Посейдоника

Глава 1

ГЛАВА 1

Космос.Это бесконечное пространство всегда завораживало его, манило своей загадочностью. С самого детства Игорь знал, что будет пилотом, хотя для сына простого работника верфи это было почти невозможно — слишком дорого обходилось обучение в летной школе, чтобы отец мог себе это позволить. А о специальных имплантах даже и мечтать не стоило. Но он знал — тем самым детским знанием, не учитывающим условности, не имея понятия ни о финансах, ни о генных экспертизах, ни о психологических тестах, ни о жестком конкурсе, — просто знал, что будет пилотом. И самое забавное, что он стал им. Но вот теперь конец его недолгой и не слишком славной карьеры приближался к нему в виде четырех маленьких ромбов на голодисплее кокпита.

ИИ его транспортника не опознал корабли, а значит, они намеренно отключили транспондеры, что могло означать только одно: это по его душу, точнее — по его груз. Ну, радовало уже то, что они на гражданских кораблях — военные его борткомпьютер просто не заметил бы, и последним зрелищем в его жизни стала бы вспышка от взрыва собственного транспортника. А так шанс еще есть. Небольшой, но есть. До станции противокорабельной обороны примерно двадцать тысяч; если успеть дотянуть до границы действия ее систем обнаружения, то, может, рейдеры и не рискнут потрошить корабль на виду у военных. Нет, тем, кто на станции, конечно, на эти дела наплевать, но для порядка могут и патруль выслать, что местным любителям легкой наживы ничего хорошего не сулит…

Станция приближалась… Жаль, что медленно, но быстрее его корыто, гордо именуемое WSR-410 «Пони», двигаться просто не могло.

— Ну давай, не зря ж тебя сумрачный гений кораблестроения назвал именно «Пони», а не «Черепаха», — мысленно подстегнул он свой кораблик.

— Причины, по которой данной модели присвоено имя карликовой лошади, неизвестны и являются коммерческой тайной концерна Wassler. — Отстраненный голос искусственного интеллекта корабля даже немного напугал Игоря.

— Я это вслух сказал, что ли? — с некоторым удивлением произнес пилот.

— Абсолютно верное предположение. — Голос ИИ был невозмутим, но Игорь мог поклясться, что слышал иронию.

— Отставить болтовню, доложить статус.

— Есть отставить болтовню! Корабль повреждений не имеет, двигатель работает на девяносто семь процентов мощности, запас топлива — сорок четыре процента. Время подлета неопознанных кораблей — восемь минут, время вхождения в зону контроля станции ПКО — сорок две минуты.

— Снизить скорость до двадцати процентов, разворот, по окончании разворота переход в режим ручного управления.

— Есть снизить скорость. Подтверждаете отключение автопилота? — В голосе компьютера четко читалось недоверие.

— Подтверждаю. — Это Игорь говорил, уже усаживаясь в пилотажное кресло и запуская руки в управляющий контур. — Сомневаешься, железяка, а зря. Долететь однозначно не успеем, а вот поймать заряд в двигатель можем — тогда точно каюк.

Подставлять под удар незваных гостей корму явно было не лучшей идеей.

Игорю не ко времени вспомнился один из первых семинаров по теории пилотирования, где суровый полковник Сандерс, увешанный, словно новогодняя елка, орденами, начал именно с этого вопроса.

— Что является самой большой ошибкой любого пилота? — И, услышав рой радостных возгласов: «Забыть убрать шасси!», «Уйти в „волчка“!», «Отвлечься от приборов!», — полковник с явным удовольствием в голосе отвечал сам себе: — Нет, желторотики, самая большая ошибка — это подставить противнику свой зад. Все остальное поправимо, но если противник у вас в хвосте, то считайте себя покойниками. На двигателях нет брони, нет противолазерных сот, нет возможности создать аэрозольную завесу, чтобы ослабить мощность и рассеять смертоносные лучи лазерных орудий. Ничего нет. Это самая уязвимая точка любого корабля независимо от размера, от истребителя до линкора. Хорошая броня может выдержать немало попаданий твердотельной электромагнитной пушки, а значительно более мощные и дальнобойные лазерные орудия нейтрализуются специальным полимерным покрытием, которое, несмотря на невысокую прочность, имеет колоссальную способность поглощать энергию. Ну и на крайний случай на стационарных или очень медленно двигающихся объектах есть возможность поставить завесу из аэрозоля, рассеивающего луч и нивелирующего его разрушительное воздействие. Так вот! Все это вам не поможет, если противник стреляет вам в хвост. Так что никогда — запомните это, молодежь! — никогда не подставляйте свою задницу противнику, если хотите жить.

Эти слова врезались в память молодого пилота намертво. Шансов уйти практически не оставалось, и Игорь решил продать свою жизнь подороже. Вооружение на его «Пони» все же было — лазерная установка среднего радиуса действия; явно недостаточно для нормального боя, но все же лучше, чем ничего. Неизвестно, на чем догоняют его рейдеры, возможно, их корабли не так уж и зубасты… Впрочем, четверо на одного — это верная смерть даже при равной огневой мощи.

С другой стороны, нападающие, скорее всего, были отребьем, привыкшим к тому, что при их появлении торговцы и курьеры, не вступая в бой, отдают груз и отправляют восвояси. Страховка все покроет — зачем рисковать жизнью? Так что боевых навыков у этих ребят, скорее всего, негусто, а Игорь все-таки дипломированный… ну ладно, почти дипломированный боевой пилот, хоть и вынужденный волей злосчастной судьбы промышлять мелкой контрабандой. Да и страховки у него как раз не было. Совсем. В общем, вариантов не оставалось. Отдать груз — тоже верная смерть, только еще и мучительная. Что делают с такими неудачниками ребята Штыря, он был наслышан; нет, лучше уж честная смерть в бою, чем под пытками этих мордоворотов.

В нескольких сотнях километров левее вектора движения преследователей голодисплей отображал астероидное поле. Вот туда Игорь и направил свой кораблик. Дальнейшее он запомнил очень четко и не сомневался, что будет помнить всю оставшуюся жизнь.

Влетев в поле, он настроил поисковую систему корабля на обнаружение астероида максимального размера.

Незнакомые с космосом обыватели зачастую думают, что астероидное поле прямо-таки набито летающими каменюками и там невозможно маневрировать, не рискуя ежесекундно столкнуться с одной из них. На деле же объекты в таких полях располагаются на расстоянии нескольких километров друг от друга. В космическом масштабе это, конечно, очень близко, но для пилотирования небольших кораблей не составляет серьезной проблемы.

Лихо уйти от погони на манер героев мыльных опер из Старнета тут бы не вышло, и Игорь об этом, ясное дело, знал, как и любой, кто садился в кабину космического корабля. План заключался в другом. Обнаружив достаточно массивный астероид, примерно пару километров в диаметре, Игорь направил корабль прямо к нему, справедливо полагая, что рейдеры при погоне выстроятся в цепочку, где вперед вырвутся самые быстрые и дерзкие пилоты, а чуть более осмотрительные будут замыкать формацию. Этот прием не отличался новизной и использовался еще в Древнем Риме, в поединке Горациев против Куриациев: последний оставшийся в живых Гораций, видя, что трое его противников в разной степени ранены, обратился в бегство. Братья Куриации нагоняли его по одному, что дало римлянину возможность справиться с ними. Оставалось надеяться, что пираты не читали Тита Ливия, ну или расширенного курса тактики в каком-нибудь военном институте. Так, в общем-то, и вышло — не читали.

Сам бой Игорь запомнил плохо — видимо, семикратные перегрузки дали по мозгам, все-таки его транспортник не был боевым кораблем и потому компенсаторами перегрузок не оснащался. Да и кому придет в голову делать боевой разворот на этакой «корове»? Разве что тому, кому терять уже, в общем-то, нечего… Не готовые к такому раскладу преследователи заплатили высокую цену за свою ошибку. Развернувшийся на сто восемьдесят градусов через верхнюю полусферу транспортник, все еще продолжая двигаться в первоначальном направлении, первым же залпом разнес кабину одного из преследователей, не оснащенную противолазерными экранами. Второй, замешкавшийся в попытке уйти от обломков своего неудачливого товарища, подставил корму и, получив три залпа лазеров под основание двигателя, не смог выровнять курс, и его корабль ожидаемо разбился о первый же астероид. Оставшиеся рейдеры сразу сбросили скорость и, по данным системы наведения, включили всю свою немногочисленную защиту. Шаг был с их стороны логичный и в данной ситуации правильный. Именно на такие логичные, правильные и предсказуемые действия Игорь и рассчитывал.

Заложив еще один вираж и снова получив по башке «ватной кувалдой» (так пилоты называли ощущения при перегрузках), он, борясь с красной пеленой, застилающей глаза, направил свой корабль вдоль астероида, надеясь выиграть те двадцать пять секунд, что нужны были его орудию для полной перезарядки, а организму — чтобы прийти в себя. Это время пираты ему предоставили, как, впрочем, и еще один бесценный подарок — они разделились, видимо, желая облететь массивный астероид с двух сторон и взять его в клещи.

Свалить кого-то из них одним залпом у Игоря шансов не было, а пока он кромсает защиту первого, второй спокойно его подстрелит. Рейдеры действовали наверняка, логично и правильно. Возможно, это их и подвело.

Вряд ли раньше им встречались идиоты, решившие вместо честной дуэли в космосе тупо пойти на таран, воспользовавшись массивным грузовым отсеком WSR-410 как гигантским молотком. Игорь оказался именно таким. Третий бандит даже не успел катапультироваться, когда корпус безобидного с виду транспортника заслонил собой обзорную панель его корабля и превратил кабину в месиво из покореженного металла и пластика. Последний рейдер, увидев гибель уже третьего своего товарища, во что бы то ни стало решил прикончить наглого «торгаша», который посмел дать бой и, более того, уничтожил трех опытных пилотов у него на глазах. Сделав несколько неточных залпов лазерами издали, бандит начал сокращать дистанцию, стараясь выйти грузовику в заднюю полусферу, где находилась стопроцентно мертвая зона для его единственной турели.

Игорь прекрасно понимал план противника, но сам, к сожалению, сделать уже ничего не мог — после столкновения все мониторы отсвечивали красным: корпус был серьезно поврежден, двигатель тоже дышал на ладан, а обеспечение энергией шло теперь через резервный контур ввиду повреждения основного. Даже если его не взорвет рейдер, дотянуть своим ходом до станции он уже не сможет. Но бандит все-таки намеревался оставить последнее слово за собой и, выйдя в хвост, методично лупил из лазерной пушки, попадая в цель все чаще по мере сокращения дистанции. Судя по монитору, пират был уже в ста тридцати метрах позади. Следующие два залпа могли стать последними.

Шанс оставался только один — аварийный сброс груза вместе с отсеком, и Игорь решил им воспользоваться. Результатом он мог быть доволен: сам отсек и разлетевшиеся во все стороны контейнеры стали для преследователя непреодолимой преградой — уверившись в беспомощности грузовика, отвернуть в сторону он не успел. Вспышка взрыва озарила окрестности прощальным салютом, ознаменовав конец боя.

«Жаль, что эту запись никто не увидит», — подумал Игорь с досадой, глядя на экран повреждений.

Ему не требовалось уточнений борткомпьютера, чтобы понять, что через несколько минут его корабль превратится в весьма дорогостоящий двадцатиметровый гроб. После отключения системы жизнеобеспечения у него останется всего пара часов — на столько хватит воздуха в легком бортовом скафандре… Одним словом, оставалось расслабиться и наслаждаться видами космоса вокруг, ожидая неизбежного конца. До чего же обидно… Видел бы этот бой инструктор Молотов! Вечно недовольный и ворчащий одноглазый ветеран был знаменит тем, что никогда и никому не ставил «отлично» по технике пилотирования. Как бы курсанты ни старались, какие бы чудеса ни показывали, что бы ни выжимали из своих учебных «Немезид», старику все было мало. В лучшем случае «хорошо», а большинству приходилось довольствоваться сухим «приемлемо».

Эх, сейчас бы он наверняка сказал что-то вроде: «Неплохо для беременной макаки. Еще немного, и можно допускать вас до управления орбитальными лифтами». Но «хорошо» наверняка бы поставил. Игорь подумал об этом с легкой усмешкой.

— Радует хотя бы то, что в отличие от большинства я смог добиться своей мечты — стал боевым пилотом, хоть и ненадолго. — Игорь сказал это вслух, изучая открывающийся перед ним вид.

В суете пилотажных будней время насладиться красотой космоса выпадало редко. А вот теперь спешить было некуда, даже наоборот, каждая минута жизни казалась чудесным подарком мироздания. Жаль воздуха все меньше… Дышать становилось все тяжелее. Черт! Как же обидно. Прямо до слез. Ну нельзя же вот так просто взять и умереть. Он же почти выбрался… Почти. Какое мерзкое слово. Подленькое. Любимое оправдание неудачников. Сколько раз он зарекался его использовать, и вот снова оно лезло в голову, как паразит.

Игорь продолжал отрешенно пялиться в лобовое стекло, вглядываясь в бесконечный космос; дышать становилось заметно труднее, подступившие головокружение и сонливость однозначно свидетельствовали о начинающейся гипоксии… Игорь еще раз всмотрелся в окружающий пейзаж. Что-то в нем было неправильно. Медленно плывущие астероиды, отсветы туманности, красноватые переливы газовых облаков — все вроде так же, как и час назад… Ага! Вот что. Один из астероидов двигался. Нет, они, конечно, все двигались так или иначе, но их движение было настолько размеренным, что для его висящего в астероидном поле корабля все они казались стационарными объектами. Но вот один перемещался довольно резво и, кажется, в его направлении.

Сознание судорожно ухватилось за мелькнувшую надежду на спасение… Может, патруль? Жаль, что компьютер корабля не работает и возможности идентифицировать корабль нет. Да что там идентифицировать — он и связаться-то с ним не мог, оставалось уповать на то, что на чужом корабле заметили аварийный маяк.

«Неужели я все-таки выберусь из этой передряги? Тогда уж точно Гэвил не отделается простой неустойкой. Четыре рейдера! Это ж еще и от армейских бонус нормальный капнет!» Что и говорить, для человека, сидящего в груде мертвого железа на краю обитаемого сектора, эта мысль была довольно необычной.

Постепенно приближающийся объект действительно стал приобретать очертания корабля, и Игорь начал переживать, что спасатели не успеют прибыть до того, как в его скафандре закончится кислород. К такой иронии судьбы он был не готов и даже запаниковал. Нет, ну обидно же будет, победив четверых бандитов, задохнуться прямо на глазах спасательной команды! О такой мелочи, как то, что это могут быть вовсе не спасатели, Игорь уже и не думал. Жаждущий жить молодой организм не принимал других версий. И неважно, что армейским патрулям делать тут было решительно нечего, а дружки рейдеров уже давно прилетели бы, не став выжидать два часа после потери сигналов. Это обязаны быть спасатели! И никто больше! Он заслужил спасение! Поймав себя на мысли, что у него начинается истерика, Игорь попытался успокоиться, сделав пару глубоких вдохов.

Однако, взглянув через обзорный экран, Игорь понял, что настоящая паника начинается только сейчас. Это был чужой корабль. В смысле совсем чужой.

Готовясь к экзаменам на лицензию, он выучил все основные типы действующих кораблей как Федерации Солнечной Системы, так и Окраинных миров. Может, и существовали какие-то секретные военные модели, не обозначенные в каталогах, но это просто не могло быть творением человеческих рук. Ну не строят люди такие корабли. Никто. Даже чокнутые самураи с Альтаира и то придерживаются общих принципов. Да и как по-другому? Изобретать велосипед смысла не было.

За последние две с половиной тысячи лет после выхода человечества в космос и две — с момента изобретения гипердрайва корабли человеческой расы становились лучше, больше, удобней, дешевле, но принципы кораблестроения, заложенные еще великим Исудзи Блаттом, не менялись, подчиняясь требованиям не дизайна (кому он нужен в космосе?), а эргономики. Зачастую ввиду этого корабли выглядели весьма непрезентабельно, хотя в угловатых формах, безусловно, имелся свой шарм, а военные образцы можно было даже назвать красивыми, насколько бывает красив боксер или борец, хоть и уступающий в пропорциях культуристу, но тем не менее именно своей силой вызывающий восхищение.

Появившийся же корабль был совсем иным. Это было что-то неописуемое: плавные линии, переходы, даже некая вычурность форм… Игорь не мог понять, что именно он ему напоминает, возможно, какое-то морское животное из тех, что он наблюдал по визору в научном сегменте сети. Черт! Твою ж мать! Чужие! Пришельцы, зеленые человечки!

Столько тысяч лет о них говорили, но за всю продолжительную историю исследований космоса человечество никогда не сталкивалось с разумной расой. Да, на десятках планет существовала жизнь, причем эндемики весьма отличались от земных форм, но нигде и никогда не было обнаружено даже признаков разума. Официальная наука придерживалась той точки зрения, что у человечества нет шансов встретить разум в бесконечной Вселенной на отрезке времени существования текущей цивилизации, ведь жизнь существовала миллиарды лет, а цивилизация людей — всего около десяти тысяч, семь с половиной из которых прошли в пределах одной планеты.

И тут вот оно — прямое опровержение всех этих теорий. Прилетело и заняло своим переливающимся бортом все пространство перед кабиной. Может, это вообще не корабль, а целое существо? Вон, как будто чешуя, а не борт… В этот момент в «чешуе» борта открылось отверстие, и в корабль Игоря ударил синеватый луч — судя по усилившемуся давлению, аналог гравитационного луча, которым паркуют корабли на обычных космических станциях. Покореженный транспортник поплыл по этому лучу, приближаясь к открытому отверстию в корабле чужих…

Глава 2

ГЛАВА 2

Все-таки он отключился. Недостаток кислорода дал о себе знать, и Игорь сам не заметил, как провалился в тяжелый ватный туман. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на кушетке в комнате странного вида с покатыми стенами в спокойных голубых тонах. Он с любопытством изучал фактуру стен, заодно прислушиваясь к своим ощущениям. Голова слегка шумела, но других негативных последствий недавнего приключения он не чувствовал. Зато, переведя взгляд немного в сторону, он увидел сидевшую у изголовья кровати девушку. Это была именно девушка, с короткой стрижкой и довольно симпатичная, хоть и излишне спортивная на его вкус.

Убедившись, что он ее заметил, девушка очень аккуратно, нарочито медленно подняла правую руку в приветственном жесте и улыбнулась. Получилось весьма мило. Игорь предположил, что пришельцы для первого контакта каким-то образом спроецировали этот образ или использовали специальный костюм… Для анализа катастрофически не хватало данных, и он решил, что раз уж инопланетяне его захватили… ну, или спасли, что, в общем-то, не меняло сути дела, то они сами расскажут, зачем тут эта девушка.

На пленницу она совсем не походила, скорее на медсестру. Ее плотно облегающий комбинезон был белого цвета, а на правой стороне красовался известный еще с древности знак в виде красного креста. Странностей было много, точнее, вроде бы и не странностей, а как раз наоборот, но земную девушку, пусть и в необычном комбинезоне, да еще и со знаком Красного Креста, Игорь точно не ожидал увидеть на борту инопланетного корабля.

— Кто вы? — Он постарался, чтобы в голосе не звучали нотки паники. Видимо, ему это не очень удалось, поскольку девушка, сделав успокаивающий жест двумя руками с открытыми ладонями, довольно быстро вышла из комнаты через открывшуюся прямо в стене овальную дверь. Сразу за ней поверхность стены сомкнулась, и Игорь оказался предоставлен самому себе.

Поскольку ничего другого не оставалось, он принялся изучать свою каюту. Она была округлой формы, примерно шесть на четыре метра, потолки покатые; в целом создавалось ощущение, что здесь специально избегали острых углов. Из мебели имелась только кушетка в виде цельного постамента, где, собственно, и лежал Игорь, и самый банальный табурет с четырьмя ножками, на котором сидела медсестра. Ни двери, куда она вышла, ни видимого источника освещения Игорь не обнаружил. Впрочем, дверь через несколько минут нашлась сама, и самым простым способом — она открылась, впуская в комнату делегацию из трех человек.

