Пошлина на поцелуй дракона

Глава 1

Теория гласила, что для успешного шпионажа необходимы три вещи: абсолютная тишина, надежный тыл и отсутствие желания чихнуть от сырого мха прямо в лицо объекту наблюдения.

Анастасия Вараам, единственная дочь купца первой гильдии Семена Вараама из Славгорода, мысленно дописала в этот список четвертый пункт — непромокаемые портки. Ее лучшие бархатные бриджи цвета бургундского вина уже безнадежно впитали болотную жижу, а левый рукав камзола украшал свежий отпечаток коровьей лепешки. Романтическое фэнтези обещало ей лунный свет на обнаженном плече предателя, холодный поцелуй прощения и трагическую смерть от разбитого сердца где-нибудь на шелковых простынях. Практика подсовывала комаров размером с воробья и запах тухлых яиц, которым славились Плачущие топи.

— Если ты еще раз дернешь меня за хвост, я обмочу твой сапог, — раздался над ухом сонный, но крайне раздраженный бас. — И это не метафора. У меня после вчерашней сметаны мочевой пузырь как у хомяка перед зимней спячкой.

Анастасия медленно повернула голову. Из-за пазухи ее кожаного дублета торчала усатая морда Барсика. Черный кот был настолько огромен, что при желании мог бы заменить собой подушку безопасности в карете гномьей сборки. Его шерсть свалялась колтунами, в левом ухе поблескивала серебряная серьга-капля (подарок Настиного отца за успешно съеденную крысу-переростка), а глаза горели двумя желтыми фонарями вселенской скорби.

— Барсик, мы на задании, — прошипела Настя, плотнее прижимая кота к груди. Теплое шерстяное ядро грело лучше любого амулета обогрева. — Терпи. Ты боевой фамильяр или плошка со сливками?

— Я магический контрактник седьмого уровня специализации «Пушистая угроза», — оскорбленно фыркнул кот, выпуская когти сквозь ткань. — Моя родословная тянется от храмовых львов Древнего Царства. Мой прадед однажды отгрыз ухо архидемону Бездны. А я вынужден изображать воротник для купеческой дочери, пока она выслеживает своего кобелирующего жениха по уши в дерьме. Дашь крынку жирных сливок сверху — буду мурчать так, что нас услышат в столице.

Настя закатила глаза. Магические контракты были строги. Фамильяра нельзя было заставить делать то, что противоречило его природе. Природой Барсика была лень, воровство еды со стола и презрение ко всему роду человеческому. Сливки входили в базовый пакет услуг.

— Две крынки. Домашних. От тетушки Глаши, — отрезала Настя, снова припадая к земле. — И медальон от блох. Серебряный.

Барсик задумчиво почесал задней лапой за ухом. Сделка века висела на волоске. — Три крынки. И чтоб чесала мне пузо каждое полнолуние. Чешет она… ногти свои пилит, а не пузо чешет. Профанация магии. — По рукам, — выдохнула Настя. — Только заткнись. Они начали.

Впереди, шагах в пятидесяти, среди древних мегалитов Ведьминого круга пульсировал свет. Не благородное сияние истинной любви, о котором пелось в балладах менестрелей, а тяжелый, маслянистый багрянец запретной некромантии. Земля вокруг камней пузырилась, словно кипящая смола.

Сердце Анастасии должно было сжиматься от горя. Принц Федерик Северных Пределов, ее нареченный, ее первая любовь, ее несостоявшийся муж, ради которого она выучила северный диалект и терпела запах псины от его охотничьих соколов, действительно привел сюда другую.

Но вместо слез ревности по щеке Насти скатилась капля холодного пота. Потому что рядом с высокой фигурой принца стояла не рыжеволосая графиня Лилианна, лучшая подруга детства. Там стояла принцесса Ярита, младшая сестра самого Федерика.

И они не целовались. Во всяком случае, не только.

— Твою мать, логистику через задницу Архонта, — отчетливо произнесла Настя. Это было любимое ругательство ее батюшки, которое детям знать не полагалось.

— Ого, — присвистнул Барсик, вытягивая шею. — Инцест? Смело. За такое налоги на наследство платить не придется, все имущество конфискует Корона. Экономненько.

— Заткнись, мешок с паразитами! — шикнула Настя, вжимаясь животом в ледяной мох. — Смотри на руки!

Федерик стоял спиной, закутанный в черный меховой плащ. Его плечи дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения. Ярита же… Ярита танцевала. Она двигалась резко, рвано, запрокинув голову так, что хруст позвонков был слышен даже сквозь болото. Ее тонкие пальцы чертили в воздухе сложные геометрические фигуры, оставляя за собой шлейфы зеленого пламени.

Это не было похоже на любовный ритуал. Это напоминало сборку сложного механизма. Или составление квартального отчета в налоговой палате.

В центре круга, там, где камни сходились вершинами, воздух сгущался в черную воронку. Скверна. Первородная материя хаоса, которую маги использовали лишь в лабораториях Глубинной Цитадели, предварительно застраховав жизнь на миллион золотых. Запрещенная, нестабильная, разъедающая саму реальность субстанция.

Принцесса вскрикнула. Звук был нечеловеческим — смесь экстаза и боли. Зеленое пламя сорвалось с ее пальцев и ударило точно в центр воронки. Багровый свет камней ответил вспышкой.

Земля дрогнула. Где-то далеко на севере, за сотни лиг отсюда, наверняка сошла лавина.

Из воронки вверх рванул столб черного дыма, который тут же начал оседать, формируя нечто вроде гигантского пергамента. На нем вспыхивали огненные буквы Старшей Речи. Настя видела их впервые, но мозг, натренированный отцом на чтении торговых договоров мелким шрифтом, мгновенно опознал структуру документа.

«Пункт первый: Активация Печати», — полыхнуло в воздухе.«Пункт второй: Открытие южного тракта для прохода авангарда».«Пункт третий: Устранение логистических узлов сопротивления (список прилагается)».

— Он вызывает демонов, — прошептала Настя. Губы пересохли. — Но зачем? Война Севера и Юга бессмысленна, рудники платины истощаются…

— Демоны — плохие налогоплательщики, — философски заметил Барсик, пытаясь слизнуть с носа Насти комара. — Вечно норовят расплатиться душами, которые потом хрен конвертируешь в ликвидность. Хотя мясо у них диетическое…

Федерик обернулся. Лунный свет упал на его лицо, стирая привычную маску ленивого повесы. Сейчас принц выглядел так, как должен выглядеть идеальный государственный деятель: жестоко, расчетливо и абсолютно безумно. Он протянул руку. Ярита, пошатываясь, вложила свою ладонь в его. Их тени на камнях слились в одну чудовищную фигуру с рогами.

— Южный тракт, — вдруг севшим голосом повторила Настя слова с призрачного пергамента. — Логистические узлы… Батяня.

Ее отец. Семен Вараам владел крупнейшими соляными складами на юге. Единственным сухопутным путем, соединяющим столицу с хлебными провинциями. Узлом номер один.

План перестал быть просто изменой. Измену можно замять брачным договором и парой сундуков золота. План Федерика пах государственной катастрофой планетарного масштаба. Он собирался впустить армию Бездны не ради захвата трона. Вернее, трон был приятным бонусом. Главным призом были Хранилища Древних, расположенные аккурат под столицей. Сокровища, способные оплатить любую войну. А армия Севера во главе с самим Федериком должна была стать приманкой, которая уведет пограничные легионы короля прочь от столицы, оставив город беззащитным перед прорывом Скверны.

— Нам конец, — констатировал Барсик, нервно дергая хвостом. — Нас сейчас заметят и принесут в жертву. Надеюсь, хотя бы посмертно вернут долг по сливкам.

Федерик отпустил сестру. Ярита рухнула на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Принц подошел к краю воронки, достал из-под плаща небольшой кристалл-накопитель и бросил его в черную жижу. Кристалл зашипел, поглощаемый тьмой.

— Контракт подтвержден, — голос Федерика звучал глухо, искаженный магией. — Северный Альянс получит свои земли. А мой дорогой будущий тесть познает прелести оптимизации налогов. Прямиком в котел к Балрогу.

Он засмеялся. Громко, раскатисто, совершенно не боясь патрулей Тайной Канцелярии. И смех этот резанул Настю по ушам сильнее, чем визг банши. Потому что интонации были знакомы. Так смеется человек, закрывший невероятно сложную, многомиллионную сделку. Человек, получивший сверхприбыль.

Осознание обрушилось на нее тяжелее, чем гранитная плита склепа. Она здесь не потому, что он хотел сделать предложение тайно. Она здесь потому, что считала себя дурой.

Три дня назад леди Лилианна, заламывая руки, прибежала к ней в будуар. Рыдала, рассказывала, что застала Федерика в саду с другой. Умоляла устроить засаду в Ведьмином круге этой ночью, чтобы прижать негодяя с поличным и расстроить помолвку без скандала. Настя, скрипя зубами от уязвленной гордости, согласилась. Идеальная сцена для бульварного романа: брошенная невеста ловит жениха на горячем.

Только вот леди Лилианна сегодня ужинала в дворцовой столовой. Живая, здоровая, разве что немного бледная. И если сложить два и два — внезапный приступ патриотизма подруги, знание точного места встречи, время и тот факт, что стража Внутреннего кольца города сегодня почему-то получила внеплановый выходной с выплатой премии…

Лилианна подставила Настю. Использовала ее как идеальную ширму. Если королевские ищейки найдут здесь купеческую дочь, никто не станет копать глубоко. Ревнивая дура пришла следить за женихом, случайно попала под откат темного ритуала и сгорела. Какая трагедия. Король выразит соболезнования семье, казначейство выделит компенсацию за ущерб имуществу, а план Федерика останется чистым. Никаких свидетелей сделки с Бездной. Только труп торговки.

— Барсик, — очень тихо сказала Настя, глядя, как принц начинает деловито засыпать следы ритуала заранее припасенным песком. — Мы официально умерли.

— Я требую прописать в свидетельстве о смерти аллергию на идиотов! — взвыл кот. — И компенсацию за моральный ущерб! Меня чуть инфаркт не хватил, когда эта психованная начала огнем швыряться, шерсть до сих пор дымится! Кстати, о шерсти… Сливки должны быть двадцатипроцентными. Меньше двадцати двух — и контракт аннулируется по форс-мажору.

— Двадцать пять, — жестко отрезала Настя. — И персональная подушка из гагачьего пуха.

Она начала отползать назад. Медленно, дюйм за дюймом, стараясь не тревожить сухие ветки прошлогоднего папоротника. Сердце билось не от страха смерти. Страх остался там, внизу, вместе с пониманием, что ее использовали как расходный материал в бухгалтерской ведомости. Теперь внутри была звенящая, ледяная пустота, переходящая в ярость. Такую холодную, какой бывает сталь лучшего дамасского клинка перед тем, как войти между ребер.

Они выбрались из низины только спустя полчаса, когда багровое свечение камней окончательно погасло. Настя выползла на твердую землю, пропахшую озоном и серой, и села, привалившись спиной к стволу старой березы. Ее трясло. Камзол стоил двадцать золотых. Бриджи — пятнадцать. Жизнь бесценна, но судя по плану Федерика, оптом шла по цене соли.

Барсик тяжело плюхнулся рядом, отряхиваясь. Комья грязи полетели во все стороны, забрызгав остатки кружев на манжетах Насти. — Ну что, идем плакать в подушку и писать грустные стихи? — поинтересовался кот, вылизывая лапу. — Могу профессионально повыть на луну. Входит в стоимость сливок.

Настя посмотрела на свои руки. Ногти обломаны, костяшки сбиты о корни, под ними черная кайма болотной грязи. Рядом валяется шляпка с вуалью, втоптанная в грязь ее же собственным каблуком. Романтика приказала долго жить примерно в ту секунду, когда Настя поняла, что ползает в грязи не ради сохранения чести семьи, а ради того, чтобы не стать пунктом номер четыре в списке «Устранение логистических узлов».

— Нет, — медленно проговорила она, поднимаясь на ноги. Коленки противно дрожали. — Стихи отменяются.

Она отряхнула юбку. Толку от этого было мало, грязь въелась намертво, но жест приносил странное удовлетворение. Словно она сбрасывала с себя кожу той глупой девочки, которая верила, что главная проблема в жизни — это выбрать фасон свадебного платья.

— Мы едем в столицу, — объявила Настя, проверяя кинжалы в голенищах сапог. Оба были на месте. Хорошая сталь, заговоренная на пробивание защитных чар среднего класса. Отец настоял, хоть Настя и уверяла, что самое страшное, что ей грозит — это пьяный матрос в портовом кабаке.

— К кому? — насторожился Барсик. — К лекарям душевных травм? Учти, я в очереди сидеть не буду, у меня непереносимость запаха валерианы.

— К Королеве-матери. Элеоноре.

Барсик подавился собственной слюной и закашлялся так, что едва не выплюнул золотой клык. — Ты рехнулась? Старая ведьма держит половину теневого рынка континента! Ее канцелярия работает эффективнее Гильдии убийц! Если мы сунемся к ней с вестью о том, что ее сыночек планирует открыть портал в преисподнюю, она нас растворит в кислоте. Причем сделает это лично, улыбаясь и спрашивая, хорошо ли мы воспитаны.

— Именно поэтому мы не понесем ей вести о преисподней, — Настя криво усмехнулась. Кровь на прокушенной губе смешивалась с грязью. — Мы предложим ей аудит.

Барсик замер с высунутым языком. — Какой еще аудит?

— Налоговый. Федерик собирается ограбить Хранилища Древних. Но он забыл про акцизные сборы на перемещение материальных ценностей между мирами. Королева-мать контролирует таможню. Если рассказать ей, что наследный принц намерен провести контрабандой тонны адамантия, минуя государственную пошлину… Она спустит с него шкуру быстрее, чем демоны успеют вылезти из своей ямы.

Настя подняла с земли ветку и начертила на влажной почве схему. Кривые линии, стрелочки, цифры. — Смотри. Вот Юг. Вот мои склады. Вот столица. Федерик думает, что играет в героя, спасающего мир от скуки. На самом деле он играет против мамочки. А мама у нас женщина злопамятная и жадная. Мы продадим ей родного сына. Со скидкой за опт.

Барсик обошел чертеж дважды. Потрогал схему лапой. Понюхал. — То есть, — осторожно начал он, — мы используем угрозу конца света, чтобы шантажировать королевскую семью ради монополии на соль и отмены долгов моего хозяина перед казначейством? При этом рискуя быть четвертованными, сваренными заживо или выданными Федерику на опыты?

— В общих чертах — да, — кивнула Настя, сворачивая импровизированную карту. — Плюс нам нужно найти Рейнара.

Кот поперхнулся воздухом вторично. — Мясника? Главу Лиги Благородных Клинков? Профессионального душегуба, который берет тысячу золотом за сломанную шею и при этом умудряется сохранять маникюр?! Да он псих опаснее твоего жениха! Последний, кто пытался нанять Рейнара для дела против короны, проснулся в разных корзинах для белья. Своих частей тела.

— Мне не нужна его секира. Мне нужен его мозг, — Настя поправила съехавший набок лиф, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость достоинства. — Говорят, он лучший стратег-аналитик по мокрым делам. Он умеет планировать государственные перевороты так, чтобы свод дебета с кредитом радовал глаз Верховного Казначея. И он единственный, кто знает обходные пути в подземелья дворца, где сидит старая паучиха Элеонора.

— А он захочет работать на мокрую, обозленную девицу в костюме огородного пугала? — скептически прищурился Барсик.

Настя остановилась. Посмотрела на свое отражение в ближайшей луже. Растрепанная коса, синяк на скуле (видимо, приложилась о камень, пока ползла), дикий взгляд человека, потерявшего веру в человечество, но обретшего веру в маржинальность сделок.

— Я Анастасия Вараам, — четко произнесла она, чеканя каждое слово. — Мой отец торгует солью, страхом и информацией. Я выросла, слушая, как режут глотки должникам в подсобке бакалейной лавки. Я знаю тридцать восемь способов убить человека десертной ложкой и четыреста способов уклониться от уплаты пошлины на ввоз кружева. Этот костюм стоит больше, чем годовое жалование капитана гвардии. Я не напуганная девица, Барсик. Я — ходячая финансовая проверка с полномочиями на ликвидацию активов.

Она перешагнула через поваленное дерево. Лес вокруг становился гуще, предвещая близость Восточного тракта. — Соберись, пушистый. У нас впереди бессонная ночь. Нужно составить коммерческое предложение, от которого королева-мать не сможет отказаться. Начнем с пункта о конфискационной пошлине на движимое имущество предателей в размере ста процентов. И добавь туда штрафные санкции за несанкционированный призыв демонических сущностей. Кажется, в Кодексе Торгового Права за это положена публичная порка.

Барсик посмотрел на хозяйку снизу вверх. Желтые кошачьи глаза на мгновение стали серьезными, почти человечьими. Он видел достаточно крови и интриг, следуя за отцом Насти, чтобы понять: девочка только что переступила порог детства. Обратного пути нет. Впереди либо золото, либо общая могила для неопознанных тел.

— Штрафные санкции — это хорошо, — вздохнул кот, семеня следом. Жирный зад колыхался в такт шагам. — Но учти, Вараам. Если выживем — ты мне должна отдельную ванну. С подогревом. И селедку. Копченую. Золотистые брюшка. Иначе я расскажу Решающему Комитету Магической Гильдии, чей именно фамильяр испортил им годовой прогноз урожайности предсказанием метеоризма.

— Ванна, селедка и должность личного советника по логистике в моем будущем теневом кабинете министров, — не оборачиваясь, бросила Настя. — Договорились. Протокол заседания составишь сам. У тебя лапы грамотные.

Где-то позади, за стеной деревьев, в покинутом Ведьмином круге ветер шевелил песок, скрывающий следы древнего преступления. А навстречу Восточному тракту, хромая на обе ноги, но держа спину идеально прямой, шла будущая гроза всех казначейств континента. И путь к сердцу королевы-матери, равно как и к собственному спасению, начинался ровно в ту секунду, когда Анастасия Вараам решила, что банальная месть за разбитое сердце — это слишком дешево. Настоящий бизнес строится на процентах от спасения мира.

До постоялого двора «Свинья и Подкова» они добрались к рассвету. Небо на востоке только начало окрашиваться в тошнотворно-розовый цвет. Конюх, вышедший принять лошадь, икнул и перекрестился, узрев посреди двора нечто, напоминающее ожившую кучу ила с горящими глазами и мяукающим придатком.

— Лучшие покои, — прохрипела Настя, бросая ему золотой империал. Монета исчезла в мозолистой ладони быстрее, чем исчезает надежда должника. — Горячую воду. Два ведра живых куриц. И позовите писаря. Мне нужны пергамент высшей пробы, алые чернила и Устав Таможенного Кодекса за прошлый год.

Хозяин двора, выглянувший на звон монеты, попытался изобразить поклон, но его челюсть отвисла так низко, что ключицы затрещали. — В-ваша милость… Вы в таком виде… Может, лекаря? Тут третьего дня проезжал цирюльник, недорого возьмет за вправление лица…

— Лекарь подождет, — отрезала Настя, скидывая на руки подбежавшей служанке остатки некогда роскошного камзола. — Сначала ванна. И пусть кто-нибудь постирает мою одежду. Если прожженная дыру от эманаций Скверны не отстирается — компенсируете стоимость. По тройному тарифу. Я запомнила ваше лицо.

Служанка взвизгнула и уронила камзол. Барсик, воспользовавшись замешательством, грациозно перепрыгнул через порог общей залы, проигнорировав табличку «Животным вход воспрещен», и с видом императора проследовал прямиком на кухню. Спустя секунду оттуда донесся женский визг и возмущенное кудахтанье — видимо, дегустация сливок началась досрочно и без согласия поставщика.

Оставшись одна в снятом люксе, Настя сбросила остатки одежды прямо на дорогой восточный ковер. Зеркало отразило существо, которому место было скорее в кунсткамере, чем в спальне аристократки. Синяки, ссадины, разводы грязи, волосы, стоящие дыбом от статического электричества магии.

Она провела рукой по лицу, стирая корку грязи. Из зазеркалья на нее смотрела чужачка. Опасная, голодная, с острым блеском в глазах, который обычно появлялся у ее отца, когда тот подписывал эксклюзивный контракт на поставку пряностей в обход морского флота Империи.

Настя опустилась в медную лохань, куда служанки уже начали таскать кипяток. Пар обжег кожу, возвращая чувствительность замерзшим пальцам. Боль напомнила о реальности. О предательстве. О том, что Федерик смотрел на нее последние полгода не как на возлюбленную, а как на удобный терминал связи. Живой ретранслятор, чья репутация чиста, как первый снег, и чьи торговые маршруты покрывают весь континент. Идеальный курьер для передачи взяток офицерам южной крепости.

— Оптимизация налогов, значит, — пробормотала она, погружаясь в воду по самую шею. — Что ж, Ваше Высочество. Давайте посчитаем вашу задолженность перед Короной. Включая пени за попытку принести в жертву единственную наследницу торгового дома «Вараам и сыновья». Коэффициент будет грабительским. Обещаю.

За дверью грохнуло. Раздался звук падения тяжелого тела и приглушенное шипение: — Я сказал, сливки комнатной температуры! Вы хотите спровоцировать международный конфликт между мной и моим желудком?!

Настя позволила себе улыбнуться. Впервые за эту бесконечную, грязную ночь. Улыбка вышла хищной. Романтическое фэнтези закончилось. Начинался беспощадный аудит.

Глава 2

Горячая вода смыла с кожи грязь Плачущих топей, но не смогла оттереть въевшееся в поры ощущение липкого предательства. Анастасия Вараам сидела в дубовой бадье, похожая на утопленницу из северных легенд — бледная, с потемневшими от холода губами и взглядом человека, который только что пересчитал свои шансы на выживание и понял, что кассовая книга безнадежно ушла в минус.

Рядом, прямо на белоснежном льняном полотенце, которое Настя берегла для особо торжественных случаев, восседал Барсик. Кот методично вылизывал правую заднюю лапу, периодически прерываясь, чтобы бросить на хозяйку взгляд полный вселенского осуждения.

— Вода остывает, — констатировал фамильяр, прекратив умывание. Его усы дрогнули. — И курицы были несвежие. Суховаты. Я бы сказал, второй свежести. Это прямое нарушение условий нашего устного договора о сливках. Если ты подашь мне ту водянистую бурду, которую здесь называют молоком, я официально объявляю локаут. Буду лежать пузом кверху и симулировать клиническую депрессию перед Королевой-матерью. Она сентиментальна насчет страдающих животных.

Настя плеснула себе в лицо пригоршню воды. Кожа горела. То ли от кипятка, то ли от адреналина, уровень которого в крови сейчас мог поспорить с чистотой гномьего спирта.

— Заткнись, шерстяной вымогатель, — беззлобно бросила она, нашаривая на бортике бадьи кусок щелока. — Твои сливки оплачены авансом за три года вперед. Лучше скажи, почему камни светились зеленым? Федерик всегда тяготел к классическому багровому некромантскому спектру. Зеленый — это же друидизм. Цветочки, пчелки, бракосочетание под березкой.

Барсик тяжело вздохнул, выпустив когти в полотенце. Полотно жалобно затрещало. — Ох уж мне эти купеческие дочери… Никакой теоретической базы. Друиды используют зеленый спектр для роста. Для плодородия. Для зачатия здоровых наследников, если тебе так понятнее. А твой жених использовал его как растворитель.

Он спрыгнул с бортика на пол, оставив на дорогом дереве четыре влажные царапины, подошел к изголовью кровати и брезгливо понюхал кружевную подушку. — Ведьмин круг — это древняя геотермальная аномалия. Там, глубоко внизу, магма встречается с жилами лунного серебра. Место силы колоссальной емкости. Обычно такие места освящают храмы или захватывают гильдии магов, ставят печати, берут арендную плату с каждого астрального туриста. Но конкретно этот круг стоит бесхозным уже лет триста. Потому что он фонит. Не смертью, нет. Жизнью. Избыточной, первобытной жизненной силой.

Настя перестала тереть плечо мочалкой. — Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что твоя романтическая натура выбрала самое популярное место для тайных случек во всем Северном Пределе, — отрезал кот. — Девственницы боятся туда ходить, потому что после ночи на тех камнях любая хвороба рассасывается, а нежелательные последствия танцев в стогу сена проявляются ровно через девять месяцев с точностью до часа. Зато все влюбленные парочки округи знают: если старый баронет застукал тебя с дочкой мельника — беги в Ведьмин круг. Провел там ночь, активировал контур дыханием — и всё, ты снова чистый лист для династического брака. Природный амулет контрацепции наоборот. Гарантия плодовитости. Федерик просто взломал систему жизнеобеспечения земли, используя сестру как катализатор. Зеленый огонь — это была плата. Он сжег ее репродуктивный потенциал, чтобы открыть замок.

