Поручик

Глава 1

Санкт-Петербург. Наши дни, август

Ну, и где же она? Я понимаю, можно опоздать на полчаса... ну, на час... Но...

Нервно постучав ладонью пол рулю, Антон глянул на часы на экране смартфона... Десять двенадцать. Однако, уже второй час пошел. Не случилось ли что-нибудь? Не зря же не отвечает... и, главное, не перезванивает... Еще раз позвонить? И нарваться... Ну, не на скандал, Вера - девушка не скандальная, но – на недовольство, как минимум! Этак округлит свои чудные серые глазки – что, мол, девушка уже и опоздать не имеет права? Еще и занудой обзовет, с нее станется...

Главное, часы ей недавно подарил, на день рождения! Хорошие, «Парасмарт». Красивые такие, с браслетиком, цвет – «золото с серебром». Водонепроницаемые, белый циферблат, золотистые стрелки с подсветкой... Как раз украшение - под Верины серьги! На «Яндексе» за десять тысяч продавали... по скидке – четыре пятьдесят... Дороже Вера и не взяла бы! А так – хорошие часы, понравились...

И вот... Сколько можно-то? Вдруг, и правда, что-то...

Снова взяв смартфон, Антон пристально глянул на портрет Веры на авке телефонного номера... Глянул, вздохнул... улыбнулся... С лукавым прищуром с экрана на парня смотрела истинная красотка с распущенными по плечам пышными светло-русыми волосами. Серые большие глаза в обрамлении загнутых темных ресниц, чуть вздернуты носик, чувственные чуть припухлые губки – свои собственные, без всякого силикона! - зубки белые, аккуратные... тоже свои... Да почему бы и нет, в свои-то восемнадцать лет? Рановато еще до вставных-то! Худенькое личико, аккуратно сделанные бровки... Верочка вообще вся была аккуратная... стройненькая... даже слишком - когда потягивалась, под тонкой нежною кожей проступали ребра. Друзья-подруги подшучивали, а вот Антону нравилось – и тоненькие ручки-ножки, и не очень-то большая грудь... да, откровенно говоря, маленькая – зато упругая, крепкая, так приятно было накрыть ее ладонью, а потом...

Хмыкнув, молодой человек сделал вызов... На этот раз – ответили!

- Вера! Ну, ты где вообще? Я тут три пирога уже слопал, пока тебя жду...

Антон хотел было пошутить, но вдруг осекся... изумленно переспросил:

- Не Вера? А-а... кто же тогда? Какая Светлана Максимовна? Ой, извините, наверное, ошибся номером...

Да как же ошибся-то?

Ну, вот же он, Веркин номер, вбит в смартфон... Какая тут может быть ошибка? Наверное, на станции что-то чудят... А ну-ка, еще раз...

- Алло! Извините...

Снова эта чертова Светлана Максимовна... И откуда она взялась только? И вообще, что происходит? А-а-а, может, происки украинских хакеров – эти черти на все способны... Или другие какие мошенники, которым телефонные номера подменить – раз плюнуть...

Черт! Надо было в Мурине встречаться, так сказать – по месту жительства. Так нет же – «давай лучше на «Московской», я к подружке заскочу... Нет, нет, подвозить меня не надо. Там, у Московской, и жди... Со стороны Авиационной, ты знаешь»

На Авиационной Верина подружка, Катя, и жила, снимала квартиру в крутой сталинке» – могла себе позволить, родители деньжат подкидывали изрядно. Антону тоже давали, но он старался не брать – подрабатывал, и курьером, и частным риэлтором, никакой работы не чурался, одно слово - студент! РГПУ имени Герцена, второй курс... теперь уже третий...

Для неполных двадцати лет Антон – Антон Аркадьевич Сосновский – выглядел довольно крепким и рослым, и даже, пожалуй, постарше своего возраста – длинные темно-русые кудри, небольшая «шкиперская» бородка, вполне ухоженная... Как раз в «барбер-шопе» Антон с Верой и познакомился – она там же работала, в Салоне красоты, парикмахером-универсалом. Кератинг, наращивание, окраска и все прочие причуды для тех, кто может себе позволить. Несмотря на юный возраст, Вера уже была вполне самостоятельной девушкой, сама зарабатывала – и довольно прилично – снимала студию в Мурино и даже помогала матери, та работала учительницей начальных классов в областном городке Тихвине.

Катя... подружка...

Молодой человек набрал номер...

- Катерина? Это Антон, друг Веры... Она не у тебя часом? Что значит – какая Вера? Да подруга ж твоя!.. Что значит – нет?

Разговор тут же прервали...

Выдохнув, молодой человек озадаченно пригладил волосы. Вот это дела! Катя свою подругу не признала. Говорит, нет у нее никаких знакомых Вер, и никогда не было... Впрочем, тут мог и ошибиться с номером... вполне...

И что дальше? Что делать-то? Ждать или все же съездить в Мурино? Ага, уедешь, а Верка тут же и нарисуется – так всегда и бывает. Потом губки надует, обидится, скажет – чего ж не подождал?

А вдруг, и впрямь что-то стряслось? Нет, надо ехать... А Вера, в конце концов, и позвонить может, если все же явится. Да, так!

Запустив двигатель, молодой человек живенько развернулся и погнал свой разрисованный каршеринговый «Ниссан» к Московскому проспекту, а уж далее – к объездной...

Проносились за окнами автомобили, автобусы, какая-то радиостанция передавала старинные песни...

Скоро осень,

За окнами август...

Поморщившись, парень человек прокрутил ручку настройки, нашел «Питер-ФМ»... Кипелов запел про Косово поле... Тоже, конечно, нерадостная песенка, но хоть что-то...

- Стань другому воину невестою...

Водить Антона научил отец, профессиональный шофер-дальнобойщик. С матерью он давно было в разводе, но, новую семью не завел и с сыном поддерживал вполне добросердечные отношения. До самой своей смерти... Недавно похоронили – и года не прошло. Во все оторвался тромб... Сорок семь лет, вот так вот. А с виду – цветущий здоровый мужчина...

Эх, Верка, Верка... Давно надо было рвануть в Мурино, не ждать... Ведь, правда и есть – если что, позвонит же! А-а.. а вдруг у нее смартфон украли? Или потеряла где-нибудь? Ладно, разберемся – не век же у «Московской» отстаиваться!

***

Все Мурино было забито машинами, так что пришлось бросить «Ниссан» в паре кварталов от нужного дома, уж где оказалось свободное место. Хлопнув дверцей, Антон зашагал по широкому тротуару, скептически поглядывая на огромные «человейники», торчащие, словно деревья в непроходимой лесной чаще». Вот уж никогда бы тут ничего не купил! Хотя... у людей разные могут быть причины, и в первую очередь – материальные.

Сам молодой человек проживал в старой общаге на Ново-Измайловском, с соседом – и это еще повезло, что с одним. Сосед, Сашка, впрочем, парнем оказался хорошим... Вера же нашла квартирку в Мурино, потому как – до работы близко. И это, конечно, здорово! Спустилась со своего двадцатого этажа, пару сотен метров прошла – и вот он, «Салон красоты», прямо напротив «Красного и Белого»... Салон назывался «Манифик», причем, написано было типа по-французски, но с ошибками - «Manific» - как слышу, так и пишу. А Верочка в школе изучала французский, и училась очень даже неплохо. Потому на ошибку сразу же указала начальству – и вывеску переделали, как надо – «Manifique».

Вон он, виднеется... вывеска не горит - закрыто еще, по воскресеньям - с двенадцати...

А ведь Верочка-то могла и банально проспать! Ла-адно, разбудим...

Даже не пришлось звонить в домофон – из нужного подъезда (да-да – подъезд, какие к черту, «парадные» в человейниках?) – как раз вышли какие-то парни...

Почти бесшумно раздвинулись двери лифта... новенького, еще не запоганенного, с большим – во всю торцовую стенку – зеркалом. В зеркале отражался Антон Сосновский, собственною персоной – высоченный патлатый парняга в голубых джинсах, фирменных белых кроссовках и черном, с коротким рукавами, поло, купленном на ОЗОНе пару дней назад...

Мужчины, тем более – молодые, любят оглядывать себя в зеркале ничуть не меньше, чем женщины; вот и Антон глянул – все ли в прядке? Вроде бы, все... Разве что волосы причесать не мешало бы – слишком уж растрепались...

Ага, вот и двадцатый...

Выйдя из лифта, молодой человек прошелся по площадке и позвонил в дальнюю дверь...

В ответ – тишина... Неужели...

