Посиделки в летней комнате.

Глава 1. Вчера, сегодня, завтра.

Ирина поднялась утром вовремя. Да и как было не подняться, если в 6:30 затрезвонил будильник. Зазвенело в телефоне, но всё равно громко. Даньку в садик. Яну в школу собрать, а Вадик сам туда же отправится. Ой, снова этот кошмар! Ирина ещё в детстве мечтала, что у неё будет много детей и семья дружная. Получите — распишитесь!

Тогда глупая девчонка не знала, насколько это трудно руководить такой семьёй. Ну, главой семьи, конечно, считался папа Серёжа, тут спору нет. Но руководить всеми процессами, творящимися в их небольшом, но уютном домике, всё равно должна женщина — мать семейства. В 7:00 утра побудка ребятни. Даня, как всегда капризничает, не хочет идти в детский садик. Он считает её действия несправедливыми:

— Ты же дома остаёшься! Я с тобой хочу!

— А кто будет в группе играть с Витей и Машей?

— Я буду, — а губёшки всё равно надул.

— Надевай штаны!

— Мам, я эту юбку не надену, — это уже Яна заныла.

— Что такое?

— Она некрасивая, — сонно тёрла глаза девица.

— Юбочка школьная чёрного цвета. Сходишь в ней на уроки в школу и снова в пижамку влезешь.

— Ой, снова эти уроки!

— Не ной, пожалуйста. Ты же любишь в школе с девочками общаться.

— Ты меня сегодня в школу отведёшь?

— Ну, Яночка, я поведу Даню в садик, а ты уже большая. Тебя в школу Вадим отведёт. Вадим, не спи там в туалете!

— Мам, а где мои носки? — это уже Вадим выбрался из туалета.

— Там, где и всегда, в шкафу.

Пока школьники завтракали, Ирина собирала в садик младшенького. Он, как и все малыши, не любил одеваться. В генах у них что ли, заложено бегать голышом? Данька схватил машинку и немного поиграл с ней.

— Быстрее, быстрее! — подгоняла мать семейства вяло жующих школьников. Ребятам порядком поднадоели утренние бутерброды с пожаренной наспех яичницей. И это всего лишь конец сентября! Впереди ещё вся осень, зима и весна. Впереди вес учебный год. «О-о! Лучше бы на работу ходить!» — простонала мысленно Ирина.

— Яна, не дёргайся! Я тебе по-быстрому косу заплету, — руки сами делали привычные движения. Надо же, как спать хочется! Вчера долго не могла уснуть. Мысли метались в голове, как коты накушавшиеся валерьянки. Все мысли были о будущем. Как дальше жить? Как заставить детей хорошо учиться? Куда их затолкать после окончания школы? Где они будут жить? Где работать? Ирина загнала себя своим собственным беспокойством. Встала ночью. Чаю попила. Не спалось. Потом и своё детство вспомнила. Задремала только к утру.

— Вадя, вы опоздаете! — это Ирина подняла глаза на часы. О, Господи! Скоро автобус, а Данька ещё заседает в туалете. Если опоздают, то придётся ждать следующего рейса. Придётся в садик звонить, чтобы не поставили прогула. Голова ныла от бессонной ночи.

— Даня, вылезай! — окрик на мелкого был вовремя. Парень полез под стол за игрушкой. Ирина выловила его, облачила в куртку и сапоги. Сама одевалась на бегу, еле ноги в ботинки впихнула.

— Всё, выходим! — потащила семейство на выход.

— Книги, тетрадки, портфели, всё взяли? — вопрос, конечно, риторический. Оглядела сына, что вымахал выше матери, дочери, что глядела на мир большими невинными голубыми глазами. А уж младшенький так и вовсе смотрелся ангелочком. И это её семья, но не в полном составе. Есть ещё детки старшие, совсем взрослые. Но это отдельная история.

А папа семейства на работе. Ну, и появится он дома только поздно вечером. А пока семейство вышло из дома. Вышло и вздрогнуло. Ветер коснулся разгорячённых щёк. Пахнуло осенью. Ирина заперла на ключ металлическую дверь. Мелкий топтался рядом. Школьники уже выходили на улицу за калитку. Хлопнула калитка. Дети отправились в школу. Им с Даней в другую сторону к автобусной остановке. Скорей, скорей! Увидеть хвост городского автобуса — плохая примета. Уф! Успели. Порывшись в сумочке, насобирала монеток на проезд. Вбежали в автобус, оплатили поездку. Считай, одной ногой они уже в детском садике «Теремок». Даньке нравится этот садик, вся группа с детишками и воспитателями. Как жаль, что Даниил только в садике общается с этими детьми. Школы у них будут разные. Данька пойдёт в ту же школу, что и старшие дети. И это не каприз, это способ выживания. Один из многих способов выживания многодетной семьи. И вот настала минута блаженства! Данька сам разделся и в шортиках, и футболке, ну, и конечно, в сандаликах, умчался довольный в группу. Даже матери рукой не помахал. Вот негодник! В садиковском возрасте они все хитрецы. Очаровывают взрослых своими улыбками, трогают их сердца горючими слезами по пустяковому поводу. Теперь надо вернуться к остановке и добраться до дома. Сил не хватило прирысить домой пешком. Она поехала на городском транспорте, и все её недюжие силёнки уходили на контроль тела. Тело жаждало покоя, покоя и сна. Этого желают все многодетные матери, все до единой. «О-о! Я только чуточку вздремну», — подумала мать семейства и выключилась, едва её голова коснулась дивана.

Поспать Ирине не удалось. В гости ввалилась родственница. Сама родственница дальняя, но вроде ничего, не злыдня и любопытная в меру. Имя у неё правда дурацкое — Иветта. Но это уже претензия больше к её родителям, чем к ней самой. Захотелось селянам выделиться, вот и придумали имечко позаковыристей. Возраст у дамы был почтенный, пенсионный. Про себя Иветта говорила:

— Я девушка винтажная, редкий экземпляр.

Винтажная девушка принесла печенья, будет чаепитие.

— Кем я тебе прихожусь? — вдруг спросила Иветта под шум закипающего чайника.

— Давай посчитаем, — напоследок зевнула Ирина и принялась мыслить трезво.

— Кем тебе приходилась Иванова Галина Ивановна? — Иветта заглотила одну из принесённых печенюшек.

— Тётя Галя? Это она наша общая родственница?

— Она и мне родственница, — закивала Иветта головой с густой проседью. Пора покраситься снова в каштановый цвет.

— Тётя Галя приходилась сестрой моей матери, — тихо произнесла Ирина. Матери давно уже не было в живых, но боль утраты до конца никогда не отпускала. Что это? Совесть? Неискупленная вина? Так тогда она была глупой девчонкой. Не должно, да и не может быть там её вины.

— Мне Галина Ивановна тоже была не чужая. Моя свекровь, Мария Николаевна называла её племянницей при чём родной.

— Ну и кем мы друг другу приходимся? — Ирина спросила, наливая в чашки крепкий чай.

— Сейчас посоображаю, — задумалась Иветта. Задумалась не просто так, прихлёбывала чай из фарфоровой чашки и уминала маленькие сладенькие печенинки.

— Здравствуйте, а вот и я! — раздался из коридора звонкий женский голос.

— Наташа, — почти прошептала Ирина. Иветта понимающе кивнула. Наташа — тот ещё кадр. Бойкая разведёнка. Имеет сына — школьника. Ещё она имеет стойкую неувядающую мечту — выйти снова замуж. По всему поэтому девушка находилась в процессе поиска кавалера. Её интересовали все мужчины, так или иначе попадающие в поле зрения дамы.

И вот уже три девушки вкушали ароматный напиток. Вкушали и неспешно болтали обо всём на свете.

— Погода сегодня удивительная! Солнышко так и светит, так и ласкает, — лучилась радостью Наташа. Недавно в сети своего обаяния Наташа заарканила очередного мужичка и прямого кандидата в женихи. Тот пока стойко держится и полностью оправдывает девичьи надежды. Забросал сообщениями «В контакте». И всё пишет о любви, о долгожданной встрече. Нежные слова, обещание ласк. Настоящий роман в письмах, только письма электронные. И Натусенькой называет, любушкой ненаглядной, красатулечкой родимой. К тому же обещает ещё и деньгами осыпать. Иветта молчала, предпочитала болтать на менее опасные темы.

— Вы что-то обсуждали? — Наташа заметила молчаливое сопение над чашками.

— Да ничего особенного. Мы разбирались, кем приходимся на самом деле друг другу. Мы же родственники, — сказала Иветта.

— Угу, мы родственники, — поддакнула Ирина.

— Вот я голову ломаю. Кто я? Кем прихожусь Ире? выходит, я Ире троюродная тётя. Или может быть, наоборот, троюродная племянница? — засмеялась Иветта.

— Так не бывает, — взвизгнула Наташа.

— Бывает. Мы дальняя родня, и от этого всё только запутаннее, — вздохнула Иветта. У неё мало родственников осталось. Она и в молодости была не очень общительная, а теперь и подавно. Теперь она на пенсии, и с одной стороны, боялась навязываться, а с другой стороны, страшилась одиночества.

— Ой, родня и родня. Главное, что мы видимся часто, вот чай пьём, болтаем о том, о сём, — лениво, всё ещё немного спросонок, молвила Ирина. Она не выспалась, и ей даже спорить было лень.

— Троюродные — это уже не родня, — проронила невзначай Наташа и быстро схватила ещё одну печенюшку. Она сама смутилась от того, что выдала эту бестактность. У самой Наташи прослеживалась стойкая связь с родной тёткой и при этом такая же стойкая неприязнь к двум двоюродным сестрёнкам. Наверное потому, что у сестёр имелись мужья. Вот Наташка снова замуж выскочит, тогда всё и наладится. Будет общаться с сёстрами наравных, на уровне семейных пар. «Иветте хорошо, она уже привыкла к одиночеству», — мелькнуло в голове у Наташи. Иветта и в самом деле приспособилась к тому, что жила одна. Это не одиночество. Пенсионерка вела активный образ жизни, хоть и смирилась, что уже не встретит партнёра, родственную душу. С каждым годом надежда встретить подходящую пару всё становилась безнадёжней. Почему так случилось? Наверное, судьба. Наташа вот сбегала замуж, а даже общий ребёнок не смог на долгие годы сплотить мужчину и женщину. Он быстро нашёл другую и даже нового ребёнка родил. Ох и злилась Наташка!

— Чтоб его поезд переехал! — это самое скромное пожелание бывшему мужу. Наверное, они по характеру были очень разные. И ругать нерадивых родителей тут бесполезно.

— Мне ночью померещился кто-то чужой на кухне, — поделилась новостями Ирина.

— Спросонок привиделось. С кем не бывает? — беспечно хихикнула Наташа. Иветта глянула внимательно на Ирину, открыла рот, но ничего не сказала. В её жизни происходило много странностей. Пенсионерка с некоторых пор интересовалась любыми непонятными вещами. Ещё было живо воспоминание о старом доме, из которого хотелось бежать, и в котором проживал реальный призрак. К счастью, призрак был нейтральным и никому не причинял вреда. Шаркала ногами бабулька, да иногда пол веником шумно подметала. И всё. Иветта по ночам не заходила на кухню. По ночам кухня жила своей интересной жизнью. И надо думать, жизнь эта была ещё и насыщенной, судя по звукам, что иногда раздавались оттуда. Именно в тот год Иветта стала опасаться собственной кухни. Она пожаловалась сестре Ниночке.

— У меня по ночам на кухне что-то брякает. Мне кажется, там что-то или кто-то топает и охает.

— Выдумываешь ты всё! Отжала родительскую квартиру и счастливо там проживаешь, — заругалась вдруг Ниночка. Всегда спокойная и для всех улыбчивая Ниночка. Раздражённый и достаточно противный голос сестрёнки звенел у Иветты в ушах.

— Ты что такое говоришь? Ты же сама отказалась от наследства! Мы же с тобой решили, что вам с мужем и вашей двушки вполне достаточно. А мне на самом деле жить негде, — изумлённая до глубины души Вета говорила то, что осело у неё в голове. Это же чистая правда! Тогда у нотариуса они решили не продавать и не сдавать в аренду родительскую квартиру. Тем более, что было кому там жить.

— Ты меня обманула! — сказала, как припечатала Ниночка.

— Я тебя обманула? Да в чём? — ахнула Вета.

— Как в чём? Ты обещала выкупить мою долю квартиры! — разговор начинал переходить в грозный крик.

— Обещала. И выкуплю. Только мне в банке кредит не одобрили, — каждое слово Иветте давалось с трудом. Душой она в этот миг потухла.

— Ну вот, добры дела! Теперь продавай квартиру и выплачивай мне половину, — голос Ниночки звенел от негодования.

— Мне жалко её продавать. Там жили наши родители. Там и мы жили. Помнишь, как делили комнату на двоих?

— Ну и что? Мне нужны деньги, — продолжала настаивать сестра. Она морально одним только взглядом давила на Вету. Вете хотелось съёжиться под её бескомпромиссным взглядом и стать совсем малюсенькой такой, с карандашик. И пусть этот карандашик положат куда-нибудь в школьный пенал и лучше к девочке, что прилежно учится.

— Мне тоже нужны деньги, но я не хочу разорять родительскую квартиру. Может, чего из квартиры продадим?

— Да нечего там продавать! Старьё одно никому не нужное! И даже не винтаж.

— Ну да, там ничего ценного нет. Только телевизор, если, — пробормотала в полной растерянности Вета.

— Ну мне пора. А ты не расслабляйся! Я ещё приду, как-нибудь загляну на огонёк, — сестра всё ещё поджимала недовольно губки, ну и пофыркивала иногда гневно. Или это она так чихала? Осень на дворе, гриппы всякие ходят.

— Зачем заглянешь? — не поняла сестру Иветта.

— Найду на квартиру потенциальных покупателей и приду. Так что, не расслабляйся.

Так и закончился тогда разговор. Пустой разговор. Ничем и закончился. А вечером Вета заплакала, сидя в кровати. Глотала горькие слёзы. Ей живо вспомнились родители, детство. Мама ласково называла её Веточкой. Она заплетала Иветте две смешные тоненькие косички и завязывала на них коричневые капроновые бантики. И Ниночка тогда была не такая вредная. Лёгкая душой была Нинка, не жадная. Это всё её муж Мишка-гадёныш, настраивает сестрицу на коммерческий лад.

— Тебе чайку подлить? — материализовалась Ирина. Ах, она дырявая кочерга! Она же в гостях у Ирочки! Вспоминает тут всякое! Вета молча кивнула и получила порцию ароматного напитка. Взяла, надкусила печенинку.

— Ты чего сегодня такая хмурая? — поинтересовалась хозяйка дома.

— Да Нина снова приходила. Требует квартиру продать.

— А ты чего?

— А я чего? Я не хочу.

— Ты вроде говорила, что квартира на тебя оформлена? — встряла Наташа.

— Конечно, на меня. Так было выгоднее обеим.

— По документам она ничего не сможет, — авторитетно заявила Наташа.

— По документам ничего не может, а по совести — её половина, — глаза Иветты становились всё печальнее.

— Ты просто хочешь сохранить квартиру? — спросила участливо Ира.

— Ага. Кто знает, вдруг нам с Ниной придётся вместе там жить?

— Так она же замужем! И живут они в благоустроенной двушке. Ты говорила, — снова вмешалась разведёнка.

— Всё так. Но беда в том, что они не расписаны. Да и она до сих пор прописана у родителей, как и я, — вздохнула Вета.

— Ну да, в таком случае, лучше не продавать, — задумчиво произнесла Ирина.

— Даже если я продам родительскую квартиру и куплю себе что-нибудь поскромнее, даже если я отдам половину денег от продажи Нинулику, не факт, что она потом ко мне жить не прибежит.

— Что так? — не поняла Наташа.

— Так у неё, кроме меня никого и не осталось. Жареный петух в жопу клюнет, ко мне и прискачет.

— Тоже с сестрой проблемы, — поджала губки Наташа.

— Что и у тебя с роднёй тёрки? — скосила недоверчиво глаза на подругу Ирина.

— Да образовалось тут одно недопонимание. Хотела у сестры денег немного занять и не получилось.

— Лучше подработку поищи. Занять легко, отдавать всегда проблематично, — вскользь заметила Вета. Она постарше и поопытней будет.

— Снова ты старую песню завела. Некогда мне на двух работах корячиться. Я ещё молодая, мне пожить хочется, — заныла привычно Наташка.

— Тебе сына вырастить надо, а потом уже о личном счастье можно будет думать, — Вета сурово посмотрела на разведёнку.

— Кому я нужна потом буду старая и одинокая? — запричитала Наташа и посмотрела на подруг с вызовом. Мол, не туда тему беседы направляете.

— Наташка, перестань глупости говорить, — не вытерпела Ирина. Голос её прозвучал довольно резко.

— Тебе хорошо, у тебя муж имеется, — привычно парировала выпад Наташка.

— Так у меня и дети имеются, — так же привычно ответила Ирина и усмехнулась. — Мне их кормить, поить, одевать и учить надо. Во, школьники скоро подвалят! Уроки с ними буду делать.

— Пусть сами делают, а ты только проверяй, — сказала Вета, как отрезала, возможно даже слишком резко.

— А я и проверяю. Я контролирую, — вздохнула Ирина. Делать уроки со школьниками — та ещё забота, похуже иной работы будет.

— Я тоже своего контролирую. Хочу, чтобы мой сынок учился на одни «пятёрки», — вставила свои «пять копеек» Наташа.

— У твоего сыночка ещё папа имеется. Они хоть видятся? — встряла в чужую жизнь Вета. Сколько раз себе говорила, что не стоит этого делать, что и личной выгоды тут никакой. Да и на ругань можно нарваться. А поди ж ты!

— Папа не хочет, — буркнула Наташа и уткнулась в чашку. Она принялась с увлечением разглядывать случайную чаинку, невесть каким способом попавшую к ней в чашку.

— А может, это ты не хочешь? — снова Вета снова полезла разбираться в чужих неприятностях. Ох и любит же пенсионерка копаться «в грязном белье» и, конечно же, не в своём. И какое ей дело до чужого папы? Вот лезет и лезет в чужую судьбу! Может, потому что скучает по родителям? Так они уже старенькие были. Время их пришло.

— Я тоже не хочу, чтобы они виделись! Сынок мой и только мой! — завопила вдруг гневно Наташа.

— Да поняли мы уже всё про тебя. Успокойся, — примирительно проронила Ирина.

— Тогда не напирайте и не отговаривайте. Я же мать! — продолжала нервно дёргаться Наташа.

— Конечно, ты мать, и об этом никто не спорит. Но, может быть, и отцу бы не мешало принимать посильное участие в судьбе ребёнка, — Вета пыталась помягче донести свою мысль.

— Не хочу иметь дело с этим подонком! — Наташа не пожелала хоть немного разрядить обстановку. Резала правду-матку.

— Может, не будем об этом сегодня? — предложила Ирина. Она поморщилась, предчувствуя назревающую ссору. Наташка явно бычила на Вету.

— Хорошо, не будем, — Вета понимающе глянула на мать семейства. Она и не предполагала, что её простой вопрос вызовет такую бурю эмоций.

— Я тоже не хочу с вами ругаться, — тоном ниже заявила Наташа.

— О чём базарить будем? О погоде? — немного неестественно рассмеялась Иветта.

— Почему о погоде? Можно о шмотках. Я своим мелким куртки купила на осень, а на Вадьку пока денег не хватило, — бодро, пожалуй, даже слишком бодро отрапортовала Ирина.

— А Вадьке когда купишь? — переключилась на новую тему Наташа.

— А Вадьке со следующей папкиной зарплаты. Ещё тепло на улице. Подождёт немного.

— Я своему роднулечке тоже всё к школе купила. Куртку на осень тоже купила, — воодушевилась Наташа.

— Ещё по чашечке? — спросила Ирина и тут же долила чайник и снова его поставила на плиту. Наташа бросила озабоченный взгляд на красивые настенные часы и засобиралась восвояси:

— Всё-всё! Мне надо мчаться!

Только пятки застучали по коридору. Хлопнула входная дверь. Всё, нет Наташи.

— Куда это она? Вроде сегодня выходная, — удивилась Вета.

— Роднулечку, Максима из школы встречать.

— Да ему уже десять лет стукнуло и школа рядом, — вытаращила глаза пенсионерка. Жизнь прожила, а удивляться не разучилась.

— Парню десять лет, да и посёлок наш не криминальный, — закивала Ирина.

— Совсем не криминальный, — хлебнула из чашки чаю Вета и вспомнила странный случай. Даже не странный, а немного страшный случай. Прошло с десяток лет, а случай припомнился вдруг. Тогда тоже была золотая осень. Не очень поздний вечер. Солнышко торопилось закатиться. Свежий ветер приятно обдувал редких прохожих. Кое-где на лавочках ещё бабульки сидели. За Ветой тогда увязался крепенький такой мужичок не очень славянской наружности. Вроде у него были узкие раскосые глаза. Если честно, Вета его совсем не разглядывала. Не было необходимости. А зря. Парень шагал следом. Ну, мало ли люди топают в одном направлении! К одному дому подошли. Не обогнал. Да и Вета шагала быстро, торопилась. Каблучки весело стучали по асфальту. Подбежала к подъезду, набрала квартиру. Подруга ответила. Дверь отозвалась лёгким до боли знакомым перезвоном. Вета заскочила внутрь. Кто-то протопал следом. Бывает. Не оглядываясь женщина потрусила вверх по лестнице. Сзади кто-то упорно шаркал ногами. Вета добавила прыти. Второй этаж. Третий. Стандартная дверь с цифрами «два» и «три». Подруга уже встречала с широкой улыбкой на лице. И тут Вету схватили крепкие жилистые руки. Обернулась. Всё тот же мужичок с не очень славянской внешностью. Глаза стеклянные. Вета тогда изловчилась и вырвалась из непрошенных объятий. Попутно женщина пнула туфлей по коленке ухажёра. Рванулась к подруге в квартиру, и они уже вместе навалились дружненько и захлопнули дверь.

— Что это было? — спросила подруга.

— Не знаю, — ответила Иветта, тяжело дыша. К их счастью, непрошенный гость не бился о запертую дверь и не пытался её выломать. Обошлись без вмешательства соответствующих органов. Давно это было. Теперь стало куда спокойнее в их Колпино. Да и река Колпь стала мельче. Всё с тех пор изменилось. Иветта стала старше.

Глава 2. Чудеса случаются.

— Ты чего зависла? Всё в порядке? — Ирина смотрела внимательно на замечтавшуюся Иветту.

— Всё в полном порядке. Так, вспомнилась всякая ерунда, — пенсионерке совсем не хотелось делиться этой глупой историей. И пугать Ирину тоже не хотелось. А хотелось даже думать, что она тогда была помоложе, постройнее и могла таки привлечь внимание случайного мужичка.

— Тебе правда кто-то померещился? — перевела тему разговора Иветта.

— Правда. Мне кажется, что по ночам у нас бабулька бродит.

— Чем докажешь?

— Покашливание старушечье и шарканье ногами в тапочках вчера отчётливо прослеживалось, — мрачнела на глазах мать семейства. Взрослая, разумная, а собственного жилья боится.

— Так уж и отчётливо? — хихикнула Вета.

— Сердце в пятки от страха прошлой ночью провалилось. Ещё и Серёжа в поездке был.

— А сегодня?

— А сегодня он будет ночью дома ночевать. Я буду под охраной.

— Не очень я верю в случайные привидения.

— Я тоже, но боюсь их.

— Что так?

— Сериальчик посмотрела нечаянно. Ну и жуть показали да ещё и на ночь глядя! — Ирина нервно сглотнула. Весь её вид показывал, что она не шутит и реально боится.

— Почему ты думаешь, что покашливала старушка?

— Она так вежливо покашливала «кхе-кхе», — Ирина попыталась изобразить покашливание. Получилось не очень правдоподобно. Вместе рассмеялись. Здесь на кухне, но при свете белого дня и в компании за чаепитием страх не присутствовал. Словно кухня была другая. Да она и была другая, ничуть не похожая на сумрачную ночную, где из окна соседний дом казался руинами и пристанищем стаи зомби. Ночью кусты сирени с ещё не опавшей листвой успешно изображали убежище для оборотней.

Тут Иветта тоже засобиралась. Вот ведь незадача. Заскочила «на минутку» и засиделась. Винтажной девушке пенсионная жизнь пошла на пользу. Научилась в гости ходить без последствий для себя и окружающих по принципу посидела — убежала.

Прошли почти сутки. Ирина занималась детьми, хозяйством. Хозяйство было небольшим, но очень хлопотным. Уход за курочками не составлял большого труда. Ну покормил, выгулял в загончике и всё. Вот с козлиным семейством всё намного сложнее. Козёл с козочкой и козлёнком изначально вредничали напропалую. Они были прирождёнными привередами. Козёл Бублик в случае недовольства мог громко орать и так внятно ругаться, словно мужик с перепою. Козочка возмущалась не так громко, но пискляво. А маленький козлёночек был так хорош, что все заглядывались на него. Всем хотелось потискать малыша. Желающих было столько, что юная козлиная мама начинала беспокоиться.

Самая спокойная среди жильцов сараек была поросюха Дуська. Она вообще только жевала и никогда не отказывалась от добавки к обеду. В свободное время от учёбы с хозяйством помогал старший Вадим. От отца семейства помощь была слабовата в силу его постоянной занятости на работе. Труд на благо Родины и железной дороги отнимал много сил и времени. Менять что-либо в своей жизни глава семейства не желал — там маячила вполне приличная зарплата. На «железке» главным и основным фактором успешных заработков являлось богатырское здоровье. Без физических данных там не потрудишься, пороху не хватит. Детей видел в меру необходимости, и они папашку лишку не доставали. Вот такое вот семейство.

У Иветты тоже день предполагал быть обыденным. Она недавно вышла на пенсию и ещё не успела до конца осмыслить и порадоваться этому событию. А может, это печальное событие? Но во всяком случае, Вета просыпалась каждое утро и начинала день с молитвы Всевышнему. И эту молитву можно было обозначить одной простой фразой:"как хорошо, что не надо топать на работу!» После молитвы утро сразу наполнялось тихой радостью бытия. Иветта вспомнила, что не всё вчера купила в магазине, не всё по списку. Это воспоминание послужило поводом выбраться лишний раз на свободу, прогуляться по тихой улочке и пошуршать опавшими листьями на дорожке тротуара. Ну а магазин, в который любила заглядывать начинающая пенсионерка, располагался неподалёку от семейного гнёздышка родственников. Поэтому случаю она снова заглянула в гости к Ирине. И снова попала на чашку чая. Ирина была необычайно мрачная и молчаливая.

— Что-то случилось? — у Иветты неприятно заскребли кошки на душе.

— В целом ничего особенного, — медленно почти по буквам произнесла Ирина. И после небольшой паузы добавила: — Ты меня за психа не посчитаешь?

— Да ты вроде вполне адекватная девушка, — совершенно серьёзно заверила Иветта.

— Девушка-то я адекватная, да Петрович мне не верит, — Ирина растерянно моргала глазами. В моменты волнения Ирина называла супруга Петровичем. Откуда это взялось, Иветта не знала и стеснялась спросить.

— Он мужик, отец большого семейства, и ему позволительно во что-то не верить, — блеснула философской мыслью начитанная пенсионерка.

— Но он мне не поверил! Мне! Ты понимаешь, что это значит? Мы столько лет вместе, и он мне не верит! — негодовала Ирина. Из глаз её уже были готовы брызнуть слёзы. В последний момент она сумела сдержать эмоции, и из её глаз пролилась лишь печаль.

— Не бери в голову. Чему он не поверил?

— Я вчера видела кого-то или что-то странное. Представляешь, я была в спальне и услышала чужой голос. Он спросил: «Кто здесь живёт? Давайте знакомиться!»

— И что тут такого?

— Ага, что тут такого! Заглядывает ко мне старушечка. Аккуратненькая такая, небольшого ростику. Миленькая даже с виду. Платочек беленький на голове. В платьице длинном, фартучек в цветочек, — тут Ирина споткнулась на полуслове и замолкла.

— Что соседка на чай заглянула?

— Не-а, ни разу не соседка. Я вышла из спальни, а там никого. И даже дверь не хлопала.

— И что тебя удивило, кроме того, что бабуля быстро удалилась?

— Глазки у неё были такие пронзительно голубые. Не бывает таких глаз.

— Почему это не бывает голубых глаз? — теперь уже удивилась Вета.

— Понимаешь, Вета, они были, как небо, яркие-яркие! Они излучали свет!

— Тебе точно не показалось? Какой чай ты пьёшь?

— Ну вот, и ты туда же! — скривилась Ирина. Она вскочила со своего места и бесцельно прошлась по кухне. Потом схватила бытовую салфетку и принялась вытирать совершенно чистый обеденный стол.

— Присядь, успокойся.

— Эта бабка вообще какая-то странная была.

— Ну была и была. Может, ещё раз заглянет, — попыталась успокоить родственницу Иветта.

— Лучше бы больше не появлялась вовсе, — бросила сквозь зубы Ирина.

— Да брось ты нервничать! Познакомишься с ещё одной бабулькой, и все дела.

— Что-то я боюсь с ней знакомиться, — слова дались Ирине с трудом. Она не успокоилась, но всё же присела на стул. В руках всё ещё держала бесполезную салфетку. Протирать она ничего не собиралась. Заметила салфетку в правой руке, поморщилась и бросила её на край стола. Схватила чашку, отпила большими жадными глотками. Снова поставила её на стол.

— Ира, ты испугалась какой-то старушки? Я тебя, дорогая, не узнаю! — расхохоталась пенсионерка. Она внимательно наблюдала за действиями приятельницы, за её терзаниями и метаниями. Гордая мать семейства, труженица и обязательный человек, панически боится соседской бабушки! Анекдот да и только.

— Хорошо, сменим тему, — пробурчала Ирина хмуро.

— Как там наша Наташутка поживает? При мне она о своём женском счастье не любит распространяться, — ехидно заулыбалась Вета.

— Наверное, боится, что ты завидовать начнёшь.

— Так таки и начну? — совсем развеселилась пенсионерка.

— Ну или сглазишь ненароком, — хихикнула робко Ирина.

— Ого! Есть чему завидовать?

— Ну, как сказать.

— Говори, как есть, — улыбнулась ободряюще пенсионерка.

— Кавалер Наташкин рвётся к ней в гости. Засыпал посланиями полными любви и ласки и обещаниями.

— Что же он такого ей обещает?

— Да ерунда там всякая! Бесконечные поцелуи, жаркие ночи и денег немножко.

— А что же денег-то немножко?

— Видимо, множко и у самого не имеется, — снова заулыбалась Ирина.

— Тоже не поверила в его обещания?

— Конечно, не верю. Как-то всё быстро и сразу.

— Так они же и не виделись в живую. Одни фото! — возмутилась старорежимная поклонница присутствия на свиданиях. В её пенсионерском возрасте переписка по интернету не имела веса.

— Не виделись. А началось всё с того, что он ей в личку написал.

— А как он нашёл её в этом море бушующем контактов? — спросила любопытная Вета.

— Вот и я думаю, что чья-то наводка.

— Взялся из ниоткуда, никогда в живую не видел, и уже любовь пламенная, — фыркнула Вета.

— Да-да!

— Парень явно с подвохом, — озадачилась Иветта.

— Я пыталась с Наташкой по душам поговорить, привести её в чувство… Но куда там! Наша невеста почуяла добычу, и её теперь не остановить.

— Ринулась Наташутка на амбразуру любви, как зверь на добычу, — закачала головой Вета. Непонятно было, осуждала она Наташку или наоборот, завидовала ей. Хотя чему там завидовать? Вдруг это мошенники? Так с Наташки и взять нечего.

— Она уже всех уверяет, что ей будет с ним хорошо, — растерянно сказала Ирина. Ирина по-настоящему переживала за глупую Наташку.

— Оптимистка. Сам-то он откуда будет? — заинтересовалась новоиспечённая пенсионерка.

— Так из города, из областного центра.

— А у нас, что он забыл?

— Если верить Наташке, не забыл, а нашёл свою любовь.

— Ну да, в большом городе женщин не хватило. Нашёл свою единственную в деревне и по переписке, — съехидничала Вета.

— Ну мы не совсем в деревне живём. Всё-таки посёлок городского типа, — обиделась за своё поселение Ирина.

— Ну это в корне меняет дело, — не унималась Иветта. Она вдруг подмигнула одним глазом Ирине.

Просидев в гостях четыре часа, Иветта опомнилась, что ушла чисто символически за хлебушком и всего на полчасика из дома.

— Ой, я тебе уже поднадоела, — пискнула пенсионерка и направилась на выход.

— Поболтали от души, — рассмеялась Ирина. Женщина поняла, что ей полегчало. Отвлеклась немного от суровых будней. Всё дома да дома. Однообразие приедается. Шебутная, хоть и счастливая жизнь в доме, где обитает куча разновозрастного народа, тоже может надоедать. Иногда можно только мечтать о тихой неторопливой беседе за чашечкой чая. Ничего страшного в том, если немножко и посплетничать. Какая женщина не любит собрать в кучу капельку непроверенных фактов? Так же, как и в каждой женщине таится частица дьявола. И эта частица вредит представительницам женского пола, зачастую выводит их из состояния покоя. Если уж нет возможности напакостить другой даме, так хоть собрать на неё компромат. Всё бальзам на душу.

Прошло несколько дней, и Иветта откровенно заскучала. В гости что ли куда нагрянуть? «К сестре? Фу! Опять разругаемся», — некстати подумала Вета. Туда точно ни ногой. К детям? Внука вчера весь вечер нянчила. Отбой! Пусть соскучатся немного. Ноги сами повели через магазин к Ирине. Карамельки в качестве гостинца, и всё путём. Ира мрачная бродила по кухне.

— Привет! У вас всё в порядке? — оповестила хозяев о своём появлении Иветта.

— Привет! Да всё норм. Точнее, не всё.

— Что случилось?

— Снова привидение приходило.

— Белое страшное и громко ухало?

— Нет, что ты! Внезапно появилась бабулька, а потом исчезла.

— Снова эта бабушка в платочке? — подивилась Вета.

— Ага, бабушка в платочке и в передничке. Представляешь, Вета, заглянула бабка так вежливо из коридора и даже поздоровалась! — в глазах у Ирины плескалась паника.

— Ну дела! И что сказала?

— Спросила, что за новенькие поселились.

— А потом? Что было потом? — заволновалась пенсионерка.

— А потом я моргнула, и её не стало.

— Как не стало?

— Не стало видно. Только в коридоре шаги такие раздались неприятные «шарк, шарк». Я выглянула в коридор. А там. — Ирина запнулась.

— А что там? — озадачилась пенсионерка. Мир загробных теней её последнее время очень даже интересовал. Причина была проста — возраст. У неё приближался тот самый нежный возраст, когда грань бытия неприлично истончалась. Иветте стало казаться, что скоро придёт и её время отправления в мир иной. И не хотелось бы…

«Согласна, все там будем. Но не теперь. Теперь я бы пожила немного для себя», — думала Иветта всю дорогу к родне. Вот влезла в голову глупая мысль о загробном мире, так там и вертелась.

— А там ничего. Только дверь входная хлопнула. — закончила мать семейства.

— Так это реальная бабка была? — не поняла Ирину Вета.

— Не знаю. Я следом на крыльцо выскочила, а там никого.

— Плохо значит, выскочила. А там у вас что? — Иветта заметила в доме какие-то изменения.

— Там летняя комната…будет.

— Что за летняя комната? Почему я не знаю? — полюбопытствовала пенсионерка и попёрлась в неизвестное помещение.

— Да это всё Петрович. Он надумал тихое место организовать и кладовку превратить в жилую комнату.

— Класс! Здесь можно будет чаёвничать и не только, — восхитилась Вета недоделанным помещением. Пока здесь было довольно мусорно и пахло свежей стружкой.

— Да тут ещё куча ремонта. Посиделки переносятся на следующее лето, — махнула рукой Ирина. Да оно и понятно, что быстро не сделать.

— Всё равно, здорово! А куда всё отсюда вытащили?

— Что-то выбросили, а хорошее в гараж утащили.

— Вот вы затейники! — похвалила Вета.

— Вот здесь печечку поставим для обогрева, ну или камин, — повела плавно рукой Ирина. Там угол был плохо освещён. Из этого темноватого угла вдруг раздался голос старушечий:

— А я вам помогу. Дело-то хорошее!

Темнота ещё сгустилась, и оттуда вылезла старушка. Маленькая такая в платочке и переднике.

— Э-э-э! — выдавила из себя Иветта, а дальше ничего не смогла.

— А-а-а! — попыталась ей помочь Ирина. Она тоже была ошарашена появлением незнакомой гостьи.

— Я баба Зина. Так меня и зовите, — балаболила совсем незлобная старушка. Или не старушка? Это чей-то дух проявился? Легче от болтовни бабулечки не стало.

— Вы кто? — отмерла наконец Ирина. Она даже обрадовалась, что её видения материализовались. Грешным делом, Ирина записалась на приём к психологу. Так, на всякий случай. Теперь, наверное, можно будет не ходить.

— Я жила здесь, — заулыбалась бабушка с яркими голубыми глазами. Засуетилась вдруг, поправила выбившуюся седую прядку волос под платок совершенно машинальным человеческим таким движением.

— Давно? Давно жила? — спросила зачем-то Иветта. Голос её охрип от волнения.

— Ой, давно! Мы с моим Феденькой этот дом построили, — заговорила так, словно причитала баба Зина.

— Что же мы стоим тут? Пойдёмте на кухню, там и чаю попьём, — в Ирине вдруг проснулась гостеприимная хозяйка.

— А и правда, на кухне будет веселее, — согласилась баба Зина. В полном молчании компания переместилась на кухню. здесь было посветлее и как следствие, повеселее. Уселись на стулья. Ирина поставила на плиту чайник. Достала ещё одну чашку. Потом спросила непонятную гостью в замешательстве:

— Вы чай пьёте?

— Нет-нет, что вы! Я только способна любоваться самим чаепитием. Но в чашку мне налить можете.

— Хорошо, хорошо. Как скажете, — голос у Ирины сорвался от волнения, а может быть и от страха. Между делом, ей подумалось, что от посещения психолога рано отказываться. Парочка консультаций не будут лишними.

— Я люблю нюхать, — призналась баба Зина. Она явно смущалась этой своей слабости и нервно теребила кончики повязанного на голове платочка. Иветта мысленно удивилась. Она никогда не видела нервных привидений. Да и вообще привидений не видела. И тут наступил момент истины. После небольшой, но гнетущей паузы баба Зина сделала неожиданное признание.

— Я ведь чего пришла. Чего показалась… Кхе-кхе.

Остальные присутствующие за столом притихли. Не то с перепугу, не то просто от изумления. Фоном для непростой беседы послужил родной, до боли с детства знакомый шум закипающего чайника.

— Вы, граждане хорошие, мою зачарованную чурочку деревянную немножко подвинули, когда летнюю комнату начали делать. Чурочку потревожили, меня разбудили, — продолжила неторопливую речь баба Зина. Ирина нервно сглотнула. Иветта запихала в замешательстве себе в рот печенюшку.

— И что нам теперь надо сделать? — поинтересовалась хозяйка дома.

— Не знаю. Уйти я должна была на небеса. Давно время моё пребывания на земле истекло. Однако, что-то держит меня здесь.

— Баба Зина, вы привидение? — спросила Иветта.

— Нет, что ты, дитя моё, — засмеялась звонко, как девчонка, баба Зина. — Я всего лишь дух зачарованной чурочки. Я всего лишь частичка, отголосок настоящей Зинаиды.

— Как это, отголосок настоящей Зинаиды? — обалдела Ирина. И тут запел довольный чайник. Вода закипела. Ирина бросилась заваривать свежего чайку. Разлила по чашкам. Поставила чашку перед бабой Зиной. Та наклонилась над чашкой и с наслаждением втянула в себя аромат напитка. Даже глаза зажмурила от удовольствия. Посидела так, а потом откинулась на спинку стула и ответила ровным голосом.

— Зинаида прожила долгую тяжёлую жизнь. Она давно покоится на местном кладбище у речки. Душа её вознеслась на небеса. Когда-то в начале тридцатых годов прошлого двадцатого века она с мужем Фёдором задумала дом построить. Зиночка провела обряд. Она особым образом зачаровала чурочку деревянную и прикопала её рядом с камнями фундамента строящегося дома. Так её бабушка научила. А бабушки плохого не посоветуют! Заговор получился стойкий да надёжный.

— Бабушка Зинаида была ведьмой? — заволновалась Ирина.

— Нет, не была ведьмой. В те годы все немножко умели шаманить на счастье, — баба Зина снова понюхала чай.

— Но заговор получился? — спросила Иветта. Она пила чай машинально, чтобы занять свои руки, да и не сильно нервничать. Давненько она не сталкивалась с потусторонними силами.

— Заговор получился, потому что Зинаида вложила в него частичку себя. Она очень хотела, чтобы дом был крепким и послужил семье долгие годы, — пояснила баба Зина. Разве дом строят для чего-то другого?

— Ему много лет, а он всё служит и служит. Верой и правдой, — поддакнула Ирина. В этом вопросе её интересы полностью сходились с бабой Зиной.

— Так вот. Я дух зачарованной чурочки и прошу вас не выгонять меня. Можно, я буду жить в летней комнате? Клянусь, я больше нигде не буду появляться, — баба Зина сложила в немой мольбе ладошки и уставилась своими пронзительными васильковыми глазами на Ирину.

— Это я должна решать?

— Ты и только ты…

— Почему я?

— Потому что ты мать семейства. На тебя возложено благополучие семьи, а значит и всего дома. Зачарованная чурочка переходит в твоё распоряжение и полностью зависит от тебя.

— Я не прогоню вас. Живите здесь, сколько пожелаете, — пискнула мать семейства в полной растерянности.

— Да что ты мне всё выкаешь? Я же баба Зина! Я призвана помогать семье, живущей в доме.

— Но мы же купили этот дом, а не наследовали! Мы даже не родственники бывшим владельцам, — удивилась Ирина.

— Ирочка, деточка! Всё это не имеет значения для магических сил. Жилище не должно пустовать. Заговор Зинаиды не развеялся по ветру, он притянул тебя с мужем для покупки дома.

— Да здесь мы были счастливы, — протянула Ирина.

— Ирочка, здесь вы были не просто счастливы. Здесь вы зачали, родили и растите троих деток. Старших ведь не ты родила.