Вода в бадье внезапно показалась ледяной. Настя сглотнула ком в горле. Одно дело — подозревать принца в государственной измене, торговле родиной и попытке принести половину континента в жертву демонам баланса. Совсем другое — осознать, что он буквально выпил возможность иметь детей из собственной сестры ради доступа к банковским ячейкам Бездны. От этого пахло не злодейством. Это пахло чудовищной, пугающей эффективностью.

— Зачем ему открывать Скверну? — прошептала Настя, глядя, как грязная пена исчезает в водостоке. — У него есть армия Севера. Легионы закованных в сталь ветеранов. Зачем впускать в мир существ, которые жрут золото вместо того, чтобы платить им жалование?

Барсик наконец нашел сухое место на покрывале и свернулся клубком, обернув хвост вокруг носа. — Армия требует кормежки. Демоны требуют душ. Почувствуй разницу в расходах на логистику. Федерик не идиот, хотя играет его убедительно. Он собирается ограбить Хранилища Древних. Но лезть туда с кирками и тараном — самоубийство. Там стоят стражи Эпохи Слез. А вот если войти туда как законный Наследник Крови, пройдя инициацию вратами Бездны… Старые протоколы безопасности примут его за своего. Он станет ключом. Живым универсальным ключом-картой. А армия Севера…

Кот зевнул, продемонстрировав безупречные клыки. — Армия Севера — это приманка. Пока король будет собирать Большой Совет, пока южные гарнизоны будут чесать затылок, пытаясь понять, зачем брат пошел войной на брата, основные силы Короны уйдут на север закрывать прорыв Инферно. Столица останется с пятитысячным гарнизоном новобранцев и старой гвардией Элеоноры. Которая, замечу, подчиняется лично Королеве-матери, а не короне. Очень удобно. Переворот без гражданской войны. Просто смена таблички на дверях казначейства.

Настя вылезла из бадьи. Служанки оставили ей халат из грубого полотна, совершенно неподобающий статусу невесты принца, но выбирать не приходилось. Она завернулась в ткань, подошла к окну и распахнула ставни. Утренний город Славенбург просыпался криками молочников и запахом свежего угля. Обычное утро обычного мира, который этой ночью сошел с нарезки.

Она достала из дорожного сундука свой личный гроссбух. Толстая кожаная тетрадь с медным замочком. Внутри — не стихи и не девичьи секреты. Списки товаров, курсы валют трех империй, схемы контрабандных троп через Серые горы и черновики договоров поставки соли ко двору.

Руки больше не дрожали. Страх был дорогой эмоцией, Настя предпочитала вкладываться в холодный расчет.

— Хорошо, — сказала она, открывая чистую страницу и макая перо в чернильницу. — Давай систематизируем угрозы. Первое: Федерик — конченный психопат с калькулятором вместо сердца. Второе: моя семья в списке на ликвидацию. Третье: я сама должна была стать пеплом сегодня утром. Вопрос: кому продать эту информацию дороже?

— Мне кажется, мы это обсуждали еще в грязи, — лениво протянул Барсик. — Элеонора. Старая королева-мать. У нее мания контроля, переходящая в тяжелую стадию бухгалтерского оргазма. Узнай она, что сыночек планирует провернуть крупнейшую сделку по выводу активов из-под юрисдикции Короны без уплаты налога на наследство и пошлины за межмировой транзит…

— Она снимет с него кожу заживо, — кивнула Настя, быстро строча пером. — Причем сделает это по регламенту. С предварительным уведомлением за сорок восемь часов и правом последнего слова. Но просто прийти и сказать «Ваше Величество, ваш сын вызывает демонов» нельзя. Мы — никто. Купеческая дочь с подмоченной репутацией и говорящий кот. Нам нужны доказательства. Железобетонные. Такие, чтобы даже Верховный Инквизитор подавился своим священным огнем.

— Подойди к нему и попроси расписочку? — съязвил Барсик. — «Я, принц Федерик, обязуюсь принести в жертву десять тысяч душ в обмен на доступ к золотому запасу Бездны». Число, подпись, печать Преисподней. Нотариально заверенную копию не забудь.

Настя проигнорировала сарказм. Она перевернула страницу гроссбуха и начала рисовать схему. Круги внутри квадратов, стрелочки, жирный вопросительный знак в центре.

— Нет. Мы сделаем лучше. Мы ударим по самому больному. По его бюджету. Федерик думает, что он гениальный стратег. На самом деле он мелкий воришка, решивший обнести главный банк богов. Значит, нам нужен тот, кто знает каждый потайной лаз этого банка. Тот, кто считает государственные перевороты не актом патриотизма, а инвестиционным проектом с высоким риском и высокой доходностью.

Перо замерло над бумагой. Имя, написанное ниже, выглядело как приговор всему их предприятию.«Рейнар де Вольт. Глава Лиги Благородных Клинков».

— Мясник, — выдохнул Барсик, шерсть на его загривке встала дыбом. — Настя, у тебя солнечный удар после ванны. Этот человек убивает людей так же легко, как мы дышим. Говорят, он может перерезать горло советнику герцога во время официального приема, извиниться, промокнуть кровь шелковым платком и продолжить обсуждать погоду. У него нет лояльности. Только прайс-лист.

— Именно, — Настя закрыла гроссбух. — Ему плевать на спасение мира. Но он обожает сложные задачи. Ограбление сокровищниц Скверны — это вызов. Аудит действий действующего наследника престола — это искусство. Если мы предложим ему контракт на сопровождение груза…

— Какого груза?! — взвыл кот, вскакивая. — Груз — это ты! Или Ярита! Вы обе теперь ходячие мишени!

— Груз — это информация, пушистый. Самый дорогой товар на континенте. Мы продадим Рейнару маршрут движения Федерика. Взамен потребуем протекторат. И доступ к архивам Гильдии. Без наемника с грацией танцора и моралью голодного упыря мы не подберемся к Принцессе.

При упоминании Яриты Настя помрачнела. Второй акт Марлезонского балета начинался завтра на рассвете. И если первый чуть не стоил ей жизни, то второй обещал политический кризис масштаба Империи.

— Кстати о принцессах, — Барсик уловил перемену настроения хозяйки и тут же сменил тон на деловой, почуяв запах больших проблем. — Что будем делать с брачным контрактом? Завтра Яриту должны погрузить в карету и отправить на юг. В объятия короля Иртима.

Настя вернулась к столу, села на жесткий стул и сцепила пальцы в замок. Вот оно. Настоящее болото. Глубже Плачущих топей.

Король Иртим Южных Топей был древнейшим правителем континента. Ходили слухи, что он правил еще тогда, когда эльфы не ушли в Зачарованный лес, а люди жили в пещерах. Ему было далеко за пятьсот, выглядел он соответственно — как хорошо сохранившаяся мумия с амбициями завоевателя. Его королевство представляло собой гнилые болота, малярийные испарения и единственный в мире рудник черного янтаря.

Зачем старику понадобилась юная, пышущая здоровьем семнадцатилетняя Ярита?

— Война, — глухо произнесла Настя. — Всё всегда сводится к войне и пошлинам. Иртим умирает. Его почки превратились в песок, печень годится только для просушки болот, а мозги давно высохли. Но у него есть флот. Огромный южный флот галер, который сидит без дела, потому что торговать Югом бессмысленно — там ничего нет, кроме лихорадки.

Она взяла карандаш и провела линию от Южного моря к Срединному хребту. — А у Федерика скоро начнется война за независимость. Официально. Видишь ли, наш любвеобильный принц очень любит свою сестру. И категорически отказывается отдавать ее замуж за живой труп. Общественность рыдает, менестрели пишут баллады о великой любви брата и сестры, проклятые союзы, судьба против них… Красивая ширма.

Барсик прищурился, следя за движением карандаша. — Ширма для чего?

— Для аннексии Юга, — Настя отложила карандаш. — Федерик героически «спасает» сестру из лап старого развратника. Объявляет войну Иртиму. Народ ликует. Король-отец благословляет поход. Армии Севера маршируют на юг. Они проходят маршем через наши соляные пустоши, пожирая провиант, вытоптывая посевы и требуя беспошлинного прохода. Батяня потеряет треть годовой прибыли только на этом проходе. Затем они вторгаются в Топи. Побеждают древнего старика — благо, тому осталось чихнуть пару раз до встречи с праотцами. И что видят доблестные освободители?

— Пустыню? — предположил кот.

— Богатство, — усмехнулась Настя, и улыбка вышла кривой, совсем не веселой. — Оказывается, болота Иртима скрывают залежи мифрила. Древние разработки времен Первой Магической. Старик знал, но технологии добычи потерял вместе с зубами. А у Федерика есть маги-инженеры. И план. Свадьба с Яритой изначально была фикцией. Ей отводилась роль знамени. Знамя сбегает, герой приходит на помощь, убивает дедушку (который, я уверена, скончается от апоплексического удара прямо накануне штурма), берет несчастную сиротку под опеку как регент… А через год «убедительных выборов» Ярита передает права на недра своему любимому брату-королю. Два королевства сливаются в одно. Империя от Холодного моря до Песчаного. Монополия на соль с севера, монополия на черный янтарь и мифрил с юга. Идеальный бизнес-план. Гениальный. Если закрыть глаза на инцест, государственную измену и грядущий демографический коллапс.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем дешевых настенных часов да довольным урчанием кота, который таки уговорил одну из служанок принести ему плошку сметаны (пока Настя принимала ванну, Барсик успел провести блиц-аудит кухни постоялого двора).

Настя смотрела в стену, но видела перед собой столбцы цифр. Баланс сил сместился настолько катастрофически, что трещала по швам сама карта мира. Ее отец понимал это. Недаром последние полгода он закупал оружие втридорога и переводил активы в нейтральные банки Островной Республики. Семен Вараам никогда не играл в политику, он играл в цифры. И сейчас цифры кричали о банкротстве всего континента.

— Значит, спасать Яриту смысла нет, — нарушил молчание Барсик, облизывая белые усы от сметаны. — Она пешка. Спасешь ее — Федерик найдет другую девицу королевских кровей. Их вон, по деревням копать — не перекопать. Нужно бить по инфраструктуре.

— Верно, — кивнула Настя. — Если свадьба сорвется не из-за побега принцессы, а из-за отсутствия юридической силы контракта… Федерик теряет легитимность своей «освободительной миссии».

— Контракт ведет Тайная Канцелярия, — фыркнул кот. — Там сидят ребята с лицами, способными остановить сердце тролля. К ним не влезть.

— Влезть можно куда угодно, если знать код от сейфа, — Настя поднялась. Халат распахнулся, обнажив ключицу, покрытую синяками от ползания по валуну, но девушка даже не обратила на это внимания. — Код от сейфа Тайной Канцелярии хранится в спальне Королевы-матери. А в спальню Элеоноры можно попасть либо будучи ею самой, либо имея пропуск от главы внутренней разведки.

Она подошла к дорожному зеркалу в бронзовой оправе. Уставшая, грязная под ногтями, с растрепанной косой, в которой запутались сухие травинки Плачущих топей. Но в глазах плескалось то, чего боялись все приказчики отца — азарт сделки.

— Элеонора ненавидит своего сына, — продолжила она, поправляя выбившуюся прядь. — Ненавидит лютой, холодной ненавистью бухгалтера, обнаружившего недостачу в миллион золотых. Он слишком самостоятельный. Он начал играть в свои игры, забыв поделиться долей с материнской франшизой. Нам нужно встретиться с ней. Сегодня. До того, как гонцы из Ведьминого круга доложат ей о странном всплеске жизненной энергии.

— И что мы ей скажем? — скептически поднял бровь Барсик. — «Здрасьте, мы тут мимо проползали, заметили, что ваш мальчик открывает дверь демонам, кстати, подпишите здесь, здесь и вот тут акт передачи разведданных?»

— Мы скажем правду, — Настя повернулась от зеркала. Ее лицо стало жестким, точеным, словно высеченным из мрамора старых статуй. — Частичную. Мы расскажем про Яриту. Про договорной брак. Про то, что Иртим мертвец, а мифрил реален. Элеонора старая, но не глупая. Она поймет, что если Федерик объединит Север и Юг, власть Королевы-матери закончится. Совет Лордов отстранит ее от распределения бюджета за ненадобностью.

Она наклонилась, заглядывая коту прямо в желтые глаза. Расстояние между их лицами сократилось до пары дюймов. — А потом… потом мы предложим ей альтернативу. Зачем ждать, пока сынуля сам выкопает клад и кинет мать? Можно помочь ему немного поскользнуться на лестнице. Аккуратно. Прибыльно. Так, чтобы контрольный пакет акций нового государства перешел не безумному принцу с комплексом бога, а мудрой правительнице, которая понимает толк в акцизных сборах.

Барсик долго смотрел на хозяйку. В кухне перестали бренчать посудой. За окном проехал патруль городской стражи. Где-то вдалеке зазвенел соборный колокол, отбивающий час позднего утра.

— Ты собираешься предложить Королеве-матери организовать государственный переворот собственного правительства, — медленно проговорил кот. — Используя данные о готовящемся конце света как рычаг давления. При этом подставив под удар собственную семью, если блеф окажется неудачным. И всё это ради спасения шкуры незнакомой девчонки, чья единственная ценность — дырка между ног для политики.

— Я собираюсь спасти торговый дом «Вараам и сыновья», дурень, — мягко поправила Настя. — Моя семья погибнет первой, если рухнут границы. А Ярита… Ярита пусть сама решает, хочет ли она быть императрицей или пасти коз в деревне. Наш интерес заканчивается там, где начинаются налоги на экспорт соли.

Она выпрямилась, одергивая халат. — Собирайся. Снимай этот дурацкий колокольчик с шеи, он выдает твое местоположение за милю. Надевай шлейку. Мы идем во дворец.

— Во дворец?! — поперхнулся остатками сметаны Барсик. — Нас четвертуют на воротах! Меня посадят на кол как нечистую силу, а тебя… тебя заставят мыть общественные уборные языком!

— Дворцовая стража получает жалование из казны, — наставительно подняла палец Настя. — Казну контролирует Элеонора. Если мы пришлем записку с правильным шифром — подписанную моим отцом, между прочим, а у него давние коммерческие связи с поставщиками вина для дворцовой кухни — нас проведут через Черный вход для торговцев. Главное, не наступить на капканы. Говорят, Королева-мать терпеть не может незваных гостей, но очень уважает вовремя доставленные отчеты о прибылях и убытках потенциальных союзников.

Пока Барсик, шипя сквозь зубы, пытался выпутаться из расшитой бисером домашней жилетки, которую напялила на него заботливая кухарка, Настя подошла к сумке. Достала оттуда два тяжелых кожаных кошеля. Один позвякивал серебром — расходы на дорогу. Второй был обманчиво легким, но издавал едва слышный хруст при сжатии. Кредитные векселя Дома Вараам. Подписанные кровью. Неприкосновенный запас.

Она переоделась в простое темно-серое платье компаньонки — никаких ярких цветов, никакой вышивки. Одежда прислуги — лучший камуфляж для шпиона. Волосы туго зачесала назад, спрятав под темный чепец. Из зеркала на нее смотрела не купеческая дочь, а усталая женщина средних лет, чей муж пропивает деньги в кабаках, а дети орут не переставая. Идеальное лицо для невидимки.

— Запомни, — сказала она Барсику, закрепляя на его шее тонкий серебряный поводок (магический блокиратор, купленный втридорога у одного сомнительного артефактора в порту). — Ты мой питомец. Глупый, избалованный, кастрированный кот аристократки. Ты мяукаешь, требуешь еду и гадишь в тапки. Никаких разговоров о макроэкономике. Никаких цитат из Налогового кодекса. Понял?

— Кастрированный?! — взвился Барсик, выгнув спину дугой. Шерсть стала дыбом, увеличив его объем вдвое. — Да чтоб твои бухгалтерские книги сгорели синим пламенем! Я ухожу в монастырь! Женский! Буду соблазнять настоятельниц!

— Тогда начнешь питаться одной верой, — отрезала Настя, открывая дверь номера. — Вперед, пушистое недоразумение. У нас назначена встреча с женщиной, которая ест таких, как мы, на завтрак. И я не говорю метафорами.

Они вышли в коридор. Воздух постоялого двора пах кислой капустой, жареным луком и чужими тайнами. Настя положила ладонь на ручку входной двери. Сердце билось ровно. План был безумен, рискован и имел примерно двадцать процентов шансов на успех.

Идеальные условия для старта большого бизнеса. За спиной раздалось мученическое: — Мяу. Три крынки сливок. Двадцать пять процентов. И массаж простаты. У меня стресс.

Настя улыбнулась уголком рта. Мир рушился, демоны ждали у порога, а империя балансировала на грани ножа. Но пока рядом был этот наглый, эгоистичный кусок шерсти, готовый продать родину за правильную жирность молочных продуктов, Анастасия Вараам чувствовала себя почти непобедимой.

Почти. Потому что идеальный бизнес-план редко выдерживает столкновение с реальностью. Особенно если реальность включает в себя наемного убийцу по имени Рейнар, который, по слухам, коллекционирует уши своих жертв и имеет привычку появляться именно тогда, когда расчеты показывают стопроцентную безопасность.

Но это уже была проблема завтрашнего дня. А сегодняшний день принадлежал Королеве-матери и искусству правильно составленной взятки.

Глава 3

Рассвет в Славгороде пахнет не росой и надеждой, как пишут в дешевых сонетах менестрели, а кислыми щами, выгребными ямами и мокрой шерстью стражников, заступающих на смену. Анастасия Вараам ненавидела рассветы с тех пор, как отец впервые взял ее с собой на оптовую ярмарку в пять утра. С тех пор она усвоила: всё самое мерзкое — будь то налоговые проверки или похмелье приказчиков — случается именно тогда, когда честные люди видят десятый сон.

Их наемный экипаж, скрипя рессорами громче старой вдовы на проповеди, остановился у кованых ворот городского особняка Вараамов. Дом был добротным, каменным, трехэтажным, с пристроенной сбоку факторией. На фасаде красовалась новая вывеска, вызолоченная так ярко, что резало глаза: «Торговый дом "Вараам и сыновья"».

Настя мрачно посмотрела на слово «сыновья». Батюшка любил напоминать ей этим плакатом, что природа совершила ошибку в анатомии его единственного ребенка. Рядом с надписью какой-то уличный художник-паскудник намалевал углем пышнотелую русалку, держащую в руках вместо хвоста гигантский соляной кристалл. Русалка подмигивала прохожим с видом прожженной сводни.

— Твоя родословная выглядит как ошибка бухгалтера после бала гильдии виноделов, — подал голос Барсик из корзины для шляп. Кот категорически отказался идти пешком по грязи, заявив, что это нанесет непоправимый ущерб его аристократической ауре. Теперь он торчал среди перьев и вуалей, выставив наружу только черный нос и один усатый глаз. — Если бы я родился от союза демона Бездны и табуретки, моя жизнь сложилась бы удачнее, чем твоя попытка изобразить скромную девицу. От тебя разит болотной тиной, предательством и несбывшимися мечтами о большой и чистой любви. Фу. Дай мне хотя бы понюхать валерьянки.

— Заткнись, мешок с блохами, — Настя толкнула дверцу экипажа. Дерево хрустнуло. Экипаж качнулся. — Это называется «маскировка под жертву обстоятельств». Жертвы обстоятельств всегда пахнут отчаянием. Оно отлично отбивает запах некромантии.

Она вышла на брусчатку. Ноги, всю ночь месившие грязь Плачущих топей, гудели. Камзол пришлось оставить на постоялом дворе — сушиться над очагом трактирщика (вместе с репутацией самого трактирщика, который теперь будет неделю отмывать сажу). Под тонким дорожным плащом на Анастасии было лишь нижнее белье да остатки кружевной рубашки. Выглядело это достаточно жалко, чтобы городская стража отводила глаза, принимая ее за очередную графиню, изгнанную мужем за чрезмерные траты на шляпки.

Калитка открылась сама. Старый дворецкий Игнатий стоял на крыльце, прямой как аршин, лицо его выражало ту степень глубокого неодобрения, которую могут позволить себе только слуги, прослужившие семье дольше, чем стоит сам дом.

— Доброе утро, госпожа Анастасия, — произнес он голосом, которым обычно объявляют о начале чумы. — Его степенство Семен Ильич уже дважды справлялись о вас. У них вид такой, будто казначейство прислало уведомление о внеплановой проверке складов соли методом сожжения склада дотла.

— Скажи батюшке, что я исповедовалась, — бросила Настя через плечо, проходя мимо. — Грехи отпустили, епитимью наложили. Я буду в своей комнате. И принеси туда таз с горячей водой, мыло без запаха и бутылку рябиновки. Самой крепкой. Двойной перегонки.

— А завтрак? — крикнул вслед Игнатий. — Каша овсяная. По рецепту вашей матушки. Укрепляет дух.

— Мой дух сейчас требует укрепления исключительно спиртовым раствором, старый ты еретик! — рыкнул из корзины Барсик. — И если в каше найдется хотя бы одна комковатая дрянь, я забью ей дымоход!

Поднимаясь по лестнице, Настя чувствовала, как стены дома давят на нее. Здесь всё дышало порядком. Каждая половица знала свое место, каждая серебряная ложка была пересчитана трижды. Порядок — вот религия Семена Вараама. А вчера вечером его единственная дочь вернулась не просто без жениха, но и с новостью о том, что этот жених планирует обрушить экономику континента ради доступа к золотому запасу мертвецов.

Это попахивало серьезным нарушением семейного бюджета.

Дверь спальни закрылась за ней с мягким щелчком. Щелчок замка прозвучал как удар гильотины. Настя привалилась спиной к дубовой панели. Руки дрожали. Не от страха. От запоздалого отходняка. Когда бежишь от смерти ползком три лиги по болоту, адреналин работает исправно. Но стоит оказаться в безопасности, как тело вспоминает, что его пытались использовать в качестве ритуального алтаря.

Барсик тяжело выпрыгнул из корзины. Лапы бесшумно впечатались в персидский ковер. Он подошел к хозяйке, задрал морду и требовательно боднул её в бедро. — Так. Хватит изображать фреску «Скорбящая Магдалина». У нас времени до полудня. Потом придут портнихи мерить свадебное платье, потом визит вежливости к родителям Федерика, где тебе положено пускать слюни умиления при виде его детских портретов, где он отрывает крылья бабочкам. Что решаем? План «А» — утопиться в ванне? План «Б» — пойти к отцу и сдать принца со всеми потрохами?

Настя прошла вглубь комнаты. Остановилась перед огромным, в человеческий рост, зеркалом в тяжелой раме. Оттуда смотрело растрепанное пугало. Волосы висели сосульками, на скуле наливался багровым цветом синяк — привет от особо ретивого корня дерева в топях, правый рукав рубашки отсутствовал начисто, видимо, остался в пасти какой-то болотной твари.

— План «Ц», — глухо сказала она, начиная вытаскивать шпильки из волос. Шпильки падали на туалетный столик с тихим похоронным звоном. — Мы ничего не говорим батяне. Пока.

Барсик замер, прекратив вылизывать лапу. Одно ухо дернулось назад. — Ты в своем уме? — прошипел он. — Семен Ильич ест людей живьем за задержку поставки гвоздей на одну неделю! Если твой прынц решил пустить под нож соляные склады твоего папеньки как «логистический узел», старик спустит с него кожу быстрее, чем инквизиция успеет сказать «Аутодафе». Почему мы молчим?!

— Потому что слова стоят дешево, — Настя швырнула горсть шпилек в фарфоровую чашу. — У отца нет доказательств. Только истерика дочери. Он посадит меня под замок, приставит охрану из своих головорезов, которые умеют считать только до десяти пальцами… и проиграет. Федерик придет сюда с армией Севера под предлогом защиты будущей невесты от мифических врагов. Папочка отдаст ему ключи от складов добровольно, лишь бы спасти мою драгоценную честь. А через час после этого армия развернется и пойдет жечь столицу. Нет. Мы должны дать Федерику зайти глубже. Пусть думает, что я покорная овца. Пусть расслабится. А мы тем временем…

— Продадим информацию Королеве-матери, — закончил Барсик, понимающе оскалившись. — Станем двойными агентами. Романтично. Как в пьесах драматурга этого… как его… Шексплюя. Много крови, все умирают, но монологи красивые.

— Именно, — Настя наконец стянула через голову грязную рубашку. Ткань затрещала по швам. — Мы будем поставлять дезинформацию принцу. И чистую правду — Элеоноре. За процент от спасенного королевства. Думаю, монополия на торговлю солью в новообразованной Империи — это достойный куш для купеческой семьи.

Она осталась стоять перед зеркалом обнаженной. Холод камня приятно студил босые ступни. Она больше не была невестой. Инструмент, который Федерик точил для своего механизма, внезапно обрел зубцы и решил провернуться в обратную сторону.

Стук в дверь раздался ровно в тот момент, когда служанка Лушка помогала Насте надеть свежий шелковый пеньюар цвета слоновой кости. — Госпожа! К вам барышни Литания и Маария. Говорят, дело срочное, сопереживают вашему недомоганию!