Первой была уже знакомая Игорю медсестра, следом — очень высокий и атлетичный мужчина в темно-синем комбинезоне с цепким, хотя и не злым взглядом. Третьим оказался тоже мужчина, но значительно старше своих спутников, уже полностью седой, но также спортивного телосложения. Анатомия гостей была хорошо видна под их плотно облегающими тело комбинезонами, очень напоминавшими костюмы пловцов. Но если в случае с медсестрой это было даже неплохо, то облик мужчин вызвал у Игоря неприятный укол зависти.

«Может, это вообще роботы, созданные пришельцами для контакта», — подумал Игорь про себя, решив тем не менее, если выберется из этой переделки, обязательно подналечь на тренажеры.

Тем временем пожилой пришелец направил на Игоря какую-то трубку размером с карандаш и через пару секунд кивнул молодому. Тот сразу расплылся в белозубой улыбке, которой позавидовали бы все звезды Старбука, и протянул Игорю руку в абсолютно человеческом жесте рукопожатия. Смущенный таким привычным для землян поведением пришельцев, Игорь не нашел ничего лучшего, как пожать протянутую ему руку. Рукопожатие мужчины оказалось крепким, но осторожным. Очевидно, он старался не прикладывать лишних усилий.

«Да, силища у него, похоже, неимоверная», — отметил про себя Игорь.

— Меня зовут Дарион, рад вас приветствовать на борту. — Голос пришельца оказался на удивление приятным баритоном. Говорил он со странным акцентом, излишне четко выговаривая слова. Но на общем языке.

— Приветствую вас, я — Игорь Романов, — также на автомате ответил Игорь. — А кто вы? И что это за корабль? Почему вы выглядите как люди?

Вопросы посыпались из него просто градом. Дарион спокойно выслушал взволнованного пилота и сказал, что ответы тот обязательно получит позже, а пока просит его пройти с ним для беседы в более подходящей обстановке.

Поскольку иных альтернатив не предлагалось, Игорь последовал за пришельцами. Коридоры корабля оказались такими же округлыми, как и каюта, — видимо, это было общим стилем конструкции. Плавность линий прослеживалась во всем; по правде говоря, он так и не обнаружил ни одного угла на протяжении всего пути. Стены поначалу показались Игорю мягкими, даже желеобразными, но впечатление оказалось обманчивым: когда он «случайно» коснулся одной из них, то ощутил под рукой металл. Видимо, дело было в спокойном освещении и странном, но приятном цвете покрытия — то ли бирюзовом, то ли небесно-голубом.

По пути им встретились несколько членов экипажа, тоже по виду люди, и все как на подбор рослые и крепкие, в таких же обтягивающих комбинезонах, как и у его спутников, но иной расцветки. Судя по их реакции, Дарион был тут какой-то шишкой: все встречные вытягивались и приветствовали его, прикладывая кулак к сердцу, на что тот отвечал лишь легким кивком. Пройдя по коридорам корабля около двухсот метров, они наконец прибыли в довольно обширный зал, где их уже явно ждали. Это был, видимо, зал совещаний или что-то в этом роде, потому как в центре стоял большой овальный стол, а вокруг него разместились около двух десятков кресел с сидящими в них людьми. Ситуация вдруг напомнила ему экзамен в академии, когда он вот так же стоял перед комиссией и пытался доказать свое право стать пилотом. Тогда ему это удалось.

«Но боюсь, что тут меня будут спрашивать не про устройство плазменного двигателя и основы навигации», — подумал Игорь, изучая сидевших в креслах людей.

Если это были голограммы или андроиды, то у пришельцев явно плохо с фантазией. Все «экзаменаторы» оказались, как один, молоды, атлетично сложены, все европеоидного типа — ни азиатов, ни негров; все в одинаковых облегающих комбинезонах, которые, правда, различались по цвету: светло-серые, черные, пара красных и ярко-синих. Внимательно присмотревшись, Игорь увидел среди присутствующих нескольких женщин, весьма, кстати, привлекательных, но так же, как и медсестра, очень спортивного телосложения.

Дарион вышел чуть вперед и, обращаясь ко всему залу, начал что-то быстро и четко говорить. Языка Игорь, естественно, не понимал, но по интонации и манере речи это было похоже на доклад или отчет о происшествии. Уж этого добра Игорь в академии наслушался на сто лет вперед. Закончив, Дарион уступил место своему седому спутнику, тот тоже выступил с короткой речью, но если у первого она была скорее речью военного, то седой говорил медленно, можно даже сказать, пространно, активно жестикулируя. Несколько раз Игорь явно услышал вопрос, обращенный к слушателям.

Последней говорила медсестра, она была немногословна, и в ее интонациях Игорь уловил, к своему удивлению, извиняющиеся нотки. Когда она закончила, в зале наступила полная тишина, которую нарушил сидевший по центру стола мужчина в синем комбинезоне. Он обратился к Игорю на общем языке, все с тем же странным акцентом и манерой излишне четко выговаривать слова.

— Приветствую вас на борту, Игорь Романов, я — Агрон Тарнелл, капитан этого корабля. Понимаю, что у вас масса вопросов; уверяю, вы получите интересующие вас ответы, но сейчас нам крайне необходимо, чтобы вы согласились сотрудничать с нами.

«Прямо как в плохом кино», — усмехнулся про себя Игорь, а вслух ответил:

— Рад знакомству, капитан, но, боюсь, у меня нет кода доступа к Самой Главной Тайне человечества, и я не предам свою расу.

Медсестра не удержалась и прыснула со смеху, некоторые из сидевших за столом тоже заулыбались. Капитан и бровью не повел — то ли не оценил шутки, то ли выдержка у него была получше, чем у остальных.

— Я ценю ваш юмор, молодой человек, но вы, видимо, меня неправильно поняли. На ваше сотрудничество мы надеемся в сугубо академическом плане. Нам не очень интересно, что там происходит на Земле, и у нас довольно четкие указания не вступать в контакт, но раз вы оказались тут, то мы хотели бы добровольного сотрудничества, потому что у нас нет ни желания, ни возможности удерживать вас в качестве пленника…

— Ну да, конечно, вы меня спасли из гуманистических соображений, — не удержался и перебил собеседника Игорь.

Ответ его удивил.

— Именно так. Или, по-вашему, мы могли просто бросить человека умирать? — В голосе и взгляде капитана не было ни капли иронии, и Игорь понял, что этот суровый мужчина не врет. Для него, видимо, это и правда было немыслимо.

— Да кто вы такие? Как я могу на что-то согласиться, даже не зная, с кем имею дело?

Капитан встал с кресла и сделал широкий жест рукой. В воздухе перед Игорем появилась объемная голограмма весьма приличного качества. Она изображала некий корабль допотопной конструкции с огромными кольцами генераторов искусственной гравитации.

— Знаете, что это? — спросил капитан.

— Честно говоря, нет, — искренне ответил Игорь. — А должен?

— Это «Одиссей» — один из трех колонизационных кораблей, на которых наши предки покинули Землю две с половиной тысячи лет назад.

— Две с половиной тысячи?! Это до Большой войны? Не слышал, чтобы тогда летали дальше Центавра. Не могли ваши предки просто взять и улететь. Без базисных точек перехода они попали бы в лучшем случае в центр какой-нибудь звезды.

— И тем не менее им удалось. Это долгая история, и вам ее обязательно расскажут, но не я и не сейчас. Через два часа мы покинем ваш сектор пространства, и высадить вас будет проблематично. Поэтому сейчас вам придется поверить мне на слово: мы такие же люди, как и вы, и поскольку вы единственный представитель основной ветви, то, безусловно, нам хотелось бы провести ряд исследований с вашим участием.

— А эти исследования предполагают выживание испытуемого? Не хотел бы я подписываться на работу лабораторной крысы, — уточнил Игорь.

— Крысы? — вопросительно поднял бровь капитан. — Кто это?

— Это маленькое животное, над которым обычно ставят опыты, ничем хорошим для него не заканчивающиеся, — пояснил Игорь очевидную, видимо, для него одного вещь.

Капитан воспринял это на удивление серьезно.

— Нет, — сказал он, — это абсолютно неприемлемо. Мы, естественно, гарантируем вашу полную безопасность.

— А у меня есть выбор? — поинтересовался Игорь.

— Тут, к сожалению, вариантов немного: мы высадим вас там же, где подобрали, но с запасом кислорода и в исправном скафандре, и дадим сигнал бедствия, чтобы вас могли спасти. Заранее предугадывая ваш вопрос… Нет, мы не боимся, что вы все расскажете, — не думаю, что вам поверят, раз уж вы, видя нас сейчас, верите не до конца, — резюмировал капитан и опустился в кресло, явно ожидая ответа.

«Да уж, шикарная перспектива, что и говорить, — размышлял Игорь. — Корабль потерян, груз тоже, страховку я не покупал, да и Штырь с его ребятами мне потерю груза не простят. Записи о бое они, конечно, сотрут из компьютера от греха подальше…»

— Я согласен… Но если вы все-таки окажетесь какими-нибудь зелеными ящерицами, а не потерянными колонистами, то я за себя не ручаюсь! — с максимальным пафосом в голосе сказал Игорь.

Тут уже и капитан позволил себе улыбнуться.

— Это правильное решение, Игорь. Я уверен, вы о нем не пожалеете. Посейдон — прекрасное место. Вам понравится.

Глава 3

ГЛАВА 3

Следующие дни стали для Игоря непрерывной чередой открытий. К его неописуемому удовольствию, его поручили заботам той самой медсестры, которую звали Юна. Она проводила какие-то медицинские тесты, попутно посвящая своего пациента в столь интересующие его детали истории загадочных пришельцев.

По ее словам, около двух с половиной тысяч лет назад, когда человечество только-только колонизовало Марс и Титан, а полеты на Альфу Центавра были еще в проектах, группа ученых основала течение неосаентологии, поставив во главу угла гармоничное развитие человека на основе исключительно научных идей во всем — от образования до этики. Неожиданно для себя основоположники течения обнаружили, что довольно быстро оно приобрело популярность в раздираемом социальными проблемами и конфликтами мире и стало объектом внимания существующих тогда сверхдержав — Панамериканской Конфедерации и Восточного Союза, а также вездесущих корпораций. Благодаря тому, что их течение объединяло немалое количество талантливых ученых, научный потенциал неосаентологов был просто огромным, и их привлекли к программе «Одиссей», целью которой была колонизация Альфы Центавра. Но, создав три колонизационных корабля с экспериментальными гиперпространственными двигателями и погрузив на них двести тысяч своих сторонников, колонисты рискнули и направились не на Альфу Центавра, а в центр галактики. Там, по расчетам одного из лидеров движения, были подходящие для колонизации планеты, и там неосаентологи намеревались построить свое идеальное общество.

Им повезло — расчеты оказались верны. После более чем двадцатилетнего путешествия подходящая планета была найдена. Ее назвали Посейдон, потому что она оказалась покрыта водой на девяносто восемь процентов. Именно там колонисты основали свой новый дом и начали создавать новый тип общества.

История выглядела довольно правдоподобной, но проверить ее истинность Игорь все равно не смог бы, потому что информации о времени, предшествовавшем Большой войне, практически не сохранилось. Конфликт, отбросивший человечество в средневековье и уничтоживший почти пять миллиардов жизней, наглухо похоронил в радиоактивном пепле тонкости предвоенных политических раскладов. Почти тысячу лет потратило человечество, чтобы выйти на прежний технологический уровень, колонии на Марсе и Титане погибли, а территория родной планеты почти на сорок процентов стала непригодной для жизни. Поэтому Игорь вполне допускал, что об исчезнувшей экспедиции на Центавр просто забыли и уже не вспоминали.

При этом он так и не смог понять структуру общества Посейдона, точнее, этой структуры, в его понимании, просто не существовало. По словам Юны, ни правительства, ни государства как таковых здесь не было, а все важные вопросы решались наиболее компетентными в своей области людьми. На вопрос, кто их определяет, Юна рассмеялась, как будто он спросил, правда ли у людей на руках пять пальцев.

Однако основным потрясением для Игоря оказалась еда — точнее, то, что здесь называли едой. Нет, конечно, он не привык питаться в лучших ресторанах, скорее наоборот, был завсегдатаем сетевых закусочных и столовых космопортов, но принять тот факт, что посейдонцы всегда едят одну и ту же субстанцию, напоминающую кашу, в которой, по словам Юны, оптимально сбалансированы все необходимые вещества и микроэлементы, Игорь все-таки не мог. Понятие разнообразия в еде отсутствовало в принципе, и когда он попросил у Юны чего-нибудь другого, то с удивлением обнаружил, что другой еды здесь просто не бывает. Вообще. Никакой. Более того, Юна совершенно не понимала, зачем нужна другая еда и что такое разнообразие вкусов. Из ее рассказа Игорь узнал, что, поскольку у первых колонистов были только установленные на кораблях синтезаторы еды, то именно пища из этих синтезаторов стала основой существования людей, и в дальнейшем вопрос питания был низведен до уровня реализации простейшей физиологической потребности. Игорь не совсем понял смысл, но пообещал себе обязательно разобраться в этой загадке. А пока пришлось есть то же, что и все, — безвкусную, но «очень полезную» кашу, невольно ощущая себя наказанным строгой мамой ребенком, мечтающим о шоколадке.

Глава 4

ГЛАВА 4

Путь на Посейдон занял в общей сложности почти месяц. Столь длительный срок обуславливался тем, что подобравший его корабль, «Тесей», являлся исследовательским судном и перед возвращением должен был выполнить свою основную задачу — изучить несколько звездных систем.

Во время высадки на одну из планет Игоря даже взяли с собой, выдав скафандр и обучив им пользоваться. Управление оказалось элементарным ввиду высокой технологичности. По сути, скафандр являлся обычным обтягивающим комбинезоном, вроде тех, в которых ходил весь экипаж, но дополненным небольшим системным устройством, крепившимся на руку, и аккуратным полностью прозрачным шлемом. Система генерации была, видимо, встроена в шлем или в саму ткань скафандра. Технологии Посейдона, очевидно, значительно превосходили земные, потому что о такой компактности даже в последних моделях армейских скафандров можно было только мечтать, не говоря уже о том, что источник питания и система генерации воздуха все равно оставались размером с небольшой рюкзак. Однако в целом функционал был тем же. Впрочем, на вкус Игоря, в старом добром бронированном скафандре с массивным шлемом можно было чувствовать себя более защищенным, чем в этом чуде техники. Поначалу ему было, мягко говоря, неуютно, будто голым вышел в столовую, но потом он привык и уже не обращал на это внимания.

Вторым интересным обстоятельством оказалось полное отсутствие оружия — по крайней мере, Игорь не увидел ничего похожего на него. Понятное дело, это была исследовательская миссия, но привыкший к суровым нравам Фронтира Игорь был удивлен, что посейдонцы оружия не носят в принципе: ни пистолетов, ни винтовок, ни шокеров, ни даже ножей. Такая беспечность выглядела, на его взгляд, несколько странной. Когда же он спросил об этом Дариона, то получил в ответ уже привычный взгляд, которым смотрят на ребенка, спрашивающего, зачем надевать куртку, если идет дождь. Впрочем, Дарион все-таки пояснил:

— Оружие нужно для борьбы с конкретной опасностью, а здесь у нас даже теоретически не может возникнуть необходимости в его применении. Планета пустынна, необитаема, не имеет ни флоры, ни фауны. Зачем таскать с собой бесполезный и опасный груз?

— Ну… С ним как-то спокойнее… — пробормотал Игорь, мысленно отметив, что оружие у них все-таки существует.

— Уверенность в своих силах дают спокойствие и точная оценка рисков, а не инструменты уничтожения в руках. — Дарион брал пробы грунта чем-то вроде детской лопатки и тут же загружал в летевший за ним по пятам дрон шарообразной формы с кучей мигающих огоньков на корпусе.

— Но оружие у вас все-таки есть, — не унимался Игорь.

— Естественно, есть. Согласись, было бы странно не иметь его вообще. Но это лишь на случай, если иным способом обеспечить безопасность экипажа невозможно. За все время моей службы такого случая не было ни разу! — Последнюю фразу Дарион произнес с явным удовольствием.

«Посмотрел бы я на вас на Фронтире. Там с такими взглядами долго не протянешь», — подумал Игорь, но озвучивать эту мысль не стал, решив не заниматься пустой болтовней.

Он заметил, что посейдонцы хоть и любят порассуждать на отвлеченные темы, досужих разговоров не терпят, что, кстати, весьма мешало ему в общении с Юной. Она с удовольствием посвящала его во все возможные научные и исторические вопросы, но при попытке просто поболтать быстро теряла интерес и уходила в себя или вообще убегала, сославшись на дела. Сперва Игорь решил, что он ей просто не нравится и его стремление за ней приударить вызывает у девушки неприязнь, но увидев аналогичную реакцию других членов экипажа, подумал, что не все для него потеряно.

Глава 5

ГЛАВА 5

Ко времени прибытия на Посейдон Игорь уже вполне освоился на корабле, который его обитатели называли «Пилигрим», что было, видимо, классом судна. Практически все время Игорь проводил в обществе Дариона, который, как выяснилось, был помощником капитана по безопасности. На практике это означало, что Дарион участвовал во всех высадках, следил за порядком и проводил занятия по физподготовке с экипажем. Особенно Игоря удивило, что Дарион был единственным представителем так называемых «сил безопасности» на корабле и на прямой вопрос о его помощниках только недоуменно пожал плечами и спросил: не думает ли Игорь, что он плохо справляется?

— Дар, пойми меня правильно, я, конечно, верю, что у вас на корабле не бывает серьезных преступлений, но хотя бы банальных конфликтных ситуаций просто не может не быть: все-таки замкнутое пространство, долгие переходы, серьезные психологические нагрузки… Все это увеличивает риск, и как бы ни были хороши ваши штатные психологи, бытовых стычек не избежать. Что ты будешь делать в случае групповой драки? Неужели сам всех раскидаешь и сам оттащишь в карцер?

Поскольку разговор проходил в спортзале, чтобы ответить, Дарион сначала вынужден был оставить прикрепленные к потолку канатами кольца, на которых он крутил замысловатые фигуры, и спрыгнуть вниз.

— Штатные… кто? Пси-хо-логи? — как бы пробуя непривычное слово на вкус, переспросил посейдонец.

— Ну, специалисты по работе с психологическими проблемами экипажа, — уже немного раздраженно объяснил Игорь.

— А, я понял, о ком ты, — абсолютно искренне сказал Дарион. — Таких на корабле нет, весь экипаж заранее комплектуется с учетом уровня конфликтности каждого. Так что массовая драка исключена. С чего бы членам одного экипажа вдруг драться?

Опять двадцать пять. За последние три месяца Игорь уже порядком подустал слышать одни и те же слова: «этого не может быть», «такого никогда не случалось», «зачем так делать», «кому это может прийти в голову» и так далее и тому подобное. Создавалось ощущение, что он из самых грязных трущоб Фронтира попал в дом священника-баптиста и пытается узнать, какое наказание тут бывает за мелкое жульничество и воровство еды. То ли и правда общество посейдонцев так сильно отличается от того, к чему он привык, то ли ему пускают пыль в глаза. Впрочем, последний вариант был маловероятен — Игорь не переоценивал свою значимость. Кто он? Просто щенок, которого пожалели и выволокли за шкирку из воды, не дав утонуть, обогрели, накормили и везут в новый дом. Какой смысл перед ним что-то изображать? А уж в том, что логика у посейдонцев в почете, Игорь убедился на сто процентов.

— Ладно, Дар, оставим это. Я, видимо, и правда не совсем понимаю. Вот, например, ты говоришь, что никто из вас не работает постоянно на этом корабле. То есть каждый следующий рейс экипаж набирается заново? Но почему? Это же бессмыслица! А как ты, например, после рейса на жизнь зарабатываешь? Или вам тут столько платят, что это не проблема? Объясни.

Дарион сел на пол и жестом пригласил Игоря сделать то же.

— Во-первых, нам не платят. Никому на Посейдоне не платят. Я знаком с экономическими теориями, основанными на товарно-денежных отношениях, но наше общество функционирует по иным законам. Во-вторых, набор экипажа для каждой экспедиции — это разумная мера, обеспечивающая максимальную эффективность в достижении поставленной цели. — В голосе Дариона Игорь отчетливо услышал нотки обиды. — Ну и последнее. Не зная целей будущей экспедиции и ее продолжительности, как можно набрать толковый экипаж?

