленьких глазок.

Староста машинально шарахнулся в сторону, но быстро взял себя в руки, одернул рубаху и продолжил рассказ.

Южная окраина Гюнешли улке не самое спокойное место: граница с пустыней длинна и обширна, чем весьма удачно пользуются бедуины. С их жаждой наживы и наглостью пустынные жители с большой охотой забираются вглубь страны, и страдают от таких набегов в большинстве своём мирные селяне. Селим, конечно, старается держать границы, но изредка кто-то всё-таки просачивается. Люди привыкли защищать себя сами, не дожидаясь помощи. Когда она ещё подоспеет? За это время их дом разрушат, нажитое добро похитят, а жен и дочерей обесчестят. Местные разбойники тоже порой шалят, куда ж без них? Отсюда и такой воинственный настрой.

Я был не против этой простоты и воинственности, но с чего люди решили, что на парнишку напал оборотень? Может большая кошка поохотилась или стая диких псов – здесь это не редкость.

Так и спросил, перебив старосту.

- Я пятьдесят лет тут живу, Джинн-бэй, - покосившись на хмурого кузнеца, пощипал себя за бороду Тургай. – Видел всякое, в том числе, нападения диких животных. И скажу тебе так - это не животное. Кётю яратык. Мне ещё дед рассказывал.

- Хорошо, - не стал спорить я. – Веди. Посмотрим.

Уж я-то не ошибусь.

За нами потянулись деревенские, но я своей властью посланника отправил их по домам. Мой приказ проигнорировал только кузнец. Молчаливой мрачной тенью он, пыхтя, пошёл за нами. И я не стал его останавливать – имеет право.

Хотел у него узнать о сыне, но кузнец оказался нем. Общался он жестами, да мычал, как тот самый буйвол. В Гюнешли улке языка немых не было, так что пообщаться нам особо не удалось.

Убивать кётю яратыка я не собирался. С некоторыми тварями вполне можно договорится, после чего они начинают приносить пользу. Как я уджбею.

Место нападения располагалось в полутора километрах от деревни и пестрело множеством глубоких следов и отметинами от когтей. Рыхлая жёлтая земля, смешенная с песком, с удовольствием впитала пролитую кровь, застыв багряной кляксой. Кое-где виднелись ошмётки мяса и кожи, незамеченные и не убранные жителями. И воняло здесь…

Я чихнул. Ещё раз и ещё.

У побывавшего здесь кошака был слишком ядреный запах. Он тут всё пометил.

Оборотней-кошек лично я никогда раньше не видел – твари они скрытные, умные и весьма хитрые. Охотятся очень осторожно. И никогда не задерживаются в одном месте надолго. Одна охота, жадный пир и всё. Потом, через пару дней или недель останки несчастного могут случайно найти подвешенными на дерево или закопанными в прошлогоднюю листву. А то и вовсе не находят.

Размножаются твари тоже осторожно, выбирают тщательно. Если особь мужского пола – то она ищет себе в пару женщину. И наоборот. Детей такая пара не плодит – наше бесплодие бич всего рода вне зависимости от породы.

Крысюки в этом вопросе менее привередливы, их интересуют определенные качества в людях, такие как сила, ловкость и ум. Чаще всего крысюки обращают детей беспризорников, с такими проще всего – их никто не будет искать, и характер, что надо: бойкий и злой.

Так вот, после образования кошачьей пары, долго такой союз не держится. Несколько недель, край месяц, дальше коты начинают друг друга ненавидеть. В лучшем случае разбегаются, в худшем – выживает только один.

Убивать их надо так же хитро. Ловушками. В открытом бою человек с кошаком не справится. Умрёт или обратиться. Кошки быстрые и ловкие.

Я справлюсь.

Всё это пронеслось в голове за секунду. Не забыл ещё чему учили. Плюс сыграл мой интерес оборотня, почуявшего конкурента. Помниться, я не раз упоминал, что мы не терпим друг друга и ещё менее терпимы к особям другого вида.

Осмотревшись, поинтересовался у старосты, где, собственно, само тело. Староста вздохнул и повёл меня обратно в деревню. Кузнец так же молча потопал следом.

Тело лежало на леднике в подвале общего дома, в специально отгороженном закутке, накрытое плетенкой из травы. От парня остался сплошной фарш. Серовато-синюшная плоть неровно подрана когтями где только можно и нельзя. На парке буквально живого места не было. Части бёдер, ягодиц и спины отсутствовали, рёбра выломаны. Голова тоже отсутствовала - её так и не нашли. Кётю яратык явно был не в настроении, когда драл парнишку. Сына кузнеца опознали по ремню, сапогами и простеньким железным и каменным браслетам и кулону. В Гунешли улке даже мужики любили нацепить на себя разные цацки, главное, чтобы выглядели мужественно – зуб там крокодила или коготь орла.

При виде тела мне на ум сразу пришёл вариант с местью. Зря, что ли, кошак стремился специально нанести как можно больше увечий?

Оборотни жестоки, но мы убиваем на инстинктах, а в них не заложено, что добычу надо терзать. Найти, догнать, может поиграть при загоне, потом убить и сожрать. Здесь же скотобойня какая-то. Что надо сделать, чтобы так довести кётю яратыка? Глупый мальчишка попытался потаскать его за хвост?

Или её?

Я мысленно хмыкнул, когда на ум пришёл ещё один, куда более логичный вариант - кошак действительно хотел, чтобы парня не узнали. Но по иной причине.

Осторожно поинтересовался, не пропадал ли кто ещё в деревне или у соседей. Да и что вообще парень делал ночью так далеко от деревни?

Кузнец на это выпучил глаза и замычал, тыкая пальцем, то в тело сына, то в сторону земляной лестницы, по которой мы спустились в подвал.

Я его не понял. Посмотрел на старосту.

Тургай вздохнул и перевёл.

Сын кузнеца навещал свою наречённую в соседней деревне, домой возвращался. Тут идти-то два часа всего. Парень должен был вернутся засветло, а его всю ночь не было, вот и всполошились. Отец пошёл искать.

И нашёл.

В самой деревне больше никто не пропадал. К соседям сходить можно, но не пока по округе рыщет какая-то злобная тварь. Можете сами, Джинн-бэй, доехать, спросить.

Я не хотел. Что тут непонятного? Дело-то плёвое. Я у себя на родине куда более запутанные головоломки решал.

Вернулся на место нападения и ещё раз всё осмотрел уже в одиночестве и куда пристальней.

Уже через десять минут, я мог в точности рассказать, что произошло.

Кого бы ни разодрал оборотень – сыном кузнеца он быть не мог. Покойника сюда принесли. Живым. Скорее всего, оглушили, переодели, и только после этого на него напал зверь. Иначе не было бы столько крови.

Интересная у парня нареченная.

Или он не к ней ходил?

Ещё один разумный шатун на мою голову? Откуда столько? Не грибы же они, что б вырастать после дождика. Дождь в Гюнешли улке явление редкое. Да и грибы растут только под землёй и стоят баснословных денег.

Староста не понимал, чего я тяну – дело-то понятное: иди, выследи и убей.

Объяснять я ничего не стал, просто приказал всем не покидать деревню до своего возвращения, а сам отправился по следам кошака. Что-то подсказывает: найду его, вернее её – найду и сына старосты.

Любовь, как известно зла. Порой в сельской местности страсти кипят не хуже, чем в котле при дворе султана. Тут главное успеть, пока не произошло непоправимого.

О превратностях любви я раздумывал на бегу, идя по следу кётю яратыка. Его и искать не надо. След кошачьих лап и след запаха тянулись на юг в обход деревень. Отчётливый и ясный. Только слепой не заметит. Я прошёл по нему немного, пытаясь понять настоящий он или обманка и вскоре свернул в сторону.

Обманка. Оборотень добежал до ближайшего ручья и сделал вид, что пошёл по руслу. Примитивный ход, но против тех же собак весьма действенный. Запах они потеряют. Я сам так делал, когда покидал усадьбу Волкодава…

Но этому оборотню не повезло. Я знал, как и что искать.

Настоящий след вёл на запад и был очень хорошо скрыт. Кётю яратык бежал невесомо, стараясь наступать только на твёрдые участки, а потом, когда началась оливковая роща, забрался на деревья и передвигался поверху, изображая из себя крупного вредителя. Деревья, к слову, почти не пострадали. Оборотень двигался очень аккуратно.

Меня вёл запах. С направлением тоже всё ясно – строго на запад. К морю.

Пробежал я так километров двенадцать. Затем местность пошла под уклон, почва стала мягче, впереди показался глубокий глиняной овраг, по дну которого бежал тонкий мутный ручеёк. И в мягкой глине отпечатки лап скрывать стало куда сложнее.

Вот тварь приблизилась к воде. Поднялась немного вверх по течению. Потопталась на месте, вероятно, попила.

Я тоже не отказался промочить горло.

Вот глубокий след, с силой вдавленный в почву – здесь она оттолкнулась и выпрыгнула из оврага. Прошла пару метров, скрылась в кустах и обратилась в человека с довольно-таки миниатюрной ножкой. Загляденье, а не ножка. Пальчики аккуратненькие, ступает осторожно, почти брезгливо, потом надевает обувь на небольшом плоском каблуке, проходит рощицу насквозь и садиться на телегу.

Похоже, продумано было всё и заранее. Молодцы ребята, хвалю. Обойди я деревню стороной и у них бы всё получилось.

Вот только убивать людей нехорошо.

- Подумал оборотень, убивший за последние четыре года людей больше, чем тварей за время работы Охотником, - вслух проворчал я и отправился за беглецами.

Судя по следам копыт, повозка запряжена одиноким буйволом. А губина колеи говорит о том, что ребята отправились в путешествие не налегке.

Как и предполагал – далеко они не уехали. Бежать я могу долго и быстро, так что ещё до темноты догнал медленную повозку. Чуть обогнал и затаился на холме, рассматривая беглецов.

И для чего это представление? Могли бы просто ухать. Но поди-разбери, что творится в голове у глупых влюблённых юнцов.

Тощим одомашненным буйволом правил парень лет двадцати: чернявый, кучерявый и какой-то нескладный, с глупейшим выражением на лице. Таких обычно называют деревенскими дурачками. Рядом с ним сидела девушка.

Шикарная девушка.

Потрясающая девушка.

Королева, не иначе…

Такой красотки я давно не видел.

В моём вкусе так точно.

Только вкусы у меня специфические. А красота бывает разной: нежной, как лепесток розы, или острой, как шип.

Красота этой девушки была дикой. Точёный стан, высокую грудь, копну тёмных вьющихся волос, миловидное личико и крутые бёдра затмевала Сила. Та внутренняя сущность, скрытая в жалкой человеческой оболочке. Яркая, дерзкая, самодовольная и свободная. Влекущая к себе.

Признаться, я даже застыл на несколько мгновений, поражённый увиденным. Оборотней на своём веку перевидал множество, но такое видел впервые. Даже княжна по сравнению с этой кошкой выглядела жалкой ободранной псиной.

И что эта красота нашла в нескладном сыне кузнеца? Королевы достоин только король!

Нет, себя в виду я не имел, королей в мире хватает, но со стороны эта парочка смотрелась более чем странно. Скорее уж несуразно. Да парень даже не сможет защитить свою ненаглядную кошку, если прижмёт! И это сын кузнеца!

Впрочем, кошке защита и не нужна. Не повезет тому, кто попытается поднять руку на её избранника.

Подобные мысли блуждали в голове, пока я неспешно спускался с холма к проходящей внизу дороге.

Меня заметили. Да я и не скрывался. Какой смысл если намерения у меня более чем мирные? Убить я всегда успею.

Кошка была иного мнения

Повозка остановилась. Девушка вскинулась, «вздыбила» отсутствующую сейчас шерсть, оскалила аккуратные беленькие человеческие зубки и, приготовилась драться. Зеленые глазищи так и сверкают, красивые полные губки приоткрыты, из горла доносится угрожающее шипение, когти впились в деревянную спинку сидения погонщика, оставляя глубокие царапины.

Для приличия я должен был хотя бы порычать, но лишь усмехнулся. Стряхнул с себя напряжение, предшествующее обращению, подошёл на два десятка метров и остановился.

Хотел брякнуть какую-нибудь глупость - передумал – бросится ещё сдуру. Поэтому просто поздоровался:

- Привет! Мехмет, если не ошибаюсь? – тут же перевожу внимание с себя на парня. Вид у него пришибленный. – Твой отец очень опечален твоей гибелью. Зачем же так с родителями?

- Ты кто такой?! – высоким юношеским голосом выкрикнул парень. В конце вопроса голос дрогнул, сорвался. Сам Мехмет весь трясется, того и гляди…

Я присмотрелся, принюхался и зло выматерился. Ну не дураки ли? Детишки…

Всё-таки не успел.

Теперь смысла возвращать сына в отчий дом нет. Зачем деревне личная смерть?

Хотел плюнуть, развернуться и уйти, но девушка остановила.

- Постой! Кто ты такой и, зачем идёшь за нами? – кошка поднялась на ноги с сидения погонщика, так, чтобы возвышаться надо мной. Голос у неё оказался подстать сущности: глубокий, приятный, «вдумчивый». Говорила она неспешно, с этакой кошачьей ленцой.

Удивительно, как ей, да и парнишке, хватило выдержки до сих пор не бросится на меня. Обычно оборотни менее сдержаны в своих желаниях. Особенно новорождённые. А Мехмет был именно таким.

Впрочем, кто знает, что у кошаков в голове. Может легенды как обычно врут, и они на самом деле милые пушистики? Я же себя контролирую.

- Кто я такой ты уже поняла сама, - улыбнулся я своим мыслям, ну и девушке, конечно – как такой красоте не улыбаться? Волка во мне она и без того чует, а браслет посланника на руке говорит сам за себя. – Кто ты я тоже чую. А зачем ты обратила этого дурачка?

- Хэй! – возмущённо подскочил сын кузнеца.

- Сиди тихо мальчик и не лезь в чужой разговор, - я старался быть спокойным и даже вежливым, но часть волчьей сущности сама собой вылезла наружу. Не стал загонять её обратно, будет парню урок на будущее: не разевай пасть на того, кто сильнее.

Мехмет моментально заткнулся и съёжился под моим взглядом. Психика новорождённого оборотня нестабильна. Помню себя в те дни: я и рыдал, и смеялся без причины.

Рыдал от боли, когда моё тело менялось под действием попавшей в крови заразы. И смеялся, когда боль отступала. Помню тот миг блаженства, когда разодрал себе запястье в кровь, пытаясь избавиться от посеребрённого знака Круга. Я тогда был самым счастливым человеком в мире.

Ну, не человеком. Но счастливым так точно.

У Киры, как она рассказывала, обращение прошло почти незаметно. А бывают и те, у кого напрочь сносит крышу. Симптомы заразы и последствия у всех одинаковые, реакция на происходящее разная.

Не будь я Охотником, который заранее знает, что может так погано закончить, давно мог свихнуться и сдохнуть от руки другого Охотника. Мехмету только предстоит всё это пережить. А он, как посмотрю, явно не был смельчаком в прошлой жизни.

Но ведь хватило смелости стать зверем. Хотя, тут скорее глупость, чем смелость.

А вот его подружка не растерялась: снова зашипела, выпустила коготки на всю длину и спрыгнула с телеги. Как же! Её избранника обидели!

И это было красиво. Я аж залюбовался, каким грациозным у неё вышел прыжок. Пять метров одним махом, и думается мне – это далеко не предел её возможностей. От девушки несло угрозой и готовностью защищать своё.

Буйвол испуганно замычал, тряся тупой башкой, и попытался утащить телегу – Мехмет вовремя ухватил за поводья, останавливая животинку. А у самого руки трясутся…

Меня вся эта ситуация почему-то сильно развеселила.

- Не, не подеремся, - стараясь не скалится до ушей, сказал я, и шагнул вперед.

Киса зашипела громче, кое-где на лице проступила рыжеватая шерсть. Пригнулась к земле и расставила когтистые руки. Будь у неё сейчас хвост, уверен – била бы им по бокам.

- Красавица…

Сам не заметил, как произнёс вслух. Эффект был молниеносный – на меня бросились.

Было откровенно лень обращаться, запасную одежду брать тоже неоткуда, но не стоять же столбом.

Шаг влево, ещё, ещё… Поворот. Лёгкий шлёпок по округлым бёдрам кисы. Увернуться от острых когтей, нацеленных в глаза. Шаг вправо, пригнуться. Два шага назад. Резкий рывок в сторону и тут же подпрыгнуть…

Краем глаза следил за Мехметом. Парень напряжённо следил за нашей «потешной» схваткой, сжавшись, словно пружина и до крови вонзив отросшие когти в ладони. Он этого даже не замечал. Глаза возбуждённо сверкают, верхняя губа приподнимается в немом рыке.

Два шатуна на мою голову…

С кошкой было даже весело, пока не развеселился до такой степени, что пропустил удар лапы.

Рубаха в клочья, по левому боку расползается кровавое пятно…

Люблю кровь. Но не свою.

Рана пустяковая, подживать начала сразу, но настроение моё испортилось. Больше с когтистой девицей я не играл. Двумя ударами и подсечкой свалил её с ног, упёрся коленом в спину, и зажал руку в болевом приёме.

Месяца два-три, край полгода как девушка стала оборотнем. Дурость из головы ещё не выветрилась, а вот сила поднакопилась. Как и самоуверенность.

Если возьмёт себя в руки и включит голову, может и проживёт пару годочков. Тогда её так просто уже не уложишь. Поднатаскать немного и получится отличный тайный агент для Арслана.

Мехмет было дёрнулся в нашу сторону, но стоило зверю снова выглянуть из моих глаз - быстро сдулся. Сидел тихо и старался не отсвечивать. Я сильнее. Я в своём праве.

И всё же какая упорная у него подружка: у самой от боли слёзы текут из глаз, но вырывается, дёргается как угорь на сковородке. Ещё и материт меня, как не каждый мужик умеет. В Гюнешли улке с уважением строго, отец или муж вправе избить палкой свою дочь или жену, проявившую к ним неуважение. Женщине ругаться не пристало.

Но я не хотел делать ей больно, видят боги – не хотел, но сделал. Киса в какой-то момент дёрнулась как-то уж слишком резко, я тоже надавил сильнее… хруст, громкий болезненный стон и итог – сломанная рука.

- Вот и поиграли, - вздохнул я, отпуская кошку.

Несмотря на боль, девчонка ящеркой рванула в сторону. Отбежала к телеге, баюкает руку, и смотрит на меня, как на врага.

А я и есть враг.

Мехмет спрыгнул с телеги и попытался оказать кошке помощь, но девушка так на него зашипела, что парня буквально прижало к земле. Он заполз за колесо телеги и скрючился там, сверкая на нас глазами.

Дети-дети… И что мне с вами неразумными делать?

Я задумался. До конца месяца время ещё есть. Ну, повазюкаюсь я с вами пару дней, а дальше? Тащить за шкирку в пустыню к Селиму - себе же делать хуже.

Убить бы вас – весь мой опыт буквально воет об этом, но вот смотрю и… понимаю, что не сделаю этого. Старею, наверное.

Я грустно улыбнулся своим мыслям, потёр зудящий бок, рана от когтей кисы на котором уже зажила, и устало посмотрел на девушку.

- Как тебя зовут?

В ответ шипит, и смотрит полным ненависти взглядом, в котором читается решимость драться до конца. Понимает, что я сильнее, и всё равно. Женщины иногда бывают такими упёртыми дурами.

- Ну-ну, не стоит. Я сильнее. Хотел убить, прибил бы сразу, а не сюсюкался как с маленькими, - повышенная болтливость мне не свойственна, в последнее годы я вообще стал редкостным молчуном, однако сейчас слова сами соскакивали с языка. Ну, не хотел я убивать ребят. Точнее, с парнем – демон с ним, а вот девушка… она ещё может пригодиться. Не мне. Уджбею. Арслан неравнодушен к нашей братии, так и норовит собрать всех под своё крылышко. Вот я и собираю по возможности. – Так, как тебя зовут?

- Долунай, - не сразу, но ответила девушка.

Я весело хмыкнул – родители у кисы оказались провидцами, раз назвали дочку «Полной луной».

В Солнечной стране к именам относятся серьезно, стараясь называть детей «красивыми», «сильными», «щедрыми», «смелыми». Зачастую не человек выбирал для себя дорогу в жизни, имя вело его.

Удивительные эти южные люди, словно чувствуют что-то. Да и имя дают не сразу, а только на двенадцатом году жизни ребенка в ночь Предопределения в середине зимы. До этого у ребенка есть прозвище. Простое, из пары букв и абсолютно ничего не значащее.

К слову, Новый год в Солнечной стране празднуют летом. В первый день второго летнего месяца, если считать по западному календарю. То есть, уже вот-вот, буквально на следующей неделе Гюнешли улке будет праздновать.

Вначале было непривычно считать дни с середины лета, но привык, куда деваться-то?

Я подбадривающее улыбнулся девушке:

- Тебе идёт это имя. А меня зовут Джинн. Не надо меня боятся. Теперь иди сюда, взгляну на твою руку…

***

- Ещё каши? – предельно вежливо, но без уважения, спросила Лýна - так сокращенно разрешила называть себя Долунай.

Правильно, меня пока не за что уважать. Только бояться. Этой парочке я принёс лишь головную боль и неизвестно, что дальше взбредет в мою волчью башку.

Перелом, как истинный оборотень, Луна залечила часа за два, при этом съела едва ли не половину взятых в дорогу продуктов. Да и сейчас не отставала от нас в уничтожении наваристой каши из зерна и мяса. Котелок у ребят немаленький, хватило бы накормить и десяток голодных наёмников.

Я без слов подставил деревянную миску, Луна щедро навалила каши с горкой, и вернулась на своё место. Не отводя взгляд и пятясь задом. Подальше от меня.

Костёр горел в стороне, в специально вырытой ямке и нужен был исключительно для готовки. Кошки в темноте видят не хуже нас, а может быть и лучше. Огонь же мы не любим одинаково.

Несмотря на то, что я ей не нравился, Долунай вела себя как рачительная хозяйка, что нельзя сказать о Мехмете. Для сына кузнеца я стал врагом номер один: страшным, жестоким, ненавистным, но сделать мне он ничего не мог, прекрасно это осознавал, отчего начинал пыхтеть и злиться ещё сильнее. И злился он почему-то на меня.

Я бы в такой ситуации злился только на себя: раз слабее, значит, где-то поленился, плохо поработал над собой, или чего-то не узнал от наставников или из умных книг. Слабость для нас - значит смерть. Ну, и глупость тоже.

Сразу могу сказать – у этого парня, если он быстро не изменит отношения к жизни (своей новой жизни), будущего нет. Погибнет в ближайшие недели, если не дни. Лично прибью, если будет делать глупости.

Ужин был съеден, Долунай собрала тарелки, котелок и отправилась к небольшому мелкому пруду, больше похожему на лужу с мутной водой, разлитую кем-то неосторожным в сотне шагов от стоянки. Мехмет, как истинный южный мужчина даже не подумал помочь своей избраннице. Я был воспитан иначе, поэтому не видел причин отсиживать зад в безделье, а неприятную обязанность всегда можно скрасить разговором.

Однако моя помощь не потребовалась. Когда я дошёл до пруда, тарелки чудесным образом уже были перемыты, и Луна тёрла котелок. На моё появление она отреагировала написанной на симпатичной мордашке настороженностью и неосознанно подалась в сторону.

Что странно: воспринимать кошку как врага, о чём было написано во всех тех умных книгах об оборотнях, которые читал, я не мог. Да, всё время на чеку, ожидая удара в спину, иногда приходится чихать от ядрёного кошачьего запаха, но вот чтобы глаза застилало яростью и рвать глотку, - такого нет.

- Ты не ответила зачем обратила Мехмета? – спросил я, остановившись в паре метров от девушки. - Он не создан для такой жизни.

- Он сам просил, - буркнула Луна и начала активнее драить котелок. Но я настойчивый парень.

- Не сомневаюсь, - я выразительно осмотрел кошку с голову до ног. Кошка меня поняла, но вида не показала. - А кто обратил тебя?

- Какая разница? – встречный вопрос был задан не самым благодушным тоном. Не завидую я котелку, как бы после такой помывки в нём не образовалось лишней дыры.

- Представим на минуту, что я хочу помочь. С Мехметом ты не выживешь. Парень утянет тебя.

- А с тобой выживу?! – глаза Луны блеснули зеленью, в голосе начали проступать шипящие нотки. Прямо змея какая-то, а не кошка. К слову, о змеях оборотнях я вообще никогда не слышал. Интересно, существуют ли они?

Я мысленно усмехнулся, отбросил посторонние мысли и пожал плечами.

- Скорее всего, нет. Выжить мы можем только поодиночке. Ты ведь знаешь, что оборотни не образуют пары, и не могут иметь детей? Мы бесплодны. Ваша пара развалится через месяц-другой. И повезёт, если вы не поубиваете друг друга.

«Не знает», - по вытянутому в изумление лицу девушки, понял я. – «Ничего не знает».

- Так, кто тебя обратил, Луна?

Видимо, сказалось удивление, иначе демона с два киса мне что-нибудь рассказала. И то, посреди не такого уж и длинного рассказа замолчала, посидела так пару минут, смотря на воду, потом встряхнулась и всё-таки закончила свою историю.

Долуная была гимнасткой в труппе странствующих артистов, что по меркам Гюнешли улке весьма почётно и прибыльно. И всё было хорошо, пока на одной из ночных стоянок на их повозки не напала огромная чёрная кошка. Или что-то похожее на кошку. Луна затруднялась с ответом, кто именно это был. Да, похоже на кошку, но и только.

Теперь-то она знала, кто это был. А тогда…

Из всей труппы повезло выжить только ей.

Ну, как «повезло». «Кошка» прокусила девушке ногу, и уже нацелилась на горло, когда её отвлёк напарник Луны, гимнаст по имени Яман.

Судя по тому, с какой теплотой девушка отзывалась о погибшем коллеге, там была не только дружба.

Пока «кошка» рвала Ямана, Луна забилась под одну из телег, где и потеряла сознание. Когда очнулась… многое изменилось. В том числе и она сама.

Осознала свою новую сущность девушка быстро – артисты многое видят за свою кочевую жизнь и многое знают, особенно разных баек и историй. И так же быстро сообразила, что к людям ей нельзя – убьют. Стала таиться и осторожничать. Пряталась по норам, выходя на улицу только по ночам. Охотилась на грызунов. Когда в полнолуние теряла контроль и убивала домашний скот или людей – да и такое было в её жизни, тут же меняла место. Так и жила первые три месяца. Потом обжилась со своей новой сущностью и осмелела, потянулась к жилью и людям.

Как встретила Мехмета?

На ярмарке в небольшом городке к северу отсюда. Парнишка сильно походил лицом на погибшего Ямана.

«Без драмы и сантиментов никуда. – вздохнул я про себя, понимая на что подписываюсь. – Глупая малышка. При этом несчастная и очень одинокая. Она осталась одна, не понимая, что с не происходит и не зная, что делать дальше. Как только выжила? А Мехмет просто дурак»

Само собой, Мехмет не смог пройти мимо, когда на него обратила внимание такая красавица. Закрутилось, завертелось, ну и получилось, что получилось.

- Аптал! – подвёл я итог, назвав девушку не очень умной. Долунай стремительно покраснела, понурилась и, в эту минуту меньше всего походила на ту кровожадную кошку, которую я встретил несколькими часами ранее.

Отчего-то мне снова вспомнилась Кира…

Нет, вру, Киру я вспоминал очень часто, и сейчас, сначала неосознанно, а потом специально, сравнивал двух девушек. Долунай несомненно выигрывала у княжны внешностью, однако…

Бывали такие дни уныния, когда я жалел, что мы не можем ужиться парами. Буквально выть хотелось от такой несправедливости.

- Расскажи об оборотнях, - нарушая повисшую между нами тишину, осторожно попросила Долунай.

Девчонка точно выживет.

Я согласно кивнул и указал на стоянку.

- Вернёмся к твоему… другу. Не хочу повторять дважды.

Луна с такой жадностью и вниманием слушала теперь уже мой рассказ, что я пообещал себе, обязательно свести её с Арсланом. Пусть девочка живёт.

Мехмет тоже проявил интерес, но, то морщился, то фыркал, то презрительно усмехался. Не верил парень моим словам. Ему сейчас море по колено, юный кот уверен в себе как никогда и с каждым днём уверенность будет лишь расти. Если он в срочном порядке не возьмётся за голову, как сделала Луна, то ему не жить. Я же ему как кость поперек горла. Жаль, что он до сих пор не кинулся на меня. Тогда бы я с чистой совестью и большим удовольствием прибил парня.

Не стал ни убеждать Мехмета, ни доказывать, что я круче неба и во всём прав. Я ему не нянька. Время покажет, кто из нас прав.

Закончив с инструкциями и практическими советами из жизни старого волка, спросил о дальнейших планах Долунай. Девушка, то и дело поглядывая на Мехмета, без особого энтузиазма рассказала о желании возродить театральную труппу. С её новыми возможностями, она такие представления давать сможет…

Судя по выражению лица сына кузнеца, он этого желания не разделял. Парень хотел свободы и веселья. Того, что не могла ему дать жизнь в заштатной деревушке.

Встречное предложение пойти в услужение уджбею Арслану, также было воспринято по-разному. Долунай задумалась, Мехмет фыркнул, высокомерно задрал нос, и отвернулся. Потом вовсе встал и ушёл.

Желание пойти следом и свернуть сыну кузнеца шею вспыхнуло до небес, но я заставил себя сидеть ровно. Луна проводила Мехмета грустным взглядом, и вздохнула.

- Он не согласится.

- А ему я и не предлагал.

- Но ведь… - нахмурилась Долунай. Шипеть и сверкать глазами не стала – умная девочка. Быстро учится.

Я лишь отрицательно покачал головой.

- Подумай, Луна. Арслан мудрый правитель. Своих людей в обиду не даст. Ты хотела возродить труппу. Я ничего не буду обещать за уджбея, но, думаю, он не откажется заполучить на свой двор столь талантливую девушку.

Опять я сказал что-то не так. Долунай нахохлилась, во взгляде промелькнуло отвращение и… О-у. Всё-всё, понял, что сказал не так. Вот ж, женщины!

- Ты ошибаешься. Арслан любит лишь одну женщину. У него даже наложниц нет.

На лице Луны появилось недоверие. А тут ещё Мехмет вернулся, и высказался об уджбее весьма нелестно. Далеко он не уходил, бродя вокруг телеги и слышал все, о чём мы говорили.

Вот тут-то сдерживаться я не стал. Только чудом и мольбами Долунай не зашиб гадёныша.

Утром я вернулся в деревню. Ждали меня с нетерпением. К сожалению, пришлось разочаровать людей – оборотня я не догнал. Да и как, мне, слабому человеку, на двух ногах догнать кётю яратыка? Я всего лишь посланник уджбея, а не бог. А на лошади по тем буеракам, где я лазил – не пройти.

Рубашку я кое-как отстирал от крови в той луже, рядом с ночной стоянкой. Долунай по доброе душевной заштопала то, что разодрала когтями, так что вид у меня был потрёпанный, но приличный, сельчан не настороживший.

Люди были недовольны, особенно староста и отец «погибшего» Мехмета, но прекрасно понимали, что и сами бы в жизни не догнали резвую тварь. А могли и вовсе погибнуть, повстречай они кётю яратыка. И то, что я – совершенно посторонний для деревни человек, «рисковал» жизнью вместо них, ценилось куда дороже золота. Честь для южного мужчины значит многое.

Мне на южную честь было плевать. Я пережил этот период своей жизни, когда играл в героя. Главное Долунай согласилась поехать во дворец Арслана. Письмо уджбею я написал. Даже если Арслана не будет дома, её не попрут со двора.

Также я посоветовал будущей диве несколько относительно безопасных путей, по которым можно добраться до Восточных пределов. А лучше на время затаиться в укромном месте и дождаться моего возвращения, тогда я смогу сопроводить кошаков до дворца.

Луна решила ехать сама.

Сама, так сама, а если ей не понравится в гостях у Арслана, удерживать кошку никто не станет. Только мне прибавится работы. Арслан не оставит оборотня разгуливать на свободе, тем более в своих землях. Сколько таких, кому «не понравилось» я уже «вразумил»? Выполнять грязную работу и есть моя работа.

Старосте деревни я сказал, что Кётю яратык покинул эти места и вернуться не должен, но им в любом случае стоит обратиться в ближайший город. Пусть стража, а лучше янычары проверят местность. А я бы и рад дальше помогать деревне, но не могу. У меня задание от уджбея, да и в этой ситуации сделал всё, что было в моих силах.

Староста понимающе покивал. Отец Мехмета невразумительно промычал, стукнул здоровенным кулаком по двери дома старосты, да так, что с неё отвалился знак главы деревни и угрюмо утопал к себе. По мужику было видно – так просто он не оступится. Скорее всего, сам отправится выслеживать тварь.

Удачи ему, что тут ещё скажешь? Сын-то единственный. Больше у мужика никого не было.

Задерживаться в деревне не стал. По-быстрому перекусил, забрал лошадь и поехал дальше. Карман мне жгло письмо к уджбею Селиму. Вот только я не имею права доставить его раньше, чем через пять дней. И эти пять дней нужно как-то убить.

Я решил свернуть в сторону моря, заехав в Йилан Бёлге – единственный административный округ во всей Гюнешли юлке, которым правил не наместник, а паша.

Генерал Беркер - выдающаяся личность, стратег, тактик, полководец, и просто умный человек. Фактически вся область Змеиного края, как переводилось название на западный манер, была ничем иным, как полевым лагерем для подготовки солдат. Лагерем, под командованием генерала Беркера.

Не сведущему в политике Солнечной страны будет непонятно, как султан позволил одному генералу сосредоточить в своих руках такую силу – если меня не подводит память регулярная армия насчитывала около семидесяти тысяч солдат, три четверти которых находились под полным подчинением Беркера. Захоти генерал поменять место жительства на дворец султана, ему даже не придётся напрягаться. Солдаты пойдут за ним в любое пекло.

Те, кто понимал в политике хоть что-то, или просто лично или косвенно знали генерала, даже помыслить не могли о подобной ереси. Беркер был прирождённым военным, все его интересы лежали исключительно в плоскости создания и натаскивания такой боевой машины, чтобы в сторону Гюнешли улке даже дышать боялись. А на политику ему было плевать.

Так звучала официальная версия.

Но я был уверен, что генерала держат в жёстких рамках и попытайся он замыслить недоброе, очень быстро появится новый генерал. Беркер играл по правилам и был пашой уже десять лет, что уже показатель его мудрости.

Правда, противников у Беркера было не так, чтобы много – в основном помощь регулярной армии требовалась Арслану, Селиму и Назару. Ну и на подавление внутренних бунтов, что за последние десять лет случались дважды: первый лет шесть назад из-за разразившейся эпидемии красной лихорадки, когда заразившимся банально не было чего терять и люди пошли вразнос и голодный бунт из-за дикой засухи три года назад. Если в столице сейчас разразится бунт из-за повышения налогов – генералу будет где разгуляться.

Уджбей Назар держит под своей защитой горные перевалы, и чаще всего справляется с горцами своими силами, к профессиональным военным он обращается только в крайних случаях.

Кочевники с равнин, чью границу прикрывает мой покровитель, воинственны. Их племена велики, а уж если объединяются в один кулак, личная гвардия Арслана уже не справляется и тогда на помощь приходит регулярная армия. Хорошо объединённая орда приходит только по зимнему времени, когда кочевникам на их равнинах нечем заняться. Мелкие стычки происходят круглогодично.

Селиму проще: бедуины разрозненны, каждый живёт своим оазисом, в союзы они объединяются неохотно – слишком подлая у пустынных жителей натура. Вчерашний союзник уже сегодня может вонзить остро наточенный кинжал в спину, захватить чужой оазис и обесчестить чужих жён.

С моря нападения можно не ждать – до западного берега больше тысячи километров, а море такое, что скорее потопишь свой флот, чем доведешь до цели. Только пираты, да опытные рисковые капитаны водят суда с того на этот берег и обратно, и, если рейс будет удачным, золото широким потоком польётся в карманы морских сорвиголов. И это золото с удовольствием заберет Назар, жутко любящий морскую охоту на пиратов.

Островные государства рядом с берегом Гюнешли улке настолько мелкие, что ждать нападения от них просто смешно. Они живут за счет торговли с нами, им это банально не выгодно.

Мне с пиратом повезло. Я плыл на корабле одного из старейших и уважаемых капитанов в водах двух государств. Поначалу сидел у себя в каюте, носа не высовывая наружу. Не пиратов боялся, боялся, что порву к демонам всю команду и застряну посреди моря на пустом корабле. Всё-таки Волкодав тогда устроил моим мозгам дикую встряску, и я был готов убивать за любой косой взгляд.

На второй недели в море всё-таки не выдержал нахождения в четырёх стенах, вылез на палубу. И тут же столкнулся плечом с долговязым, драным как бойцовый пёс боцманом. Тот высказался, я ответил. Резко и жёстко. После чего на меня кинулась вся команда, что была поблизости.

Их я тоже убил. В тот момент я и думать не мог, что во мне признают оборотня. Плевать мне на это было. Я был готов драться до конца за свою жизнь.

Хорошо капитан быстро подошёл, смекнул в чём дело и претензий к неуравновешенному оборотню выдвигать не стал. Отозвал своих псов и запретил приближаться ко мне.

Пообщались мы в тот вечер с капитаном душевно. Оказалось, он тоже не испытывал тёплых чувств к волшебникам. Его брат был колдуном, как и мать. И их обоих Орден спалил на костре.

Сам он силой не владел, но кое-что знал от матери и умел этим пользоваться. И на море промышлял с малых лет. Так что кто из нас тварь, ещё поспорить можно. И команда у него была под стать. Будь я до сих пор Охотником, был бы обязан их всех прибить. Но меня превратили в чудовище. Спасибо Волкодаву.

Наверное, только этот факт и позволил мне доплыть без приключений до Южного берега. Так-то с пиратами дел лучше не иметь, гнилой они народ, без чести и совести.

То, что я оборотень, капитана наоборот порадовало. Он даже предложил мне место в команде.

Так, что-то я увлёкся воспоминаниями…

Чтобы убить время, выбрал городок Дишлери, расположенный недалеко от границы с пустыней, и славящийся своими кузнецами и мастерами-оружейниками. Бывал я там лишь однажды, когда сопровождал Арслана в его паломничестве по «Святым местам», но одного раза хватило, чтобы впечатлиться на всю жизнь. Не каждый день видишь башни из железа, устремленные высоко в небо. Дворец генерала вообще был похож на бронированную черепаху. Непреступный и несокрушимый Бастион. К сожалению, попасть в твердыню Беркера я не смог: на встречу с пашой Арслан меня не взял, ко всему прочему настоятельно попросив не покидать выделенные нам комнаты.

Для чего построили такую громадину не ясно: враги Гюнешли улке так далеко вглубь страны ни разу не заходили, но, как на достопримечательность поглазеть на дворец стоило, тем более парк при Бастионе в мирное время был свободным для посещений. И в этом парке стоял павильон с удивительными творениями мастеров кузнечного, ювелирного, столярного и токарного дел. Везли их туда со всех концов света. Беркер любил диковинки и за время, пока был главой Змеиного края, собрал неплохую коллекцию. Так я слышал.

В прошлый раз мне так и не удалось туда попасть – Арслана срочно вызвали на границу, потом случая не доводилось, поэтому, раз всё равно было нечем себя занять, решил восполнить пробел.

В город меня пустили без проблем, стоило только изнывающей от жары страже увидеть браслет посланника. И даже посоветовали где остановиться. Послали прямо в Бастион, ещё и сопровождение предложили.

Отказался. Не хватало мне ещё званных вечеров в компании знати города.

Я бы и вовсе браслет снял, но тогда к иноземцу возникнет множество вопросов. Зачем это я еду в военную столицу страны? Не шпион ли я? Не замышляю чего?

Я замышлял только омыться холодной водой, вдоволь напиться и набить пузо. Денёк сегодня выдался особо жарким. Разбей яйцо на камень и получишь яичницу. Я полдня просидел в небольшой рощице, пережидая жару, а та и к вечеру не думала сбавлять темп. Духоты, как при дожде не было, но жара реально выматывала. Даже мой нечеловеческий организм накрыло. Рыжая так вовсе отказывалась выходить из тени.

Дишлери же встретил меня пустыми улицами. Весь люд сидел по домам и забегаловкам, пил горячий чай, курил кальян и закусывал сладкой похвалой. А те редкие прохожие двигались вяло, как сонные мухи.

Я тоже не стал мудрить и свернул у первого гостевого дома.

Отдохнул на славу. Хозяин обласкал вниманием высокого гостя в лучших традициях южного гостеприимства. Я бы даже сказал – перестарался. Но в обиде я не остался.

А вот на утро меня ждал сюрприз.

Он постучался в дверь ещё до рассвета. С учётом того, что спать я в это время только лёг, открывать глаза желания не было никакого, однако тот, кто стоял в коридоре, был настойчив. Он стучал и стучал, дятел недоделанный!

Я встал с единственным желанием скрутить ему башку и снова лечь. Даже штаны натягивать не стал. Отдёрнул запор, рывком распахнул дверь и… решил, что вежливое обращение с ранним визитёром вполне в моих силах.

За дверью стоял чернявый, длинный, как минарет вьюноша лет восемнадцати в идеально выглаженной форме армии Гюнешли улке. На его изъеденном оспинами лице написано высокомерие, взгляд прямой и наглый. На поясе висит сабля в инкрустированных камнями и золотом ножнах, на плечах адъютантские погоны.

Эта армейская морда с тараканьими полосками тонких усиков над верхней губой, мне сразу не понравилась.

Не понравились мне и двое гвардейцев из личной бригады генерала Беркера за спиной парня. Хотя эти выглядели не так помпезно, наоборот, всё в их экипировке говорило о функциональности.

- Чем обязан, уважаемые? – вежливо интересуюсь, а сам прикидываю нужно ли сигать в окно комнаты или обождать? Я как-никак посланник уджбея, а не оборотень, за которым пришли Охотники.

Да, с голым задом. Зато с массивным браслетом на руке.

За спиной, на кровати, тихо ойкает, и прячется с головой под простыню симпатичная обнажённая брюнетка.

Адъютант окинул меня взглядом, в котором читалось отвращение. Взглянул поверх головы – он прилично выше меня ростом, - презрительно дёрнул уголком рта, и процедил сдержанно-вежливым, но не терпящим возражений тоном:

- Прошу следовать за мной!

Делаю удивленное лицо.

- Меня в чём-то обвиняют?

Нагота меня давно не смущает. Меня уже давно мало что смущает.

Адъютант отчего-то пошёл красными пятнами и буквально выплюнул мне в лицо:

- Генерал Беркер желает видеть посланника уджбея Арслана! Немедленно!

Мысль о побеге моментально сменилась размышлениями, зачем понадобился генералу.

С Беркером я был знаком шапочно. Арслан пару лет назад представил нас друг другу во время одного из набегов кочевников, когда генерал лично приезжал проинспектировать свои войска. Так, рукой махнул в мою сторону, мол, мой новый посланник. Беркер тогда лишь взглянул в мою сторону

- Зачем? – дотошно уточнил я.

- Приказ генерала! – отчеканил адъютант.

Ну да, коротко и ёмко, а главное понятно. И смотрит так, словно я ему денег должен и не возвращаю.

- Хорошо. Две минуты. - киваю, не желая портить отношения с местными властями - всё-таки Беркер в Змеином крае царь и бог, - и закрываю дверь перед носом генеральского адъютанта. Тут двух мнений, кто этот высокомерный щенок быть не может. Когда Беркер приезжал к нам, рядом с ним бегал десяток таких.

Я решил, что навряд ли целого посланника уджбея будут дёргать по пустякам. Хотели бы арестовать, разговор был иной.

Собраться мне помогла прекрасная Жардин – девушка пару лет назад плыла на корабле вместе с отцом-купцом по его торговым делам, когда на них напали пираты. Отца темноволосой сероглазой и диво стройной красавицы убили, а саму девушку привезли на Южный берег, и продали в рабство, и по сей день ей приходится каждый день…

Это я узнал ещё вчера. Девушка после всех наших кувырканий отчего-то решила, что мне её печальная история интересна.

Я не стал её в этом разубеждать и получил ещё несколько порций ласки, после чего банально отрубился. Жаль недолго продлился мой отдых. Демонов адъютант разбудил!

Мою чёрствую душу история красавицы не тронула, несмотря на то, что она была чудо как хороша в постели и внешностью (что уж скрывать) напоминала Киру.

С Кирой мне точно не пришлось бы сдерживаться в постели, с милой Жардин приходилось усмирять внутреннего зверя, чтобы не навредить девушке. Без специальных средств защиты тоже не обошлось – плодить себе подобных я не желал.

Сейчас Жардин тоже что-то щебетала. Я не слушал. Меня больше интересовали переговоры прискакавших за мной солдат. Окна комнаты как раз выходили на внутренний двор, где они оставили лошадей. Хороших таких лошадей, как бы не из конюшен уджбея Назара. Генерал вполне может позволить себе такие траты на своих людей.

А прискакал за мной аж целый взвод из двадцати человек его личной бригады. Эти ребятки имели статус сравнимый с янычарами султана. В предрассветной тишине их голоса мог услышать не только оборотень с обострённым слухам, но и простой человек.

Увы, ничего полезного из их речей узнать не удалось.

Комнату я покинул собранным и готовым к любым неожиданностям. Задаваться вопросом: откуда Беркер знает о моём присутствии в городе – не имеет смысла. Как только я въехал в ворота, секретарю генерала на стол легла докладная записка, мол, так и так, прибыл такой-то. Найти одного посланника в хитросплетениях города тем более не проблема. Уверен, у генерала тут на каждом углу есть глаза и уши.

За дверью меня всё так же поджидал прыщавый адъютант с парой гвардейцев. Эта двойка намертво прилипла ко мне, стоило выйти в коридор. Даже в уборную сунулись. Как будто я мог сбежать через дыру в полу.

На самом деле мог. Только зачем? Это был бы самый нелогичный поступок в данной ситуации.

Пока седлали Рыжую, перехватил пару бутербродов. Дожёвывал завтрак уже в седле.

Рассчитывал, что сопроводят меня к Бастиону, однако мы обогнули дворец и кавалькада из всадников направилась по широкой пустой улице к одним из въездных ворот.

- Куда едем? – спросил у Таракана. У генерала, насколько знаю, загородных резиденций не было.

- К генералу! – выдал тот очередной развёрнутый ответ.

Интересно, у Беркера все адъютанты такие… исполнительные?

Ну, к генералу так к генералу. Переспрашивать не стал, всё равно толкового ответа не получу. Но так-то жаль - я был не прочь осмотреть Бастион изнутри.

Я двигаюсь в самом центре отряда: то ли почётный эскорт, то ли конвой – так сразу не разобрать. Рядом, с написанным на лице неудовольствием и презрением ко всему миру, едет адъютант. Я не умею читать мысли, но запахи позволяют различать некоторые человеческие эмоции: страх, возбуждение, злость. От парня несло помоями. Не в прямом смысле, конечно. Просто моё волчье обоняние ассоциировало помои именно с этими эмоциями.

Гвардейцы спокойны, агрессии к моей персоне не проявляют. Только их кони изредка прядут ушами и возбуждённо фыркают – чуют рядом зверя.

Так-то лошадки проходят специальную дрессуру, но с инстинктами не поспоришь.

Скакали молча и долго. Почти два часа. Отношение ко мне было предельно вежливым. Один из гвардейцев даже поделился водой и вяленым мясом на коротком привале.

Я и у него спросил о причине вызова, но тот ответил тоже самое, что и Таракан - приказ генерала!

Из этого я сделал вывод, что, либо они сами не знают, либо это что-то реально серьёзное.

Путь наш лежал в большую, дворов на семьдесят, деревню под названием Сессиз – хотя бы это я смог узнать у бойца генерала.

С холма, по вершине которого вела наезженная дорога, деревенька совершенно не походила на своё название – Тихое. Между домов сновали пешие и конные гвардейцы из личной бригады Беркера. За околицей, с северной стороны деревни, разбит палаточный лагерь. Четыре длинные палатки из ткани песочного цвета стояли квадратом, а в его центре разместили коновязи с тремя десятками лошадей. Чуть в стороне дымила полевая кухня.

Похоже, Беркер здесь обосновался основательно.

Местных жителей не видно. Засели по своим домам, лишь любопытные детские мордашки иногда высовываются из пустых оконных рам. Но я отлично чуял разлитый в воздухе страх, аж кончики пальцев и хребет покалывало от напряжения.

Адъютант направил коня в центр поселения, к большому дому со знаком древа Жизни на двери - дому сельского старосты. Следую за ним, принюхиваюсь-прислушиваюсь, но ничего необычно не ощущаю. Да, людям страшно, шепчутся между собой на разные лады, недоумевая, что тут забыли солдаты.

Возле крыльца спешиваемся, адъютант уходит внутрь дома, меня, всё так же, сквозь зубы, просит обождать. Стою, жду, греюсь на палящем солнышке, мечтая о холодной снежной зиме или хотя бы грозе. Вчерашняя жара продолжается.

Таракан вернулся буквально через минуту и в той же манере, пригласил входить. Провожать не стал.

Дом просторный, светлый, потолок высокий, пол сбит из оструганных досок, внутренних стен нет, вместо них тонкие полотняные перегородки, разделяющие помещение на несколько просторных комнат, в самой большой расположился штаб генерала.

Сам Беркер стоит у окна, заложив руки за спину и умудрённым годами взглядом смотрит вдаль. За столом сидит ещё один адъютант и активно марает бумагу пером, записывая нервный лепет, трясущегося от страха, оттого запинающегося через слово невысокого сухонького, как чернослив старика.

При моём появлении дед вовсе выпучил глаза и заткнулся. Видимо, разглядел браслет посланника. Адъютант отложил перо и тоже смотрит с любопытством.

Генерал даже головы не повернул. Сделал жест пальцами, и писарь послушно поднялся из-за стола и вышел, уведя за собой старика.

Когда мы остались наедине, Беркер обернулся.

Генерал сухопар, высок и широк в плечах. Одет в немаркий серый мундир, застёгнутый под горло.

И не жарко ему в такую жару?

На вид - лет сорок. На самом деле ему давно перевалило за пятый десяток. Голову его покрывает высокая круглая красная шапка, сзади на мундир падает короткий хвост тёмных волос. Густые, без единой нитки седины борода и усы аккуратно подстрижены. Брови нахмурены, тёмные, почти чёрные глаза чуть прищурены, вокруг них собрались глубокие морщины, прочитать настроение по лицу генерала невозможно. Запахи тоже нейтральны. Генерал спокоен.

Беркер несколько секунд изучал моё лицо, потом сказал:

- Я помню тебя, посланник.

Я в ответ вежливо поклонился и спросил:

- Чем могу быть полезен уважаемому паше?

Генерал ответил вопросом на вопрос.

- Ты с Западного берега, - сказал он, внимательно смотря мне в глаза. - Знаешь язык тех, кто называет себя волшебниками?

Я на секунду опешил – упоминание волшебников с некоторых пор вызывало у меня несварение желудка, да и тема не самая популярная в Гюнешли улке. Не стой передо мной паша, и отсутствуй у меня браслет посланника уджбея, за такие разговоры нас могли сильно невзлюбить власти. До колесования невзлюбить. Магия здесь под запретом, как и все знания о ней.

Да и ошибается уважаемый паша. Нет никакого «языка волшебников». Есть специфический сленг, устоявшийся за сотни лет. Даже если местные специально учат язык моей родины, к примеру торгаши или капитаны кораблей, волшебников в некоторых вопросах они вряд ли смогут понять. Что уж говорить о том, чтобы читать книги с кучей специфических терминов.

Я понимал. У Охотников в ходу тот же сленг.

Вопрос в том, стоит ли сейчас упоминать о своих знаниях?

Я могу смело сказать «нет», развернутся и уйти. А могу сказать «да» и, уверен, тогда генерал поведает мне нечто интересное. Так говорит Охотник во мне. Уж чего-чего, а подобную дрянь я давно научился чуять.

Вот только я больше не Охотник. Я посланник уджбея Арслана в далёкой и жаркой Гюнешли улке. И первый вопрос, который сейчас появился в моей дурной голове: какие будут последствия? Я уже не раз говорил и повторюсь: магия и любые знания о ней здесь не в почёте. Знать бы подоплёку вопроса…

Поэтому я ответил в манере генерала: вопросом на вопрос.

- Прошу простить моё невежество… - произнёс я, приняв вид придурковатый и лихой, как часто делал в самом начале знакомства с Арсланом, - могу узнать, о чём конкретно идёт речь?

Беркер нахмурился. Смотрит пристально, требовательно. Ему мой ответ явно не понравился. Но и дураком он не был, так что прекрасно понял причину такого ответа.

С вызовом смотрю в ответ, глаз не опускаю. Я не смерд, могу себе позволить такую вольность.

Генерал долго играть в гляделки не стал. Неожиданно весело хмыкнул, тихо, одними губами пробормотал: «выпестришь Арслана», - что я, разумеется, со своим острым слухом расслышал, - и указал на прикрытый занавеской проход в соседнюю комнату.

Произнёс он это без злобы, скорее, одобрительно.

Повернувшись к генералу спиной, тоже позволил себе короткую улыбку. Только не «выпестришь». Скорее уж прибившийся ко двору блудный пёс.

Откидываю занавеску и вхожу первым. Беркер, чуть прихрамывая на левую ногу, следом.

Я знал, что там кто-то был: слышал тихое сиплое дыхание, стук сердца, шелест, как будто книгу перелистывают, и чуял запах табака и какой-то затхлости, что ли.

Комната небольшая с двумя пустыми оконными рамами, так что света хватает, вся мебель вынесена, стоит только стол и две трёхногих табуретки. Одну занимает древний дедок, осторожно (даже брезгливо) переворачивающий страницы толстой книги длинным деревянным пинцетом. На столешнице аккуратно лежат ещё несколько старых фолиантов, в отдельных стопках листы пожелтевшей от древности бумаги. В углу притулился небольшой дорожный сундук с сорванным замком.

Теперь ясно зачем по в буквальном смысле тихой деревеньке сломя голову носятся злые солдаты, а Беркер задаёт провокационные вопросы. Вся магия в Гюнешли улке под строгим запретом, приравненным к государственной измене. Если у простых крестьян нашли книги по ней… Не завидую я тем крестьянам, закон очень суров. Во исполнение наказания могут запалить всю деревню. Книги заберут и закроют в самом дальнем и тёмном уголке личной библиотеки того же Беркера. То, что позволено власти, никто никогда не позволит крестьянину.

Вопросительно глянул на генерала. Тот жестом предложил располагаться.

Первым делом пробежался по записям на листах.

Ну да, всё верно, писал явно сведущий в магии человек. Почерк крупный, ровный, уверенный, буквы округлые, красивые, возможно писала женщина, я в этом не знаток. Тем не менее пары минут работы с документами хватило, чтобы вспомнить колдуна Николаса с его страстью к созданию умертвий.

А стоило взять в руки одну из книг, и у меня шерсть на загривке встала дыбом. Только демонов мне не хватало! Уж лучше умертвия.

Посомневавшись минуту, всё-таки задал вопрос генералу: «Не пропадали в последнее время люди в Сессиз и окрестных деревнях?».

Беркер кликнул адъютанта, и передал вопрос ему. Таракан глянул на меня недобро и побежал узнавать. Я же вернулся к изучению документов. И очень быстро опечалился - книги, описывающие ритуалы человеческих жертвоприношений, никогда не входили в список моего любимого чтива.

В этот раз я не колебался и сразу рассказал Беркеру.

Генерал потемнел лицом. А тут ещё адъютант вернулся, принеся не самые добрые вести.

Да, люди пропадали. В Сессиз бесследно исчезли две женщины: одна, бес с ней, со старухой, а вот второй только-только исполнилось четырнадцать.

Хоть адъютант мне и не нравился, но толк от него был. Хорошо его Беркер натаскал. Таракан подробно расспросил семьи и соседей пропавших, и пересказал нам все факты и слухи об исчезновении старухи и девушки, чем неплохо сэкономил мне время, иначе пришлось бы ходить с расспросами самому.

Куда делась девушка, так и не поняли, то ли украл кто, то ли сама сбежала. Вроде бы в соседнем городе у неё был какой-то друг, о котором она иногда шепталась с подружками и всё мечтала выскочить за него замуж. Отец пропавшей не особо волновался судьбой кровинки: у него ещё трое таких на шее.

Дочерям в Гюнешли улке рады несильно: мужа им ищи, приданное собирай, а потом отдавай накопленное трудом и потом в семью будущего супруга, в общем, пользы никакой, одни сплошные убытки. Вот если бы пропал сын – панику бы подняли сразу, как это случилось в деревне Мехмета. Сын – опора семьи, будущий хозяин и продолжатель рода.

Мать девушки ещё пыталась искать дочь, но муж её разок припугнул, и всё, поплакала, да смирилась, авось одумается, и вернётся.

Старуха пропала, когда старую понесло проведать свою подругу в соседнюю деревню. Может сердечко по дороге прихватило, или солнце голову напекло. Сгинула, и сгинула, кому она, одинокая, нужна? В доме старушки уже жили новые жильцы.

В город об этих случаях сообщили и даже стража приезжала с расспросами, но особо этим делом никто не занимался. Дело-то ясное.

Мне как Охотнику было неясно. Я бы ещё понял, похить кто девушку, особенно, если она девственница. Но кому понадобилась старуха? Толку от старой никакого. Может правда сама померла, а там её дикие собаки растащили на сахарные косточки.

Тем не менее, для Охотника пропажа людей - это звоночек. Поэтому я решил снаглеть и попросил отправить вестовых по соседним поселениям. Пусть там тоже узнают пропадал кто или всё тихо?

Генерал разрешил.

Пока ждём новостей, осмотрел пустой сундук, в котором лежали книги.

Сундук прочный, пропитан специальным составом от дождя. Больше ничего, так что вернулся к самим книгам. Не люблю кровавые ритуалы, но возможно смогу найти что-то полезное. Лучше всего имя, место и время злодеяния. Жаль колдуны так никогда не делают.

Старик-архивариус, привезенный Беркером из города, зло пыхтел рядом, иногда отвлекая меня вопросами – интересно ему было, а половины старый не понимал. Генерал снова стоял у окна заложив руки за спину. Со мной он говорил только по делу короткими рубленными фразами. А мне с ним и поговорить-то было не о чем.

В одной из книг нашёл куцую заметку об оборотнях. Два абзаца всего. В первом описывались мы сами, во втором какие части нашего организма для чего подходят. И картинка «тварь в разрезе».

Я, оказывается, кладезь полезных ингредиентов. Признаться, не знал об этом. Ллойд меня больше по травам натаскивал. Теперь хоть сам под нож ложись. И главное никто обо мне потом не вспомнит. Безродный Охотник, ставший тварью, предавший все заветы, сбежавший в чужую страну, чтобы стать там убийцей…

Арслан вряд ли будет горевать. Лия… Ну, может всплакнёт разок.

Кира…

Она там, я здесь. Чудес не бывает.

Неожиданно накатила дикая тоска. Едва удержался, чтобы не завыть в голос. Одинокий волк – звучит красиво, но только печально это всё. Пришлось отложить записки об оборотнях и вернуться к ритуальным жертвоприношениям. Это меня быстро взбодрило. Как почитаешь, на что колдуны готовы ради собственной выгоды, даже у меня, бывалой твари, волосы на голове шевелится начинают.

Первый вестовой вернулся спустя час – новостей не привёз. Второй, прибыл почти сразу за первым с сообщением о пропавшем годовалом ребенке. Пропавшем буквально пару дней назад.

Нет, мы тут же не бросились искать малыша, как бы этого всем не хотелось - мне нужны были факты. Да и знали солдаты об этом случае, ребенка начали искать ещё вчера, но пока безуспешно.

Третий вестовой заставил себя ждать, зато привёз очередные неприятные известия о двух пропавших мужиках.

Итого пятеро за последние пять месяцев.

Не люблю такие совпадения. Просто так люди в таком количестве и по времени не пропадают. Во мне снова проснулся Охотник. И он сел за стол, взял чистую бумагу, перо и сопоставил даты исчезновения людей.

Беркер наконец отвлёкся от рассматривания пейзажа за окном и встал у меня за плечом. Посмотрел минутку и попросил старика-архивариуса выйти.

- Ритуал? – всё так же коротко спросил генерал, когда я закончил писать.

- Да. – уверенно сказал я. Отбросил перо и зло уставился на буквы и цифры чужого языка.

Первой пропала старуха, за ней один из мужиков, который постарше. Затем мужик помладше, девочка и, наконец, годовалый ребенок. Кто-то вёл страшный обратный отчёт.

Пропадали они тоже по графику: в последних числах месяца.

И всё же, раз над Гюнешли улке не сверкают молнии и по Змеиному краю не текут кровавые реки, ритуал мог быть не завершён. В книгах я ничего подобного не видел. Но, опять же, не факт, что солдаты нашли все книги. Записи по конкретному ритуалу могли остаться у колдуна на руках.

Всё это в двух словах я и пересказал генералу, после чего спросил: у кого были обнаружены книги?

Беркер самодуром не был, как многие высокие чины у меня на родине. Генерал кликнул незнакомого мне адъютанта: невысокого и с виду пронырливого чернявого паренька в измятой форме и приказал рассказать всё, что тот знал об интересующих меня обстоятельствах.

Рассказ много времени не занял. Одна из книг всплыла в книжной лавке в Дишлери. Хозяин лавки, увидев, что ему пытаются продать, сразу послал за солдатами. Продавца запрещенной литературы быстро скрутили, доставили в Бастион и допросили. Парень ломаться не стал, и всё рассказал.

Жил неудачливый продавец в Сессиз. На книги, по его словам, наткнулся случайно, когда охотился на змей тут, недалеко, под холмом. Книги старые, красивые. Вот и взял одну, решив посмотреть сколько сможет выручить, продав. Грамоте парнишка обучен не был, тем более язык Запада видел впервые, и о содержании книг знать попросту не мог.

Змеиный край Беркера облюбовали для себя целые полчища ползучих кусачих гадин, кожа которых использовалась при создании дорогостоящих поделок, так что здесь парень мог не врать. Дело это прибыльное, но опасное. Яд некоторых змей убивал на месте.

Но, я отвлёкся.

Парень нашёл пещеру, в пещере сундук, в котором бережно завернутые в ткань и кожу, лежали книги.

Пещеру проверили, книги изъяли. Теперь генерал пытался разобраться, кого ему казнить. А тут я так удачно подвернулся. Посланник уджбея, родом с Западного берега. Будто само проведение привело.

Или Арслан. Он же меня сюда послал.

Или это я уже придумываю?

Ладно. Надо осмотреть пещеру, вдруг доблестные солдаты Гюнешли улке что-то проглядели. Однако с этим я решил не спешить. Сначала получил у Беркера разрешение пройтись по деревне, поговорить с людьми.

- Думаешь, найдёшь? – уперев в меня тяжёлый взгляд, спросил генерал.

Было желание огрызнуться, мол, Арслан меня держит не только писульки развозить, но ответил в манере генерала: коротко и ёмко.

- Найду.

- Хавин, сопроводи. – приказал Беркер адъютанту. – Двоих в охрану. Не мешать.

Парень стукнул себя кулаком в грудь и преданно уставился на меня.

Отказываться от сопровождения не стал. Пригодятся, если колдуна найду.

Пока колдун будет убивать их, я буду убивать колдуна.

- Здесь все жители? Никто неожиданно не исчезал вчера-сегодня? – спросил я адъютанта, когда мы вышли из дома старосты.

- Все на месте, - подтвердил тот, доставая из перекинутой через плечо сумки несколько свитков. – Вот. Мы уже обошли все дома и сверили списки. Можете…

- Верю, - перебил я парня. Этот адъютант в отличие от Таракана был мне симпатичен. – Давай начнём с семьи парня, который нашёл книги. Он здесь или в Бастионе?

- Здесь. Прошу за мной, - бойко отозвался парень и жестами подозвал к нам двух гвардейцев и велел им: - Сопровождаете уважаемого посланника. Делаете всё, что он говорит.

Здоровенные лбы генерала повторили жест парня, практически синхронно хлопнув себя кулаками по кожаным нагрудникам.

Я мысленно вздохнул и потопал за адъютантом. Люди на жаре пахнут не розами. От солдат несло потом, один так вовсе недавно вернулся с полевой кухни, где ел что-то острое и гороховое.

Ненавижу горох.

Те же книги, которые я сегодня листал, пахли древностью, тайнами и тонким, едва уловимым ароматом табака. На это я и решил опираться в своих поисках.

В Гюнешли улке развит культ кальяна: в любой корчме, гостевом доме или общественном заведение всегда можно найти людей, дымящих ароматными курительными смесями. Если под рукой не находилось кальяна, крутили самокрутки, но в них тоже использовали специфический местный табак, с добавлением специй. Обычные трубки или сигары, так распространенные на Западе, здесь были не в чести, если, конечно, вы не выходец с Западного берега.

Табак, который я почуял на книгах, был с моей родины, в этом я был уверен, как и в том, что являюсь тёмной тварью. И эта тёмная тварь обладает потрясающим нюхом.

Оказалось, тот старик, которого я встретил у Беркера, был отцом неудачливого продавца книг. Оба были под стражей и, ничего не знали. Парнишка не был колдуном и говорил правду – случайно он книги нашёл. Я слышал это в его голосе и чуял в его запахе. Он боялся, понимал, какую беду накликал на свою семью, но не врал.

Долго я парня не мучил и отправился дальше.

Деревня большая, но я терпеливо обхожу дома. Крестьяне напуганы, дети при моём появлении прячутся за юбки матерей; женщины стараются делать вид, что их не существует и сами прячутся за мужиков. Настроение совсем не праздничное, хотя и видно, что люди готовились к встрече Нового года: дома украшены, на кухнях беспорядок – женщины активно готовят праздничные блюда. Мужики – будь вместо гвардейцев обычные разбойники, уже похватали бы оружие, и погнали вражину со дворов.

С молчаливого разрешения генерала, вламываюсь в каждое здание, в каждый дрянной сарай. Адъютант тенью следует за мной. У него на руках список всех жителей. Гвардейцы бдят.

Большая часть домов осталась позади, когда я, наконец, почуял то, что так упорно вынюхивал.

Дом большой и старый, но назвать его неухоженным, было бы обидеть хозяйку – сухонькую старуху с цепкими злыми глазами. Но на меня многие так смотрели, поэтому поначалу не придал этому значения. Спустя две минуты начал думать иначе.

Искомый запах мой нос уловил в одной из комнат, от задвинутых в самый угол и накрытых выцветшим покрывалом сундуков: тонкий, старый, почти выветрившийся.

Дабы не спугнуть дичь раньше времени, просить открыть сундуки не стал, но прошёл в притык. Затем снова вернулся к старухе.

Она пахла специями, лепешками и кровью. Готовила что-то, когда на деревню налетели гвардейцы? Не ребенка ли случаем?

Сейчас она смиренно смотрела в пол и мяла цветастый передник в сухих узловатых пальцах. Старая, беспомощная и безобидная.

Твари любят маскироваться под невинных людей.

Впрочем, делать выводы рано. Дом слишком большой для неё одной. Здесь мог жить кто-то ещё.

- Ты живёшь одна? – спросил я у неё.

Адъютант вскинулся, гвардейцы тоже насторожились. До этого момента я ни с кем не разговаривал. Пришлось сделать знак вольно.

- Да, - выцветшим голосом ответила хозяйка.

- В доме три жилых комнаты. Где сейчас те, кто жил в них?

- Умерли, - всё так же сухо пояснила женщина.

- Кто это был, и как они умерли?

Старуха на мгновение подняла взгляд, но я успел разглядеть в нём гнев.

Её чувства понятны и нормальны, но я должен был узнать.

- Мой сын, его жена и их сын. Их убили разбойники, когда сын возвращался с семьёй из города.

- Соболезную твоей утрате, почтеннейшая. – произнёс я и поклонился в знак уважения и извинения. Тем не менее старуху в покое не оставил. - Но позволь узнать, как давно это случилось?

Женщина вновь вскинула полные ярости глаза, в которых теперь стояли слёзы. Губы её дрожали, пальцы так сильно смяли передник, что загорелая кожа побледнела.

- Уважаемая, прошу ответить на вопрос посланника. – влез адъютант.

Старуха со злостью глянула уже на него, да так яро, что парень испуганно дёрнулся. Шумно сглотнула и сдавленно выговорила:

- Полгода.

Полгода. И пять месяцев, как начали пропадать люди.

Это ещё не ответ, но уже что-то. Вторая часть головоломки.

- Благодарю, почтеннейшая, - я вновь поклонился и покинул дом старухи. Мои сопровождающие потянулись следом. На улице адъютант уточнил:

- Приставить к дому солдат?

- Нет, - ответил я, крутя в голове мысли.

Ещё полчаса мне потребовалось, чтобы обойти все дома. Пусть зря потратил время, но, как говорится "отрицательный результат - тоже результат". Запах был только в доме старухи и вот теперь к её дому можно было поставить охрану. Незаметно.

Я бы и старуху под стражу взял и запер в самом глубоком подвале. Ещё лучше – прирезал на месте, но у меня нет прямых доказательств, что она ведьма или тварь. Мне для этого ненужно проверять её серебром или прочими атрибутами Охотников, магию я чую, как и любых тварей. А она человек. Пропавший сын, или его жена – вот, кто может быть виновником. Опять же это надо доказать. Да и спугнуть тварь раньше времени не хотелось. А так, ну оттирается рядом с домом пара гвардейцев – они сейчас по всей деревне крутятся.

Беркера я нашёл на открытой веранде перед домом старосты. Генерал сидел на старой выгоревшей на солнце лавке, держа в руке стеклянный стакан с зеленым чаем. Выглядел он уставшим и при виде моей бодрой физиономии, едва заметно поморщился.

- Нашёл? – спросил он, жестом предлагая чай.

Я отрицательно качнул головой, отказываясь, и честно признался:

- Ещё нет. Хочу взглянуть на пещеру, где нашли книги. Мне нужен проводник.

И снова генерал смерил меня взглядом. Не знаю, что у него в голове и что он слышал или знает обо мне. Мог с ним султан поделиться историей жизни какого-то незначительного посланника уджбея?

Гадать не хотелось, голова и без того была загружена перемалыванием полученных данных. Главное, генерал выделил мне проводника до места.

Добрались быстро - тут всего-то два километра, я едва успел сжевать бутерброды, которые взял с полевой кухни. Мне и кашу предлагали: наваристую, с мясом – отказался. Терпеть не могу горох.

Пещера, где были найдены книги, пещеру напоминала мало, скорее разлом или промоина. Сундук вывезли вместе с книгами, и ловить здесь было нечего. И да, парень не соврал, змей здесь хватало - меня покусали несколько гадин, на которых я нечаянно наступил в высокой траве. Хорошо мои сопровождающие этого не видели. Трудно будет объяснить почему на меня не действует яд.

Прежде чем приехать к «пещере», я снова прошёлся по некоторым домам и расспросил соседей подозрительной старухи. Соседи говорили разное, но, в основном хорошее. Старуха добрая, детишек и животных любит, с соседями никогда не враждовала. Правда после смерти деток замкнулась совсем, из дома почти не выходит, с соседями общается мало, раньше такое хозяйство держал её малец – красота! - а теперь лишь пара кур и бегает, и огород совсем зарос.

И сын у неё хорошим парнем был, работящим, умным, не пил, жену и сына любил. Мать холил и лелеял, тем более она болеет.

Болеет? Чем? Что-то не заметил признаки болезни у старушки.

- Кости у неё болючие, ничего тяжелого в руки взять не может, - с грустной улыбкой ответила мне ещё одна пожилая женщина. Разговаривали мы с ней минут двадцать, в том числе о погибшем сыне интересующей меня старухи, о его жене… И тут выяснилось, что супругу-то Дженгиз привёз из-за океана. Красивую чертовку, но злобную.

«Так порой зыркнет, словно смерти твоей желает, - рассказывала женщина. – И речи у неё такие странные. Вроде говорит с тобой, улыбается, а тебе как будто в лицо плюнули».

Ещё один кусочек головоломки с хрустом встал на место. Вот вам и предположительная ведьма с Западного берега.

Только похоронили её на общем костре с сыном и мужем. Вся деревня на тех похоронах собралась. Так что это, или очень продуманная ведьма, что заранее всё подготовила и всех надула, или я не знаю. Но полгода назад здесь явно что-то случилось.

В любом случае, опыт Охотника подсказывал, что далеко от своего тайника, ведьма уходить не стала бы. Искать место ритуала нужно здесь. Вот только этот холм, как и вся округа были вдоль и поперёк излазаны охотниками на змей. Кто-нибудь да наткнулся бы.

Закончив с тайником, я поднялся на вершину холма и осмотрелся. Внизу во все стороны насколько хватало глаз тянулось зеленое море. Здесь, в Дишлери преобладала холмистая местность, в большинстве своём поросшая низкорослым орешником и фруктовыми деревьями, так же встречались грабы, платаны, самшиты, и прочие вечнозеленые кустарники. Несмотря на близость пустыни, Змеиный край был богат на зелень, ближе к морю хватало плодородных земель, а по северной границе области несла свои воды одна из двух полноводных рек страны.

Пожалуй, в этих зарослях можно спрятать не только место ритуала.