Настя закатила глаза. Сопереживание этих двоих стоило примерно медный грош в базарный день, и то, если рынок перенасыщен. — Впусти. И скажи на кухне, пусть несут пирожные. Те, с кремом. Мне нужно восстановить уровень сахара в крови после морального истощения.

Лита и Маара ворвались в комнату подобно порыву сквозняка — шумные, пахнущие лавандой, пудрой и плохо скрываемым любопытством. Девицы были дочерями соседей-лавочников, помолвленные (как и Настя) в рамках Великого Северного Альянса. Их брачные контракты были скреплены печатями месяц назад, и подружки считали себя экспертами в делах сердечных и государственных.

— Звезды светлые, Настенька! — заголосила Лита, толстощекая блондинка, чей бюст грозился прорвать корсет еще лет в пятнадцать. — Мы услышали, что принц вернулся во дворец ночью! Один! Без охраны! Лицо белое как мел! Сказал, что ты почувствовала дурноту от запаха лилий в оранжерее и просила отвезти тебя домой! Ах, какая романтика! Он так боится за твое здоровье!

Маара, более сухая и наблюдательная, тут же оттеснила подругу плечом. Прошлась по комнате, цокая каблучками, взяла с трюмо нефритовый гребень Насти и принялась вертеть его в пальцах. — Весь город гудит, Асенька, — протянула она низким, чуть хриплым голосом. — Стража Северных врат говорит, что видели зарево над Ведьминым кругом. Зеленое. Говорят, там опять сатанисты кошек приносили в жертву. Надеюсь, Барсика там не было? А то мой папенька говорит, что Гильдия Защитников Животных поднимет пошлины на ввоз заморских тканей, если узнает, что наследный престола замечен в зоосадизме.

Барсик, вольготно развалившийся на кровати поверх покрывала, приоткрыл один желтый глаз и медленно моргнул. Взгляд кота обещал Мааре внезапный лишай и неудачную личную жизнь до конца дней.

Настя села в кресло, приняла самую грациозную позу, на какую была способна после ночи в грязи, и слабо улыбнулась. Актриса из нее была посредственная, но купцом она родилась хорошим. Хороший купец знает: лучшая ложь та, в которой много правды. — Девочки, прошу вас… тише. У меня раскалывается голова. Эти лилии… они действительно невыносимы. Федерик так переволновался.

— Еще бы! — всплеснула руками Лита. — Такая страсть! Говорят, король хотел расторгнуть помолвку, потому что ты недостаточно знатна, но Федерик пригрозил уйти в монастырь! Или на войну! Он готов бросить вызов всему свету ради твоей ручки!

«Он готов бросить вызов всему свету, чтобы освободить место в бюджете для армии демонов», — мысленно перевела Настя. Вслух же она вздохнула: — Ах, оставьте эти разговоры о политике. Война ужасна. Говорят, южане снова шевелятся? Король Иртим собирает флот?

Маара перестала играть с гребнем. Ее взгляд стал острым, как лезвие канцелярского ножа. — Флот-то он собирает, — медленно кивнула она. — Да только не против Юга. Южане сами приползли. Старая ящерица Иртим отдал свою внучатую племянницу нашему королю в заложницы, лишь бы мы не трогали их янтарные копи. Нет, милая. Флот собирают для северных конвоев. Батюшка твой третьего дня закупал провизию целыми караванами. Сухари, солонину, железо. Он знает что-то, чего не знаем мы?

Удар пришел откуда не ждали. Настя сжала подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Отец начал подготовку. Значит, он тоже чувствует гниль. Но он готовится к обычной войне. К осаде. К дефициту. Он не знает, что воевать будут не мечами, а порталами в Бездну.

— Мой отец всего лишь осторожный человек, — ровным голосом ответила Настя. — Торговля любит тишину. А от принца Федерика пахло гарью. Разве вы не заметили?

Подруги переглянулись. Они явно ожидали слез, признаний в разбитом сердце или рассказов о украденном поцелуе. Разговоры о запахе гари в программу романтического визита не входили.

— Ну… у него сапфировая цепь немного подкоптилась, — неуверенно протянула Лита. — Наверное, слишком близко сидел у камина. Он ведь писал тебе стихи всю ночь, пока ждал в оранжерее! Десять свитков исписал! Говорит, муза посетила.

— Муза Преисподней, — буркнул Барсик, зевнув. — Та еще шалава, скажу я вам. Требует оплату вперед и душами сдачи не дает.

К счастью, девушки были слишком увлечены собственной значимостью, чтобы слушать говорящего кота. Для них магические коты были чем-то вроде дорогой мебели — странно, но престижно. — Кстати! — Маара подошла ближе, понизив голос до театрального шепота. — Принцесса Ярита сегодня не выходила к завтраку. Служанки говорят, у нее мигрень. Третий день. И камеристка ее, эта бледная мышь, бегала к Главному Целителю с каким-то списком трав. Среди них был волчий корень. А волчий корень, Асенька, добавляют либо в яд, либо в средство для прерывания беременности.

Вот оно. Ярита делает свой ход. Побег из-под венца с мумией-Иртимом — это не каприз. Это саботаж плана брата. Если свадьба сорвется, у Федерика исчезнет официальный повод собирать армию на границе Топей. Ему придется искать другой предлог. Более кровавый. Прямая провокация.

— Бедная девочка, — сочувственно покачала головой Настя, делая мысленную пометку в гроссбухе: «Принцесса — союзник поневоле. Контактировать нельзя, выдаст обоих». — Мигрени — это проклятие нашего рода. Передайте ей мои лучшие пожелания. И флакон лавандового масла. Оно помогает, когда нервы совсем ни к черту.

— Передадим! — закивали подруги, словно китайские болванчики. — Ой, а правда, что леди Лилианна упала в обморок, когда узнала, что вы с принцем поссорились? Она так рыдала в саду! Говорила, что мир жесток, а мужчины — свиньи!

При упоминании Лилианны желчь подкатила к горлу Насти. Вот кто должен лежать в том болоте вместо нее. Идеальная подстава. Использовать тревогу лучшей подруги как наживку.

— Лилианна очень чувствительная натура, — процедила Настя сквозь зубы. — Передайте ей, что я молюсь за ее счастье. Особенно если она найдет его подальше от моих женихов.

Разговор продлился еще минут двадцать, превратившись в бессмысленный обмен сплетнями о новых веяниях моды (рукава-фонарики признаны безвкусицей) и ценах на шелк. Наконец, выжав из ситуации максимум сочувствия и съев почти весь поднос с пирожными, барышни откланялись.

Как только за ними закрылась дверь, Настя схватила тяжелую диванную подушку и запустила ею в стену. — Беспросветная тупость! — выдохнула она. — Они обсуждают рукава-фонарики, пока их всех готовятся насадить на колья демоны! Мир сошел с ума!

— Не мир, а конкретно твои подружки, — философски заметил Барсик, слизывая крем с уса. — Хотя фоновые персонажи всегда нужны. Кто-то же должен удивленно ахать, когда главный герой падает в жерло вулкана. Кстати, о героях. Ты всерьез собралась идти к Рейнару? Мясник психованный. У него даже фамилия звучит как диагноз. Де Вольт. «Де-бильный Вольт».

Настя поднялась. Подошла к секретеру, открыла потайное отделение, скрытое за фальшивой задней стенкой. Там лежали вещи, неподобающие приличной девушке: набор тонких отравленных игл, удавка из паучьего шелка, два тяжелых кошелька и сложенный вчетверо лист плотной бумаги с водяным знаком Гильдии Свободных Клинков.

— У нас нет выбора, — сказала она, перебирая иглы. — Королева-мать примет нас только если мы придем с предложением, от которого невозможно отказаться. Просто прийти и сказать «Ваш сын хочет убить всех» — значит подписать себе путевку в каменоломни. Нам нужен рычаг. Нужен скандал внутри самой Короны. Рейнар может этот скандал организовать. Например, случайно обнаружив тайный счет Федерика в банке гномов, куда переводятся деньги от продажи государственной тайны.

— Чтобы нанять Рейнара, нужно быть королем. Или идиотом, — кот спрыгнул с кровати и подошел к хозяйке, заглядывая в секретер. — У тебя есть такие деньги, сокровище мое?

— У моего отца есть такие деньги, — поправила Настя. — Но платить ими нельзя. Проследят. Мы заплатим товаром. Информацией. Батяня третий месяц пытается пролезть на рынок южных пряностей. Монополия принадлежит одному жирному ублюдку из Морской Гильдии. У Рейнара наверняка есть старые счеты к торгашам. Мы предложим ему сделку: маршрут караванов конкурента в обмен на аудиенцию.

Она захлопнула секретер. Решение было принято. Рубикон перейден, причем сделано это было прямо в грязных сапогах. — Собирайся. Нанесем визит вежливости.

— Куда?! — взвыл Барсик. — В трущобы? К ассасинам? Меня там первый же патруль инквизиции сцапает! У меня шерсть неправильного колера! Они считают, что черные коты — это эсэмэски от Сатаны!

— Во-первых, ты не черный, ты темно-коричневый на спине, — педантично заметила Настя, доставая из шкафа мужской костюм для верховой езды. Плотная кожа, минимум украшений. — Во-вторых, инквизиция ищет одержимых кур, левитирующие метлы и крестьян, которые неправильно крестятся на урожай. Им плевать на элитных фамильяров с документами. А в-третьих… переодевайся.

Она швырнула коту крошечную попону из мягкой кожи с гербом Дома Вараамов. — Будешь моей собакой. Порода «боевой мопс». Очень редкая. Из-за моря привезли. Характер скверный, кусается за пятки заговорщиков.

Барсик обнюхал попону. — Тут вышивка золотом. Золото царапает мне холку. И почему собака? Почему не священный бизон? Я хочу рогатый шлем. — Потому что собаки вызывают меньше вопросов, чем коты размером с годовалого теленка, которые ведут себя как магистры права! Надевай, кому сказано! И прекрати жрать сметану на ходу, у тебя пузо скоро по земле волочиться будет!

Особняк Лиги Благородных Клинков найти было проще простого. Он находился в самом респектабельном районе города, напротив храма Всеобщего Света. Это был единственный дом на улице, у которого решетки на окнах были выкованы из дамасской стали, а дверной молоток имел форму кастета.

Экипаж Насти остановили еще на соседней улице. Двое типов в серых плащах, лица которых выглядели так, будто их долго били сковородкой для выравнивания рельефа, возникли из подворотни абсолютно бесшумно. — Дальше пешком, госпожа хорошая, — прохрипел тот, что был повыше. — Господин де Вольт не принимает кареты. Колеса слишком громко шумят, мешают спать клиентам.

— Мои клиенты платят за шум колес, — огрызнулась Настя, опираясь на руку верного Игнатия, которому строго-настрого велели молчать и смотреть в землю. — Передай своему господину, что Анастасия Вараам пришла обсудить логистику морских перевозок. Вопрос жизни и смерти. И налогов.

Типы переглянулись. Слово «налоги» действовало на людей этой профессии отрезвляюще — никто не хочет иметь проблемы с теми, кто умеет прятать золото лучше, чем церковная крыса. Один из них шагнул в тень и растворился между домами.

Они стояли посреди улицы. Солнце припекало. Барсик, облаченный в дурацкую собачью сбрую, тяжело дышал, высунув язык. — Я чувствую себя трансвеститом, — пожаловался он. — И у меня тепловой удар. Если я упаду в обморок, поклянись, что похоронишь меня в коробке из-под сапог моего размера. И положи сверху дохлую мышь. В качестве взятки Харону.

— Перестань ныть, пушистый. Мы пришли в гости к человеку, который коллекционирует чужие пальцы в банках. Наш статус — «закуска», веди себя достойно.

Дверь ближайшего переулка скрипнула. На свет вышел мужчина. Рейнар де Вольт совершенно не походил на убийцу. Никаких кожаных плащей, шипов и зверских шрамов через всё лицо. На нем был безупречный сюртук темно-серого сукна, пошитый так искусно, что он казался продолжением тела. Белоснежная рубашка. Волосы цвета воронова крыла аккуратно зачесаны назад. Единственное, что выдавало в нем хищника — это движение. Он двигался как ртуть. Каждый шаг был рассчитан, каждый поворот головы экономил долю секунды, которая могла стоить жизни. И глаза. Серые, прозрачные, холодные. Глаза человека, который видит не собеседника, а схему расположения его артерий.

— Госпожа Вараам, — его голос оказался неожиданно мелодичным, бархатным. Таким голосом хорошо петь колыбельные детям, прежде чем перерезать горло их няньке. — Признаться, ваш визит льстит моему эго. Обычно ко мне приходят ночью. Через окно. И часто — ногами вперед.

— Я предпочитаю входить через парадную дверь, господин де Вольт, — Настя сделала легкий книксен, игнорируя бешеный стук собственного сердца. — Это дешевле обходится моим страховщикам. Кроме того, трупы в моем экипаже плохо влияют на амортизацию.

Рейнар позволил себе тень улыбки. Уголки губ дрогнули, но глаза остались мертвым льдом. — Ваша репутация опережает вас. Купеческая дочь, играющая в шпионов. Смело. Глупо. Но смело. Прошу.

Он отступил в сторону, открывая вход в узкий коридор. Внутри пахло оружейным маслом, старым деревом и дорогим табаком. Стены были увешаны не охотничьими трофеями, а картами. Сотни карт города, порта, торговых путей. Всё было расчерчено цветными нитями.

Кабинет Рейнара оказался просторным и аскетичным. Стол красного дерева. Два кресла. Шкаф с книгами по тактике и экономике. Ни одного лишнего предмета. Даже кинжал, лежавший на столе, использовался явно для вскрытия писем, а не для убийства.

— Барсик, сидеть, — тихо скомандовала Настя. Кот демонстративно лег на дорогой ковер, свернувшись клубком, и сделал вид, что спит. Впрочем, одно ухо было направлено точно на хозяина кабинета.

Рейнар указал на кресло. Сам сел напротив. Закинул ногу на ногу. Скрестил пальцы домиком. — Итак. Логистика. Я знаю вашего батюшку. Честный делец. Немного прямолинейный. Недавно пытался перекупить моих людей, чтобы те устроили небольшой пожар на складах конкурентов. Люди отказались. Сказали, что клиент жадный и платит медяками.

— Батяня иногда страдает приступами экономии, — невозмутимо кивнула Настя. — Это лечится хорошими дивидендами. Но я здесь не по поводу пожаров. Я здесь по поводу аудита будущего.

Она достала из внутреннего кармана камзола маленький сафьяновый футляр. Положила его на стол. Не открыла. — Принц Федерик готовит государственный переворот. Не классический. Никакого захвата трона силой. Он собирается провести крупнейшую контрабандную операцию в истории. Вывоз активов Древних через врата Скверны. Налоговая нагрузка — нулевая. Прибыль — абсолютная. Единственный минус — гибель около семидесяти процентов населения столицы от побочных эффектов прорыва Бездны. Мелочи.

Рейнар не изменился в лице. Он вообще едва заметно моргнул. — Амбициозно, — констатировал он. — И крайне неэффективно. Демоны плохие работники. Постоянно бастуют, требуют человеческих жертв вместо зарплаты и воруют казенное имущество. Управление таким персоналом съедает любую маржу. Зачем вы рассказываете это мне? Я мясник, а не аудитор Палаты Мер и Весов.

— Потому что вы лучший кризис-менеджер на континенте, — Настя наклонилась вперед. Солнечный луч упал на ее лицо, подчеркивая тени под глазами. — Вы знаете, как заставить систему работать на износ. Федерик использует сестру как ключ. Ярита должна выйти замуж за Иртима, чтобы дать Северу повод ввести войска в Топи. Но Янтарные копи — это дымовая завеса. Настоящая цель — Залежи Мифрила, которые откроются после аннексии. Проблема в том, что план Федерика трещит по швам. Ярита сбежала. Вернее, саботирует процесс. Ей хватило мозгов понять, что роль племенной кобылы в братском гареме — сомнительное удовольствие.

— Продолжайте, — Рейнар слегка подался вперед. Впервые в его глазах появился проблеск интереса.

— Ярита нужна нам живой. Как знамени оппозиции нужна красивая жертва. Но вывести ее из дворца невозможно — охрана повязана кровью с людьми принца. Зато можно сделать так, чтобы брак с Иртимом стал юридически невозможным. Старикан хоть и древний, но законы чтит. Если контракт будет признан недействительным из-за подложных данных о состоянии здоровья невесты… Свадьба отменяется. Повод для войны исчезает. Федерик остается с носом и огромной дырой в бюджете подготовки.

Настя открыла футляр. Внутри, на бархатной подушечке, лежал не бриллиант. Там лежал локон черных волос, перетянутый серебряной нитью, и маленькая восковая табличка с оттиском печати Тайной Канцелярии. — Это волосы Яриты. Свежие. И копия ее медицинского освидетельствования. Где рукой придворного лекаря написано, что принцесса бесплодна.

Рейнар взял табличку. Провел пальцем по воску. Посмотрел на печать. Затем поднял глаза на Настю. — За подделку печати Тайной Канцелярии полагается четвертование. Медленное. С перерывами на обед. — Я знаю, — спокойно согласилась Настя. — Поэтому лекарь, написавший это, сегодня утром подавился рыбьей костью. Насмерть. Документы чистые. Осталось только внести их в реестр архивов. До завтрашнего утра. Пока гонцы не повезли оригинал контракта в земли Иртима.

Воцарилось молчание. Было слышно, как за окном кричат торговки зеленью и как Барсик во сне дергает лапой, вероятно, догоняя во сне крынку сливок сорок процентов жирности.

— Вы понимаете, — медленно проговорил Рейнар, кладя табличку обратно, — что предлагаете мне совершить государственную измену ради спасения одной взбалмошной девицы, чья ценность равна нулю сразу после рождения наследника мужского пола?

— Я предлагаю вам купить падение курса акций Короны, чтобы продать их на дне, — усмехнулась Настя. — Вы любите игры, господин де Вольт. Это самая большая игра на доске. Ставки — королевство. А в случае успеха…

Она выдержала паузу. Мастерскую, тягучую паузу опытного торгаша. — А в случае успеха, когда Федерик провалится и начнется грызня за власть, старая добрая Торговая Гильдия будет нуждаться в защите своих интересов. Интересов, которые включают в себя контроль над единственным источником качественной соли. Вам нравится соль, Рейнар? Соленая рыба? Соленые орешки под пиво? Представьте, сколько стоит право решать, кому давать соль, а кому — нет. Это страшнее любого клинка. Клинок убивает быстро. Отсутствие соли заставляет людей жрать друг друга заживо в течение месяца. Это долгосрочный актив.

Губы Рейнара наконец тронула настоящая улыбка. Холодная, острая, как бритва. — А вы опасная девочка, Анастасия Вараам. Ваш батюшка выращивал вас в сундуке с золотыми монетами, судя по хватке. — Он выращивал меня на случай, если мальчики закончатся, — парировала Настя. — Так мы договорились? Вы вносите изменения в архивы. Мы обеспечиваем вам прикрытие. Взамен — ваше полное содействие в дальнейшем… перераспределении власти. И мораторий на любые диверсии против грузов моего отца. Вечность.

— Вечность — долгий срок, — Рейнар поднялся. Он подошел к шкафу, достал оттуда тяжелый металлический штемпель. — В нашем бизнесе вечности не бывает. Бывает отсрочка платежа.

Он приложил штемпель к восковой табличке. Нажал. Раздался сухой хруст. Печать Тайной Канцелярии легла поверх поддельной подписи лекаря идеально ровно. Словно так и было задумано изначально. — Я внесу это в реестр через свои каналы. Принцесса останется старой девой. Король Иртим получит извинения и компенсацию в размере стоимости флота. Федерик начнет нервничать. А нервные принцы совершают ошибки. Большие, кровавые ошибки.

Он посмотрел Насте прямо в глаза. Расстояние между ними сократилось до шага. Настя почувствовала запах можжевельника, стали и чего-то дикого, первобытного. По позвоночнику прошел разряд, не имеющий никакого отношения к магии. Просто чистое, животное осознание опасности. Этот человек мог убить ее прямо сейчас. Одним движением. И никто бы не нашел даже пуговицы от ее платья.

— Знаете, что самое забавное в ваших планах, госпожа Вараам? — тихо спросил он. — Вы думаете, что используете меня. Но любой контракт имеет две стороны. И мелким шрифтом внизу страницы всегда написана цена неустойки.

— В моем семействе, господин де Вольт, читают всё, включая невидимые чернила, — так же тихо ответила Настя, не отводя взгляда. — Включите неустойку в смету. Я подпишу.

Рейнар рассмеялся. Тихо, беззвучно, одними плечами. Это было страшнее любого крика. — Договорились. А теперь уходите. Ваше присутствие здесь нарушает санитарные нормы квартала. От вас пахнет страхом и болотом. Мои люди привыкли к запаху свежей крови, это эстетичнее.

Когда за Настей и притворяющимся собакой Барсиком закрылась тяжелая дубовая дверь, девушка глубоко вдохнула городской воздух. Легкие обожгло. Сделка состоялась. Первый кирпич в фундамент новой империи был заложен. И судя по взгляду Рейнара, фундаментом этим вполне могли стать их собственные могилы.

— Он смотрел на твою грудь, — сварливо сообщил Барсик, выбираясь из сбруйи прямо на тротуаре. — Причем не с гастрономическим интересом, а с оценочным. Прикидывал, влезет ли туда потайной клинок. Ответ: нет. Мало места, слишком много гонора.

— Главное, что он подписал акт приемки-передачи услуг, — Настя плотнее запахнула плащ. — А теперь идем домой. Мне нужно написать письмо Королеве-матери. Предложим ей аудит лояльности наследника престола. Со скидкой десять процентов, как постоянным клиентам.

Солнце стояло в зените. Город жил своей жизнью, не подозревая, что хрупкое равновесие мира только что лопнуло, натянутое струной договора между сумасшедшей торговкой, говорящим котом и профессиональным душегубом.

Глава 4

Письмо пришло не с гонцом в алом плаще и не с почтовым голубем, пачкающим лапки в чернилах. Оно появилось на туалетном столике Анастасии Вараам ровно в тот момент, когда она закончила наносить на синяк под глазом смесь бодяги и едкого щелока.

Обычный серый конверт без герба, запечатанный сургучом цвета запекшейся крови. Единственной меткой был оттиск кольца — не льва, не короны, не меча. Оттиск изображал открытый гроссбух, поверх которого лежали весы правосудия. Личный знак Королевы-матери Элеоноры, который использовался только для одного типа корреспонденции: приглашений на казнь или предложений о сотрудничестве.

— Барсик, у нас гости из налоговой службы преисподней, — ровным голосом сообщила Настя, откладывая пуховку.

Кот, до этого момента методично вычесывавший блоху за ухом с видом профессора метафизики, замер. Его уши медленно повернулись к конверту, словно локаторы боевой машины. — Если там внутри повестка об уплате недоимок за прошлый век, я официально заявляю, что всё имущество переписываю на хомячка конюха, — проскрипел он. — У него иммунитет по статье «глупость животная».

Настя сломала печать ногтем. Внутри оказался плотный картон, пахнущий лавандой и дорогим табаком. Буквы были выведены каллиграфическим почерком человека, привыкшего подписывать смертные приговоры между первым и вторым завтраком.

«Милое дитя.Слухи разносятся быстрее чумы, а дезинформация стоит дороже золота. Особенно если эта дезинформация касается моего сына и его попыток превратить государственную сокровищницу в личную копилку для покупки демонических побрякушек.Жду тебя в Павильоне Фарфора сегодня после заката. Вход через Сад Размышлений. Пароль: "Инвентаризация".Приходи одна. Фамильяра оставь дома. Мои гвардейцы нервничают при виде существ, чей интеллект превышает их собственный.»P.S. Сливки захвати. Двадцать пять процентов. Тетушка Глаша делает их слишком пресными.Э.»

Барсик прочел письмо через плечо хозяйки, щуря желтые глаза. Он умел читать — это было одним из условий магического контракта седьмого уровня, наряду с умением открывать засовы носом и симулировать эпилепсию для отвлечения внимания стражи. — Она знает про топи, — констатировал кот, выпуская когти в шелковую обивку кресла. — Знает про Яриту. И ей плевать, что ты похожа на жертву пьяного дракона. Значит, информация Рейнара сработала. Старая паучиха расставила сети. Вопрос в том, кто муха, а кто приманка?

— Мы оба, — Настя подошла к платяному шкафу. Ее руки двигались механически, но мозг уже просчитывал вероятности. — Если мы откажемся, она скормит нас Федерику, чтобы показать сыну свою любовь и преданность Короне. Если согласимся… нас скормят демонам, если мы ошибемся в расчетах хотя бы на медную монету.

