Порталы и зеркала

Глава 1. Перекресток

Трактир на Перекрестке не имел названия, да и не нуждалось в нем двухэтажное здание, построенное из деревьев леса Йоррм в незапамятные времена. Не нуждалось, поскольку трактир был одним-единственным на Перекрестке. Нынешний трактирщик Герми Каньяр принимал у себя всех, не делая различий между троллями, людьми и великанами. Говорили, посмеиваясь, что он приютит у себя и лунных волков, и кланков, лишь бы те могли заплатить.

Между трактиром и порталами располагалась обширная базарная площадь, по периметру застроенная деревянными домиками, куда на время ярмарки заселялись приезжие. Сюда, на ярмарку, которая проходила с середины августа по конец сентября, приезжали продавцы и покупатели из разных государств - ближних Аладара, Байонта, Юлкапа и дальних Долмена, Гормета, Вертаналя. Чем только ни торговали! Редкие сорта чая, ткани, металлы, рыбу, соль, хлеб, меха и многое-многое другое везли на Перекресток для продажи или обмена. Изредка случались недоразумения, но великаны, по традиции охранявшие ярмарку, быстро наводили порядок.

Поскольку порталы почти всех стран имели выход на Перекресток, ярмарка проводилась тут испокон веков, а вообще Перекресток был странным местом со смытыми границами, нечеткими углами; местом внезапных туманов, место, когда полная луна и солнце появлялись на небе одновременно, в полдень тени, отбрасываемые предметами, становились вдруг длинными, как вечером. Вертанальцы, издревле занимавшиеся магией, называли девять квадратных миль здешних земель «центр мира» и, похоже, не сильно ошибались. Чтобы жить тут постоянно, к Перекрестку требовалось привыкнуть.

Кроме порталов, на Перекресток вела дорога с Окраин (по-другому, Пустошей), через Обсидиановый мост над Разрывом. К Разрыву, а заодно к мосту старались без нужды не подходить, лишь отчаянные правители Аладара выезжали поохотиться на Пустошах.

«Скоро опять приедут, - думала Айна, дочь трактирщика Герми, - сорвиголовы эти аладарцы».

После смерти матери Айна вернулась к отцу. Ее сопровождал воздыхатель, втайне надеявшийся, что отец повлияет на дочь, в результате чего Айна ответит согласием на его предложение, но Герми предоставил дочери свободу действий, и Шетто отправился обратно несолоно хлебавши. Он периодически приезжал то на ярмарку вместе с грузом вкуснейшего гречишного меда, то просто так. Шетто предлагал руку и сердце, Айна отвечала отказом, Герми интересовался, собирается ли дочь выходить замуж. «Куда спешить? - фыркала Айна. - Жизнь долгая».

Да, магия, составляющая структуру мира, продлевала жизнь почти всем. Почти. Исключением были немногие люди, которые не могли жить в местах большой концентрации магической энергии, например, Перекресток, излучина реки Форрок, окрестности горы Сакъяхаара, лес Йоррм, Долина Хювья.

Герми Каньяр подозревал, что ранняя смерть жены связана с девятью годами жизни на Перекрестке, и переезд в Байонт к родне ей не помог. Айна тогда уехала с матерью, оставив отца.

Ярмарка закончилась. Утром ушли через портал в горную страну Гродарстан охранники-великаны, последние торговцы запрягали лошадей, надеясь засветло успеть к порталам. Зимой на Перекрестке жили Герми с Айной, их слуги Волтан и тролль Эйлох, да трое смотрителей, которые ухаживали за ярмарочными строениями.

С поздней осени по раннюю весну в трактире ночевали путешественники, которым требовалось попасть, например, из Аладара в Гормет. Им волей-неволей приходилось пользоваться гостеприимством Каньяра, поскольку аладарский портал мог перебросить их только на Перекресток, и путешествие проходило следующим образом: прийти к порталу, выйти из него на Перекрестке, пересечь его, войти в горметский портал и далее идти куда надо. Зимы стояли обычно морозные, дни были короткие, никому не хотелось продолжать путь в темноте, поэтому, переночевав в трактире, путешественники, гонцы или торговцы шли или ехали дальше с зарей.

Некоторым приходилось задерживаться из-за капризов портала. Байонтский любил подурить, сменяя обычное свечение мерцанием. Потом он сам собой налаживался и опять начинал светиться ровным голубоватым светом.

Сегодня портал работал исправно, но байонтские торговцы, зная его капризный нрав, торопились. Айна проводила их верхом на смирной гнедой кобыле, убедилась, что все гости покинули Перекресток, и придержала лошадь.

Со вчерашнего вечера установилась отличная тихая погода. На фоне густо-синего неба застыли золотые березы и красные клены. Скоро задует северо-западный, самый холодный ветер, принесет дожди, снесет листву, затем пойдет снег, и до марта вокруг будет бело. Дорога исчезнет, появится санная колея от порталов и до выступающего вдалеке темного клина Йоррма.

Айна любила гулять по дорожке, вдоль которой отец в юности посадил ряд высоких стройных берез. За деревьями дорога разветвлялась, один путь, широкий, наезженный, утоптанный до состояния камня вел к базарной площади, вторая тропа приводила к обрамленному деревьями озерку, откуда брали воду. Поначалу плавно поднимающийся северный берег озера вдруг вздымался гранитной скалой. Если взобраться по уступам на ее вершину, то откроется вид на Перекресток. Скала и называлась Обзорная.

Переехав к отцу, Айна поднялась на Обзорную скалу и, посмотрев на юг, увидела, как нечто похожее на песок струями поднимается вверх, и на фоне солнечного шара формировались из него силуэты – то призрачно-дымчатые, то сгущающиеся до невероятной четкости и черного цвета и снова истончающиеся до прозрачности. Флот парусных кораблей, плывущих среди звезд; неведомые здания со множеством острых шпилей, кажущимися острыми и холодными, как иглы; висящие в воздухе загадочные леса. В лицо Айне ударил порыв горячего ветра, и все замерло.

Это поворачивалась Инстра, ось мира.

Айна читала про вращения оси, но чтение не заменит увиденного собственными глазами поворота оси мира.

Инстра. Источник магии мира, квинтэссенция магической энергии, концентрация которой приходилась на пустыню с тем же названием Инстра. Когда-то эту мощь использовали широко, ныне применяли редко, разве что Вертаналь хранил былые знания, там отдельные мастера по сию пору умели создавать волшебное оружие и магические лекарства, там жили необычные создания. Но путь в Вертаналь был долог, а немногих желающих навестить далекую страну могли не пропустить Ледяные великаны и запутать тропы Сакъяхаары.

Повороты Инстры влияли на магическую энергию, усиливая ее потоки.

Айна доехала до берез и увидела, как к Обсидиановому мосту скачут всадники на мощных конях, будя грохотом тихие земли. Она безошибочно определила во всадниках аладарского короля с сыновьями и свитой. Минуя Перекресток, аладарцы скакали охотиться на Пустошах. Значит, на обратном пути его величество Финбарр завернет в трактир.

Надо предупредить отца.

- Началось, - печально резюмировал Герми, выслушав дочь, и приказал слугам приготовить бочонки и полубочонки с пивом и медовухой.

Аладарская знать вела себя прилично и в пьяном виде, правда, однажды принц Халле запустил в зеркало бутылкой, но Финбарр, сурово посмотрев на сына, щедро заплатил за разбитое стекло. Потом извиняться приходил Халле.

Если мужа сопровождала королева, аладарцы стихали. При холодной надменной Слейн сыновья опасались повысить голос, матери достаточно было бросить на них взгляд, чтобы принцы опомнились и стушевались, не говоря уже о придворных и слугах. Нынче королева осталась во дворце Крессвера, столицы Аладара.

- Дня через три явятся, - добавила Айна, по опыту знавшая, что король Аладара не пробудет на Пустошах дольше.

Ошиблась.

Король Финбарр с сыновьями приехал в трактир вечером следующего дня. Вопреки обыкновению, никто не орал, обмениваясь впечатлениями, не вспоминал охоту и не хвастался добычей. Свита и слуги тоже помалкивали, многие выглядели растерянными, кое-кто хранил откровенно испуганный вид.

Спешиваясь, король свел брови.

- Поди сюда, Каньяр, - подозвал он трактирщика.

Поклонившись, Герми приблизился.

- Покажите ему, - обратился Финбарр к старшему сыну.

Могучий рыжеволосый и рыжебородый Халле отвязал от луки седла внушительный сверток. Что-то завернули в плащ, и это что-то промочило ткань плаща кровью насквозь. Когда Халле встряхнул сверток, на землю, заставив лошадей шарахнуться, упала голова неведомого существа.

Отступив, Герми рассматривал королевский трофей со смесью удивления и страха. Покрытая короткой бурой шерстью голова напоминала по форме и размерам лошадиную, но, судя по набору массивных клыков, не принадлежала травоядному. Четыре глаза без век располагались попарно с каждой стороны головы, еще одна пара была на лбу, и Герми заметил вертикальные, как у змеи, зрачки. Широкие кожистые ноздри пятнали черная кровь и пена.

- Может быть, ты знаешь, что это такое? - спросил король.

Изрядно напуганный Герми услышал из-за спины голос дочери:

- Это артан.

Сыновья Финбарра - Халле, Харги, Фритор, Микель, Сивард - в изумлении молчали.

Король переспросил:

- Кто?

- Артан. Подземный демон, - Айна шагнула вперед, встав рядом с отцом.

- Демон? - осмысливал услышанное Финбарр. - Да, похоже. Едва убили.

- Пришлось постараться, - негромко подтвердил Халле, демонстрируя перевязанную окровавленной тряпкой руку. - Он не ядовитый?

- Вроде нет, но рану я бы промыла, - сказала Айна.

Несмотря на тревожные, пугающие обстоятельства, держалась она хладнокровно, продолжила разговор спокойным тоном:

- Я не знаю свойств демонов, видела артана на картинке.

Финбарр тряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение.

- Займись-ка моим сыном, девочка, - попросил он.

- Пойдем, - кивнула Айна Халле.

На кухне, промывая рваную рану крепким вином, по-прежнему спокойная Айна расспрашивала Халле об охоте. Сложившееся впечатление о Халле как о недалеком буяне пришлось изменить. Принц Аладара оказался общительным, с грамотной речью, и обстоятельно, приправив рассказ толикой черного юмора, поведал, как артан напал на них у древнего дольмена. Неподалеку паслись сайгаки, но демон предпочел людей.

- Сколько лет охотимся на Пустошах, впервые наткнулись на демона, - Халле хватил добрый глоток из бутылки, крякнул. - Откуда он взялся?

- Из Разрыва, - сказала Айна и крикнула слуге, чтобы тот принес иглу и нитки.

Халле терпеливо сносил неумелое врачевание, то и дело прикладываясь к бутылке, так что в итоге получились зашитая рана и слегка поддатый принц Аладара.

- Из Разрыва... - пробормотал он. - Мало хорошего, если оттуда полезет нечисть.

Разрыв... Узкая бездонная пропасть, длинная черная трещина, пересекающая Окраины, служащая границей между Аладаром и диким краем и теряющаяся в неизведанных землях. Прореха в ткани мироздания.

- Неважно, - согласилась Айна, краем глаза наблюдая за слугой.

Тролль Эйлох понес в зал бочонок медовухи, следом за ним второй слуга, Волтан, потащил огромный поднос с нарезанной ветчиной и караваями. Халле тоже обратил внимание на слуг, сообразил, что отец с братьями, несмотря на неудачную охоту, от обычного времяпрепровождения в трактире не собираются отказываться, и заторопился в зал, опасаясь упустить начало веселья.

Огромный общий зал, кухни, кладовые и комнаты для гостей располагались внизу; наверх, где вдоль стен шел широкий балкон с резными балясинами, вели две лестницы. На втором этаже было всего две комнаты, зато большие – настоящие покои. Одна комната принадлежала Айне, другая ее отцу, слуги жили на первом этаже. Для гостей предназначалась двухэтажная пристройка с отдельным выходом из общего зала.

Наскоро перекусив, Айна поднялась на балкон второго этажа. Она тихонько прошла на то место, откуда хорошо просматривался зал. Освещенный масляными лампами король Финбарр сидел задумчивый и трезвый, не притрагиваясь ни к браге, ни к вину, его сыновья пили мало, но много говорили, обсуждая бой с артаном. Демона убивали долго и трудно, добил его Халле.

За дальним столом, где сидела свита и слуги, было веселее, там народ себе в хмельном не отказывал.

Кто-то ступил на балкон, доски скрипнули. Айна повернулась.

Света, идущего из зала, хватило, чтобы разглядеть мужчину. Подобно всем сыновьям Финбарра, он был рыжеволос, но волосы его имели более темный, почти бронзовый оттенок. Опять же, если аладарские мужчины предпочитали отпускать волосы и бороду, этот стригся коротко и бороду брил. Рослый, но не гигант, и скорее гибок, чем силен. В полосу света попали высокий лоб, слегка выдающиеся скулы, прямой нос и вздернутый край рта, словно гость постоянно усмехался. Иллюзию усмешки придавал короткий старый шрам, стянувший угол верхней губы.

Айна знала гостя. Сивард, пятый сын Финбарра, правитель Тернефа, провинции Аладара, славившейся мастерами-стекольщиками. Тернефские зеркала изумительного качества, стекла и витражи, хрустальные бокалы ценились весьма высоко. Некоторые изделия мастера выполняли на заказ исключительно для правителей и высшей знати.

- Я тебя искал, - сообщил Сивард.

Опершись о перила, Айна вопросительно взглянула на него.

- Насчет того демона, артана, - принц Аладара щелчком сбил с рукава охотничьей куртки соринку. - Ты сказала, что видела его в книге на картинке. В какой книге?

С чего бы подобный вопрос?

- В каком-то старом бестиарии, - ответила Айна.

- Женщины такое читают?! - искренне изумился Сивард.

Айне хотелось ответить колкостью - мол, нет! женщины читают исключительно рецепты, записанные полуграмотными прабабками, но она удержала ядовитые слова и произнесла:

- Не читают. Помнится, мне было лет десять, всю неделю шли дожди, я ужасно скучала и взяла первую попавшуюся книгу с картинками у маминого брата.

Сивард улыбнулся; из-за шрама улыбка получилась перекошенной:

- Книга оказалась бестиарием?

- Меня потом долго мучили кошмары, - кивнула Айна. - Мама чуть не прибила брата за то, что он оставляет такие книги на виду.

- Твой дядя маг? - заинтересовался принц.

Айна никогда не рассказывала о родственниках и не изменила своему принципу, несмотря на обаяние собеседника.

- Почему маг? - с легким удивлением отозвалась она. - Обыкновенный переписчик.

Разочарование тенью скользнуло по лицу Сиварда.

- С кем бы посоветоваться... - раздумчиво проговорил он. - Появление демона э-э-э... беспокоит. Не знаешь толковых магов?

- Я и бестолковых не знаю, - вздохнула Айна.

- Эх! - хлопнув ладонью по перилам, Сивард посмотрел вниз.

Мало-помалу его братья втянулись в процесс пития, зашумели, раздались смешки, даже король приложился к чаше. Эйлох с Волтаном сбились с ног, таская выпивку и закуски, из кухни вкусно запахло мясной похлебкой.

- Пойду в зал, - решил принц Аладара, - иначе останусь без ужина. Кстати, - шагнув к лестнице, он обернулся, - у вас стояло зеркало в зале.

- Стояло, разбили, - ответила Айна.

- Пьяные, конечно, - сделал вывод Сивард. - Ничего, я пришлю в подарок другое. Примешь?

Почему бы нет.

- Не откажусь, - сказала Айна.

Сивард спускался по лестнице бесшумно, но до Айны долетел слабый скрип досок... с другой стороны балкона. Она перегнулась через перила, надеясь увидеть второго, кто подслушивал разговор и должен был показаться на освещенной части лестницы. Но никто не появился, и Айне стало неуютно. Кого-то интересовала ее беседа с Сивардом, но вот кого? Кажется, все сидели на местах - и король, и принцы, и свита.

Айна перебрала в памяти короткий обмен репликами с принцем Аладара. Нет, ничего особенного сказано не было. Успокоившись, она вернулась в комнату.

«Сивард прав, - подумала она, устроившись у окна, - появление демона тревожит. Артаны, кланки и другие твари из Разрыва выходят редко, подземным созданиям трудно на дневном свете. Демона призвали».

Осенний вечер незаметно перешел в ночь. Темнота накрыла Перекресток, и вдали крохотными, но яркими звездами засияли порталы. Зеленоватое свечение давал байонтский, малиновый оттенок принадлежал переходу на Форрокские водопады, аладарский и юлкапский подсвечивали ярко-голубым. Остатки древней магии, построенные тысячелетие назад, когда волшебники не боялись работать с пространством и временем, зная их свойства.

Ночь дохнула холодным ветром. Прикрыв форточку, Айна перебралась на кровать.

Внизу веселье аладарцев набирало обороты: решив не придавать значения одинокому демону, сыновья Финбарра и свита их налегли на хмельное. Похоже, они отнеслись к артану легкомысленно. Вылезла тварь из Разрыва, и вылезла. Убили? Убили. Следующий выползет - тоже убьем.

Герми не разделял их беспечность. Поздним утром, когда гости уехали, Айна спустилась позавтракать и обнаружила на кухне отца в самом плохом расположении духа.

- Можем переехать, - догадавшись о причине его угрюмости, без предисловий сказала дочь.

- Можем, не спорю, - буркнул Герми. - А если это единичный случай, и демоны больше не вылезут?

- Случай показательный, - Айна села за стол, придвинула хлеб и паштет, налила чай. Посмотрела на отца. - Пап, ты чего?

Герми Каньяр уставился на дочь с таким изумленно-испуганным видом, как будто снова увидел голову артана. То ли мимолетная тень упала на Айну, то ли, наоборот, яркий луч солнца из окна скользнул по ее лицу, но никогда раньше трактирщик не замечал у Айны сурового, тяжелого взгляда много видевшего человека. Теперь, когда она на миг нахмурилась, взгляд этот обозначился яснее.

- Па-ап! - нетерпеливо позвала отца Айна. - Ты с гостями медовуху употреблял?

Вопрос про медовуху привел Герми в чувство. Дочь его улыбалась, карие глаза смотрели лукаво, исчезла тяжесть взгляда. Коротко, незаметно вздохнув, трактирщик отозвался:

- Не пил я. Сивард про тебя расспрашивал.

- Польщена, - Айна намазывала паштет на хлеб.

Расспрашивать-то он расспрашивал, только Герми с недоумением осознал, что ему практически нечего рассказать про дочь. Они с Мирандой уехали, едва Айне исполнилась восемь, вернулась она через семнадцать лет. С тех пор прошло три года. Где Айна жила семнадцать лет, чем занималась?

Да, Айна упоминала, что они жили у старшего брата Миранды в Байонте, дядя до сих пор работает переписчиком, значит, жили они в Ликсе, столице, там богатая библиотека.

Шурина Герми видел один раз, на свадьбе, больше Рэймонд не приезжал на Перекресток, оставшись для зятя чужим человеком. Герми с трудом припомнил кряжистого неразговорчивого мужчину, темноволосого и кареглазого, как и сестра.

Время от времени Айна предупреждала отца, что хочет навестить дядю Рэймонда, и уезжала с Перекрестка на неделю-другую.

Айна унаследовала от матери темные волосы, карие глаза, овал лица и светлую кожу, которая быстро покрывалась загаром даже на зимнем солнце, но хрупкость Миранды не переняла, выросла крепкой и высокой. От отца ей достались полные губы, тонкий, с горбинкой, нос и светлые брови с легким изломом. Красавицей Айна не стала, однако искры в глазах, живое и лукавое выражение лица, яркая мимика делали ее симпатичной.

Задумавшись, Герми посмотрел на буфет, где под стеклом сияли начищенными боками серебряные кружки - свадебный подарок Рэймонда.

- Что с тобой сегодня, в самом деле? - спросила Айна, обеспокоившись отрешенным видом отца.

- Осознал, что ничегошеньки не знаю о собственной семье, - прямо сообщил Герми.

Насмешливые искры в глазах сделались ярче, Айна улыбнулась.

- Так и я тебя, папенька, еще не изучила, - сказала она, спокойно вернувшись к завтраку.

Глава 2. Харги

С конца сентября погода испортилась. Сильный холодный ветер обрывал с деревьев листья, от горизонта натягивало тучи. Часто шли дожди. В трактире и ярмарочных строениях с утра топили печи, в гостевых домах окна закрыли на зиму ставнями. Волтан с Эйлохом, решив пополнить запас дров, едва дождались погожего дня, чтобы привезти из леса несколько покрытых лишаем елей.

Пока они распиливали стволы, пока кололи чурбаки и складывали дрова в поленницу, прошло недели две. Слуги не торопились, закончив работу к середине октября, когда окончательно запахло зимой. Еще дрожали на березах, кленах и осинах золотые и красные листья, но кустарники уже оголились, лужи по утрам покрывались льдом, пролетели на юг последние караваны птиц.

Приехали трое силачей аладарцев в набитой соломой повозке, привезли громадное зеркало в фигурной дубовой раме. Обещанный подарок Сиварда. Стекло чуть увеличивало отражение, нисколько его не искажая. Полюбовавшись, Герми велел установить его в зале, что и исполнили.

Затем наступило тихое скучное время, когда в неделю через Перекресток проезжало не больше дюжины путников. Ночи начинались все раньше и длились дольше.

Одной ночью налетевший шторм избавил деревья от листвы, но снег не выпадал до ноября, потом выпал, продержался два дня и растаял. Без снега мрачный ноябрь стал самым темным месяцем в году. Постоянная облачность делала короткие дни хмурыми и сумрачными, солнце не пробивалось сквозь плотный полог, на Перекрестке дневная полутьма сменялась ночной тьмой, в трактире постоянно горели лампы.

В тот день трактир пустовал. От скуки и чтобы порадовать отца, Айна пекла блины: Герми любил блины с клубничным вареньем. Волтан накрывал стол к обеду.

На хлопок входной двери Айна выглянула из кухни и удивилась, узнав гостя. Снимая отделанный мехом суконный башлык, в трактир уверенно, по-хозяйски, прошел Харги, второй сын короля Аладара. Принца сопровождал десяток хорошо вооруженных воинов.

Мгновенно сориентировавшись, Волтан потащил посуду в зал. Появился Герми, отправил Эйлоха заняться лошадьми приехавших, сам приготовил немудреную закуску.

Поблагодарив, Харги налег на еду, воины не отставали.

- Мы отдохнем до утра, - сказал принц, передавая трактирщику деньги, - озаботься ужином и завтраком. Стиг, - повернулся он к здоровяку, сидевшему справа, - после обеда проверь коней.

Герми не обидело распоряжение принца. Харги имел репутацию хорошего военачальника и привык заботиться и о людях, и о конях.

Оставив принца на попечение Волтана, Герми пришел на кухню, где с удовольствием накинулся на блины. Айна подала отцу клубничное варенье на меду, мимоходом заметила:

- Не с охоты едут аладарцы.

Герми отмахнулся. В данный момент его больше занимали кружевные блины, чем причина появления отряда Харги.

Словно невзначай Айна приоткрыла дверь, изредка поглядывая в зал. Харги удачно сидел на виду, и выглядел сын Финбарра уставшим и сумрачным. Порой он негромко говорил что-то Стигу, тот кивал, остальные воины прислушивались.

Откуда они возвращаются? С Окраин? Очень может быть.

Айна подмечала некоторые детали: измучены сильно, лица обветрены и слабый запашок идет, мыться-то явно мылись, но с тех пор ехали не один день. Не в Драконьем ли пруду купались? Есть на Окраинах горячий источник, в трех днях пути от Обсидианового моста, кто-то сильно остроумный назвал его Драконьим прудом, мол, похоже на дышащего дымом дракона. Допустим.

Если так, то на Окраины Харги отправился, минуя порталы. Почему минуя? Потому что в противном случае аладарцы проехали бы на Окраины через Перекресток, аладарский портал выводит сюда. Хотя... существовал еще один путь, через Форрок, там тоже находился узел порталов, но более неудобный.

Зачем Харги поехал на Окраины длинной дорогой? И... какой? Через север? Там есть места, где Разрыв сужается настолько, что его может перепрыгнуть лошадь.

- Комнаты открыты? - заглянул в кухню Стиг.

- Да, отдыхайте, - Герми обмакнул очередной блин в варенье. - На Окраинах побывали?

- Ага, - аладарец со вкусом потянулся, расправив могучие плечи. - Схожу коней проведаю, спасибо за обед.

- Вежливый, - резюмировала Айна, когда Стиг ушел.

Из зала аладарцы потянулись по гостевым комнатам. Харги ушел последним.

Волтан нагрел воды, принялся мыть посуду, Айна вытирала тарелки и чаши вышитым полотенцем. Уютно потрескивали дрова в большой печи, от которой, благодаря хитрой системе труб, обогревался весь трактир. Рядом с устьем печки ждала своего часа необъятная кастрюля, Герми решил побаловать на ужин щедрых гостей ухой.

Два трактирных кота притаились на лавке в ожидании разделки рыбы.

Сонное спокойствие нарушил визит Харги. Подвинув котов, принц уселся на скамью, помолчал и заговорил:

- Ничего тут не происходило?

Герми с Волтаном переглянулись. Айна продолжала протирать посуду.

- Да вроде тихо, - отозвался трактирщик.

- Хорошо, - Харги придвинул скамью к столу.

Потревоженные коты спрыгнули на пол, развернулись и снова залезли на лавку.

Подумав немного, Харги тряхнул головой, будто решившись на что-то.

- Дым над Разрывом не поднимался?

Волтан недоуменно поджал губы. Айна складывала тарелки в буфете стопкой, стараясь не греметь.

Удивленный Герми посмотрел в серо-голубые глаза гостя.

- Понятно, - оценил реакцию Харги. - Опять же хорошо.

Харги сидел не так напряженно, как за обедом. Расслабился, погладил кота, рыжего, как он сам. Сыновья Финбарра, кроме Сиварда, мастью и статью пошли в отца. И король был рыжеволос и богатырски сложен, и принцы, но Сивард больше походил на мать. Айна видела ее несколько раз в прошлом году, когда та вместе с женой старшего сына принимала участие в охоте. Но ледяного высокомерия Слейн сыновья не переняли.

Уставившись в пространство, Харги потер лоб. Стоявшая к нему спиной Айна видела отражение принца в зеркальном стекле буфета и отметила в его глазах красные прожилки. Давно нормально не спал, довел себя до изнеможения. Что-то происходит, если Харги ездит по Пустошам не с целью поохотиться и развлечься.

Незаметно покинув кухню, Айна поднялась в комнату. Стемнело, хотя настенные ходики показывали всего двадцать минут четвертого. Айна подтянула гирю на цепочке, прислушалась к бодрому ходу часов. В длинные ноябрьские вечера, когда трактир пустовал, лишь постукивание механизма, отсчитывающего минуты и часы, разгоняло тишину.

Айна выглянула в окно. Вчера и позавчера шел дождь со снегом, вгоняя в уныние обитателей Перекрестка и закрывая мокрой пеленой дальний лес и берег озера. Сегодня тучи ушли, распогодилось, и почти полная луна поднималась над лесом. Светились порталы.

Зевнув, Айна решила зажечь свечу и потянулась к лежащему на полке огниву, когда сознание вдруг отметило - что-то не так. Она вернулась к окну, присмотрелась. Яркая луна сделала ночное небо по-летнему синим, но лес стал словно бы темнее, мрачнее, и тем сильнее на его фоне сияли порталы. Зеленоватый, малиновый и голубой. Три портала.

Как три?! А четвертый?

Айна всматривалась, пока глаза не начали слезиться. Да, четвертый портал, расположенный между форрокским и юлкапским, потух. Такого доселе не случалось, бывало, мерцал байонтский переход, но он никогда не гас.

Поразмыслив, Айна переоделась в брюки и рубашку, натянула сапоги, в которых обычно ездила верхом, взяла теплую куртку и выскользнула из трактира. Быстрее добраться на лошади, но кобыла хромала из-за глубокой засечки, поэтому Айна, забрав фонарь, висевший у входа в конюшню, отправилась пешком.

Около часа понадобилось, чтобы добраться до места и убедиться, что не работает именно аладарский портал. Осталась высокая и широкая каменная рама, сам переход исчез. Милей правее сиял юлкапский портал, двумя милями левее светился форрокский. Байонтского не было видно, но Айна не сомневалась в его исправности.

Вот вам «ничего не происходит». Вот вам «тихо». Получите.

Когда умер портал? Сегодня? Вчера? Позавчера? Три дня назад? И почему? Сам по себе переход не может сломаться. На обратном пути Айна перебирала в памяти все когда-либо услышанное и прочитанное о порталах, но не припомнила случая, когда переход намертво перестал работать. Мерцание случалось, однако порталы не гасли.

Двухчасового отсутствия Айны не заметили. Когда она вернулась, на кухне под присмотром Волтана варилась уха, коты ужинали рыбьими потрохами, тролль Эйлох в уголке плел поводья из тонких ремешков, Герми точил ножи. Занятый делом, он не обратил внимания на одежду дочери, не спросил, куда она ходила.

- Пап, - наклонилась к его уху Айна, - можешь позвать принца Харги?

- Да он спит, - отозвался трактирщик, - велел разбудить к ужину. А что такое?

- Когда спустится - позови, - сказала Айна.

Волтан загремел крышкой, сдвинув ее с котла, снял пену деревянной ложкой.

Повязав фартук, Айна взяла наточенные отцом ножи, принялась резать к ужину хлеб, сыр, ветчину, твердую копченую колбасу, сало с мясными прожилками. Одной ухи десяти здоровым мужикам не хватит. Возилась она долго, потом отец попросил принести дюжину бутылок крепкого вина, а когда Айна притащила корзину с бутылками, на кухне сидел Харги.

Отдохнувший, повеселевший. Даже попытавшийся привести в порядок жесткие рыжие кудри.

Наклонив голову к плечу, принц посмотрел на Айну:

- Ты хотела меня видеть.

- Можно сказать, рвалась, - пропыхтела Айна, с радостью опустив тяжелую корзину на пол, и, выдохнув, сообщила: - аладарский портал умер.

Возившиеся с посудой Герми и слуги застыли.

- То есть как умер? - не понял Харги.

- Погас, - пояснила Айна, наблюдая, как появляются складки на лбу Харги, как исчезает с его лица тень веселья.

Но он пока не сделал главные выводы.

Последствия были весьма ощутимы для мира, где благодаря порталам расстояний не существовало, следовательно, сберегалось время и силы. Если переходы перестанут работать, путешествия продлятся не дни, а недели и месяцы, да и любителей странствовать станет гораздо меньше. Устои мира пошатнутся.

Харги хмурился, размышляя и прикидывая. Вдруг он застыл, на миг расширил глаза, поддавшись секундной панике.

Ага. Дошло.

Надо отдать должное Харги. Он отличался отменной выдержкой, и если бы Айна не следила за ним так пристально, она не заметила бы, когда пришло к нему понимание.

- Рассказывай, - велел принц.

Выслушав Айну, Харги провел ладонью по короткой бороде.

- Сколько добираться отсюда до Крессвера без портала? Недели две... - он перевел взгляд с Айны на ее отца. - Каньяр, через другие переходы никак?

Редко покидавший Перекресток Герми знал о порталах гораздо больше аладарцев. Бывало, гости беседовали о путях из страны в страну, а трактирщик многое слышал и многое запоминал.

- Форрок? - неуверенно предложил Герми. - Насколько я знаю, один из тамошних порталов выводит к старому городу. Оттуда до Крессвера недалеко.

Крессвер, столица Аладара, находился в изрядном удалении от порталов, поэтому «недалеко» прозвучало оптимистично. Однако ехать две недели или три с половиной дня? Выбор очевиден.

О привычной дороге временно придется забыть. Харги проговорил:

- Какой из форрокских порталов ведет в Аладар?

Герми беспомощно посмотрел на дочь, присевшую на табурет. Наклонившись, Айна гладила довольного сытого кота, явно не желая принимать участие в обсуждении.

- Айна, ты же добиралась сюда через Форрок, - вспомнил трактирщик.

- Добиралась из Байонта, - уточнила Айна и выпрямилась. – На Форрокском узле девять порталов.

- Проводишь нас? - сказал Харги.

Он не привык просить, в просьбе прозвучал приказ.

- Я заплачу за потраченное время, - добавил аладарец, смягчая тон.

Хотя бы из вежливости стоило согласиться, но по непонятной причине Айна раздумывала, словно взвешивая доводы «за» и «против». Герми не понимал причину сомнений дочери, которая, казалась, искала предлог отказать в пустяковой просьбе.

- Ладно, - сдалась Айна. - Коня дадите? Наша лошадь хромает.

- У меня нет запасных коней, - отозвался Харги, - сядешь позади меня.

Это решение в конечном итоге спасло ему жизнь.

Глава 3. Форрокский сюрприз

После завтрака Харги разделил отряд, отправив семерых во главе со Стигом в Аладар обыкновенной дорогой мимо леса Йоррм, затем вдоль реки Хайбор. С принцем остались двое. Харги и его воины словно для битвы облачились в кольчуги и шлемы. В ответ на взгляд Айны Харги пояснил:

- Я первый раз еду на Форрок, мало ли что.

Позднее Айна не без оснований решила, что немало повоевавший Харги почуял неладное. Скорее всего, ночью он колебался, думая, стоит ли ехать к излучине реки Форрок к порталам, но все же не изменил первоначальное намерение. Может, желание взглянуть на знаменитый узел девяти порталов перевесило.

Путь на излучину Форрока и обратно не должен занять больше часа, поэтому Айна не собиралась тщательно, лишь заплела в косу густые волосы.

Одевшись, она вышла из трактира. Харги ждал ее сидя верхом на мощном сером в яблоках жеребце, на таких же конях сидели его спутники. С первого взгляда Айна не отличила бы аладарского принца от воинов - все трое рослые, крепкие, рыжебородые, в одинаковых длинных кольчугах и шлемах с полумасками, которые защищали верхнюю часть лица.

- Забирайся, - пригласил Харги, вынув левую ногу из литого стремени.

Едва коснувшись стремени носком сапога, Айна запрыгнула на широкий круп и чуть не выслала по привычке коня. Вовремя опомнилась.

- Неплохо, - пробормотал Харги, оценив ее ловкость. - Какой портал ведет на Форрок?

- С красноватым свечением, - отозвалась Айна.

- Вижу, едем, - второй сын Финбарра имел склонность говорить коротко.

Сильные мохноногие кони знаменитой аладарской породы понесли всадников к порталу. Аладар славился могучими конями, способными нести в бой тяжеловооруженного всадника, и изделиями из стекла, в частности, зеркалами. Больше аладарских лошадей воины ценили вороных коней Вертаналя, потомков Малхона, великанского жеребца, но заполучить вертанальскую лошадь во все времена считалось великой удачей и огромной редкостью, поскольку они не знали равных ни в силе, ни в выносливости, ни в скорости.

Однако, начиная с прошлого столетия, когда Вертаналь закрыл границы, огромные вороные кони с белыми проточинами на мордах исчезли от Окраин до Байонта. Во всяком случае, никто не встречал всадника на таком коне.

Жеребец Харги пошел рысью. Тяжелый ход у коня, неровный, плохо выездили, да и зачем? Что нужно воину от лошади? Шаг, галоп, умение резко остановиться и резко повернуть, взять с места в карьер, встать на свечу, чтобы хозяин вложил в удар не только силу, но и вес опускающейся на передние ноги лошади.

Захрустели под копытами до дна промерзшие лужи; ночью случился заморозок, напомнивший о скорой зиме. Айна глянула направо, где открылась темная гладь озера. На берегу возились утки, взявшие обыкновение зимовать у незамерзающей полыньи. Ярмарочные смотрители подкармливали их, и птицы до того обнаглели, что прилетали под дверь жилого дома и громко крякали, требуя еды.

- Эх, сейчас бы лук! - с сожалением произнес один из воинов, прищелкнув языком.

- Лучник из тебя... - проворчал второй, постарше.

Осталось позади озеро с утками, проплыла мимо Обзорная гора. Придерживаясь за заднюю луку седла, Айна сильно свесилась набок, чтобы глянуть вперед из-за широкой спины Харги. Приближался портал - малиновый свет в резной каменной раме.

Харги пустил коня шагом.

Сияние становилось все ярче, обливая путешественников тем красноватым светом, какой бывает часто на закате в жаркий летний вечер, пока всадники не въехали в портал. На мгновение заложило уши, обдало теплым воздухом, и в следующий миг конь Харги ступил на землю за четыреста миль от Перекрестка.

Слегка натянув поводья, Харги остановил жеребца, привстал на стременах и огляделся. Он со спутниками находился на ровной каменистой площадке, с трех сторон окруженной лесом. С четвертой, дальней, стороны, сжатый скалистыми берегами, кипел Форрок, охватывая площадку широкой полупетлей, и срывался с уступов скалы каскадным водопадом. Вдоль течения реки располагались пять порталов на расстоянии мили друг от друга. Меж порталами и берегом рос густой высокий хвойный кустарник, из которого выступали тонкие стволы рябин и ольхи.

Вдалеке гудел водопад, над ним стояло облако водяной пыли. В солнечную погоду в брызгах играла бы радуга, знаменитая блистающая радуга Форрока, но сегодняшний день выдался пасмурным.

Харги обернулся через плечо.

Позади светился малиновым светом портал. Остальные три блестели левее и гораздо дальше.

- Судя по оттенку синего, аладарский портал впереди, второй справа, - проговорила Айна. - Я могу уйти?

Второй сын Финбарра сел в седло.

- Крайний правый... там одна рама.

Хорошее зрение у Харги. Черную раму среди темных кустов разглядеть непросто.

- Вертанальский, - соврала Айна, - полтора века не работает. Так я пойду?

- Не спеши, - аладарский принц наклонил голову, словно стараясь лучше прислушаться.

В пограничной войне армии Харги как-то пришлось двигаться по узкому ущелью. Проводники уверяли, что путь безопасен, и разведчики подтвердили отсутствие врагов, но внутренний голос просто вопил: «Уводи солдат!», и Харги приказал свернуть на длинную дорогу, что серпантином вилась по горе, а через два часа половину ущелья засыпало мощным обвалом. Сейчас похожее беспокойство не покидало Харги.

Он смерил взглядом расстояние до портала.

Айна вдруг почувствовала себя незваным гостем, потревожившим нерадушного хозяина. Нервный холодок волной прошел по спине, лицевые мышцы свело судорогой.

- Давай вернемся, - пробормотала она, двинув непослушными челюстями.

Не ответив, Харги чуть пригнулся и поднял коня в галоп. От неожиданности и резкого рывка Айна покачнулась, схватилась за луку и хотела спросить Харги, зачем он это сделал, как рядом что-то просвистело. Затем еще и еще. Скачущий справа воин медленно, как во сне, вскинул руки и завалился вместе с конем. Из шеи воина и глаза коня торчали длинные стрелы.

Решив проскакать расстояние между порталами галопом, Харги совершил ошибку, но исправлять ее было поздно. Он понял, в каких кустах таилась засада, и понял, что не успевает ни доскакать до портала, ни вернуться - стрелы летели часто и густо. Оставшийся воин прикрыл собой принца, и жеребец Харги, едва не врезавшись в него, взмыл на свечу.

БА-БАХ!!!

Ощущение скольжения...

Каменистая площадка исчезла. Харги очутился в длинном коридоре, где мимо него стремительно, с низким гудением, проносились тусклые стены, пронизываемые яркими сполохами.

Это длилось не более трех секунд.

Обдало жаром, и коридор исчез, выбросив Харги на лесной поляне. Норовистый конь храпел и бесновался под всадником, аладарец с огромным трудом справился с ним.

Спешившись, Харги успокоил жеребца, затем вспомнил про Айну.

Та давно успела соскользнуть со спины коня и сидела на жухлой траве, прислонившись спиной к стволу сосны, бледная, с закрытыми глазами, часто-часто дыша.

- Больше... никогда не стану... тебя провожать, - вытолкнула она фразу и, сгорбившись, спрятала лицо в ладонях.

Сделав усилие, Харги заставил себя собраться и для начала осмотрелся. Место не показалось знакомым - хвойный лес, нахмурившийся в ожидании зимы, бревенчатая, явно нежилая изба среди заросшего можжевельником участка, полуразрушенный колодец рядом.

Привязав жеребца к дереву, Харги шагнул к Айне.

- Где мы? - спросил Харги.

Айна отвела от лица ладони, медленно повернула голову.

Сняв шлем, Харги вытирал кровь, текущую по щеке. Видимо, его зацепило выстрелом.

- А... подожди, - принц свел брови, глаза его нехорошо сузились. - Ты что же, умеешь строить переходы?!

Даже отголоски пошли по лесу, так он проревел последние слова.

- Не кричи, - устало проговорила Айна.

- Я потерял двоих, женщина, - Харги говорил тихо, низким, рычащим голосом. Косматый, огромный, словно медведь, он склонился над дочерью трактирщика. - Что тебе мешало перебросить нас в Аладар с Перекрестка? Что? С твоим умением...

- Может, ты, в свою очередь, объяснишь, кто устроил на тебя засаду? - спросила Айна, разглядывая собственные руки. Они мелко тряслись.

Харги молчал, пытаясь справиться с нарастающим бешенством. Резко развернувшись, он прошелся взад-вперед по поляне, похлопал по шее коня. Чуть успокоившись, произнес:

- Думаю, нам нужно поговорить.

Глава 4. Соглашение

Айне стало так худо, что разговаривать она не то что не хотела - не могла. Поддавшись панике во время нападения, впопыхах она захватила для создания перехода избыток энергии. Харги не привиделись сполохи на стенах туннеля, не почудилось огненное дыхание в конце переброски. Они могли бы сгореть, если бы Айна не успела отвести лишнюю энергию. Сейчас она расплачивалась за это.

Ее затрясло в ознобе. Лес, хижина, привязанная к дереву лошадь поплыли перед глазами. Теряя сознание, Айна повалилась набок и очнулась в полумраке на скрипучей кровати. Сильно пахло конским потом, чуть-чуть - дымом от горящих сосновых дров. Приподняться мешало что-то тяжелое, от чего и несло крепким запахом лошади. Айна провела ладонью и нащупала короткое войлочное одеяло, оказавшееся потником. Видимо, Харги перенес ее в хижину и укрыл единственным подходящим предметом.

Трещали дрова, гудела печь.

- Спасибо, - прохрипела Айна, не сомневаясь в присутствии аладарца.

В углу брякнула, открываясь, печная дверца, и оранжевый свет выхватил из темноты бородатое лицо и массивные покатые плечи Харги, обтянутые кожаной курткой. Он уже снял кольчугу и пояс с мечом. Подбросив дров, Харги закрыл дверцу и сел на придвинутое к печке седло.

- Тебе лучше? - осведомился второй сын Финбарра. - Говорить можешь?

- Я ведь тебе жизнь спасла, - с упреком произнесла Айна.

- Да, - кивнул он. - Но если бы ты построила переход на Перекрестке, то спасла бы еще две жизни. А так, конечно, я весьма признателен.

Дверь избы сорвали с петель давным-давно. В открытый дверной проем задувал ледяной ветер, но голос Харги был холоднее ветра.

Айна села, поплотнее завернувшись в потник. При каждом ее движении рассохшееся дерево кровати опасно скрипело, грозя рассыпаться.

- Ладно, давай объяснимся, - Айна покачнулась, на секунду закрыв глаза. Слабость не отпускала ее. - Начнем с того, что никто не должен знать про мое умение создавать переходы.

Харги правильно ее понял.

- Обещаю молчать, - нехотя проговорил он.

- Именно по этой причине я не сделала переход на Перекрестке, - сообщила Айна. - Много посторонних глаз, - она вздохнула. - Даже отец не знает о моих способностях.

Пощипав усы, Харги спросил:

- Какой смысл скрывать?

- Смысл есть, - собравшись с силами, Айна рассказала Харги кое-что, о чем принц не подозревал.

Лет десять назад с порталами стали происходить разные неприятности: иногда они выбрасывали путешественников в другие места, иногда начинали мерцать, и люди боялись входить в них, иногда при подходе к порталу чувствовался сильный жар или сильный холод. Немногие оставшиеся в Байонте, Юлкапе и Гормете волшебники встревожились. Понаблюдав за порталами, они посовещались и пришли к выводу, что появился неизвестный маг, который втайне занимается переходами, то ли изучает их, то ли изменяет сам принцип их работы. К возникшей ситуации попытались привлечь внимание вертанальских магов и смогли с ними связаться, но среди них не осталось портальщиков, зато вертанальцы забеспокоились гораздо сильнее прочих, поскольку знали, чем грозят эксперименты с порталами.

- Чем грозят? - полюбопытствовал Харги.

- Скажем, на определенном участке пространство и время могут схлопнуться с выбросом энергии, - ответила Айна. - Будет пустыня миль на двадцать в лучшем случае.

- Такое когда-нибудь происходило? - Харги постепенно осознавал серьезность ситуации.

- Бывало, - сказала Айна.

Харги помолчал.

- Для обычной женщины ты знаешь слишком много, - задумчиво проговорил он.

Айна прижала руку к груди, поклонилась и пожалела о насмешливом жесте: закружилась голова.

Наклонившись, Харги пошарил в седельных сумках, вытащил несколько свертков и флягу.

- Продолжим после ужина.

Насколько помнила Айна, в избе у окна с уцелевшими стеклами стоял сосновый стол и два колченогих табурета. Она прищурилась, стараясь различить их в темноте.

Харги вновь приоткрыл дверцу печи, внутренность избы осветилась. Стола и табурета не оказалось на местах, зато у печи лежала кучка обломков. Немудреную мебель Харги пустил на дрова, то-то они имели сосновый запах. Аладарец подбросил в огонь остатки табурета, вернулся к Айне.

- Ветчина, копченая рыба, сыр, - сказал он. - Что предпочитаешь?

- Всё, - ответила Айна, впервые вызвав улыбку у Харги.

- Одобряю, - заявил тот.

Айна подвинулась, но Харги не решился сесть рядом, опасаясь, что старая кровать развалится. Кое-как нарезав в темноте припасы, он честно поделил их пополам, сам отошел к печке, где снова сел на седло.