Гвардейцы и адъютант ждали меня внизу, на наезженной дороге, там, где змей поменьше. Гадин они не боялись, а вот лошадок было жалко. Змее всё равно кого кусать.

Я спустился к ним и спросил:

- Хавин, близ Сессиз есть места с дурной славой, куда люди стараются не ходить?

- Не знаю, господин, - растерянно ответил адъютант, отчего-то закрутив головой, будто рассчитывал увидеть эти самые места.

- Есть, - внезапно подал голос один из гвардейцев.

Я повернулся к нему. Чернявый, загорелый, ничем не примечательный. Они у Беркера вообще почти на одно лицо: одинаковые причёски, форма, доспехи, выправка.

Боец хлопнул себя кулаком по нагруднику и пояснил:

- Я из Сессиз, господин. Всё тут знаю. Есть тут одно плохое место.

- Что за место?

- Пересохших колодец, господин.

Ну, для местных пересохший колодец - это действительно «дурное место». Но если туда никто не ходит, то и для ведьмы оно подойдёт.

- Поехали, посмотрим.

Чтобы добраться до колодца нам пришлось обогнуть холм, спешиться и почти километр лезть сквозь заросли орешника, царапаясь о ветки, распугивая ядовитых гадин и мелких голосистых птах. Последние носились над головой, орали, словно не птицы, а атакующие буйволы и даже кидались в нас орехами и мелкими камнями. Гнёзда свои защищали, до которых нам не было никакого дела.

Всем отрядом мы сюда не полезли, я взял с собой только гвардейца из Сессиз.

- Отчего пересох колодец? – спросил я его пока мы шли.

- Говорят, люди, что тут жили, прогневали Ягмура и он забрал у них воду. Так мне отец рассказывал. Я сюда в детстве пару раз ходил, видел колодец. Неприятное место, - парень передёрнул плечами.

Я со скепсисом выслушал бойца. Любят местные травить байки о богах. Скорее уж банально иссяк источник или подземный ручей изменил русло из-за того же землетрясения.

- Господин, осторожнее, впереди овраг, - предупредил боец. – Там спуск неудобный.

Через пару метров действительно начался крутой склон. Даже я пару раз оступился.

Но спуск того стоял. На дне оврага мы нашли то, что искали. С трудом, но нашли.

Рисунок на земле был вымыт дождями и порос травой. Разобрать, что тут творили колдовство – практически нереально. Не знай я, что ищу, точно бы прошёл мимо, как мой проводник.

Старуха сказала полгода. Может быть…

Я десяток минут на карачках ползал, пытаясь хотя бы приблизительно восстановить колдовскую фигуру, но бестолку. Слишком много времени прошло. Вот чем плохо колдовство на природе – один дождь и всё, никаких следов.

Единственное, что я смог точно разобрать – это сдерживающий круг. Он был выложен из чёрной морской гальки. Овальные и гладкие камушки размером с половину кулака с нацарапанными защитными знаками волшебников - они должны были не дать твари покинуть круг.

Выходит, что передо мной что-то вроде Печати призыва. И нарушен сдерживающий круг снаружи, а не изнутри. Несколько камней аккуратно убраны в сторону. Кто-то сознательно выпустил тварь в мир.

И я понятия не имею, что это за разновидность. И связано ли это вообще с пропажей людей сейчас.

В общем-то я нашёл, что хотел, однако скреблось внутри непонятное ощущение. Как будто я что-то упустил или не закончил.

- До колодца далеко? – уточнил я мающегося от скуки гвардейца. Ему мои изыскания были непонятны и оттого неинтересны.

- Нет, - тут же подобрался парень. – Метров сто ещё.

- Пошли.

Раз пришёл посмотреть на «дурное место», надо довести дело до конца.

Гвардеец привёл меня к полуразрушенному, поросшему травой каменному оголовку колодца. Сверху навалены длинные ветки, трава в паре мест вытоптана.

Я приблизился и всё хорошенько обнюхал.

Пахло странно. Чем-то сладким и одновременно резко-уксусным.

- Ну-ка, помоги, - попросил я бойца, и мы шустро раскидали ветки.

Запах усилился.

- Что это? – прикрывая рукавом нос, глухо спросил парень.

- Могильник, - вздохнул я, понимая, что придётся спускаться. Запашок там не очень, у меня уже сейчас слёзы наворачиваются. - Насколько колодец глубокий?

- Не могу знать, - отозвался боец и предложил: - Могу сходить за верёвкой.

- Не надо, - вздохнул я и принялся стаскивать с ног сапоги. Придётся лезть так. Хотя я и так догадывался, что там найду.

Колодец был старым, зацепов полно, тут и обычный человек легко бы спустился и поднялся.

Лезть пришлось не так, чтобы глубоко. Метров двадцать, не больше. Видимо, раньше здесь действительно пролегал рукав подземного ручья. Когда тот изменил русло, колодец высох, оставив после себя небольшую сквозную промоину.

Воняло ужасно. И это слабо сказано. Мне с моим тонким обонянием пришлось туго. Вымоченная в воде повязка, кажется, вовсе не помогала.

Я лишь мельком взглянул, что на дне и стрелой вылетел наружу. И ещё долго пытался отдышаться.

Внизу были свалены трупы. Высушенные, обтянутые тонкой кожей скелеты с белесыми, бездушными глазами. Всего пятеро. Двое мужчин, старуха, молоденькая девушка и годовалый ребенок - точно по списку.

Я не заметил на телах ран, говорящих о насильственной смерти. Только кости кое-где прорвали практически прозрачную кожу, и торчали белесыми боками наружу. Но это, скорее всего, из-за удара о дно, когда их скидывали.

Странно, если тела мумифицировались, чему там вонять? Да тут вообще всё дело странное! Кого призывали? Зачем? Почему сейчас умирают люди? За пять месяцев трупы не должны были превратиться в такое, что уж говорить о похищенном буквально на днях ребенке.

Была бы здесь Лия, может она смогла что толкового подсказать? У меня идей не было.

- Возвращаемся в Сессиз, - приказал я гвардейцу. – Ты здесь ничего не видел, понял? Я сам доложу генералу.

Парень послушно кивнул.

- Понял, господин.

В деревню мы вернулись уже в темноте. Я всю дорогу перебирал в голове всех известных мне тварей, но ничего подходящего так и не вспомнил. С подобным не сталкивался, о подобном не читал. Но это ничего не значит. Твари развиваются, меняются, приспосабливаются. Колдуны придумывают новые методы получить больше силы. Может это вообще местная разновидность твари и на Западном берегу она банально не водится? Вариантов уйма. Главное понять, как эту погонь убить.

Беркер нас ждал. Гвардейцев стразу отправили на кухню, а посланника генерал усадил за свой стол. И это правильно – мой волчий организм буквально изнывал от нехватки пищи.

Тем не менее, ел я урывками, запихивая в рот крупные куски варёного мяса. Больше говорил.

Генерал слушал внимательно, не перебивая. И лишь в конце задал неожиданный вопрос:

- Кем ты был дома, парень? – по-отечески добро спросил он.

Подумав, решил ответить без утайки. И так уже наговорил лишнего. На колесование точно.

- Охотником.

Беркер открыл рот, собираясь что-то сказать, но его перебил прилетевший с улицы крик:

- Янгын! Янгын! – во всё горло вопила какая-то женщина, пробежав мимо окна. Крик подхватывали новые голоса, и разносили по деревне.

Пожар для крестьян страшен в любой стране. Если под рукой нет мага, то вся деревня легко может погореть.

Может сгореть даже поместье герцога.

Когда покидал вотчину Волкодава, так и сделал – сжёг все следы. От подвалов до чердака. Трупы и ещё живых людей. Всех и всё. Свой страх и беспомощность.

Я так сильно сжал кулаки, что костяшки захрустели, а отросшие когти до крови впились в мясо. Хорошо генерал ничего не заметил.

Но это меня отрезвило. В голову пришла мысль, что не я один такой умный и неизвестная тварь так же может заметать следы, поэтому решила сжечь деревню. Почуяла опасность для себя. Меня почуяла. А я рано или поздно до истины докопался бы. Когда-то это было моей работой. Беркер мог пропустить, а я – нет. Я же упорный.

Генерал уже стоял у окна и перекидывался короткими фразами с кем-то из своих. Я тоже поспешил заняться делом: выбрался на крыльцо и осмотрелся. Горела часть деревни, с которой я начинал обход домов.

Люди, кто с вёдрами, кто с тазами, спешили к пожару. С главной площади заполошно пел свою тревожную песнь сигнальный колокол.

Беркер потеснил меня на крыльце. Судя по всему, старый вояка тоже собирался участвовать в тушение пожара. Один из дежурных адъютантов пытался вразумить начальника, но генерал просто отодвинул того с пути.

Тогда попросил уже я. Невежливо схватил за плечо и остановил:

- Генерал, пожалуйста, останьтесь здесь. Вам там делать нечего.

- А это уже мне решать, - спокойно сказал он, сбросив мою руку. Расстегнул и снял китель, бросив его растерянному адъютанту – тот был новенький, я его ещё сегодня не видел, - и на ходу закатывая рукава рубашки, пошёл к пожарищу.

Я помянул всуе местных богов и побежал к своей кобыле, привязанной за углом.

Нет, я не испугался огня, хотя тварь во мне его не любила. У меня была другая обязанность.

Лошади волновались, даже моя Рыжая испугано пряла ушами, и нервно всхрапывала. Чуть ногу мне копытам не отдавила.

Я рывком раскрыл чересседельную сумку и, покопавшись, достал небольшой прозрачный флакон с жидкостью металлического цвета. Флакон подарила Лия на прошлое празднование Нового года. Поцеловала в щёку под ревнивым взглядом Арслана, и пообещала, что когда-нибудь он спасёт мне жизнь.

В комплекте с флаконом шла инструкция, так что как пользоваться дорогим подарком я знал. Чего не знал, так это с кем придётся иметь дело, поэтому такой козырь лишним не будет. Может и против демона поможет сладить. Хотя демона я бы давно почуял. Тут какая-то иная тварь. И лучше потратится и выжить, чем зажать дорогой состав и сдохнуть.

Лия называла это жидким серебром.

Митрил это или нет, но кожу мне обжигало даже сквозь стекло флакона. Поэтому обычно я хранил его на самом дне сумки, обёрнутым в несколько слоёв грубой кожи.

Подходящего оружия у меня с собой не было, только ножи, а ими много не навоюешь. Так что я догнал генерала – далеко со своей хромотой за время моего отсутствия он уйти не успел, - и грубо потребовал у идущего рядом с ним адъютанта:

- Саблю дай.

- Э-э-э… - отозвался парнишка, перевозя взгляд на начальника.

- Дай. – велел Беркер и спросил: - Это тварь, посланник?

- Вероятно, - ответил я, зажав ножны с саблей подмышкой и на ходу откупоривая флакон.

Руки нещадно пекло и я хотел как можно быстрее избавиться от этой едкой дряни.

Одним движением скинул позолоченные ножны с клинка и щедро окропил чуть загнутое на конце лезвие подаренным волшебницей составом.

Металл зашипел, словно его раскалённым сунули в воду, и пошёл пузырями, нарывами. Спустя десяток секунд нарывы почернели, и застыли, придав клинку отталкивающий вид. От лезвия повеяло холодом, и завоняло магией. Лия говорила, что её состав может погубить что и кого угодно, что ж, проверим насколько это верно…

Идущий следом генерал смотрел заинтересовано, его адъютант нервно отпрянул в сторону, и забубнил то ли молитву, то ли заговор. Плевать! Не пырнули в спину, и ладно.

Беркер тут же отозвал адъютанта, и послал его обратно в дом, за своим ятаганом - оставаться в стороне паша Змеиного края не собирался.

Зачем я снова это делаю? – спрашивал я себя.

Ответ нашёлся быстро, и был прост - потому что могу.

Не хочу, но могу, и значит должен.

Пожар разгорался быстро и яростно, словно дома облили горючим маслом. К моменту, когда я добрался до основного действа, полыхала чуть ли не четверть деревни, а моя воображаемая шерсть стояла дыбом. Звери не любят огонь, оборотни не исключение. Но я упорно шёл вперед, вынюхивая и высматривая среди мечущихся людей своего врага, кем бы он ни был.

Мои чуткие уши улавливали детский плач и испуганное мычание скотины, крики людей и треск огня. Женщины наравне с мужчинами таскали вёдра с водой, и спасали вещи из ещё не занявшихся домов. Гвардейцы тоже помогали, чем могли. Генерал сходу начал раздавать команды, превращая хаос в чёткую и слаженную работу.

Я искал врага, и не находил. Не чувствовал ни капли волшебства, кроме как от клинка, и не ощущал присутствия ни одной тёмной твари - вокруг только паника теряющих своё имущество людей.

Я растерянно огляделся и… внезапно всё понял. Вспышка. Как молнией ударило. Даже рассмеялся своей глупости, ещё сильнее напугав крутящегося рядом адъютанта.

Всё, что я вижу вокруг себя направлено на отвлечение внимания. Нас пустили по ложному следу, в то время как…

Я сорвался с места, и помчался в обратную сторону, к дому старухи. Беркер что-то заорал мне вслед, я не стал слушать. Хватило и двух гвардейцев, севших на хвост.

Дом стоял на другой стороне деревни, пламя до него доберется нескоро, если вообще доберется. Центр деревни разделяла широкая улица и площадь с одним из колодцев, огонь не сможет перебраться через эту пустоту. Ему нечем будет питаться.

Разозлившись на себя, я чуть было не начал обращаться на радость бежавшим следом солдатам. За оборотнем угнаться они не могли, и быстро отстали, но я слышал, как парни гремят снаряжением.

Дверь в дом старухи была распахнута настежь и ни одного гвардейца на охране. Только запах… Сладковатый и уксусный.

Я сходу влетел внутрь и едва не полетел кубарем, запнувшись о распластанные по полу тела бойцов Беркера. Четыре трупа со свёрнутыми шеями, пятый – высушенная мумия.

Ругаясь и перешагивая через тела, я добрался до сундуков, где почуял запах табака. Рывком стащил покрывало, открыл крышку и разочарованно зарычал. В сундуках лишь старая одежда. От женской тянет табаком. Всё. Никаких подсказок.

Гвардейцы подоспели, когда я выходил из дома. Увидели меня и отшатнулись. Видать морду от злости мне всё же перекосило.

А как тут не злиться? До сих пор не знаю, с кем имею дело и чем нам всем это грозит! Я даже не смог почуять тварь в старухе! Как? Почему? И куда она делась?

Принюхался. И понял, что след есть. Да, тварь я не чуял, но сама старуха пахла специями, лепешками и кровью, по этому запаху я и пошёл.

Гвардейцы поспешили следом, но куда им до оборотня?

След вёл к одному из домов на окраине. Там я нашёл ещё один труп – молоденькой девушки. А к запаху старухи добавился запах молока.

И откуда только в благословенном Гюнешли улке столько тварей? Сначала кошки-оборотни, теперь это… Да я за последний год встретил тварей меньше, чем за эту неделю!

Я бежал так, как бегал только в поместье Волкодава, когда охотился на охотников, собиравшихся загнать одного сломленного оборотня.

Тварь бежала резво, ничем не уступая в скорости оборотню, а то и превосходила. Я нагнал её с большим трудом, балансирую на грани обращения. Гвардейцы так вовсе давно отстали и вряд ли смогут нас найти, что к лучшему. Сейчас они будут лишь мешать двум тёмным тварям.

А ещё я боялся загубить ещё одну жизнь.

Тварь перестраховалась.

Когда она поняла, что от меня не уйти, сама остановилась, развернулась и вытянула ко мне сухие сморщенные руки, в которых держала маленького ребёнка, совсем кроху. И эта кроха заливалась противнейшим визгом. Я слышал его издалека. Пронзительный детский плач подгонял куда лучше любого кнута.

Когда ходил по домам, видел этого малыша. Видел его отца и мать. Мать, которую тварь убила, когда забирала младенца.

- Назад! – потребовала тварь, сквозь визг младенца и пригрозила: - Иначе сверну ему шею!

И в знак, что не шутит, положила пальцы на горло ребенку. Малыш задохнулся своим воплем, начал кашлять и хныкать.

- Отдай ребёнка и можешь валить, - пошёл я на переговоры. Мой голос звучал низко и хрипло. Слова искажались из-за изменившейся челюсти и торчащих из пасти острых клыков. В когтях правой лапы я сжимал изъеденный кавернами меч.

- Нет-нет-нет, - качнула головой старуха или кем там она была. Голос её начал истончаться и приобретать нечто потустороннее. Я такой уже слышал раньше. – Ты уйдёшь. Оставишь саблю и уйдёшь.

- А если нет?

- Убью, - просто отозвалась тварь, снова качнув руками с младенцем. Того мотнуло как тряпичную куклу. Я даже испугался, что у малыша оторвётся голова.

- Убьёшь и я убью тебя, - пообещал я. - Уходи сейчас.

- Ты один из нас. Почему помогаешь им? – вместо того, чтобы принять моё предложение, спросила тварь.

- Кого из нас? Кто ты? – включился я в игру буквально по миллиметру сдвигаясь вперёд.

- Стой на месте! Убью! – мой манёвр не остался незамеченным.

- Стою, - поднял я руки. – не нервничай. Так кто ты?

- Уходи! – пророкотала тварь. На меня повеяло чем-то далёким, холодным и потусторонним. И тут до Охотника дошло с кем он имеет дело.

Одержимый. Человек, в чьё тело вселилось приведение.

Только такого быть не может. Я бы сразу почувствовал, будь старуха одержима. Как почувствовал призрака в картине султана. Как чувствую любую магию.

Иная сущность? Приведения не мумифицируют своих жертв, высасывая из них все соки. Вот бы Митра сюда. Заклинатель точно бы сразу всё понял.

Наверное.

Сам я изгнать приведение не смогу. Могу только убить его носителя. Тогда духа моментально выкинет обратно на ту сторону бытия. Похоже, зря только потратил дорогой состав.

- Ладно, ухожу. – я попятился.

- Саблю! – меня снова обдало загробным холодом.

- Оставлю, если скажешь, зачем убивал людей.

Тварь молчала несколько секунд, думала. При этом с меня взгляд не сводила.

Я не шевелился. Ждал.

- Мне нужна энергия, - наконец, ответил неизвестный подселенец.

- Для чего? – удивился я. Приведение живёт за счёт энергии своего носителя, а человек бездонный колодец такой энергии.

Пока человек жив.

А если тело старухи было мертво в момент вселения туда духа? Померла бабка, предположим, от старости, а добрая невестка решила вернуть дух свекрови в тело? Ритуал пошёл не так, в тело старухи вселился кто-то посторонний и…

Что б меня нашпиговали серебром, если духа не засадили в уже мёртвое тело! Но как такое возможно? Такого не бывает.

- Я ответил. Оставь саблю и уходи. Иначе… - мне снова пригрозили младенцем. – Я знаю, тебе не безразличен этот кусок мяса.

Похоже, моя догадка всё-таки реальна, раз тварь сейчас передо мной.

Тогда становится понятно, зачем дух убивал людей. Чтобы высосать из них энергию для подержания своей жизни. Уверен, он и сейчас тянёт её из ребенка, пока я, как дурак, стою тут столбом и болтаю с ним!

В следующую секунду всё изменилось. Я зарычал и, выставив перед собой меч, прыгнул на тварь.

В скорости одержимая не уступала. Она успела зашипеть и кинуть в меня ребёнком. И пока я ловил малыша, бросилась бежать.

- Полежи-ка здесь, - сказал я младенцу, укладывая его в высокую траву и побежал за тварью. Её надо остановить, сама она не остановится.

Не было здесь никакого ритуала, ошибся я, хотя всё указывало именно на ритуал. Это тварь жрала, чтобы жить. Ритуал был раньше, полгода назад и породил неизвестную тварь.

Одержимую я догнал через полкилометра.

Она пыталась драться. Нападать и защищаться. Потом, зажимая культи рук, молила о пощаде.

Клинок резал её плоть, как острый нож тёплое масло. Металл шипел, соприкасаясь с мясом, пенился, как, когда я только вылил на него состав. По телу одержимой от полученных ран поползла чернота. Кожа в тех местах покрывалась волдырями и язвами.

Тварь выла от боли. И я избавил её от мучений, последним ударом снеся голову.

От шеи вниз и по отрубленной голове тоже поползла чернота. Глаза закатились. Изо рта вывалился синюшный язык.

В нос ударил запах разложения, уксуса и фекалий. Буквально на глазах тело одержимой начало вздуваться как пузырь, опухать. Кожа зеленеет, с головы клоками отваливаются волосы, с мышц слазит кожа…

Я смотрел до самого конца, пока от твари не остались одни белесые кости.

Затем вернулся к оставленному младенцу.

То, что ребенок мёртв, я понял сразу: маленькое сердечко больше не билось. С пергаментной кожи на меня смотрели выцветшие белесые глаза.

Тварь успела высосать силы малыша. Да и сколько их у новорождённого? Она ведь не зря разных людей пробовала, выбирала с кого можно сцедить больше всего энергии.

До утра я просидел рядом с телом младенца. Возвращаться в деревню желания не было. Не хотел смотреть в глаза убитого горем мужика, в одночасье потерявшему жену и ребенка. Не хотел говорить с генералом.

Что-то внутри меня щёлкнуло, напомнило, кем я был раньше.

Тем не менее в деревню я возвращался посланником уджбея Арслана. Я ведь сделал всё, что было в моих силах. Я не местные боги. Не умею осушать колодца. Даже саблю, которая поставила точку в этом деле уберечь не смог. Металл вскоре разрушился и осыпался чёрными хлопьями. На память осталась одна рукоять.

Пожар ко времени моего возвращения потушили и теперь люди бродили по пепелищу что-то собирая или оплакивая погибших.

Беркер долго молча смотрел на меня. Потом озадачил адъютанта, вернувшегося через пару минут с высоким кувшином с узким горлом. Налил себе, потом мне, но пить не стал.

Я проглотил обжигающую жидкость даже не заметив. Свою порцию, потом порцию Генерала. Плюнул и добрал прямо из горла.

Легче не стало, алкоголь на меня не действует. Организм оборотня выводит его слишком быстро.

Сразу после этого я покинул Сессиз. Никто не стал препятствовать посланнику уджбея.

По дороге заехал к колодцу. Вылил внутрь пару кувшинов масла и запалил лучину. Не хватало, чтобы тут ещё какая-нибудь зараза завелась.

Кости одержимой я тоже запалил. Дела надо доводить до конца.

Поручение третье. Ай

Долго хандрить я не смог. Не приучен. Тёмные твари случаются. Кому-то везёт с ними не повстречаться, кому-то нет. Даже в свою бытность Охотником я прекрасно это понимал. Сейчас-то чего переклинило? Пусть скажут спасибо за то, что я так удачно подвернулся на пути генерала. Без меня эта тварь демон знает, что могла натворить.

Хуже того, я истратил на неё дорогущее зелье! Кто знает, где я окажусь завтра и что меня там ждёт? А зелья больше нет и второго такого могу уже никогда не получить. Лия хоть и хорошо ко мне относится, характер имеет ещё тот. Как спросит: «А на что ты, Грэм, потратил моё дорогущее зелье? На Одержимую? Пф-ф! На какую-то одержимую, вы только посмотрите».

И да, мне будет за это очень стыдно.

Над этим я и сокрушался всю оставшуюся дорогу до двора Селима. Зелье было реально жаль. Знал бы я, кто передо мной…

Ай! Что об этом теперь думать?

Письмо для Селима я доставил точно в оговорённый Арсланом срок, испортив уважаемому уджбею Южных границ праздничное настроение. Приехал ровно в полдень первого дня первого месяца нового для Гюнешли улке года. То есть в первый день второго месяца лета, если переводить на западный манер.

Для человека из-за океана такие порядки непривычны, поначалу всё время путался в календаре. За четыре года успел притерпеться к местным реалиям с необычными, а порой и довольно странными праздниками. То, что про половину из них я постоянно забываю, другой разговор.

Праздновали Найриуз шумно, весело, щедро накрывая стол и не скупясь на выпивку. Но всего один день и одну ночь, после чего жизнь снова возвращалась в накатанную колею.

День перед праздником я провёл в седле, ночь проспал в Караван-сарае недалеко от дворца Селима, а на утро доставил письмо.

Арслан моими руками преподнёс своему деловому партнёру неприятнейший из подарков: оскорбил недоверием. Ответ мог вылиться для вестника во что угодно, вплоть до отрубания головы. Кротостью нравов ни один из уджбеев не отличался, но Селим превосходил буйством всех. Бедуины называли его Канлы джанавар – Кровавый зверь, и прозвище это вполне себя оправдывало. Всех промышляющих на его территории разбоем, уджбей приказал распинать на крестах и вспарывать животы, но так, чтобы умирали не сразу, сначала помучились.

С бедуинами он поступал ещё жёстче, однако, как лезли пустынные жители к нам, так и продолжают лезть. Да и сойгунов почему-то меньше не становится.

Прочитав письмо, Селим аж посерел от гнева. Долго молчал, сверля меня жутким взглядом разъярённого быка и комкая в пальцах дорогую бумагу, однако бури не последовало.

Селим - Гарант южной границы Гюнешли улке внешностью походил как раз на дикого быка гаура только с повадками матёрого кровожадного хищника. Куда там оборотням! Мои волчьи собратья по сравнению с ним милые дворцовые пёсики светских леди. Селим бы их всех утопил в крови. Попадись он мне на пути вместо Арслана, быть мне чьим-нибудь ковриком. С этим человеком ужиться я бы не смог.

Тем не менее он стойко перенёс оскорбление Арслана.

С одной стороны, хорошо - незачем никому знать о моей сущности, а она обязательно проявится, когда начнут убивать. С другой - немного жаль. Забавно было бы узнать: смогу ли уложить Селима, или он, так же, как Арслан, запросто положит меня на лопатки?

О! Я рвался в бой, подсознательно понимая – да, уложит.

Все четверо уджбеев вызывали в моей нынче чёрной душе непонятный страх и уважение. Оборотень чуял в них опасность для себя и одновременно видел в них защитников.

Странные ощущения. Непонятные для меня. А я всегда не любил непонятное.

Тем не менее уже сколько лет ничего не хотел менять в своей новой жизни.

Ответного послания для моего покровителя Селим не передал, что означало, что я могу валить на все четыре стороны. Или, на правах гостя и посланника, а также с молчаливого разрешения хозяина, задержаться на какое-то время во дворце, отдохнуть телом и душой. Навредить мне не посмели бы. Если только кто из любовниц уджбея мог из вредности сыпануть в пищу яду. Но так, без смертоубийства. Да и не яду, скорее, слабительного, чтобы прилюдно опозорился, опозорив этим своего хозяина.

Яда, впрочем, как и слабительного, мой волчий организм не боится, только для чего злить и без того рассерженного гаура? Лучше потаскаю за усы Долунай. Девочка она интересная. Не менее интересно было бы провести с ней ночь. Любопытно узнать насколько эта кошечка дикая…

Тем более была ещё одна причина. Я скрывал её сам от себя, отмахивался от неё, душил в зародыше, как только она пыталась вновь и вновь пролезть в голову. Только стоило расслабиться, дать себе отдых, как перед мысленным взором опять и опять всплывала Одержимая, убивающая у меня на глазах младенца.

Ну да, соврал. Не отошёл я от этого зрелища. Зацепило что-то в почерневшей душе. Думал, давно растерял всю сентиментальность.

Как оказалось, нет. Есть ещё что-то, способное задеть зверя за живое.

Потому что это неправильно. Несправедливо. Не должны дети страдать от тварей. Вот когда вырастут, почувствуют вкус этой поганой жизни, вот тогда…

Так же мне не давала покоя загадка появления Одержимой. Ну, нечем духу питаться в мёртвом теле, нет в нём энергии. «Старуха» это правило опровергла, и с лёгкостью выкачивала энергию из живых.

Конечно, я не знаю всех обстоятельств дела, да и в ворожбе понимаю далеко не всё… В общем, пока трясся в седле, добираясь до дворца Селима, времени для раздумий было предостаточно, всю голову сломал. В конце концов решил при оказии пересказать случившееся Лии, может она знает, как такое могло случиться.

Что делать после того, как доставлю письма, Арслан не уточнял, поэтому я принял решение ехать во дворец уджбея. Если понадоблюсь, он сам меня найдёт, не в первый раз уж. А не понадоблюсь, смотаюсь в степь, погоняю степняков, развеюсь. Давно их не слышно, вдруг замышляют какую каверзу? Заодно доведу Долунай до дворца Арслана, а то, как передумает на полпути. Решит, что не желает жить на золотой цепи, или взбредет в дурную кошачью голову какая глупость про наложниц и постель, и ищи её потом. Хорошо бы ещё от парня избавиться, что б, и глаза не мозолил, раздражая меня, и дуростей не совершил. Шатун ведь, полная луна ему не указ, как потянется за телегой кошаков кровавый след, изведут же. Не крестьяне, так янычары, а то и кого посерьёзнее по следу пустят. Кого-то вроде меня.

Найти единственную телегу на просторах Гюнешли улке для заинтересованного и жаждущего действия волка, труда не составило. Я прикинул по карте, куда могла докатиться повозка оборотней и погнал напрямик. А там и след взял – у кошаков он ядрёный. В общем, не сразу, но я её нашёл.

Именно, что её. Друга и возлюбленного Луны в повозке уже не было.

На вопрос: «Где?» – девушка сверкнула глазами, и ворчливо поведала короткую, но грустную историю. Всё как я и предсказывал.

В своей прошлой жизни Мехмет был хиляком и трусом, но после обращения почувствовал силу, уверенность и вкусил сладкий плод воли и безнаказанности.

Долунай была так называемым Шатуном - оборотнем, способным обращаться независимо от фаз луны. Не удивительно, что Мехмет «унаследовал» такую замечательную способность.

Везет мне на Шатунов. Я и сам такой. Заслуга это укусившего меня оборотня или куска кости варула в груди, который, вроде как, давно рассосался, ответить затрудняюсь, сам до сих пор не разобрался. Но я могу контролировать своё обращение, и это главное.

Так вот, юному коту постоянно не сиделось на месте и мотался он по всей округе. Сначала приносил своей кошке мелкую живность, вроде сусликов, крыс, змей и птичьих тушек. Затем развлечения стали более злыми: Мехмет начал резать скот.

Чем жутко бесил Луну.

Девушка довольно давно (для оборотня) обрела свою мягкую пятнистую шкурку, чтобы знать, какая опасность грозит этой шкуре, если о ней узнают люди, и пыталась внушить эту мысль Мехмету. Вначале мирно, словами, но, когда юный кот притащил ей «в подарок» оторванную по колено человеческую ногу, девушка не выдержала, обернулась, и клыками и когтями объяснила, в чём кот неправ.

Увы, не убедила. Поэтому, чтобы обезопасить себя, Луне пришлось избавиться от угрозы, которую она сама и породила.

Одним словом, Долунай в порыве праведного гнева перегрызла Мехмету горло.

Поплакала немного да и поехала дальше.

По мне, так она всё сделала правильно.

Иначе, это пришлось бы делать мне. И этим я мог сильно испортить отношения с кошкой, а она, признаться, мне нравилась.

Да, наши виды враждуют, у нас это на уровне инстинктов, как пишут умные книжки, но мы же не дикие животные, чтобы не уметь себя контролировать.

Всю дорогу до дворца Арслана мы с Луной делились историями из наших непростых двуликих жизней. Она рассказывала мне о кошках, я ей – о волках-оборотнях, Охотниках и волшебниках. Скучно нам не было.

Не знаю хорошо это или нет, но наши отношения так и не зашли дальше настороженно-деловых. Друзьями мы тоже не стали. То, что кошка не шипела на меня, как только видела - и то хлеб, а вот повернуться спиной не позволила себе ни разу. Спала тоже в полглаза. Впрочем, как и я. Осторожничает. До чего же умная девочка!

Наконец, перед нами вырос дворец уджбея Арслана - Гаранта Восточной границы Гюнешли улке.

Ну как дворец… Дворцом его называли исключительно ради красивого словца. Главная резиденция моего нанимателя походила на неприступную крепость, и на самом деле такой являлась. Как и десятки оборонительных фортов, раскиданных вдоль всей восточной границы от самых гор до пустыни.

Жители равнин не раз и не два пытались раскусить конкретно этот крепкий орешек, чтобы пройти дальше, но каждый раз ломали зубы, и убирались обратно пасти свои стада. Арслан, как и его пращуры был мудр и хитёр, он та сила, с которой считались, которую боялись и уважали. А также с большим удовольствием всадили бы стрелу или нож в спину.

Видел я таких завистников и то, что от них оставалось. Едва и сам не стал покойником. События того дня до сих пор ярки в моей памяти.

Помниться, я упоминал, что встретился с Арсланом в одном из небольших портов Гюнешли улке. Я тогда только-только сошёл с корабля и понятия не имел, что делать дальше. Бездумно мотался по городу, просаживая те деньги, которые смог забрать из дома Волкодава. Пить – не пил, бесполезное это занятие с моим метаболизмом, однако в портовом городе и без выпивки хватает развлечений.

Южные жители – вспыльчивы. Я тоже. Так что я быстро стал завсегдатаем сначала в обычных пьяных драках, потом, когда меня приметили нужные люди – начал выступать в подпольных боях.

Скольких людей я тогда лишил жизни, даже вспоминать не хочу. Удивляюсь, как в ту пору никто не понял, что я не человек. Дрался я как настоящий зверь. Я был зол на герцога, на Дурана и Орден, на себя самого и на весь мир, и выплёскивал эту злость, как мог. А мог разве что калечить и убивать. Для меня прошлого – дичь полная. Я защитник. Я - Охотник. А не чудовище.

Для меня сегодняшнего - норма жизни.

В один из тех вечеров после боя ко мне подошёл владелец харчевни, где проводили бои, отдал выигранные деньги и предложил непыльную работёнку: вразумить одного купчишку, который якобы крупно проигрался и не хочет платить по счетам. Работёнка проста и понятна, как медяк – почему нет? Я согласился.

Проникнуть в гостевой дом, в стенах которого остановился «купец», труда не составило – Арслан пребывал в городе инкогнито, выбрал не самый богатый гостевой дом и даже охраны при себе не имел. Даже Турабака и того не было.

Легко. Как раз плюнуть!

Неприятности начались потом.

Вместо того чтобы умереть, «купец» едва не убил меня.

Мы дрались, не сдерживая сил: простой человек и оборотень, в глазах которого плескалось подступающее безумие.

Наверное, даже тогда я бы мог себя контролировать, захоти я этого, но воспоминания о днях, проведённых в клетке у герцога, затмевали разум. Толкали на безумства. Как будто я сам искал смерти. Наказывал себя. Или не мог простить?

Себя ли? Или людей, которые позволили себе творить ту дичь, которую мне пришлось пережить?

Это сейчас я понимаю, что просто боялся снова оказаться взаперти, но тогда…

Я до сих пор не понимаю, почему Арслан оставил мне жизнь.

Может, потому и оставил, что рассмотрел в глубине застланных жаждой крови глаз страх потерять себя и дикую жажду жить?

Я никогда не спрашивал уджбея о причинах, и не стану спрашивать. Одно знаю точно: не приди я в тот вечер за его жизнью, не протянул бы и месяца на просторах чужой страны. Арслан в ту ночь стал моим вожаком, которого я безмерно уважаю.

Да, я убиваю по его приказу. Но делаю это Я, а не алчущая крови тварь.

Пока предавался воспоминаниям, «дворец» из точки на горизонте вырос в крепость из чёрного камня с высокой зубчатой стеной и нависающей над воротами надвратной башней, из которой так удобно заливать штурмующего противника вязкой чёрной жижей под названием Яг, которая горит даже в воде. Только до ворот ещё надо добраться.

В Курт ини вела одна дорога: петляющая, словно пьяная змея и поднимающаяся вверх по склону под неудобным для атаки углом. Даже выносливые лошадки степняков выдыхались на этом подъёме, что уж говорить о людях.

Сама крепость стояла на плоской вершине утёса – единственного и самого высокого места на многие тысячи километров ровной, как столешница степи. Крепость было видно издалека, чем она постоянно притягивала к себе внимание степняков. Да и как тут мимо пройти, когда торчит эта крепость, как чирей на заднице?

Из самой крепости так же открывался великолепный обзор на прилегающие территории. Кто-то из предков Арслана раскошелился на баснословно дорогие даже по нынешним меркам зрительные трубы с неплохими линзами. Только у уджбея они были с таким же небольшим дополнением, как и у Колдуна и позволяли даже ночью видеть, как днём.

Глаза от постоянного напряжения, когда дежурным приходится по несколько часов подряд всматриваться вдаль, начинают побаливать даже у меня, да и однообразный пейзаж степи быстро приедается, но поначалу было интересно. Особенно весной, когда степь покрывается пёстрым разнотравьем.

Сейчас середина лета и смотреть на желтизну выгоревшей под солнцем травы, а то и чёрные пятна пожаришь, то ещё удовольствие. А смотреть-то по большему счёту и некуда: впереди и по бокам, куда ни глянь голая степь, по которой идёт граница, которую так любят нарушать степняки; позади, в нескольких десятках километров, в низине с чёрной плодородной почвой - деревни с мирными жителями; и только Курт ини возносит свои острые шпили с знамёнами Гюнешли улке и уджбея Арслана к бесконечно голубому небу.

Одна-а-ко… Раньше никогда не замечал в себе талант поэта, а тут раскудахтался…

Украдкой посмотрел на правящую быком Долунай и не смог сдержать улыбки: девушка, открыв рот, во все глаза рассматривала резиденцию моего покровителя.

Курт ини… уж так совпало - Волчье логово, если перевести название крепости на западный манер. Бываю я здесь редко, но, когда оказываюсь внутри стен, на душе (коли такая у меня ещё имеется) становится спокойно, словно вернулся в давно оставленный дом, где меня… любят и ждут. Дом, которого у меня никогда не было.

Конечно, в крепости меня никто не ждал и, тем более не любил, но ощущение всё равно оставалось. Объективных причин тому не было, видать, просто устал мотаться по дорогам жизни, а тут уджбей выделил мне целые апартаменты из десяти комнат в личное пользование. У меня даже служанка есть. Вернее целых три. И все красотки как на подбор.

Подъём был долог, и вымотал не только наших животных, но и Долунай, сражающуюся с упрямой рогатой скотиной. Меня усталость не затронула. Будь моя воля, обернулся и вбежал в приветливо распахнутые ворота на четырёх лапах.

Увы, Арслан не одобрит такой самодеятельности. Никто не должен знать, что под его знамёнами ходит уродливая хищная тварь.

Знамя уджбея на шпиле главной башни поднято, значит, хозяин дома. Я рад настолько, что готов по-собачьи повилять хвостом и сбегать за палкой.

Нет, я не шутил. Правда готов, и мои честь и достоинство ни в коей мере при этом не пострадают.

Дочери Арслана и Лии – Мерием вовсе нравилась добрая, хоть и страшная «собачка».

На «страшного» я не обижался. Смысл обижаться на правду? В образе «волка» я та ещё страхолюдина. До сих пор, вспоминая момент, когда познакомился с дочкой уджбея, шерсть встаёт дымом. Стоило малышке увидеть меня, как вместо криков ужаса, она взвизгнула от радости, и бросилась гладить «кёпеку». То бишь, собачку.

Получилось всё неожиданно. Я тогда лишь вторую неделю как встал под уджбея, в Курти ини мы вовсе приехали лишь тем вечером и Арслан тут же загнал меня в один из тренировочных залов, расположенных в обширных подвалах крепости. Великий уджбей Востока проверял мои возможности и уровень контроля. Это был наш второй с ним спарринг, не считая того случая в портовом гостевом доме, когда я пришёл за его головой, а в итоге чуть не сдох сам.

Как поздней ночью в подвалах оказалась двух с половиной годовалая малышка Мерием, у которой нянек больше чем блох на бродячей псине, не понял никто. Как она сама пролепетала: «соскутилась по бабе».

Только потом, пару недель спустя, когда чуть лучше узнал своего покровителя, до меня дошло, что я был в полушаге от смерти, поведи себя иначе по отношению к его малышке.

Не скажу, что люблю детей, но поведение Мерием в тот момент ввело меня в полнейший ступор и испугало, от того и позволил таскать себя за уши и забраться на хребет. Самое сложное было прятать от крохотных хватких ручек зубы: одна царапина и… Даже думать не хочу, чтобы было после этого…

Ворота, как и пост в начале подъёма, мы миновали без задержек – меня здесь знала каждая дворняга. Для пропуска Долунай на территорию Логова хватило моего слова.

Кошка всё так же активно глазела по сторонам, а иногда поражённо охала, увидев необычную штуковину или диковинную роспись. Так далеко на восток со своей труппой она никогда не забиралась. Да и кто пригласит бродячих артистов на территорию военного объекта? Вот на виллы, которых у Арслана теперь целых три – это пожалуйста.

Если хотите моё мнение: за первой стеной не было ничего интересного, лишь конюшни, несколько хозяйственных построек и мастерских, да большой манежный круг, обнесённый хлипкой оградой. Сейчас там тренировались в ножевом бое сорок воинов из личной гвардии уджбея.

Совру, если скажу, что Долунай не пялилась на обнажённых по пояс мужиков с капающей изо рта слюной.

Хотел предупредить девочку, чтобы не разевала роток с острыми зубками на людей и держала себя в руках. Даже рот открыл. Однако промолчал. У этого дома есть хозяин и он куда доступнее меня всё объяснит.

Если меня Луна легко пошлёт с навязанными правилами, с Арсланом такое не пройдёт.

Сам дворец, этакая крепость в крепости, представлял куда больше интереса. По крайней мере, для воина. Тут не было ни позолоты, ни шелков, ни ваз, ни картин. По стенам висели разнообразные образчики оружия. От самых крошечных «детских» ножичков до здоровенных кавалерийских пик. И всё оружие боевое. Снимай и дерись.

Узкие и низкие извилистые проходы были призваны запутать противника, расположенные в самых непредсказуемых местах крутые винтовые лестницы – тормозить продвижение врага, коли такой прорвётся за высокие стены.

Как по мне – это высшее искусство оборонительной архитектуры. Крепость хоть и выглядела грубо и неотёсанно, однако при этом была максимально функциональна. Кажется, здесь даже сортиры построены так, чтобы бойцы могли драться со спущенными штанами. И ни один из уджбеев не позволил себе переделать хотя бы одно помещение.

Проехав мимо манежа, мы остановились у конюшен.

Старый конюх обрадовался моей Рыжей, как родной. Кобыла, что не удивительно, тоже признала его, приветливо заржала и потянула морду за угощением. Знает, подлюка, где ей всегда перепадёт!

Старик Докужтуг с малых лет работал с лошадками, Рыжую он лично забирал из конюшен Назара, и меня потом учил уму-разуму, как с ней обходиться, а то в первый момент мы с кобылой не нашли понимания.

- Не балуй! – произнёс я, сердито сведя брови.

То ли лошади сказал, то ли конюху, разницы, в общем-то, нет, меня всё равно не послушали. Ну и демон с ними! Мне сегодня никто не испортит настроение.

Я был весел и больше не хандрил. Стены Курт ини, словно вливали в меня уверенность и спокойствие. Крепость стала для меня домом, здесь я чувствовал себя в полной безопасности, будь я человеком, или зверем.

Первым делом пристроил Луну на кухне и отправился на доклад к уджбею. Уверен, ему уже доложили о моём приезде и Арслан ждёт.

Так и оказалось.

Уджбей принял меня в своём кабинете, выходящим окнами на Восток, туда, откуда приходят враги Гюнешли улке. Заодно можно следить, как на большом манежном кругу тренируются бойцы: окна распахнуты и до наших ушей доносится скрежет лезвий, отрывистые команды инструкторов, хеканье воинов и редкое лошадиное ржание.

В кабинете пахнет книгами, чернилами, цитрусами и властью. Я глубоко вдыхаю эти ароматы, неосознанно улыбаюсь, и позволяю себе расслабиться.

- Я дома, - сам не заметил, как произнёс это вслух.

- Надеюсь, ты не собираешься превратить дом в бордель? – с сарказмом интересуется, стоящий у окна уджбей.

Арслан выше меня на голову и раза в два шире в плечах, сухопар, гибок, силён и демонически опасен. Лицо – каменная маска, столь же грубая и твёрдая, как гранит, но, стоит ему увидеть жену и детей, и камень уступает место податливой и мягкой глине. В глаза ему лучше не смотреть: там живёт кто-то ещё более опасный, чем стоящий передо мной воин и политик.

Его верного телохранителя Турабака нигде не видно, что странно. Обычно он от Арслана ни на шаг. Но, дело не моё, раз нет, значит так надо.

Одет уджбей по-домашнему: в простые льняные штаны и безрукавку, ноги босы, на шее пара талисманов. Несколько прядей чёрных, как смоль волос, седы.

- Нет, - широко скалюсь я, падая в одно из двух плетенных кресел, стоящих перед массивным столом моего покровителя. – Привёз её для тебя.

На лицо Арслана ложится тень недовольства и теперь из его глаз на меня смотрит кто-то очень злой и страшный. Я отворачиваюсь, не выдерживая этого взгляда и коротко даю пояснения своим словам. Уджбей столь же быстро успокаивается и переходит к рабочим моментам.

Кратко докладываю по письмам, потом уже куда обстоятельней пересказываю свои злоключения в гостях у генерала Беркера. Арслан молча слушает, иногда позволяя себе едва заметно кивать, но что это значит – поди разбери. Это может быть как одобрение, так и укор.

Вскоре я могу почувствовать на собственной шкуре гнев уджбея или получить заслуженную награду.

- Хорошо. – только и произнёс уджбей, когда я закончил рассказ, снова покивал и велел: – Пригласи девушку.

Я сходил за Долунай.

При разговоре не присутствую, отправившись на кухню - в животе бурчит.

Стряпуха ворчит на мой внешний вид, но кормит. Я тоже не в восторге от себя: оброс бородой не хуже местных, да и благоухаю отнюдь не цветами. Поэтому быстро набив брюхо, спешу в купальни под крепостью. Вскоре ко мне присоединяются все три моих служанки. Две нежными ласковыми ручками смывают с меня пот и грязь, третья сидит на бортике купальни, отрывает от кисти винограда упругие сочные ягоды и кладёт мне в рот.

Сказка, а не жизнь…

Курт ини питает подземный источник, так что при осаде без воды мы не останемся. Воды много - целое озеро, хватает для любых нужд. Есть и горячие ванны. И были они здесь ещё до того, как Лия стала женой Арслана.

То есть магией уджбеи пользовались всегда. Без магии построить такую махину как Логово – задача нереальная. Я читал хроники Курт ини. Крепость возвели всего-то за два года. Сейчас такую и за десять лет могут не успеть построить.

- Зюмрют Шехир, - произнёс Арслан следующим утром, как только я поравнялся с ним.

Уджбей стоял на краю плоской крыши главной башни и, задрав голову, смотрел на терзаемое ветром знамя своих цветов. Чуть выше на шпиле развивался флаг султана: треугольное зеленое полотно с алым полумесяцем по центру. У Арслана на жёлтом знамени выл на чёрную луну чёрный же волк. И это вдвойне символично для меня, хоть и является простым совпадением. Знамя досталось уджбею от уважаемых предков.

Я не стал отвлекать Арслана от тяжкой ноши размышлений, которым он придавался на крыше, и терпеливо ждал продолжения - привык уже к такой манере уджбея.

- В столице неспокойно, - несколько минут спустя сказал мой покровитель, переводя взгляд со знамён на северо-запад, туда, где должен стоять великий Изумрудный город. – Удивительно, почему в такие моменты даже самые верные люди забывают, кому служат…

Намёк я понял: придётся запачкать руки в крови, но уточнять подробности не спешил, уджбей ещё не закончил.

На этот раз пауза длилась не дольше пары секунд.

- Видимо, блеск золота затмевает их умы, как думаешь?

- Думаю, что серебро во всех отношениях лучше золота.

Арслан усмехается и только теперь я позволяю себе задать вопросы, на которые тут же получаю ответы.

Моя цель ювелир, заведующий в столице делами уджбея. Как законными, так и далёкими от благодетели.

В чём именно он подвёл Арслана мне не интересно, важно знать лишь границы дозволенного.

- Всех, кто будет в доме, - с каменным лицом даёт отмашку уджбей. – И, Грэм… не сдерживайся.

Не сдерживаться?

И что это значит? Я вопросительно смотрю на уджбея.

Получается, что это работа для волка?

Арслан видит моё недоумение, но пояснять не спешит. Наоборот, следующими словами вводит меня в ещё большее замешательство.

- В столице тебя встретит Бо-бо. Что делать он знает. Найдёшь его через хозяина «Белой птицы». Проследи, чтобы с Шутом ничего не случилось, потом сопроводишь его в Мерджан Сарайи.

То есть мне предстоит открыться Шуту? С чего это? Я бы ещё понял, прикажи Арслан после работы избавиться от него, а не пылинки сдувать до самой виллы.

Тем не менее я прикладываю сжатую в кулак правую ладонь к сердцу и склоняю голову. Воля высказана и услышана. Об остальном подумаю в дороге. Арслан ничего не делает просто так – это я давно уже уяснил.

Договорив, уджбей задрал голову и снова устремил задумчивый взгляд на развивающиеся знамёна.

Ясно, с делом покончено и я могу идти, но не ухожу. Знаю, не моё дело, но безопасность покровителя не может не волновать меня.

По лицу уджбея пробегает тень недовольства, однако он едва заметно кивает, разрешая, и я тут же влезаю с мучавшим меня вопросом:

- А где Турабак?

Знаю, что Арслан сумеет за себя постоять, случись такая неприятность, но за четыре года как-то привык видеть за его плечом чёрнокожую тень. Пусть тень меня и недолюбливает по неизвестным причинам.

- С Лией. На вилле.

Я широко осклабился, представляя, как там мается Турабак. Потом нахмурился. Ждущая ребенка Лия сейчас не в лучшей своей форме. Хоть срок небольшой, но случиться может всякое. За семью Арслан любого сотрёт с лица земли. Он раз уже потерял жену и ребенка, и не желает повторения.

- Иди, - не став дожидаться новых вопросов, распорядился уджбей. - Деньги на расходы возьмёшь у Эмина.

Вот тут я откровенно поморщился. Проще завалить отряд янычар, чем получить деньги у казначея Арслана.

Деньги в достатке остались с прошлого задания, может ну его?

Заметив мою гримасу, уджбей дёрнул в улыбке краешком губ и обнадёжил:

- Я оставил распоряжение.

«Распоряжение» - это хорошо. Эмин – старая ворчливая крыса, что б ему пустая казна приснилась в страшном сне! - всеми правдами и неправдами оберегал казну уджбея. Меня казначей невзлюбил с самого начала, впрочем, как и я его. Удавится из-за монетки, и тебя удавит.

Ещё раз согнув спину перед уджбеем, я направился к люку в полу, за которым пряталась неудобная и узкая винтовая лестница. Арслан остался на башне - это его любимое место для размышлений.

В крепости я надолго не задержался: нашёл сволочного Эмина, забрал причитающиеся мне деньги и выехал сразу после второго завтрака.

Как и думал, Долунай осталась в крепости, и я выбросил её из головы.

А жаль. Она мне правда понравилась.

Несмотря на высокое положение посланника, стража на воротах Зюмрют Шехира уделила мне более чем пристальное внимание. Буквально обнюхали браслет и очень внимательно прочитали сопроводительные документы. Затем сверились с каким-то длинным списком и только после этого, напомнив выдержку из уложения «О верховых», согласно которому в Изумрудном городе не по всем улицам можно передвигаться на лошади, пропустили.

По факту проверка заняла не больше пары минут, но настроение стражники мне подпортили. Понятно, что это их работа, на это я не злился. Настроение мне испортило понимание, что находиться в столице сейчас не самая лучшая затея.

Насколько я знал из разговоров торгашей, подслушанных по дороге в Караван-сараях: помимо налога на предметы роскоши, лошадей и рабов, которые султан недавно повысил, что привело к закономерному недовольству людей, он так же намеревался увеличить пошлины на ввоз всех иноземных товаров. Пока это были только слухи, но торговые люди уже негодовали, в шутку спрашивая друг друга:

- Что, дальше будем платить за воду?

Или:

- Может пора начинать торговать воздухом?

Дело, в общем-то, не моё, но не хотелось бы оказаться в эпицентре народной бучи.

Не будь я посланником, меня могли вовсе не пропустить в город. Я видел, как разворачивают людей и телеги на воротах. Кого-то вовсе хватают и уводят в застенки.

Видать, совсем всё плохо в городе. А вскоре мы с Бо-бо поддадим огонька.

Рыжую оставил в конюшнях, расположенных недалеко от ворот, заплатив сразу за неделю, и отбыл со спокойным сердцем. О кобыле здесь позаботятся не хуже, чем конюх из Волчьего логова. В противном случае парни лишатся не только работы, но и головы, и они об этом знают.

В город я прибыл в обеденное время, поэтому не отказал себе в маленьком удовольствии и устроил короткий перерыв, перед началом работы. Бо-бо весточку через указанного Арсланом хозяина корчмы, я уже послал, думаю, скоро он сам меня найдёт.

Бо-бо не разочаровал. Как только я закончил обедать, вышел из корчмы и свернул в переулок, Шут приставил к моей спине тонкое, но от того не менее смертоносное шило. Прямо к левой почке. И чуть надавил, дырявя одежду и пуская кровь.

- Я тоже рад тебя видеть, Шут, - застыв на месте, поприветствовал я сегодняшнего напарника.

Да, я знал, что это именно Бо-бо, а не иной смертник, решивший позариться на мой пухлый кошелёк. Эта игра у нас началась с первой встречи. Бо-бо пытался подкрасться ко мне незамеченным, а я каждый раз рушил его планы.

- Как давно? – спросил он, имея в виду, «как давно я знаю о его присутствии?».

- Как только вышел из корчмы.

Бо-бо грязно выругался и начал выпытывать, что выдало его на этот раз.

- Запах, - усмехнувшись, открыл я страшный секрет, оставив Шута недоумевать. Раньше я и такой подсказки ему не давал.

Могу понять его чувства. Бо-бо был «Разящей тенью», одним из лучших наёмных убийц Гунешли улке и Арслана в частности. Такой урон для профессиональной чести…

Шут мрачно кивнул, ссутулился, сунул ладони в оттопыренные карманы штанов, и потопал из проулка. Я последовал за ним.

Шли, не разговаривая, Бо-бо мурлыкал под нос незатейливую песенку, я рассматривал его новую маскировку.

Сам по себе невысокий Бо-бо, ссутулившись, стал ещё ниже ростом, щуплое на вид телосложение парня могло легко обмануть об его физической форме, в добавок он всегда идеально подбирал одежду, чтобы выглядеть ещё более безобидней. Шутом его звали не без причины: Бо-бо любил кривляться и это отражалось на всём в его внешнем виде. Он мог одеться высокопоставленным вельможей или последним нищим – и люди ему верили. Всегда. Отчего очень часто умирали.

Сегодня наёмник надел самую простую одежду, пошитую на западный манер. Ранее выбеленные до снежной белизны волосы, аккуратно подстрижены, покрашены в тёмный цвет и причёсаны, борода сбрита, над верхней губой ровная полоска усов. Через голову перекинута сумка, похожая на те, какими пользуются курьеры.

Но как бы он не одевался, от наёмника всегда пахнет миндалём, это его и выдаёт.

До гостевого дома с поэтичным названием «Рахат-лукум» дошли спустя пятнадцать минут. Минуя общение со скучающим за стойкой неопрятного вида распорядителем, поднимаюсь вслед за Бо-бо на второй этаж.

Комната, которую снял наемник узкая и длинная, как повозка и воняет блевотиной. Я сразу подошёл к единственному окну с пустой рамой, смотрящему во внутренний двор, отдёрнул плотную пыльную штору и втянул пахнущий начавшими загнивать фруктами и раскалённый летним зноем воздух. Хрен редьки, как говорится…

Поморщившись, потёр нос и повернулся к Шуту. Тот стоял у двери, подпирая спиной растрескавшиеся доски.

- Дерьмовое место для разговоров.

Бо-бо изобразил движение плечам, мол: «а что поделать? Я так же как и ты просто выполняю приказы».

- Ладно. Давай по делу.

Шут без вопросов, словно фокусник, вытащил из своей сумки сложенную кипу листов и бросил на один из двух узких тюфяков, призванных изображать кровати. На тот, который был ближе к нему.

В тюфяках активно скреблась и шуршала крошечными лапками целая клоповая армия. Цеплять на себя насекомых не хотелось, блохи и без клопов испытывают ко мне ненормальную любовь. Приходится мыться специальным мылом, чтобы отбивать у насекомых желание меня сожрать.

Подхватив документы, я вернулся к окну, примостил зад на жалобно скрипнувший под моим весом подоконник и, держа бумаги на весу, занялся их изучением.

Ничего нового. Дом в два этажа, практически стандартная постройка для Зюмрют Шехира: квадрат со двором в центре. В богатом доме ювелира к этому добавился обнесённый высокой каменной стеной внешний двор с небольшой личной конюшней. А вот расположение комнат надо запомнить.

Быстро просмотрев планы, я оставил их изучение на потом, и обратился к заскучавшему Шуту:

- Что по людям?

- Ты приехал рано. Всё семейство соберётся только через два дня, на день рождение Алтына.

- Знаю. Так вышло. – я бросил взгляд в окно и вздохнул. – Надеюсь, ты не предлагаешь эти два дня жить здесь?

Бо-бо снова дёрнул плечами, и я понял, что предлагает.

Два дня я маялся от скуки. На изучение и заучивание планов дома хватило пары часов, из списка гостей я запомнил только их количество, остальное меня не интересовало. Всего тридцать семь человек. Не считая пяти слуг и десятка охраны, постоянно проживающих в доме. Плюс слуги и охрана приглашённых гостей. Плюс артисты и музыканты. Плюс нанятые на время праздника слуги. Плюс ещё парочка непредвиденных визитёров. И что из этого можно получить?

Бойню.

Арслан не моргнув глазом, пустил под нож около сотни человек.

Непростая задачка, но вполне выполнимая для такого, как я. Слова уджбея: «Всех, кто будет в доме» - я воспринимал буквально и серьёзно. Почти на уровне инстинктов, когда слабый непреклонно подчиняется более сильному.

Я буду работать изнутри, Бо-бо прикроет снаружи.

- Слушай, а почему Бо-бо? – спросил я у наёмника два дня спустя.

Почему его прозвали Шутом, вопросов не возникало, но вот Бо-бо? Вряд ли это его настоящее имя. Таких имён в Гюнешли улке я не встречал, а внешность у парня самая что ни есть гюнешская.

Мы вдвоём в этот момент сидели на плоской крыше квартальной кампанилы и наблюдали за шумным в этот вечер домом ювелира.

Шумным, но покой соседей именинник старался не нарушать, и на то был закон султана.

Дом Алтына, как и положено его статусом, стоял в одном из богатых районов города всего в семи кварталах от Садов султана в глубине которых, драгоценным камнем всего Гюнешли улке, возвышался Дворец. Самый настоящий дворец, а не названный так для поэтической красоты. Воздушный, помпезный, и заполненный до отказа чиновниками всяких мастей и стайками пёстро разодетых наложниц султана.

В бедном районе работать проще, но выбирать не приходится.

- А почему Джинн? – вопросом на вопрос ответил Шут, одетый, словно ожившая тень в тряпки тёмно-серого цвета. Замотался так, что видны только белки глаз и небольшой участок кожи вокруг, но и его наёмник спрятал под серой краской.

На мне только старые портки, обрезанные до колен, тело и лицо также вымазаны серой краской, чтобы не отсвечивал в темноте светлой кожей. Я не Турабак, которого ночью без волчьего зрения фиг разглядишь.

Бо-бо явно не понимал, почему я так оделся, но ничего не спрашивал.

- Так люди прозвали, - пожимаю плечами, припоминая, что этим звучным именем меня наградил хозяин корчмы, в которой я дрался в подпольных боях. Имя Грэм даже в полном его варианте местных не впечатлило. Кто такие грэмлины в Гюнешли улке мало кто знает. А Джинн звучит как минимум устрашающе, ибо эта тёмная тварь является главным персонажем не одной и даже не двух здешних баек. Чуть ли не каждая вторая история имеет упоминание о злобных и кровожадных джиннах, готовых за самую малость – твою душу, исполнить любое сокровенное желание. При этом они вывернут желание наизнанку и получишь ты далеко не то, о чём мечтал.

Любая байка повествует об их подлой натуре, тем не менее каждый второй мечтает о встрече с ними – думают, что самые умные и вот они-то уж точно сформулируют желание так, что джинн не сможет его извратить.

Наивные глупцы.

К слову, ни одного джинна за эти четыре года я так и не встретил.

Наёмник посмотрел на меня – только глаза блеснули в свете прибывающей луны и цыкнул зубом.

- Так зачем, Джинн-бей, задаёшь вопросы, коли сам знаешь на них ответы, а? – на манер базарного торгаша, продекламировал Бо-бо. Потом хохотнул и добавил: – Я тот, кто делает людям очень бо-бо. – помолчал секунду и как-то уж совсем по-доброму закончил: - А вообще меня так мамка назвала. Умная женщина была. Да!

И заулыбался настолько широко и довольно, что любой нормальный человек не назовёт это иначе как оскал больного на всю голову отмороженного до самого мозга костей ублюдка. И я отнюдь не преувеличиваю.

- Шут ты, - фыркнул я.

Бо-бо раскланялся, сидя на краю крыши. Ему не хватало только шапки со звонкими бубенцами, ей-ей.

- Смена. – резко сменил я тему, увидев, как открылись двери дома ювелира.

Разящая тень тут же выудил из складок своих одежд зрительную трубу, точную копию трубы Колдуна только в два раза меньшего размера, раскрыл одним движением, и приник правым глазом к окуляру. Труба ему была особо не нужна: расстояние до дома не такое уж и большое, но Бо-бо любит всё контролировать.

Я несколько долгих секунд смотрел на убийцу, потом вздохнул. Не хотелось раскрывать свой звериный секрет при Шуте. Очень не хотелось. До зубовного скрежета. Однако у меня были чёткие инструкции от уджбей – не сдерживаться. А не сдерживаюсь я только в одном случае – когда обращаюсь в волка.

Всю дорогу я раздумывал над этим. И пришёл к неутешительному выводу: Арслан решил сделать из Шута ещё одного волка. Зачем иначе ему демонстрировать убийце мои истинные возможности? Я бы и так смог зачистить дом ювелира, не обращаясь.

Я снова вздохнул – бессмысленно об этом думать. У Арслана на этот счёт может быть абсолютно иной план.

Затем просто произнёс:

- Время, - и шагнул с крыши под удивлённых выдох Шута.

Сорок метров вниз…

Упади с такой высоты человек – он, скорее всего, нежилец. Я падать тоже не собирался, притормозил себя за выступы в стене кампанилы и, аккуратно, чтобы не наделать шуму, спрыгнул с высоты, не превышающей трёх метров.

От кампанилы до дома ювелира полквартала. Я пролетаю это расстояние за три десятка секунд. Быстро. Человеческий глаз уловит лишь смутную тень, а потом спишет на разыгравшееся воображение, или лишнюю выпитую кружку пива.

Буквально затылком чувствую любопытный взгляд Бо-бо. У меня не только отменный нюх, но и великолепный слух и я прекрасно слышал, как удивлённый вздох Шута перерос в откровенный мат. И пока я спускался с крыши, Бо-бо не прекращая, ругался сквозь зубы. Небось, прикидывал, сколько ему осталось жить, раз уджбей позволил увидеть своего посланника с тёмной стороны.

Многие на его месте уже делали ноги.

Этот не побежит.

Во-первых, знает, что бесполезно. Такая тварь, как я выследит его в любом случае.

Во-вторых, он в курсе, что после дела мы вместе едем на виллу, а значит Арслан как минимум что-то от него хочет.

Да даже если бы не знал. Шут парень рисковый, он по-любому бы остался. Этот больной на голову ублюдок с большим удовольствием рискнёт помериться силой с оборотнем. Кто-кого, а?

Ювелир выбрал хороший район: здесь каждые полчаса прогуливается стража, а на ночь ярко зажигают фонари, горящие на маслянистой чёрной жиже, которую местные называли Яг, но даже они не в силах изгнать с улиц ночную тьму. А ночь для работы нам попалась не самая лучшая: с неба светит крупная луна – до полнолуния осталось всего несколько дней, ей подмигивают мириады звёзд и ни облачка на всём небосводе. И всё же, ночь есть ночь. И вся ночь принадлежит нам – тёмным существам этого мира.

Ну и прочим убийцам и ворам, крадущимся во тьме в поисках чужой жизни или кошелька.

И Алтын со своей стороны проявил чудеса безалаберности, даже не выставив охраны. То ли понадеялся на патрули стражи, то ли на свою репутацию, посчитав себя бессмертным.

Тут он в чём-то прав: дураков нападать на личного ювелира самого уджбея Востока нет. Да и охрана всё-таки была: два рослых парня у главных ворот и ещё двойка у двери для слуг в противоположной части дома, выходящей в глухой переулок. Друг друга они не видели и знать не знали, что происходит у второй двойки. Менялись раз в полчаса и только тогда разводящий обходил оба поста. И не стоит забывать о двух арбалетчиках, прохлаждающихся на крыше. Остальная охрана расположилась во внешнем дворе рядом с конюшней. Там щедрый ювелир так же накрыл стол как для своих, так и для охраны гостей. Само собой, без выпивки.

Но разве эта достойная охрана против таких, как я?

Мы с Бо-бо специально ждали пересменку. Патруль тоже только-только прошёл. Получаса более чем хватит, чтобы всё сделать. К тому времени, как вернётся патруль султанской стражи, дом ювелира должен пылать до небес.

Арслан, конечно, потом посокрушается, поищет виновных, даже посетит похороны достойного ювелира и скажет доброе слово. Однако любой умный человек легко догадается об истинных причинах. Это несложно. Люди, которые забрались так высоко, всегда должны помнить благодаря кому они попали на вершину и в чьей власти их оттуда скинуть.

Тенью проскочив в переулок, оканчивающийся тупиком, я на ходу выпустил когти и напал на беспечно болтающих охранников. Труп одного придержал, не давая упасть и нашуметь, труп второго едва не упустил – успел в самый последний момент ухватить за кожаный нагрудник.

Шлёпнулся бы он негромко, бряцать там особо нечему, да и за звуками веселья из дома никто и не услышал бы, но мало ли найдётся кто-нибудь ушастый и придёт посмотреть, что там случилось. Бо-бо его, конечно, снимет, но оно мне надо? Шут же потом всю плешь проест, какой я криворукий.

Оттащив трупы в тёмный угол, куда не доставал свет лампы, обтёр когти о штаны одного охранника. Реквизировал сабли – мертвецам они больше ни к чему, - и наглухо заблокировал ими дверь.

Дверь сама по себе была монументальной, а теперь её и вовсе только тараном выносить.

Затем с прищуром оглядел кладку.

По местной архитектурной традиции на внешних стенах нет окон, а сами стены толщиной с мой локоть. Гюнешцы любят уединение и комфорт. Толстые стены помогают держать прохладу в доме, даже когда на улице стоит дикая жара, а отсутствие окон спасает от любопытных соседей.

Кладка старая трещин хватает, хотя видно, что недавно стену покрыли свежей побелкой. Подпрыгиваю как можно выше, цепляюсь острыми волчьими когтями за щели (вниз сыпется штукатурка и мелкие куски старого раствора) и лезу вверх. Осторожно выглядываю за край.

Первый арбалетчик сидит на корточках на противоположной части крыши и с интересом смотрит на что-то внизу. Судя по зажигательному мотиву, там танцуют танец живота.

Признаться, я бы тоже не отказался на это посмотреть. Местные красавицы делают это на диво хорошо.

Второй арбалетчик более дисциплинирован и нет-нет, да отрывает взгляд от полуобнажённых красавиц и осматривается. Меня не почуял, хотя я прямо у него за спиной.

В крови бурлит азарт предвкушения, ломит суставы и кости, по коже пробегает лёгкая дрожь – меня лихорадит в предвкушении скорого обращения. И как только второй арбалетчик вновь отвлекается на представление, я даю отмашку Бо-бо. Тут же, следом, начинаю действовать сам.

Хрустят шейные позвонки. Я укладываю нерадивого охранника со свёрнутой шеей на черепицу и провожаю взглядом падение второго. Шут, напившийся зелья «Кошачьего глаза», метко выпускает стрелу.

В Бо-бо я не сомневался - он знает своё дело. Арбалетчик завалился назад и в бок и замер со стрелой в левой глазнице. Арбалета из рук не выпустил, что похвально, но бесполезно.

На четвереньках подбираюсь к краю и осторожно выглядываю.

Спустя десяток секунд одёргиваю себя, отрываю взгляд от красавиц в прозрачных одеждах и, пригнувшись, перебегаю на противоположную часть крыши. По черепице едва различимо клацают когти на частично деформированных ногах, но за шумом праздника никто этого не слышит.

В просторном внутреннем дворе дома ювелира весело. Прямо подо мной наяривают свою заводную мелодию музыканты. Длинные столы стоят квадратом с узким проходом в дальнем от меня углу. Площадка внутри выложена дорогими пёстрыми коврами, которые сейчас активно топчут стройные ножки танцовщиц. Женщины хлопают в ладоши в такт мелодии, мужики завороженно наблюдают за красавицами.

Особенно та хорошо, черноволосая в алом наряде... Если бы она мне так станцевала…

Я тряхнул башкой, отстраняясь от посторонних мыслей и перевёл взгляд на ювелира.

Гостеприимный хозяин сидит по левую руку от меня, за столом накрытым зеленой скатертью. Зеленый в Гюнешли улке цвет жизни, плодородия и долголетия.

Повсюду снуют слуги: принося, убирая, доливая. Несколько громоздких силуэтов прячутся по тёмным углам, дабы не мешать своим видом гостям. Охрана. Пока бегал по крыше насчитал шестерых.

На время оставив гостей без внимания, перехожу по крыше на другую сторону дома, к внешнему двору. Тут тоже стоят столы: поскромнее, без выпивки и девочек, но парни из охраны и этому рады, и с удовольствием набивают животы. Они тоже полагаются на репутацию хозяина дома и не ждут нападения.

Не повезло им сегодня.

Охраны ничуть не меньше, чем гостей во внутреннем дворе. Тут же бегает пара запыхавшихся слуг. Убивать их всех замучаешься, поэтому поступлю подло. Достаю из задних карманов штанов три кулька, свёрнутых из дорогой тонкой бумаги, вновь подаю сигнал Бо-бо, размахиваюсь и с небольшим интервалом подкидываю их высоко над головами охранников. Сам резко подаюсь назад и на всякий случай задерживаю дыхание.

Лучник из Бо-бо отменный. Не знаю, как он это делает, у меня так никогда не получалось, хотя стреляю я довольно неплохо.

Три выстрела практически слились в один, как будто на крыше сидело трое лучников, а не один Шут. Кульки лопнули друг за другом, разлетевшись бумажными ошмётками и облачками чёрной пыли.

Я не видел этого, побежав по крыше ближе к Алтыну, однако прекрасно знал, что это именно так – видел ранее, на тренировках. А ещё знал, что за этим последует. Вдохнут ли эту пыль, съедят ли вместе с пищей или выпьют с водой - не важно, смерть будет весьма болезненной, хотя и довольно быстрой. Человек умирает где-то за минуту. Животные почему-то чуть медленней и куда мучительнее. Подействует ли чёрная пыль на меня – вопрос. Проверять я не спешил.

Моя акция не прошла незамеченной, охранники начали шуметь.

Ну, это ненадолго. Я уже слышу предсмертные хрипы – кто-то явно хватанул большую дозу. А тем, кому всё же повезло не попасть под пыль, вскоре прилетит от Бо-бо – живым он никого не выпустит, стрел у него много.

Это отмечаю машинально, сбрасывая с себя обрезанные портки. Опускаюсь на четвереньки и через два десятка секунд твёрдо встаю на четыре волчьих лапы. Сейчас так удобнее всего.

Гости не слышат ничего, всё их внимание захватили танцовщицы, заканчивающие выступление. Когда я подошёл к краю в образе уродливой твари, люди внизу весело хлопали раскрасневшимся девушкам. Те поклонились несколько раз во все стороны и пёстрой стайкой диковинных птичек упорхнули в дом. Музыканты собирались снова что-то заиграть, но тут встал один из гостей и жестом попросил тишины.

Сидел он довольно близко к имениннику. Присмотревшись, признал в говорившем одного из братьев Алтына. У него их трое.

Гость завёл здравницу, начав чуть ли не с раннего детства ювелира. Я вздохнул. Поговорить гюнешцы любят.

На морду сама собой наползла злорадная улыбка, как представил себя в качестве подарочка ювелиру.

Была бы улыбка, если бы оборотни умели улыбаться.

С этой мыслью, сильно отталкиваюсь от крыши и, совершив длинный прыжок, почти такой же как, когда спасал свою шкуру, убегая из дома Волкодава в Нарпе, приземляюсь прямо на голову ювелира.

Алтын умирает легко и быстро, следом за ним на тот свет отправляются его жена, брат, два сына с жёнами и дочь, носящая под сердцем ребенка. Живот большой - успеваю заметить, но не испытываю ни капли раскаянья.