Она выбрала платье. Черное. Строгое. Без единого украшения. Цвет торговцев солью, цвет траура, цвет людей, которые приходят просить отсрочку по кредиту. Единственное украшение — тяжелая золотая цепь купеческой гильдии на шее. Не броская, как дворянские медальоны, а весомая. Заявляющая о праве собственности.

— Ты никуда не пойдешь, — вдруг рыкнул Барсик, преграждая дорогу к двери. Он распушился вдвое, став похожим на черный шар со злобным меховым лицом. — Это ловушка! Королева-мать славится тем, что любит играть с едой перед ужином. Она заставит тебя ползать на коленях, лизать ее туфли и называть мамой, прежде чем озвучит цену!

— Цена меня волнует меньше всего, — Настя аккуратно переступила через кота. Тот зашипел, но с места не сдвинулся, лишь проводил ее тяжелым взглядом. — Меня волнуют условия расторжения договора. Батяня учил меня одной простой истине: никогда не входи в сделку, где штрафные санкции прописаны кровью, а пункт форс-мажора включает в себя конец света. Но выбора нет. Политика пришла к нам сама. Играть в молчанку больше нельзя — иначе наши головы украсят ворота дворца раньше, чем мы успеем сказать «дебет слева, кредит справа».

Павильон Фарфора находился в глубине дворцового комплекса, куда простым смертным путь был заказан даже под страхом четвертования. Это была личная резиденция Элеоноры — место, где решались судьбы империй за чашкой чая, а государственные измены планировались так же буднично, как меню званого ужина.

Сад Раздумий встретил Настю запахом прелых листьев и искусственным туманом, который поддерживали маги-стихийники первой категории. Здесь каждый поворот дорожки был спроектирован так, чтобы вызывать чувство легкой тревоги и дезориентации. Идеальное место для встреч шпионов.

У резной беседки, увитой ядовитым плющом (который служил отличным детектором ядов — листья темнели, если рядом проходил убийца), стоял человек. Высокий, облаченный в глухие латы вороненой стали. Шлем скрывал лицо, оставляя только узкую прорезь для глаз. Но Настя узнала его еще до того, как он заговорил. По тому, как стояла тишина вокруг него. Птицы перестали петь. Даже лягушки в пруду заткнулись.

Рейнар де Вольт снял шлем. Сумерки скрыли шрамы на его лице, оставив лишь хищный профиль и тень улыбки. — Госпожа Вараам. Вы пунктуальны. Королева ценит точность. Опоздание она считает личным оскорблением, сравнимым с кражей любимой болонки.

— Я краду только то, что плохо лежит, господин де Вольт, — Настя сделала легкий реверанс, стараясь не морщиться от боли в ребрах. — Болонка королевы, судя по слухам, кусается хуже прокурора. К ней нужен особый подход. Например, стейк средней прожарки.

Рыцарь хмыкнул. Звук был похож на скрежет точильного камня. — Смелость граничит с глупостью. Балансируете на грани изящно. Следуйте за мной. И помните: дышать можно только тогда, когда разрешит воздух.

Внутри Павильон поражал стерильной пустотой. Никакой позолоты, никаких бархатных портьер. Белые стены, белый пол, белая мебель из фарфора, выглядевшая настолько хрупкой, что сесть на нее означало подписать себе приговор за порчу имущества.

Королева-мать сидела в глубоком кресле у незажженного камина. Элеонора выглядела именно так, как должна выглядеть женщина, пережившая трех королей, десяток войн и несчетное количество покушений: сухой, элегантной и абсолютно смертоносной. На ней было простое серое платье. Ни единой драгоценности. Только тонкое серебряное кольцо на пальце, которое стоило больше, чем годовой бюджет небольшой провинции.

Рядом с креслом, на специальной бархатной скамеечке, сидел огромный рыжий котище размером с теленка. При виде Барсика, которого Настя вопреки приказу всё же протащила во дворец в корзине для белья, Рыжий лениво моргнул. Барсик ответил ему тем же, едва заметно дернув хвостом. Два титана фамильярского мира оценивали друг друга.

— Оставьте животных, они нагонят на меня аллергию, — голос Элеоноры был лишен возраста. Сухой, скрипучий, как пергамент. — Закройте дверь, Рейнар. И принесите гостье стул. Желательно тот, что выдержит более пяти минут допроса.

Рейнар поставил перед Настей тяжелый дубовый стул. Купеческая дочь села, расправив складки платья. Спину она держала прямо, подбородок чуть вздернут. Позиция «Я бедная сиротка» сейчас не сработает. Работает только позиция «Я владелец груза, который вам очень нужен».

— Крынка сливок, Ваше Величество, — Настя достала из рукава маленькую глиняную бутыль, закрытую промасленной тканью. — Домашние. Жирность двадцать пять и две десятых процента. Специально везла в термокоробе.

Элеонора взяла бутылку сухими пальцами. Открутила пробку. Понюхала. На мгновение маска железной леди дала трещину — уголок губ дрогнул в подобии улыбки. — Умно. Большинство пытаются купить мою благосклонность бриллиантами. Бриллианты я могу конфисковать. А вот рецепт тетушки Глаши бесценен. Надеюсь, ваши сведения стоят столько же, сколько этот молочный продукт. Итак…

Она поставила бутылку на столик. Взгляд королевы стал тяжелым, давящим, словно пресс для чеканки монет. — Мой сын планирует переворот. Или мне приснилось? Говорящий кот вашего отца вчера вечером передал записку весьма занимательного содержания. О Скверне, Древних хранилищах и логистическом терминале в лице моей будущей невестки.

— Ваш сын планирует оптимизацию налогов путем физического устранения налогоплательщиков, — поправила Настя. — Это грубая ошибка в бизнес-плане. Демоны не платят НДС. Их сложно привлечь к ответственности через арбитражный суд.

Рейнар, стоявший за спинкой кресла королевы, издал странный звук, подозрительно похожий на сдавленный смех. Элеонора проигнорировала шутку. — Допустим. Что вы хотите взамен за молчание? Титул? Земли? Замужество с кем-то менее склонным к геноциду? Хотя сомневаюсь, что найдется хоть один герцог, готовый взять девушку с репутацией болотной русалки и манерами портового грузчика.

— Мне не нужны титулы, Ваше Величество, — спокойно ответила Настя. — Титулом нельзя оплатить счета поставщиков. Мне нужна доля. Контроль над потоками. Когда мой жених провалится — а он провалится, потому что любой план, включающий инцест и демонов одновременно, имеет погрешность в девяносто девять процентов — начнется передел власти. Южные земли откроются. Соляные шахты станут стратегическим объектом номер один. Я хочу монополию. Законную. Подписанную вашей рукой. Исключительное право Дома Вараам на торговлю солью во всей новообразованной Империи Севера и Юга. Плюс отмена всех пошлин на ввоз тканей сроком на десять лет. Для компенсации морального ущерба, нанесенного моему гардеробу этой ночью.

Воцарилась тишина. Такая густая, что казалось, ее можно намазывать на хлеб вместо масла. Рыжий кот Элеоноры протяжно зевнул, продемонстрировав кинжалы зубов. Барсик начал демонстративно умываться задней лапой, показывая свое презрение к драматизму ситуации.

Элеонора сцепила пальцы домиком. Она смотрела на Настю долго, изучающе. Так мясник смотрит на тушу, прикидывая, сколько вырезки выйдет из костей. — Девочка, ты торгуешься с ведьмой за душу континента, имея на руках лишь грязную юбку и говорящего паразита. Это либо высшая степень безумия, либо гениальность, которую я редко встречаю вне отчетов Тайной Канцелярии.

— Это бухгалтерия, — пожала плечами Настя. — Актив против пассива. Риски против прибыли. Вы можете убить меня прямо сейчас. Информация уйдет вместе со мной. Федерик продолжит свой ритуал. Армия Бездны сожрет столицу. Вы потеряете всё. Включая любимую скамеечку для кота. Или… мы можем договориться. Вы используете меня как канал утечки информации. Я буду докладывать вам о каждом шаге принца. Взамен — мои условия. Чистая математика.

Королева перевела взгляд на Барсика. — А твой питомец всегда такой… меркантильный?

Барсик прекратил умываться. Посмотрел на королеву в упор. — Ваше Величество, — произнес он голосом, полным аристократической скорби. — Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Крынка сливок — это прекрасно. Это поэзия желудка. Но контракт на поставку соли в масштабе империи гарантирует мне пенсию, личный массажист для спины и импортную валериану до конца моих девяти жизней. Хозяйка мыслит мелко. Я мыслю категориями вечности. Поддерживаю её запрос. Повышайте ставку, добавьте туда рыбные угодья на севере.

Элеонора рассмеялась. Впервые за вечер звук смеха наполнил комнату. Он звучал как треск ломающегося льда. — Рыба будет жирная, кот. Договорились.

Она встала. Ростом королева оказалась выше Насти почти на голову. Несмотря на возраст, в ней чувствовалась сталь, способная гнуть подковы. — Хорошо, Анастасия Вараам. Ты станешь моими глазами и ушами при дворе. Официально — моя новая фрейлина. Неофициально — поводок на горле моего идиота-сына. Твоя задача проста. Узнать всё. Где ключи от врат. Кто из генералов готов перейти на сторону южан. Куда делись три миллиона золотых из резервного фонда, которые Федерик якобы потратил на покупку боевых големов. Големов никто не видел, зато у капитана гвардии появились новые зубы из слоновой кости. Очень подозрительно.

— Инвентаризация, — кивнула Настя. — Я люблю инвентаризацию. Особенно внезапную.

— Именно, — Элеонора обошла кресло и остановилась напротив девушки. Теперь их лица находились на одном уровне. — Но есть нюанс, милое дитя. Двойная игра подразумевает двойную оплату. И двойные риски. Если Федерик узнает, что ты печешь пирожки для его матушки… Содрать кожу — это самое мягкое, что он с тобой сделает. Он отдаст твоего батюшку демонам Бухгалтерии Нижних Кругов. Там считают проценты вечно.

— Мой отец умеет исчезать, — тихо сказала Настя. — Как и я. Мы торговцы. Наша главная способность — быть невидимыми, пока все смотрят на блеск золота. Кроме того…

Она позволила себе легкую, холодную усмешку. — Принц думает, что разбил мое сердце. Женщины с разбитым сердцем опаснее наемных убийц, Ваше Величество. Они непредсказуемы. Они иррациональны. Они готовы взорвать город просто ради красивого салюта на похоронах своей любви. Пусть считает меня жалкой. Чем ниже ожидания, тем громче звучит взрывчатка подложенная под трон.

Рейнар позади кашлянул. — Поэтично. Почти трогательно. Напомните мне потом заказать картину маслом: «Торгашка оплакивает жениха на фоне горящей столицы». Будет висеть в назидание будущим поколениям романтиков.

— Помолчите, де Вольт, — бросила Элеонора, не оборачиваясь. — Девочка права. Слезы — отличный маскировочный халат.

Она вернулась в свое кресло. Достала из потайного отделения стола тонкий золотой браслет. Простой, без камней. Такие носят воспитанницы пансиона благородных девиц. — Наденьте. Это ключ от ваших новых комнат. Прямо над моими покоями. Удобно спускаться по ночам для докладов. И неудобно бежать к любовнику, но думаю, ваш темперамент переживет эту потерю.

Настя приняла браслет. Металл был холодным. — А принцесса? — спросила она. — Ярита. Что делать с ней? Если свадьба сорвется из-за огласки бесплодия, Федерик поймет, что крыса завелась в архивах. Начнет искать среди канцеляристов.

— Ярита останется старой девой, — жестко отрезала королева. — Пусть сидит в монастыре и вышивает рушники. Её кровь больше не нужна для большой политики. Нам нужен скандал поменьше, чтобы отменить свадьбу с Иртимом, но оставить Север без союзника. Пусть думают, что принцессу прокляли лесные духи. Это достаточно мистично для юга и недостаточно серьезно для объявления войны.

Она подняла руку, прерывая возможные возражения. — Ваша сентиментальность здесь неуместна, госпожа Вараам. Ярита — разменная монета. Вы — инвестиция. Выбирайте, кем вы хотите остаться в истории. Пятном на мостовой или акционером новой династии.

Выбор был очевиден. Настя застегнула браслет на запястье. Холод золота обжег кожу обещанием власти. — Я плохой инвестор, Ваше Величество. Я предпочитаю контрольный пакет акций.

— Нагло, — впервые за весь разговор Элеонора посмотрела на Настю с искренним одобрением. — Мне нравится. Рейнар, проводи нашу новую подругу. И найди ей учителя фехтования. То, как она держит спину, говорит о полном отсутствии опыта уклонения от колющих ударов.

Когда Рейнар выводил Настю из павильона, коридоры дворца казались другими. Темнее. Уже. Воздух пах ладаном и угрозой.

— Ну что, поздравляю, — буркнул идущий следом Барсик, которому позволили выйти открыто. — Теперь ты официальная шпионка. Тебе положена униформа? Надеюсь, она черного цвета. На нем меньше видно пятен от слез предательства.

— Положена премия, — отозвалась Настя, сжимая в кармане холодный металл ключа-браслета. — И доступ к секретным фондам. Кстати, о премиях. Наш контракт с тобой остается в силе. Но теперь крынка сливок оплачивается из бюджета Короны. Требуй двадцатисемипроцентные. Экстра-класса. И напомни им про ванну с гидромассажем. У меня стресс от государственного управления.

Они вышли в ночной сад. Охрана у ворот вытянулась по струнке, отдавая честь. Никто из них не знал, что мимо прошла не перепуганная девчонка, а маленькая бомба замедленного действия, которой доверили фитиль от склада с имперским порохом.

Настя запрокинула голову. Звезды над столицей сияли ярко и равнодушно. Впереди ждал ужин с женихом-предателем. Ей придется смотреть в глаза человеку, планирующему её смерть, улыбаться и спрашивать, понравился ли ему десерт. Но теперь правила игры изменились. Теперь она знала счет. И собиралась выставить Федерику счет за всё: за обман, за грязь в топях, за испорченный камзол и за каждую секунду страха.

А процент за просрочку платежа в этом договоре обещал быть кровавым.

— Улыбнись, хозяйка, — прошептал Барсик, прижимаясь к её ноге пушистым боком. — У тебя вид, будто ты съела лимон и задумала убийство. Ах да, ты действительно задумала убийство. Но сделай лицо попроще. Хорошая интрига начинается с вежливого оскала.

Настя растянула губы в улыбке. Со стороны могло показаться, что девушка счастлива вернуться домой. На самом деле она примеряла маску палача.

Глава 5

Дворец встретил Анастасию Вараам запахом воска, тлена и дешевых духов. Если купеческий квартал пах деньгами и потом, а порт — рыбой и свободой, то сердце Короны смердело страхом, прикрытым толстым слоем золотой фольги.

Ее новые апартаменты располагались в «Крыле Благодетельных Сестер» — анфиладе комнат прямо над покоями Королевы-матери. Элеонора любила держать врагов близко, а полезных идиотов еще ближе, желательно там, где их можно придушить подушкой ночью, не вставая с кровати.

— Это чулан, — вынес вердикт Барсик, обнюхивая плинтус. — Здесь жила мышь. Судя по запаху отчаяния, она умерла здесь от голода, пытаясь разгрызть корешок сборника указов за прошлый век. Хозяйка, я требую переселения! Моя нервная система не выдержит соседства с пыльными сводами законов. У меня начнется экзема на хвосте.

— Твоя нервная система не выдержит отсутствия сметаны, если ты продолжишь ныть, — огрызнулась Настя, распаковывая сундук. Из одежды ей оставили лишь три платья пастельных тонов, настолько пропитанных крахмалом, что они могли стоять в углу самостоятельно, без хозяйки внутри. Символ фрейлины: красивая, бесполезная декорация.

Официально Анастасия Вараам прибыла ко двору как кузина барона фон Штольца из далекого пограничья — дальняя родственница, которую милостиво взяли в свиту принцессы Яриты для обучения манерам перед грядущим браком с королем Иртимом. Легенда была шита белыми нитками, но придворные были слишком заняты подсиживанием друг друга, чтобы проверять родословную новой бледной моли.

Первый выход в свет состоялся к полуденному чаепитию в Зеленой гостиной. Едва Настя переступила порог, уворачиваясь от скользящего по паркету Рейнара (который теперь официально числился капитаном гвардии Ее Высочества, хотя выглядел скорее как голодный волк среди стада овец), на нее обрушилась звуковая волна женского щебета.

Леди Фелиция, первая сплетница двора, дама с лицом хорька и талией осы, отделилась от группы у окна: — Ах, посмотрите, кто почтил нас своим присутствием! Кузиночка нашей затворницы? Какое… простенькое платье. Милочка, вы отстали от моды примерно на эпоху Великого Раскола. Сейчас носят вырез глубже, а декольте украшают бриллиантами, способными выкупить небольшую провинцию, а не этим гербарием. Вы случайно не лечите наложением рук?

Настя сделала идеальный реверанс, чуть не потеряв равновесие из-за туго зашнурованного корсета. — Боюсь, мои руки привыкли считать монеты, леди Фелиция. Бриллианты имеют свойство теряться в складках ткани, когда приходится лично проверять накладные на поставку льна. Но я восхищена вашей смелостью носить столько золота сразу. Неужели казначейство уже выдает авансы на следующий год?

По гостиной прошелестел холодный ветер. Улыбка сползла с лица Фелиции так же быстро, как дешевая пудра в жару. Намек на жадность был ударом ниже пояса — семья Фелиции пыталась выбить себе контракт на снабжение флота провизией вот уже пять лет.

— Как остроумно, — процедила она. — Для девушки из деревни. Говорят, ваш батюшка торгует солью? Должно быть, это объясняет вашу любовь к сыпучим веществам. Сахар в чай насыпать не пробовали? Или он комкуется от близости к болотам?

— О, мы используем сахар только для консервации трупов конкурентов, — лучезарно улыбнулась Настя. — Очень экономично. Рекомендую. Отлично держит форму скелета.

Барсик, которого Настя пронесла во дворец под видом редкой породы «лысогорский бесшерстный», сидевший до этого смирно у ее ног, вдруг громко, демонстративно кашлянул. Звук напоминал откашливание старого генерала перед расстрелом дезертира. — Прошу прощения, дамы, — мяукнул кот, глядя прямо на побелевшую Фелицию. — У меня аллергическая реакция на заносчивость низкого качества. Если вы продолжите источать яд в таких объемах, моя шерсть начнет выпадать клоками. А мне еще на прием к Королеве-матери вечером. Не хотелось бы пугать старушку проплешинами.

Гостиная взорвалась сдавленными смешками. Даже суровая статс-дама принцессы, графиня де Морлей, позволила уголкам губ дрогнуть. Репутация кота-фамильяра, который вчера довел мажордома до истерики, требуя подогреть ему сливки ровно до тридцати шести градусов, бежала впереди него.

Фелиция ретировалась к столу с пирожными, бормоча проклятия. Настя заняла место в тени массивной пальмы в кадке. Отсюда открывался прекрасный обзор на всех присутствующих. Она мысленно составляла досье:«Рыцарь-командор Гаспар: левая рука дергается. Скрывает амулет запрещенного ордена. Опасен. Пытается смотреть на мой бюст, думает, я не вижу».«Маркиза Эльвира: юбка испачкана мелом снизу. Ночью спускалась по водостоку. Вероятно, носит любовные записки генералу южной границы. Мел со стены арсенала».«Рейнар: стоит у двери. Смотрит на всех так, будто решает, кого убить первым ради экономии кислорода. Мой телохранитель или конвоир?»

Именно в этот момент двери в противоположном конце гостиной распахнулись. Принцесса Ярита вошла не так, как подобает наследнице древней крови. Она не плывет лебедем. Она двигалась стремительно, почти агрессивно, словно таран. На ней было дорожное платье темно-зеленого цвета, совершенно неподобающее для утреннего приема, а волосы были небрежно сколоты одной шпилькой.

За ней семенили две камеристки, пытаясь на ходу закрепить кружевную мантилью.

— Оставьте эту тряпку, Агата, у меня мигрень от вашего шуршания! — голос Яриты звенел от напряжения, но в нем не было ни капли той жеманной томности, которой обучали юных леди.

Девушки присели в поклоне. Принцесса обвела гостиную взглядом. Её глаза — огромные, карие, лихорадочно блестящие — остановились на Насте. Взгляд не скользнул дальше, как должен был взгляд коронованной особы. Он впился, изучая, сканируя.

Ярита подошла к Насте. Двор замер. Стало слышно, как в саду садовник ругает розовый куст. — Так это вы новая кузина? — спросила принцесса, игнорируя этикет. Она встала слишком близко, вторгаясь в личное пространство. От нее пахло озоном, травами и чем-то горьким, похожим на вытяжку полыни. — Мне сказали, вас зовут Анастейша. Красивое имя. Означает «возрожденная». Надеюсь, возрождаться вам придется часто. При дворе это полезный навык.

— Мое полное имя Анастасия, Ваше Высочество, — Настя поднялась, сделав безупречный книксен. Сердце пропустило удар. Принцесса играла роль жертвы идеально, но вблизи фальшивые ноты резали слух. — Рада служить Вашему Высочеству. Я привезла вам подарок из дома. Травяной сбор от бессонницы. Батюшка говорит, нет ничего лучше для нервов, чем пустырник и хорошая инвентаризация склада.

Ярита взяла серебряную коробочку из рук Насти. Пальцы принцессы едва заметно дрожали. Но дрожь эта была не от страха. Это была дрожь человека, сдерживающего ярость. — Инвентаризация… — повторила она эхом. — Да. Порядок. Его вечно не хватает. Федерик считает, что порядок — это когда все лежат по ранжиру в могилах.

Она наклонилась совсем близко. Камеристки ахнули. — Будьте осторожны, кузиночка, — прошептала Ярита так тихо, что слова предназначались только для Насти. — Здесь пауки крупнее, чем в ваших лесах. И они любят оплетать тех, кто приносит подарки. Особенно если эти подарки… полезны.

Она выпрямилась, одарила всех ослепительной, пустой улыбкой истинной аристократки и проследовала к своему креслу. Настя осталась стоять, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Принцесса знала. Она знала о Ведьмином круге. Или догадывалась. Этот взгляд, полный лихорадочного блеска, принадлежал не жертве обстоятельств, а загнанному зверю, который ищет, через какую дыру в заборе вырваться на волю. И предупреждение про «полезные подарки» явно касалось не травяного сбора. Оно касалось самой Насти — удобного инструмента в руках Королевы-матери.

Обед проходил в тягостной тишине, прерываемой лишь звоном серебра. Ярита ковыряла вилкой фазана, делая вид, что еда вызывает у нее тошноту. Федерика за столом не было — принц проводил время в «молитвах и подготовке к великим свершениям», что на языке двора означало «пьет с офицерами и планирует массовые убийства».

Настя методично пережевывала спаржу, попутно считывая информацию. Слева от нее виконтесса Д'Орви обсуждала с епископом стоимость индульгенций. Справа лорд-казначей жаловался на падение курса медной монеты. Обычная жизнь дворца текла своим чередом, скрывая под собой подземные толчки готовящегося землетрясения.

— Госпожа Анастасия, — внезапно обратилась графиня де Морлей. Голос старой змеи был сух, как пергамент. — Я слышала, ваш отец славится умением находить товары там, где их нет. Говорят, его караваны проходят через Серые горы даже зимой, когда перевалы завалены снегом выше колокольни. Поделитесь секретом? Возможно, нам стоит перенаправить обозы с провиантом для северных легионов через ваши каналы. Казначейство утверждает, что тоннель гномов закрыт на ремонт.

Это был экзамен. Проверка легенды. Если Настя сейчас начнет хвастаться мифическими связями с горными троллями, её раскусят мгновенно.

— Секрет прост, госпожа графиня, — спокойно ответила Настя, промокнув губы салфеткой. — Никакой магии. Только логистика. Мы платим бригаде ледяных троллей двойную ставку за расчистку пути. А чтобы они не тратили деньги на азартные игры, мой отец открыл им первую в горах сеть бесплатных библиотек. Тролли очень полюбили рыцарские романы. Теперь они чистят перевалы быстрее, чтобы узнать, женится ли сэр Гавейн на молочнице. Что касается северного провианта… Тоннель гномов закрыт, потому что профсоюз рудокопов требует прибавки за вредность. Я могу предложить маршрут через Черные топи. Там сыро, воняет серой, зато таможенные пошлины отсутствуют ввиду отсутствия самих таможенников. Правда, налог на душу взимают местные утопленники, но они берут исключительно песнями, так что бюджету экономия.

Столовая замерла. Епископ поперхнулся вином. Графиня де Морлей смотрела на Настю так, словно та только что призналась в каннибализме посреди собора. — Вы шутите над государственной необходимостью? — выдавила графиня.