Случайно повернувшись в сторону дверного проема, Айна заметила смутное белое пятно и застыла. Оно медленно приближалось и обрело форму лошади.

- Пошел вон, - приказал Харги.

Недовольно всхрапнув, лошадь прошла мимо.

Айна выдохнула. Она приняла коня Харги за призрака.

Ужинали в молчании. Айна подумала, что ей повезло свалиться в обморок: пока она лежала без сознания, Харги остыл и стал способен нормально воспринимать действительность. В гневе аладарец был без преувеличения страшен.

- Так вот, - заговорил Харги, бодро справившись со своей долей, - я кое-что обдумал и пришел к выводу, что ты не просто так пришла на Перекресток.

Сообразительный. Айна поменяла мнение об аладарской королевской семье, по крайней мере, о Халле и Харги. Воистину, внешность обманчива.

- В трактире бывают разные люди, - сказала Айна, - беседуют о своих делах, я слушаю. О порталах велись разговоры... подуривают наши переходы.

- И на кого ты работаешь? - поинтересовался Харги.

- Можно не отвечать? - сказала Айна.

Но Харги слышал в трактире, откуда она пришла.

- Байо-о-онт, - протянул аладарец. - Не буду спрашивать, кого конкретно в Байонте волнуют порталы. Магов не так много осталось, можно вычислить. Кстати, Каньяр действительно твой отец?

- Как ни странно, да, - ответила Айна. - Будешь ветчину? Я наелась.

После ужина она почувствовала себя лучше. Силы возвращались.

Аладарец не отказался, забрал ветчину, принес флягу. С удовольствием глотнув прохладного красного вина, Айна сказала:

- Теперь я хочу задать вопрос. В засаде у Форрока ждали тебя?

- Похоже, но обстоятельства меня удивляют, - раздумчиво проговорил Харги. - Кто-то просчитал, что я могу поехать через Форрок. Значит, этот человек специально погасил портал.

От неожиданности Айна пролила вино. Она не связала погасший портал с засадой.

- Кто-то тебя сильно ненавидит, - заметила она.

- Не только меня, - сказал Харги. - С братьями давно случаются неприятности. У Сиварда в мастерской лопнуло большое зеркало, благо, осколками не задело, в Халле стреляли на охоте, Микель на море заблудился в тумане - вернулся... никакой.

Любопытно, пробовали ли убить короля Финбарра? Харги ничего не сказал, но у Айны появилось чувство, что попытки были.

- Потом натравили демона из Разрыва, - подсказала она.

Харги кивнул.

- На Пустошах видели второго, - произнес он. - Я его и искал, а заодно то место, откуда они могут вылезать. Не нашел. С демоном справились кочевники, я говорил с их ханом, тот напуган, хотя не показывал. Но они сразу откочевали дальше на юг, к самой Инстре. Пустыня демонов не любит.

Айна долго сидела неподвижно, размышляя. Харги хмуро дожевывал ветчину.

- Слушай, твое высочество, - Айна попыталась смягчить серьезность слов шутливым обращением, - я считаю, тот, кто вас преследует, и тот, кто экспериментирует с порталами, один и тот же человек. Демоны призываются исключительно через портал. Понимаешь?

- Понимаю, - помедлив, проговорил Харги, - но один ли человек? На одного много работы.

- Вопросы... вопросы... - печально вздохнула Айна.

Харги закинул в печь последние обломки.

«Что мы имеем?» - думал он. Лет десять назад на пустом месте возник выдающийся волшебник, и сила его направлена на достижение непонятных личных целей. Он тревожит Аладар, пробуя играть с порталами, он призывает демонов опять же с помощью переходов, возможно, он мутит воду на границе с герцогством Парверия. Хотя нет, на границе котел кипел всегда.

От мятежей парверийцам доставалось сильно, и герцог Райогнан, заручившись поддержкой Финбарра, двинул на границу войска. Харги принимал деятельное участие в походе, много общался с жителями пограничья и слышал о необычном нападении стаи волков на старого герцога, причем волкам не хватило чуть-чуть, чтобы убить его.

Айна тоже многое утаила от Харги, не вполне ему доверяя. Она не сказала, как провалились попытки магов выследить новоявленного портальщика, не сказала, что один портал все-таки схлопнулся, не выдержав притока энергии, когда новичок не справился с магической мощью, и великое счастье, что выброс произошел внутрь, а не наружу. Портал был тот самый, Форрокский, нерабочий. От него осталась только местами оплавившаяся рама, причем Айна солгала Харги, сказав, что портал вел в Вертаналь. Туда не вели переходы.

- В Парверии неспокойно, - звук голоса Харги выдернул Айну из размышлений.

А Форрокский узел порталов находился на территории герцогства Парверия. Айна насторожилась.

- Что ты слышал? - спросила она.

Через Перекресток парверийцы не ходили, предпочитая добираться до нужных мест привычными и близкими Форрокскими порталами.

- Происходит примерно то же, что со мной и братьями, - сказал аладарец. - Покушение на герцога.

Айна молчала, переваривая новость.

- Где ты, логика?! - наконец воззвала она.

Аладарец издал смешок.

- Не заключить ли нам договор? - поинтересовался он. - Ты поможешь мне, я помогу тебе.

- Чем помогу? - удивилась Айна.

От долгого сидения у нее затекли ноги. Она хотела размяться, встала, потянулась, ударилась обо что-то, прошипела ругательство и снова села. Ходить в темноте по заброшенному незнакомому жилищу оказалось не лучшей идеей.

- Хотя бы обмениваться фактами, - развернул мысль Харги. - Вдруг ты заметишь что-нибудь странное или я увижу. Бывает, мелочь становится важной.

Айна согласилась с сыном Финбарра, однако четкого ответа не дала.

- Мне надо посоветоваться, - сказала она.

- Как угодно, - голос Харги похолодел. - Кстати, где мы?

- В Бератском лесничестве, - сказала Айна. - Раньше в этом доме жил лесник.

- Где?! - Харги привстал от удивления.

Город Берат был в двух тысячах! миль от излучины Форрока. Переход, построенный Айной, за три-четыре секунды перебросил их через две страны. Харги начал уважать собеседницу.

- Расстояние меня не волнует, - с милой наивностью произнесла Айна. - Предвидя твой следующий вопрос, отвечаю: порталы чинить не умею. Теоретически знаю механизм их работы, но отлаживать не рискну.

Харги редко удивлялся, однако признание Айны привело его в изумление и восторг.

- То есть, ты можешь в любой момент попасть в любую точку мира? - спросил он.

- В общем, да, - ответила Айна и мысленно выругала себя за хвастовство, потому что существовали ограничения. Она не могла попасть в закрытое помещение, равно как построить переход внутри него, и в места большой концентрации магической энергии.

- Это радует, - заметил Харги, - так, а как быть со мной? Меня ты отправишь в Аладар?

Поужинав и отдохнув, Айна почувствовала себя хорошо. Слабость окончательно прошла.

- Хоть сейчас, - ответила она.

- Не будем терять времени, - Харги встал, поднял седло, по пути прихватил с кровати потник, свистом подозвал лошадь.

Ему не требовался свет, чтобы собрать коня и увязать вьюки, руки выполняли привычную работу сами. Покинув дом, Айна ждала, пока Харги закончит сборы.

- Если все пойдет нормально, на днях в Крессвер придет человек, спросит тебя, скажет, что он из Бератского лесничества, - проговорила Айна. - Он тебе кое-что передаст.

- Понял, - Харги сел верхом.

Айна сосредоточилась, начиная строить переход.

- Подожди, - прервал ее занятие Харги. - Ты заметила, как вовремя погас портал? Откуда этот волшебник или кто он знал, когда я приеду на Перекресток?

- Портал мог погаснуть дня три назад, - ответила Айна, - была плохая погода, свечения мы попросту не видели.

- И засаду на Форроке он держал три дня, да? А может, дольше? - осведомился аладарец. - Нет, поверь, за мной следили. Проверь своих слуг.

Айна беспомощно опустила руки. Да, верить нельзя никому.

- Хорошо, - негромко произнесла она. - Держи коня, при переходе возможен хлопок.

На сей раз сосредоточиться стоило труда. Чтобы отвлечься от слов Харги, Айна вспомнила, как мать учила ее делать переходы. «Инстра питает наш мир магической мощью. Ты берешь энергию и направляешь в нужную сторону, наподобие прямого луча, при этом хорошо представляя конечную точку. Исходная точка – ты», - Айна словно наяву услышала голос Миранды Каньяр.

Исходная точка в данный момент не я, а Харги. Айна неуловимым текучим движением руки расширила луч, превратив его в широкую дорогу. На мгновение Харги увидел открывающийся переход как мутное изображение дальних земель в обрамлении огненного сияния.

«При совмещении обеих точек в одну пространство резко сожмется, произойдет высвобождение энергии, а ты перенесешься в нужное место за две-три секунды».

Харги ощутил скольжение и услышал гулкое отдаленное «бух!» Это, вероятно, и был хлопок. При первом переходе грохнуло куда сильнее.

Жеребец затанцевал, выбивая подковами искры из мощенной камнем дороги. Харги быстро справился с ним. Огляделся.

Поодаль светились редкие огоньки деревень.

Пахло морем.

Справа на скале возвышались темные стены Крессвера. Айна доставила его в нужное место с точностью до мили.

Глава 5. Домыслы

В Крессвер вернулся Стиг с семью воинами, раздраженный непривычно долгой дорогой. Безусловно, он отметил пропажу двух бойцов, но спрашивать поостерегся. Приехал после переговоров с герцогом Парверийским Финбарр, не менее раздраженный ситуацией на границе. Доложив отцу о результатах поездки на Окраины и опустив подробности обратного пути, Харги удостоился его кивка.

Иначе прошел разговор с Халле. Отметив возвращение брата в одиночестве, первый сын Финбарра отметил и позднее прибытие Стига, правой руки Харги. Расспросив Стига, который не видел причин запираться, Халле выяснил о погасшем портале, о том, что с Перекрестка Харги отбыл с двумя воинами на Форрок, и явился в покои брата.

Наследный принц имел право входить к младшим братьям без предупреждения. Он редко пользовался этим правом, потому Харги, прерванный на полуслове визитом старшего брата, искренне удивился и не договорил фразу, обращенную к слугам. Повинуясь взгляду Халле, слуги, кланяясь и пятясь, покинули комнату.

- Что произошло на Форроке? - в лоб спросил Халле. - Как ты потерял двоих? Как попал домой?

Он сел в кресло. Брату, вставшему после его прихода, сесть не предложил, из чего Харги заключил, что разговор будет неприятным.

После того, как на охоте стрела распорола ему рукав, после боя с артаном Халле стал подозрителен, не доверяя никому, кроме отца.

Тщательно выбирая слова, Харги рассказал брату о погасшем портале и засаде на излучине Форрока. Про Айну не упомянул. Поскольку Стиг выехал раньше и не знал, что господина провожала дочь трактирщика, он тоже ничего не сказал про нее. Оба рассказа совпадали.

- Почему ты спасся? - недоверчиво спросил Халле.

- Мы были в кольчугах и шлемах, - проговорил Харги, восстанавливая в памяти обстоятельства и опасаясь проговориться. - В меня попали трижды, два раза в грудь, кольчугу не пробили, один раз сюда, - он тронул пальцем поджившую ссадину над бровью.

Стрела ударила в шлем и соскользнула, не причинив вреда. Кожу ссадило ободом шлема, но попади лучник на полпальца ниже, Халле либо был бы убит, либо остался без глаза.

- Они первым делом должны были стрелять в лошадей, потом добить вас, - Халле по-прежнему не разговаривал, а допрашивал.

- Они стреляли, - Харги осознал, что почти не вспоминал о засаде. На войне приходилось куда хуже, засада осталась мелким эпизодом, сильнее в сознании отпечатался переход Айны. - Так получилось, что ближе к ним ехали Иор и Зимлан. Они меня закрыли, я успел доскакать до портала.

Халле вспомнил Форрокскую излучину, где ему доводилось бывать, прикинул. Стрелки в засаде били издалека, видя трех всадников на одинаковых лошадях, в одинаковых доспехах, рыжебородых и по сложению очень похожих друг на друга. Вначале убивают ближайшего, затем следующего, к тому же могли заторопиться, начать промахиваться, да, у третьего есть возможность проскочить. Кажется, брат говорит правду. Халле опустил плечи, расслабился.

- За мной следили, - добавил Харги. - Не знаю, каким способом.

- Сколько лучников могло сидеть в засаде? - спросил Халле.

Миролюбиво спросил, отметил Харги и успокоился.

- Пять-шесть, - отозвался младший брат. - Они знали, когда мы выехали, знали, что со мной всего двое. Портал погасили специально.

При последних словах брата Халле непроизвольно поднял густые брови.

- У тебя оставалась возможность поехать обычной дорогой по берегу Хайбора, - продолжал предлагать варианты он.

- Ты бы поехал? - спросил Харги.

- Скорее всего, нет, - ответил старший брат и добавил: - сядь, Харги.

Харги придвинул к столу кресло с высокой спинкой, сел.

- С чего ты на меня взъелся? - просто, как в детстве, спросил он.

Халле исподлобья глянул на него, при этом обретя сходство с покойным дедом. Незаметно Харги сделал рукой жест, отгоняющий демонов.

Старший принц прищурился и бросил:

- Если ты наследуешь трон, а тебя пытаются убить, кто будет на подозрении? Следующий кандидат на престол, не так ли, брат мой Харги?

Вот оно как. Что ж, логично.

- Я-то считал, всю нашу семью преследуют, - осторожно вставил Харги. - Потом ты забыл, что на Парверийского герцога тоже покушались.

Неприятный сквознячок от окна леденил лицо. Наверное, на море поднимался шторм, и ветер бил в восточную стену дворца, куда выходили окна покоев Харги. Халле провел рукой по лбу:

- Да, Парверия не вписывается, однако может статься, кто-то отводит от себя подозрения, отвлекает внимание. Те же стычки на границе, мятежи.

- Мятежи на границе были всегда, - не согласился Харги. – А сколько времени охотятся на нас? Лет десять?

- Около того, - Халле неопределенно покачал ладонью, изображая не то рябь на воде, не то колебания воздуха. - Волнами накатывает. То затишье, то шквал, и что бы я ни делал, не удается найти зацепку. Кто? Зачем? Откуда?

Старший сын короля Аладара безнадежно махнул рукой.

- Ситуация скверная, - заговорил Харги. - Магия сама по себе штука опасная, а если ее направляет человек умелый, знающий, она опасна втройне, поскольку не знаешь, где она ударит.

- Знающий ли? - возразил Халле, снова нахмурившись. - По мне, действует неопытный, но сильный маг. Он как будто нащупывает пределы возможностей. Что-то у него не выходит

Харги осенило. Он замер, пораженный необычным ходом мысли, затем проговорил:

- И тогда он прибегает к банальным вещам вроде засады.

От слов брата Халле тоже застыл на секунду.

- Эх, найти бы тех стрелков, да поздно, - ударил он себя кулаком по колену, выплеснув тем самым досаду. - Наверняка следы убрали.

Харги думал так же. Поначалу он хотел, прихватив воинов, отправиться на излучину Форрока, однако, поразмыслив, решил отправить Стига с отрядом, чтобы те похоронили погибших. Осматривать место засады? Но что это даст? Как и Халле, Харги понимал, что стрелки уничтожили следы своего пребывания на Форроке и ушли через любой из восьми действующих порталов. А может, их наниматель успел там побывать и все перепроверить. Времени у него хватало с избытком.

- Вряд ли он лично нанимал лучников, - продолжал рассуждать Халле. - Существует посредник.

- Ты представляешь, о каком уровне доверия идет речь? - засомневался Харги. - При таких обстоятельствах верить надо, как самому себе.

Остро глянув на брата, Халле задумался. Когда он раздумывал, Харги легко представлял его на королевском троне в Коронационном зале дворца Крессвера. Исчезали следы напускного легкомыслия, этой маски, надетой для посторонних, во всей силе проявлялись прирожденные властность и величие.

- Да, - согласился Халле, - если посредник или, вернее, соратник предаст, все для этого человека рухнет, поэтому будем исходить из того, что они чем-то связаны. Общим делом либо... общей ненавистью. Поначалу я полагал, что наш враг один, но нет. Их двое.

Настал черед Харги призадуматься. В недавние времена правления короля Фергаса аладарскую королевскую семью в сопредельных странах ненавидели, нынче ненависть схлынула, но по привычке Финбарра с сыновьями опасались, впрочем, и неприязни хватало. Тот же князь Байонта нашел вежливо-аргументированный предлог отказать Финбарру, когда тот искал невесту для сына и выбор пал на княжну.

- Почему мы решили, что наш враг живет в Аладаре, а не в соседних государствах? - спросил Харги.

- Если б речь шла исключительно о магии, я бы не сбросил со счета соседей, - проговорил Халле, - даже засада на тебя могла быть устроена ими, но припомни, как в меня и в отца стреляли на охоте.

- Точно, - кивнул Харги, забирая бороду в кулак.

Да, одна стрела скользнула по тонкой охотничьей куртке старшего принца, порвав рукав, вторая свистнула у головы Финбарра. Разъяренные охотники прочесали тогда все холмы. Никого. Знаменитая белая ищейка королевы не взяла след. Не нашли и стрел.

Чья-то рука наносила удары с близкого расстояния, умело пряча концы в воду.

- Еще демоны, - напомнил Халле. - Чрезвычайно плохо, если неведомый маг умеет призывать подземных тварей... как там его трактирщица назвала?

Харги покоробило слово «трактирщица», однако он вовремя вспомнил, что брат ничего не знает про Айну и ее способностях.

- Артан, - подсказал он.

- Артан, - кивнул Халле. - Припомни, демон бросился на отца, хотя ближе к нему ехали ловчие.

Да. И Финбарра спасла мгновенная реакция сыновей, одновременно метнувших в демона охотничьи копья. Халле и Микель, оба отличались метким глазом и твердой рукой, оба не промахнулись. Фритор на секунду опоздал с броском, и его копье глубоко воткнулось в землю рядом с чудовищем. Харги внес свой вклад, успев выхватить широкий охотничий меч, на полном скаку извернуться и вонзить клинок артану в спину. Конь рванулся в одну сторону, демон в другую, рукоять вырвалась из ладони, но к артану уже спешили воины.

Раненный двумя копьями и мечом демон оставался настолько опасен, что сумел, огрызаясь, с четверть часа обороняться и ранить Халле.

- Наверняка ты заметил, что отец злится и нервничает, и не он один, - заговорил старший принц. - Странности творятся. Иногда я спиной взгляд чувствую, будто наблюдает кто-то, даже в Агрисе или здесь, в Крессвере. Оборачиваюсь - никого. При тебе я зеркало в трактире разбил? На Перекрестке.

Харги отрицательно покачал головой.

- Ах да, ты с нами тогда не поехал, а кто был? - вспоминал Халле. - Идана, отец, Фритор с женой и... Микель? Или Сивард? Забыл. Так вот, сижу за столом, поворачиваюсь и вижу в зеркале человека. Не отражение. Настоящего, живого, реального человека. И он вроде как на меня смотрит. Я в зеркало бутылкой запустил с размаха, вдребезги расколотил. Неудобно вышло, извинялся потом перед Каньяром.

Харги слышал историю о разбитом зеркале от трактирного слуги Волтана, но в передаче брата она приобрела жутковатый оттенок.

- Я никогда ничего не боялся, - Халле опустил взгляд, посмотрел на могучие кулаки, - а тогда проняло, даже руки гусиной кожей покрылись. И ведь не пьян был, понимаешь?

- Посоветоваться бы со знающим волшебником, но где его взять. Сиварда это тоже интересует, я... - Харги пощипал усы, подумал немного. - Признаюсь тебе. Подслушал я его разговор в трактире на Перекрестке, он спрашивал у... у трактирщицы, знает ли она толковых магов.

- Откуда ей знать, - пробурчал Халле.

Харги привстал, снял нагар со свечей.

Ветер снова ударил в окна, пламя чуть заметно заколебалось.

- Дело не в этом, - сказал Харги, - дело в том, что Сивард тоже что-то подозревает, - он глянул на брата голубовато-серыми глазами.

- «Подозревает», - пробормотал Халле, отвернувшись. - Я вот вас четверых подозреваю, тебя меньше прочих.

- И на том спасибо, - отозвался Харги, не обидевшись на заявление брата.

Старший принц поднялся, расправил плечи. Медведь медведем, как и все потомки короля Фергаса, отца Финбарра и, стало быть, деда нынешних аладарских принцев.

- Давай прощаться, - сказал Халле. - Завтра я уезжаю в Агрис.

Халле владел Агрисом и Эншваром, двумя центральными провинциями, плюс в приданое его жены Иданы входил лакомый кусок Ранед, горная область, где мыли золото. Харги правил Изварром, северо-западной провинцией, путь в которую лежал через Агрис, и братья часто уезжали из Крессвера вместе, но в этот раз Халле покидал столицу гораздо раньше обычного.

- Отец приказал усилить охрану Ден ри Ана, - пояснил старший брат.

Ден ри Ан, значит. Наполовину вырубленная в скале неприступная крепость, переделанная дедом в тюрьму. Оттуда невозможно сбежать. Почему отец забеспокоился? Харги мало знал о заключенных в крепости, может, среди них есть маги?

Он спросил брата, тот пожал плечами.

- Насчет магов не в курсе, - отозвался Халле. - Но учти, что в Ден ри Ане невозможно использовать магию, поэтому делай выводы, - он подумал и мрачновато добавил: - там сидят занятные личности, вроде того идиота, который сорок лет назад напал на Тернеф.

Поскольку Ден ри Ан находился на окраине Агриса, Халле больше прочих братьев знал о крепости, однако многие ее тайны не открылись пока наследному принцу. Историю о нападении на Тернеф, северную провинцию Аладара, Харги слышал. Какой-то дурачок повел крошечный отряд на Аладар. Они успели разгромить пограничный гарнизон и сжечь пару деревень, пока дед Фергас не остановил вторжение. Дрались вояки неумело, но отчаянно.

«Зачем они напали? - подумал Харги, вдруг заинтересовавшись. - С малым войском, совершенно не умея воевать... и смысл?»

Темная, мутная история, в семье расспросы о ней не приветствовались, равно как любопытство по поводу короля Фергаса. Харги помнил деда. Все внуки застали его при жизни. Вспыльчивый, неуправляемый, привыкший потакать своим желаниям, обладающий невероятной силой и последние годы постоянно пьяный, король наводил страх.

- Зачем сажать дурака в крепость? - вслух подумал Харги.

Халле отмахнулся.

- Дед потакал своим причудам. Так, мне пора собираться, а ты будь осторожнее, пореже пользуйся порталами и носи кольчугу под одеждой на всякий случай, - расправив усы, Халле засмеялся: - твой Изварр славится бронниками, закажи им легкую кольчугу.

Да, изваррские кольчуги, как и тернефские зеркала, как и некогда вертанальских коней, знали по всему миру. Улыбнувшись, Харги кивнул брату. Он всегда навещал своих бронников, помнил по именам всех мастеров и понимал кольчужное дело не хуже, чем брат его Сивард разбирался в зеркальном.

Глава 6. Лист пергамента

Мелкий снег сыпал на улицы Крессвера, на прибрежные скалы, на неспокойное море, падал на рыбацкие деревушки, где вытащенные на берег лодки лежали кверху килем, словно большие гладкие рыбины. Море замерзнет позже, когда установится безветрие и морозы.

Человек от Айны не приходил. Давно возвратились в Крессвер отправленные Харги к Форрокским порталам Стиг и пять десятков воинов. Разумеется, посланные ничего не обнаружили, исчезли даже тела погибших Иора и Зимлана. «Сразу бы туда», - думал Харги, при этом понимая, что время все равно он упустил, что в любом случае опоздал бы вернуться на Форрок.

Уехали в свои провинции Микель и Фритор. Сивард медлил, хотя он обычно рано покидал Крессвер, направляясь в Тернеф, область зеркальщиков и стеклодувов. При нем производство расцвело, принц живо интересовался этими ремеслами, отлично в них разбирался, не жалея ни времени, ни денег. Заказчиков у него хватало во многих странах, потому доход от провинции пятый сын короля получал изрядный.

Мыслями Харги то и дело обращался к Айне, вспоминая ее умение создавать мгновенную переброску. Дали же высшие силы человеку способности. Эх, почему он не может так?

Что-то похожее на зависть покалывало Харги, когда он представлял, как можно использовать такое умение. Такому разведчику цены не будет. А переброска войск? Это же... сказка! Дорого бы дал Харги, чтобы заполучить человека с умениями Айны на службу. Сколько бы тот ни запросил, он будет стоить своих денег. Второй сын Финбарра решил разузнать у Айны, кто еще умеет строить переходы - она наверняка знает других людей с такими талантами.

Кстати, когда появится ее посланник? Гонец, так сказать.

Опасаясь пропустить визит гонца, Харги не поехал на охоту, несмотря на желание посмотреть, как работают новые борзые Сиварда. Наблюдая из окна за веселыми сборами охотников на просторном дворе королевского дворца, он сказал Стигу:

- Неделя скуки нам обеспечена.

Стиг выглядел кисло. Он тоже обожал охоту, все равно на какого зверя, лишь бы представилась возможность показать удаль, ловкость и силу.

- Ну... - пробормотал Стиг. - Послезавтра у бургомистра бал.

- Предлагаешь почтить присутствием? - Харги зевнул.

Балы он терпеть не мог. Вот Халле, тот мог плясать до утра, не чуя усталости, пока партнерши не падали с ног, а музыканты не начинали фальшивить. Жена старшего принца, Идана, разделяла любовь мужа к подобным развлечениям. Никаких медленных танцев, только что-нибудь бешеное, с кружением, с поворотами и разворотами, с притоптываниями, чтоб каблуки отлетели.

- Неважная замена, - согласился насчет бала Стиг, - но за неимением лучшего можно развлечься у бургомистра.

Хмыкнув в бороду, Харги отошел от окна. Бал Стигу не нужен, он танцует, как больной медведь, ему нужна бургомистрова дочка.

- Женись ты уже на Магде, - бросил Харги, - осчастливь ее и бургомистра.

- Это надо тщательно обдумать, - ответил не лишенный юмора Стиг.

Посмеявшись, Харги отпустил его, сел за стол, нехотя распечатал письма от управителя Изварра, своей провинции. Доходы не растут и не падают, все стабильно. Варницы работают, серебро добывают, металл плавят, ничего не меняется.

Скучно. Предсказуемо. Осенняя встряска с демонами, порталами и засадой словно свалилась из другого мира. Впрочем, хвала высшим силам, с начала зимы в Аладаре спокойно.

Харги придвинул бумагу, намереваясь сообщить управителю, что приедет в Изварр к середине декабря, пусть подготовит дом. Едва он обмакнул перо в чернила, как в его покои, коротко постучав, вошел Стиг.

- Разрешите, мой принц? К вам какой-то мальчишка, говорит, вы его ждете.

- Впусти, - Харги с любопытством глянул на вход.

Действительно, вошел мальчишка лет одиннадцати-двенадцати, румяный от морозца, принесший с собой уличный холод. Синяя шапка с отворотами, отороченный мехом полушубок, штаны с вышивкой и валяные сапоги - так одевались зимой в Байонте мастеровые.

Не ожидавший такого визитера Харги моргнул от удивления.

Мальчишка сдернул шапку, поклонился.

- Я из Ликса, господин, - почтительно проговорил парень, снимая заплечный мешок, - принес книгу, которую вы заказывали.

«Ничего я не заказывал», - чуть не ляпнул Харги, но промолчал, увидев, что присланный собирается продолжить.

- Порталы плохо работают, пришлось добираться через Бератское лесничество.

- Наконец-то! - вырвалось у принца.

Посланник Айны вытащил из мешка солидный фолиант, прошел, оставляя на полу мокрые следы от таявшего на обуви снега, и подал книгу Халле. Тот разложил ее на столе, перевернул тяжелую обложку. «Искусство охоты с борзыми», надо же, он на самом деле мог заказать такую книгу. Женщина соображает отлично.

- Господин, вы уронили, - парень подхватил падающий на пол лист пергамента. Отдавая его Харги, посланник быстро прошептал: - что вы хотите сообщить Айне, пишите на нем.

При Стиге Харги не стал выяснять подробности, решив самостоятельно разобраться, как это работает.

- Благодарю, - кивнул Харги, - напомни, сколько я вам должен.

- Два байонтских золотых эрко за материал и работу переписчика, - ответил парень, - и серебряный порив граверу.

Книги стоили дорого. Отыскав в кошеле нужные монеты, Харги заплатил требуемое, усмехнулся и добавил от себя второй серебряный порив:

- Тебе за доставку.

- Спасибо, - с неожиданным достоинством отозвался парень.

- Проводи его, Стиг, - с деланным нетерпением Харги зашуршал страницами охотничьего трактата, но как только за Стигом закрылась дверь, взял перо и крупно вывел на пергаменте: «Долго же мне пришлось ждать».

Ждать реакции тоже пришлось порядочно. Харги успел ответить на письма и начал листать книгу, потом увлекся, зачитался описаниями пород борзых, снабженными мастерскими гравюрами. Вдруг в тишине послышался скрип бегающего по пергаменту пера. Харги вскинул глаза - на пергаменте под его посланием появлялись строки, написанные мелким, летящим, паутинно-тонким, но при этом ясным и разборчивым женским почерком: «Во-первых, мы искали для визита предлог, который не вызовет подозрений, во-вторых, с порталами творится нечто невообразимое, в-третьих, пропал тролль Эйлох, но не знаю, прав ли ты был насчет доносчика, поскольку отец утверждает, что отправил его на Форрок, когда обеспокоился моим длительным отсутствием. В-четвертых, зачаровать пергамент - дело небыстрое. В-пятых, мы побывали у Форрокских порталов («Кто это «мы»? - подумал Харги), там ни-че-го. Ни тел, ни следов стрельбы. Но засада была у неработающего портала, причем ждала недолгое время. За тобой следили, да».

Харги подождал, но к тексту не прибавилось ни слова. Тогда он взял перо и, досадуя на свой корявый неровный почерк, написал: «По поводу Эйлоха. Если он нипричом, значит он попал на Форрок когда там убирали трупы. Его могли убить за одно как не нужного свидетеля».

Ответ заставил Харги вспыхнуть. «Бегала за полотенцем, вытирала кровь из глаз. Ты же принц! «Ни при чем», «заодно», «ненужного», перед «когда» и после «значит» запятые. Насчет Эйлоха - ты предоставил логичное объяснение. Обдумаем. Избегай порталов и не потеряй пергамент».

- Нашлась наставница, - буркнул аладарец, подумал и написал: «На следущей неделе еду к себе в Изварр до весны».

«Разумеется, будешь в Лайснере? И да, «следуЮщей».

Осведомленность Айны в географии в свете последних событий удивления не вызывала. Наверняка она успела побывать всюду от Инстры до Сакъяхаары и знала, какой город является столицей провинции Изварр в Аладаре.

Лайснер.

Харги ответил одним словом: «Там».

«Хорошо. Как мы договорились в Берате, обращай внимание на любые мелочи, детали, подробности, даже если они не подозрительны, а просто необычны. Со своей стороны тоже обещаю делиться новостями».

На этом переписка завершилась.

Через сутки с пергамента исчезли все записи.

Дождавшись возвращения с охоты отца, Харги известил его об отъезде, причем король выказал неожиданную заботу, посоветовав быть осторожнее, всегда брать отряд телохранителей и не ездить вблизи Разрыва по возможности. А как не ездить? Границей провинции Изварр на западе служил Разрыв, и Харги не пренебрегал долгом лично проверить сторожевые форты и побывать в приграничных городках. Видя правителя, жители чувствовали себя спокойнее.

В Аладар выходили два портала - с Перекрестка и Форрокский. Внутри страны переходов не было, в отличие от Байонта или Юлкапа. Харги не интересовался причинами, но Айна знала, что в древности, когда строили порталы, область нынешнего Аладара считалась практически необитаемой, поэтому маги посчитали излишним делать здесь дополнительные переходы. Влияла и близость Разрыва.

Так что путь до Лайснера Харги предстояло проехать верхом. Еще не ударили настоящие морозы, кроме того, трактиров по дороге понастроили великое множество, и путник всегда мог переждать холод, буран или непогоду, заночевать под крышей и поесть горячего.

Ребенком Харги не понимал, почему отец не завоюет соседние страны. Казалось, чего проще собрать армию и через портал вывести воинов, например, в Юлкап, а там победным маршем по городам. Потом понял. Напрямую из страны в страну порталы не выходили, только через узел вроде Перекрестка или излучины Форрока. Ну и располагались порталы у границ государств, причем за переходами всегда следили. При попытке провести армию - а пропускная способность портала невелика - вражеских воинов встретят и разгромят. В старые времена такое случалось. Кроме того, древние правители требовали у магов уничтожения или нейтрализации порталов в глубине страны, именно опасаясь вторжения.

Отдав распоряжения Стигу, Харги уложил вещи, спрятав свернутый в трубку пергамент Айны во внутренний карман куртки. Карман пришил сам, несколько раз уколовшись иглой и смачно выругавшись.

Проверив вечером готовность людей к отъезду, Харги поднялся по винтовой лестнице дозорной башни и вышел на галерею, где мерзли часовые. На небе тяжело колыхалось зеленое полотнище северного сияния, которое отражалось тонким льдом, недавно покрывшим поверхность моря. Окрашенный отблесками зеленого лед придавал скованному морю, скалам и островкам неживой оттенок.

Погода обещала быть ясной и холодной, то есть, такой, какая и нужна. Харги постоял немного, пытаясь уловить дуновение восточного ветра, всегда приносящего бураны, но воздух словно застыл в неподвижности.

Внезапно северное сияние над морем задрожало, померкло и исчезло. Пропало зеленое свечение над дальними островами, над шхерами, над изломанной дугой берега, словно какой-то гигант могучим выдохом задул источники света. Стало гораздо темнее, хотя на небе сверкали далекие звезды.

Спустя минуту горизонт посветлел, вдоль него протянулись разноцветные полосы, напоминающие радугу. Они вспыхивали зарницами: малиновая, ярко-синая, голубая, зеленая, белая, алая, желтая, снова малиновая. Далекие льды послушно отразили свет, как зеркала.

- Что это? - спросил кто-то из часовых растерянным голосом.

Ему не ответили. Ни Харги, ни остальные дозорные не знали о причинах и сущности явления и растерялись не меньше.

Полосы потускнели, тем не менее, продолжая вспыхивать над горизонтом. Харги показалось, что сияние приблизилось, но с уверенностью утверждать не мог. Он встревожился, чувствуя за всем этим колдовство - странное, неизведанное, возможно, несущее угрозу.

Сполохи загорались и гасли в абсолютной тишине. Харги слышал дыхание часовых и хруст снега под их ногами, но в вышине царило безмолвие.

Наконец пугающие зимние зарницы потухли, надвинулась тьма, которую не разгоняли факелы на стенах. «Может, отложить отъезд?» - в растерянности подумал Харги. Снова и снова вызывая в памяти увиденное, он открыл дверцу башни, спустился по лестнице к крытому переходу, освещенному двумя масляными лампами, и столкнулся там с матерью. По надетой поверх платья чуть припорошенной снегом шубке, по румянцу Харги понял, что Слейн стояла на холоде. Обычно ее сопровождала белая ищейка с полосой темной шерсти вдоль хребта, но в этот раз собаки с хозяйкой не было. Слейн вопросительно посмотрела на сына, скользнула взглядом по его подбитой мехом куртке, по башлыку, который Харги поспешно стянул с головы.

- Матушка... - поклонился он.

- Вы тоже видели? - спросила Слейн, выразительно указав вверх пальцем белой, изящно вылепленной руки. На пальце в неярком свете масляной лампы блеснул перстень с сапфиром. Камень был одного цвета с глазами королевы.

- Да, - ответил принц.

- И что думаете? - поинтересовалась королева.

Харги не видел мать несколько дней и поразился тому, насколько уставшей она выглядит. Румянец от мороза постепенно исчезал, и лицо королевы становилось бледным, отчего резче обозначились круги под глазами. Бессоница?

- Не знаю, - ответил матери Харги. - Похоже, колдовство... Матушка, вы не больны?

- Нет; почему вы решили? - чуть удивилась Слейн.

- Показалось, - уклончиво отозвался Харги.

Кивнув, королева обошла сына и отправилась дальше по переходу, по обыкновению не простившись. Харги мало общался с матерью, и их разговоры продолжались не дольше нынешнего. Холодность Слейн отталкивала. Услышав в ее голосе слабое удивление, Харги сам удивился, поскольку мать даже на охоте, когда всеми овладевало безумие азарта, сохраняла невозмутимость и холодный рассудок. Всегда ровный голос, всегда ледяное спокойствие, лишенные эмоций фразы, равнодушный взгляд. Как считали при дворе, королева никого не любила и не выделяла, испытывая подобие привязанности лишь к старой служанке, которая приехала с ней, и к своей белой собаке.

Сыновья не знали, где ее родина.

Глава 7. Агрис

Поздний зимний рассвет застал Харги в дороге.

Легкий морозец бодрил, воины весело переговаривались. Не разделял их веселье Стиг, ехавший по левую руку от принца, да и Харги не чувствовал радости.

- Когда приедем в Лайснер, - сказал он, - сходишь к семье Зимлана, скажешь, что погиб в бою.

Тот наклонил голову. Сирота Иор, второй погибший у Форрокских порталов, жениться и семьей обзавестись не успел. Оно и к лучшему.

- О чем задумался? - спросил Харги.

Стиг повернул лицо, заросшее густой рыжей бородой.

- Про Зимлана подумалось, мой принц. В стольких стычках выжил, ни царапины не получил.

- Судьба, - проговорил Харги, с примесью досады вспомнив про Айну. Построила бы она переход раньше, остались бы живы два хороших парня.

Скорее всего, Айна растерялась и упустила время. Или заколебалась, промедлила лишнюю секунду, решая, делать переход или удастся доскакать до портала.

- Еще ходят слухи... - Стиг по-особенному посмотрел на Харги. - Ходят слухи, что набирает силу темный волшебник.

Понятно. Многие обратили внимание на ситуацию с порталами, на появление демонов, на странности вроде вчерашних сполохов на небе. Хорошо бы выяснить источник слухов.

Куда это вчера вечером ходил Стиг?

- От Магды сплетен набрался, Стиг Лахбрас? - выстрелил наугад Харги и попал.

Стиг обернулся посмотреть на свиту. Воины, отстав шагов на десять, дружно обсуждали что-то, и если говорить негромко, они не должны слышать.

- Магда не дура, просто так трепать языком не будет и дружит, между прочим, с женой Эйдана Херлафа, - произнес Стиг.

- Вот так новость! - вырвалось у Харги.

Он не знал, что дочь бургомистра ходит в подругах жены канцлера. От мужа та вполне могла краем уха услышать, о чем говорят на королевском совете. Значит, отец предполагает наличие в Аладаре сильного темного мага, но, если он не делится мыслями с сыновьями, это пока на стадии обсуждения.

- Предупреди Магду, чтобы поменьше болтала, - сказал Харги, - дед за сплетни языки резал.

Скрестив пальцы, Стиг отмахнулся охранительным жестом. Короля Фергаса до сих пор считали порождением тьмы, и при его упоминании люди частенько делали жест, отгоняющий нечистого. Внуки исключением не были, Харги с братьями машинально повторяли эти жесты.

Второй сын короля Финбарра провел рукой в рукавице по заиндевевшим усам.

- Холодает, - сказал он. - Согреемся?

И поднял коня на рысь.

Зафыркали лошади, дробя шипастыми подковами слежавшийся снег. Мимо проплыла заснеженная деревня, над крышами домов поднимались дымки. Залаяли на всадников привязанные во дворах собаки, на лай выходили жители, узнавали принца, кланялись. Им отвечали короткими кивками.

За деревней начался длинный пологий подъем, дорога огибала поросшую соснами скалу. Сосны служили словно форпостом хвойного леса, который на востоке плавно переходил в лесной массив Йоррм.

Навстречу попалось несколько груженных бревнами саней. Придержав коня, Харги прижался к сугробу на обочине, всадники выстроились за ним цепью, давая проезд. Аладарская королевская семья, за исключением, быть может, королевы, не отличалась высокомерной гордостью, и принц не гнушался пропустить крестьянские сани, а ведь из таких мелочей складывается уважение и любовь к правителям. Возчики откланялись, самый молодой из них озорно пригласил принца на свадьбу. Посмеявшись, Харги бросил ему серебряную монету на подарок невесте.

«Вот кого не волнуют проблемы порталов, демонов и засад», - с долей зависти подумал принц.

Дорога стала прямой и широкой, справа открылся лес, слева - скрывшаяся подо льдом река и заливные луга за ней. Впереди и позади ни души, до ближайшего села около часа езды, а там начинались владения старшего принца - провинция Агрис.

Погода пока не подводила. Небо оставалось ясным, над лугами стояла морозная дымка, подсвеченная солнцем. Завтракали, обедали, ужинали и ночевали в трактирах. Жители Аладара, несмотря на привычку к морозным зимам с короткими днями, справедливо полагали, что путники должны находить при дороге тепло и горячую еду. Но если в метель сбился с дороги - дело плохо: бывало, снегом заносило торговые обозы.

Вечерами Харги выходил из трактиров и смотрел на небо, ожидая увидеть повторение разноцветных вспышек, но небеса либо тускло отсвечивали северным сиянием, либо являли россыпи звезд. Он не переставал думать о свечении, замеченном с дозорной башни королевского дворца, он не сомневался в его магическом происхождении. Однако неведомый маг не вызывал сполохи снова, и тревога, вызванная их появлением, улеглась.

Мирный путь через Агрис не нарушался, и у Харги хватало времени поразмыслить. В первом же трактире, спросив чернила и перья, он написал Айне о сполохах над горизонтом, ответа не дождался. Поначалу его оскорбило молчание, потом Харги решил, что дочь трактирщика может быть занята чем-то важным. Любопытно, кто отправил ее на Перекресток, поставив задачу наблюдать и слушать? С ее-то умениями... Непростая женщина Айна. После Форрока Харги разозлился на нее и не спросил, кто учил ее строить переходы, не задал много нужных вопросов. Написать ей, спросить? Да, надо.

Погодите. Кто учил Айну, выяснить можно, но скажите на милость, КТО учит мага, который досаждает аладарцам? Если Айна утверждает, что портальщиков нет, КАК маг учится? Сам? Быть того не может. Мало зная о порталах, Харги все же понимал, насколько сложны чары переходов.

Его выдернуло из раздумий ощущение неуловимых перемен в воздухе.

Харги определял смену погоды безошибочно, как зверь. Стиг, давно сопровождавший принца, поражался его инстинкту: солнце светит, воздух неподвижен, на небе нет ни облака, а Харги уже беспокойно поглядывает на восток, откуда всегда налетали бураны. Вот и сейчас Харги осознал, что смотрит на восток. Он перевел взгляд на дорогу, идущую берегом замерзшей реки. Его маленький отряд миновал излучину и въезжал в долину меж двух длинных гряд сопок, заросших непроходимым лесом. Вдалеке виднелся построенный на высоком плоском холме замок Халле.

И в долине, и в окружении замка хватало жилья. Четыре поселка, маленький город, фермы, водяные мельницы, лесопилка. По дорогам и дорожкам постоянно шли или ехали по своим делам жители Агриса, где-то стучали молотки, в широкой проруби женщины полоскали белье, на расчищенном участке по речному льду на коньках катались дети.

Потянуло ветерком, который потащил по небу синебрюхие тучи. Потемнело. Надвигалась метель. Харги заторопился, чтобы до снега попасть в замок брата. Спешили укрыться в домах и подданные Халле. По обычаю на донжоне замка развели огонь. Отраженный особыми зеркалами, он не хуже маяка светил путнику, если снег падал не слишком густо.

Понеслась поземка.

Всадники подгоняли коней.

Харги успел въехать в замок до того, как повалил снег. Во внутреннем дворе за высокими стенами ветер ощущался не так сильно, как на открытом пространстве, однако сухой колкий снег сыпался не переставая, закручиваясь в прихотливые спирали, оседая на плечах людях и спинах коней.

Отряхиваясь, Харги в сопровождении нагруженного вещами Стига вошел в окованные сталью двери донжона. Хотя дорогу второй сын короля знал преотлично, знакомые слуги с поклонами проводили их в комнату. Точнее, комната предназначалась Харги, Стиг спал в чулане рядом. Остальные воины и слуги, как всегда, расположились во флигеле.

Едва Харги переоделся, как в дверь постучали, и мажордом, извинившись за отсутствие хозяина, передал приглашение принцессы Иданы отужинать. Приняв приглашение, Харги спросил, где брат, и получил ответ, что «их наследное высочество выполняют поручение их королевского величества и еще не изволили вернуться из Ден ри Ана».

Стиг отправился ужинать вниз, в общий зал-трапезную, Харги поднялся по винтовой лестнице на второй этаж башни в маленький зал, где обедал с братом и невесткой, когда останавливался у них. Идана легко поддерживала любой разговор, порой делая меткие замечания, свидетельствовавшие об отличной памяти, уме и наблюдательности. «Она будет хорошей королевой, надежной помощницей Халле», - подумал Харги и, когда слуга распахнул перед ним дверь, приветствовал невестку по всем правилам этикета.

- Хоть бы раз ты обошелся без церемоний, - сидевшая за накрытым столом Идана указала на мягкий стул напротив.

Харги сел, вытянув длинные ноги. В камине с уютным потрескиванием пылали дрова, наполняя комнату теплом и отбрасывая блики на цветные стекла стрельчатых окон. Под порывами ветра дребезжало плохо укрепленное в переплете стекло, и его дребезжание отзывалось в душе Харги отголоском смутной тревоги.

- Наденешь корону, количество церемоний резко возрастет, - сказал он.

При трапезе Халле с Иданой предпочитали обходиться без прислуги, блюда подавали заранее нарезанными, дичь разделанной, а передать поднос, графин или тарелку с другого края стола трудностью не являлось. Харги знал, как раздражают брата застывшие за спиной фигуры слуг. Иногда Идана звонила в колокольчик, бесшумно входил истопник, подбрасывал дрова в камин, снимал щипцами нагар со свечей и удалялся.

- Ненавижу камины, - сказала Идана.