— У вас коммунизм, что ли? Это когда все общее и делится поровну, — так вроде это называется.

Игорь судорожно пытался вспомнить курс политической социологии, которая была одной из любимых его дисциплин именно потому, что не входила в число обязательных и ее можно было смело пропускать, не рискуя испортить табель успеваемости.

Дарион ответил с обычной для него обстоятельностью:

— Нет, не коммунизм. Я вообще не хотел бы применять к нашей общественной формации устаревшие термины из прошлого. Именно за этим наши отцы и покинули Землю — чтобы создать общество нового типа, где человек сможет реализовать свою главную потребность — утолить жажду познания и насладиться свободой творчества.

— Я уже готов за тебя голосовать! Где записаться? — не удержался Игорь

— В каком смысле? — Дарион был явно обескуражен неординарной реакцией, которую произвела его речь. Видимо, иронии он ожидал в последнюю очередь.

— Ну, в смысле, что ты говоришь точь-в-точь как наши политики на выборах, рекламируя свою персону в борьбе за голоса избирателей, — не унимался землянин. — А можно поменьше пафоса и чуть больше конкретики?

— У вас, я так понял, сохраняется форма псевдодемократии, когда члены социума выбирают лидеров не по их качествам, а по умению манипулировать массовым сознанием? — Теперь уже начал заводиться посейдонец.

Игорь, довольный тем, что ему наконец удалось вызвать эмоции у обычно спокойного, как удав, Дариона, решил ни в коем случае не упускать такого шанса. Люди при эмоциональном всплеске склонны говорить гораздо больше, чем изначально собирались, а ему сейчас важна была любая информация.

— А что, человечество придумало что-то лучше, чем прямые выборы и система один человек — один голос?! Это справедливо!

— Ну, в общем-то, любая другая система ничем не хуже, а большинство других даже лучше. Сам посуди. Вот ты — пилот. Как ты считаешь, если бы полетное задание тебе назначал не специалист-навигатор, а человек, выбранный большинством членов экипажа корабля, включая техников, врачей и биологов, просто за личную харизму, — было бы такое задание максимально эффективным? Мог бы этот человек правильно осуществлять свою функцию? Или если бы оперировать человека с серьезной травмой выбрали того, кто набрал больше всех голосов среди пациентов медучреждения? Выбор случайного человека, не обладающего необходимым уровнем квалификации, неминуемо ведет к росту энтропии и в конце концов к катастрофе. Неужели общественное управление — это, по-твоему, такая простая вещь, которую можно поручить непрофессионалу?

— А кто определяет уровень профессионализма? — не сдавался Игорь. — Как определить, кого можно допускать к управлению, а кого нет? При демократическом подходе у всех равные шансы и у всех равные возможности. И ответственность делится на всех. Раз мы выбрали этого человека, значит, разделяем его методы и уверены в его квалификации!

— Правильный вопрос — уже сам по себе половина ответа, — улыбнулся Дарион. — Раз большинство не может квалифицированно определить уровень подготовки кандидата, потому что не обладает необходимыми знаниями, то их выбор может оказаться верным только благодаря случайности. Хорошая ли идея — доверять жизнь общества случаю? Не думаю. Нужно, чтобы выбор осуществляли профессионалы именно в этой области: врачи — среди врачей, техники — среди техников, ученые — среди ученых. Тогда их выбор будет обусловлен не слепой удачей или личной приязнью, а объективными факторами и грамотным анализом.

Утверждение было, на взгляд Игоря, спорным, но сейчас он не чувствовал в себе достаточной уверенности для продолжения дискуссии, да и цель его была несколько иной.

— А у вас именно так все устроено? Профессионалы выбирают среди своих? И кто управляет государством? Кто самый главный специалист?

— Каким государством? На Посейдоне нет государства. Есть общество. И зачем им руководить кому-то одному? Не бывает универсальных специалистов. Каждая сфера регулируется своим профессиональным сообществом, руководящий орган — это соответствующая коллегия, куда входят самые уважаемые его представители. Ну а общей координацией замается Высший Совет Посейдона, в котором по три представителя от каждой из коллегий.

— Ага, все-таки есть руководящий орган! — сам удивившись своему ликованию, воскликнул Игорь. — Ну и как же это общее руководство осуществляется? Как обеспечивается обязательность решений этого Высшего Совета? Небось, опять болтовня, голосования и дележка голосов? Знаем, видели!

— Да постой ты, не горячись, — попытался урезонить землянина Дарион. — Дай я тебе кое-что объясню. Когда наши предки задумали бегство лучших умов с умирающей Земли, их первой и основной целью было создать свободное общество. Свободное ото лжи, лицемерия и бессмысленных рамок, ограничивающих человечество. Лучшим ограничителем для человека является его собственный разум, чувство ответственности перед другими и перед самим собой. Нельзя заставить человека быть честным, порядочным, добрым, но можно создать условия, при которых такое поведение будет единственно правильным и естественным.

Увидев недоверчиво поднятую бровь Игоря, Дарион чуть сбился, но быстро собрался и продолжил как ни в чем не бывало:

— Никто не рождается злым или завистливым, нет тех, кто с детства желает зла своим соседям. Проблема в той среде, в которой развивается личность, в тех идеалах, которые разделяет социум…

Но закончить свою мысль он не успел. На корабле подали сигнал подготовки к переходу. Звук сирены был на удивление неприятным, Игорь никак не мог к нему привыкнуть, — какой-то скрежет вперемешку с воплем бешеной гиены. И зачем такой пугающий сигнал, если сам по себе переход не несет никакой опасности и все, что требуется, — это пристегнуться к любому из кресел, коих по кораблю сотни во всех возможных местах? Ну, может, какая-то старая традиция…

Его размышления прервал переход. Знакомое любому пилоту чувство, как будто тебя бьют подушкой по голове и потом ею же душат, длилось, как и положено, двенадцать с половиной секунд. Законы физики везде одинаковы. Единственное существенное отличие перехода у посейдонцев заключалось в том, что корабль сразу по выходе был абсолютно функционален и не требовал долгой перезагрузки систем, как земные корабли. Игорь отметил на автомате, что это может быть очень серьезным преимуществом в бою.

Сразу после перехода к нему подошел Дарион.

— Мы прибыли на Посейдон. Собирай вещи, через два часа отбываем на поверхность.

— То есть как через два часа? От точки перехода до планеты всего два часа ходу? — Игорь не верил своим ушам. — Это невозможно, ты, должно быть, меня разыгрываешь. Или мы на промежуточной базе высадимся?

— Какая точка перехода? Ты о чем? Мы прыгнули сразу к дальней орбите Посейдона. Два часа — это время оформления документов и прибытия к месту стоянки корабля.

Игорь не стал больше задавать вопросов, поняв, что ему еще многому придется удивляться.

Меньше чем через два часа они вместе с большой группой членов экипажа загрузились в пристыковавшийся челнок и стартовали к поверхности планеты. Челнок был аскетичной конфигурации: без кресел, столиков и прочих атрибутов пассажирского судна, вместо этого вдоль стен стояли обычные тумбы, на которые садились пассажиры, на стенах размещались огромные экраны (а может, и настоящие окна — Игорь не был уверен), через которые открывался потрясающий вид на приближающийся Посейдон.

В челноке царило оживление, все явно были рады вернуться, болтали, шутили, смеялись. Игорь оказался, пожалуй, единственным, кто всматривался в экран, затаив дыхание, для остальных это зрелище, очевидно, не представляло особенного интереса. Ну кто будет в сотый раз пялиться на собственную планету, как бы красива она ни была? А Посейдон был красив: голубая поверхность в проседи белоснежных завихрений облаков завораживала и вызывала чувство умиротворения и спокойствия. Игорь не увидел очертаний континентов, но, судя по рассказам Дариона и Юны, крупных массивов суши там не было, что в свое время и предопределило название планеты.

Через полчаса челнок вошел в атмосферу, и Игорю открылся вид на бесконечный океан бирюзового цвета. Он ждал, что корабль приземлится на остров или вообще нырнет в глубину водной глади, но все произошло намного быстрее. Пунктом прибытия оказалась огромная платформа, парящая в воздухе на высоте примерно восьмисот метров. По выходе из челнока их уже ждала толпа встречающих, к которым незамедлительно бросились члены экипажа. Игорь почему-то думал, что все жители Посейдона носят облегающие костюмы, как и те, кого он встречал на корабле, но тут его ждал очередной сюрприз. Люди были одеты вполне, с его точки зрения, обыденно: разного рода брюки, юбки, мешковатые куртки, яркие платки, безумные прически. Вся эта пестрая толпа перемешалась с прибывшими, утопив их в объятиях, поцелуях и искренней радости встречи после долгой разлуки.

К своему разочарованию, Игорь увидел, что Юну встречает молодой парень атлетичного (как, впрочем, и все тут) телосложения. Он с ходу поднял ее на руки и закружил с такой лучезарной улыбкой, что любые сомнения относительно их отношений развеялись в ту же секунду. Дариона почему-то никто не встречал, и через несколько минут у трапа остались только он и Игорь.

­ — А твоя семья где? Жена? Девушка? — поинтересовался у посейдонца Игорь.

— Никого нет, как-то не сложилось, — дежурным тоном ответил Дарион, и было понятно, что либо тема ему неприятна, либо на этот вопрос он отвечает регулярно и вынужденно. В любом случае здесь была какая-то тайна, но меньше всего на свете Игорь хотел копаться в душе своего единственного товарища на незнакомой планете.

— Так, и что теперь? Где миграционная служба? Или куда мне там на допрос? — Игорь постарался, чтобы вопрос прозвучал беззаботно, хотя вышло откровенно паршиво — голос в конце слегка сорвался, выдав нешуточное волнение. Он почему-то живо представил себе картину забирающего его конвоя, комнату без мебели, допросы, опыты — в общем, полный спектр штампов из фильмов про злобных пришельцев по визору.

— Теперь домой, — буднично сказал Дарион, подхватывая вещи. — Поживешь пока у меня, а я постараюсь побыстрее организовать тебе жилье

Глава 6

ГЛАВА 6

Дом у Дариона находился в плавающем городе-острове. Он представлял собой огромную прозрачную конструкцию, километров двадцать диаметром и напоминавшую по форме поплавок, погруженный на три четверти в океан. Верхняя часть была открытой, с огромными небоскребами, уходящими в небо, кучей зелени и торчащими отовсюду посадочными площадками. Приземлившись на одной из них, они продолжили свой путь пешком. Игорь, привыкший к толчее орбитальных станций и куполам городов Фронтира, с интересом наблюдал за устройством посейдонского мегаполиса. Неожиданно Дарион приложил два пальца к уху, явно отвечая на вызов коммуникатора. Перед ним в воздухе материализовался экран с изображением симпатичной девчушки лет тринадцати, в яркой майке. Судя по надписи над изображением, ее звали Теа.

— Дари, вы вернулись?! Ура, ура! — Девочка была полна эмоций. — Ты мне что-нибудь привез из экспедиции?

— Э-э-э, можно сказать, что да, — протянул Дарион, лукаво глядя на Теа.

— Можно сказать? Хм, что это значит, дядя? Это какой-то безумно редкий минерал? — Девочка произнесла последнее слово, смакуя его.

— Ну, не совсем минерал, но нечто однозначно о-о-очень редкое!

Дариона душил приступ смеха. Игорь смотрел на своего спутника с подозрением, не понимая, о чем он говорит с племянницей (они, естественно, беседовали на своем языке, который Игорь, несмотря на некоторую практику на корабле, понимал на слух из рук вон плохо), и чувствуя подвох.

— А где родители, Теа? — спросил Дарион.

— Неделю как отбыли на борту «Гагарина», ушли в автономное на пару месяцев, обещали друзу в коллекцию привезти, — озорно похвасталась девочка.

— Ну, племяшка, мы только с орбиты, через пару дней оклемаюсь и навещу тебя, покажу, что привез. Такого твои сверстники еще не видели, да и вообще мало кто… — Дарион загадочно оборвал фразу.

— Ого, я сейчас лопну от любопытства. — воображение девчонки было не на шутку взбудоражено.

— Ну хорошо, свяжусь с тобой через пару дней, — сказал Дарион.

— Ага, буду ждать, — закончила разговор Теа.

— Ну что, пойдем? — Дарион зашагал по прозрачному покрытию.

Игорь чувствовал себя неуютно, под ногами плескались воды океана, видны были подводные уровни города. Здания прозрачными не были, только улицы, что создавало иллюзию, будто огромные строения просто плавают в толще воды. Особой суеты и людской толчеи, как в гигаполисах Земли, он не видел. В воздухе разливалась спокойная тихая мелодия, исполняемая на каком-то струнном инструменте. Было довольно жарко, но спасал свежий соленый ветерок.

Игорь был поражен архитектурой Посейдона, да и сама концепция города-поплавка восхитила его после уродливого нагромождения зданий Федерации, где все подчинено максимальной выгоде и использовался каждый клочок поверхности. Необычайная легкость и воздушность линий, все как бы парит вокруг тебя, ощущение простора и свежести, а еще необычайно низкий уровень шума, что вообще поначалу было ему непонятно. Игорь, как ребенок, шел с открытым ртом.

Через пару минут они дошли до площадки транспортных капсул. Они были белыми, овальной формы, и на станции их было очень много. Дарион выбрал двухместную; открылись двери, мужчины погрузились в нутро, комфортно устроившись в удобных ложементах.

— Домой, — тихо сказал он.

Двери стали на место, Дарион закрыл глаза и, видимо, задремал. Капсула бесшумно двинулась по полосе разгона. Игорь замер и во все глаза смотрел по сторонам, впитывая новую информацию и испытывая бурю новых эмоций. Никаких транспортных заторов — капсула неслась по своей полосе, набрав установленный предел. Мелькали другие капсулы разных форм.

Высотных в этой части города зданий Игорь уже не видел. Единый органичный стиль строений, в котором в основном использовались плавные линии и тела вращения: тороиды, гиперболоиды, сферы, эллипсоиды и их сочетания, соединенные лентами Мебиуса и другими безумными с точки зрения землянина формами. Игорь заметил проплывающие между ярусами города продолговатые симметричные объекты с кабинами под брюхом.

К концу поездки, которая по ощущениям длилась минут пятнадцать, у Игоря приблизительно сложился в голове общий принцип организации города. В основу был положен спиральный принцип, абсолютно нелогичный, неэкономичный и абсолютно непонятный. Игорь даже был возмущен тем, как нерационально и расточительно использовалось пространство. При этом, безусловно, город вызывал у него восторг.

Странной была и прекрасно работающая транспортная система. Три спиральных верхних яруса и подводные уровни были как бы надеты на цилиндрический центр. Вдоль рукавов каждого яруса, как плоды на ветках, крепились строения. Транспортная система была построена по радиально-кольцевому принципу, при этом был еще незнакомый Игорю воздушный транспорт — те самые эллипсы, а также скоростные кольцевые системы, похожие на земные поезда Бове. Капсулы являлись адресным транспортом.

Капсула сбавила скорость, сместилась на полосу торможения и остановилась около здания в форме воронки цвета топленого молока с тремя терракотовыми поясками. Дарион очнулся, двери капсулы открылись.

— Пройдем в дом, если ты не против, — сказал он.

— В дом? — на автомате повторил Игорь, его мысли были далеко, все еще на улицах города.

— Ну да, в дом. — Дарион повернулся и направился к прозрачной двери. — Немного устал, пара часов сна не помешает.

Игорь постоял с минуту, оглядываясь по сторонам, потом пошел за посейдонцем.

Дом оказался просторным, с огромными, до пола, окнами и минималистичным стилем в обстановке. Игорь отметил хороший вкус при подборе цветов и материалов; дизайн напомнил ему интерьер хорошего отеля, где за внешним минимализмом скрывается огромная работа по тщательной подборке дорогих материалов и дизайнерских решений. Нельзя сказать, что было уютно, но впечатление оставалось очень приятное.

Стена основного зала была занята коллекцией геологических образцов, которые, по-видимому, были очень редкими и ценными, но Игорь в этом ничего не понимал, и его намного больше заинтересовали макеты кораблей на одном из столов. Там был и макет корабля, на котором они прибыли, а также еще несколько машин разного класса и размера; особенно Игорю понравился тот, который напоминал очертаниями хищную рыбу. Его формы выдавали в нем военное судно, хотя внешних признаков вооружения не было. Ну не станут такой корабль делать для сбора образцов и геологоразведки. Чутье пилота подсказывало ему, что это именно боевой крейсер, несмотря на непривычную плавность линий и явно не оптимальный для боя дизайн.

Дарион, заметив его интерес, с легкой усмешкой заявил:

— Я был уверен, что именно он тебе понравится. Это «Косатка», корабль дальней разведки. На таких исследуют потенциально опасные сектора.

— Это боевой крейсер, Дар, какая к черту разведка! Я-то кое-что в этом понимаю. — Игорь продолжал внимательно изучать макет. — Еще скажи, что на нем нет оружия.

— Есть, конечно, мы ведь не совсем выжили из ума, чтобы мотаться по Вселенной совсем безоружными. Существование разумной жизни вполне допустимая вероятность, и то, что мы до сих пор ее не встретили, не означает, что такая встреча не может произойти, а агрессия присуща всем видам живых существ на всех открытых нами планетах. Да и команда чувствует себя намного уверенней, зная, что их корабль небеззащитен. Ты, кстати, будешь жить в той комнате. Уж извини, если обстановка простовата, но это один из стандартных дизайнов; у меня нет творческой жилки, и пришлось воспользоваться одним из запрограммированных вариантов.

— Да не вопрос, ты не видел мою старую квартиру, — не совсем понимая, о чем он говорит, ответил Игорь.

— Ты меня прости, вечером мне выступать с лекцией на юношеском форуме моего муниципального сектора, два–три часа я буду компоновать материал и готовить программу выступления, — несколько смущенно сказал Дарион.

— Да без проблем, Дар, я чем-нибудь займусь. Размяться хочу. Я могу пойти прогуляться? — ответил Игорь.

— Само собой, конечно. Ты можешь делать что душе угодно, хотя есть одно «но»: пока у тебя нет своего элсима, ты не сможешь пользоваться инфраструктурой города. Твой случай особый, мы создали прецедент. Еще неделю назад отправили на Посейдон гражданский запрос. Был проведен расширенный плебисцит. Анонимные случайные выборщики во всех базовых коллегиях проголосовали за предоставление тебе гражданства и гарантии всех прав и свобод наравне со всеми. У тебя будет период адаптации, нужно пройти курс обучения. Завтра у тебя прием в НИИ морфологии человека. Нужно сделать биопсию и снять копию ДНК и РНК. На их основе и с учетом твоих особенностей физиологии будет изготовлен твой индивидуальный биоэлектронный симбионт — элсим, если кратко. Твои биоданные внесут в реестр граждан, в НИИ ты пройдешь обследование структур мозга на предмет предрасположенностей к каким-либо сферам занятий и получишь рекомендации по этому вопросу. Тебе придется научиться пользоваться элсимом и с его помощью всем, что доступно гражданам нашего общества. Нам вживляют их с младенчества, и симбионт для нас такая же часть тела, как рука или нога, — сказал Дарион.

— Значит, мне нельзя ничего использовать? Ни транспорт, ни бытовые приборы, ни другие блага цивилизации?

— Не то что нельзя, Игорь. Ты просто не сможешь. Все, что ты видишь, управляется через элсим. Это наш дистанционный нейроинтерфейс доступа ко всем механизмам и системам управления, телекоммуникационным сетям и средствам персональной связи, наш идентификатор. Также он расширяет операционные способности нашей центральной нервной системы и мозга, увеличивает объем памяти, выполняет функции домашнего доктора и няни для младенцев, управляет нашим жилищем и помогает нам в повседневных общественных занятиях. Этому всему тебе предстоит обучиться.

— Интересно… Значит, с его помощью можно следить за каждым гражданином и манипулировать сознанием общественных масс?

— Я тебя не понимаю. — Дарион был искренне удивлен словами землянина.

Игорь немного смутился, осознав, что ляпнул явную глупость.

— Дар, я немного неправильно выразился.

— Ничего страшного, ты привыкнешь, приспособишься. Через какое-то время, надеюсь, органично вольешься в наше общество. Не хотелось бы говорить, что назад дороги нет. Может, это жестоко, но ты никогда не увидишь Землю, — добавил Дарион.