Некогда каяться. За столом начинается паника: визг перепуганных женщин, крики мужчин. Бьётся посуда, хрустит дерево, рвётся ткань и плоть. В ушах хрип умирающих, на языке металлический привкус горячей крови, в нос бьёт запах страха, пота и испражнений – мертвецы не стыдятся опорожняться. А может и кто живой постарался.

Ещё и минуты не прошло, а моя шкура уже пропиталась кровью насквозь.

Верчусь юлой, стараясь не выпустить из внутреннего двора ни одной живой души. Я быстр, но людей слишком много, кто-то умудряется сбежать. А кто-то и пырнуть ножом.

Сталь входит глубоко в левый бок. Я на секунду сбиваюсь: боли нет, адреналин в крови зашкаливает, и всё равно неприятно.

В следующий миг обладатель длинного ножа умирает. Из разорванного горла хлещет кровь, я с удовольствием глотаю её, подгоняя заживление раны, выдираю из бока лезвие и взлетаю на стол. Дерево под моим весом трещит и ходит ходуном, но стол лишь трамплин. Не останавливаясь, отталкиваюсь от столешницы и прыгаю на столпившихся в дверном проёме людей. Они сами готовы рвать друг друга за право выбраться из этого кошмара…

Тридцать два человека навсегда остались лежать во внутреннем дворе дома ювелира. Охрану, музыкантов и слуг я даже не считал. Кому они нужны?

Остальные гости разбежались к моему неудовольствию. Теперь лови их по всему дому! Я надеялся на более продуктивный результат.

Гостей по списку, предоставленному Шутом, должно быть ровно тридцать семь. На самом деле их чуть больше - сорок три. Об этом Бо-бо сказал только сегодня, в то время пока я готовился к выходу и обмазывал себя краской.

Семьи в Гюнешли улке большие, маленькая семья – признак бедности и слабости. Детей на празднике ювелира быть не должно. По местным традициям детей непринято выводить в свет пока они не обретут имени, то есть не раньше двенадцати лет.

Как мне было известно, самому юному гостю ювелира было шестнадцать, ещё не взрослый, но уже не ребенок.

Его я тоже убил.

Я не расслаблялся. Предстояло убить ещё одиннадцать человек…

А, нет. Уже десять. Одного труса нашёл спрятавшимся под столом. Слишком громко он пыхтел.

В то время, пока гости ломились из внутреннего двора, сюда пыталась пробиться охрана ювелира. С этими ребятами пришлось немного повозиться, сказывается выучка и умение держать в руках оружие. Но справился. Задержка вышла небольшой, но опять же, неприятной. Кое-кто из гостей успел пробежать дом насквозь и выбрался во внешний двор. Заметил изъеденные язвами трупы своих охранников, замер в удивлении и… умер, сражённый стрелой Бо-бо. Шут притащил на крышу кампанилы два больших колчана, хватить ему должно на всех.

Я лишь мельком выглянул во внешний двор, насчитал шестерых успокоенных гостей, приплюсовал их к общему счёту мертвецов, и отправился на поиски остальных. Ещё четверо спрятались где-то в доме. Память на лица у меня хорошая, а я видел и запомнил всех гостей.

По пути расправился с танцовщицами, забежав в отведенную для их переодеваний каморку. Расправился с ними быстро, задержавшись только у понравившейся мне девицы. Красивая. Даже жалко было убивать.

Но это жизнь и приказ уджбея.

В качестве извинения лизнул мёртвое тело в щёку и побежал дальше.

Поиски затруднялись многочисленными короткими стычками с выжившими охранниками. Как тараканы, честное слово, откуда только лезут? Я уже стольких перебил. Мой путь по дому можно легко проследить по кровавым следам и оставленным за спиной трупам.

Первым делом проверил первый этаж и подвалы. Нашёл двоих: пожилой мужчина и миловидная черноволосая женщина лет сорока пытались скрыться через подземный ход. Очередная близкая родня Алтына. Они даже успели открыть дверцу потайного лаза, и мужчина первым сунулся внутрь…

Женщина уйти не успела, да и старик недалеко убежал.

Когда выбирался из подвала наткнулся на нескольких слуг, видимо, тоже хотели воспользоваться тайным ходом. Не судьба.

Ход я на всякий случай задвинул здоровенной бочкой, человеку такую не сдвинуть.

Ещё двое нашлись на втором этаже. Забаррикадировались в комнатах и решили, что меня это остановит.

Не остановило.

Счёт был обнулён и теперь я медленно и обстоятельно заново обходил дом. Прислушивался и принюхивался. Вдруг кого пропустил? Даже под крышу забрался, пошуршал там, напугав мышей, и вернулся на жилую часть.

Мышцы начало мелко потряхивать - сказывается напряжение последних минут - двигался я на пределе своих возможностей. Нос забит смешенным ароматом крови и испражнений.

Я морщусь и часто облизываю нос языком. Помогает мало, действие выходит скорее машинально. В ушах всё ещё стоят крики, стоны и хрипы умирающих, но это не мешает мне уловить тихий жалобный писк.

Иду на звук. Медленно, почти крадучись - толстые ковры глушат звук шагов. Помниться, я оставил после себя труп в той комнате. Мужчины или женщины, не помню.

Женщины - понял я, аккуратно выглянув из-за косяка.

Тут же попятился и плюхнулся на задницу, поджав куцый хвост.

Труп-то оставил, а кое-кого проглядел…

Десяток секунд я бессмысленно пялился в пространство перед собой, потом тряхнул лобастой башкой, почесал лапой место, куда меня ткнул ножом кто-то из гостей, вновь приблизился к распахнутой настежь двери и заглянул в комнату.

Спальня в хозяйском крыле: небольшая, одно окно, смотрит во внутренний двор, в дальнем углу низкий помост с тюфяком, шкаф у окна, расписной сундук, квадратный столик и пара стульев. Строго и аскетично, но видно, что все вещи качественные и дорогие.

На одном из стульев ранее сидела женщина. Кажется, до моего появления она читала – карманный томик, страницами вниз, лежал рядом на столе. Там же тускло горела лампа. Удивительно, как не сшиб её в прошлый заход. Несколько пожаров уже разгоралось в разных частях дома. Огонь с удовольствием пожирал многочисленные ковры, развешенные и расстеленные где только можно. Скоро огонь распространится на весь дом, и живым тут станет весьма некомфортно. У меня минут десять осталось, пока пожар не привлечёт внимание людей. А то и меньше, если кто-то из соседей удивится внезапно наступившей тишине.

Тело женщины с порванным горлом кулем валялось у шкафа с распахнутой дверцей. Я старался убивать одним ударом, чтобы люди не мучились, а я не терял зря времени. По дому прошёл подобно урагану: быстро, внезапно и разрушительно. Убивал всех, кого видел или слышал, а вот… маленькую девочку лет шести-семи проглядел.

Наверное, она спала, когда я начал бойню. Женщина, скорее всего, её няня, увидев в окно, что творится во дворе, спрятала малышку в шкаф. А теперь, когда всё стихло, девочка не захотела больше прятаться и вылезла. Ребенок сидел на коленях рядом с женщиной, держал её за руку, причитал и плакал.

- Ару, Ару, уяндырма! – раз за разом повторяла запачкавшаяся кровью малышка, прося женщину проснуться.

Откуда она в доме? Детей не приглашают на такие мероприятия. Даже тех детей, что проживают в доме на время отправляют с няньками пожить в пансионаты или гостевые дома. Кто побогаче, те вовсе имеют несколько своих домов. Её не должно здесь быть!

Иначе мне придётся убить и её.

Я подался вперед и тут же отпрянул.

«Всех, кто будет в доме… - послышался в голове беспощадный голос Арслана. – Всех»

Я тихо и тоскливо заскулил, разрываясь между приказом Арслана и… тем, что было у меня вместо сердца.

Меня передёрнуло, когда представил, как когти вспарывают крошечное хрупкое тельце. А перед глазами почему-то намертво встал образ дочери Арслана и Лии… И тот младенец, которого я не успел спасти от Одержимой…

- Ару, Ару… - пока я предавался терзаниями, продолжала звать малышка.

Я буквально заставляю себя шагнуть вперед. Ещё шаг. Ещё. Войти, убить и уйти. Это моя работа. Это приказ уджбея!

- Ару, коркуйорум! - всхлипывает девочка. - Бен эве гитмек истийорум.

Занесенная для шага лапа замирает в воздухе. Я медленно ставлю её на ковёр, встряхиваюсь всем телом и вновь отхожу назад.

Боги и все демоны, ну что за наказание?

У меня есть приказ. Я должен!

Вновь шаг вперед.

Но я… не хочу.

И я, скуля от боли, ложусь на застеленный дорогим ковром пол.

Меня всего трясёт и корёжит от одной мысли об убийстве девочки. Ещё сильнее корёжит от мысли не выполнить приказ уджбея. Я буквально разрываюсь на части, а боль внутри тела только усиливалась. Рвёт и терзает. Крутит и жжёт. Хотелось кататься по ковру и выть в голос.

И я бы завыл, если бы за стеной не плакала маленькая испуганная девочка. Я не хотел пугать её ещё больше, поэтому терпел. Скрипел зубами, рвал острыми когтями дорогой ковёр и проклинал Арслана. Если бы не его приказ, я бы…

Боль захватила с новой силой, рванула внутренности. Из пасти потекла кровь, зрение заволокло алым.

Я тихо заскулил, будто получил болезненный тычок от ранее доброго хозяина, который никогда не поднимал руку на послушного пса.

Заскулил, но не сдался. Я и не такую боль терпел в подвалах Волкодава.

Воспоминания чередой пронеслись перед глазами, нахлынула ярость на своего мучителя и тут внутри что-то будто лопнуло и приказ Арслана отошёл на задний план.

Я выдохнул и буквально растёкся по ковру, будто хорошо отбитое тесто. Сил не было ни на что. Даже дышалось с трудом. Лёгкие жгло, при каждом вздохе отдаваясь колющей болью в грудине.

Несколько минут я не шевелился, отдыхая и отлёживаясь.

На языке ощущался противный привкус собственной крови, внутри булькало и хрипело, но регенерация волка делала своё дело.

Всё это время чуткие уши волка ловили детское хныканье за стеной, отчего у меня вновь крутило внутренности. Но уже не от боли.

Как я, Охотник, докатился до такого?

Когда хрипы затихли, а боль отступила, я с некоторым трудом поднялся на лапы и, пошатываясь, вошёл в соседнюю комнату. Осмотрелся, оскалил окровавленные клыки на отразившуюся в настенном зеркале уродливую тварь со слипшейся от крови жёсткой шерстью и начал обращаться в человека.

- Зря, Грэм, зря, - тихо твержу себе под нос, пытаясь подняться с пола, где меня распластало после трансформации.

Поднялся только с третьей попытки. В глазах рябило и ощущал я себя, словно в лихорадке. В первый раз со мной такое. Как будто устал. Или заболел. Болеют ли оборотни?

Может быть.

И ладно. Не сдох пару минут назад, значит и дальше не сдохну.

Придерживаясь за стену, дошёл до большого сундука в углу комнаты, с трудом откинул резную крышку и заглянул внутрь.

Повезло. Внутри мужские вещи, размер почти мой. Беру штаны и рубаху, оставляя на них кровавые отпечатки. Ругаюсь сквозь зубы, хватаю первую попавшуюся под руку тряпку и оттираю себя. Вместе с кровью стирается краска, но это уже неважно.

Я весь в крови, с головы до ног. Кровавая корочка начинает подсыхать, сдирать её с тела неприятно, но я тру. С силой, с нажимом, потом сдаюсь. Бесполезно.

Как есть напяливаю штаны и влезаю через голову в рубаху с длинным рукавом. Обуви нет, но я обойдусь и так.

Заново смотрю на себя в зеркало и снова скалюсь. Видок тот ещё, но времени нет, пожар с каждой секундой разгорается сильнее, скоро огонь заметят и сюда потянутся люди, а у меня ещё есть дела, помимо неожиданно найденного ребёнка.

Девочка за стеной хныкает и продолжает звать Ару. Но Ару мертва. Вместо неё на зов малышки прихожу я.

Не знаю, какой я ждал реакции. Вообще не знаю, зачем туда пошёл.

Девочка не замечает меня, пока я не опускаюсь на корточки рядом с ней. Вздрагивает, вскрикивает, отползает назад, упираясь спиной в шкаф, и смотрит круглыми от испуга глазами. Ладони и коленки малышки в крови, ночная рубаха тоже испачкалась, даже на лице несколько кровавых разводов.

- Не бойся, - говорю я на языке Гюнешли улке. – Я не обижу.

Говорю, и сам себе не верю.

Что удивительно - малышка поверила. Смотрела несколько секунд, пристально так, изучающе, потом испуганное выражение личика сменилось обидой.

- Ару не хочет просыпаться, - жалуется девочка, тихонько всхлипнув носиком и осторожно возвращается к мёртвому телу, чтобы вновь взять женщину за руку.

Мне аж поплохело.

Отворачиваюсь, шумно втягиваю через ноздри воздух, и заставляю себя успокоится. С Мерием я же нашёл общий язык…

- Ару очень устала. Ей нужен отдых. Потом она проснётся и снова будет с тобой играть, - объясняю малышке. Говорю тихо и спокойно, чтобы лишний раз не пугать.

Девочка всё же вздрагивает, поднимает заплаканные глаза, в которых читается неверие и обида. Смотрит на меня, потом на женщину, снова на меня. На лице растерянность и страх.

Ну, я бы тоже не поверил в этот бред. И давно бы драпал со всех ног.

Но, я-то, выросший в деревне пацан-забияка, а эту кроху воспитывали в шелках и позолоте, не объясняя ужасов внешнего мира и подстерегающих опасностей. Возможно, она на самом деле не знает, что такое смерть. И, скорее всего, никогда не видела несправедливости и зла. Даже не представляю, кого она видит во мне?

«Уж явно не убийцу всей её семьи» - проносится в голове саркастическая мысль.

- Не бойся. Тебя никто не обидит. – отмахиваясь от внутреннего голоса, заверяю малышку, и быстро меняю тему: - Как тебя зовут?

Тут же мысленно поминаю демонов – напрочь вылетело из головы, что у такой крохи пока не может быть имени.

- У меня ещё нет имени, - опуская взгляд, слабо отвечает девочка.

Явно стесняется. Снова всхлипывает и начинает осторожно гладить своей крошечной ладошкой спутанные волосы мёртвой женщины.

Меня изнутри вновь дерёт на части. Но не так, когда мне хотелось сдохнуть, если не выполню приказ Арслана. Сейчас мне хочется рвать самого себя когтями, взять меч и отрубить голову демоновой твари! Мышцы напрягаются, в горле вибрирует от беззвучно рычания. Я на грани нового обращения.

Но на меня снова внимательно смотрят детские глаза.

- Тебе плохо? – беспокоится это наивное дитя.

Как хорошо быть ребенком: доверчивым и верящим в чудеса. Помню себя в этом возрасте: не боялся никого и ничего, кроме отцовского ремня. Даже тёмные твари для меня были чем-то вроде баек. Я считал, что все истории преувеличивают. Что их рассказывают трусы, чтобы и других запугать. И пусть только какая тварь подойдёт ко мне, так я её с одного удара!

Сейчас мне и вовсе нет смысла бояться.

Только вот…

Я боялся. Боялся, что малышка образумится и начнёт плакать и убегать от меня. И что в итоге мне придётся убить и её.

А это, что уж там скрывать – выше моих сил. Не смогу. Потому что не хочу.

И ещё очень-очень боюсь реакции Арслана на невыполненный приказ.

- Нет. Всё хорошо, - с трудом взяв себя в руки, заверяю девочку и интересуюсь: – Скажи, а как тебя звала Ару?

- Ай. – без колебаний отвечает малышка.

- А меня Грэм зовут, - почему представился так, а не местным именем, не знаю.

Девочка утирает глаза, отставляя на лице ещё несколько кровавых мазков, и выжидательно смотрит на меня.

И что теперь делать?

Уходить. Причём давно. Я задержался непозволительно долго.

- Пойдём, Ай.

- Куда? – спрашивает малышка. Её глаза вновь мечутся от меня к окровавленной Ару.

Я бросил на труп взгляд и печально улыбнулся. Вспомнил, что просила Ай у няньки.

Поднимаюсь, и протягиваю девочке свою окровавленную ладонь:

- Пойдём домой, Ай. Я здесь, чтобы отвезти тебя. Твой отец просил меня.

На этот раз Ай заколебалась. Десяток секунд она не решалась: заламывала крошечные пальчики и смотрела с недоверием. Потом снова опустила взгляд на труп няньки.

- А как же Ару? – с затаённой надеждой спросила девочка.

- Мы потом вернёмся за ней, хорошо? Ару надо поспать.

- Ла-адно, - с сомнением тянет кроха и осторожно обходит мёртвое тело, чтобы вложить свою миниатюрную ладошку в мою руку.

Какая же наивная кроха…

Нет, я не забыл, зачем пришёл в дом ювелира.

В кабинете Алтына я уже побывал, и теперь снова возвращался, но на этот раз в человеческом облике и с малышкой на руках. Ай лёгонькая, как пёрышко, я почти не ощущаю её веса. Тоненькая, словно соломинка и такая же хрупкая. Несу очень осторожно, боясь навредить своей дикой силой.

Стянув с кровати в комнате покрывало, закутал девочку с головой, и попросил закрыть глаза и не открывать, пока не разрешу.

- Зачем? – с любопытством и исключительно детской непосредственностью, спрашивает малышка.

- Это такая игра, - на ходу сочиняю я, уже чуя густой запах дыма недалёкого пожара, и беру Ай на руки. – Ты закрой глазки и считай собачек. Ты ведь умеешь считать?

- До десяти! – с гордостью за себя, сообщает ребенок и непонимающе крутит головой: - А каких собачек считать?

О дети…

- У твоего отца были собаки? – задаю вопрос и снова поминаю демонов. «Были»…

Впрочем, малышка ещё слишком мала, чтобы понимать такие тонкости речи.

- Ага. Чёрненькие. Красивые. Большие. Добрые! - Ай улыбнулась и развела ладошки в стороны, показывая размер. – Но их всего двое.

- Закрой глазки и представь, что их очень-очень много.

- Много?

- Да, - терпеливо вздохнул я. – К ним пришли собачки друзья. Целый двор набежал и всех надо сосчитать. Иначе как узнать, сколько мисок с угощением надо выставлять? Собачки же голодные. А мы гостеприимные хозяева, не так ли?

Какой же бред несу, - пронеслась в голове мысль. Но ведь Мерием – дочери Арслана и Лии собачки нравились. Даже я был для неё не уродливой тварью, а «хорошей собачкой». Так почему бы и Ай не любить собачек?

Ай на несколько секунд задумалась, потом серьезно кивнула и закрыла глаза.

Я выдохнул. Не надо ей видеть, что творится в коридорах.

Чтобы добраться до кабинета ювелира, нужно пройти через половину дома. К тому времени, как я оказываюсь у нужных дверей, Ай успевает насчитать два раза по десять и ещё три собаки. Считала она медленно, старательно озвучивая каждую цифру, словно боялась забыть, как они называются.

Я же спешил, как мог, но… тоже медленно. Не хотелось трясти малышку. И не хочу думать, как на такую выходку отреагирует Арслан. Сам не ведаю, что творю.

Комната рядом с кабинетом свободна от трупов и я заношу Ай туда. Ей не стоит видеть, как я крушу кабинет в поисках бумаг. Вернее, я знаю, где они, но чтобы получить их, придётся применить силу. Понятия не имею, как Бо-бо узнал, где у ювелира сейф, да и не горю желанием знать.

- Можешь открыть глаза, - зайдя в комнату и закрыв дверь, разрешаю девочке.

Ай тут же распахивает глаза и осматривается. Комнатка небольшая, явно для писаря или секретаря ювелира. Даже есть смежная дверь в кабинет Алтына, но она заперта, я проверил. Обстановка скромная: конторка, пара шкафов и куча стеллажей с бухгалтерскими книгами.

Их бы тоже надо запалить напоследок…

Воспитали малышку хорошо: за всю дорогу, она ни разу не подсмотрела, честно держала глазки закрытыми. В её возрасте я таким послушным не был. И в жизни бы не пошёл с перемазанным кровью незнакомцем.

Ставлю ребенка на ноги и указываю на кресло.

- Посиди пока здесь.

- А ты? – крошечные пальчики вцепляются в нижний край моей рубашки.

Я мягко улыбаюсь, сажусь перед девочкой на корточки и объясняю.

- Мне надо кое-куда зайти. Но я быстро вернусь.

- А-а-а, - понятливо кивает Ай и вздыхает. – Взрослые дела. Мама с папой тоже всегда так говорят. А потом забывают про меня.

- Взрослые, - соглашаюсь я, и обещаю: - Но я вернусь быстро. Клянусь.

Уже от двери наблюдаю, как малышка послушно усаживается в указанное кресло. Оно ей велико, тоненькие босые ножки не достают до пола, раскачиваясь в воздухе.

Для своего возраста Ай весьма сообразительная и очень спокойна. Другой ребенок на её месте ревел бы во всё горло и бился в истерике, я – так точно.

Я сдержал слово, и вернулся очень быстро, не прошло и десяти минут. Даже шуметь старался потише.

За этот короткий промежуток времени я успел вскрыть сейф ювелира, забрал журналы, высунулся из окна, дав Бо-бо знак, что всё кончено и можно сваливать, запер все входы, а также устроил ещё несколько пожаров в разных частях дома. Не люблю огонь, но сейчас пусть полыхает. Я даже из именья Волкодава так быстро не убегал. Запыхаться успел, чего со мной с тех пор как стал оборотнем почти не случалось.

Ай послушно ждала меня сидя в кресле, в руках девочка крутила небольшую бронзовую фигурку собаки.

При моём появлении она попыталась спрятать её за спину, - как же, взяла без спроса! - но я не стал ругать. Когда подошёл ближе, понял, что это не собака, а волк, вернее степной койот, который, задрав голову, воет на луну.

Видимо, судьба у меня такая, всё время натыкаться на волков.

- А папа бы заругал! – вздохнула девочка, слезая с кресла и доверительно рассказала: - Он часто ругался в последнее время. И не хотел брать меня с собой, но мама настояла. Мама меня очень любит.

Ай отложила фигурку волка, подняла на меня большие карие глаза, и неожиданно спросила:

- Грэм, а где мама?

- А-а-а… Э-э-м… - растерялся я.

Не скажешь ведь, что мертва, а её убийца стоит перед ней.

Наверное, этот детский взгляд я не забуду никогда.

- Мама спит, - наконец, нашёлся я. Но явно ошибся с ответом.

- Так же как Ару? – от вопроса малышки у меня все внутренности заледенели.

- Да, как Ару, - вздохнул я, подошёл к Ай, зажал журналы подмышкой и взял девочку на руки.

- А когда она проснётся, мы ведь вернёмся за ней? – с надеждой спрашивает малышка, заглядывая мне в глаза.

- Обязательно, - заверил я, внутренне проклиная себя и приказ Арслана. И, чтобы отвлечь кроху, вручил ей журналы ювелира. – А пока у тебя важное поручение. Держи эти книги крепко-крепко, хорошо? Это очень важные книги.

- Хорошо! – серьезно кивнула Ай, вцепившись в журналы маленькими цепкими пальчиками. Записи ювелира весят немного: четыре записных книжки карманного размера, такие даже ребёнку легко унести.

- Умница, - похвалил я и попросил: - А теперь снова закрой глазки.

Ай нахмурила тонкие тёмные бровки.

- Я не хочу больше считать собачек.

- А волков? – с малышкой на руках я наклонился, поднял оставленную в кресле фигурку зверя, и вручил своей юной помощнице.

- Мне, правда, можно взять? – удивлённо, напополам со страхом, спросила девочка. При этом она втянула голову в плечи, и осмотрелась по сторонам. Видать, малышку держали в аскете и строгости. Вон, даже ночная рубашка из простой грубой сероватой ткани.

- Бери, - разрешил я.

Ай расцвела, не менее цепко, чем журналы, ухватила новую игрушку, зажмурила глаза и снова начала считать. Волков.

С девочкой на руках не полезешь через стену, и не поскачешь по крышам, тем более мне не хотелось бегать с ней по улицам растревоженного квартала. Подпитанный чёрным маслом Яг и обилием ковров пожар в доме казнённого ювелира, разгорелся на славу. Во всю бил колокол на кампаниле, слышались всполошённые крики и топот спешащих на пожар стражников. У главных ворот кто-то уже пытался вскрыть двери.

Ну-ну, я их заблокировал стальным прутом.

Из-за Ай я потерял кучу драгоценного времени и теперь план отхода придётся менять. Единственным приемлемым вариантом остался тайный ход, который не так давно заставил здоровенным бочонком. Крови здесь так же хватало, благо было темно и малышка ничего не могла разглядеть.

- А куда мы идём?

- А почему тут темно?

- А почему…

- А когда…

Ай активно крутила растрёпанной головой и закидывала меня вопросами, словно раньше ей запрещалось говорить. Я, как мог, отвечал.

Врал, конечно. Мол, веду её домой, потому что её папа Кюбат (малышка выболтала как зовут её родителей) попросил об этом. Сам он тушит пожар, который разгорелся в доме. Она же видела огонь?

А как же Ару и мама? Они ведь уснули! А если их никто не разбудит, и они сгорят?..

В общем врал искусно, изворачиваясь, как угорь на жаровне.

Зачем врал – понятно. Как буду потом отвечать за свою ложь – вот в чем вопрос.

Впрочем, если Арслан раньше оторвёт мне голову за неисполнение приказа, об этом можно будет не думать.

Куда вёл ход я знал – не зря изучал план дома. Проход был узким и извилистым с низким потолком и на удивление ровным полом. Без света людям здесь делать нечего, мне хватало волчьего зрения. Ай опасливо прижималась ко мне, однако вопросов от этого меньше не становилось. Девочка явно боялась и, видимо, от этого не затыкалась ни на секунду.

Признаться, даже подустал от её болтовни, но что уж теперь? Сделанного не воротишь.

С ходом нам повезло: не пришлось спускаться в канализацию. Та располагалась на уровень ниже. Мы же шли по катакомбам старого города, оставшимся ещё от тех, на чьей земле нынче процветает Гюнешли улке.

Вроде как лет восемьсот назад Солнечная страна вышла из-под гнёта степного каганата и с тех пор ведёт своё летоисчисление. Данные тех времен как-то смутно описаны, общими словами. Какие-то подвиги полководцев, воля первого султана, восстание против орды степняков. Книг, рукописей, биографий великих людей той эпохи полно – у Арслана в Волчьем логове чудесная библиотека, однако конкретики очень мало.

И был ещё один момент, который мне, как бывшему Охотнику, бросился в глаза.

Время «освобождения» Гюнешли улке от степняков как-то уж подозрительно совпадает со временем прорыва демонов у нас, на Западном берегу.

Может, поэтому все летописи так размыты? Люди попросту не захотели помнить страх и смерть?

Или, наоборот, прорыв демоном каким-то способом оттянул или перенёс всех тварей к нам, тем самым освободив эти земли?

Гадать я мог сколько угодно, но это не повод отвлекаться, особенно сейчас.

Вышли мы в подвал магазина ювелира в нескольких кварталах от его же дома. Я ненадолго оставил Ай одну и аккуратно избавился от охранников в лавке.

Убивать на этот раз не стал. Хватит на сегодня смертей. Оглушил, связал и оттащил обоих здоровенных лбов в подсобку. С одного снял одежду.

Здесь же смог более-менее умыться и переоделся в трофейные шмотки, перестав быть похожим, не то на мясника после бойни, не то на жертву нападения оборотня.

Когда забрал Ай из подвала, меня снова засыпали вопросами. Девочка узнала место и вновь интересовалась своими родителями, нянькой и прочими домочадцами.

Пришлось её мягко заткнуть: мы не настолько далеко отдалились от пожара, зарево которого было видно, наверное, и с другого конца города. Ещё совсем рядом, буквально по соседней улочке в данный момент проходил ставший особенно бдительным патруль стражи, а звонкий детский голосок очень хорошо слышно в ночи.

Я не нашёл ничего умнее, как предложить Ай поиграть в игру. В этакие прятки.

- А кто нас ловит? – заговорщицким шёпотом заинтересовалась Ай, захлопала в темноте глазами и закрутила головой, выискивая неведомого преследователя.

- Очень плохие дяди, - рассказал я и кивнул на журналы. – Если нас поймают, отберут книги. Это очень важные книги, Ай. Поэтому надо вести себя очень тихо.

Малышке даже в голову не пришло как-то сопоставить мой предыдущий бред и эту историю. Она лишь испугалась, что помимо книг «плохие дяди» могут отобрать и её новую игрушку. Прижала фигурку степного койота крепче к себе, и сжалась у меня на руках, всем видом показывая, что никому ничего не отдаст.

- Не отдам! – сурово, но тихо заявила малышка и, наконец, умолкла.

- Умница, - в очередной, не помню какой раз, похвалил я, и проскользнул в тёмный переулок.

С Бо-бо мы должны были встретиться в одном из бедных кварталов нижнего города. В доме, принадлежавшим старухе прядильщице, злобной и нелюдимой древней ведьме. Ведьме в прямом смысле. Я же говорил, что Арслан любит собирать под своё крылышко нашу братию.

Вот только ведьма-прядильщица давно уже растеряла все свои знания и силу, да и в седой растрёпанной голове остались лишь крохи разума. Люди её чурались, однако никто не смел тронуть и пальцем.

Арслан не бросает своих людей. И об этой старухе заботился, пусть опосредованно, через подставных людей, но ведь заботился. Не давал старой сдохнуть в выгребной яме.

Ну и имел неплохую перевалочную базу в подвале дома старухи.

В отличие от людей, коты и кошки самого разнообразного пошиба, ведьму просто обожали и валили в дом валом, оттого и запашок там стоял тот ещё. Смерть моему чуткому обонянию. Бывал я здесь всего пару раз и каждый раз было одно и тоже: стоило подойти к дому, как от него во все стороны, с визгом, шипением и рычанием бросились кошаки. За мелкими городскими хищниками тянулся едкий след мочи.

Да, в отличие от той же Луны, обычные кошки меня не любили и всегда улепётывали со всех лап.

Когда только приплыл в Гюнешли улке и в порту нас встретила целая кошачья банда, которую с удовольствием подкармливали, и чесали моряки - удивился. Потом, походя по улицам и чуток прижившись в Солнечной стране, понял нормальность этого явления. Кошек всегда было много, но их никто не гонял и не изводил, наоборот всегда кормили и лечили. С этим была связана старая история, согласно которой обычная бродячая кошка, случайно оказавшаяся в дворцовом парке, спасла одного из султанов от смерти, стащив у отвлёкшегося на что-то правителя с тарелки кусок отравленного мяса.

Далеко пушистая воровка не убежала, изошла кровавой пеной и почти тут же сдохла, указав удивлённому султану на проблемы с поваром. А там раскрутился клубочек, и был раскрыт целый заговор против власти. Вот султан в качестве благодарности и издал указ, привечать кошачьих всякими благами. Сейчас у гюнешцов это уже вошло в привычку.

Сидевшая у меня на руках Ай, не на шутку струхнула, услышав душераздирающее мяуканье.

Я успокоил девочку, ещё раз осмотрелся и прислушался, убеждаясь, что рядом никого нет, толкнул никогда не запирающуюся дверь и вошёл в тёмную, провонявшую кошачьей мочой халупу старой ведьмы. Район тут тот ещё, но в дела друг друга стараются не лезть, ибо в ста случаев из ста это приводит к быстрой смерти.

Вошёл и тут же чихнул. Раз, второй, третий.

Кошки не любили меня, а я не любил их. Не знаю, бывает ли у оборотней аллергия? У меня, похоже, есть. Я и в присутствии Долунай периодически чихал.

Ай сморщила крошечный носик и тоже чихнула.

- Фу-у! Котики. Ужасно пахнет. - обличающе выдала девочка, зажимая нос. – Собачки лучше.

- Собачки лучше, - согласился я и попросил: - Потерпи. Мы здесь ненадолго.

- Ладно, - с неохотой согласилась малышка и зарылась носиком в плед, которым была укрыта.

Я прикрыл за собой дверь, после чего задал в никуда вопрос:

- Проблем не было?

Бо-бо не заставил себя ждать: из тёмного угла вышла невысокая фигура, закутанная в серые одежды.

Я не чуял привычного Шуту запаха миндаля, но точно знал, что это он. Никого другого сегодня здесь быть не должно. Ну, кроме старухи, а то плевать на всё, кроме кошек.

К тому же я прекрасно видел перекошенное лицо убийцы – моя выходка ему явно не понравилась.

Мне она тоже не нравилась, но что я могу поделать? Свернуть малышке шею, пока ещё не поздно?

Ни за что!

- Ты спятил?! – наконец, справившись с эмоциями, громким яростным шёпотом спросил Разящая тень. Мой вопрос он проигнорировал.

Я вновь чихнул. Ай сжалась у меня на руках, даже глазки зажмурила, испугавшись злобного незнакомца. И тоже чихнула.

Не удержавшись, улыбнулся. Слишком потешное личико было в этот момент у девочки.

Однако улыбка быстро сошла с лица, когда Шут потянул из скрытых в одеждах ножен кинжал. Я тут же набычился, исподлобья глянул на убийцу и жёстко предупредил:

- Только посмей.

Рука Шута застыла, так и не вытащив оружие.

Из моих глаз на него смотрел зверь.

Не знаю, о чём в тот момент подумал Бо-бо, лично я прикидывал, как быстро и аккуратно закинуть Ай к себе за спину, а потом оторвать Разящей тени Арслана голову.

Не потребовалось. Шут сдался. Отвёл взгляд и очень медленно убрал ладонь с рукояти кинжала, показал пустые ладони, после чего спросил:

- Журналы хоть принёс?

- Принёс, - ответил я, успокаиваясь, и обратился к жавшейся ко мне малышке: - Ай, милая, отдай дяде книжки.

Малышка вздрогнула и наоборот, ещё крепче прижала к себе журналы покойного ювелира, приходящегося ей дедом.

- Это его книги, Ай. У дяди их забрали, а мы с тобой их ему вернем, - уговаривал я.

Бо-бо закашлялся от моей импровизации. Ай снова вздрогнула, неуверенно посмотрела в сторону наёмника и тихонько спросила:

- А почему дядя злится, если мы принесли ему книги?

- Хороший вопрос, - усмехнулся я. – А, Бо-бо? Ты чего злишься?

- Джин, кончай придуриваться! – взорвался Шут.

- Не выражайся при ребенке, будь добр, - я вновь глянул на Шута своими волчьими глазами.

Наёмник заткнулся.

Нет, он не испугался. Страха я не чуял. В глазах убийцы заметил лишь интерес, приправленный лёгким налётом обеспокоенности. Видать, тоже прикидывал как уджбей отреагирует на мою выходку. Чтобы напугать такого как Разящая тень нужно что-то большее, чем оборотень. Арслан, например.

- Отдай книги, Ай, - снова попросил я.

- Хорошо, - пролепетала девочка.

Бо-бо ожесточённо поскрёб шею, затем яростно махнул рукой, мол, не моё дело, подошёл и забрал у малышки журналы.

Я выразительно посмотрел на него.

- Что? – не понял тот, благоразумно отходя от явно ненормального оборотня.

- Мог бы сказать «спасибо».

- Спасибо, - выплюнул Шут. – Куда идти ты знаешь.

И поспешил в подвал этого пропахшего мочой логова.

Я тоже не стал тянуть и пошёл следом.

Дом старухи был мал: узкий коридор, две крохотные комнатушки и чердак, на который вела давно рассохшаяся, прибитая к стене лестница из перекладин.

Самой старухи видно не было, но я её слышал: возится в дальней комнате, причитая над чем-то. Ведьма бубнила тихо и несвязно, впрочем, я и не стремился разобрать её слова.

Проход в подвал вёл из кухни, похожей на помойку. Горы разнообразного мусора, пропитанные кошачьей мочой, громоздились повсюду, отжирая у и без того небольшого помещения львиную долю места.

Нужный нам люк так же был замаскирован под груду мусора в углу, и пока Бо-бо откидывал его, я спросил:

- Ты всё закончил?

- В отличие от тебя! – моментально огрызнулся убийца. – И если ты своей выходкой втянешь меня в дерьмище…

- А что такое дерьмище? – влезла с вопросом любопытная Ай, не дав Шуту закончить свою угрозу.

Я боднул Бо-бо выразительным взглядом. Шут в ответ передёрнул плечами, и поморщился.

- Дядя хотел сказать, что в доме плохо пахнет, - перевёл я для малышки. – А ещё дядя больше не будет выражаться подобным образом, да?

- Как скажешь, Джинн, - буркнул Бо-бо, после чего полез в люк. Там, к одной из стен была приварена прочная металлическая лестница.

- А почему дядя называет тебя Джинн? Тебя ведь Грэ… - спросила Ай, но я успел вовремя закрыть ей ротик ладонью.

Девочка скорее удивилась, чем испугалась. Заморгала быстро-быстро.

Объяснение вырвалось у меня само собой.

- Тем именем меня в детстве звала мама. Оно тайное, только для своих, понимаешь?

Ай кивнула, а когда я убрал ладонь от её лица, спросила:

- Это как Ару меня зовёт - Ай?

- Верно, - улыбнулся я. - Потом мне дали имя – Джинн. Оно уже для всех.

- Но ведь джинны злые. А ты не злой. Ты хороший.

Из люка донеслось громкое фырканье Бо-бо.

- Всё верно, - согласился я с малышкой. – Джинны злые, но не все. Ещё есть добрые джинны и они исполняют желания.

Бо-бо снова фыркнул, на что я из вредности добавил:

- И наказывают плохих дядь, когда те плохо себя ведут.

- Ну-ну, - проворчал убийца и заткнулся. Я услышал только удаляющиеся шаги.

Ай как-то совсем по-взрослому кивнула и указала на люк.

- Папа нас там ждёт?

- Нет. Он ждёт нас за городом, на красивой вилле. Тебе должно там понравится.

Точно понравится. Там красиво. Девчонки такое любят. Хоть в этом я не врал.

Спускаться с малышкой на руках было неудобно, пришлось отправить Ай вперед, а самому возиться с люком. У него хитрая система закрытия. Просто так потом снаружи не открыть, не зная секрета.

Боялся, что девочка может оступиться или сорваться и упасть. Тут не высоко. Для меня. Для такой крохи – целое испытание.

Однако Ай спокойно спустилась. Дождалась, когда спущусь я и спросила, вновь заглядывая мне в глаза:

- Ты ведь хороший джинн?

- Да.

- Тогда ты исполнишь моё желание?

- Конечно, Ай. Чего ты хочешь?

- Чтобы ты наказал дядю, который заставил Ару заснуть! – жёстко произнёс ребенок, и у меня вновь скрутило все внутренности. Похоже, я недооценил малышку.

Несколько секунд я молчал, потом кивнул:

- Обещаю, Ай.

Дети верят во всё, что говорят им взрослые, только взрослые часто не сдерживают своих обещаний.

Стоило надеяться, что Ай со временем о нём забудет, но что-то мне подсказывало - нет. Не забудет.

Девочка удовлетворилась таким ответом и стала с любопытством рассматривать окружающую обстановку. В ладошке Ай всё так же сжимала фигурку волка.

На душе скребли кошки и хотелось завыть, но я лишь вздохнул, снова взяв малышку на руки. Спустились мы во всё те же катакомбы, только этот ход был пошире и покороче. И что самое приятное: стоило закрыть люк и запах кошачьей мочи, как отрезало. Несмотря на то, что мы были под землёй, здесь отличная вентиляция.

В паре метров впереди, из распахнутой настежь двери в левой стене, лился яркий свет. Туда я и направился.

За дверью располагался крошечный предбанник, в котором валялись тюки с запасными вещами и кое-каким оружием. Дальше несколько помещений и ещё одна дверь, ведущая в лабиринт катакомб.

Заперев дверь, я занёс Ай в длинную узкую комнату - вытяни руки в стороны, и коснёшься пальцами стен – и посадил на один из двух лежаков. На втором лежали вещи Бо-бо, тут же стоял его уже зачехлённый лук.

- Отдохни. – предложил я девочке и дабы избежать ненужных многочисленных вопросов, снова соврал: - Утром мы поедем к твоему папе.

- Хорошо, - кивнула Ай, начав устраиваться на лежаке.

Не перина, конечно, с тридцатью тремя подушками и балдахином, но девочка даже не подумала жаловаться.

Я ободряюще улыбнулся ей и вышел, притворив хлипкую дверь.

Бо-бо сидел за столом в соседней комнате и листал журналы ювелира.

- Интересно? – спросил я у него, садясь напротив.

Колченогий стул подо мной тихо скрипнул.

- Не особо, - поморщился Шут и захлопнул журнал. Положил сверху сплетенные в замок ладони и исподлобья, выжидательно, посмотрел на меня.

- Ты понимаешь, что… - начал было он, но я перебил:

- Понимаю. Это не твои проблемы. Твоё дело доставить журналы.

Шут скривил физиономию и отвернулся. Посидел немного, барабаня пальцами по журналу и, наконец, спросил:

- И как давно ты?..

Вопрос он не закончил, но и так было понятно, что имеется в виду.

- Давно. – усмехнулся я, откинувшись на спинку стула, и сложил руки на груди. На эту тему говорить я не собирался и Бо-бо это прекрасно понял.

- И что дальше? – поинтересовался наёмник.

Пожимаю плечами.

- Приедем на виллу – узнаем.

Эта тема мне не нравилась ещё больше, начиная с того, что вскоре возможно придётся обратить Шута, заканчивая реакцией Арслана на выжившую малышку.

Может оставить её где-то по дороге? Найти хорошую работящую семью, где с удовольствием примут девочку – не такая уж и проблема, были бы деньги, а деньгами Ай я обеспечу. Проблема в том, что я так не сделаю. Не смогу.

Я настолько ушёл в мысли, пытаясь выдумать жизнеспособные варианты, что очнулся только тогда, когда Бо-бо неожиданно, как ужаленный, подскочил со стула и заявил:

- Пойду, найду девочке одежду. Ты же не додумался взять из дома её вещи!

Твоя правда, Шут, не додумался.

И если честно, не ждал от тебя понимания так быстро. Вообще его не ждал. Мы все эгоисты по натуре.

Шут вышел в предбанник, где у нас хранился запас вещей. Но, вряд ли он там найдет платьица на шестилетнюю девочку.

- Спасибо, - тихо сказал я, когда за убийцей закрылась дверь.

Поднялся и отправился в самую дальнюю комнатку убежища, где располагался нужник. Тут же, из стены под углом вниз торчала толстая труба, из которой непрерывно, хоть и тонкой струйкой, текла чистая холодная вода. Смыл с себя кровь и прилипшие к шкуре посторонние запахи, переоделся в чистое и быстро набил живот сухими галетами и вяленным мясом из запасов убежища.

Какое-то время после сидел на лежанке Шута, смотря на сладко и безмятежно спящего ребёнка, прижимающего к груди фигурку степного койота, и пытался понять, когда же всё пошло не так. Когда я так изменился?

Вскоре и сам начал клевать носом.

Разбудил меня запах крови.

Я аж подскочил и был готов рвать любого, кого увижу.

Всё оказалось куда проще: это Бо-бо решил будить оборотня нежно и подсунул тому под нос бутерброд с куском сырого мяса. Затейник, мать его! Я же едва ему глотку не порвал!

Осмысление первое. Уджбей

Я откровенно завидовал безмятежно спящей у меня на руках Ай. Как и Бо-бо, пытавшийся подремать в седле. Зевал, косился на малышку и недовольно морщился. Наверное, представлял, что сделает с ним уджбей за неисполнение мной приказа.

Ведь, если я не довёл дело до конца, он должен был его завершить.

И тоже не смог.

Я был уверен - Шут не станет убивать малышку. И не потому что это моментальная смерть от моей руки. Бо-бо не боялся смерти.

Ночью удалось урвать лишь пару часов сна, спал ли Бо-бо – не знаю, но когда мы с малышкой проснулись, у девочки было всё: от сандалий до платья и разноцветных лент. Вещи новые и явно не с базара. А вот с размером Шут немного не угадал: жёлтое платьице болталось на худом тельце Ай, но малышка всё равно сияла, как новенькая монета. Покружилась перед нами, несколько раз переспросила: идёт ли ей? - получила столько же комплементов как от меня, так и от Бо-бо, и радостная уселась за стол.

Разящая тень достал не только одежду для девочки, но и позаботился о нашем завтраке: ещё тёплые медовые лепешки с маслом, сухофрукты и мелко нарезанное жареное мясо в кислом соусе. Куда кётю яратыку без мяса?

Мне же Шут предложил позавтракать сырым мясом, подсунув тарелку с говяжьей вырезкой прямо в постель. Интересно ему было. Видимо, с вечера впечатлений не хватило. Я же на самом деле спросонок едва не вцепился ему в горло. Тут и обычный человек со сна может пырнуть припрятанным под подушкой ножичком, если его резко разбудить, а мне и нож не нужен – когти оборотня куда опаснее.

Я поворчал немного, но отказываться, ни от завтрака в постель, ни от медовых лепёшек не стал. Волчья утроба бездонна и ненасытна.

Впрочем, некоторые люди как у меня на родине, так и здесь, так же свободно кушают сырое мясо и прекрасно себя чувствуют. Те же норды с их вечной мерзлотой. Некогда им готовить: настругал замороженного мяска, перекусил и дальше побежал. Суровый народ.

Изумрудный город лихорадило из-за ночной бойни и пожара в доме известного ювелира. Стража лютовала. По улицам, как ужаленные носились пешие и конные отряды янычар – султан не остался в стороне от суеты. Люди, кто боязливо, кто весело перешёптывались уже породив несколько откровенно нелепых слухов: чуть ли не сам Хозяин всех Иблисов заявился на праздник ювелира, утащив того в подземный мир, вечно вариться в огненном котле. И чтобы иблисы обязательно заливали в его глотку раскалённое золото. Говорят, лучшее лекарство от жадности.

«Так ему и надо, а то зажрался совсем! Четным мастерам работать не давал! Всё под себя подмял.»

«Во-во! Давно пора было!»

«Ну! Теперь опять стражники будут шманать по улицам…»

«Куда стража смотрела? Что делается? Что делается-то? А если завтра нас…» - слышалось то справа, то слева, пока мы с Шутом неспешно продвигались к Восточным воротам города. Спешить было ни к чему. Кто ж заподозрит посланника уджбея в тёмных делишках?

К сплетням обывателей прислушивался лишь краем уха. Меня больше интересовали разговоры стражи и янычар. Жаль пользы от них почти не было: никто ничего толком не знал. Кто-то напал, убил ювелира со всеми гостями и охраной, но кто? Сколько было убийц? Куда они делись? Как смогли проникнуть в город? А может быть гости ювелира сами друг друга перебили? И такое бывало.

И это хорошо – значит, мы с Бо-бо хорошо выполнили свою работу. Зря, что ли, я столько масла во дворе разлил? Всё сгорело к демонам.

Шут был молчалив и мрачен, но лишь по причине присутствия в нашем маленьком отряде внучки убитого ювелира, что отлично вписывалось в его новую роль – моего охранника.

За ночь Бо-бо не только раздобыл вещи для девочки, но и успел поработать со своей внешностью. Был у него такой бзик – менять внешний вид после каждого дела.

Теперь он выглядел как головорез с большой дороги: сбрил дурацкие усики, коротко подстригся, где-то раздобыл потрёпанную жизнью кожаную броню и обзавёлся парой остро заточенных ятаганов, на правой щеке «наёмника» появился приметный вертикальный шрам от глаза до подбородка.

Увидев новый образ Шута, Ай сильно испугалась, пришлось успокаивать её сладостями, которые так же притащил Бо-бо.

Потом мы немного поплутали по катакомбам под городом, выйдя в неприметном переулке и пешком дошли до конюшни, где стояла низкорослая лошадка Шута.

Всё это время я нёс Ай на руках и щедро скупал всё, на что указывала малышка. Уличные лавки и латки в городе стояли чуть ли не на каждом углу, что в богатых кварталах, что в бедных, так что вскоре мы прилично обросли всяким разным барахлом. Ай радовалась всему. А мне нравилось её радовать.

Шут смотрел на это дело неодобрительно, ведь путь до конюшни мы должны были преодолеть минут за десять, а в итоге шли почти полчаса.

Конюшня, где я оставил Рыжую располагалась всего в двух кварталах, можно было легко дойти пешком, но я же посланник уджбея, а им не пристало стаптывать сапоги по таким ничтожным поводам. Послали конюшего служку, отдав ему серебряную бляху с золочёным номерком, подтверждающую, что я владелец лошади. Вторая такая бляха сейчас висит на стойле моей Рыжей.

Из Зюмрют Шехира выехали через час, миновав огромную очередь на воротах.

Янычары, усилившие городскую стражу, как ястребы накидывались на каждого выезжающего, досматривая людей и поклажу. Некоторых без причин хватали и куда-то уводили: одни быстро возвращались и после выезжали из города без очереди, вторые не возвращались вовсе.

Янычары искали преступников, напавших ночью на уважаемого ювелира.

Бесполезное занятие, но им сказали «фас», ослушаться приказа султана они не могли, поэтому несли свою службу честно, не халтуря.

Посланники в очереди не стоят. Нас выпустили без проблем, только проверили бумаги. Уточнили на счёт Бо-бо и ребенка…

Я ответил честно: вывожу дочь подальше от беспорядков, что творятся в столице.

И пусть малышка Ай нисколько не походила на выходца с Западного берега, мне никто не посмел слова сказать поперёк.

Не считая Бо-бо. Но и тот ворчал беззвучно, недовольно поглядывая в мою сторону.

Ай вела себя послушно, с интересом рассматривала улицы и людей. И улыбалась. Так чисто и открыто, что даже вечно хмурые янычары при виде улыбки девочки смягчались и на их лицах нет-нет, да мелькала ответная улыбка.

Малышка не спрашивала куда её везут, не задавала вопросов о семье, не просилась домой, вела себя тихо, словно мышка. Мне такое поведение ребенка (Ай, кстати, было не шесть лет, как я вначале решил, а девять) казалось странным – вчера она вела себя куда громче, почти не затыкаясь и засыпая меня вопросами.

Бо-бо было плевать, наёмник лишь пожал плечами: известных ему детей у Разящей тени, по его словам, не было, поэтому…

- Да какая разница, Джинн! – устав от моего кудахтанья, вспылил убийца. - Если по приезду на виллу тебе5 оторвут башку?

Ай вздрогнула и сильнее прижалась ко мне.

- Спокойнее. Не пугай ребенка, - строго посмотрел я на убийцу.

Тот закатил глаза и отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что на эту тему больше разговаривать не намерен.

Вот и хорошо, нечего нагнетать. Ведь Арслан вправду мог оторвать нам головы. Я не раз видел с каким холоднокровием он убивает.

Во что нам (мне) выльется такая выходка гадать бесполезно, отыгрывать назад тоже поздно.

От моей Рыжей Ай пришла в восторг и всё время норовила угостить кобылу чем-нибудь вкусненьким: то кусочек сухофрукта сунет, то конфету. Пришлось объяснять малышке, что для лошади такое угощение вредно. Ай всё быстро поняла и прекратила.

Кобыла новому ездоку была не рада, но от угощения, зараза такая, не отказывалась, пока давали – брала.

Жеребца Бо-бо Ай назвала «страшненьким». И я был с ней согласен.

Мшистого цвета низкорослый крепкий конёк с равнины с густой гривой и длинным хвостом действительно производил такое впечатление. Но, несмотря на неказистый внешний вид лошади равнинных жителей отличались удивительной выносливостью и неприхотливостью, даже уджбей Назар в своих конюшнях не мог добиться схожего результата. Однако моя Рыжая по всем пунктам выигрывала у плюгавого конька Бо-бо экстерьером.

Выехали через Восточные ворота, проехали немного по тракту и свернули на дорогу, ведущую к новому поместью Арслана. Вила располагалась приблизительно в восьмидесяти километрах к востоку от Зюмрют Шехира - при желании за день добраться можно.

Только не было у меня такого желания, к тому же с нами был ребенок, поэтому не спешили.

По правде говоря, я специально придерживал темп. Не то, чтобы боялся реакции уджбея, однако опасался. За Ай. Оставалось надеяться, что в Лии взыграет материнский инстинкт и она позаботиться о девочке, если Арслан будет резок со своим посланником.

На ночь остановились в большом придорожном гостевом доме. Судя по внутренней обстановке и лоснящейся морде хозяина, дела здесь шли хорошо. Сняли два соседних номера на втором этаже: Бо-бо занял крошечную угловую коморку, нам с малышкой досталась просторная светлая комната с двумя широкими топчанами. К счастью без клопов и прочей живности в тюфяках.

Бо-бо за ужином поворчал для приличия, напомнив мне про отрывание башки и сразу после еды поднялся к себе. Вымотался парень за эти дни. Я бы тоже не отказался вздремнуть, но… выспавшаяся в дороге Ай активно крутила головой по сторонам, с аппетитом кушала, делилась впечатлениями и завалила меня градом вопросов. Хорошо, ни одного про семью и дом, а то не знал бы, как выкручиваться.

Так что нам повезло, что малышка молчала на выезде. Видимо, застеснялась множества хмурых мужиков. А теперь расслабилась.

Что не скажешь обо мне.

Бо-бо снова прав: дети – это головная боль, но вот не смог я её убить. Не смог и всё тут.

То ли образ дочери Арслана и Лии наложился на внешность Ай, то ли сыграла роль недавняя Одержимая, высосавшая у меня на глазах всю жизненную энергию из крошеного младенца...

Да мне первой причины вполне хватало!

Я терпеливо отвечал на детские вопросы: Ай интересовало всё, что она видела вокруг себя. У меня сложилось впечатление, что малышку все эти годы держали взаперти, не выпуская дальше дверей родного дома, а чтобы ей не было скучно учили счёту, письму и прочим наукам. Как рассказала Ай: мама настояла, хотя отец был против.

Спать малышка не хотела совершенно, но я всё же уложил её в постель. Ай долго ворочалась, раздражая мой чуткий слух шуршанием, потом всё же уснула. Следом заснул и я.

Проснулись рано. Я бы не отказался вздремнуть ещё пару часиков, но малышка подскочила чуть ли не с восходом и попросилась в туалет. А потом кушать.

Бо-бо на ранний подъём отреагировал громким матом и, кажется, метнул в дверь нож. Толстую доску лезвие не прошило, но звук был соответствующий.

К повороту дороги, ведущей на виллу, мы добрались через два часа после обеда. Я снова тянул время и придерживал Рыжую.

Ну, и остановился пообедать в придорожной корчме – надо же кормить малышку!

Бо-бо молчал, но взгляд наёмника выражал всю гамму его эмоций. Ай крутила головой, рассматривая пейзажи, иногда задавала вопросы. В общем, идиллия.

Первым на территорию виллы въехал Бо-бо. Он буквально влетел, проскакав последние метры галопом – так торопился.

Я, наоборот, не спешил никуда и въехал во двор только спустя минут десять.

Когда мы миновали высокую воротную арку, уджбей, скрестив руки на груди, уже стоял на крыльце и с суровым выражением на лице внимал Бо-бо. Шут докладывал быстро и эмоционально, иногда начиная размахивать руками.

И чего Арслану в доме не сидится?

Взгляд уджбея остановился на нас с Ай, и у меня по спине пробежал холодок. Из глаз моего нанимателя на секунду выглянуло нечто древнее, могущественное и злое.

Бо-бо тут же умолк и, покорно склонив голову, отошёл на шаг назад. Наябедничал уже?

Несколько секунд уджбей пристально смотрел на притихшую и прижавшуюся ко мне девочку, потом поднял взгляд на меня. Сказал Бо-бо несколько слов, отослав наёмника на гостевую часть дома – к Шуту моментально подскочил чернокожий слуга, поклонился и предложил следовать за ним.

Арслан всё это время не сводил с меня взгляда. А я смотрел на него. Мы бодались взглядами, как два быка рогами, не желая уступать другому на узкой тропинке. Вот только у этой тропинки с одной стороны возвышалась каменная скала, а с другой простиралась бездонная пропасть. Один неверный шаг и падать придётся долго и больно.

Ко мне давно подскочил слуга, взяв Рыжую под уздцы, но я не спешил покидать седло.

Наконец, уджбей криво усмехнулся половиной рта и мотнул головой, мол, пошли, развернулся и ушёл в дом.

Мимику Арслана я изучил давно. Однако сейчас совершенно не понял её. По идее, он должен быть в ярости из-за моего самовольства, но я не заметил этого. Скорее, наоборот, Арслан был чем-то доволен.

Не люблю чего-то не понимать.

Ладно, надеюсь, не убьёт.

Вздохнув, я неохотно сполз на землю и снял с лошадиной спины Ай. Забрал чересседельные сумки с личными вещами. Может и не пригодятся они мне больше, но я не привык доверять людям.

Ай молчала. В глазах малышки читалось любопытство, смешенное с лёгким испугом.

- Не бойся, - сказал я ей. – Я не дам тебя обидеть.

- Я не боюсь, - отозвалась девочка. – Просто дядя… странный.

- Что в нём странного? – заинтересовался я.

Помня свою удивительную способность находить «легендарных» существ и прочих сверхъестественных созданий, слова малышки могут быть не простым детским воображением. Вдруг Ай что-то видит? Как тот же Коскун?

Хотя, если бы она видела, не стала бы загадывать того желания…

- Странный, - пожала тощенькими плечиками девочка и спросила: - Грэм, а где папа и мама?

Папа и мама…

А я-то уже понадеялся, что она забыла.

- Папа в доме. Тебя к нему скоро отведут. Пошли…

Я взял малышку на руки и пошёл к дому.

Как только поднялся на крыльцо, из дверей вышла уже знакомая чернокожая Шерефли, поклонилась, передала, что уважаемый хозяин ждёт меня в своём кабинете на втором этаже, и предложила оставить девочку на её попечение.

Ай я не отдал. Окатил женщину волной дикой злобы – она, бедная, аж отшатнулась, налетев спиной на постамент и едва не сбив с него дорогую вазу.

В кабинет Арслана малышку я не понёс, побоялся. Зашёл на веранду, где мы разговаривали с уджбеем в прошлый раз, усадил в плетеное кресло, вручил девочке персик, взяв тот из стоящей на столике вазы, и попросил подождать. Заодно последить за вещами.

Ай обещала ждать и с удовольствием впилась в сочную мякоть фрукта. В другой руке малышка сжимала так полюбившуюся ей бронзовую фигурку волка.

Перед дверью в кабинет уджбея я ненадолго задержался. Постоял, порефлексировал, нашёл на дереве несколько трещинок… Потом спросил сам у себя: какого демона я, тот, кто выходил с одним мечом против самых разных тёмных тварей трушу и, резко дёрнув ручку, вошёл.

Арслан стоял спиной ко мне у широкого оконного проёма без стекла. Стекла из рам на лето обычно вынимали, чтобы было не так душно.

В левом углу, словно статуя, застыл Турабак. Правая рука телохранителя лежит на рукояти короткого кривого клинка, вторая спрятана за спиной. Судя по гаденькой ухмылке на лице, жать от него можно любой гадости, Арслану надо только подать знак.

Закрыв дверь, прошёл вперед, и встал перед столом уджбея между двумя резными креслами. Неудобными даже на вид, но сделанными, несомненно, мастером своего дела. Кружева узоров были настолько тонкими, казалось, дунь – рассыплются.

Я специально так встал, чтобы получить пару секунд форы. С Турабаком я справлюсь, с его хозяином…

Однако уджбей не спешил отрывать мне голову, как предсказывал Бо-бо. Стоит, молчит. Я тоже не спешу начинать разговор.

- Итак… - десяток минут спустя, наконец, произнёс Арслан.

Всё это время я стоял перед столом и перебирал варианты развития дальнейших отношений с моим покровителем. А их, в общем, всего два: либо меня убьют, либо пожурят и отпустят заниматься делами уджбея.

Как бы там ни было, ничего предосудительного я не сделал, виноватым себя не считаю и мук совести не испытываю.

Арслан заговорил, но не повернулся, продолжая смотреть через окно на внутренний двор, откуда доносились голоса Лии и Мерием и тихое хныканье сына уджбея.

«Итак» - это привычно. Это значит, что от меня ждут доклада.

Я гордо поднял голову, с пренебрежением окинул взглядом Турабака и коротко доложил о выполненной работе.

Арслан всё так же молча, выслушал, после чего повернулся к телохранителю, и сделал жест оставить нас.

С лица Турабака моментально сошла раздражавшая меня ухмылочка и тот покорно вышел в коридор. В левой руке, которую он всё это время прятал за спиной, ничего не было. Турабак попросту издевался.

Припомню я ему это, ой, припомню…

Если жив останусь.

Дверь за чернокожим телохранителем закрылась, минуту ничего не происходило, а потом…

Движение Арслана я заметил, но отреагировать не успел. Фигура уджбея буквально размазалась в пространстве: вот он стоит, повернувшись ко мне полубоком, а через мгновение я хриплю пережатым стальной хваткой горлом и сучу ногами, пытаясь нащупать пол.

Уджбей стоит прямо и, словно я ничего не вешу, держит меня на вытянутой руке. Глаза Арслана пусты: в них ни гнева, ни злости, только мне от этого не легче. Сожми он хватку чуток сильнее и мне не жить. Никакая волчья живучесть не поможет, сверни он шею.

Мы сейчас практически повторили окончание нашей первой встречи…

Только я не собираюсь покорно подыхать.

Бритвенно-острые когти зверя впиваются в душащую меня руку, создавая опору. Рвётся одежда, рвётся плоть. В нос ударяет сладкий аромат крови. Я подаю нижнюю часть тела назад, раскачиваясь, и пробиваю по коленям уджбея. Но тот даже не шелохнулся, мои же ноги пронзила острая боль, хорошо, если ничего не сломал…

Мои трепыхания смешны и бесполезны. Сердце бухает где-то под самым горлом, я сиплю и задыхаюсь, но не сдаюсь, начиная обращаться.

- Дядя, дядя, отпустите его! Ему же больно! – сквозь собственный хрип и буханье сердца в ушах, слышу писклявый детский голос.

Воздуха не хватает, голова соображает плохо, но голос я узнаю, и обмираю. Одно неловкое движение Арслана, одна отмашка, как от назойливой мухи, и Ай просто размажет по стене.

Я через силу останавливаю трансформацию и обвисаю на руке уджбея – знак покорности его воле. В ту же секунду пальцы Арслана разжимаются, и я кулем валюсь на пол.

Хватаю ртом воздух, хриплю и кашляю, сердце бьётся, словно желая проломить рёбра.

На секунду перед глазами помутилось, а когда я снова сфокусировал взгляд, вижу Арслана, присевшего перед Ай на корточки.

Правый рукав рубашки уджбея окровавлен и висит лохмотьями, на руке кровят глубокие раны от моих когтей, но он словно не замечает этого.

Судя по открывающимся ртам обоих, уджбей разговаривал с девочкой, наверное, вопросы задавал, а Ай отвечала, всё время косясь в мою сторону. В глазах испуг, губы трясутся, личико бледное, но решительное.

О чём велась беседа, не знаю, всё, что я слышал в тот момент – бьющийся в ушах кровоток. Ту-дух, ту-дух, ту-дух.

Глотать больно, дыхание тоже затруднено, похоже, Арслан что-то мне повредил, но способность оборотня быстро заживлять раны, сработала как надо.

Уджбей мельком глянул на меня. Посмотрел, как на какую-то досадную ошибку и отвернулся, возвращаясь к беседе с Ай. Теперь я слышал, о чём они говорили: Ай рассказывала про свой дом и напавшее на него чудовище, которого добрый Джинн, выполняющий желания, обещал покарать.

- Ай! – поднимаясь на ноги, позвал я восстановившимся горлом. Голос звучал сипло и глухо.

Девочка прервалась на полуслове и с готовностью посмотрела на меня.

- Ай, иди ко мне.

Малышка шагнула, но уджбей ловко подхватил её на руки.

Я оскалился и зарычал, вновь готовый сцепиться со своим хозяином. С моим хриплым голосом это получилось особенно угрожающе.

Арслан не проникся, зря только Ай напугал.

Хотя, во взгляде уджбея мелькнуло что-то такое, странное.

Вроде мелькнуло, мне могло и померещиться.

В этот момент в дверь постучали и вошла Лия. Она обвела кабинет удивлённым взглядом, на мгновение задержалась на мне, потом повернулась к мужу. Глаза волшебницы расширились, когда она заметила окровавленный рукав. Лия подалась вперед, желая убедиться, что с супругом всё хорошо, но Арслан отрицательно мотнул головой. Хозяйка дома послушно остановилась, только метнула в меня злой взгляд. Поняла чья работа. За мужа и детей она сама кого хочешь порвёт.

- Пригляди за девочкой, - просит её муж.

- Арслан? – волшебница хмурит тонкие бровки и снова быстро стреляет глазами в мою сторону. Теперь уже обеспокоенно. То ли за меня волнуется, то ли…

Да демон его знает! Я вновь балансировал на грани обращения и все силы уходили на самоконтроль. Давно со мной такого не было. С того момента, как свалил из имения Волкодава.

И всё это из-за одной маленькой чужой для меня девочки…

Моё мнение никого не волнует, говорят, словно я пустое место. Не будь здесь Лии, я бы уж бросился на уджбея, и будь, что будет.

Да, силы не равны, Арслан сильнее, я прекрасно это понимаю, но не отдам Ай без боя.

Несколько секунд между мужем и женой шёл беззвучный разговор глаза в глаза, потом Лия неохотно согласилась.

- Хорошо.

Арслан передал девочку на руки жене - несмотря на возраст Ай была хрупкой и лёгкой, даже для волшебницы не составило труда удерживать её.

Я позволил, решив, что Лия в любом случае позаботится об Ай, чем бы сейчас не закончился разговор с уджбеем. Тем более волшебница посмотрела на меня с такой мольбой во взгляде…

Интересно, она сама пришла, почуяв неладное? Или это Арслан каким-то образом позвал жену? Я уже ничему не удивлюсь.

Малышка не сопротивлялась. Только неожиданно пискнула, уже сидя на руках Лии:

- Он хороший. Не ругайте его дядя!

Пискнула и, испугавшись своей смелости, втянула голову в плечи и зажмурилась.

Лия ласково провела рукой по волосам малышки и, напоследок оглянувшись на меня, поспешно вышла из кабинета.

Я был готов к новой атаке Арслана: мышцы напряжены, меня слегка потряхивает, глаза неотрывно следят за… после сегодняшнего даже не знаю, как называть моего покровителя. Уж точно не человеком.

- Сядь, - приказал Арслан и одним движением отодрал от рубахи рваный и пропитанный кровью рукав. Обтёр им руку, досадливо поморщился и бросил тряпку под ноги. На руке уджбея я не заметил ни следа от нанесённых мною ран.

Ожидаемой атаки не последовало, уджбей неспешно прошёл мимо, подошёл к стоящему в углу открытому бару, налил в стакан из пузатого прозрачного графина жидкость малинового цвета и одним длинным глотком влил в себя.

- Сядь, Грэм, - повторил Арслан, отставив стакан. – Пора нам поговорить.

Почему нет? Захоти он меня убить, убил бы, не взирая на малышку и Лию – я точно это знал.

С другой стороны, что было бы не появись Ай так вовремя? Прямо очень вовремя, будто её специально подослали в этот момент.

Ну к демонам такие мысли!

Я огляделся, поднял поваленное кресло – наверно, зацепил, когда отбивался от уджбея и сел. Второе кресло занял Арслан, поставив его точно напротив меня. Наши колени разделяло не больше пяти сантиметров. Опасное расстояние рядом с этим… человеком.

Арслан откинулся на плетеную спинку кресла, упёр локти в подлокотники, переплел перед собой пальцы, и спросил:

- Знаешь кто я?

Я машинально потёр шею и сглотнул. Мой голос всё ещё хрипел, но уже не так сильно.

- Все эти годы старался не думать об этом, - ответил я. – Ты стал мне опорой. Твоя семья стала моей семьёй. Этого мне было достаточно, чтобы служить тебе.

- Тогда что же изменилось, Грэм? Зачем ты притащил сюда этого ребёнка? – вопросы прозвучали хлёстко, как удары кнутом. Я аж сжался в кресле, не желая получать болезненных ударов.

И понял, что опять попал под влияние уджбея.

Слишком спокойно себя ощущаю, о готовности трансформироваться в уродливую образину и убивать вообще забыл. Я только что хотел биться с ним насмерть, а теперь веду светскую беседу.

Я крепко зажмурился и мотнул головой, пытаясь скинуть наваждение.

В душе что-то слабо трепыхнулось, кажется, звериная ярость на пару с инстинктом самосохранения и снова затихло.

- Грэм? – видимо, устав ждать ответа, напомнил о себе уджбей.

Я открыл глаза, взглянув в каменное лицо своего покровителя и отчего-то нерешительно ответил:

- Я не смог её убить.

Так и тянуло отвести глаза, но я заставил себя смотреть в лицо Арслана.

- Не смог или не захотел? – с нажимом уточнил уджбей.

По стальному выражению лица Арслана ничего не понятно, в глазах уже знакомая пустота и безразличие. Мне бы испугаться, но я был занят другим. Я задумался над вопросом уджбея, потому что не знал, как на него ответить. И это захватило все мои мысли.

Не смог? Или не захотел? Это две большие разницы. Особенно для меня. Я тёмная тварь. Для меня не существует человеческих законов.

А ещё я Охотник, который большую часть жизни соблюдал эти самые законы.

Что со мной случилось здесь, в Гюнешли улке? Почему я внезапно так изменился?

Уже не говоря о том, что я нарушил приказ своего хозяина. А то с каким трудом я его нарушил и какие эмоции при этом и после этого испытывал, говорило о том, что…

О том, что до этого момента я совершенно не задумывался, как сильно Арслан влияет на меня. Я же буквально исполнял все его приказания, не взирая ни на что и не задумываясь о последствиях. Я таким никогда не был. Даже слова Ллойда я мог истолковать по-своему. Пусть ошибочно, но по-своему. Найти иной путь. А когда сам стал тварью, научился договариваться с некоторыми из них.

А тут я слепо и покорно выполнял все приказы.

И если бы не моё нестабильное эмоциональное состояние после Одержимой, я бы убил малышку Ай. Не спрячь её нянька, точно бы убил не задумываясь. Даже не заметив, что передо мной ребёнок.

На мне слово пелена лежала. Убить. Исполнить волю уджбея.

Арслан не торопил, прикрыл свои бездушные глаза, время от времени сжимая и разжимая пальцы пострадавшей от моих когтей руки, и терпеливо ждал.

Бездушные…

Я зацепился за эту мысль и мои размышления резко скакнули в другую сторону. Я раз за разом прокручивал всё, что знал об Арслане, всё, что видел и слышал за эти четыре года. О нём и об остальных уджбеях. И с каждой секундой мрачнел сильнее, Арслан же наоборот, улыбался всё шире.

- Решил загадку? – наконец, спросил он. Весело так.

Давно я не видел его таким довольным.

Я его веселья не разделял и хмуро уточнил:

- Какую из?

Горло совсем зажило и голос теперь звучал привычно.

- Не разочаровывай меня, Грэм.

Решил.

Как только я перестал думать над ответом, он сам всплыл на поверхность.

- Не захотел. Я не захотел её убивать, Арслан. Я тварь, но не чудовище. Я решаю сам.

- Похвально, - покивал мой покровитель. – Это твоя первая разумная мысль за четыре года. Я рад, что ты наконец пришёл в себя.

Я непонимающе взглянул на Арслана.

Что значить первая разумная мысль за четыре года?

- Не понимаешь? Вспомни нашу встречу. Давай, Грэм, вспоминай.

От голоса Арслана повеяло властью, мощью, с которой невозможно бороться, как с тем же землетрясением и я помимо воли провалился в воспоминания…

Это была прекрасная ночь: на небе ни облачка, с чёрного полотна небосвода сияют мириады невозможно ярких звёзд, почти идеально круглая луна светит припозднившимся путникам, освещая их путь.

Здесь, в Гюнешли улке, нет тварей. Путникам по ночам некого бояться, кроме обычных разбойников, притаившихся в тёмных подворотнях в ожидании проигравших алкоголю загулявших прохожих. Ночные хищники – так их тут называют. Хитрые, но трусливые. Всегда охотятся стаей. Как шакалы, ей-ей.

Я иду по улице, насвистывая весёлую песенку со своей родины. Иду открыто, без страха. Я один из хозяев ночи, кого мне бояться? Я сам хищник. И мелкие трусливые шакалы чуют это, жмутся по теням, надеясь, что их жалкие жизни не заинтересуют идущее по улице чудовище.

Пара шакалов всё-таки решила преградить мне путь, то ли совсем отбитые на голову, то ли под наркотой – местная дурь неплохо отбивает мозги, напрочь лишая инстинкта самосохранения.

Грозят мне ножичками, что-то лепечут на своём языке.

Смешные. Я всё равно их не понимаю.

Да даже если бы понимал…

Оба остались лежать в переулке со вскрытыми глотками.

Говорят, волки санитары лесов. Я нынче санитар города. И мне по душе это занятие.

Я иду дальше, на ходу слизывая кровь с когтей.

Тёплая, красная… почти чёрная в ночной темени. Вкусная. Дури в ней не ощущается, просто ребята попались отбитые.

Люди ничем не отличаются от тварей. Многие, куда хуже нас.

Да, я чудовище. И я больше не хочу этого скрывать.