Манерой смотреть чуть исподлобья, наклонив голову, она напомнила Харги мать, но если глаза Слейн имели цвет морской лазури, то Идана смотрела темно-карими, почти черными глазами, что в сочетании с каштановыми волосами было характерно для выходцев с запада. И одежду она предпочитала темных тонов.

- Когда камин топится, - продолжала Идана, - тепло. Стоит потухнуть - ужас как холодно. Дорого я дала бы за обычную печь.

- Прислать печников? - осведомился Харги.

Наевшись, он откинулся на спинку стула с бокалом крепкого вина в руке.

- Своих хватает, - отмахнулась Идана, - Халле против. Традиции, говорит. Мы, говорит, в этом зале гостей принимаем. Печь, говорит, вид испортит.

Да, камин, облицованный черным мрамором, с бронзовой позолоченной полкой, подчеркивал строгость обстановки маленького обеденного зала. На полке в простых бронзовых же подсвечниках ярким пламенем горели восковые свечи.

- Этот замок пригоден для жилья меньше, чем бобровая хатка, - Идана настроилась поворчать. - Раздолье для сквозняков и вечная холодища зимой.

Харги развеселился. Он любил слушать приправленное юмором ворчание невестки. Засмеялась и Идана, чудно похорошев. Смех превращал ее из симпатичной женщины в красавицу.

- Его строители имели такое же представление об архитектуре, как я о магии, - принцесса придвинула деверю блюдо с сыром. - Дикари. Хотя бы в книги заглядывали иногда, в них много полезного.

Сделав долгий глоток, Харги закусил куском сыра и вдруг перестал жевать. Мысли его странным образом вернулись к новоявленному портальщику. Как сказала невестка? Заглядывать в книги? А действительно! Он мог учиться по книгам.

Богатая библиотека в Ликсе, столице Байонта, хорошая в Арнафелле.

В Арнафелле. Тут есть над чем подумать.

- Идана, надо же понимать, что замок строился прежде всего как укрепление, - заметил Харги. Мысль о маге-портальщике подпортила ему настроение, он не смог заставить себя поддерживать шутливый разговор. - Когда вернется Халле?

- На днях, - отозвалась Идана, - точно сказать не могу, сам понимаешь: погода, дороги.

Дождаться брата, высказать ему соображения? Нет, не стоит, Халле может задержаться, а до наступления нового года желательно проверить форты на границе с Разрывом.

Харги поднялся, поблагодарил невестку за ужин и попросил прислать чернила, перья и бумагу. Если Идана и удивилась, то не подала виду.

Не успел Харги расположиться в своей комнате, как мажордом принес на серебряном подносе письменные принадлежности. Приказы тут выполнялись молниеносно.

Для начала Харги вынул пергамент Айны. «Надо проверить библиотеку в Ликсе там могли заказать книги о порталах», - написал он, зная, что библиотекари ведут учет заказанных книг, и проследить судьбу копии нетрудно.

Ответ пришел спустя минуту.

«Давно проверили, никто не заказывал, но хорошо, что ты об этом подумал. Перед «там» запятая, кстати».

Дойдя до запятой, Харги едва не зарычал.

«Оставь в покое мои ошибки. Вы проверили библиотеку Арнафелла?»

Он писал и размышлял, кто такие безликие «вы». Маги? Из волшебников Харги знал троих: Дан Мэннион из Юлкапа, Лонан Снекара из Байонта, Фарир Горметский - придворные маги. О других не слышал. Хотя нет, слышал. Семья Мирфано из Вертаналя.

Знаменитая была семья, уникальная. Делали магическое оружие, за которое любой воин отдал бы всё. Например, костяной лук Стрэгъян. Он бил особыми стрелами, выстрел из него напоминал огненную вспышку, затем что-то стремительное и раскаленное проносилось в воздухе - и жертва падала мертвой. Доспехи прожигались, одежда прогорала, часть тела, куда попадала стрела, обугливалась. Вертанальцы понимали толк в магии.

Интересно, Мирфано до сих пор работают?

«В Арнафелле сугубо деловое книгохранилище, но на всякий случай мы проверили и его. Ни-че-го. Кстати, ты писал про сполохи на небе, мы тоже их видели, после их появления опять начались сбои в работе порталов. Кто-то играет с энергией»

Харги заколебался, не зная, делиться с Айной предположением или нет, потом все же вывел на пергаменте:

«Их двое».

«Уверен?»

«Не полностью, но основания есть».

«Допустим. Они действуют вне зависимости друг от друга?»

Принц обмакнул перо в чернила и помедлил с ответом. Он вспомнил разговор с братом, вспомнил рассуждения, которые заставили его и Халле сделать такой вывод, взвесил все «за» и «против», написал:

«Вместе».

И подчеркнул написанное.

Теперь уже Айна медлила. Ответ появился на пергаменте, когда Харги почти перестал ждать.

«Если их двое, это и плохо, и хорошо. Хорошо тем, что вероятность ошибки у них возрастает вдвое, плохо тем, что они поддерживают друг друга, запутывают следы».

«Можешь проверить Сиварда?»

Харги старался писать как можно более коротко, чтобы делать меньше ошибок.

«Попробуем».

Подозрения насчет младшего брата у Харги возникли после подслушанного в трактире разговора и усилились, когда он подумал про библиотеку Арнафелла.

Харги доводилось бывать в Арнафелле, ему понравился шумный город с веселыми вывесками, с домами белого камня и разноцветными стеклами в окнах, он разглядывал, запрокинув голову, множество узорчатых флюгеров над этими крышами, ратушу с сине-золотистыми часами, любовался резными фигурками, спрятанными в нишах, и он заходил в библиотеку.

Да, в ней хранились летописи, хроники, счета, деловые переписки, множество заметок о ремеслах, связанных с обработкой стекла и хрусталя, знаменитый фолиант «Правители и знать Аладара», выписку из которого можно было сделать, получив личное разрешение короля и в присутствии смотрителя. В малом количестве были в библиотеке книги о магах, на глаза Харги попался древний том с рунической надписью на обложке «Сагри хаддамони» - «Туман волшебства». Почему тогда Айна убеждена, что ничего в Арнафелле нет?..

Непонятно.

Арнафелл был вторым по величине городом Аладара после Крессвера и являлся столицей провинции Тернеф. Кто правил Тернефом?

Сивард, пятый сын короля Финбарра.

Он интересуется магией. У него под боком библиотека. Тернеф, самая северная провинция Аладара, граничит с Долиной Хювья и отделена от страны магов Вертаналя горами Балодромэда.

Если в Аладаре и существует магия, то в Тернефе.

Усиливающийся шум ветра выдернул Харги из раздумий. В окна сыпал сухой снег, на карнизе высился сугробчик. Метель разбушевалась.

К утру ветер не усилился, не утих и не сменил направление. При таком ветре сухой снег обычно выдувало по руслу замершей реки, не засыпая прикрытые сопками дороги, но продолжать путь в метель принц, разумеется, не стал, чувствуя, что через день-два погода установится. Делать было нечего, зато появилось много времени для размышлений.

У Харги занозой засела в голове рассказанная братом история о человеке в зеркале. Она как будто колола, бередила какое-то старое воспоминание из раннего детства. Смутное, размытое, неприятное и связанное с зеркалами.

- Приезжай на Новый год, Харги, - за очередной трапезой попросила Идана. - Бал устроим, всю ночь плясать будем.

- Сколько работы твоим башмачникам, - съязвил Харги.

- Не бойся, я хорошо плачу за их труды, - без улыбки сказала Идана. - Приезжай, ты же затоскуешь в Лайснере, а у нас, надеюсь, будет весело. Фритор и Лайла обещали быть... Ах, Харги, женился бы ты поскорее.

С Лайлой, женой третьего сына короля, Идана неплохо ладила.

- «Женился»... - криво улыбнулся Харги. - Женюсь, когда проклятие снимут.

- Прости, - помрачнела принцесса.

Проклятие. Ничем иным Харги не мог объяснить фатальное невезение в плане женитьбы. Князь Байонта вежливо отказал. Позже отец хотел сосватать второму сыну принцессу из Долмена, и переговоры складывались удачно, и невесту в сопровождении пышной свиты повезли в Аладар, но по пути она заразилась ветряной оспой и умерла. Единственная из всех. Силы небесные! Да Харги с братьями в детстве переболели ветрянкой без последствий.

История повторилась с княжной из Гормета. Корабль, на котором она плыла в Аладар, попал в полосу тумана и разбился в шхерах, спаслось много человек из команды и свиты, однако среди них, увы, не оказалось княжны.

В Аладаре шептали о проклятии. Харги, имевший обыкновение прислушиваться к слухам, убедился, что дело нечисто. Расспросы, как бы осторожно он ни вел их, обязательно дошли бы до отца, тогда, подумав, Харги поручил Стигу разузнать о проклятии. Парень сообразительный и хитрый, Стиг выждал время, чтобы улеглись шепотки, и словно невзначай упомянул о проклятии в разговоре с Магдой. Поскольку Стиг с Магдой болтали не закрывая рта во время танца на балу, дочь бургомистра не придала значения вопросу и безмятежно ответила, что вроде как проклятие наложено злым чародеем. Кто-то проклял не только Харги, но и его братьев, иначе почему у них нет детей.

Глава 8. Изварр

Метель продержала Харги в замке брата двое суток, затем пять дней он добирался по заметенным дорогам. Занесенные снегом деревеньки прятались в лесах, и чем дальше на северо-запад двигался небольшой отряд Харги, тем реже они встречались.

Изварр был слабо населен, сказывался суровый климат и близость Разрыва.

Лайснер по размерам немногим отличался от села, статус города он получил двести лет назад вместе с гордым титулом столицы Изварра.

Столица встретила принца одиноким часовым на обледеневшей дозорной башне. В морозном воздухе высоко и чисто пропел серебряный рог, сообщая горожанам о приезде правителя. Пока Харги добирался по скользкой дороге до ворот города, солнце, ненадолго позолотив лед и снег, скрылось за дальними горами.

Одноэтажные домики Лайснера выстроились по обеим сторонам широкой, но извилистой улицы, ведущей к центральной площади. Время от времени город потряхивали подземные толчки, и наученные опытом жители не возводили высокие дома, оттого Лайснер казался низким, приземистым, в зимнее время нахмуренным, и все равно Харги любил его.

Город пересекала текущая с гор река, быстрая, бурливая, не желающая замерзать до самых сильных морозов. Для любителей кататься на коньках мастера-бронники сделали недалеко от мастерских искусственный пруд, отведя в сторону канал и расширив его. Перепад высот обеспечивал слив воды, делая пруд проточным, кроме того, на водоотводном канале установили водяные колеса, в теплое время вращавшие жернова мельниц и двигавшие молоты кузниц.

От застывшего пруда доносились голоса и детский смех. Харги позавидовал беспечности жителей, мыслями вернувшись к предстоящим делам.

- Стиг, - позвал он.

Воин догнал принца.

- Поезжай к семье Зимлана, - приказал Харги и протянул Стигу кошель. - Передай им... Что сказать - знаешь.

К своему особняку Харги подъехал в сумерках. Отпустив трех местных телохранителей по домам, принц с остальными воинами передали лошадей выбежавшим конюхам и вошли в натопленный зал. После мороза первые минуты тепла казались высшим наслаждением.

Точно против входа в простенке между двумя арками стояло зеркало в бронзовой раме, подарок Сиварда, и Харги, как всегда, посмотрел на себя, покрасневшего от холода, с заиндевевшими бровями, ресницами и усами. Красавец, ага.

Вдоль стен под светильниками в широких каменных вазонах цвели голубые и красные фиалки, за которыми ухаживала жена управителя. Она первая вышла встретить хозяина.

- Добро пожаловать домой, ваше высочество, - с легким поклоном приветствовала женщина. - Распорядиться насчет ужина?

- Сделай милость, - кивнул Харги, - мы здорово проголодались.

На звон бронзового колокольчика подошли слуги, приняли верхнюю одежду. Подошедший управитель принес подсвечник с горящими восковыми свечами; повинуясь краткому приказу, пошел к покоям Харги, подсвечивая путь. Принц шел следом в правое крыло дома, наблюдая, как мечутся по стенам черные тени.

- Не обзавестись ли нам масляными светильниками, Брикс? - подал идею Харги.

- Светильники можно сделать в цехе, - отозвался управитель, - я думал над этим.

- Поговори с литейщиками, - сказал принц, - поднадоели мне зимние сумерки.

С тех пор, как один умный человек изобрел подачу тепла по трубам, в домах забыли про холод, но с освещением не все ладилось.

Харги вошел в чисто прибранные покои, расстегнул пояс с мечом и бросил на кровать. Поставив подсвечник на стол, Брикс ждал либо пожеланий, либо разрешения уйти.

- Ступай, - отпустил его Харги.

Когда Брикс удалился, Харги сел за стол, придвинул чернильницу, вытащил пергамент, подточил охотничьим ножом перо и вывел: «Как дела?»

Ответ пришел молниеносно.

«Спасибо за заботу. Дела средней степени паршивости, а что касается твоего брата Сиварда, то он к магии порталов вряд ли имеет отношение».

Харги покачал головой. Нет, Сиварда рано сбрасывать со счетов. Пощипав усы, он написал: «Новостей нет?»

«Неделю назад поочередно гасли Форрокские порталы, но сейчас работают стабильно. Что нового у тебя?»

Отвечать Харги не спешил, задумался, перебирая в памяти разговоры со Стигом, с невесткой, с братом. Подожди-ка...

Снова взявшись за перо, Харги постарался описать, как Халле почудился человек в зеркале. Писал он медленно, ероша темно-рыжие кудри и стараясь выстроить в порядок мысли. Повествование уместилось в один небольшой абзац, чему принц удивился.

«История с зеркалом заслуживает внимания», - получив ответ, Харги удивился сильнее. Чем рассказ Халле заинтересовал Айну? «Дело становится куда занятнее, - продолжала Айна. - Отпишусь через два-три дня».

«Я поеду в форты».

«Они рядом с Разрывом? Аккуратнее там».

Харги и так знал о необходимости быть осмотрительным и осторожным близ Разрыва. Он вспомнил совет брата про кольчугу и решил утром навестить бронников.

Вошел Брикс, доложил, что ужин готов и что принца с обеда дожидается оружейник из пригорода, но не говорит, с чем пришел.

- Пригласи его к столу, - когда Харги поднялся, комната, казалось, уменьшилась в размерах. Могуч был второй сын короля Финбарра, высок и в плечах широк.

За ужином воины сосредоточенно уничтожали жаркое, яичницу с ветчиной, колбасы, сыр и хлеб, запивая снедь крепким пивом. Харги не отставал от них. Сидевший слева от принца оружейник поначалу стеснялся, но потом, хватив пивка, уплетал копченое мясо за обе щеки. Харги знал в лицо и по именам всех мастеров Лайснера и пригорода, но этого пожилого мужчину вспомнить не мог. Ничего не сказало и названное имя.

- С чем ты пришел? - насытившись, Харги повернулся к гостю.

Тот поспешно отставил кружку.

- Я для вашей милости...

- Для вашего высочества, - внушительно поправил сидевший рядом Стиг.

- Для вашего высочества... да... - оружейник вытащил из-под стола мешок. - Арбалет сделал.

Он вытащил из мешка небольшой легкий арбалет необычного вида и передал его принцу. Тонкая дуга из упругой стали с двумя тетивами, соединенными меж собой в центре, крепилась к изящно изогнутой ложе, на верху которой установлен был натяжной механизм. Привычный направляющий желобок для стрелы отсутствовал, зато имелось интересное прицельное приспособление. Подвигав штырьки и рамку, Харги понял, как оно работает.

- Стреляет свинцовыми шариками, - оружейник высыпал горсть прямо на стол между блюдами.

- Забавно, не более, - Харги вернул ему арбалет. - Кольчугу он не пробьет, шкуру крупного зверя, пожалуй, тоже. Бесполезен.

Оружейник не растерялся и не обиделся.

- Он для охоты на птиц. В наших краях...

- Откуда ты? - спросил Стиг.

- Из Парверии, - отозвался оружейник. - Да... в наших краях из таких арбалетов бьют уток.

- Почему уехал? - продолжал расспрашивать Стиг.

- Потому что, - с вызовом ответил оружейник, поглаживая ложе арбалета. - А то ты не знаешь, что у нас творится.

Харги переглянулся со Стигом. Оба они были в Парверии, видели крупные города, столицу, в честь Харги устроили бал, он танцевал с дочерьми герцога, а Стиг... Стиг слушал разговоры и отметил, что придворные и слуги избегали любых упоминаний о семье правителя, равно как в Аладаре не любили говорить о короле Фергасе.

- Что же у вас творится, Тиджерн? - спросил Харги, назвав гостя по имени.

Тот вскинул удивленные глаза. Перед ужином управитель Брикс объяснял, что в Аладаре предпочитают простое обращение, следуя этикету лишь по необходимости, но Тиджерн не поверил ему. После совместной трапезы с Харги он держался свободнее, обращение по имени ему польстило. Харги умел общаться с людьми без снисходительности и высокомерия, свойственным людям его положения.

- Не бойся, - сказал Стиг, видя, как мнется гость.

- Да... как это... - сбивчиво начал оружейник, потом справился с собой, кашлянул и, понизив голос, сказал: - герцог наш, он колдовать может. И недоброе колдовство.

Принца словно ударили. Он наклонился к невысокому щуплому гостю, словно медведь склонился над зайцем.

- Точно знаешь? - спросил Харги.

- Брат у меня при дворе работал, ювелир он, - Тиджерн опасливо огляделся. За столом набравшиеся пива воины из личной охраны Харги пытались петь. Никто, кроме Стига, не прислушивался к словам гостя. - Случайно увидел... там... приехал какой-то тип и... или сказанул герцогу что-то не то, или расстроил его чем... а герцог сильно выпивши был. Брат смотрит - со стен словно дымок стекает, зеленоватый. И на того, на приехавшего. Тот задыхаться стал, посинел и упал. Мертвый. Да. Мы с братом в ту же ночь смы... удрали. Я - сюда, он в Юлкап.

- Правда, что ваш герцог... - Стиг покосился на Харги. - Со своими дочерями спит?

Харги второй раз за вечер ощутил, будто по голове стукнули чем-то мягким и тяжелым. Он с трудом совладал с изумлением, с трудом сделал отрешенное лицо. Никогда Харги не подозревал, что Стиг знает о внутренней жизни Парверии больше, чем он.

- Всякое рассказывают, - уклончиво отозвался Тиджерн, но по его выразительному взгляду Харги понял, что ответ на вопрос Стига положительный.

Парверия была давним союзником Аладара, король Фергас дружил с герцогом Райогнаном. Хорош союзничек. Впрочем, аладарцы чаще помогали парверийцам, нежели наоборот, взять хотя бы смуту на границе, когда вассал герцога, барон Дей Ланне, решил выступить против сюзерена.

Большая область между Аладаром и Парверией вскипела, под знамя барона начали стекаться наемники и искатели поживы, местные жители бросились за помощью к герцогу, тот прислал небольшое войско, которое моментально разгромили, и укрепившийся духом Дей Ланне объявил себя князем, подвластные земли княжеством и собрался основать династию, о чем любезно известил правителей Аладара, Байонта и Юлкапа.

Будь у него укрепленный замок и дисциплинированная армия, новое княжество и появилось бы, но пока он собирал силы, по просьбе герцога подошло войско Аладара под начальством Харги. Для Харги пограничная война стала первым настоящим боевым походом. Отец отправил с ним двух опытных в военном деле наставников, но давать советы и руководить им не пришлось.

Харги заранее спланировал действия, провел разведку, расспросил местных и тщательно проверил сведения. Убедившись в ненависти местных к Дей Ланне и его сторонникам, Харги предложил жителям пограничья поступить на службу проводниками и разведчиками и обрел верных благодарных союзников. Те не жалели себя, лишь бы принести пользу. Изучив местность, Харги умело устраивал засады, уничтожил крупные отряды наемников, затем навязал сражение основной армии барона и разбил ее наголову, барона удалось пленить живого и невредимого. Войску герцога оставалось взять два слабо укрепленных города, которые оказали Дей Ланне поддержку.

После показательной казни лихие бароны пограничья притихли.

Однако позже на герцога покушались именно во время его поездки по пограничным землям, после чего Райогнан стал избегать лично посещать баронства. Если оружейник не врет и Райогнан - колдун, чего ему опасаться?

- Ты попал к нам через Форрокские порталы? - спросил Харги.

Тиджерн помотал головой:

- Берегом Хайбора ехал. Боюсь я порталов-то.

- Я понял, - взгляд Харги упал на арбалет, сиротливо лежащий на скамье, и принца внезапно озарило. - Вот что. Арбалет оставь, утром возьмешь деньги за работу, а сейчас время позднее, переночуешь здесь. Брикс!

Управитель неслышно подошел.

- Устрой гостя на ночлег, - прихватив оружие и собрав со стола свинцовые шарики, Харги поднялся.

Он знал, кому подарит арбалет и удивился, что не подумал сразу о человеке, кто любил охоту, кто оценит это оружие. Ведь я раньше ничего не дарил матери, подумал Харги, и никто из нас не преподносил ей подарков, даже пустячных.

Стиг шел позади, стараясь ступать тише.

Остановившись, Харги повернулся к нему.

- Твои родители живы?

- Конечно, - ответил Стиг.

Он родился в деревне на восточном побережье. Приметив сильного, ловкого и сообразительного мальчишку, староста велел ему явиться в форт близ старого города, где опытные воины учили парней владеть оружием и ездить верхом. Стигу воинская наука давалась легко, внешностью он вышел, поэтому поначалу его хотели определить в дворцовую охрану Крессвера, но он успел познакомиться с Харги и уговорил принца взять его к себе на службу. За одиннадцать лет Стиг бывал дома раз пять-шесть.

- Ты что-нибудь дарил родителям?

Вопрос настолько выбил Стига из колеи, что тот ответил с большим опозданием.

- Как... деньги отправлял. Отцу помог новую лодку справить, рыбак он у меня.

- Почему мы ничем не радуем матерей... - задумчиво проговорил Харги. - Пустяковым подарком, знаком внимания, красивой безделицей.

Стиг промолчал отчасти от удивления, отчасти от недоумения.

Харги криво улыбнулся, отчего его рот перекосило, и Стиг вспомнил шрам, стянувший губу пятого сына Финбарра, Сиварда. А заполучил он шрам в трехлетнем возрасте, не в добрый час сунувшись к деду. Фергас ударил его так, что память о старом короле Сивард сохранил на всю жизнь.

Глава 9. Тварь из Разрыва

Копыта тяжелых коней дробили шипастыми подковами укатанную поверхность зимней дороги. Морды лошадей, усы, ресницы и оторочки меховых шапок всадников покрывал иней. Харги ехал, уставившись на гриву коня. Откровения парверийского оружейника заставили его крепко задуматься, поскольку о семейных делах и умении колдовать восточного соседа Харги не подозревал. Знает ли отец? Возможно. Знал ли дед? Фергас дружил с герцогом Райогнаном. Знал.

Паскудные слухи ходили о короле Фергасе, не менее паскудные ходят о Райогнане, но подробности узнать негде. Стиг признался, что о кровосмешении в герцогской семье ему шепнула хорошенькая служаночка, и не в столице, а в городе, через который они проезжали. В столице о внутренних делах молчали каменно, а это служило косвенным доказательством того, что не все гладко в герцогском дворце Хедайи, столице Парверии.

Поводов убить герцога Райогнана более чем достаточно, но интересно совпадение: покушаться на его жизнь стали в одно время с попытками избавиться от аладарской королевской семьи. Тот же самый человек. Вернее, те же самые два человека. Что сделал герцог этим людям и что сделали им мы, думал Харги, когда Стиг сказал:

- Может, следовало взять больше людей?

За принцем ехали десять лучших воинов из первой сотни.

- Стиг Лахбрас, мы далеко от порталов, - сухо напомнил Харги.

- Зато близко от Разрыва, - возразил Стиг.

Харги не пренебрегал безопасностью. Прочную гибкую кольчугу принц вез в седельном вьюке, намереваясь надеть ее под куртку в Кейлане, последнем поселке перед сторожевыми фортами у Разрыва.

Харги не обрадовался, принимая правление над Изварром, поскольку знал неудобное расположение провинции. Он рассчитывал на Эншвар, но король был непреклонен, и Харги стал хранителем западной границы наряду со своим братом Фритором и бароном Маттани Дей Нарана, отцом Иданы, жены Халле. Запад был открыт и почти пустынен - безлюдный Велиар, Разрыв, Окраины с кочевыми племенами. Но все беды шли из Разрыва.

Древние маги называли его большой расщелиной.

- Я не собираюсь ездить по его краю, - ответил Харги Стигу. - Мы, как обычно, проверим форты и вернемся.

Фортов было два, оба стояли на возвышенностях, в случае опасности гонец, отправленный командиром гарнизона, предупреждал старосту Кейлана, в его обязанности входило оповестить Харги, если тот находился в Лайснере. Если нет, то управителя Брикса.

Гонец из Дальнего форта последний раз был в Кейлане, когда по ту сторону Разрыва увидели чудовище. Демон-артан направлялся на Пустоши, но Харги известили, и он с отрядом бросился в погоню. На артана нарвались кочевники и справились с кровожадной тварью ценой шести жизней.

Почему артан пошел на Окраины? Почему его не натравили на аладарцев? Не справились?

Вопросы, вопросы. Многовато их в последнее время.

Против аладарской королевской семьи выступают сильные маги, пробующие подчинить подземных демонов и древние чары порталов. Серьезные ребята. А... если их кто-то нанял? Или, как полагает Халле, это кто-то из своих? За Сивардом бы понаблюдать, а если вдуматься, то скрытный Микель тоже не подарок.

Как же паршиво доверять только одному из братьев, однако Халле еще хуже - он не доверяет всем младшим. Харги был уверен, что, несмотря на откровенные разговоры, старший продолжает держать его под подозрением.

- Мой принц, - негромко произнес Стиг, - вы не думали, что вам могут устроить засаду?

Про случай у Форрокских порталов Харги рассказал ему.

- Между Кейланом и фортами дюжина удобных мест, - Стиг глянул на Харги.

- Ты не первый раз туда едешь, должен бы принять во внимание, что единственная дорога лежит через Кейлан, - сказал Харги, - незнакомцев там сразу... вычислят.

Объехать поселок возможным не представлялось. По обе стороны Кейлана нагромождение гранитных скал, топкие болота южнее и бурные глубокие реки севернее. Поваленные деревья делали недоступными редкие проходы между скалами, а довершало картину присутствие хищников, приходивших с востока, из леса Йоррм.

Йоррм. Огромный лесной массив, тянущийся на многие сотни миль, он простирался от Перекрестка до Вертаналя, вклиниваясь в Байонт, Юлкап и Аладар. Несколько проложенных сквозь него дорог давно заросли, Йоррм поглотил их. Осталось три тупиковых дороги, ведущие к лесным поселкам, в каждом из них жило не больше сотни человек.

Вековые стволы сосен и лиственниц поражали мощью, а подальше начинался темный и сырой ельник, где темные лапы елей шатром раскидывались над землей, скрывая небо, не давая простора ветру, и воздух там был влажный, стоячий, с вечным запахом болота. В Байонте и Аладаре к Йоррму подступали с опаской, но рубили деревья, собирали, не углубляясь в чащу, грибы и ягоды, в Юлкапе дальше опушки не рисковали идти.

Йоррм и Инстра – брат и сестра, вспомнилась старая поговорка. Существовала легенда, что древние боги, поссорившись, стали лесом и пустыней.

Стиг не сдавался.

- Можно приехать с юга или со стороны Разрыва, - сказал он. - Построен же мост через у Теневого ущелья.

Мост построили еще при Фергасе. Вопрос, стоит ли он? Ехать туда проверять Харги не рискнул бы ни за какие земные блага, поскольку про ущелье много чего говорили. Солдаты в фортах любили рассказывать страшные сказки про Разрыв, Теневое ущелье, Долину Хювья. Да и в детстве Харги слышал жутковатые истории от служанки матери.

- Стиг, - вздохнул Харги, - попробуй подумать. Чтобы устроить засаду, нужно знать время нашего отъезда, люди не смогут ждать в укрытии неделями незамеченными. Далее, сколько нужно дней, чтобы приехать с юга? А? Мысль про мост у Теневого ущелья отбрасывай, смельчаков проехать тем путем не найдется.

- Так... как же тогда на Форроке?

- На Перекрестке за мной следили, - оборвал Стига Харги.

Стиг упрямо помотал головой, показывая, что возражать не будет, но остался при своем мнении.

- Кому вы насолили, мой принц, - пробурчал он.

Причины ненавидеть лично Харги были у покойного барона Дей Ланне. Сильно переживал гибель дочери князь Гормета, но и с бароном, и с князем все более или менее ясно, кроме того, пытались убить остальных принцев и короля, значит, дело не в личной неприязни. Может, и на королеву покушались, однако расспрашивать Слейн бесполезно, она не скажет. Итак, кто и почему? Ответ на второй вопрос даст ответ на первый. Проблема заключалась в отсутствии не только сведений, даже предположений. Ах да, еще герцог Парверийский, который выбивается из любых логических построений.

Стиг что-то говорил, Харги заставил себя оторваться от невеселых раздумий и прислушался:

- ...принимаем разных темных личностей, вроде того парверийского оружейника.

- Стиг Лахбрас, - предостерегающе подняв руку, проговорил Харги.

Тон принца заставил Стига насупиться и умолкнуть.

Чем ближе подъезжал к Разрыву маленький отряд, тем становилось теплее, снежные сугробы постепенно делались ниже, вместо мягкого снега появился наст. Ни Харги, ни его воинов это не удивляло, поскольку так было всегда. Расщелина постоянно дышала сухим неприятным теплом, и если ветер дул с запада, снег днями заметно подтаивал, ночами, когда холодало, превращаясь в лед.

Дорога сузилась, сжатая скалами. Деревьев значительно убавилось, низкий кустарник неприветливо щетинился обледеневшими ветками, хотя, казалось бы, при близком источнике тепла растения, наоборот, должны разрастаться, но нет. Нездоровое было тепло, не то, которое способствует жизни.

Благодаря шипастым подковам кони не оскальзывались на льду, но шагали осторожно. Жеребец Харги беспокоился, вскидывал шею, уходя от повода, принюхивался, нервно дергал ушами. Сдерживая ругательства, Харги подгонял его.

Переночевав в безымянном поселке близ старого рудника, Харги навестил плавильщиков и рудокопов. Руды добывали совсем мало, поселок захирел, люди потихоньку перебирались в Лайснер.

- Надо сворачивать дела, - резюмировал Харги, покинув поселок. - Выморочные земли.

- Не нравится людям жить в тридцати милях от Разрыва, - высказался Стиг. - Из Кейлана тоже уезжают.

Харги знал об этом, что не улучшало ему настроения. Иногда он представлял, как подходит к отцу и язвительно благодарит за Изварр, но потом вспоминал синие блюдца озер, окруженные стройными соснами, поляны с цветущими ландышами и огненно-оранжевые гроздья осенних рябин. Вон, Микелю достался крошечный Экрейн, у Фритора Луркис словно кусок Пустошей.

Западный ветер нес тепло. Сугробы осели, лед сменился грязной снежной кашей. Могучие кони под тяжелыми всадниками пошли медленнее, теперь шипы на подковах больше мешали им. Дорога расширилась, скалы отступили, появились следы колес и копыт, потянулись низкие плетни, обозначающие огородики жителей Кейлана, скоро всадники увидели первые дома.

Остановились у старосты и, как всегда, староста, усадив гостей за стол, начал жаловаться. Три семьи уехали в Лайснер, картофель вымочило дождями, солдаты в фортах ругаются и требуют сделать их смены короче, над Разрывом два дня назад заметили дрожащий туман, похожий на изморозь, звери из местного редколесья уходят через Майскую Гриву в Йоррм...

- Какой туман над Разрывом? - перебил его Харги.

Хлопнув себя по лбу, староста крикнул внутрь обширного дома:

- Эй, гонец из Дальнего форта тута еще?

Дремавшего гонца разбудили и, не дав умыться, вытолкнули прямо перед Харги. Принц не вспомнил светловолосого скуластого солдата, хотя знал в лицо многих в гарнизонах обоих фортов - Ближнего и Дальнего. Судя по молодости, солдат был новичком из прибывших осенью.

- Рассказывай, - велел Харги, отложив ужин.

Гонец без нужды поправил ремень и отрапортовал, что с дозорной башни Дальнего форта позавчера видели дрожащую пелену над Разрывом. Туман был поначалу прозрачно-серебристым, затем сгустился, потемнел, разлился по камням, как смола, собрался в большое пятно и затек в расщелину. Два разведчика обследовали это место, но ничего не обнаружили.

Парень говорил бойко, глядел смело, явно сообразив, кому докладывает о происшедшем.

- Следов не нашли? - уточнил Харги.

В голосе его прозвучала безнадежность.

- Нет, - ответил гонец, - однако запах стоял слабый, как от горячего железа, и януло серой.

Занятый ветчиной Стиг перестал жевать и переглянулся с принцем.

- Ты ездил к Разрыву? - заинтересовался Харги, - Сам смотрел?

- Да, - просто ответил гонец.

- Садись, - Харги хлопнул по скамье слева от себя. Справа сидел Стиг. - Ешь.

Остальные воины ужинали на кухне.

Парень сел, деловито придвинул блюдо с жареным гусем и принялся за еду. В дверях возник староста:

- Хотел завтра с утреца его в Лайснер отправить, а тута вы удачно подвернулись.

- Куда удачнее, - Харги до такой степени обеспокоили новости, что перехотелось есть.

Обычно из Разрыва поднимался желтоватый туман. Про серебристый Харги слышал впервые.

- Как совпало с нашей поездкой, а? - проговорил Стиг, глядя в тарелку. - Может, вернемся?

- Может, мы напрасно паникуем, а? - в тон ему ответил Харги и повернулся к гонцу. - Как твое имя?

- Альвин, мой принц, - уверенно назвал титул парень. - Альвин Теллар.

- Что ты думаешь, Альвин? - сделав ударение на «ты», спросил Харги, решив забрать умного и наблюдательного солдата из форта, оставить при себе.

Тот помолчал.

- Трудно сказать, - проговорил Альвин, заставив Харги со Стигом обменяться взглядами. Слова, интонация, манера выражаться не могли принадлежать солдату. - Вне сомнений, Разрыв - одно из мест сильной концентрации магии, и его тревожат.

- Хорошо, - произнес Харги, нахмурив темно-рыжие брови. - Кто тебя прислал, Альвин Теллар? Из тебя солдат, как из меня портной.

Стиг сидел подобравшись, готовый наброситься на... шпиона?

- Херлаф, - назвал фамилию Альвин.

Эйдан Херлаф? Канцлер? Без одобрения короля Финбарра он никого бы не отправил ни в Изварр, ни в другую провинцию.

- Выкладывай начистоту, - встрял Стиг.

Альвин Теллар выложил нехитрую историю. Сам он из Арнафелла, закончил там Высшую Школу, давно и плотно интересовался магией, много знал о теории волшебства, но колдовать не умел. Осенью его и еще троих вызвали в столицу, где с ними говорил канцлер, предложивший подзаработать. Альвина отправили в Дальний форт наблюдать за Разрывом и извещать Херлафа о любых загадочным явлениях. Платили ему прекрасно, взамен он отправлял отчеты о наблюдениях в Крессвер обычным путем с гонцами через Агрис. Лайснер, заметим, оставался в стороне от пути гонцов.

Значит, после той осенней охоты на Пустошах, когда напал артан, отец начал принимать меры, но второго сына в планы не посвящал. Возможно, Халле в курсе дела, насчет младших братьев вряд ли.

- Что ж ты колдовать не научился? - поддел Альвина Стиг.

- Учить некому, - спокойно отозвался Альвин и обратился к Харги: - вы не будете против, если в форт я вернусь с вами? Признаться, страшновато ездить тут одному.

- Ты прав, места невеселые, - согласился Харги. - Можешь ехать с нами.

Ночью всех разбудил подземный гул и слабая дрожь земли. Поселок тряхнуло, попадала с полок посуда, выбежали на улицу полусонные жители, завыли и залаяли собаки, забились в конюшне испуганные лошади. Подземные толчки близ Разрыва животные не предчувствовали, а люди и подавно. Харги не впервые попадал на землетрясение, каждый раз испытывая беспомощность от невозможности что-то либо сделать. Толчок не повторился, люди, подождав, вернулись в дома. Дело обычное, привыкли.

С рассветом отряд Харги выехал к фортам. Воины оставили полушубки, валенки, рукавицы и меховые шапки в доме старосты. Куртки с башлыками, сапоги и перчатки лучше соответствовали климату между Кейланом и фортами; отряд словно открыл ворота из декабря в октябрь.

Жестом подозвав Альвина, Харги задал ему несколько вопросов, касающихся внешности и манер Эйдана Херлафа. Быстрые и точные ответы убедили второго сына короля, что Теллар действительно встречался и говорил с канцлером. Стиг понимающе ухмылялся, Харги ситуация не веселила: он осознавал, что становится чересчур подозрительным и осторожным, вот и кольчугу надел под куртку, и дозорного вперед отправил, чего никогда раньше не делал.

- Альвин, куда послали других трех из Арнафелла? - спросил Харги, не забывая поглядывать на дорогу, на скалы, на редкий подлесок.

- Не знаю, ваше высочество, - ответил Теллар.

До Ближнего форта доехали к полудню. Стены, над которыми высоко возносилась деревянная дозорная вышка, сложили из тесаного камня в середине позапрошлого столетия, когда король Халле (угадайте, в честь кого Финбарр назвал старшего сына) принял решение следить за Разрывом. Гарнизон, живший в бревенчатом доме, состоял из двенадцати человек - двое дежурили на вышке, сменяясь каждые два часа. Дальний форт устроен был так же, и солдат в нем находилось столько же.

В Ближний форт заехали ненадолго, пообедали, покормили коней. Начальник гарнизона необычного не заметил, однако молодой дозорный, виновато глянув на командира, признался, что утром видел с вышки нечто темное, приземистое, метнувшееся в тень скалы.

- На что оно было похоже? - насторожился Харги.

- Ну… на здоровущего кабана, - ответил солдат.

Изредка кабаны выходили из редколесья, секача мог спугнуть подземный толчок. Харги хотел уточнить, но начальник гарнизона набросился на дозорного:

- Как тебе, тупице деревенскому, вдолбить, что докладывать нужно обо всем, докладывать?! Присылают дубоголовых ящеров из глубинки, им говоришь-говоришь, говоришь-говоришь, а они вывалят на тебя лягушачьи буркалы и...

- Достаточно, - прервал его Харги, опасаясь не справиться с хохотом.

Рядом Стиг уткнул лицо в ладони, плечи его тряслись.

- Посудите сами, мой принц, - командир форта злобно зыркнул на подчиненного, - зрение отменное, ручищами волка задушить может, здоровье, как у быка, лучник - позавидуешь, а мозгов в голову положили одну ложку...

Хохот прорвался. Отсмеявшись, Харги спросил смущенного солдата:

- Ты действительно хороший лучник?

- Ага, - уверенно ответил дозорный.

Отряд Харги пополнился новым воином. В Дальний форт, считая Харги и Стига, из Ближнего выехало четырнадцать человек. Чтобы приглядеть на первых порах за новичком, Стиг поехал среди основного отряда, рядом с Харги оказался Альвин Теллар.

Справа нависали поросшие мхом гранитные скалы, слева от дороги тянулись хаотические нагромождения валунов с бледными пятнами лишайников и более яркими камнеломками. Местами встречались можжевельники, изредка попадались приземистые искривленные деревца. Снега не было совсем. Дальше и южнее начинались предгорья Велиара, скрывавшие Разрыв. Хребет Велиар поднимался на юго-западе, строго вдоль Разрыва, словно защищая Аладар.

Зимнее солнце сквозь тонкую пелену облаков светило тускло, с запада тянул теплый сухой ветер. Нет, даже не ветер, а ленивый поток воздуха.

Дорога делала много поворотов. Нахмурившись, Харги обернулся к воинам:

- Дозорного вперед!

Новенький выслал было коня, но Стиг перехватил его за повод и отправил дозорным опытного, не раз бывавшего у фортов солдата.

Лошади нервничали. Жеребец Харги беспокойно принюхивался, раздувая ноздри, всхрапывал, потел. Всадник не пытался его успокоить, по опыту зная, что ничего не поможет. Кони перестанут волноваться только на обратном пути за Кейланом.

Людям дозорная служба у Разрыва порядком выматывала нервы. Один начальник гарнизона Дальнего форта прослужил больше пяти лет, других солдат сменяли через полгода-год.

Харги заставил коня принять к центру дороги. Обычно хорошо повиновавшийся командам жеребец слушался неохотно, замедлил движение и вдруг, вскинув голову, тревожно заржал. Ему ответила лошадь вернувшегося дозорного. Солдат выехал из тени скалы бодрой рысью, часто оглядываясь.

Позади смолкли разговоры, отряд остановил коней. Харги напрягся.

- Ваше высочество, - воин выглядел растерянным, - ничего не заметил, но конь бесится.

- Съедем с дороги? - предложил Альвин Теллар.

Харги выразительно глянул на хаотические нагромождения камней, меж которыми не всегда мог пройти пешеход. До форта оставалось мили полторы, за поворотом всадники увидят его стены.

Харги приказал построиться по двое.

Поставив Теллара в пару с новичком, Стиг подъехал к принцу. На секунду Харги заколебался, оглянулся, потом все же выслал коня. Роняя с удил пену, жеребец пошел изогнувшись, боком, норовя повернуть назад. Рядом храпел и приплясывал конь Стига.

Не успели всадники проехать десяток шагов, как Харги почудилось движение справа, на верху гранитного утеса. Вскинув голову, он успел заметить метнувшееся черное нечто, а в следующее мгновение на него обрушилась неведомая тварь, обдав жаром дыхания и запахом серы. Харги будто огрели булавой по плечу, правая рука онемела от удара, затем раздался резкий звук рвущейся ткани. Испуганный конь рванулся, тварь не удержалась, тяжело рухнув на землю.

Харги усидел в седле и, пригнувшись к шее коня, погнал того карьером. Позади послышался грохот копыт, следом за принцем скакал его отряд. Из-за молниеносной быстроты нападения многие не поняли, что произошло, лишь Стиг, Альвин Теллар и еще двое увидели, как черное создание, размером и сложением похожее на крупного кабана-секача, не то прыгнуло, не то свалилось со скалы на плечи Харги, располосовало тому спину и исчезло среди валунов.

- Вы не ранены? - крикнул Стиг.

- Нет! - гаркнул принц.

Если б не работа лайснерских бронников, лежать бы ему в крови с разодранной спиной.

- Оно в камнях! - закричал кто-то из воинов.

На скаку Харги повернул голову и уловил рывок черной твари от валунов к дороге, но быстро бежать по камням создание не могло, и кони унесли всадников, промчавшись расстояние до форта за пару минут и влетев прямо в открытые ворота. Как выяснилось, дозорные с вышки заметили скачущих всадников и узнали Харги.

Едва последний солдат оказался во дворе форта, ворота немедленно захлопнули. Начальник гарнизона спустился с дозорной вышки и хотел приветствовать спрыгнувшего с седла принца, когда снаружи в ворота ударилось что-то тяжелое, издавшее хриплый рев.

- Укрепите ворота, - приказал Харги, пытаясь успокоить коня.

Из его отряда один Теллар побледнел и выглядел неважно, остальные держались хорошо, даже новичок не выказывал ни страха, ни растерянности. Запустив руку под кольчугу, Харги растирал пострадавшее плечо. Правая рука слушалась, но болела, и каждое движение усиливало боль.

Пока всадники отшагивали по двору разгоряченных коней, часть солдат гарнизона торопливо выполняла приказ принца, часть бросилась на стену с луками и арбалетами. Каменным стенам удары были не страшны, но деревянные ворота, если постараться, можно разбить.

Тварь старалась.

К несчастью, места для разбега хватало. Неведомое существо отбегало и бросалось на ворота с мощью и целеустремленностью, как живой таран. Толстые доски трещали.

Со стен посыпались стрелы. Отдав коня Стигу и сменив порванную куртку на предложенную командиром форта меховую безрукавку, Харги поднялся на стену, чтобы лучше разглядеть зверя. К тому времени солдаты перестали стрелять и мрачно переглядывались. Кое-кто ругался вполголоса, поскольку каждый попал в существо не по одному разу, но вреда ему не причинили ни стрелы луков, ни арбалетные болты.

Посмотрев вниз, Харги убедился, что тупомордая тварь напоминает огромного кабана и сложением, и торчащими наружу нижними клыками, и копытами. Только вместо щетины и грубой шкуры тварь покрывали чешуйки брони, да хвост у нее не завивался штопором, а был прямой, длинный и гибкий. Глаза Харги не различил.

Начало темнеть, но тварь не прекращала попытки пробиться в форт. Кто-то догадался намотать на стрелу паклю, поджечь и выстрелить. Броню чудовища стрела не пробила, однако огонь пришелся твари не по вкусу. Коротко рявкнув, тварь отступила ненадолго.

- Попробуйте отогнать ее факелами, - сказал Харги. - Но смотрите, не подожгите ворота.

Командир озабоченно кивнул и внес усовершенствование. Наконечники стрел щедро обмазали смолой и подожгли. Теперь при удачном попадании стрела прилипала к броне и горела на чудовище. Новичок из Ближнего форта, оказавшийся отличным лучником, быстро сообразил, куда стрелять, и тварь впервые заревела не от ярости, а от боли.

- Я так понимаю, от этой кабанины нам не избавиться, - сказал поднявшийся на стену Стиг. - Может, облить ее смолой и поджечь?

- Это сапожный вар, его у нас немного, - отозвался командир гарнизона, и, предупреждая вопросы, добавил: - больше ничего горючего в форте нет, разве что жир и сало на кухне.

Верно, зачем форту смола? Это же не крепость, не замок, не город, а просто окруженная стенами дозорная вышка.

Харги нахмурился, снова потер плечо.

- Что это за тварь такая? - поинтересовался командир.

Нервы у него, закаленные многолетней службой на границе с Парверией и в Дальнем форте у Разрыва, отличались стальной крепостью.