Антон забарабанил в дверь кулаком...

Ага! Внутри послышалось какое-то шевеление...

- Сейчас! Сейчас, иду...

Ну, слава Богу! Нашлась-таки потеряшка.

Дверь распахнулась...

- Здравствуйте! Ой... Я думала – Рафик...

На пороге стояла смуглая девица, брюнетка в коротких джинсовых шортиках и топе...

- А Вера где? – тупо поинтересовался Антон.

- Какая еще Вера? – брюнетка удивленно хлопнула ресницами.

- Ну... живет она здесь.

- Так... я здесь живу! С Рафиком.

- Так... это двести тридцать восьмая квартира?

- Да. Двести тридцать восьмая.

- А Вера?

- Да какая Вера-то?

- Хм... – визитер на секунду задумался, чувствуя себя полным идиотом. – А... давно вы здесь?

- Да с полгода уже. Это Рафик снял, у какой-то своей родственницы...

- Полгода... Неужто, домом ошибся?

- Что-что?

- Извините, девушка... Не туда...

- Бывает!

И что теперь?

Выйдя на улицу, Антон вновь глянул на обступившие все вокруг «человейники» и поежился... Да нет - этот дом! Номер сорок пять «Бэ»... Ну, точно же! Вот и газон – с шиповником, вот – «Красное и Белое», а вот – Салон красоты. Вывеска так и не горит... но, похоже, уже открылись...

Недолго думая, молодой человек вбежал в салон... Пока что работала парикмахерская и маникюр... Ушлая юная маникюрщица вовсю колдовала над клиенткой, парикмахер же – плотненькая женщина лет сорока – откровенно зевала...

- Здрасьте! А Вера, не знаете, где? - войдя, улыбнулся Антон.

- Какая Вера? – парикмахерша недоуменно моргнула. – Нет у нас тут никаких Вер! Юли есть – целых две, Анна, Милана даже... Я вот – Елена Ивановна. А Веры – нет.

- Да как же нет-то? Она уж вас тут работает... вон, за соседним креслом... и...

Женщина повернулась к коллеге:

- Юль! Ты какую-то Веру знаешь? У нас, говорят, работает.

Маникюрщица обернулась:

- Да нет у нас никаких Вер!

- Вот! – Елена Ивановна глянула на Антона с неким запоздалым торжеством. – А я вам что говорила?

- Но... как же так... Она же... Я же... мы...

Молодой человек не знал сейчас, что и думать – все происходящее вдруг показалось ему каким-то затянувшимся дурным сном.

- Она же вам вывеску исправляла! Помните?

- Вывеску? – парикмахерша вдруг всплеснула руками. – Ой! Юля! Я пойду, вывеску включу... А то народ думает – закрыты...

- Значит, не помните Веру? – еще раз безнадежно протянул Антон.

- Молодой человек! Да сколько вам уже говорить-то?

Выйдя на улицу, юноша сел ан скамейку, как раз напротив витрины... Зажглась вывеска...

«Салон красоты «Manific»....

Антон ошалело хлопнул глазами.

Вот именно!

«Manific», а не «Manifique»!

Нет, правда же...

Но, как так... Как так быть может?

Парень затряс головой. Тут одно из двух – или он с ума сбрендил... или все же заблудился, адрес забыл... Скорее, второе...

Но, что же Вера-то не звонит?!

Может, с матерью, что? Что-то случилось – сердечный приступ или что еще... Вот Верка и сорвалась, поехала... забыла предупредить. А телефон, видно, разрядился... да и не до телефона вообще...

И что? Подождать хотя бы до вечера? Скорее всего, проявится... вспомнит, позвонит.

Или...

Поднявшись со скамейки, Антон направился к машине. «Ниссан» этот он взял в аренду на три дня. Собирались прокатиться с Верой на старую дачу, в деревню Сосновка, недалеко от Ивангорода и эстонской границы. Но – там погранзоны не было, так что можно было добраться без всяких заморочек. Так сказать, расслабиться и много чего посмотреть, в тех местах Вера никогда не бывала.

Так, раз машина все равно проплачена... А не махнуть ли в Тихвин? В конце концов, всего-то двести километров, не так уж и далеко. Отчего ж не махнуть? Тем более, может, там хоть что-то прояснится. Ну, мать же должна знать...

Конкретный адрес в Тихвине молодой человек не знал, поскольку ездил туда вместе с Верой лишь один раз, в мае, и то, не в сам город, а в пригородное садоводство, на дачу. Веркина мама, Людмила Федоровна, тогда находилась в санатории, и Антон с ней так и не познакомился, да и Вера в этом смысле не особо спешила – встречались-то они еще меньше полугода. Зато дорогу на дачу Сосновский запомнил очень хорошо, как и саму дачу – небольшую, деревянную, с мезонином, выкрашенную ярким желтым цветом. Еще был деревянный забор, огородик, смородиновые кусты и три яблоньки-«китайки». И - старый ржавый мотоцикл «Восход 2», уже давно не рабочий. Память об отце Веры.

Повезло – на выезде из города пробок уже почти не было, и через пару с чем-то часов Антон уже подъезжал к Тихвину, вернее сказать – к садоводству...

Вот и знакомый магазинчик... теперь - от главной улицы седьмой проезд направо... дальше узко... ага – вот и дача! Вон, желтеет...

В огороде, за кустами черной и красной смородины, копошилась какая-то женщина лет сорока – в широкий «огородных» шортах и старой мужской рубашке, завязанной узлом на животе...

Выйдя из машины, Антон толкнул калитку...

- Людмила Федоровна?

- Да, я! – выпрямившись, обернулась женщина.

Вполне себе симпатичная, и для своих лет сохранившаяся очень даже неплохо. И... очень похожа на Веру! Одно лицо! Те же глаза, та же улыбка...

- Здравствуйте! А Вера, случайно, не здесь?

- А, вы, наверное, из Дома творчества? – Людмила Федоровна широко улыбнулась. – Здесь, здесь, Вера... Где же ей еще быть? Сейчас позову... Вера! Эй, Вера! Покажись-ка! Ну, иди уже... Да вы проходите, не стойте, – гостеприимно пригласила женщина. – Вера у меня читает сейчас. Вообще, каждый день... ну, то, что на лето задали. Уж я-то за этим сдежу...

- Мам, звала?

Выбежавшая из дому девчоночка вовсе не походила на Веру! Хотя... в общем-то, походила, но... Этой светловолосой девочке в коротеньких розовых шортиках было от силы лет двенадцать – тринадцать...

- Ой, Людмила Федоровна, извините... Мне бы старшую сестричку!

- Какую еще сестричку? Верочка у меня одна - вот эта... Так вы из Дома творчества?

***

Она просто исчезла! Пропала бесследно... словно кто-то стер ластиком целую жизнь! Жизнь очень хорошей девушки, в которую он, Антон Сосновский, был не на шутку влюблен...

Веру - ту, исчезнувшую Веру - не помнили ни коллеги по работе, ни немногочисленные подруги... Да что там подруги – родная мать... Хотя, у нее была Вера... только не та... Ту – не помнил никто... кроме Антона.

И что же, выходит, он сошел с ума?

Но, нет, нет же! Вот, остались е снимки в смартфоне – вот Вера в саду, вот – в парке, на карусели... Вот – на велосипеде, а вот... в неглиже... Ну, значит, была она, значит, не приснилась!

Черт! Что такое? Что такое делается-то?

Фотографии Веры в смартфоне вдруг исчезли! Растворились, самоуничтожились, прямо на глазах ошарашенного парня!

Кто-то стер, уничтожил чужую жизнь... Или, это вышло как-то так, само собою? Как с теми странными документами...

Еще по весне, в самом начале мая, Антон заканчивал курсовик по русско-турецким войнам. Точнее сказать – по одной, русско-турецкой войне 1787-го – 1791-го годов, в которой Османская империя планировала вернуть себе земли, отошедшие к Российской империи в ходе прошлой русско-турецкой войны 1768-го – 1774-го годов, а также присоединённый к Российской империи в 1783-м году Крым. Война закончилась победой Российской империи и заключением Ясского мира. К слову, до октябрьской революции эту войну называли Потёмкинской, в честь главнокомандующего русскими войсками. Ну, и Суворов там немало совершил подвигов, и он сам, и его «чудо-богатыри»-солдаты. Достаточно вспомнить Кинбурн, Очаков, Рымник...