Здесь, в Солнечной стране, нет тварей. Нет Круга и нет Ордена, а значит, никто не будет охотиться на чудовище. А с обычными людьми я справлюсь, как справляюсь каждый день на ринге.

Волк во мне… Нет, во мне нет волка. Я сам волк. Оборотень. И этого не изменить.

Но я и не хочу ничего менять.

Я принял свою сущность. Понял, от чего отказывался и с чем боролся столько лет.

Какой же я был дурак!

Права была княжна, так легко принявшая свою новую сущность.

Вот бы сейчас её встретить…

Я покосился на светящиеся красным окна публичного дома, в котором так много темноволосых красавиц и вздохнул.

Дела надо доводить до конца. Сегодня у меня особое развлечение – надо припугнуть одного скупого дельца.

Мне за это хорошо заплатят. Заодно развлекусь, а то уже приелись однообразные вечера. На арене с каждым днём всё скучнее – для меня нет достойных противников.

Дойдя до гостевого дома, притулившегося почти у самых городских ворот, остановился в густой тени переулка. Тут воняло гниющими фруктами, крысами и мочой. Что ещё ожидать от дешевого квартала?

Я закрыл глаза, глубоко втянул ноздрями воздух, старательно отделяя запах помоев от людской вони и прислушался.

Ночь тиха только для людей с их ущербным слухом. Я мог услышать всё, что происходит на квартал вокруг себя, но интересовал меня только один человек. И он сейчас отдыхал на втором этаже гостевого дома, в третьей по левую руку от входа комнате.

Судя по спокойному дыханию – человек спал.

В комнате слева бодрствовало двое мужчин, играя в кости. В комнате справа, сладко постанывая, развлекалась уединившаяся парочка.

Я насмешливо осклабился. Может потом присоединиться к ним?

Окон на внешних стенах не было, но я уже привык к странной местной архитектуре, она даже пришлась мне по вкусу: по таким стенам легко было забираться.

Зацепившись за неровности кладки я за десяток секунд забрался на крышу и замер, снова прислушиваясь.

Нет, всё тихо. А мне показалось, что…

Нет, тихо. За эти мгновения в гостевом доме ничего не изменилось.

Свесившись с крыши, я отчитал нужное окно и тихонько залез внутрь, застыв на широком подоконнике.

Человек всё так же мирно спал на узком топчане. Дыхание спокойное, запах…

А вот запаха почему-то не было.

Это меня удивило, но не насторожило. Что какой-то человек может мне сделать? Ха! Да меня даже серебро уже не берёт.

Так что я, уже не скрываясь, спрыгнул на пол и стащил тонкую простынку с тела.

И понял, что человек совсем не спит.

На меня взглянули два тёмных зрачка в обрамлении белесых в ночной тьме белков. Глаза внимательные, цепкие и… пустые, бездушные.

По спине отчего-то пробежал холодок.

Я лишь передёрнул плечами и весело сказал:

- За тобой, приятель, должок. Плохо заставлять хороших людей ждать.

Отчего мне было так весело, сам не понял.

Не понял и почему дрогнул голос.

Меня начала бить крупная дрожь и бросило в жар – по спине заструился пот, чего со мной уже давненько не случалось. Оборотни очень выносливы. Я могу всю ночь бежать и не вспотеть.

Я облизнул пересохшие губы.

Человек в это время сел и склонил голову на бок, рассматривая меня. Он оказался рослым и широкоплечим, с суровым, будто высеченным из камня лицом и ореолом власти.

Показалось, или он действительно видит в темноте не хуже меня?

Неосознанно попятился, пригибаясь к доскам пола, но тут же взял себя в руки и шагнул вперёд.

Человек мне не ровня.

- Недавно у нас? – сухим холодным тоном спросил он, нисколько не испугавшись полуночного визитёра. Спросил на моём родном языке.

Как понял, что я чужак?

Ах, да. Мою физиономию трудно спутать с узкими загорелыми лицами местных. Что-то я плохо начал соображать.

Значит, в темноте он всё-таки видит.

- Ты задолжал…

- Жить хочешь? – перебив, спросил человек. – Или хочешь сдохнуть тварью? Судя по глазам, осталось тебе недолго.

- Заткнись! – неожиданно для себя рявкнул я. Мой голос прозвучал, как выстрел в темноте.

За стенкой притихла парочка. С другой стороны прервалась игра, кости покатились по полу, а пара полуночных игроков встала и направилась в коридор.

- Моя охрана, - сказал человек. – Что будешь делать?

Он не боялся. Я не чуял запаха страха. Я вообще никакого запаха не чуял.

Вот только не бывает такого. Пахнут все. Даже твари. А я не чую в нём твари.

Дверь в комнату открылась рывком, оказавшись не запертой, и на пороге появились две мощные рослые фигуры: один с кривым мечом, второй с небольшим арбалетом.

- Господин? – вопросительно сказал тот, что с мечом. Второй направил на меня трёхгранный наконечник болта.

Я рыкнул и бросился на них.

Арбалетчик успел выстрелить. Болт угодил мне в брюшину, но не остановил. Только разозлил, выбивая иррациональный страх перед непонятным человеком.

Драка вышла скоротечной. Несколько секунд и у меня под ногами лежат два трупа. Один ещё постанывает – этому я вспорол брюхо – отомстил за выпущенный болт. Второй лежит с перегрызенной глоткой. На шее отсутствует часть гортани и мяса – их я вырвал и сожрал, подгоняя регенерацию. Болт, что вытащил из брюха сжимаю в руке – трофеем будет.

Когда убью их господина.

Припугнуть его? Ну уж нет. Теперь я убью эту тварь. Кем бы они ни был. Даже если он второй Волкодав.

Особенно, если он второй Волкодав!

Я оскалился, отбросил болт и ринулся на вставшего с тюфяка человека…

Мои атаки были яростны и отчаянны. Я даже не заметил, когда начал обращаться. Чёрные, похожие на ястребиные когти так и мелькали в ночи, но никак не могли дотянуться до юркого человечишки. Он легко уходил от каждого удара. И это на чудовищной скорости, которую может развивать оборотень!

Сам не нападал, только уворачивался. Ещё и комментировал каждый мой выпад. «Медленно». «Неуклюже». «Провалился». «Открылся».

Слова звучали сухо и неприятно, как приговор, чем злили меня ещё сильнее.

Из глотки вырывался яростный рык, перед глазами всё сильнее проявлялась алая пелена. В какой-то момент я опустился на четвереньки и вновь кинулся на ставшего ненавистным противника.

Тогда-то всё поменялось.

Человек больше не уворачивался. Его движения ускорились, стали резкими и точными. Он ловко перехватил меня, сжал своей рукой горло и легко, словно пушинку, приподнял над полом, а дальше…

Дальше…

Я сморгнул, понимая, что не помню, что было дальше.

Первое осмысленное воспоминание «после», как стою перед Арсланом на коленях, шумно дышу и готов исполнять любой приказ этого человека. Своего нового хозяина. Своего вожака.

- Что ты со мной сделал? – сглотнув ставшую вязкой слюну, спросил я уджбея.

- Спас, - добродушно ответил Арслан. – Ты был на грани. Ещё пара недель и превратился бы в зверя. Жаль было терять такой потенциал. Впервые я видел такую жажду к жизни. Но, скажу откровенно, тот, кто с тобой это сделал, постарался на славу. В первое время я с трудом держал тебя на привязи, не давая скатиться в безумие.

- А как же тогда, с Мерием… - отчего-то мне вновь вспомнился именно этот момент.

Я ведь тогда, получается…

- О, - покачал головой уджбей. – Я тогда впервые поседел. Ты в ту ночь как никогда был близок к смерти, однако тогда же ты впервые удивил меня. Мне почти не пришлось тебя контролировать.

- То есть, все эти годы я…

- Был под моим контролем, да. Частичным, разумеется. Зачем мне безвольная кукла? И я искренне рад, что ты смог выкарабкаться из той бездны, куда тебя загнали. Не ожидал, что тебя так зацепить одна маленькая девочка…

Я резко встал, с шумом отодвинув кресло.

Арслан даже бровью не повёл. Только смотрел, снизу-вверх, с лёгкой насмешкой и одобрением.

Постояв пару секунд, я вновь сел. Коленки отчего-то тряслись.

Похоже, Волкодав сломал меня сильнее, чем я думал. Если Арслан не врёт, а он мне за эти годы ни разу не…

Сейчас сложно сказать врал ли он мне. Сейчас я…

Наверное, сейчас, стоит всё переосмыслить. И сказать уджбею «спасибо». Что-то изнутри подсказывало – он не врёт. Я сам это чую.

Я ведь действительно обнаглел тогда. Не скрывался, убивал без разбору, оставляя за собой трупы. Перестал бояться.

Делал ровно то, чего так долго сторонился и других предупреждал не делать.

Оскотинился. Мне нравился страх людей, понимающих, что обречены. Видеть это в их глазах. Мне нравилось убивать. Нравилась их кровь у меня в пасти. Их сырое мясо…

Я крепко зажмурился и шумно выдохнул, пока лёгкие не начали гореть. Чуток отпустило.

Даже подумывал завести себе «потомство». А может и завёл в порыве страсти или в азарте схватки. Я тогда много дрался.

Уж лучше слепо служить кому-то, исполняя страшные приказы, чем стать настоящим чудовищем.

Я всё правильно сказал Арслану. Я тварь, но не чудовище.

- Спасибо, - выдавил я из себя.

Арслан удовлетворённо кивнул, явно прочитав все мои мысли по лицу.

Теперь оставалось только одно: понять кто же такой Арслан, что смог так легко взять под контроль почти безумного оборотня.

Вторая загадка, которую загадал мне уджбей, и он всё ещё ждёт ответа. Арслан никогда ничего не забывает.

Думать об этом, когда в голове крутятся сотни мыслей одна неприятней другой, то ещё занятие, но я справился. Я ведь с самого начала знал, кто он, просто не желал этого принимать. А может сам Арслан контролировал мои мысли…

Как Охотник мог работать на демона? Это ни в какие ворота. Это ересь. Чистый бред сивой кобылы.

Но это было именно так.

Я четыре года служил демону.

Только они могут контролировать других тварей, а мы обязаны им безоговорочно подчиняться. Это наш инстинкт, непонятно кем и зачем заложенный в природу тёмных тварей.

Думаю, мы из того же мира или откуда там приходят демоны? Просто их низшие формы. А что? Чем оборотень не демон? Я ведь до сих пор не понял, как из довольно среднего человека превращаюсь в здоровенную страхолюдную тварь с когтями, клыками и покрытую шерстью. Ведь берётся что-то откуда-то?

Только мы слабы. По сравнению с чарами того же вампира, что как-то раз брал мой разум под контроль, это небо и земля. Вампир бы вылизывал Арслану ботинки и пищал от удовольствия.

- А если и так, что это меняет для тебя, Грэм? – то ли опять прочитав по лицу, то ли вовсе мысли, спросил Арслан.

Я взглянул на уджбея, посмотрел в его суровое каменное лицо, заглянул в тёмные бездушные глаза и понял - ничего. Для меня абсолютно ничего сейчас не поменяется.

Убить его я всё равно не смогу – банально не хватит сил. Сдать Ордену? Да никогда я не сунусь в этот змеиный клубок! Лучше работать на демона, он хотя бы честен.

Ну, относительно честен. Да и спас от безумия, к которому меня подтолкнул именно Орден.

Да и нет у меня иного ответа.

Пока нет. И, скорее всего, уже никогда не будет.

- Ничего не меняет, уджбей. Уже ничего.

- Тогда протяни руку.

Это ещё зачем?

Но вслух я этого не сказал, спросил лишь:

- Какую?

- Какую не жаль, - весело предлагает Арслан.

В его тёмных глазах отражается моя непонимающая физиономия и смех. Повторюсь, но давно я не видел уджбея таким радостным.

К добру ли это?

А какая разница, если это ничего для меня не поменяет?

Протягиваю левую руку. Если оторвёт – не так страшно, я правша, а рука со временем возможно отрастёт. Не знаю, не проверял.

Рукава рубахи по старой привычке закатаны, новую одежду я купил ещё в Зюмрют Шехире. Благодаря Арслану проблем с деньгами никогда не было.

Благодаря ему у меня вообще никаких проблем за последние четыре года не было. Я сам их себе надумывал. Находил врагов и трудности, которые героически преодолевал.

Задания уджбея, по сути своей, были просты и понятны. Найди, убей, передай.

- Смотри мне в глаза, - приказывает уджбей, и я подчиняюсь.

Не как раньше, не понимая, что делаю и лишь склоняясь перед волей вожака, а добровольно. Мне интересно, чего хочет демон. Возможно, я до сих пор под его частичным контролем, раз так спокойно всё воспринимаю.

Арслан обхватывает ладонью моё предплечье с внутренней стороны, точки его зрачков расширяются, как у кошки, становятся непроницаемо чёрными и в их глубине зарождается алое пламя.

Я хотел отвернуться, но не смог. Хотел закрыть глаза – тоже не получилось. Меня затягивало всё глубже, туда, где полыхает ослепительный огонь. Казалось, пламя везде, вокруг меня, внутри меня. Но оно не обжигает, струится по венам, сродни крови.

- Я могу выжечь твоё проклятие, - откуда-то издалека слышу голос Арслана.

Сначала не понимаю о чём он, но когда соображаю, накатывает паника – Арслан может сделать меня обратно простым человеком? Убить волка? Но волк - это Я.

Снова стать простым человеком…

Боги! Я хотел этого сильнее всего на свете.

Когда-то.

Когда только стал проклятой тёмной тварью. Когда боялся, что меня не примут. Когда не понимал, как с этим жить.

Это было страшное время.

С тех пор столько всего случилось…

Нет уж! Я не хочу ничего менять. Однажды я уже лишился части своей души из-за ошейника Ордена. Больше не хочу!

- Это твой выбор, - вновь раздаётся голос уджбея. Или демона. Или… да кем бы он ни был!

Огонь отступает, откатывается, словно набежавшая на берег волна, унося с собой все страхи и тревоги. И лишь один уголёк остаётся со мной, он жалит в левую руку в районе предплечья, под ладонью Арслана, и уютно устраивается на новом месте.

Глаза Арслана тускнеют, и он отпускает мою руку. Я смаргиваю и, наконец, могу отвести взгляд. Откидываюсь на спинку кресла, чешу предплечье, и удивлённо рассматриваю появившуюся на коже татуировку. Двух сантиметровый ромб чёрного цвета, внутри которого по каждой стороне вьётся сложная вязь неизвестных мне символов. Строки причудливым образом сливаются воедино, переплетаются, словно клубок змей и застывают в самом центре, над тем самым угольком, решившим остаться в моём теле.

Чем дольше я всматриваюсь в вязь, тем сильнее рябит в глазах и начинает болеть голова.

- Грэм! - Арслан щёлкает пальцами у меня перед лицом, и я возвращаюсь в реальность.

Выдохнул, задержанный в лёгких воздух, продышался, успокаивая барабанящее о рёбра сердце, и спросил:

- Это…

- Моя защита, - поясняет уджбей. - В Гюнешли улке нынче неспокойно, лишней не будет.

- Другие уджбеи?

Арслан кивает и несколько секунд задумчиво смотрит на меня, словно что-то решая, потом мрачнеет лицом, и рассказывает историю. Я внимательно слушаю и…

Нет, сегодня сил удивляться у меня уже нет.

История берет начало из тех времен, когда Гюнешли улке как государства ещё не существовало.

Было много родов: каждый со своим вождём, воинами, обрядами и богами. Крупные рода постепенно поглощали более мелкие. Мелкие частенько объединялись в союзы или неожиданно распадались на несколько противоборствующих за власть агрессивно настроенных группировок. В конечном итоге вперед вырвались четыре самых сильных и влиятельных рода, которые, вроде и жили в мире и согласии, но при каждом удобном случае с удовольствием резали своих соседей. Кое-где ещё боролись за выживание мелкие племена, но в расчёт их уже никто не брал.

Всё изменилось, когда с востока пришли равнинные кочевники. Их армии (как рассказывал Арслан) не было видно ни конца, ни края, сплошной копошащийся живой ковёр подобно саранче, уничтожающий всё на своём пути.

Рода были вынуждены забыть распри и объединиться против внешнего противника, но каждый из Глав рода потянул на себя одеяло власти, соответственно, ни о каких слаженных действиях объединённой армии говорить не приходилось. Вожди мелких племен так же вносили свою долю беспорядка. Никто не хотел отдавать своих воинов в чужие руки.

Пока Главы спорили, с лица земли сметались встретившиеся на пути враждебной армии люди, гибли деревни и города.

На одном из очередных советов, как и все прошлые, превратившийся в балаган, слово попросил выходец из небольшого горского племени – мощный воин, который своей статью превосходил любого на том совете. А может и любого во всех родах.

Он предложил поставить его во главе объединённой армии, которую он приведёт к победе.

Главы родов только посмеялись.

Тогда воин предложил им выставить против него любых десятерых воинов. Он босой и безоружный, против них с оружием и в броне, один против всех и, если он победит, значит сами боги желают, чтобы он вёл за собой армию.

Уже к вечеру у объединённой армии появился первый настоящий Военный вождь.

Спустя несколько месяцев жалкие остатки ранее великой армии кочевников улепетывали к себе на равнину, боясь даже оглядываться за спину. Позади их ждала только смерть от рук Великого вождя.

На земли родов вновь вернулся мир. Вернулась и объединённая армия. Вернулась с победой и… не остановилась на этом.

Главы родов были вырезаны в течение недели. Армия, буквально боготворящая своего Вождя, прошлась по землям родов, подминая под себя всё и всех. Несогласных вырезали. Теперь уже не чужие, а свои родичи брали на пики целые деревни или города - во славу нового Господина.

Так на карте мира появилось новое государство под названием Гюнешли улке, на чей трон усадил свой победоносный зад Великий вождь, став первым султаном Солнечной страны.

Арслан не стал называть его имени, лишь поморщился на этом моменте.

Я тоже не знал, как зовут первого султана. Не интересовался никогда. Было это восемь сотен лет назад. Кому сейчас нужна такая древность?

Да и что значит имя, когда важна суть.

А суть султана была проста – демон.

Даже странно, что он остановился на одной Гюнешли улке, а не пошёл дальше за кочевниками или к нам, на Западный берег.

Впрочем, у нас в то время были свои демоны. Может, поэтому и не пошёл? Решил, что ему хватит и того, что он уже заглотил?

Выходит, и тут, и у нас прорывы произошли в одно время, но демоны пошли разными путями.

Арслан об этом тоже не упоминал. Прерывать же рассказ уджбея вопросами, я не решился.

Обосновавшись на троне, султан, как и положено женился.

Женился сразу на четверых девушках – последних дочерях из тех четырёх древних родов, что ранее возглавляли объединённую армию.

Теперь они были живыми инкубаторами для детей демона. А тот был невероятно плодовит: только законных детей у него насчитывалось больше двух десятков, и ещё столько же внебрачных отпрысков обоих полов топтало землю.

И все они унаследовали силы отца. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей.

Пока дети были маленькими, их шалости воспринимались как милые проделки, но стоило им подрасти и иногда целые деревни вымирали от этих «шалостей».

Тогда султан велел возвести четыре крепости по четырём сторонам света и после того, как те были готовы, бросил их своим детям, как бросают кости голодным псам.

Уже через месяц из более чем сорока отпрысков у благородного султана осталось всего четверо: трое сыновей и дочь, такая же хитрая и коварная тварь, как её отец.

Та даже отца попыталась отправить на тот свет, но ничего у неё не получилось.

К удивлению всего двора, султан её не казнил. Наоборот, похвалил и сделал одной из четырёх уджбеев Гюнешли улке, но с условием, что отныне только сыновья смогут наследовать власть и силы их семьи.

Оставшиеся дети султана так же получили короны правителей, а вместе с ними и вечное проклятие – быть защитниками Гюнешли улке.

Стоило им отказаться от обязанностей уджбеев или сделать что-то, что вредит стране, они тут же начинали жутко страдать, превращаясь в уродливых чудовищ.

Урок новоявленные уджбеи усвоили быстро и с тех пор честно стояли на страже границ Солнечно страны, передавая своё проклятие по наследству.

Удивительно, что демон желал защищать, а не разрушать.

Но кто знает, что у них на самом деле в голове?

Уджбеи куда сильнее обычных людей, дольше живут – примерно по сто тридцать – сто пятьдесят лет, обладают определёнными силами и очень умны. В их власти многое, но только пока их силы направлены на защиту своей страны.

Ну, Арслан, по крайне мере, не демон – это радует.

Вернее, не совсем демон. Лишь наполовину. А то и меньше. За столько лет демоническая кровь сильно разбавилась кровью человеческой. Но как сказал Арслан – слабее от этого они не стали.

Назар, Селим и Ахмет ныне носящие короны уджбеев – так же могут похвастаться нечеловеческим происхождением.

- А как же султан? – спросил я, после того как Арслан закончил свой долгий рассказ.

- А что султан? - усмехнулся тот и посмотрел на меня с такой иронией.

- Хочешь сказать он до сих пор… Но я ведь ничего не почувствовал рядом с ним. Уж истинного демона я бы…

- Нет. Физически его нет в этом мире. – ответил на мой яростный спич уджбей. - Ему скучно сидеть на одном месте. Он пришёл, расширил свой надел, получил постоянный приток сил и пошёл дальше по мирам. На троне сидит его марионетка. И эта, похоже, начала своевольничать – последний налог явная глупость с его стороны. Как бы наш «отец» не вернулся к нам физически.

- М-да, - согласился я. – Будет нехорошо. А почему демон не стал захватывать остальные земли? Что его остановило?

- Что ты почувствовал, когда приехал в эту страну? – вопросом на вопрос ответил Арслан.

- Ну… - я призадумался. – Наверное, свободу. Тут даже дышалось как-то легче. Будто я сильнее стал. Видимо, эта сила и стукнула мне тогда в голову…

- В чём-ты ты прав, - согласился со мной Арслан. – Здесь для тебя самая благоприятная среда. Гюнешли улке стоит над мировым разломом, там, в земной тверди глубоко под нашими ногами. Здесь самый большой поток энергии, который с удовольствием тянет на себя демон, но и нам достаются крохи. Я читал записи султана, оставленные его детям. Там запутано, но прочитав пару десятков раз, начинаешь понимать.

Ближе к полюсам - это что-то вроде краёв мира, - пояснил Арслан, поймав мой непонимающий взгляд, – потоки истончаются, даже самым мелким тварям её не хватает для нормального существования, поэтому их там так мало. Твоя родина тоже богата энергией мира, но на неё помимо демона есть и другие претенденты – маги. Они не столь сильны, но их много. Если они соберутся вместе и объединят силы, то легко смогут убить демона, как уже бывало. Ты ведь знаешь ваши легенды.

Я кивнул.

Арслан продолжил:

- Первая и самая важная задача уджбеев – защищать крепости. Они вроде маяков для демона на случай, если сюда сунутся другие демоны. Ему конкуренты не нужны. Крепости фокусируют и направляют энергию прямо в разлом под нами, а оттуда она поступает во владения истинного хозяина Гюнешли улке. Поэтому мы и обречены до конца своих дней защищать страну хотим мы этого или нет. Нам не должен мешать никто: ни маги, ни тёмные твари. Они, либо подчиняются, либо умирают.

Арслан замолчал. Я ещё посидел немного, переваривая информацию и растерянно поскрёб щёку, начавшую зарастать жёсткой шерстью оборотня.

И что со всем этим делать?

Ну, теперь хотя бы понятно, почему в Гюнешли улке так не любят волшебников и слыхом не слыхивали про Охотников и тварей. Демон создал свою догму и заставил всех следовать ей. Создал идеальную кормушку для себя. Если откроется правда…

Большинство людей, конечно, не поверит, но найдутся и те, кто воспримет информацию всерьёз. А это как минимум угроза спокойствию семье Арслана.

То, что рассказал уджбей, вяжет меня по рукам и ногам, одновременно делая доверенным лицом и угрозой в одном лице. Такое кому попало не рассказывают.

Не зря он поставил на меня свою метку, ой не зря. Я и забыл насколько умён и продуман этот… человек. Теперь или пан или пропал.

Доверенным лицом я был и так, теперь же…

Выбор есть всегда.

Я могу встать и уйти. Остановит ли меня уджбей? Не знаю.

Знаю лишь то, что потеряю, если уйду.

Арслан, Лия, Мерием… Даже молчаливый Турабак, который при виде меня корчит недовольную рожу. Они стали для меня семьёй. И пусть я четыре года прожил под дудку Арслана…

Я бы и пару недель не протянул, не помоги он мне.

Я не хочу снова быть один. И не хочу терять этих дорогих мне людей.

- Грэм. Грэм!

- Я здесь, - откликнулся я и, не вставая с кресла, сжал правую ладонь в кулак, приложил к левой стороне груди, и склонил голову.

Получилось так себе, зато сразу снимало все вопросы.

Я буду служить. Но на некоторые вещи теперь буду иметь своё мнение.

- Не паясничай, - строго попросил Арслан.

- Как прикажет мой уджбей, - усмехнулся я и спросил: - Но почему сейчас?

Уджбей понял, что я имел в виду своё «прозрение» или освобождение, не знаю, как правильно назвать и лишь развёл руками:

- А это можешь знать только ты. Раньше, ты, не раздумывая, убил бы малышку.

- Наверное, это всё из-за Одержимой, - проворчал я, отчего-то не желая показывать Арслану, что привязался к Ай.

Глупое занятие, Арслан и так это понял, ещё когда я бросился на него в попытке защитить девочку.

- Если тебе так спокойнее, - не стал спорить Арслан, знавший всю историю с Одержимой. Я рассказал в прошлую нашу встречу.

- Я могу…

- Можешь. Лия позаботится о девочке в любом случае. – в очередной раз уджбей ответил на невысказанный вопрос, и сменил тему: - Как отреагировал Бо-бо?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы переключиться.

- Не снёс голову, хотя такая возможность была. А в целом спокойно. Хочешь, чтобы мы работали вместе?

Странное ощущение – час назад мы пытались убить друг друга (по крайней мере я был готов пойти на это), а теперь сидим и беседуем, как два старых друга. И темы одна интереснее другой.

- Я хочу, чтобы ты его обратил, - буднично произнёс уджбей.

Я не удивился. Подсознательно ждал этого. Так что ответил спокойно и коротко:

- Нет.

- Обоснуй, - велел Арслан.

- Не хочу его убивать. Хорошего воина сложно найти, - сказал я, отвернувшись к окну. – Бо-бо хороший воин. Верный. Может быть, чуть позже. Когда он будет готов к этому.

И когда я буду готов обзавестись потомством.

Понятное дело, вслух я это не сказал.

Думать и делать две разные вещи. Думать я мог сколько угодно, как, например, с тем раненым парнем Колдуна, когда прикидывал, обратить его или нет, но сделать…

Признаться, я банально не хотел брать на себя ответственность за последствия. А последствия будут обязательно, и я не берусь предвидеть их размер.

- Я тебя услышал, - кивнул Арслан.

- Только не прости Долунай или других. Я сам это сделаю. Потом. Как-нибудь, - попросил я.

- Договорились, - неожиданно улыбнулся Арслан и предложил: - Как насчёт выйти на манеж? Давненько я не валял тебя в песке.

- Не смешно, - буркнул я, поднялся из кресла и переместился к бару уджбея.

В горле уже давно пересохло, но я не хотел мешать повествованию Арслана. Сейчас разговор подходил к концу. Ещё немного и меня попросят из кабинета.

Осмотрел предложенный выбор, принюхался к паре бутылок, и налил себе нейтральный морс. Кислый, зараза, зато освежает. Самое то сейчас.

Арслан продолжал расслабленно сидеть в кресле и лениво наблюдал за мной из-под полуприкрытых век. Хотел бы я знать, что у него в голове.

- А мысли ты, случаем, не читаешь? – отпив морса из высокого стакана, спросил я.

Каменная маска на лице уджбея дрогнула.

Кто-то мог принять это за проявление гнева, но я-то видел - Арслан едва сдерживает улыбку.

- А ещё пью кровь девственниц и по ночам, когда полная луна освещает своим зловещим светом каменные надгробия старых кладбищ, развращаю непорочных дев.

Первой реакцией было удивление. Такого от Арслана я не ожидал, но быстро понял, что уджбей просто… шутит.

Я хмыкнул, неспешно допил морс и отрицательно покачал головой:

- Это вряд ли. Лия такого распутства не допустит.

- Тогда не задавай глупых вопросов, Грэм.

Я хотел снова отвесить поклон покровителю, уже сжал ладонь в кулак и поднял руку, но передумал, спросил:

- А Лия знает… обо всём?

Утвердительный кивок.

- И обо мне?

- Разумеется. У меня нет секретов от жены.

- Я могу идти?

- Жду тебя на ужине.

Я коротко поклонился и вышел из кабинета.

Таких откровений сегодня я не ждал. Хотелось выпить, но алкоголь меня не брал.

Впрочем, у меня теперь есть занятие куда веселее и тяжелее – забота об Ай, раз уж взвалил это на себя.

На Турабака я наткнулся, как только вышел из кабинета – чернокожий телохранитель подпирал стену прямо напротив двери. И мне сразу стало очень интересно как Ай проскользнула мимо этой чёрной горы мускулов.

Появилось желание вернуться к Арслану и спросить: зачем он устроил этот показательный спектакль с моим избиением? Что б нагляднее дошло?

Или, чтобы мои мозги окончательно встали на место?

В любом случае, меня проняло до печёнок.

Не скажу, что снова вернулся старина Охотник Грэмлин. Скорее, я перешёл на новый уровень. Стал ещё круче.

Я улыбнулся этой мысли и спросил у чёрного здоровяка:

- Турабак, а ты случаем не видел здесь маленькой девочки?

Телохранитель презрительно выпятил губы и издал странный звук, нечто среднее между свистом и шипением. Не знаю, как это понимать. Может, какой матерный посыл в его племени.

Я лишь отсалютовал здоровяку. Не хочет говорить – не надо.

Покрутил головой по сторонам, пытаясь сориентироваться в незнакомом месте, втянул носом запахи, выудил из них два знакомых и, свернув налево, пошёл по следу. Зашёл только на веранду, где так и лежали мои вещи. Никто не взял.

Лия и дети, в том числе моя Ай, нашлись в небольшой комнатке на первом этаже. Высокие потолки, на полу шикарные ковры, стены без окон и толщиной с два моих локтя, не меньше. В комнате прохладно, а какая-то магия Лии создаёт лёгкий ветерок почему-то с ароматом мяты.

Мерием и Ай сидели на полу за невысоким круглым столом и с аппетитом налегали на фруктовую кашу. Лия расположилась рядом на мягком диванчике с изогнутыми ножками, на коленях она держала сына и пыталась его кормить. Сын уджбея капризничал, что-то лепетал и упорно отворачивался от ложки.

Ай первой заметила меня и подскочила из-за стола.

- Джинн! – радостно завопила малышка и бросилась ко мне.

Я подхватил девочку на руки и прижал к себе. На душе сразу посветлело и, терзавшая меня всё это время тревога за малышку, отступила. Стало хорошо и спокойно.

- Полдничаете? – задал я очевидный вопрос, но Ай в своём нежном возрасте ещё не подозревала об его очевидности и начала пересказывать всё: что она ест, что с ней случилось с тех пор, как Лия забрала её из кабинета странного злого дяди, и что....

Я кивал, показывая, что слушаю, сам же в это время поймал встревоженный взгляд волшебницы и улыбнулся, показывая – всё хорошо. Лия выдохнула и ответила взаимной улыбкой.

Мерием тоже отбросила ложку и подскочила с места, начав прыгать вокруг меня. Малышка приревновала меня к другой…

Пришлось и её поднять на руки. Девочки были лёгонькие, как два пёрышка, так что труда мне это не составило.

Под радостных детский визг, я закрутил малышек вокруг себя.

На этот раз я заранее озаботился подарком для дочери уджбея и, как только малышки сползли с моих рук, вручил Мерием бронзовую фигурку волка, почти такую же, какая была у Ай. Только волк моей малышки выл на луну, а волк Мерием, оскалив клыки, гнался за кем-то не жалея лап.

Увидел фигурку, когда мы пробирались по улочкам Зюмрют Шехира, и подумал, раз Мерием так нравится «собачка», получится отличный подарок. Ай со мной согласилась. Со своим волком она теперь не расставалась ни на миг.

Волшебница даже бурчать на меня не стала за такой подарок для дочери.

Получив фигурку «собачки», Мерием моментально забыла о взрослых и затеяла с Ай какую-то понятную только маленьким девочкам игру.

Пока два «волчонка» с рыком и воем носились вокруг стола, я с аппетитом проглотил подсунутую волшебницей тарелку кашу. Беря с меня пример, сын Лии тоже решил набить живот.

Волшебница посмотрела на меня с благодарностью, а потом ушла в себя и стала задумчива как никогда.

Вскоре пришли няньки и увели детей на прогулку. Ай сначала не хотела уходить, забралась ко мне на руки и повисла на шее, но мы с Мерием совместными усилиями уговорили малышку прогуляться. Тем более во дворе их ждали пони, а Мерием пообещала показать своих кукол.

Летний зной всё ещё властвовал над Гюнешли улке, но веранда, на которую привела меня Лия, буквально утопала в свисающих с потолка гибких побегах буйно разросшегося вьюнка с крупными красными цветами. В центре расположился небольшой круглый бассейн с выложенным белым мрамором низким бортиком и небольшим фонтаном посередине.

Цветы откровенно воняли, но я решил потерпеть ради Лии. К тому же здесь было прохладно и тихо, не считая журчания воды.

Мы сидели рядышком на краю мраморного бортика, Лия задумчиво поглаживал свой пока ещё плоский живот и молчала. А я развлекался, гоняя плавающих в бассейне крупных золотистых рыб.

- Он тебе рассказал? – наконец спросила волшебница.

Я ждал этого вопроса.

- Рассказал.

- И что теперь? – Лия старалась выглядеть спокойной, но я прекрасно слышал, как стучит её сердечко.

И вот поди пойми, чего она так нервничает. Не за меня же переживает. Кто я ей? А нервничать ей нельзя.

- Разве что-то должно измениться? – отвечаю вопросом на вопрос.

Лия удивлённо смаргивает.

- Но ты же Охотник!

- Бывший. Тем более такими сущностями всегда занимался Орден, а Охотники скромненько топтались в сторонке. А теперь я вовсе оборотень. Так, со стороны посмотреть, выходит, что я приношу куда больше разрушения и горя, чем твой муж.

- Спасибо, Грэм, - Лия подаётся вперед и целует меня в щёку. – Ты многое значишь для нашей семьи. Арслан впервые смог кому-то довериться, кроме меня. Для него это очень важно. – волшебница помолчала секунду и добавила: - И я рада, что ты привёл эту малышку.

Я многое значу?

Я удивлённо посмотрел на собеседницу. Она серьёзно?

Да, серьёзно. Лия не врала. Я не чуял лжи и не видел фальши.

В горле отчего-то появился комок.

Вот мне только разрыдаться не хватало!

- Я тоже рад, - смущённо потерев место поцелуя, произнёс я. Заодно отметил, что пора побриться, опять начинаю зарастать щетиной.

- А раз с этим мы разобрались… - Лия сощурила глаза и голосом ревнивой жены поинтересовалась: - Что за девушку ты недавно привёз Арслану?

Ужин прошёл в спокойной домашней обстановке. Я к подобным посиделкам давно привык, а вот Бо-бо, которого тоже позвали к столу уджбея, поначалу чувствовал себя неуютно, но природная наглость быстро взяла вверх и наёмник вновь начал кривляться и шутить. Лия смеялась до слёз, Арслан задумчиво смотрел на убийцу и барабанил указательным пальцем по столу. Потом покосился на меня. Я тут же отреагировал и с намёком указал взглядом на Бо-бо, но уджбей лишь отрицательно покачал головой.

Бо-бо был профессионалом, поэтому наши переглядывания с уджбеем не прошли мимо него. Шут напрягся, но я добродушно оскалился и подмигнул убийце. После этого Разящая тень чуть сбавил обороты, но шутить не перестал.

- Джинн, - привлёк моё внимание Арслан, когда детей увели готовиться ко сну, а слуги убрали со стола грязную посуду и расставили перед нами сладкие угощения и горячий чай. – Как ты намерен поступить с девочкой?

Как? Если честно, ещё не думал. Понятное дело, возить малышку с собой у меня не получится, своего дома тоже нет. Несколько комнат в Волчьем логове не станут полноценной заменой дому для Ай.

Я удивлён, как она до сих пор не устроила истерики. Я ведь обещал привезти её к отцу. Наверное, штучки Лии или Арслана. Если последний сумел усмирить почти сошедшего с ума оборотня, что ему маленькая девочка?

Которую необходимо устроить в какое-нибудь приличное место – в Гюнешли улке существовали специальные пансионаты, где обучали девочек. Только принимали в них не раньше, чем ребенку исполнялось двенадцать лет.

Как-то пришлось по заданию уджбея выкрасть из одного такого заведения благородную девицу шестнадцати годков от роду. Ох, и намучался же я с ней, пока не додумался купить снотворного и подмешать благородной девице…

Почесав в затылке, я пожал плечами, и вопрошающе посмотрел на уджбея: вдруг у него были идеи по этому поводу.

Скорее всего, были, иначе не стал бы спрашивать.

Вместо Арслана ответила Лия.

- Я подумала, что Ай будет лучше остаться на вилле. Здесь безопасно, и ей будет не так одиноко вместе с Мерием. Девочки за эти часы успели сдружиться.

Я посмотрел на Арслана, тот прикрыл веки, соглашаясь.

Что ж, это на самом деле лучший вариант как для меня, так и для Ай, самый подходящий. Здесь она точно будет в безопасности.

После ужина Арслан подозвал Бо-бо к себе и увёл в неизвестном направлении. Меня не позвали, чему я был только рад. И надеялся, что Бо-бо десять раз подумает, прежде чем решится сделать глупость.

Я слишком давно сроднился со шкурой оборотня, чтобы судить объективно. Хотя, признаться честно, давно уже не жалею о той злополучной ночи, когда, не рассчитав свои силы на Охоте, едва не погиб от клыков тёмной твари. Недавнее предложение Арслана, от которого я отказался, тому подтверждение.

Следующие два дня прошли тихо, что при моей работе случается весьма редко. Не нужно было никуда бежать, никого охранять, сопровождать или убивать. Мы на пару с Лией возились с детьми и, что самое удивительно, меня это ни капли не напрягало. Старею, наверное.

Бо-бо часто попадался мне на глаза и вид при этом всегда имел несколько заторможенный. Думал, наверное. Прикидывал все плюсы и минусы, открывающихся перед ним перспектив и проблем. Однако расспрашивать первоисточник не спешил, лишь косился на меня.

Арслан был занят посланниками от уджбеев Назара и Ахмета. Селима, то ли не пригласили, то ли сам не захотел отправлять своего доверенного представителя.

Скорее первое, чем второе, но могу и ошибаться. Помню я, что ему Арслан написал. Лично я на такое неуважение обиделся бы сильно.

Ранним утром третьего дня посланники уджбеев разъехались. Мне не спалось – видел их отъезд с манежа на заднем дворе, где гонял застоявшуюся Рыжую.

Не прошло и получаса с момента их отъезда, как в ворота виллы въехала короткая кавалькада, возглавляемая Колдуном. Среди старожилов отряда мелькало много новых лиц – северянин добрал людей.

Мне даже не нужно было спрашивать – внешний вид наёмников буквально кричал о предстоящем долгом походе. Я было обрадовался, что смогу смотаться вместе с ними, избавившись от висящей надо мной просьбы уджбея по обращению Бо-бо, но Колдун, к которому я подошёл поздороваться, разбил мои надежды. На ближайшую неделю наёмники собирались зависнуть на вилле.

- Что-то намечается? – уточнил я у него.

Колдун дёрнул плечами, снимая чересседельные сумки со спины своего жеребца и язвительно спросил:

- Кто из нас посланник уджбея? Моё дело скромное – сказали приехать, я приехал.

Я проигнорировал этот выпад, оглядел людей Колдуна, кивнул паре знакомых бандитских рож и пригляделся к новичкам.

- Смотрю, набрал новое мясо?

- Тебе что, нечем заняться?

- Нечем, - не стал отрицать я.

Северянин одарил меня угрюмым взглядом, сплюнул на песок и дал своим парням отмашку топать за рабом, который маячил возле крыльца всё никак не решаясь подойти.

Не потому что был таким стеснительным, он меня боялся. Почему? Да, кто ж знает? Может, наплёл кто чего, но теперь все слуги (кроме одной дородной кухарки с кулаками размером с мою голову) старались как можно быстрее унести ноги, только завидев меня.

Колдун был не в духе, и я не стал дальше отягощать его своим обществом. Зачем портить себе благостное настроение? Поэтому я потопал в направлении кухни, дабы устроить второй завтрак.

В течение следующих трёх дней на виллу подтянулись ещё несколько наёмничьих ватаг, ходящих под Арсланом. Кого-то из наёмников я знал неплохо, с кем-то знался шапочно, а некоторых тёмных личностей видел впервые. С одним из таких даже сцепился: уж очень мне не понравился тощий, заросший бородой мужик с хитро бегающими глазками и в драной одежонке. Он шнырял туда-сюда, вынюхивал и подслушивал.

Повезло мужику: кто-то додумался позвать Арслана и тот снял с него все подозрения.

После этого отозвал меня в сторонку и провёл краткую вразумительную беседу. С тех пор на прибывающих наёмников и прочих личностей я не бросался. Смотрел косо и скалил клыки, но на расстоянии.

Уджбей заверил, что если кто-то чужой проникнет на территорию, мы об этом сразу узнаем: Лия расстаралась для мужа и сотворила какое-то массовое заклинание, то ли поисковое, то ли защитное, в подробности я не вдавался, ибо магию никогда не любил. Главное, что внутрь периметра могли попасть только «свои».

На вопрос: когда, собственно, война? – Арслан усмехнулся и заверил, что если война и начнётся, мне в ней участвовать не суждено. На судьбе моей написано через пару дней тащиться вместе с Колдуном и его парнями через всю Гюнешли улке в большой промышленный южный город на границе ответственности уджбея Селима и Змеиного края Генерала Беркера.

Конюшни виллы не могли вместить весь прибывший табун лошадей и слугам в спешном порядке пришлось сбивать и ставить навесы, чтобы не держать животных под палящим солнцем.

Народу тоже хватало: наёмники заняли всё гостевое крыло – селили их по семь-восемь человек на комнату, но места всё равно не хватало, и к вечеру второго дня на заднем дворе вырос небольшой палаточный лагерь.

Что-то назревало – не ради же развлечения Арслан стягивает своих людей? – однако, причины я так и не вызнал. И никто не знал. Даже Лия в ответ на вопросы лишь беспомощно разводила руками.

Между наёмниками начался тотализатор. Каждый пытался угадать, зачем нас всех собрали. Вариантов было множество от банальных до самых фантастических.

Я по натуре своей не азартен, но тоже принял участие в стихийно возникшем тотализаторе, подкинув пару идей, вдруг угадаю? Всё равно нечего было делать. Я от скуки уже на стены лез.

Когда пробегал взглядом по списку уже выдвинутых предположений, наткнулся на весьма… занимательные. И кажется мне, я знаю, кто их автор. Арслан тоже умеет пошутить. Однако пока уджбей сам не захочет, мы ничего не узнаем.

Мне узнать было не суждено. Арслан неожиданно поднял нас с Колдуном в седло раньше назначенного срока и на ночь глядя погнал в Шехир аглаян дул – Город плачущих вдов.

Странное это место. Приходилось мне пару раз заезжать туда. С одной стороны, Шехир аглаян дул огромный промышленный центр, один из богатейших городов Гюнешли улке, в котором люди буквально утопают в деньгах и роскоши. С другой – таких трущоб как там, я не видел нигде.

Люди целыми семьями жили на улицах и питались помоями.

Если им везло раздобыть помои.

Там же рождались и умирали. Там никто не следил за порядком и чистотой, там могли пырнуть острой палкой или изнасиловать прямо среди солнечного дня на глазах у сотен людей, и никому не было до этого дела. В трущобах Шехир аглаян дула не жили, там выживали.

По слухам, доходившим до меня, за последние четыре года в трущобах вспыхивало несколько эпидемий, но большой проблемой для Города они не стали. Власти просто проходились по трущобам очистительным огнём, выжигая заразу, а вместе с ней и живущих там людей. И всем было плевать больны они или здоровы.

В одну из своих поездок мне как раз пришлось сопровождать небольшой обоз из трёх телег до отказа набитых бочонками с чёрной маслянистой жижей, так называемым Ягом. Одна искра и огонь уже не потушить, пламя будет полыхать, пока не иссякнет топливо, а под Ягом горит, и вода, и камни.

Ай - единственная, кто переживал о моём внезапном отъезде. Девочка очень не хотела, чтобы я уезжал. С большим трудом уболтал её и обещал привезти много подарков.

Я же был рад уехать и на время забыть о просьбе уджбея.

Судя по виду Арслана, когда тот провожал нас в путь, он о просьбе не забудет.

Бо-бо, кстати, вызвался ехать с нами, но уджбей оставил его при себе. В этот раз не нужно было никого убивать, нам предстояло заняться диверсиями.

Дорога заняла две недели. Поначалу двигались быстро, останавливаясь только на ночлег. Но чем ближе становилась пустыня, тем медленнее продвигался наш отряд.

Теперь мы вставали на отдых исключительно в Караван-сараях или придорожных гостевых домах, вели себя так, словно нам на всё и всех плевать, в том числе на время и на деньги. Наёмники шумели и нагло лапали девок, заливали бездонные глотки пивом и вином, дрались, громили помещения, ломали мебель. В общем, веселились, как могли за счёт и во славу великого уджбея Селима!

Было немного непривычно носить просторные одежды в цветах личной гвардии Селима, но я быстро приспособился. Одно неудобство – Колдуну и мне постоянно приходилось прикрывать нижнюю часть лица длинными тканевыми отрезами, чтобы нас случайно не признали.

Впрочем, так ходила чуть ли не вся мужская половина Солнечной страны, так что подозрений мы не вызывали - никому не хотелось глотать дорожную пыль, а пыль вдоль дорог висела постоянно, её мог прибить только дождь, но, вот незадача, дождей не было уже пару месяцев.

Мы с Колдуном непосредственного участия в веселье не принимали, всегда оставаясь в стороне, и каждый сам по себе. В основном северянин сидел в тёмном углу и накачивался крепленым пивом, а я, как только темнело, обращался и носился по округе, в остальное время дремал. Или делал вид, что сплю, сам же постоянно контролировал пространство вокруг. Не дай демоны, принесут настоящих гвардейцев Селима!

Признаться, за время дороги я успел заскучать. Был лишь один неприятный инцидент с нашей стороны, но я быстро решил его с помощью усекания виноватых голов, из-за чего отряд Колдуна лишился двух новичков. Не восприняли парни всерьёз мои слова, что башки оторву, если не угомонятся.

К слову, Колдун даже не расстроился внезапным потерям. Наоборот, выставил мне кружку пива за отсев человеческого отребья.

Я даже выдохнул с облегчением, когда мы, наконец, добрались до Города плачущих вдов.

Откуда появилось такое название, я не знал. Возможно, в стародавние времена на город напали и большинство мужчин пали, защищая его стены, а новый город возник на слезах их жён. Колдун с его любовь к традициям и истории, мог знать, но мне было лень его спрашивать. Целый день в седле по жаре и давясь пылью, которая была буквально везде - шарфы не спасали, и пылюга всё равно забивала нос и рот, проникала под одежду и в обувь - не располагает к подобным разговорам.

Дом для нас снял один из парней Колдуна – шустрых Рах со своей вредной, но очень резвой кобылой. Северянин заранее послал его вперед, выдав деньги и инструкции.

Небольшая старая вилла располагалась в Средней части Старого Шехир аглаян дула, где в основном обитали зажиточные торговцы. Вилла, как и соседние, была обнесена почти трёхметровой белокаменной изгородью. Поизносившейся, конечно, - старые хозяева плохо следили за своим имуществом: кое-где по верху кладки нахватало целых кусков, а в одном месте стена просела и угрожающе накренилась, грозясь вот-вот рухнуть, погребя под себя конюшню.

Сам дом был огромным, но таким же старым и ветхим. Постоянно поскрипывал полом и ступенями, сыпал на головы куски штукатурки, подвывал сквозняками, а ночами шуршал лапками крыс, пытавшимися сожрать наши припасы, но нас более чем устроил. Наёмникам и не в таких лачугах приходится жить, а тут у каждого была собственная комната.

Рах нанял людей и к моменту нашего приезда рабочие кое-что подправили и пристроили к конюшне навес. Так же Рах позаботился о мебели, продуктах и сменной одежде для всего нашего отряда, а это двадцать четыре головы, включая меня и самого Раха. Плюс лошади. Про их прокорм Рах тоже не забыл. Исполнительный парень.

Новое задание Арслана было несложным. Фактически сам я ничего не делал, за меня работали наёмники Колдуна. Будучи на должности куратора и надсмотрщика в одном лице, я лишь раздавал указания, пользуясь довольно-таки подробным списком Арслана, а потом слушал доклады.

Правда, иногда всё-таки приходилось выбираться в город и беседовать с некоторыми несговорчивыми личностями.

Вот и сейчас, спустя полторы недели с момента приезда в Город плачущих вдов, я, Колдун и пара его ребят, проталкивались вдоль широкой рыночной улицы в Средней части Старого Города. По обе стороны улицы возвышались двух, редко трёхэтажные здания абсолютно все первые этажи которых были отданы под лавки, магазинчики и торговые палатки. Между проходами мелькали торгаши с лотками полными выпечки, дешёвыми украшениями, сувенирами и прочей никому не нужной ерунды. Из магазинов и палаток звучали рокочущие мужские или звонкие детские голоса, предлагающие тот или иной самый лучший товар. Под ногами крутились уличные мальчишки и воришки, что в принципе имело знак равенства, однако к нам никто не лез. Кто ж полезет на людей в одеждах гвардии уважаемого уджбея Селима, покровителя Шехир аглаян дула?

Шум толпы буквально оглушал меня, поэтому я постоянно мотал головой, пытаясь избавиться от многоголосого гула в ушах, и чихал: обоняние тоже пострадало от обилия резких, горьких и жгуче-перченых запахов готовящейся прямо на улице или в небольших забегаловках еды.

Даже если максимально приглушить все чувства выходил один сплошной кошмар. Именно поэтому я почти не выходил в город, и особенно старался обходить стороной такие места, как то, куда мы сейчас направлялись.

Улица вела на одну из площадей Города. Там обосновались уважаемые торговцы и их не менее уважаемая «крыша».

Торговцы Арслана тоже интересовали, но сейчас моей целью был некий держала по кличке Жбан.

Колдун вчера уже побывал у него в гостях, но Жбан со всей вежливостью и обходительностью выпер его вон, сказав, что будет говорить только с главным. А главный это я.

Мы уже почти добрались до площади, когда среди какофонии ароматов, бивших по моему обонянию, я уловил нечто знакомое. Я даже остановился, пытаясь понять, что же меня в нём привлекло.

- Что-то не так? – спросил, остановившийся секундой позже Колдун.

Я отрицательно покачал головой и снова принюхался. Потом, не сказав никому ни слова, резко развернулся и пошёл в обратную сторону. Пошёл по следу.

- Джинн? – Колдун последовал за мной.

Сопровождающих нас парней северянин жестами отослал на противоположную сторону улицы.

- Не мешай, - отмахнулся я.

- Нас ждут.

- Подождут, - в моём голосе прорезалось злое рычание, и Колдун понятливо заткнулся.

А злился я не просто так. Привлёкший моё внимание запах, то появлялся, то резко пропадал, и мне приходилось вновь и вновь крутиться на небольшом пяточке среди вони спешащих по своим делам людей, готовящейся пищи и жгущихся благовоний, выискивая нужный аромат.

Ещё меня бесило непонимание. Я был уверен, что знаю этот запах, знаю, кому он принадлежит, но никак не мог вспомнить. И ведь крутится на языке. Я даже неосознанно облизываюсь.

Колдун устал ходить за мной и встал в сторонке под натянутым от солнца навесом какой-то лавки. К нему тут же подскочил продавец и так же резко отошёл, стоило северянину недобро зыркнуть на него.

Я слежу за ним краем глаза. Он не понимает, что со мной творится, из-за чего тоже начинает злиться.

Наконец, я смог уловить сильный след и дошёл по нему к узкому проулку между домами. Даже не проулку, какая-то тесная кишка. Чтобы в неё протиснуться придётся сильно постараться.

Я уже примерялся к проходу, пытаясь зайти туда боком, когда мне на плечо легла ладонь Колдуна. Сжала и потянула из прохода.

- Джин! Да что случилось?

Я угрожающе скалюсь и рычу, - северянин не видит оскал из-за шарфа, намотанного на нижнюю часть лица, но исходящую от меня угрозу ощущает верно. Медленно выставляет руки перед собой и отступает.

- Ладно-ладно. Остынь.

- Идите на площадь, - отрывисто приказываю я. – Сядете в любой забегаловке, я сам вас найду.

По выражению глаз северянина видно, что он готов спорить. Несколько секунд мы бодаемся взглядами, а я злюсь всё сильнее. Он мне мешает. Ещё немного и, честное слово, я вырву ему глотку.

Колдун, словно прочитал мои мысли и первым отвёл глаза, кивнул:

- Как знаешь.

Я тут же выбросил его из головы, снова втянул в себя до боли знакомый запах и боком протиснулся в дыру между домами. Кто же? Кто?

Кишка проулка тянется метров на тридцать прямо – пока протиснулся все плечи ободрал, - выводя к такому же узкому перекрёстку.

Я смакую нужный запах, выделяя его из тысяч других, менее приятных, а порой и довольно отвратительных, и сворачиваю налево. Здесь «кишка» чуть расширяется, и я больше не царапаю плечами стены домов, однако продолжаю идти полубоком. Медленно, осторожно, всё время стараясь вспомнить.

Хорошо, если это друг, а нет? Врагов у меня не так чтобы много, но они есть. Тот же Дуран. А может и вовсе Охотники явились по душу тёмной твари.

Нет, враги пахнут иначе. Этот запах… нечто дикое, необузданное, страстное… Да я готов глотки перегрызать только бы вдыхать его.

Да быть не может!

Я срываюсь на бег и плевать на всё! Если это...

Да! Теперь я вспомнил! Как я мог забыть?

Я буквально выдавливаю себя из проулка на какую-то улицу и активно кручу головой по сторонам.

Запах очень сильный, она не могла уйти далеко. Где-то здесь должна быть! Совсем рядом! Найду. От меня не убежишь!

- Грыххыы, - от рвущегося наружу сердитого рыка вибрирует горло. Проходящий мимо мужик в страхе шарахается от меня.

Эта улица была не такой широкой и шумной, лишь из нескольких лавок слышались ленивые призывные крики; прохожих тоже немного, но и их я расталкиваю плечами – мешаются под ногами. А волка, как известно, кормят именно ноги.

Где?!

Я замираю. Смотрю на неё и не могу поверить своим глазам. Столько ночей я не спал, думая о ней, столько дорог скрашивал её образ…

Она меня не видит, разговаривает с лавочником, торгующим лепешками. Улыбается…

И не чует. Ветра нет. А если и подует легонько, то лишь в мою сторону, и тогда я глубоко вдыхаю её аромат и давлюсь голодной слюной. Я вправду изголодался по ней. Столько раз представлять и ни разу не получить…

- Кира… - хрипло произношу я, но, то ли девушка не слышит… Да как она услышит? Я сам едва-едва слышу себя.

Глянул вниз, на руки – трясутся. Так и тянет сжать в них княжну.

- Соберись! – приказываю себе и шагаю вперед. Ещё шаг, ещё. Быстрее.

Она расплатилась с торговцем, купив несколько лепешек, поворачивается и уходит.

Я в пятидесяти метрах от княжны и стремительно сокращаю это расстояние широкими шагами. Трудно сдерживать себя и не побежать, но так я лишь вспугну её.

Девушка внезапно останавливается и оглядывается. Почуяла?

Да, почуяла. Может не носом, а шестым чувством или ещё чем. Увидела меня, стремительно двигающегося прямо на неё – глаза расширились, ноздри бешено втягивают запах, и княжна срывается на бег.

Спугнул!

Я реву и, забыв обо всём на свете, бросаюсь в погоню, давя подошвами ботинок выроненные девушкой лепешки.

Догнать, сбить с ног, разорвать горло и напиться горячей крови… Оборотни не терпят конкурентов, а княжна сейчас на моей территории, даже если считает её своей. Я сильнее и быстрее. Я расчетливее и злее. И я готов её убить.

Так требуют мои тёмные инстинкты.

Однако я сам желаю иного.

Кира явно знает город: бежит… нет, почти летит, едва касаясь пятками выложенной камнями мостовой.

Я не отстаю, но и не догоняю. Любуюсь её тонким станом и гибкой фигуркой. Смакую запах волчицы.

Когда на мне был одет ошейник, держаться от неё на расстоянии казалось несложно, сейчас же…

Сколько кварталов мы так пробежали, не знаю. Кажется, Кира завела меня куда-то в Нижний Город, причём не самую лучшую его часть: просевшие дома, земля вместо вымощенной мостовой, везде грязь, жуткие запахи, какие-то оборванцы, шатающиеся без дела по улице. Я сбиваю их, даже не замечая этого. Как и Кира.

Наверное, она специально сшибает людей, думая, что это меня задержит, но я бегу, не смотря под ноги – хрустят там камни, земля или кости, кому какая разница?

В этот момент даже моё недавнее «прозрение» отошло на задний план. Я так давно её желал…

В нос неожиданно бьет дикий смрад, моментально выбивая из глаз слёзы. Я растерялся буквально на пару секунд, смахивая влагу, а когда снова смотрю вперед, Киры уже и след простыл. Вот хитрая чертовка!

Я довольно скалюсь, но тут же морщусь и стараюсь как можно быстрее миновать вонючую помойную кучу.

Спустя полминуты снова встаю на след волчицы.

А потом снова теряю, но я уже понял, что она задумала, поэтому не мешаю. Даю ей возможность поохотиться на меня. Это забавно.

Так мы проходим мимо нескольких домов: я по усыпанной мусором улице, Кира – по хрустящим под её ногами глиняным крышам. Сворачиваем в переулок. Там княжна спрыгивает с крыши, приземляется позади меня и обхватывает когтистыми пальцами шею.

Я замираю в предвкушении хорошей драки. Мышцы закаменели, из горла сам собой вырывается низкий угрожающий рык.

Или, всё-таки не драки?

Меня потряхивает, температура тела поднялась. Я готов обратиться в любой момент и плевать на всё.

- Это моя территория! Убирайся! – княжна рычит, обдавая затылок горячим дыханием и сильнее надавливает на когти.

По проулку разносится запах моей крови.

Я никогда его не любил. Но сейчас…

Я лишь облизываюсь. Молчу, широко улыбаясь, пусть этого и не видно под скрывающим лицо шарфом.

Она тоже меня не узнала. Сколько лет прошло, немудрено.

- Поспорим? – из-за рвущего горло рыка, мой голос не узнать.

Когти Киры сжимаются сильнее, она решает показать, кто тут главный. И демоны всех раздери, мне нравится чувствовать эту боль! Нравится эта игра.

С этой волчицей я готов играть вечность.

Рык сменяется довольным утробным рычанием, будто я поймал строптивую добычу.

Княжна в замешательстве, не такой реакции она ожидала.

Она тоже ждала, а может и желала драки.

Но вместо этого получила лишь слова:

- Ты такая красивая. Волчица, я имею в виду, - уже нормальным голосом произношу то, что уже когда-то говорил ей, и ехидно добавляю: - Хотя девица из тебя тоже весьма и весьма…

Пара секунд понадобилось Кире, чтобы вспомнить.

- Г-грэм? – заикаясь, выдыхает мне в затылок волчица.

Однако, её тонкие пальчики с острыми когтями всё так же на моём горле, а между ними по коже стекают горячие капли крови.

Интересно, она желает слизать их?

- Здесь меня зовут Джинн. А тебя?

Осмысление второе. Волчица

Отыскать обратную дорогу, труда не составило: я просто шёл по своему запаху. Попетляли мы с Кирой знатно. Княжна увела меня почти до самых трущоб. Умная девочка. Возможно, от другого она и смогла бы улизнуть, но я парень упорный.

Я в очередной раз неверяще хмыкнул и свернул на шумную улицу, одну из многих, которая вела на нужную мне площадь. Колдун, небось, заждался.

Да и плевать! Я бы вообще не стал возвращаться, если бы не обстоятельства.

Эти вечные проклятые обстоятельства.

Своих подчинённых отыскал в приличной на вид забегаловке с пафосным названием «Звезда Востока». Все трое сидели в закутке рядом с чёрным ходом на едва ощутимом сквозняке и угрюмо пили зеленый чай.

Я повёл носом и скривился, - лучше бы пивка тяпнули, честное слово, я не стал бы даже ругаться в этот раз, - а не цедили эту мочу. Потом все углы пометят – чаёк этот, то ещё мочегонное.

- Веселитесь? – спросил, подсев за столик. У меня самого настроение зашкаливало.

Судя по рожам парней, весельем тут и не пахло.

Колдун смерил меня угрюмым взглядом и цыкнул зубом.

Северянин увидел меня, как только я вошёл на порог забегаловки, но не сдвинулся с места и парней своих осадил, а то оба подскочили при появлении начальства, да и теперь ёрзали задами по ковру.

После того, как по дороге до Шехир аглаян дула я убил двух новичков из ватаги Колдуна, меня начали сторониться даже старожилы отряда. Причины расправы они понимали, но одно дело погибнуть в бою – им за это платят, другое - бездарно сдохнуть в кабацкой драке от руки своего же командира. По их мнению – лучше вовсе не попадаться на глаза такому командиру. Наёмники...

Шакалы они, а не наёмники. Как золотом пахнет, так первые в бой лезут, а как…

А, ладно…

Зачем портить себе настроение?

До сих пор не могу привыкнуть сидеть на полу, как это делали все собравшиеся в забегаловке, поэтому пристроил свой зад на круглую твёрдую подушку, сплетенную из прочной лозы и обшитую разноцветными кусками материи. Сидеть неудобно, но хоть как-то привычнее.

Ко мне немедленно подскочил служка и так же быстро испарился, получив монетку и заказ на ледяное пиво. Загоняла меня княжна. У меня до сих пор руки трясутся до чего охота сжать в них её хрупкую с виду фигурку.

Я неосознанно облизнулся и широко осклабился, чем привёл Колдуна в замешательство - шарф-то я с лица опустил, чтобы насладиться принесённым служкой пивом, - а таким довольным северянин раньше меня не видел.

Залпом выдув пиво под завистливыми взглядами соратников, я поднял своё воинство. Пора навестить Жбана.

Держала по кличке Жбан нас ждал. Заждался уже поди. И люди его не иначе, как извелись. Пока шли, Колдун несколько раз замечал слежку, предупреждал меня заранее оговорёнными знаками, да и я не слепой, не просто так который год работаю на… уджбея.

Обитался Жбан в уютном (по местным меркам), а главное прохладном подвале, над которым располагалась его же корчма. Название корчмы было таким выцветшим и заплёванным, что я даже не стал вчитываться в едва видимые закорючки местной письменности.

Письмо и чтение на языке Гюнешли улке за четыре года я освоил на уровне местных - Арслан позаботился, чтобы у меня были лучшие учителя, но порой смотришь на выведенную тушью или угольком надпись и озадаченно чешешь в затылке. Язык страны был старым, собранным из диалектов чуть ли не десятка Родов и племен, поэтому любая закорючка имела два, а то и три смысла в зависимости от стиля написания и места в предложении. Писали и читали в Гюнешли улке тем более странным и непривычным для западного человека образом: снизу-вверх справа-налево.

Всю голову сломаешь, пока вникнешь в суть, но я старался быть прилежным учеником.

Только корчма, как и Жбан в эту минуту волновали меня меньше всего, все мысли и желания были сосредоточены вокруг непонятно откуда взявшейся посреди Гюнешли улке Киры.

Как демон её раздери? Как целая княжна оказалась здесь?

Нет, хорошо, что оказалась. Для меня хорошо. А как она сама? Я сюда сбежал не от хорошей жизни. Кира же…

Инстинкты требовали всё бросить и немедленно бежать, искать волчицу.

Разум и долг пока пересиливали инстинкты, поэтому я плёлся за Колдуном в нутро корчмы с нечитаемым названием. Там меня ждал держала по кличке Жаб, которому я должен был сделать предложение, от которого тот не сможет отказаться.

Позади шлёпали сандалиями о доски пола парни Колдуна, прикрывая спину и придавая нашей компании солидности.

Одеяния присущие гвардии Селима мы сменили ещё до того, как въехали в Город. Теперь парни одевались в них лишь на определённые задания. В сам Город мы вообще въезжали по двое-трое, дабы не привлекать внимания.

Пока я размышлял, нас тем временем вели куда-то вглубь корчмы, потом по лестнице на два пролёта вниз и по короткому коридору налево. Дорогу я отмечал машинально, по давно выработанной привычке. Судя по спокойствию Колдуна, чьё сердцебиение я отслеживал, провожали нас по уже знакомому ему маршруту.

Перед тяжёлой зелёной шторой, играющей роль двери, нас остановили и потребовали сдать оружие.

Невежливое требование, хоть и обоснованное. Нас не знают. Однако, в Гюнешли улке было не принято разоружаться. Отбирая оружие у мужчины, ты принижаешь его достоинство.

И тут могла бы возникнуть дилемма: прогнуться под держалу или показать свою удаль. Дилемма для коренного жителя Гюнешли улке. Я иностранец и на некоторые порядки могу плевать с высокой кампанилы.

- Сдай, - велел я Колдуну.

Тот тоже не стал особо выпендриваться и разоружился.

В такие моменты я прекрасно понимаю, о чём думал Арслан, посылая нас на работу.

Я с собой оружия привычно не носил, чем в который раз удивил окружающих. Люди Жбана начали коситься на меня и нехорошо перешёптываться – я слышал их слова и только ухмылялся под скрывающим лицо шарфом. Оружие – это религия Солнечной страны. Здесь даже разжиревший до состояния борова торгаш носит на поясе украшенный самоцветами кинжал. Понятное дело – толку от такого «воина» ноль, но статус…

Я сам оружие. Быстрое и опасное в умелых руках уджбея. Только как объяснить это местным?

Да и зачем? Пусть до последнего считают меня трусом и слабаком. Вооружаться мне приходится только на парадные выходы.

К слову, на моей памяти только одного человека, за чьей жизнью я пришёл, насторожило отсутствие оружия. Меня тогда выдали глаза.

«Глаза зверя» - как он сказал, перед тем, как я вырвал ему глотку.

Я встряхнулся, выбрасывая из головы неприятный мне-новому эпизод из своей недавней «безвольной» жизни и обернулся к Колдуну. Тот, наконец, закончил разоружаться.

- Чего не досчитаюсь – зарою, - предупредил северянин парня, принимающего его железо. Вот у кого оружия хватило бы на нас двоих.

Чернявый загорелый малец лишь белозубо оскалился, поглаживая рукоять понравившегося ему кинжала северянина. Он-то знает, что мы отсюда уже не выйдем.

Смешные эти люди.

Парни Колдуна остались в коридоре и при оружии, но на фоне пятёрки людей Жбана, смотрелись так себе. Охрана у держалы внушала уважение – сразу видно призовых бойцов. Я сам сотни таких уложил на Арене в самом начале жизни в Гюнешли улке. Сильнее бойцы, умелые.

На Арене. Или в клетке. Вот там равных им действительно нет.

Сам Жбан меня не впечатлил.

Я с минуту рассматривал эту заросшую жиром, бородой и абсолютно лысую выше бровей тушу, завернутую в полосатый сине-зелёный халат.

В ответ Жбан рассматривал меня.

Лицо держалы мне не понравилось сразу: высокомерное, полное важности и собственного величия. Привык к домашним подхалимам, вот и смотрит на остальных через губу своими узенькими щёлками глаз, потонувших в жировых складках.

Жбан чему-то усмехнулся – видимо, тоже сделал свои выводы о госте, - и как гостеприимный хозяин предложил присаживаться за щедро накрытый стол.

Комната чем-то напоминала подвал старухи-кошатницы, где мы не так давно ночевали с Бо-бо: такие же высокие потолки, узкие проходы и неплохая вентиляция. Только место скромной берлоги у Жбана были отгроханы целые султанские хоромы: везде, где только можно ковры, несомненно, ручной работы, все закуски разложены на позолоченных подносах и тарелках, столовые приборы так же поблёскивают благородным металлом, а вот кубки серебряные, зато с обильно понатыканными драгоценными каменьями.

«Убожество и безвкусица» – так бы назвала это Лия, и я бы с ней согласился.

За стол, вернее, на пол перед столом, я сел, но от угощения отказался. Отравы не боялся, есть не хотелось совершенно – возбуждение после встречи с княжной ещё не отпустило, да и ни к чему затягивать переговоры. Кира меня ждёт, как только стемнеет.

Да, головой понимал, что сейчас только раннее утро и до темноты сто раз успею переделать все запланированные на сегодня дела, но словно безусый мальчишка не мог усидеть на месте. Мне ещё искать гостевой дом, название которого шепнула княжна. Не думаю, что тот у многих на слуху.

Мы в своих догонялках оставили слишком яркий след из раненых и не исключено, что убитых, а уж переполоха наделали… Два оборотня на улицах города – как саранча на поле кукурузы. Кажется, даже задели кого-то из благородных. Помню, как сбил яркий паланкин… Иначе отчего за нами увязалась стража?

Простые люди – демон с ними. А вот за благородных по желанию этих самых благородных и в зависимости от их статуса и положения, могут наказать прямо на месте остро заточенным ятаганом по шее. И дурная головушка катится по грязной мостовой. Никакого суда, никаких вопросов.

Да, порой острый клинок правосудия рубит не ту голову, но, что поделать? - не ошибаются только боги. Так ты ещё пойди, докажи свою правоту, если сможешь, без головы-то…

Кира, только заслышав топот подкованных сандалий и голоса стражи, расспрашивающих свидетелей о пути следования нарушителей спокойствия, отчего-то занервничала и попыталась свинтить. Я поспешил за ней, но княжна чётко дала понять, что сейчас не место и не время для долгих обстоятельных разговоров.

Заехала мне по морде, зараза такая.

Зато коротко и ёмко.

А я проморгал, дурак такой. Всё никак не мог налюбоваться на свою ненаглядную волчицу.

- После заката, у старого Пихты в Старом Городе, - нервно облизнув губы, произнесла княжна, прислушиваясь к топоту ног, приближающейся стражи. – Сядь в зале и закажи чёрек.

- Кира… - я столько всего хотел сказать, но девушка лишь коротко поцеловала меня в губы, переполошив всё нутро, и буквально растворилась в хитросплетениях узких переулков.

Вот же женщины! То бьёт, то целует, поди её пойми.

Недолго думая, последовал её примеру. Встречаться со стражниками не самая лучшая идея. Особенно, если мы на самом деле зацепили какого-то богатея. Меня как иностранца загребли бы в любом случае и с большим удовольствием, а потом так отделали бы, что сам сознался во всех грехах, только бы прекратили бить. Это местного могли проглядеть.

Называется, не хотел привлекать внимания. Ну, хоть лица моего никто не видел…

- Что с тобой сегодня? – вопрос Колдуна, заданный прямо в правое ухо, вернул меня из приятных воспоминаний.

Я хмуро покосился на северянина и небрежным жестом отослал его, после чего перевел взгляд на держалу, чья жирная потная рожа выражала весь спектр негодования, напоминая своим цветом разбавленное красное вино.

Эк Кира выбила меня из привычной колеи, обидел невниманием такого уважаемого человека!

Хмыкнув, я широко оскалился, демонстрируя непривычно большие для человека клыки. Жаль, держала не мог их видеть под намотанным на лицо шарфом.

Наконец, я выбросил из головы утренние приключения и перешёл к делу:

- Мой человек передал: ты хотел меня видеть.

- Ты опоздал. Заставил меня ждать. Проявил неуважение, - заявил держала, вытерев свою потную рожу красным шёлковым платком и присосался к здоровенному жбану с пивом - назвать эту емкость кружкой у меня не поворачивался язык.

Видимо, оттуда и прозвище, и держала его полностью оправдывал, залпом засосав всё пиво до капли из своей посудины.

Я мысленно поморщился, наблюдая как по подбородку и бороде держалы, текут целые ручейки не попавшего в рот пива, и спокойно произнёс:

- Ошибаешься, уважаемый. Это ты опоздал. На целые сутки. Заставил хорошего человека ходить по жаре, - я покосился на Колдуна и поцокал языком на местный манер: - Оружие у него забрал. Нехорошо…

Жбан стукнул опустевшей посудиной по крышке стола, вытер рукавом рубахи губы, зацепив часть усов и бороды и недобро зыркнул на меня из-под насупленных бровей.

Суть претензии можно было не объяснять: держалами кто попало не становится. Это люди, заслужившие своими поступками авторитет. Пусть у теневой стороны мира, но тем не менее. А я, непонятно кто и откуда, без имени, регалий и статуса вкатываю ему претензии, непорядок. Не по понятиям.

- На Волка ты не тянешь, чтобы я перед тобой Каршиламу бацал, - коротко рыгнув, заявил Жбан. – В Гады Селима вашего брата не берут. Они имеют уважение.