- Постарайтесь держать его на расстоянии, - сказал Харги. - У вас есть предложения? - обратился он к Стигу и начальнику гарнизона.

Два предложения озвучил Стиг. Первое - отправить гонца за помощью, второе - попробовать утром убить тварь. Первую идею командир форта высмеял, да и у Харги она вызвали скептическую усмешку.

- Попытаемся утром убить его, - прикинув шансы, сказал Харги. - Мечи будут бесполезны, возьмем копья и булавы. Пойдем пешими.

- Тогда вам надо отдохнуть, - сказал командир форта, прислушиваясь к взрыкиванию из темноты.

Бух! Тварь вновь ударила в ворота. Метко бросив факел, Стиг отогнал ее ненадолго.

- Втравил я вас в историю, - проговорил Харги, не сомневаясь, что существо призвано из Разрыва, как ранее артан.

- Ух, как совпало, - заметил Стиг. – Тварь эта и наша поездка. Кто-то сообщает магам.

В этом Харги сомневался. Скорей всего, за ним следили, как и на Перекрестке перед засадой у Форрокских порталов.

- Ерунда, - ответил он Стигу и обратился к командиру. - Сумеете отгонять его до рассвета?

- Сумеем, - сказал тот без особой уверенности. Его солдаты поднимали на стену охапки наскоро сделанных факелов.

Изредка постреливая горящими стрелами со смолой и время от времени бросая факелы, солдаты не подпускали тварь к воротам, огня она побаивалась.

В темноте глаза у нее обнаружились: две впадины на морде зажглись синеватым светом.

Из своих воинов Харги оставил на стене новичка-лучника и еще двоих, обращавшихся с арбалетом лучше, чем с мечом. В сопровождении Стига спустился со стены.

У коновязи Харги забрал переметные сумы и вытащил из кармана разодранной куртки пергамент Айны, осмотрел коней, велел насыпать овса.

Начальник форта уступил принцу собственную крохотную комнату на втором этаже бревенчатой казармы.

Нудно ныло ушибленное плечо, принявшее тяжесть прыгнувшей сверху твари. Полосни она зубами по шее - и всё. Не надень Харги кольчугу - и всё... А вот что интересно: из четырнадцати человек тварь выбрала именно Харги. Ближе к ней ехал Стиг, однако напала она на принца.

Страха Харги не испытывал, хотя понимал, что утром предстоит сразиться с демоном. Бой был привычным делом, пусть даже с такой тварью. Если она из плоти и крови, убить ее можно, но кто знает, из чего созданы чудовища, что водятся на дне Разрыва? Арбалетный болт часто пробивает кольчуги, эту же тварь он лишь царапает.

Сложив вещи на стол, Харги сбросил безрукавку, кольчугу, прилег на кровать. Устроившийся на полу Стиг слышал, как он ворочается. Потом Харги сел. Огарок свечи на столике не успел погаснуть, и Харги зажег от него новую свечу, при ее свете внимательно осмотрел кольчугу. Вздохнул и задумался, затем сел за стол, разложил пергамент, придвинул покрытую зеленью медную чернильницу и что-то долго писал, постоянно затачивая огрызок пера и периодически потирая плечо.

Хорошо зная принца, Стиг отметил складку на его лбу, опущенные плечи и другие признаки нерешительности. Обычно Харги выглядел и действовал уверенно, взять хотя бы его расчетливую предварительную подготовку и разумные распоряжения в пограничной войне, хладнокровие в сражениях с отрядами Дей Ланне и в стычках с кочевниками на Окраинах.

Харги повернул голову и встретился со Стигом взглядом.

- Завтра нам придется трудно, - сказал второй сын короля.

- Почему, мой принц? - удивился Стиг не словам, а тону.

Впервые в нем явственно звучала обреченность.

- Взгляни на кольчугу, - Харги тяжело облокотился на стол.

Поднявшись, Стиг с любопытством взял работу мастеров Лайснера и судорожно вздохнул. От плеча до поясницы вдоль спины тянулись глубокие надрезы. Звенья едва держались, готовые вот-вот распасться.

- Он не укусил, а... как бы лучше выразиться... скользнул зубами, - проговорил Харги. - Он способен прокусить металл. Был бы он половчее, убил бы меня.

Стиг молчал, опустив руки с кольчугой.

Харги перевел взгляд на пергамент. Он написал Айне о твари из Разрыва.

Она ответила.

«Харги, на тебя напал кланк, он опасней артана на порядок. Продержитесь до завтрашнего полудня и не предпринимайте ничего, отгоняйте огнем. Вы с ним не справитесь».

Глава 10. Дочь трактирщика

Ближе к рассвету кланк ненадолго убрался от полуразбитых ворот и появился, когда солнце поднялось над скалами, окрасив их вершины и редкий лес в нездоровый желтоватый цвет. Похолодало, в воздухе закружились снежинки, напомнив, что стоит декабрь, а южнее лежат снега и крепко морозит. Над Разрывом медленно колыхался густой туман желтого оттенка.

- Отдохнули, ваше высочество? - встретил командир форта поднявшегося на стену Харги.

- Да, благодарю, - солгал Харги, всю ночь размышлявший над ситуацией и искавший выход. Он не особо рассчитывал на помощь, поскольку Айна не обещала ее прямо, но как поступить правильно, не имел понятия.

До полудня оставалось два с половиной часа, приходилось ждать, не забывая хранить на лице невозмутимый вид. Лучше бы против него выступил сильный отряд, тогда бы Харги, по крайней мере, знал, что делать.

Время от времени кланк мелькал среди валунов, большой, металлически поблескивающий на солнце. В ворота он не бился, зато стерег подходы, не намереваясь ни выпускать людей из форта, ни впускать. Проскочить мимо него на тяжелом, медлительном боевом коне не представлялось возможным. Догонит.

Едва Харги подумал о попытке вырваться, как издалека послышался цокот кованых копыт по каменистой дороге. Солдаты на стене запереглядывались, Стиг вопросительно посмотрел на принца. Заинтересовавшись, Харги перегнулся через парапет в надежде первым увидеть всадника и в самом деле увидел его выезжающего из-за выступа скалы. Вороной легкий конь двигался широким пружинящим шагом, словно пританцовывая, всадник сидел в седле с высокой лукой, опустив левую руку, и что-то знакомое почудилось Харги в его фигуре.

Судя по поворотам головы, всадник бросал взгляды попеременно на дорогу и завалы камней.

Это помощь от Айны, удивился Харги, один человек?

- Эй ты, назад!! - зычно крикнул командир форта. - Назад, дурак!

Далеко. Всадник не услышал.

- Тихо! - властно успокоил зашумевших солдат Харги. - Он знает про демона.

Стиг смотрел понимающе, похоже, этот сообразительный парень о чем-то догадывался.

Тем временем всадник, чуть пригнувшись к гриве коня, приближался к форту. В отличие от аладарских лошадей, его конь не нервничал, шел спокойно, расслабленно, и так же спокойно увернулся от бросившегося кланка. Тварь пряталась меж валунов, сливаясь с тенью, и не выскочила, а вылетела, как камень из катапульты. Кто-то на стене охнул, Харги вцепился в парапет. От резкого движения лошади всадник не потерял равновесия, он был умелым наездником.

Промахнувшийся кланк едва не стукнулся лбом о скалу, но сумел в движении развернуться. В момент, когда он поворачивался, в левой руке всадника внезапно появился короткий темный лук. Харги показалось, что оружие выросло из ладони.

- Стреляй, - пробормотал с мольбой в голосе Стиг. - Стреляй же.

По непонятной причине всадник медлил, и кланк вторично бросился на него. Вороной подобрался и дал такого скачка, что с запасом перемахнул через демона и, сделав несколько темпов галопа, развернулся на задних ногах. Конь будто забавлялся, играя с демоном, а седок вовсе не управлял им.

Привстав на стременах, всадник выстрелил. Никто не заметил, откуда он вынул стрелу, кажется, она сама оказалась на тетиве - длинная стрела с огненным наконечником. На миг сверкнув в воздухе, она прочертила длинную красную полосу вдоль хребта кланка и исчезла. Демон взревел. По его боку потекла багровая горячая кровь, оставляя на дороге дымящиеся лужицы.

У посланника Айны было достаточно времени, чтобы прицелиться и выстрелить повторно, но он вновь промедлил. «Что с тобой не так?» - с нетерпением и досадой подумал Харги, понимая, что тот упускает возможность добить демона, а кланк, брызгая кровью, неуклюже побежал с дороги.

Спешившись, посланник Айны обогнул большой плоский камень, пригнулся и пропал за обломком скалы. Конь остался на дороге.

- Откройте ворота, - сказал Харги. - Надо ему помочь.

Солдаты засуетились, выполняя приказание, но прежде чем они оттащили бревна, подпирающие ворота, и оторвали доски, наскоро прибитые к створкам, посланник Айны появился на дороге, свистом подозвал коня и направился к воротам. Вороной, как собака, шел рядом. Харги обратил внимание на пропажу оружия, маг не держал лук, не видно было налучья или, как называли кочевники, саадака.

С трудом приотворив сильно поврежденную кланком створку, солдаты пропустили волшебника в форт. Тот устало потянул с головы вязаную шапку, одновременно вытирая ею лицо, и на плечо скользнула ранее убранная под шапку длинная черная коса.

- Женщина... - изумленно проговорил кто-то.

Женщина опустила руку.

Ошарашенный Харги узнал Айну. Рядом Стиг от неожиданности приоткрыл рот.

Дочь трактирщика поочередно посмотрела них и сказала:

- Дайте что-нибудь поесть.

Когда отправленные за ворота солдаты притащили на волокушах тушу убитого кланка, Айна в комнате командира форта с аппетитом ела жаркое. Кроме нее, отдавали должное позднему завтраку Харги и Стиг.

Прожевав кусок, Харги спросил:

- Чего еще я о тебе не знаю?

Вопрос прозвучал отрывисто, резковато. В Харги говорило задетое самолюбие, и он, осознав это, постарался успокоиться, мысленно повторяя, что демону, вызванному магией, должна противостоять магия, не сталь.

Айна оторвалась от еды, хлебнула из глиняной кружки пива, поморщилась. Пиво подвыдохлось и кислило, зато жаркое приготовили неплохо.

- А что ты вообще обо мне знаешь, принц Харги? - задала она встречный вопрос.

Второй сын короля Аладара нахмурился. Перед ним сидела не неприметная дочь трактирщика и не та растерянная девушка, которая попала с ним в засаду на Форроке. Пристальный суровый взгляд, точные резкие движения, жесткое выражение лица... Она убила кланка.

Женщина. Убила. Демона.

- По-моему, у нас есть что сказать друг другу, - проговорил Харги.

Стиг помалкивал, тая в глазах любопытство.

- Начинай, - предложила Айна.

- Ты умеешь не только строить переходы, - сказал Харги, - но еще охотишься на демонов?

- Сегодня третий раз, - отозвалась дочь трактирщика. - Кланк сильный, с непробиваемой чешуей, зато тупой, неуклюжий и плохо видит. Да, его призвали. Да, из Разрыва. Да, натравили на тебя. Да, кто-то за тобой следит. Равно как и за твоими братьями. Нет, я не знаю, как именно.

Айна вернулась к прерванной трапезе.

- Проверь лошадей, - повернулся к Стигу Харги, - посмотри, доели они овес или нет, и подтяни у моего подкову на левой задней.

Прекрасно понявший, что его выпроваживают, Стиг вышел, напоследок бросив полный упрека взгляд на принца.

- Итак, - произнес Харги, - как ты убила кланка? Надеюсь, это не секрет?

В ответ Айна вытянула левую руку, крепко сжав в кулак длинные пальцы. Средний и безымянный украшали простенькие колечки из старого потемневшего серебра. Кольца внезапно посветлели, а из кулака вытянулись могучие плечи лука, напряженные и чуть согнутые, хотя тетивы не было. Айна сделала движение, будто натягивая тетиву, и лук согнулся сильнее.

Харги потянулся за оружием, но Айна не отдала ему лук.

- Я не могу его передать, - сказала она. - Он одно целое с ладонью.

Потрогав оружие, Харги убедился, что изготовлено оно из кости или рога. У кочевников Харги насмотрелся на похожие луки, но в этом сразу чувствовалась неестественная, необычайная мощь.

Разжав ладонь, Айна заставила оружие исчезнуть.

- Стрэгъян, - произнесла она. – Костяной лук. Ни чешуя, ни броня, ни щит не защищают.

Харги сидел задумчивый, в голове шла напряженная работа. Память поднимала из глубин обрывки сведений о магии. Их скопилось немного, но о Стрэгъяне принц слышал, причем не так давно сам упоминал его в разговоре с братом. Мощнейшее волшебное оружие, стрелы которого прожигают сталь.

- Вот он какой, оказывается, - сказал Харги вслух.

- Знаешь о Стрэгъяне, - поняла Айна.

- Наслышан. Как он у тебя оказался? - спросил второй сын короля Аладара.

Спросил с ноткой зависти, ничего не сумев с собой поделать.

- По наследству, - отозвалась дочь трактирщика. - Давай обсудим другое, Харги, ситуация серьезная, и мы...

- Погоди, - перебил ее Харги. - Погоди! Какое, к демонам, наследство? Каньяр умер, что ли?

Айна недоуменно замолчала, поправляя широкий воротник куртки. Одета она была легко, почти по-летнему.

- При чем тут отец? - удивленно спросила Айна. - Отец по-прежнему в трактире на Перекрестке, позавчера виделись. Кстати, он сроду магией не владел, Стрэгъян достался мне от деда.

- Вот что, - Харги постарался добавить в голос долю суровости, - я хочу знать, с кем имею дело, и в это «с кем» ты, - начав фразу, принц поднял указательный палец, произнеся «ты», наставил палец на собеседницу, - ты тоже входишь.

Суровость Харги Айну развеселила.

- Хорошо, - рассмеялась она. - Отец моей матери - Клавикус Мирфано.

Когда Харги переварил услышанное, он обмяк. Да ну, не может быть! Мирфано? Оружейник-маг из Вертаналя?

- Иди ты... - вырвалось у Харги самое что ни на есть простонародное выражение смешанного удивления и недоверия.

Насладившись зрелищем кратковременного замешательства аладарского принца, Айна фыркнула:

- Видел бы ты сейчас себя... Все же вернемся к делам, которые ухудшились с момента нашей последней встречи, - она согнала с губ улыбку. - Маг, который все это затеял, совершенствуется, доказательством чего служат его работа с порталами и способность подчинять демонов. Призвать кланка непросто, еще сложнее выборочно натравить его на кого-то. И ведь не вчера это началось, а мы не можем вычислить этого мага, напасть на след.

- Не вчера, - согласился Харги, - лет десять назад.

Айна помотала головой:

- Не-не-не. Он пробовал силы раньше. Лет пятнадцать-семнадцать назад начались колебания в порталах. Слабенькие, потом был перерыв.

Наконец подвернулся повод узнать, кто такие «мы». Харги спросил.

- Вертанальские маги и Снекара из Байонта. Он первый забил тревогу, - Айна подперла ладонью щеку. - Не будем отвлекаться. Поскольку засада на Форроке была устроена на тебя и кланка тоже натравили на тебя, у нас есть основания полагать, что ты для мага в данный момент приоритетная цель. К тебе есть предложение, принц Харги.

Второй сын короля Аладара смотрел на собеседницу с неподдельным интересом. Вот сидит молодая женщина, на которую он никогда не обращал внимания, а что оказалось? Из семьи магов-оружейников, умеет строить переходы, в одиночку справилась с чудовищем, владеет легендарным оружием. Итак, послушаем ее предложение.

- Если у тебя найдется время, мы могли бы снабдить тебя особым оружием, вроде Стрэгъяна, - Айна погладила кольца на левой руке ладонью правой. - Правда, в его применении имеются нюансы...

Харги моргнул, не в силах справиться с изумлением. Такого он не ждал. Мальчишкой он заорал бы: «Согласен!», но многолетняя привычка обдумывать и взвешивать слова собеседников обуздала порыв. Харги помедлил, пощипал усы и негромко проговорил:

- Какова цена и что насчет нюансов?

Гася вспыхнувшие в глазах искры, Айна прищурилась.

- Не напрасно тебя называют разумным человеком. Цена... нам нужен этот маг живым и желательно здоровым. Что же касается нюансов, то пойми: магическое оружие мощное, но ему нужна энергия. Я умею ее брать, ты - нет, и научиться не сможешь, ты не волшебник. Поэтому использовать оружие нужно в крайнем случае, иначе оно начнет пожирать твои силы.

- Гм, - проворчал Харги.

- Решай, - потребовала Айна.

Именно потребовала, что восхитило Харги. За дочерью трактирщика стояла сила, дававшая ей спокойную уверенность. Харги редко встречал такое.

- Куда мы отправимся? - спросил он.

- В Вертаналь, - Айна поднялась. - Собирайся, отбываем немедленно.

Вертанальские маги собираются пустить его в страну? Хотят дать волшебное оружие? Не просто так его дадут, это очевидно. Только ли обещание не убивать неизвестного мага, если судьба подарит им встречу? Стоит ли рисковать? Он обвел взглядом комнату, задержался на кольчуге со следами зубов кланка. Нет, надо заручиться если не магической защитой, то поддержкой.

- Мы уедем надолго? - задал он логичный вопрос.

- Постараемся уложиться в неделю, - дочь трактирщика хмурилась. - Придется по пути навестить Ромб. Знаешь про него? Хотя откуда...

Выехали спустя полчаса. Айна объяснила, что близ Разрыва переход построить невозможно, она и в форт добиралась через Кейлан, выйдя из перехода на окраине поселка. «Вот почему она просила ждать, - сообразил Харги, - путь от Кейлана до форта занял у Айны время от рассвета почти до полудня».

По дороге Харги давал распоряжения Стигу, велев дождаться в Кейлане обоз из Лайснера и проследить, чтобы в форты отправили необходимое количество продовольствия и снаряжения. Обычно Харги занимался этим сам. Потом Стигу следовало поехать в Лайснер и ждать.

- Вдруг что-нибудь случится? - нерешительно сказал Стиг. - Как вас известить?

Почувствовав прикосновение к руке, Харги повернулся направо, где ехала на вороном коне Айна.

- Оставь ему пергамент и объясни, как им пользоваться, - посоветовала она.

Ее конь весело косил глазом на аладарских лошадей, шел легко, изящно вынося точеные ноги. Знаменитая вертанальская порода неутомимых коней. Сыновья Малхона, как их еще называли.

- Пергамент? - переспросил Харги. Читать Стиг умеет, а писать? У принца не возникало необходимости вести с ним переписку. Подозвав Стига, принц спросил его, и тот уверил, что писать умеет. Харги кивнул Айне. - Хорошо, оставлю.

Пергамент навел его на мысль о почте из фортов. Ведь Альвин Теллар наверняка опишет нападение кланка и спасение магией от демона. Надо ли канцлеру знать об этом? А отцу? Подумав, Харги поделился с Айной сомнениями.

Та отмахнулась.

- Рано или поздно до короля дойдут слухи, пусть лучше он узнает из достоверного источника. Или напиши ему сам.

Недолгое молчание нарушил Стиг.

- Айна, - сказал он, предварительно оглянувшись и убедившись, что остальные воины держатся на расстоянии и не слышат их, - знаешь, что герцог Райогнан - маг?

- Давно, - отозвалась Айна и сморщилась. - У них все мужчины в роду колдуны. Если хотите лично мое мнение, то герцог и как маг, и как человек - полное дерьмо. Извините.

«Он крепко дружил с дедом, - подумал Харги. - Подобное тянется к подобному, так, кажется, говорят?» Минуту. Герцога тоже пытались убить. А если... если его хотели убить за какие-то давние дела, которые они творили вместе с королем Фергасом? Если неведомый мститель решил вместо умершего Фергаса отплатить его семье? Сыну, внукам? А? Может такое быть? Тогда покушение на Райогнана очень даже вписывается в общую картину засад, нападений и магических ловушек.

Поначалу он собирался рассказать обо всем Айне, потом передумал. Не время. Нынче в Аладаре появились глаза, которые следят, и уши, которые внимательно слушают.

Из Кейлана Харги с Айной выехали после короткого отдыха. Аладарец хотел переодеться в зимнее, но дочь трактирщика остановила его уверением, что в местах, куда они направляются, тепло.

Харги ждал, когда Айна построит переход.

Та раза три останавливала коня, замирала, будто прислушиваясь, качала головой и снова отдавала вороному повод. Они порядочно отъехали от Кейлана, и декабрь напомнил о себе. Харги начал мерзнуть.

- Не могу... - недоуменно проговорила Айна. - Не получается выйти прямо на Ромб. Попробуем через Лесную гостиницу.

Перед всадниками возникли арочные ворота, и кони, пройдя через них, оказались в длинном коридоре. Мимо с низким гулом проносились стены, черные, как южная ночь, но время от времени освещаемые голубыми сполохами.

Тишина и яркий свет возвестили о завершении переброски. Харги осмотрелся. Переход вывел их на вершину холма, один склон которого заканчивался обрывом. Внизу плескались волны большого озера, вода под отвесными лучами солнца казалась бело-золотистой. На далеких островах зеленел лес. Зимы не было и в помине.

- Это не наш мир, - пояснила Айна, направляя коня к тропе.

Спуск с холма привел всадников к пшеничному полю, узкому и длинному. На противоположном краю паслись несколько небольших лошадок, слева открывались дома. Объехав поле, Харги с Айной попали к первым деревенским домам, обычным одноэтажным бревенчатым зданиям с двускатными крышами. Деревенька не отличалась от любой аладарской – приземистые избы, огороды, высокие журавли колодцев, мостки на берегах рек и озер и вечные женщины, стирающие белье. Они не обратили внимания на всадников и скоро скрылись из вида, поскольку дорога огибала перелесок.

Айна подняла коня на рысь, то же сделал Харги. Навстречу изредка попадались всадники и пешеходы, все приветливо кивали либо касались пальцами полей шляп. Айна вежливо отвечала поклонами, Харги на всякий случай кивал.

Тени удлинились, свет стал мягким и более теплого оттенка. Наступал вечер.

Дорога уходила в лес, где уже сгущались сумерки.

Кони пошли шагом.

- Ты многих тут знаешь? - поинтересовался Харги.

- Четверых, - ответила Айна, - но здесь принято здороваться со всеми.

До наступления полной темноты они успели попасть в Лесную гостиницу, на фасаде которой горели тонкостенные стеклянные фонари разных цветов. Вернее, горели не сами фонари, а заключенные в стеклянных шарах светящиеся насекомые, похожие на светлячков, но размером с кулак. Они светились разными оттенками от лимонно-желтого до оранжевого. Как пояснила Айна, утром насекомых выпустят, вечером поймают новых. Сама гостиница, двухэтажное, затейливо украшенное здание с флигелем, располагалась среди обширной лесной поляны на высокой площадке, сложенной из крупных камней и намертво скрепленных раствором.

Всадники поставили лошадей в конюшню, поручив конюху накормить их, забрали переметные сумы с вещами и вошли в гостиницу. Внутри здание освещали те же фонари со светляками, поэтому не пахло сгоревшим маслом и отсутствовала копоть. Айна провела спутника к столику у окна. Ввиду теплой погоды окна были распахнуты настежь, а натянутая меж рамами мелкая сетка не пропускала насекомых. Слабый ветер приносил в зал запахи смолы, хвои и земляники.

Перед гостями поставили большую бутыль вина, дымящийся куриный суп с зеленью, жаренное на углях мясо, масло, сыр и свежий пшеничный каравай. Улыбнувшись, маленькая служанка с необычным разрезом глаз принесла Айне блюдо лесных ягод и свежих сливок. Та поблагодарила на незнакомом языке.

Харги повел глазом на служанок – светловолосые, ясноглазые, они скользили меж столиками, где расположилось не меньше тридцати гостей. Одна подошла, что-то спросила у Айны.

- Она спрашивает, останемся ли мы на ночь, - перевела дочь трактирщика.

- Я-то не против, - усмехнулся Харги.

Айна вздохнула.

- Предсказуемые вы до тошноты, - сказала она и, ответив служанке, повернулась к Харги. - Нам приготовят две разные комнаты, так что фантазии придержите, ваше высочество.

Харги нелегко было смутить, но сейчас он ощутил неловкость.

- Извини, не хотел обидеть.

Рано утром они покинул гостиницу. Меж деревьями царили сумерки, а служанки выпустили из фонарей светляков, поэтому здание скоро стало неразличимым на фоне леса. Харги отлично выспался, и после тихой ночи в Лесной гостинице обрел редкий душевный покой. Утихла нудная боль в плече, исчез большущий кровоподтек, появившийся от удара кланка.

Отдохнули и кони.

С каждой минутой становилось светлее, запели птицы. Дорога вела в низину, наполненную ночным туманом, белым и густым. Где-то за лесом поднималось солнце. Лес почти не пропускал его лучей, пока солнце не поднялось выше, тогда просветы между деревьями наполнились золотым светом, туман осел росой, воздух потеплел.

Миновав лес, всадники поехали краем луга. Мягкий свет лежал на высокой некошеной траве. Дорога расширилась, обзавелась поворотами и следами копыт и колес.

- Где мы? - спросил Харги.

- Точно не знаю, - отозвалась Айна. Она тоже выглядела отдохнувшей и посвежевшей. - Другой мир, название его мне неизвестно.

- Я бы тут задержался, - сказал Харги.

Печально улыбнувшись уголком рта, Айна произнесла:

- В этих землях люди долго не живут, мой принц, тут владения древних. Слышал про малый народец? Нет? Ну хотя бы на конюхов и служанок в гостинице обратил внимание?

- Обратил.

- Это и есть малый народец, - Айна отвела взгляд от собеседника, прицельно глянула на солнце. - Они доброжелательные, приветливые, всегда готовы помочь, просто время в их мире течет иначе. Внутри порталов, говорят, тоже время другое. Мэркас, стой! - скомандовала она коню.

Вороной послушно остановился. Хороший конек, резвый, выезженный, выносливый. Будь он повыше да помощнее - Харги не отказался бы от такого.

Сосредоточенно нахмурив брови, Айна оглядывалась.

- А, вот! - она указала на пригорок, в тени которого находилась темно-зеленая рама портала. Если присмотреться, можно было разглядеть резьбу на ней и увидеть, как дрожит в ней воздух от напряжения магической энергии.

Айна подъехала к переходу первой, внимательно осмотрела резьбу и потрогала ледяной камень. Подозвала Харги. Древние мастера высекли на раме две руны, разные, но чем-то похожие. Харги, знакомому со старыми письменами, понадобилась минута, чтобы сообразить: вторая руна – зеркальное отражение первой. Они и находились по разные стороны границ перехода, друг против друга.

- Прижми ладонь к знаку, - сказала Айна.

Сама она, не сходя с лошади, уже касалась символа рукой.

Портал протяжно и басовито загудел, чего с привычными переходами никогда не происходило: на Перекрестке, на Форроке, в других местах они работали беззвучно. Помедлив, Харги решительно впечатал в знак свою ладонь и вопросительно посмотрел на Айну. Та кивнула.

Звук изменился, стал пронзительней и выше.

Дрожь воздуха в раме сделалась заметней, подобно ряби на воде, затем дрожащая поверхность разгладилась и засверкала холодным светом, как сверкает снег под луной, серебрясь искрами.

Перейдя в неясный гул, звук постепенно затих, а воздух между рамой выгнулся внутрь и вдруг беззвучно разлетелся осколками серебряных звезд, обдав морозной волной Айну и Харги. Аладарец инстинктивно вскинул руку, защищая лицо, но искры всего-навсего едва ощутимо кольнули кожу. Дочь трактирщика спокойно сказала:

- Портал открылся. Едем.

Харги пришлось пригнуться, чтобы не удариться о раму: высоту перехода не рассчитывали на рослого коня и высокого аладарца.

Перед ними расстилалась холмистая Пустошь – ни намека на лес, лишь бедная почва, кое-где покрытая низким кустарником. Впереди синели горы.

Айна удовлетворенно кивнула.

Через полчаса пути она привела Харги к острым серым скалам, которые образовывали сильно вытянутый ромб. Издалека они казались прочным монолитом, но подъехав ближе, второй сын Финбарра понял, что перепады температур в предгорьях и ветер потрудились над камнями, источив их и частично обрушив.

- Оставим коней, - сообщила Айна, спешиваясь. – Они не уйдут, здесь круг притяжения.

Про круг притяжения Харги ничего не знал, но о назначении догадался по названию.

Потрепав Мэркаса по шее, Айна прошла внутрь ромба, осторожно ступая по скользким камням. Изнутри поманила спутника.

Харги спрыгнул с седла и пошел следом. Краем глаза он заметил в воздухе тонкие разноцветные нити, но когда он вскинул голову, чтобы посмотреть прямо, они исчезли. Откуда-то дохнуло теплым летним воздухом.

- Что за место? – спросил он. – Тоже не наш мир?

Его голос прозвучал раскатисто и гулко, как в пустом здании. Оставив вопрос без ответа, Айна шагнула в сторону, чтобы не загораживать обзор, Харги глянул вперед и увидел зеленовато-черный массивный камень с неровной поверхностью. Он состоял из шестигранных столбиков разной высоты и разного диаметра, но прочно соединенных меж собой.

Когда Айна подошла ближе, камень засветился тусклым зеленым светом.

Насторожившись, Харги остановился.

- Боишься? – обернувшись, улыбнулась дочь трактирщика. - Не переживай, Ромб в нашем мире.

Похоже, она чувствовала себя тут в безопасности, но Харги обстановка Ромба не нравилась. Тем не менее, сделав усилие, аладарец подошел к Айне и встал рядом.

Зеленый свет померк, зато камень изменил свою структуру, став матово-прозрачным. Сквозь него, как через мутное стекло, просматривались дальние скалы серого ромба.

- Вытяни правую руку, - скомандовала Айна, - и закрой глаза.

Поколебавшись секунду, Харги повиновался и ощутил мгновенный укол холода, пальцы защипало.

- Готово, - сказала Айна, и Харги открыл глаза.

Средний палец правой руки опоясывало широкое кольцо из материала, который Харги не узнал, зато узнала Айна. Недаром она принадлежала к семье оружейников.

- Пайлад?! – вырвалось у нее.

Харги уставился на кольцо. Пайлад? Серьезно?! Лучшая оружейная сталь, секрет которой утрачен?

- Ну и везет тебе, - сказала Айна.

- В чем везет? - Харги опустил руку, неприязненно посмотрел на скалы Ромба. - Я думал, получу оружие, а получил какое-то кольцо...

Он осекся, наткнувшись взглядом на руку Айны. Два кольца на пальцах. А Стрэгъян не связан с этими кольцами?

- Получишь ты свое оружие, - Айна быстро пришла в себя от изумления. - Это магическая основа, остальное сделают оружейники.

Пока они шли к кругу притяжения, где стояли кони, Харги разглядывал кольцо. Толстое, широкое, из переливающейся узорчатой стали оно подходило к крепким пальцам воина куда больше, чем сделанное из золота или серебра. Харги не любил украшений, перстень с печаткой носил на левой руке в силу необходимости, но кольцо из пайлада понравилось ему.

Глава 11. У подножья Сакъяхаары

Выйдя из перехода, Айна с Харги угодили в туман, такой густой, что всадники не видели дальше ушей коней. Под слабым ветром туман колебался и ходил волнами, словно гигантское белое полотнище, то чуть расступаясь, то снова сгущаясь.

Харги с подозрением относился к туманам с тех пор, как Микель упомянул о тумане на море, в котором заблудился его корабль.

Дернув ушами, жеребец тревожно всхрапнул и попытался остановиться, но Харги подбодрил его сильным толчком каблуков. На полминуты туман будто разорвал занавес, и слева возникли очертания скалы.

- Попали точно, - проговорила Айна.

- Сакъяхаара? - уточнил Харги.

- Она подальше, - отозвалась Айна, - я не могу установить конечную точку перехода рядом с ней, у Сакъяхаары сильная магия.

Какую-то нестыковку заметил Харги в ее словах.

- Как же Перекресток? Там тоже магия или нет?

- Перекресток - необычное место, - пожала плечами Айна, - и магия в нем необычная. Иногда я могу построить переход туда или оттуда, иногда нет. Последний раз пришлось добираться через портал.

Туман понемногу... рассеивался? Нет, расступался перед всадниками. Позади по-прежнему колыхалась непрозрачная пелена. Лязгая подковами, кони шли по камням, слева и справа показывались и исчезали скалы. Почувствовав, как жеребец вытягивает шею, Харги ослабил повод. Дорога пролегала по горам и вела все выше. Среди тумана ли они ехали? Харги бывал в горах и знал, что это могут быть облака.

Чем выше они поднимались, тем сильнее ощущалось напряжение. Конь Харги шел с усилием, словно проталкиваясь сквозь нечто плотное, упирался в повод, вспотел. С удил падали клочья пены.

Дышать стало труднее. Харги расстегнул ворот куртки.

Мэркас рядом топал бодро, всадница его, кажется, дремала.

Однако Айна не спала. Полузакрыв глаза, она вспоминала.

Когда Миранда Каньяр солгала мужу, что не может больше жить на Перекрестке из-за магии, Герми предложил продать трактир и переехать в Байонт. В планы Миранды это не входило, и она умело сыграла на привязанности мужа к Перекрестку, к ярмаркам, к новым людям, упросив его остаться и обещав время от времени навещать его. К чести Герми, он согласился не сразу, много спорил, но жена была убедительна.

Поначалу, пока они жили в Ликсе, столице Байонта, Миранда навещала Перекресток, и Айна часто видела отца. Сколько же пришлось ему врать! И что дядя Рэй живет в Ликсе, и что он работает переписчиком, и многое другое. Миранда не хотела, чтобы муж знал, в какой стране родились они с братом, поскольку у многих, в том числе Герми, были предубеждения против вертанальцев.

Как она впоследствии поняла, в Байонте мать проверяла ее на наличие магических способностей. У Миранды имелись сомнения, и пока она сомневалась, не спешила везти дочь в Вертаналь. Способности Айны не развивались постепенно, а вспыхнули разом, когда у матери пропала всякая надежда.

Они переходили речку по шаткому бревенчатому мосту, когда гнилой настил подломился, и Айна, сама не зная как, очутилась на берегу вместе с матерью. Она запомнила испуг, вспышку и ощущение скольжения, и хотя дар высвободился спонтанно, Айна не только смогла мгновенно построить переход, но и прихватить мать.

Потом был Вертаналь.

Нет, вначале рано-рано утром к крыльцу их дома пришли два вороных жеребца, сыновья Малхона. Крогар и Мэркас. Об их появлении Миранда явно знала заранее, поскольку накануне купила седла и сбрую, с вечера собрала вещи и разбудила дочь за четверть часа до того момента, когда под окном застучали копыта.

Большинство жителей Ликса еще спали, потому мало кто видел, как два черных коня увозили из города женщину и девочку. Увозили в Вертаналь.

Воспоминания прервала накатившая волна бодрости. Как всегда, магическая энергия Сакъяхаары словно накрыла Айну и встряхнула, заставив выпрямиться и почувствовать, как каждая жилка струной отзывается большому волшебству.

Харги перестал теребить пуговицы на вороте рубахи, вдохнул полной грудью свежий холодный воздух. Его конь расслабленно опустил голову.

Дорога вывела их на крошечное плато. Туман остался позади, впереди открывался Вертаналь - обширная долина, покрытая снегом. Под солнцем сверкали льды прихотливо изгибающихся рек и блюдца озер. Города на низких плоских холмах казались игрушечными. Север скрывался в заснеженных лесах, на западе высились далекие пики Балодромэда, на востоке тоже были горы. Харги не помнил их названия, но знал, что за ними находится страна великанов.

В Вертанале Харги не приметил ничего необычного. Вид на Аладар с гор Велиара отличался лишь расположением городов, холмов да рек. Ожидавший чего-нибудь чудесного Харги разочарованно отвернулся.

Волшебство ждало впереди.

Спускались долго, в одном месте дорога сузилась, и пришлось ехать друг за другом, потом Харги пришлось потрудиться, освобождая путь от недавно упавшего камня, причем Айна предлагала помощь. Поинтересовавшись, будет ли ее помощь магической и получив отрицательный ответ, Харги отмахнулся и справился своими силами.

Порядком устав, он уже не замечал ни цветущих колокольчиков вдоль узкого и быстрого ручья, ни папоротников. Демоны, ведь декабрь на дворе! Харги опомнился. Три часа назад он смотрел на зимний Вертаналь, сейчас вокруг буйствовала весна. Меж камней пробивались травы и кусты, пахло жасмином, по цветам ползали толстые шмели. Пронеслась стайка ласточек. В небе кружила большая хищная птица, вроде бы беркут.

- Магия, - сказал Харги.

- Волшебство Сакъяхаары, - подтвердила Айна.

Проехав мимо колючих падубов с ядовитыми красными ягодами, всадники оказались на горном лугу, через который стремительно мчался ручей с сильным течением. Он же вращал водяное колесо. За колесом возвышались постройки из серого камня, одна наверняка была кузницей. Ароматы цветущих трав перебили более прозаические запахи горячего железа, дыма и чего-то еще.

В кузнице равномерно загремел молот, дым над трубой стал чернее и гуще. Плеск воды, стрекот хорошо смазанного колеса и удары молота слились в хорошо знакомую Харги музыку, напомнив ему мастерские Лайснера.

Перейдя ручей по мостику, всадники обогнули кузницу и оказались напротив открытых ее дверей. Молот смолк. Из кузни вышел человек среднего роста, кряжистый, в кожаном фартуке, в старой грязной одежде. С покрытого мелкой угольной пылью лица на Харги глянули такие же глаза, как у Айны: карие, с искрой.

- Дядя Рэй, - спешившись, Айна полезла обниматься, но кузнец отступил.

- Обалдела, племянница? - весело спросил он. - Измажешься.

Из кузницы выглядывали два парня, неуловимо похожих и на Рэймонда, и на Айну.

- Принц Харги Аладарский, - изящным жестом Айна указала на сына Финбарра. Второй изящный жест адресовался кузнецу. - Мой дядя Рэймонд Мирфано, оружейник Вертаналя. А стоящие на пороге охламоны - его сыновья и мои двоюродные братья.

Невольно усмехнувшись, Харги спрыгнул с седла. По этикету оружейник обязан был поклониться, но Рэймонд просто протянул грязноватую руку со следами старых ожогов. Не колеблясь, Харги крепко пожал жесткую мозолистую ладонь. В ответ Рэймонд сжал руку принца с преизрядной силой и, чуть разжав пальцы, повернул ее тыльной стороной вверх.

- Неплохо... - сказал он, посмотрев на кольцо. - Ромб одарил вас кольцом из пайлада. - Рэймонд развел руками. - Вы уж простите, принц, мне надо закончить работу. Айна, - повернулся он к племяннице, - отведи гостя в оружейную.

Расседлав коней, оставив их пастись и убрав сбрую, Айна повела Харги в длинное здание между кузницей и жилым домом. «Оружейник вел себя со мной, как равный, - подумал Харги. - Рэй Мирфано знает себе цену. В Вертанале все такие?»

Обойдя торцовую стену оружейной, Харги замер, перестав думать о вертанальцах, и остановился: перед ним невозмутимо стоял огромный широкогрудый вороной жеребец с узкой белой проточиной на морде. За этого коня Харги отдал бы все, что имел. Взгляд скользил по вороному, задерживаясь на горделиво посаженной голове, крутой шее с длинной волнистой гривой, грудных мускулах, стройных сильных ногах, поджарому животу, налитому крупу. Шерсть отливала золотом на солнце, на боках тонким узором просвечивали «яблоки».

- Крогар, маленький, ты пришел, - Айна подошла к «маленькому», скормила ему сухарь, почесала опущенную голову около уха. Жеребец дружелюбно кивнул, взмахнув длинной челкой, чуть повернулся, и тогда Харги заметил на его плече длинные шрамы от когтей хищника. Много охотившийся Харги такие шрамы определял с первого взгляда.

Боевой конь.

- Великолепный зверь! - с восхищением произнес Харги.

- Умница, - Айна звонко хлопнула коня по шее. - И спокойный очень, не в пример младшему братцу. Мэркас-то разбойник еще тот.

- Нельзя ли... купить у вас коня? - спросил Харги.

Ему безумно хотелось подойти к Крогару, огладить его, сесть верхом. Хорош конь, сказочно хорош.

- Наши лошади не продаются, прости, - Айна отвела ладонью морду Крогара, шагнула к дверям оружейной. - Пойдем.

- Обидно, - в голосе Харги звенело такое сожаление, что Айна сочла нужным еще раз извиниться.

На пороге оружейной Харги замер так же, как и при виде Крогара. Все четыре стены занимали развешанные прямые и кривые мечи, боевые топоры, чеканы, длинные кинжалы, тесаки, булавы, шестоперы и арбалеты. В углах стояли копья, алебарды, протазаны с отполированными древками. Лезвия и наконечники, блестевшие на солнечном свету, который лился из многочисленных окон с прозрачными стеклами, сделаны были из разных сортов стали. Харги узнал темную сталь южных стран и узорчатую Окраин, густую синеву севера и редкую золотистую сталь времен древних королей Аладара.

Несмотря на отсутствие украшений, любой клинок отсюда мог с полным правом занять место на поясе короля, князя, герцога.

- Им же цены нет, - Харги подошел к стене с мечами.

- Поищи себе оружие, - сказала Айна, и Харги с радостным изумлением обернулся. - Не спеши.

Харги выбирал долго. Мечи не ложились в руку, чеканы оказались до ужаса неудобны, хотя с похожими аладарец ловко управлялся во время войны в пограничье, от булав шел неестественный холод, брать арбалеты отсоветовала Айна. При попытке вытащить копье оно зацепилось за алебарду, вырвалось из рук и с грохотом повалилось на каменный пол, попутно уронив трех соседей. Пришлось снова собирать алебарды и ставить в угол. Кинжалы Харги не считал оружием, достойным воина.

Айна ждала, стоя у двери.

С топорами дело пошло лучше. Перебрав четыре или пять, Харги остановился на секире с массивным лезвием в виде вытянутого полумесяца. Рукоять легла в ладонь так, словно ее делали специально для Харги. Он несколько раз взмахнул оружием, чтобы прочувствовать вес и баланс, с удовольствием слушая тонкий посвист рассекаемого воздуха. Кольцо из пайлада, подаренное Ромбом, вдруг потеплело, узор на нем стал ярче, отчетливее, и этот кружевной узор был очень схож со стальным узором лезвия секиры.

- Нашел? Я уж начала бояться, - проговорила Айна.

Харги подержал оружие на весу и опустил. Сталь сама по себе заблестела ярче.

- Насколько я понимаю, оружием вы тоже не торгуете, - сказал Харги.

- Так и есть, - кивнула Айна. - Оно для своих.

- Я счастлив, - Харги подкрутил ус.

Ничего не сказав, Айна прислушалась и, распахнув дверь, выскочила наружу. Держа секиру наперевес, за ней рванулся Харги, ничего не понимающий, но готовый отражать любое нападение. Невозмутимый Крогар пасся неподалеку в тени яблонь, не соизволив оторваться от травы, когда из-за построек вдруг донесся злобный визг лошади.

- Мэркас, тварь! - крикнула Айна и бросилась бегом между оружейной и домом.

Через пять минут все разъяснилось.

Айна не напрасно назвала Мэркаса разбойником: вороной успел отлягать жеребца Харги, причем ловко и умело увернулся от ответных ударов. Увидев бегущую хозяйку и услышав ее ругань, Мэркас перемахнул через ручей и скрылся в зарослях высокого кустарника.

Положив ненужную секиру, Харги успокоил коня и осмотрел его. Копыта Мэркаса прошлись по крупу, оставив вдоль него полоски содранной кожи. Аладарец качал головой, сдерживаясь, чтобы не наговорить Айне много неприятных слов. Зная характер лошади, она могла бы привязать Мэркаса.

- Извини, - Айна протянула Харги туесок с темной мазью. - Думаешь, почему я его не привязала? Бесполезно. Сколько он веревок перегрыз... Попробуй мазью, она хорошо заживляет, и отведи коня к Крогару. Тот его не тронет и Мэркасу не позволит.

Рэймонд выглянул из кузницы, усмехнулся, поняв ситуацию, и вернулся к работе. Сердито фыркнув не хуже лошади, Харги обработал раны мазью и отвел жеребца за дом. Вернулся за брошенной секирой.

Оружие нравилось ему все больше. Строгие линии, удачная форма остро отточенного лезвия. Харги внимательно разглядывал режущую кромку - насколько долго она останется острой? Выщербится ли при ударе о щит или доспех? Он никогда раньше не видел оружия из такой стали, не знал ее свойств. Может, это разновидность пайлада? Если да, то ему сказочно повезло.

Попробовать бы секиру на чем-нибудь. Харги оглянулся в поисках подходящего дерева, но, кроме яблонь, на лугу ничего не росло, а идти вверх по течению ручья, продираясь сквозь кусты, желания не возникало.

- Мэ-э-эркас! - раздался протяжный зов. - Мэ-э-эрка-а-а-ас! Убью мерзавца, - дочь трактирщика подошла к Харги, на ходу снова заплетая в тугую косу растрепавшиеся волосы. - Теперь до утра не придет, а я-то хотела в город съездить.

- Построй переход, - сказал аладарец.

- Никак, - развела руками Айна. - Вблизи Сакъяхаары никак.

- Какая из них Сакъяхаара? - спросил Харги и запрокинул голову, скользя взглядом по могучим утесам, с трех сторон окружающим луг.

- Вот, - кивнула Айна на ближайшую гору, самую низкую из всех. - Гора теряющихся троп.

На ближайших склонах Сакъяхаары росли уродливые кривые деревца, сама гора сплошь была покрыта пятнами лишайников, между которыми на солнце ослепительно вспыхивали вкрапления слюды. Серовато-белый туман, иногда меняющий цвет на лазурный, с искрой, окутывал верх горы и локонами ниспадал по склонам.

- Как будто из другого мира сюда попала, - сказал Харги.

- Все может быть, - согласилась Айна. - Я помогу тетке с ужином. Посиди тут, - она косо глянула на секиру, - только не вздумай попробовать топор на деревьях.