— Есть очень древняя поговорка: «Никогда не говори никогда», — задумчиво сказал Игорь.

Глава 7

ГЛАВА 7

В первый день он остался в доме, не решившись выйти на улицу. Будучи на борту «Пилигрима», он еще не вполне отдавал себе отчет, что получил билет в один конец. Но по прибытии на Посейдон, особенно после разговора с Дарионом, все стало на свои места. Легкая тоска, непонятная ему самому, обняла Игоря и погрузила в меланхолию — чувство, ранее неизвестное такому сорвиголове, как он. Нет, он, конечно, не был одним из тех, про кого пишут приключенческие романы, — вечным бродягой в поисках приключений со стальными нервами и умением без сожаления менять планеты, друзей и женщин. Да, в подобном режиме он провел последние пару лет, однако это было скорее вынужденным обстоятельством и не носило никакого налета романтики. Просто попытка выжить, перебиваясь случайными заработками, паршивой едой и продажными женщинами. Ну а кто еще будет иметь дело с пилотом карго с весьма средним доходом, непонятным графиком и туманными перспективами? Но в глубине души он все-таки еще совсем по-детски считал, что это все временно, что у него есть дом, место, где его ждут и любят и куда он сможет вернуться. Хоть рассудок и напоминал, что квартиру родителей забрал банк, еще когда отца уволили, а ему некуда и не к кому возвращаться… Человеку трудно признаться самому себе, что он «отрезанный ломоть», особенно в 24 года.

Осматривая дом, Игорь нашел гимнастический зал — шикарный зал, надо отметить. Перекладины, брусья, лестницы, кольца, универсальная тренажерная система, уголок контактных единоборств, но что поразило более всего — треть зала была полностью отдана под занятие фехтованием. Глаза разбежались: похоже, здесь были представлены все мыслимые виды холодного оружия, тут же стоял и антропоморфный искусственный соперник. Позанимавшись часа три с полной отдачей, Игорь обрел свою обычную уверенность, все мрачные мысли покинули его. Тогда на борту ему дали честный выбор. И он его сделал. Он добровольно принял это решение. Сомнениям нет места. Завтра начинается новая жизнь и новый путь. Путь, который приведет простого парня из провинции в безумный водоворот истории.

Следующие несколько дней Игорь прожил у Дариона, постепенно осваиваясь со здешними порядками. Оказалось, что почти все предметы обихода можно изготовить самостоятельно на аппарате, называемом матвиз (материальный визуализатор): что-то вроде 3D-принтера, но предмет изготавливался не слоями, а одновременно весь сотнями маленьких роботов, напоминающих пчелиный рой. Матвизу можно было заказать что угодно — от одежды до нового дома, но при этом если заказанная вещь выходила за пределы заложенных в аппарат параметров, то автоматически отправлялся запрос на элсимы десяти случайных посейдонцев, которые должны были одобрить или отказать в изготовлении данной вещи, причем для отказа хватало одного голоса против.

Подобная система, как понял Игорь, распространялась на огромное количество различных вопросов. При полном отсутствии государственных институтов спорные вопросы разрешались в основном путем голосования десяти случайных граждан, если вопрос не затрагивал какой-то специальной области, или членов определенной коллегии или общества, если для его разрешения требовались знания в узкой сфере.

В здешнем аналоге Старнета Игорь нашел кучу полезной информации об устройстве Посейдона. Он, например, узнал, что работать на Посейдоне было совершенно необязательно: материальное обеспечение было одинаковым, независимо от того, чем занимался гражданин, — те же матвизы удовлетворяли любые разумные потребности жителей. Никакой полиции или иных органов правопорядка не существовало, преступности как таковой тоже не было, хотя вопросам улаживания конфликтов было уделено довольно много разделов: Игорь часто встречал памятки, обязывающие любого жителя немедленно принимать меры к пресечению агрессивного конфликта, свидетелем которого он явился.

Поизучав структуру Посейдона еще немного, Игорь понял, почему его не позвали на допрос или не поставили на учет в миграционной службе. Таких служб просто не было. Видимо, капитан корабля получил всю интересующую его информацию, не увидел в нем угрозы и просто передал на попечение добровольцу из членов экипажа, коим оказался Дарион. Всё. Как-то даже обидно и буднично, что ли. Никаких тебе переговоров или интриг. Все-таки первый контакт с человечеством и тому подобное… Просто отпустили на все четыре стороны. Даже не попытались никаких секретов выведать, хотя какие могут быть секреты у пилота торговой лохани на окраине освоенного космоса?.. «Ладно, придется тут как-то осваиваться, — решил Игорь. — Народ они вроде неплохой. Если бы не дурацкая еда, то вообще рай на земле практически».

Начиная с третьего дня Игорь вызвался бегать по утрам вместе с Дарионом. Пробежка была разминочной, всего двенадцать километров, а потому Дарион особо не возражал, заказав в своем матвизе для Игоря спортивный комбинезон, а также обувь, которая хоть и не была похожа не беговые кроссовки, но оказалась весьма удобной. Во время самой пробежки Игорь ничего необычного не увидел. Жители города, как ему показалось, делились на две неравные группы — тех, кто занимался каким-то видом активности — бегал, катался на велосипеде или гравиборде, — и на просто прогуливающихся в свое удовольствие. Отличить эти две категории людей можно было по одежде: если «спортсмены» носили примерно одинаковые спортивные комбинезоны, различающиеся только расцветкой, то «отдыхающие» — в основном обычную для Посейдона одежду: мужчины — достаточно свободные брюки и длиннополые куртки, а женщины — все многообразие нарядов, от платьев до брюк. Правда, Игоря удивило почти полное отсутствие на улицах детей до двенадцати лет. То есть подростки встречались, но они ничем, кроме более яркой одежды и шумного поведения, от остальных посейдонцев не отличались. А вот маленьких детей не было совсем. Впрочем, этот вопрос Игоря волновал меньше всего, и потому он отложил его в долгий ящик и благополучно забыл.

Во время одной из таких пробежек Дарион вывел Игоря к величественному зданию, внешне напоминающему спираль ДНК. На площади перед ним была необычная для Посейдона суета, прибывали флаеры, люди деловито заходили внутрь и выходили — в общем, было очень похоже на крупное офисное здание на Земле в разгар рабочего дня.

— Ну, вот и институт, — на выдохе сказал Дарион и снизил темп до быстрого шага. — Пора тебе обзавестись элсимом, дружище.

Игорь никак не мог привыкнуть к манере местных жителей все делать без предварительной подготовки и как-то уж очень обыденно. «Вживить электронного симбионта — да, конечно, легко, я ж только этого и ждал», — подумал он, но вслух, естественно, ничего не сказал, потому как Дарион или правда его тут не понимал, или искусно делал вид.

Впрочем, процедура оказалась и правда довольно простой, чего нельзя сказать о ее последствиях. В институте, как оказалось, уже все было готово, и после уточнения антропометрических данных симпатичная ассистентка в белом комбинезоне (видимо, подобный комбинезон был здесь чем-то вроде офисной одежды и униформы одновременно) дала ему две массивные таблетки квадратной формы, одну из которых надо было проглотить сейчас, а вторую ровно через час. Вот и вся процедура. Эффект обещали утром.

Сказать, что он был, значит ничего не сказать. Представьте себе, что вы жили все время с одним глазом, полуглухим, в темноте и со связанными руками. А потом вдруг стали нормальным. Игорь испытал похожее ощущение. Открыв глаза утром, он не узнал дом Дариона. Оказывается, все стены и пол были дополнительно подсвечены замысловатыми узорами и движущимися изображениями, во многих местах появились интерактивные панели, которые стали видны в дополненной элсимом реальности. Но это были мелочи. Главное — это то, как изменился организм, точнее, возможность мозга взаимодействовать с ним. Игорь неожиданно для себя понял, что в любой момент может абсолютно точно узнать все о работе всех своих органов, регулировать выработку необходимых гормонов, при желании даже изменить цвет кожи, волос и глаз (хотя это заняло бы довольно много времени). Появился внутренний интерфейс, который постоянно был перед глазами и позволял мысленным усилием отдавать команды подключенным к сети объектам: например, активировать коммуникатор или вызвать транспортный модуль, проложить маршрут, выключить в доме свет, да, в общем-то, что угодно.

Осмотревшись, Игорь увидел Дариона, который наблюдал за ним с явным интересом.

— Ну как, впечатлен? И это только верхушка айсберга. Постепенно он приспособится к тебе, и большинство функций будут активироваться подсознательно, без необходимости структурированной команды. Тут, правда, нужна внутренняя дисциплина, чтобы избегать сиюминутных желаний, а то могут быть конфузы вроде неожиданного вызова по сети среди ночи людей, которых хотел бы видеть, но не при таких обстоятельствах.

— Дар, это намек на Юну? Я ж сказал, что понял все еще на платформе после посадки, нет у меня насчет нее фантазий! — вспылил Игорь, понимая, правда, что лукавит.

— Ну, нет — значит, нет, — пожал плечами посейдонец. — Мое дело предупредить.

Игорь хотел, по обыкновению, начать язвить в ответ, но удержался. Ну что с ним делать, просто непрошибаемая скала, а не человек. Не зря он геолог, видимо, камни — это его родственные души.

Наличие элсима открыло Игорю полный доступ ко всей инфраструктуре Посейдона, и он почти неделю с упоением ею пользовался, исколесив весь город на общественных флаерах, которым просто задавал в маршруте случайное место и наслаждался видами; побывал в нескольких музеях, поняв, что этому надо будет уделить специальное время, потому как они были огромны; он даже смотался в несколько других городов, которые, впрочем, не сильно отличались от Итаки — так называлась столица Посейдона, где они с Дарионом обитали. То есть внешне города отличались кардинально, но у них был присущий всему Посейдону дух спокойствия и умиротворенности.

Как раз по возвращении из очередного путешествия его застал вызов Дариона. Тут, наверное, стоит остановиться подробнее на системе связи на Посейдоне. В принципе, элсимы в рамках общей системы, например, корабля или города позволяют производить вызов напрямую любому человеку, но такой вид связи считается очень личным и сравним с тем, что к тебе домой заедут на бульдозере с предложением поболтать; так что им посейдонцы практически никогда не пользуются, предпочитая коммуникаторы — небольшие гаджеты в виде браслетов разнообразной формы, которые либо создают проекцию изображения и звук в реальном пространстве, либо активируют его в дополненной реальности абонента, если он хочет, чтобы разговор был конфиденциальным; при этом над тем человеком, кто разговаривает по коммуникатору через расширенный обзор элсима, появляется мягко пульсирующий синим знак, означающий, что тот занят. Вот по такому коммуникатору и получил вызов Игорь. Совладав с непривычным интерфейсом (звонили тут ему, прямо скажем, нечасто), он вывел изображение на одну из стенок флаера и увидел озабоченную физиономию Дариона, который был одет в штатный облегающий комбинезон.

— Игорь, тебе нужно срочно прибыть в Коллегию исследователей. Это на третьем уровне, я сбросил координаты. Тебе в Синий зал. Ждем. Это важно. Поторопись.

Прежде чем Игорь обрушил на друга хоть один из десятка возникших вопросов, тот оборвал связь.

«В Коллегию исследователей — значит, в Коллегию исследователей», — подумал про себя Игорь, и элсим, самостоятельно обработав полученные от Дариона координаты, изменил маршрут флаера, сообщив, что полет займет восемь минут. За это время Игорь попытался выудить из базы данных побольше сведений о том, что же такое Коллегия исследователей, но полученный объем информации оказался настолько велик, что Игорь вынужден был ограничиться энциклопедической справкой из детского учебника:

«Коллегия исследователей — одна из крупнейших и уважаемых организаций Посейдона, в ведении которой находятся все вопросы, связанные с разведкой космоса и новых планет, в части, не пересекающейся с функциями Коллегии ксенобиологии. Все экспедиции, не имеющие конкретной научной цели, проводятся именно Коллегией исследователей. Имеет двух представителей в Высшем Совете. Коэффициент эффективности — 1,4. Численность — 2 млн человек. В прямом подчинении Коллегии исследователей находятся общества первопроходцев, навигаторов, пилотов, охотников, геологов, дрессировщиков…»

«Кого-кого? Каких таких дрессировщиков?» — усмехнулся Игорь, живо себе представив Дариона на арене цирка с огромным обручем и палкой в компании пары бенгальских тигров. Насладиться в полной мере этой очаровательной картиной Игорь не успел, поскольку флаер прибыл к причальной стенке Коллегии исследователей. Здание было колоссальным и по форме напоминало огромный шар на постаменте с четырьмя однонаправленными спицами по экватору.

«Так это ж первый искусственный спутник Земли, — узнал конструкцию Игорь. — Ничего себе. Серьезные парни».

Здание напоминало растревоженный муравейник, все были чем-то заняты, тут и там группы людей живо что-то обсуждали, по огромным залам то и дело сновали мини-флаеры, на табло, разбросанных повсюду, были отмечены места проведения лекций и совещаний. Но времени, чтобы разобраться во всей этой кутерьме, у Игоря не было, он поспешил к Синему залу, следуя указаниям элсима. Войдя в этот самый зал, Игорь обнаружил около полутора сотен человек, сидевших в креслах, амфитеатром окружающих сцену, где, стоя за трибуной, выступал высокий пожилой мужчина в ярко-синем комбинезоне. Поискав глазами Дариона, Игорь нашел его во втором ряду и уже намеревался потихоньку пройти туда, однако выступающий неожиданно громко обратился прямо к нему:

— Вы, видимо, и есть Игорь Романов?

Назвать вопросом это было нельзя, а поскольку одновременно выступающий сделал приглашающий жест рукой, то иного выбора, кроме как пройти на сцену, у землянина не было.

— Коллеги, разрешите представить вам нашего гостя с Земли. Его не так давно случайно подобрал один из исследовательских «Пилигримов». — Говоривший был явно прекрасным оратором, хотя часть фразы Игорю была переведена элсимом. — Я полагаю, что мнение этого человека будут полезно вам для принятия решения. Предлагаю его выслушать. — Зал отозвался одобрительным гулом.

— Не хотелось бы никого обижать… — начал Игорь.

Он вынужден был говорить на языке Посейдона, который не знал в должной мере, и фразы ему переводил элсим, а он их дословно повторял, как будто в голове сидел невидимый суфлер. Естественно, предложения он строил академически правильно, расставляя ударения и четко выговаривая незнакомые слова. Возможно, излишне четко, но ничего уж не поделаешь.

— Так вот, я не совсем понимаю, о чем я должен держать речь и о каком решении вы говорите.

— Естественно, о том, какова сейчас цивилизация Земли и стоит ли нам выходить на контакт, — не без некоего пафоса заявил оратор.

— Понятно. Постараюсь помочь, — продолжил Игорь, поймав поощряющий взгляд Дариона. — Земля сильно отличается от вас. Очень. Там все по-другому. Даже не знаю, как описать это проще. Все очень разное. Есть несколько планет, включая Землю, где условия пригодны для жизни, там шумят города, люди ходят в магазины, растят детей, зарабатывают на жизнь. Есть Фронтир, откуда индустриальные планеты поставляют материалы и сырье в метрополии. Там люди живут под куполами и платят за каждый глоток свежего воздуха. Есть огромные корпорации, которые вершат судьбы десятков миллиардов людей. Есть люди, которые даже своей судьбе не хозяева. Одно скажу вам честно. Я не знаю, что будет, когда вы встретитесь. Уж очень вы отличаетесь, а непохожего боятся.

В зале повисла тишина. Игорь присмотрелся повнимательней к сидящим. Кто они? В основном мужчины средних лет. Хотя нет, есть и несколько женщин, но их меньшинство. Одеты все в одинаковые синие комбинезоны, различающиеся только оттенком. Лица суровые, видно, что это люди, умеющие и готовые принимать решения о жизни и смерти. Как, интересно, они на него смотрят? С любопытством, но без высокомерия. Изучают. Кто же они такие? Капитаны кораблей? Ученые? Местное руководство?

— А вы сами с какой планеты? Чем занимались в прошлой жизни? — Вопрос был из зала, задала его одна из немногих присутствовавших здесь женщин. Средних лет, темноволосая, с таким же, как у остальных, цепким и суровым взглядом.

— Я с Фронтира. На Земле я, в общем-то, и не был… Денег не хватало поехать посмотреть. Был пилотом, сначала боевым, потом на транспортнике. Во время боя с пиратами… точнее, после него, меня и подобрал ваш корабль.

— Насколько объективно ваше суждение? — продолжала все та же дама.

Ох уж эта их прямота. Ну что тут ответить…

— Наверное, не очень, я был мелкой сошкой. Обошлись со мной, прямо скажу, неважно. Из академии вышибли, отца уволили, а после того как он дал по морде судебному исполнителю, так вообще закрыли в тюрьму, где он… Неважно… В общем, сужу в меру имеющейся у меня информации. Это, конечно, не бог весть что, но, похоже, другого очевидца у вас нет.

На этом «следствие», понятное дело, не закончилось, и еще около двух часов ему пришлось отвечать на вопросы, иногда наивные, а порой и очень даже заковыристые. Конечно, он не мог знать «степени эффективности интегрированности личности на Земле в общественную структуру по шкале Крюгера», но на более простые вопросы, насколько мог, дал ответы. Когда, наконец, все закончилось, Игоря попросили покинуть заседание, а через двадцать минут вышел оттуда и Дарион.

— Дружище, это что было? — в лоб спросил Игорь.

— Заседание Малого Совета. Обсуждали отчет нашей экспедиции, — скупо ответил посейдонец.

— И?..

— Что «и»? Никакого «и»! Просто обсуждали. Когда пришло время подведения итогов, меня попросили на выход. Допуска нет, — вздохнул Дарион. — Одно сказали точно: через год будет экспедиция. Мне поручили тебя подготовить. Будет ли она к Земле, я не знаю, но не думаю. Без решения Высшего Совета такие решения не принимаются, а до него еще далеко.

— А что значит подготовить? — осторожно поинтересовался Игорь.

— То есть выбрать тебе специальность, по которой тебя возьмут в экспедицию, пройти экзамены, доказать свое право и полезность для дела.

— То есть как бесценный источник информации, по блату, меня не возьмут? Придется в общем порядке? — с максимальной иронией в голосе постарался сказать Игорь.

— Ты зря смеешься. Ценность твоих знаний не так уж велика, как ты сам сказал, а брать кого бы то ни было в экспедицию просто так — против наших правил. Тебе придется доказать, что ты подходишь. Это очень сложно. Ты в откровенно слабой физической форме, а наличие каких-либо навыков вообще под вопросом. Ты говоришь, был пилотом? Посмотрим, сможешь ли ты летать у нас.

Глава 8

ГЛАВА 8

Устройство посейдонского истребителя оказалось для Игоря легким шоком. Будучи профессиональным пилотом, он умел летать на всем, от дельтаплана до звездолета, но что касается последних, то он привык к неким общим принципам устройства и управления, которые с незначительными изменениями были присущи всей технике Федерации.

Звездолеты делятся на два основных типа: с прямым управлением, то есть где пилот отвечает за любое движение машины, и с опосредованным, когда штурвал, руль или джойстик, как у поверхностных флаеров, является, по сути, органом управления автопилотом. Он-то реально и управляет кораблем, а пилот лишь задает направление, скорость и высоту. Для космических грузовиков и прочей гражданской шушеры — самое оно. Вроде как и рулишь, но все ошибки подчищает незаметный автопилот. Другое дело — боевые истребители: тут ни о какой автоматике и речи идти не может. Да и какой здравомыслящий пилот позволит железке делать то, ради чего он сел в кабину. Стандартная схема управления такова: посадка пилота в кресле — полулежа, ноги на педалях тяги, правая — газ, левая — реверс (иногда бывает две пары педалей, отвечающие отдельно за каждый двигатель). Две ручки управления по обе стороны. Правая отвечает за ориентирование корабля относительно своей оси, а левая — за движение корабля в горизонтальной и вертикальной плоскостях.