Часть дореволюционных (а так же и подлинных) документов из-за протечек эвакуировали из главного архива, а сказать проще – разбросали по разным местам. Одним из таких мест оказался небольшой архив какого-то гражданского ведомства, располагавшийся неподалеку от станции метро «Лиговский проспект», на улице Черняховского, в старом доходном доме с мрачным колодцем-двором.

Сотрудники архива – две женщины-пенсионерки – встретили обратившегося студента радостно, сразу же попросив помочь им перенести документы в новые шкафы... не такое простое для пенсионерок дело!

Антон, кончено же, помог – и за это получил свободный доступ ко всем документам, чем и воспользовался на полном серьезе, намереваясь с течением времени переработать курсовик в диплом, как, собственно, многие и делали...

Статьи, газетные вырезки, приказы...

Как приятно пахнут старые газеты! Нет, вовсе не плесенью, а чем-то таким… пылью веков, наверное.

Вот пожелтевший листок - «Санкт-Петербургские ведомости», издание академии наук… Выходили два раза в неделю по вторникам и пятницам объемом в четыре страницы. Октябрьский выпуск за 1787-й год.

Что пишут?

«Ужасное поражение под Кинбурном»!

Антон недоуменно потряс головою: что значит – поражение? Ведь победа же! И весьма славная победа! Странно, весьма… Что же, видать, редактор не так понял почтовые вести – уж, верно, и поплатился же за свое головотяпство!

Еще одна газета – издававшиеся при Московском университете «Московские ведомости», январский номер 1789-го года… «Известия из-за рубежей»… Что пишут? «Бои под Очаковым», «войска Светлейшего князя Потемкина вынуждены отойти под превосходящими силами врага»!

Что? Как это – отойти? Очаков еще в декабре 1788-го взяли – это каждому первокурснику известно. А тут… Что, и тут перепутали?

Вот еще газеты… Это уже девятнадцатый век. «Сенатские ведомости», «Санкт-Петербургские коммерческие ведомости», «Северная пчела»… и более поздние -«Голос», «Новое время»…

Там ничего такого уже не пишут, слава Богу… Хотя – нет! Вот про – «протекторат Турецкой империи»… Протекторат! Это что же, турки его назад вернули? Или как-то… как-то не так все пошло?

Еще газеты… Учебники...

«Начертание русской истории для средних учебных заведений» Николая Устрялова, издание 1847 года. «Рекомендован министерством народного просвещения». И чему тут гимназистов учат?

Волнуясь, молодой человек пролистнул страницы… и, покачав головой, снял с полки еще один учебничек, поновее. Дмитрий Иловайский: «Краткие очерки русской истории». Насколько помнил Антон, пособие сие вышло в 1860-м году и за следующие полсотни лет переиздавалось сорок четыре раза! Да по нему еще Ленин учился… и Сталин… Да все!

И что тут?

Черт… Быть такого не может! Потому что не может быть никогда! У ведь так же, так!

Из всех газетных статей, учебных параграфов, атласов и прочего следовал весьма странный вывод - русско-турецкая война 1787-го – 1791-го годов закончилась победой Турции! И вновь стал вассалом турок, вернувшись в состав России лишь после кровопролитной войны 1877-78-го годов.

Глава 2

Санкт-Петербург и окрестности, август

Вот так штука…

Или не штука, а чья-то дурная шутка?

Так оно и оказалось!

Как просветила настойчивого студента одна из архивных сотрудниц – Софья Яковлевна – работал тут у них архивариусом некий Виктор Иванович Щеголев – тот еще забавник и шутник!

- Как-то на первое апреля номер «Ведомостей» отпечатал… про официальную встречу Петра Первого с марсианами! – Софья Яковлевна протерла очки. - Все, четко так, старинными шрифтами, на пожелтевшей бумаге… На принтере отпечатал – потом признался! Ладно я… А вот у Ксении Георгиевны с юмором туговато…Представляете ее реакцию?

Выслушав, Антон сочувствующе покачал головой. Ксения Георгиевна – это была вторая «архивная» старушка.

Самого Щеголева Сосновский уже не застал, тот уволился или, как по секрету, поведала Софья Яковлевна – вынужден был уйти, поскольку, как выяснилось, Виктор Иванович стоял на учете в психоневрологическом диспансере.

- От того и шутки такие! И не лень же было…

Копать дальше Антон тогда не стал – шутник и шутник, черт с ним… Но… ладно, газеты. А как он учебники подделал? И, главное – зачем? Это ж возни… Все для того, чтобы подшутить над старушками?

А если это никакие не шутки? Если и впрямь, что-то в истории меняется… И люди, вот – исчезают бесследно! Так, может…

Все-таки Сосновский зашел в полицию. В отделение на Московском. Типа о пропаже человека заявление написать… Конечно, зря прогулялся… Хотя, не совсем зря. Дежурный – молоденький капитан с подающей на глаза челкой – аккуратно записал все приметы и обещал отправить запросы… Даже спросил фотографию.

Увы! Фотографии Веры исчезли не только со смартфона, но и со стены в комнате, в общаге… Нет, то есть, в рамке-то фотка осталась… Только другая. Не Вера с распушенными волосами, а сам Антон в темных противосолнечных очках.

А что, если тот сумасшедший шутник из архива что-то знает? И вовсе никакой он не шутник! И, может быть, даже не сумасшедший… А вообще, от всего произошедшего и впрямь можно с ума сойти. Запросто!

Так, может, это уже и началось – сумасшествие? И не было никое Веры… никогда…

Ага! Ну да, не было…

Промаявшись до полудня, молодой человек набрал телефон архива на Черняховского. Трубка взяла Софья Яковлевна… И была приятно удивлена, что Антон их не забыл! Долго рассказывал про какие-то новые веяния, про болезнь Ксении Георгиевны, да много чего…Пришлось перебить, спросить о Щеголеве…

Адрес Софья Яковлевна добросовестно уточнила в отделе кадров – там папку на Шеголева еще не списали в архив, как всегда, не торопились, а то и просто напросто позабыли - бывает.

- На Благодатной он проживает, знаете, ближе к Броневой, - перезвонив, Софья Яковлевна назвала и номер дома, и квартиры. – Коммуналка там у них… Так его соседи давно выписывать собрались – он как-то жаловался…

- Спасибо большое! – записав адрес, искренне поблагодарил Антон.

Благодатная… От Ново-Измайловского не так и далеко. Считай – рядом. Пешком – всего ничего…

Зачем он это делал? Зачем пошел к этому чертову сумасшедшему? Зачем… А затем, что просто надо было что-то делать, даже самое невероятное и, казалось бы, ненужное… хоть что-то. Лишь бы не сойти с ума!

Вера… Ну, как же так, как же?

Шагая, молодой человек повернул голову… Вот – Парк Авиаторов. В конце июня здесь с Верой загорали, пилим вино. У нее еще баскетку ветер унес – и Антон бегал, ловил… Забавно!

Вера… И что же теперь-то? Что же такое произошло… а ведь произошло же! Такое, что теперь хоть волком вой…

Ну, хоть какое-то действие…

С утра, когда ходил в полицию, было как-то прохладно, зябко, а вот сейчас распогодилось – ветер разнес облака, ударила по глазам яркая синь неба. Антон пожалел даже, что не захватил очки… ну, да и черт с ними…

Увидев нужное парадное, Сосновский позвонил в домофон…

- Кто? – спросил неласковый женский голос.

- Мне бы Виктора Ивановича Щеголева. Это с работы. Он там… кое-что задолжал, когда увольнялся!

- Задолжал? – послышался саркастический смех. – Ну, это он может…

Щелкнул замок, и Антон, отворив дверь, заскочил в парадное, поднялся по широкой лестнице на четвертый этаж. Приоткрылась обычная двухстворчатая дверь, никакая не железная…

- Это вы к Щеголеву? – высунувшись, подозрительно вопросила женщина лет сорока. Полная, с сальными волосами и круглым красным лицом, она была одета в не очень опрятный халат, претенциозно расшитый драконами. Домашние тапки на ногах, на толстых пальцах – золотые кольца и перстни.

- Вовремя вы спохватились, - пропуская гостя через порог, хозяйка недобро ухмыльнулась. – Еще неделька-другая и - поминай дурачину, как звали!

В узеньких бесцветных глазках промелькнуло затаенное и какое-то агрессивное торжество.

- Что значит – поминай? – удивленно переспросил гость.

Женщина уперла руки в бока, всем своим видом показывая, что она здесь - в полном праве:

- А то и значит! В психушку сдаем гада! Наконец-то… Ох, сколько он нам крови попортил – кто бы знал! Спасибо участковому – помог, а то бы… Вон его дверь – стучите. С нами он не общается.