Глава 12. Секира Бреннизара

За ужином Рэймонд познакомил гостя с женой, а когда в комнату вошел младший сын, Харги в очередной раз удивился, узнав парня, который доставил ему зачарованный пергамент и книгу об охоте. Похоже, семья Мирфано играла не последнюю роль в жизни Вертаналя, хотя по дому этого не скажешь. Рэй владел обычным непримечательным каменным домишком, обставленным скудно, даже бедновато. В аладарских деревнях, не говоря о городах, хватало домов, украшенных снаружи и изнутри, с красивой мебелью, разнообразной посудой, картинами в резных рамах от местных художников, у хозяев состоятельных встречались цветные стекла. У Мирфано в доме стояла необходимая мебель, впрочем, сделанная добротно, на окнах отсутствовали занавески, а еще Харги не обнаружил больших зеркал.

Секиру Харги прислонил к стене. Жена Рэя скользнула равнодушным взглядом по оружию, Айна хмыкнула, и больше никакой реакции не последовало. Простой ужин, состоящий из овощного рагу, каши и жареной рыбы, съели моментально. Все успели проголодаться.

После еды, пока сыновья и жена Рэймонда убирали со стола, Айна сбегала в погреб и вернулась с большим кувшином яблочного сидра. Оружейник достал тяжелые серебряные кружки с выпуклым узором в виде переплетения цветов и трав. За столом остались Харги, Рэймонд и Айна.

Наполнив кружки, Рэй придвинул их принцу и племяннице, сам закурил трубку. Харги редко видел курильщиков, в Аладаре любителей табака было мало, в основном, приезжие.

- Ваше высочество, - проговорил Рэймонд, выдохнув клуб ароматного дыма, - в вашем роду не было волшебников?

Сначала Харги ошарашенно уставился на него, потом, опустив глаза, задумался. Айна решила, что аладарец сбит с толку, однако тот просто перебирал в памяти королей Аладара от Кресса, основателя государства и строителя столицы, до отца. Обстоятельный Харги постарался припомнить, что читал о каждом и мысленно поблагодарил учителя, который заставлял принцев изучать летописи.

- Нет, - наконец отозвался второй сын короля. - Если бы у кого-нибудь были способности к магии, разве об этом не упоминалось бы в хрониках?

- В хрониках много чего не упоминается, - возразил Рэймонд, - например, о правлении вашего деда документов крайне мало, а летописи обходят вниманием много событий.

Харги не мог не признать правоту оружейника насчет Фергаса, и не удивился его осведомленности. Общение с Айной подготовило принца к неожиданностям.

- Ладно, оставим это, - лениво махнул рукой Рэй. - Завтра займемся оружием.

Он глубоко затянулся, выпустил дым тонкой струей.

- Секира будет спрятано в кольце, как Стрэгъян? - поинтересовался Харги.

- Кольцо не только скрывает оружие, оно дает возможность собирать магическую энергию, - пояснил оружейник. - Фактически, ваше высочество, вы станете сражаться волшебством.

Айна пила сидр, поглядывая то на дядю, то на Харги.

- Но должен предупредить, - Рэймонд сощурил левый глаз, - поскольку вы не умеете брать энергию, не вызывайте секиру после сделанного удара, в противном случае кольцо потянет силы из вас. Использовать секиру следует исключительно против опасного врага. Непробиваемого. Необычного. Нематериального.

- Понимаю, - сказал Харги. - Рэймонд, вы могли бы оказать огромную услугу нашей семье, снабдив магическим оружием моего отца и братьев.

Оружейник отрицательно покачал головой:

- Нет. Засаду на вас Айна видела собственными глазами, за вас она ручается. Насчет остальных - кто знает.

- Я могу поручиться за Халле, - Харги почувствовал слабое раздражение. Мирфано вел себя независимо и как-то отстраненно, принц к такому не привык.

Насмешливая улыбка Айны подогрела раздражение.

- Конечно-конечно, вопрос жизни и смерти, - Рэймонд придвинул глиняную пепельницу и, неторопливо выколотив трубку, принялся ее чистить. - Я скажу вам сейчас большую дерзость, принц Харги, - он отложил трубку, выпрямился и глянул собеседнику в глаза. - Прежде всего, поймите, что нас мало волнуют проблемы аладарской королевской семьи. Гораздо больше нас интересует сильный маг.

Раздражение переросло в гнев. Внешне это выразилось резким движением, которое не осталось незамеченным - Харги судорожно сцепил пальцы. Он догадался о подоплеке помощи вертанальских волшебников: они искали таинственного портальщика, хватаясь за любую возможность выйти на него. Одной из возможностей стал он, Харги. Принимая помощь вертанальцев, Харги словно заключал с ними соглашение, отказ же от магического оружия для него, после нападения артана и кланка, был равнозначен отказу в сражении от доспехов и меча.

Опустив глаза, Харги мысленно сосчитал до десяти. Это часто помогало, помогло и теперь. Гнев угас, вернулась способность соображать, и рассудок тихо напомнил ему, что, если б не Айна, его убили бы еще у Форрокских порталов.

Айна поднесла к губам пустую кружку, чтобы скрыть очередную улыбку. Наблюдая за гостем, она могла в точности угадать его мысли. Ишь, как покоробило его высочество после слов дяди. Думал, мы побежим помогать аладарцам. Смешно, право слово. Ага, вспылил, но сдержался, молодец, умеет себя успокаивать.

Харги поднялся, мрачно посмотрел на вертанальцев, взял кружку, громко сказал:

- Ваше здоровье, - двумя глотками осушил ее и тяжелым твердым шагом направился в отведенную ему комнату, которую днем указала Айна.

- Кр-р-расавец, - прокомментировал Рэймонд. - Мощно завершил разговор.

Айна рассмеялась.

- А ты не удержался, наговорил ему, - сказала она.

- Надо было расшаркаться с поклонами? - оружейник потянулся за трубкой, достал из кармана кисет. - «Примите уверения в совершеннейшем к Вам почтении». Меня, если честно, волнует одно-единственное - почему секира Бреннизара выбрала его?

Рэймонд набил трубку, прикурил от стоящей на столе свечи. Три толстые восковые свечи боролись с темнотой в комнате, за окнами давно стемнело.

- Да, - согласилась Айна, - я думала, молот, ну, может, меч... Но секира, да еще именно эта... - помолчав несколько секунд, Айна сменила тему разговора. - Кстати, дядюшка, я опять не смогла построить прямой переход, пришлось добираться до Ромба через Лесную гостиницу. Как будто завеса на пути, не прорваться. Вряд ли мне мешали намеренно, однако это повод задуматься.

- Я чувствую движение потоков энергии, и Снекара беспокоится, и Эйсаро, - сквозь дым проговорил Рэймонд. - Боюсь, как бы этот тип не попытался перенастроить порталы.

Айна недоверчиво поджала губы:

- Надо иметь большую мощь и знать тоже надо много.

- Маловероятно, но не невозможно, - Рэй Мирфано по привычке прищурил левый глаз. - Вот Нарин Бреннизар, - оружейник кивнул на оставленную Харги секиру, - сделал уникальное оружие, а что ему говорили? «Невозможно», «У тебя не выйдет»... Он и к Стрэгъяну руку приложил, и опять же: «Нельзя создать», «Не берись», «У тебя не хватит сил и знаний». Однако результат перед нами, - Рэй выбил трубку, встал. - Иди спать, я тут приберусь. Домой-то поедешь?

Айна подумала.

- Нет. Недавно поругались, надо остыть, - она улыбнулась. - Спокойной ночи, дядюшка.

Утром первым делом Харги отправился к коню. Раны, оставленные Мэркасом, начали затягиваться: мазь отлично заживляла, однако жеребец прихрамывал. Харги нащупал припухлость повыше скакательного сустава и выругался - похоже, Мэркас ударил не единожды. Жеребец не отходил далеко от Крогара, хотя разбойника Мэркаса поблизости не наблюдалось. Вороной злодей обнаружился за кузней, куда принца пригласила Айна. Харги полагал, что его присутствие необходимо Рэймонду, однако оружейник забрал кольцо Ромба и ушел в кузницу.

- Мой конь хромает, - мрачно сообщил Харги.

- Прости, - виновато произнесла Айна, - я посмотрела, у него небольшой ушиб. Мазью намазала, так что через пару дней должно пройти.

Они помолчали.

- Обиделся вчера? - спросила Айна.

- Разозлился, - честно признался Харги. - Правда, потом подумал и решил, что лучше выслушать откровенный ответ, чем уловки и увертки. Вам в Вертанале совершенно нет дела до соседей?

- Мы неплохо ладим с Байонтом и с Гродарстаном, - улыбнулась дочь трактирщика.

Гродарстан? Ах да, страна великанов.

Почему, имея таких союзников, Вертаналь не попробовал раздвинуть границы? Аладар бы наверняка попытался, а про Парверию и говорить нечего. Магия, подкрепленная пехотой и стрелками Байонта и дубинами великанов, способна снести любое сопротивление, а если снабдить воинов оружием, подобным Стрэгъяну, можно завладеть половиной мира.

Харги не стал задавать вопросы о несостоявшихся завоеваниях. Спросил о другом.

- Я оставил вчера секиру в комнате, где мы ужинали. Может, сходить и принести в кузницу?

- Уже сделано, - сказала Айна.

Обмениваясь фразами, они шли от кузницы к дому, где не надо было перекрикивать шумный ручей. У дома Айна выкатила из груды чурбак, поставила его стоймя и села, Харги устроился на колоде для колки дров.

- Поскольку ты из семьи оружейников, рискну предположить, что разбираешься в магическом оружии, - Харги как бы невзначай указал на кольца, скрывающие Стрэгъян. - Какое досталось мне?

- Секира Бреннизара, - отозвалась Айна. - Если все пройдет хорошо, скоро сам ее проверишь.

Секира Бреннизара.

Брен-ни-зар.

Харги нахмурился, силясь вспомнить. Память на имена у него была отменная, он мог поклясться, что слышал это имя, но вскользь и очень давно. Не в детстве ли?

- Имя знакомое, - оставив попытки разбудить воспоминания, произнес Харги.

- Сомнительно, - отреагировала Айна. - Бреннизара, помимо оружейников, мало кто знает. Он делал легендарное оружие, в том числе твою секиру. А жил... э-э-э, - Айна задумалась, подсчитывая, пошевелила губами. - Триста пятьдесят лет назад или около того.

- В Вертанале? - спросил Харги.

- Поначалу да, - кивнула Айна, - но его семья и еще несколько переселились за Балодромэд в Долину Хювья. Искали, где магические потоки не просто дают энергию, но и текут ровно, без всплесков, когда Инстра поворачивается. Потом в Вертаналь приезжал внук Бреннизара, привез секиру, сказал, что дед умер, а потомки продолжают жить в Долине и среди них много магов.

Харги свел брови.

- Долина Хювья - место черной магии! Я не раз жуткие вещи про нее слышал.

Айна оторопела так, что ответила далеко не сразу. Она сидела, медленно наклоняя голову то к левому плечу, то к правому, на лице застыла маска непонимания.

- Мы точно про одно и то же место говорим? Долина Хювья. На севере. Между Балодромэдом и Окраинами, - Айна осеклась, вспомнив что-то, и всплеснула руками. - Она ведь от вашей провинции Тернеф всего в тридцати милях.

- Как? - настала очередь Харги удивиться.

Северная граница Тернефа упиралась в непроходимый лес, одно из далеко вытянутых щупалец Йоррма. Принц Сивард не рисковал углубляться в него и не отправлял охотников и следопытов искать проходы и тропы.

- Традиционно аладарцев не тянет исследовать север, - заметила Айна, - но вы могли бы поинтересоваться, что находится за лесом.

Не тянуло. В северных землях смельчаки частенько исчезали.

- Интересовались, - сообщил Харги, - потеряли там людей.

- И из Долины никто не приезжал? - Айна неопределенно пошевелила пальцами. - Ну, это странно. Вы же у них ближайшие соседи.

- А вы?

- Через Балодромэд нет путей, - сказала дочь трактирщика, - в Вертаналь из Долины можно попасть через Аладар и Байонт, дорога долгая. Слушай, Харги, ты меня озадачил. В Долине закрытое сообщество, но не могли же они не поддерживать связь с Аладаром. Вливать свежую кровь необходимо... иначе вырождение, - Айна рассуждала вслух. - Богатого приданого у них хватало, насколько я знаю.

- Возможно, они связались с кочевниками, - ввернул Харги.

- Возможно, - с большим сомнением произнесла Айна.

До сегодняшнего разговора она не задумывалась над судьбой людей из Долины. Почему они со времени визита внука Бреннизара не напомнили о себе? Без малого двести лет миновало. Или были известия? Если нет, почему никого не отправил удостовериться, что все в порядке? Прямо в Долину переход не построить, точку выхода придется делать либо на Окраинах, либо в Аладаре, но много времени поход не займет. А что думает дядя Рэй? Нарин Бреннизар весьма дальний, однако родич.

Харги поглядывал на задумавшуюся собеседницу. Ни с одной женщиной, кроме Иданы, он не говорил о делах, ни одна женщина не знала столько, сколько Айна. Да и будем честными, многого от женщин Харги не требовал, а они... они не тратили время на разговоры. Кокетство и флирт свободных ли, замужних ли чаще всего заканчивались постелью. Встречи, подарки, обещания - и Харги легко расставался с очередной любовницей.

К Айне он относился иначе. Союзник. Партнер. Посредник между ним и магами Вертаналя. И спасла ему жизнь на Форроке, здорово выручила в Дальнем форте и продолжает помогать. Ладно, помощь небескорыстна, но это простительно. По доброте душевной в мире мало что делается.

С этими мыслями Харги отправился в кузницу, когда его позвал младший сын Рэймонда. Оружейнику он понадобился буквально на минуту: тот попросил принца взять кольцо. Харги взял и не удержал, уронив на утоптанный земляной пол, ибо кольцо стало весить не меньше наковальни.

Харги успел осмотреть кузню изнутри, не увидел ничего необычного, кроме двух-трех непонятных инструментов, таинственно поблескивающих в гнездах на стене.

Оружейник выглядел довольным.

- К ночи закончу, - сказал он.

Миновав ряды яблонь, Харги вышел на тропу и пошел мерным неспешным шагом. Тропа завернула левее, огибая осыпь, нырнула вниз и через полчаса вывела Харги к подозрительно знакомым падубам. Обойдя их, принц увидел луг, ручей, кузницу, Айну, ведущую в поводу Мэркаса, и усмехнулся.

Догнав Айну, Харги рассказал, как его закружила тропа.

- Отсюда без провожатого не выбраться, - рассеянно отозвалась Айна. - Ты дождись меня, не броди по тропам.

Мэркас протяжно фыркнул.

- Уезжаешь? - спросил Харги.

- Надеюсь утром вернуться, - Айна привязала лошадь к железной скобе, вмурованной в стену оружейной. У стены лежало заранее приготовленное седло, потник, переметные сумы.

Пока Айна чистила и собирала Мэркаса, Харги спросил, что она думает по поводу Сиварда. Разговор о Долине Хювья и упоминание о Тернефе снова вытащили на поверхность подозрения.

- Вряд ли он замешан, - сказала Айна. - Я же тебе писала.

- Писала, помню, - кивнул Харги. - Но в Тернефе Арнафелл с его библиотекой. Как вы ухитрились проверить ее?

- Там нет книг о магии, - вздохнула Айна. - Поверь.

- А «Сагри хаддамони» - «Туман волшебства»? - возразил Харги.

Айна опять вздохнула, посмотрев на Харги, как на неразумного.

- Ты ее читал?

- Нет, зачем мне книга о волшебстве?

- Какое волшебство? Это любовный роман, - проговорила Айна.

Харги сдержал ругательство.

- Но в одном ты прав, - Айна проверила ремни переметных сум. - Тернеф - область крайне любопытная, особенно север. Недалеко от нынешней границы раньше стоял портал, работающий по совершенно другому принципу, чем остальные. Заметь, единственный портал на всем севере, - Айна затянула подпруги, Мэркас покосился на хозяйку. - Описаний его сохранилось мало, а про механизм его работы ничего не известно. Однако, - дочь трактирщика опустила подтянутые к крыльям седла стремена, - несколько старых хроник утверждают, что из него можно было выйти в любом доме, если соблюдено условие. Какое условие? Кто его знает. Я думаю, портал сделали единственным в своем роде, чтобы посмотреть его работу, - Айна отвязала поводья, перебросила их через шею коня, - и уничтожили. Мне пора, Харги.

Сев в седло, она направила Мэркаса к Сакъяхааре.

К ночи Рэймонд закончил работу и вручил Харги кольцо. Принц взял кольцо не без опаски, взвесил на ладони и поразился его холоду. Надетое на палец, оно долго оставалось ледяным и нагрелось не от тепла тела, а само по себе. Вес кольца остался таким, каким был в Ромбе.

- Для вас подогнал, ваше высочество, - сказал оружейник, отдавая кольцо. - Другому от него проку не будет.

- Как оно работает? - Харги пошевелил пальцем, скованным холодным кольцом.

- Утром поговорим, принц, сейчас можете его снять, - Рэймонд дернул углом рта, напомнив Харги этим движением Сиварда.

Снимать кольцо Харги не стал, чтобы быстрее привыкнуть, и к полуночи ощутил, как оно потеплело. Кроме того, кольцо начало давать в темноте слабое синеватое свечение, а перед тем, как заснуть, Харги почудилось, что он видит несколько полупрозрачных длинных нитей, тянущихся к хранилищу секиры Бреннизара.

Глава 13. У правителя

Туман Сакъяхаары вновь окутал Айну, когда Мэркас двинулся прямо на каменный завал. Вороной прошел сквозь него и пошел дальше знакомой дорогой. Камни были магической иллюзией, скрывающей путь в Вертаналь; скоро туман рассеялся, перед всадницей лежала узкая горная тропа, которая вела вниз в заснеженные предгорья.

Дед Клавикус выбрал исключительно удачное место для работы, полное волшебства, и дядя Рэймонд продолжал традиции оружейников. Используя энергию Сакъяхаары, Рэй делал хорошие клинки, но до мечей отца ему было далеко, не говоря уже о Стрэгъяне или секире Бреннизара. Рэймонд был отличным оружейником и талантливым магом, однако понимал, что вряд ли создаст что-либо выдающееся. Он пробовал и не мог достигнуть цели. Не мог, как Бреннизар, заключить в луке огонь. Не мог, как отец, создать меч сокрушающей мощи. Но Рэй пытался, работал, прерываясь, чтобы прочесть или перечитать магические трактаты, чтобы привезти из Ромба необычные материалы, чтобы отыскать записи с описанием древних процессов обработки металлов. Айна уважала целеустремленность дяди. Если бы не он, ей никогда не достался бы Стрэгъян, только Рэй сумел подогнать кольца Клавикуса для племянницы.

Другой вопрос, почему он не смог отладить их так, чтобы Стрэгъян слушался сестру. Будь у Миранды волшебный лук, скорей всего, она не погибла бы.

Айна поежилась.

Пока действовала магия горы, было тепло, но по мере спуска и отдаления от Сахъяхаары, становилось холоднее. Когда влияние горы закончилось, зима неделикатно напомнила о себе.

Переход!

До чего гладко и легко проходит переброска в Вертанале. Как по шелку. Ни тебе сопротивления магии, ни усталости, ни опустошения. Мгновение - и перед тобой заснеженные дома на окраине Наддега, столицы Вертаналя.

Чуть отдав повод, Айна толкнула Мэркаса каблуками, и ждавший этой команды вороной пошел рысью. Причин ускориться у всадницы появилось две: во-первых, хотелось быстрее миновать окраины, во-вторых, езда рысью отлично согревала.

Наддег был маленьким городом, меньше Крессвера раза в четыре, зато дворец правителя впечатлял.

Дворцовая стража распахнула перед Айной высокие створки узорчатых ворот, и всадница въехала на шероховатые камни полукруглой площади. Среди заметенного города площадь и дворец казались островком лета, как горный луг у подножья Сакъяхаары. Дворец возвышался над городом, сверкающий золотом и бирюзой пышного фасада, памятник амбициям прежних правителей. Над белоснежными колоннами, поддерживающими балюстраду второго этажа, застыли в изящных позах женские скульптуры. Ветер развевал на шпиле, венчающем аттик, бело-зеленое знамя.

Из-под левого арочного прохода спешил конюший, готовый принять Мэркаса. Спрыгнув с седла, Айна поздоровалась, отдала ему поводья и направилась к богато украшенным дверям. Панно над ними изображало охотничью сцену - всадники неслись за оленем.

Часовые, отсалютовав алебардами, открыли двери, один из них, передав оружие напарнику, шагнул в караулку, оттуда тотчас выбежал солдат и бросился вверх по лестнице. Часовой вернулся на пост.

Айна ждала приглашения.

К отделке внутренних помещений Айна давно привыкла, хотя, впервые попав во дворец, она оторопела от изысканных украшений, отделки и росписи. Залы освещались естественным светом высоких окон и свечами в мельхиоровых подсвечниках.

Обернувшись на шаги, Айна увидела сходящего со ступеней пожилого осанистого мужчину, одетого в красный бархатный камзол с золотым шитьем, модные широкие штаны и сапоги с мягкими низкими голенищами, какие обычно любили носить знатные байонтцы.

- Приветствую, - произнес он и сделал знак подойти. - С принцем Харги все прошло хорошо?

Айна приблизилась.

- Он у дяди Рэймонда, господин магистр, - сказала она. - Речь не о нем. Мне нужна аудиенция у правителя по поводу Долины Хювья.

Обращение «магистр» к первому министру Вертаналя сохранилось с эпохи первых правителей. Нынешний магистр Делани Эйсаро пошевелил седыми бровями. Айна могла написать ему на зачарованном пергаменте, но предпочла приехать лично, что заставило Эйсаро насторожиться. А ведь Айне просто захотелось побывать в столице.

- Наедине? - уточнил он.

- Что вы! - Айна улыбнулась. - К вашим советам полезно прислушаться.

- Польстили, - суховато ответил Эйсаро. - Придется подождать, - он секунду подумал, - пройдите в белый зал, я распоряжусь, чтобы вам подали обед.

Айна не стала отказываться. Пообедав в белом зале (обивка стен, мебель, оконные переплеты, камин, подсвечники там были сделаны из материалов белого цвета), она задремала в кресле и проснулась, когда слуга пригласил ее подняться в зал.

Несмотря на размеры дворца, людей в нем находилось немного. Полсотни солдат в бело-зеленых накидках поверх кольчуг, столько же слуг, личный писарь правителя, три архивариуса. Магия поддерживала чистоту, магия не давала постройке ветшать, в каминах пылал волшебный огонь, свечи давали яркое пламя, горя и не сгорая. Единственное, воду для кухни привозили в бочках, что служило предметом для более или менее остроумных шуток.

Правитель не имел обыкновения давать провожатых людям, которые свободно ориентировались во дворце. Поднявшись на третий этаж, Айна прошла по длинному балкону, тянущемуся вдоль увешанной картинами стены, и оказалась у двустворчатых дверей с гербом Вертаналя - скачущим галопом вороным конем над тремя лазурными горами. Створки тотчас с поклонами распахнули стражники.

Дочь трактирщика с Перекрестка вошла в зал, где ее ждали магистр и правитель, молодой и не старавшийся выглядеть солидно. Венсим Мархем знал, что молодость должна быть молодостью.

- День добрый, Айна ДиГроун, - приветствовал ее правитель Вертаналя. - Садитесь.

Ответив глубоким поклоном, Айна села за длинный стол. Когда правитель с магистром заняли места, она оказалась по левую руку от правителя и напротив Эйсаро.

- Как здоровье вашего отца? - спросил Мархем.

Спросил не из вежливости, его на самом деле интересовало здоровье Каньяра. Очень неплохо иметь на Перекрестке место, куда в любое время может отправиться Айна, глаза и уши Вертаналя. Она не случайно имела легкий доступ во дворец, где правитель всегда готов был принять ее.

- Благодарю, мазь помогла, - ответила Айна.

В детстве Герми обморозил ноги, с возрастом они начали напоминать о себе. Посоветовавшись с Эйсаро и навестив вертанальских лекарей, Айна добыла для отца хорошее лекарство.

- Замечательно, - улыбнулся Венсим Мархем.

Он поудобнее устроился в кресле, незаметным движением поправил воротник, чтобы прикрыть шрам, идущий от уха вниз по шее.

Посмотрев на его шрам, Айна вспомнила, как Венсим, тогда почти мальчишка, в битве с кланками ставил магический щит, размазывая кровь, оскальзываясь на камнях и по-черному ругаясь. Поехали в Гродарстан к великанам засвидетельствовать почтение новому вождю, а на перевале встретили демонов. Откуда они там взялись, никто не понял.

В первые минуты погибли девять десятых солдат эскорта и четверо из шести сопровождающих магов. Опомнившись, Мархем сумел магией задержать и ослабить нападающих тварей, Эйсаро убил двух кланков, Айна пристрелила последнего из Стрэгъяна, затем, повинуясь приказу, построила переход и вызвала помощь из ближайшего селения. Больше троих, включая ее саму, переход одновременно перебросить не мог.

- Я бы хотела напомнить вашей светлости о Долине Хювья, - произнесла Айна и вкратце обрисовала ситуацию, добавив соображения, возникшие после беседы с Харги.

Мархем обменялся взглядом с Эйсаро.

- Делани, когда мы получали вести оттуда? - спросил Венсим.

- В тысяча триста сорок восьмом году, - последовал немедленный ответ.

- Сорок три года назад, - молодой правитель нахмурился. - Я забыл о людях в Долине, о наших земляках...

«Какой с тебя спрос, ты правишь страной третий год, - подумала Айна. - Вот твой папенька мог бы подсуетиться».

Делани Эйсаро расправлял пышные усы. На руке блестело узорчатое кольцо, каждый вертаналец знал, что оно скрывает магическое оружие. В кольце Эйсаро был спрятан меч, и мечом этим, сделанным Клавикусом Мирфано, Делани владел мастерски. Айна видела и оценила его умение в битве на перевале.

- Ваша светлость, - заговорил магистр, - мы получали сообщения из Долины редко и нерегулярно, однако тревожных известий посланцы не приносили никогда.

- Перерыв в четыре десятилетия не может не настораживать, - возразил правитель. - Делани, вы не помните содержание того письма из Долины?

- Весьма приблизительно; я лишь поверхностно ознакомился с письмами Бреннизара и его потомков, когда Нешем передавал дела, - ответил Эйсаро. - Можно доставить документы из архива.

Архив правителей занимал большую часть правого крыла и следили за ним тщательно.

- Распорядитесь, - сказал Венсим.

Эйсаро кивнул, позвонил в колокольчик и вполголоса дал задание вошедшему слуге. Вернувшись к столу, добавил:

- В письмах из Долины не содержалось ничего привлекающего внимания, насколько я помню.

- Давайте все же уточним, - Венсим говорил учтиво, ухитряясь прятать в мягкости приказ.

Кожаную папку с бумагами принес архивариус, развернул перед правителем письма и застыл, не сводя с Венсима внимательного взгляда.

- Благодарю вас, можете идти, - отпустил его правитель и занялся бумагами. Эйсаро придвинулся ближе, готовый дать совет, если понадобится.

Айна с интересом ожидала дальнейших событий. Правитель несколько минут перебирал письма, негромко переговариваясь с министром, пробежал глазами одно или два послания, наконец взял последнее.

Перед тем, как прочесть письмо, Мархем прокомментировал:

- Короткое, как записка. «Ваша светлость, согласно договоренности, заключенной с правителем Ластином Нарвиманом в 1078 году, сообщаем, что мы, жители Долины Хювья, по-прежнему являемся Вашими подданными. Население увеличилось на 247 человек за последние 5 лет. Аффен Бреннизар. 30 мая 1348 года».

- Похоже, все у них шло хорошо, - заметил Эйсаро. - Обычная деловая запись.

- Да, - сказал Венсим, - и после этого молчание на сорок три года.

В гулком пустом зале его слова прозвучали внушительно и как-то мрачновато.

- Прикажете отправить в Долину гонца? - спросил министр.

Мархем взглянул на Айну. Он ценил ее и как волшебницу, обладающую редким умением строить переходы, и как разведчицу. Дочь трактирщика правильно истолковала взгляд правителя, но молчала, ожидая его слов.

- Айна, - заговорил Венсим Мархем, - согласны ли вы отправиться в Долину?

Кроме Айны, четыре человека (их еще называли туннельщиками) могли делать переходы, однако вернее нее конечную точку не мог установить никто. Как говаривала мать Айны, Миранда, погрешность стремилась к нулю. Айна не делала расчетов, хотя ее учили этому искусству, полностью доверяла интуиции, и чутье ее не подводило.

В Долине Хювья она не была ни разу, да и опасно выводить переход туда, поскольку неизвестно, что там случилось. Разумно будет или сделать переброску на Пустоши и ехать в Долину с запада, или выйти из перехода в аладарской провинции Тернеф, и оттуда добираться через лес, по которому, если верить Харги, не ездят. А на западе Теневое ущелье, и его придется объезжать не один день.

- Разведка затянется, ваша светлость, - Айна объяснила трудности поездки.

- Вы правы, - кивнул Мархем, - все же через лес ближе.

- Там нет дорог, по сугробам мне не проехать, - сказала Айна.

Правитель поразмыслил:

- А если позвать Кольберуса? Он не откажет.

Эйсаро одобрительно крякнул.

- Подходяще, - проговорила Айна. - Значит, навестить Кольберуса?

Прежде чем ответить, правитель посмотрел в окно, на зимние сумерки.

- Вначале надо закончить с Харги. Кстати, ваше мнение о нем?

На миг представив бородатого рыжеволосого богатыря Харги, Айна чуть улыбнулась.

- Обстоятельный, - заговорила Айна медленней обычного, делая паузы. - Умный. Осторожный, но в критических ситуациях соображает быстро, - она вспомнила Форрок и самокритично добавила: - в отличие от меня. Смелый, хотя зря рисковать не станет. Действует наверняка, судя по войне в пограничных областях Парверии.

Внимательно слушавший правитель кивал. Эйсаро, подперев подбородок кулаком, не сводил с Айны пристального взгляда.

- Упрям, - дочь трактирщика хотела продолжать, однако Мархем мягко остановил ее:

- Почему вы так решили?

- Несмотря на мои уверения, Харги по-прежнему подозревает Сиварда, - сказала Айна.

Эйсаро быстро глянул на Мархема, тот, поняв значение взгляда магистра, вздохнул, коротко махнул ладонью, словно отметая какие-то аргументы, и произнес:

- У нас тоже убавилось уверенности в его непричастности после письма, где вы в подробностях расписали человека в зеркале. Его видел принц Халле. Айна, вы ведь знаете истории о Зеркальном человечке, Ходящих сквозь зеркала, Связи отражений, Стеклянном лабиринте. У зеркал своя магия.

Венсиму на днях исполнилось двадцать два, но говорил он так весомо, словно был вдвое старше. Мало того, что Мархем много прочел и многое знал, природа наградила его выдающимися способностями к магии, а случаев попрактиковаться в чарах у него хватало с избытком. Сплав теории и практики сделал из него сильного волшебника. Идея о переписке на зачарованных пергаментах принадлежала ему, пару лет назад они с Эйсаро усовершенствовали это изобретение.

- Разве их магия связана с порталами? - удивилась Айна.

Она мало знала о легендах зеркальщиков.

- Она напрямую связана с порталами, - вставил Эйсаро. - Есть теория, что утраченный тернефский портал работал на принципе множественности отражений.

А Сивард правит Тернефом. Он должен знать о магии зеркал, просто должен. Другой вопрос, владеет ли он этими чарами.

- Сивард может быть вторым, - раздумчиво проговорил Венсим. - Думаю, Харги прав, и магов двое.

Айна вспомнила осенний разговор с Сивардом в трактире отца. После нападения артана принц искал волшебников, чтобы посоветоваться. Зачем ему был нужен тот разговор? Будь Сивард в курсе событий, разве стал бы он расспрашивать о магах? Он жадно искал любые сведения, он ухватился за слова о бестиарии и разочаровался, когда Айна солгала ему, что ничего не знает.

- Это не он, - сказала Айна. - Сивард говорил со мной, я вам писала об этом.

- Ах, да... - спохватился Мархем. - Да, конечно. А что, если поговорить с Сивардом прямо?

Приподнявшись, Эйсаро замахал руками:

- Ни в коем случае! Пока есть хоть тень сомнения в его непричастности, говорить с ним опасно, можно дать факты, которые будут использованы во вред.

- Согласен, поторопился, - правитель задумался, что-то прикидывая. - Итак, вам, Айна, надо доставить Харги в Аладар, затем отправляйтесь к Кольберусу. Когда Рэймонд закончит с кольцом?

- Послезавтра самое позднее, - ответила Айна. - Ваша светлость, я не упомянула о любопытной детали: Харги выбрала секира Бреннизара.

Пауза затянулась на несколько секунд, пока Венсим не выдохнул с мальчишеским удивлением:

- Вот это да!

Эйсаро застыл в кресле.

- У него в предках не было волшебников? - спросил он, повторив вопрос Рэймонда.

- Говорит, нет, но казус интересный, - заметила Айна.

Венсим подался вперед всем корпусом, словно готовясь выслать коня в галоп.

- У Харги нет способностей к магии? - спросил правитель больше у магистра. - Возможно, скрытые?

- Сомнительно, - отозвался Эйсаро. - Способности, как правило, проявляются в детстве.

По мере того, как на улице темнело, в Зале совета становилось сумрачно. Венсим Мархем щелкнул пальцами, по помещению пронесся теплый воздух, зажглись восковые свечи в канделябрах. Огни отразились в стеклах окон, на поверхностях полированной мебели, заставили заиграть камни в перстнях правителя. Он как раз поднес ладонь к лицу, по привычке постукивая согнутым указательным пальцем по гладко выбритой щеке. В полумраке, который царил, пока свечи не разгорелись, Мархем казался гораздо старше.

- Как правило, - повторил он, помолчал и продолжил тихо, словно про себя. - Правило... В правилах хватает исключений, припомним хотя бы Миранду Каньяр.

Айна кивнула. Способности у матери проявились поздно, годам к двадцати, зато развивались стремительно. Миранда обладала счастливым даром инстинктивно понимать любую область магии, легко постигая то, чему другие учились годами с напряжением и проклятиями. Она отыскала обходной путь через Лесную гостиницу, она восстанавливала утерянные заклятия и находила новое применение магическим потокам, близко подойдя к возможности работать с порталами. Ее гибель стала для Вертаналя настоящей потерей.

Дочь не стала копией матери, универсальность магических умений не была ее коньком. Айна строила переходы и могла при случае применить кое-какие простейшие заклинания, на чем ее практические навыки исчерпывались. Нет, еще она могла подогнать магические кольца с оружием, но с этим гораздо лучше и быстрее справлялся Рэй Мирфано. «Талант одного направления» - охарактеризовал Айну магистр Эйсаро.

- Если у него есть способности, значит, они есть и у его братьев, - заметила Айна. - В этом правиле исключений нет.

- Верно, - пробормотал Эйсаро.

Дети родителей-волшебников могут быть лишены магической силы, но если в семье хоть один ребенок обладает способностью к чарам, в его братьях и сестрах ВСЕГДА в той или иной степени проявлялось умение колдовать. Когда-то один из правителей Вертаналя определил, что его брат не родной именно по отсутствию у того способностей к волшебству, и не ошибся.

- Понаблюдать бы за этой семьей, - проговорил Венсим. - Айна, постарайтесь по возможности не выпускать из вида Харги.

Глава 14. Лунный волк

Утром Харги обнаружил пасущегося у ручья Мэркаса. Айна вернулась.

Имевший привычку подниматься рано Рэймонд Мирфано курил на крыльце. Обменявшись приветствием, Харги постоял рядом с оружейником. Оба смотрели на восход, пока солнце неторопливо прогоняло тени и окрашивало склоны утесов в золото. Воздух был холоден и чист.

- Насчет работы кольца, - заговорил Рэймонд, заставив Харги повернуться. - Все довольно просто: представьте, что у вас в руке секира. Представили? Сожмите кулак.

Харги послушался, и тотчас руку потянула вниз тяжесть оружия. Сверкнуло на солнце полированное лезвие, на мгновение рассыпало блики. Секира выглядела немного иначе, чем когда Харги увидел ее в оружейной, она стала чуть длинней, массивней, и сталь приняла синий оттенок. Харги попробовал замахнуться - нет, баланс не изменился, рукоять по-прежнему удобно лежала в ладони.

Рэймонд наблюдал, одобрительно улыбаясь.

- Ступайте за мной, ваше высочество, - сказал он, спускаясь по ступеням, - опробуете секиру в деле.

Шагая за оружейником, который продолжал попыхивать трубкой, Харги вспомнил, как исчез Стрэгъян из руки Айны, когда та разжала пальцы. Как поведет себя секира? После того, как Харги разжал кулак, секира повела себя так же, как и лук, - исчезла.

Всю дорогу Харги забавлялся, сжимая и разжимая пальцы. Оп! Вооружен. Оп! Безоружен. Магическое кольцо давало исключительное преимущество владельцу, скрывая оружие. Воин с таким кольцом вооружен всегда, но мало кто об этом подозревает. Снарядить магическими кольцами двух-трех сообразительных парней из опытных солдат, приставить к ним волшебника, умеющего строить переходы, - и... любого правителя можно устранить. Любого мешающего человека можно убрать. И вертанальцы не пользуются столь широкими возможностями? Не верится.

- Вот, - остановившись, Рэймонд кивнул на глубоко вкопанное бревно, отпиленное от засохшего ствола дерева. - Специально привез оттуда, - он махнул рукой в сторону падубов.

Высотой бревно было в рост Харги, толщиной в обхват. Принц подошел, потрогал плотную, прокаленную солнцем древесину. Да, дерево высохло, но не сгнило, достаточно упруго и твердо.

Итак, попробуем.

Старший сын Финбарра, Халле, был сильнее братьев, зато Харги лучше прочих умел нанести сокрушительный удар мечом, топором или клевцом. Сжав кулак, он снова ощутил тяжесть секиры, глянул на отточенное лезвие, чуть откинулся назад и направо, размахнулся и обрушил на бревно удар, вложив в него всю силу руки и обратное движение корпуса.

Секира не прошла, а проскользнула сквозь бревно, и исчезла. Если бы Харги по привычке не расставил для устойчивости ноги, он непременно упал бы. Поймав равновесие, он выпрямился и увидел, как отрубленный наискось верхний край бревна падает на землю.

Кольцо налилось холодом.

- В следующий раз не вкладывайте столько силы, - заметил Рэймонд. – И запомните, принц, после удара не пытайтесь вызвать секиру, пока кольцо не потеплеет, иначе она потянет вашу жизненную энергию.

- Да, я помню, - проговорил Харги, оценивая последствия удара.

Кольчуга от него не спасет, да и броня кланка наверняка не защитит. Мощное оружие и ценное.

Он посмотрел на кольцо. Определенно, к нему тянулись тонкие синие нити, и Харги попробовал проследить за ними взглядом, но концы их терялись, словно растворяясь в воздухе.

- А как секира поведет себя при столкновении с металлом? - спросил аладарец.

- Как вы видели, - ответил вертанальский оружейник. - Ей все равно - дерево, металл, плоть, камень.

Харги нетерпеливо кивнул, занятый наблюдением за кольцом. Оно чуть-чуть пульсировало, пульсация отдавалась в пальце подобно слабому и редкому биению сердца.

- Как живая, - сказал аладарец и, вспомнив последнее слово оружейника, переспросил: - камень? Она рассечет камень?

- Она отменяет реальность в точке удара, - сказал Рэймонд, из его слов Харги понял только, что для секиры нет преград, – словно говорит: «Тебя нет». Когда наберет энергию, перестанет дрожать. Тут дело идет быстро, в других местах времени может уйти много.

Если Стрэгъян работает по такому же принципу, то ясно, почему Айна не выстрелила повторно сразу после промаха по кланку. Ждала, когда Стрэгъян накопит мощь, нужную для выстрела.

Аладарский принц отвел взгляд от кольца.

- Рэймонд, в вашей стране все волшебники?

- Нет, но магии хватает, - едва приметно улыбнулся оружейник. - У нас ощущаются повороты оси мира, разрастается Йоррм, иногда из него выходят лунные волки. Вот Сакъяхаара, - махнул рукой в сторону Рэймонд. - На главном пути из Байонта стоят Ледяные великаны. На севере владения Малхона, отца лошадей.

Имена и названия, о которых буднично говорил вертаналец, для Харги связывались со сказками из раннего детства. Альвия, служанка матери, любила рассказывать жутковатые и в то же время необъяснимо привлекательные истории о лунных волках, о потерявшихся на тропах Сакъяхаары, о Зеркальном человечке. Последняя сказка ужасно пугала маленького Сиварда, который потом боялся смотреться в зеркало. Старшие братья посмеивались над ним, страх прошел, сменившись интересом к зеркалам и их производству.

Легенды, сказки, мифы... Что из них может оказаться правдой?

- Доброе утро.

Харги обернулся на голос. В шаге стояла Айна, разглядывая рассеченное бревно.

- Завтрак готов, - сообщила она и протянула Харги пергамент. - Это тебе, прочти.

Взяв лист, Харги прочел послание, начертанное крупными, старательно вырисованными буквами: «ваши высочиство я встретил абоз и атправил все по фортам завтра поедим в лайснир будим ждать вас там стиг лахбрас».

- Теперь я понял про кровь из глаз, - задумчиво произнес Харги, возвращая пергамент.

После завтрака Айна сообщила, что можно ехать в Аладар, однако жеребец Харги все еще прихрамывал, а садиться на хромую лошадь принц отказался.

Ему не хотелось возвращаться в зиму, и он с радостью ухватился за возможность задержаться. Айна нахмурила брови - ей-то требовалось выполнить поручение правителя. Она походила, подумала и, поколебавшись, предложила Харги поехать на Крогаре.

В тоне дочери трактирщика звучало сомнение, заставившее Харги насторожиться.

- Что не так с вашими лошадьми? - прямо спросил он. - Думаешь, не справлюсь?

- Наши кони возят всадников в виде одолжения, - отозвалась Айна. - Попробую поговорить с Крогаром, вроде он против тебя ничего не имеет.

Она серьезно говорила о коне как о человеке. Харги хотел пошутить, но, посмотрев на собеседницу, раздумал. В конце концов, в Вертанале свои обычаи.

Айна недолго уговаривала Крогара. Поставив уши, жеребец внимательно выслушал ее, ткнулся носом в плечо и подошел к ожидающему у оружейной Харги. Крогар принюхался, фыркнул, снова принюхался, дернул раз-другой ушами. Хотя вороной настроен был дружелюбно, Харги решил не гладить коня и не хлопать по шее. Его остановил взгляд Крогара, взгляд, ясно требовавший держаться на расстоянии и без фамильярностей. Так мог смотреть либо человек, либо существо, равное человеку по разуму.

Мотнув большой головой, жеребец обошел людей и отправился на лужок.

- Поедешь на Крогаре, - сообщила Айна. - Он не против.

Перед отъездом нашлось множество дел. Харги вытащил из вьюка полушубок, ведь в Аладаре стояли декабрьские морозы. Крогара пришлось хорошо вычистить, подогнать для него сбрую. Хромавшего жеребца младший сын Рэймонда обещал доставить в Лайснер в целости и сохранности, как только тот окончательно поправится. Айна тоже собирала какие-то мелочи, выпросила у тетки новую игольницу взамен потерянной и уселась на крыльце штопать порванную перчатку.

Побродив вдоль ручья, Харги сжал пальцы, вызывая секиру, она послушно легла в руку. Кольцо давно потеплело, рукоять секиры тоже была теплой. Не удержавшись, принц еще раз ударил по бревну, и оружие снова прошло сквозь дерево, как сквозь воздух.

Когда кольцо похолодело, Харги опять увидел тонкие нити, потянувшиеся к нему. Он присмотрелся, разглядел слабые синие искры, скользящие по нитям, и сосредоточился, незаметно для себя пытаясь заставить их бежать быстрее. Пульсация кольца усилилась, не вызывая неприятных ощущений, оно наливалось уютным теплом. Вот оно нагрелось, вибрация прекратилась, нити растаяли. Харги почувствовал, что кольцо стало тяжелее. Ненамного, но ощутимо.

На полпути к дому Рэймонда он встретил Айну. Та развернулась, и они пошли рядом.

- Так и подумала, что ты продолжишь играть с секирой, - сказала дочь трактирщика. - Отправимся сейчас или завтра рано утром?

Последняя возможность отложить отъезд, больше предлогов не будет.

- Лучше завтра, - отозвался Харги. - Доставишь меня в Лайснер?

Айна ответила ему лукавым, истинно женским взглядом:

- У тебя другие предпочтения?

Харги пощипал ус.

- Н-нет... ты потом куда?

- По делам, - сообщила Айна и вдруг услышала:

- Можно с тобой?

Она приостановилась на пару мгновений. Любопытное предложение, позволяющее убить двух зайцев - и понаблюдать за Харги, и навестить Долину Хювья. Но что именно стоит за этим неожиданным вопросом аладарского принца?

- Даже не знаю, - ответила Айна. - До сих пор я прекрасно справлялась одна, а с тобой ухитрилась попасть в засаду. Не хотелось бы повторения.

- Я не напрашиваюсь, - сказал Харги, представив скуку, ожидающую в Лайснере. - Просто зимой у нас такая тоска, что я скоро завою.

«Почему бы нет, - подумала Айна. - Он не помешает. Мало ли что ждет в Долине».

- Понимаю, - кивнула она. - Хорошо, отправимся вместе.

Вечером она потребовала, чтобы Харги ответил Стигу, и принц написал о том, что задержится. «Если будут важные вести сообщай нимедлено», подумав, дописал Харги. Айна вздохнула, но указывать на ошибки не стала, смирившись с порядком вещей.

За первую половину следующего дня они успели собраться, позавтракать и выехать за пределы области, где магия Сакъяхаары превращала зиму в лето. Когда туман волшебной горы остался позади, и ударил крепкий декабрьский мороз, всадники, сделав короткий привал, надели теплые зимние вещи.

Айна не спешила строить переход, а Харги не торопил ее. Ему безумно нравилось ехать верхом на сильном, мягком, отлично выезженном коне. Поводья оказались не нужны Крогару, он управлялся движениями ног, легкими наклонами корпуса, прекрасно слушался голоса. Ни одному коню Харги так не доверял, ни один конь так не понимал всадника.