Движение истребителя в космосе имеет некоторые особенности. Первое и самое главное — это отсутствие понятий «верх-низ» и «право-лево», а второе — это то, что основным движущим фактором в вакууме является инерция, и просто разворот корабля вокруг оси, например, вправо, означает лишь то, что теперь его нос смотрит не в ту сторону, куда движется остальная туша; попытка дать в таком положении максимальную тягу на маршевых будет означать не полет вправо, а довольно плавную дугу с сохранением прежнего вектора движения до момента гашения инерции. Ну и плюс соответствующая перегрузка для кусочка мяса и костей в кабине. Тут, в общем-то, и кроются главные отличия звездолета от, например, атмосферного летательного аппарата. Звездолету для поворота на скорости следует сначала погасить инерцию движения реверсной тягой, изменить направление маневровыми движками носовой части, снова дать ускорение маршевыми двигателями, при необходимости выровняв горизонталь двигателями векторной тяги. При этом умение выбрать оптимальную траекторию из тысяч вариантов как раз и определяет мастерство пилота.

Но само по себе управление истребителем — это только часть дела, еще были навигация, контроль работы систем корабля, использование вооружения, систем связи и т. д. В общем, не зря курс боевого пилота в академии составляет полных пять лет, из которых большая часть проходит отнюдь не в аудиториях за партой, а в кабинах тренажеров и реальных истребителей разных моделей. После выпуска курсанты могли летать на чем угодно и делать с этим чем угодно такое, о чем гражданские пилоты могли только мечтать.

Так вот внутренности посейдонского истребителя ввели недавнего выпускника академии в ступор, причем с самого начала.

Например, посадка, если это можно так назвать… Пилот лежит на животе головой вперед на пилотском… кресле? кровати? ложементе? В общем, на чем-то вроде длинной тумбы, слава богу, хоть довольно мягкой. Ногами эту конструкцию предполагается охватывать на манер крупа лошади или сиденья байка, а вместо рукоятей управления достаточно крупный шар впереди, который надо держать как мяч и которым, собственно, и управляется корабль. Взгромоздившись на пилотское ложе тренажера и прижавшись лицом к специальному отверстию, Игорь почувствовал, как его тело мягко придавило сверху, а перед глазами появился фронтальный обзор из кабины, как будто его голова торчала вместо носа машины. Пугающее на первых порах ощущение, но привык он довольно быстро. Все-таки шанс снова стать пилотом стоил некоторых неудобств с управлением.

Второй неприятностью стало то, что огромная часть функционала управления кораблем была завязана на движении корпусом и переносе веса тела, а также работе ногами. Это была просто катастрофа, вся моторика и мышечная память протестовали против такой извращенной формы управления кораблем. Ну и на десерт был чудесный «мячик», который отвечал за все оси вращения, а заодно и вертикальное скольжение. Просто отрыв башки!

Первые раз двадцать Игорь просто не смог покинуть виртуальный док. Кажется, даже паралитики, будь таковые на Посейдоне, и то справились бы лучше. Несмотря на то что тренажер был полностью закрытым и представлял собой истребитель типа «Барракуда» в масштабе 1:1, Игорь мог поклясться, что слышал хохот Дариона снаружи, когда он в очередной раз разбил корабль о шлюзовые ворота. «Ага, и небось приговаривает, мол, надо в следующий раз сделать док размером с планету, чтобы он точно не промахнулся мимо ворот, — с досадой думал про себя Игорь. — Нет, ну кому могло прийти в голову такое управление кораблем? Они точно психи все. Как это может летать? Сразу видно, что нет у них боевых кораблей».

Хотя тут Игорь ошибался. «Барракуда» как раз и была боевым кораблем, что стало понятно при проверке статуса систем, в ходе которой здешний НАВ сообщил о наличии трех лазерных установок в качестве бортового вооружения. «Ого! А где же хваленое миролюбие? Сдались вам боевые корабли, если вы не воюете, ребята?» — вопрошал у воображаемых посейдонцев взволнованный пилот. Впрочем, когда он адресовал этот вопрос Дариону, тот сообщил, что такими кораблями пользуются на тренировках и в учебных боях члены обществ любителей военной истории, а также обществ познания боевых искусств. Как раз в последнем и состоял Дарион, точнее, в одном из них, специализирующемся на всем, что связано с рукопашным боем, — от древнегреческого панкратиона до современного и очень популярного на Посейдоне спортивного состязания — боя в невесомости.

В способностях Дариона землянин успел убедиться еще на корабле, неосторожно обронив, что считает себя неплохим бойцом и предложив посейдонцу боксерский спарринг. Несмотря на то что Дарион был килограмм на двадцать тяжелее и сантиметров на пятнадцать выше, Игорь надеялся, что его немалый опыт, от уличных драк до курса рукопашного боя в академии, даст ему некоторое преимущество перед человеком, никогда не участвовавшим в реальной драке. Надежда не оправдалась. На пятой секунде Дарион, легко увернувшись от двойки, отправил Игоря в нокаут коротким и резким джэбом. После этого случая Игорь очень внимательно наблюдал за тренировками экипажа на занятиях по физподготовке и в конце концов упросил Дара потренировать его, хотя тот просто предложил ему по приезде выбрать себе кружок и заниматься там, потому как обучать должны те, у кого к этому призвание.

В итоге выяснилось, что на Посейдоне огромное количество подобных обществ, где собираются и совершенствуют навыки любители всяческих боевых искусств, от боя на топорах до сражения истребителей, а также разыгрываются битвы различных эпох и форматов как на симуляторах, так и вживую. Причем для «живых» мероприятий изготавливаются соответствующие параметрам исходных образцов модели. Игоря больше всего впечатлили бои атмосферных планеров времен выхода человечества в космос; красота и изящество простеньких реактивных машин, помноженные на явный опыт пилотов в обращении с ними, создавали непередаваемую атмосферу, столь дорогую сердцу пилота. Пусть реального толка от таких «боев», кроме траты ресурсов, не было, но Игоря очаровывали те страсть и отдача, с которыми посейдонцы занимались любимым делом. Он даже обещал себе как-нибудь попробовать, когда будет побольше времени. «Интересно, — думал он, — а для битвы космических флотов они тоже в реальном масштабе строят звездолеты, улетают в космос и „сражаются“? Надо будет разузнать».

Но поначалу Игорь записался в обычное спортивное общество, в коих состояли, наверное, все жители Посейдона, — все-таки ему надо было привести себя в форму, хотя бы в какой-то мере приближенную к местным стандартам. А они все же очень высоки. Даже средняя физическая форма, не говоря уж о плохой, считалась на Посейдоне верхом неприличия и не могла быть оправдана ничем. Народ здесь был просто помешан на спорте и физических нагрузках. То, что изначально очень впечатлило Игоря в экипаже «Пилигрима», а именно прекрасная физическая форма абсолютно всех членов команды, оказалось нормой для каждого на Посейдоне. Пришлось соответствовать, хотя до этого Игорь искренне считал, что находится в прекрасных физических кондициях. Это заблуждение развеяла первая же тренировка, на которой он увидел, что минимальная настройка веса штанги для жима лежа составляет сто килограмм. Пришлось стыдливо брать для этого упражнения штангу, предназначенную для упражнений на бицепс.

Глава 9

ГЛАВА 9

— Дар, какого черта?! Мы так не договаривались!

Игорь стоял на краю высоченного обрыва над жемчужной гладью воды и смотрел, как его друг летит вниз с бешеной скоростью с высоты почти 400 метров. «Вот так всегда. У него вообще башки нет. А с виду ведь сама рассудительность, — думал про себя Игорь. — „Пойдем на Скалу Икара, там интересно, ты не пожалеешь…“ Ага, как же интересно! Чертов псих!!!» Последние мысли пронеслись у него в голове, когда он уже прыгал с обрыва вслед за Дарионом.

Встречный поток воздуха ударил в лицо, а перед глазами была лишь бесконечная синь океана, и где-то внизу маячил силуэт Дариона, уже раскрывшего монокрыло и парившего, описывая широкие круги и явно ожидая Игоря. «Ну, с тебя причитается, дружище!» — поехидствовал Игорь. Встряхнув руками, он освободил плоскости своего собственного монокрыла и, установив небольшой угол для увеличения скорости, прямиком направился к наслаждающемуся полетом товарищу.

Монокрыло было одним из любимых развлечений у посейдонцев после всяких водных штук, которые Игорь, признаться честно, не очень любил. Понятно дело, с учетом того, что 98% Посейдона — это океан, его жители очень привязаны к воде и всему, что с ней связано. Плавать здесь дети учатся чуть ли не раньше, чем ходить, да и взрослые постоянно норовят залезть в воду. Взять хотя бы тот же водный транспорт. Ну вот что мешает сделать его надводным и плыть спокойненько по ровной глади, благо океан почти всегда спокоен и не то что штормов, но даже высоких волн почти не бывает, так ведь нет: индивидуальный водный транспорт — это что-то вроде подводного байка, полностью открытого, с единственной герметичной частью в области головы. Эти штуки умудряются развивать под водой бешеную скорость и абсолютно непрактичны, но все ими пользуются. Ей богу, странный народ.

В общем, Игорь наслаждался полетом и довольно быстро настиг товарища, ожидаемо застав его врасплох и сумев, пролетая мимо, задеть его монокрыло своим, из-за чего Дарион потерял устойчивость и свалился в штопор. «Теперь — валим!» — приказал сам себе Игорь, понимая, что сейчас начнется. Пользуясь уже имеющимся преимуществом, Игорь стремглав ринулся вниз, вызвав на элсиме данные о положении скутеров, которые услужливо всплыли прямо перед глазами в виде небольших красных ромбов в толще воды. Набрав желаемую скорость, Игорь направил летательный аппарат, состоящий из его собственного тела и полностью прозрачного монокрыла, к скутерам. Со стороны казалось, что человек просто летит, расправив руки. Зрелище не для слабонервных, если не знать, что человек этот одет в костюм из материала, по команде принимающего необходимую форму и позволяющего парить в воздушных потоках. Собственно, когда Игорь в первый раз увидел посейдонцев на монокрыльях, он решил, что это массовое самоубийство.

«М-да уж», — улыбнулся про себя Игорь, вспомнив те дни. Но времени предаваться воспоминаниям не было. Вода приближалась, а судя по тени на ней, Дарион его настигал. Но Дар не успел, а Игорь, изменив в последний момент настройки монокрыла и превратив его в веретено, обволакивающее тело, стрелой вошел в воду. Почти сразу за ним поверхность океана пронзил Дарион. Теперь надо добраться до скутера. Воздуха в легких хватит минуты на две. Этого вполне достаточно — до машин метров двести всего. Плавал Дарион, конечно, быстрее — с его-то данными это неудивительно, — так что до скутера посейдонец добрался раньше и с ходу рванул вперед, распугав стайки рыб и оставив после себя длинный пузырящийся след. Опять догонять… Ну, ничего, с техникой Дарион не так хорош, как Игорь, шансы есть. Правда, потом еще бежать шесть километров до финиша, и нужно хотя бы секунд 30 форы, иначе этот лось догонит его, даже не запыхавшись.

Хотя на скорости под сто километров в час рассмотреть красоты океана было затруднительно, Игорь все же успел заметить пару огромных китов метров на 30 ниже и пожалел, что не может спуститься к ним и поплавать вместе — уж очень он любил этих местных гигантов, могучих и добрых хозяев океана; но сейчас надо было догнать Дара, пока еще есть время. Они изначально не договаривались о соревновании, но в том-то и была интрига их с Дарионом игры: бросить вызов можно было в любой момент, и отказаться нельзя… Ну, то есть можно, но потом целую неделю слушать гундеж товарища о том, что так не поступают, надо быть всегда готовым и так далее и тому подобное. Нет уж, увольте…

«Ладно, в следующий раз полезем по скалам», — с садистским удовольствием подумал Игорь, знавший странную для геолога нелюбовь Дариона к альпинизму. Догнать посейдонца получилось только у самого берега, и, естественно, на последнем этапе, о котором его услужливо предупредил элсим, — шестикилометровом кроссе по пляжу — Дарион легко вырвался вперед и сидел, рисуя что-то на песке в ожидании финиша Игоря.

— Я уж думал, ты ногу подвернул! — с наигранной заботой сказал Дарион.

— Да надо было по пути забежать куато покормить, вот и подзадержался, — попытался отшутиться Игорь. — Что ж ты не сказал, что надо первым прибежать, это все поменяло бы.

— Да ладно, не обижайся, уже намного лучше. Я тут почти не скучал, пока тебя ждал. Завтра пойдем подавать заявку в Общество первопроходцев, у тебя есть шансы, думаю.

— Ага, в прошлом месяце ты тоже так говорил. Напомнить, чем тест закончился?

— Ну кто ж тебе виноват, что ты не смог пройти маршрут, он не такой уж и сложный. — Дарион пожал плечами и пошел вглубь острова.

— А почему я уже полгода пытаюсь попасть в общество первопроходцев, а не пилотов? Это ж вроде моя цель. — Игорь догнал друга, и теперь они шли рядом по достаточно широкой тропинке, ведущей к посадочной площадке.

— Дело в том, что пилотов в экспедицию нужно немного, и берут лучших. Ты, может, и хорош, но прежде чем освоить «Барракуду», тебе придется налетать часов 800 на более мелком классе, да и шанс, что найдется пилот сильнее, уж больно велик. А первопроходцы — это база любой экспедиции, персонал всегда нужен, мест побольше, шансы повыше.

— В логике тебе не откажешь, — сделал досадный вывод землянин. — Ну, это в любом случае космос. Нет, тут, конечно, хорошо, но душа просится к звездам. Впрочем, ты и сам понимаешь, Дар…

— Посмотри, что это там, вдали? — вдруг спросил Игорь, указывая рукой на тонкий силуэт у воды, немного в отдалении.

— А-а-а, это обелиск. — Дарион прикрыл рукой глаза от света.

— Обелиск? — озадачился Игорь. — Памятник, что ли? Могила чья-то?

— Да нет же, — Дарион усмехнулся. — Это обелиск памяти.

Игорь скорчил гримасу — непонятно, что он хотел ею выразить.

— Пойдем, посмотришь вблизи. — Дарион зашагал по белоснежному песку к интересующему объекту.

Обелиск был наклонен в сторону океана, имел основание в форме равностороннего треугольника, высоту метров пять–шесть, и острие его смотрело в небеса. Игорь обошел вокруг. Плавные линии граней ласкали взгляд, природный узор камня был выгодно подчеркнут шлифовкой поверхности.

— Зачем он здесь, Дар? — спросил он. — Кто его здесь оставил?

— Наши предки, — серьезно, с ноткой гордости ответил посейдонец. — Они привезли много минерального материала с Земли… Не спрашивай зачем — не знаю… Яшма, порфир, малахит, гранит, мрамор, жад и другие. В память о наших корнях, о Земле скульпторы вырезали вручную эти обелиски и установили на всех островах новой родины. Каждый уникален. Это символ нашей индивидуальности и в то же время единения.

Игорь погладил поверхность обелиска. Гладкий горячий камень имел следы естественной эрозии — время не щадит даже его.

— Ты ведь геолог. Скажи, из чего он сделан? — спросил Игорь.

— Это порфир. От древнегреческого «πορφύρεος», «porphýreos» — «темно-красный», «пурпурный». Общее название эффузивных (вулканических) горных пород кислого и среднего состава, имеющих порфировую структуру. Мелкокристаллическая изверженная горная порода с крупными включениями. По химическому составу близок к граниту, а также…

— Оу! Все-все, хватит с меня! — Игорь, протестуя, поднял руки. — Я не совсем это имел в виду.

— Увлекся, да? — Дарион засмеялся.

— Слушай, Дар, да ты уже и не такой зануда, какой был при нашей встрече. — Игорь хлопнул его по плечу. — Моя школа!

— Да и ты, друг мой, стал серьезнее, более взвешен в суждениях. Мы благоприятно влияем друг на друга. — Дарион наморщил лоб и выпятил нижнюю губу, что-то вспоминая. — А я тебе обещал показать остров статуй, да?

— Ага, было дело.

— Ну так вперед, берем сферу — и через пару часов мы на месте, — сказал Дарион.

— Отлично! Слушай, сколько раз я уже пользовался сферами, но до сих пор удивляюсь вашим инженерам. Черт побери, крутая штука! Пару раз пытался разобраться в ее устройстве и принципе движения в воде. — Игоря очень интересовали технические достижения посейдонцев. — Пока получается не очень, а как думаешь, вот…

— Э-э-э, Игорь… — Дарион оборвал товарища, подняв руку, и выдержал паузу. — Я очень хороший геолог, поверь мне. Я хороший планетолог к тому же, так? Но! Я ни-че-го не смыслю в гидродинамике и физике жидких сред, это тебе в Коллегию океанавтики.

По мере того как ведомая элсимом Дариона сфера приближалась к пункту назначения, Игорь чувствовал себя все спокойнее. Он с удовольствием погружался в сферах на небольшие глубины, но когда лучи света под ними терялись в темной бездне, его охватывала паника. Особенная конструкция этих транспортных средств очень способствовала напряжению неподготовленной психики гражданина Земной Федерации, выросшего в окраинных мирах и таких водных просторов от рождения не видевшего, разве что в передачах общественной развлекательной сети. Сфера имела корпус из особого сорта стекла и двух ложементов внутри, каждый из которых двумя штангами крепился к конструкции, и все. Вот совсем.

Все, что обеспечивало подвижность и жизнедеятельность пассажиров, смонтировали в ложементах и штангах. Создавалась иллюзия, что ты висишь в толще воды, корпус был прозрачен, ни дверей тебе, ни люков. Первый раз Игорь был в замешательстве, на Посейдоне вообще многое шокировало. Чтобы забраться внутрь, корпус резали портативным плазменным скальпелем, а пока пассажиры устраивались и прокладывали маршрут, особый вид бактерий заживлял разрез. Корпус получался монолитным и сверхпрочным. Игоря, как астронавта, циклопические пространства космоса не пугали, наоборот, это была его мечта. Океан же порождал в нем страх, и, видя спокойствие Дариона, он завидовал ему.

Сфера начала довольно резко подниматься, и вот Игорь уже стал различать поверхность. Они выскочили из-под воды, как чертик из табакерки, метрах в трехстах от берега. Остров статуй был перед ними как на ладони.

— О-хо-хо, Дар, я поражен. — Вид у Игоря был ошеломленный.

— Как вы, земляне, говорите, «крутая штука». — Дарион улыбался. — Крутая штука, кру-тая, кру-та-я… Какова этимология этого словосочетания? Кто это придумал? Что за слово?

Да, здесь было на что посмотреть, и это вызвало у Игоря вполне живые эмоции.

Искусство так и сочилось из-за каждого уголка. Почти вавилонская башня, надстроенная над кальдерой потухшего вулкана, возвышалась над ним на добрые две сотни метров. Искусственные береговые уступы плавно уходили в воду, причальные постаменты для транспортировки водных сфер несколькими лучами симметрично вдавались в океан. Игорь видел обилие статуй, скульптур животных, перемежавшихся с прекрасными растениями, деревьями, кустарниками, каменными скамьями, фонтанами… Множество людей отдыхало в тени портиков у воды и в беседках. И на самой вершине белоснежной башни все это вавилонское великолепие венчала гигантская фигура мужчины со странной штуковиной в руках, разделенной на три части на конце… Впрочем, деталей видно не было.

— Дар, а кто это там, наверху? — спросил Игорь.

— Это повелитель морей и океанов, божество из пантеона античной Греции — Посейдон, — ответил Дарион.

Игорь задумался

— Честно говоря, никогда не слышал о Посейдоне. Да и Греция… Где это?

— Ну, мой друг, на досуге садись и изучай — все архивы нашего мира к твоим ногам, вся мудрость человеческого вида. Каждый гражданин имеет полный доступ ко всей накопленной информации по любому вопросу в любой сфере.

Глава 10

ГЛАВА 10

Месяцы тренировок под присмотром Дариона делали свое дело, и физическая форма Игоря по меркам Федерации была просто великолепной, если не сказать больше. Он мог пробежать марафонскую дистанцию вполне спокойно, причем после этого не валиться без сил, а продолжать заниматься обычными делами как ни в чем не бывало. 150 кг тяги от груди стали обычным рабочим весом, а проплыть 5 км он мог, наверное, если не с мировым рекордом, то уж точно быстрее любого, с кем раньше был знаком. Конечно, до физических кондиций подавляющего числа посейдонцев ему было еще далековато, все же тренировки с детства занимают значительную часть их жизни, так что в словах Дариона о том, что на место пилота нашелся бы более серьезный кандидат, не было никакого преувеличения.