— Я предлагаю оптимизацию расходов, — пожала плечами Настя. — Война — дорогое удовольствие. Демоны обходятся дешевле, чем содержание трех тысяч кавалеристов, которые всё равно сбегут при виде первого упыря. Хотя демоны требуют жертвоприношений, тут спорить не буду. Но если договориться с ними о бартере…

— Довольно, — резко оборвала её Ярита. Впервые в её голосе прозвучал металл власти. — Госпожа Анастасия утомлена дорогой. Обсудим государственные закупки позже. Когда у моей кузины перестанут сквозить купцы изо всех щелей.

Принцесса встала. Обед окончен. Но выходя из столовой, Ярита снова оказалась рядом. На этот раз она сунула Насте в руку сложенный вчетверо клочок бумаги. — Библиотека. Третий ярус. Западное крыло. После полуночи. Приходите одна. Иначе ваша карьера фрейлины закончится, не начавшись. Вас найдут в пруду с карпами. Карпам тоже нужно чем-то питаться.

Пока Настя переваривала угрозу, приправленную заботой, Барсик вел свою собственную войну. Войну за продовольственную безопасность.

Дворцовая кухня представляла собой отдельное государство. Шумное, парящее, пахнущее жареным мясом и палеными перьями. Повара носились как угорелые, исполняя заказы капризных леди.

Барсик сидел на дубовой балке под потолком, наблюдая за процессом. Его статус «священного животного» пока защищал его от поваренка с мокрым полотенцем, но терпение кухонного персонала подходило к концу.

— Жирность не та! — взвыл кот, балансируя на трубе вытяжки. — Это молоко сепарировали! Где верхние сливки?! Я чувствую языком осадок! Вы нарушаете условия Гаагской конвенции о правах магических спутников!

Главный кондитер, огромный детина с татуировкой свиньи на плече, замахнулся скалкой: — Брысь, нечисть усатая! Всю муку рассыпал своими лапами! Шел бы ты мышей ловить, дармоед!

— Мышей ловит гильдия истребителей вредителей! — парировал Барсик, грациозно перепрыгивая на полку с пряностями. — Моя должностная инструкция гласит: «Охрана хозяйки, надзор за качеством продуктов, эстетическое созерцание». Мыши — это работа за еду. Я работаю за принцип! Несите двадцатипроцентные! Немедленно! Иначе я вызову сюда инспекцию Санитарного Надзора и расскажу, куда вы деваете обрезки вырезки после ужина короля!

В итоге конфликт разрешил старший виночерпий. Мужчину, способного отличить вино урожая одного года от другого с точностью до часа, насторожил интеллект существа, рассуждающего о процентах жирности. — Эй, серый, — позвал он, доставая из личного сейфа маленькую глиняную крынку, запечатанную красным воском. — Это вчерашний удой. Деревенский. Бабка сепаратор разбила, так что сливки ложкой стоят. Успокоишься?

Барсик приземлился на стол прямо среди ваз с фруктами, заставив подпрыгнуть половник. Он подошел к виночерпию, обнюхал крынку. Зажмурился от блаженства. — Другое дело, — промурлыкал он, погружая морду в молоко. — Вот это… да… консистенция правильная. Текстура… ммм… бухгалтерия одобряет. Передайте бабке мою благодарность и вексель на оплату. Выписывать на имя «Его Котейшества Барсика Первого».

Насытившись физически, кот вернулся в апартаменты Насти через окно, благо первый этаж крыла позволял такие вольности. Он застал хозяйку стоящей посреди комнаты. Платье было брошено на пол. Настя стояла в одной нижней рубашке перед зеркалом, медленно поворачиваясь.

На ее спине, чуть ниже лопатки, красовался свежий багровый ожог в форме пятиконечной звезды, заключенной в круг. — Печать Привязки, — констатировал Барсик, прыгая на кровать. Молоко оставило белые «усы» на его черной шерсти. — Старая добрая кровная магия. Королева-мать пометила тебя. Теперь твоя кровь принадлежит Короне. Если ты предашь Элеонору, печать выжжет тебе позвоночник. Эффективно. Дешево. Со вкусом ржавчины.

Настя коснулась пальцами клейма. Кожа вокруг была горячей. — Значит, пути назад нет, — глухо сказала она. — Я либо выигрываю партию, либо превращаюсь в головешку. Прекрасные карьерные перспективы.

— Ты всегда можешь уйти в монастырь, — зевнул Барсик. — Будешь там считать свечи. Спойлер: дебет никогда не сходится с кредитом, настоятельницы воруют воск. Я проверял. Кстати, о финансах. За молчание о твоем клейме и спасение твоей шкуры от кухарки, я требую повысить норму сливок до тридцати процентов. И персональный гамак. Тот, что висит в саду, скрипит. Это нарушает мою вибрационную медитацию.

Настя начала переодеваться в ночную сорочку. Простое полотно казалось спасением после тесноты придворных нарядов. — Гамак будет. И сливки будут. Всё будет, пушистый. Если мы доживем до рассвета.

Она посмотрела на часы. До полуночи оставалось два часа. Два часа на то, чтобы придумать, как войти в логово принцессы-саботажницы, выяснить планы брата-предателя и при этом не выдать себя двойной агентуре королевы, которая наверняка следит за каждым шагом своей новой «кузины».

— Разбудишь меня в одиннадцать сорок пять, — приказала Настя, забираясь под одеяло. — И принеси воды. Кажется, от этой спаржи у меня начинается революция в животе. Надеюсь, это просто несварение, а не яд от леди Фелиции.

— Это психосоматика, — авторитетно заявил Барсик, устраиваясь в ногах. — Организм отказывается переваривать дворянское лицемерие. Приложи грелку. И дай мне лапу. Я буду охранять твой сон. Если увидишь кошмар, где ты замужем за Федериком — кричи громче, я укушу тебя за пятку.

Настя закрыла глаза. Запах молока и оружейной стали наполнял комнату. Впереди была библиотека, тайны династии и встреча с человеком, чей взгляд обещал больше опасностей, чем вся армия Севера. Романтическое фэнтези окончательно уступило место холодному расчету аудитора накануне банкротства клиента.

Глава 6

Дворцовый бал — это не праздник. Это ежегодный смотр боевой готовности аристократии, где вместо мечей используются веера, а вместо кавалерийских атак — сплетни, фланкирующие по флангам противника. Зал Тысячи Свеч сиял так ярко, что резало глаза, а от запаха духов, пота и плавящегося воска воздух стал густым, как сироп.

Настя стояла у колонны, искусно имитируя приступ меланхолии, положенный ей по роли «несчастной брошенной невесты». На ней было платье цвета увядшей розы — траурное, но достаточно открытое, чтобы привлечь внимание мужчин с сомнительными намерениями. Барсик остался в покоях под арестом: после того как он попытался провести инвентаризацию винного погреба и едва не спровоцировал восстание сомелье, Королева-мать лично наложила на кота заклятие тишины, пригрозив превратить его в коврик для ног.

— Скучаешь, кузиночка? — голос Яриты прозвучал прямо над ухом. Принцесса выглядела ослепительно в наряде из серебряной парчи, но её пальцы, сжимающие бокал с лимонадом, побелели от напряжения. — Федерик здесь. Он ищет тебя глазами. Улыбайся шире. Покажи зубы. Двор любит хищников больше, чем жертв.

Настя послушно растянула губы в улыбке, которая стоила ей пары лицевых мышц. И действительно поймала взгляд принца. Федерик стоял на другом конце зала, окруженный генералами. Он был великолепен в черном мундире с серебряным шитьем. Идеальный герой, спаситель Севера. Только Настя видела то, чего не видели другие: жесткую линию его челюсти и холодный расчет в глазах, когда он смотрел на хрустальные люстры. Он прикидывал, сколько демонов поместится в зале, если обрушить потолок.

Принц кивнул ей. Легкий, почти незаметный кивок собственника. «Помни свое место», — говорил этот жест. Настя ответила глубоким реверансом, опустив ресницы. Внутри же она считала секунды до полуночи и время действия слабительного, которое ее служанка (по приказу Насти) добавила в соус к рыбе генерала Гаспара. Генерал уже начал бросать тревожные взгляды на двери уборных. Логистика превентивного хаоса работала безупречно.

Музыка сменилась на медленную, тягучую мелодию. Пары начали выходить в центр зала. Настя отступила глубже в тень за колонну, пропуская мимо себя кружащуюся толпу. Именно там, в нише между мраморной статуей какого-то бородатого короля и кадкой с чахлой пальмой, она услышала голоса.

Говорили двое. Один голос принадлежал Федерику — бархатный, привыкший отдавать приказы. Второй был незнакомым, сухим и скрипучим, словно кто-то водил наждаком по стеклу.

— …контракт с гномами Восточного Хребта подписан? — спросил скрежещущий голос. — Золото должно поступить на счета через подставные гильдии завтра. Налоговая служба Короны запросила сверку. Если Элеонора увидит дыру в бюджете…

— Старая ведьма слишком занята подсчетом своих морщин, — огрызнулся Федерик. Его тон изменился. Исчезла маска галантного кавалера, осталась лишь злая деловитость. — Рейнар де Вольт позаботился о том, чтобы ревизоры нашли недостачу в архивах морского ведомства. Пусть ищут потерянные якоря. Мои люди тем временем переправят векселя в банк Подгорья. Нам нужны големы, много големов. Армия плоти ненадежна. Плоть боится боли. Камень хочет только оплаты аренды своей матрицы.

Сердце Насти пропустило удар. Големы. Вот куда ушли миллионы. Не мифриловые рудники были целью. Вернее, не только они. Древние хранилища Скверны защищены стражами эпохи Слез — боевыми автоматонами размером с башню. Обычная сталь их не берет. Нужна армия таких же машин.

— А девчонка? — проскрипел собеседник. — Ярита саботирует встречу с послом Иртима. Старик прислал ультиматум. Если свадьбы не будет к полнолунию, Топи перекроют поставки соли.

Федерик тихо, зло рассмеялся. Звук напоминал треск льда под ногами самоубийцы. — Пусть перекрывают. Мой договор с Бездной важнее щепотки белого песка. Что касается Яриты… Она стала сентиментальной. Слишком долго жила среди книг, а не счетов. Пришлось напомнить ей о долге перед кровью. Лекарь получил новый аванс. Симптомы бесплодия принцессы прогрессируют. К свадьбе с мумией-Иртимом она подойдет идеальным пустым сосудом. Бездетная королева Юга — идеальный регент для моего наместника, пока я буду занят внизу.

У Насти похолодело в животе. «Внизу». В сокровищницах Скверны. Он собирается использовать сестру как ширму, а саму Настю… «Логистический терминал». Слова из первой ночи эхом вернулись в сознание. Ее караваны. Её торговые пути. Батюшка перевел все активы в соль именно потому, что знал: тот, кто контролирует логистику во время войны, контролирует всё. Федерик планировал пропустить армию демонов через свои собственные каналы снабжения, используя купеческие печати Дома Вараам как пропуск через таможенные посты!

— Осторожнее, миледи. Вы сейчас прожжете взглядом дыру в этом прекрасном паркете, — раздался совсем рядом тихий, насмешливый голос.

Из полумрака соседней ниши выступил мужчина. Высокий, затянутый в темно-зеленый мундир гвардии без знаков различия. Капитан Рейнар де Вольт. При свете тысяч свечей он выглядел иначе, чем в кабинете Королевы-матери или в грязном переулке. Исчезла убийственная отстраненность. Теперь он казался… расслабленным. Опасно расслабленным, как пантера перед прыжком.

Он протянул руку. Перчатка из тонкой кожи лежала на эфесе клинка. — Позвольте пригласить вас на танец, госпожа Анастасия. Говорят, ваше умение вести бухгалтерские книги впечатлило даже статс-даму. Думаю, вы сможете сосчитать мои шаги.

Это была катастрофа. Инструкция Элеоноры гласила: «Не выделяться. Быть мебелью». Разговор с главой Гильдии Убийц посреди бала — лучший способ попасть в список неблагонадежных. Но отказ обидит человека, который держит в руках печать Тайной Канцелярии.

Настя вложила свою ладонь в его руку. Кожа перчатки оказалась неожиданно теплой. — Надеюсь, ваши ноги застрахованы, господин капитан, — прошипела она сквозь приклеенную улыбку. — Последний раз я танцевала на сельских праздниках, наступая на сапоги коровам.

Рейнар усмехнулся, притягивая её к себе. Вторая рука уверенно легла на талию Насти, заставляя ткань корсета опасно затрещать. Они вышли в круг танцующих. Движение толпы мгновенно отсекло их от ниши заговорщиков, скрыв Федерика и его собеседника за спинами вальсирующих лордов.

— Коровам повезло меньше, чем мне, — заметил наемник, ведя её в такт музыке с грацией, которой позавидовал бы любой придворный танцмейстер. Каждое его движение было экономным, точным. Он не вел партнершу — он перемещал пространство вокруг себя вместе с ней. — Хотя ваша манера наступать на чужие интересы весьма освежает местный политический климат. Фелиция до сих пор пьет успокоительные капли после вашего заявления о троллях-библиофилах.

— Это была стратегическая дезинформация, — выдохнула Настя, стараясь попадать в ритм и одновременно держать дистанцию, которую Рейнар упорно сокращал своим корпусом. От него пахло железом, можжевельником и чем-то неуловимо диким. — Я отвлекаю внимание от главного актива. Моего отца пытались убить трижды за эту неделю. Сначала упавшая люстра. Потом отравленный веер. Затем лошадь понесла. Кто-то очень не хочет, чтобы соляные склады работали на благо новой Империи.

Брови Рейнара сошлись на переносице. Маска светского льва дала трещину. — Люстра весила три тонны. Чтобы оборвать те цепи, нужен рычаг и бригада троллей покрупнее тех, что читают романы. Это не попытка убийства. Это предупреждение. Вам дают понять, что ставки растут.

— Я заметила, — Настя посмотрела ему прямо в глаза. Зеленые отблески свеч отражались в серой бездне его взгляда. — Поэтому я хочу повысить цену контракта. Монополия на соль меня больше не устраивает. Мне нужна доля в добыче черного янтаря. И должность Верховного Казначея для моей кошки. Барсик составил смету расходов на содержание двора, которая сэкономит Короне сорок процентов бюджета просто за счет отмены закупок золотых цепочек для борзых.

Рейнар хмыкнул. Смех зародился глубоко в груди и вырвался наружу низким, рокочущим звуком. Несколько дам обернулись посмотреть на капитана, смеющегося в танце с какой-то бледной девицей. — Ваш кот мыслит масштабами завоевателя. Мне это нравится. Но предупреждаю, Анастасия. Когда начнется настоящая игра… а она начнется сегодня ночью… правила изменятся. Там нет места для шуток про сметану. Там есть только дебет жизни и кредит смерти. И баланс всегда сводится в пользу могилы.

Музыка достигла крещендо. Рейнар резко крутанул Настю в поддержке, заставив её юбки взметнуться колоколом. В этот момент, потеряв равновесие и ориентацию в пространстве, Настя увидела его.

Тот самый неизвестный собеседник Федерика. Он стоял у балконной двери, прячась в тени портьеры. Свет упал на его лицо всего на секунду, когда лакей открыл дверь, впуская порыв холодного ночного воздуха.

Лицо было узким, бескровным. Кожа туго обтягивала кости черепа. Но самым страшным были глаза. Полностью черные, без белков и радужки. Зрачки вертикальные, змеиные. И руки. Тонкие, длинные пальцы заканчивались не ногтями, а острыми, блестящими хитином пластинами.

Существо не было человеком. И оно улыбнулось Насте, заметив её взгляд. Медленно, демонстративно подняло палец к губам, делая знак молчания.

Танец закончился. Рейнар аккуратно поставил Настю на паркет. Мир качнулся. То ли от быстрого вращения, то ли от осознания, что принц ведет дела с существом из Нижних Кругов напрямую, минуя посредников-демонологов.

— Вы побледнели, — констатировал рыцарь, не отпуская её локоть. — Это не идет к цвету платья. Держитесь за мою руку крепче, если собираетесь падать в обморок. Я предпочитаю носить оружие, а не бесчувственных девиц.

— Там… у балкона… — прохрипела Настя, чувствуя, как леденеют пальцы. — Тот, с кем говорил Федерик. Он не человек.

Рейнар проследил за её взглядом. Портьера колыхалась. Балкон был пуст. Лишь ветер трепал тяжелые складки бархата. — Иллюзия? Маг отвода глаз?

— Нет, — твердо сказала Настя. Головокружение прошло, уступая место холодной ярости бухгалтера, обнаружившего крысу в сейфе. — Я видела его ясно. Как вижу вас. У него кожа цвета пергамента и когти, способные вскрыть рыцарский доспех. Федерик торгует не только с абстрактной Бездной. Он заключил сделку с конкретным брокером. И судя по тому, как эта тварь скалится, мой контракт с вами скоро придется продлевать в одностороннем порядке. Из-за нехватки живых сторон.

Попытка передать информацию Королеве-матери превратилась в фарс, достойный площадного театра.

Элеонора назначила Насте тайную аудиенцию в Голубом Кабинете ровно в полночь. Место встречи находилось в противоположном крыле от бального зала. Чтобы добраться туда незамеченной, нужно было пройти через служебные коридоры, кишащие слугами, несущими шампанское и грязную посуду.

Барсик, освобожденный от заклятия тишины за хорошее поведение (то есть за то, что не выпил коллекционное вино), следовал за хозяйкой по верхам, перепрыгивая со стропил на картины. — Мы похожи на двух идиотов, крадущих ложки, — ворчал кот. — Твоя королева могла бы прислать карету. Или хотя бы носилки. У меня лапки стерлись о каменный пол! Где профсоюз фамильяров?! Я требую соблюдения норм трудового права!

— Тише, пушистый, — шикнула Настя, прижимаясь к стене за гобеленом, изображающим сцену охоты на единорога. Единорог выглядел крайне недовольным процессом. — Впереди караул.

Они миновали гвардейцев. Те стояли истуканами, глядя строго перед собой. Настя знала секрет: если дышать ровно и нести в руке пустой поднос, мозг стражника классифицирует тебя как «часть интерьера».

Кухонный блок они проходили на цыпочках. Здесь царил ад. Повара метали ножи в разделочные доски, официанты строились в боевые порядки для атаки на зал. Воздух дрожал от жара печей. Именно здесь удача, столь любезно помогавшая Насте весь вечер, решила взять выходной.

Барсик учуял запах. Запах жареной гусиной печени, трюфелей и коньяка. Это подавали личные паштеты для Короля-отца. Кот замер. Шерсть на загривке встала дыбом. Все инстинкты охотника и гурмана вступили в неравный бой с инстинктом самосохранения. — Хозяйка, — прошептал он севшим голосом. — Там стоит чаша со сливками. Взбитыми. С золотой пылью.

— Барсик, нет. У нас миссия. Элеонора ждет. Демоны ждут. История ждет!

— История подождет, — кот прижался к полу. — А сливки скиснут. Это преступление против кулинарии. Прикрой меня. Я сделаю быстрый набег. Тактика «кусай и беги».

Прежде чем Настя успела возразить, Барсик черной молнией метнулся к сервировочному столу. Его приземление на серебряный поднос закончилось акустической катастрофой. Поднос зазвенел, как соборный колокол. Десяток хрустальных бокалов ответили ему жалобным звоном.

— Стоять! — рявкнул шеф-повар, поворачиваясь с огромным тесаком в руке. — Ворье!

Началась паника. Официанты ринулись ловить кота. Барсик, издав звук, похожий на визг циркулярной пилы, запрыгнул на вращающийся барабан для запекания индеек. Барабан пришел в движение. Кот полетел по кругу, отчаянно цепляясь когтями за раскаленный металл, оставляя за собой дымчатый след паленой шерсти.

— Барсик, прыгай ко мне! — крикнула Настя, забыв о всякой конспирации.

Кот сиганул с барабана прямо в декольте проходящей мимо герцогини. Герцогиня взвизгнула так, что лопнул один из газовых рожков под потолком. Началась давка. Огромный мажордом, отвечавший за порядок, решил, что началось вторжение северных варваров, и отдал команду «Очистить периметр!», натравив на кухню взвод дворцовой стражи.

Настя схватила первое, что попалось под руку — огромное блюдо с лебедем из марципана — и накрылась им, как щитом, пробиваясь к выходу. Марципан крошился, оседая сахарной пудрой на волосах. Она выглядела как снеговик, страдающий ожирением.

Когда она наконец вывалилась в коридор, ведущий к Голубому Кабинету, преследуемая разъяренным поваром с половником, часы в главной башне пробили двенадцать раз. Она опоздала.

Кабинет встретил её темнотой и запахом озона. Элеонора сидела в кресле у окна. Луна освещала её профиль, превращая королеву в изваяние из серебра и теней.

— Я начинаю думать, что ваш отец ошибся в вашем воспитании, — произнесла королева, не поворачивая головы. — Вместо дочери он вырастил стихийное бедствие. Почему от вас пахнет жженым мехом и птичьим клеем?

— Это дух времени, Ваше Величество, — Настя стряхнула с плеча кусок марципанового крыла. — Попытка внедрения в тыл врага прошла… шумно. Мой агент прикрытия провалил операцию захвата провизии. Но я принесла сведения.

Она шагнула вперед, доставая из потайного кармана медальон. Маленький кристалл памяти, который она успела активировать в нише, записывая разговор Федерика. Такие штуки были запрещены законом еще со времен Войны Некромантов, но купцы использовали их для фиксации условий сделок с особенно скользкими партнерами.

— Федерик готовит захват трона не ради власти, — быстро заговорила Настя, подходя к столу. — Ему плевать на корону. Ему нужен доступ к нижним уровням Сокровищницы. Он купил армию големов. Но охрана врат требует ключа крови. Ярита должна стать ритуальным замком. А я… я должна открыть ворота своими торговыми маршрутами. Он использует мои накладные как пропуска для демонических легионов!

Настя положила кристалл на стол перед королевой. Элеонора медленно повернулась. Впервые за всё время знакомства в её глазах промелькнуло нечто похожее на удивление. Она взяла кристалл, сжала в ладони. По комнате прошелестел шепот голосов давно мертвых заговорщиков.

— Значит, вот почему посол Иртима жаловался на задержку кораблей, — задумчиво проговорила королева. — Старый ящер почувствовал запах серы в сделке. Умно. Использовать дочь торговца солью как щит… Соль отлично впитывает магические эманации. Таможня никогда не досматривает грузы Вараама слишком тщательно. Вы могли привести целую армию Бездны прямо к подножию трона, дорогая моя. Никто бы не пикнул.

— Именно, — подтвердила Настя, переводя дыхание. — Поэтому нам нужно сменить маршруты. Объявить Дом Вараам банкротом. Перекрыть кислород. И найти этого… чешуйчатого друга принца. Если Федерик работает напрямую с Высшими Демонами круга Торговли, значит, у него есть Печать Контракта. Физический объект. Если мы найдем её и уничтожим…

— Мы ничего не будем уничтожать, — жестко отрезала Элеонора. Она встала. Ростом она была выше Насти, и сейчас, в лунном свете, казалась воплощением самой Немезиды. — Печать Контракта — это улика. Прямая дорога на плаху для моего сына. Мы позволим ему подписать бумаги. Мы позволим ему призвать первую волну. А потом…

Королева подошла вплотную. Её тонкие пальцы сомкнулись на шее Насти. Не угрожающе, скорее собственнически. Как кошка хватает за шкирку котенка. — А потом, моя маленькая жадная девочка, ты выйдешь в центр зала Призыва. И когда демоны придут за твоей душой по контракту логистики, ты скажешь им, что компания «Вараам и сыновья» перешла под внешнее управление Короны. И пусть попробуют оспорить решение Высшего Арбитражного Суда Преисподней. Я хочу видеть лицо Федерика, когда его бизнес-партнеры потребуют неустойку с него лично.

Настя сглотнула. Рука королевы была тяжелой и холодной. — А если они решат забрать долг натурой? Моя душа прекрасно смотрится на витрине, но плохо конвертируется в золото.

— Для этого у тебя теперь есть личный телохранитель, — Элеонора отпустила её шею и небрежно махнула рукой в сторону тени за портьерой. — Де Вольт оказался полезен. Слишком полезен для простого капитана. Я приставила его к тебе. Официально — для защиты чести. Неофициально — чтобы он перерезал тебе горло, если ты решишь переметнуться к сыну.

Портьера шелохнулась. Рейнар вышел на свет. В руках он держал две чашки. Одну он протянул Насте. От нее шел густой аромат трав и меда. — Ромашка и капля сон-травы, — пояснил рыцарь. — Вы выглядите так, будто пережили налет налоговой инспекции. Выпейте. До утра далеко, а вам еще предстоит объяснять кухарке, зачем вы украли её любимого марципанового гуся. Кстати, он предлагал дуэль на шпателях.

Настя приняла чашку. Их пальцы соприкоснулись. Жар его руки проник сквозь тонкий фарфор, обжигая кожу. Она подняла глаза. Серые омуты взгляда Рейнара больше не казались холодными. В них плясали искры — опасные, веселые и абсолютно сумасшедшие. Он наслаждался этим хаосом. Он был единственным живым человеком в этом склепе из амбиций.