Мэркас в присутствии брата был само смирение.

- Харги, как ты относишься к возможности побывать на опушке Йоррма? - спросила Айна.

Очарованный Крогаром, аладарец не удосужился спросить, куда они направляются. Вопрос застал его врасплох.

- Э... на опушке? - Харги уставился на собеседницу. - Где именно? В какой... стране? Йоррм большой.

- В вашей, - отозвалась Айна. - За Тернефом.

- «Опушка»? - с иронией переспросил Харги. - Там непроходимый лес.

- Ты сам хотел меня сопровождать, - дочь трактирщика растерла замерзшие щеки шерстяными перчатками. - Думай быстрее, холодно.

- Поехали, - решился Харги.

Йоррм, что тут такого. Просто большой лес, просто... полный магии. Не в чащу же поедем, верно?

Айна построила переход, который вывел всадников на расчищенную дорогу. Далеко впереди стояла неприветливая стена высоких елей, на треть утонувших в сугробах.

Когда Крогар и Мэркас ступили на дорогу, выглянуло солнце. Теплее не стало, стало веселее. Лес потерял часть мрачности, заблестели снег и лед на озере справа. На другом берегу зоркий Харги заметил несколько вытащенных баркасов. Заливы озера изрезали берега, вдоль которых попадались небольшие деревушки.

Кони прибавили. Озеро тянулось справа длинным ледяным языком, Йоррм придвинулся ближе к дороге. Мороз немного ослабел.

Харги прислушивался. Не раз и не два ему почудилась тихая музыка.

Он осторожно посмотрел на Айну.

- Музыкальные камни, - ответила на его взгляд дочь трактирщика.

Звуки приятной мелодии приближались. Вскоре Харги увидел близ дороги вросшие в землю валуны с прожилками кварца. Снег не покрывал их. Когда всадники приблизились, музыка донеслась отчетливо – прекрасная и сложная, будто ее слаженно исполняли на разных инструментов много музыкантов.

- Магия, – уверенно определил Харги.

- Ага, - зевнула Айна. - Камни всегда играют разные мелодии.

Харги впервые видел музыкальные камни, никогда раньше о них не слышал, поэтому, подъехав к ним, остановил коня и внимательно их рассмотрел. Камни как камни.

Музыка вдруг смолкла, камни раздвинулись, и в проем, заставив Харги осадить Крогара и выхватить охотничий меч, выскочил большой бело-серый волк и замер.

- Убери меч. Это Кольберус, мы к нему и ехали.

Волк не двигался, лошади не беспокоились. Айна зевала.

Харги недовольно кинул оружие в ножны, лишь потом осознав, насколько привычным было движение. Не секиру Бреннизара он вызвал, а выхватил меч отработанным рывком. Как же въелось в плоть это движение руки к бедру, к рукояти меча.

- Кольберус, мне надо в Долину Хювья через Тернеф, - сказала Айна. - Поможешь?

Харги сдержал удивленный возглас.

Отряхнувшись, волк вышел на дорогу, принюхался, чихнул и отряхнулся, выглядел он дружелюбно, словно большой добродушный пес. Камни за спиной зверя сомкнулись, музыка зазвучала вновь.

Шкура Кольберуса искрилась, как лунный свет на снегу, мех переливался, принимая то светло-серый оттенок, то платиновый, то серебристый. Мягко ступая, волк подошел к всадникам, остановился у стремени Айны и сел.

- Спасибо, - Айна посмотрела на солнце. - До темноты успеем?

Полагая, что вопрос обращен к нему, Харги собирался ответить, но дочь трактирщика спрашивала Кольберуса. Волк поднялся и издал звук, очень похожий на «ни-э-т».

- Что ж, тогда в ближайший трактир до утра, - решила Айна.

И они поскакали по льду на другой берег озера к окраине засыпанной снегом деревни.

Трактирщик не сильно обрадовался гостям в сопровождении, как он подумал, большой собаки, и поначалу потребовал оставить пса на конюшне, однако серебряный порив новой чеканки решил эту проблему. Проблему еды монета не решила, поданное оказалось малосъедобным.

Айна махнула рукой, ее больше занимал грядущий визит в Тернеф, чем пересоленное и подгоревшее мясо. Пока Харги пытался вырезать из середины что-то годное, спутница расспрашивала его про северную провинцию. Айна была в Тернефе давным-давно и плохо помнила местность.

- Как бы не ошибиться, - озабоченно произнесла она. - Рядом с Йоррмом погрешность при определении конечной точки перехода возрастает. Можно промахнуться миль на десять.

Йоррм вклинивался в земли Аладара в нескольких местах, самым большим участком была полоса шириной около тридцати миль, словно обозначавшая северную границу страны. Близ нее находились городок Фритьоф и несколько деревень в окружении полей, на которых выращивали лен.

- Город я помню, - проговорила Айна. - Попробовать выйти ближе к нему, что ли...

Харги скоблил ножом горелую корку, раздумывая, не дать ли трактирщику по физиономии. Вон как ухмыляется, бездельник.

Кольберус смирно лежал у ног Айны.

- Он не будет это есть? - кивнул на волка аладарец.

- Что ты, - отозвалась Айна. - Лунные волки питаются светом луны. Я тебя выпущу, Кольберус, - шепнула она зверю, и тот повел ухом в знак того, что расслышал.

- Разумные звери водятся только в Вертанале? - помолчав, тихо спросил Харги.

- Лунные волки водятся в Йоррме, - голос Айны был суховат. - Их мало осталось.

Кольберус шевельнулся, поудобнее пристраивая голову на лапах.

- Чутье у них потрясающее, - добавила Айна. - Любого по запаху найдут. Ну и... - она замолчала, заметив, как прислушивается трактирщик.

Медленно повернув голову, аладарский принц с прищуром, недобро посмотрел на него. Трактирщик тут же стушевался, без нужды начал протирать стойку.

Кроме Айны и Харги, в трактире было еще несколько человек. В углу за столом компания пила пиво, рядом сидели за бутылкой вина бродячий торговец, подальше стол занимала пожилая пара, явно из местных. Судя по одежде, все были байонтцами.

- Ну и у них свое волшебство, - договорила Айна шепотом.

- Понятно, - Харги оставил попытки извлечь что-либо съедобное из мяса. - Мы в Байонте?

- Да, - Айна встала. - Кольберус, пойдем, луна восходит.

Мороз стоял хороший. Айна вернулась изрядно продрогшая, зато лунный волк выглядел довольным. Пока они отсутствовали, Харги пообщался с трактирщиком и получил нормальный ужин в виде ветчины, хлеба, масла и рожков из теста, обильно политых мясной подливой.

- Я боялась, что ты трактирщику в глаз засветишь, - сказала Айна, принимая от Харги глиняную тарелку со своей порцией. - Очень уж нехорошо ты на него поглядывал.

Аладарец повел широченными плечами.

- Всегда можно договориться, - сказал он.

Доедая ужин, Айна размышляла. Будь ее воля, она не поехала бы в Долину сразу, покаталась бы по окрестностям, посидела в трактирах, послушала. Без разведки она действовать не любила, но в данной ситуации терять время не хотелось. Вряд ли что-то всплыло бы из разговоров тернефцев, ведь Долина замолчала сорок лет назад, это большой срок.

Харги мыслил примерно так же.

- Может, не стоит лететь в Долину сломя голову? - сказал он, отведав подогретого вина.

- Болтаться по Тернефу тоже не вариант, - скривила губы Айна. - Тебя могут узнать и доложить Сиварду, а кто знает, как он отреагирует.

Не то кашлянув, не то рыкнув, Харги спросил:

- Я тебе мешаю?

- Нисколько, - Айна говорила правду. - К тому же Долина у ваших границ, неплохо узнать, что там происходит, из первых рук. Почему вам неинтересны соседи, Харги?

- Смотря какие, - вопрос застал аладарского принца врасплох. - Те, которые занимаются черной магией...

- ...должны интересовать в первую очередь, - ловко закончила Айна его фразу. - Да не было черного волшебства в Долине, сказки это. Вот только кто рассказывал эти сказки и зачем?

Несмотря на уверения Айны про отсутствие в Долине Хювья злого волшебства, Харги сомневался в целесообразности поездки. Аладарец не боялся встречи с обычным человеком, пусть он хоть какой сильный и умелый воин, не боялся встречи с демоном, надеясь на секиру Бреннизара, но столкнуться с колдовством Харги не желал.

Собирая утром в конюшне Крогара при колеблющемся свете масляной лампы, Харги повернулся к Айне, которая седлала Мэркаса.

- Как мы попадем в Долину? - Харги удивился, что не подумал об этом раньше. - Через Йоррм нет дорог и сугробы выше головы.

- Кольберус проведет, - последовал ответ. - Не считай меня дурой, ладно?

- И не думал, - отрезал Харги и проверил, хорошо ли закреплены переметные сумы.

Наконец сборы закончились, конюх отворил ворота, и Айна с Харги вывели на улицу коней.

По-прежнему крепко морозило. Харги натянул поверх шапки башлык и завязал концы, меховая шапка Айны была с длинными наушниками, закрывавшими щеки. Удобная, между прочим. Харги позавидовал спутнице.

Они поехали по темной деревне мимо домов со слабо светящимися окнами. Кольберус, шедший у стремени Айны, принюхивался. Дымы из печных труб выходили плотными длинными столбами, небо было темно-синим с яркими звездами, на востоке светлело.

До позднего декабрьского рассвета оставалось немного.

Айна не могла нащупать конечную точку перехода, она пробовала перемещать ее на полмили в разные стороны, но каждый раз выход словно расплывался, полускрытый туманной пеленой, несомненно, магического происхождения. Она увеличила расстояние до мили, попыталась двинуть выход восточнее - нет, не выходит. Может, западнее? Уже лучше. Север отпадает, там Йоррм.

А если южнее? Неплохо. Еще чуточку южнее, самую малость, капельку... и западнее. Там, кажется, поле. Да, чисто, можно делать переход.

В прошлый раз, когда переход делала мать, она мучилась не меньше. Точка плавала, ее с трудом удалось установить, и Миранда, помнится, вслух выругала магию Йоррма, но Айна считала, что лес не виноват, скорее всего, влияли потоки над Долиной, не зря Бреннизар уехал туда в поисках сильной и ровной магической энергии.

Переход перебросил их в местность, которую Харги моментально узнал. Столбы печных дымов над заснеженным Фритьофом, вычищенная дорога в Арнафелл, по которой ехал одинокий всадник на низенькой толстопузой лошадке, и массив леса на севере. У опушки притулилось несколько домиков, отсюда едва различимых. Айна направила Мэркаса по узкой дорожке к ним, Крогар потянулся следом. Кольберус бежал по сугробам не проваливаясь, сливаясь со снегом, и сам казался снежным призраком, какие иногда являются в сильную метель.

- Не бери повод, - обернулась Айна. – Крогар знает, что делать.

Харги, и без того небрежно державший поводья, выпустил ремни из ладони. Лошади пошли легким галопом, потом Мэркас пружинистым прыжком вскочил на сугроб и поскакал за лунным волком. То же проделал и Крогар. Кольберус побежал быстрее, лошади прибавили, они мчались точно по его следам, ни на ноготь не проваливаясь в снег.

Лунный волк уводил их далеко от жилищ.

По тому, как мощно стали работать задние ноги Крогара, по тому, как он вытянул шею, Харги понял, что они пошли на подъем. Он обернулся. Город скрылся, только дымы еще виднелись в морозном воздухе. Дома слева закрыл лес. Аладарец подал корпус вперед, чтобы не мешать движениям лошади, и вороной пошел легче.

Когда подъем закончился, они оказались в редком лесу. Кольберус уверенно бежал, огибая деревья, за ним скакали всадники. Харги с удовольствием чувствовал силу, мощный ход и ровное дыхание Крогара, когда Айна вдруг крикнула:

- Кольберус, стой!

Остановился волк, остановились, чуть поводя боками, лошади. Айна приподнялась на стременах, что-то высматривая в лесу.

- Что там? – спросил Харги, подъехав.

- Редколесье, - сказала Айна. – Как створ… Не то просека заросшая, не то… - разведя руками, она села в седло.

Харги тоже присмотрелся. Да, дочь трактирщика наблюдательна, еще один плюс к ее достоинствам. Но аладарец первым догадался, что за редколесье.

- Мы на какой-то старой дороге, - гулко сказал он. – Заброшенной и заросшей.

- Когда-то она была широкой, - добавила Айна. – И ведет на север. Не в Долину ли? Ты слышал, Кольберус? Проведи нас туда.

Лунный волк, послушно повернув на север, пошел не спеша, осторожно, принюхиваясь. За Кольберусом пошли лошади. После бодрой, разогревшей кровь скачки, сразу стал чувствоваться мороз.

Айна хмурилась. Ей не нравились магические помехи, пугала заброшенная дорога. Опыт подсказывал, что такое сочетание не является добрым предзнаменованием.

Они ехали по старой дороге. Магия Кольберуса позволяла проходить там, где зимой лошади бы не прошли, да и человек бы не прошел, если только на лыжах.

Кольберус уткнулся носом в снег, принюхался, чихнул и потянулся левее. Давно знавшая лунного волка Айна решила довериться его чутью и не прогадала. Через три-четыре минуты пути перед всадниками открылся пятачок без деревьев, а на нем стояла заваленная снегом маленькая хижина и изумившая Харги высокая дозорная вышка. Судя по тому, что лес тут не вырос, и хижина, и вышка были заброшены гораздо позже дороги.

- Вот это интересно, - сказала Айна.

От вышки до дороги было шагов шестьсот.

- Я посмотрю, - Харги тронул Крогара.

Конь не послушался всадника, всхрапнул, осадил.

- Провалишься, - заметила Айна. – Кольберус?

Лунный волк подошел к хижине, и только за ним пошел Крогар, оказавшийся в этой ситуации умнее всадника. Харги спешился.

Строители хижины явно делали домик с расчетом на зиму, нижний венец, сложенный из могучих бревен, поднимал жилое помещение над промерзающей землей. К двери вело высокое крыльцо, и дверь почти не занесло. В таких домах двери всегда открывались внутрь, чтобы выйти из занесенного снегом дома. Навалившись на створку плечом, аладарец с трудом преодолел сопротивление заржавевших петель и заглянул в комнату. Непроглядная темнота.

Обломав лапу ели и обмотав ее тряпкой, Айна сделала факел. Сухая тряпица разгорелась, и этого света хватило, чтобы Харги осмотрел единственную комнату хижины. Очаг, рядом с ним запас дров и свитки березовой коры для растопки. Две кровати, стол. Вместо стульев деревянные чурбаки. Крохотное окно. У двери в простенке вбиты гвозди, чтобы вешать одежду. В углу валяется прогоревший котелок. На столе черепки разбитой глиняной плошки. На стенах, на потолке изморозь. Ничего особенного.

Харги вышел из хижины, отбросил далеко в снег факел и… не увидел Айну. Мэркас, стоящий у стойки дозорной вышки, остался без всадницы.

- Эй! – рявкнул аладарец, почувствовав укол тревоги.

- Я на вышке, - успокоил его сверху женский голос. – Не поднимайся, ступени гнилые.

Очень осторожно Айна поднялась на площадку, с трех сторон закрытую щитками из досок, снега на площадке почти не было – спасала надежная крыша. Обзор открывался только на север. Держась за жердь, служившую ограждением, Айна потопала ногой. Нет, тут доски не прогнили, как на лестнице, где на несколько ступеней попадала дождевая или талая вода и не скатывалась.

Айна посмотрела вдаль. Справа стоял хмурый, седой от снега Йоррм, далеко за ним в дымке угадывались горы Балодромэда, а впереди лес словно обрывался и открывался вид на Долину Хювья. Дорога к Долине, судя по всему, ныряла направо, огибая… что?

- Бараний лоб! – догадалась Айна, поняв, что вышка построена в полумиле от обрыва, на скале. Потому и лес тут рос плохо.

Она всмотрелась. В Долине всё утопало в снегу.

Харги замерз, ожидая Айну. Подумав, он вернулся в хижину, развел огонь в очаге. Пока не прогрелась труба и не растаял забивший ее снег, дым шел внутрь, выходя из полуоткрытой двери. Харги кашлял, вытирал слезившиеся глаза и пропах дымом.

Айна вошла в хижину, постояла у очага, грея руки. На дым, на запахи она не обращала внимания. Вид у нее был настолько странный, что аладарец беспокойно спросил:

- Что там? Что?

- Там всё мертвое, Харги, - ответила дочь трактирщика срывающимся голосом.

Глава 15. Две стороны одной ночи

Харги оборвал с усов крошечную сосульку.

- Как… мертвое? – спросил он.

- Город и рудник, все под снегом, - проговорила Айна. – Дороги занесены. Печных дымов нет, кузницы не работают. Харги, там даже птицы не летают!

Она оперлась о стену. Харги впервые видел ее потерявшей самообладание, и это убедило его, что Айна видела нечто по-настоящему страшное, нечто такое, что вывело из равновесия человека, убившего кланка. У Харги окончательно пропало желание подниматься на вышку.

- Ехать туда нет смысла? - спросил осмотрительный аладарец.

- Опасно, - кивнула Айна, выпрямившись.

Она начала приходить в себя. Очень уж сильно ударило по нервам зрелище безжизненного пространства, Айна не ожидала увидеть погребенные под снегом жилища. От жуткого безмолвия Долины веяло кладбищем.

Оглядевшись, Айна нашла взглядом стол, подошла, села на него и, опустив голову, задумалась. Она не знала, что предпринять, но в Долину ехать было нельзя, все ее существо протестовало против этого. Перед глазами стоял мертвый пейзаж, и снег казался ей не снегом, а символом забвения. Жизнь, которая должна была кипеть, остановилась.

Снег… Айна заставила себя думать об этом холодной саване, укутавшем Долину. Снег имел какой-то неестественный оттенок, особенно на западе, ближе к Теневому ущелью. Какой-то… бледно-зеленый. Или так ложились там тени? Или отражалось солнце?

Как бы то ни было, Айне не показалось.

Хорошо бы посмотреть на Долину знающему магу, например, Эйсаро. Вспомнив о нем, Айна почувствовала облегчение, наметила план действий.

- Вот что, твое высочество…

Терпеливо ждавший Харги встрепенулся. Айна встала, продолжая говорить:

- Я отправлю тебя в Лайснер, там ты отпустишь Крогара, заберешь у Стига пергамент и будешь ждать моих сообщений.

- А ты? – спросил аладарец, уступая этой женщине право приказывать.

Харги понимал, что в магии дочь трактирщика разбирается куда лучше него.

- Хочу посоветоваться со знающими людьми, - уклончиво ответила Айна. – Да, еще… - она поколебалась, но договорила: - если встретишься с Сивардом, спроси об этой вышке, кто ее построил и зачем.

- Спрошу, - Харги не спешил выходить на мороз. – Выходит, что-то убило людей в Долине?

- Если бы они просто переехали, прислали бы сообщение, - размышляла вслух Айна. – Так что – да, выходит, их убили.

- Такое возможно? – нахмурился аладарец. – Сколько людей жило там?

- Не меньше пяти тысяч, - отозвалась дочь трактирщика и немного невпопад добавила: - дорога… широкая дорога… они торговали с вами, Харги, общались. Ну не может же быть, чтобы они исчезли бесследно, и в Аладаре ничего не знали!

Пять тысяч человек, работающих, торгующих, не вымирают так, чтобы соседи ничего не заметили.

- Кто-то знал, если построили это, - Харги стукнул кулаком по бревенчатой стене. – Вышка и дом, чтобы дозорные жили. За Долиной наблюдали. Может, болезнь народ выкосила.

- Всех? Сомнительно, - возразила Айна и подбросила дров в очаг. – Пойдем, Харги, скоро начнет темнеть.

Харги вышел из хижины, пытаясь разобраться в своих чувствах. Тревога. Сильная тревога, смешанная со страхом ожидания неведомого и непонятного. Он снял рукавицу, сжал пальцы, и секира Бреннизара послушно явилась. Нет, принца Харги Аладарского теперь так просто не возьмешь, он готов ко всему, и аладарец, расправив плечи, с вызовом посмотрел на север.

Айна тем временем пыталась нащупать конечную точку близ Лайснера. Сильные потоки энергии над Долиной и от Йоррма искажали пространство, выход плавал. Насколько было бы проще, если б у Лайснера стоял другой туннельщик и поймал точку выхода.

Айна сосредоточилась. Откуда-то с запада пошли сильные помехи, она перевела точку восточнее.

Хорошо еще, в прямом створе отсюда на юг было чисто.

Подошел Кольберус, и стало легче. Магия лунного волка помогла, Айна поймала выход.

- Харги, - позвала она.

Принц сел в седло. Вот и с Крогаром предстоит расстаться, а жаль.

- Про Долину не рассказывай, - напутствовала Айна и отправила Харги в Лайснер, доставив принца на окраину города.

Угрюмый Харги добрался до особняка, не замечая, как прохожие останавливаются, разглядывая его коня. Ладный черный красавец настолько бросался в глаза, что люди восхищенно переговаривались, кивая на Крогара.

Конюхи второго принца Аладара, отталкивая друг друга, бросились к коню. Каждый хотел лично завести в конюшню вертанальского скакуна – породу они определили моментально по описаниям, по рассказам. Харги спешился, расседлал коня, снял узду и передал сбрую удивленным парням.

- Благодарю, Крогар, - сказал Харги коню, постаравшись изгнать из голоса сожаление. – Ты свободен.

Церемонно склонив голову, вороной развернулся и поскакал домой, к подножью Сакъяхаары. Харги проводил его тоскливым взглядом, понимая, что никогда больше у него не будет такого коня, настроение принца, и без того испорченное известием о мертвой Долине, стало совсем унылым.

Он вошел в зал, поздоровался с Бриксом, кинул ему в руки полушубок, любезно одолженный Рэймондом Мирфано, спросил, не возвращали ли его жеребца. Нет, его серый в яблоках или до сих пор стоял у кузницы Рэймонда с опухшим суставом, или был на пути в Аладар.

Разговаривая, Харги краем сознания отметил, словно в зале чего-то недостает. Потом понял.

- Брикс, где зеркало? – прервав управителя на полуслове, спросил он.

Большое зеркало, стоящее напротив входа, исчезло.

- Ваше высочество, мы не виноваты, - сказал Брикс. – Землетрясение… всего один толчок-то и был, а крепления не выдержали. Сорвалось – и вдребезги. Прикажете отправить гонца в Тернеф?

Толчок?

Точно, вспомнил Харги, тряхнуло, когда мы были в Кейлане.

Неужели всего неделю назад?

- Нет, не отправляй, - ответил Харги Бриксу, который почтительно ждал решения. – Обойдемся пока. Стиг не приезжал?

Конечно, не приезжал. Ни коня, ни Стига. И отвратительное настроение.

Стиг вернулся к ужину, довольный, что справился с поручением, и просиял при виде Харги.

- Мой принц, - сказал он, подсаживаясь к столу, - обоз на месте, все живы и здоровы, новичка зовут Агвид Одибрас.

- Какого новичка?.. – переспросил Харги. Последние события отодвинули в памяти подробности поездки в форты. – А! – принц припомнил. – Тот лучник?

- Угу, - кивнул Стиг. - Стреляет прекрасно. А ученый, Теллар, остался в форте, - Стиг понизил голос, - я приказал старосте Кейлана не выпускать его, если вдруг потащится в Крессвер. И вот ваш пергамент, - он вытащил из поясной сумки завернутый в кусок холста предмет.

Забрав пергамент, Харги положил ладонь на плечо парня, на миг сжал пальцы.

- Молодец, - сказал он. Настроение принца улучшилось.

Стиг благодарно улыбнулся и сказал:

- Теллар передал со мной отчет для канцлера. Кого отправить в Крессвер?

Харги задумался. Молодой умник наверняка описал все подробно, включая визит Айны. Теллар не знает, кто она, но сам факт появления женщины с магическим оружием встревожит канцлера Херлафа, а значит, и отца.

- Дай-ка мне его отчет, почитаю, - Харги требовательно протянул руку.

Из той же поясной сумки появились сложенные вчетверо и перевязанные шнурком мятые листы бумаги. Харги забрал их и поднялся.

- Стиг, - проговорил он, – как поужинаешь, скажи нашим парням, чтобы не болтали ни про демона, ни про Айну.

- Я уже им сказал, - Стиг потер руки и принялся за мясную похлебку.

Харги еще раз хлопнул его по плечу и пошел к себе. У дверей его ожидал Брикс:

- Ваше высочество, вы говорили насчет масляных ламп, я передал ваши слова литейщикам. Цеховой старшина Дьярви вчера сказал мне, что можно сделать устройство гораздо лучше, но нужны стеклянные трубки и… как их… рассеиватели.

- Как я понимаю, им нужна бумага для чертежей и расчетов, - кивнул Харги. – Дай сколько потребуют.

Новые лампы – это деньги. Изварр умел зарабатывать не хуже Тернефа.

У себя Харги зажег свечи, сел за стол. Посмотрим, что написал бывший ученик Высшей Школы Арнафелла. Принц развязал шнурок, расправил листы. Ох, и почерк у Теллара, наверное, писал, еще не успев отойти от нападения кланка.

«Ваша милость, отчет от 12 декабря 1391 года. Сегодня на Дальний форт было совершено нападение демона из Разрыва. Демон выглядел как кабан, размерами больше медведя…»

Кланк недотягивал до медведя, но у страха глаза велики. Далее Теллар обстоятельно описывал демона, ночную осаду, атаку на «его высочество принца Харги». После фразы: «его высочество не пострадали» Харги засмеялся. Ага, «не пострадали», кровоподтек на все плечо и рука болела, пока не исцелилась в Лесной гостинице.

Принц взял второй лист. Вот и оно, описание всадника с магическим оружием, которое Херлафу читать ни к чему. Харги придвинул свою бумагу и взялся за перо, благо, его почерк не сильно отличался от нервной писанины Теллара с прыгающими буквами.

«…демона удалось убить он боится огня». Когда чернила подсохли, Харги придирчиво сравнил оба листа. Похоже, почти не отличить.

Он подумал, перечитал. Теллар в отчете не делал ошибок, грамотный парень.

Харги развернул пергамент Айны, написал свою фразу из письма, подчеркнул, внизу приписал: «Ошибки есть?»

Ответ пришел через несколько минут.

«Перед «он» запятая. Харги, мне некогда, извини».

Исправив ошибку, Харги проворчал:

- Некогда ей.

И вдруг представил, как Айна сидит одна среди леса в полутемной, пахнущей дымом хижине, в тридцати милях от мертвой Долины. Ветер бьет в слепое окошко, потрескивают деревья, из живых душ рядом лунный волк да Мэркас.

Харги сделалось холодно.

Он свернул листы, завязал как было, посмотрел в окно. Непроглядная тьма. Зима. Тайна. Кто похоронил Долину? Зачем дозорная вышка над этим кладбищем? Кто знает? У кого спросить? Сиварда? Знает ли он? А если знает, скажет ли?

- Ваше высочество!

Стук в дверь и голос Брикса вывел Харги из задумчивости.

- Что там? – крикнул принц, вставая.

Дверь открылась, пламя свечей заколебалось, тени совершили короткий причудливый танец.

- Гонец из Крессвера, - сообщил управитель, за спиной которого маячили две фигуры.

Брикс сделал шаг в сторону, и молодой гонец, войдя, поклонился Харги. На пороге, в полутьме, остановился Стиг и настороженно посмотрел на принца – не прогонит ли?

- Приказ его величества короля Финбарра, - четким военным движением гонец подал свиток плотной бумаги и звякнул шпорами.

Харги взял свиток, глянул на гонца. Лицо красное, обветренное, глаза усталые.

- Брикс, накорми парня, – приказал он.

- Слушаюсь, ваше высочество.

Гонец и управитель ушли, Стиг тихонько прошел в комнату и притворил дверь.

Харги сломал печать, развернул свиток и начал читать вслух.

- Приказ… - перечисление титулов отца Харги привычно пропустил. - Повелеваем вам, возлюбленный сын наш Харги, без промедления оставив все текущие дела, коими ныне вы заняты в землях Изварра, отправиться в столицу нашу, Крессвер, ибо важнейшие государственные дела, а также неотложные вопросы престолонаследия, требуют вашего присутствия. Да будет вам известно, что голос ваш должен прозвучать на совете. Всякий, дерзнувший чинить вам препятствия либо замедлять путь, подлежит строгому наказанию по воле нашей. Писано в день 15 месяца декабря года 1391. Скреплено государственной печатью Аладара. Его Королевское Величество Финбарр.

- Ого, - вполголоса подвел итог Стиг.

Похожий сухой и официальный приказ Харги получил только однажды, когда отец повелел возглавить войско, идущее на мятежную область Парверии.

Харги еще раз пробежал глазами текст и встревожился. Что за неотложные вопросы престолонаследия? Не случилось ли что-нибудь с Халле?

- Стиг, угости гонца вином, расспроси, что случилось, - Харги знал, что с ним могут не поделиться наблюдениями, а Стигу расскажут. – На ночлег проводи его во флигель да проследи, чтобы Ингвар не предложил ему сыграть в кости.

Правая рука принца Аладара с готовностью отправился выполнять просьбу.

Харги опустился на кровать и понял, насколько устал. Он сидел в неподвижности, ни о чем не думая, в тишине, которую нарушало тихое потрескивание свечных фитилей.

Две свечи из трех догорели, когда Стиг вернулся.

- Мой принц, - сказал он, - я не чувствовал себя таким обалдевшим с той поры, когда мне дали дубиной по шлему.

Харги заставил себя вернуться к действительности.

- Что ты выяснил? – спросил он.

- В Крессвере ждут герцога Райогнана, - сообщил Стиг. – Он будет сватать свою младшую дочь Кайсу за вашего брата Микеля.

- Хорошо, что я сижу, - заметил Харги после долгой паузы.

Райогнан.

Харги говорил с ним в Хедайе, принимал его поздравления в связи с подавлением мятежа и пленением барона Дей Ланне, и вынес двойственное впечатление после общения с этим человеком. Райогнан не выглядел стариком, хотя был немногим моложе покойного короля Фергаса, умело угадывал, что хочет услышать собеседник, и говорил ему это, безошибочно выбирая слова и тон. Уверенный и строгий взгляд, ухоженная, с сильной проседью борода. Темные волосы, почти скрытые под черным беретом. Одежда благородного оливково-зеленого оттенка с опушкой из темных соболей.

Харги разговаривал с ним и не мог понять, почему Райогнан отталкивает его. Причина заключалась не в слухах о его связи с дочерьми – об этом он узнал гораздо позже, как и о колдовстве герцога. Что-то другое, неуловимое, как дымка, вызывало сильнейшую неприязнь. Покидал Парверию Харги с радостью, искренне надеясь, что больше судьба не столкнет его с Райогнаном.

А тут такое.

- Завтра будем собираться, - заключил Харги и вспомнил про арбалет парверийского оружейника.

Вот случай подарить его матери.

Айне и вправду было некогда.

Отправив Харги в Лайснер, она расседлала Мэркаса, перенесла в хижину седло и вьюк. Насчет коня она не беспокоилась – Мэркас никуда не уйдет, а мороз ему не страшен. Еще меньше она беспокоилась о лунном волке, который улегся на крыльце.

Она угостила Мэркаса горстью вертанальского овса, достаточной, чтобы энергии коню хватило надолго, потрепала его по шее и ушла в хижину. Дров на ночь хватит, хорошо.

Айна поставила на очаг котелок, вынула из сумки толстую восковую свечу, зажгла от огня и устроила свечу в черепке. Отогрела у огня медную чернильницу, извлеченную из той же сумки, расстелила на столе пергамент и приготовилась писать.

Перо у нее было стальное, на удобной деревянной ручке, давнее изобретение магистра Эйсаро, вещь удобная и практичная. Надо было показать его Харги, запоздало пожалела Айна, чтоб не мучился больше с гусиными перьями.

Так… Она обмакнула перо в чернила, поставила на пергаменте магический символ и начала медленно, обдумывая каждую фразу писать Эйсаро. Айна описала заросшую дорогу, заброшенную вышку, мертвую Долину. Когда она писала о необычном оттенке снега на западе, закипела вода в котелке. Айна приготовила сытный ужин из замороженных овощей и мяса, и едва собралась поесть, как раздался скрип пера, и на пергаменте появились буквы.

«Я на Форроке, порталы сходят с ума. Арн»

- Поесть не дадут, - проворчала Айна, которую давно не удивляли ломающиеся и восстанавливающиеся сами по себе переходы.

Она зачерпнула деревянной ложкой дымящееся рагу, прожевала, отодвинула котелок, написала:

«В чем это заключается?»

«Меняется цвет»

Айна чуть не подавилась. Такой номер порталы выкидывали впервые.

«КАК?!»

«Аладарский переливается, как радуга. Байонтский мерцает фиолетовым. Юлкапский отражает, как зеркало. Стою рядом и глазам не верю».

«Беги. Кто-то перераспределяет энергию. Беги, Арн!»

В тревоге она ожидала ответа. Арн Шетто тоже строитель туннелей, старый друг, который часто приезжал на Перекресток, делая вид, что влюблен, и предлагая жениться. На деле он приходил через переход, когда порталы и пергаменты переставали работать, а Эйсаро или Мархему требовалось что-то срочно передать.

Прошло пять минут. Десять.

Айна ждала.

Время тянулось отвратительно неспешно, тягуче.

Еще десять минут. Еще.

«Я дома. Еле сделал переход…»

Снова заскрипело перо. Знакомые прыгающие буквы сложились в слова:

«демона удалось убить он боится огня. Ошибки есть?»

- Ой, Харги, не сейчас! - с раздражением воскликнула Айна, вчитываясь в послание Арна Шетто.

«…Еле сделал переход, завеса плотная, как вода. Дважды промахивался с точкой, влетел к Ледяным великанам, прямо в объятия Милия. Милий говорит, были сполохи на небе, как тогда. Кто-то берет энергию сразу после поворота Инстры в количествах невообразимых. Пойду к Эйсаро. Арн»

«Задержись у него. У меня тоже невесело, я ему сейчас пишу. Айна»

Она наскоро ответила Харги:

«Перед «он» запятая. Харги, мне некогда, извини», - и стала дописывать письмо министру Вертаналя.

Ужин остыл.

Надвинулась ночь.

Айна ждала ответа от Эйсаро, время от времени подбрасывая в очаг дрова. Помещение прогрелось, и она сняла куртку, повесила ее на гвоздь, вбитый в стену, как вешали свою одежду те, кто стоял здесь в дозоре не один десяток лет назад.

Она не сомневалась, что вышку поставил Финбарр или даже Фергас. Старая вышка, старый домик, но сделано добротно, на десятилетия. Они наблюдали за Долиной, да. Но что могло произойти? Наиболее вероятно – что-то выплеснулось из Разрыва, и странный снег на западе это подтверждает. На западе Разрыв, на западе Теневое ущелье.

И все же что было таким сильным? Что убило пять тысяч человек одновременно? Потому что если бы их накрывало постепенно, выжившие бежали бы в Аладар по этой дороге. Если бы король не принял беженцев, они могли бы обогнуть отроги Балодромэда и вернуться в Вертаналь. Да, дорога трудная, длинная, но добраться можно.

Айна нехотя пожевала холодное рагу.

Свеча оплывала, ответа не было ни на письмо, ни на вопросы о Долине.

За дверью раскатисто провыл Кольберус, стало быть, ночь безоблачная, лунная, и холод усилится. Волк замолчал. Айне захотелось домой, в Наддег. Или к отцу на Перекресток. Куда-нибудь, где есть люди и нет этой всеобъемлющей тишины.

Скрип пера.

Айна схватила пергамент, поднесла его к свече. Крупный, твердый почерк Эйсаро.

«Будем с рассветом, помогите Арну поймать конечную точку. Делани Эйсаро».

Успокоившись, Айна ответила одним словом:

«Принято».

Потом достала из вьюка одеяло, задула свечу и легла спать.

В декабре светает поздно. Айна проснулась незадолго до восхода, камни очага держали тепло хорошо, хижина не остыла. Айна разожгла остатки дров, вышла из дома. Мороз обжигал, звезды сверкали отполированными льдинками, Кольберус спал на крыльце. Мэркас от скуки терся шеей о стойки вышки и не соизволил подойти к хозяйке.

Разогрев вчерашний ужин, Айна наконец-то перекусила. Проверила пергамент.

«Отец вызвал в столицу. Поеду в среду с утра»

А сегодня что? Вторник. Харги поедет в Крессвер завтра, что у них там произошло? Вот продолжение. О, сам герцог Парверийский почтит визитом. Гадость какая. Только в Аладаре Райогнана привечают, другие страны свели общение к минимуму. Айна знала про правителя Парверии, разведчики Вертаналя делились сведениями, и она ответила Харги:

«Понаблюдай за ним»

Едва она отложила перо, как почувствовала легкое дуновение. Кто-то пытался вывести конечную точку перехода, не иначе, Арн Шетто. Надо же, почти попал.

Торопливо застегиваясь, Айна выскочила на мороз.

Нащупала плавающую точку и одним движением протянула ее меж магических полей, а через секунду у вышки открылся переход. Из овального отверстия с дрожащими краями выехали два всадника на вороных вертанальских лошадях. Шетто спешился первым, помог грузноватому Эйсаро покинуть седло.

Министр Вертаналя огляделся, кивнул Айне, кивнул вставшему Кольберусу.

- Это, надо полагать, вышка? – коснулся он стойки.

- Да, магистр, - отозвалась Айна. – На втором пролете пятая и шестая ступени подгнили.

- Учту, - не привыкший откладывать дела Эйсаро начал неторопливо подниматься.

Шетто подошел к Айне, встал на одно колено и торжественно проговорил:

- Любовь моя! Предлагаю тебе руку, сердце, печень, вторую руку…

- Но не мозг, - мрачно сказала Айна, - потому что у тебя его никогда не было.

Арн Шетто поднялся и уже серьезно спросил:

- Как ты?

- Работаю, как и ты, - Айна смотрела на Мэркаса.

Конь подошел к братьям, положил голову на холку ближайшего, хотя ему мешала лука седла, и замер, закрыв глаза. Кусаться и лягаться между собой сыновья Малхона обыкновения не имели.

- Пойдем в дом, - предложил Шетто.

Они сели за стол, обмениваясь короткими репликами. Арн рассказал про Форрок, Айна про кланка, Харги и мертвую Долину. Шетто призадумался, добавил, что неделю назад запад Аладара хорошо тряхнуло землетрясением.

- Призыв кланка же, - как о само собой разумеющемся сказала Айна.

Они знали, что для призыва демона из Разрыва нужно колоссальное количество энергии. Надо открыть канал через портал, нащупать кланка в глубине Разрыва, подчинить его волю и направить на конкретного человека.

- Борьба с бездной, - проговорил Шетто. – И ведь он справился.

Говоря «он», Шетто имел в виду неизвестного мага.

- Он становится опытнее, - Айна бесцельно переложила на столе пергамент. – Если его не вычислят в ближайшее время, у аладарской королевской семьи начнутся серьезные проблемы.

- С каких пор ты за них переживаешь? – полюбопытствовал Арн.

- Харги – славный парень, жаль его, - честно ответила Айна.

Шетто не стал язвить, просто кивнул.

- Ох, - с отвратительным ржавым скрипом дверь открылась, пропуская Эйсаро. – Замерз. Позвольте мне оттаять, - министр Вертаналя бережно прикрыл дверь, потопал замерзшими ногами и сел на кровать.

Вертанальские разведчики ждали. Эйсаро расправил усы и заговорил:

- Долину уничтожили магией. Давно. Били целенаправленно, от Разрыва, учитывая направление и магических, и воздушных потоков.

Айна вспомнила необычный оттенок снега.

- Вышка эта… - Эйсаро был мрачен. – Вышку построили, чтобы наблюдать за ядовитым облаком, боялись, что оно пойдет на Аладар. Когда опасность миновала, вышку забросили.

- Значит, в Аладаре знали… - отрывисто проговорил Шетто.

Эйсаро размышлял. Он снял рукавицу и разглаживал усы ладонью.

- В Аладаре знали, - согласился он.

- Но в Долине хватало магов, - возразила Айна. – Бреннизары, Торьяро, ДиВаули, - называла она фамилии старых магических родов Вертаналя, переехавших в Долину Хювья.

- Хватало, - снова согласился Эйсаро. – Харги слышал что-нибудь о гибели Долины?

- Нет, его это тоже потрясло, - сказала Айна. – Магистр, разве в Аладаре нашелся бы волшебник, способный уничтожить пять тысяч человек?

- В том и дело, что я не могу припомнить ни одного сильного аладарского мага, - поделился магистр. – Ни в прошлом, ни ближе к современности. Аладарцы всегда верили в сталь, а не в заклинания.

- Выброс из Разрыва исключен? – спросил Шетто.

Эйсаро взглянул на него, покачал головой.

- Разрыв выбрасывает вверх, и это обычно желтоватый туман, тут волна шла точно на Долину. Работал мастер.

- Кто? – задала Айна прямой вопрос.

Эйсаро тяжело, со всхлипом, вздохнул. Его сверлила мысль про пять тысяч человек, погибших, потому что Вертаналь про них забыл. Не обеспокоился молчанием, не забил тревогу, не пришел на помощь.

- А что, если спросить кочевников? – подал здравую идею Шетто, давно и успешно торговавший с кочевыми племенами. – Старый хан Мелис ко мне хорошо относится.

Айна вспомнила давний разговор с Харги в трактире на Перекрестке.

- Они откочевали к Инстре, боятся демонов из Разрыва, - сказала она.

- Я знаю, где они могут быть, - спокойно сказал Арн, - но понадобятся подарки.

- Хуже не будет, - решил Эйсаро. – Подведем итоги. Арн, мы с вами возвращаемся в Наддег, надлежит известить правителя и решить ряд мелких вопросов. Айна, попрошу вас взглянуть на Форрокский узел, и если порталы стабилизировались, немедленно сообщите. Затем можете ехать домой. Отдохните.

Айна вышла проводить их, помогла Арну построить переход.

- Привет жене, - сказала она, и Шетто на прощание помахал рукой.

- Кольберус, пойдешь со мной на Форрок? – спросила Айна, и лунный волк встал, ткнулся носом ей в ладонь. – Спасибо, милый.

Одной ехать было страшновато, с Кольберусом спокойнее.

Айна собралась, оседлала Мэркаса, секунду подумала и построила переход на Байонт, прямо на Форрок она поостереглась выходить. Через тамошний портал они с Кольберусом попали на узел девяти порталов, и Айне стало неуютно, когда она вспомнила засаду. Но лунный волк безмятежно стоял у копыт Мэркаса, Айна приободрилась, всмотрелась в сияние. Порталы горели ровным светом, ни малейшего мерцания, все как всегда, разве что цвет аладарского стал чуть темнее, ближе к синему.

И тут Айна обомлела.

Неработающий портал в оплавленной раме светился.

- Ой, мамочки… - прошептала Айна и подъехала ближе.

Да, портал работал и светился лимонно-лунным светом. Айна пригляделась – поверхность портала отражала, как зеркало. Прошлой ночью кто-то перераспределил энергию и починил портал, но проверить, куда он ведет, Айна не решилась.

Глава 16. Королевский Совет

Харги с отрядом приехал в самый разгар подготовки к торжеству. Королевский дворец Крессвера украшали, внутренний двор кипел. Слуги тащили еловые ветки, обвязанные красными лентами, свернутые тяжелые гобелены, бронзовые и серебряные подсвечники изваррского литья. Двое крепких парней в сине-черных накидках – цвета Халле – несли парадные седла, обтянутые вишневым бархатом. Наследный принц уже приехал, он всегда приезжал первым.

Пахло жареным мясом, корицей и свежим хлебом. Голодный Стиг, ехавший стремя в стремя с Харги, повеселел, предчувствуя сытный обед.

Второй сын Финбарра не любил суматоху, поскольку лошади нервничали, а люди ругались. У конюшни было спокойнее, Харги и его воины спешились, отдали лошадей конюхам, и принц в очередной раз напомнил, чтобы шлемы, кольчуги, пряжки и мечи к завтрашнему утру сияли. Вряд ли Райогнан приедет завтра, но лучше подготовиться заранее.

Оказавшись в своих покоях, Харги облегченно вздохнул и потребовал обед.

Стиг присутствовал, остальные воины обедали в общем зале рядом с кухней.

- Это еще что? – озадаченно спросил Харги, когда в открытую дверь вместе со слугами, несущими блюда, ворвалась музыкальная какофония.

Замотанный старый мажордом, деликатно прикрыв дверь, извинился:

- Музыканты, ваше высочество. Пробуют новые инструменты.

- Неудачно как-то пробуют, - заметил Стиг.

- Я отправлю их играть на твоей свадьбе с Магдой, - пригрозил Харги.

Сделав вид, что испугался, Стиг притих.

Отпустив слуг, Харги отведал мяса. Повар постарался, надо отдать должное.

- Мой принц, - заговорил Стиг, - получается, герцог будет вашим родственником?

О таком повороте Харги не думал.

- Умеешь ты испортить настроение, Стиг Лахбрас, - заметил он.

Харги перешучивался со Стигом, понимая, что скоро будет не до шуток. Совет. Королевский Совет, где он должен будет рассказать о демоне из Разрыва. Харги надеялся, что удастся умолчать о ключевых деталях, о вмешательстве Айны, надеялся, что никто не обратит внимания на кольцо из пайлада, надеялся, что никто не знает, где он ездил неделю и что он видел.

Но сейчас надо найти канцлера.

Херлаф оказался на месте, в своем кабинете на третьем этаже дворца. Комната была небольшая, заставленная полками с книгами и свитками, с единственным широким окном, выходившим на внутренний двор. На столе лежали стопки бумаг и дюжина заточенных перьев, стояла монументальная чернильница. Канцлер сидел в кресле, чуть ссутулившись, поглядывал на расстеленную карту Парверии и что-то методично выписывал на листок.

Когда Харги вошел, Херлаф отложил перо и встал. Поклонился:

- Чем обязан, ваше высочество?

Харги сел и положил на стол свернутые листы, перевязанные шнурком.

- Это вам, Херлаф, отчет наблюдателя из Дальнего форта. Да, вы можете сесть.