Указав, хозяйка скрылась на кухне… впрочем, далеко не отошла – следила, прислушивалась.

Широкий, заставленный старой разномастной мебелью, коридор был оклеен аляповатыми обоями с «позолотой».

Пожав плечами, Антон постучал в дверь:

- Виктор Яковлевич, я к вам! Это с работы… Вы там забыли кое-где расписаться… Софья Яковлевна велела кланяться!

Дверь осторожно приоткрылась. Из полутьмы, словно из берлоги, сверкнули глаза.

- Софья Яковлевна, говорите? Что-то я вас не помню… - голос бывшего архивариуса звучал глухо, с подозрением.

- А я недавно там… - весело пояснил Антон. – Студент. Подрабатываю.

- Ах, студент…

Жилец все же пропустил гостя в комнату, тут же захлопнув дверь…

Затянутое шторами окно, старая мебель, стол с беспорядочно разбросанными бумагами, неубранная постель, на журнальном стоике – остатки вчерашней трапезы: банка из-под килек в томате, бутылка кефира, хлеб…

Сам хозяин – небритый, с рыжеватой растрепанной шевелюрой и горящим взором и впрямь, производил впечатление не от мира сего, что еще более усугублялось одеждой – розовая засаленная рубашка навыпуск, коричневые давно не модные брюки, разные – черный и серый - носки… Он так и был, в носках, без всяких тапочек.

- Как там старушки? Так это они вас прислали? Странно, странно… Так, говорите, расписаться? Давайте, где…

Щеголев говорил очень быстро, карие глаза его требовательно смотрели на посетителя… и вообще, этот странный тип казался весьма возбужденным.

Даже сесть не предложил. Да и некуда здесь. Разве что на разобранный диван с постельным бельем… или на старую табуретку на тонких металлических ножках…

- А вообще, мне надо вас кое о чем спросить, - понизил голос Антон. – Поговорить бы…

- Поговорить? – Виктор Иванович брезгливо отпрянул. – Не о чем нам с вами разговаривать, молодой человек! Давайте бумаги, где подписать – и прощайте…

Эту тираду Щеголев выпалил громко и с визгом, однако, при этом держался весьма спокойно… Даже хмыкнул… и, приложив к губами указательный палец, подошел к столу. Взяв листок бумаги и ручку, быстро написал:

- «Если у вас что-то серьезное – пишите! Акулина следит за мной!»

Акулина – это, верно, та толстая женщина в кольцах… Антон покачал головой - видно и впрямь, сумасшедший!

- Я пойду уже, наверное…

- Тсс! – снова приложив палец у губам, архивариус написал что-то на листе и показал гостю.

- «У вас загадочно исчез кто-то из близких?» –холодея, шепотом прочитал молодой человек.

– Да!

- Тихо! Пишите же… Тсс!

- «Да, исчез!» - Антон быстро написал в ответ. – «Вы что-то об этом знаете?»

- «Возможно. Помогите мне. И я помогу вам!»

***

Они встретились с архивариусом на следующий день, в Парке Авиаторов, в десять часов утра. Как и написал Щеголев.

Виктор Иванович был все в той же рубашке и брюках, правда, надел еще и клетчатый узкий пиджак. И, разумеется, туфли. Только носки так и остались разные. Что и говорить, на свой внешний облик архивариус много внимания не обращал…

Когда Антон подошел, Щеголев уже сидел на скамейке, вытянув длинные худые ноги. Увидев юношу, недовольно посмотрел на часы:

- Опаздываете, молодой человек!

- Да нет, Виктор Иваныч! Похоже, это у вас часы спешат!

Усевшись рядом, Антон вытащил смартфон, показал время…

- Десять ноль одна!

- Вот видите! На одну минуту все-таки опоздали!

Это он всерьез? Или шутит? Судя по мелькнувшей улыбке – шутит.

- Так вы мне поможете? – первое, что, наконец, спросил архивариус. – Помните, вы обещали!

- Обещал – помогу, - юноша повел плечом. – Если, смогу, конечно. А что, собственно, вам нужно?

- Убежище! – подскочив, воскликнул Щеголев. – За мной следят, понимаете? Они хотя упрятать меня в сумасшедший дом…

- Кто - они?

- Акулина… Вы ее видели… Акулина… и те, кто за ней…

Жуткий испуг вдруг промелькнул в карих глазах архивариуса… А каким взглядом Щеголев проводил промчавшегося мимо на самокате мальчишку!

Ну, точно – сумасшедший! О чем с таким говорить?

- Мне нужно где-то перекантоваться… - понизив голос, пояснил Виктор Иваныч. – Хотя бы пару недель, а лучше – месяц. Чтобы они меня не нашли.

- Кто не нашел? Санитары?

Вовремя прикусить язык Антон, увы, не успел… Впрочем, как ни странно, собеседник ничуть не обиделся, а наоборот – очень даже весело рассмеялся! Совсем, как обычный, с хорошим чувством юмора, человек.

- Небось, считаете меня сумасшедшим? Не вы один… Так как насчет помощи?

- Знаете, пожалуй, я смогу помочь, - вдруг улыбнулся юноша. – Есть дача, недалеко от Ивангорода. Правда, она почти заброшена, но…

- Дача? Это было бы здорово! – Виктор Иваныч радостно потер руки. – Тем более – так далеко…

- Тогда нет проблем, - хмыкнул Антон. -Хоть завтра поедем.

Архивариус затравленно оглянулся и понизил голос:

- А нельзя – сейчас? Вот прямо сейчас, а? Боюсь, у меня осталось не так уж много времени.

- Сегодня? Ну-у... можно, конечно...

Антон задумчиво посмотрел в небо и, наконец, спросил то, что давно уже собирался спросить:

- Вы написали про исчезновения...

- А-а-а! – неожиданно рассмеялся Щеголев. – Да-да, совсем забыл... Сейчас поясню! Видите ли, молодой человек, я далеко не всегда был архивариусом. Когда-то я занимался физикой... в одном закрытом НИИ, «почтовом ящике», как раньше говорили... Потому как, адрес тоже был секретным, и письма писались на почту, до востребования. У меня была лаборатория, о-очень интересная тема на грани астрофизики и теории пространства и времени... Оружие, понимаете? Но – тсс! – Виктор Иванович испуганно оглянулся по сторонам и понизил голос. – Темпоральные векторы – это уже побочный эффект...

- Какие-какие векторы? – не удержавшись, переспросил юноша. Честно говоря, пока что он ничего конкретного не узнал и уже начинал потихоньку жалеть о том, что связался с этим странным типом.

Дачу вот ему предложил... Пусть старую, которой никто уже и не пользовался, просто руки не доходили продать... Но, все-таки! Совсем незнакомому человеку... да еще... гм-гм... похоже, что и впрямь, не вполне нормальному! А вдруг, он пожар там устроит или еще что?

- Не бойтесь, дачу вашу я не сожгу! - проводив тревожным взглядом прошедшую мимо пожилую пару, архивариус неожиданно рассмеялся.

Антон вздрогнул – он что, мысли читает?

- Нет-нет, мысли я читать не умею, - тут же заверил собеседник, щурясь от проглянувшего сквозь палевые облака солнца. – Просто вы могли так подумать... И ведь подумали, верно?

- Ну... да, - честно признался молодой человек.

- Ничего, ничего, это все понятно, - тряхнув головой, Щеголев пригладил рукой растрепанную шевелюру... от чего та стала топорщиться еще больше. - Извините, я тут о себе разболтался... Давно ни с кем не общался... не с Акулиной же? Что же, давайте поговорим о вас! О вашей гм... пропаже... Хотя, лучше сделаем так – я буду рассказывать, а вы слушать... Если что – поправите. Хорошо?

- Хорошо, - согласно кивнул Антон.

Честно говоря, все эти прелюдии ему уже надоели – хотелось бы уже...

- У вас кто-то исчез, - прервав его мысли, начал Виктор Иванович. – Пропал, таинственно и необратимо! Кто-то из очень близких... Мать... сестра... любимая девушка?

- Девушка, - молодой человек покусал губу.

- Девушка! Хорошо... Итак, в один далеко не прекрасный момент вы обнаружили, что ваше возлюбленная внезапно исчезла. Не дозвониться, не встретиться... Вообще, не найти. И, самое главное, ее никто не помнит! Ни соседи, ни родственники, ни друзья! Никто, кроме вас. Как будто этого человека и не было вовсе никогда. Но, вы-то знаете другое...