— Гуся я верну, — пообещала Настя, делая глоток. Чай согрел внутренности, прогоняя остатки страха. — После инвентаризации. Нельзя возвращать основные средства без акта приема-передачи.

Элеонора закатила глаза. — Боже, дай мне терпения. Я правлю государством с кучкой гробовщиков и одной безумной лавочницей. Проваливайте оба. И приведите себя в порядок. Завтра утром Совет. Мы начнем процедуру банкротства вашей семьи, госпожа Вараам. Посмотрим, как запоет ваш жених, когда узнает, что его главный терминал связи превратился в кучу долгов и судебных исков.

Уже в дверях, когда Рейнар придерживал створку, пропуская Настю вперед, она обернулась: — Ваше Величество. Насчет той твари у балкона. Змеиные глаза, черные. Договорник Нижнего Круга.

Королева остановилась, взяв со стола колокольчик. — Архитектор Сделок. Мерзкая скотина. Любит мелкие буквы в договорах. Она дернула шнурок. В кабинет тут же вбежал секретарь с пером наготове. — Подготовьте указ, — бросила Элеонора. — Назначить кота Барсика Главным Ревизором Дворцовой Кухни. Наделить правом конфискации любых молочных продуктов в целях государственной безопасности. И повысьте его довольствие. Кажется, наша война начинает обходиться нам дешевле, чем содержание одного полка. Пойдемте, дети мои. Будем учиться грабить собственного ребенка красиво.

Дверь закрылась. Настя пошла по коридору рядом с Рейнаром. Сахарная пудра всё ещё хрустела в её волосах. Ноги гудели. Впереди ждала процедура банкротства родного дома, гнев отца и возможная гибель в зубах демонов. Но впервые за долгое время Настя почувствовала не страх, а азарт. Рыцарь слева усмехнулся, заметив блеск в её глазах. — Знаете, — сказал он тихо, — за двадцать лет службы я охранял трех королей, пять генералов и одну очень нервную козу. Вы — самое разрушительное существо, которое мне доводилось встречать.

— Спасибо, — искренне ответила Настя. — За чай и за комплимент.

— Не за что, — Рейнар чуть замедлил шаг, отставая на полкорпуса, чтобы скрыть их разговор от случайных патрулей. — Просто помните наш уговор. Когда всё рухнет… стойте за моей спиной. Шею ломать удобнее, когда цель близко.

Его горячее дыхание коснулось мочки уха Насти. По телу прокатилась волна мурашек, не имеющая ничего общего с магией или страхом. Бал продолжался. Где-то там, в зале, принц Федерик наверняка танцевал свой последний победный танец. А на пороховой бочке, готовой взлететь на воздух, появилась новая надпись, выведенная аккуратным купеческим почерком: «Оплачено. Срок исполнения — до рассвета».

Глава 7

Ночь в королевском дворце никогда не была тихой. Она дышала шепотами заговоров, скрипом паркета под ногами неверных супругов и монотонным бормотанием казначеев, пытающихся свести дебет с кредитом при свете единственной свечи. Для Анастасии Вараам эта ночь пахла озоном после магической вспышки на балу, сахарной пудрой, всё ещё застрявшей в её волосах, и тем специфическим ароматом опасности, который источает человек, готовый сломать чужую шею ради соблюдения протокола.

Рейнар де Вольт шел по коридору чуть впереди, бесшумно ступая мягкими сапогами. Его фигура растворялась в тенях гобеленов, изображающих славные победы предков нынешнего короля. Настя едва поспевала за ним, стараясь, чтобы хруст сахарной крошки в её прическе не звучал как марш идущих на смерть ландскнехтов.

— Если вы продолжите шуршать, я буду вынужден применить протокол устранения свидетелей, — бросил рыцарь через плечо, даже не оборачиваясь. — Задушу вашей же кружевной перчаткой. Это будет считаться смертью от чрезмерного украшательства. Весьма аристократично.

— Попробуйте, — огрызнулась Настя, придерживая рукой корсет, который грозил лопнуть от быстрого шага. — Но учтите, Элеонора выставит вам счет за порчу государственного имущества. Эта перчатка стоит больше, чем годовое жалование лейтенанта гвардии. И прекратите ухмыляться, у меня от вашего вида правый глаз дергается. Мы идем арестовывать наследника престола или заказывать ему панихиду?

— Мы идем проверять архив Тайной Канцелярии, — Рейнар остановился у неприметной ниши, где стояла статуя какого-то полководца с отбитым носом. — Королева дала нам карт-бланш. Формально мы ищем компромат на коррупцию в интендантской службе. Неформально… Федерик глуп, если думает, что хранит свои главные секреты только в голове. Любой гениальный злодей ведет дневник. Или гроссбух.

Он нажал на завиток орнамента на постаменте статуи. Камень ушел внутрь с глухим щелчком. Часть стены отъехала в сторону, открывая узкий проход, пропахший пылью, мышами и старыми секретами.

— Очаровательно, — фыркнул Барсик, сидевший на плече Насти. Кот был завернут в кусок бархата, украденный со стола в бальном зале, и теперь напоминал мелкого сутенера из портового района. — Черный ход для убийц. Надеюсь, там хотя бы крысы съедобные? Я пропустил ужин из-за ваших интриг, хозяйка. Мой метаболизм требует компенсации золотом или мясом.

— Потерпи, пушистый. Скоро ты будешь инспектировать золотые слитки вместо крыс, — Настя первой шагнула во тьму. Магический светлячок вспыхнул на кончике её пальца — дешевый купеческий трюк, которому научил отец, но в темноте дворца он показался ярче солнца.

Архив Тайной Канцелярии встретил их рядами стеллажей до потолка. Здесь хранились судьбы людей: доносы соседей, отчеты о супружеских изменах министров, схемы взяток таможенников и пухлые папки с пометкой «Особо скучно». Пыль здесь лежала слоями толщиной в палец.

— Система хранения отвратительная, — констатировала Настя, проводя пальцем по корешку папки «Дело о краже серебряных ложек (142-й отдел)». — Никакой каталогизации. По алфавиту нет, по дате нет. Как они вообще что-то находят?

— Они находят то, что им выгодно найти, — Рейнар подошел к огромному бюро в центре зала. Выдвинул ящик. Внутри оказались сотни бронзовых ключей. — Секретность Короны держится не на замках, а на том, что девяносто процентов этих бумаг никто не читает. Смертная скука убивает быстрее кинжала. Но Федерик педант. Он помешан на контроле. Если он планирует переворот планетарного масштаба, у него должна быть Главная Книга Злодеяний.

Настя обошла стол, осматривая полки взглядом купца, зашедшего на чужой склад. Её мозг работал как арифмометр, отбрасывая лишнее. Любовницы… Скучно. Долги перед гномами… Неэффективно. Контрабанда пряностей… Она замерла. — Пряности, — прошептала она. — Рейнар. Южные специи. Король Иртим контролирует единственный путь доставки черного перца и кардамона. Но три месяца назад поставки упали на сорок процентов. Официальная версия — засуха.

Рыцарь поднял голову от бювара, который методично потрошил стилетом. — Засуха в болотах Иртима? Там вода течет снизу вверх от сырости.

— Именно, — Настя подбежала к секции «Внешняя торговля. Юг». Папки были покрыты толстым слоем паутины. Кроме одной. Свежей. Кожа обложки еще блестела. На ней значилось: «Проект "Янтарная Дорога". Уровень доступа: Только для Короны».

Она открыла папку. Внутри лежали карты Топей, испещренные красными линиями маршрутов. Но линии эти шли не по воде. Они проходили глубоко под землей. — Мифрил, — выдохнула Настя. — Вот почему Ярита саботирует свадьбу. Дело не в отвращении к старику. Старый ящер Иртим знает, что болота пустые. Вся соль его королевства — это черный янтарь. Но под янтарем… Под ним залежи мифрила. Древние шахты времен Войны Магов. Иртим ждал столетия, пока цена на адамантий не взлетит до небес. А Федерик узнал об этом.

Она перелистывала страницы дрожащими пальцами. Аккуратные столбцы цифр. Сметы. Закупка инструментов. Оплата наемникам. — План изменился, — голос Насти стал жестким, приобретая металлические нотки. — Никакого инцеста для отвода глаз. Федерик использует Яриту как приманку для другого зверя. Он провоцирует Иртима на войну отказом от брака. Старая ящерица выводит свой флот и армию. Федерик бросает Северную Армию навстречу. Две армии встречаются в Топях. Кровавая баня. Пока они режут друг друга, отряды принца проходят по этим подземным тоннелям прямо в сердце Янтарных Копей.

— Захват ресурсов, — кивнул Рейнар. Он стоял над картой, скрестив руки на груди. Свет факела играл на его лице, делая черты еще более хищными. — Классика. Разделяй, ослабляй и грабь. Но зачем тогда демоны? Зачем Бездна? Големы справятся с охраной шахт.

— Потому что копи — это лишь первая цель, — Настя ткнула пальцем в самый нижний уровень карты. Туда, где сходились все красные нити. — Видишь этот символ? Это не жила руды. Это Печать Спящих. Древний замок на вратах Сокровищницы Скверны. Федерик не хочет просто стать королем двух земель. Он хочет стать богом. Ему нужен капитал для найма всей Гильдии Убийц, подкупа всех жрецов и покупки лояльности демонических князей. Мифрил — это разменная монета. Главный куш ждет внизу.

Внезапно Рейнар напрягся. Его рука молниеносно метнулась к Насте, сгребая воротник её платья и рывком притягивая к себе, заталкивая в глубокую тень между стеллажами. Другая рука зажала ей рот. Пальцы были железными.

— Тихо, — выдохнул он ей в висок. Теплое дыхание коснулось кожи, заставив сердце споткнуться. — У нас гости. Профессиональные.

Шаги. Легкие, шаркающие шаги человека, который носит мягкие туфли, но привык убивать. Звук шел от главного входа в архив. Скрипнула дверь. Луч масляной лампы разрезал мрак.

Вошел Федерик. Без свиты. Без доспехов. В простой дорожной куртке поверх рубашки. Он выглядел не как принц, а как вор, пришедший проверить тайник. За его спиной маячила массивная фигура капитана Гаспара. Левая рука рыцаря-командора всё так же нервно подергивалась.

— Ты уверен, что бумаги здесь? — голос Федерика был лишен привычной вальяжности. Сейчас он говорил быстро, отрывисто. — Элеонора начала шевелиться. Она приставила ко мне этого пса, де Вольта. Старуха что-то подозревает.

— Архив чист, Ваше Высочество, — прогудел Гаспар. — Я лично проверял описи месяц назад. Никаких записей о южных контрактах. Всё сожжено.

— Дурак! — прошипел принц. — Бумагу можно восстановить пеплом. Но идиоты вроде тебя оставляют следы в реальности. Где груз големов? Куда делись векселя Восточного Хребта?! Три миллиона золотых исчезли из казны! Казначей рвет бороду!

Федерик прошел к бюро. Резко выдвинул верхний ящик с ключами. Начал перебирать их, бормоча проклятия. Настя стояла, вжатая в грудь Рейнара. Она чувствовала каждый мускул его тела, напряженный как тетива лука. Стилет в рукаве Насти стал ледяным — металл реагировал на близость сильной магии.

— Нашел, — выдохнул Федерик. Он достал маленький плоский ключ из черного металла, похожего на обсидиан. От него веяло могильным холодом. — Печать Нижних Торговцев. Архитектор Сделок передал её сегодня ночью. Завтра полнолуние. Луна войдет в зенит над Ведьминым кругом ровно в час Быка. Портал откроется. Демоны получат свою пошлину кровью северян, а мы спустимся вниз.

— А девчонка? — спросил Гаспар. — Ярита кричит, что не пойдет под венец. Лекарь говорит, её нельзя принуждать слишком сильно, иначе чары бесплодия дадут побочный эффект и она превратится в жабу. Нам нужна живая королева для легитимности.

Федерик повернулся. На его губах играла улыбка, от которой у Насти застыла кровь в жилах. Это была улыбка абсолютного превосходства. — Жаба на троне Юга — это тоже политический ход. Пусть Иртим женится на земноводном, объявит наш брак недействительным и начнет войну. Тем лучше. Когда он увязнет в грязи Топей, мои новые друзья из Бездны выйдут на поверхность. Кто устоит против армии, которой не нужно платить, которую не нужно кормить и которая ест страх своих врагов? Ярита — пешка. Расходный материал. Жалкая, сентиментальная дура.

Это стало последней каплей. Ярита знала. Принцесса, разыгрывающая карту несчастной жертвы, прекрасно понимала, что брат собирается принести в жертву целое королевство. И молчала. Почему? Из страха? Или потому что сама хотела власти без брата-тирана?

Размышлять было некогда. Федерик вставил черный ключ в незаметную скважину под столешницей бюро. Раздался низкий гул. Воздух в комнате задрожал, становясь густым и тяжелым.

— Время уходить, — прошептал Рейнар. — Сейчас активируются охранные големы архива. Они слепы, но реагируют на звук дыхания.

— Поздно, — оскалился Федерик, поворачивая ключ. — Доброй ночи, дорогая кузина Анастасия. Передавайте привет моей матушке. Хотя сомневаюсь, что в Лимбе работает почта.

Ключ щелкнул. Пол под ногами мелко завибрировал. Где-то в глубине дворца заревели трубы тревоги.

Погоня началась именно в ту секунду, когда первый стальной страж архива — куб размером с медведя, ощетинившийся лезвиями — выдвинулся из стены. Его единственный красный глаз-фонарь осветил застывших людей.

— Бегом! — рявкнул Рейнар, отталкивая Настю в сторону противоположного прохода. — Не дышать! Направо, за манускриптами!

Они понеслись между стеллажами. Позади раздался скрежет стали о камень. Голем начал движение. Медленное, неумолимое, перемалывая древние фолианты в бумажную пыль.

— Он идет по вибрации пола! — крикнула Настя, перепрыгивая через корзину с гнилыми отчетами. — Останавливаться нельзя!

— Я знаю! — отозвался Рейнар, буквально швыряя её в узкий служебный лаз для труб отопления. — Де Вольт, мать твою, прикрывай!

Рыцарь развернулся. В его руках тускло блеснули два клинка, которые он носил за спиной вопреки уставу гвардии. Одним прыжком он оказался на плечах ворвавшегося в коридор Гаспара. Хруст шейных позвонков прозвучал сухо, как ломающаяся ветка. Капитан рухнул мешком, даже не успев понять, что умер.

Федерик вскрикнул. Не от горя — от досады. Потеря ценного исполнителя всегда раздражает эффективного менеджера. — Стоять, предатель! — взвизгнул принц, выхватывая из-под полы куртки короткий жезл из кости. — Инквизиция узнает обо всем!

— Инквизиции сейчас не до меня, у них ревизия в пыточной, — усмехнулся Рейнар, блокируя выпад принца наручем. Искры посыпались дождем. — Беги, торговка! Через кухню! Встреча у конюшни!

Настя нырнула в вентиляционную шахту, царапая плечи о грубые камни. Впереди слышалось шипение Барсика: — Сюда! Давление воздуха указывает на выход в районе мучного склада! Хозяйка, если ты набрала вес, застрянем обеими филейными частями, и нас съест голем!

Шахта закончилась решеткой. Настя выбила её плечом и вывалилась прямо на гору мешков с мукой. Белое облако поднялось до потолка. Где-то позади ревел голем, круша стеллажи. Звук был похож на работу лесопилки в ураган.

— Сюда! — Барсик сиганул с балки прямо на люстру. Хрустальные подвески жалобно звякнули. Кот приземлился на плечи вбежавшему в кухню гвардейцу охраны. Клацнули челюсти. Фамильяр впился зубами в ухо солдата. Гвардеец взвыл, забыв про алебарду, и начал крутиться волчком, пытаясь стряхнуть адского кота. — Это покушение на должностное лицо! — орал Барсик, мотаясь на шее парня, как живой меховой воротник. — Я записываю номер твоего жетона! Лишение премии! Конфискация тушенки!

Настя воспользовалась замешательством. Она схватила тяжелый половник и точным ударом оглушила второго стражника, попытавшегося преградить ей путь к двери кладовой.

Коридоры кухни превратились в лабиринт кипятка и пара. Повара, приняв погоню за внезапную проверку санитарных норм, начали хаотично метать кастрюли. Настя лавировала между летающими сковородками, слыша, как сзади Рейнар превращает преследование в искусство балета смерти. Каждый его удар сопровождался сухим треском дерева или сочным звуком падения тела. Он двигался сквозь охрану, словно нож сквозь масло, оставляя за собой аккуратно уложенные штабеля тел.

— Конюшня! — прохрипела Настя, выскакивая во двор через черный ход. Холодный воздух обжег легкие. Ноги вязли в грязном снегу.

Черный экипаж без гербов уже стоял у ворот. Кучер в низко надвинутой шляпе держал вожжи. Рейнар вылетел из дверей кухни спустя минуту, перекатившись через голову, чтобы избежать удара алебарды последнего гвардейца. Лицо рыцаря было покрыто сажей и чужой кровью, но глаза сияли опасным огнем азарта.

— Залезай! — он подсадил Настю в коляску.

Барсик соскочил с головы поверженного врага, встряхнулся, превратившись из белого призрака обратно в черного кота, и элегантно запрыгнул на колени хозяйки. — Уф, — выдохнул кот. — Адреналин повышает кислотность желудка. Требую двойную порцию сливок за риск жизнью. И медаль за отвагу. Желательно съедобную.

Экипаж рванул с места так резко, что пассажиров впечатало в подушки. Ворота дворцовой стражи остались позади.

Они остановились только в заброшенном доке у реки, где пахло дегтем и тиной. Дождь, начавшийся недавно, смывал с мостовых грязь столицы, но, казалось, не мог смыть напряжение этой ночи.

Настя сидела на перевернутой бочке, сжимая в руках тот самый черный ключ, который Федерик выронил в суматохе погони. Обсидиановый прямоугольник пульсировал мертвенным светом в такт дождевым каплям. Рейнар мерил шагами причал. Его сюртук был разорван на плече, но рана, похоже, была поверхностной.

— Гаспар мертв, — сказал он, глядя на воду. — Хороший был солдат. Стал плохим предателем. Экономика взяла свое.

— Федерик открыл портал, — голос Насти звучал глухо. Озноб пробирал до костей. — Я слышала, как загудел фундамент дворца. Големы проснулись по всему городу. Он запустил обратный отсчет.

— Да, — Рейнар остановился напротив неё. Теперь он возвышался над ней, закрывая собой дождь. — И твоя драгоценная принцесса оказалась не такой уж агнецом.

Настя подняла голову. — Что ты хочешь сказать?

— Когда начался шум, я задержался на секунду. Проверил кабинет Федерика рядом с архивом, — рыцарь достал из внутреннего кармана сложенный лист плотной бумаги с водяными знаками. — Это черновик письма. Запечатанный личной печатью Яриты. Отправитель — посольство Иртима. Текст гласит: «Брат играет в бога. Я обеспечила провал моего осмотра лекарем. Старый змей подпишет военный союз с вами завтра утром. Пусть Федерик приведет демонов. Армия Топей встретит их в ущелье. Мы похороним обоих претендентов на трон, а земли разделим. Ваша ставка на мое терпение оправдана».

Тишина стала тяжелой, как могильная плита. Даже Барсик перестал умываться и навострил уши. Настя смотрела на письмо. Буквы плясали перед глазами. Всё это время. Все эти взгляды, полные лихорадочного блеска. Ярита не спасалась. Она вела свою игру. Более тонкую, змеиную. Использовать брата-идиота, чтобы открыть ворота Бездны, натравить демонов на армию Севера и армию Юга одновременно, а затем добить выживших свежими силами Топей. Принцесса была не жертвой. Она была акулой в пруду, полном пираний.

— Значит, план Королевы-матери трещит по швам, — медленно произнесла Настя. — Элеонора думала, что имеет дело только с одним безумцем. А у нас тут турнир жадности.

— У нас хуже, — Рейнар взял из её рук черный ключ. Покрутил его в пальцах. — У нас война трех сторон и армия демонов в качестве гостей-сюрпризов. И один очень наглый кот, требующий повышения зарплаты.

— Рыба будет палтусом, — автоматически отозвался Барсик. — И я хочу ванну с пеной. Этот мятеж плохо сказался на моем кожном покрове.

Настя закрыла лицо руками. Смех рвался наружу истеричными, булькающими звуками. Купеческая дочь. Двойной агент. Спасительница мира, стоящая в грязи под дождем с говорящим животным и наемным убийцей, планирующим государственный переворот.

— Хорошо, — сказала она, наконец опустив руки. Лицо её изменилось. Детская округлость щек исчезла, уступив место жесткой решимости. — Играем дальше.

Она посмотрела на Рейнара. В серых глазах рыцаря отражались молнии. — Какие наши активы? — спросила она голосом главнокомандующего.

— Один заблокированный портал, — начал загибать пальцы Рейнар. — Один мертвый капитан. Один взбешенный принц, который скоро поймет, что невеста его продала. Одна Королева-мать, готовая пожертвовать кем угодно ради баланса. И одна гора долгов Дома Вараам.

— Отлично, — хищно улыбнулась Настя. — Долги пугают слабых. Сильным они дают право банкротить целые государства.

Она подошла к нему вплотную. Их лица оказались в дюйме друг от друга. Дождь стекал по её ресницам. — Заблокированный портал означает, что демоны застряли на границе миров. Взбешенный принц совершит ошибку. А долги моего отца означают, что мы знаем каждую дыру в бюджете Короны.

Её рука скользнула по лацкану его разорванного камзола, пальцы задели холодную сталь кольчуги под тканью. — Помоги мне закончить аудит, Рейнар. Мне нужно знать точную стоимость спасения континента. Кажется, пришло время предъявить Короне счет за аренду нашего семейного имени.

Рыцарь накрыл её ладонь своей. Хватка была железной, но теплой. — Знаешь, — тихо сказал он, наклоняясь совсем близко, так что его губы почти коснулись её виска. — Обычно женщины просят спасти их от свадьбы. Ты просишь продать страну ради аудита. Это… освежает.

Он отпустил её так же внезапно, отступив на шаг во тьму. — Собрание у Элеоноры через час. Надень что-нибудь менее маркое. И скажи своему шерстяному экономисту, пусть составит список требований к мирному договору. Начнем с пункта о беспошлинном ввозе сметаны.

Рейнар растворился в тени ангаров. Настя осталась стоять под дождем, сжимая в кулаке ключ от конца света. Рядом сидел Барсик, тщательно вылизывающий хвост. — Ну что, — вздохнул кот. — Похоже, придется покупать новую шляпку. И акции оружейных заводов. Война обещает быть прибыльной. Господи, благослови бухгалтерию.

Дождь смывал с города грехи, но пятна крови на политической карте оставались. И следующая глава этой истории обещала писаться исключительно крупными буквами в графе «Убытки конкурентов».

Глава 8

Кабинет Королевы-матери пах озоном, старым пергаментом и властью — тем специфическим ароматом, который невозможно купить ни за какие деньги, потому что он вырабатывается только десятилетиями интриг и удачных покушений. Элеонора сидела в своем кресле, похожая на хищную птицу, дожидающуюся, пока раненый зверь истечет кровью.

Напротив неё, под прицелом двух арбалетов личной гвардии, стояла Анастасия Вараам. На ней всё ещё было то самое платье цвета увядшей розы, но теперь оно казалось не траурным, а боевым штандартом. Рядом с её ногой сидел Барсик, обернув хвост вокруг лап. Кот выглядел как профессор права перед защитой диссертации о незаконном обогащении.

— Итак, подведем баланс этого вечера, — голос Элеоноры был лишен эмоций, словно она читала инвентаризационную ведомость испорченного товара. — Мой сын планирует открыть врата Бездны ради грабежа древних богов. Принцесса Ярита ведет двойную игру с королем Иртимом, планируя похоронить обоих братьев под обломками империи. Вы, госпожа купчиха, украли ключ от Скверны, разгромили мою кухню, довели начальника стражи до нервного тика и привели ко мне наемного убийцу, чья верность сомнительна настолько же, насколько свеж вчерашний труп. Что я упустила?

— Соль, Ваше Величество, — спокойно ответила Настя. — Мы забыли обсудить условия монополии на соль после того, как столица превратится в филиал преисподней. Это важно для формирования резервного фонда.

Рейнар де Вольт, стоявший у окна так, чтобы видеть одновременно и королеву, и дверь, едва заметно усмехнулся. Его серый камзол был идеально чист, хотя полчаса назад этот человек прорубался сквозь взвод гвардейцев, используя вместо меча тяжелый подсвечник. Кровь врагов имела свойство исчезать с его одежды быстрее, чем слуги успевали подать полотенца.