Последняя фраза прозвучала, как оплеуха. Канцлер еле заметно дернулся, но сел и взял листы. Развернул, пробежал глазами первую страницу, вторую. Харги следил за его лицом. Канцлер читал быстро, хмурился, один раз вскинул глаза на Харги.

- Демон из Разрыва? – дочитав, спросил он.

- Да.

Канцлер сложил листы, положил на стол.

- И он напал на вас?

- Он держал в осаде весь форт, - ответил Харги, не погрешив против истины, но и не ответив.

- Неприятно, - сухо резюмировал канцлер. - Как вы вычислили Теллара?

- По витиеватой манере выражаться, - сказал Харги.

Херлаф медленно провел ребром ладони по столу, смяв угол карты.

- Этого я не учел, - произнес он тихо и великодушно, отдавая дань собеседнику. - Манера выражаться у него не солдатская, верно.

Он помолчал, посмотрев на Харги, и во взгляде его появилось что-то, похожее на уважение. Харги, правитель Изварра, Меч Аладара, оказался не просто воякой, который наводил порядок в пограничье по просьбе Райогнана. Канцлер поставил на этом отметку. Запомнил.

- Теллар остался в форте? - спросил Херлаф.

- Я хотел взять его с собой, но солдат в фортах катастрофически не хватает, - опять Харги сказал правду. – Поэтому пусть сидит в форте, помогает, пишет отчеты.

Канцлер кивнул.

- И раз уж я тут, позвольте узнать, когда состоится Королевский Совет, - сказал принц.

- Мы ждем их высочеств Фритора и Сиварда, - отозвался канцлер.

- Хорошо, - сказал Харги и встал. - Всего доброго, Эйдан.

- Всего доброго, - эхом отозвался канцлер.

Харги вышел, постоял секунду в коридоре, подумал и пошел к себе.

Кольчуга с отметинами зубов кланка лежит в свертке в шкафу, приготовлена для Совета. А пока - арбалет для матери. Вспомнил про парверийское оружие, Харги печально усмехнулся: подарок, знак внимания. Примет ли она? Он распорядился украсить простой арбалет Тиджерна, гравер сделал тонкий одинаковый рисунок на двух серебряных пластинах: стая уток, взлетающих из камышей. Мастера-оружейники прикрепили их на каждой стороне ложа, притопив головки винтов так, что они не были заметны.

Второй сын Финбарра редко бывал в покоях матери. У дверей коридора, ведущего в восточное крыло, часовые в черных табардах с гербом на груди - белый орел с поднятыми крыльями – вытянулись, стукнули о мраморный пол древками алебард. Сделав четкий полуоборот, один солдат распахнул перед принцем дверь. Харги прошел по холодному полутемному коридору, свернул направо и увидел служанку матери. Услышав тяжелые шаги, она обернулась. Светловолосая, тонкая, хрупкая пожилая женщина в стареньком платье, привычная, с детства знакомая.

- Альвия, - сказал Харги. – Матушка у себя?

Альвия посмотрела на руки принца. В левой Харги держал арбалет.

- Ее величество и его величество в Коронационном зале, - официально ответила служанка и шепотом добавила: - без приглашения лучше туда не ходить.

Что-то связанное с визитом герцога и грядущими торжествами. Да, лучше не ходить.

Харги подал женщине арбалет.

- Передай матушке, Альвия, - попросил он. – Это для охоты на уток, вот заряды, - он протянул кожаный кисет со свинцовыми шариками. Скажи, что принц Харги нижайше просит принять в подарок.

Харги развернулся и пошел прочь. Он не видел, как служанка смотрит ему вслед с изумлением и толикой сострадания.

Он жалел, что не вручил оружие лично, может, мать улыбнулась бы, может, ее лед бы подтаял.

Выйдя из коридора, он столкнулся с Микелем.

- Брат мой, - поклонился Микель первый.

Как младший.

- Брат мой, - отозвался Харги, и поклон его был короток, почти кивок.

Старшему можно.

И как старший, Харги спросил:

- Ты согласен на этот союз?

Официальная часть закончилась на полупоклоне Харги. Принцы отошли в сторону, встали у окна, перед ступенями на балюстраду. Внизу гудели голоса, кто-то кого-то ругал, кто-то что-то уронил со звоном. Вверх долетало гулкое эхо.

- Если хочешь открыть мне глаза, не трудись, - сказал Микель. – Они открыты и смотрят на Парверию очень давно.

Он знает, понял Харги, знает про Райогнана, про то, что он колдун, что он спит с дочерьми, что из Парверии люди бегут в Юлкап и Аладар.

- И что же ты про все это думаешь? – спросил Харги.

- Райогнан дает в приданое Луриф, - пожал плечами Микель. – Это четыре баронства в пограничье, ты там воевал, должен помнить.

Харги помнил.

- Жирный кусок, - сказал он.

- Да, это не мой Экрейн, где негде поставить коня, - отозвался Микель. – Я бы согласился только из-за Лурифа, и мне плевать, как выглядит Кайса Парверийская, пусть хоть рябая, хоть хромая. А еще, брат мой Харги, я не хочу оставаться в Аладаре, и тебе советую уехать под любым предлогом. Да-да, я знаю про засаду на Форроке.

Ты еще не знаешь про кланка, подумал Харги, посмотрел на брата и увидел в его глазах давний страх и безнадежность. Они появились с того дня, как корабль Микеля заблудился в тумане.

Две служанки с охапками чистого белья пробежали по балюстраде, сбежали по ступенькам, увидели принцев, одновременно пискнули, как испуганные мыши, сделали неуклюжий реверанс и с хихиканьем пробежали мимо. Харги не обернулся, Микель тоже не обратил на девушек внимания.

- Помнится, ты попал в туман, - заговорил Харги.

Четвертый сын Финбарра кивнул.

- Это не самое страшное, - сказал он. – Мне не впервой блуждать в тумане. Но в тот раз он встал стенами, и каждая стена превратилась в зеркало. Десятки, сотни отражений, сумасшедшее эхо… если б не ветер…

Пальцы Микеля на правой руке свело, он начал растирать их.

- Хватит с меня моря, хватит с меня Экрейна, хватит Аладара, - подвел он итог. – Я решил.

- В добрый час, - сказал Харги. – Если взбунтуются бароны – шли гонца. Я приду.

- Спасибо, - сказал Микель и протянул левую руку, потому что на правой пальцы по-прежнему судорогой забрало в кулак.

Харги крепко пожал брату ладонь и ушел.

Фритор с женой приехали после обеда, Сивард добрался к вечеру.

Совет назначили утром следующего дня.

Зал Советов дворца Крессвера был невелик, его топили с ночи, но все пришли в перчатках, по опыту зная, что первыми застывают пальцы. Харги обрадовался поводу надеть перчатки – они скрывали кольцо из пайлада.

Он пришел первым, положил сверток с порванной кольчугой на стол у своего места. Встал у окна, глядя на ледяное поле и торосы. До момента, когда тепло и ветер освободят морские волны, ждать еще четыре месяца. В простенке стояло большое тернефское зеркало, ненужное в этом зале, но зеркала стали символом Аладара, как боевые кони, как брони Изварра, и никто не решался убрать его. Харги посмотрел на себя, поправил пояс, провел ладонью по рыжим кудрям.

Подходили остальные.

Халле ходил вдоль стены, заложив руки за спину, и поглядывал на дверь. После стрелы на охоте он ходил именно так - не расслабляясь, отметив, что выход есть и он открыт.

Пришел Сивард, и Харги с Халле моментально обратили внимание, что кисть левой руки и запястье младшего брата перевязаны, повязка уходила дальше, под рукав, и на скуле свежая ссадина, кожу стягивает. Харги хотел подойти к брату, но вошли Микель и Фритор, а сразу следом канцлер. Это означало, что вот-вот придет король, и принцы встали рядом со своими стульями.

Финбарр вошел не торопясь, по-военному чеканя шаг. В черном камзоле, расшитом жемчугом, в полуплаще. Блеснула золотая печатка на пальце. Жесткие рыжие кудри не держались в прическе, вихрились на голове, как застывшие завитки пламени, только на висках возраст превратил огонь в пепел. На лице никаких эмоций, как обычно на Совете. Король подошел к торцу стола, сел, положил ладони на столешницу, оглядел сыновей, бросил взгляд на канцлера, глянул в угол, где затаился писец.

- Садитесь.

Сивард сел первый и положил раненую руку на колени, будто прятал. Стукнули ножки тяжелых стульев о каменный пол. Все расселись.

- Слушаю, - сказал король. Одно слово. Как всегда начинались Советы, и за те восемь лет, когда Харги присутствовал на них, ритуал не изменился.

Халле поднялся.

Старший, ему начинать привычный доклад о жизни в провинциях. Агрис и Эншвар, центр, сердце страны.

- Государь, - начал он. – На западе Агриса сказывается неурожай, весной грозит бескормица. Я собрал два больших обоза по двести саней в Ранеде и Эншваре, отправил продовольствие и сено. В Ранеде разрабатываем золотую жилу. Казна пополняется. Дороги расчищены. В Эншваре три новых каменных моста, закончили до морозов.

Он перевел дыхание.

- По поручению вашего величества я посетил Ден ри Ан. Охрана усилена, добавлены два поста на северной стене и один у нижних ворот. Начальник гарнизона доложил: заключенные спокойны.

Зачем усиливать охрану тюрьмы, из которой никто не сбегал, подумал Харги. Может, и Халле думал об этом.

Финбарр кивнул:

- Хорошо. Садитесь, Халле.

Наследный принц сел.

Пришла очередь Харги. Он встал. Сейчас я расскажу тебе, отец, о жизни в провинции.

- Государь, - сказал он. - Из Кейлана и близлежащих поселков уезжают люди, не желают жить рядом с Разрывом.

Он пощипал ус.

- Оба форта проверены, гарнизоны в порядке, снабжение налажено. Но...

Харги развернул сверток, взял кольчугу, встряхнул и положил на стол спиной вверх.

Изваррская работа. Звенья добротные, клепка надежная, но от плеча до поясницы тянулись глубокие надрезы. Пока Харни вез кольчугу, стальные звенья разошлись окончательно.

Сивард приподнялся. Фритор перестал смотреть в окно.

Писец в углу застыл. Херлаф отвлекся от бумаг, оценил повреждения кольчуги, и его лицо дрогнуло.

- Это сделал демон из Разрыва, - сказал Харги. - Напал на меня по дороге в Дальний форт, прыгнул со скалы. Демона натравили на меня.

- Кто натравил? - спросил Халле.

- Не знаю, - ответил Харги. – Вспомните случай на Пустошах, засаду на Форроке, зеркала в тумане. Это целенаправленная охота на нас, - он обвел взглядом участников Совета. – На всех нас.

- Продолжайте, - сказал король.

Харги рассказал про туман над Разрывом, про нервничающих коней, про запах серы, про то, что звери уходят из лесов. Про то, что кочевники откочевали к Инстре.

Харги умолчал про Айну, про мертвую Долину, про Вертаналь. Не сказал про секиру Бреннизара в кольце на пальце. Он сказал то, что можно было сказать, и сел, с позволения отца.

Король думал. Кто знает, может, он вспоминал о стреле, свистнувшей у него над ухом на охоте.

- Фритор, - обратился король к третьему сыну. – Надеюсь, в Луркисе все в порядке?

Фритор поднялся.

- На Окраинах неспокойно, - не стал он обнадеживать отца. - Кочевники приезжали менять овец на оружие. Говорят, земля дрожит, и Разрыв дышит иначе, чем раньше. Уходят к Инстре, как говорит и брат мой Харги. Два племени, восемьсот пятьдесят четыре человека, просили разрешения осесть на землю на востоке Луркиса. Я разрешил, помогаю им устроиться, набрал из них дополнительную сотню – лошади, оружие у них свое, нужны кольчуги и шлемы. Харги? – он посмотрел на брата.

- Присылай обоз, - кивнул Харги.

Цены Фритор знал, обсуждать не стали.

Фритор сел, встал Микель:

- У меня спокойно. Зима, корабли не ходят.

Крошечный Экрейн на морском побережье. Два порта и торговые пути вглубь Аладара, все идет в королевскую казну, Микель живет небогато.

Он рассчитывал на Тернеф, вспомнил Харги. Он помнил тот Совет, когда Финбарр поздравил Микеля с совершеннолетием и предоставил ему править Экрейном. Обида четвертого сына до сих пор не прошла, но Харги был согласен с отцом в том, что Сивард как правитель Тернефа значительно лучше. Прояви Микель интерес к стеклянному делу, как Сивард, съезди он в мастерские зеркальщиков, и богатый Тернеф был бы его.

Микель сел.

Семь слов, ни одного лишнего. Ни одной детали, за которую можно было бы зацепиться, кроме тона, но Микель всегда говорил о своей провинции с горькой иронией.

Сивард встал последним. Пятый сын, Тернеф.

Левая рука опущена. Правая легла на край стола.

- У меня неплохо. Крупные заказы на зеркала и хрусталь из Парверии, - Сивард метнул взгляд на Микеля. – Ну… видели зеленые сполохи на севере, но такое случается зимой.

Харги подумал о мертвой Долине за Тернефом и посмотрел на отца. Тот был спокоен.

Сивард хотел сесть, но Халле спросил:

- Что с рукой?

Младший брат поднял перевязанную ладонь.

- В мастерской лопнуло зеркало, - сказал он. - Лопнуло после землетрясения, один слабый толчок, а стекло не выдержало. Осколками прилетело.

Он коснулся скулы. Поморщился.

- Принцу не должно находиться в мастерских, - наставительно произнес король.

- Да, государь, - почтительно согласился Сивард с поклоном и сел.

Все знали, что он не оставит мастерские и цеха, где многое держалось на нем. При другом правителе Тернеф таким не будет.

Харги смотрел на перевязанную руку брата, переводил взгляд на ссадину и думал: зеркало лопнуло в момент землетрясения, того самого, которое разбило зеркало в Лайснере.

Финбарр смотрел на кольчугу, лежащую на столе, на рваную сталь.

- Прибыл гонец, - сказал он, ни к кому не обращаясь. – Наш друг и союзник его светлость герцог Райогнан будет в Крессвере через два дня.

Микель шевельнулся.

- Надо ли напоминать, что ваши воины должны принять участие во встрече? – Финбарр поднял взгляд на сыновей. – Доспехи ввиду морозов не нужны, пусть люди оденутся красиво, но тепло. Харги, у вас самые представительные люди, выделите два десятка для несения службы во дворце.

- Да, отец, - сказал Харги.

- Совет окончен, - глухо сказал король. - Все свободны.

- Отец, - негромко произнес Халле, и на отодвинутые было стулья снова опустились успевшие встать Микель и Харги.

Во взгляде короля, направленном на старшего сына, не было ни гнева, ни удивления, только глубокая усталость.

- Говорите, - сказал Финбарр.

Халле встал, обошел стол и остановился напротив отца.

- Демон из Разрыва напал на Харги, - произнес наследный принц. – На вашего сына, на моего брата, и вы говорите: «Совет окончен»?

Финбарр молчал.

- Отец, кто за этим стоит? Кто призвал демонов? Кто стрелял в нас? Кто превратил морской туман в зеркала? Кто гасит порталы? Что мы сделали этому человеку?

Херлаф застыл. Писец в углу перестал дышать.

Финбарр беззвучно стучал пальцем по столу, поблескивала печатка с королевским гербом. Он посмотрел на кольчугу, лежащую перед ним, на следы зубов, которые порвали металл.

- Не знаю, - сказал король.

Халле наклонил голову, как готовый броситься бык.

- Так, может, пора выяснить? Десять лет кто-то бьет по нашей семье, а я жду, что вы скажете: я знаю, кто это, я нашел этого человека, давайте отправим за ним воинов, чтобы они бросили его к нашим ногам. Но нет.

Халле замолчал.

- Сядьте, Халле, - попросил Финбарр.

Попросил. Впервые.

Халле вернулся на место.

Финбарр обвел взглядом сыновей. Халле. Харги. Фритор. Микель. Сивард. Взгляд короля задержался на каждом.

- Я поделюсь тем, что удалось выяснить, - произнес Финбарр.

Херлаф придвинулся ближе, слушал и кивал.

- Порталы, - начал Финбарр. – Пятнадцать… нет, семнадцать лет назад начались сбои, слабые, мы не придали значения.

Семнадцать лет назад умер дед, подумал Харги, было не до сбоев в порталах. Он помнил суматоху в Крессвере и радость аладарцев, решивших, что со смертью старого короля темные времена закончились.

Но для королевской семьи все только начиналось.

- Потом все успокоилось лет на пять и началось снова. Мерцания. Перебросы не туда. Я приказал Херлафу наблюдать. Он наблюдал, искал, проверял.

- Я советовался с магами из Байонта, - вставил канцлер. – Ничего.

- Далее, - продолжал Финбарр. - Демоны не выходят из Разрыва сами, их призывают, для этого нужен портал и сильный маг.

- Один? - спросил Харги. Сказанное отцом новостью для него не было, остальные братья слушали внимательно.

Финбарр посмотрел на второго сына.

- Не знаю, - сказал король. - Херлаф считает, что один, я не уверен.

У Халле дернулась щека.

- А кто стрелял в меня на охоте? Это не маг, это человек, который был рядом и который потом выстрелил в вас.

Финбарр не ответил.

- Что же происходит? – Халле понизил голос.

Харги слышал, как поскрипывает перо незаметного писца.

- Запомните: не пользуемся порталами без необходимости, держим телохранителей... и носим кольчуги, - угрюмо проговорил король. – Харги кольчуга спасла.

- Кто-нибудь ищет мага? – не успокаивался Халле.

- Я ищу, - сказал Херлаф. Все повернулись к канцлеру. Он сидел, уставившись взглядом в стол. Трудно признаться, что за десять лет успехов не достигнуто.

- Напишите в Вертаналь, - сказал Халле.

Харги вздрогнул.

- Вы десять лет топчетесь на месте, - Халле пока сдерживался, но голос его повышался с каждым словом, - если бы стреляли в вас, Эйдан, вы бы работали быстрее. Напишите в Вертаналь, попросите помощи. Я готов отдать вертанальским магам любую сумму, если они согласятся помочь.

Харги показалось, что кольцо из пайлада стало теплее.

Херлаф вопросительно посмотрел на Финбарра. Король ответил едва заметным кивком.

- Напишу сегодня же, - сказал Херлаф.

Халле чуть расслабился. Фритор выдохнул.

- Итак, подведем итоги, - Финбарр попытался взять управление в свои руки. – Пишем в Вертаналь, соблюдаем осторожность, встречаем герцога. Халле?

- У меня последний вопрос, отец, - сказал наследный принц. – Почему Райогнан так заторопился со свадьбой, что поехал к нам в разгар зимы?

- Потому что на него тоже покушались, - сказал Харги, решив не следовать этикету и не ждать слов отца. Все равно на этом Совете все шло вкривь и вкось.

- Вот как, - Халле понял, что хотел сказать брат: герцог ехал заручиться поддержкой. Наследный принц посмотрел на канцлера. – Примите к сведению, Эйдан.

- Совет окончен, - устало сказал король.

И в этот раз никто не протестовал.

Глава 17. Его светлость Райогнан

Гостей встречали на дороге, в трех милях от Крессвера, там, где тракт огибал прибрежные скалы и летом море открывалось во всю ширь. Нынче лед сковал заливы, и вдоль берега громоздились ледяные торосы, острые, как осколки стекла. Слабый ветер усиливал мороз.

Расставив своих воинов, Харги проезжался вдоль строя, посматривая на юг, где дорога уходила к границе с Парверией. Парней мороз не смущал, они вполголоса переговаривались, посмеивались. Высокие войлочные сапоги, перенятые от кочевников, спасали ноги, дубленые полушубки на меху хорошо грели. Мохнатые лошади, в конце осени перелиняв к зиме, блестели начищенной длинной шерстью. На неярком солнце сияли пряжки, рукояти мечей, железо сбруи.

Ждали недолго.

По дороге промчался гонец, ряды всадников тотчас зашевелились и выровнялись. Знаменосцы подняли штандарты. Белый орел с поднятыми крыльями на черном фоне – флаг Финбарра. Сине-черное полотнище с серебряным медведем, стоящим на задних лапах, – флаг Халле. Бело-черное знамя со скрещенными топорами принадлежало Фритору. Красно-белый стяг с золотым кораблем - флаг Микеля, изумрудно-черный стяг с серебряным кругом, символизирующим зеркало, – флаг Сиварда. И знамя Харги: черно-красное, где меч скрестился с кузнечным молотом.

- Едут, - сказал кто-то из рядов.

У городских ворот стоял могучий золотисто-гнедой жеребец, очень нарядный, в богатой сбруе, прошлогодний подарок Фритора, выменявшего его у хана Мелиса за полный набор воинского облачения. На красавце сидел король Финбарр в теплой зимней одежде, отделанной мехом горностая. За королем выстроились представители знатнейших родов Аладара и командиры отрядов королевской гвардии. Они блистали нарядами, лошадьми, украшениями.

Все вглядывались вдаль. Харги тоже.

На дороге появилась темная полоса. Она приближалась, и Харги различил всадников и повозки. Немного, он ожидал больше.

Впереди – конные с зелеными флагами, за ними возки, за возками снова всадники, затем груженые сани. Над упряжными конями поднимался пар. Харги насчитал пятьдесят всадников, герцог ехал сразу за знаменосцами на огромном светло-сером аладарском коне с крутой шеей и тяжелой гривой. Длинная, до пят, меховая шуба, крытая парчой, закрывала бока лошади, на оторочке рукавов, воротнике и шапке искрился мех соболя. Герцог сидел в седле глубоко, не упираясь в стремена. Хороший всадник.

Воины Финбарра и его сыновей приветствовали гостя салютом обнаженных мечей. Летом бы звучали голоса серебряных труб, но сейчас губы трубачей примерзли бы к металлу, и звуки были отнюдь не торжественными – скрип полозьев, фырканье коней, шорох стали, вылетающей из деревянных ножен.

Отсалютовав клинком, Харги поймал взгляд герцога и снова почувствовал нечто давящее, будто кто-то положил руку на грудь и сжал. Не больно, но неприятно. Райогнан приветливо кивнул Харги, принц поклонился в ответ.

Герцог остановил коня в двадцати шагах от Финбарра. Несмотря на тяжелую одежду, его движения были плавными. Он поклонился так, как кланяется равный равному. За его спиной замерли парверийские всадники и сани.

- Ваше величество, друг и союзник, - голос Райогнана был негромким, усыпляющим. Харги слышал его отчетливо, хотя герцог не повышал тона, – приятно увидеться вновь.

Финбарр ответил поклоном.

- Добро пожаловать в Аладар, герцог.

Райогнан бывал здесь много раз. Его взгляд скользнул по скалам, по дороге, по застывшему морю. Ничего не изменилось. Губы дрогнули - не улыбка, скорее удовлетворение.

Герцог поднял руку. Кони двинулись, снег завизжал под полозьями, процессия втянулась в Крессвер. Впереди ехали король и герцог, за ними аладарские принцы, дальше знать двух стран, всадники, повозки. И замыкали встречающие воины, кое-кто из них успел перемигнуться с девушками в возках.

Харги ехал рядом с Халле. Братья молчали

Жители, выстроившиеся вдоль улиц, кланялись. Харги заметил на их лицах любопытство, тревогу, страх. Радости не было, хотя предстоящее событие – свадьба. Крессверцы слышали о Райогнане, знали, кто он. Старый союзник Фергаса. Друг Фергаса. И это знание делало их поклоны ниже, а взгляды - тревожнее.

Райогнан ехал по улицам Крессвера и не смотрел по сторонам, потому что знал город. Он смотрел на дворец, украшенный к свадьбе флагами. Дворец возвышался наш городом, большой, каменный, надежный, построенный задолго до рождения Харги, Финбарра, Фергаса.

У дворца процессия остановилась. Всадники спешились, к возкам подбежали слуги, помогая выбираться парверийским женщинам. Нескольких выходящих из возков, в том числе двоюродную сестру герцога, Харги узнал. Видел на балу в Хедайе. Конюхи бросились к лошадям, мажордом распахнул двери

Харги узнал и Кайсу, когда она вышла из красного возка, умело расписанного белыми розами.

Она была похожа на отца, такие же темные волосы, такой же разрез глаз, как у него. Тонкое лицо. Кайса не смотрела ни на кого, только ежилась, поправляя меховую накидку. Отстранила рукой слугу.

Харги нашел глазами Микеля. Брат стоял в двух шагах, прямой, неподвижный, взгляд тревожно шарил по лицам женщин. Кто из них Кайса? Кто?

Харги шагнул к брату, толкнул локтем, кивнул на замерзшую девушку:

- Иди к ней.

У Микеля отлегло от сердца. Не красавица, но и не уродина. Он подошел к Кайсе, что-то спросил, она покачала головой, и Микель, взяв ее под руку, повел во дворец. Перед ними расступились, принц с невестой исчезли в темном проеме.

Харги оглянулся, надеясь увидеть Стига, и случайно глянул на балкон второго этажа.

Там стояла мать. В легкой шапочке, в беличьей шубке, накинутой поверх платья. Белая ищейка сидела у ее ноги. Слейн не вышла встречать гостей, она смотрела вниз, на Райогнана, смотрела долго. Потом спокойно развернулась и ушла с балкона вместе с собакой.

Харги задумчиво пощипал ус и пошел во дворец.

Зеркальный зал дворца Крессвера убрали к торжеству, но торжество еще не начиналось, потому что дела не были завершены. Ровным светом горели свечи в бронзовых канделябрах изваррского литья, и зеркала отражали их пламя. Казалось, свечей тысячи. В простенках меж зеркалами зеленели еловые лапы, перевязанные красным шелком.

Король Финбарр сидел в торце стола из орехового дерева в кресле с высокой спинкой. По правую руку от него сидела королева Слейн. В темно-синем платье, стройная, несмотря на возраст. В волосах, собранных в замысловатую прическу, редкие седые нити, сапфир на пальце сверкал, собирая огонь свечей. Белая ищейка лежала у ног хозяйки, положив морду на лапы, и не сводила умных глаз с дверей.

За столом сидели Халле с женой, оба нарядно одетые, Идана в темном платье с золотым шитьем, каштановые волосы убраны под сеточку, сплетенную из золотистых шнуров. Харги занял место рядом с ней. По левую руку от короля – Микель, Фритор и Лайла. Лайла, полноватая блондинка, оделась, по обыкновению, в светлое. Сивард устроился ближе к двери, положив раненую руку на стол.

Канцлер Херлаф сидел в конце стола, обложившись бумагами. Перед ним стояла позолоченная чернильница с длинным гусиным пером.

Неулыбчивая Слейн сидела прямо, неподвижно, как сидела всегда, но Харги, посмотрев на мать, отметил, что она была чуть менее ледяной. Как будто подо льдом появилось что-то живое. Радуется свадьбе? Но женитьбы Халле и Фритора прошли мимо нее.

Харги не понимал, но замечал.

Королева не обязана присутствовать на переговорах, и Слейн пользовалась этой возможностью. Харги помнил обсуждение брачных контрактов Халле и Фритора, мать не приходила, а сейчас она тут.

Сидит, молчит, взгляд по-прежнему обжигающе холодный.

Двери распахнулись. Мажордом ударил посохом о пол.

- Его светлость герцог Райогнан, правитель Парверии, сюзерен Лурифа! И ее светлость Кайса-Арания, дочь герцога!

Райогнан вошел рука об руку с дочерью.

Герцог не изменил привычке одеваться в оливково-зеленый бархат с опушкой из соболей. Серебряная цепь на груди. На темных волосах с легкой проседью черный берет, тонкой работы золотая эгретка удерживала пышное перо, осыпанное алмазной крошкой. Ухоженная борода, в ней гораздо больше седых прядей, чем в волосах.

Кайса. Малахитово-зеленое платье, вышитое серебряной нитью по подолу и широким рукавам, с кружевным воротником. Красиво, но не в моде уже лет семь.

Мажордом выкликал имена парверийских вельмож, в зал заходили новые гости, Харги не знал никого. Двое в оливковых плащах и камзолах одинакового покроя. Бароны Дей Тарри и Дей Вейли. Ее милость вдовствующая баронесса. И опять какие-то дамы, бароны, рыцари.

Три фрейлины, молодые, с опущенными глазами.

Наконец знакомое лицо. Кузина герцога, высокая, прямая, как древко копья, с поджатыми губами и таким высокомерно-презрительным взглядом, что Харги захотелось дать ей в глаз, как тому трактирщику в Байонте, который подал несъедобное мясо. Вспомнив об этом, он вспомнил Айну и подумал, что давно ей не писал.

Райогнан остановился в десяти шагах от стола, отпустил руку дочери, поклонился. Кайса сделала заученный реверанс.

- Ваше величество, - произнес он. - Я привел дочь мою, Кайсу, чтобы представить ее вашему дому.

И тут Райогнан сделал то, чего Харги не ожидал.

Он повернулся к дочери, мягко взял ее за руку, поднес ее ладонь к губам, поцеловал и улыбнулся печально и нежно. Улыбкой отца.

- Кайса, дитя мое, - тепло сказал он. - Как жаль, что мать не дожила. Она бы радовалась.

Вряд ли хоть одного человека в зале обманули его улыбка и слова. Все знали, что Райогнан играет, что за этой нежностью или ничего, или хуже, чем ничего. Но он должен был это сказать.

И Райогнан отыграл роль безупречно. С безошибочно выбранной интонацией, с уместным жестом, с нужным взглядом на дочь.

Кайса не ответила.

Райогнан отпустил ее руку и выпрямился.

Почувствовав рядом движение, Харги повернул голову. Идана наклонилась к мужу, что-то сказала ему, и Халле кивнул в ответ.

Белая ищейка у ног Слейн подняла голову, принюхалась и вздыбила шерсть на загривке. Харги не заметил бы этого, если бы продолжал смотреть на герцога, но он не успел отвести взгляд от брата с невесткой. Сейчас, когда собака ощетинилась, свет иначе упал на ее шерсть, и Харги поразился сходству собаки с Кольберусом.

Голос Райогнана отвлек Харги.

- Ваше величество, - радушно произнес герцог. - Рад видеть вас, вы прекрасно выглядите.

Когда в зале зазвучал холодный серебряный голос королевы, шерсть на загривке собаки улеглась, но она продолжала нюхать воздух, и напряженные уши ее вздрагивали.

- Благодарю, герцог, - сказала Слейн. - Приветствую вас в Крессвере.

Улыбка Райогнана не изменилась, но в глазах сполохом мелькнуло что-то. Удивление? Понимание? Тревога?

Слейн смотрела на герцога из-под приопущенных век. Без вызова, без агрессии, просто смотрела, как на пустоту. Финбарр не видел этой короткой дуэли взглядов.

Райогнан отвел взгляд первым. На долю секунды, но отвел.

Харги видел это.

Кайса по очереди поклонилась каждому аладарцу. Ровно, заученно, без улыбки. Ей отвечали так же сдержанно. И лишь поклон Микелю сопровождался дрогнувшими губами, и лишь Микель улыбнулся в ответ.

- Садитесь, герцог, - сказал Финбарр. Указал на кресла в противоположном конце стола. - Кайса, дитя, сядьте рядом с отцом.

Кайса села, не опуская глаза в ложной скромности, не сложила руки на коленях. Посмотрела на зал, на свечи, на зеркала, на короля и королеву. Всмотрелась на аладарских принцев и их жен. Если брачный договор будет подписан, они станут ее новой семьей.

Наступил звездный час канцлера. Херлаф встал, развернул длинный свиток.

- Брачный договор между домом Финбарра, короля Аладара, и домом Райогнана, герцога Парверии, - начал канцлер с явным удовольствием и вдохновением, как поэт, читающий лучшие свои стихи. - Сторона первая: принц Микель Аладарский, четвертый сын короля Финбарра, правитель Экрейна. Сторона вторая: Кайса-Арания, третья дочь герцога Райогнана, правителя Парверии и сюзерена Лурифа.

Все слушали, вернее, все внимали.

- Приданое невесты: Луриф, включающий в себя четыре баронства Парверии - Дей Виррана, Дей Ланне, Дей Тарри и Дей Шанар, - продолжал Херлаф. - Земли, люди, крепости, доходы. Передаются в полное владение дома Финбарра на условиях вечного пользования.

Дей Ланне. Тот самый барон, которого Харги разбил в пограничной войне, тот самый, которого казнили. И теперь его земли - приданое. Нетрудно догадаться, что сделал герцог с родственниками барона.

- Далее, - Херлаф аккуратно свернул верхнюю часть свитка, прочитанную. Развернул нижнюю: - медный рудник Талун и часть леса Наррм с озером Унвер.

- Весьма щедро, - сказал Халле. - Весьма.

Райогнан повернулся к старшему принцу.

- Щедрость - залог дружбы, ваше высочество, - произнес герцог.

- Вы повторяете слова короля Фергаса, - заметил Халле, и после его фразы добрая половина присутствующих, включая Харги, сделала жест, отгоняющий нечистого. Халле хорошо помнил деда, помнил и его выражения.

Райогнан получал удовольствие от отражения таких ударов.

- Почему бы не вспомнить умные слова щедрого друга, - сказал он.

Под укоризненным взглядом отца Халле промолчал.

Херлаф кашлянул, привлекая внимание.

- Со стороны дома Финбарра, - продолжал канцлер, - принц Микель Аладарский предоставляет Кайсе-Арании вдовий удел: земли в Экрейне и дом в Крессвере. В случае смерти принца Микеля Кайса-Арания сохраняет все права и доходы до конца жизни.

- В случае смерти, - тихо повторил Райогнан. - Да. Это справедливо.

Харги наблюдал. При словах «в случае смерти» Кайса осталась спокойной. Она не боялась смерти Микеля, она боялась жизни с отцом. И если Микель умрет, она не вернется в Хедайю. Никогда.

- Условия расторжения, - продолжал Херлаф. - Брак может быть расторгнут по воле обеих сторон, по решению короля Аладара, либо в случае доказанной измены. При расторжении приданое возвращается дому Райогнана. Вдовий удел сохраняется за Кайсой-Аранией.

- Измена, - произнес Райогнан. - Это важно.

- С моей стороны измены не будет, - уронил Микель.

Отлично, брат, подумал Харги и обрадовался тому, что Райогнана дважды щелкнули по носу. Халле и Микель. Нет, трижды. Еще матушка.

- Вы будете верным мужем, принц Микель, - сказал герцог. – Не сомневаюсь.

Холодно сказал. Наконец-то он почувствовал себя неуютно. Наконец-то.

Херлаф свернул свиток. Положил на стол.

- Условия изложены, - сказал канцлер. - Стороны согласны?

- Я согласен, - сказал Микель.

- Дочь моя, - произнес герцог суше, чем следовало. - Вы согласны?

Кайса подняла голову. На ее лице явственно читалось облегчение. Решение принято, свадьбе быть, она уедет с мужем в Луриф.

- Да, отец, - твердо сказала Кайса. - Я согласна.

Судя по той расслабленности, с какой Финбарр откинулся на спинку кресла, король тоже следил за поединком семьи и герцога. Результат его удовлетворил.

- Нюансы обсудим после, - сказал король. - Херлаф подготовит окончательный текст к завтрашнему вечеру. А сейчас покинем зал, его нужно приготовить к танцам.

Все задвигались, заскрипели кресла, зашуршали одежды.

Слейн встала легко, словно не сидела неподвижно больше часа, белая ищейка поднялась вместе с ней. Слейн не посмотрела на Райогнана, на мужа, на сыновей, пошла к дверям молодой пружинистой походкой. Но если бы она обернулась, то увидела бы, как Кайса, что-то взяв у ближайшей фрейлины, идет к Микелю, ловко огибая удивленных баронов, отца, тетку.

Аладарцы замерли. От удивления Идана подняла брови. Лайла поднесла ладонь к глазам, словно чтобы убедиться, что они на месте и не обманывают ее.

Микель поднялся.

Кайса остановилась перед ним. Она была невысокой, а Микель – рослый, как отец, как дед, как братья. Она протянула сложенные лодочкой руки.

В ладонях лежали большие меховые рукавицы, удобные, практичные, теплые. С вышивкой. Харги увидел тонкий узор - переплетение веток, листьев и ягод. Не очень умело вышито. Значит, вышивала сама, стежок за стежком, вечерами. Думая о далеком мужчине, которого никогда не видела.

- Это тебе, - сказала Кайса. - Я вышила сама.

Микель взял рукавицы, провел пальцем по вышивке, по веткам и ягодам.

- Хорошие, - сказал он. - Спасибо.

Он сунул руку за пазуху, вынул ожерелье из крупного речного жемчуга на длинной нитке. Ожерелье завораживающе поблескивало.

Микель протянул его Кайсе.

- Это тебе, - сказал он.

Кайса взяла жемчужную нить и впервые за вечер улыбнулась.

Судьба, подумал Харги, два человека, которые боятся и хотят сбежать, нашли друг друга.

Он вышел из зала, слегка прихрамывая, потому что натер ногу новым сапогом. Как бы ни шили обувь, какие бы ни были опытные сапожники, он всегда натирал новой обувью правую ногу. Надо бы переобуться… Стойте! Харги чуть не засмеялся от радости – вот же отличный повод не танцевать, постоять в стороне. В отличие от старшего брата, он не очень-то любил танцы.

Чтобы убить время, Харги вытащил пергамент и начал писать Айне. Рассказал о Совете, упомянул о требовании брата запросить помощь Вертаналя. Написал о герцоге, о грядущей свадьбе Микеля. Ответ пришел быстро.

«Спасибо, что заранее предупредил, думаю, правитель не откажет в помощи. Харги, на Форроке происходит что-то необъяснимое, не вздумай туда ездить. Мы отправили человека к кочевникам, хан Мелис может знать, что убило Долину, или хотя бы что-то слышать. Постарайся поменьше общаться с герцогом, но наблюдай за ним.

И да, повеселись на свадьбе. Айна»

Первый раз подписалась. Харги не удержался, обмакнул перо в чернила и вывел:

«Ошибок много?»

«Навалом. Живи с этим»

Харги расхохотался. Щемящее чувство беспомощности, возникшее после Совета, рассеялось. Он дорого бы дал, чтобы поговорить с Айной вживую.

До бала оставалось часа полтора. Прибудут почетные гости, отец скажет приветствие, все выпьют по бокалу вина, пройдутся в церемониальном танце, потом будут танцы повеселее, потом подадут что-нибудь основательное и вкусное, судя по запахам, доносящимся из кухни. После ужина можно незаметно исчезнуть, хотя Харги знал, что именно после ужина начнется основное веселье, и Халле с Иданой покажут, кто здесь главная пара. Так было много раз, но сегодня Харги тревожился.

Райогнан. Он не оставит выпады аладарских принцев без ответов.

Герцог наверняка думает, как отплатить за сегодняшние щелчки по носу. Он привык, что его боятся, привык, что ему не возражают, привык вести беседы так, как нужно ему. Нынче герцог столкнулся с бунтом. Халле. Микель. Его собственная дочь. И королева Слейн.

Что ему нужно от матери, подумал Харги. На балу в Хедайе он интересовался ее здоровьем, просил передать поклоны. Вернувшись из похода, Харги ничего об этом не сказал ни матери, ни отцу. Может, королева и герцог что-то знают друг о друге?

Если он причинил матери боль, я убью его, решил второй сын короля и погладил кольцо, хранившее в себе секиру Бреннизара.

Харги вошел в Зеркальный зал, прихрамывая.

На отодвинутых к стенам столах стояли блюда с легкими закусками, серебряные кубки, бутыли медовухой и винами – белым, красным и темным, как деготь, самым крепким и ароматным. У блюда с медовыми коврижками стоял Сивард, это лакомство он любил с детства. Пол натерли воском, канделябры убрали, зажгли множество свечей в люстрах. Зал сиял.

Сивард дожевал коврижку, глянул на хромающего брата, поддернул рукав на перевязанной руке.

- Два калеки, - резюмировал он и потянулся за следующей коврижкой.

- Ты с детства был жадным, - печально сказал Харги. – Помню, набил полный рот пряниками и сидел – ни прожевать, ни выплюнуть.

- Не было такого! – возмутился Сивард.

- Было, - Фритор вошел в зал через другие двери. – Я тоже помню, - он усмехнулся. – Надо полагать, танцевать вы не будете.

- Какие тут танцы, - махнул рукой Харги. Натертая нога горела.

- Ну, скучайте, - Фритор пошел к жене, которая оживленно болтала с Иданой и Кайсой. Как выяснилось, Кайса умела смеяться. На шее девушки лежало жемчужное ожерелье, она иногда касалась его, словно поглаживая.

На балконе зала рассаживались музыканты, им предстояла долгая работа.

- Сивард, - нерешительно сказал Харги, – хочу спросить насчет лопнувшего зеркала.

Младший сын короля провел пальцем по свежей ссадине на скуле.

- Я сам удивлен, - охотно поддержал он разговор. – Не трещина пошла, не упало, а будто изнутри камнем бросили. Если б рукой не закрылся, все полетело бы в лицо. Главное, что тряхнуло и успокоилось, а зеркало разлетелось через минуту.

- Сильно болит? – Харги знал, что такое раны от стекла.

- Да нет, - сказал Сивард. – Зеркало жалко, отличное получилось, отражение чистое давало, яркое.

Надо написать Айне, подумал Харги, обернулся и с удивлением обнаружил, что в зале полно людей. Все стояли у столов, кто-то пробовал вино, многие беседовали вполголоса.

Двери распахнулись.

Мажордом ударил посохом, и зал затих.

- Его величество король Финбарр! Ее величество королева Слейн!

Присутствующие склонились перед королевской четой. Харги провожал взглядом отца и мать, пока они торжественно шли через длинный зал к тронам. В зеркалах отражались десятки королей и королев, сотни придворных и гостей.

У тронов Финбарр и Слейн одновременно опустили руки и повернулись к гостям.

Два герольда оглушили зал звуками труб и встали у тронов, один слева, другой справа, опустили трубы. Пажи подали королю и королеве золотые кубки.

Финбарр поднял свой.

- Ныне дом Финбарра и дом Райогнана соединены обручением. Сын мой Микель и Кайса-Арания, дочь герцога, дали согласие перед законом и перед людьми. Я приветствую гостей в своем доме и пью за жениха и невесту, за союз наших домов, за старую дружбу Аладара и Парверии, которая нынче становится родством.

Слейн не подняла кубок. Она держала его, как ненужную вещь.

Финбарр посмотрел на Райогнана.

- За молодых, - заключил король.

Он выпил, передал пажу кубок и сел. Слейн отдала пажу свой, не коснувшись кубка губами. Финбарр этого не видел. Или предпочел не увидеть.

- Пусть начнется бал, - сказал он.

И тут-то свершилось то, чего Харги подспудно ожидал.

Стоявший рядом с тронами Райогнан сделал два шага и очутился перед Слейн.

Стало тихо. Герцог не нарушил этикет, он имел право как почетный гость, равный по положению, пригласить королеву на танец, но все же это был вызов. Харги и Сивард видели лицо матери - холодное, неподвижное, словно вырезанное изо льда, и видели лицо герцога - улыбающееся, учтивое, живое. Две маски, которые сейчас сойдутся.

- Ваше величество, соблаговолите оказать мне честь, - поклонился Райогнан и протянул руку. Белую, с длинными пальцами. Ни перстней, ни колец.

Харги показалось, что отец сейчас встанет и…

Но король остался на месте, предоставив королеве решать самой. Отец боится герцога, понял Харги и почувствовал не то презрение, не то брезгливость.

Слейн положила свою изящную ладонь на ладонь герцога.

- Надеюсь, вы танцуете так же хорошо, как и прежде, ваше величество, - произнес Райогнан, когда королева спускалась со ступеней перед троном.

- Он многое себе позволяет, - прошептал Сивард на ухо Харги.

Слишком многое, мысленно согласился второй сын Финбарра.

- Он решил отплатить за высказывания Халле и Микеля, - отозвался Харги.

- Ожидаемо, - сказал Сивард.

Пары выстроились. Первая пара - Райогнан и Слейн. За ними – Микель и Кайса, Халле и Идана, Фритор и Лайла, дальше знатные гости, свита, придворные. Музыканты взяли первые ноты. Три четверти. Медленно и торжественно.

Танец-шествие, танец-парад. Первая пара вела, все смотрели на них. Три шага на такт. Шаг, шаг, шаг. Пауза. Шаг, шаг, шаг. Пауза. Мерно. Красиво. Королева спокойна, что-то помогает ей выдержать присутствие парверийского гостя, ответить на его вызов.

Райогнан вел ее, его ладонь лежала на ее талии. Не сжимала, просто лежала.

Они шли. Шаг. Шаг. Шаг. Зал проплывал мимо. Столы. Зеркала. Лица. Харги и Сивард не отрывали взглядов от матери. Финбарр на троне смотрел вбок.

Райогнан наклонил голову.

- Мы породнились с вами, ваше величество, - он сказал это так, чтобы слышала только она. Музыка заглушила слова для остальных.

Шаг. Шаг. Шаг.

- А что сказал бы по этому поводу ваш старый щедрый друг, ваша светлость?

Райогнан сделал более длинный шаг, чем необходимо.

Сивард толкнул Харги в бок:

- Ты видел? Что она ему сказала?

- Не знаю, но это больше, чем щелчок по носу, - Харги следил за матерью, всей душой желая ей победы в этом поединке.

Шаг. Шаг. Шаг. Пары обогнули зал. Дорогие костюмы, дорогие украшения. Мать прошла в пяти шагах от Харги, гордая, с высоко поднятой головой. Райогнан чуть улыбался.

Поединок не закончился.

Музыка изменилась.

Пары разошлись. Дамы - в одну сторону, кавалеры - в другую. Три шага. Четыре шага. Поворот. Три шага назад. Встреча. Рука кавалера снова на талии дамы.

В эти восемь шагов Слейн дышала, едва заметно опустив плечи. Восемь шагов без его руки. Восемь шагов, когда она одна. Восемь секунд подготовки к отражению нового выпада.

Она повернулась. Пошла обратно. Три шага. Четыре. Поворот. И снова его рука, снова его пальцы на талии, снова его дыхание рядом.

- Ваши сыновья смотрят на нас, - сказал Райогнан.

- Они смотрят в зеркала, - сказала Слейн.