Я тихо вздохнул. Нельзя, что ли, нормальным языком выражать?

Зхарог – аналог западного языка улиц, - я, конечно, знаю, но так не люблю им пользоваться. Порой там такие подводные камни попадаются…

Поговорил я как-то в самом начале своей карьеры посланника уджбея с одним типом, потом всю его шайку пришлось резать: обиделись ребятки, не поняли моего дружелюбия. Арслан тоже обиделся - ему та шальная когорта была нужна для какого-то дела. В итоге их работу пришлось выполнять мне одному. Намаялся же я тогда…

«Волками» в Гюнешли улке называли главу криминального мира города. Ещё были «волчата» - эти контролировали районы или части города.

Держалы ходили под Волком, контролируя какое-то одно дело, как, например, Жбан, контролировал весь чёрный рынок ювелирки в Шехир аглаян дул.

Не удивлюсь, если это как-то связано с убитым мной ювелиром.

Я тут же вспомнил об Ай и на душе посветлело.

И так же быстро пасмурнело, когда вспомнил её желание.

М-да, натворил ты делов, Грэм.

Я посмотрел в глаза держале и максимально равнодушно пожал плечами.

- Ну так волк волку рознь. На Западе порой такие твари встречаются, что ваши Волки обгадятся от страха.

Жбан криво усмехнулся и пренебрежительно махнул рукой.

- Мне плевать, кто ты, чужак. Хочешь в дело - придётся шелестеть. Мне ты уже задолжал. Не люблю ждать.

Теперь уже я усмехнулся. То, что мы не договоримся по-хорошему, было понятно с самого начала.

- Раз задолжал – отдам. Не люблю ходить в должниках, - благодушно произнёс я и пошевелил указательным пальцем правой руки, дважды сделав им круг по часовой стрелке.

Жбан сразу заподозрил неладное, но пока эта туша расшевелится...

Да и не ожидал он такой наглости от чужака в собственном доме, полном охраны. Расслабился. У Арслана на эту гору сала целое досье: все его мерзкие привычки, грешки и слабости.

Колдун не заставил себя ждать.

Оружие у него отобрали, но не зря он носил такое прозвище.

Лёгкое движение кистей северянина практически совпало с падением двух охранников Жбана, спрятавшихся в скрытых нишах за настенными коврами.

Тела вывались в комнату: один охранник просто выпал, второй сорвал завесу с вытканным на ней павлином.

Дорогие изделия, кстати. Из тончайшего иеофирского шёлка. Рулоны с таким недавно привёз почивший Марты. Наверное, одна из самых дорогих тканей в Гюнешли улке.

Я могу о ней целую лекцию прочитать, минут так на тридцать. Запомнил, когда сам плавал в Иеофир, договариваться о поставках. В тот раз владелец мануфактуры только чудом остался жив – он мне три дня выносил мозг историями о различных тканях. Не будь он нужен Арслану, точно бы пришиб.

М-да, всё-таки какой я все эти годы был кровожадный.

Да и сейчас не особо расстроился смертью людей Жбана.

Пока я предавался воспоминаниям, расстановка сил в комнате резко изменилась. Жбан сидел весь красный, по его жирной роже обильно тёк пот, однако глаза сверкали яростью и обещанием скорой расправы, толстые пальцы, унизанные драгоценными перстнями, негодующе мяли подол халата.

Сильный мужик. Его не особо напрягала и тонкая стеклянная игла, приставленная к горлу рукой Колдуна. Он чуял, что мне не нужна его смерть.

А если и меня нюх не подводит, то те иглы, которыми норд срезал охранников и теперь угрожал держале, были обильно смазаны ядом.

Я не смог сдержать усмешки – вот и переступил Колдун через заветы предков - раньше использование яда казалось ему позорной слабостью.

Надо потом узнать, где он их прятал.

Из коридора в это время доносятся звуки потасовки – так сходу и не понять кто-кого. Охранников держалы больше, но парни Колдуна без сомнения умелее. Он взял лучших.

Так и случилось. Буквально через минуту за тяжёлую зелёную штору заглянул Дхар и коротко кивнул. Из коридора теперь доносилось только два сердцебиения: Дхара и его напарника.

Я всё это время сижу ровно, равнодушно смотря на держалу.

Хотелось бы, чтобы мой взгляд так же как взгляд Арслана пугал до мокрых штанишек, но, боюсь, до уровня уджбея я не дотяну никогда.

- Достаточная компенсация? – интересуюсь у держалы, а Колдун с намёком надавливает на иглу, но так, чтобы не проколоть кожу. Мы же не хотим, чтобы уважаемый Жбан отправился вслед за своими людьми?

- Достаточно! – огрызнулся толстяк. Он меня понял.

А по глазам видно – стоит нам покинуть корчму и на нас откроют охоту.

Ну-ну. Это он просто не слышал, что я ему хочу предложить. Резкие эти южные люди. Порой с ними тяжело.

- Расслабься, Маз. Валить тебя никто не станет. Туман в тукву тоже гнать не буду… - я замолчал, давая себе возможность припомнить Зхарог, потом мысленно плюнул и закончил по-человечески: - У моего хозяина к тебе деловое предложение. Интересно?

Тут же сделал Колдуну знак отойти.

Норд молча убрал иглу и вернулся ко мне за спину, переступив по дороге через мёртвое тело охранника.

Жбан, словно ничего не случилось, без спешки наполнил свою «кружку», из стоящего у него под правой рукой бочонка, с минуту смаковал пенный напиток, потом спросил. Спокойно спросил, без страха и без злости, которая горела у него в глазах:

- Моих парней зачем завалили? Умные люди всегда могут договориться. А я теперь вижу, что ты умён. И хозяин твой умён, раз тебя послал.

Я лишь развёл руками.

- Время, уважаемый Жбан. У меня назначена важная встреча, не хочу опоздать.

Брови держалы на мгновение удивлённо дёрнулись, но выражение на жирном лице не изменилось.

Он был озадачен моим ответом. Не понимал, с кем таким важным у меня назначена встреча, раз общение с ним для меня плюнуть и растереть. Выше него только Волчата и сам Волк. Ну, ещё Селим.

- Говори, чужак. Я слушаю, - спустя половину минуты сказал держала.

В глазах его теперь было только любопытство и заинтересованность. Он понял, что я не шутил о более важной встрече, да и мои намерения более чем серьёзны. Только слегка неправильно всё понял.

В итоге от уважаемого Жбана я вышел спустя почти два часа с заверениями о вечной дружбе.

Которая продлится ровно до той поры, пока мои деньги (вернее деньги Арслана, выделенные на эту операцию) не перекочуют в тугие карманы держалы.

Ну, он так думает.

По этой же причине он будет молчать. Сумма там приличная, не захочет Жбан ни с кем делиться. Жадность – один из страшнейших человеческих пороков. И чем больше он имеет, тем больше хочет.

А мне только это и нужно.

Чуть позже, когда будет проходить сделка, нужные люди узнают о ней.

Всё идёт ровно по плану Арслана.

Надеюсь, так оно и останется, а то у меня уже непредвиденное обстоятельство – Кира. Что мне с ней делать?

Я снова остановился посреди улицы к вящему недовольству прохожих и Колдуна, задрал голову и посмотрел на голубое без единого облачка небо. Солнце закрывала крыша какого-то дома, образую тень, но от этого прохладнее не становилось.

Впервые за эти годы мне не хотелось выть от тоски и одиночества. Наоборот, хотелось завыть так громко и восторженно, чтобы где-то там, на другом конце города, мне ответил протяжный волчий вой.

Вой моей волчицы.

И плевать, что оборотни не образуют пары. Она моя.

А до вечера ой как далеко…

Не смогу я столько времени сидеть в четырёх стенах, но и болтаться по городу в такую жару желания нет.

- Нам снова где-то посидеть? – в голосе Колдуна слышится недовольство.

Я опустил взгляд на бренную землю и поинтересовался у опешившего от моего вопроса главы наёмников:

- Ты когда-нибудь влюблялся?

Судя по виду Колдуна, он пытался определить шучу я, серьезно спрашиваю или просто перегрелся на солнышке.

- Забавно, - хмыкнул я и зашагал дальше по улице.

Спустя пару секунд меня догнал северянин.

- Ты это серьезно? – отчего-то осторожно спросил он. Как будто это не вопрос, а ядовитый скорпион.

- Я просто спросил, - пожимаю плечами. – Не хочешь – не отвечай.

- Ну… - Колдун хотел почесать в затылке, видимо, для ускорения мыслительного процесса, но наткнулся на обмотанный вокруг головы кусок шарфа и коротко выругался, после чего произнёс: - Было дело. Давно и ничем хорошим ни для кого это не закончилось.

- Ты поэтому здесь?

Колдун глянул одним из своих взглядов, продирающих многих до селезёнки, и я понял, что данную тему лучше не развивать, но северянин думал иначе.

- Я молодой тогда был, совсем зелень, а она… Эх, Джинн, что это была за девушка! Да ради такой я голыми руками готов был добывать медведей и зубами грызть лёд… - Колдун вздохнул, что-то побурчал себе под нос и авторитетно заявил: - Скажу тебе так: оно того не стоит. Баб, вон, оглянись, полная улица. Сучки они все.

На этом северянин угрюмо умолк и ушёл в себя. Даже нахохлился, как старый ворон на морозе. Похоже, та девушка сильно задела сердце несокрушимого норда.

Значит, не один я такой дурак.

Ладно, минутка откровений закончилась. Я ведь действительно просто так спросил, ответа не ждал.

Теперь остаётся понять, зачем я это спросил?

В общем, до вечера у меня нашлось о чём подумать. Потом меня отвлекли докладами, и я ушёл в работу.

Под самый вечер, когда я уже в нетерпении «стучал копытом», случилась небольшая неприятность: одного из парней Колдуна подкараулили на улице и дали такого треста, что здоровенный мужик под два метра ростом, превратился в отбивную. Выжил только чудом. Били в тёмную, поэтому опознать или просто описать нападавших Ахт не мог. Что там! Наёмник едва мог мигать: лицо оплыло и распухло, словно он сунул голову в улей к разъяренным осам.

Так сходу и не поймёшь: случайно он нарвался или кто специально подкараулил.

Я дал отмашку пройтись по округе, расспросить братву, сам же в очередной раз мысленно вздохнул и поставил такую же мысленную галочку напротив одного из пунктов в списке Арслана. Все действительно шло по плану уджбея.

Гостевой дом старого Пихта, буду честен, нашёл с большим трудом. Не попросишь же Колдуна узнать его расположение для меня. Вопросов не возникнет, найдёт, но обязательно попрётся следом. Своих парней не пошлёт, побережёт, а сам – в лёгкую: знает, поганец, что не трону. Приложу хорошенько, чтобы под ноги не лез, но жизни не лишу. Колдун у Арслана на хорошем счету, тем более уджбей прямо запретил трогать наёмника.

Пока запретил. Только это меня и сдерживало.

А попрётся он по одной простой причине: беспокойство за свою шкуру – слишком странно я вёл себя сегодня. Это не вписывалось в привычный образ Джинна. Вон, про любовь загнул. Если я сейчас налажаю и мы провалим план уджбея – уверен Арслан не пожалеет никого из своры Колдуна.

Поэтому из дома я убегал, словно мальчишка на первое свидание: тайком и через узкое чердачное окно. И чувствовал себя при этом весьма глупо.

Нужный мне гостевой дом располагался в Нижней части старого Шехир аглаян дула. Это примерно в двух десятках кварталов от площади, которую я имел счастье сегодня посетить. Далеко, в общем. Где-то полтора часа ходьбы. А потом придётся преодолеть трёхметровую каменную стену, отделяющую благополучные районы от Старого Города.

В стене, разумеется, были натыканы ворота, но по ночам в Шехир аглаян дуле почему-то воспрещалось переходить из одной части Города в другую и ворота закрывали. Стража внимательно бдела, лишь иногда и за хорошую плату делая вид, что слепа и глуха. А вот на память ребята из ночной смены не жаловались. Такого типа как я, они бы запомнили, а я этого не хотел.

Стена, само собой, проблемой не стала. Три метра всего, а кладка в таком изношенном состоянии - тут и человек легко перелезет. Многие так и делали. Не стал исключением и я.

Одно княжна забыла уточнить: гостевой дом старого Пихты имел название «Дженнеткушу» – «Райская птичка», если по-западному, и лишь один из двадцати местных жителей указал мне верное направление. Я-то у всех спрашивал про этого самого Пихта…

То ли мне всё время попадались не местные, то ли мне, как не местному, не хотели показывать дорогу. В общем, поплутал я знатно: трижды меня пытались ограбить, раз двадцать пять обещали большой и светлой любви за малые деньги, ещё одна тёмная личность предложила небольшую подработку: мол, ничего незаконного, нет, просто нужно постоять в одном месте и помочь кое-что перенести. Там дел-то на десять минут. Подсоби, друг!

Многие приезжие с дырой в кармане на такое велись. После чего оказывались, либо в сточной канаве с перерезанным горлом, либо отправлялись в рабство.

В итоге эта самая тёмная личность и указала мне верный путь к «Райской птичке».

Я был не в духе после бесполезного блуждания по бедняцким кварталам, но проявил неожиданный такт. Даже не убил парня. Так, сломал пару пальцев.

А ведь ещё пару недель назад, мог бы зашибить, считая это нормальным.

Увижу Арслана, обязательно ещё раз скажу ему спасибо. Сейчас я чувствую себя прекрасно. Остался только привкус горечи за всё то, что натворил за эти четыре года.

Но тут уже ничего не поделаешь, прошлое не исправить.

Зато я могу выбрать будущее.

И начну, пожалуй, с Киры.

А у Киры, похоже, были большие проблемы с финансами раз она обитала в таком месте – язык не поворачивался назвать «Райскую птичку» даже дешёвой забегаловкой. Это была откровенная помойка. Разжиревшие чёрные тараканы шныряли прямо по столам – я со своего согнал парочку, прежде чем сесть. По углам скреблись жирные крысы настолько наглые, что смело могли залезть прямо в тарелку ужинавшему в этот момент посетителю.

Внутри корчмы царил сомнительный полумрак - всего десяток факелов чадило по стенам неожиданно просторного помещения. Меня такое освещение полностью устраивало, прочих немногочисленных посетителей, видимо, тоже. Воздух спёртый, воняет прокисшим пивом, подгоревшим жиром и чем-то скисшим. Крышка стола, за которым я примости зад, изрезана посланиями и непонятными символами. Сама мебель выглядит основательной, но видно, что свой век она уже отжила. Грязь, антисанитария, а за стойкой стоит высокий неприветливый парень, заросший по глаза бородой, но на старика Пихта он не тянул. Лет двадцать пять ему, не больше.

В просторном зале помимо меня сидело всего четверо и каждый старался не таращится по сторонам. Только так, аккуратно, исподлобья.

Как просила Кира, я заказал у лениво передвигающегося между столами рябого служки чёрек, откинулся на застонавшую под моим весом спинку лавки и стал ждать.

Я собирался прийти до сумерек, а в итоге опоздал. Но что-то не вижу страдающую от ожидания волчицу в зале.

Впрочем, она же девушка, целая княжна – им по статусу положено опаздывать на свидания.

В голову пришла дурацкая мысль о том, что не купил ей цветов. У меня на родине принято дарить их девушкам на первом свидании.

Я лишь усмехнулся и в очередной раз поморщился.

Ароматы корчмы оставляли желать лучшего. И перебивали запах волчицы. Тем не менее я чётко ощущал его. Чуткий нос оборотня говорил, что княжна здесь частый гость. Скорее всего и живёт здесь. Я за этот столик-то сел только потому, что дерево пропахло Кирой.

Долго ждать заказа не пришлось, но вместо служки хлебный чай мне принес бородатый парень – тот, который стоял за стойкой.

Принёс, плюхнул чашку на стол передо мной, да так, что часть её содержимого выплеснулась на столешницу и уселся на лавку напротив.

Сидит, режет меня взглядом, молчит.

- И? – я вопросительно вскинул бровь.

- Уходи, - хрипловатым голосом поссоветов бородач.

Чёрек пах отвратно, да и цвет имел такой, будто его смешали с ослиной мочой. Только это нисколько не перебивало исходивший от бородача запах угрозы.

Он был опасен. Я чуял это печёнкой. Была бы у меня в человеческой форме шерсть на загривке, уже встала бы дыбом.

Не Арслан, конечно, но что-то в этом парне было.

Мне, наверное, не стоило нарываться, но я лишь скривил рожу и отодвинул от себя «ослиную мочу» в чашке, даже не подумав покинуть это замечательное место.

- Прямо чую знаменитое гостеприимство Гюнешли улке, - с сарказмом выдал я, обведя взглядом почти пустой зал.

- Только для своих, - бородач даже бровью не повёл. Лицо хмурое, чёрные брови почти сошлись на переносице. И от него куда явственней пахнуло опасностью.

На это заявление я громко хмыкнул. Сидящих в зале оборванцев не взяли бы вычищать дерьмо из общественных туалетов.

И всё-таки что-то тут было не так.

- Уходи. – с нажимом повторил парень.

- Прости друг, - развёл я руками. – У меня тут встреча.

В следующую секунду меня окатило волной страха, буквально прострелило по позвоночнику, отчего тело скрутило как у древнего старика: ни разогнуться, ни вздохнуть толком. Всего пара мгновений, но как же неприятно чувствовать себя таким беспомощным…

Не знаю, как остальные оборотни - об этом почему-то нигде не писали, лично я всегда очень чутко реагировал на магию. Вот и сейчас сразу всё понял.

Бородач не собирался убивать, хотел пугнуть. Будь я человек, наверное, бежал бы без оглядки из этой поганой корчмы позорно навалив в штаны. Но я человеком не был и на агрессию отреагировал адекватно - агрессией.

Из горла сам собой вырвался низкий рокочущий рык зверя - человеческой глотке такой в принципе не воспроизвести, глаза трансформировались, показав мир в алых тонах, а на столешнице появилось пять новых борозд от удлинившихся когтей.

Ох, зря Кира не предупредила… Я же тут сейчас всё разнесу к демонам!

Я ещё раз коротко и зло рыкнул, встряхнулся, и вернул себе приличествующий человеку вид. Не стоит оно того.

- Так ты из наших... – недоумённо произнёс бородач.

- Из ваших, из ваших, - ворчливо согласился я и недружелюбно спросил: – На кой ляд я, по-твоему, сюда припёрся?

- Да всякое бывает, - расплывчато поморщился бородач, почесал бороду и поднялся с лавки: - Пить чего будешь?

Отношение ко мне моментально изменилось. От парня больше не веяло угрозой, он даже улыбнулся, когда я снова заказала Чёрек.

- С прошлой недели все пьют узвар. Кто тебя сюда пригласил?

- Я знаю её как Киру. - вроде как равнодушно пожал плечами, не видя смысла скрывать своё знакомство с княжной – всё равно девушка скоро появится, и кивнул на чашку с чаем. – Узвар, так узвар. Только это пойло забери.

- Кира… - почти одними губами произнёс бородач, ещё раз окинул меня взглядом, неодобрительно хмыкнул и крикнул почти на всю корчму: - Таним, прибери тут! – после чего направился к стойке.

- Сколько стоит комната на ночь? – задал я вопрос вслед.

Бородач, не оборачиваясь, вдёрнул вверх руку, показав два пальца.

Да-а, у княжны реально проблемы с финансами. Вряд ли этот тип имел в виду две лиры. На два кроша можно купить пару лепешек или залежалую вяленую рыбину, и то если у торгаша будет хорошее настроение. Либо, здесь действительно всё для своих, этакий притон для не совсем людей.

Если так, то весьма занимательное место.

Я по-новому уже куда внимательнее оглядел собравшийся люд, однако ничего «тёмного» в них не заметил. Эти точно не твари. Может маги?

Интересно-интересно. Потом надо будет рассказать о "Райской птичке" Арслану. Может, выгорит чего. Мой покровитель любит собирать под своё крыло нашу братию. И плевать, что город принадлежит Селиму.

Как сказал уджбей? "Они либо подчиняются, либо умирают."

А если Кира так же как и я служит, только Селиму?

От этой мысли я пришёл в ужас! Волк так и порвался наружу, удержать его оказалось той ещё задачкой, но я справился.

Я плохой знал Киру. Считай нашему знакомству по факту пара дней, время и обстоятельства так же меняют, что человека, что нашу тёмную братию. А если она всё-таки…

Нет! Глупости! Кира умная девочка. И гордая. Она никогда не ляжет под Селима. В переносном, да и в прямом смыслах. Скорее перегрызёт ему глотку.

Ага. Так же как я когда-то попытался убить Арслана…

Демоны!

Я зло заскрежетал зубами.

Вдруг наша встреча вовсе не случайна?

Так, стоп! – оборвал я себя. Я легко могу себя накрутить до той степени, что брошусь на волчицу, как только увижу. В этом нет смысла. Ложь в её словах я почую. Ложь – она у всех пахнет одинаково.

От плохих мыслей отвлекла подошедшая к столу молодая женщина в закрытом чёрном платье вдовы. Она устало улыбнулась, вытерла со стола пролитый чай, забрала чашку и поставила передо мной высокую запотевшую глиняную кружку с густой и ароматной пенкой.

Да, пиво сейчас будет куда лучше узвара.

Я полез за монетами, но женщина отрицательно покачала головой. А вскоре принесла закуску. Тоже за счёт заведения.

Следующие полчаса я наслаждался отменным пивом, наверное, одним из лучших, что пил во всём Гюнешли улке, заедая его тонкими полосками сырого мяса.

Кира не спешила на встречу со старым другом. Спрашивать про княжну у бородача, я не захотел. Не нравился мне этот тип. Ещё один колдун на мою голову и явно не из слабых. Интересно под кем он всё-таки ходит? Ну не верю я, что он сам по себе. Как бы я ни старался откинуть траурные мысли, слова уджбея не желали выходить из головы.

Киру я почувствовал сразу, как только девушка открыла входную дверь.

Она несколько секунд стояла на пороге, втягивая запахи, потом встретилась со мной взглядом и широко улыбнулась. Помахала ладошкой.

- Опаздываешь, - произнёс я.

Негромко, но укоризненно. Кира с её волчьим слухом должна меня прекрасно расслышать, что и подтвердилось – девушка покривила носик и состроила виноватое выражение лица.

И всё равно я буквально ощущал идущие от неё волны радости. Девушка практически светилась, как полная луна самую тёмную ночь.

Не думал, что моя физиономия может вызывать столь сильные эмоции. Я далеко не красавец. Не дворянских кровей. Максимум на что меня хватает – соскрести с лица щетину, больше похожую на шерсть.

Не знаю, что девушка прочитала по моему лицу, однако фыркнула, приветливо вскинула руку, здороваясь с бородачом, и уверенной походной направилась к моему столику. Я аж засмотрелся.

- Привет. Прости, что заставила ждать. – плюхнувшись на лавку напротив и стянув с моей тарелки полоску мяса, извинилась Кира. – Столько всего навалилось…

- Разбоем промышляешь? – в шутку, спросил я, но княжна весьма выразительно поморщилась, и я понял, что попал если не в десятку, то очень близко.

- Давай об этом не сейчас, - прожевав мясо, утомлённо попросила девушка и сунула в рот новую полоску мяса.

Согласиться я не успел, к столику вновь подошёл бородач. В правой руке он держал миску с полусырым мясом, приправленным овощами, в левой – большую кружку, судя по отсутствию выраженного запаха - с простой водой.

- Спасибо, Ар, - благодарно кивнула девушка, набрасываясь на еду ещё до того, как бородач поставил миску на стол.

- С прошлой недели мы пьём узвар, - не обращаясь ни к кому конкретно, бросил Ар, развернулся и пошёл к себе.

А вот Кира после его слов едва не подавилась куском мяса, и почему-то глянула на меня выпученными глазами.

- Всё хорошо? – я уже собрался подняться и похлопать волчицу по спине, но не потребовалось, хотя очень хотелось хотя бы так к ней прикоснуться.

Прожевала, шумно сглотнула, и торопливо извинилась:

- Прости, Грэм. Я не знала, что Ар сменил пароль. Он его годами не менял.

- Да, нормально, - отмахнулся я. – Я жив, корчма цела, в миске - мясо. Надеюсь, всё-таки баранина. А с Аром… - я глянул на бородача за стойкой. – Мы нашли с ним общий язык.

- Шутник, - нахохлилась девушка, но было видно – выдохнула с облегчением.

Мне это польстило. Обо мне раньше так только Ллойд беспокоился. Ну и Лия немного. А тут Кира… И это совсем другое дело. Другие эмоции.

Не испортило мне настроение и следующая фраза девушки:

- Начни ты бузить, Ар на самом деле мог с лёгкостью размазать тебя по стене. Прости, Грэм, что так подставила.

У меня по спине пробежал холодок - не очень хочется быть размазанным по стене. Я сам ощущал нечто подобное. Ар был опасен. Но я постарался сохранить невозмутимое выражение на лице, лишь поправил княжну:

- Джинн.

- Что? – не поняла она.

- Здесь меня зовут Джинн, - напомнил я.

Кира десяток секунд внимательно смотрела на меня, даже снова перестала жевать. Потом проглотила пережёванный кусок и кивнула:

- Похож! А я просто Кира.

- И как ты, просто Кира, дошла до жизни такой? – спросил я и закинул в рот предпоследнюю полоску мяса.

Киру в один момент будто подменили: глаза засверкали злостью, горло завибрировало от низкого угрожающего рыка, ногти на руках начали трансформироваться в когти.

- Не здесь! – предостерег я, положив свою ладонь на руку девушки, но та вырвалась и снова зарычала.

Едва удержался, чтобы не ответить. Обратиться, вцепиться клыками в незащищённое горло волчицы и показать, кто тут главный.

Видимо, мои мысли отразились в моих же глазах, потому что княжна быстро взяла себя в руки и даже соизволила объясниться.

Никто из нас не любит вспоминать прошлое. Я сам с удовольствием забыл бы его. Но память – сука, как специально запоминает плохое лучше всего остального.

У Киры история была чуть более счастливой, чем у меня. Её, по крайней мере, не держали в подвале, выбивая всю человечность.

А виной всему стало моё письмо, которое я отправил из одного города, когда вёз посылку Дурана ныне покойному герцогу.

Так считала Кира.

Из рассказа девушки именно письмо стало тем доказательством её тёмной сущности, после которого одна дорога – на костёр.

Я считал несколько иначе, но кого это волнует? Своё по роже я уже получил при первой встрече.

Кира письмо получила, прочитала (раз двести, если не больше) и, вместо того, чтобы сжечь, как я советовал, оставила на память.

Больше года прошло с того времени, как мы с Петером выловили оборотня в княжестве Крейгшот. Теперь княжна старалась не привлекать внимания к своей второй натуре, даже поумерила аппетиты, и охотилась в лесах на кроликов, белок и барсуков, иногда попадались олени или кабаны, что неимоверно радовало девушку. Что там этой белки? – на один укус, проскользнет в желудок даже не задев клыков.

Однако даже такой скудный рацион устраивал молодую волчицу. Кира была счастлива. Ну, грустила иногда у окошка о неком Охотнике по имени Грэмлин…

На этом месте рассказа я самодовольно улыбнулся, что, несомненно, не укрылось от внимания волчицы, но прерывать не стал.

Ничего не предвещало беды, пока в гости к отцу Киры не приехала его сестра - та ещё «ведьма», по словам волчицы. И приехала любимая родственница не просто так, а с намерением сосватать своего племянничка за… ну, понятно за кого.

Киру такая новость не порадовала, тем более племянничек был похож на изъеденный червями сморчок с непомерно раздутым самомнением.

Вместе с Кириной теткой приехала какая-то странная бабка от одного взгляда которой по спине девушки пробегал холодок. И этого взгляда хватило, чтобы бабка тут же склонилась к уху тётки и что-то долго ей втолковывала.

И вот тут волчица проявила вверх небрежности, решив не обращать на приехавших гостей внимания.

Много времени, чтобы понять, кем была бабка, мне не понадобилась, что с моим многолетним опытом Охотника, неудивительно. Не ведьма, но ведунья. Колдовать такая или такой, не умеют, даже простенькое проклятие не нашлют, но к советам этих людей стоит прислушиваться. Они всех и всё видят насквозь.

Не как Коскун, нет. Эти скорее чуют. Им могут сниться вещие сны, а бывают они видят знаки там, где не видят другие.

Что было дальше додумать несложно: бабка сказала тётке, тётка брату, то бишь Князю, ну а Князь, недолго думая, пошёл на разборки к дочери.

Вот только дочки в спальне не оказалось: Кира носилась по лесу в образе волчицы и знать не знала, что расстроенный родитель в данную минуту обыскивает её комнату. Тогда-то моё письмо и всплыло - Кира не убирала его далеко, не думала глупышка, что кто-то решится потрошить её будуар.

Князь отреагировал бурно, в один миг вычеркнув дочку из своей жизни.

По возвращению в поместье волчицу ждала засада. Потом была долгая погоня: охотники Князя и наёмники, которых тот нанял, чтобы убили тварь, в которую превратилась его любимая дочка, гнали девушку до самого берега моря.

- Упорные ребята, - грустно улыбаясь, рассказывала Кира. – Как привязанные за мной тащились. Я в человека за те два месяца перекидывалась раз пять всего. Потом долго вспоминала, как вилку в руке держать.

- А сюда как попала?

- На корабле, как ж ещё? Я, когда в берег упёрлась, решила: хватит с меня этой гонки. Устала, как собака, ни поесть нормально, ни поспать. Всё гадаешь, когда в тебя прилетит посеребрённый болт, - Кира резко тряхнула коротко подстриженными волосами, словно стараясь отогнать видения прошлого и продолжила: – Добежала до ближайшего города, где был порт и прокралась на корабль торговца. Мне в тот момент было плевать, куда он плыл. Потом меня, конечно, нашли, но… я смогла найти общий язык с их капитаном.

Помолчали, каждый раздумывая о своём. Вернее, Кира о чём-то думала, а я просто рассматривал девушку.

Она сильно изменилась: повзрослела, похорошела, ей шла даже эта нелепая короткая стрижка с неровно обрезанными прядями. Княжна стала куда увереннее в себе, как и волчица внутри неё. Опасностью несет за милю. И я даже не виню её за «общий язык с капитаном». Понимаю. Каждый в этом мире выживает как может.

Но я, всё равно, сильнее.

- Что? – нахмурилась княжна, поняв, что я её рассматриваю. – Осуждаешь меня?

- Ни в коем случае! – я не понял с чего она так решила. – Даже в мыслях не было. Я сам за эти годы такого наворотил, рассказывать тошно. Не поверишь, Кир, но я тоже соскучился, и просто наслаждался видением красивой девушки.

Взгляд Киры моментально потеплел, на губах появилась кокетливая улыбка, от которой на щеках образовались милые ямочки, грудь колесом. Даже запах изменился.

Эх, женщины… Что же вы с нами делаете?..

Я жадно втянул запах волчицы и неосознанно облизнулся. Кира навалилась локтями на стол, приблизила своё лицо к моему и шумно вдохнула мой запах…

Меня в этот момент будто молнией по позвоночнику прострелило. Ух! Аж затрясся весь от пронзившей дикой похоти.

- Не здесь! – рыкнула волчица, схватила меня за руку и утащила на верхний этаж.

Честное слово, не сделай она так, взял бы её прямо на том столе, не взирая на посетителей и явно опасного Ара.

- Странно, почему мы не образовываем пары? – задумалась Кира.

Я лениво приоткрыл один глаз, посмотрел, как княжна тянет свою стройную обнажённую ножку с тёмной от загара и запекшейся крови кожей, и снова закрыл глаз. Зрелище было шикарным, но мне было лень.

- Грэм! – меня настырно толкнули в плечо.

- Мы хищники индивидуалисты и в отличие от тех же волков, живущих стаей, не терпим конкурентов, - заумно процитировал я выдержу из какого-то заученного давным-давно учебника, отложившуюся в памяти.

Пересказывать то, что вычитал в книге, пока был в «гостях» у Генерала Беркера, желания не было. Хотелось бы верить, что писавший те строки, знал, о чём пишет: ведь и с Луной, и с Кирой я уживаюсь вполне мирно, только, боюсь, сейчас меня не хватит на столь продолжительные рассуждения.

Глаза я так и не открыл. Было банально лень шевелиться. Давно меня так не выматывали.

- К тому же мы бесплодны, - продолжила развивать мысль девушка. – А какому мужчине интересна женщина, которая не может дать ему здоровое потомство?

Я хмыкнул.

Женщины странные существа. Мне лично плевать, будут у нас дети или нет, главное, чтобы Кира была рядом. Она моя пара. Я инстинктивно ощущал это ещё тогда, в поместье князя, а сейчас понял окончательно. Другой мне не надо. Не приму я другую. Загрызу. Так мне подсказывает инстинкт.

- Что? – Кира вновь толкнула меня в плечо.

Я всё же разлепил глаза, медленно перекатился с живота на спину, потом подумал и всё-таки сел, привалившись спиной к стене и запихнув тощую подушку под поясницу.

Кира тут же устроилась у меня на груди. Лежит, смотрит своими нереальными ярко-голубыми глазищами, ждёт чего-то.

Я запустил ладонь в коротко обстриженные волосы девушки, похожие на мягкий шёлк, - Кира довольно прикрыла глаза, и тихо заурчала, словно большая кошка. Идиллия, блин.

А вокруг полнейшая разруха. Комнату после нас придётся ремонтировать с нуля. Стены, пол, даже потолок - изодраны когтями, повсюду валяется солома из матраца, простыни изрезаны, тюфяк с одной стороны треснул и просел. Сундук, столик, пара табуреток, посуда – та же песня. Вон, только подушка, что у меня под спиной, и уцелела. Никак чудом.

В комнате стойкий аромат крови: кровь на простынях, словно здесь кого-то убили, кровь на полу и стенах, да и сами мы измазаны в крови. Раны от когтей и зубов давно поджили, кровь подсохла, покрыв кожу неприятной бурой коркой, но, ни мне, ни Кире неудобств это не доставляло. Мы правда очень устали. Но оно того стоило.

- Я не знаю, Кир, - спустя какое-то время произнёс я. Очень не хотелось признаваться в своей маленькой слабости к девушке. Если не слепая, сама всё видит.

Надеюсь, по отношению ко мне, она испытывает что-то подобное. Не зря же мы оказались в одной постели. Нас ведь ещё тогда, в поместье, дико тянуло друг к другу.

Теперь уже волчица лениво приоткрыла один глаз. Спустя десяток секунд глаз закрылся. Говорить Кира ничего не стала.

Я провёл ладонью по спине девушки, ощущая под пальцами бархатистый шёлк кожи на котором застыли кровавые разводы и улыбнулся. Давно мне не было так хорошо и спокойно. И плевать, что об этому думает моя проснувшаяся паранойя. Всё будет потом. Сейчас был важен только этот миг.

Пожалуй, опущу всё то, что случилось между нами, после того, как мы поднялись наверх в комнату княжны. Слишком дороги для меня эти воспоминания, чтобы с кем-то ими делиться.

Окон в комнате не было, но, судя по моим ощущениям, солнце давно должно было встать. Впереди ждал новый день и новые свершения, новые строчки в плане Арслана и новые доклады моих подчинённых, только мне не хотелось никуда уходить. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще никогда.

Но есть такое паршивое слово «надо».

Я тяжело вздохнул. Кира моментально распахнула глаза и подняла голову.

- Надо идти, - пояснил я.

- Разбоем промышляешь?

Секунду я соображал, потом громко рассмеялся, и не мог успокоиться минуты две, видимо, накопилось за все проведенные в Гюнешли улке годы, а потом выложил Кире всё о своей работе на Арслана. Чем жил и занимался все эти годы. И что Арслан сделал для меня, спас от безумия. Причины безумия пришлось тоже рассказать, хоть и не хотелось вспоминать Волкодава.

Умолчал только о сущности уджбея и о той истории, которую он не так давно поведал мне.

И паранойя даже не пискнула ни разу. Я очень хотел верить Кире.

Ведь, если она меня предаст, оказавшись слугой Селима, что это изменит? В этом случае она и так всё знает.

Но я верил. Верил отчаянно и страстно. Волчья суть подсказывала изнутри, заглушая паскудное нашёптывание паранойи – она не предаст.

- Не скучная у тебя жизнь, Охотник, - вздохнув, подвела итог под моим рассказом волчица.

- Не Охотник, - поправил я и пафосно выдал: - Посланник гаранта Восточной границы уджбея Арслана!

Кира хихикнула, послюнявила подушечку большого пальца и стёрла кровавый развод с моей щеки, поцеловала и снова устроилась у меня на груди. Молчала в этот раз она минут десять, потом серьезным тоном спросила:

- Скучаешь по прежней жизни?

- Нет, - не раздумывая, ответил я. – Моя прежняя жизнь закончилось в тот момент, когда я перестал быть человеком. Охотник просто цеплялся за привычный для него мир. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять это. У тебя получило лучше.

- О! – рассмеялась девушка, защекотав своим дыхание и короткими прядями мой живот. – Мне давно не делали таких изящных комплиментов!

- А подарки тебе делали?

Кира перестала смеяться и настороженно посмотрела мне в глаза.

Я подался вперед, слизнув с щеки волчицы узкую полоску засохшей крови, выбрался из-под девушки и покрутил головой в поисках своей одежды.

Вещи нашлись в углу под двумя половинками разломанного табурета. Не знаю, как так получилось, мы с Кирой мало обращали внимания на окружающую обстановку, слишком увлеклись друг другом.

Рубаха была изодрана в клочья и так же носила следы крови, ремень порван, но сами штаны вроде бы целы, не считая нескольких широких прорех от когтей. От шарфа, который я уже привычно наматывал на шею, пряча под материей нижнюю часть лица, осталось два широких куска ткани.

Меня же сейчас интересовала сумка, в которой я таскал мелкие вещи и деньги. Сумка, к счастью, не пострадала, видимо, успел скинуть, прежде чем потерял голову.

- Грэм? – позвала Кира. – Что ты задумал?

Я с хрустом распрямился и подбросил на ладони небольшой кошель, приятно звякнувший золотыми монетами.

Кира вздрогнула и отползла в сторону, смотря на кошель, как на слиток серебра или на ядовитую змею, кому как привычнее. Потом перевела пылающий злобой взгляд на меня:

- Это что?

- Подарок, - я пожал плечами и решил, что пора возвращаться на свой пост, подальше от взбешенной волчицы. Что интересно я сделал не так?

- Засунь его себе… - не меньше минуты Кира сквернословила, поливая меня отборными помоями, сама при этом металась по комнате, собирая одежду. От её вещей тоже мало что осталось.

- Так, стоп! – когда девушка дошла до моей родословной, рыкнул я.

Причины её гнева я уже понял. Наверное, со стороны, это именно так и выглядело – будто расплачиваюсь с ней за проведённую ночь. А Кира всё-таки урождённая княжна, а не деревенская девка. Так что сам дурак.

Кира от моего рыка аж присела и втянула хорошенькую головку в плечи.

Хорошо стены толстые и нет окон, а то бы на наши ночные рычание и стоны сбежалась половина квартала.

- Прости, если обидел. Я не со зла, - повинился я. – Просто хочу, чтобы у тебя всё было, а эта дыра… Ты же княжна.

- Пф-ф! – выдала на это Кира и как-то в один момент сдулась. Села на край хрустнувшего топчана и похлопала ладошкой рядом.

Я тоже сел, готовый в любой момент вскочить, если топчан начнёт разваливаться. Волчица тут же обхватила меня за бицепс и уложила подбородок на плечо.

- Спасибо. Но не надо. Меня всё устраивает. Даже эта корчма. Я ещё никогда не была так свободна, как здесь. Я счастлива, Грэм. – и Кира потёрлась о моё плечо щекой.

Я как дурак расплылся в улыбке, но тут же спрятал её и кивнул.

- Хорошо. Но ведь от работы ты не откажешься?

Мне в голову пришла неплохая идея, думаю, Арслан оценит.

Как бы в этот раз не придушил по-настоящему. Но от Киры я точно не откажусь.

- Что за работа? – навострила ушки волчица.

- Будем промышлять разбоем? – улыбнулся я.

- Уже не смешно, Грэм! – Кира оттолкнула меня и, гибко поднявшись, снова прошлась по комнате.

У меня на лицо вновь выползла глупая улыбка. Так бы и любовался этой красотой.

- Нет, я серьезно. Я же тебе рассказывал, чем сейчас занимаюсь в городе. Лишние умелые руки, которым я доверяю, мне не помешают.

- Хм-мм, - задумалась Кира. – Я подумаю над твоим предложением.

- Подумай, - вздохнул я, поднялся, ухватил штаны и натянул на себя.

Теперь осталось где-то раздобыть новую рубаху, шарф и ботинки. Последние, казалось, всю ночь жевала какая-то здоровенная псина, даже представлять не хочу, что с ними случилось на самом деле.

От душа или хотя бы кадки воды, тоже не откажусь. Надо смыть кровь, прежде чем показываться на людях.

- А твой… покровитель не будет против? – осторожно спросила Кира. Моё предложение её явно заинтересовало.

- Арслан умён и прагматичен. Поверь, без работы сидеть не будешь.

Кира ещё раз пообещала подумать. Потом (к моему огромному огорчению) вытащила из сундука какую-то рубашку и натянула на себя. Посмотрела на меня и хихикнула.

- Что?

- Тебе бы помыться.

- Только вместе с тобой.

Щёки девушки неожиданно ярко вспыхнули, как будто это не она на пару со мной всю ночь разносила комнату, и это дико меня возбудило. Она ещё и стесняется!

Я в три шага пересёк помещение, подхватил волчицу под задницу и прижал к стене.

Наш жаркий поцелуй прервал неожиданно раздавший стук в дверь.

Мы настороженно замерли и с вопросом уставились в глаза друг другу.

- Ждёшь кого-то? – хриплым шёпотом спросил я.

- Нет, - мотнула головой волчица. – А ты?

- Есть один вариант…

Аккуратно поставив волчицу на ноги, я подошёл к двери и принюхался. Дверь толстая, не рассохшаяся, такую и тараном не с первого раза вынесешь, запахи пропускает плохо. Даже удивительно, помня о том, в какой дыре мы сейчас.

- Кира, это я. Открой! – просительно провыли под дверью.

Дверь глушила звуки, но сразу ясно – это ни Ар, ни даже Колдун, на которого я было погрешил.

Я хмуро посмотрел на Киру.

- Любовник?

- Ревнуешь? – кокетливо отозвалась девушка.

- Немного, - покривил я душой. Убью гадёныша, кем бы он ни был, если это окажется правдой. Сразу учую.

- Кира, я знаю, что ты там! – в дверь вновь забарабанили.

- Знает он, - фыркнула девушка. – Грэм, расслабься, это мой деловой партнёр. В этой стране женщине сложно вести дела самой.

- Соглашусь с этим утверждением. Мне попросить его уйти? – я с неприязнью покосился на дверь.

Деловой партнёр больше не кричал, а вот барабанил весьма активно.

- Впусти, - вздохнула Кира, оправляя рубашку. – Иначе он не успокоится.

Ну, раз Кира говорит. Надеюсь, у парня крепкая психика.

Я щёлкнул мощным запором, схватил ничего не успевшего понять парня за грудки, втянул внутрь комнаты и захлопнул дверь.

- Привет, Крит, - вяло поприветствовала визитёра Кира.

Парень застыл столбом, лишь голова крутилась туда-сюда, переводя застывший от изумления и ужаса взгляд выпученных глаз с меня на девушку и на разбитый интерьер комнаты.

- А-а-а-э-э… - ошарашено проблеял деловой партнёр, наткнувшись на мой добродушный оскал из выпирающих изо рта зубов, и попытался нашарить ручку двери.

- Грэ… Джинн! – произнесла Кира с укором.

Я развёл руками. Ну не нравится мне этот парень. Заранее.

- Крит, расслабься, он не кусается, - на языке Гюнешли улке произнесла княжна. Говорила она с ужасным акцентом, но слова разобрать можно. – Что ты тут забыл? Я же сказала – встретимся вечером.

- Э-э-э… - высказал парень новую нечленораздельную мысль всё так же безрезультатно пытаясь нащупать ручку. Но это уже так, на автомате.

На вид ему не больше двадцати, низкий, смуглый, черноволосый с копной непослушных вьющихся патл. Одет в приличные штаны и рубаху, на ногах потёртые сандалии, в руках жестяной тубус - в таких обычно хранят карты или планы домов.

- Он знает? – обернувшись к Кире, спросил я.

- Знает, - неохотно призналась та.

- Тогда, Крит, сгоняй-ка нам за чистой одеждой и водой, - хлопнул я парня по плечу отчего тот аж присел и зачем-то выпучил глаза, будто его разобрал понос. - И закажи Ару завтрак. Мы голодные, как волки. Того и гляди на людей начнём бросаться.

- Да-да-да-да, - закивал Крит и снова попробовал нащупать ручку.

Пришлось помочь парню покинуть комнату: я ухватил его за шкирняк, чуток при этом придушив, и выволок в коридор. Парень лишь сдавленно пискнул.

Ещё бы с удовольствием вдогонку отвесил пинка, но не стал. Ни к чему это. Я-старый мог с лёгкостью такое проделать. А теперь я новый. И рядом моя волчица.

- Мы напугали его, - отметила Кира, подходя ко мне. Соблазнительно наклонилась и подняла выроненный Критом тубус. – Меня он и не в таком виде видел, но всё это… - волчица обвела помещение и нас.

- Сам виноват. – буркнул я, зацепившись взглядом за вырез рубашки на груди девушки. – Нечего было нам мешать. А вид… очень даже ничего. Мне нравится.

- Грэм! Ты всё перевернул! – возмутилась Кира и встала на защиту парня: - Крит... немного странный. Порой ведёт себя, как ребёнок, но… Он первый, кто принял меня такой какая я есть. Показал эту корчму. Мы уже несколько лет дружим. Если бы не он, мне бы пришлось куда труднее в этой стране.

- Ладно. Буду с ним понежнее, - нехотя произнёс я.

- Спасибо. – Кира приблизилась и поцеловала меня в щёку.

Я тут же воспользовался моментом и полез грязными лапами к ней под рубашку.

- Грэм! – волчица хлопнула меня по руке, но я не отступил, лишь замер на несколько мгновений.

Взглянул в потрясающие синие глаза девушки и серьезно сказал:

- Ты больше не одна, Кира.

Как и я больше не один.

- И он не первый.

Только теперь рядом с ней я понял насколько был одинок. И клянусь всеми богами и демонами этого мира – тот, кто попробует отобрать у меня мою волчицу сильно об этом пожалеет! Даже, если это потомки демона, правящие страной.

- Кстати, о прошлой жизни, - прожевав кусок куриной ножки, произнесла княжна и кивком головы указала на мою левую руку, на которой я только что по старой привычке подвернул рукав рубашки. - Новая татуировка? А куда делась старая?

Я мысленно чертыхнулся и раскатал рукав обратно. Совсем забыл о «подарке» Арслана. Не стоит им светить, мало ли кто тут глазастый. Присутствие княжны выбивает из привычной колеи, все мысли банально скатываются к самым простым инстинктам.

Пришлось в двух словах рассказать и о том, как сводил татуировку Ордена. Мне хотелось, чтобы Кира знала всё о моей жизни, чтобы тоже принимала таким, каков есть. Я уже не тот Охотник, которого она встретила когда-то.

- А это, значит, метка твоего покровителя?

Я кивнул.

Мы были вымыты и сыты. Правда потратили на водные процедуры почти два часа. Виноват, не удержался. Мало того, что меня по непонятным причинам безумно тянет к волчице, так у Киры ещё и великолепное тело, как тут устоять?

А как от неё пахнет…

Так вот, мы смыли с себя всю кровь, переоделись в пусть не новую, но пахнущую чистотой одежду, которую принёс Крит, и теперь завтракали, сидя в тёмном уголке корчмы. Народу кроме нас почти не было, лишь за столом недалеко от стойки пара мрачных личностей быстро работала ложками, иногда скребя ими по дну керамических тарелок.

Звук резкий и неприятный для острого волчьего слуха, но я давно привык не обращать внимания на такие мелочи.

Сам Крит, опустив взгляд на высокую кружку с узваром, сидел за соседним с нами столиком: ни задавать вопросы, ни тем более мешать завтракать парень не решался, и мы с Кирой могли спокойно набить животы.

Два голодных оборотня могут съесть много. Ар, судя по хмуро сдвинутым бровям и невесёлому взгляду, уже устал менять нам тарелки.

Ничего, не надломится. Я ему на стойку бросил золотой. Когда ещё мне будет прислуживать целый маг?

Время стремительно подбиралось к обеденному. Представляю, что сейчас твориться в снятом наёмниками доме: Колдун, небось, поднял всех на ноги и вся эта орава носится по городу в поисках пропавшего начальства. Мне стоило как можно быстрее вернуться, но… я не мог.

Вернее, как я недавно говорил Арслану: я не хотел.

Закончив обгладывать несчастную птичью ножку, Кира захрустела костями, после спросила:

- А что она означает?

Что означает личное клеймо Арслана?

Да кто ж его знает, кроме самого хозяина клейма? Я старался надеяться, что татуировка не станет новым ошейником. Крошечная искорка, оставленная на память уджбеем, всё ещё теплилась под кожей. Обычно она никак себя не проявляла, хотя, стоит сосредоточиться на ней и искра, будто бы начинает шевелиться. Ощущения странные, но никакого негатива у меня не вызывают.

Арслан сказал, что это защита, так я Кире и ответил.

- Оберег.

- Да? А от чего оберегает?

…

- Грэм? – спустя пару минут не выдержала моего молчания Кира.

Я жевал полусырое мясо и размышлял, как ответить на этот вопрос.

«От других демонов?»

- Так, значит, разбойничаешь? – прожевав кусок свежей полусырой баранины, спросил я, меняя тему.

- Ты не ответил.

- Спросишь у него сама, если согласишься на моё предложение. Он объяснит лучше.

Кира небрежно вздёрнула тонкую бровь и повторила:

- Я подумаю.

Такой ответ меня устроил и дальше ели молча.

Насытившись, я сыто откинулся на заскрипевшую спинку лавки и стал лениво рассматривать делового партнёра волчицы.

Мальчишка совсем, только-только начала пробиваться щетина, тощий, сутулится даже сидя за столом, словно хочет стать незаметным. Парень забрал свой тубус, выроненный в комнате Киры и больше с ним не расставался, даже сейчас держал на коленях.

- Кого собрались грабить? – поинтересовался я у волчицы, когда она отодвинула от себя пустую тарелку.

Говорил я негромко, но так, чтобы Крит точно нас слышал.

Кира отреагировала спокойно, рука Крита дрогнула, из кружки, которую он в это время держал на весу, на столешницу выплеснулась часть напитка, второй рукой парень судорожно вцепился в тубус.

- С чего ты взял? – притягивая к себе кружку с узваром, спросила Кира. Вот она совершенно не нервничала.

- Глупый вопрос, учитывая, какую я тебе предлагаю работу.

Волчица улыбнулась, показав острые кончики не по-человечески массивных клыков, посмотрела на покрасневшего и начавшего потеть парнишку, и вздохнула.

- Крит, погуляй пока, а?

Парня как ветром сдуло. Тубус на этот раз он утащил с собой.

- Он хороший парнишка. Умён, но труслив. Он голос и мозги, а я всего лишь грубая сила.

- Заметь, я не сказал ни слова.

- Но подумал. У тебя всё на лице написано.

Я развёл руками, мол, что могу поделать, какой есть.

- Он без меня пропадёт, понимаешь?

- Да всё я понимаю, Кир. Если мой покровитель заинтересуется, пристроим твоего делового партнёра. А пока, может, расскажешь, что вы задумали? Мой опыт в таких делах подсказывает, что я могу помочь.

«Дома» я оказался только спустя три часа. Постоял, подивился тишине, и отправился в облюбованный Колдуном угол внутреннего двора. Если верить моему слуху северянин находился именно там, и в данный момент разговаривал с Дагой, одним из старожилов отряда.

Колдун расположился во главе длинного прямоугольного стола, спину ему прикрывала стена, сверху от солнца защищал изъеденный дырами матерчатый навес, из-за чего на столешницу падали причудливые пятна света. Даг сидел за длинной стороной стола справа от своего командира и монотонно пересказывал, как он и ещё пятеро парней посещали ювелира из Верхней части Старого Города.

Ну надо же! Колдун взял на себя мои обязанности. Как интересно.

Заметив меня, северянин лишь мрачно кивнул. Даг собрался подняться, но я махнул рукой, и наёмник остался сидеть.

- Срочное есть? – интересуюсь у норда.

- Нет. – Коротко и зло ответил главарь наёмников.

- Тогда до заката меня ни для кого нет.

Северянин промолчал, восприняв моё возвращение с ледяным спокойствием. Походу, он решил, что моё исчезновение связано с заданием Арслана. Вот и хорошо. О таком варианте я как-то не подумал, мог бы спокойно выйти из дома сославшись на работу. Но все мозги в это время спустились ниже пояса.

Ладно, будет мне урок на будущее.

Развернувшись, я потопал к себе. Запер дверь, стянул чужую рубаху и дурацкие сандалии, ремни которых тёрли ноги, и завалился в постель. Вымотала меня Кира, глаза слипались со страшной силой.

Проснулся ближе к полуночи, быстро сполоснулся, переоделся в запасную одежду, перекусил, и устроился с кружкой холодного пива на плоской крыше дома. Минут через десять, когда от пива остались лишь приятные воспоминания, рядом опустился Колдун.

- Всё в порядке? – задаю ему вопрос.

- Да. – всё так же коротко и зло ответил северянин.

- Хорошо.

- Не хорошо. Не моё это дело, Джинн… - угрюмо произносит Колдун, но я перебиваю:

- Давай оно так и останется?

- Если налажаешь, и мы…

- К тебе вопросов не будет. Слово. – вновь пресёк я попытку сделать меня должником. – Ты делаешь свою работу, я – свою. Как я делаю свою – тебя не касается.

Колдун посмотрел на меня с прищуром и понимающе усмехнулся. С нескрываемой издёвкой.

Нет, всё он правильно понял. И про моё исчезновение, и про странное поведение с нелепыми вопросами. И выводы сделал правильные.

Всё-таки жаль, что его нельзя убить.

- Как знаешь, - пожал плечами главарь наёмников. – Только не забывай о своих обязанностях. Ключ от сейфа только у тебя.

Я мысленно выругался.

Колдун прав. Пришлось слезать с крыши, собирать парней и раздавать деньги и указания на день грядущий.

Большинство в это время уже спали и неожиданной побудке не обрадовались, но возмущаться никто не стал, если ворчали, то про себя. Никому не хотелось лишаться головы.

Ветераны отряда давно просветили новичков о непростом характере некого Джинна.

Теперь, когда мои мозги встали на место, характер несколько смягчился, тем не менее…

Те, кто не поверил сразу, по пути в Шехир аглаян дул успели ощутить проявление моего скверного характера на своей шкуре. Я не только бегал по ночам и выл на луну, но и внимательно бдел, чтобы наемники не переходили границ дозволенного. Одно дело шуметь, нажираться в хлам и трахать продажных девок по комнатам, другое пырнуть ножом непонравившегося соседа за столом и попытается изнасиловать его жену и дочку.

Я не убил тех двух парней Колдуна, хотя со стороны это выглядело именно так. Я провёл суд и казнил. Как посланник уджбея – имею на это полное право. Местные власти, сдай мы парней им, поступили бы точно так же. Закон – есть закон.

Наёмников я отпустил по койкам уже глубокой ночью, со мной за столом остался только Колдун и судя по его кислой физиономии, он снова понял, какое ярмо повиснет у него на шее.

- Утром я уйду. Вернусь… через пару дней. Деньги и листы с указаниями на это время оставлю, утром заберешь.

- Огромное тебе за это «спасибо», - проворчал главарь наёмников.

- Не за что, - в таком же тоне ответил я. – Потом сочтёмся.

- Сочтёмся, - подтвердил Колдун. – Где тебя искать, если…?

Я замялся, не желая выдавать таверну Ара. Но, если на самом деле что-то случится, мне надо быть в курсе. Арслан…

И всё-таки я решил рискнуть.

- Нигде. Сам сообразишь, не маленький. Свободен.

Колдун хмыкнул и покинул комнату. Я тоже не стал задерживаться. Посетил кухню, наделал десяток бутербродов, прихватил кружку пива и отправился коротать ночь над бумагами Арслана. Надо расписать указания, выделить суммы на нужды парней, оставить пару закладок на случай непредвиденного. Арслан ошибается редко, однако бывает всякое… Он и так устроит мне головомойку, когда узнает об этой самодеятельности, не хочется усугублять.

Я всё понимал, но не мог остановиться. Кира преследовала меня в видениях и снах на протяжении четырёх лет, она стала навязчивой идеей, и сейчас, когда видение обрело плоть, как я могу от него отказаться?

Осмысление третье. Селим

- Осторожнее там, - почти беззвучно прошу я.

Кира закатывает глаза, потом всё же кивает, и спрыгивает со стены, отделяющей Верхнюю часть Старого Города от Средней. Спустя секунду я повторяю её манёвр. Высота здесь небольшая: метра три, может меньше.

Мягко приземлившись на мостовую, я последовал за волчицей в тёмную подворотню. Висящий на углу дома тусклый фонарь сюда не добивал, но иногда заглядывают стражники с лампами.

Для нас с княжной темнота не преграда: глаза оборотня даже без обращения прекрасно видят в ночи - достаточно любого скудного источника света.

Но не стоит всегда полагаться только на зрение – я в этом уже давно убедился. Слух и обоняние в некоторых ситуациях выручают не хуже. Тех же стражников из ночного патруля, обутых в подкованные металлом сапоги, слышно издалека.

Днём в таких жарко, ночью – самое то. Пустыня всего в трёх днях пути от Города: если днём здесь пекло, ночью становится довольно-таки прохладно. В зимнюю же пору хорошо иметь с собой комплект тёплой одежды, иначе можно просто-напросто замёрзнуть. Ночью температура опускается прилично.

Порой в этих местах у меня возникает ностальгия по западной снежной зиме, когда снега наваливает раза два выше твоего роста, но, увы, снег в Гюнешли улке можно увидеть только высоко в горах на севере страны. А к горцам Арслан меня пока не посылал.

Нам встреча с ночной стражей была не нужна, так что привычка парней топать погромче, дабы весь мусор заранее разбегался и прятался по своим помойным норам – нам только на руку.

Верхняя, или как её иначе называют из-за голубой глазури, покрывающей фасады зданий – Лазурная часть Старого Шехир аглаян дула поддерживалась местными властями в чистоте и порядке. Перед каждым домом каждый вечер зажигались фонари, в конце и начале улиц стояли небольшие будки с дежурным васи, то бишь стражником, у которого имелся хитрый свисток. Громкий и омерзительный для моих ушей свист такой свистульки созывал в случае необходимости патрулирующие улицы десятки.

Внутренняя стража Города уступала в подготовке тем же янычарам, но получали парни мало, работали много, ещё и огребали от начальства, если какому-нибудь зажравшемуся вельможе покажется, что именно его дом стражи обделяют вниманием и недостаточно бдят.

Здесь, в Верхней части старого города, жили исключительно богатые люди, а спорить с такими себе дороже. Вот и бдят стражники денно и нощно, чем сильно мешают нелегальной жизни города. Что уж говорить о двух крадущихся в ночи тёмных тварях, чьи помыслы были весьма далеки от законопослушных. Этой ночью мы, наконец, вышли на дело.

Если кто-то думает, что, обладая нашей с княжной силой, можно вести себя безнаказанного, он сильно ошибается. Да, я выйду победителем почти из любой драки, случись нам встретиться со стражниками, но работа Киры в этом случае будет провалена, - пробраться в нужный дом незамеченными уже не получится. Поэтому мы и таимся, как последние крысюки, хорошо не придётся лезть в канализацию.

Прошло уже три дня с момента, как я встретил Киру и все эти дни я не отходил от девушки дальше пары метров. Мы гуляли, много разговаривали, просто наслаждались друг другом. Наверное… Да что там! Это были самые счастливые три дня в моей жизни.

Затем нам всё-таки пришлось заняться делом. Вернее, Кире. Её деловой партнёр за время нашего безделья весь извёлся. Заказчик ждал результат, а его не было.

Но, тут, по правде говоря, мы не просто так гуляли и разговаривали: мы смотрели и изучали. Изучали подходы к нужному дому, прикидывали лучшие пути захода и отхода, запоминали план дома и хитросплетение близлежащих улиц. Патрули, охрана, домочадцы, соседи… Я делился своими секретами тайной работы на Арслана, Кира своими наработками в противозаконной деятельности. В итоге на дело мы вышли готовыми как никогда.

Правда, поначалу волчица отказывалась брать меня с собой, ссылаясь на то, что привыкла работать в одиночку и надеяться только на себя. Ну, и на Крита. Парнишка действительно оказался не по годам смышлёным и хитрым, однако при этом трусоват, от меня шарахался как от огня. Уж не знаю почему. Я, вроде, милый парень.

Пришлось всеми возможными способами напомнить княжне, что она больше не одна. Тем более я сам не раз выполнял аналогичные задания Арслана: пробраться в хорошо охраняемый дом, осторожно вынести понадобившуюся уджбею вещь, и так же тихо уйти, порой даже никого при этом не убивая.

Обычно разработкой плана, как всеми переговорами с заказчиками занимался Крит, Кира лишь исполняла грязную работу. В этот раз я потеснил парнишку и всё сделал сам. Единственное, что мне так и не удалось – узнать, кто заказчик работы.

Крит говорить отказывался, а Кира не позволила мне вытянуть из него все жилы, чтобы разговорить.

На самом деле я и не собирался причинять ему вред, так запугивал и Крит это прекрасно понимал, поэтому и молчал. Храбрости ему не хватало, а вот мозгов было чересчур много. Это-то мне и не нравилось. Не простой этот парнишка, сильно непростой. Но Кира стояла за него горой. Она доверяла ему. Была готова ручаться головой. Поэтому мне пришлось умерить пыл и довериться своей волчице.

Кира резко остановилась, я едва успел затормозить, чтобы не врезаться ей в спину.

- Ты чего?

Тонкий пальчик девушки указал вглубь проулка.

Я принюхался и прислушался, что, собственно, и должен был делать всё это время. Кира была нашими глазами, а я должен был контролировать окрестности.

Впереди действительно что-то шуршало. А я так погрузился в свои мысли, что едва не пропустил незваного гостя. И ладно, если им оказалась простая бродячая кошка, доедающая пойманную крысу. Хорошо не псина стражи. Десятки иногда брали с собой в патруль собак. Неуклюжих с виду, криволапых и уродливых лобастых псин, к тому же хрюкающих и пердящих не хуже свиней. Бегают они плохо, видят не дальше собственного носа даже днём, в темноте так вовсе слепы, как кроты. Со стороны посмотришь – посмеешься над глупостью стражи. Но нет. Псин ценили за отменный нюх и практически полную нечувствительность к боли.

Иринские хряки – так по-доброму называлась эта порода - обладали великолепным нюхом и, если вставали на след, преследуемому уже ничего не могло помочь. Ни перец, ни химические смеси, ни специальные травы.

Убить псину тоже та ещё проблема. Можно ей хоть все кишки выпустить – не поможет. Она в тебя вцепится и будет рвать, пока жив мозг.

Кажется мне, эти собаки не совсем живые. Или имеют корни тёмных тварей.

Оборотней они не боялись, как другие подзаборные шавки: не поднимали воя, не ссались под себя, и не стремились сбежать, поджав хвост. Они вообще лаять не умели. Но заинтересовавшись нашим запахом, могли навести на нас стражу.

Жаль нельзя было передвигаться по крышам – слишком большое расстояние между домами.

В Нижнем и Среднем Городе куда проще.

К сожалению, стража ходила с хряками именно в Лазурной части Старого Шехир аглаян дула – кварталах богатеев.

- Прости, - шепнул я на ухо волчице и негромко зарычал.

Из темноты послышалось шипение, сверкнули отблески глаз и кошак свалил с нашего пути, забыв о своей добыче.

Осмелели хвостаты падальщики. Раньше сразу разбегались, стоило нас почувствовать.

Кира недовольно рыкнула и продолжила путь.

Да-да, понял, что виноват. Отвлёкся.

В первый раз со мной такое. Обычно на работе я внимателен и собран. А тут…

Но как можно не отвлечься, когда впереди идёт такая девушка, да ещё и в столь обтягивающих зад брюках?

Наверное, Кира права, и мне не стоило идти вместе с ней. Я больше отвлекаюсь на волчицу, чем смотрю по сторонам. Только демона с два признаюсь в этом.

Я с трудом отвёл глаза от зада княжны и занялся делом.

От нужного дома нас отделяло примерно три квартала, а кварталы в Лазурной части Старого Города немаленькие. Здесь у каждого второго собственное поместье, у каждого третьего – дворец. Охрана у этих домиков соответствующая, а дворы такие, что можно устраивать скачки, или заблудиться, если внутренний двор засажен садом, - какому хозяину что больше нравилось.

Кира вновь замерла. И в этот раз я всё-таки налетел на неё.

Девушка моментально развернулась, прижала меня к стене и скорчила такую гримасу, что любой другой наделал бы в штаны.

Но я её понял. Я снова провалился в мысли, и мы чуть было не вышли прямо на десяток патруля.

Как только стихли шаги подкованных сапог по мостовой, волчица отвесила мне смачную затрещину - аж искры из глаз посыпались, и рассерженной кошкой зашипела мне в лицо:

- Да что с тобой, Грэм?!

- Прости, задумался, - покаянно произнёс я, прекрасно понимая, что следующий прокол может стать последним.

- Я начинаю жалеть, что взяла тебя с собой.

Я угрюмо промолчал.

- Ладно, - вздохнула Кира. – Иди первым. Может тогда вид моего зада не будет тебя отвлекать.

Как ни странно – помогло.

Теперь, когда первым шёл я, все посторонние мысли исчезли. Кира действительно сильно отвлекала.

Чтобы добраться до нужного дома нам потребовалось около часа. Патрули стражи, как назло проявляли не свойственную им активность. Будто искали кого-то. Видимо, мы выбрали не самую удачную ночь для работы.

Но отступать уже поздно. Нам осталось перейти одну улицу, и мы на месте.

Дом принадлежал одному из министров Селима. Когда я это узнал, хотел было отговорить Киру от дела, но не стал. Министр – не Селим. Хотя, по богатству, ещё надо посмотреть, кто беднее. Сам Великий уджбей Юга жил куда скромнее.

Дом министра больше напоминал дворец, занимая целый квартал. Территория обнесена трёхметровым белокаменным забором, внутри разбит шикарный сад с аллеями, прудами, тонкими резными мостиками и беседками, в которых министр очень любил отдыхать душой и телом.

Особенно телом. У него целый гарем красоток, живущих в отдельном доме.

Охраны в доме тоже хватало, но вели себя парни разгильдяйски. Вместо службы кто-то резался в кости, кто-то развлекался с тайком проведенной шлюхой, кто-то банально спал. Охрана привыкла, что лезть в дом столь знатного вельможи дураков нет. К тому же службу несли не только двуногие стражи – по ночам на территорию парка выпускали сторожевых псов.

Мы с Кирой их видели, когда наблюдали со стены. Здоровенные, в холке по пояс взрослому мужчине, с короткой шерстью грязно-коричневого цвета и с пастями, которые легко могут перекусить берцовую кость. Они немедленно начинали оглушительно лаять стоило им почуять чужаков.

И не отправишь просто так – этих паскуд чуть ли не с самого рождения палками приучали брать пищу только из рук двух-трёх самых доверенных человек. Псина будет голодать, но даже не посмотрит в сторону лежащего на земле куска свежей вырезки - на уровне инстинктов вбито, что ей за это будет очень больно.

Не люблю собак. Так что моим первым предложением было – их убить. Кира поддержала. Она тоже не любила собак. У княжны всё ещё были сильны воспоминания о том, как её гнали, словно дикого зверя. Загонщиками были как люди, так и собаки. Иначе как бы они смогли так долго за ней гоняться?

В этом деле помог Крит. Притащил откуда-то пару изукрашенных искусной резьбой духовых трубок из пальмового дерева длиной с две моих ладони и десяток дротиков.

Таким оружием пользовались бедуины из пустыни, легко попадая небольшим полым дротиком на два-три десятка метров.

Мы с Кирой не настолько умелы в этом деле, нам ближе когти и клыки, но справились. Прошлым вечером как раз потренировались на мешочках, набитых соломой.

Я подозвал собак специальным свистком, звук которого слышан только им. Ну и оборотням. И пока два кобеля непонимающе крутили башками, вертясь на пяточке перед стеной, всадили в каждого по дротику. Твари умерли, не издав ни звука – с паралитическим ядом не поспоришь.

Дом стоял в самом центре территории, окруженный ещё одним каменным забором, и был очень старым, - фактически все постройки Лазурной части Старого Города относились ко времени основания Шехир аглаян дула, но, несмотря на возраст здание содержалось в идеальном порядке.

Мы с Кирой это изменили. После наших когтей на кладке остались глубокие борозды.

Устроившись на плоской крыше, мы затихли на несколько минут, слушая звуки. Не потревожили чей-нибудь чуткий сон? Охране заходить без разрешения за периметр внутренней стены запрещалось, в доме жили только слуги и ночевали наложницы из гарема.

Было тихо.

Ну, как тихо? Для человека. Для нас же с Кирой ночь расцветала целой гаммой разнообразных звуков, как природы, так и человека. На кухне шуршало несколько слуг, доедая деликатесы за хозяином, кто-то безжалостно давил монотонно поскрипывающий топчан и сладко постанывал, кто-то заливисто храпел. Наше появление никого не насторожило.

Я мысленно сверился с планом дома. Здание имело два этажа и было традиционно построено квадратом с большим внутренним двором. Каждая сторона – где-то под сотню метров – огромная площадь, но я до метра помнил, куда нам надо.

На каждом углу по высокой башне с закрытой площадкой для лучников. С северной и восточной стороны к дому жались одноэтажные пристройки кухни и дома слуг. Почти всё пространство внутреннего двора занимал бассейн, выложенный голубым камнем и ряд мягких лежаков.

Мы с княжной забрались по северной стене. Теперь нам предстояло перейти на западную часть дома, отсчитать десятое слева окно, влезть внутрь через пустой проём, и пройти кабинет насквозь, чтобы попасть в обширную библиотеку хозяина. Но что-то удерживало меня на месте.

Кира уже начала сопеть и жестами показывать своё нетерпение, а я всё медлил. На месте меня удерживала оставленная Арсланом метка. Она жгла руку, мерно пульсируя в такт биению сердца. И началось это как только мы залегли на крыше.

Я не понимал, что это значит. Арслан не говорил про подобное.

- Грэм, время! – пустынной гадюкой зашипела на меня волчица.

Я приложил палец к губам, напоминая о молчании.

Кира на какое-то время затихла, однако надолго её терпения не хватило, и девушка начала жестами показывать, что нам пора бы пошевеливаться. Тогда я оскалился и зарычал.

Волчица моментально ощерилась и зарычала в ответ.

С минуту мы спорили на свой волчий манер, пока в пристройке кухни что-то не грохнуло. Кажется, служка уронил крышку от кастрюли. Мы тут же заткнулись и распластались по крыше.

До острого слуха донеслась приглушённая ругань на два мужских голоса, тихонько звякнула металлическая посуда, послышались шаги – слуги покинули кухню.

Кира толкнула меня в плечо и указала в западном направлении. Я отрицательно покачал головой.

Пока я не пойму, что не так мы не сдвинемся с этого места. А Кира пусть лучше ворчит, чем потеряет голову из-за моего недосмотра.

Метка продолжала печь руку, я даже закатал рукав, проверить, не горит ли предплечье огнём.

Нет, не горело, однако ощущения не из приятных.

Княжна заинтересовано сунула свой нос, но ничего не поняла.

- Что происходит? – едва слышно спросила она.

- Не знаю, - так же тихо ответил я. – Но что-то не так. Подождём.

- Долго?

- Сколько понадобится. Всё, тихо.

Кира недовольно проворчала, но послушалась. Положила голову на скрещенные руки и прикрыла глаза. Я в это время мысленно ругался на Арслана. Что ему стоило объяснить, какую защиту даёт его знак?

Может в доме есть магия? Как на поместьях Арслана? Не одна же Лия за столько лет перебралась сюда с Западного берега. То, что не дозволено беднякам, власть имущим положено иметь на золоченом блюде.

Магия - это всегда плохо. Однако я сам ничего не ощущал. Кроме жжения в руке и исходящего от волчицы раздражения.

Время шло, ничего не происходило. Жжение не утихало, раздражение Киры нарастало. И ровно в тот момент, когда я собирался объявить об отмене операции, девушка вскочила на ноги.

- Всё, мне надоело! – злым шёпотом объявила волчица и, пригибаясь, бегом направилась к цели нашего прихода.

Остановить её на старте я не успел, поэтому последовал за ней.

Ладно, попробуем рискнуть. Вблизи магию я точно почую.

Киру я догнал только над нужным окном, шустрая девочка. Она уже собиралась лезть внутрь, но я не позволил.

В этот раз волчица даже спорить не стала и легко уступила роль ведущего. Но по взгляду я понял – потом она мне всё выскажет.

Забравшись в окно, помог влезть княжне. В моей помощи она не нуждалась, но я исходил из непредвиденного: случись что, успею вытолкнуть её наружу. Метка Арслана всё ещё жгла руку, поэтому ничего хорошего я не ждал.