Элеонора перевела взгляд ледяных глаз на рыцаря. — Де Вольт. Докладывайте. Почему моя новая фрейлина всё еще дышит? Ваша инструкция гласила «обеспечить лояльность или устранить угрозу». Она угрожает Короне каждую минуту своего бодрствования.

— Госпожа Вараам обладает уникальным талантом превращать угрозы в активы, — ровно ответил Рейнар. Он сделал шаг вперед, выходя из тени. Солнечный свет упал на его лицо, подчеркивая жесткую линию скул. — Угроза демонического вторжения может быть использована для введения военного налога. Разрушение архива списывает пропажу компрометирующих бумаг самой Короны. А разбитая кухня… это просто повод уволить повара. Он пересаливал суп.

Королева-мать долго смотрела на него. Затем медленно кивнула. — Свободны. Оба. Жду вас через час с полным отчетом по южному направлению. И приведите себя в порядок, капитан. От вас пахнет гарью и брачной ночью медведей. Это отвлекает мой Совет Лордов от мыслей об экономике.

Когда тяжелые двери закрылись, отрезая их от трона, Настя почувствовала, как ноги становятся ватными. Адреналиновый откат ударил сильнее любого кулака Гаспара. Она пошатнулась.

Рейнар оказался рядом мгновенно. Его рука легла на её талию, поддерживая. Тепло его ладони сквозь ткань платья ощущалось как ожог — болезненный, но необходимый. — Не смейте падать в обморок, торговка, — тихо сказал он, почти касаясь губами её волос. — У меня лимит на спасенных девиц исчерпан еще вчера. Следующая будет стоить вам десятипроцентной скидки на поставку шерсти.

— Учту в расходах, — выдохнула Настя, отстраняясь. Они стояли в пустом Золотом коридоре. Стражники замерли по стойке смирно, делая вид, что они часть интерьера. — Мне нужно к отцу. Нужно предупредить батяню. Если Федерик начнет атаку сегодня ночью, склады должны быть пусты. Вся соль уходит в нейтральные порты. Под флагом Островной Республики.

— Твой отец умный человек. Он уже начал вывод активов, — Рейнар прислонился плечом к колонне, внимательно наблюдая за проходящими мимо пажами. — Когда ты устроила аукцион невиданной щедрости на балу, продавая мифриловые копи вместе с болотами, акции Дома Вараам рухнули. Федерик решил, что вы банкрот. Он перестал смотреть на тебя как на терминал. Теперь ты для него мусор. Идеальное прикрытие.

Настя подняла на него глаза. В серых глубинах взгляда рыцаря больше не было привычного циничного льда. Там клубилось нечто темное, тревожное. То, чего она боялась увидеть больше, чем армию демонов.

— Зачем ты здесь, Рейнар? — спросила она прямо. Голос дрогнул впервые за эту безумную ночь. — Ты не служишь Элеоноре. Она использует тебя, но ты играешь свою партию. Кто твой заказчик? Тот, кто хочет забрать Янтарные копи себе? Или тот, кто хочет убить вообще всех?

Рыцарь помолчал. Долго. Достаточно долго, чтобы тишина стала звенящей. Наконец он оттолкнулся от колонны и подошел вплотную. Так близко, что Насте пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд.

— Меня наняли полгода назад, — произнес он очень тихо, чтобы слышала только она. — Заказчик пожелал остаться анонимным. Оплата — авансом. Вес золота, способный утопить лошадь. Задача: внедриться в окружение принца Федерика. Найти слабое место. Шантажировать, запугать или уничтожить, если планы принца угрожают стабильности границ Севера.

У Насти перехватило дыхание. Значит, всё это время… — И какое слабое место ты нашел? — прошептала она.

Рейнар протянул руку. Пальцы, привыкшие убивать, коснулись её щеки с нежностью, которая казалась невозможной для человека, ломающего шеи одним движением кисти. Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо. — Её зовут Анастасия, — сказал он. — Она торгует солью, носит мужские бриджи под платьями и спорит с котами о процентной ставке НДС. Она влезает в смертельные ловушки ради проверки накладных. За всю мою жизнь никто не смотрел на меня так, будто я не орудие убийства, а досадная ошибка в бухгалтерской книге, которую хочется исправить.

Он наклонился ниже. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. — Я должен был использовать тебя. Привести прямо в руки правосудия или кинжала заказчика. Но когда ты стояла в том архиве, прижимая к груди ключ от конца света, и улыбалась так, будто грабишь банк, а не спасаешь мир… Я понял, что мои инструкции устарели. Как и мое сердце.

Его губы нашли её. Это не был поцелуй из бульварного романа. Не было робости первой любви. Это был поцелуй мужчины, который знает цену каждой секунды жизни и готов платить золотом за право обладать этой женщиной здесь и сейчас. Жесткий, требовательный, пьянящий. Мир сузился до точки соприкосновения их губ, запаха можжевельника и стука крови в висках.

Настя вцепилась пальцами в лацканы его камзола, отвечая с той же отчаянной жадностью. Всё логическое, всё купеческое, весь аудит континента вылетел из головы. Осталась только химия — взрывоопасная смесь страха, ненависти к предателю-жениху и животного притяжения к тому, кто единственный во дворце мог гарантировать ей выживание ценой чужой смерти.

Они оторвались друг от друга одновременно, тяжело дыша. Рейнар прижался лбом к её лбу. — Это профессиональное самоубийство, — прохрипел он. — Влюбиться в объект наблюдения. Гильдия Наемных Клинков исключает таких идиотов из своих рядов. Вместе с головой.

— Зато выгодно для бюджета, — слабо улыбнулась Настя. Губы горели. — Меньше выплат по пенсионному фонду.

Она сделала шаг назад, разрывая контакт. Холод камня пола тут же остудил жар, разлившийся по телу. Романтика закончилась. Вернулась реальность, где принцессы продают страны, а женихи вызывают демонов.

— Нам нельзя, Рейнар, — твердо сказала она, глядя ему в глаза. — Пока мы целуемся в коридорах, Федерик точит ножи. Наша связь — идеальный рычаг давления. Если Элеонора узнает, она использует тебя против меня. А твой заказчик… он просто уберет нас обоих, заметая следы.

— К черту заказчиков, — начал он, но Настя подняла палец, останавливая его.

В этот момент из-за угла показалась пушистая торпеда. Барсик несся галопом, высоко задрав хвост-антенну. Добежав до хозяйки, он совершил вертикальный взлет, приземлившись ей на плечо. От кота пахло дворцовой сметаной высшего сорта и валерьянкой. Судя по блаженно расфокусированному взгляду, визит на кухню прошел успешно.

— О, началось сопливое примирение, — проскрипел Барсик, обвивая шею Насти мохнатым воротником. — Предупреждаю сразу, хозяйка. Я даю свое благословение. Но только при условии включения пункта о совместном владении имуществом в магический контракт вашего союза. Никаких раздельных бюджетов! И пусть прописывает долю сливок в твердой валюте. Любовь приходит и уходит, а инфляция жрет запасы продовольствия.

Настя закатила глаза, но невольно улыбнулась. Только её фамилиар мог превратить шекспировскую трагедию выбора в консультацию по семейному праву. — Спасибо за экономическую сводку, эксперт. Возвращайся к аудиту кладовой. Проверь сроки годности на окороках.

Барсик фыркнул, оскорбленный понижением в должности, но послушно спрыгнул на пол и удалился в сторону кухни, напевая под нос что-то напоминающее налоговый кодекс гномов.

Как только тяжелая поступь кота затихла, лицо Насти снова стало серьезным. Она посмотрела на Рейнара. Прямо, без кокетства.

— Ты признался мне в любви, — начала она, чеканя слова. — Это самая дорогая валюта, которую я держала в руках. Дороже мифрила и соли. Проблема в том, что любовь не платит по векселям. А завтра на рассвете армия Севера пойдет маршем на Юг, открывая путь демонам.

Она подошла к нему снова, но теперь её движение было расчетливым. Руки остались опущенными вдоль тела. — Королева-мать играет в шахматы. Ярита строит карточные домики на болоте. Федерик молится бездне. Все они используют кого-то. Я устала быть картой в чужой колоде. Даже если эта карта находится в сильных и теплых руках.

Её пальцы коснулись его груди, прямо над сердцем. Рейнар вздрогнул, но остался неподвижен. — Поэтому слушай мой приказ, капитан, — голос Насти стал холодным, как сталь стилета. — Ты будешь моим оружием. Моим телохранителем. Моим палачом. Делай то, что умеешь лучше всего — ломай шеи. Но решения принимаю я.

Она нажала чуть сильнее, чувствуя биение его сердца под латунными пуговицами. — Сегодня ночью мы идем в порт. Батяня подготовил корабль. Мы вывозим последнюю партию соли. Официально — бежим, спасая остатки капитала. На самом деле… мы едем встречать короля Иртима.

Глаза Рейнара расширились. — Старого змея? Твоя сестра пытается его убить! — Именно, — кивнула Настя. — Ярита думает, что перехитрила всех. Она ждет флота Топей, чтобы захлопнуть ловушку. Но старый ящер не дурак. Если он выведет флот в море, зная, что Федерик открыл портал, его сожрут первым. Ему нужен союзник внутри дворца. Человек, который понимает язык цифр и контрактов.

Лицо Насти исказила злая, торжествующая усмешка. — Я продам ему Яриту. Со скидкой за опт. Взамен Иртим блокирует выход из бухты своим флотом. Армия Севера окажется запертой на побережье вместе с демонами, которых призовет братец. Никакой войны. Только локальная резня среди тех, кто слишком много о себе возомнил.

— Это измена, — глухо проговорил Рейнар. — Измена твоей семье, твоей королеве и твоему титулу фрейлины.

— Это арбитраж, — поправила она. — Семейный бизнес требует жертв. Моя семья — это торговый дом «Вараам», а не кровь, текущая в жилах предателей. Федерик отказался от родства, когда выбрал Бездну. Ярита отказалась, когда решила стать ядовитой змеей.

Она опустила руку, отступая окончательно. Между ними снова пролегла дистанция в два шага. Пропасть, заполненная долгом. — А теперь уходи, — сказала она. — Иди к Элеоноре. Лги ей. Скажи, что убедил меня сдать сестру. Пусть расслабится. А вечером… будь у Западных ворот. Приготовь лошадей. Те, что быстрые. И те, которым плевать на стрелы в крупе.

Рейнар стоял неподвижно несколько долгих секунд. Казалось, воздух между ними потрескивает от невысказанных слов и сдерживаемой страсти. Он хотел схватить её, перекинуть через седло и увезти на край света, туда, где нет демонов, налогов и говорящих котов.

Но вместо этого он коротко, резко поклонился. Движение солдата, признающего власть генерала. — Как прикажете, госпожа финансовый директор, — его голос звучал хрипло. — Контракт принят. Штрафные санкции за неисполнение — публичное четвертование моей привязанности к вам. Постараюсь выжить.

Он развернулся и пошел прочь по коридору. Широкая спина, прямая осанка, уверенный шаг профессионального убийцы. Но Настя видела, как напряжены его плечи. Он шел выполнять работу, оставляя половину души стоять в пыльном Золотом коридоре.

Когда фигура рыцаря скрылась за поворотом, Настя закрыла глаза. Сердце билось рвано, причиняя физическую боль. Она только что отправила единственного мужчину, которого хотела бы целовать вечно, навстречу смертельной опасности. И солгала ему.

Потому что правда заключалась в том, что встреча с Иртимом была лишь частью плана. Самой грязной его частью. Той, которую нельзя доверять даже человеку, разбившему тебе сердце и собравшему его заново своими руками.

— Хозяйка, — раздался сонный голос Барсика откуда-то снизу. — Я проверил ветчину. Она идеальна. Но там внизу инквизитор. Спрашивает, почему у кота золотые зубы и знание бухгалтерского учета. Говорит, что это ересь.

Настя открыла глаза. Золотая пыльца короны больше не слепила её. Теперь это были просто блестки на платье женщины, идущей ва-банк. — Задержи его, — бросила она, запахивая плащ. — Расскажи ему о преимуществах плоской шкалы налогообложения для религиозных организаций. И укуси за коленку, если полезет с экзорцизмом. Через десять минут выезжаем. Война сама себя не выиграет, а контракты сами себя не подпишут.

Она пошла к лестнице, ведущей во внутренний двор. Впервые за эти дни она не думала о разбитом сердце. Сердце надежно упаковали в железный ящик купеческой воли и поставили штамп «К оплате: спасение мира». Бал окончен. Начинался налет на собственную страну.

Глава 9

Ведьмин круг встретил их тем же запахом, что и в первую ночь — озоном, гниющим мхом и предательством. Только теперь вместо холодного лунного света камни освещали десятки магических шаров, парящих над поляной на высоте человеческого роста. Они горели мертвенным белым светом, не оставляя теням ни единого шанса спрятаться.

Анастасия Вараам стояла у самого края мегалитов. На ней было дорожное платье из плотной шерсти темно-синего цвета — практичное, без лишних кружев, способное скрыть кинжалы в рукавах и грязь под ногами. Волосы были туго стянуты в узел на затылке. Никакой романтики. Только бухгалтерская точность перед годовой инвентаризацией.

Рядом с ней, прислонившись плечом к древнему камню, стоял Рейнар де Вольт. Его серый плащ был откинут назад, открывая взгляду кольчугу двойного плетения и рукоять тяжелого бастарда. Он не смотрел на Настю. Его серые глаза сканировали опушку леса, фиксируя каждое движение веток. Но его левая рука была заведена за спину, и широкие пальцы переплетались с пальцами Насти, передавая тепло сквозь тонкую кожу перчатки. Это был их тайный код: «Я здесь. Я прикрою».

— Если твой кот сейчас сожрет еще одного гвардейца из оцепления, нам придется платить Короне штраф за порчу имущества Министерства Охраны, — ровным голосом произнес Рейнар, не разжимая губ.

— Барсик выполняет контрразведывательную деятельность, — огрызнулась Настя, хотя уголок её рта дернулся в улыбке. — Проверяет периметр на наличие контрабандных колбас. И вообще, это ты виноват. Нечего было кормить его паштетом из дворцовой кухни перед самой операцией. У него теперь сытый азарт.

Где-то в кустах слева раздалось довольное чавканье, перемежающееся с возмущенным писком пойманной крысы. Фамильяр подошел к делу аудита территории со всей ответственностью.

Всё началось три часа назад, когда план, рожденный в воспаленном мозгу купеческой дочери, перестал быть просто рискованным и превратился в суицидальный.

Настя знала: Федерик горд. Федерик тщеславен. И Федерик считает её сломленной куклой, брошенной невестой, которая либо рыдает в подушку, либо сбежала с конюхом. Он никогда не поверит, что «бедная Асенька» способна выстроить многоходовую комбинацию по банкротству целого Севера.

Поэтому она пришла к нему сама. В личные покои принца, минуя секретарей, используя пропуск Королевы-матери. Она впорхнула в его кабинет — святилище будущего тирана — с видом раскаявшейся грешницы. Глаза красные (капли лимонного сока творят чудеса), руки дрожат, прижимают к груди бархатную коробочку.

— Ты пришел меня убить? — спросил тогда Федерик, отрываясь от карты континента, испещренной красными стрелами. Он даже не удивился. Смерть для него стала таким же рабочим процессом, как подписание указов.

— Хуже, — ответила Настя, падая в кресло для посетителей. Ноги её действительно едва держали. — Я пришла сдать тебе Яриту. Бесплатно. По старой памяти.

Принц замер. Перо зависло над бумагой. — Говори.

И Анастасия Вараам начала свой лучший торг. Она рассказала ему ровно столько, сколько нужно. О том, что принцесса ведет переписку с Иртимом. О том, что старый ящер знает о мифриле и готовит армию. О том, что свадьба сорвана навсегда. Она плакала настоящими слезами — слезами ярости, рассказывая о том, как сестра обошла её, обесценила её жертву в топях, превратив Настю из «ключа» в «испорченный товар».

— Она хочет войны, братец, — всхлипывала Настя, размазывая сажу по щекам. — Хотела натравить тебя на Юг, а потом ударить в спину. Но я… я люблю нашу семью. Несмотря на всё. Я не хочу, чтобы Топи забрали наши копи.

Федерик слушал долго. Его лицо каменело. Когда Настя закончила, он медленно поднялся. Подошел к ней. Его взгляд был тяжелее гранитной плиты. — Где она?

— Не знаю, — честно ответила Настя. — Но она должна активировать маяк болотников сегодня ночью. Там же, где всё началось. Ведьмин круг. Она ждет флот Иртима.

Это была идеальная наживка. Федерик ненавидел сестру за то, что та всегда была умнее, чище, любимее народом. Узнать, что она планирует стать королевой-регентом при живом короле-марионетке Иртима, пока Север гибнет в Бездне… Этого его эго вынести не могло. — Ты привела моих людей сюда, — прошипел он, хватая её за подбородок. — Если это ловушка…

— Это спасение, — выдохнула Настя прямо ему в лицо. — Спаси королевство, Федерик. А я… я просто хочу домой. К папе. Отпусти меня после этого, и я исчезну из твоей жизни навсегда. Вместе с солью.

Он отпустил её. Позвонил в колокольчик. Приказал седлать коней. Ловушка захлопнулась. Оставалось только дождаться гостей.

Тишину разорвал звук рога. Из-за деревьев показался авангард Северной гвардии. Закованные в сталь фигуры двигались бесшумно, профессионально занимая позиции вокруг камней. Во главе отряда ехал сам принц Федерик. Без шлема, волосы растрепаны ветром, глаза горят фанатичным огнем праведного гнева.

Следом за ним, в паланкине, который несли четыре здоровенных северянина, прибыла Королева-мать Элеонора. Её переносное кресло опустилось на специально расстеленный ковер. Старуха выглядела хрупкой и болезненной, но воздух вокруг неё потрескивал от сдерживаемой мощи. Рядом с ней тут же возник силуэт Рейнара. Рыцарь встал чуть впереди и левее трона, закрывая собой линию атаки.

— Прекрасная ночь для ареста, Ваше Высочество, — голос Элеоноры разнесся над поляной, усиленный магией. — Надеюсь, свежий воздух пойдет на пользу вашей склонности к демоническим контрактам.

Федерик спрыгнул с коня. Кольчуга звякнула. Он проигнорировал мать, его взгляд был прикован к Насте. — Кузина, — процедил он. — Как трогательно. Решили посмотреть на финальный акт трагедии? Или надеялись, что я промахнусь, сжигая вашу драгоценную соляную империю?

— Я надеюсь, что ты наконец начнешь читать мелкий шрифт в договорах, идиот, — любезно отозвалась Настя, выходя в центр круга. Камни под сапогами казались теплыми. Магия места отзывалась на приближение бури. — Хотя бы тот, что подписал с Архитектором Сделок. Демоны Круговой Гильдии очень щепетильны насчет оплаты услуг. Особенно если посредник пытается их обмануть.

Федерик побагровел. Он сделал шаг вперед, выхватывая клинок. Лезвие светилось багровым — металл, напитанный кровью жертв. — Заткнись, торговка! Твое место было в моей постели или в могиле! Ты выбрала второе!

— Я выбрала аудит! — крикнула Настя, отступая к самому высокому менгиру в центре круга. Она подняла руку. На пальце блеснул золотой браслет-флешка, подаренный Элеонорой.

По периметру поляны вспыхнули дополнительные огни. Десяток фигур в черных баладах Инквизиции вышли из невидимости. Возглавлял их Великий Искатель — человек с лицом, похожим на смятую бумагу. — Именем Короны и Бухгалтерии Преисподней, — провозгласил Искатель, разворачивая свиток размером с простыню. — Принц Федерик Северных Пределов, вы обвиняетесь в государственной измене, попытке уклонения от уплаты межмирового налога на призыв сущностей, незаконном обороте артефактов Хаоса и жестоком обращении с логистическими кадрами!

Федерик замер. Его уверенность дала трещину. План рушился. Двор был здесь. Армия была здесь. Инквизиция перекрывала пути отхода. — Матушка… — начал он, поворачиваясь к Элеоноре. В голосе впервые прозвучала паника ребенка, потерявшего игрушку. — Мы же договорились. Скверна даст нам армию. Мы станем непобедимы!

— Непобедимые плохо платят налоги, сын мой, — ласково проворковала Элеонора, поглаживая кота, сидящего у неё на коленях. Огромный рыжий зверь зевнул, продемонстрировав клыки. — А пустая казна — плохая основа для Империи. Мое терпение закончилось вместе с твоим кредитом доверия. Взять его.

Гвардейцы качнулись вперед. Но Федерик не зря готовил переворот годами. Он не собирался сдаваться страже.

— Вы думаете, я настолько глуп? — расхохотался принц. Смех звучал безумно, отражаясь от камней. — Думаете, я привел бы вас всех сюда без страховки?!

Он полоснул клинком по своей ладони. Кровь хлынула на центральный камень. Багровый узор на граните вспыхнул, поглощая жидкость. — Контракт заключен! Аванс внесен! Явись, Адвокат Дьявола! Защити своего клиента!

Воздух над камнем пошел рябью. Пространство затрещало по швам. Запахло серой и горячим железом. Из разрыва реальности начало выползать нечто, состоящее из дыма, канцелярских печатей и зубов.

Вот оно. Момент истины. Сердце Насти пропустило удар, но ноги остались твердыми. Она посмотрела на Рейнара. Тот уже держал меч наготове, тело напружинилось для прыжка.

— Опоздал, братец, — тихо сказала Настя. — Печать недействительна.

Она щелкнула пальцами свободной руки. С вершины ближайшего дуба вниз рухнула сеть из зачарованной паутины гигантских пещерных пауков. Но запутала она не демона. Она обрушилась на голову Архитектору Сделок — той самой змееподобной твари, которую Настя видела в архиве. Оказывается, тварь всё это время следовала за принцем, контролируя сделку. Паутина вспыхнула священным пламенем, которое плеснула из амулета подбежавшая служительница храма. Визг существа перешел в ультразвук. Договор расторгнут в одностороннем порядке за неуплату пошлины.

Демоническая воронка истошно взвыла и начала схлопываться, затягивая обратно ошметки тьмы. Федерик взвыл раненым зверем. Поняв, что высшая сила его оставила, он ринулся на единственный источник своих бед. На Настю.

— Умри, дрянь! — Его клинок рассек воздух там, где секунду назад была голова девушки.

Настя ушла вбок плавным движением, которому научилась в портовых кабаках, уворачиваясь от летящих табуреток. В её руке блеснул тонкий стилет — подарок отца, благословленный против магии крови.

— Знаешь разницу между тобой и мной, Федерик? — пропыхтела она, уходя от следующего удара. — Ты учился фехтованию. А я училась считать углы падения прибыли. Ты слишком предсказуем в своей агрессии. Дебет бьет кредит, но физика бьет амбиции!

Она бросила в него тяжелый кошель с песком, предназначенный для взвешивания золота. Песок попал принцу в глаза. Он вскрикнул, отшатываясь. Этого хватило.

Рейнар де Вольт преодолел расстояние между ними тремя огромными прыжками. Его движения были грацией хищника, рассчитанной математически точно. Он не стал блокировать удар обезумевшего принца своим мечом — это испортило бы лезвие. Вместо этого он перехватил запястье Федерика левой рукой, резко выкручивая сустав. Раздался хруст ломаемой кости. Клинок упал на камни.

Правым кулаком Рейнар нанес короткий, жестокий удар в солнечное сплетение. Принц сложился пополам, выпучив глаза. Второй удар — ребром ладони по основанию черепа. Звук был влажным, тошнотворным. Тело наследника престола обмякло и рухнуло в пыль ведьминого круга. Бесславно. Не эпично. Как мешок с репой.

Рыцарь наступил ногой на грудь поверженного врага, приставив острие меча к горлу принца. — Баланс подведен, Ваше Высочество, — спокойно сказал Рейнар, глядя поверх головы Федерика на застывший двор. — Ваша задолженность перед Короной аннулирована ввиду отсутствия активов. Кроме тех, что будут проданы с молотка.

Тишина длилась мгновение. А затем взорвалась ревом гвардейцев. Северяне, лишившись лидера, растерянно опускали оружие.

Элеонора медленно похлопала в ладоши. Звук был одинок и страшен. — Браво, капитан де Вольт. Кажется, премия за голову моего сына будет удвоена. Выписывать на ваше имя или сразу перевести в акции порта?

— Переведите в фонд восстановления кухонь, — бросил Рейнар, не сводя глаз с пленника. — Там разрушения масштабнее.

Настя подошла к нему. Встала рядом, плечом к плечу. Их руки снова нашли друг друга за спиной, скрытые от взглядов двора. Пальцы сплелись намертво. — Ну вот, — шепнула она. — А говорили, романтического финала не будет. Вот тебе труп жениха, вот тебе спасший герой. Прямо по ГОСТу бульварного чтива.

— Не хватает только поцелуя на фоне заката, — усмехнулся Рейнар, не поворачивая головы. — Но учитывая, что от принца несет рвотой, а от тебя болотом, отложим эту процедуру до горячей ванны.