- Да! Да! – перебив, взволнованно воскликнул Антон. – Точно так и случилось! И... вы знаете, почему? И что делать?

- Почему – знаю, - архивариус вальяжно положил ногу на ногу. – А что делать – это уже надо соображать, думать...

- Ведь что-то же можно сделать, да? – вскочил на ноги юноша. – Как-то найти...

- Всяко может быть. Темпоральный вектор – штука тонкая и непредсказуемая, - Щеголев покачал головой и снова огляделся по сторонам. Взгляд его при этом сделался вдруг затравленным и жалким, как у старой побитой собаки. Если б архивариус вот буквально только что не описал в общих чертах все, что произошло с Верой, Антон точно посчитал бы его сумасшедшим, и тот час же ушел бы...

Однако, путь даже Щеголев и немного «того»... Но, говорил-то он дело!

- Вы кого-то боитесь? – напрямик спросил Антон.

- Боюсь, да... – собеседник нервно обхватил плечи руками. – Боюсь убийц! Да-да! Что вы так смотрите? На меня уже покушались... Стрелял из арбалета! Не знаю, кто...

- Из арбалета?

- Вот именно... Акулина хоть и приглядывает за мной... впрочем, не только она... Да вот, не доглядели! Тоже мне – спецы!

С ехидной усмешкой Щеголев расстегнул воротник рубашки - жарило. Зачем он вообще надел пиджак?

- Так вы говорили об этом векторе... – Антон попытался направить разговор в нужное русло. Все эти таинственные убийцы с арбалетами как-то его не впечатлили. Как и неустанно следящие за архивариусом неведомые «спецы». Вот тут уж точно – бред! Да-а, что-то с этим типом явно не в порядке. Впрочем, он – единственная надежда.

- В психушке меня точно убьют, - между тем, продолжал Виктор Иванович. – Или залечат. Одно хорошо - уж там-то я смогу говорить, что угодно. И – кому угодно, включая врачей... Так вот, ваша девушка, как и вы, относится к тому чрезвычайно редкому типу людей, на которых действует темпоральный вектор. Таких на планете, быть может, всего-то полторы сотни...

Юноша вздрогнул – он никак не мог привыкнуть к странной манере собеседника «прыгать» с темы на тему. Причем, весьма резко.

Архивариус вдруг замолчал – мимо проехали девчонки на самокатах. Весьма такие неплохие девчонки, в разноцветных гетрах и шортиках.

- Да-да, вы с вашей подругой – из их числа, - проводив девушек подозрительным взглядом, продолжил Щеголев. – Не знаю, хорошо это для вас или плохо.

- Для Веры – скорее, плохо... – Антон вздохнул... в глазах его вдруг вспыхнула надежда. – Так она не умерла? Просто исчезла! Куда?

- Думаю, в прошлое, - как ни в чем ни бывало пояснил архивариус.

- А куда именно? – не отставал молодой человек. – В какой именно век?

Собеседник развел руками:

- Пока не знаю. Но, это все можно вычислить.

- Вычислить?!

- Однако, предупреждаю – процесс этот долгий и непростой.

- Да черт с ним, что долгий... – передернув плечами, Антон покусал губы. – А... а вернуть ее можно?

- Можно попробовать, но... – взгляд Щеголева неожиданно приковала девушка на велосипеде...

Белая майка с модным принтом, синяя баскетка на голове, темные очки, кроссовки, короткие джинсовые шорты. Велосипед - блестящий, синий, с желтыми нашлепками-катафотами на спицах... Красивый. Как и сама велосипедистка.

Лет двадцать - двадцать пяти... – машинально отметил Антон. - Не школьница, скорей – молодая женщина. Но, какая красотка! Брюнетка, ноги длинные, «от ушей»... И такой красивый ровный загар...

- Вы тоже заметили? – архивариус испуганно дернулся. – Она вернулась!

- В смысле – вернулась?

- Ну, на самокате она же была, я помню! А теперь – на велосипеде. Следит! Видно, что-то задумала... О! Видите, оглянулась... Посмотрела прямо на нас!

И верно - оглянулась... И что с того?

- А вот еще девушки! – указав рукой на бегущих школьниц, ухмыльнулся молодой человек. – Похоже, к нам направляются... Тоже следят?

- Я... я не знаю... – залепетал Щеголев. – Но... нам надо уходить... И уезжать из города как можно быстрее!

Уезжать... Опять та же песня...

- Здравствуйте! – одна из девчонок явно школьного возраста неожиданно подошла к скамейке. – А вы случайно тут мальчишку не видели? На синем таком велике! Он его украл!

- Синий, говорите, велик? – с улыбкой переспросил Антон.

Девчушка закивала:

- Да-да, синий такой, блестящий. И это... на спицах желтенькие такие катафоты... ну, отражатели...

- Кажется, видел я ваш велик, - вспомнив, обрадовал юноша. – Синий, с желтыми... На нем девушка только что проехала. Темноволосая.

- Девушка? А куда?

- Туда, в сторону Бассейной, - Антон показал рукой. – В синей баскетке...

- В синей?! Баскетку она тоже украла! Только не у меня – у Нельки... Спасибо! Девчонки, бежим!

Стайка девушек тут же помчалась в сторону улицы Бассейной...

- Вряд ли они ее догонят... – хмыкнул молодой человек. – Теперь ясно, почему оглядывалась... Такая красотка – и воровка. Наркоманка, наверное... Жаль... Вы сказали – можно попытаться вернуть?

- Можно! Правда, я этого еще не делал, но... Попробую! Попытка не пытка... как говорил товарищ Берия! Ха-ха-ха!

Архивариус вдруг зашелся в неприятном каркающем смехе, темные глаза его вспыхнули фанатичным огнем. Антон непроизвольно отодвинулся – ну, точно – псих! Однако, похоже, да - только на него сейчас и надежда...

А что, если... Что, если Вера уже нашлась? Хм... тогда бы давно уж позвонила... Нет, похоже, Щеголев прав... хот психопат, да... этакий чокнутый профессор! Следят за ним, видите ли...

- Нужно будет соответствующее оборудование, - между тем, предупредил архивариус. – И – расходы! Денег у меня, увы, нет – Акулина оформило опекунство, она же и пенсии, получает... Зато у меня есть вот что!

Торжествуя, Виктор Иванович вытащил из кармана пиджака... проездную карточку:

- На автобусы и электричку!

- Электричка, хм... Да не переживайте вы так – на машине поедем! В прокате возьму...

- В прокате? Машину?!

- Вы что-нибудь про каршеринг слышали?

***

На этот раз был не «Ниссан», а «Киа-Рио». Ну, какая, в принципе, разница? «Ниссан» достался следующей в очереди – блондинке. Вполне симпатичная, молодая, стройненькая, она говорила с акцентом, и кажется, была и иностранкой... Эка невидаль в Питере-то! Одета была по молодежной моде – бесформенный серый балахон с капюшоном и черные широченные штаны, похожие на матросские клеши. За спиной – модный джинсовый рюкзак. Похоже, все новое, едва ль не с бирками...

Архивариус, как и договаривались, ожидал в кафешке на углу Московского и Бассейной. Пришлось дать ему денег на кофе и пирожки... Да и аренда авто тоже стоило недешево. Впрочем, деньги у Антона были, да и дачу давно не мешало проверить. Собирались вот, с Верой... увы... Наверное, молодой человек только сейчас понял, что значила для него эта девушка, как сложно – почти невозможно – стало жить без ее милого личика, без лукавых жемчужно-серых глаз, без капризов...

О-ох... помоги, Господи...

- Быстро вы! – завидев подошедшего парня, архивариус оторвался от газеты. – Ну что, едем?

- Да-да, поехали.

- Кстати, спасибо за кафе. За деньги то есть... Но, я вам отдам! Обязательно! К меня ж пенсия... и вообще...

Пока шли к машине, Щеголев бормотал что-то себе под нос – Антон не слушал, что именно...

Выехав, наконец, из города и избавившись от пробок, Антон прибавил скорость до ста двадцати – слишком-то гонять не любил, покойный отец, когда учил, к «гонщикам» относился неодобрительно. А сто двадцать по трассе – не быстро... но и не слишком ужмедленно, самая подходящая скорость.

Архивариус несколько успокоился, умиротворенно взирая на проносившиеся мимо поля и перелески. Начал вдруг вспоминать молодость, как учился в аспирантуре, как поступил на работу в секретный НИИ...