— Не я родила старших. Я десяток лет считалась бездетной. Долго лечилась, и всё равно не получалось забеременеть, — трудно далась Ирине эта исповедь.

— Это дом тебе помог. Не прогоняй меня, — хлюпнула носом баба Зина. Разве привидения умеют плакать?

— Я и не собираюсь вас…тебя прогонять, — насупилась Ирина. У неё защипало в носу. Так вот кого ей надо было благодарить за неожиданное счастливое материнство! Мачеха двоим и родная мать троим детишкам! Вот из чего складывалось непростое Ирино счастье. Её семья была, как конструктор собрана из разных запчастей. У мужа, как и у неё это был повторный брак. Молодые, зелёные они оба обожглись на тяготах взрослой жизни. Долго зализывали раны. Потом случайно познакомились. И вот случилось чудо! Встретились два одиночества и создали полноценную ячейку общества — семью.

— Ну засиделась я тут. Пойду уже, — скороговоркой бросила баба Зина и живенько вскочила со стула.

— Баба Зина? Ты куда? — всплеснула руками Ирина. Только всё начало проясняться! И так увлекательно бабка рассказывала.

— Как куда? Обустраиваться, — пропыхтела баба Зина на ходу и тут же скрылась в коридоре. Только дверь хлопнула, ведущая в летнюю комнату.

— Странно всё это, — хмыкнула Иветта и отхлебнула из чашки остывающего чая.

— Ой, а как интересно! — вздохнула Ирина. — Она теперь в этой кладовке жить будет?

— Ну как жить? Баба Зина — это дух чурочки. Она скорее будет ваш дом оберегать, ну и вашу семью заодно, — хихикнула нервно Иветта.

— Как собака, что ли? Так у меня есть уже две собаки.

— Не как собака. И не как кошка. Она по ночам будет охранять тебя от злых духов, — развеселилась не на шутку пенсионерка. Нервное это, что ли?

— Пока по ночам меня беспокоила только сам баба Зина. Похоже, это она топала и чихала на кухне.

— Она нюхала твои специи. Нюхала и тащилась от этого.

— Я пучок мяты повешу в летней комнате. Пусть нюхает и наслаждается.

Глава 3. Новоселье.

«А моё-то ночное приключение, что у меня на кухне вынюхивает?» — подумала Виолетта. Эта мысль мелькнула, словно молния в ночи. Очень здравая мысль мелькнула. Может, ей можно избавиться от этого чуда? Цивилизованно так избавиться и без кровопролития. Вон с бабой Зиной же договорились! Дух чурочки поселился в летней комнате. А свой она куда отправит? На балкон? Ой хохонюшки!

— Мне домой пора, — вслух сказала Иветта.

— Приходи завтра обязательно.

— Завтра я к детям хотела сбегать, — призналась Вета.

— Приди уже! Завтра вместе заглянем в летнюю комнату. Я одна побаиваюсь с бабой Зиной общаться, — последнюю фразу Ирина прошептала прямо в ухо собеседнице. Вете стало там щекотно.

— Хорошо приду. Мне тоже интересно, — блеснули Иветтины серые глаза.

— Договорились.

Иветта пришла в своё жилище одинокой престарелой дамы. Там её встретили две любимые дурочки — две кошечки, Мусенька и Алюсенька. Чисто домашние кисы. Гуляли на улице редко и мало. Зато они обе умели ластиться и петь громко по-кошачьи, разумеется. Вета подобрала этих подкидышей ещё котятами несколько лет назад, вырастила и не представляла себе без них жизни. Выйдя на пенсию, она попыталась чем-то развлечься. И не всегда успешно.

Недавно сын в гости заглянул. Дома ощутимо пахло гарью.

— У тебя был пожар? — удивился сынулька.

— Не-а, пироги училась печь, — смутилась начинающая пенсионерка. У неё неожиданно появилось свободное время на себя. Захотелось тряхнуть стариной и порадовать себя сладким пирогом. Потешить самолюбие получилось. А вот пирога не случилось. Надо снова учиться готовить. Минусы одинокой жизни. Лень готовить, а покупное не всегда нравится. Да и теперь на пенсию много не купишь, не разгуляешься. Пришла пора вспоминать, как варить супы и каши. Хорошо, что не из топора.

— И как пироги? — спросил сын с насмешкой.

— В процессе обучения.

— Кто кого учит?

— Поваренная книга меня.

— Интернет тебе в помощь, — захахал великовозрастный сынуля.

— Телевизором обойдусь, — буркнула недовольная Вета. Иветту больно ударило по самолюбию то, что она забыла, как печь пироги. А ведь когда-то это было её любимое занятие! Помнится, она и на тортики замахивалась, и ведь неплохо получалось! И с кремом больших заморочек не возникало, она просто взбивала сметану с сахаром. А какие шикарные она пекла тогда бисквиты! В магазине такого не купить. С годами бешеного труда на постоянном месте и кучкой подработок Виолетта с печалью в сердце поняла, что растеряла все кулинарные навыки. Придётся всё осваивать " с нуля». Тогда лучше начать с ватрушек. Ватрушки можно испечь и из покупного теста и получить при этом массу удовольствия.

Наткнувшись на духа деревянной чурочки, да и ещё такого общительного, Иветта сильно понервничала и нуждалась в отдыхе и покое. Вся прелесть одинокой жизни — никто не потревожит. Вета поставила чайник на плиту. В гостях хорошо чаю попить, а домашний чай полезнее и лучше освежает. Вот Иветта и заварила себе свеженького травяного чая. По кухне разлились ароматы луговых трав. Травы за чертой поселения пенсионерка собирала сама, сама и сушила. Она любила бродить вдоль речки Колпь и выискивать лечебные травки. Иветта обожала чай из клевера. Вкусный был чай и из засушенных гроздьев соцветий сирени. Иван-чай горчил, но это в нём присутствовала благородная горчинка. Иногда заваривала мяту перечную. Ах, как она благоухала и успокаивала!

«Всё будет хорошо!» — успокаивала себя пенсионерка. Встреча с бабой Зиной её потрясла. Буквально из колеи выбила. Чтобы хоть как-то утешить и порадовать себя, Иветта решила посвятить данный вечер просмотру сериалов и с фанатизмом принялась выполнять поставленную задачу. Похожую задачу она сама себе ставила каждый свободный вечер и ревностно её выполняла. Вообще Иветта любила прилечь на диван, укрыться тёплым пушистым пледом и дремать в обнимку с хвостатыми дурочками под бубнёшь очередной мелодрамы. Последнее время Иветте всё больше нравились фэнтезийные фильмы с колдунами и ведьмами. Бытовое фэнтези придавало вполне обычным сюжетам некоторую изюминку и какую-то детскую веру в сказку. А тут вдруг им, обычным людям, явился дух деревянной чурочки! Это странное невероятное событие одним сериалом не переваришь и оторопь не заглушишь. И к чаю Иветта по дороге прикупила в одном из фирменных продмагов карамельки в шоколаде. О-о! Это предвещало ритуальное чаепитие.

— Ну, девочки, вам тоже вкусненькое причитается. За что? За то, что вы со мной, — приговаривала Иветта выдавливая в миску кисам жидкий корм. Девочки совсем не возражали против деликатеса. Они с двух сторон принялись вылизывать из одной миски лакомство.

В чудеса Вета верила лишь в Рождественскую неделю. Она с регулярной последовательностью загадывала в этот период желания на предстоящий год. Пожелания в какой-то степени сбывались, и всё было вполне прилично. Но сейчас в конце сентября, когда в воздухе неспешно срывались с веток и планировали жёлтые листья, а очередная свинцовая туча грозилась пролиться мелким дождиком, а не снегопадом, был совершенно другой настрой. Пенсионерка только готовилась к зиме, к её холодному очарованию. Иветта печалилась и радовалась одновременно. В её почтенном возрасте уже считалось неприличным ругать погоду. Чтобы ни творилось за окном на улице, всё равно это движуха. Жива Веточка. Живёт. И только одному Господу Богу известно, сколько ещё проживёт.

Надо ценить каждый прожитый день. Каждый день, как малюсенький бриллиант из оправы жизни. И сколько ещё этих бриллиантов встанет в эту оправу? Предсказать невозможно. Измученное тяжёлым трудом тело посылало сигналы о предстоящей капитуляции. Всяческие болячки только и мечтали, чтобы пенсионерка сдалась морально перед тяготами судьбы. Они ждали подходящего момента, чтобы напасть на ослабленный организм и полностью подчинить его. Иветта упорно сопротивлялась. По утрам делала зарядку. Парилась в бане у сына. Старалась регулярно прогуливаться на свежем воздухе. Помогала детям, по их просьбе водилась с внуком. Внучок радовал, они ладили между собой, не ругались. Вот только шустрый он был не в меру. Мелкий, всего два годика и очень бойкий. Бегал быстрее бабушки. В ярости мог и укусить свеженькими молочными зубками. А один раз огрел бабку со всей дури по голове горшком. Хорошо ещё, что горшок был пустым и пластмассовым. Вот если бы был эмалированный древний, тогда была бы беда. Но синяк всё равно проявился. Бабка Вета сделала внуку внушение. Ну а как ещё можно наказать двухлетку? Разве что, в угол поставить. Иветта считала, что ставить малыша в угол не педагогично, да и не эффективно. Матвей всё едино не поймёт. Да и как его там удержать в этом углу? Да и то это будет в том случае, если бабка изловит изворотливого внука и зажмёт в родственных объятиях. Шустрый малый не любитель сидеть на одном месте.

Спала в эту ночь Вета беспокойно, то и дело просыпалась. А проснувшись, отправлялась в поход в туалет. Кошки вскакивали и сопровождали обожаемую хозяйку до заветной двери, прозрачно намекая на драгоценную дверку холодильника. Один раз пенсионерка не выдержала пламенных взглядов и выдала по порции куриных шей. Девочки весело захрустели подношением. Сама Иветта хлебнула водички из чайника. Сонного настроя не прибавилось. Дошла до кровати, улеглась, сердито поворочалась. Чтобы побыстрей уснулось, начала представлять розы в саду. «Одна розочка, вторая розочка, третья, четвёртая роза», — мысленно представила Вета огромный куст с пушистыми розовыми цветками. Цветочки мелькали перед глазами. А последняя розочка улыбнулась Вете.

Утром Вета долго раскачивалась, долго жарила себе яичницу. Поделала немного махов руками, присела пару раз не очень низко. Низко не получилось, мешал лишний вес. Давно мечтала похудеть. Порции еды себе уменьшала. Сахар, соль и специи ограничивала. Старалась, как могла. Но худелось до безобразия медленно. Как и медленно текли минуты наступившего утра.

И вот время пришло, когда можно было отправиться в гости. Рано придти — не прилично, но и припоздниться не хотелось бы. Пришла к Ирине.

— Ну как живы-здоровы? — приветствовала Иветта.

— Да всё норм, и тебе привет, — ровно ответила Ирина.

— Ты одна?

— Ага. Дети в садике и школе. Петрович отбыл по делам, — отчиталась, как на духу, мать семейства.

— Они не в курсе?

— В курсе чего? — не поняла Ирина.

— Про бабу Зину знают?

— Нет, не знают. Я не рассказывала, — опустила глазки Ирина.

— Да не важно. Узнают со временем.

— Узнают… Понимаешь, я же разрешила бабе Зине там пожить. Я ни с кем не посоветовалась. Никому ничего не сообщила. Даже Петровичу…

— Начинаю понимать.

— Я виновата перед семьёй.

— Ты глава семьи. Забыла? — немного громче, чем хотелось бы сообщила и так известную всем информацию Вета.

— Полно Вета! Какая из меня глава семьи? Деньги в дом приносит исключительно Петрович. А я? Что я? Я только разруливаю мелкие недоразумения, да вот на родительские собрания хожу. Иногда подрабатываю, но всё равно мало денег приношу. Всё, что требует серьёзного мозгового штурма, мы решали вместе.

— Ирина, в чём проблема? Ты ничего страшного не сделала.

— Ещё как сделала! Я пустила в дом какой-то дух. Ты уверена, что баба Зина не навредит семье? — тут Ирина понизила голос до самого шёпота.

— Ну знаешь ли, я в духах особо не разбираюсь, но… Если бы она хотела навредить, то давно бы навредила.

— Почему ты так думаешь?

— Зачарованная чурочка лежала под домом с начала постройки много лет. Это своего рода оберег. Раньше все так делали, когда новый дом начинали строить.

— А что теперь изменилось? — Ирина недоверчиво поглядывала на Иветту.

— Да вроде, ничего и не поменялось. Петрович где-то копался, фундамент обновлял, вот и зацепил оберег. Активировал, так сказать. Баба Зина и объявилась, — рассуждала пенсионерка. Тут ей пригодился один корейский фэнтезийный сериал, вернее знания из него.

— Это хорошо или плохо?

— В сериале всё хорошо закончилось.

— В каком ещё сериале?

— В корейском сериале тоже призрак людям явился. Правда это было фэнтези, — пенсионерка почувствовала себя не кем иным, как городской сумасшедшей. Она попыталась втянуть голову в плечи, словно перед ударом. Никто, конечно, бить её не собирался.

— Ну так, хоть что-то проясняется, но Петрович всё равно будет ругаться.

— Что так?

— Петрович совершенно не верит в колдовство. Да ни во что он не верит, кроме совести и правды.

— Значит, бабу Зину он не примет ни под каким соусом. Не говори о ней пока мужу, — посоветовала Вета.

— Как не говорить? Она же рядом!

— Петрович много работает, да и зима на носу. Некогда ему будет сейчас летнюю комнату ремонтировать. Все работы автоматически перенесутся до конца весны. А там как-нибудь разберёмся, — настаивала Ирину Иветта на путь истинный.

— Звучит разумно. А теперь пошли.

— Куда? — обалдела Иветта.

— Как куда? Пошли спроведаем нашего духа зачарованной чурочки.

— Бабу Зину?

— Её самую.

Вышли тихонечко в коридор. Ирина осторожно пальчиком побарабанила в дверь. Тишина. Вета постучала чуть сильнее.

— Кто там скребётся? — услышали дамы звонкий голос. И уже не церемонясь Вета толкнула дверь. Не заперто. Да и баба Зина вроде позвала. С тихим шорохом дверь отворилась. Так получилось, что первой вошла Вета. Потом уже бочком протиснулась Ирина. Дверь тут же захлопнулась. Пути отступления были отрезаны. Иветта в ужасе уставилась на окошко, которого вчера ещё точно там не было. «Оперативненько прорубили», — подумалось пенсионерке. Но что-то всё равно было странное в пейзаже за окном. Занавесочки весёленькие розовенькие чуть колыхались. Окошко было приоткрыто. Ну как окошко, вполне современный стеклопакет. Завораживала яблонька, что махала ветвями у самого дома. На фоне яркого голубого неба яблонька пышно цвела беленькими цветочками. «Сегодня конец сентября, да и дождик обещали синоптики», — подумала Иветта. Ирина тоже стояла замершая, словно гранитное изваяние. Но она пялилась не на окошко. Ирина бросила при входе нечаянный взгляд на угол, из которого в прошлый раз появилась баба Зина. Теперь там был не просто угол. Да и тьма пополам с пылью там уже не клубилась. Теперь это был совсем другой угол, теперь это был прелестный угол, претендующий на «Оскар», или другую какую премию. В углу теперь вальяжно расположился камин из настоящих глиняных кирпичей. Камин был обрамлён белыми израсцами с оттиском на каждом листика клевера. В самом камине плясали весёлые огоньки, а полешки по-доброму потрескивали. Прямо скажем, картинка не из будней сельских жителей.

На огонь можно смотреть не отводя взгляда очень долго. Вот Ирина и зависла. Она успела только шагнуть немного вперёд, чтобы не толпиться у самых дверей, и всё. Ирина была чуть выше Виолетты и выглядывала поверх плеча пенсионерки. Обе не двигались, поражённые открывшимся неожиданным зрелищем.

— Прошу вас, дамы, заходите, не стесняйтесь, — прожурчал голосок бабы Зины. Дамы отмерли, поглядели друг на друга в полной растерянности. Отмерли, но сказать пока ещё ничего не могли. Слов не находилось. Из эмоций — одно удивление, но удивление радостное. В комнате было тепло. Живое тепло исходило от пылающих поленьев в камине. Камин создавал тот уют, от которого становилось теплее и на душе. Баба Зина усадила дорогих гостей на высокие старинные стулья поближе к круглому столу. Стол покрывала ажурная скатерть явно домашнего производства. «Баба Зина-то у нас рукодельница!» — мысленно хохотнула Ирина. Её мозг отказывался соображать. Он пытался ухватиться за любую здравомыслящую зацепку, чтобы не улететь во мрак, не выключиться на какой-то период.

Иветта не столь впечатлительная особа, но и она плюхнулась на стул кулём. Руки сами собой ухватились за складку вязаной салфетки. «Качественно выполнено», — одобрила вязаное изделие пенсионерка. Когда-то она училась вязать крючком такие витиеватые кружавчики. Достигла неплохих результатов, а потом по непонятным причинам охладела к этому хобби. Да наверное, завалили девку работой, времени стало меньше. И снова Иветте захотелось омолодиться лет так на тридцать и не менее того. Захотелось тряхнуть стариной и сплести с помощью стального крючка летнюю кофточку. Когда-то давно у неё красивые фирменные кофточки получались. То было раньше. Только теперь тоже руки зачесались что-то связать. И узор знакомый. Иветта почувствовала физически у себя в руках крючок и нитки. Она находилась, словно в каком-то трансе. И она вязала и не вязала одновременно. Ощущения раздвоились.

Рядом сидела такая же обалдевшая Ирина.

— Ты видишь тоже, что и я? — спросила шёпотом её Вета.

— А что ты видишь? — ответила как можно тише Ирина.

— Вот это окно с розовыми занавесками.

— Обычное окошко и занавески простенькие только шёлковые, — неопределённо хмыкнула мать семейства.

— Там на улице за окном цветёт яблоня! — почти зашипела Иветта.

— Ой, и правда, яблоня цветёт! — взвизгнула не сдержав эмоций, Ирина.

— Девочки, вы я вижу, заскучали? Так я вас сегодня чайком угощу с зефирками, — сладким голосом пропела баба Зина. Она поставила перед гостьями по чашечке чая. О, это были шикарные фарфоровые чашечки! Те самые чашечки, которые буквально просвечивали на свету. Такие же изумительные были и блюдечки. Вот уже на столике появилась очаровательная вазочка, наполненная разноцветным зефиром. От напитка исходил тонкий аромат шоколада и корицы. А зефир пах яблочками молоденькими и очень ранними и оттого особо душистыми. Иветта боязливо подцепила поставленную перед ней чашку негнущимися пальчиками. Другой рукой подхватила почти невесомое блюдечко. Иветта не боялась расплескать на скатерть жидкость, она боялась разбить хрупкую посуду. Пригубила горячий чай и от волнения даже не поняла, что за вкус у него такой. Ирина оказалась посмелее. Она распробовала чай и уже надкусила зефиринку розового оттенка.

— Божественно, — промычала Ирина.

— Угу, — булькнула Вета. Она тоже потянулась за зефиром и выбрала зелёненькую. Баба Зина присела рядом за такой же стул. Она с восторгом втягивала в себя ноздрями запах шоколадного напитка. Всё тот же беленький платочек, цветастый фартук и умиротворённое морщинистое лицо. И глазки у бабы Зины яркие такие васильковые.

— С новосельем вас, девчули! — провозгласила тост баба Зина.

— И тебя с новосельем, баба Зина! — поддалась всеобщему настроению Ирина. Её карие глаза заблестели от восторга.

— Это яблоня цветёт там, за окном? — не удержалась и спросила Иветта.

— Конечно, яблоня цветёт. У меня всегда под окном яблоня цветёт, — заулыбалась баба Зина. Она сказала это так, словно речь шла о чём-то совсем обыденном, типа по вторникам она ходит в магазин за продуктами.

— Всё время цветёт? И почему так? — это уже спросила Ирина. Спросила тихо так, доверительно, словно боялась задеть что-то больное, не совсем зажившее.

— Это любимое время года Зинаиды. Она замуж выходила под цветущей яблонькой, — простенько пояснила баба Зина. И сразу стало ясно, что баба Зина — это не прототип Зинаиды. Баба Зина — это малюсенькая частица той жившей когда-то женщины, её мечта о большой и дружной семье.

Иветта хотела спросить о судьбе Зинаиды, но прикусила свой остренький язычок. А вдруг эта мечта не сбылась? А вдруг от её жестоких бездушных слов, бабка Зинаида скукожится и заплачет? По всему получалось, что Зинаида родилась ещё до революции, той самой кровопролитной социалистической революции более века назад. С той поры, как говорится, много воды утекло, и было всякое. Были катастрофы природные и не очень, войны, революции всякие. Нет, лучше не спрашивать. Так целее будет надежда на то, что Зинаида была хоть немного счастлива в новом тогда ещё доме. Кто знает, по какой причине потомки этой сильной женщины задумали продать дом? Почему Иветта считала Зинаиду сильной женщиной? Построить отдельный дом для семьи во все времена было трудно и дорого.

Иветта наконец оторвала свой взгляд от окна и позволила себе основательно осмотреться в помещении. И только тут она заметила в углу прекрасное творение — камин. В их краях с холодной зимой камин — это роскошь, баловство. Такую прелестную роскошь себе мало кто мог позволить. Конечно, это была модная штучка, но даже в состоятельных домах предпочитали устанавливать муляж. Здесь это был совсем не муляж. Поленья весело потрескивали под напором пляшущих языков пламени. Из угла с камином веяло приятным настоящим теплом. Ух ты! Иветта сразу взбодрилась. Спросить или не спросить?

— Да спрашивай уже, чего ты там надумала? — подала голос баба Зина и уставилась не мигая на Вету.

— Я только хотела спросить, у меня в квартире по ночам тоже кто-то бродит…

— Да пусть бродит.

— Может, мне что-то нужно сделать, чтобы там… успокоить бродящего? — робко, очень робко предположила Иветта.

— Да что там сделаешь… Там на ваш весь многоквартирный дом один-единственный домовёнок остался. Все в лес сбежали, одичали бедняжки. А этому бедолаге ты блюдце с молоком поставь, задобрить его нужно. Он и перестанет тебя пугать.

— Так я и молока не покупаю, не пью я его, — округлила глаза Вета.

— Тебя никто не заставляет пить молоко! Налей в блюдце и оставь на кухне на ночь, — баба Зина строго так и проникновенно глянула на родственницу хозяйки дома. Баба Зина явно приглядывалась к Иветте, даже наверное, принюхивалась. Что-то в этой пенсионерке не нравилось духу деревянной чурочки.

— Спасибо, я так и сделаю, — поспешно согласилась Иветта. Домовой, что бродит у неё по ночам по квартире успокоится только напившись молока. Нонсенс! Или как говаривала тётя Тася: «Вот такой вот у нас пердимонокль!» Крутая у Иветты тётка была. По её бурной жизни можно было роман писать. Четырёх мужей пережила. К слову, у Иветты только одна романтика закончилась походом в загс. Иветта не любила вспоминать эти годы супружества. Так получилось, что они пришлись как раз на глобальные экономические реформы в стране. Вот эти годы, по закону подлости, и оказались особенно тяжёлыми для пенсионерки. Трудно было по всеобщему требованию в рекордные сроки перестроиться морально. Ну и материально, конечно. Тогда статус Иветты упал ниже плинтуса. Поменялось и отношение мужа к молодой жене. И не в лучшую сторону. А теперь и вовсе она живёт с двумя кошками и странствующим домовым. Веселуха!

— Баба Зина, а почему мои кошки не фыркают на домового?

— Ха! Много ты хочешь! Так знай, дорогуша, что все кошки дружат с домовыми. Домовой охраняет дом от злых духов, а киски самого хозяина оберегают. Им не резон с домовёнком ссориться. Усекла?

— Усекла, — Иветта взяла ещё одну зефиринку. Конечно, поедать в таком количестве сладкое вредно для пожилого организма, но устоять перед соблазном она не смогла.

Глава 4. Совсем другая жизнь.

Баба Зина налила Иветте и Ирине ещё по чашке горячего напитка.

— Пейте, девоньки, расслабляйтесь. Не бойтесь, вода дырочку найдёт, — приговаривала бабка и в этот момент совершенно не походила на магическое существо. Обычная такая старушка с добрым морщинистым лицом. Рядом с бабой Зиной Вета сразу почувствовала себя юной. За окном светило ослепительное солнышко, щебетали зарянки — птички такие маленькие с розовыми пузиками.

— Какие обои красивые! И пол из паркетных дощечек сложен, — восторгалась новой обстановкой Ира.

— Баба Зина, как ты это сделала? — задалась справедливым вопросом Иветта.

— Тебе всё скажи да покажи. Обойдёшься! — оборвала любопытствующую даму баба Зина.

— Это что, секрет? — неприятно удивилась Ирина.

— Секрет. Для вас, людей — это большой секрет.

— Значит, никогда и не расскажешь, — вздохнула Ира.

— Так не честно. Люди тоже имеют право кое-что знать, — скривилась Иветта.

— Терпение, граждане хорошие! Раз вы до чужих секретов охочие, то так уж и быть кое-что я вам поведаю. Когда-нибудь, не сейчас и под большим-большим секретом.

Ирина и Иветта после таких слов переглянулись быстро и тут же смущённо уткнулись в элегантные фарфоровые чашечки. У них у обеих сложилось впечатление, словно они подглядывали за кем-то и их застукали.

— Ну что носы-то повесили? Али побазарить больше не о чём, как о зачарованных секретах? — фыркнула баба Зина.

— Да, есть о чём. Моя Янка… Что из неё бестолковой получится? — Ирина подняла на бабу Зину беспокойные глаза.

— Эх, кареглазка ты моя! Нормальная у тебя девка растёт. Капризная, с изюминкой, но ежели будет жить в трудах праведных, то судьба её ждёт прямая да светлая.

— Как это понять — прямая да светлая судьба?

— А так и понимай, что трудиться она будет всю жизнь и получит за это достаток в семью.

— И замуж выйдет?

— И замуж выйдет и детей нарожает А большего не скажу. Не дадено мне такой власти. Не дозволено многого говорить да тайны чужие раскрывать.

Сколько они так сидели, не понял никто, но долгонько. Ирина спохватилась, что детям пора бы из школы явиться. Иветта же вспомнила, что ещё молока для домовёнка не купила да хлеба ей захотелось. Короче, разбежались.

Думали, что расставались на несколько дней, а не получилось. Иветту ноги сами привели снова к родне. И даже не к родне, а бабе Зине. Две ночи она терпела топтание на своей кухне каких-то сложных и непонятных потусторонних сил. А сегодня по утру встала и поняла, что больше не выдержит ничего подобного. Отбросила ложный стыд куда подальше и стеснительность тоже и пошагала в гости в большое семейство. Купила в магазине детям сладкий гостинец и помчалась.

— Иветта, что с тобой приключилось? — вместо приветствия ахнула Ирина.

— Что так заметно? — помрачнела ещё больше Иветта.

— Ты вся сегодня взъерошенная, — оглядывала приятельницу Ирина.

— Будешь тут взъерошенная. Две ночи почти не спала.

— Всё домовой бродит?

— Ага, бродит.

— И молоко не помогло?

— Выпил гад или кошки, не знаю, кто. Спокойней не стало. Кажется, даже хуже стало.

— Пойдём скорее к бабе Зине.

— А удобно?

— Удобно-удобно. Это она посоветовала молока налить в блюдце. Ты ведь в блюдце наливала?

— В блюдце. На столе оставила около чайника.

— И всё равно не помогло… Баба Зина, мы к тебе! — Ирина толкнула дверь в летнюю комнату, и снова на них пахнуло Рождественской сказкой. Поленья потрескивали в камине. Птички щебетали за окном, ну и яблоня цвела, как сумасшедшая. Разбушевавшееся солнышко посылало яркие лучики в окошко. В воздухе витал запах пирогов. Тот самый запах, когда пироги только-только вытащили из духовки. Густой запах вскружил головы у наших дам.

— Баба Зина, ты пироги печёшь? — выдала сходу Ирина.

— Ну как пеку, балуюсь слегонца. Решила сладких с яблоками по-быстрому настряпать, — поделилась баба Зина ближайшими планами. На столе покоилось большое блюдо с пирожками.

— Первую партию уже достала, — похвасталась баба Зина.

— Баба Зина, откуда здесь печка взялась? — Ирина завертела головой в поисках фабрики производства пирожков.

— Да вот же она, — баба Зина показала на скромненькую с виду электрическую духовку. И стояла эта духовочка прямо на камине вместо полагающихся на данном месте больших и красивых часов. Неожиданно!

— Так просто? — разинула рот Иветта.

— Так просто. А как я вам в эту конуру русскую печь со всеми причендалами затолкаю? А? — заворчала баба Зина.

— Ну да, проблематично, — согласилась Иветта, ещё раз с опаской оглядывая помещение. Вдруг что новенькое откроется? Не открылось.

— Я что такая тёмная? Я быстро эту штуку освоила! Ох, и удобная она! Прогресс, одним словом, — речь бабы Зины журчала, словно ручей в лесу булькал. Под неторопливые бабулькины речи дамы присели к столу. Баба Зина наполнила фарфоровые чашечки свеженьким пахучим чаем. Взяли по пирожку. Только после третьего пирожка Иветта вспомнила, зачем рвалась повидать бабу Зину. У неё же по ночам домовой бушует, а она чаи тут распивает, как ни в чём не бывало!

— Баба Зина, у меня проблемы, — промямлила Иветта.

— Ась? — повернулась к ней лицом баба Зина. Вот она смотрит на Иветту добрыми васильковыми глазами. Ну человек, да и только!

— Я напоила домовёнка молоком, а он снова топтался у меня на кухне прошлой ночью. Что мне теперь делать?

— Как что делать? Снова напои его молоком. Парень нервничает, — вздохнула баба Зина. Было непонятно, кого она жалеет, Иветту или капризного домового.

— А ему-то что нервничать? — задала глупый вопрос Ирина. Она потянулась за очередным пирожком, пятым по счёту. Или шестым? Баба Зина глянула на неё и так ласково:

— А ты жуй, жуй, дорогая! — потом повернулась к Иветте. — Не зря парень нервничает.

— Что-то не так? — Иветта не сводила напряжённого взгляда с лица бабы Зины.

— Вот, девоньки, небольшая проблемка нарисовалась, — молвила нараспев баба Зина.

— Какая проблемка? — подскочила на стуле Вета. Баба Зина строго на неё посмотрела, как на место пригвоздила.

— Дело в том, что этот домовой был очень привязан к прежней хозяйке квартиры, — баба Зина снова вздохнула.

— Ему нравилась моя мать?

— Всё немного хуже, — замялась баба Зина. Ей вдруг понадобилось заглянуть в духовку и проверить состояние пекущихся хлебо-булочных изделий.

— Куда уж хуже, — от плохого настроения Иветту даже пирожки с яблоками не спасали.

— Значит, есть куда. Ему, этому домовому нравилась не твоя мать, нравилась прежняя Иветта, — странно заговорила баба Зина.

— Какая ещё прежняя Иветта?

— Ну та, что жила в твоей квартире, — коротко ответила баба Зина. Легче не стало. Ирина сидела рядом и помалкивала. Она переводила напряжённый взгляд с Иветты на бабу Зину и обратно. Вмешиваться не хотелось, себе дороже.

— А я тогда какая Иветта? — Вета требовательно уставилась на бабу Зину. Морочила ей бабка голову.

— Ты сегодняшняя Иветта. Вот и пои поклонника молоком и почаще пои. Время лечит. Ничего, привыкнет.

— К чему привыкнет?

— К тебе привыкнет, девчуля. Ты девка хорошая, животных любишь.

— Со мной что-то не так? — забеспокоилась Вета.

— Всё с тобой нормально

— Тогда в чём не ладно? — не отставала Вета.

— Потом поговорим, не сегодня. Со временем всё проявится. Как проявится, так и поговорим, — жёстко парировала выпад баба Зина.

— Баба Зина, я давно Иветту знаю. Всё с ней нормально, — подключилась к разговору Ирина. Она дожёвывала очередной сладкий пирожок.

— Скажите мне, пожалуйста, девчули, а когда вы сблизились? — хитро прищурила свои голубенькие, как весеннее небо, глазки баба Зина.

— Когда сблизились? — задумалась Ирина и в глубокой такой задумчивости подцепила с блюда очередной пирожок. Думать они ей что ли помогали?

— Ты жуй, жуй, дорогая, — ободряюще улыбнулась хозяйка пирожковых изделий.

— А чего тут вспоминать? Как на пенсию я вышла, так и сблизились. Чаще стали встречаться, — подсказала Вета. Не любила она, когда ей приходилось говорить про пенсию. Не привыкла ещё.

— И тут сообразили, что являемся друг другу родственниками, — подтвердила, активно работая челюстями, мать семейства.

— Ага, значит, сообразили, — пыхтела, словно перегревшийся самовар, баба Зина. Она кряхтя поднялась со стула, подошла к камину, взяла оттуда чайник и подлила горячего чайку в чашки.

— Баба Зина, что со мной не ладно? — заныла насмерть перепуганная Вета.

— Да всё с тобой хорошо, всё с тобой ладно. Ты там, где нужно, — нагнала ещё больше туману баба Зина.

— Баба Зина, я что умру? — голос Иветты сорвался на сиплый шёпот.

— Конечно, умрёшь. Люди смертны.

— Что, совсем скоро умру? — всхлипнула Вета.

— Нет, не совсем скоро. Помрёшь ты в положенный срок, — успокаивала баба Зина. Ну как успокаивала, нагнетала на Иветту ещё больше беспокойства неординарная старушка.

— А когда это будет? — совсем перепугалась пенсионерка.

— Вот этого тебе, девонька Веточка, знать не полагается. Да и не скоро это будет, — нахмурила брови баба Зина. И снова как-то неоправданно засуетилась. Принялась брякать противнями, доставать их из духовки, переворачивать. Ещё больше пахнуло хлебом и яблоками. Казалось, сам воздух сгустился от большого количества, витающих в нём ароматов. Вете вдруг померещилось на мгновение, что воздух можно есть ложками. Она нервно хихикнула.

— Полегчало? — участливо спросила баба Зина. Вета кивнула.

— Ну идите теперь по своим делам. Зайдёте ко мне потом, когда Веточка с сестрой повидается.

— Да не хочу я её видеть! — вскипела Вета.

— Что так? Чем тебе сестрица не угодила? — проскрипела вдруг баба Зина.

— Да мы, как встретимся, так сразу и ругаться начинаем. Всё никак в последнее время я не могу найти с ней общего языка.

— Молодые, глупые, — хмыкнула баба Зина.

— Да уж совсем молоденькие! — зло бросила пенсионерка.

— Для меня юные, вы вечно юные, — баба Зина погладила участливо Вету по голове. Пожалела её, великовозрастную глупышку.

— Всё что-то делите. Не цените того, что имеете, — глаза бабки подёрнулись грозовой тучкой.

— Права ты, баба Зина, — отозвалась вдруг Ирина. — Не умеем мы ценить ни вещей, ни людей, что нас окружают.

— А-то! — возглас бабы Зины привёл Иветту в чувство. Она встала со стула и направилась бодренько к выходу. Ирина же застыла в ступоре, смотрела куда-то вдаль за окно. Вета взяла её за руку и потянула за собой. Так они и покинули эту странную комнату. Вышли на крыльцо. Контрастное сочетание осени и лета выбивало из зоны комфорта. Дамы только что покинули уют и тепло, вышли под проливной дождик. Хорошо, что у Ирины крылечко под навесом. Струи дождя хлестали по остывшей земле. Воздух становился каким-то неприятным на вкус, морозным. Иветта с тоской поглядела на тоненькие струйки, что свисали с навеса. Выскакивать под дождик совсем не хотелось.

— Может, переждёшь, у меня посидишь? — предложила Ирина. Если честно, то ей не хотелось расставаться с Иветтой. Не хотелось оставаться одной в доме, где творятся такие чудеса.

— Ой, да с удовольствием! — обрадовалась Иветта. Топать домой по такой погоде — не самое приятное дело. Дамы зашли в дом. Расположились, как это водиться, на кухне.

— Есть хочешь? — спросила хозяйка и не только из вежливости.

— После пирожков? Нет, не хочу.

— Тарелочка супчика не бывает лишней, — Ирина уже вовсю шуровала половником. Поставила на столе по тарелочке подогретого супа. Когда и успела?

— Я так никогда не похудею! — взмолилась Вета.

— От супа не толстеют.

— Сдаюсь, ты победила, — Вета взяла в руку ложку.

— Мои школьники скоро придут, — поделилась сокровенным Ирина.

— Ну как они?

— Вадька хорошо учится, а вот Яна не очень, ленится.

— Зато Яна у тебя шустрая.

— Ой, вся в меня! Спортом занимается, в танцевальный класс ходит. Там её учительница хвалит, — Ирина явно гордилась своими отпрысками. Вета хлебала суп. Лицо её всё равно немного хмурилось. И причиной этому не был теперешний разговор с матерью семейства. Повод для печали был другой.

— Что-то баба Зина такое наговорила, что и в голове не укладывается, — заговорила Вета тихо и монотонно. — Старая Иветта, новая Иветта. Что она этим хотела сказать?

— Скорей всего, это что-то иносказательное. Бабке больше сотни лет. Хорошо ещё, что не на старославянском языке лопочет.

— Не понимаю я её, да баба Зина и не человек вовсе.

— Не переживай ты так! Всё наладится, всё как-нибудь да образумится. Помиришься ты с сестрой.

— Ой, не напоминай!

— Что, совсем плохо?

— В последний раз я от неё просто сбежала. Нинка обещала на меня в суд подать.

— За что? — вскинула брови Ирина.

— За то, что я не поделилась с ней, наследство всё от родителей себе забрала. А какое там может быть наследство от двух престарелых пенсионеров? Пенсии у них были стандартные небольшие. Вот и получилось, что наследство всё состоит из двухкомнатной квартиры.

— Ты же в ней живёшь?

— Я и раньше в ней жила. За матерью ухаживала, когда отца не стало.

— Тяжёлый случай, — произнесла коротко Ирина и надолго замолчала. У Иветты в глазах мелькнули слёзы. Она зажевала их кусочком хлеба. С трудом проглотила. Полегчало.

— Я пожалуй, домой пойду.

Забежала Янка с огромным портфелем.

— Там собаки по улице бегают. Я их боюсь! — недовольная Янка скривила губки.

— Скорее переодевайся, поешь и на танцы! — скомандовала мать семейства.

— Ну, мама, — заныла малолетняя дочка.

— Быстрее! Как поешь, я тебя заплету, — командирским тоном выдала Ирина.

— На улице правда собаки бегают, — Яна не торопилась переодеваться и в школу искусств тоже не торопись попасть поскорее.

— Дома собаки не бегают, а ты всё стонешь, — оборвала её мать.

— А уроки когда я делать буду?

— Придёшь с танцев и сделаешь, — парировала мать. Видимо, похожий разговор уже случался. Так под неспешное переругивание матери с дочерью, Иветта и отправилась по своим пенсионерским делам. Решила покататься на городском автобусе, зазевалась и пропустила нужную остановку. По этому случаю решила заглянуть в большой и очень модный магазин. Чем можно наверняка задавить начинающийся стресс? Конечно, походом в крутой супермаркет. Туда и привели больные и быстро стареющие ножки юную пенсионерку Иветту. Там она бродила по рядам и больше любовалась выкладкой товара, чем приценивалась к нему. Кое-что всё-таки она прикупила. А вот на выходе её ждал сюрприз. На высоком солидного вида крыльце супермаркета Иветта столкнулась нос к носу со своей сестрой Ниной. Вот уж кого даже и поминать не хотелось. Столько времени избегала её, и тут нате, пожалуйста! Ниночка бодро выглядела, свежо и достаточно для её возраста молодо. Она сильно похудела с последней их встречи. Точнее, не с последней, а с предпоследней. В последние месяцы по понятной причине они почти совсем не общались. Сёстры, ну никак, не могли договориться. Иветта поэтому и не желала видеть Ниночку, во всяком случае, не сейчас.

Сейчас её больше будоражило знакомство с духом деревянной чурочки. От бабы Зины веяло чем-то таинственно-пугающим и вместе с тем замечательным.

— Ой, Нина, привет!

— Вета, и ты здесь! — по возгласу было не понять, рада Ниночка встрече или не прочь бы пройти молча, изображая полнейшую задумчивость. Она держала своё слово и упорно искала подходящих покупателей на родительскую квартиру. Но говорить сейчас об этом с Иветтой ей тоже не хотелось.

— Ты уже отоварилась? — спросила Вета сестру.

— Отоварилась. И ты тоже? Тогда пошли, я тебя немного провожу. Нам всё равно в одну сторону.

— Пошли, прогуляемся, — Вета искреннее порадовалась, что пакет с покупками в этот раз получился нетяжёлым.

— Хорошо, что дождик кончился, — произнесла сестрица Ниночка стандартную в таких случаях фразу.

— На следующей неделе вообще ливень обещали, — попыталась Вета влиться в светскую беседу.

— На мамин день рождения всегда дожди, — бросила невзначай Ниночка.

— Да не скажи, не всегда, бывает и солнечно, — на автопилоте заметила Вета.

— Октябрь — месяц вообще унылый. Мы всегда сидели на мамин день рождения под шум дождя, — недовольным тоном выговаривала Ниночка. Она зло пнула очаровательным ботиночком камешек, что попался ей под ноги на дорожке.

— При чём тут октябрь и дожди? Наша мама родилась в марте, — ахнула Вета. С Ниночкой что-то неладно.

— Вета, ты рехнулась? Наша мама родилась 15 октября! — завопила во весь голос Нинка. Глаза её сверкнули яростью.

— Наша мама Маргарита Николаевна родилась 30 марта в День Святого Алексия, — тихо поправила сестру Иветта.

— Сходи к психиатру, проверься! Ты даже день рождения родной матери не можешь запомнить! — заорала на всю улицу Нинка. Похудевшая, помолодевшая и выглядевшая на десяток лет моложе своего паспортного возраста, Ниночка сейчас смотрелась премерзко. Нинка топнула ногой в изящном ботиночке на каблучке и выдала:

— Ты дура! Ты дура! Ты совсем свихнулась! На пенсию вышла, и тебя как подменили. Ирина с мужем тебе никакие не родственники. Они обманывают тебя! — продолжала кричать сестрёнка.

— Стой, Нина! Что ты такое говоришь? — в ужасе замерла Иветта.