Внезапно толпа придворных расступилась. Ярита шла через поле. Одна. Без охраны. Ее серебряное платье было испачкано грязью, прическа рассыпалась, но осанка оставалась безупречной. Она остановилась в пяти шагах от тела брата.

Все взгляды обратились к ней. Судьба Юга решалась именно сейчас. Королева-мать подалась вперед: — Принцесса. Ваш выход. Корабль Иртима ждет сигнала. Время объединять королевства.

Ярита посмотрела на мать. Потом на скованного стражей Федерика. Затем её взгляд скользнул дальше, туда, где стояли Настя и Рейнар. На секунду их глаза встретились. Две женщины, использовавшие мужчин как шахматные фигуры. Но во взгляде Яриты больше не было льда. Была лишь бесконечная усталость.

— Нет, матушка, — голос принцессы прозвенел над поляной ясно и чисто. — Объединения не будет.

По рядам лордов прошелестел шокированный вздох. Графиня де Морлей схватилась за сердце. Посол Иртима, стоявший позади всех, позеленел. — Что ты сказала?! — Элеонора поднялась в кресле. Золотой кот на её коленях зашипел.

— Я сказала «нет», — Ярита сделала еще один шаг вперед. Теперь она стояла над телом брата. — Я не выйду замуж за короля Иртима. Я не буду пешкой в ваших играх, ни в твоих, матушка, ни в планах Федерика.

Она опустилась на колени прямо в грязь, не заботясь о платье. Взяла холодную, безвольно лежащую руку принца. — Он чудовище, — тихо продолжила Ярита, глядя на бледное лицо брата. — Но он мой брат. Мой больной, искалеченный властью брат. Вы все хотели использовать его одержимость. Мать хотела контролировать его армией големов. Иртим хотел получить мифрил. А ты, Настя… прости. Ты хотела спасти свою соль.

Настя вздрогнула. Эти слова били точнее любого клинка. — Все мы торгуем, — прошептала Ярита, поднимая заплаканные глаза на сестру. — Кроме него. Он просто хотел украсть мир целиком, потому что чувствовал себя в нем лишним.

Она осторожно закрыла Федерику веки. — Я выбираю изгнание, — объявила принцесса, вставая. Грязь комьями падала с её юбки на дорогие туфли. — Передайте Иртиму, что Янтарные копи принадлежат ему. Пусть подавится ими. Я отрекаюсь от права на престол Юга. Я уезжаю в монастырь Святой Урсулы. Буду вышивать рушники и лечить кошек. Это честнее, чем жить среди вас.

Она развернулась и пошла прочь. Никто не посмел её остановить. Даже инквизиторы расступились перед этой маленькой, перепачканной в грязи фигурой, излучавшей несгибаемую волю.

План развалился окончательно. Войны не будет. Будет долгий, скучный судебный процесс над имуществом Короны.

Когда шум стих, и гвардейцы начали грузить бессознательного Федерика в закрытую карету, Настя почувствовала, как напряжение последних недель отпускает её. Ноги подкосились. Она тяжело оперлась на плечо Рейнара.

— Всё, — прошептала она. — Батяня может везти соль куда захочет. Мы банкроты. Политические и финансовые.

— Самые богатые банкроты на побережье, — поправил её Рейнар. Он обнял её за талию, притягивая к себе, пряча от любопытных глаз двора. — Пойдем, аудитор. Нас ждет ванна. И разговор о моем гонораре. Я пересмотрел условия контракта. Хочу половину доли в импорте специй. И право первым душить любых аудиторов, которые придут проверять твои книги.

— Наглость — второе счастье наемника, — слабо улыбнулась Настя, позволяя вести себя к экипажу. — Хорошо. Специи твои. Но учет веду я.

Они сделали несколько шагов. И в этот момент тишину взорвал треск разрываемого пространства. Прямо из центра погасшего ведьминого круга, где кровь Федерика всё-таки успела впитаться в древние руны, вырвался черный язык пламени. Тонкий, извивающийся, как змея.

Кто-то недооценил автоматическую активацию резервных протоколов. Контракт хоть и был расторгнут, но капля крови истинного наследника древней крови запустила аварийный ритуал Призыва Долга.

Из клубов черного дыма выступила фигура. Не демон с когтями. Высокий господин в идеально скроенном сюртуке из тьмы. Лицо его скрывала маска из белого фарфора, на которой была нарисована вежливая улыбка.Архитектор Сделок. Он выжил. Или явился забрать залог.

— Прошу прощения за задержку, господа, — проскрипел голос из-под маски. — Система обработки платежей дала сбой. Но согласно пункту четырнадцать дробь восемь нашего соглашения: «Если инициатор сделки погибает до завершения транзакции, гарантом исполнения обязательств становится ближайший кровный родственник, находящийся в радиусе действия печати».

Черная перчатка указала на Настю. — Госпожа Вараам. Примите мои поздравления. Вы только что унаследовали долги вашего бывшего жениха перед Нижним Миром. А именно: поставку ста тысяч душ в течение суток. Или эквивалент в золоте. С учетом пени сумма составляет примерно полтора годовых бюджета Короны. Оплата принимается наличными. Или вами лично.

Двор ахнул. Элеонора выругалась так грязно, что покраснел даже видавший виды Великий Инквизитор. Время замедлилось. Стража была далеко. Рейнар был в десяти шагах, всё ещё удерживая равновесие поддерживающей Настю руки.

Архитектор поднял вторую руку. Между пальцами зажегся договор, написанный огненными буквами. — Подписывайте, миледи. Вечность в качестве офисного планктона Бездны весьма познавательна.

Настя смотрела на договор. Жизнь или подпись. Спасение семьи или вечность. Выбор, который уничтожил бы любую другую девушку. Но Анастасия Вараам была дочерью купца.

Она вырвала руку из захвата Рейнара. Шагнула вперед, навстречу черному пламени. Достала из рукава свое лучшее перо — самописку с алмазным наконечником, подарок отца на совершеннолетие.

— Минуту, уважаемый, — деловым тоном сказала она, беря огненный контракт. — Прежде чем я подпишу передачу души, давайте проверим спецификации.

Она пробежала глазами текст. Её палец остановился на пункте о форс-мажоре. — Так… вижу неточность. Согласно Торговому Кодексу Преисподней, пункт двести двенадцать гласит: «Наследование долговых обязательств распространяется только на активы должника внутри целевой плоскости».

Она лучезарно улыбнулась существу из Бездны. — Федерик мертв. Его статус — «клиент некрополя». Следовательно, его душа принадлежит местному муниципалитету. Я же являюсь сторонним контрагентом. Моя душа чиста от его обременений. Более того, леди Ярита только что официально отказалась от наследства в пользу монастыря. Таким образом, прямых наследников первой очереди нет.

Архитектор замер. Маска-улыбка дрогнула. — Вы пытаетесь оспорить юрисдикцию Нижнего Мира в месте силы?

— Я провожу правовой ликбез, — Настя щелчком отправила самописку обратно в рукав. — Долг мертвеца списывается по акту дефолта заемщика. Требовать его с живого родича, не вступившего в наследство — это юридическая ошибка. Равно как и попытка похитить должностное лицо Короны без ордера Интернациональной Палаты Магического Арбитража.

Она достала из другого кармана маленькую бронзовую печать — подарок Элеоноры, знак Тайной Канцелярии. — А теперь прошу покинуть мою поляну. Иначе я вызываю судебных приставов Лимба. Поверьте, ребята с трезубцами крайне неприятны в общении. Особенно когда речь идет о нарушении санитарных норм перехода границы.

Существо зашипело. Черный дым начал сгущаться, втягиваясь обратно в камень. — Это не конец, торговка. За каждую душу положен процент… — Пришлете счет моему юристу! — крикнула вслед исчезающей фигуре Настя.

Камни погасли. Остался лишь запах озона и жженой пыли. Настя обернулась. Двор молчал, глядя на неё как на сумасшедшую, только что выигравшую спор с самим Сатаной методом чтения пользовательского соглашения.

Рейнар стоял неподвижно. Его плечи мелко дрожали. Сначала Настя подумала, что он ранен. Но потом поняла — он смеется. Тихо, беззвучно, содрогаясь всем телом от распирающего его веселья.

— Клянусь всеми мечами Гильдии, — выдохнул он, делая шаг к ней. — Ты невозможна. Ты только что довела демона-администратора до сердечного приступа цитатой из торгового кодекса.

— Главное — вовремя проверить срок исковой давности, — скромно потупилась Настя. Колени её наконец-то перестали держать совсем, и она бы упала, если бы сильные руки Рейнара не подхватили её.

Он поднял её на руки так легко, словно она весила не больше котенка. Прижал к груди, зарываясь лицом в её волосы. — Выходи за меня, — глухо сказал он ей на ухо, пока весь мир вокруг них сходил с ума от произошедшего. — К демонам контракты. К демонам политику. Я устал бояться, что однажды моя очередь защищать тебя закончится. Выходи за меня, ужасная, невыносимая, гениальная торговка. Я обещаю обеспечивать силовое прикрытие твоим налоговым проверкам до конца наших дней.

Настя обвила руками его шею. Соленый вкус моря, пота и победы был на его коже. — Только если в брачный контракт войдет пункт о пожизненной поставке сливок жирностью не менее тридцати процентов для одной шерстяной персоны, — прошептала она, целуя его в колючую щеку. — И монополия на специи. Я не готова жить без перца.

— Договорились, — засмеялся Рейнар, начиная нести её к ожидающему экипажу. — Любовь моя, ходячая финансовая катастрофа.

Над лесом занимался рассвет. Солнце вставало над королевством, которое они только что спасли от ада, банкротства и плохого бухгалтерского учета. Впереди ждали суды, объяснения с отцом, чистка архивов и долгие годы совместной работы.

Но прямо сейчас, в руках мужчины, умеющего ломать шеи с аристократической нежностью, Анастасия Вараам чувствовала себя самым богатым человеком на свете. Потому что её главный актив вдруг оказался вне баланса. Он назывался счастьем. И налогов на него еще никто не придумал.

Барсик, догнавший экипаж верхом на спине капитана дворцовой стражи, удовлетворенно мурлыкнул: — Наконец-то. А я уж думал, мне вечно придется спать в ногах. Готовьте двуспальную кровать, слуги! И ванну. Большую. Нам предстоит отпраздновать самый удачный аудит в истории континента.`

Глава 10

Эпилог. Новая заря

Прошло ровно три месяца, два дня и четырнадцать часов с того момента, как Архитектор Сделок из Нижних Кругов был вынужден ретироваться под аккомпанемент цитат из Торгового Кодекса Преисподней.

Мир изменился. Не мгновенно, не оглушительно, а так, как меняется курс валюты — медленно, со скрипом, но необратимо.

Договор о Вечном Союзе Севера и Юга лежал на столе в кабинете Насти. Толщиной он напоминал могильную плиту, а весом — годовой отчет налоговой службы. Бумага была дорогой, с водяными знаками в виде скрещенных алебард и мешков соли. Чернила пахли киноварью и победой.

Настя Вараам, ныне официально «Советник Короны по вопросам логистики и межрегиональной интеграции», сидела за этим столом, закинув ноги на кипу еще не подписанных прошений. На ней было домашнее платье цвета лаванды — шелк, расшитый серебряной нитью, стоивший как небольшая деревня. Но главным украшением были синяки недосыпа под глазами.

— Пункт сорок четвертый дробь двенадцать, — пробормотала она, макая перо в чернильницу. — «Сторона А (Королевство Северное) обязуется поставлять Стороне Б (Топи Иртима) ежегодно пять тысяч тонн пищевой соли высшего помола по фиксированной цене…»

Дверь кабинета распахнулась без стука. Барсик, восседавший на стопке векселей, даже ухом не повел. Он давно усвоил: если хозяйка считает цифры, мир может подождать. Или сгореть. Кот предпочитал второе, если это освобождало время для сна.

— Если ты сейчас начнешь менять шрифт на более убористый, чтобы влезть в лимиты пошлины, я тебя утоплю в этих самых сливках, которые ты требуешь отдельным приложением! — раздался голос Рейнара от двери.

Рыцарь выглядел возмутительно свежим для человека, который провел ночь, тренируя новобранцев гвардии Элеоноры искусству бесшумного удушения. Его серый камзол был расстегнут, волосы растрепаны, а на правой скуле красовался след от губной помады неизвестного происхождения. Впрочем, при дворе уже знали: трогать капитана де Вольта опасно для здоровья, а ревновать его к фрейлинам — смертельно для кошелька.

— Это не пошлина, это акцизный сбор за использование северных трактов, — невозмутимо парировала Настя, ставя размашистую подпись внизу страницы. — И вообще, не мешай государственной деятельности. Я тут спасаю экономику континента, пока ты развлекаешься, ломая шеи кадетам.

Она сняла ноги со стола и потянулась, отчего позвонки хрустнули с удовлетворенным звуком хорошо смазанного механизма. — Всё, — выдохнула она, посыпая документ песком. — Подписано. Теперь осталось только убедить старого ящерицу Иртима, что соль важнее гордости, а мой батяня перестал пытаться провезти под видом соли бочки с контрабандным ромом.

Рейнар подошел сзади. Его ладони легли ей на плечи, снимая напряжение тяжелым, но приятным грузом. Он зарылся носом в её волосы, вдыхая запах типографской краски, духов и едва уловимый аромат болотных трав, который, казалось, навсегда въелся в кожу Анастасии. — Ты невозможна, — прошептал он. — Нормальные женщины после спасения мира покупают шляпки. Ты переписываешь таможенные уставы четырех королевств.

— Шляпки — это непрофильный актив, — Настя откинула голову назад, находя его губы своими. Поцелуй получился соленым от усталости и сладким от предвкушения вечера. — К тому же, Федерик всё равно обложит шляпки налогом в девяносто процентов, потому что Лилианна открыла салон модистки прямо напротив казначейства. У него теперь личная вендетта против оборок.

Упоминание бывшего жениха заставило их обоих усмехнуться. Судьба принца оказалась куда интереснее плахи.

Свадьба Принца Федерика и Принцессы Яриты вошла в анналы истории как «Скромное торжество во имя политической стабильности». Поскольку половина дворца всё ещё ремонтировалась после неудачного призыва демонов (страж-голем до сих пор гонялся за садовником, приняв его за архидемона), церемонию решили провести в Ведьмином круге. Символично и дешево — аренда камней обходилась Короне бесплатно ввиду исторической значимости.

Настя стояла в первом ряду гостей, рядом с Рейнаром. Барсик сидел на специальной бархатной подушке, которую держал личный мажордом королевы. Кот был облачен в новый ошейник из черной кожи с серебряной пластиной. На пластине была выгравирована его новая должность: «Главный Государственный Ревизор Департамента Продовольственной Безопасности. Допуск категории "Абсолютно везде"».

Федерик стоял у алтаря. Выглядел он… счастливым. Странно счастливым для человека, чье лицо месяц назад украшали плакаты «Разыскивается живым или пригодным к допросу». После событий той ночи принц провел две недели в комфортабельных покоях дворцовой тюрьмы, где ему доходчиво объяснили разницу между управлением государством и игрой в песочнице с чужими душами. Элеонора лично курировала перевоспитание сына, используя методы психологической коррекции через лишение десерта и принудительное чтение бюджетных смет.

В итоге терапия сработала. Федерик понял главное: управлять страной выгоднее, чем грабить богов. Налоги собираются регулярно, а сопротивляются им гораздо реже, чем паладины Древних Хранилищ. Рядом с ним стояла Ярита. Она тоже изменилась. Ушла та лихорадочная нервозность загнанного зверя. Взгляд принцессы стал спокойным, почти умиротворенным. Она больше не пыталась взорвать континент ради мифрила. Оказалось, что для счастья ей нужно было лишь одно: право выбора.

Когда жрец Объединенной Церкви Света и Тени (новое веяние дипломатии) объявил их мужем и женой, Федерик поцеловал жену нежно и бережно. Никакой страсти завоевателя — только партнерство двух людей, решивших строить империю законным путем.

— Смотри-ка, — тихо сказал Рейнар на ухо Насте. — Кажется, наш мальчик вырос. От идеи мирового господства перешел к идее своевременной подачи налоговых деклараций.

— Любовь творит чудеса, — фыркнула Настя. — Особенно когда альтернативой любви является пожизненная инвентаризация нижнего белья гвардейцев под надзором Королевы-матери. Кстати, обрати внимание на пункт семь брачного контракта. Там есть подпункт о совместном управлении янтарными копями. Ярита таки выбила себе долю. Умница девочка. Весь в меня.

Церемония закончилась. Грянул салют. Золотые драконы из искр пролетели над лесом, рассыпаясь монетами. Народ ликовал. Войны не будет. Демоны сидят дома. Цены на хлеб стабильны. Что еще нужно простому человеку для счастья?

Официальное объявление помолвки Советника Вараам и Капитана де Вольта состоялось неделю спустя в Зале Тысячи Свеч. Это было сделано намеренно скромно, без лишнего пафоса. Просто Королева-мать подняла бокал вина и громко объявила: — Поскольку моя казна наконец-то перестала зиять дырами размером с ворота Скверны благодаря одной наглой торговке, я решила поощрить эту самую торговку. И заодно привязать её к трону канатами потолще, чем долговые обязательства. Анастасия Вараам, выйди вперед.

Настя вышла. Сердце колотилось где-то в горле. Перед всей знатью, перед инквизиторами, перед послами. Элеонора улыбнулась своей жуткой, неживой улыбкой. — За спасение экономики вы награждаетесь орденом «Золотое Перо». А за то, что выжили там, где сдохли бы трое моих лучших убийц, вы выходите замуж за моего лучшего меча. Рейнар, хватит прятаться за колонной, иди сюда, делай предложение нормально, а то твоя невеста сейчас сама начнет составлять брачный договор вслух, и мы застрянем здесь до утра.

Рейнар вышел в круг света. Без доспехов, в безупречном черном дублете. Он опустился на одно колено. Двор ахнул. Самый опасный человек Севера, чья тень внушала ужас министрам, стоял на коленях перед купеческой дочерью.

— Настасья, — начал он, и голос его дрогнул впервые на памяти Насти. — Я пытался списать тебя как убыток. Как неизбежные расходы на хаос. Но аудит моей души показал критическую недостачу одного переменного. Тебя. Выходи за меня. Обещаю любить, защищать и никогда, ни при каких обстоятельствах не давать тебе платить по счету в таверне самостоятельно. Это ниже достоинства твоего телохранителя.

По залу прошелестел смех. Напряжение спало. Настя смотрела на него сверху вниз. На этого сероглазого дьявола, сломавшего ради неё половину костей в этом королевстве. Внутри не было страха. Только теплая, звенящая пустота, готовая заполниться счастьем.

— Контракт принят, — сказала она громко и четко. — Но у меня есть встречное предложение. После свадьбы ты уходишь в отставку. Мне надоело штопать твои рубашки после каждой поножовщины в портовых кабаках. Откроем частную контору по взысканию долгов. «Де Вольт и Вараам. Решим ваши проблемы финансово-больничным методом».

Он поднялся и обнял её. Поцелуй в этот раз был долгим, глубоким и совершенно неприличным для государственного мероприятия. Когда они оторвались друг от друга, дышать могли только мыши под полом.

— Согласен, — прохрипел Рейнар. — Бухгалтерия звучит страшнее любой секты.

Барсик, наблюдавший за сценой с рук лакея, закатил глаза. — Наконец-то, — мяукнул он на всю залу. — Я уж думал, эти двое будут ходить вокруг да около до первого оледенения морей. Поздравляю, хозяйка. Надеюсь, спальня звукоизолирована? Мои нервы не выдержат ваших вздохов романтики каждую ночь, мне нужен полноценный восьмичасовой сон для восстановления нервной системы.

Зал взорвался аплодисментами. Даже Инквизитор улыбался. Мир определенно сошел с ума, но сошел он в правильную сторону.

Ночь окутала Ведьмин круг мягким бархатом. Луны-близнецы висели низко, освещая древние камни серебристо-голубым светом. Здесь ничего не изменилось. Тот же холодный мох, те же замшелые валуны, тот же ветер, несущий запах хвои и далекого моря. Но воздух больше не гудел от напряжения Скверны. Камни молчали. Магия ушла глубоко внутрь земли, засыпая вместе с древними кошмарами человечества.

Анастасия Вараам сидела на своем любимом камне — том самом, где год назад она рыдала над разбитым сердцем, сжимая бесполезный кружевной платочек. Теперь на ней были удобные мужские брюки, высокие сапоги и теплый плащ, который заботливо набросил ей на плечи подошедший мужчина.

Рейнар сел рядом, вытянув длинные ноги. Достал из внутреннего кармана плоскую фляжку. Два металлических стаканчика. — Ром пятилетней выдержки, — пояснил он, разливая напиток. — Из тех запасов, что твой отец всё-таки протащил через границу под видом лекарственного бальзама от кашля. Батяня передал. Сказал, что зять-трезвенник — это позор для торгового дома.

Они чокнулись. Звяк металла прозвучал в тишине леса громче любого набата. — За новую жизнь, — сказала Настя, делая глоток. Тепло разлилось по жилам. — Знаешь, я думала, что финал великой истории должен быть грандиозным. Штурм замка, битва магов, падение небес. А оказалось… всё заканчивается просто бумагой с печатью и бутылкой хорошего алкоголя.

— Это называется «эффективное управление кризисом», — Рейнар привлек её к себе. Его плечо было надежным, горячим, настоящим. — Мы сделали всё правильно. Федерик строит школы для големов. Ярита пишет письма детям Топей, учит их читать. Королева-мать подсчитывает прибыль от монополии на специи, которую ты ей уступила взамен на амнистию всем говорящим котам.

— Да, кампания инквизиции против «демонических фамиляров» свернута, — кивнула Настя. — Оказывается, достаточно доказать Верховному Искателю, что налоговые отчисления от продажи элитных кормов превышают доходы от сожжения еретиков. Экономика снова победила фанатизм.

Из кустов орешника бесшумно выпрыгнула черная тень. Барсик приземлился точно между ними, возмущенно дернув хвостом. — Я вас обыскался! — заявил кот, устраиваясь на коленях Насти. — Там, у ручья, семейство ежей пытается пересечь государственную границу без визы. Куда катится этот мир?! Где уважение к миграционному законодательству?!

— Успокойся, инспектор, — Настя почесала его за ухом, где поблескивала золотая серьга нового образца — знак неприкосновенности личности. — Выпей сливок и ложись спать. Завтра тяжелый день. Нам принимать караван из-за моря.

— Сливки должны быть двадцатипроцентными, — строго напомнил Барсик, начиная методично умываться. — И подогретыми до тридцати шести градусов. Иначе я аннулирую ваш брак по статье «жестокое обращение с личным составом».

Рейнар рассмеялся. Смех эхом прокатился по поляне, вспугивая ночную птицу. Здесь, в месте, которое чуть не стало могилой для целого королевства, звучал самый прекрасный звук на свете — звук живой, здоровой, абсолютно невыносимой семьи.

Настя положила голову на плечо рыцаря. Смотрела на лунный свет, играющий на поверхности камня. Больше не было тайн. Не было лжи. Не было необходимости считать углы атаки и пункты договоров. Её бывший жених-предатель оказался лучшим правителем, чем кто-либо ожидал — тирания прекрасно лечится угрозой передачи бухгалтерских книг Инквизиции. Её сестра нашла покой вдали от короны. А сама Настя…

Она нашла свою настоящую любовь. Ту, которая пахнет железом, можжевельником и старыми счетами. Любовь, которая умеет убивать ради неё, но предпочитает договариваться.

— О чем задумалась, сокровище мое? — спросил Рейнар, чувствуя, как она расслабляется в его руках.

— Думаю, — сонно промурлыкала Настя, проваливаясь в уютную дремоту, — что завтра нужно поднять пошлину на ввоз дешевого сукна. Нечего моим конкурентам одевать гвардию дешевле, чем одевается мой муж.

— Ты чудовище, — с бесконечной нежностью произнес наемный убийца, целуя её в макушку.

— Я — главный финансовый актив этой страны, — сквозь сон поправила его Настя. — И прекрати называть меня сокровищем. Я плохо помещаюсь в сундуках. У меня острые локти.

Барсик издал звук, подозрительно похожий на человеческий вздох облегчения, и затих, превратившись в теплую, вибрирующую грелку. Ведьмин круг хранил свои тайны. Но теперь эти тайны были добрыми. Они хранили память о девушке, которая пришла сюда за разбитым сердцем, а ушла с ключами от всего мира. И единственной настоящей ценностью, которую она берегла, было тепло руки мужчины, готового убить кого угодно за одну её улыбку.

Где-то далеко, в столице, часы на башне Казначейства пробили полночь. Начинался новый день. Новый отчетный период. Новая глава книги под названием «Жизнь», где дебет всегда сходился с кредитом, а любовь проходила по графе «Бесконечная рентабельность».

Конец