- Вы знаете, Антон, я даже не думал, что мне так понравится! Хотя, были девяностые – безденежье, разруха... И – тем не менее! На голом энтузиазме. Сейчас так бы никто... Ах, здорово было!

- Чего же ушли?

- Вынудили... Ничего, еще поработаю! Между прочим, и на ваше благо!

- Выручить бы Веру...

- Выручим!

Странные были речи. Зато очень даже оптимистичные, и это Антону нравилось. Похоже, архивариус был уверен в себе... Лишь бы не самоуверен! Да-а... фантастика какая-то! Черт те что... Кому скажи...

- Ого! – Щеголев вдруг заерзал, оглянулся. – Нас, кажется, преследуют! Да-да, так и есть. Вон та разукрашенная машина!

Позади, совсем рядом, ехал такой же каршеринговый «Ниссан»... Антон глянул в зеркало – не тот ли самый? Да нет, тот брала блондинка в оверсайзе, а здесь... Здесь – рыженькая, этакая «кудряшка Сью»... И не в сером бесформенном балахоне, а в красной, с узенькими бретельками, маечке... или в платье...

- Она от самого города за нами едет! – заволновался пассажир. – Наверное, и в городе... Может, мы как-нибудь...

В этом момент «Ниссан», моргнув поворотником, лихо обошел Антона.

- Ну – вот вам и слежка! – молодой человек улыбнулся, скосив глаза на собеседника. – Спешит куда-то рыженькая. Сто сорок жмет! Вы говорили о каких-то расходах?

- Да, нужно будет делать аппарат... – рассеянно пояснил архивариус. – Я потом объясню принцип работы... в общих словах. Научного уровня вы, увы, не поймете – все же гуманитарий, не физик... А, с другой стороны, историк – это очень даже хорошо, очень.

- А этот аппарат, про который вы... Он что дает?

- Во-первых, прощупаем вектор, - Щеголев, наконец-то, расслабился и стал напоминать благодушного профессора в кругу студентов. – А во-вторых, когда все определим, отправим на поиски вас!

- Меня?

- Да-да, именно вас, Антон! Вернее – ваше сознание... Забыли? Вы один из тех немногих...

- Говорите, сознание? – молодой человек плавно снизил скорость, выворачивая в крайний правый ряд. – А как же Вера? Она же... как бы вся исчезла, сама...

- Так тоже бывает, права, крайне редко! Побочный эффект... Просто зацепило краем вектора. Не знаю, как еще объяснить? Раз такое случилось, полагаю, эксперимент кто-то продолжил... А мы что же, уже приехали?

- Просто здесь очень хорошее кафе. Борщ – потрясающий!

- А, ну, если борщ... Признаться, и я что-то проголодался после этих общепитовских пирожков.

- А я так вообще толком не завтракал! Ага... вот, кажется, свободное местечко...

Антон аккуратно припарковал машину... Как раз возле каршерингового «Ниссана». Кажется, того самого... Ну да, из той же конторы, судя по яркой надписи на дверях...

Архивариус, надо сказать, на этот раз не обратил на авто никакого внимания, сразу же бросившись в кафе... А! Занял очередь в туалет.

Глянув на Щеголева сквозь широкое окно, юноша вдруг заметил и ту, рыженькую кудряшку... Не в платье, нет – в маечке и джинсовых шортах. Загорелая...

Неожиданно подняв голову, девушка встретилась взглядом с Антоном... и улыбнулась. Молодой человек тоже улыбнулся в ответ... А, когда вышел из туалетной комнаты, прекрасной незнакомки уже не было. Как не было и «Нисссана». Уехала, видать...

- Ну да, ну да, борщ здесь и в самом деле отменный! – выходя из кафе, похвалил архивариус. – И антрекот – выше всяких похвал. Ну, что, друг мой? Долго еще?

- Да нет. Километров сорок осталось. Надо будет заехать по пути в супермаркет, а то в Сосновке только небольшой ларек.

- Сосновка?

- Садоводство так называется. Деревня когда-то была, - что-то вспомнив, Антон неожиданно усмехнулся. – Отец как-то смеялся, говорил – родовое гнездо. Фамилия-то наша – Сосновские!

По пути обогнали тот самый «Ниссан»... Вернее, целую колонну, в том числе - и его. Или просто похожую машину, кто сидел за рулем, Сосновский не разглядел, да и архивариус не обратил внимания – после сытного обеда задремал.

Притормозив около указателя на Сосновку, Антон аккуратно съехал на грунтовку... Глянув в зеркало, увидел... разукрашенный «Ниссан»... Авто спокойно проехало мимо. Молодой человек поежился – вот же, неужели, сумасшествия нахватался? А говорят, не заразно! Вот же ж...

- А? Что такое? Что? – проснулся беспокойный пассажир.

Объехав яму, Сосновский повернул голову:

- Приехали, Виктор Иваныч! Во-он тот дом... Да! Для соседей, вы – мой родной дядя. Приехали с дачей помочь. Ну и так – на рыбалку, в лес...

- Ой... я не рыбак, наверное...

- Тогда грибником заделаетесь!

- А вот это можно! Ах, воздух-то здесь какой!

Каршеринговый расписной «Ниссан» развернулся метрах в двухстах от повертки... свернул на грунтовку и остановился у автобусной остановки. Там уже толпился местный рнарож – бабуси и седобородый дедок. Ждали автобуса.

- Здравствуйте! - опустив стекло, обворожительно улыбнулась... юная загорелая брюнетка... нет, все же – темно-русая... в красной, с тонкими бретельками, маечке. – Вы не видели, может быть, случайно, такую же машину? Просто интересно, знакомые может быть...

Говорила красотка хорошо, но, с заметным акцентом... Зато как улыбалась!

- Как же, видали! – покивал дедок. – Посейчас только проехала. На Хвойный переулок повернула, ага...

Глава 3

Недалеко от Ивангорода. Наши дни, август

Дача Сосновских стояла в самом конце переулка, рядом с лесом. Покосившийся деревянный забор, заросший травой огородик, кусты смородины и рябинка прямо перед крыльцом, точнее сказать – верандой. Небольшой дом с мезонином был обшит досками и выкрашен голубой краской, когда-то – яркой, а ныне давно уже выцветшей и облупившейся. Тем не менее, здание выглядело еще вполне крепким, ничуть не покосившимся и даже каким-то нарядным – наверное, из-за белых резных наличников и ставен. И то и другое было прихотью матушки Антона Альбины Петровны, у которой, вообще-то, имелся и вполне обжитой дом в садоводстве под Волховом. Этот же после смерти отца планировали продать… но, как-то пока не дошли руки. Привести дачу в порядок перед продажей молодой человек собирался как раз в августе… вместе с Верой. Однако, увы… кто ж знал?

Последний раз Сосновский наведывался сюда в начале июля – покосил траву, да повырывал сорняки на грядках, где давно уже ничего не росло.

Кроме самого дома, еще имелись постройки – уборная, баня, сарай. Судя по сорванной с петель двери, там уже давно кто-то похозяйничал… впрочем, ничего ценного на даче не держали.

Сразу же за сараем начинался лес - заросли осины и вербы переходили в ельник, за которым маячили высокие сосны. За соснами же, на холме, угрюмо торчала старая колокольня. Раньше рядом было село - Почуганово. Хорошее, богатое село, хоть и небольшое. Однако, случился Октябрь... а потом пришли красные богоборцы. Священника расстреляли сразу же - за связь с белыми, а церковь чуть позже разобрали на кирпичи. Пытались взорвать и колокольню, да что-то пошло не так – вот и осталась. А село постепенно сгинуло, да так больше и не возродилось. Кто-то уехал, иных же – выселили. Все зажиточные люди были, коров держали, а кто – и маслобойню. Вот и попали под «ликвидацию кулачества, как класс» и прочие перегибы. А потом война, безмужичье... указ о бесперспективных деревнях... И места там стали считаться проклятыми, и разные нехорошие слухи ходили...

Соседний участок, судя по непроходимым зарослям и выбитым стеклам, забросили лет пять – а то и больше - назад. А вот через дом виднелось вполне обжитое хозяйство – желтенький дом, столик под яблонями, качели… И любопытная соседка – Клавдия Степановна, сразу же заметившая приезжих…

Антон еще не успел отпереть замок, как та уже прибежала…

- Ой, Антоша! Приехал, наконец! А я смотрю – ты – не ты?

Не такая уж старая, наверное, лет чуть за шестьдесят, чуть полноватая, живенькая, с круглым добродушным лицом, соседка почему-то всегда напоминала Антону средней руки помещицу из старых времен… Особенно – в этом вот голубом халате… и с плетеной корзинкой в руках.