— Ты толстая, старая и никому ненужная дура! — вопила всё громче Нина.

— Да что с тобой такое творится? — в глазах Иветты засверкали слёзы.

— Это всё из-за тебя! Ты во всём виновата!

— Нина, чего ты хочешь? Чего ты от меня добиваешься?

— Я денег хочу! Мне просто нужны деньги. Как ты этого не понимаешь? — не унималась любимая младшенькая сестрёнка.

— У меня нет денег… И в чём таком я виновата? — недоумевала Вета.

— Как ты, Ветка, не можешь этого понять? Мама мне обещала эту квартиру! — Ниночка немного сбавила тон. Редкие в этот ненастный день прохожие стали невольно обращать внимание на ругающихся дам. Надо сказать, зрелище не совсем приятное.

— Прости, но мне негде жить, — хмуро сказала Вета и быстрым шагом пошла прочь от сестрёнки.

— Это уже твои проблемы, — рявкнула вдогонку сестре всегда улыбчивая Ниночка.

Иветта не могла никак опомниться от разговора с Ниночкой. Раньше они всегда жили дружно. Делить им было нечего. Часто встречались, помогали друг другу в мелочах. Ниночка была на пару лет младше и уважала старшую сестру. Относилась к ней не с почтением, но с пониманием. Ходили друг к другу в гости. Отмечали вместе праздники, особенно любили побалагурить в Новый год. А теперь…

Что произошло? В последнее время Нинулька очень изменилась. В последние месяцы она стала у сестры откровенно вымогать деньги. Иветта поначалу решила, что сестра попала в кризисную ситуацию и даже поделилась с ней своими сбережениями.

— Что? Эти копейки? Засунь их себе в зад! — вспылила тогда Ниночка, но деньки всё же взяла.

— Копейки? Но больше я не могу дать, — чуть не заплакала от досады Иветта. Она очень огорчилась, что не смогла помочь самому близкому и родному человеку. Столько лет рядом и в радости и в горе. Ниночка очень поддержала Вету, когда она с Николаем расставалась. Не так. Когда Николай бросил Вету. Так сложилось. Мужик вдруг внезапно разбогател, поднялся, как говорят. И как следствие, около него появилась красивая девчонка, ну и увела из семьи. Так тоже бывает. Иветта тогда много рыдала, просиживал долгие часы в гостях у сестрёнки. Долго, очень долго зализывала раны. А Нина тогда успокаивала, уговаривала.

— Найдёшь ты себе ещё достойного мужика. Вета, ты хорошо выглядишь, умница, хозяюшка, — поглаживала по плечу Ниночка. Мужика не нашлось. С высоты прожитых лет Иветте почти все мужики казались глупыми и алчными. Ну те, что были свободными. Доброго и такого, чтобы позаботился о Вете, не принесло ветром к её дому. А Ниночка, Ниночка как-то вдруг изменилась. И резко так. Вета ненароком даже подумала на онкологию. Вдруг сестрицу поразил тяжёлый недуг? Но месяцы проходили, Нинка выглядела всё краше, а характер у неё окончательно испортился. И муж какой-то появился. Не было раньше у неё никакого мужа! Откуда взялся этот Михаил?

Баба Зина явно что-то знает, знает и не торопится делиться новостями. Да оно и понятно, она же не человек. Бабка видела больше, чем человек. В тот вечер Иветта долго ворочалась и не могла заснуть. Только задремала, домовой затопал на кухне, чем-то ещё и брякнул. У-у, нечистая сила! Этому-то что надо? Молоко в миску налито. Или молоко кисоньки ненаглядные вылакали? Вон морды довольные какие! Сходить, ещё налить? Фу, обойдётся. «Утром налью», — решила Иветта. А утром-то зачем? Домовёнок утром в свою норку забирается, там прячется от людей, а может, и дрыхнет. Не пошла. Плюнула на всё, закрыла глаза и задремала. Тут звонок. По телефону. Что-то стряслось?

— Слушаю, — голос ещё хриплый со сна, а сердце колотится от испуга.

— Приходите, забирайте вашу сестру, — басит мужчина.

— Чего?

— Забирайте вашу сестру. Она мне больше не нужна.

— Кто это?

— Это Михаил, — и трубку бросил. Вета посмотрела на часы — два часа ночи. Что за шутки? Странный какой-то у Нинульки мужик. Ну да, она живёт в его квартире. Выходит, что поссорились.

Глава 5. И никакой романтики.

После ночного звонка в голову полезли всякие мысли. Раз такие дела, придётся теперь вместе с сестрицей жить. В родительской «двушке» места предостаточно для двух стареющих леди. После таких шикарных новостей спать резко расхотелось. Давно она не жила с сестрицей. Уживутся ли под одной крышей? Отправилась на кухню. Точно, там миска для домового пустая. Налила в неё снова молока. Пусть подавиться, злодей мохнатый! Или он не мохнатый? Да, плевать! Снова залезла под одеяло. Нечаянно растолкала кошек, те недовольные потоптались немного вокруг хозяйки. «Завтра всё порешаю, утро вечера мудренее,» — подумала позитивненько так Вета. Закрыла глаза и постаралась не психовать. Потом все втроём уже спали утихомиренные.

Утром Иветта поехала к сестре. Что там у них за дела такие? На третий этаж влезла с одышкой. Дверь открыл Михаил.

— Нинка где?

— Заходи, она на кухне, — махнул рукой в сторону восхода солнца. Иветта прошла туда. Нина жарила котлеты. Сама она была немного помятая, но вполне себе живая и здоровая. Синяков на лице не наблюдалось. В заложниках её Миша не держал.

— Привет, я за тобой приехала, — сходу брякнула Иветта. Она была не мастер светских бесед и дипломатических переговоров.

— Ой, а мы уже помирились. Я забыла тебе позвонить.

— Что не поделили? — хмуро поинтересовалась Вета.

— Так выпили немного. Вспомнили твоего Николая.

— И что?

— Ему же вчера годины были.

— Очередные именины, что ли?

— Какие ещё именины? Вчера по Коле умерший день был.

— Коля, что умер? — сердце кольнуло. Иветта грузно опустилась на ближайший табурет. Ну, он гад, конечно, но столько лет вместе в одной семейной упряжке. Не чужие люди. Иветте стало нехорошо.

— Ветка, ты совсем сбрендила? Мы же его с тобой вместе хоронили. Ты ещё нализалась на поминках.

— Нализалась на поминках, — вяло повторила вслед за сестрой последние слова Вета. И так уверенно Нинулька говорила эти страшные слова!

— Я, пожалуй, пойду. У меня дела, — Вета решила в гостях не засиживаться.

— А-а! Совесть замучила! — заорала вдруг Нина и как саблей взмахнула лопаточкой для переворачивания котлет. С лопаточки на пол опустились две капли жира.

— Какая совесть?

— Ты ещё смеешь спрашивать? Это ты виновата в смерти Коли! Ты бросила его, сбежала к родителям. Ты во всём виновата! Только ты! — надрывалась Ниночка. Её глаза метали молний. Она вся исходила праведным негодованием. В правой руке сестра держала лопаточку для переворачивания котлет и размахивала ею, как опытный дирижёр. Это дирижирование показалось Иветте уже лишним. Надо бежать.

— Мне надо идти, — попыталась улизнуть Вета.

— Куда? Стоять! Я ещё не закончила. Из-за тебя, тварь, я лишилась наследства. Родительская квартира отошла тебе. Это несправедливо. А сейчас не крепостное право!

— При чём тут крепостное право? — неприятно удивилась Вета. У сестры что, осеннее обострение? Раньше вроде такого не наблюдалось.

— А при том! Из-за тебя я не могу квартиру продать.

— Нина, давай не сейчас. Я потом как-нибудь ещё забегу, — Иветта рванула на выход. Михаила в коридоре не наблюдалось. Путь к отступлению свободен. Ура! Пулей наружу. Вот ноги замелькали по ступенькам. Хлоп. Вышла из подъезда. Теперь надо немного постоять, отдышаться. Домой идти расхотелось. Надо подумать. Здесь явно требовалась аудитория и свежий взгляд со стороны. Надо решать, что с Нинкой делать. Часто у неё эти приступы? С работы её теперь точно попрут. Ой, лихонько! Или она только перед Ветой концерты такие закатывает? А сегодня чего она не на службе? А да, сегодня же суббота, выходной. Отдыхает девка на законном основании.

Может, у бабы Зины что поспрошать? Пусть рубит с плеча свою правду-матку. Сказано — сделано. Иветта побрела в растрёпанных чувствах на автобусную остановку. Перед глазами всё маячила Нинулька с этой кухонной лопаточкой. В ушах ещё стояли эти вопли разъярённой женщины. Чего стоили одни только возгласы о совести! И всё это на фоне скворчащих котлеток. Ах, вкусно же они пахли! Совсем домашние котлетки. Нинулька готовить научилась? Помниться, с этим вопросом как-то у неё было не очень. Иветта отрешённая от обыденной жизни, чуть не пропустила автобус. Однако, зачастила она к Ирине. Ну, и к бабе Зине тоже зачастила. А, может, это она сама с ума сходит? И Нинка тут не причём? Может, с ней что страшное в организме происходит?

Ирина тоже открыла дверь с мрачным выражением лица.

— И у тебя тоже неприятности? — спросила ради приличия Вета.

— Тоже. Жуть какие неприятности.

— И у меня тоже жуть какие. У моей сестрицы фляга засвистела.

— Чего засвистело? — Ирина поморщилась и хмуро оглядела гостью.

— Ну, у сестры Нинки кукушка поехала.

— И куда она поехала? — Ирина всё ещё переживала что-то своё.

— Ой, никуда не поехала. У моей сестры проблемы с головой.

— Какие проблемы?

— Она живёт в каком-то выдуманном мире. Она рассказывает вещи, которых не было и быть не могло, — в голосе у Иветты зазвучали нотки истерики.

— Сведи её к врачу.

— В этом вся и проблема. Она же считает себя нормальной, а меня сумасшедшей.

— А у тебя у самой со здоровьем всё нормально?

— Давление немного скачет, но это из-за домового.

— Кого?

— Из-за проделок домового. Он всё ходит и ходит по ночам. И молоко пьёт, зараза.

— Так не давай ему молока! — вскричала Ирина.

— Хуже. Он тогда посудой бренчать начинает, вообще жуть. Да и баба Зина сказала, что лучше с молоком.

— А с сестрой у тебя что?

— Не знаю. Может, у неё и онкология. У человека характер резко поменялся. Плохой знак, — закусила в отчаянии губу Вета.

— Да, плохо дело. Спросим совета у бабы Зины?

— Больше не у кого, — согласилась Иветта. — А у тебя что случилось?

— У меня трагедия случилась, — похоронным голосом сказала Ирина.

— Что-то серьёзное?

— Представляешь, Иветта, моя Янка — воровка!

— Да не может быть! Такая милая девочка.

— Моя Яночка украла у подружки игрушку!

— А Яна что говорит?

— Говорит, что взяла поиграть.

— Ну вот, всё и прояснилось, а ты беспокоишься.

— Так без спросу взяла! И играла спрятавшись и так, чтобы никому не показывать.

— Тяжёлый случай, как ты обычно говоришь.

— Ну да, ну да!

— И что ты сделала?

— Поговорила с ней по душам. Заставила вернуть игрушку и извиниться.

— И чего же ты такая грустная?

— Янку жалко. Мы сейчас не можем себе позволить купить ей такую дорогую игрушку.

— Ты ей это объяснила?

— Объяснила. И она вроде поняла.

— И что?

— Мне самой плохо. На душе муторно.

Даня заорал из коридора:

— Мама, я покакал!

— Замечательно! Сейчас попу вытру, — отозвалась Ирина. Занятая текущими делами, мать семейства подошла к Иветте через несколько минут.

— Данька играет с Вадей. А Янка в походе, — отчиталась Ирина. — Я совершенно свободна.

— Янка в походе? Ну дела! — поразилась Вета. Только-только они собрались заглянуть на огонёк к бабе Зине, как забрякал телефон. Не у Иветты.

— Да, Яна…

— Хорошо, Яна… Звони, если что. Я поняла, что вы всем классом пошли гулять за санаторий, — заговорила в телефон Ира.

— Ну вот, — это уже предназначалось для Иветты. — Янкин класс отправился в однодневный поход за «Каменную гору».

— За сам санаторий?

— Угу. Там тропы специальные сделаны. Даже дорожки вечером освещают.

— Ага, — закивала в задумчивости Вета. Она находилась в какой-то прострации. Мир вокруг неё казался совершенно нереальным.

— Я отпустила Янку. Пусть прогуляется с ребятами.

— Им интересно, наверное, — поддакнула Вета.

— Бутерброды и сок с собой Яна взяла. У них там будет привал и перекус.

— А Петрович?

— А Петрович как всегда на работе.

— Ну, тогда давай пойдём к бабе Зине.

— Подожди. Посидим немного. Пусть Янка отзвонится, что всё хорошо.

— Да что ты всё нервничаешь? Она же там не одна, да и со взрослыми.

— За Янку боюсь. Она у меня девка боевая, да капризная. А уж выдумщица! Ещё отчебучит чего-нибудь.

— Не наговаривай на дочку! — прикрикнула на неё Вета.

— Я и не наговариваю. Янка способна на ровном месте себе приключений нарыть, — пояснила Ирина.

— Не нагнетай. Янка — милая девочка.

— Ты её просто плохо знаешь, — усмехнулась Ирина. И тут словно её услышало провидение — раздался звонок.

— Мама, мы заблудились! — хныкала в трубку Янка.

— Кто заблудился?

— Я, Света, Инга и Таня.

— Как вы умудрились заблудиться? С вами же учительница в походе и другие взрослые тётеньки и дяденьки!

— Мы спрятались в кустах от мальчишек и заблудились, — поведала грустную историю девочка.

— Ну вы даёте! Вы где сейчас?

— За санаторием. И здесь дорожки нет

— Позвони учительнице. Она вас найдёт, — вздохнула Ирина. — И тут Янка накосячила.

— Успокойся. Около санатория потеряться невозможно. Ну, поиграли девчонки не удачно.

Снова звонок.

— Мы нашлись! Рядом дорожка была. Нас учительница Вера Ивановна нашла, — звонкий голос Янки вырывался из динамика. Ирина шумно выдохнула:

— А теперь можно и к бабе Зине.

— Вижу, — сказала баба Зина. — У тебя, Веточка, новые неприятности. Новые напасти тебя преследуют.

— Ага, преследуют, — бледное лицо Веты озарилось надеждой на светлое будущее. Вот сейчас баба Зина поможет ей, неудачнице по жизни. Дух чурочки подскажет, как вести себя с сестрицей и вообще, что необходимо сделать, чтобы жизнь снова заиграла яркими красками. А там, кто знает, может, и пенсионерик какой не очень старенький её персоной заинтересуется? Ласки мужской Вете не хватало, нежности. Трепетных чувств кисок к хозяйке уже не хватало для счастливой домашней обстановки. Атмосфера радости казалась весьма и весьма разреженной. Вета свято поверила, что баба Зина всё исправит. Она обязана помогать. Это же дух зачарованной чурочки. Что может делать дух зачарованной чурочки кроме советов, думать не хотелось. Ну, чаем с пирогами-то она может напоить!

— А ты, девонька, — глянула баба Зина на Ирину. — Ты, девонька, погрязла в домашних заботах. Утонула в семейных историях.

— Ага, совсем утонула.

— Так и должно быть. В жизни всякое бывает. А большая семья — это как маленькая страна, даже как маленькое сказочное королевство.

— Скажешь тоже, баба Зина! — заулыбалась Ирина. — Королевство!

— А ты в нём королева. Ты управляешь своими подданными… Советуешь, подсказываешь, направляешь.

— Я не такая умная! — вскричала Ирина со смехом.

— Иришка, не прибедняйся! Детей ты правильно воспитываешь и мужа дрессируешь в нужном направлении.

— Я мужа не дрессирую! — надулась Ирина.

— Да, полно прикидываться! Хорош изображать из себя святую невинность! Без твоего совета Петрович и шагу не ступит.

— Скажи, баба Зина, у нас всё получится?

— Что получится?

— Всё, что задумали. Детей мы вырастим? В люди их выпустим?

— Да всё у вас будет! — махнула коротко рукой баба Зина. — Двоих вы уже выпустили. Не заметишь, как время пробежит, и эта троица покинет отчий дом, разлетится, кто куда.

Пауза затянулась. За окном всё также пригревало солнышко и щебетали птички. За окном прочно угнездилось начало лета. Дамы потягивали ароматный травяной чай и наслаждались редкой минуткой покоя.

— Спасибо, баба Зина, — прошептала воодушевлённая Ирина.

— А мне что делать с сестрой? Как мне её в больницу к врачам притащить? — насмелилась и нарушила тишину благоденствия Вета.

— Не надо тебе таскать сестру по больницам.

— Как так, не надо?

— Сестра твоя ничем не болеет. Лезешь ты не в своё дело, — заворчала баба Зина.

— Как это не болеет? Она мне страшные вещи говорит, небылицы всякие — зачастила Иветта.

— Твоя сестра всё правильно говорит.

— Как правильно? Она даже не знает дня рождения нашей матери!

— Дня рождения твоей матери она не знает, а своей знает. Оно и понятно, у вас разные матери, и дни рождения у них разные.

— Не может того быть! Я точно знаю, что Нинку не удочеряли! Я наши документы видела, держала их в руках, — негодовала Вета. Впервые она не верила словам духу чурочки.

— Так и тебя не удочеряли.

— Вот в этом я не уверена. Мои родители расписались, а загсе через месяц после моего рождения. Я до сих пор их документы храню в шкатулке.

— Пустое! Люди деревенские особого значения бумагам не придавали в те туманные годы. Сыграли свадьбу под гармошку, наплясались, угостили друзей, чем бог послал. Так раньше свадьбы и гуляли. От души веселились. Наслаждались мирным небом над головой. Годы тогда голодные были. Страна тяжко и долго оправлялась после страшной войны. Не удалось твоей матери покрасоваться в белом свадебном платье и фате. И кольца золотого у неё не было.

— Бедняжка, — прошептала Ирина, вспоминая себя.

— Нет, не бедняжка. Счастлива была та женина, что родила Иветту. Все они были по-своему счастливы.

— Плясали под гармошку, — прошептала теперь уже Иветта.

— Ну, кажется, разобрались, — баба Зина традиционно налила всем присутствующим дамам ещё по чашке чая.

— А мой муж Николай… Что с ним не так? — спросила Вета, беря в руки горячую чашку.

— Тебя интересует твой бывший муж?

— Ага, мой бывший. Он теперь живёт с молоденькой. А Нинка сказала, что он умер.

— Живёт твой Николай с молоденькой или умер, какая теперь разница? — баба Зина недобро окинула взором Иветту. У пенсионерки по спине пробежался холодок.

— Сестра обвиняет меня в его смерти.

— Наверное, так и есть.

— Так он всё-таки умер?

— И ты отчасти причастна к его гибели.

— Я не знала, что он умер.

— Теперь знаешь, — баба Зина недовольно повела носом. — Замучали вы меня вопросами, пора и честь знать.

— Погоди, баба Зина, только скажи, сестра мне Нина или не сестра? И что случилось с Колей? — встревожилась Иветта. Она хмурилась, она нервничала, она ничего не понимала.

— Всё нормально с твоими близкими и знакомыми. Нормально всё и с тобой, Веточка. Не бойся, твоё сознание не путается. Не грозит тебе инсульт, да и инфаркт тоже не грозит. Проживёшь ты ещё много лет, — толкнула баба Зина наставительную речь.

— Баба Зина, ты нас совсем запутала, — взмолилась Ирина. Она долго молчала, всё слушала и в итоге ничего не поняла. Иветта ошарашенная непонятками тупо пялилась в окно.

— Не запутала я вас, девчули, а подвела к истине.

— Какой ещё истине? — напряглась Вета. Она носом чуяла, что тут дело не чисто, что-то за всем этим туманом кроется невероятное. И это невероятное непосредственно касается её, Веты.

— Ты только не пугайся, Веточка.

— Мне уже страшно.

— Ты, Веточка, гостья в нашем мире, — чего угодно ожидала услышать Вета, но только не такое заявление.

— Чего?

— Ты, девонька, к нам попала из совсем другого параллельного мира, — буднично изрекла баба Зина.

— Баба Зина, скажи, что шутишь, — подавилась чаем Ирина.

— Не шучу. Я вообще лишена чувства юмора. Сущность у меня такая.

— Как это, лишена чувства юмора? — не поняла мать семейства.

— Ну, Ирочка, деточка! Я же не человек вовсе. Я лишь отголосок человека, сгусток энергии от сильной женщины, — пояснила старушка и разулыбалась во весь рот. Кстати, зубы у неё были в порядке.

— Я из другого мира? Из какого такого мира?

— Ты — залётная птичка. У тебя и аура совсем другая по структуре и по цвету.

— А как так возможно? И как это случилось и когда?

— Не части. Как случилось? Что-то повлияло на Вселенную. Одному Господу известно, что это было. Параллельные миры, что никогда не встречаются, вдруг соприкоснулись. Это нечаянное и весьма неординарное событие повлекло за собой череду других менее поразительных случайностей. Тебя выбило из своего мира и закинуло в наш. Вот и всё.

— Так не бывает! — прошептала Ирина.

— Уже случилось, — посмотрела на неё печально баба Зина.

— И когда это случилось? — прохрипела поражённая Вета.

— Да с полгода назад.

— Полгода назад… Я тогда только на пенсию вышла. Ага помню. Я сильно простудилась и долго болела. Неделю дома с температурой валялась, — Вета рассказывала будто себе, а не присутствующим.

— Ну вот, ты и сама всё знаешь.

— А потом мы встретились в аптеке. Помнишь? — это уже Ирина ударилась в воспоминания.

— Встретились, разговорились. Мы и раньше здоровались.

— А потом и близко общаться стали, — голос Веты был неуверенным.

— Думали, что почувствовали родственные души, — помогла Ира.

— Ну вот, девоньки, всё и встало на свои места. И это всё, — закончила свой приём баба Зина.

— Что всё? — вырвалось сипло из ошарашенной в конец Иветты.

— Это всё, что я могу рассказать на сегодняшнюю дату времени, — сухо отозвалась старушка. Глаза её вдруг стали колючими. Не злыми… «Выпроваживает», — смекнула Иветта и покорно вышла из комнаты. Ирина чуть задержалась:

— Баба Зина…

— Ась?

— Иветта уйдёт от нас?

— Не думаю. Проход закрылся.

— Она теперь наша?

— Надеюсь. Иди уже, — поторопила Ирину старушка. Ирина вышла. Она быстро нашла Иветту на кухне. Та сидела и тупо смотрела в окно на унылый пасмурный день.

— Я не хочу идти домой, — сказала Иветта, обернувшись на шаги.

— Посиди у нас, передохни.

— Ты не понимаешь, я боюсь идти домой.

— Это такое потрясение. Я бы тоже переживала.

— Я не переживаю. Я хочу домой. Только туда, где раньше жила. Не даром здесь я чувствую себя немного не по себе в этой родительской квартире. Это были не мои родители.

— Твои тоже умерли?

— Да тоже. А сестра Ниночка имеется. И не эта мегера с котлетами!

— Какими ещё котлетами?

— Не бери в голову! Это я так случайно, котлеты увидела и запомнила.

— Может, ты поесть хочешь? — вежливо осведомилась Ирина.

— Спасибо, не хочу. Если честно, мне сейчас кусок в горло не полезет.

— Ну, смотри, а-то накормлю картошкой жареной.

— Спасибо, я уже домой собираюсь, — заторопилась вдруг Иветта.

— Ты что-то хотела про сестру рассказать, — напомнила мать семейства.

— Была у меня там сестра. Только моя Ниночка на меня не кричала и не обвиняла в смерти моего бывшего мужа, да там он и не умирал.

— Что случилось с твоим мужем?

— Бывшим мужем? Ничего с ним не случилось. Банальная история. Любовь у него приключилась. Сначала завёл молодую любовницу, а потом из чувства солидарности со своими друзьями, женился на ней. Сейчас он полностью счастлив в кругу новой семьи. При чём папа его новой жёнушки моложе его самого. Хохма!

— Ты до сих пор злишься на него?

— Нет, скорее завидую.

— Вета, так нельзя! — ужаснулась Ирина.

— Почему нельзя? Мужик устал от старой вечно бубнящей себе что-то под нос жены и завёл себе новую. Понимаешь, мой Колька нашёл в себе силы начать всё сначала, создать свой уютный мирок.

— Ты его до сих пор любишь?

— Ну, как люблю… Пылкой страсти между нами давно уже не наблюдалось, но всё остальное…

— Так любишь или нет?

— У меня сохранились к нему чувства, как к близкому родственнику, к брату что ли. Я всегда знала, что рядом живёт человек, способный помочь мне в трудную минуту. Здесь его нет, — голос Иветты треснул, стал чужим и звонким.

— Это что-то меняет в твоей жизни?

— Это всё меняет в моей жизни. Из-под меня словно опору выбили, — пожаловалась Иветта.

— У тебя остался сын да и мы с Петровичем, — напомнила Ирина.

— Всё так. Наверное, я до сих пор люблю его, моего Кольку.

— Попей ещё чайку, — налила в чашку Ирина и сунула Иветте в руку конфетку.

— Что мне теперь с сестрой делать? Тащить её к психиатру? Или может, лучше к психологу?

— Предлагаю компромисс, — сказала загадочно Ира.

— В чём состоит компромисс? — мрачная и решительно настроенная Иветта не желала ни в чём уступать сестре.

— Не ходи ты к ней больше. Захочешь пообщаться, поболтать о том, о сём, заходи лучше ко мне. Мы и к бабе Зине будем забегать.

— А можно? — встрепенулась Вета.

— Почему нельзя? Да и баба Зина настроена лояльно.

— Как я рада, что у меня появилась ты, ты и твоя семья. А-то совсем житья не стало. Домовёнок этот привязался и по ночам пугает! Сестра совсем спятила. Даже киски начали бесить. Лето прошло. Как хорошо летом было! Хвостатые подметили, что на улице похолодало. Теперь кошек на улицу хрен выгонишь. В лоток всё облегчаются, гадюнишни. Мне уже поднадоело за ними убирать да лотки намывать, — выговорилась наконец Вета.

— Привыкай. Зима скоро. То ли ещё будет? — усмехнулась вездесущая Ирина. Не хуже бабы Зины предрекала грядущие события.

— Господи! И сын не мой! — дошла наконец до Веты истина. Совсем дошла. Голая правда без остатка.

— А я не могу поверить, что ты другая Иветта.

— Какой была прежняя Иветта? — вдруг спросила эта нынешняя Иветта.

— Такая же, как ты.

— Совсем-совсем такая? — не поверила Вета. Так не бывает.

— Не знаю. Я помню Иветту всегда вежливой, улыбчивой. Она много работала.

— Кем работала прежняя Иветта?

— Дворником.

— Кем-кем? Дворником?

— Ты удивлена?

— Не то слово. Я никогда не работала дворником, — почему-то Вета почувствовала себя задетой за живое. Она и вдруг дворник!

— А кем ты работала?

— Всю жизнь бухгалтером, — сухо ответила Вета. Ну, не распространяться же ей, что дама привыкла работать в офисе с обязательными чаепитиями и с болью в спине от долгого сидения на стуле. А тут дворник! Комментарии, как говорится, излишни.

— А я какая в твоём мире? — полюбопытствовала Ирина.

— Тебе не нашлось места в моём мире. Там мы почти не знакомы, так едва здороваемся.

— Странно такое слышать, — неприятно поразилась Ирина.

— Вот видишь, мы там даже не знакомы по-настоящему. А мой сын в обоих мирах одинаковый. Я потому и не заметила сразу разницы.

— И невестка та же и внук?

— Да. Всё так же. Потрясающе!

— Это же хорошо.

Глава 6. Истинная пара.

— Не вижу ничего хорошего в моей ситуации. Это не мой мир! Я что теперь никогда не попаду обратно? — у Веты в глазах потемнело.

— Тебе у нас не нравится? — вопросом на вопрос ответила Ира.

— Почему? Ничего в моей жизни не поменялось. Я также живу, распорядок дня всё тот же. Вожусь, когда надо с внуком. Матвей в обоих мирах потешный. И вообще, Матвей — мужчина моей мечты.

— Как пафосно. Мужчина твоей мечты, — хихикнула Ира.

— Что смеёшься? Так уж случилось. Привязалась я ко внуку. Как можно не любить это создание? Я даже теперь и не соображу, кто мне ближе, больше дорог. Тот Матвей или этот Матвейка, что теперь стал постарше и поинтересней, — сердито высказалась Иветта. Сердито, но правильно. И снова телефон забрякал.

— Мама, мы вышли из похода! — Янка звонко возвестила о своих достижениях.

— Ну, хорошо. Жду тебя, дорогая, — ответила Ирина и немедленно расслабилась. Напряжённая обстановка, что нависала в кухне в воздухе прямо над обеденным столом, разом разрядилась. Вдруг в комнате стало намного уютнее.

— Сегодня суббота. У тебя же банный день, — спохватилась пенсионерка и засобиралась домой. Не хотелось мешать большой семье в субботних заботах. Хотелось побыть одной, обмозговать, привыкнуть к новостям. Это были страшные новости. Николай здесь погиб. Так ему гаду и надо! Нефик на молоденьких заглядываться! Вета шла привычной дорогой и беседовала сама с собой. А что? Это не признак сумасшедствия. Нет, это скорее говорит о том, что так легче убежать от стресса. Поговорить с воображаемым собеседником лучше, чем давиться успокоительными. Во всяком случае, так считала Иветта. Не любила она походы в поликлинику. Терпеть не могла аптеки. Лечилась сама травками и беседами с невидимым другом. Иветта неторопливо шагала по кромке дороги. До её дома недалеко. С дерева сорвался и закружился перед носом женщины совсем сухой листок. Осень. Иветта любила осень. Осенью хорошо мечталось. Зима с её холодами и снегами ставила в её жизни определённую точку. Зимой по традиции всё замирало вокруг. А потом приходила весна, мир преображался, и начиналась новая жизнь. Эта новая жизнь обычно манила, она бурлила событиями. Последняя весна случилась слишком шебутной. Последняя полная отчаяния весна перебросила Иветту в другой мир. Видать судьба её такая, быть чужой среди своих. А как же Ирина, Петрович? Для них она единственная. А они для неё родные. А Нинка, эта Нинка ей совсем не сестра. И она, Иветта будет всегда скучать по той кроткой и милой сестричке Ниночке. И будет и дальше обживаться в новом мире. Будет приручать этого сердитого домовёнка. Надо ему ещё молока прикупить. Ну, до чего же домовёнок оказался прожорливым! Или ему всё же киски помогают? Мусенька и Алюсенька раньше хлопот не доставляли. Оба комплекта кошек, хоть и в разных мирах, оказались идентичными.

Иветта зашла в квартиру. Жилище встретило хозяйку насторожённо. Теперь она всё знает, ну или почти всё. Дом словно живой, слушал её и по шагам пытался определить настроение жилички. Огорчена? Не очень? Даже домовёнок решил в этот вечер не проявляться, устроил себе выходной. Кошки были необычайно покладистые и милостиво позволили себя выгулять вечером во дворике. Хвостатые дамы посидели несколько минут в кустиках и изволили отбыть снова в квартиру, вверенную им в вечное пользование. Все свои делишки они милостиво произвели под кустиками, так сказать, удобряя зелёные насаждения. Иветта оценила их старания, выделила дополнительную порцию вкусняшек. И все в этот мрачный ненастный вечер остались довольны.

Так продолжалось два дня. Полнейшая идиллия. А на третий день Иветта сдалась и отправилась к Ирине плакаться. Она так больше не могла. Не могла притворяться, что ничего не произошло в её жизни и всё по-старому.

— Представляешь, Ирочка! Я сижу, играю с Матвейкой, а сама всё в голове держу, что это другой Матвейка.

— Да перестань ты себя изводить.

— Да, тебе хорошо рассуждать! А я может быть моего любимого Матвейку никогда больше и не увижу, — тут из глаз Иветты посыпались слёзы. Ирина, как могла, утешала родственницу. Налила ей большой бокал кофейку. Булочку с маком выделила.

— Это и есть твой Матвейка. Он тебя любит. Мы тебя любим, — как ребёнка уговаривала Ирина. И лёд тронулся, господа присяжные! Иветта начала оттаивать душой. И вот в тот самый момент, когда пенсионерка совсем уже успокоилась и вознамерилась быть счастливой, случилось нечто и вовсе непредвиденное. Тут в помещение буквально ввалился молодой мужчина. Высокий, симпатичный, с бородкой и усиками, подстриженными по последней моде. Вошедший умудрился заполнить собой всё нехилое пространство пятнадцатиквадратной кухни-столовой. Виолетта уставилась на громилу снизу вверх. Богатырь! Настоящий русский богатырь!

— Мам, привет! Ой, здравствуйте! — не сразу увидел гостью великан.

— Привет, Андрей! Ты надолго? Тебя покормить? — засуетилась Ирина.

— Ничего не надо. Я только подремлю у вас немного, а потом на работу. Домой далеко тащиться, лень.

— Хорошо. Мы ещё немного посидим с тётей Иветтой. Не будем тебе мешать, — повисла пауза.

— Это мой старший сын, — пояснила Ирина, когда парень скрылся в спаленке.

— Но как? Ты говорила, что с Петровичем не больше пятнадцати лет живёшь, а в первом браке детей у тебя не было.

— Всё так, это сын Петровича. Я Андрею по факту мачеха.

— Какой взрослый!

— У него ещё и сестра имеется, ну кроме сводной. Настя. Тоже живёт отдельно. Замуж вышла и уехала в город, своё счастье искать.

— Круто!

— По документам я мать пятерых детей. Мне даже медаль от губернатора вручили и небольшую денежную премию.

— Здорово! Нет, на самом деле здорово!

— Я официально усыновила старших детей Петровича.

— Ты большая молодчина! Я бы так не смогла.

— Да, ладно. Любая бы смогла, если бы захотела.

— Ты не любая, ты особенная.

— Хороша особенная! Я же до Петровича совсем бездетной считалась. Мы с первым мужем очень ребёнка хотели. Я долго к врачам в город каталась. Лечилась. Не помогло. Мы с мужем из-за этого постоянно ругались. Он хотел наследника. И обязательно мальчика.

— Он, что богатый был? Было что потомкам оставить?

— Да какое там! Жили скромно. Ну, домик был, сад, город, баня, гараж с простенькой машиной. Всё, как у всех. Никаких богатств не накопили. За длинным рублём не гонялись. Он работал водителем на грузовике, а я детском садике воспитателем, — Ирина надолго замолчала, вспоминая прошлое. Она и в первый раз замуж выходила по любви. Так получилось, что Иветта видела их, молодых и беззаботных. Ирина со своим новоиспечённым мужем выходила рука об руку из здания Сельского Совета. Молодые только-только подписали договор о заключении брака и были необычайно возбуждены данным событием и счастливы. Молодой муж вышагивал в тёмном классическом костюме, а Ирина, как и полагалось в день свадьбы, придерживала рукой подол шикарного белого платья. Смущённое лицо невесты едва прикрывала невесомая белоснежная фата. Была весна. И жили они тогда в другом месте не в Колпино. Но это уже другая история.

— А потом? Что случилось потом?

— А потом ничего не случилось. Мы устали ругаться и через несколько лет оформили развод. Я сбежала в Колпино. Хотелось сменить обстановку.

— Тебе нравится быть многодетной мамашей? Не устаёшь? Голова не болит?

— Устаю, конечно. И голова иногда побаливает. Эти охламоны держат меня в тонусе. Маленькие детки, маленькие бедки… Старший вон девушку себе нашёл, скоро знакомиться привезёт.

— Ты рада?

— Вроде, рада. А на душе всё равно муторно. Та ли это девушка, что будет с ним рядом жить долгие годы и в радости и горе? — Ирина горестно вздохнула.

— Сами разберутся.

— Конечно, разберутся, только шишек успеют набить.

— Ну, не без этого. Это уже будут их синяки и шишки. Такова жизнь, — подитожила Вета.

— Может, и не все родители так истерят. Не все такие беспокойные. Может, только я такая суматошная. И понятно, почему. Я же сама сиротой росла.

— Я не знала. Догадывалась, но наверняка не знала.

— Меня тётя с дядей воспитали. Я с их дочкой вместе росла.

— Тебе повезло.

— Ну да. Мои дядя и тётя воспитывали меня, как родную и до сих пор поддерживают близкие отношения.

— Ты им и так родная.

— Родители мои были Питерцами. Если бы не погибли, жила бы я в Питере.

— Тебе и здесь в Колпино не плохо живётся.

— Хорошо мне здесь живётся, — заулыбалась Ирина.

— А как ты здесь умудрилась с Петровичем снюхаться? Как вы познакомились и где?

— Так я же в садике работала, а Настя ходила в мою группу! Милая такая девочка с грустными глазами.

— А почему глаза у неё были грустные?

— Так мать её погибла в автомобильной аварии. Её сбила машина. Говорят, дорогу перешла в неположенном месте.

— Беда-беда! — запричитала Иветта.

— Сначала я обратила внимание на Настю, а потом и с Петровичем познакомилась. Сама не заметила, как у нас роман закрутился. Мы внезапно поняли, что созданы друг для друга и просто жить не можем врозь.

— Как хорошо, что всё у вас сложилось. Семья получилась.

— Не быстро всё это получилось и не сразу. Это только в фильмах про любовь, глазом не успели моргнуть, как в загс побежали. И жили потом долго и счастливо, — Ирина поглядела куда-то вдаль в окошко. И что она там увидела?

— Баба Нина, соседка побежала в магазин за хлебушком.

— Она к вам раньше частенько захаживала.

— А сейчас не приходит. Обиделась на что-то.

— Как это, обиделась? На что?

— Мы не поняли, на что бабулька обиделась. Пытались с Петровичем извиниться, не прощает. Я спросила её на что обиделась. Баба Нина только руками замахала и недовольно буркнула, сама мол знаешь.

— Может, она и сама забыла на что обиделась? — выдвинула предположение Вета.

— А что? Вполне в духе бабы Нины! — засмеялась Ирина.

— Или позавидовала чему.

— Тоже возможно. Баба Нина как-то сказала, что мы с Петровичем идеальная пара… Не всегда так было. Наши отношения тяжело начинались.

— Что-то мешало?

— Да всё мешало! Все были против. Родители Петровича не хотели меня в свою семью принимать. Я им не внушала доверия. Старики боялись, что я сломаю жизнь их внукам.

— Верится с трудом.

— Так и было. Я доказывала, что не причиню детям вреда, что я не пьянь подзаборная, что хочу создать с Петровичем полноценную семью.

— Но как такое можно доказать? Я даже не представляю, как ты справилась.

— Дети жили у дедушки и бабушки. Петрович встречался со мной урывками. Мы, как подростки, ловили редкие часы уединения. Денег хронически не хватало. Снять хорошее жильё я не могла.

— Нас всех реформы зацепили. Меня тоже. Тот мир мало чем отличается от этого. Но я до работы дворником всё же не скатилась. Мне крупно повезло. Фирма, где я много лет трудилась, выстояла, не разорилась.

— А Иветта вот бегала с метлой и лопатой с десяток лет. Я всё наблюдала за ней и думала, как она так может? Как сама не устаёт, и спина у неё не болит, не отваливается?

— Вот уж не знаю. Это была не я. Это была другая Иветта. Я не представляю, как можно целый день вкалывать физически, например, чистить дорожки от снега. Для меня это что-то непостижимое.

— Во у неё, наверное, мышцы накачаны!

— Наверное. Я так не умею.

— Я тоже бы не смогла.

— А как вы с Петровичем умудрились этот дом купить?

— О-о! Это долгая история и связана она с родителями Петровича. Его родители меня долго не принимали в свою семью и не хотели видеть в качестве невестки. К тому же меня тогда на работе сократили, и я тогда из воспитателя переквалифицировалась в нянечку в детском саду. А это и ступенькой ниже в рейтинге и значительная потеря в финансах. С образованием, с опытом, и ничего поделать не смогла. Сокращение штатов. Представляешь, как я психовала? Меня утешал и поддерживал Петрович. Это он, а не я, развил бурную деятельность. У меня тогда руки опустились. Не знаю, как я всё это пережила. Петрович выучился, получил новую специальность. Раньше он скромно зарабатывал водителем грузовика.

— Теперь же он на железной дороге трудится. Вы вроде не бедствуете, — подхватила мысль Иветта.

— Мы не бедствуем, но и отца семейства почти не видим. Выходные, конечно, имеются, но и в выходные дни Петрович чем-то занят, вечно по дому что-то делает.

— Ну да, дом большой, забот полон рот.

— Хорошо ещё в прошлом году перешли на газовое отопление.

— Великое событие! Не надо с дровами возиться.

— Ага, дом старый, большой. Мы с Петровичем забодались дрова заготавливать. Он всё пилил, колол, а я в поленницы укладывала. Ой, надоело!

— Да уж надоест. Это мне повезло в очередной раз. Так получилось, что я всё жила в домах с центральным отоплением. Я и печек топить не умею и дров поколоть не умею. Не знаю даже, как поленницы складываются.

— Считай, Иветта, тебе крупно повезло. Не намучилась, как мы.

— А сейчас тоже повезло? Выкинуло в другой мир не понятно зачем.

— Не переживай, может ещё поменяют вас.

— Кто поменяет? Кому я вдруг понадобилась?

— Не знаю. Вдруг инопланетяне? — сказала Ирина и сама фыркнула, как нелепо прозвучало предположение.

— Какие ещё инопланетяне? Зачем я им понадобилась? Нет, тут кто-то совсем другой. Да и баба Зина не обещала, что нас поменяют.

— Ну, баба Зина тоже не всё знает. И вообще, что знают и могут духи зачарованных вещей?

— Понятия не имею. Я точно знаю, что в том моём мире никаких зачарованных мне в глаза не попадалось. Там я жила себе комфортно и без всяких чудес и мистических явлений. И домовые меня не беспокоили, — помрачнела Иветта.

— Нам тоже поначалу жилось полегче. Мы с Петровичем въехали к его родителям в благоустроенную квартиру. Я им побожилась, слово дала, что буду детей воспитывать, как своих. И сдержала, вырастила их. Ой, как не просто это было!

— Ты молодец!

— Потом мы решили, что в отдельном доме нам будет просторнее. Внезапно так на переезд решились, до сих пор удивляюсь. Дом для покупки быстро отыскали. И покупатели на ту квартиру скоренько так нашлись. Двойная сделка получилась.