Они как-то раз вместе поучаствовали в соревнованиях, устраиваемых Обществом реконструкции, где имитировался бой древним холодным оружием, и вот там Игорь увидел, что могут творить по-настоящему подготовленные бойцы. Поскольку ни Игорь, ни Дарион не были членами этого общества, им выпала возможность попробовать себя только в самой простой категории — рукопашном бою на кулаках стенка на стенку, где побеждала команда, в которой к концу трехминутного раунда оставалось на ногах больше людей. В итоге их команда, набранная из таких же желающих попробовать свои силы, даже прошла два раунда, но потом они напоролись на команду, состоявшую из членов общества, и все закончилось очень быстро. Игорь успел запомнить только, как один здоровяк, раза в полтора крупнее Дариона, раскидал, как медведь, стоявших перед ним соперников, а потом, когда Игорь попробовал достать его подножкой, совершил неимоверное сальто и, пролетая над Игорем, ударил его кулаком по затылку. По ощущениям же это напоминало удар фонарным столбом, потому как свет погас и появился вновь, только когда Игоря окатили водой и настойчиво начали бить по щекам. Элсим верещал, что имеется небольшое сотрясение мозга, и вывел на сетчатку изображение пораженного участка, предложив усилить регенерацию тканей и зачем-то повысить уровень магния в крови на 0,4%. Поскольку способность ясно мыслить возвращалась довольно быстро, Игорь дал симбионту добро на любые мероприятия, тут же получив рекомендацию избегать резких движений головой в течение четырех минут. Для этого пришлось вырваться из-под опеки одного из распорядителей соревнований, который машинально продолжал бить его по щекам, видимо, не поняв до сих пор, что пациент в сознании.

В общем, в дальнейших событиях пришлось участвовать в роли зрителя. Кстати, Дарион, видимо, обладал черепушкой покрепче и прошел еще один раунд, тоже, впрочем, без особого результата. Ближе к финалу бойцы в командах были уже сплошь серьезные, а сами команды очень слаженные, и любая оплошность приводила к немедленной цепной реакции, когда, сбив с ног одного, противники начинали ловко и уверенно нападать по двое на следующих и валить их с ног одного за другим.

Потом нашим друзьям довелось увидеть отборочные бои в самой престижной категории — боях на прямых мечах. Таких впечатлений Игорь давно не испытывал. Бойцы были вооружены прямыми клинками около метра длиной и шириной примерно с ладонь, слегка сужающимися к острию и имеющими режущую кромку по обеим сторонам. Во время демонстрационного боя таким клинком легко разрубили пополам деревянный столб толщиной в руку. Вот с этими штуками бойцы демонстрировали просто невероятные вещи. Каскады ударов, выпады, всевозможные перекаты и уходы, — все это напоминало смертельный танец невероятной красоты. Бой заканчивался ударом, который при отсутствии бронекомбинезона оказался бы для соперника последним. Как правило, это был рубящий удар в корпус или конечность, реже проходили колющие, хотя выглядели они наиболее опасно. Игорь был просто заворожен таким мастерством и твердо обещал себе научиться фехтовать, сколько бы времени это ни заняло.

Глава 11

ГЛАВА 11

В экспедицию Игорь все-таки попал. Конечно, не пилотом, но главное, что он смог пройти суровый отбор и занял заслуженное место в команде «Дельфина-Пилигрима», отправившегося в одну из бесчисленных экспедиций с Посейдона в неисследованные сектора. В галактике несколько миллионов звездных систем, соответствующих критерию Лопеса — Слуцкого, которые могут иметь пригодные для жизни планеты, и чтобы изучить их все, требовалось очень много кораблей.

Что они искали? Сначала Игорь думал, что просто пригодные для жизни планеты, но судя по каталогам, их уже было обнаружено несколько сотен; потом он решил, что ищут иные формы жизни, но опять же больше половины найденных экзопланет имели различные формы жизни на самых разнообразных ступенях развития. Любые, кроме разумной. С представителями разумных видов посейдонцы не встречались никогда. Искали ли они их? Конечно, искали. Но целью их вечного поиска была не встреча с братьями по разуму, а новые знания, новые горизонты, за которые может заглянуть человек, новые вершины, которые он может покорить. Вселенная огромна и прекрасна. Вокруг миллионов звезд вращаются бесчисленные планеты, совершенно разные, большие и маленькие, жаркие и холодные, — вы никогда не найдете двух одинаковых. Каждая будет уникальна: свет звезды, рисунок в небе, цвет поверхности, — все каждый раз будет новым, загадочным, на каждой будет свой неповторимый закат и восход. Они встретят тебя холодным блеском ледяных пиков или горячим дыханием огненных океанов, тысячами молний гигантских штормов или величественной тишиной диких пустынь. Там тебя ждут вершины, которые не покорены ни одним альпинистом, и глубины, которые никому еще не открывали своих тайн. Тысячи миров и миллионы возможностей. И все это ждет того, кто не устрашится бесчисленных опасностей и встанет на путь первопроходца и исследователя. Вот что толкало вперед посейдонские экспедиции: именно постоянная жажда исследования, тяга к новому была острием цивилизации Посейдона.

После первой своей экспедиции Игорь понял, что уже не может просто жить на планете, что он должен снова и снова стремиться туда, на край изведанного космоса, и дальше, за его край. Там его место, и там его дом.

В общей сложности он провел в экспедициях почти семь стандартных лет, посетил десятки миров и, наконец, смог заслужить звание пилота и возможность летать на «Марлинах» и «Барракудах», приписанных к любой экспедиции. Перед последней он даже умудрился получить добро от капитана на модернизацию штатной «Барракуды» под привычную ему систему управления, хотя модернизаций это было сложно назвать, скорее, создали полностью новую машину, сочетающую в себе стандартные элементы посейдонских машин и систему управления и кабину земного истребителя. В этой-то машине Игорь действительно смог показать, на что он способен, быстро заслужив славу одного из самых ловких пилотов дальней разведки.

И вот почти через десять лет после того, как Игорь попал на Посейдон, случилось то, чего он опасался. Посейдонцы отправляли экспедицию для установления контакта с Федерацией. Поводом стало то, что разведчики землян начали появляться рядом с системой, где была постоянная база Посейдона, уже почти 250 лет исследовавшая жизнь на одной из планет и представлявшая огромную научную ценность. Во избежание недоразумений и тем более военного конфликта посейдонцы решили сами пойти на контакт и наладить связи, утраченные тысячи лет назад.

Контакт установили со свойственной посейдонцам простотой и обыденностью. Просто один из «Дельфинов» со специально отобранным и подготовленным экипажем (куда, конечно, вошли Игорь и Дарион) прыгнул в систему на окраине контролируемого Федерацией сектора и терпеливо ждал, когда его обнаружат, рассылая в пространство сообщения миролюбивого содержания, что они люди и не имеют враждебных намерений.

О том, что их сигнал получен, посейдонцы узнали, когда поблизости из прыжка вывалился огромный линкор весьма угрожающего вида. Игорь таких раньше не видел — видимо, из новых. Ощетинившись эскадрильями истребителей (а вот тут были все те же старые добрые «Немезиды»), линкор направился к «Дельфину», выбросив вперед четверку «Немезид», которые приняли под эскорт высланный с «Дельфина» челнок с парламентерами.

Глава 12

ГЛАВА 12

Внутренний сектор. Система Валенсия

Вой сирены застал Джона Хендерсона за обедом, он как раз достал из автоматического распределителя свою порцию и искал в корабельной столовой место где присесть. Как назло, пилотов его эскадрильи не было, а свободные места были только за столом, где сидели пилоты третьей ударной. Бомберы.

Непонятно почему между истребителями и бомбардировщиками существовала негласная вражда, ведь именно истребители прикрывают их неповоротливые задницы в бою, но факт оставался фактом: бомберы с истребителями конфликтовали постоянно и на всех кораблях. «Генри Прайд» не был исключением. Хоть у линкора было всего четыре штатные эскадрильи бомбардировщиков М7 «Тэмпест», эти 36 бомберов уже до оскомины надоели всем двум сотням пилотов истребителей, приписанных к кораблю. До мордобоя дело доходило редко, но, похоже, сейчас все было на их стороне: столовая набита техниками и десантниками, а тем только дай поглазеть, как ссорятся пилоты. В общем, идеальный расклад для любителей сомнительных развлечений.

Прикидывая на ходу, стоит ли сначала вступить в традиционную «беседу» о том, почему во всех сбитых бомбардировщиках виновато паршивое истребительное прикрытие, или сразу опрокинуть на кого-нибудь поднос и начать драку, используя преимущество внезапности, Джон отправился к столу с ухмыляющимися бомберами, которые, очевидно, заметили его замешательство у раздатчика.

Именно в этот момент прозвучал сигнал тревоги. Да не абы какой, а «красный код 1», что означало настоящую боевую тревогу высшей степени, а такое на его памяти имело место всего дважды: при атаке Четвертым ударным флотом базы пиратов в секторе Артемида-12 и пару лет назад на Фронтире, при столкновении с сошедшим с ума и взбунтовавшимся адмиралом Микато, порывавшимся развязать войну между Сегунатом Альтаира и Федерацией Миров. Оба раза было жарко. Но сейчас-то что? Линкор находится во внутреннем пространстве Федерации, всего в трех переходах от Солнечной системы. Тут и близко не может быть ни пиратов, ни сумасшедших самураев, ни вообще такой угрозы, ради которой целый линкор нужно поднимать по боевой тревоге.

Все эти мысли пронеслись у Джона в голове, пока он бежал к взлетной палубе своей эскадрильи, уворачиваясь на ходу от бегущих в разных направлениях техников и десантников. По мере приближения к цели оных становилось на пути все меньше, но зато прибавилось бегущих в том же направлении пилотов.

«Красный 1» требует, чтобы все члены экипажа заняли свои боевые посты, десант в полном вооружении приготовился к отражению абордажа, а пилоты находились в кабинах своих машин, готовые к взлету с полным боезапасом. Забежав в ангар, Джон стал свидетелем обычной предбоевой паники: техники носились вокруг истребителей, присоединяя к ним разнообразные шланги и загружая боезапас, пилоты натягивали скафандры и залезали в кабины, кое-кто из самых быстрых уже начинал предстартовую подготовку, и дюзы двигателей на фальшкрыльях «Немезид» отдавали голубоватым маревом.

Джон, не сбавляя темпа, побежал к своей машине, где его уже ждал механик Такеда Оясу с комбинезоном в руках. Пилот привычно запаковался в летный скафандр, параллельно выслушав доклад техника.

— Все системы в норме, я поменял программное обеспечение системы наведения. Это должно устранить проблемы, о которых ты говорил. Боекомплект штатный, ракеты среднего радиуса и одна ракета с датчиками дальнего обзора. Оба двигателя в порядке. Удачи, босс! — все это Такеда протараторил буквально за секунду, и если бы Джон столько лет не работал с ним в одном экипаже, то вряд ли успел бы его понять.

Сев в кабину, Джон подключил шлем к интерфейсу корабля и запросил свое звено.

— Альфа-лидер на связи. Доложить статус.

— Альфа-один, статус зеленый.

— Альфа-два, статус зеленый.

— Альфа-три, статус зеленый.

Все три ответа пилотов его звена слились в один. Значит, все на месте и готовы к вылету.

— Схема стандартная. Два плюс два, я с Коулом, Фитч и Молотов — второй парой. Пока тишина. Эфир не засоряем. Ждем отмашки.

Раздав указания своим, Джон отправил вызов на командный канал, но тот пока молчал. Видимо, комэск на инструктаже. Ну, значит, есть время успокоиться и оценить обстановку. Судя по тому, что почти все «Немезиды» в их ангаре были в предстартовой готовности, затевалось что-то серьезное.

По уставу все истребители задействовались лишь в случае атаки на линкор бомбардировщиков или столкновения с превосходящей по численности эскадрой противника. Судя по молчанию главных калибров, вражеских эскадр в непосредственной близости нет. Атака бомбардировщиков еще менее вероятна, поскольку истребители РЭБ «Коршун» также спокойно стояли в ангаре, хотя по штату должны были уже стартовать, чтобы своими дальними сенсорами отслеживать противника и давать целеуказания истребителям прикрытия. Да и бомбардировщики в этом случае не должны вылетать, нет им работы, но они тем не менее также были «под парами» — пилоты в кабинах, боезапас загружен.

«Ох, не нравится мне это все… Что-то явно не так», — думал Джон.

Внезапно корабельный канал связи объявил обратный отсчет перед гиперпереходом: «Девять… Восемь… Семь… Шесть…» Значит, все-таки ударная операция, прыжок, сразу по выходе из которого линкор выпускает истребители для прикрытия в первые десять минут, пока он перегружает системы навигации и наведения и, по сути, беззащитен. Потом идут «Коршуны» для рекогносцировки и бомбардировщики, чтобы очистить периметр от возможных корветов противника и малых стационарных автоматических станций.

Выход из гиперперехода в боевом режиме считается одним из самых рискованных флотских маневров. В свое время в Академии флота им рассказывали, что такие маневры рискованны не только тем, что после перехода корабль вынужден перегружать системы и заново восстанавливать боеспособность, что дает противнику до тридцати минут в зависимости от размера корабля, но также и тем, что, выйдя из прыжка, он оказывается в новых координатах, и ко времени на перезагрузку систем приходится прибавлять время, пока будут обработаны новые данные и капитан корабля сможет поставить задачу. На практике это означает, что неудачно вывалившийся из гипера линкор может стать не громом среди ясного неба, а огромным беззащитным подарком вражескому флоту или ПКО.

Все эти опасности, конечно, компенсировались возможными плюсами такого маневра, но он требовал как очень хорошо обученного экипажа самого корабля, так и отличного истребительного прикрытия. Так что, видимо, у флот-командора Мартинес были очень веские причины для боевого прыжка. «Генри Прайд», безусловно, является одним из лучших и новейших линкоров флота Федерации, но чтобы рискнуть им, причина должна быть беспрецедентной.

«Пять… Четыре… Три… Два… Один».

Мир потерял четкость, а все чувства отказали разом. Переход. Несмотря на тысячи уже пережитых переходов, Джону никак не удавалось к нему привыкнуть или как-то приспособиться. Каждый раз возникало ощущение, что его вырубили ударом огромной подушки. Переход всегда длился ровно двенадцать с половиной секунд, вне зависимости от преодолеваемого кораблем расстояния, будь то два или десять парсеков. В академии ему, понятное дело, объясняли принцип гиперпрыжка, устройство двумерного пространства Фитцбергера, но, несмотря на «отлично» по астрофизике, Джон так и не смог осознать, что трехмерное пространство может быть двумерным при определенных условиях и любые расстояния в нем могут быть преодолены именно за те самые постоянные двенадцать с половиной секунд. То есть формулы-то он, конечно, выучил и сдал, но принять и осознать все это в реальности так и не смог. Для него это по-прежнему оставалось просто фактом, с которым нужно смириться.

Через те самые двенадцать с половиной секунд он очнулся, и тут уж было не до размышлений — сирена уже вовсю выла сигнал на старт. Убедившись, что все системы в норме, а взлетная палуба открыта, Джон вдавил обе педали тяги и бросил свою «Немезиду» вперед. Покинув беспомощный пока еще линкор, истребители выстроились в защитную формацию, образовав вокруг почти двухкилометровой туши корабля нечто вроде сферы.

Заканчивая маневр и убедившись, что его звено в полном составе вышло в расчетные точки, Джон нашел время глянуть на общий тактический дисплей, поскольку на участке его эскадрильи не было вообще ничего — только зеленые маркеры дружественных целей. На общем же было все намного интересней. «Коршуны» уже успели развернуть сеть дальнего обнаружения, и Джон увидел причину их лихого захода в прыжок. На предельной дистанции работы сенсоров висел корабль неизвестной конструкции. Судя по данным телеметрии, он был раз в пять меньше «Генри Прайда», то есть примерно 350–400 метров в длину, однако в отличие от линкора, чей корпус был изрезан выступами орудийных башен, куполов телеметрических вышек и коррекционных двигателей, а также стартовыми площадками истребителей, корпус чужого корабля был ровным и гладким, напоминая по форме кашалота с массивной головой и чуть сужающимся к хвосту туловищем.

«Еще семь минут. Не думаю, что эта туша преодолеет такое расстояние настолько быстро», — решил для себя Джон и занялся подробным изучением голограммы нового корабля, пытаясь угадать, где произведен этот монстр. Ну, не Альтаир точно. Не их стихия подобные корабли, стилистика совсем не та. Нет ни размашистых линий корпуса, ни ломаных изгибов, ни агрессивных элементов внешней отделки корпуса.

Джон хорошо помнил последний бой с эскадрой Микато, где мятежного адмирала загнал Четвертый флот. В новостях этот бой преподнесли как гениальную победу вице-адмирала сэра Уильяма Нильсона, чей тактический гений позволил положить конец мятежу Микато. Но Джон, как и все пилоты Четвертого флота, знал, что весь тактический гений флотоводца Федерации заключался в том, что три новейших линкора и десяток крейсеров разнесли с предельной дистанции огня ринувшегося на прорыв Микато, который поставил всё на призрачный шанс уничтожить вражеский флагман. Все его семь крейсеров, построившись в колонну, попробовали пробиться к «Генри Прайду» и либо протаранить его, либо уничтожить с близкой дистанции, где его основной калибр был бесполезен. Джон со своим звеном тогда прикрывал линкор от атак альтаирских бомбардировщиков и корветов. До сих пор ему снятся кошмары, как пилоты его звена один за одним взрываются от попаданий скорострельных лазеров вездесущих «Хаябус» прикрытия. Они тогда выстояли. Потеряв 70% истребителей, силы Федерации все-таки отбили атаку москитного флота альтаирцев, а главные калибры линкоров похоронили надежду Микато на прорыв. Так что уж альтаирцев Джон ни с кем и никогда бы не перепутал.

Не похож был корабль и на произведенный в Свободных мирах. Там все-таки не существовало верфей, пригодных для создания корабля такого размера, да и оборудование было на 99% производства Федерации, а раз сканеры не опознали корабль, значит, это точно не детище заводов Федерации. Оставались два варианта: другая цивилизация или очередная секретная разработка Службы контроля опасности (СКО). Джон скорее поверил бы в последнее — могущественная спецслужба Федерации славилась любовью к секретным проектам и необычным экспериментам. Впрочем, ответ обещал вскоре появиться сам, ибо на «Генри Прайде» закончили перезагрузку систем, и все истребители начали получать телеметрию непосредственно с него.

В этот момент от вражеского корабля (поскольку сенсоры не опознали корабль как дружественный, то мозг пилота автоматически записал его во враги) отделился челнок и направился в сторону линкора. «Ну конечно, и почему я не удивлен?» — чертыхнулся Джон, увидев, что на его дисплее челнок захватила синяя рамка приказа на эскорт цели.

— Альфа-лидер всем. Идем на предельной скорости к этой хреновине и сопровождаем до парадного подъезда. Построение — ромб, я в надире, Коул в зените.

Получив подтверждение от своего звена, Джон на максимальной скорости полетел навстречу загадочному гостю.

Глава 13

ГЛАВА 13

Когда челнок пристыковался к шлюзу линкора, вся посейдонская делегация в полном составе, шестеро мужчин и три женщины, стояла в шлюзовой камере в полной готовности к встрече с представителями Земли. Историческое воссоединение двух ветвей человечества вот-вот должно было стать реальностью. Для этой ответственной задачи Посейдон направил лучших из лучших:

Агрон Ворей — глава экспедиции, руководитель Коллегии первопроходцев, член Высшего Совета;

Нор Клиаз — член Коллегии общественного управления;

Руф Тортис — член Медицинской коллегии;

Волен Саганелл — член Промышленной коллегии;

Талисса Рик — заместитель руководителя экспедиции, глава Общества ксенобиологии;

Диора Саган — член Коллегии искусств;

Лита Кай — член Коллегии духовного развития.

Ну и оставшиеся двое были Игорь и Дарион — как имеющие уникальные навыки и знания, необходимые для общения с землянами.

Момент, безусловно, был волнительный, Игорь кожей чувствовал царящее в отсеке напряжение, хотя внешне все были предельно спокойны.

Дверь шлюза с тихим шипением разошлась, и перед посейдонцами предстала причальная палуба линкора со встречающей делегацией.