Господи, корзинка-то зачем? В лес по грибы собралась?

- Здравствуйте, тетя Клава. Это вот дядя мой… двоюродный… Виктор Иваныч. Между прочим – профессор!

- Очень приятно! А меня Клавдией зовут.

- Да и меня можно запросто – Виктор.

Архивариус беззаботно рассмеялся – похоже, сии далекие от цивилизации местаподействовали на него умиротворяющие. Ну и славно, коли так…

- А я вам пирожков принесла! – Клавдия Степановна показала корзинку. – Вчера пекла. С капустой и с ревенем… Небось, проголодались с дороги? Ой… А чай-то у тебя есть? Если что, я…

- Спасибо, теть Клава! Мы по пути все купили… С хлебом тут сейчас как?

- Автолавка привозит. По средам и пятницам. Обычно у остановки стоит. Но, надо пораньше, часикам к двум… В ларьке-то у нас, сам знаешь, одно только пиво. Ну, приехали – и хорошо. В баньку приходите – я вечером топлю. Воды хватит.

- Спасибо, тетя Клава… Я сейчас за плиткой зайду? Ну, и за всем прочим.

- Да-да, заходи, Антоша.

Кроме электроплитки, молодой человек хранил у соседки старый переносной телевизор и цифровую приставку. Антенна виднелась на крыше – не украли еще.

- Клавдия, спасибо за пирожки! – галантно поблагодарил Щеголев.

Соседка зарделась:

- Ну, что вы… Еще ж не попробовали… Ну, я пойду.

Путники, наконец, вошли в дом…

Внутри оказалось как-то более просторно, нежели выглядело снаружи. Большая прихожая – она же и кухня, с буфетом, продавленным диваном и большим столом. Еще один стол - круглый – имелся в комнате, где, кроме того располагался еще один диван, шкаф, тумбочка с телевизором и раскладное кресло.

- Белье в шкафу имеется, так что разместимся с удобствами. Рукомойник на улице, с той стороны… Воды я сейчас принесу – тут колонка рядом. А хотите – вместе прогуляемся?

- Да-да, конечно.

- Плитку принесем да все такое…

Часика через два оба уже сидели за круглым столом, пили чай с пирогами да смотрели по телевизору какой-то старый фильм. Вернее сказать, не смотрели, а разговаривали, фильм просто шел фоном.

- Видите ли, друг мой, для аппарата не так и много нужно. Найдется листок бумаги? Я напишу…

Искренне благодарный за помощь и приют, Виктор Иванович, как мог, растолковывал своему благотворителю основные принципы работы прибора. Антон честно силился понять.

- Катушка… резисторы… На Авито закажем! На адрес местной почты.

- Авито? Что это?

- Ну-у, Виктор Иваныч! Короче, закажем… Но, как-то это все… несолидно, что ли…

- Несолидно?! – в ответ на скепсис Антона Шеголев взвился орлом! Подпрыгнул на стуле… и тут же успокоился, стал объяснять… Профессор - он и в Африке профессор! Даже если слегка сумасшедший.

- Понимаете, друг мой, как бы вам сказать… Вы знаете, что такое адронный коллайдер?

- Ну… в общих чертах, - удивленно отозвался молодой человек. – Насколько может быть понятно гуманитарию.

- То есть, преставление имеете. Думаю, этого вполне хватит! А вкусные пироги! Особенно – с ревенем. Вы уже пробовали?

- Нет еще, - Антон подлил себе чаю. – Но, коллайдер же далеко, в Швейцарии! Тем более, его же остановили, кажется…

- Остановлен? – дернувшись и едва не облившись чаем, архивариус расхохотался. – Кто ж его остановит? Нельзя же остановить вращение Земли, смену времен года… Нет, конечно, при желании можно, но… Так вот друг мой! Мой прибор, то, что мы сейчас будем делать, это… как бы вам объяснить? Это лишь антенна… Нет, не антенна, а скорей – приемник и передатчик… Главное – это коллайдер… И где он находится – значения не имеет. Да хоть в Антарктиде! Он задает вектор… множество векторов… Нам нужно лишь найти свой! И в этом смысле прибор послужит нам компасом, проводником… Я понятно излагаю?

- Вполне, - покивал молодой человек. – Умм… А с ревенем – действительно, вкусно. Но, мне и с капустой понравились… Значит, по этому списку все заказать?

- Вы и вправду можете это все найти, друг мой?

- Интернет нам в помощь! Авито… ОЗОН еще есть… - Антон вытащил смартфон. – Найдем, закажем… Хотите, прямо сейчас?

- Да-да! Если можно…

- Вы мне диктуйте… а я посмотрю.

Еще часа полтора ушло на заказы – нашлось почти все, кроме совсем уж экзотических вещей…

- А что такое «красная ртуть»? – поинтересовался юноша.

Виктор Иванович поставил чашку:

- Просто ярлык, название… Вообще-то, это секретная вещь!

- Значит, мы его не купим. Где же искать?

- Где? В лаборатории, конечно! – хлопнув в ладоши, архивариус тут же осекся. – Господи! Что я такое несу? Забыл, забыл – где я, кто я… Какая, к черту, лаборатория?! Ах, друг мой, боюсь, я вас слишком уж обнадежил.

- А без этой «красной ртути» никак?

- В том-то и дело!

От переживаний Щеголев даже забыл про пирожок с ревенем, так недоеденным и бросил. Вскочив, заходил по комнате, нервно заламывая руки:

- О, Боже, Боже, какой же я дурень-то! Самонадеянный дурень. Решил, что так просто… А про главный компонент – забыл!

- Может быть, мы сможем найти эту вашу ртуть на черном рынке, - внезапно обнадежил Антон. – Правда, нужен даркнет… хотя, не такая проблема… правда, вот время…и деньги! А сколько это может стоить?

- Стоить? Около ста тысяч за грамм, - покусал губы Виктор Иваныч. – Я слышал, как-то говорили в лаборатории…

- Сто тысяч?

- Долларов, разумеется.

В самых расстроенных чувствах архивариус упал на диван и вытянул ноги:

- Ах, друг мой! Я так вас подвел.

- Говорите, в лаборатории… - Антон же только начал шевелить мозгами – он всегда любил загадки. Особенно те, которые казались неразрешимыми. Неразрешимыми – только на первый взгляд. Вот, как с Верой… Вера… И, если ее поиски зависели сейчас от какой-то там ртути, то…

Сходив на кухню, молодой человек вновь поставил чайник и вернулся обратно в комнату спокойный, как танк:

- А эта ртуть… она во многих приборах используется?

- Ну да, во многих… - кивнул Виктор Иваныч с дивана. – Но, они все секретные!

- Понимаю… И – в расходниках?

- Да, и в расходниках тоже.

- А нам много надо?

- Она десятая грамма… - архивариус вдруг встрепенулся. – Черт побери! Кажется, я понимаю, куда вы клоните, друг мой!

***

Секретный НИИ, где когда-то работал Щеголев, располагался на Ленинском проспекте, между Ново-Измайловским и Варшавской.

Оставив машину у Варшавской, Антон прихватил с собой большую клетчатую сумку и отправился дальше пешком.

Голубоватый параллелепипед НИИ, сверкающий в лучах яркого солнца, был виден еще издали. Пройдясь возле заднего двора, вдоль высокой бетонной ограды с колючей проволокой, молодой человек занял позицию недалеко, в чахлых кусточках. Просто вытащил из сумки складной парусиновый табурет, планшетку и листок бумаги размером А-4… И пачку цветных карандашей! Уселся прямо так, на виду, внаглую… И принялся рисовать! Ну кто же привяжется к художнику? Творческая личность, чего ж! И сидеть так можно было сколько угодно. Безо всяких подозрений. Чиркай себе карандашами по листку…

Примерно через полчаса ворота окрылись, выпуская грузовик – старенький, с голубой кабиною, ЗИЛ – мусорку… Когда машина проехала мимо, молодой человек тут же записал номер, и, собравшись, поспешил к своему авто.

Выехал, покатил по Ленинскому…

Ну, вот он, мусорщик – встал на светофоре у Московского… А куда он теперь денется-то? Держаться за грузовичком не составляло никакого труда, тем более, и дорожка-то внезапно оказалась знакомой – через Красное село выехали на трассу «Нарва»… Как раз на дачу! Прямо, по пути.