— Конечно, здесь вам лучше. Здесь место красивое, тихое и опять же огород, яблоньки, кусты ягодные.

— Теперь я понимаю, что всё сложилось, как пазл, слишком быстро и гладко. Сложилось так, словно нам кто-то помогал, вот только не понятно кто.

— Может, баба Зина? — у Иветты заблестели интересом глазки.

— Может, и баба Зина подыскивала своему дому новых хозяев?

— Не знаю. В страшном мире мы обитаем. Людьми командуют бесплотные духи. Это ещё хуже, чем инопланетяне.

— Да куда уже хуже! Хуже, если только инопланетяне украдут. Ну тебя мы им точно не отдадим.

— Что-о? — вытаращилась Иветта.

— Не отдадим тебя инопланетяшкам! Нас много, отобьёмся!

— А дальше что?

— Что дальше?

— Дом купили, вселились…

— Родители Петровича в нём пожить успели, царство им небесное! Потом мы здесь зачали Вадима. Это было, как чудо. В больнице на моей карточке было чётко написано «бесплодна».

— Да, чудеса случаются.

— Ещё как случаются. Вот у меня целых три чуда по дому бегают. Я этим чудесам сегодня щи сварила и котлетки с пюрешкой.

— А на медицинской карточке всё так и написано «бесплодная»?

— Ага, так и написано. Не знаю, почему не заклеят. Я первый раз родила в 33 года.

— Я стала матерью в 24. Ой, неумёха была! Всего боялась. Боялась парня лишний раз в руки взять. Пеленала неправильно, и всё-то я делала не так.

— Полно на себя наговаривать! Потом же всё наладилось?

— Ага, наладилось. Я воспряла духом и захотела ещё и дочку родить. Не получилось.

— Что так?

— По медицинским показаниям не получилось.

— Сочувствую. Ой, скоро Янка из школы придёт!

— Я тебя от чего-то отвлекаю?

— Нет, у меня всё с утра сделано. Козы, курицы накормлены и выгуляны. Сейчас дети из школы нарисуются, уроки буду делать с ними.

— Знакомая история, — закивала Иветта.

— Я тут вспомнила… — прыснула в ладошки Ирина. Смешинка ей в рот попала.

— Что вспомнила?

— Мы с Петровичем прятались от его родителей, встречались тайно. Тем летом даже иногда ночевали в сарайке! Ужас! Как вспомню — мороз по коже.

— Действительно ужас!

— А представляешь, ещё какая фишка? Мой Петрович меня моложе! Я так переживала, когда этот факт обнаружился. Так переживала, что слов нет…

— Большая разница в возрасте?

— На два года Петрович меня моложе.

— Это же всего ничего. Чего же так переживать?

— Тебе хорошо говорить! А для меня это было тогда настоящей трагедией. Эти два года чуть мне всю жизнь не поломали.

— Ну ведь не поломали, — проворчала совсем, как баба Зина, Иветта. Ирина залилась краской стыда. Если бы её сейчас спросили, чего же дама застыдилась, Ирине трудно было бы ответить. Может, той себя, которая была моложе и неопытнее?

— Вспомнила, как мы с Петровичем в первый раз поцеловались. Это было совсем по-другому, по-особенному. Не как в юности с парнями, и не как с первым мужем. Там была дурость, молодость, желание всё попробовать, что-то новенькое испытать. А с Петровичем… С Петровичем было всё по-настоящему. Всё серьёзно.

— Стоп! А почему, Петрович?

— Что почему?

— Почему ты мужа Петровичем зовёшь?

— Ах, это! Так он Сергей, а Сергеев много по земле бегает. Да и первого моего мужа тоже звали Сергеем. Неприятно.

— И-то правда! В моём классе было три Серёжки! — хохотнула Иветта.

— У меня много Сергеев среди знакомых, а Петрович он такой один! И он мой! Только мой!

— Твой-твой, никто и не спорит. Отвоевала ты своё счастье.

— Да, отвоевала. Всякое у нас было. И лихое безденежье тоже в загашнике имеется. Через многое мы вместе прошли и не сломались. А теперь вот дожили, что старшие отпочковались и уже живут самостоятельно.

— Мы к бабе Зине сегодня заглянем? — забеспокоилась вдруг Иветта.

— Что соскучилась по старушке?

— Не знаю. Просто надо с ней поговорить. Может, баба Зина чего путного посоветует?

— Может, — хмыкнула Ирина. — Пошли!

Дамы заглянули в каморку бабы Зины. А там снова что-то странное творилось, снова перестановка.В углу в камине пылали поленья. Уют никуда не делся из комнаты, но стал совершенно другим. Комната обрела домашняцкий вид. На камине посапывал только что вскипевший чайник. Под потолком горела жёлтым солнечным сиянием люстра. Это от жёлтого деревенского света в комнате стало ещё милее? Окно было прикрыто. Занавесочки не шевелились. В этот раз солнца там не наблюдалось. Птички за окном не щебетали, не тревожили душу.

— Баба Зина, там снег идёт! — выпалила Ирина.

— Ах, это! Да взгрустнулось мне, вот капустки квашеной захотелось, — всё также весело балаболила баба Зина. А за окном спускались крупные хлопья снега. Спускались и таяли, но главное, как они спускались! В безмолвной тишине и при полнейшем штиле. Зачарованные комочки снега падали и падали на землю.

Баба Зина на отдельном столике шинковала капусту. Старушка резала кочаны по-старинке огромным остро отточенным ножом-тесаком. И так это у неё ловко получалось, так споро! Руки мелькали занятые делом. Хотелось смотреть на их работу и не отрываться. Сама баба Зина улыбалась во весь рот.

— Потрите мне, девчули, морковочки вон в тот тазик, — ласково проворковала баба Зина. Ирина, на правах хозяйки дома схватила тёрку и принялась за дело. Иветта мыла морковку в другом тазике и зачищала её маленьким ножичком. Пол часика пошебуршали в полном составе, и работа была выполнена.

— Ну, теперь, девчули, дёрнем по чайковскому! — довольная баба Зина оглядела фронт работ. Крякнула по-стариковски от полноты чувств. Помыли ручки, торжественно расселись поближе к столу.

— Давай, баба Зина, я помогу. Чай разолью по чашкам, — вскочила Ирина и привычно засуетилась, достала из шкафчика чашки, наполнила их травяным свежезаваренным чаем. С молчаливого кивка старшенькой девушки, достала из другого шкафчика вазочки и вишнёвое варенье. Старательно разложила варенье по вазочкам. Чаепитие продолжалось. За окном стеной валил снег. Настоящий снегопад. И белое марево не раздражало и не давило на психику. Рядом с бабой Зиной снегопад ассоциировался с чем-то первозданным и очищающим душу.

— Ну, дорогие мои, с чем сегодня вы ко мне пожаловали?

— Мы просто так пришли, — пискнула было Иветта.

— Чаю попить, — подтвердила выдвинутую теорию Ирина. Глаза при этом у неё были предельно честные.

— Говорите-говорите! Вы, девушки, просто так ко мне не ходите, — баба Зина втянула в себя испарения, исходящие от горячей чашки чая.

— Хорошо, не просто так я пришла. Хотела спросить, ведь не просто так мы с Петровичем тогда встретились? — надумала вдруг Ирина.

— Конечно, не просто так. Вы с Сергеем друг другу по судьбе. Если бы Петрович не встретил тебя, то не смог бы создать такую дружную крепкую семью. Он бы менял женщин. Те бы не стали растить чужих детишек, сбегали бы от него.

— Так мы истинная пара! — восхитилась Ирина.

— Да, вы созданы друг для друга или, как теперь модно говорить, вы истинная пара, — глаза при этом у бабы Зины горели голубым пламенем.

Глава 7. Страдать красиво.

— Истинная пара? А я почему такого мужика не встретила? — тоскливый голосок Иветты дрогнул.

— А ты, Веточка, сглупила немного, совсем немножко. Не дождалась своего суженого. Выскочила замуж за первого встречного, кто тебя на свиданку позвал. Ведь так?

— Так.

— Так и не ной теперь. Ты замуж вышла, и твой суженый мимо прошёл. Пришлось ему на другой жениться, — баба Зина наставительно подняла указательный палец вверх. То ли в небо палец указывал, то ли просто в потолок. Но, главное, указывал.

— Он тоже несчастлив?

— Кто несчастлив? — опустила палец баба Зина.

— Мой суженый.

-Твой суженый? Так живёт себе поживает, как все люди. Ну, карьерой чуть больше занимается, чем предполагалось. Жене чуть меньше внимания уделяет, — небрежно проскрипела баба Зина.

— И всё?

— И всё. А что ты хотела?

— Я думала, что истинная пара что-нибудь да значит. А тут такая ерундистика.

— Какая ещё ерундистика? Встретил бы тебя тот мужик, что из истинной пары, и всё бы у вас сложилось, как надо. Вот тогда этот мужичок не трудился бы завхозом в школе, а возглавил бы небольшой заводик, скажем по производству чайников. Или дело бы своё открыл прибыльное. Понимаешь, свет бы у него в сердце зажёгся! Крылья бы выросли. И всё для тебя любимой! Для тебя и ваших детей! — после такой длинной речи старушка надолго замолчала. Ирина и Вета тоже не торопились высказываться. Тут было о чём подумать.

— Ну помозговали и будет. Расскажите-ка мне что-нибудь новенькое, — попросила вдруг баба Зина. Она любовалась снегопадом за окном. Иветта тоже посмотрела туда за окно. Ей нравилась эта белая пелена. Ещё пока не надоело, ещё пока непривычно. Ещё пока веет очарованием после такого длинного знойного лета.

— Я упустила свой шанс, — прошептала Иветта.

— Какой шанс? — оторвалась от созерцания климатических аномалий Ирина.

— Шанс помочь суженому расправить крылья.

— Ещё успеешь, если глупостей не наделаешь, — заворчала баба Зина.

— Что успею?

— Развёлся твой прелестник. Встретитесь ужо, — хихикнула баба Зина.

— Как встретимся? Он же в том другом мире остался!

— Да здесь твой дролечка обитает.

— Как здесь? Он здесь всё время и жил?

— Тебя отчасти в наш мир из-за этого и притянуло, — глаза бабы Зины сверкнули яркой синевой, как две вспышки фонарика.

— Надо срочно похудеть, — высказалась на это замечание Иветта.

— Ну, детишек вы уже не настрогаете, но дел ещё всяких можете натворить, — снова заулыбалась довольная собой баба Зина.

— Каких ещё дел, баба Зина? — удивилась Иветта. Ей и на пенсии недурно жилось. Идти работам, особенно дворником, совсем не климатило.

— Всяких, моя дорогая, всяких дел вы ещё можете натворить, — Иветта онемела от такого заявления духа чурочки.

— Баба Зина ты тоже расскажи нам что-нибудь, — Ирина смотрела на старушку заискивающе. Она покосилась на замершую Иветту.

— Да, что я вам, людям могу такое рассказать, что бы вы послушались меня? Вы же всё равно по-своему сделаете! — рассмеялась звонким девичьим смехом баба Зина.

— Мы послушаемся, — заверила её Иветта. Ей захотелось прожить на свете ещё много лет, плодотворных лет и натворить ещё всяческих дел, но лучше хороших. Пенсионерке захотелось оставить после себя что-нибудь значимое, весомое и прекрасное.

— Это ты говоришь? Ты, которая сломя башку понеслась замуж только из-за того, что все подружки вокруг заневестились и повыскакивали под венец?

— Ну, баба Зина, мы уже вступили на путь исправления, — сказала Ирина и умоляюще посмотрела на старушку.

— А ты первый раз выскочила по какой такой потрясающей любви? Ты же просто хотела сбежать из отчего дома. Надоело, что тебя контролируют. Ведь так?

— Так, — опустила голову Ирина. Ей захотелось спрятаться под столом от стыда. — Всё так. Я была тогда не права.

— Я хотела спросить про домового, — робко высказалась Вета после длительной паузы.

— А что про него можно спрашивать? Мы вроде всё уже обговорили, — баба Зина вдруг сморщилась и чихнула. — Тьфу на тебя с твоим неугомонным домовёнком!

— Баба Зина, сколько мне его ещё молоком отпаивать?

— Ты только начала и уже надоело?

— Не люблю молоко, — простонала мрачно Иветта.

— Долго, деточка, тебе его поить молоком. Очень долго. Дуется на тебя домовёнок.

— Да за что мне такое наказание? — вскричала Иветта.

— Как за что? А почто ты, затейница наша, додумалась до крамолы и в миску в один из вечеров пива плеснула мятущейся сущности?

— Так не было тогда у меня дома молока. Ни капли не случилось. А пиво было. Вот захотелось мне пивка чуток.

— Ну и что вышло?

— Хорошего — ничего. У меня утром голова болела от пива и от бессонной ночи. Домовёнок нахлебался пивасика и всю-то ноченьку шалевал-бушевал.

— А поконкретней, пожалуйста, — насторожилась вдруг баба Зина.

— Если поконкретней, то брякал кастрюльками и скрипел чем-то.

— Скрипел, говоришь? — в глазах у бабки мелькнули две синенькие молнии.

— Это он песни пел, голос у него такой скрипучий.

— Так то он песни пел! Вот оно что! Нет у него музыкального слуха.

— У него только слуха нет, а у тебя ещё и мозгов не наблюдается, — баба Зина скривила губы. Её длинный нос подёргался, но чихать передумал.

— Почему это?

— Кто же сущность алкоголем потчует? Он же мог в ажиотаже тебя придушить, — зло бросила баба Зина.

— Как придушить? До смерти? — обалдела Ирина.

— Ну, конечно, до смерти, а иначе зачем же душить?

— Баба Зина, ты тоже можешь человека придушить? — просипела Ирина, бледнея.

— Конечно, могу. Не боись, дружка. Не тебя придушить могу, а твоих недругов. Тебя я обязана защищать, — старушка пристально посмотрела в глаза Ирины. Тёмные глаза бабы Зины казались двумя бездонными колодцами.

— «У неё же были голубенькие глазки», — подумала о бабе Зине Иветта. А в остальном баба Зина мало чем отличалась от обычной бабулечки, коих пруд пруди в любом селении. Иветта вспомнила, зачем появилась в этом доме и в этой ранее нежилой комнатке.

— Кто мне скажет, что мне делать с этим домовёнком? — всхлипнула Иветта.

— Ты, девка, пои его молоком, да не жмоться. Пусть молочко будет посвежее да пожирнее, — заворчала баба Зина и глазами так зырк.

— Я домой идти боюсь. Вдруг он на меня набросится?

— Ой, горе ты моё! — всплеснула руками баба Зина и вытащила из кармана фартука колечко. — На вот. Носи оберег, поможет.

— Какое колечко! Да оно же деревянное, — Иветта надела колечко на пальчик. Не золото, но тоже ничего, смотрится.

— Может, и жениха притянет, — подала голос Ирина.

— Не, жениха не притянет, а вот домового отвадит, это точно, — снова фыркнула баба Зина.

— Может, тогда можно его не поить молоком? — осмелилась спросить Иветта.

— Не можно. Поить молоком каждый вечер моего мальчика! И не сметь мне перечить! — голос бабы Зины приобрёл такую жёсткость, что дамы поёжились, как от сильного пронизывающего ветра. Глаза бабы Зины сверкнули алым. Молнии, не молнии, но угольки от костра точно.

— Мы, наверное, пойдём, — Ирина вскочила со стула и бочком-бочком двинулась приставными шагами к выходу. За ней шмыгнула и Иветта.

— Я всё поняла, баба Зина. До новых встреч, — попрощалась словно на век Иветта. Ей показалось, что больше она не захочет сюда заявиться. «Ноги моей больше здесь не будет!» — пронеслось в голове. Об обратном явлении свидетельствовало незлое покалывание в пальце, на котором было деревянное колечко. Колечко было необычайно лёгкое, хорошо отполировано и слегка матово поблёскивало. По всему телу от кольца разлилось успокаивающее тепло.

— Баба Зина не так проста, как кажется, — высказала своё мнение Ирина, едва дамы расположились в её обжитой и до блеска выдраенной кухоньке.

— Баба Зина — дух деревянной чурочки. Вот от этого и надо плясать, то есть исходить из этого. А духи, они много что умеют, — ответила на предположение Иветта.

— Как ты думаешь, этот дух сейчас нас слышит?

— Вполне вероятно. Это его, то есть её дом. Ну и твой тоже, — философствовала Иветта.

— Думаешь, его, то есть её, эту бабу Зину следует бояться?

— Думаю, это мощный союзник и не надо его превращать во врага.

— Я и не хочу этого.

— Сама, не желаю. Значит, будем жить дружно.

— Ты на всякий случай пои своего домового молоком и не рыпайся.

— Я и не рыпаюсь.

— А пиво? — ехидно заметила Ирина.

— Это случайность. С горя баночку раздавила, — совсем раскаялась Иветта.

— Что за горе, позвольте, дама, полюбопытствовать?

— Да, накатило вдруг. Не знаю, даже что. Приступ одиночества?

— Или каприз прелестной дамы?

— Тогда уж скорее, каприз престарелой дамы. Ладно, проехали.

Иветта заторопилась домой к любимому телевизору на просмотр любимого сериальчика. Захотелось отвлечься от всей этой нервотрёпки. По телевизору как раз шёл нашумевший среди обывателей фильм про нечистую силу. Но там хоть были приключения, чёрный юмор, магический реализм, и что самое главное, она в нём не участвовала, она там проходила зрителем и просто валялась на диване. Кайф! Там в этом фильме в нашем мире фигурировали ведьмы, русалки, даже Змей Горыныч и прочая нечисть. И это было круто. А уж домовые из каждого угла выглядывали и никого не пытались задушить. Даже вампиры там по ночам шастали и проявлялись неясными тенями в подворотнях. Иветта в вампиров не верила. Её мозг категорически не хотел мириться с существованием таких тварей. А вот всё остальное она допускала тем более, что всё остальное будоражило её воображение. В этот вечер пенсионерка улеглась спать намного позже обычного. Оно того стоило. Насмотрелась чужих историй с хорошим концом по самую маковку. Просветлилась полностью. Проснулась надежда на хороший исход собственной истории.

Какого же было удивление Иветты, когда она проснулась внезапно посреди ночи. Проснулась она от того, что на кухне громко топтался домовёнок. Первая мысль была: «Соседей гад разбудит!» Кастрюльками не бросался и-то хорошо.

— Молоко лакает паршивец, — прошипела Иветта. И тут она решилась. Сейчас или никогда! В собственной квартире да бояться гостей? Нет, к такому женщина не привыкла! Иветта решительно, но исключительно ради приличия накинула поверх тонкой и довольно прозрачной ночнушки халат большой махровый и очень красивый. Иветта не желала выглядеть неопрятно даже в глазах маленького гаденького домового. Вышла в коридор тихо шлёпая тапочками. Притормозила у закрытой кухонной двери. «А была — не была!» — беззвучно прошептала одними губами пенсионерка и ворвалась в помещение. Протянула руку и привычно щёлкнула выключателем. Иветта мигом окинула натренированным взором помещение, где она провела много часов за приготовлением пищи. Никого…

Пустое блюдечко сияло девственной чистотой. Молоком он всё же не побрезговал. Сам любитель цельного молочного продукта успел успешно скрыться да так стремительно, что Иветта даже кончика его лаптя не успела углядеть. Специалист! «Интрига никуда не делась», — подумала Иветта и вышла разочарованная из кухни, не забыв погасить за собой свет. За закрытой дверью раздался шорох и скрип, словно стул передвинули.

— Да ну тебя! Живи. Только днём на глаза не попадайся, — вслух сказала Иветта. Она очень надеялась, что любитель молока её услышал, наверняка услышал. Ответом послужила гробовая тишина. Да Иветта и не надеялась на что-то другое. Нет лучше не соваться в эти дебри. Здесь всё-таки правила бал нечистая сила. Бабкино кольцо снова разлило тепло по всему телу. А приятно! Иветта со вкусом зевнула и почапала баиньки. Под одеялом в привычной обстановке её мигом срубило. Продрыхла она до самого обеда. Странно, даже кошки её не тормошили, вежливо ждали пробуждения.

— Как хорошо, что я не работаю, — сказала Иветта Снегурочке, когда проснулась и погладила по пушистой спинке хвостатую подружку. Кошка активно ластилась, очевидно просила корма. Иветта протопала на кухню под мяукающие трели. Алюсечка присоединилась к процессии. Пенсионерка покормила кошек. Сама хлебнула кипячёной водички, сырую она пить опасалась. Следов присутствия в квартире домовёнка не обнаружилось. Да и не надо. Вечером Иветта обещала поиграть с Матвеем. Родителям малыша хотелось расслабиться, немного передохнуть от обязанностей, да оно и понятно — молодые. В их годы Иветта тоже иногда скидывала сына на попечение матери, то есть бабушки. Быть родителем хлопотно да и большая ответственность. Иветта находила тихую радость в общении со внуком. Матвейка последнее время здорово подрос и заметно повзрослел. Ему чуть больше двух лет, и он только ещё учится говорить. Молчит, молчит, а потом вдруг бах — новое слово! Скажет громко, чётко, ясно. Последний раз, когда это произошло, Матвейка кричал: «Яма!» При этом он активно ковырялся в песочнице и копал ямку пластмассовым совочком. Такой вот умный у неё Матвейка растёт! До этого кричал «дым», когда из трубы баньки заклубилось тёмное облако. Иногда внучок капризничает и способен разразиться одному ему понятным длинным ругательством. В такие секунды Иветте кажется, словно она беседует с гражданином другой страны. Может, это и так? Детство — это совсем другая страна, непонятная нам взрослым.

Позавтракав, Иветта решила выгулять себя и своих хвостатых подружек. И повод имелся, правда весьма банальный. На улицу звала хорошая погода. Выглянуло долгожданное осеннее солнышко. Оно казалось слегка потрёпанным и уже не пригревало, зато как веселило уставшую от неприятностей душу. Кошки тоже обрадовались прогулке. Иветта в свете последних дней точно заправский шпион оглядела дворик. Всё в нём осталось, как прежде. Всё казалось знакомым, привычным, всё до последнего кустика, до последней лавочки у подъезда. Необычных явлений не наблюдалось. Не летали совы с письмами в клювах. Не кричали истошно вороны на берёзах, не предрекали неминуемую беду. Даже собаки сегодня по двору не бегали в поисках новостей и ещё чего другого. Ну и славненько. Не будут загонять кисок на деревья. Так уж повелось, что собаки гоняются за кошками. Надо думать, что издавна повелось.

Буднично и непринуждённо мамаши катали детей в колясках. Парочка малышей под присмотром копалась в песочнице, строили песочный город.

«Что за чёрт? Почему я, выходец из другого параллельного мира, не обладаю хоть каким-нибудь мало-мальским, но сверхестественным навыком? А должна? Баба Зина сама показалась. Домовёнок не стремится к более близкому знакомству», — беседовала сама с собой Иветта. А с кем ещё о таком поговоришь? Она присела на лавочку. Время от времени приходилось отрываться от созерцания осеннего пейзажа и ненадолго возвращаться в мир людей. Она кивала или приветственно махала рукой проходившим по дворику знакомым. Более тесно общаться сегодня ни с кем не хотелось. Даже сплетни не завлекали. Хотелось побыть одной. Или с кем-нибудь из посвящённых и лучше всего с Ириной. «Подумать страшно — я полгода жила в чужом мире, и не замечала этого. И ни ухом, ни рылом! Так мало различий между мирами? Только детали разнятся да и те незначительны», — рассуждала пенсионерка, заглядываясь на небо сквозь основательно поредевшую листву на ближайшей берёзке.

— Зима будет снежной, — сделала вывод Иветта. она прошептала прогноз погоды исключительно для себя. — Надо записать, а потом проверить. Надёжная примета про берёзки. Вот если бы к этому времени листвы много на них осталось — это к суровой зиме.

Ещё два дня прошли в непринуждённой обстановке. Домовёнок исправно хлебал молоко и старался лишку не докучать. У кошек и так жизнь не менялась, они не боялись неразговорчивого парня. Иветта водилась с внуком. И это было… весело. Это было даже круто. Мелкий складывал из кубиков башенки и задорно поглядывал на бабулю. Иветте надо было только чуть-чуть подыграть пацанёнку. Ей совсем было не трудно похлопать ободряюще в ладоши. Так сказать, симитировать группу поддержки. Паренёк после этого сразу начинал премиленько хихикать. А потом разваливал башенку с помощью «бибики». И всё начиналось по новой. Башенки всегда получались разные. И в ладоши Иветта хлопала по собственному желанию. По велению души.

— Баба, кака! — а это уже серьёзно. Пацанёнок заспешил к горшку, сам сдёрнул трусики и уселся какать. Красота! Если учесть, что ещё несколько месяцев назад он мог преспокойненько навалить в штаны.

— Баба! — вопль был требовательным и означать мог только одно — делишки сделаны и пора вытирать попку. Убрать какашки и вымыть горшок также не составляло труда. Ха! Не мешки ворочать!

И погулять сходили. Баба лично своими глазоньками завизировала, как паренёк рассекал на беговеле. В последнее время беговел явно стал любимой игрушкой. Жопка покоилась на сиденье, а сам он бойко так перебирал ножками. Только пяточки сверкали. Вот он уже у бани, а вот и вдоль забора докатился до калитки. Ха, баба! Догони! Бабке и не догнать. Хохочет мальчуган, ручкой машет. Хлоп! Упал, завалился на бок вместе с беговелом.

— Баба, бух!

Вскочил да так быстро, что бабка не успела и запаниковать. И не больно ему, балуется так паренёк. Показывает, что умеет пацанёнок бух делать.

На третий день, когда водиться с Матвеем не было нужды, Иветта снова отправилась в гости. К кому? Конечно же, к Ирине. Пошли они вдвоём к бабе Зине. Ирине не терпелось поговорить с бабой Зиной, а одной боязно. В летней комнате снова за окном сияло солнышко. Снова весело гомонили птицы. Иветте стало завидно.

— Баба Зина, у тебя лето! — изумилась Ирина.

— Да, повод есть — капусту поквасила. Теперь я хочу лета! — и в этом вся баба Зина. Она такая. И снова из окна веяло теплом, а в углу в камине потрескивали сухие поленья. И снова они чаёвничали. В этот раз с блинчиками. Маленькие такие ажурные блинчики подавались с лимонным джемом. Иветте очень они пришлись по вкусу. И глаза у бабы Зины снова были пронзительно-голубыми. Не бывает таких глаз, а посмотришь в эти глаза и сразу согласишься — да, бывают. Баба Зина умела убеждать. Ирина не допила чай, вскочила с места и подошла к окну.

— Можно? — она вопросительно глянула на бабу Зину и открыла створку во всю ширь.

— А туда можно? — Ирина рукой показала на сад, что открывался их взору, на ослепительное солнце, на сияющее небо.

— Можно, — махнула рукой баба Зина, не вставая со стула. Ирина уже взобралась на подоконник и уже сидела свесив туда ноги. Туда, в лето. Ирина поёрзала на месте и ох, соскользнула вниз. Иветта тоже вскочила со стула, подбежала поглядеть, что с подругой. Заглянула свесившись наружу.

— Не ушиблась?

— Не, я норм, — Ирина широко улыбнулась. Лыбилась, как в детстве широко и беззаботно.

— А мне… можно? — повернулась Иветта к бабе Зине.

— И ты туда же? В детство захотела?

— И я туда же, — не совсем поняв про детство, Иветта состроила умоляющую рожицу.

— Вали уже, — махнула рукой баба Зина.

— Ира, Ирочка! — снова высунулась Иветта из окошка.

— Что? — Ирина безмятежно улыбалась.

— Принеси сюда лестницу, пожалуйста! — крикнула Вета.

— Зачем? — Ирина продолжала глупо улыбаться.

— Мне самой не спуститься. Я старенькая.

— Старушечка ты моя! — пыхтела спустя пять минут Ирина под окном, устанавливая лестницу. — Вылезай давай!

Иветта заторопилась и чуть не выпала из окна. Она промахнулась ногой мимо лестницы.

— Вета, давай поаккуратнее! Поломаешься ещё, не собрать будет, — уже серьёзно запричитала Ира. Иветта чуть было не передумала, чуть не отказалась от побега в лето. Но искушение в этот раз оказалось таким мощным, что победило все сомнения. Иветта сопя, как паровоз, с трудом преодолела три ступеньки и грузно опустилась на землю. Ирина убедилась, что с подругой всё в порядке и побежала осваивать территорию. Иветта заметила, что сад отделялся от остального мира высоким дощатым забором. Иветта ступила на зелёную молоденькую травку и замерла. Внезапно ей захотелось снять обувь. Она так и сделала подчинившись инстинкту. А заодно и сдёрнула надоевшие носки. Фу, как они воняют! Опаньки! Ступни блаженствовали, почувствовав под собой напоённую солнечным светом землю. Лепота! Пенсионерка забыла, что она старенькая, что у неё давление, остеохондроз и зубы почти все вставные из металло-керамики. Про всё позабыла Иветта. Она сейчас снова стала Веточкой и хорошей девочкой. Подошла к яблоньке. Потрогала шершавый ствол. Задрала голову вверх, а там повсюду белые цветочки. Много белых цветов, целое облако цветов. И на клумбе около яблоньки тоже росли цветки. Очень красивые голубые цветы. Ирисы? Может быть. У Иветты потянулась рука сорвать цветок и понюхать. Нет! Никогда! Жалко губить такое красивое создание. И тут она услышала птичий гомон. Теперь она не просто видела, она ещё и слышала, как щебечут зарянки. Много зарянок. Ветер дунул, и Иветта услышала шелест травинок, словно они переговаривались, шепча что-то друг другу. Много зарянок. Ветер дунул, и Иветта услышала шелест травинок, словно они переговаривались, шепча что-то друг другу.

Глава 8. Кто предупреждён, тот вооружён.

Что-то прожужжало у Иветты над ухом. Похоже, что пролетел жук. Что-то мелкое закружилось перед глазами. Нет, это уже был не тот жук, другой. Вета протянула перед собой ладошку. Жучок на неё покорно опустился и сложил свои крылышки. Ба, да это старый знакомый, вернее знакомая! Это же «божья коровка».

— Божья коровка, лети на небеса! Там твои детки кушают котлетки, — пропела тоненьким голоском Вета. Всё, как в детстве. Божья коровка прогулялась по её ладошке, добралась до кончика самого длинного пальца и приостановилась. Потом жучок расправил крылья и взлетел.

— Приятного полёта! — улыбнулась Иветта. Она радовалась, что жучок отправился по своим делам. Иветта сделала шаг в сторону. Из травы стайкой взметнулись разноцветные бабочки. Ой, сколько их! Иветта принялась считать бабочек. Досчитала до двенадцати и сбилась, остановилась. О, боже! Она забыла, какие дальше идут числа. Ха-ха! Вету развеселило это открытие. Рядом балдела Ирина. Она где-то раздобыла верёвку и прыгала через неё, как через скакалку. Она посмотрела на Иветту и вдруг остановилась, перестала прыгать.

— Я тоже также выгляжу? — шальные глаза Ирины блестели.

— Угу, — кивнула Иветта и снова улыбнулась прищурив глазки. Ей в глазки светило солнышко. И оно не раздражало, оно ласкало.

— Пусть всегда будет солнце! — запела вдруг громко Ирина. И так это получилось у неё созвучно с настроением и душевным состоянием Иветты, что та тоже подключилась.

— Пусть всегда будет небо! — пропели они уже дуэтом.

— Пусть всегда будет мама,

пусть всегда буду я!

Когда певуньи замолкли, вспугнутые было птицы, вернулись на дерево.

— Девочки, пора домой! — раздалось из приоткрытого окошка.

— Нас зовут, — встрепенулась Ирина.

— Я бы ещё погуляла, — неуверенно протянула Иветта.

— Не дури! Полезай первая, — скомандовала Ирина.

— Ну, почему вечно я первая? — скривила губы Иветта.

— Лезь, тебе говорю! Я тебя сзади подстрахую. А не то рухнешь ещё, старушечка моя, — приговаривала Ира, а сама как бы невзначай, подпихивала старшенькую даму к лестнице. Иветта то ли поддалась на уговоры, то ли у неё взыграла проснувшаяся совесть, но пенсионерка полезла вверх по лесенке. Лезть вверх у неё не очень получалось. Вниз спуститься вышло куда быстрее. В итоге много пыхтения и лишних телодвижений, а толку чуть. Так, сначала левая нога. Ох! Потом черёд правой. Ещё и в спину что-то стукнуло.

«Чтоб я ещё раз!» — Иветта мрачнела с каждой секундой. Пыхтела и мрачнела. И лезла упорно вверх. Ирина подталкивала пенсионерку, как могла.

«Надо будет как-то поинтеллигентней намекнуть ей, что пришло время немного похудеть», — прокрутила в голове новую мысль Ирина.

«Давно надо было сесть на диету и похудеть, скинуть этак килограммов десять или даже все двадцать», — подумалось одномоментно Иветте. Эти три ступеньки были бесконечными. В бессилии Иветта чуть не разрыдалась.

«Надо было спортом заниматься, а не продавливать диван у телевизора. А сейчас, сейчас как рухну на Ирку, и хана ей придёт», — тут Иветта отвлеклась от тяжёлых мыслей, ухватилась за подоконник половчее, взгромоздила на него свою увесистую попочку и присела основательно. Натужно развернулась и закинула в комнату одну ногу. Потом с великим трудом и кряхтеньем и, конечно с помощью Ирины перетащила в помещение и вторую ляжку. Уф! Она вернулась! Боком и довольно неуклюже Иветта сползла с подоконника. С улицы в комнату уже заглядывала Ирина. Ну она и помоложе, но и она почти без сил ввалилась в комнатку.

— Ну, проветрились, мои дорогие? Теперь окошко закрывайте! — бодренько скомандовала баба Зина. Ей хорошо! Она же никуда не лазила.

Ирина захлопнула окно, поправила занавесочки. Снова всё стало миленько.

— Ещё по чашечке? — предложила баба Зина и тут же налила всем свеженького горяченького напитка. Метнулась в угол и принесла ещё тарелку полную блинчиков. Тёпленькие блинчики — это то самое, чего сейчас всем не хватало.

— Мне уже лучше, — в руках у Иветты дрогнула чашка и звонко стукнулась о блюдечко, когда пенсионерка попыталась её поставить на блюдечко одним неловким движением. Горячий чай придал уверенности, а новая порция блинчиков с джемом и вовсе вернула к жизни.

— А ты, Ирина, что скажешь? — повернула к ней голову баба Зина.

— Сейчас-сейчас, вспомню и скажу, — Ирина тоже жевала блинчик.

— Неужели забыла, дружка, о чём хотела побеседовать? — хитро посмотрела старушка.

— Не совсем забыла, насмелиться не могу.

— Ты уж как-нибудь, дорогая, соберись и насмелься, — хахнула баба Зина.

— Уже насмелилась. Всё хочу спросить. Девушка, с которой сейчас встречается старший сын… Он собирается нас познакомить. Они друг с другом уживутся? — слова давались Ирине с видимым трудом.

— Чего же им не ужиться? Молодые, здоровые и любовь у них, — баба Зина продолжала хитро с прищуром смотреть на Ирину.

— Они точно по судьбе друг другу? — всё ещё сомневалась мать семейства.

— Молодые нашли друг друга, решили вместе жить, а уж что дальше будет, то от них самих зависит. Как они будут друг к другу относиться, так и судьба у них сложится, — выдала очередную реплику баба Зина. Иветта хлебала мелкими глоточками чай и в упор пялилась на старушку, будто подозревала её в чём-то нечестном.

— Баба Зина, скажи мне, будут эти двое вместе жить в согласии долго и счастливо? — не унималась мать семейства. Беспокоилась она за будущее старшего сыночка.

— Поженятся. Не понравится, так разведутся. Дело молодое, — Зевнула равнодушно баба Зина.

— Так, может, им лучше и вовсе не жениться?

— Это не тебе решать. Они могут и всю жизнь между собой в ссорах да разводах прожить. И такое бывает. А уж как начнут мириться, то и кровать развалят, — баба Зина прикрыла глаза. Задремала?

— Баба Зина, да ты бесстыдница! — встрепенулась Иветта при слове «кровать».

— А? Что? — вернулась на землю старушка.

— А я знать хочу! — топнула ногой Ирина. Да так топнула, что стол вздрогнул. Звякнули испуганно чашки. Что? Скандал затевается? баба Зина открыла усталые глаза. Ну совсем человек!

— Баба Зина! Что мне с девушкой делать? Принять её?

— Прими ты её сердечную, прими, как родную. Пусть девочка обретёт семью.

— Она что детдомовская? — ужаснулась Ирина.

— Так точно! Детдомовская. Не повело ей с малолетства.

— Спасибо, баба Зина!

— А мне-то за что?

— Просветила. Девушку вон незнакомую защищаешь.

На этом встреча и подошла к концу. Прошла неделя за заботами, за повседневными делами, за играми со внуком. И вот надумалось Иветте снова заглянуть в гости к Ирине. Когда Иветта снова завалилась к ней на кухоньку, Ирина возбуждённо воскликнула:

— Видала я её, видала!

— Кого видала?

— Девушку Андрея я видала!

— Ух ты! Ну и как она тебе?

— Маленькая, скромненькая, тонюсенькая, как тростиночка. Глазищи у неё в пол лица!

— Фея что ли?

— Сама ты фея! — обиделась было Ирина, но быстро остыла. — Обычная девчонка, только с виду очень хрупкая. Но видать цепкая. Уцепилась в Андрюшку, как репейник обеими руками.

— Почему репейник?

— Ну, Андрюшенька-душенька видный парень, высокий и богатырь.

— Косая сажень в плечах. А она?

— А она моль бледная, по моим понятиям.

— И как звать её, эту моль бледную?

— Татьяна.

— Совсем, как у Пушкина:"Звалась она Татьяна», — Иветта в задумчивости побарабанила пальцами по столу.

— А у нас она будет Танюшкой.

— Ага, или просто Таней. Понравилась тебе Таня?

— Даже и не знаю. Не скажу так сразу. Она какая-то такая… — замялась Ира, не находя слов.

— Какая такая?

— Ну, такая. Слишком идеальная, что ли. Прилизанная.

— А тебе какую надо? Лахудру титястую с кормой необъятных размеров и штукатуркой на мордочке в два слоя?

— Ну, Иветта, ты скажешь тоже! У нашей Танечки грудки аккуратненькие, попка ядрёная и на лице минимум косметики.

— Из этого следует, что приглянулась тебе будущая невестка.

— Приглянулась, а всё равно душа болит.

— Да чего же она у тебя болит?

— За них за дураков она и болит. Как будут жить с такими запросами?

— Велики ли запросы у молодого поколения?

— Такие запросы, что никаких денег не хватит.

— Что так? Твой Андрей работает на железной дороге и вполне прилично зарабатывает.

— Так и Таня способна себя обеспечить финансово. А им всё равно упорно денег не хватает. Живут не по средствам.

— Разберутся, не маленькие.

— Вот в этом я не очень уверена. Они оба слабо подкованы финансово.

— Ты откуда знаешь? Ты у них в гостях была?

— Нет, не была в гостях. Пока не получилось.

— Тогда откуда?

— Ну, про своего Андрюху я всё и так знаю. Да и Танечка похоже любительница шикануть.

— Уже кто-то насплетничал?

— Нет, Андрей сам проболтался по-родственному.

— И что теперь невестку не примешь? — насторожилась Иветта. От подруги она такого не ожидала.

— Да приму. Куда я денусь?

— И нотаций молодым читать не будешь?

— Не буду.

— Точно-точно?

— Точно! Я Петровичу обещала.

— Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. Что ты там Петровичу обещала?

— Обещала, что приму любую девушку, которую Андрей приведёт. Привёл бы лахудру с губищами-пельменями лет на пятнадцать старше себя и уже с выводком из трёх или четырёх детишек, и то приняла бы.

— Ой, хохонюшки! Я так успокаивала себя, когда сын женихался. Сама себя уговаривала, что согласна на любую невестку, что любую самую непредсказуемую леди доченькой назову, обниму и расцелую. Сын-то у меня один и не хотелось бы портить отношения.

— У тебя кажется Алёнка вполне себе ничего.

— Алёнка у меня с характером и держит Лёшку в своих рученьках.

— Это плохо?

— Не хорошо и не плохо. У них своя семья, свои проблемы сами решают.

— И всё-таки, Иветта, ты чего-то не договариваешь. Колись, чем тебе своя невестка не угодила?

— Да, всем она хороша. Работящая, не транжирка.

— Ну и в чём проблема?

— Доверия между нами нет, душевности, — скривилась Вета.

— Сдалась тебе эта душевность.Что ты на ней зациклилась?

— Понимаешь, у меня дочки не случилось, а очень хотелось.

— И что?

— Я её про себя давно доченькой считаю.

— А она?

— Что она?

— Она как к тебе относится?

— Она относится ко мне с прохладцей. А что от неё ждать? У неё мама и папа недалеко живут, — тут же на ровном месте принялась оправдываться Иветта. Хотя в чём она была виновата? В том, что невестку не сумела построить? Так она и не собиралась этого делать. Она вообще старалась не влезать лишку в жизнь молодых. Не тогда и не сейчас. Тем более сейчас в новом мире. Она не знала и не могла определить, что в этом мире не так.

Недавно встретила солидную такую даму в шляпе. Иветта столкнулась с ней на улице возле обувного магазинчика.

— Ветка, привет! — подскочила к ней поближе дама в шляпке и модной курточке.

— Привет! — машинально ответила Иветта. В памяти не возникало никаких ассоциаций.

— Ты чего такая смурная? Случилось что?

— Так я ничего… Всё у меня в норме, — принялась оправдываться Иветта. Неловко ей как-то стало.

— Что загордилась? Своих не узнаёшь? — ехидничала дама. Губки подкрашены, глазки подведёны, бровки аккуратненько подрисованы.

— Что-то не припомню, — совсем стушевалась пенсионерка.

— Ну ты, Иветта, даёшь! Десять лет в одном классе за соседними партами сидели, — скалилась золотыми коронками дамочка.

— Столько лет прошло. Я многого уже и не вспомню, — Иветта не знала, что и сказать. Не помнила она эту девушку! Совсем не помнила.

— Да ладно! Это же я, Марина!

— Марина? — растерялась Иветта. В её классе училась одна Марина, и явно не эта. Не такая высокая, да и глаза у неё были карие. А у этой дамы глазки блёклые серые, холодные и очень внимательные.