Не то чтобы посейдонцы надеялись на легкую и непринужденную встречу, но открывшаяся картина, откровенно говоря, обескуражила всех. Встречающих было двое, оба в огромных медицинских скафандрах повышенного класса биологической защиты, и на фоне посейдонцев в своих обычных обтягивающих комбинезонах и даже без шлемов (они-то знали, что воздух на корабле будет пригоден для дыхания) они смотрелись весьма нелепо. Больше в отсеке никого не было. Он был абсолютно пуст, не считая кучи какой-то аппаратуры рядом с фигурами в медскафандрах. Видимо, аппаратура предназначалась для установления контакта: там были доски для рисования, проекторы и тому подобное. Встречающие были явно шокированы видом девяти абсолютно человеческих фигур, вышедших им навстречу.

Вообще-то первые недели, а может, и месяцы пребывания на Посейдоне Игорь искренне думал, что чувства юмора у посейдонцев нет в принципе и они эдакие адепты логики и здравого смысла во всем. Потом-то он, конечно, разобрался и понял, что это совсем не так, и первое впечатление было обусловлено тем, что с ним общались в основном по рабочим вопросам, а к работе посейдонцы относились сверхсерьезно. Не будь Игорь на сто процентов уверен, что никто из руководства экспедиции не пытался подшутить над землянами, то он решил бы, что эта нелепая ситуация была задумана специально. Первый контакт, лучшие умы готовятся встретиться с собратьями по разуму, вызваны специалисты по лингвистике, привезена лучшая аппаратура, придумана куча протоколов, а навстречу вышли обычные люди, один из которых безуспешно пытается не заржать в голос и не испортить все впечатление.

Увидев молчаливую истерику Игоря, Агрон Ворей недовольно зыркнул на него и, явно не желая провала миссии по столь нелепой причине, сделал два широких шага навстречу земным контактерам и развел руки в умиротворяющем жесте, известном еще со времен охоты на мамонтов.

— Мы рады приветствовать вас, братья! — У Агрона был великолепно поставленный голос, а язык он выучил специально для миссии, так что говорил совершенно без акцента. — Хочу сразу сообщить что мы являемся обычными людьми, а не представителями иной цивилизации. Мы представители народа планеты Посейдон, которую колонизировали наши предки, покинувшие Землю три тысячи лет назад.

Один из контактеров, видимо, старший по званию, тоже шагнул вперед и произнес через динамики шлема:

— Человечество в лице Федерации Солнечной Системы приветствует вас… — Он был явно смущен и сбит с толку. Судя по всему, сейчас по интеркому ему сыпались инструкции, которые надо было быстро осознать и исполнить. — Э-э-э… Мы безмерно рады… обретению… столь долгожданной возможности… общения с потерянными… то есть вновь обретенными… братьями по разуму.

Контактер сам понимал, что его речь получается скомканной и неубедительной, и, видимо, отключил связь, взяв ситуацию под личный контроль. Он расстегнул мешковатый защитный комбинезон, оставшись в гражданской одежде — обычных штанах и куртке военного кроя, но довольно яркой расцветки. Это был высокий мужчина средних лет, с проседью в волосах и неожиданно добрым лицом школьного учителя литературы.

— Меня зовут Фарид Битруджи, — уверенно и спокойно начал он. — Я профессор лингвистики в университете Нью-Эдмонта. Меня выбрали, чтобы наладить контакт с пришельцами, но, как я понимаю, необходимости в моих услугах нет, так что я от себя скажу, что рад встрече. — Профессор протянул руку Агрону в приветственном жесте, которую тот спокойно и уверенно пожал, с открытой улыбкой глядя в глаза профессору Фариду.

В этот момент двери ангара открылись, и в импровизированный зал встречи вошла целая делегация, судя по форме, флотских шишек, а также группа людей в гражданских костюмах, с виду очень дорогих. Возглавляла делегацию женщина лет семидесяти на вид, сухая, морщинистая, с резкими уверенными движениями и властным взглядом.

Игорь с интересом наблюдал за вновь прибывшими, отметив про себя, что за прошедшие годы особо не изменились ни форма (что, в общем, логично), ни деловые костюмы, которые, впрочем, были тоже своего рода униформой, но для бюрократов и бизнесменов.

«Да, ребята, вам стоило бы побольше заниматься спортом», — думал Игорь, оглядывая фигуры представителей земной делегации. Большинство были не в лучшей форме, у многих явные признаки ожирения, которые не могла скрыть даже правильно подогнанная форма. Мало у кого из мужчин плечи были шире бедер, а в сравнении с атлетичными фигурами посейдонцев все выглядели ну очень блекло, кроме, пожалуй, пары охранников. Они хоть и без оружия, но так явно отличались комплекцией от остальных, что выглядели как два мастифа среди пуделей.

У Игоря было минут семь–восемь на то, чтобы изучить внешность земной делегации, пока ее глава, представившаяся как Хиллари Свон, обменивалась любезностями с Агроном.

Земляне в свою очередь откровенно изучали посейдонцев, и в их глазах Игорь без труда читал смесь восхищения с недоверием. Шутки ради он даже подмигнул одной из женщин, лет сорока пяти, в деловом костюме и с планшетом, на котором та вела записи, поймав ее взгляд на себе, а вернее, на мускулатуре, плохо скрываемой обтягивающим посейдонским комбинезоном. Женщина явно смутилась, быстро отвела взгляд и стала что-то старательно выписывать на своем планшете.

В этот момент по элсиму поступило текстовое сообщение от Дариона с одним словом: «Прекрати!», которое пульсирующей надписью всплыло перед глазами Игоря. «Черт, заметил-таки, зануда». В общем-то, Игорь и не собирался больше безобразничать, хотя настроение у него было просто великолепное. Впрочем, это, наверное, и было проблемой. Игорь запустил экспресс-проверку, и действительно, уровень эндорфинов был повышен почти на 40%, адреналина — на 15%. Не самое удачное состояние, приходится признать, в связи с чем он дал команду элсиму чуть изменить гормональный фон, понизив уровень эндорфинов до среднего. Только постепенно. Депрессии ему тут только не хватало.

Закончив с приветственными речами и обменом любезностями, Хиллари предложила посейдонцам продолжить беседу в более комфортной обстановке и проследовать для переговоров в конференц-зал. Возражений, естественно, не возникло, и обе делегации отправились в то помещение, которое назвали конференц-залом, потому как Игорь точно знал, что никаких конференц-залов на линкорах не бывает. Личный состав собирают либо на взлетных палубах, либо вообще передают сообщения по интеркому. Линкор хоть и огромная махина, но никто на боевом корабле не будет делать конференц-зал. Самыми большими помещениями, кроме взлетных палуб, были, как правило, столовая и спортзалы. Но вряд ли столь важная встреча состоится в столовой.

Впрочем, закончить цепочку своих рассуждений Игорь не успел, потому что они пришли к помещению «Оперативного зала 7», судя по надписи над дверью. Это было помещение для инструктажа и брифингов летного состава, как раз идеально подходящее для нынешних целей, поскольку там был большой стол, являющийся одновременно тактическим дисплеем, что, впрочем, не мешало сейчас использовать его просто как стол. Видимо, зал в панике готовили к встрече. На столе стояли стаканы, бутылки с водой, часть стульев были расставлены вокруг стола, а остальные — чуть в глубине рядами, вероятно, для сопутствующего персонала.

В самих переговорах Игорь не участвовал. Он не обладал ни достаточной квалификацией, ни необходимыми качествами, что, впрочем, его не сильно расстраивало. Поставленная капитаном задача была проста: контролировать ситуацию для предотвращения инцидентов, связанных с неправильной интерпретацией действий и намерений. По-простому — следить, чтобы кто не ляпнул лишнего, что может обидеть землян, ну и наоборот. Задача, надо сказать, практически бессмысленная, потому как обе стороны только и старались, чтобы, не дай бог, чем-то друг друга не обидеть и не вызвать ненужные трения. Но посейдонцы привыкли перестраховываться и исключать даже вероятность прокола, так что Игорь наблюдал за происходящим.

Хиллари Свон была явно профессионалом высочайшего класса, она вела переговоры просто виртуозно. Впрочем, посейдонская делегация была изначально настроена максимально дружелюбно, так что особых усилий прилагать не пришлось. После трехчасовой дискуссии был согласован визит посейдонцев на Землю для установления полноценных дипломатических отношений. А когда Агрон Ворей сообщил о желании поделиться некоторыми неизвестными Земле технологиями, то все закрутилось еще быстрее, хотя логичный, по мнению Игоря, вопрос — а откуда посейдонцам известно об отсутствии этих технологий у человечества? — так никто и не задал. Хотя это могло быть частью дипломатического протокола, где любое двусмысленное высказывание лучше вообще исключить, нежели рисковать начать конфронтацию.

От предложения остаться на линкоре, который назывался «Генри Прайд», посейдонцы отказались, убыв на собственный корабль. Впрочем, никто и не настаивал. Всем не терпелось провести анализ прошедшей встречи и разработать дальнейший план действий.

На обратном пути эскорт посейдонского челнока, кроме обычных «Немезид», составляли еще и два «Коршуна» — истребители РЭБ с усиленными сенсорами и системами визуального контроля. Осознав, что непосредственной угрозы нет, военные решили под шум волны получше изучить посейдонскую технику.

Игорь сообщил об изменении состава эскорта Агрону, но тот не придал этому значения, лишь пожав плечами, мол, ну и пусть.

Вернувшись на «Дельфин», посейдонцы преобразились — куда только подевались их спокойствие и отстраненность! Буквально сразу после стыковки начался бурный обмен мнениями и впечатлениями. Причем обсуждалось все: от устройства шлюзовых камер линкора до высоких каблуков женской части земной делегации.

Агрон отправился в зал управления — ему надо было связаться с Советом, а остальные дружной галдящей толпой пошли в комнату релаксации, где можно было спокойно побеседовать. Там Игоря просто закидали вопросами. Несмотря на то что экспедиция готовилась почти три месяца и все ее участники были весьма неплохо теоретически подготовлены — выучили язык и могли говорить без помощи элсима, смотрели кое-какие передачи, что шли открытым эфиром с окраинных планет Федерации, а также ознакомились с докладом Игоря на тему «Устройство человеческой цивилизации в базовом секторе космоса», — все-таки столкновение с реальностью принесло море новой информации.

Насчет использования каблуков и косметики Игорь смог ответить весьма пространно, что это делается для красоты: все же у земных женщин нет возможности через элсим сделать свои губы ярче, изменить тон кожи и цвет волос, вот и пользуются косметикой или пластической хирургией. По поводу же линкора Игорь был не слишком осведомлен — модель была явно новой. Громадина серьезная. Игорь обратил внимание на пилоны главного калибра: судя по всему, мощность установки не менее чем вдвое превышала применявшиеся на линкорах класса «Созвездие», которые в его время были мощнейшими во флоте. Посадочные палубы для истребителей также внушали уважение: опять же судя по размерам, линкор нес больше двух сотен единиц москитного флота. Это очень много. Даже авианосцы (ну, раньше, по крайней мере) могли принять не больше 250 истребителей, так на них почти не было ни брони, ни вооружения. В общем, линкор внушал уважение. Не зря именно его направили на встречу с «чужими», которые хоть и оказались соплеменниками, но тоже оценили мощь флота Федерации.

Хотя, наверное, это было излишним. За десять лет, прожитых на Посейдоне — впрочем, будет правильнее сказать «прожитых с посейдонцами», поскольку большую часть времени он провел не на планете, а во всевозможных экспедициях по всей галактике, — Игорь если и не стал думать как они, то уж точно начал понимать мировоззрение людей Посейдона. За их внешней простотой и, как ему иногда казалось, наивностью стояло четкое понимание роли человека в мире и в обществе, при этом Вселенную посейдонцы воспринимали как место, полное опасности и не прощающее разгильдяйства и глупости, а более всего — легкомысленного к себе отношения. Ежегодно тысячи кораблей уходили в неизвестность, исследуя звездные системы, и их экипажи, ежедневно рискуя жизнями и зная, что никакая техника не является абсолютной гарантией успеха, могли противопоставить неизведанному только свое мастерство, выдержку и взаимовыручку. Так что этих людей не стоило пугать — любую опасность они воспринимали всего лишь как часть поставленной задачи.

При этом Игоря всегда удивляло и продолжает удивлять олимпийское спокойствие большинства посейдонцев в критические минуты. Он лично видел, как при начале извержения вулкана на планете Карзон-3 два геолога, которые поняли, что не успеют добежать до флаера, спокойно передавали данные о вулканической активности даже в тот момент, когда лава уже прожигала ботинки их скафандров. Видимо, вопрос в воспитании. Недаром в возрасте пяти лет всех детей забирают у родителей и помещают в специальные школы, где они живут на полном пансионе под присмотром учителей и воспитателей, а к родителям ездят только раз в неделю. Там, собственно, у детей вырабатывают строжайшую самодисциплину, которая так поражала Игоря во взрослых посейдонцах.

Поначалу такой метод воспитания казался ему дикостью: ну кто из родителей согласится отдать ребенка в столь юном возрасте и фактически не видеть его всю оставшуюся жизнь! Однако со временем плюсы такой системы стали для него очевидны. Во-первых, дети были ограждены от психологических травм, связанных с возможным распадом семьи. Брака как такового у посейдонцев не было; если пара решала жить вместе, им достаточно было дать доступ друг другу к личным матвизам и переехать в один дом. Естественно, бывало и так, что спустя время приоритеты менялись, люди расставались: кто-то мог сменить род деятельности, улететь на другую планету, в экспедицию, ну или просто попробовать строить жизнь с другим человеком. В осмысленном возрасте для ребенка это всегда является травмой и препятствует его гармоничному развитию.

Кроме того, такой системой нивелировались и риски неправильного воспитания маленькой личности. Сколь бы ни были вдумчивы и ответственны граждане Посейдона, воспитание детей — сложный и многогранный процесс, который легко испортить неумелыми действиями пусть даже из самых лучших побуждений. Поэтому до пяти лет, в возрасте «неосознанности личности», детям на Посейдоне позволялось буквально все. Познание ребенком мира могло быть ограничено только соображениями его безопасности — и всё. Никогда вы не увидите, чтобы родители запрещали ребенку что-либо. Даже если во время концерта какой-нибудь малыш решит забрать палочку у дирижера, то никто не станет его осуждать, ругать или наказывать. Ему просто дадут эту палочку. Все-таки познание новым человеком мира важнее 30 секунд концерта! Ну, или просто ловко отвлекут внимание юного исследователя, переключив его на другой объект. И кстати, эти самые первые пять лет родители не занимаются абсолютно ничем, кроме ребенка. Все дела и проекты откладываются или прекращаются, и родители посвящают все время маленькому человечку. Эдакий пятилетний двойной декретный отпуск.

А в пять лет, с наступлением «возраста становления личности», ребенка забирают в школу, где уже, наоборот, все подчинены строгим правилам и жесткой дисциплине. Именно там у детей выявляют склонности к тем или иным областям науки и искусства и стараются максимально развивать их, не забывая про базовые знания. Такой подход позволяет провести максимальную социальную адаптацию детей и закладывает понимание ими базовых принципов человеческого общежития. По сути, к «возрасту социальной ответственности» — двенадцати годам — ребенок уже полностью адаптирован к жизни и осмысленно выбирает направление своего обучения, чтобы к шестнадцатилетию иметь возможность стать полноправным гражданином и заниматься интересующим его в жизни делом.

В общем, система, по личному мнению Игоря, жестковатая, но раз работает, значит, им так лучше, в свое время рассудил он и старался эту тему больше не трогать. Своих детей он пока не планировал, и хотя пара серьезных романов у него случилась, тойединственной он пока так и не встретил. Может, сказывалась разница в менталитете, но долгие отношения с женщинами Посейдона у него не складывались. Или у них с ним…

«Разбор полетов» участниками экспедиции продолжался почти час, а потом вернулся Агрон и сообщил, что им дали добро на продолжение миссии и они летят на Землю.

После согласования с Хиллари Свон основного протокола будущей встречи оба корабля ушли прыжком в Солнечную систему. Точку выхода земляне предложили в зените системы — условно говоря, «над» плоскостью орбит, по удалению примерно в районе Юпитера.

Игорь почему-то думал, что Федерация не даст так легко координаты Земли, но потом сообразил, что раз уж посейдонцы когда-то улетели отсюда, то и координаты они наверняка знают, а значит, нет никакого смысла их скрывать.

Расстояние до Солнечной системы было весьма приличным — почти 700 световых лет. Преодолеть их одним прыжком — задача для «Дельфина» выполнимая, но совсем не простая. Физика квантово-гравитационного перехода, который для простоты все называли гиперпереходом, была такова, что масса обратно пропорциональна преодолеваемой дистанции. Так что чем крупнее корабль, тем короче его прыжок. Вторая особенность — это размер гиперпривода. Разместить его можно минимум в корвете, так что мотаться по галактике на маленьких корабликах не получится. И третье — поглощаемая при переходе энергия. Необходимая мощность также зависит от дальности перехода, поэтому, по сути, огромные корабли хотя в теории и должны иметь самую малую дальность прыжка, но по факту могли совершать самые дальние переходы именно ввиду баланса этих параметров. Огромные двигатели и силовые установки давали возможность совершать серьезные прыжки. Более мелкие корабли пусть и могли математически прыгнуть дальше, но никогда бы не оказались способны на это ввиду малых размеров двигателя и самого привода.

В общем, что для «Генри Прайда» было рядовым прыжком, для «Дельфина» — самой гранью возможностей (а для любого земного фрегата, сопоставимого по размеру, — далеко за гранью).

Но посейдонцы рискнули. Все-таки тяги к приключениям в любом из них явно больше, чем они пытаются показать. Это Игорь усвоил давно и четко. Без этой нотки авантюризма в дальнем космосе делать нечего. Главное, вовремя брать ее под контроль.

И вот перед ними Солнце. То самое, которое ни один посейдонец не видел уже больше трех тысяч лет. Место, где начался их исход. Место, где началось вообще все. Колыбель человечества.

Игорь видел, как Дарион стоит у обзорного иллюминатора и смотрит на далекий желтый диск. Он видел сотни, если не тысячи, разных звезд. Красные гиганты, голубые сверхгиганты, белые карлики, двойные звезды, даже черные карлики, не говоря уже о куче солнцеподобных светил, куда в первую очередь стремились исследователи. Но именно одна эта звезда была Солнцем. Тем самым.

Почему-то Игорь не разделял восторг друга. Для него Солнце было всего лишь солнцем. Не проникшись глубиной момента, он тем не менее не стал портить его другу, а тихо встал рядом и смотрел на желтый диск.

— Интересно, как нас встретят?

Глава 14

ГЛАВА 14

Встретили их хорошо. Можно даже сказать, шикарно. Великолепные небоскребы Пан-Сити, административной столицы Федерации, были украшены изображениями посейдонцев и надписями «Приветствуем наших собратьев! Добро пожаловать на Землю!». Огромные радостные толпы, почетный караул, выступление президента Мак-Артура.

Всю делегацию поселили в правительственном комплексе, исполинском сооружении из стекла и бетона высотой более ста этажей, напоминающем по форме древний Колизей. Посейдонцам выделили целый этаж в одной из секций. Там была гостиница для приема делегаций, которая была целиком в их распоряжении. Для девяти человек, конечно, многовато, но, не желая обидеть принимающую сторону, гости не стали отказываться.

Номера были обставлены шикарно. Белоснежные шелковые простыни, подушки из натурального пуха, а не синтетика, дерево в отделке. Золото и мрамор в ванной. Игорь, как и все посейдонцы, к такому был явно не готов. Как-то стерлись у него из памяти представления о настоящей роскоши. Хотя, естественно, по визору он еще в «прошлой жизни» насмотрелся на жизнь богачей: шикарные яхты, спортивные флаеры, эксклюзивные костюмы, на которые пилоту не хватило бы и зарплаты за год, длинноногие девушки, увешанные бриллиантами. Все это было символом успеха в земном обществе, морковкой, за которой бежали все 30 миллиардов жителей Федерации, но получали которую лишь две десятые процента из них. Когда-то и Игорь мечтал заработать миллионы и жить как первая десятка… ну ладно, хотя бы как первая тысяча из списка «СтарФорбс».