К большому удивлению Антона, на трассе мусорщик развил вполне приличную для грузовика скорость – разогнался под сотню, так что особо ползти не пришлось. Так вот и ехали – вполне себе комфортно, только деревья за окном мелькали да – изредка – населенные пункты. Чирковицы, Озертицы, Ополье… Черт побери – так ведь в Ивангород, похоже, и едем!

Так… Так, да не так!

У Кингиссепа мусорщик повернул на Сланцы, и, проехав еще с полчаса, остановился у полигона.

Ну, вот она, свалка! Все, как полагается – шлагбаум, охрана. Просто так мусор не высыпешь – плати! А вот проникнуть на своих двоих вполне себе можно… Что Антон и сделал, причем, постарался как можно быстрее! Бросив машину на обочине, побежал – нужно было точно проследить, где именно разгрузится ЗИЛ – свалка-то огромная, потом ищи-свищи…

Парень успел вовремя – грузовик как раз уезжал, разворачивался. А вокруг – рядом – ждали какие-то оборванцы. Люди помойки, бомжи, живущие возле свалки, с нее кормящиеся, одевающиеся, развлекающиеся… Свалка была их домом, именно их, а не кого-то там еще! Кого-то чужого они явно восприняли бы в штыки… и еще неизвестно, чем бы эта встреча закончилась, бомжи-то – бомжи, но их с полдесятка.

В данном конкретном случае Антон предпочел обойтись без риска. Просто спрятался за старой газовой плитой и немного выждал. Как и следовало ожидать, оборванцы быстренько похватали самое аппетитное – старые кроссовки, вполне приличного вида плащ, рваные джинсы, зонтик… А потом дружно рванули к очередной машине, похоже, что из «пятерочки»…

Чуть выждав, Сосновский спокойно покинул укрытие, надел перчатки и, высмотрев груду непонятных деталей, около нее и присел. Осмотрелся и вытащил из кармана бумажный листок с рисунками архивариуса. Сказать по правде, художник он был еще тот – но, все же постарался, нужные детали узнать можно было… Хотя бы вот эту колбу! Ведь похоже же… Похожа… Как и этот блестящий цилиндр, Антон забыл, как он называется… Ага, и вот эта, обмотанная цветными проводками, штука… Да… Пожалуй, все.

Упаковав находки в заранее припасенную фольгу, молодой человек постарался запомнить место – вдруг, да пригодится еще?

Солнце уже клонилось к вечеру, и, пожалуй, было пора возвращаться. Что Антон и сделал, еще собираясь по пути заглянуть на почту – что-то там уже такое пришло…

Выбирался молодой человек тем же путем, что и приехал – через Кингиссеп, объезжая Нарвское водохранилище и суровое - и довольно большое - болото под названием Пятницкий Мох… Хорошо ехал, быстро – и ветер в окна! Кондиционер в машине сломался, так что… Впрочем, не Юг, не жарко и без него. Тем более –в августе.

Почтовое отделение находилось в соседней деревне, и его надо было еще поискать! Хотя бы спросить во-он у той симпатичной велосипедистки, крутившей педали навстречу…

Осторожно притормозив у обочины, юноша высунулся в окошко:

- Здравствуйте! Не подскажете, где здесь почта?

Загорелая девушка была одета во все черное: черная баскетка, черные противосолнечные очки, черные короткие шорты. И черная майка с портретом Виктора Цоя. Велосипед – синий, дамский, с тонкими шинами и блестящими бабочками на спицах – как-то не очень гармонировал с брутальным обликом незнакомки.

Черт… сегодня что же – пятнадцатое? Черная дата…

Остановившись, брюнетка вместо ответа лишь указала рукой.

- Спасибо! – с благодарностью кивнул Сосновский. – Группа крови на рукаве!

Девушка даже не улыбнулась… И сразу же надела наушники. Ну, точно – слушала Цоя… Неразговорчивая… Впрочем, можно понять – такая уж сегодня дата…

- Когда твоя девушка больна-а… - напевая, молодой человек повернул в указанную сторону… и краем глаза заметил в зеркальце, что и велосипедистка тоже покатила туда же… А ведь, вроде бы, совсем в другую сторону ехала! Или, просто каталась… и куда там ехать – ей все равно. Лишь бы музыка в ушах… «и если есть в кармане пачка сигарет, значит, все не так уж плохо на сегодняшний день»!

Почта располагалась на небольшой площади, покрытой старым, потрескавшимся от времени, асфальтом. Обычный деревенский дом, с сине-белой вывеской, разве что чуть вытянутый. Внутри оказалась очередь, и довольно большая – похоже, как раз сегодня выдавали пенсию. А с пенсии сельский возрастной люд мог позволить себе разгуляться! Заплатить коммуналку и, здесь же, на почте прикупить чего-нибудь вкусненького… или полезненького…

- Ира, а шоколадки эти вкусные?

- Не, тетя Эля, эти не бери – соя! Возьми лучше конфеты…

- А мне бы еще сахару три кило!

- Сахар у нас дорогой, в «Пятерочке» в два раза дешевле!

- Ой, да туда пока доедешь… Давай уж дорогой, чего ж. Варенье варить собралась.

Молоденькая блондиночка продавщица, надо сказать, обслуживала население весьма быстро… вот только компьютеризированная касса частенько зависала… да телефоны сбивались на эстонский роуминг – граница-то не так уж и далеко.

- Мне, Ириша, за квартиру, за телефон… и это еще – тушенка-то вкусная?

- В дешевой – одни жилы. А за триста двадцать есть можно!

- Триста двадцать… Одна-ако! – седобородый дедок в джинсовой крутке пригладил реденькую шевелюру и вдруг решительно махнул рукой. – А давай! Зря, что ль, в автолавке сегодня пива купил?

- Ты б лучше водки купил, Михалыч! – засмеялись в очереди. – Оно пользительней будет.

- Э! Водка-то меня своя. На травках! Ириша… И мазь Дикуля еще дай. От суставов.

- Михалыч, помогает мазь-то?

- Да как сказать… мажу… Вреда-то от нее нет, да и недорого… Ириш, два тюбика дай!

- Тетя Эля! – рассчитывая дедка, вдруг вспомнила-вскинулась Ира. – Ты жиличку-то свою на учет в милиции поставь, все ж таки - иностранка. Участковый вчера заходил, просил напомнить.

Очередь, живо заинтересовалась:

- А как она, девка-то, Эльвира? По-нашему-то говорит хоть?

- Да говорит. Только не очень чисто. Но – девка умная…

- Ну, так может и сама к участковому-то зайти. Раз умная…

Наконец, дошла очередь и до Антона…

- Посылка? Ага. Ага… Есть… Не одна даже! Телефон свой скажите… Сейчас вам эсэмесочки придут… А, пришли уже? Ну, говорите…

- Антош, отец-то где похоронен? – подойдя, негромко спросил Михалыч.

- В Петербурге, на Южном…

- Эх… совсем ведь молодой был… Помяну сегодня… Антон, хошь – и ты приходи, где живу – знаешь.

- Спасибо, Юрий Михалыч. Увы, не смогу – дела.

- Ну, дела так дела… Понимаю, вы – молодые, вам быстро жить надо. Такой уж век! А Генка мой, внук, под Курском сейчас… воюет…

- Знаю. Мы с ним как-то перезванивались…

Бойцам Антон помогал регулярно, как и жителям Донбасса – в университете все организовали – сбор средств и всего такого прочего… Последние два раза сами и доставляли – угодили под обстрел, но выбрались…

- С вас денежка!

Операторша назвала сумму, юноша рассеянно заплатил, все вспоминал Генку… Не так, чтоб уж очень хорошо знакомы были, но, как-то по ранней юности, почти все лето здесь, в деревнях, провели…

Выходя, молодой человек нос к носу столкнулся с той самой велосипедисткой, поклонницей Цоя… Та улыбнулась, Антон тоже растянул губы в ответ, и даже хотел было что-то сказать, но раздумал. Все равно, не услышит – в ушах-то наушники!

- Тот, кто в пятнадцать лет убежал из дома, вряд ли поймет того, кто учился в спецшколе-е-е…

Интересно, сколько ей лет? Двадцать? Или чуть больше? Наверное, тоже студентка… на каникулах здесь… А, впрочем, не до студенток сейчас… не до студенток!

Машину Антон не закрывал – все равно стекла опущены. Да никто здесь чужого и не возьмет – все свои кругом, дачники…

И все же…

Подъехав к даче и открыв багажник, молодой человек удивленно моргнул… Показалось вдруг, что сумка-то стояла как-то не так… Хотя, что гадать? Взять да заглянуть…