— Я хозяйка этого магазинчика. Заходи, если что, поболтаем, — смилостивилась незнакомая Марина и перестала мучить Иветту воспоминаниями о совместной учёбе. Сколько ещё таких сюрпризов её ожидает? И как выкручиваться? Ладно, сегодня повезло. А потом? Чем отбиваться от незнакомых личностей потом? Списывать на амнезию? А что? Это тоже вариант. В каком-то фильме импортном показывали, как у одного мужчины после аварии случилась стойкая амнезия. Он даже свою жену не узнавал.

А что? Не самая плохая идея! Придётся воспользоваться. И надо не забывать про амнезию. Не то в самый неподходящий момент Иветта могла растеряться и не рассказать очередному знакомому незнакомцу про нечаянную потерю памяти. Ну не гордостью же прикрываться? Тем более, что и гордиться Иветте было нечем. В той жизни она была простым человеком, а уж здесь и вовсе дворником. Ахренеть!

— Какие у тебя со сватами отношения? — сквозь туман глубокой задумчивости пробилось Ирино восклицание.

— А-а! Чего? — Иветта моргала глазами.

— Ну дела! Я только отвлеклась, в туалет сбегала, а ты уже и поплыла.

— Со сватами? Да обычные отношения. Мы видимся редко. Да и понятно — у всех дела, заботы.

— А сына твоего они как приняли?

— О! Это их любимый зять!

— А что, и другие зятья имеются?

— Конечно, имеются. У них три дочери и Алёнка младшая. Все три уже замужем.

— Есть, кто дома? Я пришла! — раздался громкий голос из коридора.

— Наташа! — хором в унисон выдохнули обе собеседницы. Вот они, кого не ждали, вот про кого совсем забыли. На кухню зашла обновлённая и очень довольная собой подружка.

— Я чо пришла-то? Кавалер ко мне приезжал.

— Да ты, Наташка, похвастаться пришла, — засмеялась Иветта.

— Как ты изменилась, похорошела! — подхватила Ирина. Хвалить так хвалить! Наташкины глаза-бусинки сияли. У неё были от природы очень яркие тёмно-карие глаза. Ещё чуть-чуть и они бы были чёрными, но этого чуть-чуть не случилось, и они приобрели тёмно-шоколадный оттенок. Очи чёрные! Очи жгучие! А в этот приход у Наташки глаза были обрамлены нарощенными ресничками. Ресницы, как крылья бабочки «хлоп-хлоп», взлетали и опускались, лишь чуточку приглушая сияние глаз. Красиво это или не красиво, Наташку этот вопрос волновал мало. Она была полностью счастлива. Её губы тоже преобразились, необычайно пухлые и подкрашенные розовым оттенком делали разведёнку модной дивой. Деваха и так отличалась высоким ростом и тонкой талией. Уже далеко не девочка, но с хорошей фигурой, женщина была полна надежды на светлое будущее. Она долго и активно искала нового спутника жизни. Но до этого момента все усилия были безрезультатными. А тут вдруг на горизонте появился некий гражданин и засыпал разведёнку комплиментами. Наташа в нетерпении ждала встречи вживую. Ждала и боялась. В частности опасалась горького разочарования. И вот свершилось.

— Это я для своего Игоря сделала!

— Как у тебя шикарно получилось! — ахнула Ирина.

— А денег где взяла? — Вета прекрасно знала, что у Наташки нет лишней копейки.

— Кредит взяла? — Ирина с осуждением и жалостью смотрела на подругу.

— Нет, не кредит, — погасла улыбка у Наташи. Она нетерпеливо передёрнула плечиками. — Мне Игорь денег выслал, чтобы я подготовилась к встрече.

— И ты это так подготовилась? — съехидничала Вета.

— Может, мужик имел в виду что-то другое, а не нарощенные ресницы? — высказалась жёстко Ирина.

— Что другое? Вот это? — Наташка выложила руки на стол и продемонстрировала шикарный маникюр со стразиками.

— Ни фига себе когти динозавра! — присвистнула Иветта.

— Скорее уже когти дракона! Как ты с ними ходишь? — хахнула Ирина.

— Нормально я с ними хожу, — обиделась Наташа. — Как все.

— А как ты посуду моешь, как стираешь, полы моешь? — осведомилась Иветта — большая любительница надраивания по субботам полы.

— Осторожненько я посуду мою! Бельё стирает машинка, а полов я ещё не пробовала драить.

— Отчего же не попробовала? — снова съехидничала Иветта.

— Когтей красивых жалко, — созналась Наташа.

— То-то же! — подняла вверх указательный палец пенсионерка.

— Что и требовалось доказать, — согласилась с предыдущим оратором Ирина.

— Да ладно вам меня распекать. Посмотрите лучше на мой вид ещё разок. Разве я не красотка? Определённо, красотка! Вы так не умеете!

— Конечно, не умеем. Колись, где деньги взяла на красоту неписаную? Ни за что не поверю, что мужик так просто дал тебе крупную сумму денег, — пенсионеры по определению являются не в меру любопытными гражданами.

— Да говорю же, любимый на карточку перевёл. Сказал, чтобы ни в чём себе не отказывала, — Наташка капризно выпятила нижнюю губу.

— А ты что? — поинтересовалась уже Ирина.

— А я что? Я всё сразу и потратила.

— Всё, что перевёл? — обалдела Иветта.

— Всё. Даже немного денег не хватило.

— На что тебе, красавица, денег не хватило? — оглядела по-новому приятельницу Иветта.

— Платье хотела новое купить на бретельках. И не хватило.

— И что? — напряглась Ирина.

— Купила блузку. Вот я в ней. Зацените, — Наташка взмахнула руками, как крыльями. Широкие прозрачные рукава взметнулись над столом.

— Красиво, — одобрила Ирина.

— Дорого, — по своему одобрила Иветта. В воздухе повисла тишина.

— Ну что замолчали? — оглядела собравшихся Наташка.

— Завидуем молча, — высказалась Вета.

— Ждём продолжения. Итак, вторая серия. Встреча, — дурачилась Ирина.

— Встретились мы в кафе «Цветочек». С этим были проблемы. Я его только по фото раньше видела.

— И как ты его узнала? — встряла Иветта. Ей-то старенькой до всего дело есть.

— Никак не узнала. Он усы сбрил.

— А как вы тогда встретились? — загорелись глазки у Ирины.

— Он ко мне первый подошёл и представился.

— Ого! — крякнула Вета.

— Настоящий джентльмен, — одобрила Ирина.

— А потом что? — прищурилась Иветта.

— Мы пообедали. Он меня вкусно накормил.

— И всё? — разочаровалась Ирина в мужике.

— Не всё. Потом он меня повёл в свой номер, — Наташа загадочно улыбнулась.

— Не томи, рассказывай, — охрипла от волнения Иветта.

— Да там больше и рассказывать нечего. Всё такое личное, интимное. Мужчина красиво меня раздевал. А дальше…

— Ну? — попыталась ускорить процесс Иветта.

— Дальше был секс. Шикарный секс, как в кино.

— Пылкий? — попыталась угадать Ирина.

— Страстный? — это уже Иветта голос подала. Хриплый, но голос.

— Я бы сказала, неистовый! — загордилась своими подвигами Наташа.

— Это как? — обалдела пенсионерка.

— Кино надо смотреть! Там теперь такое 18+ часто показывают, — Наташка-безобразница послала дамам воздушный поцелуй. Её накрашенный рот жаждал поцелуя. Но героя-любовника рядом не наблюдалось.

— А почему вы не к тебе поехали? — отмерла Вета.

— Так романтичнее, да и ему в командировке отдельный номер полагался.

— Хороший номер? — Иветта сказала, а потом подумала о приличиях. Везде-то пенсионерка свой нос суёт!

— Одноместный люкс, — гордо вздёрнула носик Наташа.

— И тебе там понравилось? — спросила зачем-то Ирина.

— Конечно, понравилось. Кровать удобная большая. А самое главное, мужчина знойный, обходительный. Как он меня любил! Как королеву!

— Ещё скажи, богиню, — хихикнула Вета.

— Может, и богиню. А вам, дорогие мои лилипуточки, век такого не видать.

— Мне, пожалуй, и не видать. Я уже старенькая и своё откоролевила, — совсем серьёзно ответила Вета. Где-то в глубине её души затаилась лёгкая зависть.

— А у нас с Петровичем итак всё хорошо в постели, — обиделась на Наташку Ира.

— И когда вы успеваете? Это с тремя-то детьми? — задала некорректный вопрос Наташа.

— А вот успеваем, — не на шутку рассердилась Ирина. Ничего они с Петровичем не успевали. То дела, то работа, то надо с детьми уроки делать, то кто-нибудь из них заболеет. Тут не до секса. Да и уединиться особо негде, комнат не лишку, стены тонкие.

— Ты, Наташка, к Ирине не приставай. У неё в семье всё отлажено. Это у тебя командировочный жучок, а не мужичок, — заворчала Иветта. Вот теперь она действительно походила на девушку в преклонном возрасте.

— Игорь обещал на мне жениться. Говорил, что давно такую искал.

— И что в тебе особенного? — подняла брови Вета.

— Да-да, что он в тебе такого разглядел? — подхватила Ирина.

— Игорь сказал, что я красавица!

— Аргумент! — засмеялась Иветта.

— Что ты ему ещё про себя рассказывала? — строго спросила Ирина.

— Всё рассказала. Про развод, про сына. Рассказала, что живу с сыном в однокомнатной квартире.

— Так всё сходу и выложила? — ахнула Иветта.

— Ну не всё сходу. Мы же с ним долго переписывались на сайте.

— Долго, это сколько? — нахмурилась Ирина.

— Два месяца, — надула и без того пухлые губки Наташа.

— Роман в письмах, блин! — в сердцах брякнула Вета. Она не одобряла такую безрассудность.

— И ничего не в письмах! Мы же встретились, и поцелуи были настоящие, жаркие.

— Скажи ещё, что полюбила с первого взгляда, — простонала в бессилии Иветта. В чужую голову свои мозги не вставишь.

— А что? И скажу! Парень был обходительный и щедрый…

— И в постели безобразник, — закончила недосказанную было фразу Иветта.

— Да, у меня с моим молодым человеком гармоничные интимные отношения! — в голосе Наташки прозвучал металл. — Что тут такого?

— Да ничего, — пожала плечами Ирина. Она ещё не поняла, верит Наташкиным россказням или нет. Иветта тоже пребывала в сомнениях. Что-то во всей этой истории с пылкой страстью казалось ей подозрительным.

Глава 9. Полные штаны адреналина.

— Не интересно с вами. Пойду я, — хмыкнула себе под нос разочарованная Наташа. — Не можете вы за человека порадоваться.

— Это за какого такого человека мы должны радоваться? — насторожилась Иветта.

— За меня, конечно! — недовольно пробурчала Наташа.

— Не вижу повода для веселья, — выдала свой вердикт Ира.

— Я нашла мужчину своей мечты, а вы… — Наташа всхлипнула, подавила спазм. — А вы оказывается просто две завистливые дуры!

Женщина резко вскочила со стула и понеслась вон.

— Ну что, идём к бабе Зине? — Ирина пристально посмотрела на Иветту, едва затих стук торопливых Наташкиных шагов.

— А она поможет?

— Не навредит, и это точно, — последние слова она произнесла уже около двери в летнюю комнату. Легонько побарабанила пальцами в филёнку.

— С чем пожаловали, мои дорогие? — звонко по-девичьи приветствовала баба Зина. В комнате было, как всегда тепло. В камине потрескивали поленья, а за окном бушевало вечное лето. Там за окном цвела и никак не могла отцвести высокая раскидистая яблоня.

— Хорошо у тебя тут, баба Зина! — в который уже раз восхищалась Иветта летней комнатой.

— Ну так и оставайся у меня, живи здесь, — рассмеялась баба Зина.

— Нет, постоянно жить здесь я бы не хотела. Дома мне тоже неплохо. — ответила на это Иветта.

— Баба Зина… — робко начала Ирина.

— Спрашивай, спрашивай, просто так вы ко мне не заходите.

— Да дела всё, баба Зина. семья большая, хлопот полон рот.

— А ты сегодня не за семью хлопочешь. Ведь так?

— Не за семью. За подружку непутёвую. Она совсем страх потеряла. Наташка влезла в какую-то историю.

— Влезла ваша дружка в историю странную и далеко не романтичную.

— Ой, баба Зина! Как её отговорить от общения с мужиком чужим и непонятным? — взмолилась Ирина.

— Никак её не отговорить. Она сама себе яму роет.

— Баба Зина! Это правда, что Наташка влюбилась в мошенника?

— Ну вы, люди, таких проходимцев называете мошенниками. Ваша подружка переписывалась с одним мошенником, а любилась с другим мошенником.

— Так их даже двое! Что ждёт её, баба Зина? — добивалась хоть какого-то позитива Ирина. Иветта сидела молча. Она глядела, как в камине плясало пламя и слушала разговор невнимательно, вполуха.

— Да ничего хорошего. Разочаруется в мужиках ваша Наташка. Закончит свой жизненный путь в одиночестве и всё.

— Что всё?

— Перестанет мечтать о несбыточном.

— И когда это случится?

— Не сейчас это случится. Сейчас она ещё не разуверилась в любви с первого взгляда. Она ещё вся купается в романтике.

— Баба Зина! Смилостивись, помоги! Должно и до Наташки счастье добраться. Где-то оно заблудилось. Где её суженый?

— Далеко её суженый. Женился он, детей воспитывает и по-своему счастлив.

— Разве так может быть?

— Отчего ж не может быть? Судьба, она мудрая, подсунет человеку что-нибудь и приятное, что-нибудь необходимое.

— Как это так?

— Да вот так. Вот например, суженый нашей Веточки только недавно с женой расстался. Устали они друг от друга за долгие годы. Передохнул немножко. Только сейчас он готов встретиться с новой женщиной.

— А Наташа?

— А Наташа только через два года познакомится с тем парнем, что сможет её счастливой сделать.

— Можно этот процесс как-то ускорить? Баба Зина, ты же многое умеешь, — подала голос Иветта.

— Вам бы людям всё поскорее да разом. Так не бывает. Наташкин суженый пять лет назад мимо проходил, а она на него даже не взглянула! Сама во всех своих бедах виновата, — баба Зина сердито поджала губы.

— Почему Наташа пять лет назад на суженого не посмотрела? — оторвалась от созерцания плясок огня Иветта.

— Да в тот день не очень презентабельно он выглядел. Шёл с работы сильно уставший вечером и походка у него было неровная. Наташа скользнула по мужику взглядом и подумала:"фу, нализался!»

Иветта покивала головой, что услышала объяснение. Она была тиха и задумчива, как никогда прежде. Сегодня она загрустила и впервые подумала, что жизнь прожита. И суженый-ряженый, вот же скотина! Суженый всё никак не торопился знакомиться. Сколько ей того времени осталось? Спрашивать у бабы Зины никак не хотелось. А вдруг возьмёт и назовёт дату её смерти? Б-р-р! Ещё один аргумент о вреде лишних знаний. Меньше знаешь…

Всё таки хотелось напоследок урвать кусочек счастья. Пусть вокруг неё какой-нибудь мужичок потопчется, подарков надарит. А что? Иветта была не против. И красивой захотелось быть. Наплевать, сколько годиков натикало. Денежек побольше, и в салон красоты облагораживаться? Мечта. Мечтать не вредно. Денег на это баловство жалко. И тут она вспомнила, что у неё имеется сестра. Родная сестрица, а это не комар чихнул.

— Баба Зина, а моя сестра здесь какая? Может, я сумею с ней помириться?

— Попробуй. Может, и помиритесь. Хуже не будет.

В тот вечер Иветта решила спроведать сестру. Даже автобуса не надо ловить. Можно неспешно пешком прогуляться по тихой зелёной улочке и добраться до жилища Ниночки. И не внапряг вовсе. Это была очередная попытка примирения. Ну не могла Иветта жить с мысль, что её родная сестра смотрит в её сторону волком. Не хорошо это, некрасиво и не по-людски. Как-то не по человечески воевать с родной сестрёнкой. Ну а если совсем честно, то не хотелось ей родительскую квартиру продавать. Не выгодно. На те деньги, что Иветте оставались после реализации родительских двухкомнатных хором нормального жилья было не приобрести. Не тот формат. Жизнь в трущобах не прельщала.

Иветта позвонила в дверной звонок. Открыла Нинулька.

— Мир? — предложила Иветта не совсем уверенно и протянула тортик в прозрачной упаковке с намёком на чаепитие. Прошествовали на кухню. Нинулька встретила сдержанно, но вполне лояльно. Щёлкнула кнопкой электрического чайника, тот с готовностью зашипел.

— Что совесть проснулась? — недобро посмотрела на сестру Нинулька.

— При чём тут совесть? Я пришла поговорить.

— Не о чём нам говорить, — холодно бросила сестрица.

— Как это не о чём? Я предлагаю не горячиться и не продавать пока родительскую квартиру. Пусть пока стоит. Ключевое слово «пока».

— Хитренькая! Пусть стоит, а ты пока в ней поживёшь?

— Ну да, поживу. Я её содержу, ремонтирую, коммуналку оплачиваю.

— А мне с этого что? — сощурилась Нинулька.

— Как что? Вы с Мишей друг к другу приживаетесь, ещё притираетесь. Не женаты. А вдруг поругаетесь? Ты там со мной и поживёшь, есть куда бежать.

— Я не хочу с тобой жить! — рявкнула Нинка.

— А вдруг придётся? Мы же не чужие. Твои тылы прикрою.

— Не хочу с тобой иметь дело!

— Да что происходит? Почему ты меня так ненавидишь?

— А ты, сволочуга, не догадываешься?

— Нина, что с тобой такое? — Иветте расхотелось тортика и чая тоже расхотелось. Сердце болезненно сжалось от предчувствия беды.

— Это со мной что такое? А с тобой что такое? Ты и Николая также вокруг пальца обвела? — заорала Нина да так громко, так противно, что у Иветты кругом пошла голова. Потом заломило виски.

— Тише, Нина, тише… Я тебя прекрасно слышу. Соседей перепугаешь.

— Почему тише? Пусть все соседи знают, какая ты гадина! — не унималась сестрёнка. И чего она так раздухарилась? Что такое могла натворить Иветта в этом мире?

— Почему ты меня так называешь? — Иветту стали мучить подозрения. В голове замелькали варианты её старых прегрешений. Денег одолжила у сестры и не отдала? Кавалера в молодости увела? Нет, не похоже. Мелко всё, как-то несерьёзно.

— А как мне тебя называть? Убийцей? — забрызгала слюной от негодования сестра.

— Почему убийцей? — это было уже серьёзно. Даже слишком серьёзно, даже страшно.

— Ты прикалываешься?

— Нет.

— Ты серьёзно не знаешь, кого ты убила?

— Серьёзно, не знаю, — Иветта поморщилась от дикой головной боли, что накатывала волнами. Явно пора домой, а она ещё и ни в чём не разобралась. Даже не приступила к разборке.

— Ты Колю убила! — громко обвинила Нина в страшном грехе. И так уверенно обвинила.

— Какого ещё Колю?

— Ты дура? Совсем обарзела?

— Да что случилось?

— Ты убила собственного мужа и придуриваешься! — рявкнула со всей дури Нинулька, нисколько не заботясь о соседях. У Иветты от её противного голоса молоточки застучали в висках.

— Я никого не убивала. Ты прекрасно это знаешь. В противном случае я бы сидела в тюрьме.

— Ну не напрямую же! Ты просто его уничтожила, морально воткнула нож в спину.

— Ах, морально! Это меняет дело, — вздохнула с облегчением Иветта.

— Наоборот, это не имеет значения! Мне Коля очень нравился, а ты, тварь, была его недостойна.

— Нина, что ты такое выдумываешь? Я физически не смогла бы этого сделать, — взмолилась Иветта. Это пустой разговор и ничего больше.

— Ты его бросила, подлюга! Его, Николая, больного и безработного! Ты оставила его одного умирать. Ты… ты сволота, каких ещё поискать! — бушевала младшенькая сестрёнка.

— Я никого не бросала, — пролепетала Иветта, и это было чистой правдой. В её мире Николай бодренько набегивал на работу. Там её бывший обзавёлся молодой женой и не очень горевал о ссоре с Иветтой. Денег на сына лишку не давал, но не позволял бедствовать. Иветта и там в своём мире вкалывала — будь здоров!

— Что с Николаем такое случилось, что он вдруг стал больными безработным? -

— А то ты не знаешь?

— Я не помню.

— Что так?

— У меня была амнезия, — бросила Иветта пробный шар. А что? Надо эту версию на ком-то испробовать. Почему не сейчас?

— Ты бросила мужа и усвистала не пойми куда. Несколько лет шарахалась где-то. А Коля так тяжело жил, — застонала Нина.

— Ничего себе! А где был наш сын? — яснее не становилось. Нинулька путала что-то или этот мир совсем вывихнутый.

— Твой сын был при тебе. Ты его потом родителям подкинула. Сказала, что мальчику негде жить. И это при живых родителях! Позор!

— А я где шарахалась? — Иветта так ничего и не поняла.

— Родителям ты говорила, что ездишь на заработки.

— Что и деньги им давала?

— Не знаю. У вас же всё кругом были тайны.

— А Коля что говорил?

— Говорил, что любит тебя, а ты к нему совсем охладела. Понимаешь, он мечтал о семье, о поддержке.

— Я тоже о семье мечтала, — прошептала Иветта побелевшими губами. Кажется, поднялось давление. Действительно пора было отчаливать. Сестрица явно заходила на второй круг и сейчас снова начнёт обвинять в убийстве или ещё в чём другом нелицеприятном. Ничего новенького из неё было не выжать. Картинка беззаветно любящего Иветту Николая не вызывала доверия. Мираж какой-то. Да и Иветте поднадоело слушать ругательства в свой адрес. Продуктивного разговора не получилось. Иветта решила дать дёру.

— Уже поздно. Мне пора.

— А тортик?

— С Мишей чаю попьёшь. Кстати, где он?

— Миша на работе.

— Привет ему от меня, — для порядка высказалась Иветта, но только для порядка. Не одобряла она выбор этой сестры. Ну да, это Нинулькины проблемы. Этот лодырь, этот жирный боров с массивным подбородком имбецила не внушал доверия. В сосуществовании данной парочки творилось что-то неладное. Недаром Нинка так бесилась. В последнее время ей на всё денег не хватало. Хроническая нехватка денежных знаков — плохой признак, признак того, что завышены потребности.

— Подожди, Нина, ответь мне на один вопрос. Всего один вопрос, — Иветта уже добралась до входной двери, а Нинулька уже собиралась выпроваживать гостью вон.

— Слушаю, — смилостивилась Нинулька.

— Вот я продам родительскую квартиру. Мы честно пополам поделим деньги. Я куплю себе другое жильё. Вдруг тебе не поживётся с Мишей. Ты куда пойдёшь? — Вета напряглась. Что ответит сестрица?

— Ты дура, Ветка, что ли? Я к тебе жить пойду! — хахнула Нинка. — У меня же никого не осталось, кроме тебя.

— А если я к тому времени мужика у себя поселю? — Иветта нервно сглотнула. — Ну любовь у меня приключится.

— Я выгоню любого мужика из твоей постели. За волосы вытащу. Ты не имеешь права с кем-то жить!

— Но почему?

— Ты мне по гроб жизни обязана!

— Я так тебе обязана? За что?

— Ты, сволочуга, Колю погубила! А я его любила, очень любила.

— Вы были любовниками? — ужаснулась Вета.

— Ты совсем дура! Я его своим братом считала!

— А при чём тут это? — удивилась Иветта.

— Коля тебя любил, а ты его бросила!

«О-о! Всё сначала. Нет, я больше не выдержу!» — подумала Иветта и окончательно сбежала. Видеть сестрицу уже не хотелось. Желание общаться с ней напрочь отбило поведение истеричной дамы. Однако вопросы остались и вопросы непростые. Повторный визит едва ли сможет исправить положение вещей. Б-р-р! Даже думать не хотелось о повторном визите всерьёз. Хотелось вообще забыть Нинулика, как страшный сон. Когда она успела такой стать? Это встреча Нинки с Мишей так изменила девушку? Или её ещё в роддоме подменили? Может, и подменили невзначай. Это другой мир.

Придя домой, пенсионерка померила давление. Ну точно подскочило. Дополнительная доза таблеток решила проблему. Отпустило. Сердце больше не колотилось в истерике о грудную клетку. Мозги пытались соображать здраво. В голове перестал гудеть электропоезд. Пришло понимание, что с сестрицей надо что-то делать. Надо что-то предпринимать кардинально. В таком режиме ругани и оскорблений Иветта долго не протянет. И напрасно баба Зина обещала грядущую встречу с суженым. Веточка до неё так не доживёт. Перво-наперво, надо надо срочно садиться на диету. Срочно переходить на режим здорового образа жизни. И при чём не на какой-то отрезок времени, а пожизненно! Конечно, красавицей стать Иветта не надеялась, но превратиться в полную жизненной энергии привлекательную женщину, вполне могла. «Об остальном я подумаю утром», — решила Вета.

И подумала. Утром после лёгкой зарядки и не обременённого колбасами и сырами завтрака, Вета отправилась в гости. Нет, там, куда она направлялась, не было сытнее. Там обитала баба Зина.

— Привет! — заявилась к Ирине Вета. — Прошу тебя, пойдём к бабе Зине!

— Что так припекло? Пойдём! Сама хотела предложить. За Наташку я беспокоюсь, — пояснила Ирина.

— А я за себя беспокоюсь.

— У тебя что-то случилось?

— Случилось, Ирочка. Ещё как случилось! Сестра обвиняет меня в убийстве.

— И кого ты убила?

— Я — никого. А вот прежняя Иветта могла укокошить собственного мужа.

— Да что ты говоришь! А с виду милая женщина.

Они вдвоём поспешно ломанулись в летнюю комнату. Так получилось, что застряли в дверном проёме. Дверь, что вела в апартаменты бабы Зины не отличалась шириной. Обе дамы попыхтели, посмеялись и с трудом, но протиснулись во внутрь. За окном сияло солнышко. В камине горел огонь. На столе на вязаной салфеточке на жестяном солидном подносе покоился большой старинный самовар. У самовара был изящный такой носик с прикольным краником. Баба Зина не спрашивая заполняла чашки кипяточком. А потом доливала крепчайшей заваркой из пузатого фарфорового заварочного чайника.

— Пейте, девки, и не нойте, что плохо вас встречаю!

Они покорно пили. А в головах в это время бродили тревожные мысли. Когда все проблемы решатся? Когда вся эта хрень преобразуется во что-то путное?

— Баба Зина, моя сестра Нина считает, что я убийца.

— Ты убийца?

— Та Иветта является убийцей.

— И кого она прикончила?

— Своего мужа Николая.

— Так оно и есть.

— Что-о? — у Иветты из рук выпала чашка, долетела до пола и там раскололась на несколько частей.

— Что же ты посуду бьёшь?

— Она нечаянно, — встряла Ирина.

— Цыц! Не все сразу! — оборвала бунт баба Зина. Ирина уткнулась в чашку. Баба Зина подала на стол баранки. Баранки были крупные, сдобные да ещё и с маком. Баранки всем баранкам. Ирина вонзила свои зубки в самую румяную бараночку и принялась ею наслаждаться.

— Я не хотела, — проблеяла Иветта. Она наклонилась, чтобы прибрать осколки.

— Полно, не трогай, — остановила баба Зина. — Тебе сейчас не это нужно.

— А что? Что мне нужно? — Иветта заглянула в бездонные бабы Зинины глаза. Они притягивали к себе. Завораживали.

— Тебе нужно принять то обстоятельство, что прежняя Иветта — это не твой прообраз. Это отдельная сформировавшаяся личность. Она жила при других обстоятельствах и порой была вынуждена совершать всяческие нелицеприятные поступки.

— Она убийца?

— Ну не совсем напрямую. В сердце нож не вонзала. Из пистолета тоже не палила. Но косвенно она виновна в смерти мужа.

— Это как?

— Она его бросила, и мужик не выдержал тягот развода. Скончался.

— Николай так сильно любил Иветту? — растерялась Вета.

— Николай так сильно дорожил собой, что боялся окончательно потерять Иветту.

— Как это — окончательно потерять?

— Ох, не простой это разговор, девонька. Ох, непростой! Но тебе надо это знать. Тебе надо с этим жить дальше.

— Что мне надо знать?

— Николай в обеих мирах решил расстаться с Иветтой. В твоём мире он поступил честно. Развёлся, оставил тебе квартиру, помогал воспитывать сына. Денег давал. Да, тебе было непросто. Да, он завёл себе новую женщину, полюбил её.

— Завёл, — кивнула Иветта. — Мне так плохо было. Я думала, что помру.

— Ну не померла же!

— Меня работа спасла и сын.

— То-то же! А в этом мире Николай выгнал Иветту из общей квартиры. И деньгами не помогал. Мучили его ревность да неуверенность в себе.

— Какая ещё неуверенность?

— Здесь он не доучился в своё время и не смог получить хорошую, а значит денежную должность в фирме. Да и любовь у него к Иветте кособокая получилась. Женился он на ней, чтобы статус свой поднять.

— И совсем не любил?

— Любил, почему не любил, — баба Зина замолчала. Она налила Иветте кипяточку в новую чашку. Плеснула чуток заварки и подала. Иветта поглядела под ноги. Осколки фарфора уже не валялись. Пол был чистыми, сухим.

— Иветта его правда убила?

— Почти… Она его погубила.

— Она Колю не любила?

— Очень любила, души в нём не чаяла. А он этим пользовался.

— Он завёл любовницу?

— Если бы! Такой финт Иветта ещё бы смогла понять. Понять и простить.

— Тогда что случилось?

— Случилось нелицеприятное действо. Парень сломался морально и самоустранился из семьи.

— Почему он сломался?

— С работой хронически не везло. Не мог он денег заработать. Карьера для мужчины — это очень серьёзная штука, это по сути вся его сознательная жизнь.

— Что сделала Иветта?

— Иветта сбежала от Николая к своим родителям. И сына с собой прихватила.

— По другому она не могла поступить?

— Не могла. А что ей, бедняжке оставалось делать? Николай наглухо замкнулся в себе. Иветта чуть с ума не сошла. Она пыталась заглушить эту боль трудом. Пахала на двух работах. Помогала материально родителям-пенсионерам и сына поднимала.

— А Коля?

— На Колю её уже не хватило. Коля одумался и через несколько лет сделал попытку склеить разбитую чашку.

— Какую ещё чашку?

— Как какую? Решил воссоединиться с женой и сыном.

— Получилось?

— Сын пребывал в восторге. Ему всё это время не хватало отца. Он по нему сильно скучал. Пацан, что с него взять?

— А Иветта?

— С Иветтой всё оказалось много сложнее. Иветта уже свыклась, что Николай — отрезанный ломоть. Она своё отстрадала. Все слёзы выплакала. Иветта за эти годы постепенно стала себя считать свободной женщиной.

— Они официально развелись?

— Нет. Сын был против. Да и сам Николай буквально неистовствовал при одном только упоминании о разводе.

— А Иветта?

— Иветте этот штамп в паспорте не мешал зарабатывать деньги и жить не мешал.

— Она дворником работала? — ужаснулась Иветта, другая Иветта.

— И дворником, и продавцом, и всё вместе, и на две ставки. Деньги ей нужны были. Сына она растила.

— А Николай?

— А Николай всё страдал, всё оплакивал свою неудавшуюся карьеру, да и жизнь свою непутёвую. Потом он пришёл к Иветте с предложением жить вместе.

— А Иветта?

— Иветта отвыкла от мужа. Отвыкла от обязательств его обихаживать, готовить ему еду, обстирывать, убираться в общих комнатах. Она посвятила себя сыну и родителям. Её сердце не желало снова впускать в себя Колю.

— Она ему отказала?

— Угу.

— А он?

— Он не выдержал очередного удара судьбы. Николай тяжело заболел. Иветта не смогла оплатить его лечения. Хотя там, наверное, уже ничего и не помогло бы. Парень почувствовал себя лишним, никчёмным. А это плохой знак. Такие люди долго не живут.

— Из-за этого он умер?

— Его привычный мир рухнул, а в новом он не прижился.

— А сестра Ниночка? Какую роль во всём этом играла сестра Иветты?

— Сестра Ниночка любила и жалела Николая. Она искренне помогала семье воссоединиться.

— Какая хорошая сестра!

— Ты погоди её восхвалять! Сестра Ниночка преследовала и корыстную цель. Она всеми способами пыталась выселить Иветту из родительской квартиры. Нина приревновала родителей к старшей сестрице. Дело в том, что бабушка и дедушка баловали единственного внука. Нине не нравилось, что внук из бабки с дедом верёвки вил.

— Мой сын издевался над стариками? — ужаснулась Вета.

— Нет, что ты! Ни коим образом! Мальчишка чуть-чуть капризничал. И всё.

— А я считала, что у меня жизнь трудная и полная тягот, — вздохнула Иветта и ухватилась за баранку. Надо же стресс зажевать, чтобы не разгулялся во всю мощь.

Глава 10. Будущее не должно быть туманным.

— А к психиатру этого Николая не пробовали водить? — вторглась в разговор не к месту Ирина. Чай она попивала, но и беседу всю слушала внимательно.

— В те времена ещё не было к психиатрам такого доверия. Да и как ты себе это представляешь? Как можно дотащить современного мужика к врачевателю человеческой души? — ехидно заметила баба Зина.

— У нас с этим туго, — согласилась Иветта.

— А ты, дорогая Иринушка, много мужиков до психиатра доволокла? — поинтересовалась баба Зина.

— Никого не дотащила, — смутилась Ирина.

— Иветта встретила другого мужчину? — осенило Вету.

— Не встретила, но подискивала. Ей хотелось новой любви.

— Представляю, как ей было тяжело, — снова влезла в разговор Ирина.

— Не представляешь. Её сердце и так страдало от неполучившейся любви с Николаем, а после его похорон и вовсе напоминало выжженную пустыню, — закончила повествование баба Зина.

— Но Иветта же понимала, что не все мужчины одинаковые. Не все слабаки, как Николай, — проговорила скороговоркой Ирина.

— Она и понимала. Только она продолжала мучиться и винить себя в гибели Николая.

— К ней что, мужики не сватались? — влезла снова Ирина.

— Сватались. Не срослось.

— Иветта подходящего не нашла? — спросила Вета.

— Нашла и подходящего, но что-то помешало общему счастью.

— Что помешало? — это снова Ирина вставила словцо.

— Вернее, кто помешал. Тогда у неё на руках была больная мать и сын подросток.

— И что случилось? — замерла от любопытства Ирина. Ну, что могло помешать очевидному счастью? Люди тянулись друг к другу, мечтали жить вместе. Что?

— Сбежал ухажёр. Испугался трудностей.

— Не повезло Иветте, — изрекла другая Иветта. А ей самой повезло?

— И не говорите, девки, — вздохнула баба Зина.

— Ну, пойдём мы уже, баба Зина, — собралась уходить Ира.

— Подожди, Иришечка, — остановила её старушка. — Ты про Наташку что-то спросить хотела.

— Уже передумала. Столько всего про Иветту узнала. Голова опухла.

— А зря, Иришечка, зря!

— Что зря, баба Зина?

— Зря ты не хочешь узнать будущего Наташи. Там попахивает явным криминалом.

— Чем-чем пахнет? — оживилась Ирина.

Иветта сидела и хлопала пустыми глазами. Веточка-Иветточка не могла никак принять всю правду о гибели Николая, этого не её Николая. Вета сидела опустошённая. Она любила своего мужа и долго и тяжело с ним разводилась. Ей тогда больно было осознавать, что её Колька, простой как валенок, снюхался с молоденькой и вот так просто её бросил. Это был удар по её сердцу, удар по самолюбию и вообще…

Она очень переживала расставание, хотя и чувствовала, что отдалилась за последние годы от мужа. Порой ей даже казалось, что они уже стали друг другу чужими. Она смотрела на Кольку и думала, что это такое родное лицо, ей уже не принадлежит. Случилось странное, измена всколыхнула застарелые чувства. Привычное уважение и понимание вдруг сменилось гневом. Порой она чувствовала к нему, к этому самому близкому ей мужчине глухую ненависть. Отчаяние и безнадёжность затопили душу. Ну как же так? Как же они не сумели сберечь семью, растоптали свои чувства? Как так получилось? И почему тогда сын считал во всём виновной её? Сын орал, что она дома почти не бывала, что отвратительно готовила, с ним уроки не делала! Как же так получилось? Вета тогда много работала. Денег на всё не хватало, да и карьеру хотелось сделать. Ей не интересно было дома просто жарить блинчики, варить борщи и печь пироги. Хотелось большего. Хотелось достижений, уважения коллег, хотелось стать крутым спецом в своём деле. Ей мало быть просто женщиной, носить красивые платья и туфли на шпильках. И если честно, то хотелось ещё и восторженных глаз мужа. Она думала, что достижения на службе поднимут её статус в глазах Кольки. Не получилось. Её подвиги только злили супруга. Она мечтала, поехать на море всей семьёй. А на море поехал Колька со своей возлюбленной. Сын ей этого так до конца и не простил.

— Ты во всём виновата, ты! Папа хороший, а ты его не ценила!

— Солнышко, что ты такое говоришь?

— Папа любил тебя! Любил! А теперь ты со своими закидонами ему нафиг не сдалась! Ты его никогда не любила! — высказал свою точку зрения отчаявшийся подросток.

— Любила… Почему не любила? Но и себя я тоже имею право любить, — прошептала мать-неудачница. Как признаться отпрыску, что не интересно ей было томиться в шкуре идеальной жены, которая бегает перед мужиком на задних лапках и покорно выполняет все его поручения? Всё равно не поймёт. Мал ещё для таких признаний. Веточка изначально была воспитана по-другому. Девушка в юности стремилась к гармонии, и у себя в семье она пожелала гармоничной во все стороны развитой жизни. В её идеализированном представлении о супружеской жизни, муж и жена на равных трудятся на производстве, по дому всё вместе делают, детишек вместе растят. При данной схеме не помешало бы и общее семейное коммерческое дело, но такового не случилось. Да Николай и не желал работать с жёнушкой в одной, так сказать, упряжке.

— Тебя дома мне вполне достаточно. На работе я хочу быть свободным от семейного пригляда.

— Почему? — возмутилась тогда Вета.

— Место жены на кухне, у кастрюлек, — зло бросил обожаемый Николенька. На эту реплику Иветта обиделась. Ой как, обиделась! Дулась на Кольку несколько дней. А он и не заметил, думал, что у жёнушки внезапно зубы разболелись, потому и молчаливая ходит. А потом этот разговор и как-то забылся, стёрся из памяти. Но осадочек-то остался!

— А нашу Веточку судьба Наташки совсем не волнует, — услышала она сквозь туман иллюзий ехидное замечание от бабы Зины.

— А-а? Что?

— Спустись на землю, дитятко! — по доброму смотрела на Вету баба Зина.

— Наташка у нас в беду попала, — Ирина начала сердиться.

— Что? Заболела? Ногу сломала? — закудахтала невпопад Иветта, словно только что проснулась.

— Ну не совсем так, но скоро возможно всё! — рявкнула взбешённая Ирина.

— Что всё? Она умрёт? Заболеет СПИДом? — глаза Иветты раскрывались всё шире и шире.

— Не так глобально, но исход может быть весьма печален, — вставила рассудительную фразу баба Зина.

— Я помогу… я готова, — Иветта стала задыхаться от волнения.

— На что ты готова? — баба Зина уставилась на Вету пронзительными синющими глазами.

— Ко всему готова, — пролепетала захваченная врасплох Иветта.

— И убить сможешь? — не сводила с неё глаз баба Зина.

— Нет, что вы! Я не убийца! На такое я не способна, — дёрнулась в испуге Иветта. «Так нечестно — требовать от человека стать убийцей!» — пронеслось у неё в голове.

— Ну так и не говори, что на всё готова, — буркнула недовольно баба Зина. Уж она-то на всё готова. Но она и не человек.

— Баба Зина! Мы просто хотим помочь Наташке, — попыталась задобрить духа чурочки Ирина.

— И что вы сделаете с мошенником? А с другими преступниками?

— Как что? Сдадим их в полицию, — Ирина была добропорядочным гражданином своей страны и верила в слаженную функциональную работу полиции.

— У вас это получится? — баба Зина не верила в действия подружек.

— С твоей помощью должно получится, — Ирина слыла ещё и оптимисткой.

— Хорош трепаться! Помогу я вам, уговорили, — усмехнулась бабка. И не сказать, чтобы эта усмешка была доброй.

— Рассказывай, баба Зина, что там приключилось с Наташкой-промокашкой, — попросила Ирина. — Рассказывай и то, что с ней случится.

— Да что рассказывать? Я уже всё и поведала.

— Что всё? — верховодила в разговоре Ирина. Иветта напряжённо следила за развитием событий.

— Любилась ваша Наташка с мошенником. Попользовался мужик девкой и бросил. Обычная история.

— Он больше к ней не приедет? — Ирине было всё интересно.

— Знамо дело, не приедет. Это, как люди говорят, случайный пассажир.

— Значит, Наташке ничего не угрожает? — обрадовалась Ирина. Иветта напряглась — что-то очень просто.

— Угрожает, — поджала губки бабка. — И ничего ещё не закончилось.

— А в чём проблема? — попыталась вникнуть в беседу Иветта.

— Проблема в письмах.

— Каких ещё письмах? — вытаращилась Ирина.

— Ну в этих, как его… люди его ещё сообщениями называют.

— Переписка по интернету? — сообразила Ирина. Это ей знакомо. Мать семейства регулярно переписывалась в чатах, решая школьные проблемы. А уж детсадовские новые методики воспитания ребятни, так вообще замучили!

— Она самая. Её донимается странный человек, — доверительно громким шёпотом выразилась баба Зина. Можно подумать, что кто-то сможет их подслушать в этой комнате! Её же почти не существует! Ирина проверяла — муж Петрович видит только старый чулан ещё не тронутый ремонтом.

— Этот человек — убийца? — также задушевным шёпотом ответила вопросом мать семейства.

— Скажем, он способен на убийство!

— Что-то угрожает Наташке? Её могут убить? — всполошилась Вета и громко об этом заявила, пожалуй, даже слишком громко. Как-то не верилось в такую вероятность, но всё же…

— Да тише ты! — шикнула на неё Ирина.