Впрочем, жизнь дала ему гораздо лучший жребий. Он часто думал о том, как простой факт отсутствия денег меняет общество и людей. Сколько душевных сил высвобождает отсутствие необходимости зарабатывать на жизнь, а заработав, удерживать свое богатство от желающих его отнять.

Вызов коммуникатора оторвал его от философских размышлений. Это был Дарион:

— Игорь, подойди в номер Руф Тортис, у нас, кажется, проблема.

Руф была членом Медицинской коллегии и к тому же одной из самых уважаемых ученых в области медицины. Что могло пойти не так в ее епархии? Игорь чуть не бегом рванул к ее номеру, благо он был довольно близко.

Дверь в номер была открыта настежь, и с порога Игорь увидел всю их небольшую делегацию, в полном составе окружившую стол с напитками и горячо что-то обсуждавшую.

Слова, произнесенные густым баритоном Агрона, были первым, что услышал Игорь:

— Руф, ну сама подумай, — Агрон стоял с бутылкой виски в руке, — ну зачем им нас травить? Это просто нелепо!

— Командир, рассуждать о мотивах не моя забота, но как врач скажу, что, по данным сканера, в этих бутылках яд разной степени опасности. Кстати, в дозировке, смертельной для нормального человека. Если выпить все содержимое этой бутылки, то этиловый спирт, сивушные масла и дубильные вещества вызовут острое отравление с летальным исходом с вероятностью 92%. Про поражение печени и мозга я уже и не упоминаю.

Игорь улыбнулся про себя: «Конечно, если сдуру в одиночку выпить литровую бутылку виски, то можно и концы отдать».

Руф не унималась:

— В других бутылках тот же яд, но в иных дозировках и концентрации, видимо, различающихся по степени воздействия и времени наступления серьезных последствий. А вот это, — она взяла маленькую бутылочку с черной жидкостью и яркой красной этикеткой «Galaxy-Coca», — самый слабый, но не менее опасный яд: там половина таблицы Менделеева в составе, да еще и серьезная доза углекислоты. Употребление приведет к поражению желудка и печени с возможным медленным летальным исходом. А вот, — Руф схватила бутылку с водкой, — с виду обычная вода, но на деле…

Тут Игорь не выдержал и, протолкнувшись в первый ряд, поспешил успокоить взволнованных посейдонцев:

— Друзья, никто не собирался нас травить, ну, по крайней мере, вот этим. — Игорь аккуратно взял из рук Агрона бутылку McCallan и поставил обратно на стол с напитками. — Это всего лишь алкоголь. Его пьют, чтобы улучшить настроение, расслабиться, перейти в состояние измененного сознания. Хотя в целом да, пожалуй, это яд для организма. Но его пьют практически все земляне, ни один праздник без алкоголя не обходится, да и вообще это часть культуры и важный элемент земного общества. А это, — Игорь указал на бутылку колы, — вообще просто напиток, который вместо воды пьют, ради вкусовых качеств.

Судя по дружному молчанию посейдонцев, они с трудом переваривали информацию о том, что кто-то добровольно может пить яд, чтобы расслабиться.

Пришлось поверить. В следующие несколько недель произошло множество событий, не раз заставлявших посейдонцев удивляться. В свою очередь, и их рассказы о жизни Посейдона вызывали не меньше удивления у землян. Кроме дипломатической программы, у посейдонской делегации были намечены разнообразнейшие встречи с представителями науки, искусства и журналистами.

Если с представителями научного сообщества встречи проходили, как правило, в деловом ключе и сводились к обмену знаниями и взглядами на те или иные фундаментальные или прикладные научные вопросы, то журналистов в основном интересовали весьма странные вещи. Например, почему в делегации не равное количество мужчин и женщин, кто из членов экспедиции гей, почему нет чернокожих, какая мода на Посейдоне, встречали ли они разумные формы жизни, насколько доступна гражданам медицина, что они любят есть, какие у них домашние животные и еще море подобных вопросов. Отвечал на них в основном Агрон, и, надо отдать ему должное, у него получалось неплохо: ответы его были выдержанными и вежливыми. Он умело избегал провокационных тем, но при этом рассказывал максимально подробно и емко.

На несколько недель Посейдон и все, что с ним связано, прочно завладело всеми новостными каналами: десятки всевозможных ток-шоу, сотни аналитических программ, где эксперты буквально поминутно разбирали интервью с посейдонцами. Анализу подвергалось буквально все: от цвета и фасона комбинезонов до мимики и манеры построения фраз и особенностей словарного запаса, не говоря уже о текстах выступлений.

Из всего этого делались просто ошеломительные выводы. Например, что посейдонцы размножаются клонированием или что в их родном языке отсутствуют согласные буквы. Естественно, невероятный ажиотаж вызвало питание. На Земле появилась мода на комбинезоны «а-ля Посейдон», правда, смотрелись они нормально на весьма ограниченном числе людей, обладавших спортивной комплекцией.

Впрочем, вскоре произошло то, что весьма серьезно поменяло отношение землян к гостям.

Глава 15

ГЛАВА 15

Сектор ДФ-7. Планета Колония

Сегодня пасмурно, легкая дымка с утра окутала подлесок, тихо в лесу, очень тихо. Обычной возни в зарослях не слышно. Обитатели местной чащи, особенно крупные животные, стали очень редко попадаться в его секторе. Зверь покидает эти места. Такие перемены в поведении леса было непонятны Маноэлу, за два последних года подобных миграций фауны не наблюдалось. Парни тоже отмечают, что добычи стало меньше. Но ни климатических, ни сейсмических потрясений, которые могли стать причиной опустения угодий, не было. Все сводки и прогнозы станций мониторинга состояния климата и сейсмообстановки трапперы получали в режиме реального времени.

Эти мысли не давали ему покоя уже неделю. «Поспрашиваю у ребят с орбитальной станции „Фата Моргана“, — думал Маноэл. — Может, слышали какие новости по этому поводу от геологоразведчиков или чиновников колониального управления. Еще несколько километров пройду по маршруту, осмотрю зону седьмого капкана, и на сегодня все… в берлогу. Устал, черт бы все побрал, ну что за неделя! Давно не было хорошего трофея. Душа рвется, хочется взять настоящего зверя».

Та прошлогодняя охота навсегда оставила глубокий след в его памяти. Маноэл добыл тогда взрослого самца мегакарниворуса, вписав себя в золотую книгу трапперской вольницы. До него никому не удавалось в одиночку взять этого кошмарного хищника. Тварь имела внушительные размеры и бешеные рефлексы, была смертельно опасна не только для работников горнорудной компании сектора, но и для ловчих корпуса егерей. Создание находилось на верхушке пищевой цепи планеты и врагов в естественной среде обитания не имело.

Корпус егерей обычно был занят тем, что отгонял их от шахт и геологоразведочных партий. Парни работали пятерками, уводя этих царей лесов от поселений Федерации, стараясь не вступать с серыми в схватки без нужды. Трапперы, наоборот, старались добыть их, хотя заплатить за такой трофей многим пришлось жизнью. Пафосно? Нет, всего лишь статистика. Смерть среди вольных охотников чувствовала себя вольготно, пропускала с парнями стаканчик, так сказать, по-дружески, и с ней свыклись. Эти леса забрали очень многих, а кто выжил, тот стал тверже осмиевой пули. Чучела, черепа, скелеты хищника очень ценились среди коллекционеров и приносили охотникам серьезные деньги. Трапперы никогда не охотились на мегакарниворусов по одному, отряд состоял минимум из троих. Мано добыл своего в одиночку. Шуму было на всю Колонию. Схватка с тем самцом была страшной. Скафандр Маноэла хоть и спас ему жизнь, но сам дорогущий костюм пришлось менять, ремонт был невозможен. Трофей Мано на аукцион выставлять не стал, красавец-череп мегакарниворуса теперь красовался в его жилище, а темно-серой шкурой царя лесов он украсил новый скафандр.

Засиделся он без стоящего дела, охота пошла дрянная, давно забыл, как кипучий поток адреналина рвал вены, шумел в голове, заставлял сердце работать словно молот. Пьянеть от азарта погони, гнать зверя, бороться с ним и взять, взять свой законный трофей. Раствориться в эйфории победы над достойным соперником — этого жаждал охотник. Сладкий вкус победы — вот чего не хватало последнее время. Мано начинал впадать в уныние, дни тянулись за днями, и он все чаще стал прикладываться к бутылке с бренди — с любимым «Робин Шервуд».

Пройдя еще с километр, Маноэл вышел к оврагу, который тянулся на северо-восток на пару километров, — обычное место обитания мелкой живности. Идя по краю, Мано боковым зрением заметил среди зарослей большое серое пятно. Остановившись, траппер пригляделся, включив оптическое приближение на забрале шлема. Брови его невольно поползли вверх.

Внизу, на дне оврага, метрах в сорока от охотника, лежала туша мегакарниворуса. Признаков жизни датчики не фиксировали. По тепловому анализу трупа получалось, что погиб он не более пяти часов назад. Маноэл огляделся, просканировал местность; убедившись, что все вокруг спокойно, и оставив наверху датчик движения, начал спускаться вниз. Все-таки серого не каждый день увидишь, тем более мертвого…

«Что это было, интересно? — размышлял он. — Схватка за самку? Хм… Тушу можно выгодно продать, нужно прикрепить именную бирку и вернуться за ней завтра».

Мано повеселел, хоть какие-то интересные события этот день все-таки принес. Подойдя к трупу серого, Маноэл остолбенел. Дьяволы преисподней! Это был очень крупный взрослый самец, значительно крупнее того, что добыл он в прошлом году. Редкий, матерый экземпляр. Но раны… Такие страшные раны ни оружие охотников, ни другой ящер нанести не могли. Да и вообще кто мог?! Нет такого существа на планете, которое могло так изуродовать это могучее творение эволюции. Зверь был почти разорван пополам, все вокруг туши было залито кровью. Мано осмотрел тело серого внимательно. Следов когтей и зубов не было, не было и отметин от оружия охотников — ни ожогов от бимеров, ни входных отверстий от твердотельных кинетических карабинов. Животное разорвали в прямом смысле, причем рывок был мгновенный и колоссальный по силе. Загадка была страшноватой.

Маноэл с полминуты стоял озадаченный, холодок заструился по спине. «Соски Венеры! Да ты на нервах, парень», — ухмыльнулся Маноэл сам себе. Интрига та еще!

Осмотрев дно оврага, следов вокруг туши он не обнаружил. И что же это получается? Может, напали наверху, а потом сбросили в овраг? От этих мыслей Маноэл невольно поежился. Кто или что могло такое сделать? Да еще потом поднять и бросить пятитонную тушу вниз? Усилители его скафандра более чем на пару тонн рассчитаны не были.

Прикрепив бирку, он поднялся наверх и еще с полчаса обследовал края оврага, осмотрел склоны и, ничего не обнаружив, смятенный, продолжил свой путь по маршруту, твердо решив вернуться сюда завтра и разобраться с этой загадкой.

До зоны действия капкана оставалась пара десятков метров, Мано дистанционно отключил систему. Что это? Маноэл почувствовал на себе взгляд… Взгляд?! «Застать меня врасплох? Это что-то новое, стареешь, Мано, стареешь…» Взгляд жег затылок — почти физическое ощущение. Он обернулся, включил датчики колебаний поверхности и воздуха, сонары и весь арсенал обнаружения, имеющийся в скафандре, просканировал местность и… ничего. Пусто. Только насекомые и какие-то мелкие грызуны. Пусто? Не веря глазам, он еще несколько раз спокойно осмотрел местность вокруг. Никого и ничего… Где живность?

Маноэл отключил защиту головы; сферические пластины, образующие купол шлема, сложились с тихим шипением в спинную нишу. Втянул ноздрями воздух, прислушался, обострились все чувства, все инстинкты человека. Внезапно накатила волна ужаса, липкий, черный комок страха заворочался в животе. Нервная система траппера взвыла, как сирена. Человек, подавляя ужас, прижал бимер к плечу, окидывая взглядом заросли. Тишина. Плотная, вязкая, липкая.

На мгновение взор охотника задержался на стволе гиганта-эндемика, покрытого колониями грибов-люминофоров, могучие корни колосса скрывал густой подлесок. При абсолютном безветрии воздух в этом месте едва заметно колебался, как нагретый. Показалось? Мано всмотрелся, не понимая, что видят его глаза… Новый хлесткий удар ужаса, волна накрыла его с головой; хладнокровный обычно Маноэл впервые чувствовал такую безграничную жуть, он потонул в ней, его охватило отчаяние. Паника топила его волю, и чем больше его взгляд был прикован к мареву, тем хуже ему становилось. Он сделал шаг назад, готовый бежать отсюда, бежать подальше от этого чуждого взгляда пустоты… Бежать!!!

Жуткий высокий вой ударил по ушам Маноэла, частота звука начала повышаться, жар охватил тело, сознание поплыло, нестерпимый свист ушел за порог ультразвука, Мано закричал от нестерпимой боли… Марево колыхнулось, подернулось, возник расплывчатый силуэт нечто. Оно пришло в движение. Нечто оторвалось от поверхности в рывке прочь от человека, так легко, так мощно и стремительно было это движение. Несколько мгновений — и все закончилось.

Мано стоял на том же месте, в той же позе, крепко сжимая свое оружие, и слышал только удары сердца о грудную клетку. Гулко, мощно билось сильное сердце легендарного охотника. Маноэл ощутил, как что-то стекает по шее и губам. Дотронулся — на пальцах кровь, она текла из ушей и носа. Пропал всепоглощающий ужас, пропала вязкая тишина, воздух вокруг стал обычным, знакомым. Обычные шумы леса, запахи. Мано присел, подышал, достал старую флягу, сделал добрый глоток бренди. Напиток обжег горло, мысли прояснились; сбросив оцепенение, уверенно развернувшись, он активировал шлем, керамитовые пластины сферы скрыли посеревшее лицо человека, и легкой трусцой охотник побежал в гущу леса, его леса… Его ли?..

Сегодня пасмурно и тихо, очень тихо. Устало ввалившись в модуль, Маноэл освободился от объятий своего Molins Mk9, оставив скафандр в режиме диагностики систем, и проверил оборонный периметр жилого комплекса. Постояв с туповатым видом сомнамбулы у окна, побрел в столовую. Закинув здоровенный кусок дичи в печь, налил себе минеральной воды. Сел. Мысли текли медленно. Нужны душ и сон.

Запищал таймер печи автоповара, траппер достал овощи, выложил дымящийся ароматный кусок отменного мяса на тарелку и плеснул в стакан на пару пальцев бренди.

Управившись с ужином и приняв душ, Мано рухнул на лежак и мгновенно провалился в сон. Снилось, что он барахтается в черной, липкой жиже, которая не позволяла держаться на поверхности. Он отдавал последние силы, чтобы держать голову и не погрузиться в эту трясину. Силы покинули тело, он ушел полностью в холодный, вязкий студень, и дикий, высокочастотный вопль раскаленной иглой пронзил его сознание, ужас сковал. Мано рванулся наверх и тут же проснулся.

Было уже светло. Судя по хронометру, проспал он больше десяти часов. Полежав некоторое время, он поднялся. Несмотря на подпорченное ночным кошмаром настроение, чувствовал он себя отлично. Позавтракав и приняв прохладный душ, Маноэл вновь завалился на кровать. Вложив косточку коммуникатора в ухо, вызвал Руиса, траппера с соседнего участка и своего старого друга.

— Привет, дружище! — отозвался тот.

— Привет, Руис! Как ты, бродяга?

— Бывало и лучше, брат, бывало и лучше…

Повисла пауза.

— Ну, я, в общем-то, даже не знаю, с чего начать… Эм-м…

— Хе-хе, если что, я на мели… Ты ж помнишь, у меня алименты, в общем, денег свободных нет…

— Да при чем тут бабки, Руис… — отмахнулся Маноэл. — У тебя на участке все в порядке? Что-нибудь необычное, может, в лесу замечал?

Руис помолчал, видимо, соображая, правда ли дело не в деньгах, но поскольку в попрошайничестве Мано замечен никогда не был, то он с явным облегчением в голосе продолжил разговор:

— Брат, ты отшельник даже среди нас, бродяг лесов. Редко выходишь на связь, а как выглядит твоя наглая рожа, мы с ребятами забыли и подавно… Необычного и впрямь в последние пару недель хватает. Я так понимаю, ты один не в курсе событий в Колонии?

— Видимо, да. Ну, давай выкладывай, что я пропустил?

— Мано, новостей много, и они довольно тревожные. Фауна мигрирует, чего никогда не замечали ранее. Мегакарниворусы обезумели, часто стали выходить к поселениям и шахтам. Егеря с ног сбились уже. С несколькими участками на дальних окраинах нет связи уже больше десяти дней. На участки Поливанова и Тхакура отправили поисковые дроны. Среди людей в поселениях растет тревога. Самая большая неприятность произошла на орбитальном комплексе «Фата Моргана». Явлением непонятной природы была полностью выведена из строя система управления. Хаос полнейший: система искусственного тяготения, энергообеспечение, система поддержания жизнедеятельности — все, что контролировал НАВ (навигационный компьютер) станции, естественно, перестало функционировать. Рабочие протоколы НАВа были стерты. В общем, пока они там, наверху, восстанавливали систему и реанимировали НАВ, на поверхности царил бардак. Ретрансляторы, связь, системы управления и мониторинга рудных районов и перерабатывающих комплексов остались без координации с орбиты. Колонию лихорадило почти сутки. ЧП будет разбирать комиссия из руководства корпорации, подозревают саботаж, конкуренты не дремлют… Ну, ты там сидишь у себя в норе, и тебя это, в общем, не коснулось.

— М-да… — протянул Мано.

Друзья пообщались еще немного, и Маноэл простился с Руисом. Остаток дня он посвятил осмотру снаряжения, скафандра, оружия и запасов. Все это время вчерашнее происшествие и сон не шли у него из головы. Есть ли тут связь с событиями в Колонии? Завтра нужно вернуться в тот сектор и осмотреть все как следует.

Далеко на северо-востоке, за границами обжитых трапперами зон, поисковый дрон бесшумно скользил над кронами зеленых исполинов. Машина вела поиск по спиральному маршруту, начав движение от жилого модуля Поливанова и с каждым витком расширяя район осмотра. На третьи сутки дрон вышел за границы обжитых территорий. Поиск результатов не принес, машина ничего не обнаружила. На исходе дня, когда сумерки уже властвовали над чащей, сканер поискового дрона отметил слабый аварийный сигнал с кодировкой Бертольда Поливанова, трапперский номер в регистре 86КС-зеленый.

Через десять минут маленькая машина зависла над источником сигнала и стала опускаться к поверхности, окунувшись в зеленый океан леса. Тело Поливанова, облаченное в старенький, видавший виды, но добротный скафандр, лежало навзничь. Бедняга Берти копил на современный бронекомплекс почти год и на днях хотел заказать его. Бимер лежал рядом. Видимых повреждений бронепанели скафандра не имели.

Дрон отсканировал местность вокруг тела, отметил все данные о расположении тела. Сформировав отчет, НАВ начал было передачу сведений о поисках в управление безопасности Колонии. Поток помех подавил передачу дрона. НАВ сменил несколько видов связи — сигналы не проходили, не было связи с орбитальными коммуникационными ретрансляторами. Датчики регистрировали аномальные возмущения электромагнитного поля. В буфер обмена НАВа дрона поступил входящий инфопакет без файлов опознавания. НАВ активировал протокол безопасности и изолировал входящее сообщение, не распаковывая его.

Электромагнитный импульс оглушил машину, вызвав сбой систем управления. Дрон упал на поверхность и замер. Новый входящий сигнал активировал алгоритм-захватчик, полученный и изолированный НАВом ранее, программа-диверсант полностью уничтожила псевдоличность-НАВ дрона, исправила протоколы управления, установила новые задачи и алгоритмы поведения. Поисковая машина ожила, активировала левитатор, поднялась выше зоны леса и легла на новый курс. В управление безопасности Колонии ушел короткий отчет: «Предмет поиска не обнаружен, V32 поиск окончил».

Над трупом Поливанова нависла неясная фигура, существо распылило над телом синее облачко, которое окутало скафандр. Вступив в реакцию с металлом, вещество быстро начало разрушать химические и молекулярные связи, и через несколько минут от Бертольда Поливанова, хорошего малого, не осталось ничего.