Однако, мы спокойно миновали кабинет, вошли в низкую незапертую дверь и попали в просторное двухъярусное помещение, заставленное книжными шкафами.

Света мало, его дают лишь несколько узких окон-бойниц, выходящих во двор, но этого вполне хватает, чтобы не натыкаться в темноте на мебель. Я постоял несколько секунд, осматриваясь: полки буквально ломились от пухлых томов и кажущихся хрупкими свитков, сильно воняло пылью, старым лаком, прогоревшим маслом и мышиным помётом. Ковров в помещении не было и деревянный пол слабо поскрипывал под подошвами ботинок. Библиотека пуста, как и прилегающие к ней помещения.

Западное крыло дома почти полностью отдано для нужд хозяина, и кроме него и пары слуг сюда заходить никому не дозволялось. Всей необходимой информацией нас снабдил деловой партнёр Киры, кое-что узнал я сам, не доверяя Криту.

С одной стороны, работа плёвая, это не дома наших западных богачей, где магии натыкано больше, чем у самих волшебников в Ордене, в Гюнешли улке официально магии нет, а это значит никаких ловушек и сюрпризов, кроме как придуманных изворотливым человеческим умом. Однако меня буквально потряхивало от напряжения, а руку продолжало нещадно жечь.

Кира отнеслась к моим опасениям легкомысленно и, как только мы вошли в библиотеку, направилась прямиком к стоящей по центру стеклянной витрине.

Сама по себе витрина, целиком сделанная из стекла, по меркам Солнечной страны стоила целое состояние. Лежащие под прозрачной крышкой книги, ценились не меньше.

Под стеклом находилось десятка два книг разного размера, толщины и состояния. Заказчика интересовал только один конкретный фолиант – подробное описание Крит нам так же дал. И что неприятнее всего: место, где книга должна лежать – пустовало.

- Похоже, тихо не получится, - со вздохом пробормотала девушка и начала оглядываться по сторонам. – Помнишь, где комната…

Я схватил княжну за руку и отрицательно покачал головой:

- Кира, не надо.

Волчица высвободилась и взглянула на меня с презрением.

- Я начинаю сомневаться в твоей…

- Заткнись и пошли отсюда! – резко оборвал я её.

- Нет! - упёрлась Кира. – Можешь валить. Мне не нужен компаньон, трясущийся над своей шкурой!

Я еле сдержался, чтобы не отвесить ей затрещину. Я ведь не над своей шкурой трясусь, а над её, но поди ж ты ей сейчас это объясни!

В этот момент случилось сразу три вещи: во всём помещении разом вспыхнул свет, мою левую руку нестерпимо обожгло, словно сунул её в расплавленный металл, а Кира закатив глаза, без чувств рухнула на пол.

- Вижу, Арслан проникся к тебе доверием, посланник. - с насмешкой прозвучал голос со второго яруса библиотеки.

Я обернулся, задрал голову и зарычал.

Со второго яруса библиотеки, лениво опираясь на резные перила, на меня смотрел Селим.

***

- Не поверишь, как давно хотел это сделать, - словно старому другу поведал Великий уджбей Юга и впечатал кулак мне в спину прямо по почкам.

Удар был такой силы, что меня ослепило от боли и, кажется, на пару секунд выбило из реальности. Тело мотнуло вперед, развернуло и кулак Селима повторил свой удар теперь уже в брюшину. Что-то с противным всхлипом лопнуло внутри, у меня в глазах вновь потемнело, во рту появился привкус желчи и крови…

То, что не смогу сладить с уджбеем, я знал, но не мог не попробовать - за мной была Кира. Волчица распласталась на полу и не подавала признаков жизни, но я слышал ровное сердцебиение у неё в груди и… это было куда страшнее, чем её смерть. Теперь живой Селим её вряд ли выпустит.

Если, конечно, она не работает на него.

Всё это дело откровенно воняло подставой. Селим нас ждал. Оставалось понять кто нас сдал: сама Кира или всё-таки Крит.

Очень хотелось думать, что Крит. Парень мне откровенно не нравился. И если он меня узнал – мог легко заложить Селиму. Мою физиономию знали многие, а я не озаботился прикрывать её от чужих взглядов, пока находился в корчме Ара.

Может, поэтому Крит так повёл себя в самом начале нашего знакомства? Не испугался. Вернее, испугался, но не крови, а того, что узнал меня?

Или нас вовсе сдал Ар? Не стоит исключать такую возможность. Должен же он на кого-то работать. Бесхозные маги в Гюнешли улке долго не живут.

Тогда я ни о чем подобном не думал, я дрался за свою волчицу как мог.

Но, ничего удивительного, что скоротечную схватку с уджбеем, проиграл. Я у Арслана-то выигрывал только потому что тот иногда поддавался.

Селим парой ударов отправил меня в темноту. Очнулся я уже вися на цепях в месте больше всего напоминающем тюремную камеру. В одном исподнем и в темноте, разбавляемой слабым светом чадящего факела.

Страх, накативший на меня в первый момент, сложно описать словами. Сука память тут же подкинула образы подземелья Волкодава: все те пытки, дрессуру, постоянный голод и дикую жажду убийств, которые я вынес из тех подвалов. Я вышел оттуда почти безумным. Если бы не Арслан…

Накатила паника, затем истерика. Я забился в цепях, выл и дрожал, как напуганный щенок, кажется даже наделал в трусы, но так и не смог, ни порвать свои оковы, ни обратиться. Успокоился только тогда, когда выбился из сил.

Рот был наполнен кровью из прокушенных щёк и губ, запястья и лодыжки саднили и чесались – организм оборотня заживлял нанесенные самому себе раны. В камере воняло мочой, кровью и перебивающим всё остальное ароматом страха.

Кажется, я снова был на грани безумия. Не дал мне её переступить Селим, очень вовремя зашедший в камеру.

Я даже был благодарен ему за это. Мысли моментально очистились. Страх исчез. Безумие лопнуло, как мыльный пузырь. Какой Волкодав?! Тот ублюдок давно мёртв! Я собственными лапами разорвал ему горло. А вот этот ублюдок пока ещё жив! И где Кира? Где моя волчица?!

Это я и спросил, вновь забившись в цепях. Откуда только силы взялись?

- Твоя волчица? – в ответ на это усмехнулся Селим. – Милая девочка. И очень исполнительная. Сделала всё, что я просил.

Секунда на осознание слов уджбея, и я заревел от боли и ярости. Будь в помещение окна, они бы взорвались мелким крошевом от звукового удара. Даже Селим попятился.

Меня предали? Кира предала? Моя волчица? За что?

Я выл пока в лёгких не осталось воздуха. Когда умолк и жадно глотнул кислорода, навалилась безумная усталость. Захотелось упасть на пол и сдохнуть. Я обвис на цепях. Алая пелена ярости отступила. Показалось, из меня вырвали хребет. А всё Селим…

Я с трудом поднял голову и взглянул на довольного уджбея.

В голову осторожная закралась мысль: может я рано записал Киру в предатели?

С чего я должен верить Селиму? Этот пустынный ублюдок опаснее любой змеи и ненавидит моего покровителя ничуть не меньше, чем Арслан ненавидит его. Я человек Арслана, меня так же можно ненавидеть.

Нет уж. Я поверю только если Кира сама повторит слова Селима, смотря мне в глаза. Её ложь я почую. Запаха Селима я не ощущаю, также как не чувствую запаха Арслана - это сбивает с толку. Я привык доверять волчьим чувствам.

- Надеюсь, ты соврал. Тогда я с большим удовольствием вобью эти слова обратно тебе в глотку, - сипя, как больной чахоткой на пороге смерти, произнёс я и облизал сухие губы.

После концерта, что я устроил, очень хотелось пить. Горло саднило. Я физически ощущал каждый острый угол тех слов, которые произносил.

Селим хмыкнул и покинул камеру.

Только оставшись в одиночестве, я понял, как сильно печёт левую руку. Метка Арслана буквально горела. Но эта боль была приятна, она заглушала всё остальное.

Уджбей не дал мне и пары минут, вернулся с накинутым поверх одежды кожаным передником мясника и начал бить.

Что стало с Кирой я так и не узнал. Селим больше бил, чем разговаривал. Лишь иногда вставлял язвительный комментарий в адрес Арслана или меня самого. На мои вопросы он вовсе не реагировал, только удары становились болезненней. Оставалось надеяться, что ему волчица нужна живой. Хотя бы, чтобы давить на эту мою слабость. Я не понимал, почему так сильно привязался к ней, но и поделать уже ничего не мог. Все инстинкты буквально выли – моя.

Говорят, с природой не поспоришь.

Признаюсь честно, больше всего боялся, что Кира на самом деле работала на уджбея и всё, что произошло между нами за те три дня – великолепно разыгранный спектакль.

Только можно ли так играть? Искренне? Нос волка сложно обмануть. Княжна хотела меня не меньше, чем я её.

Мысли о волчице неплохо отвлекали от боли в покалеченном теле. Селим бил с полной уверенностью, что я не сдохну от полученных травм. Бил умеючи, выбирая самый болезненные точки на теле. Ещё он точно знал, что не обращусь.

Я пытался. Много раз. Но ничего не выходило. Трансформация не начиналась.

Наверное, меня чем-то опоили.

Хотя, регенерация-то работает на полную катушку, вытягивая из меня силы.

Или всё дело в цепях?

Я не знал. Как не знал и не понимал, что от меня хочет Селим. Он не пытал, не спрашивал, просто молча бил. А то, что он что-то хочет – факт, иначе бы убил ещё в библиотеке.

Сколько длились побои – я не считал, думаю, не меньше пары часов. Тренировочному мешку не положено думать, его дело принимать удары. А Селим провёл неплохую тренировку, хотя даже не вспотел.

Неожиданно удары прекратились. Уджбей ухватил мою голову за слипшиеся от крови и пота волосы и приподнял, осматривая заплывшее лицо.

- Удивительно устойчивая психика для перевертыша, - одобрительно поцокал языком уджбей. - Чего у Арслана не отнять – так это его способности подбирать себе людей.

Селим отпустил волосы, и моя голова безвольно упала на грудь, но я нашёл в себе силы выпрямиться и плюнуть сгустком крови в морду ублюдку.

Арслан бы это точно оценил. У него старый зуб к Селиму. Уджбей Юга стал причиной смерти его первой жены и ребёнка.

Ответ последовал незамедлительно: Селим сломал мне нос.

Стёр со ставшей недовольной физиономии плевок, напоследок впечатал свой здоровенный кулак мне в живот и вышел, пообещав вскоре вернуться.

На какое-то время я мог расслабиться, обвиснуть на цепях и дать искалеченному телу возможность восстановиться. Любой человек от таких травм давно бы сдох. Мне же всего лишь было очень больно и жутко хотелось жрать. Восстановление сжигало много сил, а взять их сейчас неоткуда.

- Грэм… Грэм… Грэм…

Я пребывал в состоянии полусна-полубреда и никак не мог понять действительно ли слышу своё имя или последний удар Селима, сломавший нос, был куда сильнее, чем мне показалось.

Я даже не мог сказать сколько прошло времени с тех пор, как Селим покинул камеру: пара минут или пара часов? Судя по чадящему из последних сил факелу, прошло минут двадцать, не больше. Кажется, я отключился. Да и сейчас «плыл». Бить уджбей Юга умел.

Руки затекли, нос сместился влево, ноздри забила кровавая корка, дышать приходилось ртом, но не слишком глубоко, иначе внутренности напоминали о себе резкой болью – сломанные рёбра не успели срастись, селезёнка горела огнём, почки противно ныли. Ко всему этому добавлялась пекущая руку метка Арслана. Кажется, боль от неё стало чуть слабее, или я просто привык.

Покрывающая тело кровавая корка подсохла и неприятно тянула, волосы слиплись и висели сосульками. Глаза заплыли, губы потрескались, во рту появилась сухость, в уголках губ ощущалась какая-то неприятная слизь – на лицо все признаки начинающегося обезвоживания. Пить хотелось сильно. Желудок сводило болезненными спазмами – организм волка требовал материал для регенерации, наверное, поэтому я и очнулся.

Я провёл языком по шершавым губам и слизал запекшуюся кровь. Помогло мало. Только жрать захотелось сильнее.

Покрутив головой по сторонам, поморщился – в камере не было ничего, что могло бы мне помочь. Когда догорит факел вовсе наступит темнота.

- Грэм…

Чуткие волчьи уши вновь уловили тихий зов. Я встрепенулся, вновь закрутил головой. Откуда? Сейчас мне точно не показалось.

- Кира? – изо рта вырвалось что-то похожее на воронье карканье, нежели на имя девушки, но меня поняли.

- Грэм! – радостный возглас донёсся из-за стены, что была слева от меня.

- Я здесь, - сглотнув сухими горлом, произнёс я. Глухо откашлялся, отхаркнул какой-то непонятный склизкий сгусток чёрного цвета и спросил уже куда бодрее: – Ты как?

Боги, как же хочется пить!

Лучше всего горячей крови, но я был согласен даже на яд, если он сможет смочить горло.

- Цела. Меня не трогали, - тут же ответила девушка. Голос её казался глухим из-за разделяющей нас стены, но слышал я отчётливо. Как и Кира должна была прекрасно слышать меня.

Сейчас, полностью сосредоточившись на Кире, я слышал не только её голос, но и звяканье цепей при каждом движении волчицы. Только это ни о чём не говорило. Спектакль может иметь продолжение, второй акт, что б его!

Я разозлился на себя.

Нельзя поддаваться на подначки Селима. Я верю ей.

Но узнать должен.

- Ты сам как? – тем временем спросила волчица.

Я рассмеялся. Про себя. Любое движение причиняло боль. Селим, паскуда, что б его демоны задрали! – знал, как причинить максимум боли.

- Жить буду, - ответил я и уже собирался задать самый важный для себя вопрос, но не успел.

- Хорошо, - с придыханием произнесла девушка и неожиданно всхлипнула: - Прости меня, Грэм. Это я виновата. Надо было послушать тебя.

У меня внутри всё оборвалось. Она виновата… Сама призналась. Эх, Кира…

Я прикрыл глаза и сжал зубы, давя в себе злость на княжну.

Сам дурак, что повёлся на красивую бабу. Правильно Колдун сказал – все они сучки.

А Кира тем временем продолжала говорить, вернее, начала задавать вопросы:

- Нас ведь ждали? Кто этот человек, Грэм? Что он хочет?

Я замер, настороженно вслушиваясь в голос девушки. Играет? Или правда не понимает? Но ведь сама только что призналась, что виновата. Или это я чего-то не понял?

- Грэм? – не дождавшись ответа, позвала Кира.

- Я задам один вопрос, Кира. – переборов злость, сказал я. - Ответь на него честно. На кого ты работаешь?

Молчание в ответ.

А потом внезапный взрыв ярости, который я ощутил даже через стену!

- Грэмлин, ты идиот! – эмоционально выдала девушка. – Я ни на кого не работаю! Если ты думаешь, что я специально заманила тебя сюда… Грхы-хы…

На этом моменте Кира зарычала. Низко и вибрирующе.

Можно ли сыграть такое возмущение? Можно, было бы желание.

- А что мне остаётся делать? – вставил я фразу. – Нас ждали. А о сегодняшнем деле знало не так много людей.

- Дурак! Лучше думай, как выбраться отсюда! Я не испытываю радости от сидения на цепи! А когда мы выберемся, я тебя стукну. Очень больно.

Я усмехнулся. Эта может. Кира явно разозлилась.

- Что смешного? Не веришь мне? – насупилась волчица.

- Как ни странно верю. – совсем успокоившись, ответил я.

Запаха девушки я не чувствовал, но инстинкты твердили – не врёт.

Или я просто заставлял себя в это верить. Вопросы доверия – они такие. Сложные.

Но, если я не буду верить своей волчице, то кому ещё мне верить? Не Селиму же?

- Я правда не знаю, кто этот человек, Грэм, - понизила голос Кира, я едва смог разобрать слова. – О работе всегда договаривался Крит. Я никогда не интересовалась заказчиками. А те щедро платили. Порой даже за самую плёвую работу. – Кира замолчала, попыхтела немного и в итоге заключила: - Кажется, я дура.

- Не расстраивайся, - подбодрил я. – Я тоже дурак, раз так легко попался. Скорее всего, меня сдал Крит или Ар, узнав посланника Арслана. Кто-то из них точно работает на Селима. Тёмные твари и маги в Гюнешли улке долго на свободе не живут. Их, или убивают, или они служат кому-то влиятельному. Даже, если не подозревают об этом. Ладно, сейчас это не главное. С крысами разберёмся позже. Скажи, ты можешь обратиться?

- Нет, - голос девушки дрогнул. – Меня чем-то опоили. Тело вначале было, как ватное. Сейчас, вроде, отпустило, но я даже когти выпустить не могу, словно я снова человек. Мне страшно, Грэм. Прости, что не послушалась.

- Я приму твои извинения, когда окажемся за стенами Волчьего логова.

Кира рассмеялась, но я не услышал веселья в этом смехе.

Ранее я рассказал ей о «дворце» Арслана на Восточных рубежах Гюнешли улке и девушка выразила заинтересованность как минимум просто посетить это место.

- Это шантаж.

- По-другому никак, Кир.

- Тогда вытащи нас отсюда!

Разговор пришлось прекратить: дверь моей камеры скрипнула, впуская Селима.

Уджбей сыто улыбался. Даже мой сломанный и забитый запёкшейся кровью нос смог почувствовать исходивший от него запах жареного мяса. В животе немедленно заурчало, я сглотнул вязкую слюну, наполнившую рот.

- Проголодался? – почти ласково поинтересовался Селим, но, не дождавшись ответа на первый вопрос, задал другой: - Наговорились, голубки? Или дать вам ещё пару минут?

Я вновь промолчал, буравя уджбея ненавидящим взглядом.

- Грэм… - слабо пискнула Кира из-за стены.

Я её услышал. Селим тоже, что подтвердила проскользнувшая на лице насмешливая гримаса. И это не удивительно – Арслан тоже имеет великолепный слух. Способности у всех уджбеев одинаковые, разница лишь в том, как они ими пользуются: во вред или во благо.

Разумеется, исключительно во благо Гюнешли улке и во вред врагам страны.

Только я-то не враг, я посланник Великого уджбея Востока.

Надо было подробнее расспросить Арслана как это всё работает. Но раз сейчас Селим не корчится в болезненных судорогах, значит вреда для страны в моём истязании нет.

Не удивлюсь, если уджбей вовсе какое-то время стоял под дверью и слушал наши с Кирой переговоры. Я не смог, ни услышать, ни почувствовать присутствие Селима в библиотеке, и сейчас всё повторилось.

Приближение Арслана я тоже не всегда мог отследить.

Хотя, если принять жжение метки за признак нахождения рядом другого уджбея, всё становится логичным. Надо было послушаться предупреждения и валить подальше от дома министра. Да кто ж знал?

- Грэм? – заинтересовался услышанным Селим, но как-то притворно, без огонька. Точно подслушивал под камерой, как последняя крыса. – Так тебя звали на западе? Подружка твоя тоже не местная. Мне казалось, перевёртыши друг друга не терпят.

Слушать размышления Селима мне было противно, поэтому я спросил прямо:

- Что ты хочешь?

- Что я хочу? – растянул губы в улыбке уджбей. С его внешностью улыбка получилась хищным оскалом, а взгляд поведал, что скоро я снова испытаю на себе его кулаки. – Неправильно ставишь вопрос, щенок. Чего хочешь ты? И чем ты за это расплатишься?

- Ты подумай, - после минуты моего молчания, посоветовал Селим, прописал несколько крепких ударов: «чтобы лучше думалось», - и вновь оставил меня харкать кровью.

- Грэм! – стоило за Селимом закрыться двери, позвала Кира. – Всё в порядке?

Голос у девушки звучал обеспокоено с рычащими нотками злости.

- В порядке, - сплюнув сгусток крови, отозвался я.

- Угу, слышу, - не поверила волчица и решительно заявила: – Когда мы выберемся, я лично перегрызу ему глотку! Кто он вообще такой и, что ему от тебя нужно?

Что ему нужно? Хотел бы я знать.

После кулаков уджбея вести долгие беседы я был физически не в состоянии, но ответил:

- Что он хочет - не знаю. А зовут его зовут Селим. Он Гарант южной границы Гюнешли улке, - коротко пояснил я, прокашлялся и с усмешкой спросил: - Всё ещё хочешь перегрызть ему глотку?

Кира помолчала.

Тогда я буквально в двух словах пересказал о непростых отношениях Селима с моим покровителем. Может с этим связано. Может нет.

Договориться миром не получится – это и дураку понятно. А даже если договоримся, нас двоих всё равно ждёт смерть.

За себя я не боялся, пожил уже. Хотя теперь, после того как встретил Киру… Заполучил себе просто гигантское уязвимое место. И именно на него будет давить Селим.

И рано или поздно я соглашусь на всё.

Похоже, Кира это тоже поняла.

- Не соглашайся, чтобы он не делал! – потребовала девушка. – Всё равно живыми нас не выпустят.

- Знаю, - вздохнул я, отчего-то радуясь тому, что у дураков мысли сходятся. – Кир, я посплю немного.

- Совсем плохо? – участливо спросила волчица.

- Терпимо, - солгал я.

***

Больше недели мы провели в гостях у Селима. Дни я определял только благодаря скудной кормёжке: каждое утро один и тот же человек уджбея приносил кусок залежалого мяса или тарелку рыбной требухи. Хорошо хоть давали вдоволь напиться. Потом обливали из того же ведра.

Как только «завтрак» заканчивался, приходил Селим.

Уджбей не чурался спускаться в повал по три-четыре раза на дню и вёл презабавнейший монолог, в основном используя вместо слов кулаки.

С каждым днём «разговор» становился короче и жёстче, хотя бил Селим не так сильно как в первый день, понимал, что на столь скудной кормёжке долго я не протяну. Организму попросту неоткуда брать материал для восстановления. Я и так уже прилично схуднул.

Мне бы отлежаться пару дней в спокойной обстановке, может тогда не метил бы пол кровавой мочой.

Одна радость: цепи, на которых я был подвешен в первый день, ослабили, и теперь я мог уверенно стоять на ногах, когда не болтался в отключке.

Киру не трогали и кормили от пуза, но каждый день опаивали неизвестным мне кислым отваром, отдающим болотом, - так княжна описала данный напиток.

Что это такое я не знал, однако обратиться за эти дни у неё так и не получилось. Как, впрочем, и у меня. Но у меня другая ситуация – мне банально не хватало сил на превращение, организм слишком ослаблен. Оборотни твари живучие, но всему есть предел. Меня так не охаживали даже в подвалах Волкодава.

Надо будет потом выяснить, что это за отвар. Местных аналогов западного борца, как и само ядовитое растение в Гюнешли улке не росло – это я выяснил ещё в первый месяц, спросив у Арслана. Видимо что-то из пустынной флоры. Может вытяжка из какого-нибудь гигантского кактуса. А может просто яд. Кира говорила, что после отвара она всегда чувствует себя вялой и апатичной.

Селим заходил к ней каждый раз после «общения» со мной. Ненадолго. Не больше чем на пару минут. В своём полубреде я различал лишь отдельные слова, поэтому Кире приходилось потом пересказывать суть разговоров.

Разнообразием они не отличались: уджбей предлагал работать на него.

В общем-то, Кира, сама того не зная, уже больше года трудилась на Селима. Заказы, которые приносил княжне её деловой партнёр, поступали от Великого уджбея Юга. Это Селим сам ей рассказал. И в это я поверил безоговорочно. Мы, или служим, или подыхаем.

Значит всё-таки Крит.

Сверну ему шею, когда выберусь отсюда. Он мне с самого начала не понравился.

Не знаю, чего Селим ждал от меня - мне было нечего предложить ему. Хотя ради того, чтобы вытащить волчицу, я был готов на многое.

Метка Арслана всё ещё жгла руку, но на фоне остальных повреждений, это казалось жалкой насмешкой. Вот такая вот защита уджбея…

Очередное утро началось не с кормёжки, хотя еду тоже принесли: я отчётливо чуял запах парного мяса, а не той тухлятины, которой обычно кормили.

Первым в камеру зашёл мой тюремщик с подносом, на котором лежала пара кусков истекающей кровью вырезки и ведром воды в другой руке, следом появился Селим.

Тюремщик так и остался стоять у двери, а уджбей подошёл ко мне и похлопал по щеке:

- Эй, щенок, жив ещё? Голодный небось?

Я незаметно сглотнул слюну, моментально наполнившую рот, но не ответил.

Реагировать на Селима я перестал ещё на второй день, и сейчас сделал вид, что его тут нет. Подумаешь, снова изобьёт. Я привык.

Тогда меня окатили ледяной водой из ведра. Затем последовала удар. Не сильный, но болезненный, по одному из нервных узлов. Остаться равнодушным не получилось, хотя я очень старался.

Селим посмотрел на это, поморщился и вышел из камеры.

Я закрыл глаза, пережидая ноющую боль в брюшине, но тут же встрепенулся: Селим зашёл в соседнюю камеру.

Спустя пару минут новый тюремщик втащил в мою камеру вяло упирающуюся волчицу.

Видимо, её опять опоили «болотным» отваром.

- Ох, Грэм! – охнула волчица, увидев во что меня превратил за эти дни Селим и дёрнулась из рук конвоира.

Увы, сил у неё не хватило. Волчица лишь получила удар по лицу, разбивший ей губы.

Я рванулся в цепях и зарычал.

Убью тварь!

- Это даже интересно, - хмыкнул Селим переводя взгляд с притихшей Киры на меня. – Очень интересно. Если тебе плевать на себя, на что ты готов, чтобы жила она?

Кира вздрогнула. Я тоже. Хотя давно был готов к подобному повороту. Странно, что этот ублюдок так долго тянул.

Однако тут был и шанс на спасение, надо только верно разыграть карты.

Мы с Кирой не обсуждали такой вариант. Нас могли подслушать. Да и не согласится она всё равно. Упёртая девочка.

Волчица недобро зыркнула на уджбея, в её глазах плескалось море ненависти, а из глотки вырвалось клокочущее рычание.

- Или, на что готова она, ради тебя, а, девочка моя?

- Пошёл к демонам! – ощетинилась княжна.

- Неправильный ответ, - улыбнулся Селим и в следующее мгновение я ощутил острую боль в груди пониже рёбер.

- Грэм! – испуганно вскрикнула Кира.

И снова получила удар по лицу от конвоира. Настолько сильный, что не поддержи её мужик, свалилась бы на пол.

Не знаю какой внутренний резерв смог найти мой организм в этот момент, но я порвал цепи - одним движением, словно они были из бумаги и бросился на обидчика Киры. Перед глазами сплошной стеной встала алая пелена ярости, даже боль в отбитых внутренностях и моя немощь отошли на задний план.

Селим сбил меня ударом под левое колено и добавкой пробил в поясницу, заставив корчиться на мокром от смеси воды, мочи и крови полу. Кажется, я выл от бессилия. Или это Кира?

Селим опустился рядом на корточки, приподнял за волосы мою голову и заглянул в лицо:

- Ты придумал, чем готов заплатить, щенок? Моё терпение не безгранично. А эта красотка… такого строптивого цветка у меня ещё не было. Я хотел предложить ей работу – а то у Арслана есть ручная зверушка, а у меня нет. Но дури в ней оказалось не меньше, чем в тебе. Кусать хозяйскую руку… - и Селим неодобрительно зацокал языком, качая головой.

Будь на месте Киры другая, снова плюнул бы в рожу Селима, послав его к демонам. Но в этот момент я как никогда понимал Арслана, когда тот трясся над Лией, понимал всех влюблённых мужчин, готовых ради дам сердца совершать самоубийственные поступки.

- Грэм, не надо! – взмолилась девушка, видимо, прочитав что-то в моих глазах, и тут же получила очередную пощёчину.

Селим тоже всё понял.

- Молодец! Хороший щенок. Гри, отведи девку обратно в камеру. Этого… - уджбей разжал руку, которой держал меня за волосы, поднялся, и стал вытирать ладонь о вытащенный из кармана платок, - помыть и накормить. И вымойте камеру, здесь воняет.

Приказы уджбея не обсуждаются. Не прошло и пяти минут, как камеру заполонили слуги: двое тёрли пол, один сурового вида чернокожий великан стоял у меня над душой, ещё двое расположились в коридоре по обе стороны от закрытой двери. Я их не видел, но отчетливо слышал. Наверное, Селим решил, что я способен на глупость.

Способен, но у меня не было на неё сил. Боги и Арслан мне судьи, я был готов сорваться с места в любой момент, но после недавнего выброса адреналина, сидел-то с трудом. Максимум на что меня хватило: вправить нос и пару сломанных пальцев.

На меня вылили три ведра тёплой воды, и на этом водные процедуры закончились, зато послемне вручили поднос с вырезкой. Не пережевывая, я жадно глотал мясо, запивая холодной водой.

Получив подпитку, восстановление пошло полным ходом, - мой организм сейчас в считанные минуты переварит даже камни.

Мясо закончилось раньше, чем слуги успели отмыть пол. Я смёл несколько килограммом даже не заметив. И всё равно чувствовал себя голодным. Я бы съел раза в три больше, но кого тут интересовало моё мнение?

Наконец, меня оставили одного. Я тут же перебрался к стене, за которой располагалась камера Киры, и спросил об её самочувствии.

- Нормально всё, - раздражённо ответила волчица. – Заживает, но чуть медленнее обычного. Наверное, из-за отвара. Не волнуйся.

- Поздно, милая, - слабо усмехнулся я, откинул голову на неровную кладку стены, и закрыл глаза.

После еды меня со страшной силой потянуло в сон. Не полубредовое состояние, в котором я проводил большую часть времени в последние дни, а самый настоящий восстанавливающий сон. Руку с меткой теперь пекло особенно сильно, но я настолько привык к этому, что просто не обращал внимания.

- Я посплю немного, - сказал я Кире, ставшую популярной в эти дни фразу.

Что ответила княжна, и ответила ли вообще, я уже не услышал.

Проснулся я в тот же миг, как скрипнула открывающаяся дверь камеры.

Не знаю сколько проспал, но чувствовал я себя хреново: даже у оборотня есть предел выносливости и Селим намеренно подвёл меня к его грани. Восстанавливаться буду долго.

- Пришёл в себя? – всё так же ласково поинтересовался уджбей. Ответа он не ждал, поэтому сразу перешёл к делу: - Тогда поговорим.

Селим хлопнул в ладоши, дверь камеры вновь распахнулась и мускулистый темнокожий слуга чем-то похожий на Турабака, внёс массивное кресло с высокой резной спинкой и подлокотниками. Уджбей жестом отослал слугу и устроился в кресле, а я всё так же сидел у стены и равнодушно взирал на Гаранта Южных границ. О мести я не думал, глупое занятие. Я хотел убивать. Но как убить создание, о котором почти ничего не знаешь? Загадка. Спрошу как-нибудь у Арслана, может, расскажет.

- Джинн… Или лучше называть тебя Грэм? – напоказ добродушно уточнил уджбей.

Я решил не затягивать агонию и поговорить.

- Без разницы.

- Умный щенок, - похвалил Селим. – Из тебя ещё может выйти толк. Скажи-ка мне, Грэм, как много ты знаешь об Арслане?

- Достаточно, - отвечал коротко. Агония агонией, но жрать хотелось, как живому. Отлить тоже было бы неплохо.

Уверен, Селим видит меня насквозь, знает о всех желаниях, и ему на них абсолютно плевать. Он пришёл делать предложение, которое принесет ему крупную выгоду и, от которого я не смогу отказаться.

- Полагаю, он успел привить тебе негативное отношение к моей персоне. Печально.

Чего-чего, а печали на лице уджбея я не заметил, самодовольства – сколько угодно. Селим тем временем, продолжал:

- Не буду рассказывать, что я лучше Арслана. Это не так. Мы друг друга стоим. Поэтому я просто назову тебе цену, за которую ты сможешь выкупить жизнь подруги.

Я напрягся, понимая, что дёшево отделаться не получится. Кира, вернее возникшие к ней чувства, стали для меня клеткой, в которую я загнал сам себя, и переиграть уже ничего не получится.

Селим улыбнулся, откинулся на спинку кресла и буднично произнёс:

- Ты убьешь Арслана.

Я даже не удивился. Только хмыкнул насмешливо.

Убить Арслана?

Как?!

Он размажет меня в тонкую лепешку раньше, чем я подойду. Проще сразу спрыгнуть с холма, на котором стоит Волчье логово. В этом случае у меня будет куда больше шансов выжить.

Я не питал иллюзий насчёт своих сил, поэтому спросил:

- Даже если соглашусь, у меня не получится.

- Арслан тебе доверяет. Просто так стигму не ставят.

- Стигма? – вопрос вырвался прежде, чем я успел его обдумать, а ладонь потянулась к метке на руке.

- Всё правильно, - кивнул Селим, заметив моё движение и тут же покачал головой: - Арслан дал, но ничего не рассказал. Как на него похоже.

Селим мог не отвечать, но, видимо, сегодня Великий уджбей Юга пребывал в замечательном настроении. Он удобней устроился в кресле: закинул ногу на ногу, сложил руки на животе и поведал:

- Стигма на твоей руке защищает от нашей… как это правильно?.. – Селим пощелкал пальцами, вспоминая и следующее слово произнёс на моём родном языке: – Магии. Объяснять, что это тебе явно ненужно.

Значит, когда Кира рухнула без чувств, стигма защитила меня от удара магии Селима. Только чего жжется-то так?

И очень жаль, что она не защищает от физических возможностей уджбеев.

- Допустим, он мне доверяет, - согласился я. – Но Арслан далеко.

- Ошибаешься, щенок, - весело произнёс Селим. - Руку жжёт, да? Неприятные ощущения. Арслан уже в городе. Примчался на зов стигмы.

Вот оно как… Значит, Селим не просто так тянул время. Ждал.

А я недавно так невежливо отзывался о подарке покровителя.

Плохо.

Лучше бы Арслан не отреагировал на этот «зов».

Но какую красивую комбинацию провернул Селим! А ведь он не знал о том, что на мне метка Арслана. Понял только там, в библиотеке, и моментально повернул это в свою пользу.

Ненавижу интриги.

Но если меня сдал Крит, как Селим так быстро оказался в Городе? До его «дворца» отсюда дня четыре пути.

Хотя, мы почти две недели безобразничаем в Шехир аглаян дуле, уджбей должен был заинтересоваться. Или просто по делам приезжал – как-никак столица его владений.

А может…

Меня как молнией ударила неприятная мысль, даже в висках заныло.

Если это всё часть плана Арслана? Всё это: встреча с княжной, попытка выкрасть книгу, наш захват, самодовольство Селима? Арслан уже давно точит на него зуб и весь план, который я исполнял в Шехир аглаян дуле был направлен на подрывную деятельность власти уджбея Юга.

Арслан мог пойти на такое?

Мог, конечно.

Но в чём тогда суть его плана?

- Обдумал перспективы? – дав мне немного времени на размышления, спросил Селим.

- Обдумал, - угрюмо ответил я, явно думая не о тех перспективах какие рисовал уджбей.

- И каков ответ?

- Согласен.

- Умный щенок, - в который раз похвалил Селим. – Надеюсь, ты понимаешь: обманывать меня не стоит?

- Понимаю.

- Тогда скажи «до свидания» подруге и поднимай зад. Пора тебе поработать.

Селим первым покинул камеру, оставив дверь открытой.

- Грэм! - судя по голосу, Кира собиралась расплакаться. Она несомненно всё слышала.

- Жди, волчица, - только и сказал я, и вышел в коридор.

Скорее проковылял, придерживаясь за стену.

Моё самочувствие оставляло желать лучшего, но хоть коленки не тряслись как пару часов назад – короткий отдых после хорошей кормёжки пошёл мне на пользу. Хотя в левом боку нещадно кололо и при каждом шаге в груди что-то ёкало. Голод так же жёстко напоминал о себе – ещё немного и я буду согласен грызть камни только бы набить пузо.

В коридоре ждали уже знакомые чернокожие великаны. Все трое. Один пошёл впереди, двое следовали за мной.

Быстро идти я не мог и, даже если бы смог, спешить мне не куда. Раз Арслан в городе и каким-то образом слышит «зов», можно же надеяться на его помощь? Поэтому я не отказал себе в удовольствии: остановился и помочился на одну из стен.

Селим ушёл далеко вперед и не мог ничего видеть, его люди спокойно стояли и ждали, когда я облегчусь.

А потом, когда закончится эта история, обращу Бо-бо, попрощаюсь с Арсланом, заберу Киру и мы уедем далеко-далеко, поставим дом, нарожаем кучу волчат и будем жить долго и счастливо…

Такого нереального плана я ещё не составлял.

Горько улыбнувшись своим мыслям, я поднялся вслед за конвоирами по добротной глинобитной лестнице, прошёл несколько коридоров и оказался в небольшой комнате с единственным столом посередине. Окон не было, свет давала подвешенная над столом лампа. В комнате помимо меня и уджбея никого не было, его люди остались за дверью. Лицо уджбея выражало недовольство моей задержкой, но по этому поводу он ничего не сказал.

- Твои вещи, щенок. Одевайся, - приказал уджбей, указав на стол.

Я и сам признал своё барахло: одежда, сапоги, ремень, пара лир на всякий случай и небольшая кожаная сумка, в которой мы должны были унести книгу. Больше на дело я ничего не брал. Исполнившие свою роли духовые трубки мы с Кирой выкинули под один из вонючих цветочных кустов, пока пробирались по саду.

Мне бы помыться для начала, сбрить щетину, поесть, наконец…

Но я покорно одеваюсь, перекидываю ремень сумки через голову и выжидающе смотрю на Селима. Тот, словно только этого и ждал.

- Полагаю, Арслан не рассказал, как можно нас убить?

У меня внутри всё заледенело. Может, вот оно? Причина почему я здесь.

Я уже ни раз говорил – Арслан умён и всегда добивается того, что задумал.

- Нет, - ответил я, стараясь сохранять холоднокровие.

Селим кивнул и прямо у меня на глазах буквально из воздуха вытащил короткий прямой кинжал в деревянных ножнах.

Стоило хотя бы сделать вид, что удивлён, но на волшебников я насмотрелся ещё на западе, да и жрать, если честно, с каждой минутой хотелось всё сильнее. И это волновало меня куда сильнее, чем дешёвые фокусы. Но вот кинжал…

Селим держал его брезгливо, как ядовитую змею. Аккуратно положил ножны на стол и подтолкнул ко мне. Кажется, даже выдохнул с облегчением в этот момент.

Ножны простучали по столешнице и остановились в нескольких сантиметрах от края.

Смотри я в это время на оружие, а не на Селима, пропустил бы тот крошечный промежуток времени, буквально долю секунды, когда на лице уджбея промелькнул страх. Похоже, он сам боялся этого кинжала.

Я с огромным трудом переборол желание поднять оружие и атаковать. Уджбей мне не доверяет, подобраться вплотную для удара не удастся, а кинжал, сразу видно, для метания не приспособлен. Да и не в той я форме для таких выходок. Будь в теле здоровый волчий дух, рискнул бы. Раз Селим его боится, значит, смерть он может принести не только Арслану.

Взяв кинжал, я на две трети выдвинул его из ножен, и нахмурился: затуплённое с двух сторон лезвие черно, словно глотка пустынной змеи, свет от лампы в нём не отражается. По правде, мне показалось, что пока я изучал оружие, света в помещении поубавилось, будто лезвие впитывало его в себя. Гадать смысла не было, это могло быть как правдой, так и игрой моего воображения.

Магии в кинжале я тоже не ощущал, но держать его в руках… Скажем так, было интригующе. Где-то внутри меня проснулось желание как можно быстрее опробовать оружие в действии.

Узкий ограничитель, короткая удобная рукоять без обмотки, но в руке лежит идеально, длина лезвия сантиметров пятнадцать. Отличная вещь. Такое чувство, что я где-то его уже видел, но где – никак не вспомню.

- Не дури парень, и всё у тебя будет хорошо. Один удар сюда... - как только я задвинул лезвие в ножны, посоветовал Селим и постучал себя по центру груди, - и добро пожаловать ко мне на службу. Я не Арслан, поводок укорачивать не стану. Ваша порода этого не терпит. И для подруги твоей место найдём. Я ведь просил Крита прислать её сюда как раз, чтобы предложить ей работу. Твоё появление стало приятной неожиданностью. Так что подумай.

Я взглянул в глаза уджбею и почему-то кивнул.

После этого чернокожие великаны проводили меня к выходу из дома министра, в подвалах которого я всё это время и сидел. После сопроводили и до ворот, ведущих в Среднюю часть Старого Города. Там меня, наконец, отставили одного.

Ну, как одного? Я буквально шкурой ощущал чужой заинтересованный взгляд, но так ни разу и не смог заметить слежку до самого дома, снимаемого наёмниками.

Кинжал я сразу спрятал в сумку, от греха. Хотя ладонь так и тянулась взять оружие в руки и пойти кого-нибудь им зарезать.

Очень непростой кинжал.

Оказавшись в Средней части Старого города, свернул к ближайшей корчме – жрать хотелось, сил нет как, а за звонкую монету можно купить, что угодно, даже, не смотря на мой обворожительный внешний вид. Запашёк и того хуже – удалось умыться в поилке для животных рядом с корчмой и ладно. Удивлён, что меня ни разу не остановили стражники, небось, моё сопровождение постаралось.

У меня не было, ни сил, ни желания заниматься хвостом. После плотного завтрака – время ранее, солнце пару часов как встало, - чувствовать я себя лучше не стал. Слишком мало времени прошло. Мне бы пару дней…

Только нет у меня пары дней и варианта всего два: либо Селим убьёт Киру за то, что я не выполнил работу, либо Арслан убьёт меня за предательство.

Одна радость – стигма больше не жгла руку.

Калитка в воротах поместья была не заперта. Дежурного тоже нигде не наблюдалось.

Мне это не понравилось.

Если Арслан действительно здесь – а в этом вопросе я склонен верить Селиму, такой безалаберности он себе никогда не позволял.

Если только меня ждут?

Я недовольно взрыкнул, толкнул калитку и вошёл во внешний двор.

На меня тут же уставились все до единого парни Колдуна. Самого северянина не видно, видать в доме, докладывает уджбею.

Вся его когорта помещалась за двумя длинными обеденными столами – парни специально их сколотили, когда мы только въехали. Все при оружии, настороженные, злые. Косятся недобро на десяток воинов в дорогой кожаной броне, расположившихся у входа в дом.

Кажется, я видел их в поместье Арслана, когда он собирал воинство.

А вон и Бо-бо выглянул из дверей, увидел меня и снова скрылся в доме.

Ну, не то, чтобы ждали, но ласково вряд ли встретят.

При моём появлении стихли все звуки, двор в один миг словно вымер, даже птицы не чирикали. Почти полсотни парней внимательно и настороженно следили за каждым моим шагом. Но с места не сдвинулся никто.

Даже, когда я прошёл мимо сопровождения Арслана, зайдя в дом, парни лишь проводили меня заинтересованными взглядами.

Когда поднимался к себе в комнату, стигма на мгновение «ожила», обожгла руку и затихла. Что это значило, я не знал. Может, признала своего хозяина или дала понять ему, что я рядом. Но не останавливаться же на полпути?

Я и перед дверью не остановился, как обязательно сделал бы раньше. Уважение и страх перед Арасланом всегда ходили со мной под руку. Сейчас их и след простыл. У Селима моя волчица и, если надо будет кого-то убить – я это сделаю не раздумывая.

Великий уджбей Востока сидел за моим рабочим столом и неспешно перебирал бумаги. Дверь сейфа, спрятанного под топчаном, открыта нараспашку, сам сейф радует глаз пустым нутром. Кроме Арслана в комнате Шут и Колдун. Турабака не видно. Похоже, его вновь оставили скучать рядом с Лией.

Колдун смерил меня тяжёлым взглядом, Бо-бо весело улыбнулся и помахал рукой.

- Оставьте нас, - сказал уджбей, и наёмник с убийцей вышли, прикрыв за собой дверь.

Комната была небольшой: два узких, словно бойницы, смотрящих во внутренний двор окна без рам, топчан, трёхногая табуретка и сундук для вещей. У другой стены стол и две узкие лавки – их сюда принесли по моей просьбе, ели впихнули. На дальней лавке, спиной к стене, сидел Арслан.

Уджбей легким кивком подбородка предложил занять место напротив него. Ни на мой внешний вид, ни на исходивший от меня запах, он не обратил внимания.

Я подошёл, но садиться не стал, достал из сумки кинжал и положил на центр стола:

- Ты это хотел?

Короткая заминка, дрогнувшая рука и промелькнувший на долю секунды страх в глазах Арслана, сказали мне многое. Он тоже боялся этого кинжала.

- В таком случае поздравляю, твой план удался! - рыкнул я и подтолкнул кинжал к Арслану.

Тот резко отшатнулся, едва не врезавшись затылком в стену.

Несмотря на это, на меня взглянули холодные и бездушные глаза.

- Это не входило в мой план, Грэм. - сказал Арслан. – Хотя это теперь многое упрощает.

И знаете, я ему поверил.

Грэмлин вообще на диво доверчивый парень.

Уж с кем-кем, а с Арсланом мне драться точно глупо, я даже рычать на него больше не хотел. Поэтому сел на лавку и кивнул на кинжал:

- Селим приказал убить тебя.

- Решил сменить покровителя? – голос спокойный, почти равнодушный. Лишь рот исказился в мимолётной усмешке.

- Я похож на того, кто воткнёт нож в спину?

- Сейчас ты похож на человека, которого припёрли к стене. Расскажи, что случилось. Выглядишь паршиво.

- И пахну, и чувствую себя не лучше. А уж какое у меня радужное настроение… Ты же знаешь всё обо всех, чего рассказывать? - я взглядом указал на аккуратно разложенные по столу бумаги.

Слова отдавали нотками агрессии. Я поверил уджбею, но всё равно злился на него. Всего случившегося можно было избежать, расскажи Арслан о стигме сразу. О том, как она реагирует на приближение уджбеев, на их магию. В этом Селим был прав.

Ещё я злился на себя, за то, что сам не задал нужных вопросов.

Арслан оглядел меня, хмыкнул и как обычно сделал верный вывод:

- Что-то мне подсказывает: всему причиной женщина. И она дорога тебе, больше собственной жизни.

Я угрюмо кивнул.

- Не меньше чем тебе Лия.

- Только поэтому ты всё ещё жив.

- Я всё ещё жив только потому, что нужен тебе. И Селиму, - парировал я.

- Джинн…

- Грэмлин! – резко перебиваю и подтягиваю к себе кинжал. – Меня зовут Грэм. Я Охотник на тёмных тварей. И ты мне расскажешь про то, как убить этих тварей.

В глазах Арслана промелькнула оранжевая искорка, искра в моей руке тоже вяло шевельнулась, но продолжения не последовало. Арслан улыбался: сыто, довольно, только что не щурился от удовольствия. Похоже, я опять, сам того не подозревая, прошёл ещё какой-то его тест.

- Что ж, - сказал Арслан. - Убить нас можно, как и любое другое существо в этом мире. Сложнее - да. Ты дрался со мной, дрался с Селимом...

- Угу. Мне не понравилось, - кивнул я, вновь перебив уджбея. Но тот не обратил внимания на мой выпад.

- Забить можно и кита, если ты хороший китобой.

Я снова кивнул, соглашаясь. Всегда удивлялся смелости китобоев: выходить в море на утлой лодочке со стальными, а то и вовсе деревянными пиками...

У нас на Западе больше акул, чем китов, да и те небольшие - до пяти метров. Тут же, в тёплых водах я впервые в жизни увидел гигантского синего кита, размер которого в два раза превышал размер корабля, на котором я плыл в Гюнешли улке. До сих пор помню, как это величественное создание выпрыгивало из морских пучин... Думал, он корабль перевернёт...

Я бы сто раз подумал, прежде чем пойти на промысел такой громадины, хотя сам ни раз убивал самых опасных тёмных тварей нашего мира.

Однако, что-то я рассеян сегодня и мысли ускакали не в ту сторону. Уджбей тем временем продолжал:

- Первоначально таких кинжалов было четыре. Первым уджбеям их вручили, как ключи от их Дворцов. Если помнишь, у Ахмета клинок до сих пор на знамени.

Тут я снова кивнул. Есть там клинок. То-то мне этот кинжал показался знакомым.

- Уже позже выяснилось, что кинжалы легко убивают нашего брата. Куда проще, чем собирать армии и плести интриги против нас. Два были уничтожены - они, как пчелы жалят только раз, затем рассыпаются в пепел. Третий хранится у султана - так решили уджбеи двести лет назад, чтобы остановить резню между Севером и Западом. Последний кинжал до сегодняшнего дня считался утерянным. Сейчас в руках ты держись вещь, принадлежащую моему роду. Не знаю откуда он у Селима. Будешь бить, Грэм… - неожиданно свернул повествование Арслан: – Бей в сердце. Или отрезай голову. Не мне рассказывать это Охотнику. Любая другая рана будет лишь болезненным напоминанием. Ослабит на какое-то время. И разозлит.

- Кинжал в этом случае будет уничтожен?

- Не знаю. Раньше никто не промахивался.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза, потом я отвёл взгляд и кивнул, признавая первенство за своим покровителем.

- А теперь, друг мой, - тон уджбея изменился с дружеского на циничный и не предвещал ничего хорошего, - расскажи ради кого ты бросил порученную тебе работу.

Арслан понимал мои метания, но не выразить своё недовольство не мог: какой он после этого уджбей? Только мне в этот раз было плевать. Моя жизнь осталась там, в подвалах дома одного из министров Селима, рядом с Кирой.

- Пока я буду рассказывать, её убьют. За мной следили.

- Твоя правда, - неожиданно легко согласился Арслан. – Мы чувствуем смерть друг друга. Селим не дурак. – Арслан задумался на минуту, видимо, ища новые ходы в неожиданно сложившейся партии, потом откровенно поморщился: - Ладно, позже поговорим. Сейчас идём.

Я без колебаний последовал за своим покровителем. Только удобнее перехватил ножны с кинжалом.

Путь наш был недолог и закончился во внешнем дворе. Всю дорогу что-то тёмное и злое старательно нашёптывало вытащить кинжал из ножен и вонзить в спину идущего впереди существа. Избавить мир ещё от одной твари.

Пришлось убрать кинжал в сумку.

Арслан мог бы пустить меня вперёд, но не стал. Очередная проверка на доверие?

Я не стал бы его убивать. По крайней мере не тогда, когда есть варианты. А сейчас варианты были – уджбей прямо излучал уверенность, явно что-то придумал.

Увидев Арслана, наёмники повскакивали со своих мест. Колдун, Бо-бо и ещё пара ребят, видимо, командиров, поспешно подбежали к нам.

- Готовьтесь! Выдвигаемся через десять минут. - коротко бросил уджбей и приказал убрать один из столов.

Наёмники, словно муравьи, забегали по двору, разнёсся привычный любому военному мат, заставляющий парней быстрее шевелить ногами.

Уджбей, тем временем, вытоптал участок земли и протянул руку ко мне:

- Дай кинжал.

Расстаться с кинжалом оказалось на удивление сложно. Даже пришлось побороться с самим собой, пока уджбей не рявкнул:

- Грэм! Кинжал!

Я всунул его в руку Арслана и попятился, мотая головой. Вот же пакость!

Следующие несколько минут я наблюдал как уджбей вычерчивает черным лезвием какую-то фигуру. Три пересекающихся треугольника были вписаны в круг, по периметру которого потянулась дикая местная письменность. Однако, как я ни старался, разобрать слов не смог. Наверное, какой-то диалект. Или тёмное наследие Арслана.

И да, демон раздери, мне не почудилось в прошлый раз! Вокруг Арслана в момент, когда он вытащил лезвие из ножен, будто убавилось света. Краски выцвели, мир потускнел. Наблюдавшие за уджбеем наёмники отчего-то попятились, лошади в конюшне испуганно заржали.

Нарисованную уджбеем фигуру я видел впервые, но понимал, что это что-то серьезное. Арслан точно не будет размениваться по мелочам. Не тот случай. Если можно так легко убить ненавистного врага – такими шансами не разбрасываются.

И что самое паршивое – похоже, Арслан сделал ставку на меня, потому что, закончив фигуру, он повернулся ко мне и поманил пальцем.

- Готов?

- К чему?

- Спасать свою ненаглядную, - раздражённо ответил уджбей и вытянул над фигурой левую руку открытой ладонью. – Я смогу имитировать свою смерть. Минут двадцать у тебя будет. Не успеешь – тебе же хуже.

- Мне и так хреново, куда уж хуже? – проворчал я и спросил, помня о свойстве кинжалов разрушаться: - А кинжал?

- Тебе не всё равно? Не подведи меня.

И Арслан полоснул себя по ладони.

На вычерченную на земле фигуру упали первые капли крови и меня будто в ледяную воду окунули. Стигма на руке тоже заледенела. В глазах на секунду помутнело, а когда я снова прозрел, Арслан сунул мне в руку кинжал уже в ножнах и громко крикнул:

- Пятьсот лир тому, кто убьёт Джинна!

Справедливо.

Наёмники загалдели и буквально сорвались с места, возжелав разорвать меня на куски. Я тоже не стал медлить: сжал кинжал и рванул к стене - так быстрее, чем оббегать квартал по кругу. В спину мне летели стрелы и метательные ножи. Хорошо, всё мимо. В оборотня довольно сложно попасть.

Через стену перемахнул аки птица. Запах крови уджбея ударил в голову, подобно наркотику: я забыл о боли и усталости, адреналин бурлил в крови и единственная мысль в голове – бежать. Бежать как можно быстрее. Двадцать минут закончатся очень быстро, я должен успеть.

И я бежал. Бежал так, как никогда не бегал, ни когда убегал из особняка Волкодава в Нарпе, ни когда за мной гнался растревоженный улей плотоядных пикси. А эти маленькие твари способны растерзать взрослого мужика за пару секунд. Меня тогда наняли фермеры уже потерявшие половину коров из своего хозяйства и троих работников. Если бы по пути мне не встретился заросший тиной, полный жирных жаб пруд, там бы мои косточки и остались. Пикси ненавидят воду. Мне же пришлось два дня сидеть в воде, пока им не надоело меня сторожить.

Я налетал на людей, даже не пытаясь уворачиваться, сбивал их с ног, как взбесившийся слон из земель Агирии, расположенных за Великой пустыней. Люди разлетались, причитая и выкрикивая мне в спину проклятия.

Вскоре голоса заменил звук колотящегося в груди сердца. Бум-бум-бум-бум-бум… - билось в висках, отдаваясь острой болью в левом боку. Во рту появился противный привкус крови.

Ненавижу вкус собственной крови!

Но сейчас это даже кстати. Кровь подгоняла вперед, туда, где моя волчица так же может истекать кровью. Я ни на грамм не верил Селиму.

Обращаться нельзя. Плевать, если заметят. Организм слишком истощён после гостеприимства Селима, плюс потрачу время. Его и так мало – мне надо преодолеть чуть больше четверти Города, чтобы добраться до нужного дома.

Я спешил изо всех сил и понимал - не успеваю. Время безжалостно и куда быстрее меня: секунды, которые я считал про себя, утекали подобно бурному горному потоку.

Ворота Верхней части Старого Города я проскочил слёту, вслед понеслись яростные крики, арбалетные болты и увязались дежурные стражники. Слава Богам, конных среди них не было, иначе пришлось бы тратить время ещё и на них. А вот собак спустили. Бойцовые псы бегают плохо, догнать меня они не могли.

Сумку я давно скинул, чтобы не мешалась, при мне только окровавленный кинжал и целый океан злости. По Верхней части я уже не бежал, передвигался длинными скачками, распугивая редких прохожих, в основном слуг с корзинами и тележками.

Сердце уже не просто билось, рвалось из груди, а я начал выдыхаться.

Обычный человек давно бы отправился на тот свет от разрыва сердце, моё продолжало гнать кровь по венам. Только перед глазами сплошным туманом встала кровавая пелена, лёгкие жгло, мышцы крутило, а на губах пузырилась кровавая пена.

Наконец, стигма запекла руку. Очень быстро лёгкий зуд перерос в болезненное жжение – а это значит уджбей рядом.

В занимаемый Селимом дом я ворвался на последних минутах отведенного Арсланом времени. Перемахнул внешнюю стену, пролетел по саду и, не останавливаясь, рванулся в дом. Двое чернокожих великанов с острыми рогатинами в руках упали за моей спиной. Одному я вспорол горло, второму – порвал брюхо и склизкие внутренности смачно шлёпнулись на дорожку, на пару секунд опередив своего хозяина.

В воздухе повис металлический запах свежей крови и испражнений.

Где искать Селима я не знал, но по наитию отправился в подвалы. Селим может и подождать – скоро люди Арслана, да и он сам появятся здесь. И к этому времени я должен вытащить отсюда Киру.

А потом можно подумать и об ублюдочном уджбее. Если к тому времени я не рухну без сил и не сдохну.

Я хватал воздух, как выброшенная на берег рыбина, страшно хрипел и, кажется, растревожил отбитые Селимом внутренности – левый бок буквально полыхал, отдаваясь острой болью в спине и висках. Я прихрамывал на эту сторону, морщился при каждом шаге, харкал кровью, но упорно шёл вперед.

На пути к двери, ведущей в подвал повстречал несколько слуг: при моём появление чернокожие рабы выпучивали глаза и разбегались, оглашая коридоры призывающими охрану криками. Были и такие, кто падал на пол и начинал причитать на своём языке.

На слуг внимания я не обращал, проблемой стала охрана Селима. Парни на появление опасного незнакомца среагировали быстро, умело взяли в кольцо и ощетинились острыми копьями и ятаганами.

С двумя-тремя я бы сцепился в лёгкую, сил хватило бы.

Наверное.

Вот незадача, парней было куда больше.

Харкнув кровью, я вытер губы тыльной стороной ладони, и решил быть максимально наглым:

- Я к Селиму. Пошли вон с дороги.

Как ни странно, это сработало. Парни потоптались с десяток секунд, переглянусь между собой и расступились. То ли испугались упоминания Селима, то ли мой вид не вызвал у них желания связываться с непонятной тварью из пасти которой торчат длиннющие острые клыки. Уши вытянулись и прижались к голове, глаза не по-человечески сверкают злобой, по подбородку струится кровь, а ногти больше похожи на короткие ножи. Тело трансформировалось помимо воли - так ему было комфортнее.

А может был у них приказ от Селима пропустить именно такую тварь. «Смерть» Арслана почувствовали мы все.

- Молодцы, - просипел я, сплёвывая очередную порцию вязкой и почти почерневшей от крови слюны.

Эту кровь я глотать не решился, плохая это кровь, что-то там внутри у меня не в порядке.

Я уже практически не ощущал жжения стигмы, левый бок пекло нещадно, с меня градом катился пот, тело било в ознобе. Грудь, куда я когда-то давно вживил кусок кости варула, тоже начинало дёргать.

Проходя мимо охранников я больше всего боялся удара в спину. Сейчас могу прозевать: в голове туман, в висках набатом стучит кровь, - порубят в мясо, вспоминай, как звали.

Не ударили. Но выход из подвала, до которого оставалось пройти всего пару метров, перекрыли. Дороги назад теперь не было, только вперед.

Я буквально скатился по лестнице, припал на четвереньки, и зарычал от накатившей боли. Это было хуже прикосновения серебра в то время, когда я ещё боялся его. Хуже раскалённого металла, прижигающего открытые раны.

Глаза на несколько секунд ослепли, меня вывернуло кровью. Кинжал вылетел из рук и простучал по глинобитному полу.

Сил подняться из лужи собственной блевотины откровенно не было, но я поднялся. На одном упрямстве, подгоняемым чувством страха за княжну.

Сначала на четвереньки, потом, придерживаясь за стену - на ноги. Обтёр лицо рукавом, дрожащими руками поднял кинжал, который почему-то выпал из ножен и, опираясь на стену, поплёлся дальше. Пробежка на пределе возможностей явно не пошла мне на пользу.

Путь по коридорам подвала прошёл как в тумане, за собой я оставил дорожку из часто сплёвываемой крови. Кровотечение не останавливалось, похоже, лопнула селезёнка, и с желудком тоже не всё ладно. Почки, печень…, да кто ж знает? Сердце бьётся, значит жив.

- А вот и наш герой! - раздался веселый голос Селима. – Хреново выглядишь, щенок.

Я не сразу понял, кто говорит и откуда, а когда до мозга дошла информация, лишь улыбнулся. Вот сейчас всё и решиться.

Видеть, что с княжной я не мог – стоящий в дверях её камеры Селим, закрывал обзор.

- Кира… - прохрипел я в надежде на ответ.

Но Кира не ответила. Лишь по подвалу слабо тянуло запахом её крови. Кровь волчицы я ни с чем не перепутаю.

- Я тебя предупреждал, щенок, - брезгливо поморщился уджбей. – Не стоит со мной играть. Хотя придумано красиво. Я даже поверил. Ненадолго. Арслан ценит тебя куда сильнее, чем я думал, раз пошёл на такое.

- Кира… - проигнорировав речь уджбея, ещё раз чуть громче позвал я.

Тишина. И только запах крови Киры, словно десятикратно усилившийся. Он забил мне всё обоняние, отрезав посторонние запахи. Мозг моментально дорисовал жуткую картинку княжны с перерезанным горлом и мне совсем поплохело.

Сил твёрдо стоять на ногах и до этого было немного, сейчас меня просто подкосило накатившим горем. Я привалился спиной к стене и через кровавую пелену перед глазами, посмотрел на Селима. Сплюнул.

Кровь в висках стучала всё так же громко, заглушая почти все звуки, даже Селима я слышал, словно через стену. Я мог просто не расслышать свою волчицу, мог...

Что я мог, жалкий и слабый?

- Эй, щенок! – видя, что его не слушают, недовольным тоном прикрикнул Селим.

Я не отреагировал. Какой теперь смысл, если Киры нет? Теперь-то точно можно спокойно лечь и сдохнуть.

Селим, видимо, поняв, что ничего от меня не добьётся, подошёл с явным намерением отобрать кинжал, который я продолжал крепко сжимать в руке, и с нечеловеческим воем отшатнулся.

Если мне суждено сдохнуть вслед за Кирой, эту тварь я заберу с собой!

Жаль, промахнулся мимо сердца. Арслан расстроится.

Кинжал угодил в брюшину, по рукоять зарывшись во внутренности уджбея. Да так там и остался. Сил удержать его в руках не осталось. Зато в душе наступило ликование. Кинжал, наконец, напился крови.

Затем наступила тьма.

Раненый уджбей нашёл в себе силы на ответный удар.

Путь первый. Одинокий волк

В себя приходил долго и тяжело, то проваливаясь в небытие, то выныривая в густой и липкий туман реальности. Голова почти не соображала, перед глазами – если, конечно, я их на самом деле открывал – всё плыло. Я даже толком не понимал где я и жив ли вообще. Если всё-таки сдох, то сильно разочарован – тот свет представлялся мне несколько иначе. Такая тварь, как я, должна страдать и мучится за грехи свои страшные… Хотя тело ломит так, что любой живой позавидует мертвецу.

- Очнулся? – раздался голос неподалёку.

Голос, вроде знакомый, но так сходу имени не назову.

Открыть глаза было целым подвигом, поэтому для начала я принюхался. Обонянию волка можно доверять куда вернее начавшей сбоить памяти.

В комнате пахло горькими травами. С улицы тянуло жарящимся на углях мясом и свежими лепешками, человеческим потом. До ушей донеслось бряцанье оружия и мужские выкрики. Наверное, тренируется кто-то.

Запаха, заговорившего со мной человека, я не ощутил, как будто и не было его здесь. Если бы не биение сердца, решил бы – очередной фантом моего сотрясённого разума. Последний удар Селима, отправивший меня в небытие, пришёлся как раз на голову. Странно, что её не разорвало, как переспевшую тыкву. Я ведь слышал треск. Или это тоже фантомы воображения?

В любом случае, сейчас я не ощущал никакой угрозы, ни от находящегося рядом человека, ни от окружения. Поэтому решил ещё немного полежать, окончательно приходя в себя и дождаться, так сказать, прозрения.

Вот только времени мне не дали - что-то весьма ощутимо кольнуло под рёбра. Я зарычал от боли, пронзившей левый бок и грудную клетку, и распахнул глаза.

Открыл, и тут же зажмурил: по глазам резанул яркий солнечный свет.

- Добро пожаловать обратно в мир живых!

Наверное, это должно было прозвучать торжественно, но я услышал лишь издёвку. Да и было не совсем понятно, что имелось в виду, но мозг начал потихоньку прокручивать заржавевшие шестерёнки и наступило то самое «прозрение» - в говорившем я узнал Арслана. А это значит, я всё ещё жив, и боль во всём теле тому самое наглядное подтверждение.

Нужно было что-то сказать, но я понимал, сейчас не смогу, в лучшем случае прохриплю нечто невразумительное. Поэтому снова, теперь уже аккуратно приоткрыл глаза и взглянул на своего покровителя.

Бледный, словно только выбеленное полотно с ярко очерченными синюшными венами и чернотой вокруг глаз, Арслан сидел в глубоком кресле рядом с постелью, на которой лежал я. Глаза всё так же пусты и циничны, выражение лица – гранитное изваяние. Он всё так же велик и суров, хоть и понимаешь – устал, как собака.

Я покрутил глазными яблоками, осматривая помещение, и признал в нём свою комнату в доме, который мы снимали в Шехир аглаян дуле.

Выходит, всё закончилось. Знать бы чем?

- Селим сбежал. - словно прочитав мои мысли, рассказал Арслан.

Его голос звучал глуше обычного. Наверное, поэтому я не сразу признал его.

Хотя, чего удивляться? Арслан провёл явно непростой ритуал, вложив в него уйму сил и используя при этом оружие, способное умертвить целого… демона. Кто знает, какие будут последствия? Сам Арслан, если только.

И раз уджбей на это пошёл, то ничего непоправимого не случилось. Арслан всегда всё рассчитывает.

Вот и сейчас его каменное выражение лица сменила лёгкая улыбка и уджбей продолжил:

- Но крови после себя, ублюдок, оставил достаточно. Хорошо, Грэм. Я надеялся, что ты его хотя бы поцарапаешь. Считай, я простил тебе твою слабость.

Я искривил губы в злой усмешке, больше похожей на оскал зверя, но порадоваться, что хоть немного нагадил Селиму не успел - меня накрыл приступ тяжёлого, буквально выворачивающего лёгкие наизнанку кашля, после которого во рту остался привкус крови. Не такой гнилостной, как в прошлый раз, но и ничего хорошего. В мир живых я, может и вернулся, но встать смогу ещё не скоро.

- Отдыхай, - посоветовал Арслан, тяжело поднимаясь с кресла. – Чуть позже тебе принесут поесть.

Уджбей постоял несколько секунд рядом с постелью, смотря на меня, словно желая что-то сказать, но в итоге комнату покинул молча.

Я проследил за ним взглядом и могу сказать точно - с Арсланом тоже не всё в порядке: походка тяжелая, неуверенная, руки ищут опору в стенах. Но мы хотя бы живы, в отличие от Киры.

Захотелось завыть от тоски, но я прекрасно понимал всю бесполезность этого занятия. Мёртвых не вернуть, как бы сильно мы этого не желали. За них можно только отомстить.

Я закрыл глаза и попытался забыться во сне. Покой, хорошая еда и сон – это всё, что нужно волку, чтобы быстро встать на ноги.

Еду принёс Бо-бо. Выглядел Шут потрёпанно: голова замотана, слева на лбу сквозь бинты проступает маленькое пятнышко крови, ни шуток, ни улыбок, - Бо-бо будто подменили.

Оставив еду на табуретке рядом с кроватью, наёмник быстро покинул комнату, даже слова мне не сказал, только глянул как-то странно. Будто тоже что-то хотел сказать.

Или спросить.

Но я был так поглощён горем утраты, что почти не обратил на убийцу внимания. Принёс и молодец.

Сел я самостоятельно, порычал немного, но сел, - раз раньше не сдох и сейчас не подохну.

Без аппетита запихнул в себя куски сырого мяса, натёртые ароматной травой и с привкусом моей собственной крови – я снова харкал кровавой слюной, после чего завалился спать. Мне нужны силы. Любое восстановление, что человеческое, что тварное, быстрее всего идёт во сне на сытый желудок.

Арслан пришёл вечером и мы долго разговаривали. Выглядел мой покровитель куда бодрее, а от каждого жеста и слова уджбея буквально веяло решительностью.

Да, Селим сбежал, но был серьёзно ранен. Пырни я его обычный ножом, тот бы уже к вечеру восстановился, но эта рана была куда опаснее. Умереть не умрёт, но какое-то время будет слаб и уязвим. Великому уджбею Юга предстоит долгое и мучительное восстановление. И лучшее место для этого – его Дворец. А это значит, что добраться до убийцы Киры будет непросто. Дворцы уджбеев последние рубежи обороны, выкуривать их оттуда можно месяцами.

Во мне, конечно, проснулась паранойя и я задался вопросом: откуда Арслан знает о ране Селима, если его люди, как и он сам появились в доме министра уже после того, как уджбей сбежал…

- Просто расспросил оставшихся в доме слуг, - ответил на это уджбей. – В последнее время ты видишь заговоры там, где их нет.

- Может быть, - тихо отозвался я.

Про себя же подумал, что в последнее время мне дают слишком много поводов, чтобы я везде видел заговоры. То Арслан, то Кира, даже Селим. Вот зачем он дал мне кинжал? Неужто правда думал, что предам Арслана?

Может и думал. Селим прямой, как дикий гаур, что в своей ярости несётся, не разбирая дороги и снося всё на своём пути. Бык он и есть бык.

В любом случае думать об этом бессмысленно. Мне никто не скажет правды. Надо было лечиться и ехать искать волчицу самому. Так надёжнее всего.

Только рано: я ещё слишком слаб. Аж самому противно.

По словам Арслана, я выкарабкался с того света на одном упрямстве, потом подключилась его «магия» и настойки, приготовленные Лией. Много их пить нельзя, но то, что я уже на следующий день мог самостоятельно сидеть – заслуга не моего волчьего организма, а исключительно жены Арслана.

Сам уджбей тоже пребывал не в лучшей форме: большая кровопотеря не прошла бесследно.

Всё то время, пока Арслан имитировал свою смерть, из него хлестала кровь – это было частью той «магии», которую он использовал. При этом мой покровитель не стоял на месте, а спешил мне на помощь.

Ну, как на помощь? Скорее добить своего ненавистного собрата. А я так, шёл за компанию.

Увы, когда наёмники подоспели, Селима в доме уже не было, парней встретил десяток воинов сбежавшего уджбея, да пара слуг с тем, что под руку попадётся.

С нашей стороны потерь не было, пострадала лишь гордость Бо-бо, которому о голову разбили тяжёлый глиняный горшок. С тех пор Шут вел себя тише воды и ни с кем не разговаривал. То ли ущемлённая профессиональная гордость – голову ему разбила рабыня-кухарка, то ли… да какая мне собственно разница?

Главное Селим ранен и слаб, сейчас проще всего отомстить ему за Киру.

Арслану нет смысла мне врать. Ни в чём…

- Вы забрали тело волчицы? Она была в той камере…

Я долго, почти до последнее оттягивал этот вопрос и очень не хотел получать на него ответ. Не хотел видеть мёртвую княжну не только в своём воображении, но и в живую. Это было тяжело и больно. Я только нашёл её…

Уджбей нахмурился и отрицательно покачал головой, чем сбил меня с траурного настроя:

- Там никого не было, Грэм. В подвале мы нашли только тебя.

Тоска моментально сгинула, а мысли в голове забегали как бешенные блохи на не менее бешенном псе, аж в висках заломило.

Селим обещал убить княжну, если я обману. Я чуял запах её крови – я его ни с чем не перепутаю! И Кира не отвечала мне.

Может, потому и не отвечала, что её там попросту не было?

А кровь… Ей ведь тогда в камере разбили лицо, чтобы я был посговорчивее. Может запах крови остался с того времени? Или волчица вновь сопротивлялась и получила ещё рану?

Я не знал. Но готов был прямо сейчас сорваться с места и бежать за ней, где бы она ни была в данный момент.

Если Кира жива – значит я её найду.

- Я рад, что ты взбодрился, но не спеши, иначе загонишь себя. Я едва вытащил тебя в этот раз. В следующий – могу и не успеть. – поумерил мой пыл Арслан.

Я посмотрел на него и коротко кивнул.

- Думаешь, он увёз её во Дворец?

- Вероятнее всего, - кивнул уджбей и задал болезненный для меня вопрос: - Уверен, что она всё это время не работала на него?

- Уверен! – взрыкнул я, от возмущения аж подскочив на топчане. Тут же замычал от пронзившей торс и живот боли и затих. Поумерил, так сказать, пыл.

- Хорошо, - Арслан поднялся с кресла, обозначив тем самым окончание разговора. – Отдыхай пока. Мои люди вернутся через пару дней, узнаем у них и про твою волчицу.

- Спасибо.

Арслан вышел. Я же постарался успокоиться и привести мысли в порядок. Возможно Кира жива.

Да что там! Я теперь почти на сто процентов уверен, что жива.

А ещё уверен, что Арслан мне что-то недоговаривает.

Два дня я провалялся почти без движения, поднимался только чтобы поесть и испражниться. Кормили на убой, каждые два-три часа и всегда отборным парным мясом и молоком, так что восстановление шло полным ходом.