— Пока никто убивать вашу подругу не собирается. Сейчас ей ничего не угрожает, — обычным голосом добавила баба Зина.

— А потом? Что потом? — напористая Ирина не унималась. Она и не заметила, как перешла на громкий голос. Вот так надо переживать за подругу!

— Наташка продолжает переписываться со своим ухажёром. Он не собирается отпускать девку просто так. Она ему нужна. Нужна для дела.

— Но зачем? — искренне удивилась наивная Вета. — Кому нужна обычная разведёнка? Какого ещё дела?

— Как кому? Мошенникам. У девки имеется какая-никакая квартира и минимум родни. Идеальная жертва, — ровным голосом не замутнённым какой-либо интонацией вещала баба Зина.

— Идеальная жертва? — не понравилась эта фраза Ирине.

— Да-да, идеальная. Кому-то нужно убежище. Наташа подходит на эту роль. У неё имеется маленькая, но всё же квартира. К тому же девушка она симпатичная. Что ещё надо? — бросалась как камушками аргументами старушка.

— Наташка замуж хочет. Это жулика должно отпугнуть, — резонно заметила Ирина.

— Ну что ты, Иришечка! Жулика сей факт, конечно, отпугнёт, а этот и не жулик вовсе. Этот человек поистине страшен в делах чёрных своих, в помыслах непотребных. Он ни перед чем ни остановится для достижения своей цели.

— Как он это сделает? Выпьет Наташкину кровь? — струхнула не на шутку Вета.

— Снова на сериал про вампиров подсела? — не удержалась и подколола Ирина. Она бы и рада лишний часок у телевизора провести, да некогда. Семейные дела крепко взяли даму в оборот.

— Ну не так кровожадно, попроще, — усмехнулась баба Зина.

— Как это попроще? — вытянулось лицо у Иветты.

— Как попроще? Он с радостью женится на ней! — дух зачарованной чурочки плотоядно улыбнулся. Иветта могла поклясться, что там во рту у старушки мелькнули длинные нечеловеческие клыки.

— Женится? Не может быть! — обалдела Ирина. Она не воспринимала семью без любви. Да и какие тут могут быть корыстные цели? Наташка нища, как церковная крыса! Натусик ей, конечно, подруга, но надо смотреть правде в глаза.

— Может, Ирочка, может. Парень женится на девке. Это глупое событие ни коим образом не помешает его планам. Да и что в этом такого? Жильё у неё муниципальное, государственное. Глупышка пропишет мужа к себе в квартиру. Она будет пребывать в счастливой эйфории до поры до времени, — вещала не хуже заправского экстрасенса баба Зина.

— До какой такой поры? — нахмурилась Ирина.

— До той самой, пока не надоест мужику, или не будет помехой в осуществлении его планов. В один прекрасный день ему захочется свободы, или понадобится свобода. Со временем страсть угаснет, а любовь не придёт. Есть люди начисто лишённые способности любить. Он из таких.

— Наташка не выдержит второго развода, — голос Иры прозвучал глухо.

— Да, девке туго придётся.

— Она такой счастливой выглядит, — заметила Иветта.

— Ну напоследок порадуется.

— Как это, напоследок? — не понравилось Ирине.

— Так напоследок. Пойдут супруги в лес грибочков пособирать, а жена возьми да и заблудись. Несчастный случай.

— Это про Наташку? — не поняла Иветта.

— Про неё родимую.

— Какой ужас! — вскричала Ирина.

— Никакого ужаса. Безутешный муж будет искать жену. Весь посёлок проникнется к нему сочувствием. Потом сбагрит куда-нибудь ненужного пасынка и будет жить-поживать да добра наживать.

— Я не допущу этого! — прошипела Ирина.

— Баба Зина, помоги, — прошептала убитым голосом Иветта.

— Тут надо действовать тонко. В противном случае Наташка обозлится на вас, девоньки. Она добровольно ухажёра не бросит.

— А мы ей всё расскажем, — обнадёжила Ирина.

— Она вам не поверит.

— А мы её сюда приведём. Она и поверит, — упорствовала Ирина.

— Куда приведёте? Сюда?

— А что? Будет тайна на троих! — буянила мать семейства.

— Не будет тайны на троих! Никогда не будет, — баба Зина посмотрела в окно на порхающих и резвящихся там в листве яблоньки птичек.

— Но почему? баба Зина! — вскричала в отчаянии Ирина. Вета молчала. Вета уже догадалась сама. Баба Зина кивнула Вете.

— Наташа ваша не увидит ни меня, ни летней комнаты. Она не принадлежит к старинному роду. Она не способна на чудо.

— Значит, мы настоящие родственники? — поразилась Вета.

— А ты сомневалась? — спросила Ира.

— Я думала, это шутка.

— Я никогда не шучу, — баба Зина шмыгнула носом. У неё что, насморк? Или косит под человека? С неё станется…

— Баба Зина, это не честно, — как школьница проронила Ирина любимую фразочку малолетней дочери.

— Ещё как честно! Всё по совести, всё по справедливости. Девчули, что приуныли? Вы пейте чай, пейте! — баба Зина пододвинула к дамам поближе вазочку с мармеладками в виде звёздочек. У Ирины на языке таяли мармеладки. Сладкие, сочные будто ягодки. Вкуснотень. А легче почему-то не становилось.

— Баба Зина, как спасти Наташку? — не выдержала долгого молчания Ирина. Тут и мармеладки не в состоянии помочь. Чтобы побороть истерику Ирина закидывала себе в рот мармеладку за мармеладкой.

— Технически никак, — баба Зина вдыхала пары ароматного чая из своей чашки. Глаза её были блаженно зажмурены.

— Наташка умрёт? — Ирина заторопилась сказать и подавилась мармеладкой.

— Несомненно, — кивнула равнодушно баба Зина. Она даже глаза не открыла, так и сидела зажмуренная.

— Но ты можешь ей помочь? — глаза Ирины молили о пощаде. Она была против насилия.

— А надо? — удивилась вполне натурально старушка.

— Баба Зина, она же моя подруга! Она хороший человек, — заныла протяжно Ирина. Заныла, как девчонка, что клянчит конфетку.

— Наташа не является твоей родственницей. Я не обязана, — чётко произнесла баба Зина.

— А если я попрошу?

— Попробуй, — весело усмехнулась старушка.

— Прошу тебя, дух чурочки, помоги друзьям моим и уничтожь врагов моих! — торжественно изрекла Ирина. Последнее было сказано для солидности. Ну, какие могут быть враги у многодетной мамаши? Воспитательница детского садика, что поставила в угол мелкого сыночка? Вряд ли её можно было зачислить во вражеский стан. Или учительницу, что поставила дочурке любимой «двойку» за кое-как накорябанную сказку, заданную сочинить по домашке? Тоже не тянет на врага, как не тянет на врага и вредный начальник Петровича. Тому-то Ирина с удовольствием бы зад надрала. Но тоже мелко, не смертельно. Аванс Петровичу нынче маленький выписал, а так пусть живёт.

— И что мне за это будет? — отставила свою чашку подальше баба Зина и приготовилась к чему-то серьёзному.

— Что ты хочешь, баба Зиночка? Я всё для тебя сделаю, — пообещала Ирина.

— Хочу желание за желание! — объявила о своём решении бабулька.

— И какое у тебя желание? — поинтересовалась Ирина.

— Не сейчас. Придёт время, скажу, — сохранила таинство своего желания баба Зина.

— Так ты поможешь? — напряглась Ирина.

— А волшебное слово? — не унимался дух чурочки.

— Какое ещё слово? — помрачнела мать семейства. Её беспокоило ключевое слово «волшебное».

— Ну у вас, у людей всё происходит согласно ритуалам. Волшебное слово — ключик к действию.

— Баба Зина, не выдумывай! — снова напряглась Ирина.

— Я не умею выдумывать.

— Пожалуйста, — вылетело из Иветты слово вежливости. она сидела и безучастно помешивала ложечкой чай в чашке. Давно уже помешивала.

— То-то же! Иветтта знает волшебное слово, — обрадовалась баба Зина.

— Пожалуйста, баба Зина! Прошу тебя, помоги моей глупой подружке! — повторила Ирина свою просьбу.

— Лады. Уговорили. Что надо сделать?

— Останови этого мошенника, что нацелился на Наташку.

— Хорошо. Как его убить: повесить, утопить, зарезать?

— Господь с тобой, баба Зина! Я не такая кровожадная. Мне достаточно, чтобы мужик забыл о существовании Наташки.

— Убрать с лица земли было бы куда эффективнее, хотя любой вариант относится к трудно осуществимому.

— Почему? — неприятно удивилась Ирина.

— Он слишком далеко. Я не справлюсь.

— А как же ты собиралась уничтожить негодника?

— По его прибытию.

— Вот оно как? А на Наташку можно повлиять?

— Могу. Только эта глупая курица способна и снова в него повторно влюбиться.

— Ты уверена? — Ирину не покидало чувство безнадёжности.

— Сколько раз можно стирать её память? — уточнила рациональная баба Зина.

— Нисколько, — подняла на спорящих полные печали глаза Иветта. — Надо действовать как-то по-другому, гуманнее.

— Как по-другому? — нахмурилась Ирина. Она была против убийства, но стирание памяти не считала за большое прегрешение. Так проступок не заслуживающий пристального внимания.

— Гуманнее помочь Наташке влюбиться в другого парня, — выдала Иветта.

— Какая ты хитренькая! Где же мы этого другого дурака найдём? — фыркнула громко баба Зина.

— А как же её суженый, баба Зина? Давай его чем-нибудь приманим, — Ирина просительно заглянула старушке в пронзительные васильковые глаза. «Ну до чего же яркие!» — в очередной раз поразилась их цвету Ирина.

— Я вижу их встречу только через два года, — упорствовала баба Зина. Вот поборница естественных отношений!

— Ты такая мудрая, баба Зина, придумай что-нибудь, — это была откровенная и ничем не прикрытая лесть со стороны Иветты, и она сработала.

— Хорошо, я попробую помочь досрочно пересечься их нитям судьбы.

— Умница! дай я тебя расцелую! Добрая ты наша! — вскочила и бросилась на шею к бабе Зине мать семейства.

— Будет тебе, Иришка, ластиться! — заулыбалась баба Зина. — Я по определение не могу быть доброй. Я всего лишь зачарованная чурочка.

— Ты самая прекрасная чурочка на свете! — вопила радостная Ирина.

— Я не ручаюсь за результат, — пыталась остановить восторги баба Зина. Ирина смачно чмокнула её в щёку.

— Я верю в тебя, баба Зина.

— Но я не верю в себя, — нахмурилась баба Зина. — Я просто не умею этого делать.

— Почему не умеешь? — удивилась Ирина в очередной раз.

— Меня этому не учили. Короче, не запрограммировали.

— Не важно, баба Зина. Мы с Ириной будем верит за тебя. Будем держать за тебя кулачки на удачу.

— Кулачки на удачу? — теперь уже изумилась баба Зина.

— Это поговорка такая, — Иветта медленно, но верно приходила в себя. Знания о двух мирах, что поселились в её голове не давали пенсионерке покоя. Эти знания жгли душу, терзали сердце женщины. Они требовали от несчастной пенсионерки какого-то действия. Но какого? Сидеть сложа руки и ждать, что все проблемы сами-собой решатся, Иветта не могла себе позволить. Короче, даму потянуло на подвиги.

— Баба Зина, ты только скажи, куда нам притащить Наташку и когда. Мы всё сделаем, — сообразила как надо действовать в этом случае, Ирина.

— Мы обе поможем, — подтвердила готовность Иветта. — Пусть эти двое встретятся и будут счастливы!

— Не всё так просто, Веточка. Ваша подружка околдована этим подлым мошенником, — скривилась баба Зина. — Ей трудно сейчас влюбиться в судьбоносного парня.

— Так расколдуй её! — потребовала Ирина.

— Я не могу. Это другая магия.

— Какая ещё другая магия? — не поняла Ирина.

— Та, что идёт от человека, — почесала затылок баба Зина. Ну бабка и бабка!

— Человеческая магия? — не поверила Ирина. А Иветта уставилась на бабу Зину, как на фокусника.

— Ту, которую поминают все люди. Ну ту, что носит название «интернет», — выдала «на гора» баба Зина.

— Ты шутишь, баба Зина? Интернет и магия? — протянула Ирина. Иветта от волнения потеряла голос.

— Я не умею шутить.

— Разве?

— Шутят люди.

— Неужели? — фыркнула Ирина.

— Я могу только притворяться человеком, — поникла баба Зина. — Думала, вы знаете.

— Но у людей нет своей магии, — отмерла наконец Вета.

— Вот в этом, Веточка, ты ошибаешься, дружочек мой.

— Баба Зина! Люди не умеют колдовать! — возмутилась Ира.

— Но магия всё равно существует. И я тому живое подтверждение, — баба Зина поднялась со стула и прошлась по комнате, демонстрируя собственное существование.

— Где же она? — удивилась Вета.

— Повсюду, девоньки мои хорошие, повсюду.

— Водишь ты нас за нос, баба Зина, — не поверила словам чурочки зачарованной Ирина.

— Полно, Иришечка! Люди сами отказываются от общения, от семейных уз, от полноты чувств. Люди перестали верить в магию любви.

Глава 11. Я же говорила!

— Магия любви? Разве она не только в сказках? — выдала на едином дыхании Ирина. Нет, в саму любовь женщина, конечно, верила. Но магия — это что-то запредельное.

— Магия любви присутствует у того человека, который умеет любить. И вообще, уметь любить — это обладать большим талантом, — разглагольствовала баба Зина.

— Баба Зина! Почему одним всё, а другим ничего? — спросила вдруг Иветта.

— Это потому, деточка, что одни люди умеют слушать своё сердце. Ну или душу, как люди говорят, её порывы. Живут эти люди по совести, опять же по веянию этой самой души. И всё у них как надо в жизни складывается, ну или почти всё. А другие люди свои поступки подчиняют капризам, и всё у них идёт наперекосяк, — прочитала короткую лекцию на тему «из жизни простого обывателя» баба Зина.

— Значит, я жить не умею, — сморщилась в досаде Иветта.

— Умеешь. Почему, не умеешь? — баба Зина поглядела на даму из-под очков. И когда у неё на носу появились очки?

— Я суженого не встретила. Замуж за не пойми кого выскочила. Наломала я дров, баба Зина. Теперь уже и не исправишь, — разохалась Вета.

— А и исправлять не надо. Знать, судьба твоя такая была. Влюбилась ты не в того парня. Но ведь любила. Жила его чаяниями. Сына ему родила. Ничто не проходит зря. Было и счастье. Ведь было?

— Было, — кивнула Вета. — Много чего было. Без сына, без мужа я бы с ума сошла от скуки за эти годы.

— А тут всё движуха! — заулыбалась Ирина видя, что Иветта вздохнула с облегчением. Не зря Веточка жизнь прожила.

— Так, девоньки, вы Наташке помочь хотели. Её суженый в воскресенье зайдёт в кафе «Чародейка» в районе обеда перекусить. Вы как? — баба Зина уже строила планы.

— Я только «за», — встрепенулась Ирина.

— А я не могу. Я в воскресенье со внуком Матвеем весь день сижу. Может, ты сама без меня? — Вета уставилась на Ирину.

— Я? Нет-нет! Я там растеряюсь. Я одна боюсь. Баба Зина!

— Не в воскресенье значится… Он ещё в среду туда же в «Чародейку» зайдёт. У него там встреча с другом намечается.

— Я могу, — выпалила Ирина.

— И я могу, — подтвердила Иветта.

— Ну и славненько! Раз все агенты соберутся, я тогда того друга подзадержу немного.

— Как, баба Зина, ты это сделаешь? — заинтересовалась любопытная многодетная мамаша.

— Как? Пусть мимо него автомобиль прокатит и его грязью забрызгает. Гарантировано, что на несколько минут дружок задержится.

— Ну ты даёшь, баба Зина! — восхитилась Ирина.

— Помогаю, как обещала. А теперь, девоньки, прошу на выход. Устала я.

— От чего устала, баба Зина? От нашей болтовни? — оживилась Ирина успокоенная за Наташкину судьбу.

— Да не от вас я, девоньки, устала. Устала человеческий облик поддерживать.

Отправились девицы по своим делам. Иветта всё думала о Николае, о его непростой судьбе. Ирина вспомнила о намеченной ещё с вечера глобальной стирке. Семья-то большая! Одни огорчения в последнее время. Янка припёрла «двойку» по математике. Таблица умножения девке никак не давалась. Да ладно, девочки редко становятся великими математиками. Эта им явно не будет. Ещё стихотворение задано наизусть. Учить придётся вместе. У-у-у! Никакого покоя. Зато Вадька молодец! По английскому языку «пятёрку» заработал. Душа радуется. А как иначе? Ирина жила жизнью детей и мужа. Она почти полностью растворилась в их делах. Не оставила себе ничего личного. Ну разве, что вязание. В основном она вязала носки и варежки. Красивые получались и добротные. Петелька за петелькой вплетала она в вязанье свои несостоявшиеся мечты. А они у неё раньше имелись. Ещё какие мечты! Ирина тоже когда-то бредила карьерой. Но не сложилось. Видимо это было не самое её заветное желание потому, как Ирина жила счастливо. Не богато, но счастливо. Не жалела Ирина ни о чём и не хотела бы вернуться назад на несколько лет и исправить всё. Нет, только не это!

— Я скажу Наташке, что посидим немного в «Чародейке», — торопливо бросила Ирина Иветте, когда они перешли в дом из летней комнаты.

— А повод?

— Что ещё и повод надо?

— А как же! Так просто Наташка не пойдёт, скажет, что денег у неё нет.

— Праздник! Какой сейчас праздник будет? — усиленно соображала мать семейства.

— Не помню. Скажи, что у меня именины, и я зову на пирожные.

— У тебя именины? Разве у Иветты бывают именины?

— Точно, не бывает. Мне просто захотелось посидеть в кафе. Так ей и скажи.

— Наташка скажет, что у неё подарка нет.

— О-о-о! — закатила к небу, то есть к потолку глаза Иветта. — Не надо подарков! А если она откажется, то пригрози, что обижусь.

— Попробую.

— Ира, помни, что от этого зависит её жизнь. Делай, что хочешь, но ей надо там быть в эту среду, — Иветта вдруг стала непреклонной.

— Так точно, мой командир! — шутливо отсалютовала Ирина, и они расстались.

Среда. Иветта прибежала к кафе в назначенное время. Почти сразу подошли и Ирина с Наташей.

— Привет! С праздником тебя, Иветта! — заулыбалась Наташа.

— Каким? — чуть всё не испортила Вета.

— У тебя же именины, — подмигнула Ирина.

— Ах, да! Спасибо. Ну, пойдём? — Иветта начала подталкивать подруг ко входу в заведение.

— Что это мы зависли? Пошли! — Ирина галантно пропустила вперёд Наташу. Последняя споткнулась о порожек и чуть не растянулась. Так они и зашли в зал весёлой гурьбой. Как и ожидалось, все столики были заняты. Заведение считалось небольшим, а время обеденное. Час пик, так сказать.

— Ну вот. Куда мы приземлимся? — растерялась Наташка.

— Пошли к тому мужику, — повела подруг Ирина. Она следовала чётким наставлениям бабы Зины. «И всё у вас получится», — звучал говорок бабки-чаровницы у Ирины в голове.

— Молодой человек, у вас свободно? — осведомилась Иветта. Мужчина поднял глаза от чашки кофе. Он доедал свой холостяцкий обед.

— Э-э… — выдавил из себя парень нечто невразумительное. Он во все глаза смотрел на Наташу. Ну слава Богу!

— Я пойду нам кофе закажу, — начала действовать по инструкции бабы Зины Иветта. Она нарочито долго топталась у стойки выбирая пирожные. Следом подскочила Ирина.

— Я тебе помогу! Вон те корзиночки должны быть вкусными, — глаза у Ирины искрили хитринками. Одним словом — заговор! Давно дамы так не веселились.

— Во! Три таких и три таких, — показывала пальчиком нужное в стеклянной витрине Иветта. Буфетчица складывала всё это на тарелочки.

— Давай ещё по мороженцу, — разохотилась Ирина.

— Ну, давай. По шоколадному? — Вета предложила то, что сама любила.

Иветта оплатила заказ. Они с Ириной дружно всё потащили. От кофе исходил манящий аромат. Всё налаживалось. Вау!

Когда дамы подошли к столику, там главенствовала Наташка, при чём в гордом одиночестве. Столик был прибран и полностью готов к празднику. Иветта водрузила на него тарелочки. Наташа поставила два бокала с кофе и рванула за третьим.

— А мужик где? За цветами побежал? — шумно рассаживалась полненькая Иветта. Она всё ещё была полна надежд на положительный исход.

— Представляете! Этот хмырь надумал ко мне подкатить! — веселилась Наташа.

— Ну? — подскочила в это время Ирина и плюхнулась на стул рядом с Наташкой. Четвёртый стул пустовал.

— Я его отшила! — упивалась собственным превосходством Наташка. Подруги замерли в ужасе. «Всё зря. Всё прахом», — подумалось Вете. Баба Зина предупреждала, что их подруженька находится в любовной эйфории. Наташа без ума от того городского проходимца. Так оно и есть. Не заметила своего суженого. Жесть!

— Наташа, мужик вроде привлекательный сидел, — пролепетала Иветта.

— Интересный парень и так пялился на тебя! — подхватила Ирина.

— Ничего в нём интересного, — Наташа попробовала одно из пирожных. — Мой Игорь и повыше ростиком и в плечах будет пошире.

— При чём тут плечи? — искренне удивилась Иветта. Её Николай не выглядел Гераклом, но однако она долгое время беззаветно любила своего не самого красивого в мире мужчину. И как оказалось, даже не суженого.

— Я люблю Игоря, и это не обсуждается! — начала сердиться Наташа.

— Игорь далеко, а тут человек с тобой хотел пообщаться, — высказала своё мнение Ирина.

— А я с ним не хотела общаться. Чего это вы, подруги мои дорогие, в свахи сегодня заделались?

— Мы добра тебе хотим… — начала речь Иветта.

— А этот парень так на тебя смотрел! Как на икону, — продолжила в том же направлении Ирина.

— Что это всё сегодня обо мне да обо мне? Сегодня праздник Иветты. С именинами тебя, дорогая! — Наташа запила пирожное вкусным кофе.

— С именинами! — на автомате подхватила Ирина и принялась ложечкой поедать очаровательное пирожное.

— С именинами меня, — вздохнула Иветта и сунула ложку в ближайшее пирожное. Положила в рот и едва почувствовала вкус лакомства. Приподнятое с утра настроение куда-то подевалось. Улетучилась и надежда на долгую и счастливую Наташкину жизнь. Перед глазами мигом нарисовалась картинка смертного исхода подруги. Вот лежит она красавица и умница в яме, прикрытая буреломом лесным. Лежит и не шевелится, и не дышит вовсе. Придушил её этот Игорёк, что признавался в любви в интернете, ради жилплощади. Страшный человек ни перед чем не остановился. Всё просто. Спрятаться мужик захотел. Натворил делов, а теперь шифруется. Даже женился ради этого. Во! Фамилию жены взял. Сказал, что она более благозвучная. Бывает ведь такое? Бывает…

— Иветта! Ты с нами? Спустись на землю, — Наташкино лицо было совсем близко. И оно было вполне живое и органичное в отличии от лесной могилки. Губы шевелились, глаза улыбались, и щёки разрумянились.

— Вета, твоё мороженое тает, — сообщила Ирина. Она тоже заметно погрустнела. План был так тщательно разработан и не удался! Права баба Зина — магия существует. А они, две дуры попёрлись против любовной магии Не есть хорошо…

Вета послушно съела своё мороженое, любимое шоколадное.

— Мне домой пора. Скоро дети из школы придут, — извиняющим тоном проблеяла Ирина. Тут застолье и закончилось. Разбежались подружки по домам.

На другой день Иветта притопала к Ирине в гости.

— К бабе Зине? — понимающе кивнула Ирина. И вот они уже сидели за столом у самовара. Рядом кайфовала от вишнёвого чая баба Зина. Возле самовара посреди стола красовалась большая тарелка полная ватрушек. От выпечки настроение сразу поднялось.

— Значится, идеальную пару вам не удалось соединить? — не то спросила, не то утвердила баба Зина.

— Угу, не удалось, — проговорила и тут же откусила от ватрушки Ирина.

— Совсем никак, — закивала Иветта. Она тоже любила ватрушки. А уж с творогом! Ещё как любила! И как это у бабы Зины всё так вкусно получалось? Одно слово — магия!

— Думайте, девки, думайте, что дальше делать будем, — ворковала баба Зина. — Или всё, амба, делать больше ничего не будем?

— Будем, будем! Наташка заслужила хорошего мужа, да и лучшей участи тоже, — вступилась за подругу Ирина.

— А если оставить, всё как есть? — поинтересовалась Иветта. она догадывалась, что так нельзя, но вдруг? Вдруг существовала какая-то лазейка? Очень не хотелось копаться в чужой жизни. Неправильно это!

— Будущее затуманилось из-за нашего вмешательства, но скорей всего, Наташа ваша с Игорем останется, — вещала бабка.

— Останется с тем, который к ней приезжал? — уточнила Ирина.

— Нет, с тем, который переписывается и только собирается к ней нагрянуть, — баба Зина поправила платочек на голове. — С этим Игорем она останется до гробовой доски.

— Не надо до доски, надо долго и счастливо, — Ирина считалась среди друзей оптимисткой. У неё уже созрели в голове кое-какие планы. А что если… А вот это…

— Как заставить мужика очаровать Наташку? — озадачилась Иветта.

— Ну или, как привлечь внимание Наташи к мужику? — озадачилась уже Ирина.

— Вы их обоих сюда приведите, — посоветовала баба Зина безмятежно обнюхивая ещё тёплую ватрушку, что положила перед собой.

— Зачем? — затупила Иветта.

— Я на них чары любовные кину. Притянутся друг к другу.

— А поможет? Это же вмешательство в личную жизнь! — вскипела Ирина.

— Тю на тебя, золотко! Эта парочка друг другу по судьбе, — баба Зина была не в силах оторваться от ватрушки с творогом.

— Гениально! Мы с этим парнем даже не знакомы и сразу в дом притащим! — высказала своё мнение Иветта.

— Так познакомьтесь! В чём же дело?

— Легко тебе советы давать, баба Зина! Где мы его поймаем? — присмирела Ирочка. Ирину заботило только это? Причём это известие Ирина приняла вполне спокойно. Чужой мужик в её доме — это обстоятельство её не смущало.

— Как? Где? Снова в кафе «Чародейка»? — засыпала вопросами бабку Ирина.

— Мы что там поселимся? — совсем помрачнела Иветта. Каждый день лопать пирожные вредно не только для фигуры, но и для кошелька тоже.

— Колись, баба Зина. Когда Наташкин суженый-ряженый снова туда заявится? — наоборот, веселилась Ирина.

— Завтра… Завтра после обеда парень зайдёт туда кофе попить с булочками. Вот и знакомьтесь. Вот и обаяйте его, — бубнила баба Зина, словно инструкцию к телевизору читала.

— Кто обаяние будет включать? Не я же! — фыркнула Вета. Не любила она перед мужиками заискивать.

— Предоставь это мне! Я умею находить общий язык с незнакомцами, — похвасталась Ирина.

— Ну-ну, посмотрим на твои общительные способности, — съехидничала баба Зина. И не зря съехидничала. Очень смелое заявление Ирины не оправдало себя полностью.

Наступило завтра долгожданное и трепетное. Иветта и Ирина в назначенный бабой Зиной час подошли к кафе «Чародейка». Искомый мужчина степенно попивал кофе с молоком. От тарелки с булочками пахло ванилью. Ах! В этот раз народу было немного. Свободных мест было предостаточно. Ирина и Иветта даже не взглянули на свободные столики. Они сразу бесцеремонно подсели к одинокому мужчине. Тот поднял на них глаза, дёрнулся, как от удара и сразу перестал пить горячий напиток. Он как-то весь подобрался, стал компактнее. Явно насторожился.

— Молодой человек… — начала разговор Ирина и тут же замолчала, запнувшись. Её юношеского запала хватило только на обращение к мужчине. На сам призыв сил не осталось, а тут ещё не к месту подкатило смущение.

— Во-первых, здравствуйте! — подхватила Иветта.

— И вам доброго утречка, — пролепетал удивлённый молодой человек.

— Так вот… В прошлую нечаянную встречу вам понравилась наша подруга, Иветта долго репетировала вечером эту речь, но сейчас все слова напрочь покинули её умную голову.

— Вы хотите познакомиться с нашей Наташкой? — влезла Ирина и сбила Иветту с мысли. Иветта непроизвольно облизнула языком пересохшие губы.

— С кем познакомиться? — обалдел от натиска женских особей мужчина.

— Подружка с нами была в среду фигуристая такая, — попыталась объяснить цель своего подката Иветта.

— Вспомнили? — снова влезла Ирина. Она быстро жестикулировала, показывая руками аппетитную женскую фигурку.

— Ах, эту? Помню, помню. Такую разве забудешь, — закивал парень. Закивал и заинтересовался. Тогда в среду он хотел познакомиться с девушкой. Яркая такая девушка с глазами-вишенками и осиной талией. Конечно, не первой свежести девица. Ей было далеко уже за двадцать, но устоявшаяся красота взрослой женщины даже лучше современной юношеской сумбурности. А уж как одеваются вчерашние школьницы! Оторопь берёт.

— Вы согласны? — снова заговорила Иветта.

— На что?

— Поехали с нами, — позвала Иветта. Лучшего она не смогла придумать.

— Куда? — обалдел парень. Знакомиться — он всегда пожалуйста, но то, что происходила в данный момент за столиком больше напоминало рейдерский захват или банальное похищение. Его сейчас украдут? Две бабы, пардон, женщины? Ха-ха!

— Я вызываю такси, а вы, юноша, пока доедайте свой десерт, — распорядилась Иветта. И юноша, заинтригованный происходящим, принялся спешно допивать кофе и доедать булочки. Потом вся компания одномоментно вскочила со стульев и прошествовала на выход к автомобилю такси. Парень уселся на переднее сиденье. Дамы вольготно расположились сзади. Эти нервные дамочки всю дорогу переглядывались и пытались скрыть кривые усмешки. Та, что помоложе, назвала адрес. Сложилось впечатление, что это её дом. Она так уверенно повела всех за калитку через большую веранду в жилые помещения, что у мужчины по этому поводу не осталось ни малейшего сомнения. Ирина помогла снять верхнюю одежду в прихожей, рассадила гостей в кухне. Хозяйка дома поставила чайник на плиту, водрузила посреди стола большую тарелку с сушками. Намечалось очередное чаепитие.

— Наташа! Зайди ко мне срочно! — позвонила Ирина. Наташа проживала рядом и быстро примчалась на зов подруги.

— Я пришла! — закричала с порога наша девица-красавица. — Что у тебя случилось? Ой, здравствуйте!

— Привет, привет! Мы тут чай пьём… — Ирина сделала приглашающий за стол жест рукой и начала разливать напиток по чашкам.

— С сушками, — радостно объявила Иветта. — И с нами наш новый знакомый…

Тут Иветта с ужасом обнаружила, что за всей этой суматохой забыла спросить у парня его имя.

— Александр, — представился мужик. Поднялся с места и бережно взяв с свои руки Наташкину ладонь, осторожно поцеловал её. Наташка растаяла от галантности кавалера. Надо сказать, она его не узнала. Подумаешь, какой-то тип хотел с ней познакомиться!

— Натали, — девушка смущённо улыбнулась и после процедуры ознакомительного поцелуя присела на предложенный стул. Подняла глаза и встретилась взглядом с неожиданным кавалером. Это была любовь с первого взгляда. Иветта посмотрела на знакомящихся и сразу поняла, почему баба Зина пророчила Александра Наташке в суженые. «Это истинная пара», — решила Ирина глядя на «голубков». Они не успели ещё как следует познакомиться, не успели даже как следует разглядеть друг друга, а уже вели себя так, словно много лет общались, при чём довольно тесно. Александр органично вписался в женский коллектив. Парень в меру шутил, рассказывал милые истории из жизни. Вёл себя ненавязчиво и вместе с тем очень уверенно.

— Вот иду я по лесу. Осень ранняя. Солнечно. Сухо так, что хоть в тапочках ходи! Иду, балдею от пьянящего воздуха, от сосен до неба и просто от хорошего настроения. Смотрю, а прямо по курсу гриб стоит большой такой с коричневой шляпкой. А размером с табуретку! Ну точно — боровик. И, что интересно, не червивый! — неторопливо вёл беседу Александр. Наташка внимательно слушала байки.

— Зовите меня просто Саша.

Саша не сводил глаз с Наташи. Он впитывал в себя каждое её движение, каждый жест, чувствовал любую даже лёгкую смену настроения. А девушка понимала, что зацепила кавалера и только мягко улыбалась, поощряя к дальнейшим действиям. Наконец, Наташка заявила, что у неё дела и собралась уходить.

— Я провожу вас, — сказал Саша. Было бы странно, если бы он такое не сказал. Никто из присутствующих здесь дам не сомневался, что так и будет. Когда парочка удалилась, Ирина налила ещё по чашечке чая.

— Выпьем за успешное завершение дела!

— Выпьем за любовь! — шутливо чокнулась Иветта чашкой с Ириной. И все остались очень довольными. Зашли подружки и к бабе Зине.

— Наслышана вашими подвигами. Одобряю, — баба Зина в этот раз восседала возле камина в кресле-качалке и бойко вязала носок. Спицы звонко перестукивались. На голове у бабы Зины в этот день был нацеплен чепец, отделанный кружевами ручной работы. Свои синющие глазки баба Зина прикрывала простенькими очочками.

— Ну и видок у тебя, баба Зина! — не сдержалась Ирина.

— Имею право, — хохотнула баба Зина.

— Какое ещё право? — нахмурилась Иветта. Эта дама не понимала намёков, совсем не понимала.

— Имею полное право изображать старушку.

— Зачем? — не поняла Вета.

— Мне так нравится. Обслужите себя, пожалуйста, сами. Видите, у меня руки заняты.

И они обслужились сами. Тем более, что на столе стоял прекрасный кремовый тортик. С удовольствием отрезали и употребили по кусочку. Отвели душеньку. Иветте очень хотелось съесть ещё кусочек, но она пыталась себя сдерживать и не подаваться соблазну.

— Девоньки, не стесняйтесь, скушайте ещё по кусочку, — благосклонно высказалась баба Зина.

— Баба Зина, моя фигура пострадает, — взмолилась Ирина, разочарованно отодвигая от себя чашку и пустую десертную тарелочку.

— От моих тортиков ничьи фигуры не страдают. Мои тортики особенные, низкокалорийные. Так что кушайте, девоньки, не стесняйтесь. Наедайтесь до отвала.

— А мы и не стесняемся, — Вета принялась решительно нарезать кусочки. — Спасибо тебе, баба Зина!

— Ой, порадовала нас старушечек! — рассмеялась Ирина.

— Хороши старушечки! Нам ещё Наташутку замуж выдавать. А потом ещё и Веточку — хорошую девочку пристраивать.

Иветта раскраснелась от таких многообещающих речей. Начинающая пенсионерка всё больше верила в возможности зачарованной чурочки. Может, и ей на старости лет счастье улыбнётся? Раньше она робко иногда позволяла себе мечтать о спутнике жизни. О друге по старости? О надёжном друге и соратнике. Жить как-то надо, надо и пристраиваться к размеренной пенсионерской жизни. Больше всего Иветта боялась одиночества. Впрочем, одиночества все боятся. А Веточка страшилась теней прошлого, что вылезали в сумерки из углов.

Глава 12. Не задавай вопросов.

В сумерках Иветте мерещились лица умерших родных и близких. Те шептали что-то неразборчиво о каре небесной. Или это ветер шумел за окном? Мокрый ранний снег хлестал по стёклам. Что-то ползало и шуршало по крышам. В этот вечер Иветта отдалась своим страстям, а именно просмотру корейской дорамы. И ведьмы там были, и оживали мертвецы. И расцветала любовь там, где её и быть не могло. Вета наслаждалась увлекательной фэнтезийной историей и даже не пыталась обуздать нахлынувшие эмоции. Слёзы сами собой потекли по щекам. Ей было безмерно жаль вампирёнка, что втюрился беззаветно и возможно даже безответно в обычную деревенскую девушку. И не важно, что девушка была кореянка, а вампир и вообще непонятной наружности. Любовь-то у них была настоящая! Такая настоящая, что впору в загс бежать да деток рожать. А вот с последним согласно утверждённому сценарию, наблюдались проблемы. У вампира что-то там по мужской части не клеилось. Иветта посмотрела по программке — ещё серий двадцать впереди. Ничего… За двадцать серий найдут способ очеловечить клыкастенького. Утю-тю, хорошенького!

Так Иветта и задремала, не дождалась свадьбы странной парочки. Проснулась среди ночи, а телевизор всё глаголил. И вампирчик всё страдал вдали от любимой. Страдал и время от времени кого-нибудь кусал в шею и наслаждался тёплой кровушкой. В целом, очень сердечный сериал. В рекламу Иветта подогрела чаю. Под горячий чаёк да ещё и с шоколадными конфетами, сериал смотрелся ещё веселее. Страдания корейской девушки глубоко запали в пенсионерскую душу россиянки.

— Я тоже так хочу! — взвыла вслух Иветта. — Укуси меня, мой мальчик!

В тот миг Иветте казалось, что самое лучшее, что ей бы хотелось в будущем — это был бы укус вампира. Вета захотела омолодится лет на десять, как минимум и прожить ещё лет сто. А что? Баба Зина же существует! Баба Зина вечная, она же дух зачарованной чурочки. И она не человек. А вампир? Если верить дораме, то вампир может снова перевоплотиться в человека. В принципе это невозможно, законы физики не позволяют. Но и существование бабы Зины тогда невозможно. Вета совсем запуталась. На дворе давно ночь. По телевизору показывают обалденную дораму. А Иветта так и не решила, во что ей верить. Да пошли все на фиг! Нельзя терять веру в светлое будущее. И пусть этот вампирёнок наконец словит своё счастье!

И так продолжалось два дня. Два дня Иветта пребывала в чудесной киношной эйфории. Потом она водилась с Матвеем. Соскучилась по малышу.

— Где мой генерал? — шутливо спрашивала баба Иветта.

— Баба, баба! — голосил внучок, весёленький такой, ушки торчком. Пару часиков поиграть со внуком — чистое удовольствие. Бегает бесенёнок, играет в кубики, строит замки, катает машинки. Полюбил мультики про Машу и медведя. Ох, и забавный растёт!

— Кап-кап! — это у него за окном дождик идёт.

— Дом! Дым! Лужа! — коротко внучек описывает всё увиденное. Бабуля им только восхищается и ну нахваливать.

— Го-о-л! — учится бить пацан ногой по мячику. Баба Вета тоже учится. В детстве её как-то футбол не увлёк, зато в почтенном возрасте внук заставил его полюбить. Что ж, о вкусах не спорят.

— Го-о-л! — закричал Матвейка и побежал за мячиком.

— Го-ол! — закричала бабка Вета и захлопала в ладоши.

Домашние заботы, внук, новая корейская дорама — так пролетела неделя. Иветта решила заглянуть к многодетному семейству. На неделе два раза звонила Ирина.

— Приходи. Попробуем вызвать бабу Зину.

— Ты пробовала?

— Пробовала. Не показывается. Там просто кладовка пустая.

— Я сейчас не могу. Дел по горло, — отнекивалась Иветта. Да и забот на самом деле навалилось порядочно. И вот время пришло. В доме, где много народу, как всегда стоял дым коромыслом.

-Не хочу туда, — всхлипывала Янка.

— Надо, Яночка, надо, — настаивала мать семейства.

— Не хочу! Надоело, — ныла Янка.

— Что случилось? — не сводила глаз с Ирины Иветта.

— Да пустяки. Янка дурит, не хочет идти в танцевальную школу.

— Надоело? — посочувствовала Вета.

— Устаёт в обычной школе. Там нагрузка бешеная.

— Яночка, тебе же нравится танцевать. Вон как хорошо получается, — обратилась Вета к источнику кипижа.

— Учительница её только нахваливает, — похвасталась Ирина.

— Ты же всегда с радостью на танцы бегала. Что сегодня произошло? Болит что-нибудь? — спросила Вета девочку.

— Ничего не болит. Ладно схожу, — шмыгнула носом заплаканная Янка и пошла умываться. Моментально оделась, схватила сумку с танцевальной формой и умчалась в школу искусств. Одна умчалась, другая примчалась.

— Привет! Я тут мимо проходила, — заглянула Наташка. Улыбка до ушей.

— Как дела? Как настроение? — сходу набросилась с вопросами Вета. То что Наташка улыбается — это хороший признак, но всё же надо копнуть поглубже. В роли свахи Иветте приходилось редко выступать, а тут ещё и похищение человека замешано. Криминал, как ни крути!

— Как у меня дела? У нас всё замечательно! — сияла улыбкой, как стоваттовой лампочкой «ильича» Наташка.

— У кого это у вас? — встряла Ирина. Она между делом разливала по чашкам традиционный чай.

— У меня и у Саши дела идут прекрасно, — смеялась Наташка.

— Вы встречаетесь? — оторвалась от чайной церемонии Ирина.

— С того дня, как мы здесь у тебя познакомились, Ирочка, мы считай и не расстаёмся.

— Что совсем не расстаётесь? — удивилась Вета.

— Ну на работу-то ходим. Он по сменам, а я с утра. И в туалет я его одного отпускаю, — тут Наташка громко захихикала.

— Выходит, у вас всё пучком? — осведомилась Ирина.

— Всё, как у людей, и я намерена дотащить Сашеньку до загса. — совсем расхвасталась Наташа. Иветта переглянулась с Ириной. Они поклялись бабе Зине, что Наташке ничего не расскажут под страхом смерти. Итак Наташкина дорога судьбы сбилась от проторенного направления. Баба Зина долго ворчала, что пошли помехи от их вмешательства, но подробно ничего не рассказывала.

— Как сын принял твоего мужчину? — в Иветте проснулась умудрённая жизненным опытом женщина.

— Хорошо принял. Я даже удивилась. Они на рыбалку собираются.

— На рыбалку? Сейчас, кажется, не сезон, — Ирина имела небольшие познания в организации рыбной ловли. А про охоту, ну ту, что с ружьём, знала и того меньше.

— Сейчас холодно. Не пойдут. Весной сходят и меня возьмут с собой, — продолжала широко улыбаться Наташа.

— А сейчас чем они занимаются? — прицепилась как репей Иветта.

— Уроки вместе делают. Саша в математике рубит.

— Что ещё новенького в твоей жизни? — последнее заявление зацепило Ирину. Математика — дело хорошее и достаточно трудное.

— У меня помада новая. А ещё новые ботинки. Саша спонсировал, — хвасталась Наташа и вовсю демонстрировала губы с новой блестящей помадой.

— У тебя вся жизнь поменялась, — заявила Вета. Пенсионерка вспомнила ворчание бабы Зины:"Ох, не к добру это всё, девоньки, не к добру».

— Ага, вся поменялась. Простите, девочки, но мне надо бежать. Мне вечером Сашу пельменями кормить.

— И что там сложного? — не поняла Ирина.

— Как что? Я собираюсь сама налепить домашних пельменей.

— А ты умеешь? — удивилась Ирина.

— Хм! Разве сложно налепить каких-то пельменюк?

— Ну, попробуй, — философски заметила Иветта.

— Ерунда! Не получится так и покупных сварю, — проронив это легкомысленное замечание, Наташка отбыла по своим неотложным делам.

— К бабе Зине? — кивнула на дверь в коридор Ирина.

— Ага, к бабе Зине.

— Баба Зина! Мы по тебе соскучились, — приветствовала духа чурочки Ирина. Баба Зина сидела у камина. В комнате было сумрачно. Алые блики от пламени метались по стенам. За окном густой снег валил стеной. Из кресла раздавалось сердитое пыхтение.

— Баба Зина! Что с тобой? — вырвалось из Иветты вместо традиционного «здрасьте».

— Ой, что это? — взвизгнула Ира. В кресле чихнули и завозились.

— Будущее меняется. Я не контролирую процесс, — простонала баба Зина. «У-у-у!» — завывал злой ветер за окном. Деревья беспорядочно махали голыми ветками.

— Баба Зина, что это такое? — прошептала поражённая переменой в обстановке летней комнаты Ирина.

— Как тут холодно! — поразилась Иветта. Она подошла к камину и подкинула туда поленьев. Пламя взметнулось кверху и принялось облизывать новую подачку. Загудело в трубе.

— Так лучше, баба Зина? — попыталась рассмотреть сморщенную фигурку, ту что сжалась от боли в кресле, Иветта.

— Мне плохо, — простонала баба Зина. Это была она, но какая-то совсем другая. А кто ещё? Чужих здесь быть не должно. В кресле полулежала тёмная фигура закутанная в серую ткань.

— Мы можем чем-то помочь тебе? — проявила чуткость Ирина.

— Да, — донеслось из глубины кресла.

— Чем мы можем помочь тебе? — забеспокоилась Иветта. Она чувствовала себя обязанной и готова была на ответные действия.

— Убейте Наташку, — проскрипела баба Зина, или то, что валялось в кресле-качалке.

— Мы не убийцы! — Ирина отскочила к выходу. Её затрясло от негодования и брезгливости.

— Только не это! — невольно отпрянула к стенке Иветта. Её пугало происходящее. — Может, есть другой способ всё исправить?

— Есть другой способ… — прошелестела фигура из кресла.

— Мы любим тебя, баба Зина! Мы верим в тебя, баба Зина! — запричитала Ирина.

— Не это, — крякнул кто-то из-под пледа в кресле.

— Не, Наташку я убить не смогу, — голос Иветты дрогнул.

— Другой способ… — блики из камина обозначили длинный крючковатый нос. За стёклами очков горели два уголька, никак не синие глаза. Терминатор! Из-под чепчика выбился клок мха.

— Что надо сделать? — спросила деловито Иветта.

— Пусть Ира выйдет… — по комнате словно ветер прошёлся. Холодный такой зимний сквозняк.

— Я хозяйка дома, — воспротивилась Ирина.

— Пусть она выйдет… — голос из кресла затухал, слабел на глазах.

— Ирка, вали отсюда! Видишь, что творится, — заворчала Вета и принялась вовсю выталкивать Ирину из комнаты. Та так растерялась, что почти не сопротивлялась. Когда за Ириной закрылась дверь, Иветта с опаской подошла к креслу. То, что возлежало там в кресле-качалке меньше всего походило сейчас на весёлую старушку, что развлекала их эти дни.

— От камина почти нет тепла. Почему, баба Зина?

— Это уже происходит…

— Что происходит?

— Мир меняется…

— Это плохо?

— Меня там нет… — Иветте приходилось напрягаться, чтобы понять о чём шепчет зачарованная чурочка.

— Что я могу сделать для тебя?

— Не общайся с Наташей…

— Хорошо, хорошо, — заверила Иветта. Она пыталась разговаривать с духом чурочки, как с больной старушкой. Насколько это у неё получалось, неизвестно.

— Приходи через наделю, — тоненький голосок словно прощался навсегда.

— Я всё поняла.

— Не говори Ирке! — громом пронёсся грозный рык.

— Ник-к-ому ничего не скажу, — заикаясь ответила Иветта. Ей по-настоящему стало жутко. Пенсионерка трясущимися руками нащупала дверную ручку и с силой дёрнула на себя. Дверь оказалась неожиданно тугой и скрипучей. Вета вывалилась в коридор. Дверь после этого сама с шумом захлопнулась, обдав Иветту облаком пыли. Иветта чихнула и пошла на кухню. На кухне не находила себе места Ирина.

— Ну? Что?

— Ничего. Она меня тоже выгнала, — пробурчала Иветта. На зубах скрипел песок, словно она побывала на пляже у моря.

— Что тебе сказала баба Зина? — Ирина мрачно пялилась на подругу.

— Не сказала она мне ничего.

— Не верю!

— Она тоже меня выгнала! — вскричала в отчаянии Вета.

— Сначала выгнала меня, потом — тебя?

— Угу, — Вета устало опустилась на стул и в изнеможении спрятала лицо в ладонях. Ей хотелось плакать.

— В чём тут логика?

— Нет никакой логики, — прошептала Вета.

— Что с бабой Зиной? — не могла угомониться Ирина.

— А я почём знаю? — грубо гавкнула вконец расстроенная пенсионерка.

— А у кого спросить? — Ирина схватила кухонное полотенце и принялась его теребить руками.

— Ты — хозяйка дома, — Вете ничего больше не пришло в голову. Ирина сорвалась с места и умчалась в коридор. Появилась она через несколько минут с белым лицом и выпученными глазами.

— Прикинь. Она мне не открыла!

— Что не открыла?

— Комнату! Там теперь пыльный чулан, — взвыла Ира.

— Я домой…

Иветта ушла едва переставляя ноги. Ей было так плохо… Так плохо, что показалось, вот-вот и её настигнет инсульт. Ну или инфаркт. Что там по медицинским показаниям круче? А тут ещё дождик зарядил косой и по осеннему холодный. А если ещё и по душе мороз пробежался?

Ирина выглянула в окно. Иветта добрела до калитки. Шагала она осторожно и медленно. Прошло несколько минут, когда сгорбленная фигурка скрылась из виду.

— Наделали мы с тобой делов. Что теперь будет? — прошептала Ирина себе под ном ни к кому не обращаясь.

— Мамочка! Я уже пришла, — подкралась сзади незаметно Янка. — Мне снова сегодня на танцы переться?

— А ты как думаешь? Я за месяц оплату уже перевела, — обернулась к дочери Ирина.

— Занятия платные? — подняла в удивлении брови дочурка. Забыла, что ли?

— Конечно, платные, — Ирина поджала недовольно губки.

— Мне уже поднадоела эта бодяга. — привычно заныла Янка.

— Яночка! Вспомни, деточка, сколько ты меня уговаривала, чтобы тебя туда записать?

— Угу!

— Вспомни, как мы по интернету заказывали танцевальную форму.

— Мама, — скуксилась капризница. — Я позанималась танцами и поняла, что не хочу больше танцевать!

— Так быстро поняла?

— Не моё это, мама! Не моё!

— Как это не твоё? Тебя учительница так нахваливает! Говорит, что у тебя, доченька, все данные имеются.

— Ага, данные! Мне никто не говорил, что будет так тяжело, — вздохнула совсем по взрослому Яна.

— Яночка! Что тебе там делать тяжело? — насторожилась мать. Девочка непростая, но всё же…

— Ну, мы там у станка стоим.

— Что там тяжёлого? — искренне удивилась Ира, очень далёкая от танцев дама.

— В напряжении. Мы стоим и напрягаемся всё время.

— Ну и что? Не мешки же ворочаете? — не поняла девочку мать.

— Не мешки ворочаем, но и пользы от этого мало.

— Какая тебе польза нужна?

— Не знаю. Но лучше бы я погулять с Витой сходила! — плаксиво быстро проговорила Яна.

— Ты вроде и с Витой успеваешь погулять, да и она тоже в какой-то кружок ходит.

— Она в хоре поёт.

— Вот видишь, подруга тоже искусством занимается!

— Я тоже хочу!

— Что ты хочешь? — нахмурилась Ирина. Желание дочери могло быть дорогим.

— Я тоже хочу в хоре петь! — не унималась капризница.

— Ты же не любишь петь? — крайне изумилась Ирина.

— Теперь полюбила.

— Не выдумывай!

— Я и не выдумываю. Вот послушай! — Яна загорлопанила популярную песенку. Ох!

— Яна! Перестань, пожалуйста! Поверь мне, ты танцуешь лучше, чем поёшь.

— Ну, мамочка! Можно, я в хоре буду петь?

— А папа что сказал по этому поводу?

— Я ему ещё не говорила, — жалобно улыбнулась Янка. Вот негодница! Скидывает свои проблемы на мать.

— Как скажет папа, так и будет! Мы его сколько уговаривали с танцами? Он предупреждал, что ты устанешь от второй школы.

— Какой ещё второй школы?

— Школы танцев. Ты сама говорила, что там тоже уроки.

— Ага, уроки.

— И в хоре тоже уроки будут, — напомнила мать.

— Неправда. В хоре просто поют. Какие там могут быть уроки?

— Нет, не просто. Там преподают вокал.

— Ну вот, опять засада! — в гневе топнула ножкой Янка.

— Давай я тебя заплету. Где шпильки? Сходи сегодня на танцы, а вечером с папой поговорим. Хорошо?

— Ну ладно.

— Мам, я на секцию! — подал голос Вадя.

— Ты поел? В холодильнике сосиски с гречей в кастрюльке были, — опомнилась и захлопотала мать семейства.

— Я их нашёл, подогрел и поел, — отрапортовал старшенький школьник.

— Яночка! Вадик уже на свой спорт пошёл, а ты всё копаешься. Шевелись, барышня!

— Вадьке хорошо! Ему выбирать не надо.

— В чём Ваде хорошо?

— Он ходит на спорт и ходит. А я вся такая талантливая!

— Ты, Яночка, действительно девочка талантливая, — не поняла Ирина, куда клонит дочка. Не поняла, и какой коварный план возник в голове у Янки.

— Я и пою классно и танцую. Может, я знаменитой певицей стану?

— Вечером поговорим, когда папа будет дома. Иди уже. Не опоздай!

— А папа где сегодня? Может, он меня довезёт?

— Папа на подработке. Беги уже!

Ирина присела на стул. Всё вроде нормально, но червячок сомнения глодал её изнутри. Может, это совесть? Ага, она родимая. Но Ирина никому вреда не принесла… Кажется. Баба Зина! Ирина вскочила и направилась в летнюю комнату. Толкнула дверь и попала в пыльный чулан. О-о!

— Баба Зина! Баба Зина! Отзовись!

А в ответ тишина. Нет больше летней комнаты. И всё из-за глупой Наташки. Связалась дура с уголовником. А что? По её прежнему кавалеру тюрьма давно плачет. Может, убить её и дело с концом? Нет, это будет нечестно. Да и кто придушит глупышку? Кто возьмёт грех на душу? Иветта? Не вариант. Неужели баба Зина никогда не вернётся? С ней так классно было, хоть и недолго. Баба Зина что-то передала Иветте. Что за тайны появились у этих двоих? Давно ли у Ирины за спиной начали твориться делишки? Хорошо, если не тёмные. А какие? Надо выведать у Иветты.

Иветта удручённая последними событиями притопала домой. Как там сказала баба Зина? Не беспокоить её целую неделю. Семь дней. Какой ужас! Всю неделю думать о старушке и ничего не знать! Хотя это всего лишь дух зачарованной чурочки. Дух непонятно для чего выструганной деревяшки. Может, заготовка для ручки топора? Господи, о чём она думает? Нашла тему для размышлений. Неделя тянулась долго, словно Вета снова устроилась на работу и каждое утро стонала от необходимости идти на работу и выполнять задания от начальства. Эту неделю она посвятила внуку. Пусть молодые родители немного передохнут от любвеобильного шустрика. Семь долгих дней баба Иветта уговаривала Матвейку сикать в горшок и предварительно снимать штанишки. Попутно Матвей отвыкал от соси. Пустышку паренёк любил почмокать перед сном и когда сильно нервничал. А нервничал он, когда кончались вкусные вафельные конфетки. Китайский детский электромобиль возил паренька по комнате, имитировал шум бензинового мотора, на положенном месте что-то из подобия магнитолы, исправно изрыгало бодрые китайские песенки. Да и какая разница на каком языке? Матвейка всё равно говорил на своей детской тарабарщине и вставлял иногда выученные во взрослом мире слова. «Сося, сопли, яма, папа, биби, Лёва!» — пробивались сквозь помехи знакомые слова. Наверное, нормальной бабушке полагалось думать о благополучии внуков, то есть его, Матвея. Иветта была неправильной бабкой потому, как все эти дни размышляла о летней комнате в Иришкином доме. Всю неделю её беспокоил не востроглазенький паренёк по имени Матвей, а состояние пыльной кладовки в доме многодетной мамаши Ирины. Вот такие дела…

Хотелось накинуть на плечи пальто, всунуть ноги в ботинки и мчаться со всей прыти в гости в дом этого неспокойного семейства. Тем более, что дух деревянной чурочки стенал и плакал, что семейство сбилось с судьбоносного направления. Руки чесались мчаться к ним и настраивать родню на путь истинный. Всё действо тормозил приказ бабы Зины о невмешательстве.

И вот срок истёк. Иветту ноги сами привели к искомому дому. Дом стоял на месте. Уже хорошо. Привычно скрипнула калитка. Высокое крыльцо осталось без изменений. Не заперто.

— Ну как дела? — Иветта робко заглянула в кухню-столовую.

— Как сажа бела, — тихо ответила мать семейства.

— Совсем плохо?

— Ушла наша баба Зина. Как пришла, так и ушла.

— Думаешь, это навсегда? — в Иветте ещё теплилась надежда.

— Не знаю. Надеюсь, что когда-нибудь всё наладится, и мы снова будем пить чай в летней комнате. Надеюсь, что она вернётся., — казалось, Ирина не верила в свои же слова.

— Пойду загляну туда.

— Рискни…

Иветта зашла в летнюю комнату. И это был не чулан замерший в ожидании глобального ремонта. Это была та самая комната, в которой плескалось вечное лето. Раньше плескалось, теперь здесь было темно и мрачно. В камине догорали угольки. В целом в комнате было холодно и промозгло.

— Баба Зина! Ты здесь?

— Здесь, — пыхнуло светлячком из камина.

— Что мне сделать, чтобы всё стало, как прежде?

— Уговори Янку ходить на танцы, — простонало из камина. Облако дыма вылетело из топки. Иветта закашлялась. Дым ел глаза. Подошла к окошку и хотела его приоткрыть, чтобы проветрить помещение. Рука привычно потянулась к оконной ручке. Там за окном сияли звёзды. Огромные яркие и совершенно чужие звёзды. Бездонный безжалостный космос заглядывал в душу пенсионерки. Там за окном не было воздуха. Был только вакуум. Иветта в ужасе отскочила от окна.

— Ты вернёшься к нам баба Зина?

— Пусть Янка танцует, — из камина вместе со словами потянулся в комнату едкий удушающий дым. Иветта замахала инстинктивно руками, но это не помогло. Она выскочила в коридор. Вроде здесь не пахло. Что там с Янкой?

— Ну как? — спросила Ирина.

— Плохо, — Иветта присела за стол. Чаю не хотелось. Без бабы Зины всё было неинтересно. Всё казалось бесполезным и унылым.

Глава 13. Что такое биссектриса?

— Что так плохо, что и говорить не о чём? — Ирина не сводила мрачного взгляда с Иветты. Последняя кивнула.

— Не показывается баба Зина. Что-то изменилось, — у Иветты сделались виноватые глаза, словно она натворила что-то нехорошее.

— Всю голову сломала. Не вижу никаких перемен, — пожаловалась Ирина.

— Всё говоришь, как прежде? Янка на танцы ходит?

— Не ходит. Бросила Янка танцы, — махнула рукой куда-то в сторону Ирина.

— Есть шанс её туда вернуть? — после паузы невзначай обронила Иветта, поглядев внимательно на мать семейства.

— Попробуй уговорить. Через полчаса прибудет из школы, — Ирина поморщилась как от зубной боли. Своенравный характер Янки приносил неприятности.

Молча пили чай. Пришла Янка. Грязная, мрачная и неконтактная.

— Здрасьте, — буркнуло с порога чадо. Девчонка завернула в свою комнату, сбросила там одежду и портфель. Вернулась на кухню. Молча схватила из шкафа чашку, нацедила прямо из-под крана воды и долго пила сырую воду.

— Яна, что-то случилось? — спросила дочку Ирина.

— Ничего.

— А почему ты такая грязная?

— Машина обрызгала.

— Так сильно обрызгала?

— Я в лужу упала, — хмурая Янка не поднимала глаз. Она сосредоточенно изучала воду, что осталась на дне чашки. Пить или не пить?

— Ты что подралась? — встряла в семейный разговор Иветта.

— Ага. Я мальчишек била. Потом они меня…

— Яна, деточка! Зачем ты мальчишек била? — совсем растерялась мать. Плакать или радоваться, что дочка такая активная растёт?

— А чо они дразнились? — ещё больше нахмурилась Янка.

— И как они дразнились? — чисто в педагогических целях спросила Ирина.

— Орали, что я танцорка, — Янка сполоснула чашку и снова запихала её в шкафчик. Лишь после этого она посмотрела на взрослых невинными серенькими глазками. Прямо ангел, а не девочка. Только вся грязная.

— А это не так? — удивилась Ирина.

— Так. Я умею на шпагат садиться, и «ласточка» у меня здорово получается! И я вот так умею, — Янка принялась высоко задирать ноги.

— Яна, как у тебя хорошо получается! — решила польстить Вета. Движения у девочки были отточенными, быстрыми и обладали грацией дикого зверька.

— Да ничего у меня не получается! — Янка перестала дрыгаться и встала столбом посреди кухни. Она посмотрела на мать, шмыгнула носом и продолжила: — Из хора меня выгнали, а танцы я сама бросила. Вот.

— Хочешь, мы вернём тебя в танцевальный кружок? — предложила Ирина.

— Хочу! А можно?

— Нужно, — заулыбалась Иветта. — Нужно, чтобы такая красивая девочка блистала на сцене.

— Вот и договорились, — обрадовалась Ирина. Ей, если честно, надоели капризы дочери.

Иветта довольная собой и гордая тем, что выполнила поставленную перед ней задачу. Что там с бабой Зиной? Иветта не утерпела и сунула походя свой нос в летнюю комнату. Там ремонт. Что и следовало ожидать. Чем отвлечься от неприятностей? Конечно, с помощью верного друга и соратника — телевизора. Там лёгкие сериальчики про любовь, про смелых героев, прекрасных и отчаянных девушек. Про животных она не любила смотреть. Не терпела издевательств над ними. Это люди привыкли «бомбить друг друга, топить и вешать», а в зверинце издеваться не умеют. Только убивают, чтобы съесть, да и то, когда голодно.

В дни душевного раздрайва Иветта не могла без фильмов. Там, в фильмах, было проще. Герои всегда находили выход из любой трудной ситуации. Это обнадёживало, придавало сил. Она переживала за героев, ставила себя на их место. Так переживала, что бывало и давление подскакивало. Охала, ахала и пила таблетки. Но это всё же немного лучше, чем постоянно находиться в напряжении, думать о том, что сейчас происходит в летней комнате в доме Ирины. Уцелела ли эта самая летняя комната? Затронут ли эти изменения по своему размеренную жизнь многодетной семьи?

Иветта вечерами играла со внуком Матвеем. С Матвейком с каждом днём становилось всё интересней и интересней. Пацан впитывал в себя знания, как губка воду. Он активно изучал новые слова и к месту и не к месту научился их добавлять.

— Пена, Катя, Варя, папа, Ася, мама! — и дальше тарабарщина. Хотелось нагрянуть к Ирине в гости. Очень хотелось. Хотелось попить чаю с бабой Зиной. Но снова увидеть то существо в кресле не хотелось ни за что на свете. Иветта не хотела бы снова заглянуть в ту бездну, что образовалась в доме Ирины. Пенсионерка отчаянно трусила. Больше всего она боялась, что бездна разрастётся и поглотит Землю. Могло ли такое случиться на самом деле? Вряд ли. Хотя, сама Иветта выпала из того своего мира и сумела как-то очутиться здесь. А этот факт уже настораживал.

В терзаниях прошло два дня. Два бесконечных полных непонимания дня. Иветта решила, что пойдёт на посиделки к Ирине и всё выяснит. Точно решила. Надоела неизвестность. Надоело психовать в гордом одиночестве. Захотелось поплакаться вместе. А ночью раздался телефонный звонок.

— Алё! — спросонок хрипло ответила Вета.

— Она здесь! Она здесь! — орал в трубку знакомый голос. И вроде непротивный…

— Кто здесь? — Иветта всё ещё пыталась вспомнить, кому принадлежит этот голос. Это было трудно сделать по причине глубокой заторможенности абонента.

— Баба Зина вернулась! — ликовали на той стороне реальности.

— Господи, Ира! Пять утра… — ужаснулась Иветта, поглядев на часы. Вот почему просыпаться никак не хотелось.

— Ура! Ура! — вопли из трубки усилились.

— Я приду в гости, — выдохнула Иветта.

— Конечно, приходи. Утром мелких разгоню и полностью в твоём распоряжении. Сходим к бабе Зине, — тараторила Ирина.

— Хорошо, — зевнула Вета и отключилась. Приземлилась на мягкую подушку и в блаженстве зажмурила глаза. Ах! «Ещё капельку посплю», — подумала Иветта и провалилась в сон, но тут же вернулась. Куда там! Не спалось совершенно. Попыталась ещё подремать. Так рано подниматься с постели ей непривычно. Включила телевизор. Попила чаю. Надо было себя чем-то занять. Труднее всего было отвлечься и не думать о волшебной чурочке. Часы тянулись медленно. Да что часы? Минуты казались вечностью. И вот наконец стрелки доползли до счастливого часа. Ура, открыли ближайший магазин! Иветта тут же помчалась на улицу до торговой точки. Там она долго и скурпулёзно выбирала печенье к чаю. Выбрала коробку с орешками с начинкой из варёной сгущёнки. Коробка большая, на всех хватит. Иветта и Ирина в этот раз завалились в летнюю комнату с угощением. Баба Зина по-прежнему сидела в кресле качалке. Она, как и в последний раз была одета в кружевной чепчик и смешные старинные очки. И старушка улыбалась. В камине пылал огонь. На столе стоял самовар и попыхивал горячим паром. Изящные чашечки ждали, когда их наполнят.

— Фу! Какая жара! — возмутилась Ирина и распахнула окошко. В комнату ворвался свежий воздух, а с ним и весенний гомон птиц.

— Баба Зина, ты вернулась! — Иветта робко присела на стул. Вдруг он развалится под ней? Да всё ли это настоящее?

— Смелее, девчули! — засмеялась баба Зина, словно курочка закудахтала. Иветта устроилась основательно на удобном деревянном стуле. Огляделась по сторонам. Что-то не давало Вете покоя. Что-то здесь явно изменилось. Но что? Иветта ещё раз внимательно осмотрела всё помещение и встретилась взглядом с бабой Зиной. Глаза! Глаза за стёклами очков у старушки были изумрудными, яркими-яркими. Может, так и было раньше? Иветта ни в чём уже не была уверена.

— Баба Зина, не пугай нас больше, — попросила Ира. Она на правах хозяйки дома принялась разливать чай по чашкам. Иветта опомнилась и поставила на стол коробку с печеньем. Оказывается, она всё ещё держала коробку в руках.

— Девчули, вы решили, что я обанкротилась? — проскрипела баба Зина.

— Что ты, баба Зина! Мы хотели тебе сделать приятное, — заверила старушку Иветта. Она действительно покупала эти печенюшки из лучших побуждений.

— Мы испугались за тебя, баба Зина, — восторгам Ирины не было предела.

— Чего так? — скривилась старушка.

— Ну ты была такая… странная, — Ирина почувствовала себя неловко под изумрудным бабкиным взглядом. Казалось, она вторгалась в чужую тайну.

— Сейчас я не странная? Сейчас всё хорошо? — засмеялась, закудахтала баба Зина.

— Сейчас всё хорошо, — буркнула Иветта. Что-то находящееся внутри неё не позволяло бурно веселиться. Какая-то частица души боялась, что баба Зина снова исчезнет и уже навсегда. А пока Иветта попыталась наслаждаться видом из окна.

— Вот это локация! — присвистнула Вета. Она подошла к окну и выглянула из него на улицу. Открывшийся взору сад впечатлял. Там под деревьями цвели разноцветные тюльпаны. Кусты были покрыты молоденькими листочками. Там под яблоней порхали разноцветные бабочки. Тот мир казался волшебным.

— Хорош глазеть! Иди с нами чаю попей, — позвала Ирина. Иветта послушно приземлилась за стол. Схватила чашку и отпила напитка. «Всё будет хорошо», — стучало сердце в грудной клетке.

Вдруг на подоконник присела ворона. Ворона, как ворона. Похлопала крыльями, потопталась своими когтистыми лапами. Ворона разинула клюв, чтобы заорать. Баба Зина на неё сердито махнула рукой:

— Кыш! Не накаркай тут!

Ворона в испуге захлопнула клюв, зыркнула на бабу Зину глазами-бусинками. Потом птица взмахнула крыльями и улетела. Отбыла, так сказать, восвояси. Иветта поёжилась, как от сквозняка. Ирина же не придала значения инценденту с вороной.

— Расскажите, девоньки, как у вас дела?

— У меня всё хорошо. Яночка вернулась в танцевальную школу, — улыбнулась Ирина. — Вы бы видели, как она танцует!

— Что, так хорошо? — спросила Вета.

— Эмоционально и с таким надрывом!

— Талантливая девочка, — подтвердила баба Зина. Она привычно уже втягивала носом ароматы застолья. И была счастлива. Хотя, может ли дух зачарованной чурочки быть счастливым? Может ли дух вообще испытывать какие-либо чувства?

— Веточка, золотко, о чём ты думаешь? — это уже относилось к Иветте. Вета встрепенулась и схватила печенюшку, со вкусом откусила от неё половинку. Прожевала.

— Да так, ни о чём, — смутилась Вета. Она заметила, что рядом с её чашкой на блюдечке красуется штук пять надкушенных печенинок.

— Вадик идёт домой, — ни к кому не обращаясь проронила баба Зина. Ирина вскочила с места.

— Я пойду узнаю, в чём дело? — Ирина смотрела вопросительно на бабу Зину.

— Конечно, моя дорогая! Сходи, Иринушка, пообщайся с сыночком. Узнай, в чём там дело, — распорядилась баба Зина. Ирина метнулась в коридор.

— А ты, деточка, посиди со мной.

— Я нужна тебе, баба Зина?

— Нужна. Очень нужна.

— Что-то случилось, баба Зина?

— Пока ничего.

— А потом? — вид у Иветты был очень испуганным.

— Что потом?

— Потом что-то случится?

— Конечно, случится. Всегда что-нибудь случается, — баба Зина припала к чашке и с шумом вдыхала аромат чая.

— Что-то страшное? С Ирой? — побледнела Иветта.

— Нет, не страшное и не с Ирочкой.

— Тогда что?

— Видишь ли, деточка, мы достигли той точки времени и пространства, когда эпизод раздваивается. Я не могу допустить такого стечения обстоятельств.

— Что-то не так, баба Зина?

— Да всё не так. Мы вмешались в судьбу Наташки, и всё не так пошло. Всё наперекосяк.

— И что теперь делать?

— Что делать? Править события.

— И кто будет править?

— Ты.

— Я?

— Ты. Больше некому.

— Я не умею, — заскулила Иветта. Она почувствовала себя маленькой девочкой. Слабой и беззащитной.

— Я научу тебя.

— У-у-у! — выдохнула с трудом Вета. — Только убивать я никого не буду.

— И не надо.

— А Наташка?

— И Наташку не надо.

— Совсем не надо? — засомневалась Иветта.

— Совсем не надо. Не поможет. Поздно, — баба Зина говорила резко, отрывисто, словно выплёвывала слова. Между каждым словом — пауза.

— А что поможет?

— Ну, во-первых, Яночка должна танцевать. В этом вопросе ты главная. Ты контролируешь процесс.

— А Ира?

— Ирину вмешивать в дела нельзя. Космос не велит! — медленно с расстановкой внушала Вете баба Зина.

— И это всё? — недоумевала Вета.

— Не всё. Необходима поддержка семьи именно в данный момент. Хорошая качественная моральная поддержка, — так и сказала баба Зина. — Вот для этого мы с тобой и призваны.

— Кем призваны?

— А не важно кем. Продолжай в том же духе.

— Что продолжать?

— Ходи в гости к Ирине. Дружи с ней.

— По обязанности дружить? — обалдела Иветта.

— Можешь и не по обязанности. Дружи, как хочешь, но не отлипай.

— Как это не отлипать?

— Будь всегда рядом. А когда возникнет необходимость, действуй по моим указкам.

— Как я узнаю про эту необходимость?

— Ты почувствуешь, дитя моё. Ну, как?

— Я согласна.

— Куда бы ты делась! Ты теперь официально являешься наставницей Яны дочки Ирины.

— Зачем?

— Затем, что за Яной большое будущее.

— Девчонка станет знаменитой танцовщицей?

— Ну, это полностью от неё зависит. Да это и не главное, — баба Зина легонько качнулась в своём кресле.

— А что главное? — удивилась Вета. Она уже в своём воображении рисовала Яночку танцующую на всемирном конкурсе бальных танцев. Иветта видела на юной танцовщице платье в блёстках и узкие туфельки на стройных ножках.

— А главное, что Яночка очарует одного молодого человека. Выскочит за него замуж и родит троих детей. Третий будет мальчик.

— И он прославится?

— Да я почём знаю! Захочет так прославится. А главное, он тоже женится и детишек настрогает.

— Ничего себе — подвиг! — хахнула Вета.

— А ты не смейся! Молода ещё смеяться над династией человечества! — нахмурилась баба Зина.

— Династия человечества? Это ещё что такое?

— Это золотой генетический фонд планеты. Это наше будущее.

— Это наше будущее, — как попугай повторила за старушкой Иветта. И всё равно ничего не поняла.

— Правнук Яночки по-настоящему прославится.

— Чем прославится?

— К далёким звёздам полетит, на Кассиопее побывает.

— Ура! Наши в космосе!

— Погоди, не торопись радоваться! Сначала про внука расскажу.

— Про чьего внука?

— Янечкиного внука.

— Ух-ты! Как далеко разведка работает! — восхитилась Вета.

— А то! Кое-что умеем. Смотри, — баба Зина махнула рукой в сторону окошка. — Окошко прикрой.

— Иветта вскочила, послушно прикрыла окно и снова устроилась уютненько за стол. «Что дальше?» — говорили её глаза.

— Давай уже крутись киношка будущего, — заворчала баба Зина. За окном пейзаж мигнул и сменился видами чужой планеты. Походило на Марс, как его издавна рисуют.

— Круто, — выронила одно-единственное слово Вета.

— Ты дальше смотри.

По холмам Марса степенно полз вездеход. Вот он благополучно добрался до станции. Оттуда вылез человек в скафандре. Сделал несколько довольно неуклюжих шагов, помахал кому-то рукой и зашёл в здание станции.

— Это кто? — уставилась на человека Иветта.

— Это и есть внучок Яночкин Ванюшечка. Он великий человек. Стал одним из первых переселенцев.

— И чем занимается Ванюшечка?

— Он руководит терраформированием на Марсе. Прикинь, как всё серьёзно!

— Баба Зина, это чудо! — заорала Вета.

— Тише ты, тише, — заохала баба Зина.

— Нас услышат?

— Нет, конечно. Это мы заглядываем в необозримое будущее.

— А что тогда?

— Ничего тогда! У меня тонкий музыкальный слух. Не дави мне на барабанные перепонки, — рассердилась старушка.

— Баба Зина, это же Марс, — уже тише восхитилась Иветта.

— Вижу, что Марс. Не слепая, — ворчала баба Зина.

— Это же Марс! Люди на Марсе ещё не бывали, — талдычила как заведённая Вета.

— Это сейчас не бывали, а с Ванюшечкой побывают

— Наш Ванюшка топчет пески Марса, — с придыханием проговорила Иветта.

— Ещё как топчет. В первых рядах! Герой.

— Герой… — повторила за бабой Зиной Иветта шёпотом, словно боялась спугнуть торжественность момента.

— Смотри внимательно. Сейчас роботы начнут монтировать первый купол над первым поселением. И командовать сим процессом будет никто иной, как Ванюшка. Золотой мальчик!

— Золотой мальчик…

— А вот и наш герой Ванюшечка, — баба Зина залюбовалась двухметровым мужиком, что появился в поле зрения. — Правда, красавец?

— Представительный мужчина, — согласилась Вета. — А так можно делать?

— Как делать?

— Подглядывать за будущим.

— Конечно нельзя. Что за дурацкие вопросы ты, деточка, задаёшь? — снова начала сердиться баба Зина. — но нам очень хочется. Ведь хочется?

— Что хочется? — Иветта совсем прибалдела от увиденного и растеряла последние умные мысли из головы.

— Ну, хочется же поглядеть, как люди будут жить через сотню лет. Ведь хочется?

— Хочется. Ещё как хочется. — запричитала вдруг Иветта. — Я сама в детстве мечтала космонавтом стать.

— А что же не стала?

— Да куда мне? Я же по сути обычный человек. Да ещё и женщина. Мне замуж надо было выходить да по традиции детей рожать.

— Что-то немного ты нарожалась. У тебя всего один ребёнок.

— Мечтала ещё родить да не получилось.

— Что-то личное?

— Проблемы со здоровьем.

— Так полечилась бы. Люди любят бегать в больнички.

— Я и полечилась. Всё равно никак…

— Странно. По судьбе у тебя больше детей значится, — задумалась баба Зина.

— У меня судьба изменилась?

— Чуть-чуть, так ерунда. Засбоило что-то в системе, — баба Зина небрежно махнула рукой. В окне зарябило, потом поменялись марсианские виды. Снова вернулась картинка со внутренними помещениями.

— Смотри! Наш Ванюшечка девчонку охмуряет.

Ванюшечка, русый мужик с тёплыми карими глазами томно смотрел на фигуристую блондиночку. И девица ему отвечала короткими, но выразительными взглядами.

— Да у них тут полный ажур, — бесцеремонно комментировала баба Зина. Молодые, оба стройные, симпатичные в очаровательных в своей простоте и функциональности фирменных комбинезончиках, космонавты нечаянно соприкоснулись рукавами. Этого малого жеста было достаточно, чтобы они пылко припали друг к другу в страстном поцелуе. Вета смутилась, опустила глаза в пол. Она не привыкла подглядывать за живыми людьми, даже если они из далёкого будущего. Чистой воды шпионы они с бабой Зиной. Как есть, шпионы.

— Пошла жара! — восхитилась баба Зина, ни мало не смущаясь. Парень с девушкой под поцелуи и нежное обжимание снимали друг с друга детали гардероба. Баба Зина захихикала и заёрзала в кресле.

— Молодцы! Так держать! — захлопала в ладоши старушка. Вета бросила косой взгляд на окно. Там парочка спешно укладывалась на узкое походное ложе. Вете стало неимоверно стыдно за своё поведение. Тем не менее она не могла отвести взгляда от молодых красивых тел. Вот-вот и всё случится! Мигнул и погас свет.

— Ой, станция перестала работать! — испугалась Вета. — Что теперь с ними будет? Они погибнут?

— Это баба Зина прекратила прямую трансляцию, — хрипло засмеялась старушка. — Мы не звери какие. За интимом не подглядываем.

— Уф! — пыхнула как самовар Вета. Она перестала переживать за неродившихся ещё потомков и вместо это вспомнила себя молодую. Вспомнились ей те весёлые годочки. Она тогда всё училась да серьёзную из себя строила. И что вышло? Да ничего! В смысле хорошего из этого ничего не получилось. Лучше бы в сексе упражнялась да веселилась со своими сверстниками. Боялась она, видите ли, взрослой жизни и пряталась за учебниками да тотальной занятостью.

— Баба Зина! Ну, баба Зина! Покажи ещё что-нибудь из марсианской жизни.

— Вот торопыга! Сейчас настроюсь. Опля!

За окном проплывало что-то рыхлое и непонятное. Тучи? Не тучи? Вспыхивали и тут же гасли молнии. Потом всё само собой стихло и приостановилось.

— Что-то не видно ничего, — заволновалась Вета. Живы ли ещё поселенцы?

— Сейчас просветлится.

— Что-то сломалось? — вежливо осведомилась Вета. За окном по-прежнему клубился мрак. Звуки приглушённые и совсем неясные. Шорохи. Пыхтение. Тяжёлые долгие всхлипы.

— Наш герой заболел?

— Всё с ним хорошо. Дай парню уединиться с девушкой.

— Баба Зина, ты бы на другой день переключилась, — взмолилась Вета.

— Я и переключилась. И вот…

— Они поженятся?

— Не знаю. Они только учатся любить. Сейчас ещё парочку дней отмотаю. За окном изображение мигнуло ещё раз. Снова мрак и шорохи.

— А почему не видно ничего?

— Я не извращенец какой. Не интересуюсь чужой интимной жизнью. И тебе не советую! — баба Зина погрозила корявеньким указательным пальцем. Иветта и не собиралась ни за кем подглядывать! Вот ещё! И всё равно Иветта покраснела, хотя она тоже не считала себя извращенцем. Ни-ни!

— Я ещё отмотала недельку, — доложилась баба Зина.

— Ой, снова ничего не видно, — пискнула Вета.

— Да что у них там такое! — завозмущалась баба Зина.

— Что снова сексом занимаются?

— Нет. На это раз у них что-то сломалось. Сейчас пройдёт перезагрузка и всё наладится.

На экране, то есть за окном пробежали яркие всполохи, потом замигали разноцветные полосы.

— Ну вот, смотри, — баба Зина довольная крякнула. Там на экране замелькали сцены из быта первых поселенцев. Они находились все в трудах, все в заботах. На отливающих серебром серых стенах станции на панелях управления помещений всё время мигали огоньки. Датчики следили за состоянием воздушной смеси, температурным режимом и влажностью. Такие панели располагались в каждом помещении. Окон не наблюдалось. Видимо, в целях безопасности. Их заменяли мониторы, большие и с чётким изображением.

— Вот и наш Ванюшечка! — возликовала баба Зина завидев ещё издалека знакомый силуэт. Парень стоял и любовался огромным во всю стену панно. На панно красовался сказочный город.

Глава 14. Кружится вся Вселенная.

— Что это такое? — спросила взволнованная Иветта.

— Это изображение первого марсианского города. Видишь, те изящные высокие башенки? Они предназначены прежде всего для укрепления купола над городом.

— Красотища!

— Будет называться этот город «Ассоль», — уверенно вела экскурсию по городам будущего баба Зина.

— За то, что Ассоль дождалась своего Грэя?

— Ну типа того. Первый корабль, что доставил космонавтов на Марс носил название «Алые паруса».

— Но про паруса это же выдумка!

— Какая выдумка? Это настоящий художественный вымысел, или если хочешь, то назови это фантазией.

— Фантазия про любовь. А при чём тут Марс? — искренне недоумевала Вета.

— Как это при чём? Мы с тобой сидим сейчас и пьём чай в 21 веке и только ещё мечтаем о полётах на другие планеты. Это в наши дни только фантазия.

— А наш Ванюшечка точно полетит на Марс?

— Может быть, может быть, — как-то некрасиво задёргалась баба Зина.

— Что происходит?

— Сбоит.

— Что сбоит? — снова не поняла Вета. Она ещё не привыкла к бабе Зине, как к транслятору других миров.

— Да откуда я знаю? Течение времени надо подправить.

— Что надо сделать? — засбоило что-то внутри Иветты. Ответить баба Зина не успела.

— А вот и я. Не заскучали? — ворвалась в комнату Ирина. Она запыхалась и раскраснелась, словно на время бежала стометровку. Баба Зина и Иветта обернулись на неё.

— Ну и лица у вас, — хихикнула Ирина.

— Да без тебя и поговорить не о чём, — заявила твёрдо баба Зина.

— Ага, не о чём, — закивала Иветта. Её глазки испуганно забегали. Врать Вета не умела. Вета отвела свой виноватый взгляд в окно. Там по-прежнему цвела яблонька и порхали разноцветные бабочки. Пески Марса остались где-то далеко за горизонтом, чужим горизонтом. Человеку ещё только предстоит заняться данным вопросом. Ветер дунул и занёс бабочку с лимонными крылышками в комнату. Она плавно опустилась на край подоконника.

— Какая прелесть, — прошептала Вета.

— Ты это о чём? — забеспокоилась Ирина.

— Там на подоконнике сидит бабочка-крапивница.

— Ой, бабочка к нам прилетела! — обрадовалась Ирина.

— Это хорошая примета, — провозгласила баба Зина торжественно. Величественным жестом баба Зина указала пальчиком на Ирину и подмигнула. Ирина всё поняла. Она наполнила всем присутствующим дамам чашечки горячим чаем из недр самовара. Орешки с начинкой из варёной сгущёнки снова пошли в ход. Баба Зина как всегда наслаждалась ароматами чаепития.

— Вадька рано пришёл… Он заболел. Горло воспалилось… Дала ему таблетку. Горло заставила водой с солью полоскать, — поясняла Ирина своё отсутствие на процедуре чаепития. Она говорила и пила чай, прихлёбывая мелкими глоточками.

— Откуда ты знаешь про солёную воду? — спросила Иветта.

— Бабушка научила. Я в детстве всегда так горло полоскала.