- Не торопись, Грэм, - в очередной раз одёрнул меня Арслан ещё через пару дней.

К этому времени я уже вовсю шатался по дому в безделье и даже начал делать несложный разминочный комплекс. Можно было попробовать обернуться, но в этом вопросе я решил тянуть до конца. Оборотень – тварь лютая и живучая, однако не бессмертная.

Бо-бо в это время постоянно крутился рядом, как голодная акула, ей-ей. Даже выражение морды у него было похожее: хищное и алчущее крови. В конце концов он настолько обнаглел, что потребовал у меня демонстрации способностей.

В первый раз я отказал. Во второй – послал. На третий – плюнул на всё, трансформировал руки и попытался достать наёмника когтистой волчьей лапой.

Засранец увернулся.

Вернее, я дал ему увернуться.

Прямо сейчас плодить себе подобных в мои планы не входило, а просто так ранить - глупо. Вот найду Киру, убью Селима и с удовольствием вцеплюсь в горло Шута.

Видимо, прочитав что-то у меня в глазах, Бо-бо присмирел и начал задавать вопросы. Тут я скрывать ничего не стал. Отвечал, как можно полнее и понятнее. Шут должен заменить меня Арслану, эти знания ему пригодятся.

Уджбею о своём намерении уйти я пока не говорил, но он не дурак, сам всё поймёт, если уже не понял.

Понял или нет, но помочь в поисках Киры обещал, если, конечно, волчица мне не привиделась.

Не привиделась. Хотя вернувшиеся люди уджбея не могли ничего сказать о княжне. Её никто не видел: ни в Городе, ни на выезде, ни по дороге во Дворец Селима.

Со двора дома министра выехала крытая тентом повозка и несколько верховых воинов и, совершив пару-тройку коротких остановок, процессия проследовала до пустынного Дворца. Всё.

Мне порой самому казалось, что Кира – лишь видение, которое ублюдок Селим наслал на меня, чтобы сделать сговорчивее. Но стоило вспомнить проведённое вместе время, её голос, её улыбку, выражение глаз и жаркие объятия и наваждение испарялось, как исчезает вода в пустыне. Кира есть и её поиски я не брошу даже если на это уйдёт вся оставшаяся жизнь. Понадобится – переверну весь Гюнешли улке и горе тому, кто встанет на этом пути!

Полное восстановление отняло у меня шесть дней жизни. Арслан тоже вернулся в форму и готовил что-то. Я видел сборы, я слышал разговоры наёмников. Меня же в планы уджбея никто не посвящал. Тогда я сам пошёл к нему.

Уджбей ложился поздно, порой казалось, он вообще не спит. Вот и сейчас ночь давно перевалила за свою середину, полная луна лениво плыла по небу, навевая на меня смертельную тоску, на востоке уже появились светлые мазки поднимающегося на небосвод солнца, а Арслан всё ещё работал.

Я постучался в дверь его комнаты и, не дожидаясь разрешения, вошёл.

- Не спится? – не отрывая взгляда от разложенных по столу бумаг, спросил уджбей.

- Выспался. - прикрыв за собой дверь, я подошёл к столу и занял одно из гостевых кресел.

Комната Арслана была побольше моей раза в два и делилась ширмами на три части. Сейчас мы сидели в передней, оборудованной под небольшой аскетично обставленный кабинет: старый стол с облезлым лаком, да пара плетеных кресел с низкими полукруглыми спинками. На столешнице ярко горит масляная лампа и стоит простая глиняная кружка с зелёным чаем.

Арслан, отложил ручку, которую вертел в руках, откинулся на спинку кресла, и потёр покрасневшие глаза.

К слову, ручка эта непростая – подарок Лии, а у той не может быть ничего простого. Уж не знаю, чего она там намагичила, но в ручке никогда не заканчивались чернила, и она не ставила клякс.

- Мой ответ «нет», - сходу заявил мой покровитель, поняв зачем я здесь. Даже вопроса ждать не стал.

- Я в норме, Арслан. Почему «нет»?

- Ты сам всё понимаешь.

Я понимал, но принять не мог. Это личное.

Поэтому Арслан и не хотел брать меня с собой. Не хотел рисковать своими планами, если в голову тупому влюблённому оборотню взбредёт выкинуть что-нибудь эдакое, например, самому отправится к Селиму.

- Я могу себя контролировать, - заупрямился я. – Я не доставлю хлопот. Тем более мои возможности пригодятся…

- Грэм, - вздохнул уджбей и устало посмотрел на меня.

- Пожалуйста, Арслан. Ты обещал помочь!

- Я помогу, - негромко и спокойно заверил уджбей. - Мы найдём твою волчицу. Ты только не мешай мне сейчас.

Резко подавшись вперед, я упёрся ладонями с начавшими отрастать когтями в край стола, оскалился и угрожающе зарычал. Сам от себя такого не ожидал.

Арслан даже бровью не повёл.

- Я прекрасно тебя понимаю, Грэм. На твоём месте я бы ещё не так злился. Наберись терпения. – всё так же спокойно произнёс он и это спокойствие будто передалось и мне. Вспыхнуло горячей искрой в левой руке и растеклось по венам.

Злость на уджбея отступила, стало легко и спокойно, захотелось спать.

Он и такое может? Контролировать меня?

Это погано.

Я проскрёб уже человеческими ногтями по крышке стола, откинулся обратно на спинку и кивнул:

- Хорошо.

Арслан был сто раз прав, во всём прав, но как же тяжело!

- Ты проводишь много времени с Бо-бо. Как у него дела? – сменил тему уджбей.

- Он готов, - сумрачно ответил я.

С тем, что Бо-бо придётся обращать я с недавних пор смирился, но сама идея не вызывала у меня восторга, ни раньше, ни сейчас.

- А ты? – уточнил Арслан. Моё отношение к обращению себе подобных он знал прекрасно.

- И я готов.

- Только не дури, - попросил Арслан.

- Не буду, - буркнул я, поднимаясь из кресла и зевнул: – Ладно, пойду я.

- Спокойной ночи, Грэмлин.

- Арслан, - я по старой привычке приложил правую ладонь к сердцу и склонил голову.

Выйдя от уджбея, я ещё немного послонялся по спящему особняку и отправился в свою комнату. Завтра Арслан с наёмниками покинут Шехир аглаян дул, направившись в сторону Дворца Селима. А я останусь тут. Гадство!

Не удивлюсь, если где-то на полпути мой покровитель встретится с уджбеями Севера и Запада. Назар и Ахмет тоже давно точат зуб на Селима, и сейчас такой удобный момент, чтобы избавится от него раз и навсегда.

Несмотря на попытку уджбея «успокоить меня», я так и не смог уснуть. А утром ещё раз попытался поговорить с Арсланом.

Снова неудачно.

Правда, в этот раз уджбей вручил мне запечатанный конверт для султана и велел доставить его в столицу как можно быстрее.

Я в тот момент посмотрел на Арслана, как на врага, тем не менее конверт взял, оседлал Рыжую, застоявшуюся в конюшне и отправился в Зюмрют Шехир.

Я был зол. Я был в бешенстве.

Наверное, только поэтому ослушался приказа Арслана. Раньше бы я себе такого никогда не позволил.

Отъехав на несколько километров от Города, я распечатал конверт, и разозлился ещё сильнее. Лист бумаги внутри был пуст.

Арслан просто решил избавиться от меня, чтобы не крутился под ногами.

Вот бы султан удивился, доставь я ему такое интересное послание.

Я несколько минут хохотал, как умалишённый, пугая кобылу. Потом резко заткнулся и нахмурился.

Или Арслан знал, что я так поступлю? Может это часть его очередного плана?

Ненавижу такие планы…

В Шехир аглаян дул я вернулся спустя несколько часов, убедившись, что Арслан с наёмниками покинули стены Города. Оставил Рыжую в конюшне при воротах и пешком отправился прямиков в таверну Ара. К этому колдунишке у меня был серьёзный разговор, как и к деловому партнёру Киры.

Если я не могу прямо сейчас добраться до Селима, отыграюсь на его прислужниках. Тем более Крит с самого начала напрашивался.

Ар меня признал с порога, хотя я прятал лицо под шарфом. Кивнул, как старому другу и, стоило мне приблизится к стойке, выставил кружку с пивом.

Проверять сходу, что быстрее: его магия или мои рефлексы не хотелось, поэтому зашёл издалека и спросил:

- Кира здесь?

В глазах парня промелькнуло нечто недоброе, словно он не одобрял выбор княжны, но ответ я получил:

- Не видел её с тех пор, как она ушла с тобой.

Ну да, камень в мой огород, большой и с острым углами - две недели почитай прошло с того момента.

Я пожал плечами.

- Бывают дни, когда нам сложно ужиться.

И не соврал ведь. В полнолуние даже такой флегматичной твари, как я, бывает сложно находить общий язык с другими людьми, что уж говорить об оборотнях.

Полная луна в этом месяце удачно выпала на вчерашнюю ночь, усугубив мою тоску.

Только сейчас, потеряв Киру, я полностью осознал, насколько одинок. Арслан, Лия, малышка Мерием и даже Ай, кто, по сути, они мне?

Совсем недавно считал их семьёй.

Но стоило встретить Киру…

Теперь мне нужна была только волчица. Она как наркотик затмила собой весь мир.

- Бывает, - наигранно безразлично хмыкнул колдун и отвернулся, занявшись протиранием кружек.

- Так понимаю, Крита ты тоже не видел?

- Отчего же? – Ар изобразил нечто вроде улыбки. – Змеёныш постоянно здесь ошивается.

Я мысленно навострил уши, но внешне особой заинтересованности не проявил.

Похоже, малыш Крит не нравился не только мне.

Отпил пива и поинтересовался:

- Так чего не выгонишь?

- Клиенты на дороге не валяются, - философски ответил Ар и полностью сосредоточился на кружках.

Сейчас спросить о Селиме или потом?

Если мы сцепимся с колдуном, можем разнести половину корчмы, а это значит Крит сюда не сунется и до потрохов сдавшего нас ублюдка я не доберусь. Искать же парня на просторах Города – долго и муторно. Я, конечно, его найду, но время будет упущено. А мне надо здесь и сейчас, поэтому вновь обратился к Ару:

- Ключ дашь?

Ар с явной неохотой оторвался от кружек, словно они были его центром мира, поводил рукой под стойкой и положил передо мной ключ. Тот самый, от комнаты Киры.

- Спасибо, - я потянулся за ключом, однако Ар накрыл его ладонью.

- Пять лир.

- За что? - я удивлённо сморгнул и уставился на хозяина корчмы.

- За уборку.

Вопросы отпали сами собой и на стойку легли поблескивающие золотом монеты.

После нас с Кирой нужно было не уборку делать, а заново ремонтировать комнату. И сауну. Там мы тоже успели отметиться.

Забрав ключ, я кивком поблагодарил Ара, и направился наверх. Сначала я разберусь с Критом, потом с колдуном.

Несколько минут я стоял на пороге, вбирая в себя запах Киры: едва ощутимый, забитый запахами сырой шпаклёвки, дерева, лака и соломы. На краткий миг моя тоска отступила, после чего навалилась с новой силой.

Вещей у Киры почти не было, волчица жила скромно, что совершенно не характерно для княжеской дочки: пара узлов с тряпками, стоптанные сапоги, да несколько дешевых украшений. Всё её добро помещалось в сундуке, изукрашенном глубокими бороздами от наших когтей. Менять его Ар не стал, не разваливается и ладно. Чужие вещи хозяин корчмы тоже не трогал. Уж кому, как не колдуну знать, чем это может закончиться?

Я смело заглянул под крышку сундука, перевернул все вещи девушки, некоторые тряпки придирчиво обнюхал, после чего завалился на новый топчан, покрытый тонким матрасом, набитым свежей соломой, закинул руки за голову и уставился в потолок.

Полежал немного, предаваясь мечтам, как вырву сердце у Селима и сам не заметил, как задремал. Вроде в последние дни только и делал, что жрал и спал, а вот, поди ж ты, сморило.

Проснулся рывком от стука в дверь.

Вариантов того, кто явился по мою душу не так много. Чтобы взбодриться, растёр лицо ладонями, сполз с топчана, открыл дверь и с вопросом уставился на Ара.

- Ты искал змеёныша. Он здесь, - будничным тоном поведал колдун.

Сонливость с меня, как водой смыло. Я подорвался с места, ведомый желанием убивать.

- Только без крови! - вслед попросил Ар.

Не оглядываясь, махнул рукой, и поспешил на первый этаж.

Не знаю, что подвигло Ара помогать мне, но Крит ждать не будет, умотает куда-нибудь, ищи его потом.

Переборов первый порыв свернуть змеёнышу шею, я застыл на середине лестницы и оглядел зал.

Найти парня труда не составило - народу в корчме всегда немного.

Крит сидел за одним из угловых столиков и о чём-то беседовал с двумя ничем не примечательными личностями.

Я прислушался. Говорили они тихо, простому человеку не расслышать даже с пары метров, с моим же чутким слухом я уловил каждое слово: Крит предлагал парням работу.

- Я пройду? – довольно-таки вежливо поинтересовался Ар, стоящий на пару ступенек выше. Пока слушал, я вольготно расселся на ступенях, перегородив не такую уж широкую лестницу.

Я потеснился, пропуская колдуна, и всё же спросил:

- Ты знал на кого он работает?

- Город большой, за всем не углядишь. – негромко ответил Ар и горько усмехнулся.

А я понял – знал он всё. Но не вмешивался. Возможно, только поэтому до сих пор и жив.

- Мог бы предупредить её, - недовольно рыкнул я, неотрывно следя за деловым партнером волчицы.

- Я не лезу в дела клиентов, - бросил колдун, проходя мимо.

- Тогда зачем помогаешь мне?

- Я помогаю не тебе.

Я недобро зыркнул на колдуна, но ничего говорить не стал, полностью сосредоточившись на Крите. С Аром потом разберусь.

Парень будто почувствовал, что за ним наблюдают: забеспокоился, начал ёрзать и закрутил головой по сторонам. Меня он заметить не мог: в корчме властвует полумрак, лестницу освещает единственный факел в самом начале подъёма, разгоняющий тьму всего на пару метров вокруг себя. Лишь Ар, в одеждах белых тонов, выделялся на фоне темноты светлым пятном, я был облачён во всё серое.

Злой серый волк.

Однако Крит всё равно как-то умудрился рассмотреть меня. Побледнел сразу. На лбу выступила испарина, а воздух наполнил мерзкий запах страха. Парень сдёрнул сразу, стоило мне показаться. Вслед ему понеслись недовольные возгласы общающихся с ним парней, на которых он опрокинул кружки с выпивкой, но змееныш этого даже не заметил, поскакал аки горный козёл.

В азарте погони я рванул следом, и травил парня несколько кварталов, пока он не загнал сам себя в тупик. То ли с испугу, то ли заблудился в темноте. Улочки в Нижней части Старого Города узкие и кривые, порой в них плутали даже те, кто родился и вырос в Городе.

- Привет, Крит! – радостно осклабился я, раскинув руки, как для объятий. – Давно не виделись. Как делишки?

Небо ясное, ни тучки, крупная луна ярко освещает землю, видно нормально, так что парень во всех подробностях мог оценить мой дружелюбный оскал.

- Я ничего не знаю! – пискляво, по-бабски, взвизгнул змееныш.

Правильное прозвище дал ему Ар, самый настоящий змеёныш, подлый и трусливый.

- Плохое начало, - трагично покачал я головой, шагнув к парню.

Крит попятился, вжавшись в стену и, в следующую секунду захрипел, вцепившись мне в руку. Я не стал мудрить и полностью повторил действия Арслана после того, как я притащил Ай на виллу. Меня тогда проняло до самых печенок. Крит проникся не меньше, ещё и штаны обмочил.

- Ну как, вспоминается? – брезгливо интересуюсь у хрипящего парня.

Понятное дело, ответа я не получил. Пришлось ослабить хватку.

Крит шумно хватанул воздух, закашлялся. Хотел осесть, но я удержал его на ногах.

- Как дела, Крит? Как работа? Здоровье? Без Киры трудно, небось, а? – как можно любезнее поинтересовался я, даже стряхнул несуществующие пылинки с его рубахи.

По факту – откровенно издевался. Веселые деньки в подвале Селима, повлияли на меня не в лучшую сторону, а я ведь только начал быть хорошим.

- Я… хк-хк-ха… - Крит попытался что-то сказать, но снова закашлялся, потому я позволил себе закончить за него. Вот проснулся во мне пророческий дар.

- Ты, наверное, хочешь сказать, что ничего не знаешь?

Парень быстро-быстро закивал, соглашаясь, пришлось его немного огорчить.

- В таком случае мне проще тебя убить здесь и сейчас. Знаешь ли, я злопамятен. Ты сдал меня Селиму?

Похоже, с убедительностью своих намерений я переборщил, Крита едва удар не хватил: посерел весь, задрожал, глаза выпучены, сердце бьётся на износ. Не обмочись парень ранее, сейчас точно бы наделал в штаны.

Мне очень хотелось его убить. Вцепиться в горло и выдрать хороший кусок, потом пробить грудину и достать оттуда ещё бьющееся сердце, полное вкусной горячей крови – чего я был лишён в плену у Селима.

Но нельзя. Если его убить, кто будет говорить?

Потому отрастив когти, пустил змеёнышу кровь. Так, не сильно, царапина смешная даже для человека, но трусливому парню этого хватило.

- Я всё скажу! Всё! Я! Это я! – по-бабьи высоко и визгливо взвизгнул Крит.

- Я не сомневался, - улыбнулся я в ответ, вновь демонстрируя острые клыки, торчащие из трансформированной пасти.

Тупик, в который себя загнал Крит, оказался весьма удобен для откровенных разговоров по душам, хотя воняло здесь дерьмом похлеще, чем в хлеву. Похоже, местные использовали данный закуток вместо отхожего места и заодно мусорной свалки.

Крит сначала не замечал ничего вокруг себя, кроме моих когтей, направленных ему в горло, потом пообвыкся, стал брезгливо кривиться. И с такой тоской во взгляде смотрел на свои обделанные штаны…

Пел он минут десять, постоянно перескакивая с одного на другое, приходилось возвращать словесный понос в интересующее меня русло. Интересовали меня Селим и Кира.

Знал Крит немного – мелкая сошка, что с него взять? Но со страху рассказывал обо всём подряд. Важного – чуть, но и эти крохи могут помочь найти волчицу.

Когда парень начал заговариваться и повторяться, я сделал то, что подсказывала моя натура – прибил гадёныша. Царапины они ведь разные бывают: одни безобидные и заживают за пару дней, другие, к примеру, от уха до уха, приводят к печальным последствиям.

Такого удивления со смесью обиды, проявившегося на лице парня в последнюю секунду его жизни, я раньше никогда не видел. Крит схватился за горло из последних сил зажимая глубокую рану, из которой толчками хлынула кровь, и осел на загаженную отходами землю.

А я всё-таки сделал, что хотел: нагнулся, вырвал сердце и сожрал. Потом развернулся и ушёл. Лучшего места для могилы падали подобной Криту не найти.

Ничего полезного от него я всё равно не услышал. Да, работал на Селима. Да, подкидывал княжне работу, как и многим другим в этом городе. И да, на последнем деле должен был свести Киру с уджбеем – тот на самом деле хотел предложить ей службу.

Всё испортило моё появление, пришлось переигрывать буквально на ходу.

Куда Селим дел волчицу Крит не знал, и я ему верил – запах лжи я почувствовал бы даже сквозь дикий аромат страха, исходивший от змеёныша.

Закончив с Критом, я вернулся обратно в корчму. Пришло время поговорить с Аром.

- Пива? – спросил Ар, когда я вернулся на прежнее место перед стойкой. Сам хозяин корчмы тоже находился там же и занимался тем же – натирал глиняные кружки.

- Наливай.

- Узнал, что хотел? – ставя передо мной полную кружку, поинтересовался колдун.

- Нет. Думал, ты мне поможешь.

Ар закинул на плечо посеревшее рваное в паре мест полотенце и упёрся ладонями в стойку.

- Ну, спрашивай.

Я было открыл рот, но тут к нам подошли парни, с которыми ранее беседовал Крит: один встал слева от меня, другой справа, оба злые, от одежды разит дешёвым пойлом.

У того, который справа, рожа изукрашена шрамами, будто его кошки подрали, второй рябой со сломанным носом и выбитыми передними зубами. Ростом оба не выше меня, телосложение тоже схожее, но всего лишь обычные люди. Непонятно, что они забыли в корчме Ара.

- Слышь… - сразу кинул предъяву шрамированный. Я его определил, как заводилу в их двойке.

- Слышу, - оборвал я его, отпил пива и предупредил: - Валите отсюда добром.

Добром не получилось. Стоящий слева парень потянулся к кинжалу, заводила решил обойтись кулаками.

- Только без крови, - монотонно напомнил Ар.

Я его не слушал и с удовольствием впечатал кулак в нос заводилы. Хрустнуло, брызнула кровь, мужик завыл, схватившись за разбитый пятак.

Пусть скажет «спасибо», что не вбил его нос ему же в мозг. После общения с Критом моё настроение окрасилось мрачными серыми тонами, чуток алых мазков смотрелись на этом фоне гармонично.

Рябого я тоже не оставил без внимания: засадил раскрытой ладонью в мягкое подбрюшье, да так мощно, что тот согнулся пополам и выблевал свой обед. Я на этом не остановился: ухватил за волосы и познакомил мордой со столешницей ближайшего стола.

Вновь брызнуло алым…

Просьбу Ара, увы, выполнить не удалось.

Короткая стычка лишь распалила меня. Хотелось ещё, но больше никто не спешил к нам присоединиться.

Я с вызовом оглядел немногочисленных посетителей – те лишь отводили глаза и отворачивались. Рыкнул недовольно и повернулся обратно к Ару.

- Я же просил…

- Кто твой хозяин? – спросил я.

- У меня нет хозяев, парень. Я свободный человек, - Ар отреагировал спокойно, но я отчётливо прочитал в его глазах обещание поджарить заживо, если такое повторится.

Только меня теперь таким не испугать.

- Не ври! – начал закипать я и обличающе выдал: - Здесь наш брат, либо служит кому-то, либо умирает! И не говори, что не знаешь это правило.

О! Я был готов вцепиться ему в глотку, даже не знаю, что меня остановило в тот момент. Может быть следующие слова колдуна?

- Скажем так, - тихо и мрачно проговорил Ар, - я выкупил свою свободу. Полностью. Я никому не служу. Так же как это место свободно от притязаний кого-либо. На то есть слово султана. Настоящего султана, если ты понимаешь о чём я.

Я понимал. Арслан мне рассказал об истории Гюнешли улке.

Но я не думал, что…

А почему, собственно, нет?

Чему я удивляюсь? Я четыре года работал на полудемона, находясь под его влиянием, а тут… Всего лишь слово султана.

- Здесь находят убежище те, кому некуда больше пойти, - тем временем продолжал Ар. – Но у нас есть правило: никакой крови. Вы с Кирой его нарушили. Тот раз я понял. Сегодня в крови необходимости не было. Сейчас я помогу, но более не желаю видеть вас обоих в этих стенах. Мы поняли друг друга?

- Да. – только и сказал я, поражённый словами колдуна.

Что же такое надо было сделать для султана… То есть для демона, чтобы тот не поскупился на такой шикарный дар, как свобода?

Во мне проснулась зависть. Свобода для тёмной твари многого стоит.

Однако, будь у меня такой шанс – просил бы у демона кое-что другое.

- Тогда подожди меня на улице. И захвати мусор, - с поистине королевским спокойствием велел колдун, кивнув на обоих поверженных мной противников. Те так и валялись на полу. Один всё ещё стонал, держась за сломанный нос, второй был без сознания. Похоже, я действительно немного перестарался.

Я одним долгим глотком опустошил кружку с пивом, ухватил мужиков за шиворот и выволок обоих на улицу, определив в мусорную кучу.

Воротник заводилы в последний момент не выдержал и треснул, оставшись у меня в руке. Пришлось подтолкнуть мужика ногой, следом полетел и оторванный воротник.

Заводила что-то неразборчиво бухтел, видать грозился отомстить. Я пнул его ещё раз и тот заткнулся.

Ар появился спустя минут десять, на плечи колдуна был наброшен серый залатанный в десятках мест плащ, на голову накинут глубокий капюшон. Вместо лица – тёмный провал, даже бороды не видно. Полы плаща слабо покачивались в такт шагам. Выглядит эффектно и пугающе.

Для набожного крестьянина.

- За мной иди, - бросил колдун и направился вглубь Нижней части Старого Города. Я молча последовал за ним.

Шли минут тридцать. Запоминать дорогу я не пытался, понадобиться, обратный путь найду.

Ар вёл по узким улочкам и грязным проулкам, однажды пришлось спускаться под землю, чтобы через пару минут выйти в месте, от запаха которого у меня моментально отбило нюх. Я плотнее намотал шарф на лицо, но толку от этого не было.

- Мы в трущобах? – поравнявшись с колдуном, спросил я.

- Да, - коротко обронил Ар, и приложил указательный палец к тёмному провалу капюшона, призывая к тишине.

Я понятливо заткнулся и дальше шли в тишине, постоянно нарушаемой шуршанием многочисленных крыс и кошачьими драками. Бездомных собак в городе почти не было, а те, которые к своему несчастью по каким-то причинам оказывались на улице, моментально становились чьим-то праздничным обедом. Особенно здесь, в Новой части Шехир аглаян дула, называемой просто – трущобы.

Здесь не жили, здесь каждый день и ночь выживали, однако в нашу с Аром сторону никто даже не посмотрел. Провожали взглядами, перешёптывались, гнусно ухмылялись и отводили глаза. Ар не применял магии – я бы почувствовал. Его просто знали и боялись. Уважали. В трущобах уважение многое значит.

Здесь султана не уважали, а вот таких, как Ар – превозносили, как королей.

Мостовой в этой части Города не было, её заменял самый разнообразный мусор от гнилья до человеческих останков. Мы прошли буквально в паре метров от разлагающегося в канаве мертвеца, - только крысы прыснули в разные стороны. А в паре метров дальше по дороге в луже грязи играли трое мелких детей лет пяти и всем было плевать.

Чудесное место.

Нападения Ара я не боялся – меня защищала метка Арслана. Пока восстанавливался, подробно расспросил уджбея о стигме. Теперь я могу не бояться девяносто девяти процентов самой разнообразной магии, в том числе «магии» уджбеев. У меня на родине за такую метку некоторые отдали бы очень много вплоть до собственной души.

А ещё, если я когда-нибудь наткнусь на другого полудемона или демона, они не будут иметь власти надо мной. Как тот же Селим не смог оглушить меня в библиотеке. По этой же причине Селим не мог приказать убить Арслана. Заставить, попросить, купить – мог, а приказать нет.

Наконец Ар остановился у одноэтажного дома с плоской крышей.

- И куда ты меня привёл? – осматривая дом, с сомнением спросил я. Хотя по сравнению с соседями – не дом, прям дворец. Штукатурка не новая, но не осыпается, дверь обита полосами метала и спрятана под матерчатым скатом.

- Будь вежлив, - посоветовал колдун и забарабанил кулаком по двери.

Терпения мне хватало, как и любопытства, поэтому я решил посмотреть, что будет дальше. Вдруг здесь на самом деле смогут помочь с поисками Киры? Арслан поможет - в этом я уверен, как в себе, но сейчас он занят Селимом, а я не могу ждать.

С минуту ничего не происходило, потом я расслышал за дверью крадущиеся шаги, скрип и в двери абсолютно беззвучно открылась узкая полоска смотрового окошка, скорее бойница.

- Заир, это я, - произнёс Ар.

Смотровое окно так же беззвучно закрылось, скрипнули доски пола, словно на них что-то упало, послышался тихий скрежет, наконец, щёлкнул замок, прошуршала задвижка, и дверь открылась.

На меня пыхнуло противным ароматом жировых свеч и разваренным горохом.

Ненавижу горох, будь он не ладен!

Уши уловили гул десятка голосов, словно там, в глубине дома, располагался пчелиный улей.

Детских голосов.

Ар зашёл первым, я за ним. Дверь за моей спиной тут же закрылась, вновь щелкнули запоры.

В коридоре было темно, но темнота не помеха для волчьих глаз. Тусклого света слабо тлеющей лучинки в руках открывшего нам дверь пацанёнка, хватало. За его спиной стояла табуретка, без неё он бы ни за что не смог дотянуться до смотрового окошка.

Парень был тощим, словно скелет, щёки впали, под глазами синяки, выгоревшие до белизны волосы не знали расчёски пару недель, не меньше, залатанная во многих местах одёжка висела мешком. Зато глаза большие и яркие настолько, что почти светятся в темноте жгучей зеленью. Больше десяти лет я бы ему не дал. Смотрит недоверчиво, но страха во взгляде нет. А вот магия есть – я её хорошо чую.

Тоже интересное место.

- Отведи к Коджакары, - попросил Ар. По интонации было понятно, что помимо почтения к возрасту это, или имя, или прозвище. Коджакары переводится, как «старуха».

Парень помялся пару секунд, всё так же с недоверием смотря на меня, потом проскользнул мимо нас вглубь коридора.

- Что за Коджакары? – спросил я колдуна. – И что за место? Почему так много детей?

- Тебе не всё равно? – отбрил меня Ар. – Но если кто и сможет помочь, то это она.

- Посмотрим, - мрачно произнёс я.

Дом был небольшим, но, несмотря на это имел свой крошечный внутренний двор, куда выходили узкие окна-бойницы. Пацан как раз провёл нас мимо дверного проёма, выходящего во двор. Я не удержался, остановился, отвёл в сторону тряпку, повешенную вместо двери и хмыкнул.

Во дворе было не меньше дюжины детишек от совсем мелких – лет двух-трёх до уже полностью сформировавшихся мужчин и женщин. Старшие возились с младшими. Те, кто был возраста нашего проводника играли в камни или тряпичные куклы, перекладывали кубики или что-то рисовали угольками на стенах. Растрёпанные, тощие, в жалких обносках.

И все без исключения в той или иной мере владели магией.

Некоторые заметили меня и их лица сразу приняли настороженное выражение, а руки сложились в причудливые фигуры. Маленькие маги были готовы защищаться. Смелые.

- Идём, - Ар подтолкнул меня в спину. Я не спорил. Не за этим пришёл сюда.

Наш юный проводник привёл нас в подвал, освещённый парой тусклых жировых ламп и остановился перед добротной деревянной дверью, покрытой затейливой резьбой. Взглянул на Ара. Колдун в ответ кивнул, и парень юркнул в дверь. Приоткрыл чуть-чуть, едва сумев протиснуться в получившуюся щель.

Я улыбнулся, смотря на это. Тут же вспомнилась Ай, и улыбка сползла с моего лица. Надеюсь, Лия не даст ей пропасть.

- Насколько знаю, у вас не может быть детей, - неожиданно произнёс колдун.

Я косо глянул на него, но подтвердил:

- Не может. Это сейчас имеет какое-то значение?

- Да так, - передёрнул плечами Ар.

В этот момент дверь приоткрылась, выпуская парнишку обратно в коридор. Он жестом указал на меня, потом внутрь комнаты.

- Иди, - пояснил жест парня колдун. – Коджакары примет тебя.

Коджакары была стара. Вернее, было бы называть её Древней, а не Старухой: сухая жёлтая кожа в чёрных пятнах плотно обтягивала череп, казалось, сделай она резкое движение, и кожа попросту лопнет. Белые от седины волосы свисали редкими нечесаными клоками, бескровные губы непрерывно шевелились, на обеих ладонях, которыми Старуха водила над разложенными по столу выцветшими картами, отсутствовали мизинцы, глаза смотрели на мир слепыми бельмами.

Но стоило войти, Старуха замерла, перестав колдовать над картами, и в упор посмотрела на меня.

- Волк. Молодой и сильный, - тихим сухим голосом прошмякала она и тут же добавила: - Убийца убийц на поводке ещё большего убийцы… Интересно-интересно.

Не успел я опомниться, Старуха махнула рукой, указав на стул одиноко стоящий перед её столом:

- Закрой дверь и садись.

Спорить не стал, подошёл, сел.

Комната узкая и длинная, где только можно задрапирована тяжелыми бархатными отрезами тёмных цветов. Не понять, где за ними стена, а где свободное пространство, в котором может кто-то прятаться. Я принюхался, но почуять смог только сильный запах засушенных цветов, гирляндами свисающих с потолка. Из мебели квадратный стол, да пара стульев. Над столом висит тусклая масляная лампа.

- Дай руку! – потребовала Коджакары.

По привычке, подал левую.

Старуха вцепилась на удивление крепко, - такую хватку без клещей не разжать, - ловко закатала рукав, и провела сухими шершавыми пальцами с потрескавшейся у ногтей кожей по метке Арслана.

Заключённой в стигме искре такое вторжение не понравилось: руку обожгло, старуха зашипела, резко отняв пальцы.

- Сильный. Очень сильный, - забормотала она, ловко сметя со стола карты, перемещала и начала раскладывать по-новому. Раскладывала, пялилась на меня своими рыбьими глазёнками и комментировала каждую карту:

- Издалека пришёл. Там тоже убийцей был. Крови на тебе много. Но зла в душе нет. Не чёрная, нет. Месть гложет.

Старуха лопотала, а меня пробивал холодный озноб. Похоже мне попалась сильная ведунья. Очень сильная. На секунду пожалел, что пришёл, - страшно стало, но следующие слова Коджакары всё изменили:

- Месть ко злу ведёт. Часть себя потеряешь. Уже потерял. Ищешь… но не знаешь, куда податься. Потерялся волк. Одиноко воет на луну. Нельзя ему одному. Погубит его. Страшно! – последнее слово она почти выкрикнула и тяжело задышала. По виску покатилась капелька пота.

- Помоги мне найти, - уловив момент, попросил я.

Старуха застыла на десяток секунд, рассеяно смотря куда-то мимо меня, потом моргнула и вновь смела карты со стола. Покопалась в складках одежды, вытащив небольшой чёрный бархатный мешочек, дёрнула завязки, и высыпала на столешницу с десяток драгоценных камней, самый маленький из которых был не меньше ногтя на моём мизинце. Рубины, изумруды, сапфиры, топазы, даже алмаз, - все превосходного качества даже на мой непрофессиональный взгляд. Целое состояние по меркам трущоб Шехир Аглаян дула.

Я сидел молча, боясь отвлекать старуху от её странного ритуала: нависнув над столом, она пальцами гоняла драгоценные камушки туда-сюда. Потом резко остановилась, тонко завыла и начала раскачиваться из стороны сторону.

- Коджакары, - позвал я.

Старуха задрала голову и завыла ещё пронзительнее и громче. Через секунду в комнату ворвался Ар, следом за ним парнишка.

Колдун ободрал один из цветков, сушащихся под потолком, разжал рот старухе, и запихнул туда тёмно-фиолетовые лепестки. Мальчишка в это время быстро и ловко собирал в мешочек камни со стола. На старуху он смотрел широко открытыми испуганными глазами.

- Коджакары, вернись! – нагнувшись к самому уху старухи, закричал Ар, тут же понизил голос до шёпота и понёс какую-то белиберду, из которой я ничего не понял.

Коджакары продолжала выть, иногда скулила как побитая собака, из слепых глаз старухи катились крупные слёзы.

- Ар, что происходит? – подорвавшись на ноги и отойдя к выходу, дабы не мешаться, спросил я.

- Она слишком далеко ушла.

- Куда ушла?

Колдун не успел ответить, Коджакары резко умолкла, и снова уставилась на меня. По подбородку старухи стекала тонкая струйка фиолетово-синей слюны.

- Коджакары… - позвал Ар.

Старуха внезапно вскинула руку, ухватив колдуна за воротник и заставила наклониться. Не меньше минуты она что-то говорила ему на незнакомом языке, потом замолкла, ещё раз взглянула на меня, и закрыла глаза. Обмякла на стуле.

- Пойдём, - произнёс Ар.

Стоило ему отойти от старухи, его место занял пацанёнок, и стал тряпкой протирать испачканное лицо Коджакары. Та сидела не шевелясь. Не слышь я её сердцебиения, решил бы - померла. Но нет, старуха живее всех живых, такого чистого и ровного сердцебиение ни у каждого молодого и здорового услышишь.

Уходить ничего не узнав, не хотелось, но и дураку понятно: Коджакары мне больше ничего не скажет, а вот Ар может. Не зря же старуха целую минуту втирала ему что-то.

Я вежливо поклонился, проявляя уважение к мудрой женщине и вышел вслед за колдуном в коридор.

Ар стоял, прислонившись спиной к стене. В тусклом свете лампы, выглядел он, словно вернувшийся с того света покойник.

- Что она сказала?

- Что ей страшно.

- Всё? – нахмурился я.

- Да.

- И это она говорила целую минуту?

- Да. – Сухо повторил колдун, явно недоговаривая.

Сговорились они все, что ли?

- Весьма познавательно, - хмыкнул я, и зашагал по коридору в сторону выхода. Только время зря потратил.

- Постой.

Я остановился, и ехидно уточнил через плечо:

- Вспомнил что-то ещё?

- Найди её, парень. Кира стоит того, чтобы за неё бороться. Я бы сам не прочь, но она никого к себе не подпускала. Только о тебе рассказывала. И…

- Да говори уже! – поторопил я.

- Твой род не должен прерваться. Обрати того, кого хотел. Поверь, сам потом спасибо ему скажешь.

Я сморгнул, не ожидая подобных откровений и на автомате выдал:

- Спасибо.

- Чем смог.

Значит, Кира всё-таки жива. Ну, хоть это узнал.

Я уже собрался продолжить путь, но тут из комнаты старухи выскочил парнишка, ухватил Ара за рукав, и настойчиво потянул за собой.

- Заир, в чём дело?

Парень с приличной скоростью начал что-то объяснять на пальцах.

- Понял. Я сам. Проводи гостя.

Ар скрылся за дверью комнаты Коджакары, а я поплёлся за немым нахохлившимся пацаном к выходу. Не знаю языка глухонемых. Может Старуха решила-таки помереть.

Колдун догнал меня, когда я вышел на улицу, вдохнув удушливый запах трущоб, смешенный с благословенной вечерней прохладой.

- Решил проводить?

Ар проигнорировал мой выпад.

- Коджакары попросила ещё кое-что тебе передать.

- Надеюсь не посмертное проклятие? – мрачно пошутил я.

- Старуха ещё всех нас переживёт. – беззлобно фыркнул Ар, поняв о чём я. – Она сказала: «Когда встретишь ночной цветок, чьи лепестки обласкал волшебный пламень, забери его с собой».

Ненавижу всех эти видящих и ведуний, как скажут – хрен поймёшь.

- Передай Коджакары мою искреннюю благодарность. – тем ни менее поклонился я.

Только глухой бы не услышал в этих словах злого сарказма.

Ар неодобрительно покачал головой.

- Не стоит пренебрегать её словами, парень. Коджакары ничего не говорит просто так. Во всём есть смысл, просто ты его пока не видишь.

- Учту.

Ар кивнул и спросил:

- Дорогу найдёшь?

- Не пропаду.

На прощанье мы всё же пожали друг другу руки, и разошлись каждый своей дорогой. Ар вернулся в дом, а я отправился вдоль узких улочек Трущоб в сторону корчмы, где оставил Рыжую. Зачем вообще сюда попёрся? Как будто мне могли реально помочь в борьбе с уджбеями. А теперь ещё предсказания эти…

Лучше бы сказали насколько сильно Арслан разозлится, когда увидит меня около Дворца Селима.

Или это тоже часть его плана?

Путь второй. Нарушитель

- Извини, Рыжая, - я похлопал тяжело дышащую кобылу по лоснившейся шее, спрыгнул на землю и начал оглядываться в поисках Караван-сарая. Он должен быть где-то поблизости – я хорошо знал эту дорогу.

В Караван-сарае меня интересовала вода и еда. Вода в первую очередь – надо напоить лошадь. Жизнь лошади в Гюнешли улке чаще всего ценится куда выше человеческих жизней. И я не оговорился насчёт жизней. Хорошая лошадь стоит очень дорого: от нескольких сот до нескольких тысяч золотых лир. Цена раба в принципе может докатиться до пары сотен лир, но и рабы там особенные. Простые работяги стоят гроши. И если раб плохо обошёлся или плохо следит за лошадьми хозяина – его запорют, причём с особой жестокостью.

Рыжая почти всю ночь бежала неспешной рысью, лишь изредка я переводил её на шаг, давая немного времени на отдых. Назар выращивает отменных скакунов: быстрых, выносливых, умных. Вот и сейчас кобыла не дала себя загнать по жаре: упёрлась, встала посреди дороги и косит на меня злым глазом.

Из Шехир аглаян дула я выехал затемно – так уж совпало. Но это хорошо. По холодку удалось проехать куда больше, чем я бы преодолел днём.

Нынче солнце высоко, до восхода в зенит ему ещё часа два, но уже сейчас жарит нещадно. Будь я на западе, после такой парилки обязательно бы началась хорошая гроза с молниями, громом и каплями, размером с кулак младенца. Увы, в Гюнешли улке с дождями проблемы. И чем ближе к пустыне, тем проблемы очевиднее: земля иссушена и покрыта густой сетью трещин, чахлая растительность выглядит убого, на дороге пыль смешивается с мелким жёлтым песком. Пустыня наступает, медленно, но неотвратимо, захватывая с каждым годом всё больше земли.

Вторая проблема – ветер. Здесь он частый гость, но не приносит должного облегчения. Это вам не свежий морской бриз. Ветер в пустыне враг всему живому. Ветра боятся, ветер ненавидят, ветер уважают.

Моряки знают, насколько ветер бывает непостоянен, капризен и вероломен. Бедуины знают это не хуже. Для них ветер – Бог. Рузгажа – так его имя, если меня не подводит память. Причём есть Рузгажа-Тур – злой Бог, напускающий на мир бурю и есть Рузгажу-Фена – добрая ипостась, обычно выступающая в образе красивой девы, успокаивающей и ублажающей разгневанного Рузгажа-Тура.

Таких историй в Караван-сараях во время полуденных привалов звучит уйма.

И что тут сказать? Когда в небо поднимаются тонные песка, разогнанные до немыслимых скоростей, способные стесать кожу, как точильный камень стружку с сабли или заживо похоронить тебя в бархане – начинаешь верить в высшие силы.

Третья проблема – песок. Он тут везде: в еде, воде, в одежде, в обуви, даже в заднице. Как он умудряется проникать в бурдюки с водой и в забитые тугими пробками бочки с пивом и вином – отдельная загадка мироздания.

Но хуже всего дела обстоят с водой. Все крупные реки расположены севернее. Шумная Хопарлёр скатывается с гор, делает около Зюмрют Шехира петлю и уносит свои воды на юго-запад, впадая в океан приблизительно в ста километрах ниже ныне разрушенного Скалит пляже; полноводная Сафира берет начало далеко за восточными равнинами из пресноводного внутреннего моря, протекает через все земли кочевников, с востока на запад пересекает Гюнешли улке и заканчивает свой путь в Змеином крае Генерала Беркера.

Собственно, к чему я это рассказываю: здесь, в землях Селима, сложно встретить не то, что реку, наткнуться на жалкий высохший ручей – сродни великой удачи. У местных жителей каждая канава с мутной жижей наперечёт.

Чтобы получать необходимые для жизни объёмы воды повсеместно выкапываются глубинные Ийи олмадан-боттомы – Колодцы-без-дна. «Без дна» практически в прямом смысле. Ствол такого колодца может уходить в глубины земли на несколько сотен метров.

Как их капают отдельная история. Думаю, без магии тут не обошлось.

Говорят, в центре пустыни есть высохший колодец, спустившись в который, можно попасть прямо к центру мира.

Байки, конечно. Да и что там делать, в центре мира? Но помня рассказ Арслана про разлом под Гюнешли улке, через который демон качает себе энергию – это может быть правдой.

Каждый Ийи олмадан-боттом всегда окружает жизнь будь то Караван-сарай, оазис или поселение бедуинов. Колодцы берегут, как драгоценности. Вода в пустыне - это жизнь. И чем меньше воды у тебя есть, тем короче здесь твоя жизнь.

У меня вода была, хотя освежить бурдюк не помешает – из-за жары вода быстро нагревается и начинает портиться. А вот на Рыжую моего запаса уже не хватит. Так что где этот демонов Караван-сарай?

Своих передвижений я не скрывал. Наоборот, даже хотел, чтобы кто-то из соглядатаев Арслана заметил меня и сказал где сейчас Великий уджбей Востока. Я хотел задать ему пару вопросов.

Специально выбрал самую короткую дорогу, рассчитывая нагнать Арслана. Но уджбей с наёмниками как сквозь землю провалились. У кого не спроси – никто их не видел.

Впрочем, я мог и ошибиться с дорогой. В пустыне их много, но эта, как уже сказал – самая короткая и удобная. «Золотым путём» - как дорогу называли в народе, - пользовались уже многие сотни лет, сделав одним из четырёх самых известных Караванных путей востока. И что самое удивительное: уложенные в землю светло-жёлтые плиты до сих пор пребывали в идеальном состоянии, будто их положили только вчера.

Из чего были высечены плиты, я не знал, но мне было известно, что все важные дороги в Гюнешли улке всегда прокладывали при непосредственном участии уджбеев.

Плиты имели одинаковый размер: три метра в ширину и пять в длину, лежали на дороге по две в ряд, и были идеально подогнаны друг к другу - если не приглядываться, стыков не найти. Дорога не имела резких изгибов, на перекрёстках её ширина могла достигать десятка метров. Толщина же плит составляла метр. Страшно подумать, сколько сил и средств было затрачено на постройку. Без «магии» уджбеев тут точно не обошлось, про деньги вовсе молчу. Я всегда плохо ладил с крупными цифрами, мозги на жаре тоже начинали закипать, поэтому решил не забивать голову. Тем более наконец разглядел в неровном мареве горизонта очертания Караван-сарая, перекинул повод через голову кобылы и потянул устало переставляющую ноги Рыжую за собой.

Километра два до него, если меня не подводит зрение.

В пустыне порой бывает сложно с определением расстояний. Кажущаяся столь близкой цель - только руку протяни, внезапно оказывается недостижимой, или превращается в мираж, изнывающего от жары сознания.

Два одиноких путника на многие километры пустой дороги…

Глупых путника.

Умные торгаши не желали жариться под лучами немилосердно палящего солнца, и пережидали самые жаркие часы под навесами Караван-сараев, устраивая для себя и своих людей длительный привал и обед. Караван-сараи специально возводили так, чтобы ни один из караванов или обозов не остался в жаркий полдень без навеса над головой. В Гюнешли улке ценили время и собственный комфорт.

Потраченное в полдень время на отдых умные торгаши нагоняли ночью: и люди, и животные чувствуют себя комфортно, меньше устают, а значит идут быстрее, и приносят больше прибыли. Так что встретить в ночной темени подсвеченную лампами длинную вереницу из телег в этой части страны банальное дело. Это реально работало.

Одна беда – бедуины, жадность и наглость которых давно укоренилась в анекдотах и присказках. «Саранча юга» - так их называют. В пустыне бедуинам тесно, голодно и бедно, вот и страдают земли Селима от постоянных набегов, а торгашам приходится заранее думать о сильной охране для караванов.

До Караван-сарая мы с Рыжей дошагали минут за двадцать. Я скотина выносливая, чтобы мне вспотеть обычно надо очень долго и упорно тренироваться, но сейчас за эти двадцать минут отчего-то взмок, словно попал под проливной дождь. Видимо, отголоски пребывания в гостях у Селима.

Я заскрипел зубами, вспомнив нагло усмехающуюся рожу уджбея Юга, кулаки сами сжались, комкая захрустевший повод.

Рыжая в ответ на это заржала и затрясла головой, пытаясь вырвать упряжь из моих рук.

Пришлось потратить время на успокоение испугавшейся кобылы. Она поначалу даже от угощения отказывалась, что для неё удивительное дело. Потом всё-таки смилостивилась, сняла мягкими губами с ладони завалявшийся сухарь и захрустела.

Это маленькая перепалка взбодрила нас обоих, но уже пять минут спустя Рыжая вновь печально опустила голову, а я вновь утёр со лба выступивший пот.

Что такое Караван-сарай? Это крепость торгашей. Это место отдыха, где делятся новостями и зарождаются слухи и легенды, это перевалочный пункт, где можно купить и продать всё, что угодно, это место нелегальных игр и рынок наёмной силы. Здесь никогда не спят и всегда готовы вас обслужить, отжать последний грош и заживо сожрать душу. В переносном смысле конечно.

Хотя… Теперь зная истинную подоплёку жизни уджбеев и самой страны… кто знает.

Высокие стены и мощная охрана надёжно скрывают секреты хозяев Караван-сараев. Внутреннее же пространство больше похоже на базарную площадь в торговый день, как по оживлённости, так и по размерам.

Однако часты случаи, когда в одном месте в одной время скапливаются несколько десятков караванов и тогда внутреннего пространства уже не хватает. Так Караван-сараи начинают обрастать внешними пристройками: навесами, корчмами, лавками с товарами, поилками для животных. Рано или поздно даже самый маленький Караван-сарай превращается в целый город, независимый и живущий по своим правилам.

Ну, насколько уджбеи и султан это позволяют. И если хозяева начинают зарываться, укрывают доходы и недоплачивают налоги, янычары или посланники уджбеев быстро меняют владельца Караван-сарая. Мне самому пару раз за эти годы приходилось заниматься подобным.

Зарываются и переходят границы все. Рано или поздно. Даже проверенные ставленники уджбеев.

Караван-сарай, выросший передо мной высокими песчаного цвета стенами, по меркам пустыни был довольно «бедным». Это даже не Караван-сарай, а скорее форпост, обязанный ухаживать за единственным на многие километры колодцем. Даже базара, как такового нет, несколько покрытых плотной тканью полупустых рядов в основном торгующих посудой и фруктами.

Охрана единственного стоящего на отдыхе обоза с подозрением и одновременно с пониманием смотрела на одинокого, идущего пешком путника, ведущего в поводу усталую лошадь. Путник не обратил на людей никакого внимания, вошёл в гостеприимно распахнутые ворота и направился прямиком к добротно сбитому деревянному навесу, под которым располагался драгоценный колодец.

Первое ведро досталось мне: напившись, я вылил остатки себе на голову. Рыжая жалобно заржала и попыталась войти под навес, но быстро подбежавший босоногий мальчишка перехватил узду и, костеря кобылу, потянул её к поилке для лошадей.

Ко мне подошёл тощий человек с тёмным от загара лицом, пристально смотрел несколько секунд, потом покачал прикрытой высоким тюрбаном головой, и отчитал за столь небрежное расходование драгоценной воды. Тут же зашёл разговор о компенсации за мою «провинность».

Я не обратил на него внимания: ещё раз набрал воды из колодца и обновил бурдюк.

По Закону султана ни один житель Гюнешли улке не должен платить за воду. Хозяин обязан напоить гостя, даже если это твой злейший враг, ещё вчера бившийся с тобой в смертельной сече. Вода не является предметом торга или вражды, отравление или сокрытие воды караются жесточайшими наказаниями, распространяющимися на всю семью виноватого.

Напоминать об этом водному предпринимателю не стал, невзначай закатал левый рукав рубахи, после чего мужик быстро замолчал и ретировался.

Браслет посланника уджбея я надел перед выездом из Шехир аглаян дула. Вещица хоть и объёмная, зато быстро пробуждает в людях ум и инстинкт самосохранения. Полномочия посланника велики - в некоторых случаях я могу исполнять роль суда и палача в одном лице. Об этом в Солнечной стране не знают разве что неразумные малые дети.

Место несостоявшегося торговца водой немедленно занял глава Караван-сарая, я даже не успел до конца наполнить бурдюк. Его речи текли мёдом, поклоны заискивающе низки, мужик был готов облобызать мои ботинки и поцеловать в зад, если возникнет такая необходимость.

До местных предпринимателей мне не было дела, глава Караван-сарая быстро это понял, но раболепство не прекратил. Мне выделили лучшую комнату для отдыха, заполнили обеденный стол всевозможными яствами, не забыли одарить вниманием девушек, от которых я без раздумья и сожаления отказался. Рыжую тоже обходили всеми возможными способами: напоили, накормили, обтёрли, проверили подковы, кто-то из живущих в Караван-сарае ребятишек: заплёл кобыле гриву, украсив её белыми лентами.

Немыслимо далеко от родовых цветов Арслана. И ещё более немыслимое оскорбление посланнику Великого уджбея Востока.

Глава Караван-сарая, брызжа слюной, выбесился на перепуганную виновницу оскорбления: чумазую тощую девочку лет шести-семи в драной одежонке и с черными, как смоль короткими кудрями. Я успел как раз вовремя, чтобы остановить занесённую для удара хлыстом руку, после чего глава Караван-сарая, скуля и придерживая сломанную конечность, уполз в свою нору, а малышка, получила от меня серебряную лиру.

Я очень осторожно, стараясь, чтобы никто не увидел, вложил монетку ей в ладонь, и шепнул на ухо наставления быть осторожнее. Малышка не по-детски серьезно кивнула, будто конфету сунула монетку в рот, и с ловкостью мангуста скрылась в толпе собравшихся вокруг людей.

Я осмотрел стоящих плотным кругом воинов и погонщиков, и презрительно скривился. Ни один не встал на защиту девочки - это всё, что надо знать о человеческой природе. Ни один зверь не бросит своё потомство, будет биться за него до последнего вздоха. Ни один, кроме человека.

Находиться дальше среди безжалостного человеческого племени, к которому, я, увы, ранее принадлежал, желания не было. Лично заседлав Рыжую, я покинул гостеприимные стены Караван-сарая. Только посетил напоследок его главу.

Побледневший даже через густой загар мужик быстро выполнил всё, что я потребовал. Охая и морщась от боли в перевязанной руке, он низко кланялся и заливался певчей птахой, при этом буравя глазами полными злобы. Я даже пожалел, что дал малышке монетку, запорют ещё до смерти.

Приточив к седлу дополнительные бурдюки с водой, я на всякий случай пообещал вернуться этой же дорогой, и продолжил прерванный коротким отдыхом путь.

Полдень давно миновал, но раскалённый солнцем воздух прохладнее не стал, дорога до самой темноты пройдёт в сухой духоте.

Отдохнувшая за эти часы Рыжая, бодро рысила по дороге. Прикрыв глаза, я мерно покачивался в седле, и прикидывал свои дальнейшие действия.

Арслан со своим воинством Золотым путём не проходили, иначе все разговоры в Караван-сарае сводились бы только к этой теме. Где уджбей сейчас и что делает – неизвестно.

Как и собирался, провёл в седле всю ночь, то переводя кобылу на шаг, то пуская небыстрой рысью. Пару раз останавливался, чтобы напоить Рыжую и размять ноги. Встретившиеся на пути Караван-сараи проезжал мимо. Смысла заезжать нет никакого, только время потрачу.

По ночной прохладе на дорогу выползли караваны, обозы и прочие путники. Пустая днём дорога превратилась в то, чем ей и пристало быть – в один из четырёх знаменитейших караванных путей Юга.

Кто-то из торгашей намеренно старался ехать обособленно, кто-то наоборот кооперировался и ехал вместе – так выгоднее и безопаснее. На большие караваны с мощной охраной бедуины нападают редко, только в случае, если знают заранее и готовились к встрече.

Охрана таких караванов обычно смотрела на проезжающих одиночек снисходительно, те же, кто ехал отдельно при виде одинокого путника как по команде ощетинивались сталью и арбалетами, стоило приблизиться к ним на сотню метров.

Этих я старался обгонять быстро, по возможности светя браслетом посланника. Выстрелят ещё с перепугу – охрана там тот ещё сброд. Если в меня попадут – не жалко, а вот Рыжую – очень.

Караваны и обозы двигались куда медленнее меня, так что вскоре я оставил их за спиной и выбрался на относительно пустую дорогу.

В предрассветных сумерках в самый тихий час, когда над пустынной местностью поднялся холодный ветер, на меня напали.

С виду пустая обочина неожиданно взметнулась двумя фонтанами песка и на дорогу выскочили двое, напугав мою лошадку. Рыжая встала на дыбы и заржала, потом заплясала, недовольно прядя ушами.

Путь назад отрезал ещё один.

Свободные одежды практически сливаются цветом с песком, головы замотаны тряпками, видна только узкая полоска загорелой кожи в районе глаз, у всех троих в руках арбалеты. Бедуины, чтоб их!

Ещё две дюжины лихих южных парней, осталась сидеть в засаде. Я слышал их смешки и переговоры. Языка почти не понимал, но интонации говорили о многом. Им было весело. Похоже, засиделись парни, решили развлечься за счет одинокого путника.

А, нет, главарю просто понравилась моя лошадь.

В пустыне ночью видно на многие километры, особенно если у тебя есть мощная зрительная труба, а значит они могли не опасаться раскрыть себя перед каким-нибудь проходящим мимо караваном.

О наличие засады мне заранее донёс ветер, но я не обратил на это внимания. Бедуины почти никогда не нападают на одиночек, тем более так далеко от границ пустыни – для них нет в этом выгоды: взять нечего, раскрывать для этого хорошо замаскированную засаду глупо, а бедуины отнюдь не глупы.

Хотя этих не остановил браслет посланника у меня на руке. Они его без сомнений уже увидели и знали, что это.

Я придержал Рыжую и с вопросом взглянул на двойку бедуинов. Убегать от них бесполезно, банально расстреляют в спину.

Бедуины тем временем весело переговаривались, обмениваясь короткими фразами и смеясь. Кажется, что-то про залётного петушка или важную птицу, я так и не понял до конца. У бедуинов сотни диалектов, смешанных в такой плотный ком, что они не всегда понимают друг друга, что уж говорить о Западном человеке?

Наконец, видимо поняв, что меня их явно грязные шутки не трогают, парни заткнулись, один ткнул в меня пальцем и на чистом языке Гюнешли улке велел спешиваться.

Я послушно спрыгнул на землю. Ни бедуины, ни я не желали задеть лошадь.

К Рыжей моментально подбежал тот, который перекрывал дорогу позади, подхватил под уздцы и бегом потянул за собой. Без лошади мне некуда деваться.

Дальше меня должны были банально расстрелять, однако бедуин снова неуважительно ткнул пальцем, указывая на браслет.

- Снимай, - приказал он.

Какой умный. Не многие знают, что у браслета посланника настолько хитрый замок, что мне проще руку отрезать, чем снять его. А если ошибиться в последовательности замков, то его вовсе снять не получится – тонкие иглы выстрелят мне в руку, впиваясь до самой кости. Замучаешься потом срезать плоть, выварить будет куда проще. Только и браслет потеряет свой лоск.

Самоуверенность обладающего нечеловеческой силой волка на этот раз сыграла со мной злую шутку. Я решил выпустить накопившееся напряжение за счёт бедуинов. Что мне две их дюжины?

- Конечно, - предвкушающе оскалился я и хитро свистнул.

Рыжая немедленно взбрыкнула, роняя и топча копытами вцепившегося в узду разбойника.

Бедуины обернулись на вопли подельника, и в этот момент я напал.

Два удара сердца – два трупа на дороге. Третьего спустя пару секунд добила Рыжая, размозжив копытом голову.

Видя, что с их братьями так быстро расправились, бедуины заулюлюкали и повскакивали, раскрывая засаду. Взметнулись тучи песка, в меня с двух сторон дороги полетели арбалетные болты, от которых я легко увернулся. И началась бойня.

Вскоре жёлтый песок пустыни окрасился бордовым. Воздух наполнился сладким ароматом крови, который портила лишь вонь испражнений. Пара пустынных разбойников ещё постанывала, чей-то труп подёргивался в агонии.

Я старался убивать сразу, чтобы никто не мучился, жаль не всегда успевал увернутся от брызгавшей из разорванных артерий крови, так что перемазался как свинья.

Когда закончил и осмотрелся, грязно выругался.

На бедуинов мне было откровенно плевать, убил и убил – они первые начали. Судить преступников одна из обязанностей посланника. Но кто-то из уродов попал в Рыжую.

Кобыла лежала на боку, тяжело дыша и пуская кровавые пузыри. Болт вошёл неудачно, спереди чуть выше груди, прямо в горло, завязнув глубоко, наружу торчало не больше двух сантиметров древка и хвостовик.

Я опустился на колени перед лошадью и осторожно погладил её по морде.

- Прости, Рыжая, сглупил. Опять.

Кобыла слабо дёрнулась, кровавая пена вокруг морды запузырилась сильнее.

- Тихо-тихо, девочка, - ласково зашептал я, пытаясь успокоить лошадь, а сам потянулся к чересседельной сумке, чтобы достать нож.

У меня на родине загнанных или раненных лошадей стреляли, если под рукой был пистолет. В Гюнешли улке, где лошадь стала культом, их провожали с почестями. Сам не раз видел, как здоровенные бесстрашные воины рыдали на шее падшего в бою коня, словно свора плакальщиц на могиле.

Я даже прошептал что-то вроде молитвы местному лошадиному божеству, прежде чем вонзить остро заточенную сталь в горло кобыле. Потом вырезал и сожрал сердце.

Тоже традиция. Пусть не целиком, но воин должен поглотить хотя бы часть силы своего скакуна.

Потом я постоял минутку над мёртвой лошадью, искренне жалея о решении выпустить пар за счёт разбойников.

С другой стороны, а какие ещё были варианты? Живым меня не отпустили бы. Пристрелили бы, тело спрятали, песок разгладили и затаились в ожидании новой добычи.

Под кобылой виднелся мокрый песок - при падении Рыжая раздавила собой один из бурдюков с водой. Второй был приторочен с другой стороны и остался цел. Я снял его, отошёл чуть в сторону и как мог умылся.

Потом достал чистую одежду и задумался: а надо ли мне переодеваться? На своих двоих добираться до Дворца Селима я буду ещё долго. Так не проще ли обратиться? Волчьи лапы быстры, я окажусь там раза в два-три быстрее, чем доехал бы верхом. Я и так ехал почти без перерывов.

Обычный путь занимает четыре дня, верхом я бы был там к вечеру. Волком доберусь к обеду.

Окинув взглядом дорогу в обе стороны и прислушавшись к чувствам, убедился в отсутствии кого-либо, кто мог наблюдать за моим превращением. Разделся, снял браслет, запихал всё в сумку и обратился.

Спустя минуту мощная пасть твари, отдалённо напоминающей волка, сомкнулась на ремне раздувшейся от вещей сумки. Я недовольно взрыкнул, поднимая неудобный груз, и припустил вдоль дороги.

Селим явно был дома – на шпиле главной башни развевался его жёлтый флаг со скорпионом, угрожающе вздыбившим хвост для атаки. Все ворота закрыты, со стен выглядывают воины в полном боевом облачении, наблюдатели со зрительными трубами сидят на каждой башне. Прилегающие ко Дворцу земли так же не оставили без внимания: три десятка конных лучников тройками барражировали пески явно что-то высматривая.

Или кого-то.

К тому же я чувствовал отголоски мощной магии, от которой у меня шерсть на загривке вставала дыбом. И не понять откуда магией «воняет» сильнее: из Дворца, или из пустыни, барханы которой уходили далеко за горизонт. А горизонт, к слову, внушал опасения: весь северо-запад затянуло непроглядной мглой, в иссиня-чёрном небе сверкали молнии, поднялся ветер, отголоски которого уже долетали сюда.

Не к добру это.

Стигма пока молчала. В прошлый раз она засекла Селима метров со ста, сейчас до Дворца не меньше пары километров. Подходить ближе я опасался. Меня могли заметить со стены, лучники могли обратить внимания на странные следы или лошади почувствовать зверя. Я и так закапался в песок, словно песчаная гадюка, только морда торчала.

Благо поднявшийся ветер довольно быстро уничтожил отпечатки лап. Ветер вообще, будто с цепи сорвался: порывы крепчали с каждой минутой, небо темнело всё гуще, шерсть у меня на загривке всё сильнее топорщилась.

Песчаная буря, идущая на нас, явно имела магическое происхождение – теперь я чётко это понимал.

Арслан?

Что за глупый вопрос? Конечно, Арслан. Кто ещё это может быть?

Только как он оказался тут так быстро, успев обогнать меня?

И почему с северо-запада?

Неужто встречал по дороге Назара и Ахмета?

Сколько вопросов, а задать некому.

Насколько знаю у Великих уджбеев Запада и Севера к Селиму тоже были претензии. Пусть не личного характера, как у моего покровителя, тем не менее… Власть есть власть. Если они реально решили сместить Селима, значит у них есть не только план, как это сделать, но и наследник – тот, кто станет новым Великим уджбеем Юга. Без наследника всё это бесполезно. Место уджбея не может пустовать – это приносит вред стране.

По официальным источникам Селим не женат и не имеет наследников.

Бастард?

Почему нет? Селим тот ещё бычара во всех вопросах, девок кроет налево и направо, подсунуть под него нужную женщину – не проблема. Арслан мастер в долгосрочных планах. Ахмет и Назар умеют планировать не хуже. Так что не удивлюсь, если наследников будет двое, а то и трое.

А ещё действия уджбеев ни в коем случае не должны противоречить принципу: во благо Гюнешли улке. Я это хорошо запомнил.

Получается, сейчас всё так и происходит. Во благо.

Хм-м…

А не я ли стал той самой спусковой скобой всего плана? Я довольно сильно ранил Селима, так сказать, ослабил оборону Юга. Кому нужен такой слабый правитель, который даже за себя постоять не может? А Арслан с уджбеями лишь воспользовались случаем, разыграли нужную карту в нужное время.

Реально?

Более чем.

Как бы сейчас сказал Арслан: «ты везде видишь заговоры».

И да, демон вас раздери, вижу! Как их не видеть, если ни демона не понимаешь?

Я фыркнул, отплёвываясь от брошенного ветром в нос песка и проследил за спешащим к крепости разъездом, не дошедшим до меня каких-то пятидесяти метров. Ветер слишком усилился, дальше рисковать понапрасну бойцы не стали. В бурю никто не воюет.

Конные лучники спешно сворачивали патрулирование и торопились укрыться в крепости. Пускали их неохотно с руганью и эмоциональным маханием руками, через небольшую калитку в воротах, в которую едва-едва могли протиснуться лошади. Открывать для них ворота никто не собирался. Ветер сносил слова, но кое-что до моих чутких ушей всё же долетало.

Спустя пару минут после того, как последняя тройка разъезда укрылась за стенами, из пустыни пришла Буря.

Меня в этот момент прострелило острой болью от куцего хвоста до кончика носа, жёсткая шерсть оборотня практически превратилась в колючки дикобраза, из глаз брызнули слёзы, а стигма так запекла лапу, что захотелось немедленно её отгрызть.

Боль прошла довольно быстро, оставив после себя неприятное жжение в левой лапе. Я сморгнул, стёр слёзы с морды и моргнул уже удивлённо.

Вокруг диким волком завывал ветер, ему вторило незатихающее ни на секунду противное шуршание, по воздуху от земли до самого неба плотной пеленой носились тонны песка, а я словно находился в глазе бури, в этаком непроницаемом круглом коконе. Нас с бурей разделяло не больше полуметра и мне очень не хотелось пересекать эту черту.

Значит, никакой магии в Гюнешли улке…

Хоть подавайся на родину Колдуна. Он как-то упоминал, что у них «магией» занимаются только полоумные шаманы с бубнами, нанюхавшиеся священного мха или хлебнувшие грибной настойки.

Стигма всё ещё жгла руку, но так, слабенько. Хоть здесь не обманули. От неведомой магии она защитила.

Только что мне теперь делать? Сколько продлится буря? До прихода Арслана? Или она будет длиться, пока Дворец Селима не падёт вместе со своим хозяином?

Я посидел минуту, вторую. На третьей выкопался из бархана и сделал шаг ко Дворцу – там моя волчица и пока я тут сижу, с ней могут сделать что угодно. Ну, посечёт шкуру песком, подумаешь. Заживёт! На мне всё заживёт.

Шаг, и я остановился. Снова удивлённо моргнул, тут же одобрительно хмыкнул и пошёл куда увереннее – неведомая магия двигалась вместе со мной. Незримый кокон буквально раздвигал массы песка, которые смыкались у меня за спиной. Идти так было странно и очень некомфортно – всё время казалось, что кокон вот-вот лопнет, как мыльный пузырь, оставив меня на растерзание песку. Непрекращающееся шуршание трущегося о кокон песка давило на уши, внешних ориентиров никаких.

Тем не менее я шёл. И шёл правильно – в этом я был уверен. Сердце меня вело или магия – плевать. Через два десятка минут я неожиданно уткнулся в стену. Дошёл, значится.

И что теперь? Оборачиваться в человека или так пойти?

Планировку Дворца Селима я знал неплохо – Арслан ещё в самом начале нашей совместной работы заставил вызубрить её наизусть, как и планы Дворцов Ахмета и Назара.

Если Селим готовится к осаде, в главную башню просто так не попасть. Там такие ворота, что только тараном придётся пару часов выносить. Окон на внешних стенах вообще нет. Селим из-за этого тратит уйму денег на освещение.

Попасть внутрь главной башни Дворца можно только по приглашению.

Я снова хмыкнул, выплюнул из пасти сумку и начал обращаться.

Зверю в крепости не место. Стоит кому-то заметить уродливую тварь и расправа будет быстрой, вряд ли даже успею пробиться в башню. Скольких-то солдат Селима убью, но и сам не останусь целым - задавят массой, народу там сейчас набилось много. Я пришёл не для этого. Мне нужна Кира.

Кожа после обращения была влажной, на ступни, колени и ладони, которыми упирался в наметенный бархан, сразу налили мелкие песчинки. Ноги по голень утонули в неожиданно холодном песке. Купол защищал меня только сверху и с боков, растянувшись в размерах, стоило и мне встать во весь рост.

Славно. Такая магия мне нравится.

Отряхнувшись, распотрошил сумку и оделся, не забыв надеть браслет посланника и намотать на лицо шарф. Не самая лучшая маскировка, но сгодится – мне долго прятаться и не надо. А вот от обуви отказался. Босиком удобнее.

Прикинув, где окажусь в крепости, если полезу через стену в этом месте, отошёл на десяток метров правее и начал восхождение. Острые и крепкие когти оборотня отлично справлялись с древней кладкой.

Дворец-крепость Селима представлял собой квадрат со стороной около трёхсот метров. Высота наружных стен почти десять метров, на каждом углу по мощной башне, с севера и юга - ворота. Те, что на севере пользуются популярностью у караванов, южные в основном используют для служебных нужд, но и там и там металлические створки толщиной с мой локоть – замучаешься вышибать. Такие надо открывать изнутри, заранее запустив лазутчика внутрь.

Гарнизон Стража пустыни – как в народе именовали Дворец - насчитывал около двухсот человек, жили они в длинных бараках, расположенных вдоль восточной стены. Думаю, сейчас бойцов здесь куда больше, а то и кого похуже можно встретить, типа колдунов или тварей, подобных мне. Вряд ли Селим отстал в этом вопросе от других уджбеев.

Стигма пока лишь легко покалывала, явно реагируя на магию бури, но я давно уже привык к худшему, поэтому и готовился к самому неприятному варианту.

Резиденция Селима располагалась в центре, в угрюмой приземистой четырёхэтажной башне, на плоской крыше которой помимо знамён затаилась мощная баллиста.

Как они её туда затащили только? Или прямо там собирали? Каждый раз как приезжаю, задаюсь этим вопросом, да так и не удосужился спросить.

А-а, не суть! Не о том думаю.

Забравшись почти на самый верх стены, осторожно высунулся между зубцами и огляделся.

Никого. Песчаная буря всех загнала под крышу. Даже дежурных не оставили. Что в принципе верно в девяносто девяти случаях – какой дурак пойдёт в атаку среди такого буйства природы?

Ну, один нашёлся, - с усмешкой подумал я и, ловко перепрыгнув через высокий зубец, оказался на небольшой площадке, в нескольких метрах от входа в одну из угловых башен.

Буря шла с северо-запада, я заходил с той же стороны, значит башня эта Западная.

Наверное. Невидно ни демона. Вокруг сплошной песок, только вокруг меня островок тишины. Выгляни сейчас кто из башни очень удивится, если, конечно, разглядит меня в этом буйстве.

А людей, даже сквозь завывания ветра и шуршание песка по кокону, я слышу. Возятся, разговаривают, кто-то играет в карты. В башне их набилось, как селедки в бочку.

Миновав стену, спрыгнул на крышу какой-то длинной постройки: то ли арсенал, то ли продовольственный склад.

Всё-таки арсенал – запах стали ни с чем не спутать. Вон там тогда должна быть кузня. Мне как раз в её сторону.

Высокие стены сдерживали лишь часть стихии, ветер хлестал внутри не слабее, чем за стенами, да и песка в крепости скоро станет ничем не меньше, чем снаружи. Видимость чуть лучше, да есть где укрыться.

Рядом с соседним зданием возились трое: двое пытаясь приладить на место сорванную с петель дверь, третий, активно размахивая руками и ругаясь, командовал процессом. Работа у них явно не спорилась – ветер постоянно сносил створку, песок забивал глаза. На меня внимания ребята не обратили.

Не страшно. Я парень не обидчивый.

Миновал троицу по крыше, перепрыгнул на крышу кузницы, откуда до сих пор пылало жаром и слышались размеренные удары молота, и спустился на землю. Отсюда до главной башни рукой подать.