— А меня бабушка научила блинчики печь, — ударилась в воспоминания Иветта.

— А моя Зинаида знатно пироги пекла, — вставила в беседу своё веское слово баба Зина. За окном мигнуло, словно тучка набежала на солнце. Там за окном стояла Зинаида. Нет, не баба Зина старенькая и сгорбленная с седыми жиденькими волосиками под кружевным чепчиком. Зинаида улыбалась. Её голубые глаза сияли. Русая коса опускалась до талии, а молодое круглое личико заливал румянец. Тихая скромная красавица была наряжена в простую белую блузку и длинную коричневую юбку. Деревенский наряд не портил девушку.

— Что это? — удивилась Ирина.

— Это воспоминания, — прошептала баба Зина, и Зинаида исчезла за окном. Вот она стояла под яблоней, и вот её там нет. А яблоня осталась на места, и она всё также была сплошняком увешана белыми цветочками. Она всегда цвела. Иветте стало невыносимо грустно. Пройдут годы. Её когда-нибудь не станет. «Что останется после меня?» — подумала вдруг Иветта. Что вообще остаётся после того, как уходит человек? Память? Будет ли её кто-то помнить? Кто будет навещать, ухаживать за могилкой? Не время о таком думать. Иветта потрясла головой. Что-то не о том она задумалась. О жизни надо думать, а не о жалком холмике на кладбище.

— Значит, Вадик на больничном? — спросила для проформы Иветта.

— Посидим пару денёчков дома, ничего страшного, — отозвалась беспокойная мамаша.

— Скоро Янка придёт, — напомнила баба Зина.

— Ой, девочки, мне снова пора, — ужаснулась Ирина.

— Я тоже пожалуй пойду, — поднялась со своего места Иветта.

— Как-то тухло мы сегодня посидели, — подскочила вслед за Иветтой Ирина.

— Ничего, девчули, повеселимся в следующий раз, — ухмыльнулась баба Зина. На том и распрощались.

Не виделись два дня. Иветта водилась со внуком. Тот вовсю демонстрировал новые слова:

— Снег! Пена! Катя! Муха! Много!

Особенно у него звонко получалось слово «муха». Иветта была полностью счастлива. Дружочек катал машинки, кричал свою тарабарщину и любил в меру покапризничать. Баба Вета иногда сердилась на «мелочь пузатую». А этот негодник знал, как обезвредить бабку и не получить наказания. Он просто широко улыбался, демонстрируя неровные молочные зубки и морща чуток курносый носик. Да и как такого накажешь? Поставить мальчонку в угол? Он там горько расплачется и всё. Детских слёз Иветта не выносила.

Ирина оба дня усиленно лечила Вадика. Младшие дети попали под домашний карантин. Их Ирина тоже заставила полоскать горло для профилактики. И поила всю команду травяными чаями. Ох, и наслушалась она нытья за эти дни! Чем занималась баба Зина, никто и предположить не мог. Иветта грешным делом думала, что дух чурочки подпитывается жизненной энергией и набирается сил для поддержания человеческого облика. А Ирине некогда было думать о таких пустяках. Она почти полностью растворилась в семейных проблемах.

В какой-то момент Иветта заскучала. Ей не давал покоя космос будущего. Покорение Марса — как звучит! И это не какой-то фильмец про инопланетян. По планете не бегают монстры и не жаждут скушать поселенцев. Всё прозаично. Люди просто пытаются переделать планету под себя. Человечество не просто решило освоить просторы Марса. Оно решило изменить и облагородить климат всей планеты. Оно намеревалось поселиться навсегда на новой планете, обжить её как и Землю. И что им на Земле не пожилось? Что манит в далёкие края? Да неважно! И Ванюшечка среди них. Богатырь! Иветта не выдержала и на третий день отправилась традиционно на посиделки к Ирине. Что там новенького?

— Как дела? — спросила она у Ирины.

— Норм… Сегодня съездили в поликлинику и Вадьку выписали.

— Все здоровы?

— Все здоровы. Отправила в садик и школу младших. Баба Зина на месте, — последнюю фрау Ирина сказала чуть тише, чем предыдущие. Вадику тоже не надо знать про существующую бабу Зину. Не надо травмировать нежную детскую душу.

— Пойдём с ней сходим, — просительно прозвучало со стороны Иветты.

— Сама хочу, да одна стесняюсь, — призналась Ирина. Робко постучались. Зашли, топтались у входа. Баба Зина восседала в кресле-качалке, словно и не покидала его. А может, и не покидала?

— Заходите-заходите, гости дорогие! — раздалось из кресла звонко и молодо.

— Привет, баба Зина! Как дела? — Ирина выглянула в открытое окошко. Там всё цвела яблоня и щебетали птицы. Там всегда было тепло и солнечно. А здесь внутри комнаты самозабвенно пылал огонь в камине и пахло сказкой.

— Баба Зина, чем у тебя так вкусно пахнет? — удивилась Иветта.

— Да мне тут скучно было, и я любимый салатик сварганила.

— Какой салатик? — насторожилась Ирина и принялась перебирать в уме салаты из традиционной русской кухни. Ничего кроме квашеной капусты и мочёных яблок в голову не приходило.

— Вот глядите, — разрешила баба Зина и показала на стол. На столе в салатнике накрытом большой фарфоровой тарелкой что-то пряталось. Ирина аккуратно сняла крышку.

— Что это? — ахнула Иветта.

— Пахнет селёдкой, — Ирина растерянно хлопала глазами.

— Так это и есть «селёдка под шубой, — баба Зина хитро улыбнулась. — Хотите?

— Хотим, — за двоих ответила Иветта, а Ирина в это время полезла в навесной шкафчик доставать тарелочки. Ирина разложила по тарелкам салатик. Баба Зина взяла в руки свою тарелку и уткнулась в неё носом. Вета и Ира вооружились вилками. Вета любила полакомиться селёдкой, но ленилась сама готовить. Можно было купить в магазине, но там не так вкусно и ароматно.

— Баба Зина, ты рукодельница, — похвалила Иветта.

— М-м, как вкусно! — поразилась многоопытная в простеньком питании Ирина. Какое-то время в комнате стояла тишина. Все были заняты поглощением деликатеса. Иветта вдруг вспомнила, зачем сюда пожаловала. Ей безумно хотелось снова увидеть Марс и Ванюшечку. А как же Ирина?

— Иришечка, солнышко, домой возвращается твой Петрович, — оповестила баба Зина, отстранив подальше от носа свою обнюханную тарелочку.

— Ой, я побежала, — Ирина на ходу принялась дожёвывать салатик. Осторожно прикрыла за собой дверь.

— Ну вот. Полчасика у нас имеется, — баба Зина поставила свою тарелочку на стол. — Полюбуемся на космос будущего?

— А можно?

— Ты не хочешь, что ли? — из-под очков сверкнули задорные зелёные огоньки.

— Ещё как хочу! Космос будущего… — Иветта мечтательно прикрыла глаза. — А можно меня туда закинуть? Я всё равно не местная.

— Можно. Но не надолго.

— Почему, ненадолго? — нахмурилась Вета. Что-то в последних словах бабы Зины пенсионерку насторожила и даже не понравилось. В глубине души теплилась надежда. А что? А вдруг? Пара денёчков в другом мире… Вау!

— Да потому ненадолго, что в таком случае рухнет вся Вселенная, — помрачнела баба Зина.

— Вся Вселенная рухнет? Да быть такого не может, — впервые не поверила духу чурочки Иветта.

— Отчего же не может? Ты попадёшь в будущее, и оно тут же начнёт разваливаться на куски. Кирпичик твоей жизни выпадет из общей массы Вселенной. То, что будет происходить после тебя тоже перестроится, и тебя там не станет.

— Совсем нигде не станет? — ужаснулась Вета.

— Совсем нигде.

— И что мне делать?

— Живи своей жизнью, мечтай, люби, можешь даже, что-то ненавидеть.

— Ненавидеть? — Иветта почувствовала, как её лицо само по себе вытягивается и меняет привычные очертания. Ненавидеть Иветта не умела. Да и не хотела.

— Разрешаю. Под мою ответственность, — фыркнула, как лошадь, баба Зина.

— Лучше я буду любить кого-нибудь, — накуксилась Иветта.

— Правильное направление мыслей держишь, — баба Зина долгим взглядом окинула пейзаж, что царил за окном. Потом как бы невзначай махнула рукой. За окном замерцало и показало странную комнату в серо-серебристых тонах. Свет был приглушён. На узком стандартном ложе лежал человек. Мёртвый? Нет. Он тихо посапывал.

— Кто это? — тихо спросила Иветта поддавшись общему настроению.

— Это наше сокровище, наш герой, — тоже шёпотом сказала баба Зина. Её очки сползли на нос. Молодые изумрудные глазки не мигая пялились на пенсионерку. Иветте на миг показалось, что на неё смотрит огромная пучеглазая лягушка. Иветта моргнула.

— Смотри внимательно. Это ещё не произош-ш-ло-о… — прошипела змеёй баба Зина. Иветта дёрнулась, как от удара и скосила глаза за окно. Там тоже происходило историческое событие. Там человек зашевелился. Парень проснулся, зевнул, потянулся. «Надо же», — подумала Иветта. — «Человека ещё нет. До его рождения добрая сотня лет, а может и того больше. А я его вижу». Вот он топчется, одевается, чистит зубы. Места мало в комнатёнке. Мужик выходит в общий коридор. Иветта пригляделась — кудрявенький, белобрысенький. Ой, и глазки светлые васильковые!

— Кто это, баба Зина?

— Как кто? Елисей! — как о давно свершившемся факте заявила старушка.

— Какой ещё Елисей?

— Помнишь, я говорила, что у нашего Ванюшечки сынок будет? Это он, Елисей.

— Я думала, мы будем смотреть про Ванюшечку.

— Ну, хочешь, и про Ванюшечку посмотрим. Переключить?

— Нет, нет, не надо! — вскричала Вета и замахала руками. — Тут тоже интересно. Это Марс?

— Не-а, не угадала. Это не Марс. Это Ванюшечка усмирял пески Марса. Ну, или будет усмирять… Это с какой стороны посмотреть, — хихикнула баба Зина. Это Иветте померещилось, или во рту у бабы Зины пошевелился раздвоенный змеиный язычок? Здесь буквально за окном простираются глубины космоса. Какие ещё могут быть змеиные языки? Не до них. Иветта проводила взглядом шевеление в окне. Там Елисей размашисто шагал по длинному и удивительно ровному коридору. Явно куда-то торопился. Его догнал паренёк ростиком пониже, с тёмной копной волос на голове и довольно смуглой кожей. Мужчины вместе пошли дальше, о чём-то переговариваясь. Иветта вполне отчётливо слышала звуки, отдельные слова даже понимала, но совсем не улавливала общего смысла.

— На каком языке они говорят? — спросила женщина бабу Зину.

— На общепланетном наречии.

— Каком?

— Ну придумали такое наречие для простоты общения. Название придумали для языка прикольное.

— Какое название?

— Межгалактическое наречие, — произнесла характерно в нос баба Зина и заржала в голос.

— Что тут смешного?

— Галактика большая, а у людей всего две планетки заселены. На лицо — мания величия.

— Скажешь тоже, баба Зина! Какая ещё мания? Люди, как люди. А как мы этих потомков понимать будем?

— Пустяки, дело житейское! Сейчас я подшаманю, — старушка прикрыла глаза. Она что, так сосредотачивается?

-… выйди в смену за меня, — ныл тёмненький парень.

— Ой, Жорик, чем тебе график работы не понравился? — с видимым трудом отбрыкивался от собеседника Елисей.

— Дежурство выпадает на день рождения.

— Твой день рождения? — удивился Елисей.

— Не мой, а день рождения моей матушки, — прогнусавил смутившийся Жорик.

— И что?

— Я его всегда отмечал празднично. Мы с матушкой всегда вечеринку устраивали, шикарное застолье.

— Устрой вечеринку на следующий день. Поговори с матушкой. Она поймёт.

— Не поймёт матушка. Она в криокамере.

— Ну тем более. Долетим до места высадки и отпразднуете сразу все пропущенные дни рождения и именины.

— Фу, какой ты Елисей, не романтичный! И тебе не стыдно? Лишаешь меня законного праздника. — Жорик очень выразительно жестикулировал.

— Тьфу на тебя! Хорошо, меняемся, — недовольно буркнул Елисей.

— Ты куда сейчас? — по-прежнему не отставал Жорик.

— В столовую, — нехотя отозвался Елисей.

— И я с тобой. Я тоже ещё не завтракал, — засуетился паренёк. Они вошли в просторное помещение с фигурно расставленными столиками. Сначала парни подошли к стойке похожей на буфет, набрали по кнопочкам меню. Подождав всего пару минут, взяли по подносу с едой и направились к понравившемуся столику. Елисей производил впечатление недовольного человека.

— Ты что, Еля, такой мрачный?

— Ой, Жорик, лучше меня не спрашивай, — отмахнулся Елисей.

— Это случайно не из-за твоей подружки? Кстати, где она?

— Мы больше не вместе, — совсем коротко буркнул Елисей.

— Вы с Машей поругались?

— Какой ты, Жорик, догадливый!

— А из-за чего полаялись, стесняюсь спросить, — не отставал приятель от Елисея.

— Не лез бы ты, дружочек, не в свои дела. Жуй-жуй лучше, глотай.

— Ты что, её в рубку не пустил? — понимающе закивал Жорик, при этом не забывая закидываться едой.

— По инструкции не положено. Отвяжись!

— Да ладно! Мог бы и провести свою девушку. Оформил бы всё, как экскурсию.

— Разве так можно? — посмотрел Елисей на приятеля недоверчиво.

— Я Урсулу оформлял. Прокатило, — Жорик так и раздувался от гордости.

— Не подскажешь, отчего это у нас все стены в столовой в цветочках? — решил сменить тему разговора потомок Яночки.

— Так ромашковая неделя началась.

— Не, вчера море лучше на стенах смотрелось, — поморщился Елисей.

— Еля, ты начинаешь капризничать.

— Так сезон заканчивается. Я дико устал. Что ни говори, а усталость всё равно накапливается.

— Понятненько, что подходит время для криосна, — Жорик потянулся к стакану с голубоватым напитком.

— Осталось всего две смены доработать.

— Так радоваться надо! Отдохнёшь и чуточку приблизишься к моменту высадки.

— Как-то не очень радостно.

— А что такой недовольный? Что тебя смущает?

— Так подумалось, что по прилёту корабля я буду на пять лет старше своего отца, так и тошно становится.

— Ты знал, дружочек, на что шёл, — развёл руками Жорик.

— Знал, но до меня смысл этого специфического события только сейчас дошёл. Раньше я думал, что ничего страшного в этом нет.

— Нашёл о чём горевать! Вы и на новой планете будете вместе, будете жить одной семьёй. Всей семьёй полетели на другую планету — это круто!

— А как я буду с отцом и матерью общаться?

— Ну ты душнила! Будешь общаться с ними на уровне ближайшей родни. Представь, что это твои брат и сестра. И все дела!

— Попробую. А у Маши родители не полетели. Она из-за этого психует. Никак привыкнуть не может, что их уже нет в живых там на Земле.

— Мы так далеко?

— Безумно далеко. Маша не может смириться, что не уговорила родителей лететь на освоение новой планеты.

— Привыкнет! — беспечно махнул рукой Жорик. Перед ним на подносе стояло несколько тарелочек с непонятной субстанцией. Круглые небольшие столики изумляли своим нежно-фисташковым оттенком. Стены покрывало шикарное панно усеянное белоснежными ромашками с жёлтыми сердцевинками.

— Что они такое едят? — прошептала Иветта.

— Еду, наверное, — хихикнула баба Зина.

— А почему она такая странная?

— Синтезированная.

— Баба Зина, ты сказала, что это не Марс.

— Всё правильно, это и не Марс. Это корабль поколений.

— Что?

— Это корабль, который сто лет летит к другому солнцу, к другой планете земного типа.

— Реально? Они летят так далеко?

— Они летят на Кассиопею. Далеко это или не далеко, не мне судить.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем они летят?

— Они летят осваивать новую планету. Там теперь будет поселение людей.

— До чего дошёл прогресс!

— Ну не дошёл ещё. Это ещё только будет. И будет ли…

— Баба Зина, что там такое случилось? — заорала в испуге Иветта после того, как моргнул экран. Чисто технически моргнул не экран, а изображение за окошком. Сменилось место действия. Перед глазами предстал огромный зал с рядами каких-то капсул, судя по их размерам, капсулы предназначались для людей. Всё пребывало в серо-серебристых тонах. Тишина вековая. Тусклое аварийное освещение.

— Что это такое? — заёрзала на стуле Иветта.

— Это криозал. Наш Ванюшечка здесь покоится вместе со своей женой. Здесь и Елисей время от времени отдыхает.

— Баба Зина, ты говоришь о них, как о покойниках, — всхлипнула женщина. — С ними будет всё хорошо? Они выживут?

— Ба! Да какие они покойники! Они ещё даже нерождённые.

— Забыла спросить, а как корабль называется?

— Какой корабль? — произнесла баба Зина рассеянно. Изображение за окном покрылось лёгкой рябью.

— Как какой корабль? На котором Елисей и Ванюшечка полетели на Кассиопею.

— Ах, этот! Называется он «Семья».

— Ух ты! Какое название символичное. Прямо дух захватывает.

— И у меня захватывает. — баба Зина оглушительно чихнула.

— Будь здорова, баба Зина!

— Да надо тут здоровья! Потусуешься с вами и в спячку лет на десяток заляжешь, — баба Зина долго и тщательно вытирала нос платочком, извлечённого из кармашка фартука. Это нос у старухи подрос или Иветте показалось? Наверное, померещилось. Сегодня баба Зина и правда выглядела немного по-другому. Платьице на ней было не в цветочек, а в крупный горох. И фартучек цвет поменял на голубенький. Принарядилась баба Зина. А Иветта сегодня пришла в тёплых штанах. Ну да, лето кончилось. В платьице теперь не камильфо прогуливаться. А жаль. Иветта обожала красивые платья. В них она чувствовала себя настоящей женщиной и отнюдь не бабулечкой — начинающей пенсионеркой.

— Баба Зина! Ты до этого в спячке была?

— Ну можно и так сказать.

— И где ты была?

— Здесь…

— Здесь, это где? — Иветта морщила свой лоб. Обстоятельства требовали подробностей.

— В спячке я была, то есть в состоянии покоя.

— Зачем?

— Сил набиралась на всякий случай.

— Какой такой случай? — не успокаивалась Вета.

— Такой, как сейчас. Сдвиг в пространстве и во времени.

— Баба Зина! Мы же его остановим?

— Не знаю.

— Баба Зина, ты же всемогущая! — чуть не заплакала Вета.

— Почему ты так думаешь?

— Ну ты же дух, связана с магией и всё такое. Я думала…

— Ирина возвращается. Всё, мы пьём чай, — шикнула на собеседницу баба Зина. В ответ ей пыхнул самовар, что стоял сегодня на камине. Иветта подорвалась и налила две чашечки чаю. Одну поставила рядом с креслом бабы Зины, а другую водрузила на краешек стола поближе к своему месту. Зашла без стука Ирина.

— А вот и я! Я в порядке. Услала Петровича по магазинам. Набросала ему список покупок, пусть разбирается, — запыхавшись тараторила Ирина.

— Всё в порядке, тебя ждём, — ответила безмятежно баба Зина. Как ей это удаётся? Врёт, как по писаному! Иветта, как обычно в таких случаях, зарумянилась.

— Жарко здесь, — пролепетала пенсионерка.

— А я конфеток вкусных принесла, — обрадовалась Ирина, что может внести посильную лепту в общее дело. Иветта схватила конфету и принялась разворачивать фантик так, словно утопающий соломинку поймал.

Глава 15. Пасодобль - танец страсти.

Иветта всё не могла опомниться. Она покорно хлебала чай из чашки, а у неё перед глазами стояли эти замечательные и очень таинственные криокапсулы. Истошно затрезвонил телефон.

— Слушаю… Бери картошку на базе. Капусту возьми в магазине около больницы… Что не понял? — раздавала распоряжения мать семейства. — Ну ничего без меня не может!

— Мужики, они такие, — философски заметила Иветта. Она вдруг затосковала по тем годочкам, когда была счастлива замужем. Или несчастлива замужем? Теперь она уже сомневалась во всём. Пусть за годы они с муженьком немного отдалились друг от друга, разбежались в разные стороны их взгляды на жизнь, пусть он завёл молоденькую… Так и она не без греха, украдкой на соседа поглядывала. А что? Мужик крепенький и в меру одинокий. Только мигни. Она и мигнула. Фу, нашла, что вспомнить.

— Мой Фёдор тоже не любил по магазинам за хлебушком шастать, — вздохнула баба Зина.

— Твой Фёдор? — удивилась Ирина.

— Ну, не мой Фёдор, а Зинаиды. Я же не была замужем, — протянула недовольно баба Зина.

— А кем ты была при жизни Зинаиды? — как-то совсем уж бестактно спросила Вета.

— Деревяшкой валялась во дворе будущего дома. Фёдор, муж Зинаиды деревья пилил в лесу на дом. Меня и подпилил — сосенку высокую.

— А потом?

— А потом он же, мужик рукастый, напилил длинных хлыстов, как надо и заготовок наделала.

— Он столярными работами промышлял? — заинтересовалась Ирина. Петрович так не мог. Он у неё был больше по части техники. Автомашину там починить, можно и стиральную.

— И тут ты появилась, баба Зина? — округлила глаза Иветта.

— Не-а! Не угадала. Я появилась только после того, как для дома нового фундамент заложили. Фёдор старался, собирал по берегу речки крупные камни-валуны. Эти камни ещё бутом называют, а фундамент соответственно бутовым.

— Ты все эти годы по дому бродила? — ещё один бестактный вопрос, но теперь уже от Ирины.

— Нет, конечно, не бродила. Меня Зинаида перевела в спящий режим, — хихикнула баба Зина.

— Баба Зина, ты же не компьютер. Какой ещё спящий режим? — нахмурилась Вета.

— Я думала, так вам понятней будет. Я пребывала в зачарованном небытие, — зевнула баба Зина. Она всем своим видом показывала, что тема разговора её утомила. Шоколадную конфету она уже обнюхала. Заскучала старушка малость.

— И когда ты очнулась от этого небытия? — продолжила допрос Иветта.

— Да как с тобой случилась эта оказия, так я и очнулась.

— Какая оказия? — поперхнулась чаем Иветта.

— Ты же поменялась со своим двойником местами. Разве не оказия? — баба Зина будто превратилась в ёжика. Не буквально, но весьма ощутимо. Руки, ноги растопырила, глаза колючие.

— Я и забыла. Так прижилась с вами…

— Хорошо тебе с нами, а нам с тобой! — засмеялась Ирина.

— И правда хорошо.

— Не всё хорошо да ладно. Если я среди вас бегаю, значит не всё так хорошо, — баба Зина скривила старческие губы. Между тем Иветта готова была поклясться в том, что у старушки весело сверкнули глазки.

— Баба Зина, а когда всё исправится, то что с тобой станет? — это уже у Ирины интерес прорезался. Любят девки бестактные вопросы задавать.

— Вот всё исправим, и я вновь уйду в спячку.

— Как медведь на зиму? — хихикнула Вета.

— Как медведь, только я надеюсь, что на долгие годы.

— Баба Зина, не уходи, — заныла Ирина.

— Я вас ещё и не покинула.

— Всё так плохо? — встревожилась Иветта.

— Нет, всё так зыбко. Будущее никак не определится, так сказать, не устаканится.

— Это плохо? — насупилась Вета. Она чувствовала себя виновницей всей этой заварушки. Хотя какая виновница? Она вроде пострадавшая. Или не совсем пострадавшая? Так душевно и с огоньком она давно уже время не проводила. С Ириной, да они, как сёстры! А баба Зина совсем, как человек. Вот бы у неё такая бабушка была в детстве! Да и не в детстве, всё равно здорово.

— Для вас? Для вас, дорогуши, зыбкое неопределённое будущее не может являться проблемой. Изменения почти не заметны. А вот дальше изменения начнут накладываться одно на другое и в итоге покатятся, как снежный ком с горы и будут всё нарастать, — баба Зина говорила это и мрачнела всё больше с каждым словом.

— И закончится лавиной? — нашлась Ирина.

— Что смеёшься? Закончиться всё… Вот именно, что закончится. Будет конец света.

— Конец света? А разве такое бывает? — не вникала в суть вопроса Ирина. Её голова ещё пребывала в самой гуще семейных проблем. И снова звонок.

— Да, Петрович… Купи ещё тетрадок в клеточку… Тогда возвращайся на Садовую. Там самый дешёвый магазин… Серёжа, там всё продаётся, отбой, — вещала по телефону Ира.

— Ты всегда на связи, моя дорогуша, — усмехнулась баба Зина.

— Такая наша женская доля. Мы можем всё, и мы отменим конец света, — её последняя реплика прозвучала, как тост.

— За отмену конца света! — Иветта приподняла в знак согласия чашку.

— За отмену! — согласилась Ирина и тоже приподняла свою чашку с чаем.

— Всё! Мои девчули отменили все концы света! — вмешалась баба Зина. — Ирина!

— Ась? — дурачилась мать семейства.

— Яночка домой свои стопы направила. Иди встречай свою дочурку родненькую.

— Бегу, бегу, — вскочила Ирина. Семья превыше всего! Только дверь слегка скрипнула. Ирина её немного не докрыла второпях. Дверь сама захлопнулась с характерным звуком.

— Ну вот. У нас ещё полчасика образовалось, — довольно потёрла руки баба Зина.

— Для чего образовалось, баба Зина?

— А вот для чего. Смотри теперь, что будет, если мы не вмешаемся и не поддержим эту большую и условно дружную семью, — баба Зина сделала руками какие-то пассы. Деревенский пейзаж сменился на городской вид. Открылась широкая освещённая фонарями улица.

— Как красиво! — поразилась Иветта. Видела она города, но такого современного и почти совершенного точно нет.

— А то! Это же город будущего. Здесь и такси по воздуху летает, — похвасталась баба Зина. Раньше она себе такой вольности не позволяла.

— И что мы тут ищем? Кого ловим? Это город на Марсе? А может и колония на Кассиопее? — строчила, как из пулемёта возбуждённая Иветта.

— Да ну тебя с твоими фантазиями! Это Земля. И ловим мы тут нашего Ванюшечку.

— Так он в космос не сумел полететь? — догадалась Вета.

— Как один из вариантов, не сумел.

— Полетел Ванюшечка на Марс или не полетел?

— Видишь ли, моя дорогая. Всё ещё решается. Будущее до конца ещё не проявилось. Многое из судьбы Ванюшечки зависит сейчас от нас с тобой.

— Не может быть! — во второй раз выказала своё недоверие Иветта.

— Смотри, что будет, если Янка бросит танцевать.

По улице шагал высокий мужчина. Он как-то разом приблизился, и Иветта поняла, что видит Ванюшечку. Только он здесь какой-то понурый и малость потрёпанный. «Красивый мужчина! Даже в сложных обстоятельствах всё равно красивый», — поразилась Иветта. Она была горда за потомка. По её сугубо личному мнению, парень вполне оправдывал надежды предков. Ванюшечка уверенно завернул в высотное здание со стеклянными дверями. Иветта прочитала вывеску «Ретро-бар». За стойкой стоял симпатичный человек. Ретро, так ретро. Парень заказал бокал напитка, а потом со стаканом в руке присел за самый дальний столик в углу. Ванюшечка, а это был он, думал свои тяжкие думы. По тому, как хмурились его густые и красиво очерченные брови, думы и в самом деле были невесёлые. Ванюшечка сморщился. Напиток оказался кислющим, да и быстро закончился. К Ванюшечке подкатил на мелких колёсиках робот с блестящим металлическим телом в чёрном фраке и с чёрной бабочкой вместо галстука. Белоснежная сорочка оттеняла мрачный наряд. Он подал меню в традиционной кожаной папке. Руки робота обтягивали лайковые чёрные перчатки.

— Что будете заказывать, сэр? — вытянулся робот в полупоклоне. «Забавный джентльменчик», — отвлеклась на официанта Вета.

А Ванюшечка совсем поник над своим пустым стаканом. Боже, какой он одинокий! Там на Марсе парень выглядел человеком решительным, а здесь он просто жалок.

— Не сейчас, позже, — отмахнулся, как от мухи Ванюшечка.

— Так его пожалеть хочется, — всхлипнула Иветта. — Родненький.

— Без тебя найдутся желающие, — проскрипела баба Зина.

И словно в подтверждении её слов двери бесшумно разъехались и впустили в помещение девушку. Пустынный бар сразу наполнился звуками. Впорхнула, словно фея и быстрая, как ветер, девица. Вся ладненькая такая с потрясающими косами за плечами. Такого Иветта не видела никогда. Тёмные волосы шоколадного оттенка были уложены в две косы, и эти косы, вовсе не косички, спускались вдоль спины до самых коленок. Вау! Иветта не могла оторвать заинтересованного взгляда от обладательницы данного великолепия. Она всю жизнь мечтала о водопаде из волос и у неё никогда не хватало на это терпения и сил. Такие волосы надо мыть правильно, тщательно расчёсывать, укладывать в причёску. Иветта ленилась и в итоге бежала в парикмахерскую и делала стрижку. А тут она увидела в лице девушки собственную мечту. Такое великолепие!

— Между нами всё кончено! — заявила девица, едва подойдя к столику, за которым сидел Ванюшечка. Парень вскочил со стула.

— Грета, дорогая! Ещё всё можно исправить! — вскричал по-видимому не очень удачливый герой-любовник.

— Ты на самом деле так думаешь? Я завтра улетаю на курсы подготовки к полёту на Марс, — её голос звенел, как натянутая струна.

— Грета, дай мне шанс! Ну подожди ещё хоть пару дней! Я всё исправлю, — глаза Ванюшечки молили о пощаде. Такие честные, такие невинные голубые глазки растопили бы в любом сердце лёд, но не в этот раз.

— Что ты можешь исправить? — холодным полным презрения взглядом окинула парня красавица. — Ты же всё испортил!

— Я ничего не портил! — возмутился Ванюшечка.

— Как это не портил? Ты, Ванька, даже не сумел выиграть кастинг на первопроходца Марса! — орала девица. Её глаза, казалось, метали молнии.

— Я же не нарочно, — поник Ванюшечка.

— Ты это мне назло сделал! Ты мерзавец!

— Я очень хотел полететь с тобой…

— Врёшь ты всё! Ты, Ванька, не любишь меня совсем! Так бы сразу и сказал и не морочил бы мне голову!

— Я очень люблю тебя, Грета! Ну, как мне это доказать?

— Добейся того, чтобы тебя зачислили в ряды первых поселенцев Марса!

— Греточка, милая, это невозможно. Отборочный тур закончен, комиссия подвела итоги. Всё кончено. Я просто полечу на Марс вторым рейсом.

— Ты лузер! Мне такой мужик не нужен! — Грета развернулась и дробно стуча каблучками по начищенному до блеска полу выскочила вон. Её шикарная, казалось бы сотканная из самого воздуха юбка шуршала призывно и переливалась с голубого оттенка на нежно-фисташковый. Раздалось последнее «шур», и газовое облако метнулось в распахнутые двери. Ванюшечка рванул было за любимой, но понимая тщетность сего поступка, остыл и осел пыльным мешком на ближайший стул.

— Это не та девушка! — хрипло от волнения произнесла Иветта.

— Соглашусь, не та.

— Эта мегера не может быть возлюбленной нашего Ванюшечки!

— Ну, как видишь…

-А где та девушка?

— Не знаю. Да и знать не хочу.

— Почему, ты ничего не хочешь?

— Видишь, Ванюшечка наш не летит на Марс с первыми поселенцами?

— Вижу. Что-то случилось?

— Янка не желает ходить на танцы.

— Баба Зина, она же ходит туда и неплохо танцует! — вскричала Иветта.

— Это сейчас она ходит и танцует, а через год всё равно это занятие бросит. И вот пожалуйста последствия, — баба Зина принялась раскачивать кресло-качалку.

— Но этого ещё не случилось!

— Ты же видишь, что случится неизбежно и видишь, к чему приведёт.

— Ещё можно как-то всё исправить? Баба Зина, скажи, что можно сделать?

— Не знаю… Если только нежно подталкивать Янку к сцене.

— Кто это будет делать? — насторожилась Вета.

— Ты, конечно. Больше некому.

— Аргумент. Но…

— Что ещё?

— Я боюсь, что не справлюсь.

— А ты не бойся. Ты справляйся.

— Баба Зина…

— Тихо! Ирушка идёт.

— А вот и я! Скучаете? Яночка поела и играет в куклы, — сходу вывалила все новости мать семейства.

— А танцы? Как же танцы? — ужаснулась Иветта. Там далеко в будущем мир рушится! Там Ванюшечка не полетел на Марс! Здесь — маленькое недоразумение, там — большой энциндент.

— Сегодня нет занятий по танцам. Пусть моя кровинушка отдохнёт, сил наберётся, — улыбнулась Ирина. — Давайте я вам свежего чайку налью.

Ирина принялась хлопотать по кухне. Иветта смотрела на неё и про себя думала, что Ирина клуша-клушей. А может, так и надо жить? Вековое предназначение женщины — рожать детей и заниматься семейным очагом. Ну их, эти высокие материи, научные достижения и подобную лабуду. Пусть этим мужское население мается. Может, из-за стремления продвинуться вверх по карьерной лестнице, Иветта и потеряла своего муженька? Или всё же они устали с Николаем друг от друга? Разлюбили?

Домой Иветта отправилась в задумчивости. Вечерело. Похолодало ощутимо. Изо рта вылетали облачка пара. Это было так непривычно после жаркого лета. " Я, как огнедышащий дракон», — подумала Иветта и улыбнулась своим мыслям. Полы пальто развевал пронизывающий осенний ветер. Как Яночку уговорить заниматься танцами? Талантливая девчонка растёт. А поди же ты! Капризов выше крыши. Не подойдёшь ведь и не скажешь, что из-за её вздорного характера страдают люди будущего? А если рассказать ей про Марс и про полёт на Кассиопею? Абсурд. Она слишком мала для таких откровений. Восемь лет — не поймёт, да и маме всё разболтает. А это уже чревато разборками с бабой Зиной. Ситуация…

Надо ей подарок сделать. Платье бальное красивое? Не годится, с размером трудно угадать.

— Подарю я ей обычную куклу, — вслух сказала Иветта и отправилась в магазин игрушек. Долго выбирала куклу. Красивые дорого, а страшилок нам не надо. Наконец выбрала. Иветта откровенно любовалась покупкой.

— Под каким предлогом я её подарю? Однако… — задумалась юная пенсионерка. Она обычно покупала детям сладости и особенно не мучилась с выбором. Тут особый случай. Может, на новый год под ёлочку положить? Так до праздников ещё два месяца с гаком. Ну и что? Иветта убрала коробку с игрушкой в шкаф. И сразу квартира преобразилась. Уютней стало. Казалось, бы отчего? От новогодней тайны? «И домовёнок больше не шастает по ночам, не пугает», — подумала Иветта. А вслух сказала:

— Хороший мальчик!

Свит мигнул, точно в подтверждении, что «хороший мальчик» всё услышал и …погас. Да что ты будешь делать? Снова на подстанции авария. Наверняка, фидор полетел. Про летающие фидоры весь посёлок уже был в курсе.

— Придётся сегодня спать пораньше лечь, — оповестила пенсионерка хвостатых подружек. Те сразу полезли ластиться и целоваться. В ту долгую беспросветную ночь Иветте приснился странный сон. Приснился ей почему-то Ванюшечка. Там в этом сне Ванюшечка обнимал и целовал девушку. Это была другая девушка. Нет, не с шикарными косами, а какая-то блондиночка. Вдруг они прервали своё страстное лобзание и обернулись к Иветте. Молодые повернулись к пенсионерке и замахали в приветствии руками.

— Присниться же такое, — сонно пробормотала Вета, с трудом разлепляя тяжёлые веки. За окном ещё плавал сумрак. Подачу электричества восстановили. И на том спасибо! А подбородок у Иветты оказался мокрым. «Девочки» постарались. Они усердно будили и заодно побеспокоились о чистоте хозяйского личика — умыли её. Вот безобразницы! Мусенька и Алюсенька не чувствовали за собой никакой вины. Более того, они ждали похвалы и благодарности.

— Ну пошли на кухню, красавицы мои. Я вас угощу, — поплелась в халате и шлёпанцах Вета. А ещё её ждал романтичный сериал. Надо же когда-то отдыхать! Так в идиллии пролетели незаметно ещё два дня. Внучок Матвейка помог бабуле скоротать долгие, пока ещё осенние вечера.

— Сег! Сег! — орал Матвейка, ловя ручками в синих рукавичках одинокие снежинки. — Мого! Мого!

Паренёк ещё не совсем чисто выговаривал половину букв. Но смысл можно было понять. Баба Вета не обращала внимания на зажёванные слова. Главное, заговорил! Сам! «Сям! Сям!» Мужичок в курточке и утеплённых штанишках походил на гномика. Ах, какое чудо!

На третий день утром Ирина позвонила Иветте:

— Приходи немедленно!

— Что-то случилось? — мигом занервничала пенсионерка.

— Случилось.

— Страшное?

— Не-а, баба Зина общий сбор созывает. Ты как?

— Уже бегу! — Иветта впрыгнула в парадные штанишки и надела свежие носки. Ага, блузку надо выбрать понаряднее. Вдруг какой праздничный случай? Баба Зина зовёт! Иветта не заставила себя долго ждать. Ирина встретила подругу и тут же проводила в летнюю комнату. Там, как и всегда за окном сияло умытое солнышко. В камине потрескивали поленья под напором язычков пламени. Иветта начала любить эту комнату, неизменное место встреч подруг. На столе исходил паром старенький видавший лучшие годы самовар. Рядом занимало значительную часть стола блюдо, до верху наполненное пирожками.

— Как вкусно пахнет! — обрадовалась Ирина. Она успела полюбить стряпню бабы Зины. Пироги собственного производства получались не такие нежные.

— Баба Зина, ты сегодня такая нарядная! — воскликнула радостная Вета.

— Не подлизывайтесь. Ну, наливайте чай и поболтаем.

— О чём поболтаем, баба Зина? — веселилась Ирина. Дети пристроены. Муж на работе. Можно и поболтать часок. Можно посвятить, так сказать, шестьдесят минуточек себе любимой.

— Решила, девоньки, я с вами попрощаться.

— Баба Зина, ты умираешь? — охнула Вета.

— Нет, не умираю. Какие мысли у тебя, Веточка, мрачные да беспокойные.

— Я думала, что ты бессмертная, — влезла Ирина. Хотела, как лучше…

— Ты права, деточка, в какой-то степени я бессмертная. И потом, я же не человек, а дух зачарованной чурочки.

— Ты от нас уходишь? — заныла Вета.

— На кого ты нас покидаешь, баба Зина? — запричитала мать семейства.

— Девчули, вы совсем сбрендили? Я ухожу в спячку на период восстановления энергетического баланса.

— А-а-а! Понятно, — протянула Ирина. Лицо её было совсем озадаченным.

— А как же мы? — Иветта растерянно хлопала глазами.

— Вы? Вы будете жить, как раньше.

— Как до тебя? Тогда было не так интересно, — чётко сказала Вета.

— А как же изменения в пространстве и времени? — вспомнила Ирина. — Ты же к нам из-за этого пришла?

— Так всё вроде восстановилось. Разве вы не чувствуете?

— Совсем никак не ощущаю, — погрустнела Ирина.

— И я тоже, — пролепетала Вета. А про себя подумала: «Как же Ванюшечка? Бедный он, бедный. Что теперь с ним будет? Полетит Ванюшечка на Марс или так и сгинет неприметным камушком на истоптанной сапогами Земле?» Ирина про Ванюшечку не думала. Она про него не знала. После таких разговоров настроение за столом резко изменилось. Мрачненькие девчули медленно звякали ложечками, долго-долго размешивая сахар в чашках. Потрясающе вкусные пироги не лезли в горло.

— Ну что, мои дорогие сограждане, вы притихли? Что носы повесили?

— Баба Зина, ты ещё вернёшься? — робко спросила Вета. Своим вопросом она на несколько секунд опередила хозяйку дома.

— Может быть, может быть…

— Оставайся с нами, — Ирина попыталась заглянуть старушке в её яркие изумрудные глаза. Какую думу они скрывают?

— Не могу, Иринушка. Я так заточена.

— Прощай, баба Зина, — прошептала Вета. Её душили слёзы. Глотнула чаю из чашки. Не помогло. Слёзы просились наружу.

— Баба Зина, ты летом вернёшься? — подала идею Ира.

— Я что медведь, зимой дрыхнуть?

— Баба Зина, ты не медведь, — хлюпнула носом Вета.

— Мы будем скучать по тебе, — подхватила мать семейства.

— Мы будем ждать тебя, — высморкалась в носовой платок Вета. Вета носила его в кармане так, на всякий случай. Вот и наступил тот самый случай.

— Ну, прощевайте, девоньки. Прощевайте, дорогие мои, — проскрипела баба Зина. — Встреча закончена. Закройте, пожалуйста, дверь с той стороны.

Дамы нехотя поднялись и поплелись на выход.

— Стойте!

— Иветта и Ирина мигом обернулись в надежде на продолжение общения.

— Пироги возьмите. Детишек угостите.

Ирина вернулась, схватила блюдо обеими руками. Ей показалось, или пирогов стало больше? Дамы устроились на кухоньке у Ирины.

— Как ты думаешь, Ира, она совсем ушла?

— Не знаю. Пойдём проверим.

— Пойдём.

Подруги отправились на разведку. Ирина первая на себя дёрнула дверную ручку. Дверь подалась и впустила девушек внутрь. Зашли. Темно и пахло пылью. Ирина нашарила выключатель. Под потолком вспыхнула яркая лампочка. Вета чихнула.

— Кладовка, — разочаровалась Ирина. Она медленно прошагала вдоль стены. — Вот здесь было окно.

Иветта потопталась в углу, там где пылал камин. Шаги гулко раздавались в пустой комнате.

— Как здесь холодно, — поёжилась Иветта.

— Камина больше нет.

— И бабы Зины тоже больше нет, — согласилась с подругой Вета.

— И что нам делать?

— Жить дальше. И никому ничего не болтать.

— Ты думаешь? — засомневалась мать семейства.

— Да кто же нам поверит, — вздохнула Вета.

— Ну да, только на насмешки нарвёмся.

На том и порешили.