Даже не задумываясь направился к главным воротам. По другому в башню всё равно не попасть. Её ворота даже в мирное время закрыты и хорошо охраняются. Черепаха какая-то, а не башня. В крепость Арслана полезть куда проще. Как-то по просьбе уджбея я «проникал» в Волчье логово, и на всю жизнь запомнил восхождение по практически отвесному восточному склону утёса, на котором стоит крепость. Я живучий, но не бесстрашный. И тем более не бессмертный.

Хотя бесстрашие и глупость порой становятся синонимами.

Поправив шарф, я вышел из укрытия и уверенным шагом дошёл до ворот.

- Постучите и вам откроют, - продекламировал под нос, раскидывая ногой песок с порога, и заколотил кулаком по правой створке двери, в которой виднелось смотровое окно. Даже не окно, узкая щель шириной в два пальца. У левой створки намело высоченную кучу песка, пока не откапают, фиг они её откроют.

Стучать пришлось долго. Всю руку отбил, пока кто-то из охраны не соизволил поднять зад и проверить, кого там принесло. В бурю вся жизнь в пустыне замирает. Скорее всего, там ещё и распоряжение – никому не открывать. Но я же парень упёртый.

Наконец, щёлкнула задвижка смотрового окна и на меня уставилась пара тёмных, блестящих злым недовольством глаз.

- Чего надо? Сказано же…

- Волчица здесь? – перебив, в лоб спросил я, перекрикивая вой ветра.

Мужик удивлённо сморгнул, сбитый с толку странным вопросом, потом нахмурился, прошёлся по мне подозрительным взглядом, и, видимо, не признав, спросил:

- Ты кто?

- Волк, - оскалился я. – Мне нужно к Селиму.

Под шарфом, укрывающим всю голову, кроме узкой щели для глаз, этого видно не было, но моё настроение охранник уловил верно: то ли по глазам прочитал, то ли чуйка сработала как надо. Мужик резко подался влево от смотрового окна и заорал тревогу.

Я не стал ему в этом мешать. Не стал дёргаться и послушно поднял руки, когда из щели смотрового окна показалось нацеленное на меня остриё арбалетного болта, не стал мешать, даже когда меня вязали. Только попросил передать Селиму несколько слов.

Не признай меня начальник гарнизона, - в прошлый визит мы с ним неплохо поболтали на лошадиную тему: приглянулась ему моя Рыжая, у него самого гнедой жеребец из конюшен Назара, - никто бы и не рыпнулся исполнять мою просьбу. Не посмотрели бы и на браслет посланника, который я предусмотрительно надел. Затыкали бы болтами и порезали саблями – за тоже колдовство – я всё так же находился в непроницаемом для бури коконе, этого не могли не заметить.

И всё-таки отрядили человечка.

В итоге около десяти минут меня держали под прицелом в какой-то мрачной, пропахшей потом комнатушке с длинными узкими лавками вдоль стен. После куда-то повели и, судя по тому, что путь наш вёл на верхние этажи башни, мои слова до Селима донесли.

- Выжил, значит, - тихо, с хрипотцой в голосе произнёс Селим и внезапно закашлялся. Глухо и тяжело, словно хотел выплюнуть собственные лёгкие.

К уджбею сразу подковылял седой старец с окладистой бородой, судя по одежде и перекинутой через голову сумке с вышитой зеленой змеёй – лекарь, но Селим лишь отмахнулся. Старец, недовольно ворча, отошёл.

Я в это время стоял на коленях перед шикарным креслом уджбея и буравил его злым требовательным взглядом. Руки мне связали за спиной, по обе стороны возвышались два гвардейца, готовые в любой момент ударить остро заточенной саблей, в отдалении притаился арбалетчик.

Верёвки я легко мог порвать, гвардейцев убить. Наверное, и Селиму мог голову оторвать – так ведь говорил Арслан. Но, тогда я не узнаю где Кира.

Выглядел Селим откровенно паршиво: осунулся весь, кожа бледная с синими прожилками вен, под глазами залегли глубокие тени, да и пахнет от него противно. Сладковатой кислинкой какой-то. Гниёт, что ли, заживо? Вполне может быть. Кинжал-то, которым я его пырнул, был далёк от обычного куска стали. Интересно он распался после удара или его Селим унёс?

Стигма, к слову, наконец, ожила, и теперь припекала руку. Слабенько, почти не ощутимо. В прошлый раз было куда неприятнее.

Я дождался, когда приступ кашля уджбея закончится, и требовательно заявил:

- Я пришёл за волчицей.

Селим ещё раз кашлянул, скорее удивлённо, чем от своей хвори, пробежался по мне взглядом, отчего-то задержав внимание на босых ногах, и поинтересовался:

- С чего ты взял, что она у меня? А-а-а… - протянул уджбей, словно внезапно всё понял. – Арслан сказал. Арслан тот ещё… - и Селим глухо рассмеялся.

Его смех в следующую секунду опять сменился кашлем. Старик лекарь вновь подхватился, но повинуясь повелительному жесту уджбея, плюхнулся обратно на табуретку, ворча под нос о глупости некоторых пациентов.

Стоять на коленях было неудобно, пусть не на голом полу - на ковре, но не привык я к такому обращению. Высоко птичка взлетела, как бы теперь не пришлось больно падать. Чудится мне, вляпался я по самое не могу.

Уджбеи не пахнут, но даже без запаха я отчего-то стразу поверил Селиму. Нет у него волчицы. Тогда, где Кира?

Значит, Арслан мне соврал?

Зачем?

Не для того ли, что бы я проник во Дворец Селима? Сам ведь недавно думал о лазутчике. А я, выходит, он и есть.

- Вижу, задумался… - откашлявшись, обратил внимание Селим. – И правильно. Ты подумай мальчик, подумай. Я своих слов на ветер не бросаю. Время ещё есть. Закончи то, что начал. Убей Арслана. Или он и дальше будет использовать тебя. Он уже здесь. Прикрылся бурей…

Селим говорил медленно, роняя слова, будто они весили тонну, иногда делая длинные паузы. Под конец я почти не слышал слов, такими тихими они стали и уджбей снова принялся выплёвывать лёгкие.

На этот раз он даже не стал прогонять лекаря, сунувшего ему под нос флакон из тёмного стекла с какой-то вонючей жижей. Аж до меня добило.

Я поморщился.

Откашлявшись, уджбей глотнул микстуру, тоже скривился, и в упор посмотрел на меня.

Я ответил ему тем же, упрямо выпятив нижнюю челюсть.

Может быть Арслан мне врал и продолжает врать, но…

- В наше время сложно найти преданного человека. Это дорого стоит. - Селим начал разминать правую кисть, сжимая её в кулак, при этом болезненно морщась. - Я не убивал твою подругу. Когда уходил, она была жива. Что с ней стало дальше, спроси у своего уджбея.

- Спрошу, - пообещал я зло.

В этот момент стены башни содрогнулись. С потолка посыпалась побелка, стоящие на столике перед лекарем склянки задребезжали, одна - крайняя, подпрыгнула, свалилась на пол, но не разбилась – падение смягчил ковёр. Лекарь суматошно бросился поднимать своё имущество, а я подобно Селиму, болезненно скривился: виски внезапно сдавило, заломило зубы, в голове с каждой секундой усиливался странный вибрирующий гул, словно я снова в Скалит пляже перед землетрясением, стигма запекла руку. Казалось, метка Арслана собрался прожечь её насквозь.

Стоящие по обе стороны от меня гвардейцы, напряглись, расположившийся сбоку арбалетчик зачем-то направил на меня свою игрушку. Такой и воина в доспехах насквозь прошьёт.

- Вот значит, как, - сквозь гул и скрежет собственных зубов, расслышал я слова Селима. – Все явились. Нашли всё-таки способ. Иблисовы дети! А ты! – уджбей ожёг меня бешеным взглядом, однако увидев моё состояние, сразу успокоился. – За женщиной своей пришёл… Хах! Арслан, ублюдок! Зерих, отставить. Гони всех вниз, доставай чёрный огонь и готовься отражать нападение! Они уже здесь. - последнее адресовалось начальнику гарнизона крепости.

Зерих стукнул себя кулаком в грудь, внимательно посмотрел на меня и, на всякий случай, оставил арбалетчика. Второй караулящий меня мечник, будто ужаленный, рванул с приказом в подвалы Дворца.

Селим попытался встать с кресла, но у него ничего не получилось. Лекарь сделал попытку поддержать уджбея, но сил старику не хватило.

- Что происходит? – тяжело дыша, сквозь сжатые зубы, прохрипел я.

Стигма пекла невыносимо, так хреново мне не было даже с серебряной татуировка Охотника, когда я только обратился. Я был готов зубами отгрызть себе руку, только бы избавится от метки.

- Тебя используют в качестве маяка. Они идут путём нашего Великого Отца. Малик, развяжи его. Это теперь не имеет никакого значения. Хотя он и сам может… - прижав правую руку к животу, приказал Селим. По лицу уджбея катились крупные капли пота, голос дрожал, в воздухе разлился запах крови.

Я ничего не понял, зато спустя десяток секунд, руки мне развязали. Однако с пола я так и не поднялся. Не смог.

Зажал ладонью горевший изнутри знак Арслана и, свернувшись клубочком, тихо подвывал от боли.

Рубашка практически моментально пропиталась потом, слюна приобрела металлический привкус – это я прокусил себе щёку, надеясь хоть немного приглушить боль. Свежая кровь, пусть и своя, всегда помогала залечивать раны.

Только непонятно, что лечить. Я сейчас попросту заживо сгорю.

«Арслан, твою ж мать!» - мысленно заорал я. Вдруг услышит?

В туже секунду по позвоночнику прострелил разряд молнии и меня вырубило.

Очнулся сам. Полежал немного, прислушиваясь к своему организму и окружающей действительности. Стигма всё ещё жгла, но так, слабенько, отголоском, но я не отказался бы сунуть руку в ледяную воду. Прокушенная щека давно зажила, в остальном чувствовал я себя сносно.

В зале кроме меня находился всего один человек: я слышал его неровное сердцебиение и нервное перетаптывание. Поскрипывала кожа доспеха, звякала подвешенная к поясу сабля.

Похоже, со мной оставили арбалетчика.

Показывать, что пришёл в себя, не хотел, так что осторожно приоткрыл глаза и осмотрелся.

Ну да, арбалетчик. Селим с лекарем куда-то делись.

Парень особо внимания на меня и не обращал: стоял у двери и выглядывал в щель.

Что он там высматривал – непонятно. На всём этаже, кроме нас двоих я больше никого не слышал. Видимо, все отправились на оборону Стража пустыни. Селим сказал – они идут «Путём отца». Любопытно было бы взглянуть на этот путь. Возможно, тёмные твари так по миру и перемещаются. По крайне мере на Западном берегу. Кто знает, что там глубоко под землёй.

Я сосредоточился на слухе, но звуков битвы так и не услышал. Стены толстые. Если бой идёт внизу – демона с два я что услышу.

Решив, что дальше лежать глупо, первым делом поднёс левую руку к лицу и осмотрел стигму.

Ожога нет, рука целая, только искра, словно живая, пульсирует под кожей.

Как же проще было жить, когда знал, что в Гюнешли улке магии нет…

Угу, целый месяц жил припеваючи, пока не познакомился с Арсланом.

Однако я отвлёкся.

Арбалетчик мог похвастаться отменной реакцией, и на моё движение среагировал мгновенно.

- Расслабься парень, - посоветовал я, и предупредил: - Сажусь, только не пальни.

Не пальнул. Вцепился в арбалет, но держится спокойно, остриё болта не гуляет, направлено точно мне в грудь.

- Таким как я в голову стрелять надо, - просветил я его и усмехнулся: – И то не факт, что сдохнем. Живут же люди без мозгов.

- Не двигаться! – предупреждающе выкрикнул арбалетчик, стоило мне сделать попытку встать.

А голос-то всё же дрогнул и сердечко заколотилось быстрее.

Молодой ещё, не старше двадцати. Но это, как говорится, недостаток, который очень быстро проходит. Цепные псы из личной гвардии Селима живо натаскают щенка.

- Хорошо, не двигаюсь. Сижу. – не стал я спорить, только почесал левую руку. Стигма перестала жечься и начала чесаться, зараза. – Селим где?

Молчит. Ну и правильно. Я бы тоже не сказал.

Так время и коротали: я сидел, почёсывая руку, арбалетчик держал меня на прицеле, время от времени выглядывая в коридор через небольшую щель приоткрытой двери.

Можно было ускориться и вырубить парня, потом спуститься вниз, вырезая всех встречных на пути, добраться до Арслана и спросить почему он мне соврал.

Я доверял ему, а он в тёмную использовал меня. И ладно бы, я не обидчивый, не в первый раз приходится так работать, но сделать приманкой Киру…

За волчицу я порву кого угодно, в том числе и своего покровителя. И что самое паршивое – Арслан это знает. Когда я чуток оклемался после пребывания в подвале Селима, мы с ним почти час разговаривали на эту тему. Он меня понял. Он сам за Лию кого угодно порвёт. Тогда зачем? Зачем всё так усложнять? Мог просто попросить. Я бы первым побежал - у самого к Селиму накопилась пара-другая претензий. А зная, что моя волчица в безопасности…

Хм-м. Может и не побежал бы.

Зачем мне все эти разборки? Мне только Кира нужна.

Стоило об этом задуматься и начал понимать – точно бы не побежал.

А так – я тут.

Понимаю, Арслана. Но не хочу принимать. Не хочу прощать.

Стигма уколола руку, я аж подскочил от неожиданности. Секунду спустя башню вновь тряхнуло. Хорошо так тряхнуло: арбалетчик удержался на ногах только благодаря тому, что вовремя ухватился за дверной косяк, меня пол лягнул под зад.

Я спокойно стряхнул с волос осыпавшуюся с потолка штукатурку, посмотрел наверх, на чуток просевшие плиты перекрытия, упруго поднялся на ноги, потёр копчик и чихнул. В повисшей после толчка густой тишине получилось неожиданно звонко.

Выглядывающий в этот момент в коридор арбалетчик вздрогнул, нервно развернулся в мою сторону, застал подконвойного поднявшимся на ноги, и заорал:

- Стоять!

- Стою. И что дальше? – продолжая стряхивать с себя штукатурку, спросил я.

Как бы при следующем толчке потолок не обвалился. Не хочется быть погребенным под многотонными плитами. То ли Арслан бьёт какими-то сверх могучими заклинаниями, то ли у Селима башня обветшала.

Стоило подумать – и стигма вновь ожила.

Помянув Арслана нехорошим словом, я сорвался с места, решив, что у стены будет безопаснее для моего хрупкого здоровья.

Секундой позже башня вновь вздрогнула, что-то громоподобно затрещало, и плиты в центре комнаты просели ниже, штукатурка посыпалась целыми пластами, а выцеливающий меня арбалетчик выстрелил. Или, скорее, палец дрогнул.

В меткости парня я не сомневался – уджбей не стал бы держать при себе криворукого стрелка, но взбрыкнувшая башня сыграла свою роль, и болт ушёл на целый метр левее, с глухим стуком впившись в спинку стула, на котором совсем недавно сидел лекарь Селима.

Отбросив арбалет, парень потянулся к висевшей на поясе сабле, но я перехватил его руку, заломил за спину, и предостерег:

- Не стоит. Начинаю нервничать, когда в меня тычут острыми предметами. Как-то сразу появляется желание убивать. Мы друг друга поняли?

Арбалетчик попался сообразительным, видимо, тоже понял, что в посланники уджбеев кого попало не берут, - упрямо поджал губы, но кивнул.

Я отпустил руку парня и указал на коридор:

- Предлагаю убираться отсюда, пока потолок не обвалился, - и тут же снова чихнул. Пыль в зале стояла столбом.

Парень поглядел на потолок, на меня, снова на потолок и повторил недавний кивок.

Я первым выбрался в коридор, и по-собачьи встряхнулся, сбивая с себя штукатурку. Следом появился арбалетчик, не забывший поднять с пола оружие, и теперь на ходу пытался его перезарядить.

- Грэм, - представился я и уточнил: - Так куда говоришь Селим делся?

Парень посмотрел недоверчиво, однако имя назвал:

- Малик.

- Малик, можешь не бояться за своего уджбея, - легкомысленно произнёс я, – мне он теперь без надобности, а вот мой уджбей с превеликим удовольствием открутит голову твоему. И что самое удивительное, я этого почему-то больше не желаю.

И вправду не желал. Хотя, если Арслан отправит Селима в мир иной, плакать не буду. Главное не наоборот. Арслан должен вначале рассказать, куда дел мою волчицу.

Коджакары говорила - Кире страшно. Но за себя ли боялась моя волчица? Могла она бояться за меня? Арслан вряд ли причинил ей вред. Мог ли он рассказать ей, куда и зачем отправит меня? Мог, хотя не вижу причин для этого.

Ничего. Как только встречу обоих – спрошу.

Никогда не считал себя дураком. А вот ж, чувствую себя сейчас очень глупым. И все готовы использовать глупого волка, как им угодно.

Поэтому я ещё и очень злой.

Где сейчас искать Арслана неясно, стигма жжётся, но на что конкретно она реагирует, я понять не мог, а бежать на отзвуки битвы отчего-то не хотелось. Наверное, старею, мудрею.

Значит, ищем Селима, рано или поздно вокруг уджбея Юга соберутся все заинтересованные лица.

- Давай, парень, не тяни, - поторопил я как раз закончившего перезаряжать арбалет Малика. – Где Селим?

Арбалетчик колебался, но вновь взбрыкнувший под ногами пол, помог ему принять верное решение. Я специально не стал предупреждать.

- Уджбей должен был уйти в центр башни. Там есть специальная комната. - вернув себе утерянное равновесие, произнёс Малик.

- Веди, - потребовал я, и пообещал. – Если что, спину прикрою.

Судя про промелькнувшей по лицу арбалетчика тени, особой радости от подобной перспективы он не испытывал.

Мы пробежали по длинному коридору и остановились у сорванного со стены расшитого ковра, ранее закрывающего тайный проход с закручивающейся спиралью лестницей, ведущей на нижние этажи.

Кажется, я примерно понял, где нахожусь и куда идти. План Дворца я помнил хорошо. Тем не менее предоставил Малику право идти первым. Да тот и не ждал, сходу нырнул в узкий проход, я следом. Неудобно – однозначно, зато и тем, кто собирается тебя штурмовать неудобно вдвойне.

Малик шёл уверенно, но осторожно, замирая перед каждым углом: прислушивался, выглядывал, осматривался. Резон у его осторожности был – чем ниже мы спускались, тем громче становился лязг оружия и пока ещё неразборчивые крики. Кажется, пару раз я слышал голос Колдуна, хотя могу и ошибаться, стены у башни толстые, звуки скрадывают отлично.

Продвигались мы медленно и это меня раздражало. В конце концов, не вытерпев, я обогнал Малика и пошёл первым, практически побежал. Теперь гвардеец старался не отстать от меня.

Я буквально нутром чуял, как несколько раз он нацеливал свою игрушку мне в спину, но выстрелить так и не решился.

Спустившись на первый этаж, я на десяток секунд остановился перед залитыми кровью плитами пола, втянул носом солоноватый запах с привкусом железа и неосознанно облизнулся. В животе отчётливо заурчало. Малик за спиной вновь нацелил на меня остриё болта.

- Спокойнее, - посоветовал я ему и прошёл прямо по вязким лужицам, оставляя кровавые отпечатки босых ног.

Чуть дальше обнаружились первые трупы. В основном наёмники, гвардейцев Селима не видно…

Ан нет, вон первое тело в одежде цветов уджбея Юга: левая рука выше локтя – отрублена, из раны на груди натекла целая лужа крови. После, мёртвые гвардейцы начали попадаться через каждые пару шагов.

Впрочем, трупов разномастно одетых и экипированных наёмников было не меньше.

Малик тихо, сквозь зубы ругался, чередуя слова проклятия с бормотанием короткой заупокойной, а я просто шёл, переступая с безразличием, и через своих, и через чужих. Парням за их жизни хорошо платили, а я работал за совесть, за деньгами не гнался и просто жил как мог. Не появись откуда ни возьмись Кира, так бы и жил… Как мог, ага.

Вскоре трупов стало меньше, звуки сражения заглохли, и на их место пришли глухие удары. Теперь уже Малик обогнал меня и, забыв про осторожность, побежал по коридору: перепрыгнул через труп, поскользнулся на натёкшей из него крови, только чудом смог удержать равновесие, и поспешил дальше. Я не стал его останавливать. Спешит человек умереть, так зачем мешать?

Я спокойно дошёл до угла, повернул, прошёл ещё десяток метров и оглядел открывшуюся картину.

Наёмники прокатились валом по залам и коридорам башни, но здесь их продвижение застопорилось. Коридор вливался в небольшое прямоугольное помещение, этакая галерея с развешенным по стенам оружием: ятаганы, мечи, ножи, арбалеты, луки, даже пара странного вида пистолетов явно с моей родины.

В конце галереи виднелась массивная дверь. В эту дверь наёмники и ломились, используя в качестве тарана короткий толстый деревянный брус с уже успевшим расщепиться концом.

Дум-дум-дум… - монотонно стучал импровизированный таран, заставляя меня морщиться при каждом ударе. Громко для моих ушей.

Ничего, потерплю.

Убежавший вперед Малик, сжавшись на полу, закрывал руками голову от бьющих его ногами обозлённых наёмников.

Смотри-ка, сразу не убили! Хотя могли - чуть дальше, с болтом в шее, валялся один из наёмников.

Моё появление заметили сразу и поспешили перехватить. Свою роль сыграл только что полученный опыт неожиданного появления арбалетчика с тылов.

Я был злым, поэтому с удовольствием выпустил бы пар, но тут из толпы наёмников выскочил Бо-бо и быстро навёл порядок.

- Где Арслан? – слизнув с костяшек пальцев правой руки чужую кровь, спросил я.

Шут шустрый парень, но я быстрее. Пару раз махнуть кулаками всё-таки успел. Не убил, но покалечить – покалечил.

- Сдурел, своих мочить? – накинулся на меня Бо-бо, но тут же заткнулся, видимо, заметил на моём лице желание вмазать и ему.

- Арслан? – напомнил я.

- В южном коридоре, - отступив на шаг, прояснил ситуацию Шут.

- Остальные уджбеи?

- Назар здесь, - Бо-бо обернулся и указал на толпу в дальнем углу «галереи».

Я пробежался взглядом по головам, и да, не сразу, но приметил уджбея Севера – стоял он ко мне спиной, ничего удивительно, что сразу не заметил. То-то стигма начала настойчиво припекать руку. Я настолько привык к постоянному жжению, что перестал обращать на неё внимания.

- Ахмет на третий этаж пошёл. Ему там что-то надо, - закончил пояснение Бо-бо.

- Ясно, - поморщился я и рявкнул на продолжавших пинать арбалетчика парней: - Отставить! Ещё раз пнёте – ноги вырву.

И мне поверили. Наёмники хоть с морды незнакомые, однако сразу оставили Малика в покое и поспешили убраться с моего пути.

Присев перед арбалетчиком на корточки, тронул парня за плечо:

- Живой? – сам не понимая зачем, спросил я.

Малик с трудом зашевелился, закряхтел, отхаркнул кровью, и тихо выдохнул:

- Живой.

- Встать сможешь?

- Попытаюсь.

Попытался. Не смог. Зашёлся в глухом тяжёлом кашле и повалился обратно.

- За парня лично отвечаешь, - предупредил я Бо-бо и, расталкивая плечами наёмников, направился к Назару.

Занимал он дальний угол помещения, отгородившись от продолжавших выносить дверь наёмников рядом своих телохранителей.

Вокруг уджбея Севера собралось небольшое совещание, и телохранители Назара категорически отказались пропускать к нему сомнительную личность вроде меня. Я не стал спорить и попросту вломил перегородившему мне путь мужику.

Матёрый воин с испещрённым шрамами лицом, как подкошенный рухнул на пол. Второй телохранитель среагировал моментально, но тут вмешался сам Назар.

- Прекратить! – проревел уджбей.

- Хватит, значит, хватит, - пробормотал я, обтёр руки о штаны и шагнул к уджбею. – Моё почтение Великому уджбею Севера!

Назар оглядел пытающегося подняться с пола телохранителя, перевёл суровый взгляд на меня и жестом подозвал к себе. Второй телохранитель послушно отступил, пропуская.

- Чего хотел? – уджбей меня без сомнения узнал, но радости от этого не испытывал, наоборот, казалось у него враз заболели все зубы.

С чего бы это? Раньше ко мне было совсем другое отношение.

Вот насчёт вопроса…

А действительно, чего я хотел? Зачем подошёл?

Вряд ли Назар ответит, где моя волчица.

Поэтому спросил первое, что пришло в голову:

- У Селима нет наследников. Кто займёт его место?

Обычно вполне добродушное лицо уджбея на мгновение дрогнуло, из глаз Назара проступило нечто древнее и опасное, заставившее меня попятиться и ощетиниться. Я был готов отразить удар, но его не последовало.

Нечто лишь посмотрело на меня и, слава всем известным и забытым Богам, ушло.

Теперь Назар посмотрел на меня куда внимательнее, глянул на мою левую руку, где вовсю вновь пылала искра и насмешливо спросил:

- Жжётся?

- Потерплю. – отозвался я, а мысленно добавил: «Если раньше не сдохну».

Уджбей хотел что-то сказать, но тут закрывающая проход дверь затрещала. Спустя десяток секунд наёмники выломали её окончательно и Назар, забыв обо мне, погнал своих людей вперед.

Мне не оставалось ничего другого, как пойти следом.

- Ты это… - пару минут спустя, когда я, пропустив всех наёмников, одним из последних входил в выломанную дверь, меня нагнал Бо-бо.

- Парня на кого оставил? – перебив, спросил я.

- Да так… - отмахнулся Шут. – Не пропадёт. Ты мне скажи, когда…

Впереди что-то грохнуло, башня вновь взбрыкнула, а с потолка в который раз осыпалась штукатурка.

Шут выругался, я снова чихнул.

- Чем они по башне молотят? – сплюнув попавшую в рот пыль, поинтересовался я у Бо-бо.

Шут стряхнул с взъерошенных волос штукатурку, и тоже сплюнул:

- Селим ловушки оставил.

- Походу ему проще башню разрушить, чем живым сдаться.

- А живым он никому не сдался! – широко осклабился Бо-бо, и вернулся к первоначальной теме: - Арслан сказал, что ты согласился…

- Согласился, - вновь перебил я наёмника. – Вот решу с Арсланом пару вопросов и поговорим.

- Лады, - без проблем согласился Шут и остаток коридора мы прошли молча. Только впереди опять грохотало, никак наемники вышибают очередную дверь.

Забегая вперед, когда мы добрались до центра башни, всё уже было кончено. Вот так вот просто и незатейливо. Кинжал в сердце и нет больше уджбея Юга. Только башня дрогнула, да так что зубы клацнули. Ну и стигма вспыхнула нестерпимым жаром. У меня аж искры из глаз сыпанули, а сердце на мгновение пропустило удар – так и понял, что убили Селима…

Когда Арслан притворялся мёртвым, я тоже всё сразу понял, только тогда было холодно и пусто.

Думаю, тут все, кто хоть как-то связан с миром магии и тёмными тварями всё поняли.

- Ты как? – поинтересовался стоящий надо мной Шут. Вот он как раз ничего не понял. Что взять с человека в нашем тёмном мире?

- Нормально, - недоумевающе ответил я, осматриваясь. Вроде обмороками не грешен, а когда успел оказаться на полу – хоть убей не помню. Видимо, какой-то откат после смерти полудемона. - Руку дай.

- Это что сейчас было? – помогая мне подняться, спросил Бо-бо.

- Сложно быть посланником уджбея, - буркнул я и поспешил к центру башни. Я теперь найду туда дорогу даже с закрытыми глазами. Главное не блевануть по дороге, штормит менять что-то.

С трудом прорвавшись через перекрывших подход к нужному помещению наёмников, вставших в оцепление, мы с Шутом ввалились в квадратную комнату с высоким сводом, в котором зияла неровными краями дыра.

Комната была пустой, без мебели, не считая части осыпавшегося потолка и стоящей по центру на двух камнях плиты. На мой опытный взгляд Охотника – самый банальный алтарь, но, похоже, в этом вопросе я ошибся.

Подойдя ближе, разглядел выбитое в плите углубление под кинжал. Знакомый такой по размерам и форме кинжал. Видимо, Селим хранил его здесь. Странное место он выбрал, чтобы спрятаться. Я бы на его месте бежал от трёх уджбеев поджав хвост.

Впрочем, куда бежать? Всё равно бы его нашли и убили. Селим должен был это понимать.

Уджбей Юга лежал здесь же, в паре метров от плиты. Тело его почернело и скукожилось, как прошлогодний чернослив – ни одной знакомой черты. Я узнал его только по одежде.

В груди уджбея зияла дыра. А вот оружия, которым он был убит, нигде не видно, только густой чёрный пепел вокруг.

Значит, кинжал не исчез, когда я ранил им Селима, а рассыпался в пепел только сейчас, исполнив своё предназначение. Замечательно. Не хотелось больше когда-либо видеть или держать его в руках. Тёмное это оружие.

Назар, Ахмет и Арслан тоже были здесь. Вероятно, спустились через дыру в потолке, по-другому сюда было не попасть – дверь всего одна.

Все трое собрались кружком рядом с телом и о чём-то тихо переговаривались. Произошедшего я видеть не мог, но почему-то точно знал, что Селима убил именно Арслан.

Мой покровитель лишь мельком глянул на меня и взглядом указал обождать.

Я ждать не хотел, но кто я такой, чтобы перечить воле Великого уджбея Востока, полудемона, чья метка стоит на моём теле?

Тёмные твари не могут ослушаться демона.

Стигма в присутствии одновременно стольких уджбеев опять начала жечь руку, во рту отчего-то появился противный привкус желчи, глаза начали слипаться, будто к ним гири привязали.

Ко мне подошёл Бо-бо, протянул флягу и что-то спросил. Слов я не разобрал, в ушах стоял сплошной шум, словно песчинки песка вновь тёрлись о невидимый кокон, заглушая прочие звуки. Перед глазами замелькали цветные пятна.

Меня неожиданно вырвало, забрызгав жёлтой желчью модные сапоги Шута.

Тот отшатнулся, выругался.

Я лишь усмехнулся, вытер рукавом рот и закрыл глаза.

Устал я что-то…

Путь третий. Награда

Я не потерял сознания, я просто уснул. Уснул так глубоко и крепко - практически мертвецки, что не ощущал ничего: ни как меня переносят, ни того, кто рядом. Как будто меня выключили.

Что может быть недалеко от истины, если Арслан посчитал нужным сделать это. Я ведь всего лишь тёмная тварь, у которой нет выбора перед волей демона.

Когда проснулся, не было ни мыслей, ни чувств, ни злости, только запах. Запах моей волчицы. Его я ни с чем не перепутаю. Он окружал меня плотным шлейфом, был рядом на постели, был на мне, словно княжна какое-то время крепко-крепко ко мне прижималась.

Я глубоко втянул запах, смакуя и боясь внезапно проснуться где-нибудь в подвалах башни Селима, в одиночестве. С Арслана нынче станется запереть меня.

А даже если и запер – сейчас и здесь хорошо, зачем это менять?

Однако менять надо. От реальности бытия не скрыться в грёзах и мечтах.

Я мысленно поморщился, заставил себя выплыть из сладкой неги, открыл глаза и осмотрелся. Тут-то и понял, что попал в десятку.

Лежу голышом поверх пары шерстных одеял, брошенных прямо на пол в сухом и душном помещении одиночной камеры. Через решетчатое смотровое окно в двери из коридора проникает тусклый свет. Больше ничего и никого нет, даже ведра, чтобы справить нужду не поставили. И только запах Киры внушает смутный признак надежды на благополучный исход.

А нет, вон, в ногах аккуратной стопкой сложена одежда – не сразу заметил. Тут же стояли ботинки и лежал бурдюк с водой.

Позаботились, значит.

Но где Кира?

Машинально почесав не подающую признаков жизни стигму, я сел, дотянулся до бурдюка и долго глотал тёплую невкусную воду. В голове крутилось множество самых разных мыслей, бросающих меня из крайности в крайность. То мне срочно надо было бежать на поиски княжны, то наоборот наваливалась какая-то блаженная истома и не хотелось никуда идти.

Но я вновь сделал над собой усилие.

Поднялся, придерживаясь за стену, потому что отчего-то не доверял ногам. Как оказалось, напрасно - стоял я более чем уверенно.

Тогда сделал три шага, разделяющих меня с дверью и толкнул створку.

Скрипнуло, дверь приоткрылась. Из коридора пахнуло запахом пота, крови и гнилостными миазмами обречённости и страха. Похоже, рядом со мной сидят воины Великого уджбея Юга. Павшего уджбея.

А меня не заперли значит.

Выглянув за дверь, увидел лишь пустой, уходящий в обе стороны коридор с редкими и тусклыми световыми пятнами масляных ламп.

Из камер по соседству доносились стоны и неразборчивое даже для слуха волка бормотание. Где-то справа слышались веселые разговоры и стук костяшек о стол. Никак заскучавшая охрана играет в кости на посту.

Вернувшись в камеру, оделся, обул оказавшиеся на размер больше ботинки и отправился по следу запаха волчицы. Мне нужно было убедиться в её реальности, вернее, в своей адекватности – может я сейчас на самом деле лежу в какой-нибудь канаве и брежу в предсмертной агонии. И брежу тем, о чём мечтаю больше всего.

Я тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Что-то в последнее время стал совсем мнительным.

Впрочем, было с чего.

По пути заглядывал в забранные решетками смотровые окна камер: узкие пеналы, схожие с коморкой, в которой очутился я, были забиты под завязку, лишь в одном вольготно расположился спасённый мной арбалетчик. Зачем спасал – сам не знаю.

Видимо, те, кто его сюда притащил, тоже не знали зачем они это сделали.

Заметив меня в окне, парень встрепенулся, но тут же болезненно застонал и повалился обратно на задницу, а я пошёл дальше. Может быть потом вернусь.

Встретившийся на пути пост охраны пропустил без всяких вопросов: завидев меня, сидящие за небольшим круглым столом парни попытались спрятать кости и повскакивали с мест.

- Вольно, - с усмешкой разрешил я и уточнил: - Тут девушка недавно проходила, куда пошла?

- Наверх, - ответил один.

- Тебя, как проснёшься, уджбей к себе просил, - добавил второй.

Третий прятал в руке кости и просто улыбался. Невинно так, почти блаженно.

Ни одного из парней я не знал, но, видимо, они знали кто я.

К слову, браслета посланника на мне больше не было. И снять его мог только Арслан. Ну, Бо-бо ещё. Пусть он убийца, но как говорится: «одно другому не мешает».

- Одно другому не мешает, - произнёс я уже вслух имея в виду поиск волчицы и посещение уджбея и осведомился у охраны: - Где искать-то его?

Мне объяснили.

Кивнув парням, я отправился в указанном направлении, благо пока оно полностью совпадало с оставленным Кирой следом запаха. Что само по себе не удивительно: не думаю, что из тюрьмы уджбея много выходов.

Стоило подняться на этаж, и я нос к носу столкнулся с Колдуном. Как будто ждал меня, гадёныш. У меня аж зубы свело при виде его довольной физиономии – у него она принимает подобный вид, когда он шарится по бабам.

- Здоров! - пожал мне руку северянин.

- В отличие от тебя, - я взглядом указал на разбитое лицо главаря наёмников: левая бровь рассечена, нос сломан, левая же скула расцвела синяком, опять же левая рука замотана и висит на перевязи.

- Не завидуй. Знал бы ты, как я это заработал! - покривился Колдун и тут же сменил тему: –Ты к Арслану?

- Вроде как, - ответил я, и поинтересовался: - Ты здесь девушку не видел?

- Девушку? – громко и со вкусом хохотнул Колдун. – У Селима тут целый гарем! Красотки те ещё, на любителя, но кто мы такие, чтобы осуждать вкус Великого уджбея Юга?

- Мёртвого уджбея.

- Тем более, - широко и довольно осклабился северянин.

На месте мы не стояли, шагали по коридору в сторону апартаментов Арслана. Мимо нас туда-сюда сновали сильно занятие наёмники: кто с оружием, кто со свёрнутым ковром, один так вообще казан тащил. Победители получают все трофеи.

Если кто-нибудь из уджбеев не рявкнет, то вскоре победители растащат вообще всё, вплоть до гнилых ковриков.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее я начинал нервничать: запах Киры с каждым мгновением усиливался.

- Раз ты к Арслану, скажи ему, что мы закончили, - попросил северянин.

- Что закончили? - нахмурился я.

- Да пустяк, Арслан в курсе, - беззаботно отмахнулся Колдун. – Просто скажи.

- А сам? – недовольно буркнул я.

- Ну… Девочки-то ждать не будут, - расплылся в сытой улыбке Колдун. – А ты всё равно к нему. Что время зря тратить?

- Они ж не в твоём вкусе, - остановившись, напомнил я. Мы как раз подошли к нужной двери по обе стороны которой стояли гвардейцы в одежде цветов Арслана.

- Вкусы, друг мой, имеют удивительную особенность меняться, - философски заметил северянин и хлопнул здоровой рукой по моему плечу. - Бывай.

- Бывай, - невесело произнёс я в уже удаляющуюся спину довольного наёмника.

- Сказать не забудь! – отойдя на пяток метров, обернувшись, напомнил Колдун.

Мне это не понравилось. Не люблю в последнее время то, чего не понимаю. А тут что угодно может быть: от торжественного сжигания останков покойного Селима до возведения клетки, в которую можно засунуть глупого оборотня.

Я ещё раз взглянул на быстро шагающего по коридору Колдуна, пока тот не скрылся за поворотом, вздохнул, собираясь с силами и задался вопросом: быть вежливым и постучать, или вломиться в занятое Арсланом помещение без стука. Раньше я мог себе такое позволить, сейчас же... Кто я теперь?

Всё ещё посланник или меня уже списали?

Стигма пока на руке, но хорошо это или плохо?

Вопросов в голове крутилось много, ответов не было никаких. Поэтому я решил просто – идти вперёд буром, там разберусь. Пока Арслан мне в лицо не скажет, что я больше не его человек, буду считать себя важной птицей.

Стоящие на страже покоя уджбея гвардейцы чинить препятствий не стали, только переглянулись как-то странно, будто не ожидали меня увидеть. Их я знал, даже по именам мог вспомнить, если напрягу память. Реакцию же парней отметил машинально, уже открывая дверь. Без стука и представления, разумеется.

Стоило переступить порог, и стигма ожгла руку короткой вспышкой боли – почуяла хозяина.

Я даже не поморщился, держа лицо. Арслан в комнате был не один – беседовал, сидя за обеденным столом с парой состоятельного вида торгашей - таких ни с кем не спутаешь: вырядятся, как попугаи, нацепят кучу драгоценных побрякушек, и считают себя пупом земли.

История, как известно любит повторяться: вот и сейчас уджбей одними глазами указал на задвинутую в угол тахту, посиди мол, подожди.

Киры в комнате не было. Жаль, я надеялся найти её именно здесь и сразу раз и навсегда решить все вопросы.

Отсутствие княжны объяснялось просто – из комнаты вела вторая дверь, к которой тянулся запах волчицы. Так что проигнорировав указующий взгляд Арслана, я последовал за запахом и выглянул за дверь.

Очередной коридор в обе стороны и новая пара гвардейцев тоже знакомых мне. Этим я кивнул, закрыл дверь изнутри и, пройдя через комнату, уселся на тахту.

Возможно, переговорить с уджбеем сейчас будет куда важнее, чем найти княжну. Раз она так свободно передвигается по Стражу пустыни, значит бояться за неё смысла нет. Девочка она умная, на рожон зазря не полезет, а если ей в данный момент покровительствует сам Великий уджбей Востока – так и вовсе надо пользоваться моментом.

Главное, чтобы мою волчицу не переманили к себе на службу другие Великие личности.

Торгаши смотрели за моими перемещениями широко раскрытыми от удивления глазами. Ещё бы! Не каждый день видишь, как кто-то игнорирует целого уджбея и тот относится к этому по-философски спокойно.

Ждать пришлось недолго, буквально пару минут: Арслан обошелся парой длинных фраз, торгаши ответили радостью на холеных жуликоватых рожах, пожали уджбею руку и поспешили удалиться. На меня глянули не менее странно, чем наемники у двери, через которую я вошёл.

Сговорились они, что ли? Или это у меня зашкаливает уровень паранойи? А может у меня на лбу вырос третий глаз?

- Где Кира? - как только за торгашами закрылась дверь, спросил я. Попутно встал с тахты и сместился на пару метров правее. Если Арслан решит сразу перейти к радикальным мерам, у меня будет несколько секунд форы.

Глупость, право слово, я при любом раскладе проиграю в нашем поединке, но я привык драться до последнего.

Однако Арслан не спешил ничего предпринимать, наоборот, напоказ расслабился, с хрустом размял шею, откинулся на спинку кресла и положил перевитые сухими мышцами руки на широкие резные подлокотники, - так с виду и не скажешь, что захватчик, только что убивший настоящего хозяина. Истинный хозяин. Я с трудом удержался от того, чтобы не приклонить колени.

Уджбей удовлетворенно прикрыл глаза и только после этого соизволил ответить:

- Пошла на кухню. Решила, когда проснёшься, захочешь жрать.

Моя умница! Как почуяла моё пробуждение. К слову, жрать я действительно хотел, аж пузо к позвоночнику прилипло.

Где в Страже пустыне находится кухня, я знал, однако набить желудок я ещё успею, а вот шанса побеседовать по душам с Арсланом, может уже не выдаться.

Найду Киру и свалю отсюда. Может, вернёмся обратно на Западный берег, или махнем на родину Колдуна, или подадимся на восток - в степи кочевников. Мир большой, пара оборотней приспособится к выживанию где угодно.

- Уже все решил, - посмотрев на меня в упор, произнёс Арслан.

- Решил, - упрямо подтвердил я.

- Что ж, - кивнул уджбей, - держать не буду.

- И на том спасибо, - удивляться такому решению Арслана не стоит: он, или убил бы меня, или отпустил. А поскольку я до сих пор жив...

И сдаётся, он заранее знал, что так и будет. Иначе зачем сватал мне Шута?

А раз так, остаётся прояснить несколько вопросов, и начать я решил пусть не с главного, но физически неудобного для меня:

- Уберешь? – спросил, указав на изрядно прожарившую меня за сегодняшний (или вчерашний день, поди, пойми, сколько я проспал) стигму.

- Оставь на память, вдруг пригодится. От Волшебников, например.

Намёк я понял. Если от магии запада эта штука спасает, пусть лучше будет, а боль я потерплю. Главное, чтобы уджбей не мог контролировать меня на расстоянии, или убить.

«Ты повода не давай» - поймал я насмешливый ответ на невысказанную мысль в глазах уджбея. А в ушах как наяву прозвучал голос Арслана.

У меня аж по спине мурашки пробежали.

Я передёрнул плечами, принял к сведению и задал следующий вопрос.

- Зачем всё это?

Арслан прекрасно понял, что я имел в виду.

Уджбей потер кончиками пальцев виски, как-то устало посмотрел на меня, и жестом предложил сесть за стол.

Что ж, как известно: в ногах правды нет.

Я сел на добротно сколоченный табурет, опустил локти на столешницу, и выжидательно посмотрел на Арслана.

- Шут спрашивал о тебе, - вместо простого ответа на вопрос, зашел с другого бока уджбей.

- Наша договоренность в силе, и он об этом знает, - окрысился я. – Не меняй тему. К чему всё это, Арслан? Стоило тебе попросить…

Арслан приподнял ладонь, прося помолчать и я, насупившись, заткнулся.

Как бы я не злился, спорить с… существом, способным одним движением переломить мне хребет, не самая лучшая затея. Тем более сейчас. Мне бы по-тихому найти Киру и бежать, но разве гордость позволит? Я уже один раз убегал, поджав хвост, не хочется повторяться. Да и понимаю – от Арслана убежать не получится, в этом случае Гюнешли улке станет смертельной ловушкой для глупого оборотня.

- Ты не любишь большую политику, - насмешливо посмотрев на меня, произнёс уджбей.

- Её никто не любит, но почему-то лезут туда, как тараканы, - парировал я, и ткнул пальцем в небо: - Неужто у Селима нашлись наследники с амбициями?

Ткнул в небо, попал в яблочко. Сегодня я отличаюсь прямо-таки исключительной прозорливостью.

Арслан кивнул.

- Есть женщины, которые не прощают обид и даже самую поганую ситуацию умеют вывернуть себе на пользу. Десять лет назад ко мне пришла именно такая женщина: униженная, но не сломленная. Хотя из спальни Селима порой выносили и хладные тела. Бык – он и есть бык. Она просила не за себя, но за своё дитя, которое носила под сердцем. И я в тот момент отлично её понимал.

Уджбей замолчал, пару секунд сидел с угрюмым выражением на каменном лице, потом продолжил:

- Она выносила дитя, но роды, увы, не пережила. Я же дал слово позаботиться о малыше. Это было и мне на руку. Селим сильно задолжал мне.

Каменная маска Арслана дрогнула, рот искривился, показав белые крепкие зубы, глаза затуманились воспоминаниями, ладони сжались на подлокотниках, да так, что те затрещали. Арслан явно вспоминал свою первую семью, убитую Селимом.

Подробностей, как это случилось я не знал, он никогда не распространялся, а я, соответственно, не спрашивал. О таком не принято спрашивать.

Великому уджбею Востока понадобилось два десятка ударов сердца, чтобы успокоится и снова заговорить:

- Он всегда был аккуратен и, когда узнавал о появившемся приплоде – посылал за ним убийц. Мы знаем, если у нас появляются дети, ощущаем их присутствие и биение их жизней, и прекрасно чувствуем, когда они погибают.

И вновь неуловимая тень промелькнула по лицу уджбея. Злая тень. Опасная.

- Ребёнка я спрятал, хотя сил на это пришлось потратить немало. Селим до последнего ничего о нём не знал. Не так давно ты привёз это дитя из Скалит пляже.

Я нахмурился, пытаясь понять, о ком говорит Арслан. Из разрушенного землетрясением и смытого волной цунами города я привёз только драгоценные камни.

И двух ребятишек.

Дилара на роль будущего уджбея никак не тянула – слишком добродушная, да и возраст не тот, а вот её брат… Обладающий незаурядными способностями.

А брат ли? Может я неправильно определил его возможности? Кто этих детей демонов знает.

- Коскун?

Хотя внешне парнишка ни разу не был похож на Селима, даже дальнего сходства не было.

Очередной утвердительный кивок моего покровителя.

- Ты должен был забрать его только сейчас, но раз так сложились обстоятельства, пришлось ускорить события.

- Хорошо, это я понял, - я даже машинально кивнул, подтверждая свои слова. – Но я ни демона не понял, зачем ты использовал меня, как… Ответь, наконец, на мой вопрос, Арслан. За-чем?

Последнее для усиления эффекта я произнёс раздельно, сделав небольшую паузу между слогами, хотя на языке Гюнешли улке это прозвучало очень неприятно, царапая слух. Местный язык отлично подходит для быстрой певучей речи, а никак не для угроз.

Арслан в один момент как-то стал больше и выше, расправил широкие плечи и ещё сильнее выпрямил спину, на самом деле став похожим на ожившую каменную статую.

- Потому что я тот, кто я есть, Грэм, как и ты. Этого не изменить. Если мне понадобиться уничтожить целый город для достижения цели – я это сделаю. Если мне понадобиться предать верного человека… - Арслан умолк на пару секунд и закончил явно не тем, что хотел сказать: – Я знаю на что готов мужчина ради любимой женщины – мы с тобой это обсуждали. Отдай я тебе волчицу сразу, ты в тот же день покинул бы меня. А мне нужно было, чтобы ты оказался в нужное время в нужном месте.

- Рядом с Селимом.

- Не обязательно. – покачал головой уджбей и кивнул на мою руку. – Главное было тебе попасть в башню. Ты единственный, кому я начал доверять по-настоящему. Сам знаешь: тёмные твари обязаны нам подчинятся помимо своей воли. А ты… Ты сам желал мне служить. Впервые я видел такое искреннее желание быть кому-то нужным.

От слов Арслана у меня снова пробежали мурашки по спине.

А тот усмехнулся как-то неожиданно весело и продолжил:

- Да и не ждал тебя Селим. Ранение сделало его слабым, помутило рассудок. Когда он сообразил, было уже поздно что-либо менять – мы уже вошли. Пути нашего Отца опасны и темны, им нужен свет в конце. Ты стал нашим светом.

- Значит, Кира всё это время была у тебя, - подвёл я итог, вслух не произнося этого мерзкого слово – предательство.

Меня опять использовали в своих целях. Только, если раньше Дуран продал меня Волкодаву, чтобы тот создал себе очередную забавную игрушку, сейчас всё было куда как серьёзней.

- Выходит, что так, - не стал отпираться уджбей, лишь руками развёл.

- И как давно она…

- Никак, - отрезал тот, поняв о чём я. – Она тебя не предавала и не использовала – не думай о девочке плохо. Я впервые познакомился с ней в Шехир аглаян дуле. И поверь, мне стоило больших трудов уговорить её влезть в это. Упёртая волчица.

Судя по промелькнувшей в глазах уджбея улыбке, ему очень нравилось это качество в женщинах.

Уджбей тем временем уже сам подвёл итог разговора:

- Просить прощения мне по статусу не положено, поэтому вот…

Арслан подхватил туго набитый кошель до этого лежавший на его краю стола и перекинул мне.

- Спасибо, - без энтузиазма поблагодарил я, взвесив кошель в руке. Тяжелый. И не приходится сомневаться, что внутри золото, так что в руках я держу целое состояние.

Дешевле отправить меня на костёр - слишком много знаю. И если начну трепать языком…

Только, кто ж мне поверит?

Да и не начну.

На этом подарки не закончились. Арслан достал из ящика стола туго свернутый свиток и массивный медальон на толстой золотой цепочке, усыпанный мелкими драгоценными камнями.

- Это на случай, если возникнут проблемы с законом. Ты больше не посланник, так что умерь свой пыл нести в массы справедливость: ты более не можешь судить и казнить. Отныне ты вольный кази.

- Щедро, - не смог удержаться я от комментария.

В Гюнешли улке кази считался кем-то вроде безземельного графа – если переиначить на Западный манер. Это, что касалось титула. По жизни же… Свободный воин, живущий битвой и не имеющий собственного дома. Всегда в пути, ведущем к схватке. Всегда готовый к бою. И умереть.

Кази уважали. Кази с почестями принимали в любом, даже самом бедном доме, выделяя миску и кровать – всё как я люблю. Жаль, жили они недолго.

Если это намёк…

Додумать мне не дали: за дверью, через которую княжна покинула комнату, началась какая-то нездоровая суета. Не то драка, не то…

Мы с Арсланом одновременно посмотрели на дверь. В следующую секунду створка содрогнулась от мощного удара, штукатурка вокруг дверной коробки пошла трещинами, трещины же зазмеились по полотну двери, но та выдержала.

Я подорвался на ноги буквально на долю секунды отстав от уджбея и приготовился к чему угодно. Хотя знал, что это. Вернее – кто.

Второго столь же мощного удара дверь уже не перенесла: с хрустом распахнулась, ударилась о стену и повисла на нижней петле – верхнюю вырвало «с мясом». В туже секунду в комнату ворвалась вздыбившая шерсть и оскалившая клыки волчица.

Глаза сверкают, разве что искры не метают, из пасти капает слюна, жёсткая шерсть стоит практически иголками… Ну, красавица ведь! У меня аж дух перехватило.

Само собой равнодушным я не остался. Кто ж тут устоит против такой красоты? Зарычал и моментально покрылся испариной: верный признак начала обращения.

Ну, не уживаются два оборотня на одной территорию, и не дай Боги им встретиться на узкой дорожке!

Только почему сейчас? Раньше мы нормально ладили.

Хотя… я ведь и сейчас себя контролирую: мысли текут ровно, глаза не застилает пелена ярости, я просто готов биться за свою жизнь, если волчица не угомонится.

- Кира! – предостерегающе выкрикнул я, пытаясь вразумить девушку, но куда там! Она даже ухом не повела. Коротко осмотрелась, замерев буквально на долю секунды и бросилась прямо на меня.

Три длинных прыжка, и я был сбит с ног мощным телом.

Снеся табуретки, мы прокатились по дорогим коврам ручной работы и страшная уродливая зверюга с капающей из пасти пеной, прижала меня своей тушей к полу. Рычала и давила, желая добраться до беззащитного горла врага. Мне не оставалось ничего, кроме как вцепиться отросшими когтями в шею волчице и давить в ответ. В воздухе разлился сводящий с ума запах крови…

О-о-о! Как же мне в тот момент захотелось вцепиться в горло ей и лакать эту сладкую кровь, кто бы знал…

Вот только в отличии от княжны я продолжал себя контролировать. Какая вошь попала ей под хвост?

Внезапно тело волчицы перестало давить на меня. Судя по в раз ставшей удивленной морде Киры, она такого поворота тоже не ожидала.

Как оказалось, Арслан, словно волчица ничего не весила, как нашкодившего щенка подхватил её за загривок и оттащил в сторону. Кира пыталась вырваться: дёргалась, рычала, клацала челюстью, но уджбей и это быстро пресёк – один болезненный удар по носу и волчица обиженно заскулила, обвиснув сдувшимся бурдюком.

Я в это время поднимался с пола и судорожно прикидывал стоит ли раздеваться и обращаться или нет.

- Грэм, нет! - приказал уджбей, будто прочитав мои мысли.

Я подчинился.

- Вон! – это Арслан уже рявкнул на ворвавшихся с обоих сторон в комнату гвардейцев.

Лица у них перепуганные, что не удивительно – подобная тварь в здешних краях редкое зрелище. Арслан же держит эту тушу на вытянутой руке, словно та ничего не весит.

Пара воинов, что прибежала через выломанную Кирой дверь была в крови. Надеюсь, княжна их не покусала. Не хочется убивать.

Как ворвались, так и столь же поспешно вышли, прикрыв за собой почти выломанную дверь – никому не пришло в голову ослушаться уджбея.

Арслан тем временем оттащил Киру в угол, откуда её было не видно из коридора, сгрузил на пол, положил руку на лобастую башку между ушей и приказал:

- Вернись!

Одно короткое слово, но сколько в нём силы, сколько власти… Я прямо всей кожей ощутил и в растерянности сел на задницу. Кира так вовсе вжалась в угол, едва не уронив шкаф с книгами, задрожала и начала обращаться. Явно помимо своей воли.

Арслан в первые мгновения наблюдал за трансформацией, потом направился к снесенной двери и лично осмотрел створку. Приподнял за один край, стукнул пару раз и дверь встала на место. Дальше её лучше не открывать, но сейчас и так сойдёт.

Княжна к этому времени успела принять человеческий облик и теперь, дрожа, как осиновый лист на ветру, затравлено смотрела то на меня, то на уджбея…

Я, наконец, нашёл в себе силы подняться, стянул через голову рубаху и бросил её Кире.

Девушка жест оценила и тут же нацепила на себя порванную и запачканную её и моей кровью тряпку. Её лицо пылало краской стыда, лицо выражало всю скорбь мира, в глазах таилось опасение. Особенно ярко это было видно, когда она бросала короткие взгляды на уджбея.

И чего, спрашивается, стесняться? Ножки стройные и длинные, загорелые - красота, одним словом. Подумаешь, рубаха едва прикрывает подтянутый зад...

Я сглотнул набежавшую в рот слюну, отвернулся, и постарался успокоить сбившееся дыхание. Не о том думаю, ой, не о том.

Княжне было стыдно не за свою наготу – я это даже не понял – ощутил всей шкурой, будто во мне внезапно проснулся дар эмпатии. Она стыдилась того, что не смогла себя контролировать, это для неё болезненная тема, я помню. Скорее всего, у неё просто сдали нервы, как беспокоилась за меня.

По крайне мере, мне хочется в это верить.

Но и успокаивать её сейчас не стоит – только больше замкнётся в себе. Лучше резко сменить тему.

- Успокоились? – Арслан пристально посмотрел сначала на Киру, потом на меня.

Волчица потупилась, я угрюмо кивнул и поморщился. Левое плечо саднило – когти Киры вспороли мышцы, оставив глубокие царапины. Кровь уже не текла, сами царапины тоже быстро затягивались, вызывая у меня желание потянуться к ним испачканными в крови волчицы руками и почесаться. А ещё жрать. Я и без того был готов сожрать какого-нибудь кабанчика живьём и даже с копытами, теперь кабанчика мне будет явно мало.

Раны, которые я нанёс Кире, опасности для оборотня не представляли вовсе: затянулись даже быстрее, чем мои, и теперь выделялись на загорелой коже девушки белёсыми полосами.

- В следующий раз, бросайся на него, - указав на вернувшегося за стол уджбея, посоветовал я волчице. По очереди поднял опрокинутые табуретки и предложил даме садиться.

- Обязательно, - буркнула в ответ Кира, подворачивая рукава на слишком большой для неё рубахе. – Хотя ты тоже молодец.

Так! Не понял? Это она к чему?

Я шумно выдохнул, сдерживая эмоции, обтёр ладони о штаны, всё-таки почесал зудевшее плечо, и сменил тему. При желании поругаться мы можем и потом.

- Обед где?

Ход моих мыслей ввел девушку в ступор. Кира сначала растерялась, а потом пошла красными пятнами.

- В коридоре где-то... Я как почуяла тебя… Ох, Грэм… Прости. Как помутнение. Я сама не поняла… - с истинным раскаяньем в голосе повинилась волчица, тут же, видимо, опомнившись, встряхнула головой и с вызовом посмотрела мне в глаза. – А ты какого демона…

Кира не договорила. Напряжённо замерла, не сводя взгляда с моего оскала – я принял вызов. Не одёрни нас Арслан, точно бы подрались. Дальше терпеть наше общество уджбей не пожелал, и погнал нас вон.

- Я смотрю вам обоим надо выпустить пар. Делайте это в другом месте. Если кого-то убьёте – пеняйте на себя. Грэм, зайдёшь через три часа, - напоследок приказал уджбей.

Я машинально склонил голову и приложил сжатый кулак правой руки к груди. Потом опомнился, хмыкнул, ухватил Киру за руку, и потащил за собой.

- Только огрызнись, - понизив голос, пригрозил я девушке.

Волчица ответила красноречивым взглядом, легко давшим понять, где она видела мои угрозы, но противиться не стала, наоборот, прижалась ко мне крепко обняв руками за торс.

Вот что за женщина: то любит и несёт обед, то убить готова и язвит на каждом слове?

Уже выйдя в коридор, к настороженным и оголившим короткие сабли наёмникам, я вспомнил о просьбе Колдуна. Пришлось вернуться и доложить.

Арслан выслушал молча. Со стороны могло показаться, что он пропустил мои слова мимо ушей. За время работы на уджбея я понял, что думать так непростительно глупо. Прямо-таки смертельно глупо.

Хотел спросить, каким боком это затронет нас с Кирой, но тут волчица дёрнула меня за руку, и уже сама потащила за собой, ворча под нос:

- Похороны Селима они готовили. Его сжечь должны. Что-то по их законам. Нас это не касается. Идём! А то опять куда-нибудь вляпаешься.

Ну, как тут не послушаться?

Да и права Кира – меня это больше не касается. Хотя посмотреть, как это происходит у потомков демона было бы интересно.

Но, нет. Я на ходу даже головой покачал. Ну его. Лучше как можно быстрее убраться отсюда. Мало ли чего.

Гвардейцев, воинов и прочих наёмников в коридорах за это время меньше не стало, сновали туда-сюда, как тараканы по тёмной кухне в дешёвой забегаловке, так что похотливых взглядов Кира словила предостаточно. Тем не менее княжна шла с высоко поднятой головой и даже ни разу не потянулась пониже натянуть на задницу рубаху. Никто не посмел перегородить ей путь или скабрёзно высказаться, наоборот, люди спешно расступались, только завидев гордую волчицу.

И меня, следующего за ней.

Похоже, Арслан ещё не объявил о моей отставке, так что никто не спешил связываться с посланником Великого уджбея Востока, даже если тот по пояс обнажён, и его руки и торс испачканы в крови.

Наёмники всегда умели отлично чуять опасность и свою выгоду.

Шли молча, оба понимая, что коридор последнее место для выяснения отношений между двумя волками.

Кира привела меня в небольшое помещение, расположенное на другой стороне этого же этажа. Комната прислуги судя по скромной обстановке.

Большую часть комнаты занимал старый кожаный топчан, набитый песком, сверху для удобства были наброшены несколько шерстяных одеял. В углу ютился небольшой столик с жестяным тазом и огарком свечи в треснутой плошке. В ногах топчана, мешая проходу, стоял дешёвый сундук, за угол которого я тут же запнулся.

Выругался, получил укоризненный взгляд княжны и лишь плечами пожал. Кира в ответ закатила глаза, словно мы уже были женаты десяток лет и закрыла дверь на засов, отрезая нас от света: окон в башне Селима не была, а единственный источник света в виде масляной лампы остался в коридоре.

Честно, не ожидал в тот момент, что княжна вновь бросится на меня… Хорошо хоть без когтей на этот раз.

- Что ты намерен делать дальше? – переведя дыхание, спросила распластавшаяся у меня на груди волчица, и осторожно провела кончиками пальцев по белесым полоскам на плече, оставшимся после заросших царапин от её когтей.

- Для начала поесть, - улыбнулся я, за что получил болезненный тычок по рёбрам и укоризненное:

- Я серьёзно, Грэм!

- И я более чем серьёзен. Сначала я хочу пожрать, потом помыться, после этого мы покинем это место – уджбей нас отпустил.

- Прямо так и отпустил?

Если честно, не понял с какой интонацией это было сказано: насмешка или удивление.

- Это же было одним из условия договора с тобой, не так ли? – уточнил я.

Назвать Киру предательницей язык не поворачивался. Что она могла противопоставить Арслану? Он мог банально принудить её, как и любую тёмную тварь.

Только Арслан редко так делал – я сам тому свидетель, как некоторые из нас, кого я приводил к нему, отказывались от покровительства уджбея и Арслан их отпускал.

Ненадолго правда.

Тёмные твари в Гюнешли улке, или подчиняются, или умирают. Я лично убивал тех, кто не подчинялся.

М-да… Если так подумать, выбора-то по-любому нет.

Жалею ли я об этом?

Однозначно нет.

Лишь один случай навсегда запал мне в душу и вероятно будет сниться в кошмарах до конца дней – случай с маленькой девочкой по имени Ай.

Может, было бы лучше убей я её вместе со всеми? А теперь кто она? Без семьи и рода. Я не могу взять её с собой. Нам с Кирой во всех смыслах будет не о заботах о маленькой хрупкой девочке. Не дай боги и демоны – кто-то из нас потеряет контроль, как это случилось с Кирой сегодня – она же себе такого точно не простит. Как и я.

Хорошо, если Лия о ней позаботится. Уж кто-кто, а она не даст малышке пропасть.

Исходя из этой логики – из Гюнешли улке нам надо выбираться как можно скорее. Два вольных оборотня на просторах страны могут очень быстро стать мишенями. Для следующего посланника, например. А то, что им предстоит стать Шуту дело ясное.

- Грэм… - позвала Кира и начала ёрзать на мне, да так, что я моментально вернулся из мыслей в реальность. Что там! В голове стало пусто, а вот чуть пониже пояса, наоборот, зашевелилось.

- Э-э-э… Прости, задумался. Ты что-то спросила?

- Да. Я…

- Стоп. Не делай так больше, - с придыханием попросил я волчицу, крепко прижав её к себе.

- Как «так»? – игриво спросила та и снова попыталась поёрзать…

Это не девушка, это сущий кошмар и пытка! То она пытается меня убить, то сводит с ума своими ласками.

Девушка – мечта.

Мог ли я помыслить о таком? Безродный сельский парнишка и блистательная княжна, пусть и изгнанная из дома своим отцом. Для меня она всегда останется княжной.

Как бы там ни было, я смог удержать себя в руках. Страсть страстью, но кушать хочется всё сильнее, да и отведенные уджбеем три часа стремительно истекали. Ещё на один раунд, боюсь, времени у нас просто не осталось.

Кира очень тонко уловила изменение моего настроения, прекратила дурачиться, крепко-крепко прижалась щекой к моей груди и шепотом произнесла:

- Я так испугалась тогда, Грэм…

О чём она понял сразу. Подвалы Селима оставили вторую зарубку у меня на душе, сразу после шрамов от дрессуры Волкодава. История, увы, любит повторяться.

Надеюсь, третьего раза не будет.

Кире тоже пришлось несладко. Даже думать не хочу, что она пережила, увидев меня ослабленного и покалеченного, сразу после того, как я ранил Селима. Я тогда больше походил на живой труп, чем на гордого и опасного волка. Удивительна эта наша способность к быстрому восстановлению.

- Забудь, - отмахнулся я, погладив её по волосам.

- Забудешь тут, - проворчала княжна и капризно пожаловалась: – Мне до сих пор кошмары сняться. Ещё и этот твой Арслан. Прости, что… Ему невозможно сопротивляться.

- Забудь, - повторил я, проводя ладонью по гладкой коже девушки чуть пониже спины, – Думаю, мы найдем, чем тебя занять, чтобы избавить от кошмаров.

Кира без сомнения хотела ответить какую-то скабрезность, но тут в дверь постучали.

- Кто? – подорвавшись с топчана, рявкнул я. Княжна лишь пискнула, едва не свалившись на пол и выругалась не менее грязно, чем я недавно, когда стукнулся о сундук.

Уж не знаю, принял ли стоящий за дверью отповедь волчицы на свой счёт, но голос незваного гостя прозвучал виновато.

- Извините, что беспокою, кази! Уджбей срочно просит к себе. Прошу вас!

- Что там ещё случилось? – недовольно проворчала княжна, я же про себя отметил, что парень назвал меня кази. Значит, уже разнесли последние вести. Вот как чувствовал - надо было сразу уезжать.

- Господин… - не дождавшись ответа, слуга вновь заколотил в дверь.

Я вздохнул, встретился с пылающим в темноте взглядом волчьих глаз Киры и пожал плечами. Надо идти хотим мы того или нет.

- Сейчас! – крикнул я, уверенный, что меня услышат и закрутил головой, пытаясь в темноте определить, куда дел одежду и что вообще из вещей можно нацепить – Кира не стеснялась пускать в ход волчью силу и волчьи когти. Буду удивлён если хотя бы одна тряпка сохранилась в целости.

- Я тоже иду! – подскочила вслед за мной волчица.

- И ты идёшь, - не стал я спорить. Нашарил в темноте штаны и скривил лицо – рваньё.

- Я тут… это… - промямлил парень из-за двери. – Одежду принёс. И воды. Уджбей распорядился…

Мы с Кирой не сговариваясь переглянулись и прыснули со смеху.

Ну, спасибо, Арслан.

Когда я высунулся забрать воду и одежду, чернокожий парнишка-раб реально сбледнул, попятился и едва не драпанул по коридору. На месте его удержал только приказ уджбея проводить нас. Это мне тоже было озвучено, с запинкой и заикаясь через слово. Арслан ждал нас с Кирой через двадцать минут.

Нам бы сейчас в сауну сходить, попарится, выпить холодного пивка. Поесть, наконец. У меня в животе урчало так, что, наверное, было слышно за пределами Стража пустыни.

Но, у нас был только таз тёплой воды и моя рубашка, превращённая в тряпку.

Приведя себя в более-менее приличный вид, я снова выглянул за дверь и предвкушающе заурчал. Парнишка-раб снова попятился и лишь чудом не выронил поднос с едой из задрожавших рук. Пришлось отобрать такую драгоценность.

Кухня была недалеко, так что, пользуясь случаем и своей властью, послал парня туда.

- Нас-с ж-ждут, - как-то совсем неуверенно промямлил парнишка, видя, как мы с Кирой набросились на мясо и хлеб.

Я лишь рукой махнул, а Кира злобно зыркнула на раба.

Смотри-ка, даже штаны не обгадил! Смелый какой.

Ждать долго не пришлось: обед мы с волчицей уработали за пару минут.

Если честно, никуда идти не хотелось. Хватит, нагеройствовался. Но надо – Арслан не тот чело… не тот, кому можно отказать.

Очень скоро я понял, куда нас ведёт раб. Мы с Кирой переглянулись – она тоже поняла, видимо, успела там побывать.

А вели нас на самый нижний этаж, в комнату в которой убили Селима.

Тут не было ни стражи, ни кого-либо ещё. Впереди я слышал только голос Арслана, кому-то что-то вещающий и второе нервное сердцебиение.

Кажется, я понял, зачем меня позвали…

На пороге я остановился, собираясь с духом. Всё-таки не каждый…

- Грэм, ну!.. – с этими словами Кира просто толкнула меня в спину, и я машинально шагнул вперёд.

Я с негодованием оглянулся на волчицу, но та лишь скорчила невинную гримаску. Парнишка-раб в это время поспешно удалялся по коридору, почти бежал.

Увидев нас, Арслан жестом подозвал к себе на середину комнаты, почти под самую дыру в потолке. Шут весело улыбнулся и помахал нам рукой.

Шутник, мать его!

С виду спокоен, лыбится во всю пасть, Кире вон, вообще, подмигнул.

Волчица, кстати, в ответ презрительно скривила носик и отвернулась, чем вызвала во мне волну довольства. А вот на Бо-бо я посмотрел с обещанием. Это моя женщина!

- Да ладно тебе, Джинн! – насмешливо протянул Шут. – Мы же теперь одна большая дружная семья!

Боится, - понял я. Очень боится. Готов пальцы себе сгрызть от страха, поэтому и шутит так смело. Так что грешно сейчас на него злится.

- Грэм, - спокойно поправил я убийцу и несколько едко посоветовал: - Не скалься так, от тебя страхом несёт за километр.

Бо-бо сразу как-то сдулся, с лица сползла улыбка, плечи поникли. Арслан усмехнулся и ободряюще похлопал своего будущего посланника по плечу. Шут в ответ лишь кисло поморщился.

- Я не трус, но поджилки, трясутся, - потирая друг о друга как будто замёрзшие ладони, признался он и с неожиданным вызовом глянул мне в глаза.

Я открыл рот, чтобы ответить, но тут слово взяла Кира:

- Страшнее всего становится, когда осознаешь, что не можешь себя контролировать.

Я взглянул на неё и сам поёжился. Княжна стояла, обхватив плечи руками и смотрела в стену, но видела при этом явно что-то другое. Я даже знал что.

- Вы наговорились? – с лёгкими нотками недовольства в голосе спросил Арслан.

Мы в ответ дружно промолчали. Уджбей кивнул, и обратил свой взор на Киру:

- Девочка, твоя очередь.

- Эй, постойте! – возмутился я, инстинктивно шагнув так, чтобы прикрыть волчицу. – Причём здесь Кира?

Девушка положила руку мне на плечо, привлекая внимание, и улыбнулась:

- Ты сам говорил, что не знаешь шатун или всё дело в куске кости Варула у тебя в груди, помнишь?

- Помню, - нахмурился я, потихоньку соображая, что к чему.

- А я определенно шатун. Мы уже всё обговорили.

«Это часть платы за нашу свободу» - последнее не было озвучено вслух, но я легко прочитал это в глазах Киры.

- Не будем терять время, - поторопил нас Арслан, хлопнув в ладоши от чего мы дружно вздрогнули.

Приказ – не приказ, но исполнили его тотчас.

- Я готов, красавица! – моментально пропел Бо-бо чуть дрогнувшим голосом и снова принялся за свои шуточки: – Тебе бочок подставить или что помягче?

- Лучше горло! - оскалилась Кира, делая шаг к Шуту, но я успел раньше. Слова Коджакары, переданный Аром, словно сами всплыли в этот момент из памяти, а в следующую секунду рот наполнился горячей кровью из прокушенной руки Бо-бо…

Из крепости мы с волчицей выехали следующим утром. Арслан был весьма щедр и в добавок к уже полученным подаркам презентовал пару отличных лошадок, ничем не уступающих статью моей Рыжей. Нам собрали продуктов, Кира перехватила какие-то тряпки, сказав, что одежда лишней не будет.

Арслан предлагал остаться на «коронацию» нового Великого уджбея Юга, которая должна была состояться через пару дней, но мы с Кирой отказались.

Тепло распрощавшись с Арсланом, мы пожелали удачи болящему после укуса Бо-бо, и покинули Стража пустыни.

Единственное, напоследок я попросил Арслана присмотреть за Ай.

Уджбей обещание дал, так же пообещал передать малышке написанное мной письмо. Не сейчас передать. Попозже. Когда она будет готова узнать правду о моих лживых обещаниях.

Ещё я всё-таки попросил за арбалетчика. Малик, кажется. Пусть живёт. Будет хоть одно доброе дело за последние годы.

- Так, какие планы, Грэм? – утвердившись в седле нервно дёргающей ушами и перешагивающей с ноги на ногу дымчатой кобылы, спросила волчица.

Я оглянулся, проверил плотно ли закрыта подвешенная к седлу сумка из прочной кожи пустынных варанов, в которой хранились подарки уджбея и резко стукнул жеребца, на спине которого восседал, по лоснящимся бокам.

Конь заржал, встал на дыбы, после чего рванул по дороге, взметая клубы пыли.

- Грэмлин! Придурок! – донеслось мне вслед, на что я улыбнулся под намотанным на лицо шарфом.

Планов было много. Некоторые даже невыполнимые. Но сейчас я хотел ощутить лишь одно – свободу.

Может быть, впервые в жизни и всего на несколько минут, пока княжна не догонит.