- О? Что же они видят там, ваше величество? – светский тон, легкая заинтересованность.

- Быть может, зеленую дымку?

Пальцы Райогнана на ее талии сжались. На краткий миг. Достаточно, чтобы она почувствовала, и недостаточно, чтобы кто-то увидел.

Шаг. Шаг. Шаг. Музыка вела дальше, пары шли по кругу. Слейн и Райогнан - в центре круга, и все смотрели на них.

Райогнан отпустил ее талию. Поднял руку, Слейн прошла под его рукой. Три шага. Четыре. Поворот. Она оказалась спиной к нему. Три секунды, когда он за ее спиной, три секунды, когда она не видела его лица, три секунды, когда ее руки свободны.

Слейн не сбилась с темпа. Шаг. Шаг. Шаг.

Райогнан замкнул круг. Его рука снова легла на талию.

Музыка ускорилась. Пары пошли быстрее. Шаг. Шаг. Шаг. Быстрее. Еще быстрее. Танец набирал ход, зеркала множили отражения. Слейн видела себя в каждом зеркале. Сотни ледяных королев, холодных, невозмутимых.

- Матушка выигрывает, - сказал Сивард.

Музыка замедлилась.

Финальные фигуры. Пары останавливаются, кавалер кланяется даме, дама делает реверанс. Три поклона, три реверанса, каждый глубже предыдущего.

Первый поклон герцога. Слейн присела в реверансе. Второй поклон. Второй реверанс. Третий поклон, самый глубокий. Райогнан наклонился, взял ее руку, поднес к губам.

Слейн позволила ему взять ладонь, позволила поднести к губам, и за миг до того, как его губы коснулись ее кожи, рука королевы плавно ушла. Как естественное завершение реверанса или как случайность.

Его поцелуй пришелся в воздух.

Райогнан застыл, потому что королева секунду назад плюнула ему в лицо так, что он не смог ничего сделать, и заметили это лишь двое.

Музыка стихла. Танец окончен.

- Последний удар, - сказал Харги. – Матушка победила.

Глава 18. Кольчуга. Волки. Ден ри Ан

По традиции танцевали еще час. Как всегда, Халле с Иданой отплясывали под быстрые веселые мелодии, Фритор с Лайлой вели в медленных танцах.

Затем на столы поставили дополнительные подсвечники, с орлами на широкой части фигурных ножек. Для короля и королевы внесли отдельный стол.

Слуги подали горячее. Запахи жареного мяса, можжевельника и топленого жира ударили в нос, перекрывая аромат воска. На серебряных блюдах дымились огромные куски кабаньей вырезки в темной брусничной глазури, рядом высились запеченные осетры и горы полбы с грибами. Тонко нарезанные копченые оленьи языки лежали на деревянных досках с зернистой горчицей.

Халле отрезал мяса, положил жене, потом взял себе с блюда не кусок, а целый мясной бастион. Идана смеялась, подливая ему медовухи. Фритор с Лайлой одновременно потянулись к блюду с осетром, Лайла незаметно стукнула мужа по руке, Фритор, улыбнувшись, уступил. На их конце стола было шумно, весело.

Райогнан, сидящий напротив, почти не притронулся к еде. Он взял крошечный кусочек глухаря, фаршированного орехами, долго и задумчиво его пережевывал, храня брезгливо-скучающий вид. Герцог пил вино, водя пальцами вверх-вниз по ножке кубка, и его взгляд скользил по залу.

Харги ел строганину, макая кусочки в ядреную смесь соли и перца. Справа сидели Микель с Кайсой. Оказавшись далеко от отца, Кайса окончательно оттаяла, тихо рассказывала Микелю о Парверии, два раза до Харги долетело слово «Луриф». Микель слушал внимательно, потом придвинул к Кайсе блюдо с печеными яблоками в меду.

- Ты совсем не ешь, - сказал он. - Попробуй.

Кайса подцепила серебряной ложкой кусочек яблока, положила в рот.

- Вкусно. Спасибо.

Слева Сивард расправлялся с ветчиной. Харги наполнил красным вином его кубок и сказал:

- Давно хотел узнать. Что за дозорная вышка стоит у тебя в Тернефе?

Младший брат посмотрел так недоуменно, что Харги убедился – не знает.

- Где? – уточнил Сивард.

Придется врать.

- Еще осенью на Перекрестке в трактире встретил охотника, - Харги отломил горбушку хлеба, - нашего, аладарца. Забрел на север, говорит, видел заброшенную дорогу и дозорную вышку на скале.

Ожидая ответа, Харги положил на хлеб солидный пласт сыра.

- Про дорогу я знаю, - сказал Сивард, насторожив брата, - про вышку впервые слышу.

Харги опустил хлеб с сыром на тарелку.

- А дорога куда ведет?

- Вела. В Долину Хювья.

- Ты там был?

Сивард снова посмотрел недоуменно.

- Проезжал милях в десяти южнее, - сказал он, - севернее не проехать, все заросло.

- А-а, - протянул Харги, надеясь, что разочарование прозвучало искренне. – Я уж подумал, там рудник какой-нибудь.

- Там Йоррм, туда не ездят, - вздохнул Сивард и отпил вина.

Харги вернулся к ужину, мельком глянул на королевский стол и удивился. Мать не ушла, сидела, время от времени делая глоток белого вина из хрустального бокала тернефской работы. Отец был мрачен, нехотя жевал темное мясо.

- Матушка торжествует, - сказал Сивард.

В лице Слейн ничего не напоминало о ее победе, но младший брат точно подметил и верно обозначил причину присутствия королевы, и Харги согласился с ним. Раньше она не оставалась на пирах.

Зал шумел. Подогретые вином разговоры становились громче. Музыканты тоже подкреплялись, им играть до утра, и хорошо, если Халле будет ими доволен. На собственной свадьбе он чуть не разбил виолу о голову фальшивящего виолиста, незадачливого музыканта спасла Идана, повисшая на руке жениха.

Дождавшись начала танцев, Харги постарался незаметно покинуть зал. Нога болела, он шел, стараясь больше наступать на носок, и свернул в боковой коридор, где не было суетящихся слуг, зато стражу несли воины из его отряда. Рослые, широкоплечие, рыжебородые, на сияющих кольчугах черно-красные накидки без рукавов. У последнего часового Харги остановился. Мало того, что этот вояка по-дурацки улыбался, кольчуга сидела на нем чересчур плотно, обтягивая могучее тело. Слишком короткая, слишком тесная.

Это тот новичок из форта, вспомнил Харги, как же его зовут…

Имя вылетело из головы.

- Ступай за мной! – приказал принц и двинулся дальше, хромая все сильнее.

За ним топал солдат.

Стиг сидел в покоях принца, подбрасывая кости и никак не мог выбросить больше пяти очков. Услышав шаги, распахнул дверь, впустил Харги и новичка, поклонился.

- Ты позоришь меня, Стиг Лахбрас, - бросил Харги. – Неужели нельзя было подобрать кольчугу по размеру?

Он сел, глядя на воинов. Новичок стоял навытяжку, Стиг смотрел на него. Перевел взгляд на Харги.

- Я не подбирал, мой принц, - сказал он виноватым голосом. – Я про него забыл. Мой недосмотр, прошу прощения.

Кольчуга изваррской работы, в этом Харги был убежден. Купил? Но откуда у него такие деньги?

- Снимай кольчугу, - приказал Харги. – Стиг, помоги ему.

Совместными усилиями кольчугу сняли, разложили на столе. Новичок остался в тонкой льняной рубахе, шмыгнул носом.

Агвид, вспомнил Харги, его зовут Агвид.

- Откуда она у тебя? – принц хлопнул ладонью по стальным звеньям.

- На Форроке взял. После... после того... Ну, там лежали... Я взял. Хорошая кольчуга, - доложил новичок.

На Форроке? Что он несет?!

- На Форроке? У порталов? - переспросил Харги. - Когда?

- Ну... по осени еще. Когда стреляли.

Засада на Форроке? Как попала туда эта деревенская дубина?

Стиг застыл, тоже начиная что-то понимать.

- Агвид, ты был у Форрокских порталов поздней осенью, - терпеливо и осторожно начал разматывать ниточку Харги. – Так?

- Ага, - Агвид смотрел честными голубыми глазами.

- Нашел двух убитых стрелами. В кольчугах, - продолжал Харги. – Так?

- Не, - Агвид улыбнулся. – Я стрелял.

У Харги перехватило дыхание.

- Стиг, принца Халле сюда, быстро! – сдавленно произнес он. – Скажи, дело серьезное, касается засады на Форроке.

- Да, мой принц!

Стиг рванулся из покоев бегом, минут через десять вернулся с Халле. Тот сурово посмотрел на вытянувшегося солдата, сел на предложенный братом стул.

- Он стрелял на Форроке, - сказал Харги, кивком указав на Агвида.

Взгляд наследного принца ощутимо потяжелел. Агвид перестал улыбаться.

- Рассказывай, - велел ему Халле.

- Ну чего… пришли на Форрок, встали за кустами… подождали, смотрим - всадники, - сказал Агвид. – Мы и того… стали стрелять.

- Он правда такой дурак? – обратился Халле к брату.

- Правда, - сказал Харги, успевший пообщаться с новичком по дороге из Изварра в Крессвер.

- Послушай, деревня, - Халле пока сдерживался. – Ты знаешь, в кого стрелял?

- Не, - ответил Агвид.

Халле шумно выдохнул.

- С ним надо потихоньку, шаг за шагом, - сказал Харги, хотя ему самому безумно хотелось схватить деревенского дурака за плечи и трясти, пока не отвалится голова.

- Вы пришли на Форрок, - Халле решил запастись терпением. – Через портал?

- Ага, - Агвид смотрел преданно, довольный вниманием двух принцев.

- Сколько вас было?

- Пять и еще один.

Несмотря на серьезность ситуации, Стиг чуть слышно хмыкнул.

- Встали в тень за кустами.

- Ага.

- Все с луками, - Халле почти рычал.

- Ага. Я хорошо стреляю.

Принцы переглянулись.

- Этого у него не отнять, - кивнул Харги, вспомнив точные выстрелы по кланку.

- Из портала выехали трое.

- Ага.

- И вы начали стрелять.

- Не. Они вначале остановились, потом поскакали.

- И тогда вы начали стрелять?

- Ага.

- Я его сейчас убью, - выдохнул Халле.

- Успеешь, - Харги не думал, что допрос стрелка обернется балаганным представлением.

- Вы убили двоих.

Агвид молчал.

- Убили. Двоих, - раздельно повторил Халле.

Иор и Зимлан. Харги стиснул зубы.

- Троих, - сказал Агвид.

Харги поднял бровь. Халле посмотрел на Агвида с великим изумлением.

- Кто же третий? – спросил Харги.

- Ну, тролль. Вылез из портала. Потом, пока мы убирали. Мы его... того. И в реку.

- Эйлох, - догадался Харги.

Старый безобидный Эйлох, которого Герми Каньяр отправил узнать, почему задерживается Айна. Его смерть перестала быть загадкой.

Эйлох не волновал Халле.

- Хорошо, вы убили троих, - проговорил наследный принц.

- Ага.

- Но там был еще один всадник.

- Ага. Он уехал. Я в него попал. Вот сюда, - Агвид коснулся лба над бровью.

- Чуть без глаза меня не оставил, дубина, - заметил Харги.

До Агвида все равно не доходило.

- Он уехал в портал?

Харги напрягся. Одна надежда, что дурачок не заметил, как он исчез с Форрока, и дурачок не подвел.

- Ага. Вспыхнуло – и его нет.

- Как же тяжело с тобой разговаривать, - вырвалось из глубины души Халле.

- Потом вы сбросили тела в реку и ушли? – спросил Харги.

- Не.

- А что потом?

- Она пришла из портала.

Она? Это что еще за новость?

- Кто «она»? – устало спросил Халле.

- Баба какая-то, - пожал плечами Агвид. – Глянула на мертвых, не те, говорит. Но деньги отдала.

- Новое дело, - проговорил удивленный Харги.

- Вас женщина нанимала? – понял Халле.

- Ага. Вроде старая.

- Где она вас нашла? – спросил Халле.

- Дык… в трактире. Сижу, пью, она подходит: лук есть, а стрелять можешь? Я, говорю, мухе в глаз попаду.

- А как она выглядела? – подключился Харги.

- В капюшоне. Маленькая.

По сравнению с тобой все женщины маленькие, подумал Харги.

- Других лучников, кто был на Форроке, знаешь?

- Не.

- Но вас наняли в одном трактире?

- Ага.

Судя по лицу Халле, он готов был завыть, но крепился.

- В каком трактире?

- Да… тута.

- Название скажи! – заорал Халле.

Его терпение лопнуло.

Агвид смотрел прозрачными глазами и молчал. Харги догадался, в чем дело.

- Ты грамотный?

- Не.

- На вывеске трактира что нарисовано?

- Цветок какой-то. Зеленый.

- Клевер, - вмешался сообразительный Стиг. – Трактир «Пять лепестков».

- Буквально на соседней улице, - раздумчиво произнес Халле. – Интересно. Так, дубина, слушай внимательно. В трактире к тебе и еще к пяти болванам подошла женщина. В плаще, лицо скрыто.

- Ага.

- Она вам сразу заплатила?

- Ага. Половину. И сказала идти к старому городу, к порталу, там ждать.

- Долго ждали?

- Два дня. В трактире сидели.

Я поехал тогда на Окраины искать второго демона, артана, подумал Харги, она знала, когда я уехал, но не знала, когда я приеду на Перекресток. И кто эта женщина? Так спланировать… Проследить, погасить портал, убедиться, что я вернусь через Форрок, и отправить туда стрелков. Это уровень стратега.

- Потом она пришла и велела отправляться через портал на Форрок?

- Ага.

- На Форроке вы долго ждали?

- Не.

- Я тебе сразу сказал, что за мной следили, - заметил Харги.

- Я сейчас же отправлю людей за трактирщиком и выбью из него все, что он знает, – сказал Халле. – А эта дубина… кстати, как он оказался у тебя?

- Из форта забрал.

- Деревня, как ты попал в форт? – спросил Халле.

- Ну… сидел в трактире… пил… пришел вербовщик. А чего… платят хорошо, я и пошел.

Стиг снова хмыкнул.

- Эту дубину мы на время посадим в подвальчик, - решил Халле. – Следовало бы его повесить, но уж больно глуп и…

Братья одновременно повернулись на скрип двери. В покои заглянул Микель.

- Халле, ты тут? А, хорошо, - он открыл дверь шире, пропустил вперед Кайсу. – Расскажи моим старшим братьям то, что рассказывала мне.

- Минуту, мы закончим с этим делом, - поднявшись, Халле посадил девушку на свое место, приказал Стигу отвести Агвида в подвал, запереть там и прислать капитана королевских копейщиков.

Стиг и Агвид ушли.

Микель встал рядом с невестой.

- Говори, не бойся.

Она и не боялась. Говорила спокойно, изредка останавливаясь, чтобы подобраться слово, говорила, как напала на Райогнана волчья стая. Большая, из матерых волков. Кайса ехала с отцом, испуганный конь понес, но она увидела, как впереди стаи мчится большой белый волк с переливающейся шкурой.

- Лунный волк, - сказала девушка.

- Я слышал об этом нападении, - проговорил Харги. – Как герцог отбился?

Вот тут Кайса испугалась. Микель положил ей ладонь на плечо, и она схватилась за его руку.

Харги вспомнил рассказ оружейника Тиджерна.

- Зеленым дымом?

Она на миг закрыла глаза – да.

Лунный волк, старая женщина, порталы, зеркала. Еще чуть-чуть, и все свяжется.

Стук в дверь прервал мысли Харги.

Халле открыл сам, но вместо ожидаемого капитана копейщиков на пороге возник канцлер.

- Ваше высочество, государь срочно требует вас, - поклонился Херлаф.

- Да что ж за день сегодня такой! – с досадой произнес Халле. Обернулся. – Харги, займись трактиром. Идем, Эйдан.

Они ушли. Микель озадаченно спросил:

- Трактиром?

- Ты бы вернулся на бал, брат, - посоветовал Харги, - вас хватятся, будет неловко.

- Да, - Кайса встала. – Вы правы.

Ненадолго Харги остался один. Стиг с солдатами пришел через полчаса.

- Где капитан? – осведомился Харги.

- Напился, - сказал Стиг.

- Да что ж за день сегодня такой! – повторил фразу брата Харги. – Ладно. Идите в этот ваш лепестковый трактир, возьмите за шкирку трактирщика, заприте в подвале и охраняйте. Будет дергаться – разрешаю намять бока.

Когда ухмыляющийся Стиг с солдатами ушел, Харги, поморщившись, снял жесткий тесный сапог. Терпеть жгучую боль уже не было сил. Он еще написал Айне в подробностях о последних событиях, убрал пергамент и заснул, положив голову на стол.

- Харги, - кто-то потряс его за плечо.

Харги проснулся мгновенно, с ясной головой. Над ним склонился Халле, поодаль Стиг менял в канделябрах огарки на целые свечи.

- Я подумал, тебе может быть интересно, - сказал старший брат.

- Трактирщик? – спросил Харги.

- До трактирщика я еще не дошел, - Халле сел за стол напротив. – Отец с герцогом спрашивали меня про Ден ри Ан. Странный разговор.

Харги помнил отчет брата на Совете. Он усилил охрану крепости по приказу отца.

Усилил охрану. Крепости. Из которой не бежали.

А теперь Райогнан спрашивает про Ден ри Ан.

- Говори, – поторопил Харги.

- Лет сорок назад один ненормальный напал на Тернеф, знаешь ведь, - сказал Халле. – Вот про него и спрашивали. Не пробовал ли бежать. Отчего он так их волнует? Отец тоже беспокоится.

- Что ты ответил?

- Что Ден ри Ан стоит крепко, что стражников много, что оттуда не сбежишь, - пожал плечами Халле. – Надеюсь, я их успокоил. Но, - наследный принц наклонился к брату и зашептал: - у меня появилось желание съездить в крепость и поговорить с этим мужиком.

- Без личного приказа отца, заверенного его печатью, не выйдет, - Харги кое-что знал о тюрьме.

- Не выйдет, - согласился Халле, - но хочется.

Он поднялся, прошелся по комнате, раздумывая о чем-то. Посмотрел на большие напольные часы, стоящие рядом с тернефским зеркалом. Стиг аккуратно заводил их большим ключом, часы шли точно, показывали половину четвертого утра.

- Вот что, - сказал Халле, - все равно не заснуть. Стиг, тащи сюда этого трактирщика. Харги, надень сапог, выглядишь босяком из Экрейна.

Харги послушался, нашел старые сапоги, переобулся.

Трактирщик оказался суровым мужиком лет сорока. Коротко поклонился и встал напротив сидящих за столом принцев, независимо заложив широкие ладони за пояс. Стиг, получив приказ встать снаружи и никого не пускать, вышел.

- Для начала, - сказал Халле, - ты ни в чем не виноват. Мы хотим узнать о женщине, которая осенью часто заглядывала в твой трактир. Небольшого роста, пожилая, в плаще.

Трактирщик сосредоточенно думал.

- Мелькала, - сказал он.

- Лицо видел? – спросил Халле.

- Нет, она все время в тени сидела, седая или просто волосы светлые, и руки… - трактирщик посмотрел на свои лапищи, - не как у тех, кто все время руками работает, но и не ухоженные.

Наблюдательный мужик.

- Бабка денежная, - продолжал трактирщик. – Не скупилась.

- А на руках шрамы, ожоги были? – спросил Харги. – Что-нибудь?

- Нет, обычные руки с короткими ногтями, - трактирщик понял, что принцам нужны приметы. – Не хромая, не горбатая. Украшений никаких. С ноября не показывалась.

После неудачной засады не приходила.

- Увидишь – узнаешь? – спросил Халле.

- Ежели в другой одежке будет, могу не узнать, - качнул головой трактирщик.

- А по голосу? – Харги начал терять надежду.

- Она тихо говорила, шепотом.

Когда говорят шепотом, голоса не различить. Хитрая старуха.

- Придет к тебе, хватай и зови стражу, - смирившись с тем, что больше из трактирщика ничего не вытащить, Халле встал и подал ему серебряный порив. – За бессонную ночь.

Когда мужик вышел, Халле посмотрел на брата.

- Эта тварь тут, в Крессвере, мы в шаге от нее, - сказал он.

Глава 19. В портале

Этот шаг не удавалось сделать. Люди принцев методично искали старую женщину в Крессвере по описанию трактирщика и Агвида, обшарили город не раз и не два, многих старух приводили к хозяину «Пяти лепестков», и каждый раз, всмотревшись и послушав тихие голоса, трактирщик отрицательно мотал головой – не она. Халле злился, Харги оставался хладнокровен, понимая, что они имеют дело с настоящим стратегом. Она или он могли покинуть столицу, затаиться, искать возможность нанести контрудар. И все-таки неизвестный враг был уязвим. И все-таки к нему подобрались близко.

Херлаф, как и обещал, отправил гонца в Вертаналь.

Торжества продолжались.

Свадьба Микеля и Кайсы. Новогодний бал. День рождения древнего короля Кресса, основателя столицы. Размах празднества впечатлял.

Райогнан танцевал либо со своей кузиной, либо не танцевал вовсе. Пристально наблюдавшая за отцом Кайса занимала с мужем место среди танцующих пар только когда герцог беседовал или пил.

Слейн не пропустила ни одного вечера, они с Финбарром открывали балы. Харги казалось, что мать намеренно бросает вызов Райогнану. Герцог вызов не принял, он больше не приглашал королеву. Что же вы сказали друг другу, думал принц, вспоминая тот день, и пришел к выводу, что мать чувствовала себя победительницей до танца. Она победила раньше. Выиграла сражение, прежде чем оно началось, и Харги понял, что подо льдом были уверенность и сила. Она знала, что муж не поддержит ее, знала, что будет сражаться одна, но она была уверена, что Райогнан проиграет.

Накануне бала в честь короля Кресса Харги вызвал отец.

- Отъезд его светлости назначен на четырнадцатое, - коротко сказал Финбарр. – Вы проводите его до границы берегом Хайбора. Ваш отряд должен выглядеть как подобает.

Порталы по-прежнему под запретом. Логично.

- Простите, отец, - сказал Харги, - но почему я?

Спросив, он уже знал ответ.

Райогнан не забыл щелчка от Халле, Фритор собирался провожать в Луриф Микеля с женой, у Сиварда воспалилась рука, он будет в Крессвере, пока лекари не залечат раны. Оставался он, Харги.

- Герцог просил, чтобы его сопровождали вы, - сказал король.

Просил ли? Харги знал, как просит Райогнан.

- Хорошо, государь, - поклонился Харги.

- Про порталы забудьте, - напомнил Финбарр. – Пока мы не найдем нашего врага, порталов не существует.

- Да, государь, - сказал Харги и пошел отдавать распоряжения.

Выехали на рассвете четырнадцатого. Свита Райогнана уменьшилась, часть отправится завтра в Луриф с Кайсой. Харги видел парверийских фрейлин, едущих туда насовсем: они ожили и повеселели, одна уже строила глазки парню из отряда Микеля.

Мороз стоял крепкий, и первый день, пока двигались на юг, к реке, разговаривали мало, но Харги чуял перемену погоды и угадал. Ночью ветер сменился, пригнал тучи, значительно потеплело. Парни сняли башлыки, сдвинули мохнатые шапки, заговорили. Замыкающие иногда взрывались грубым хохотом. Харги обернулся, отправил Стига приструнить наглецов.

Широкий Хайбор напоминал белую пустыню, лишь время от времени у берегов открывались темные полыньи, дышащие паром. На далеких островах деревья казались ледяными статуями.

Ехали не спеша, от трактира до трактира. Райогнан возглавлял кавалькаду, Харги держался чуть позади, и ему было все равно, что позволил герцогу занять первое место.

Лишь бы не говорить с ним.

На третий день, ближе к полудню, герцог придержал коня, Харги нагнал его, и герцог заговорил. Принц слушал, кивал и иногда вставлял слово-другое. Разговор шел о пустяках.

О свадьбе, о дороге. О том, что Хайбор в этом году встал рано. Об охоте, о борзых и гончих. О лошадях. Райогнан был учтив ровно настолько, чтобы разговор не умирал, и Харги оценил его умение говорить ни о чем как о важном.

Но герцог не просто говорил, он изучал собеседника так, как изучают противника. Харги это заметил и приготовился.

Заговорили о балах.

- Ваша матушка, королева Слейн, - произнес Райогнан, - удивительная женщина.

Харги незаметно набрал правый повод, сильнее прижал правую ногу к боку коня, конь подался в сторону, увеличив расстояние между лошадью герцога.

- Она всегда была такой, - отделался банальностью принц.

- Нет, - возразил Райогнан. - Раньше она была тенью, теперь блистает. Как вы думаете, ваше высочество, что изменилось?

Вот оно. Ради этого герцог и выбрал его сопровождающим.

- Матушка всегда блистала, - сказал Харги. – Вы просто не замечали.

Райогнан глянул на него с неподдельным изумлением и замолчал.

Когда впереди замаячили покрытые снегом и льдом руины башен старого города, герцог спросил снова:

- Скажите, принц Харги, ваша матушка любит зеркала?

Харги посмотрел на него.

- Зеркала приносят доход, - сказал он и почувствовал, что ответил правильно.

Райогнан проиграл второй поединок.

- Да, - сумрачно сказал он. - Приносят.

Слева открылся полностью старый город. Редкие жилища, пустые улицы, трактир у дороги. Справа - овальное пятно портала.

- Возьмем левее, - предложил Харги, заметив тусклое свечение.

Райогнан завороженно смотрел на портал. Он отражал. Дорогу, всадников, сани.

Лошади шли широким шагом.

Тусклое зеркальное пятно вдруг налилось лимонно-лунным светом.

Харги ничего не успел сделать - выброс энергии ударил тараном. Харги и Райогнана сорвало с седел одновременно; свита и кони рванулись назад, а их двоих потащило вбок, в лимонное стекло.

Короткий гул.

Тишина.

Харги лежал спиной на сером песке. Над ним – низкое серое небо без солнца и без облаков. Вокруг – дюны, одна за другой, одинаковые.

Портал мигнул и погас. Словно захлопнулась дверь.

Рядом кашлял Райогнан. Харги повернул голову и увидел, что того трясет.

Принц поднялся, протянул руку, помог герцогу встать.

- Где мы? - спросил Харги.

Лицо герцога было серым под цвет песка.

- Мы внутри портала, - сказал он.

- Как? – не понял Харги.

Трясущимися руками герцог расстегнул шубу, сбросил на песок.

- Нас затянуло в портал, - он огляделся и обреченно прошептал: - мы среди вечности.

Харги сбросил рукавицы, расстегнул ворот полушубка, хотя мог бы этого не делать. Тут не было ни жары, ни холода, он не замерз бы в рубахе и не вспотел бы в шубе.

- До нас добрались, - добавил Райогнан. – Отсюда не выбраться.

Он знал о механике работы порталов. Как маг или... как добыча, которую пытался загнать неизвестный портальщик. Да, скорее всего, когда за ним началась охота, герцог начал лихорадочно читать труды о работе переходов, собирать сведения. Может быть, пробовал вычислить охотника.

- Кто? – спросил Харги. – Кто за этим стоит?

Герцог провел ладонью по лицу, рука все еще дрожала. В отличие от принца, он понимал безвыходность положения.

- Если бы я знал, - сказал Райогнан, безвольно опустив руки, - я давно убил бы его. Но я не могу его найти! – герцог выкрикнул это и смолк, потому что эха не было, и его слова словно упали на серый песок. Потом добавил: – этот человек работает с порталами, как мастер… как легенда! Как творец!

Харги позволил ему выплеснуть крик. Райогнан паниковал, Харги пока держался.

Надо было что-то делать. Двигаться, думать, решать.

- Поднимемся на дюну, ваша светлость, - предложил Харги. – Может, сверху увидим больше.

Пожав плечами, Райогнан пошел по песчаному гребню, Харги шел позади, радуясь, что держит герцога в поле зрения. Человек, не контролирующий себя, опасен, а руки Райогнана подрагивали. Они шли вверх, песок шуршал и осыпался под зимними сапогами, и больше не раздавалось ни звука. На полпути к вершине герцог остановился.

В этот момент Харги почувствовал запах серы.

Он разлился в воздухе, и у Харги заныло плечо, месяц назад принявшее удар кланка.

Демон появился на вершине, огромный тупомордый кабан в броне, на черепе в глубоких узких впадинах горели два синих огня. Кланк. Он не заревел, не зарычал, он опустил голову и посмотрел на застывших людей, выбирая, на кого броситься первым.

Кольцо из пайлада мягко сжало палец Харги, напоминая о себе. Принц сомкнул пальцы на появившейся секире, тяжелой и теплой, и тут демон, оказавшийся среди вечности, понесся на них.

Но теперь Харги мог его встретить.

Райогнан стоял ближе к кланку, он шарахнулся в сторону, оступился, едва не упал, и съехал по склону вместе с лавиной серого песка. Кланк не обратил на него внимания, продолжая нестись вниз, на Харги. Принц видел клыки демона, облитые желтоватой слюной, видел стремительное приближение синих огней, чувствовал идущий от него жар.

И ударил.

С невероятной легкостью секира разделила бронированного демона пополам сверху донизу, и нижняя часть туши поползла вниз, обливая кипящей кровью гребень дюны, а верхняя тяжело упала на песок. Под ней расплывалась кровавая лужа.

Лезвие секиры осталось чистым.

Кольцо похолодело.

Исчерпав энергию, секира исчезла. Харги перевел дыхание и опустил глаза.

Райогнан стоял внизу, побледневший и напуганный. Он смотрел не на мертвого демона, он смотрел на руку Харги, на кольцо, где хранилась секира, и вдруг засмеялся. Тонко, истерически, срываясь на визг.

- Она, - выдохнул герцог сквозь смех. - Она самая.

Райогнан знал о существовании секиры. Кому, как не ему, знать о ней.

- Эту секиру Фергас искал в Долине, - сказал Райогнан и снова засмеялся.

От его смеха руки Харги покрылись мурашками.

- Легендарное оружие. Великое оружие. Оружие, рассекающее реальность. Фергас вывернул Долину наизнанку, и не нашел секиру, а ведь ради нее все затевалось, - Райогнан вытер выступившие от смеха слезы. – Двенадцать лет подготовки. Полная изоляция Долины. Сватовство. Аха-хах… а секиры там не было. НЕ БЫЛО! Тогда он взбесился, пустил под нож всех, только потому, что не нашел секиру.

Он смеялся и плакал одновременно, не отводя глаз от кольца.

Харги все понял. Секира Бреннизара. Оружие, ради которого вырезали Долину Хювья, мирно дремало в кольце у него на пальце.

И убил Долину его дед.

Фергас.

Пять тысяч человек из-за секиры. Из-за оружия, убивающего всегда, с одного удара.

Оборвав смех, Райогнан шагнул вперед.

- Кто дал тебе секиру? - почти крикнул он. - Кто подогнал кольцо?

Герцог упорно поднимался, оскальзываясь на песке, и Харги видел его настоящего - злобного, неуправляемого зверя, с которого слетела учтивость. Райогнан не играл больше роль, он стал самим собой, он не спрашивал, а требовал ответа у судьбы, которая посмела отдать легендарное оружие другому. Тому, кого он презирал.

Харги отступил. Райогнан перестал казаться человеком, и это было самое страшное. На один удар сердца Харги почудилось, что на него глазами герцога смотрит разъяренный дед.

- Отвечай! - Райогнан наступал. - Кто?!

Харги молчал.

Тогда герцог ударил.

Зеленый дым хлынул из его пальцев, точно как в рассказе Тиджерна, как в кошмаре Кайсы. Дым быстро пополз по серому песку, завиваясь спиралью, поднимаясь, и Харги почувствовал, как воздух густеет и наливается ядом. Он сжал руку, мысленно взмолился, призывая секиру, и та отозвалась. Она легла в ладонь и рванула из Харги силы, жадно, с исступлением.

Одно встречное движение руки, и мерцающее лезвие рассекло зеленый дым, а вместе с ним рассекло Райогнана. Его светлость герцог Парверии, друг короля Фергаса, осел на песок бесформенной грудой.

Секира растаяла, кольцо обожгло руку холодом.

Обессиленный Харги повалился рядом с убитым и потерял сознание.

Он очнулся вымотанным до предела, чувствуя в себе пустоту. Секира забрала силы, желание, волю; нечеловеческая усталость заглушила все.

Первым Харги почувствовал кольцо – ледяное и мертвое, вторым - тишину. И третьим - труп рядом.

Харги поднялся и тяжелыми неровными шагами пошел по гребню, стремясь уйти от этого места. Он привык к крови, он убивал в бою, но сейчас просто хотел, чтобы между ним и Райогнаном пролегли мили. Ноги слушались плохо. Харги шел, глядя вниз, на серый песок, боясь поднять голову и увидеть, что до вершины расстояние, которое он никогда не преодолеет.

И что он останется здесь, на кладбище времени, в шаге от того, кого убил.

Харги брел, оставляя неровную цепочку следов, и тупо удивился, оказавшись на вершине. Там он упал навзничь и лежал долго, глядя в серое небо без солнца. И почувствовал, что кольцо больше не холодит палец, оно чуть-чуть нагрелось. Совсем немного. И еле ощутимо подрагивает.

Здесь есть энергия.

Харги покосился на руку и увидел нить.

Еле видимая, призрачно-синяя, она проходила сквозь серый воздух - тонкая, как паутинка, и живая. Кольцо на пальце слабо дернулось в ту сторону, откуда она тянулась.

Со стоном Харги поднялся. Посмотрел с вершины и застыл.

Внизу, за другой низкой дюной, был корабль. Стальной, огромный, он лежал, сильно накренившись, и только серые груды песка под его бортом не давали ему упасть.

Кольцо тянуло вниз, нить поблескивала и вела мимо корабля неизвестно куда.

Харги спустился к стальному чудовищу и пошел вдоль ржавого, полузарытого в песке киля, считая шаги. Он насчитал четыреста тридцать два шага от носа до кормы и подумал, что такого исполина двигали не паруса и не весла. Кольцо дернуло в сторону, и Харги послушно свернул.

Ему попадались скелеты людей и животных, вещи, предназначения которых Харги не понимал: непонятные механизмы с крыльями из металла, разбитые и целые; длинные серебристые трубы с обгоревшими боками; решетчатые колеса, огромные, как мельничные, но собранные из тонких блестящих прутьев. Один раз Харги наткнулся на что-то, напомнившее гигантскую металлическую стрекозу с расправленными крыльями. В другой раз на пути лежал круглый шлем с прозрачным забралом. Харги шел мимо них равнодушно, как мимо серых дюн. На боках мертвых механизмов, на вещах иногда виднелись письмена, которые Харги не мог прочесть.

Сил на удивление не осталось.

Он видел вырастающие из песка обломки непонятных зданий - стены из стекла, башни из странного камня. Видел древние колесницы, огромные, с колесами выше его роста, и скелеты зверей, которых в них запрягали. Все лежало вперемешку: сталь и кость, стекло и камень, новое и древнее, потому что вечность сгребла в одно место все проглоченное порталами в разных мирах.

Харги понял, что порталы - это ворота, через которые миры связаны, и когда портал ломается, все, поглощенное им, выпадает в вечность, в ничто, в место, где нет времени, солнца, земли. Где только серый песок и осколки чужих миров. Вечность стала местом хранения того, что потеряли миры, того, что забрали порталы, того, что никто не мог вернуть.

Харги вспомнил о пергаменте Айны, вынул его из поясной сумки. Поверхность пергамента была абсолютно черной, и Харги убрал его – здесь чары Вертаналя не работали.

Он обходил обломки, смотрел и ничего не трогал. Кольцо звало дальше, оно становилось все теплее, синюю нить теперь Харги видел отчетливо.

Из-за останков стального человека не спеша вышел кланк.

Харги замер, готовясь сжать руку, но демон не нападал. Он рысцой потрусил по песку, волоча длинный хвост, и скрылся за дюной, будто у него были свои дела в вечности. Харги проводил его взглядом и пошел дальше.

Кольцо наполнилось энергией и ощутимо тянуло Харги направо, за дюны. Он свернул, последним усилием перевалил через гребень и увидел слабый синий проблеск.

Харги подошел. Среди серого песка, почти неотличимый от него, работал портал, оловянно-серый, тусклый, но в центре его, как огонь маяка, мелькала синяя искра. Она вспыхивала и гасла, вспыхивала и гасла - терпеливо, как сигнал.

Кольцо тянуло туда.

Харги постоял, оглядываясь. Потом шагнул в серый овал.

Его выбросило в запах хвои, смолы и земляники - к Лесной гостинице.

Глава 20. Тридцать лет тьмы

От портала до гостиницы было меньше мили, но Харги шел час, шатаясь и боясь упасть. Стояло лето, он расстегнул полушубок, провел ладонью по влажным волосам. Шапку Харги где-то потерял, скорей всего, когда рухнул рядом с трупом герцога.

Его увидела служанка, вскрикнула, бросилась в дом и выскочила оттуда в сопровождении двух мужчин малого народа.

Они помогли Харги войти и сесть. Один, постарше и поздоровее, коснулся плеча принца.

- Вель?.. – он подумал, хлопнул себя по лбу и выговорил: - Вер-та-наль?

Харги кивнул. Ему было все равно.

Второй что-то крикнул.

Харги провели в комнату с большой деревянной ванной, полной горячей воды, принесли длинную чистую рубаху, большую, но когда принц, вымывшись, начал одеваться, рубаха затрещала по швам, и он вспомнил, как стоял в тесной кольчуге дурачок Агвид.

Потом Харги ел. Похлебку, студень, хлеб, сыр, рыбу, пироги. Служанка смотрела на него с участием, подливала пиво в пузатую кружку.

Потом он спал. Долго. И проснулся, как и в прошлый раз, свежим и отдохнувшим.

За завтраком к нему подсел старик.

- Ты был в складке реальности, - сказал он.

Харги не понял, но порадовался, что кто-то говорит на его языке.

- Я был в портале, - сказал принц, – мне нужно домой.

- Я отправлю. Куда тебе надо?

- Аладар, старый город, - подумав, ответил Харги.

Ничего не поделаешь, это ближайший портал к Крессверу. Там трактир, можно спросить чернила и написать Айне. В вечности пергамент не работал, но Харги хотя бы его не потерял. Он показал пергамент старику, тот, поняв, сказал:

- Не тут. Только в твоем мире.

- Ладно, - сказал Харги. – Сколько я вам должен?

И услышал:

- Человек, вернувшийся с кладбища времени, не должен никому. Пойдем, я отправлю тебя домой.

По пути старик задумчиво произнес:

- В твоем мире пробудился хозяин порталов, он работает на высочайшем уровне, совмещает магию порталов и магию зеркал. Запомни это.

Харги запомнил.

Он вышел из портала на дороге напротив старого города, на том месте, где энергия подхватила двоих и втянула в вечность. Стоял ясный морозный день, и Харги обратил внимание, что тени от сугробов февральские, густо-синие, лазурные. Непокрытой голове стало холодно, Харги поднял воротник полушубка и быстрыми шагами пошел в трактир.

Спросив перо, чернила и свечи, Харги уселся за стол, благо, незанятых столов хватало, разложил пергамент.

«Я в трактире у старого города вытащишь меня в Крессвер?»

Ответ последовал мгновенно.

«Харги, милый ты мой! Живой. Вытащу»

«Прихвати зимнюю шапку»

«Подожди полчаса»

Он хотел рассказать о словах Райогнана Айне лично, при встрече, и встреча состоялась ровно через полчаса, когда Харги вышел из трактира и поймал бросившуюся в объятия Айну.

Она смеялась, колотила его ладонями по груди и повторяла:

- Живой! Живой!

Наспех оседланный Мэркас смотрел на это неодобрительно.

- Да не кричи так, - улыбнулся Харги.

Улыбнулся впервые за много дней.

- Можно подумать, меня долго не было.

Айна отошла на шаг, посмотрела на него.

- Сегодня двадцать второе февраля, тебя не было больше месяца.

Улыбка сползла с лица принца.

- Нам надо поговорить, - сказала Айна.

- Вначале в Крессвер, - упрямо произнес Харги.

- В Крессвер, - согласилась Айна, - но не во дворец.

- Куда же? – насторожился Харги.

- В посольство Вертаналя, - ответила Айна и построила переход.

Этот район Крессвера Харги знал плохо. Айна ехала верхом, он шагал у ее стремени в сдвинутой на затылок новой шапке и смотрел. Каменные домики, небольшой рынок, трактир, сапожная мастерская, еще трактир. Улица закончилась, они вышли на площадь, и Харги увидел на противоположной стороне двухэтажный дом за чугунной оградой. У ворот застыли гигантские фигуры, прозрачно-голубые, с золотым отливом, как лед на солнце, устрашающе огромные, безглазые, с острыми прозрачными сосульками вместо пальцев.

Зеваки смотрели на них, осторожно выглядывая из переулка.

Айна подъехала к воротам. Дохнув морозным туманом, ледяной страж распахнул створку, а когда Айна с Харги оказались внутри, в крохотном парке среди заснеженных кустов, ворота закрыл.

- Ледяные великаны? – догадался Харги.

Айна спрыгнула с седла.

- Посольство же, - сказала она, - приходится соответствовать.

- Давно вы у нас? – спросил принц.

- Шестой день, - отозвалась Айна. – И не думаю, что придется задерживаться.

Попросив его подождать, Айна увела Мэркаса и, вернувшись, провела Харги в дом, выделенный Финбарром для посольства Вертаналя.

Небольшие залы, старые гобелены на стенах, минимум мебели и полное отсутствие зеркал, как в доме Мирфано. В тесном зальчике их ждал мужчина с веселым плутоватым лицом.

- Принц Харги, - представила Айна. – Арн Шетто.

Шетто не кланялся, просто протянул руку. Харги помнил независимость вертанальцев, руку пожал.

- Хорошо, что вам удалось вернуться, - сказал Арн.

Харги кивнул.

Айна огляделась:

- Тут и поговорим.

Она сняла зимнюю куртку, положила на кресло. Харги бросил туда же свой полушубок, сел.

Арн зажег масляную лампу на столе.

- Рассказывай, - обратилась Айна к Харги. – Вас с герцогом затянуло в портал. Дальше?

Харги посмотрел на Шетто. Тот устроился на подоконнике, приготовившись слушать.

- Арн в курсе всего, - успокоила Айна.

Рассказ дался Харги нелегко. Он говорил про серый песок, про кланка, про дикий смех Райогнана и переживал это снова. Он снова видел серые дюны, он снова дышал пустотой, он снова убивал герцога. После слов Харги о гибели Долины Арн шевельнулся и обменялся с Айной взглядами.

- Они искали секиру, - проговорил Шетто. – Фергас и Райогнан. Интересно, кто из них забрал бы ее, если б нашли.

Харги представил бой двух зверей из-за секиры. Ни один из них не уступил бы великое оружие другому.

- Ирония в том, что без кольца Ромба секира – просто отличный топор, - сказала Айна. – Они не знали всех ее свойств. А может, знали и надеялись, что кто-то подгонит кольцо.

- Она вывела меня из портала, - сказал Харги и накрыл правую руку ладонью левой.

Он рассказал, как кольцо нащупало источник энергии и потянуло к нему, как он шел среди обломков миров, как вышел к порталу и попал в Лесную гостиницу.

Упомянул слова старика о хозяине порталов.

- Это, верно, был Идай, хранитель переходов, - сказала Айна.

- Получается, с порталами работает не просто сильный маг, - заметил Шетто, - с ними работает тот, кто способен перекраивать стыки миров, сочетать несочетаемое. Виртуоз и импровизатор.

Харги посмотрел на Арна.

- Значит, он убьет меня, - устало сказал принц. – Доберется до отца и братьев. Везение не будет длиться вечно, а секира… может и не спасти.

- Не отчаивайся раньше времени, - сказала Айна. – Арн, расскажи про хана Мелиса.

Шетто оказался чудесным рассказчиком. Харги видел его глазами зимнюю степь с увалами, с отарами овец, с табунами низких косматых лошадок. Он словно сидел в дымной юрте великого хана Мелиса, властителя Окраин от кургана короля Кресса, завещавшего похоронить себя в степи, до побережья Тогонского моря. Он словно наяву услышал голос человека, который в восемьдесят лет скакал на неоседланных лошадях и попадал из лука в голову суслика.

- Арн Шетто, добрый друг, - сказал Мелис, щуря острые, совсем не старческие глаза. – Что привело тебя к нам в месяц буранов?

Они сидели в юрте, пили чай и слушали завывания ветра.

Арн рассказал о мертвой Долине.

- Не знает ли великий хан, кто убил наших братьев и сестер? – спросил он.

Мелис нахмурился.

- Три десятка лет прошло, - сказал он, и Шетто, давно научившийся разбирать интонации кочевников, услышал упрек. Но хан назвал точное время гибели Долины. Знает. Или слышал.

- Мы узнали только на днях, - Арн посмотрел хану в глаза.

- Если бы я терял свои улусы, я давно перестал бы быть ханом, - сказал Мелис.

- Мы виноваты, - сказал Шетто, - и просим помощи.

Мелис поставил фарфоровую пиалу рядом с собой.

- У меня шесть жен, - издалека начал он, - у моего старшего сына четыре жены. У моего второго сына одна жена. Но он и его сыновья, и сыновья его сыновей будут править, когда меня похоронят в кургане рядом с королем Крессом. Я так решил и так будет. Знаешь, почему? Потому что его жена – мать всему племени. Когда Тайсан пришел ко мне и сказал: «Отец, у меня будет одна жена, потому что я люблю одну женщину», я ответил: «Мужчина может уступить женщине только раз».

Он посмотрел на Арна.

- Разные люди, разные обычаи, - понял его Шетто.

- Да, - улыбнулся хан. - Он уступил ей, принял ее обычай. И не пожалел и я не пожалел. Она осталась дочерью своего народа и стала матерью нашего народа, - он поднял палец. - Торви из Долины Хювья. Мать моих внуков. Я пошлю за ней, она расскажет тебе про Долину.

Когда Торви приехала, Арн безошибочно определил в ней кровь ДиВаули. Пышные светлые волосы, зеленые глаза и неизменные веснушки. Несмотря на суровое, обветренное лицо, в ней чувствовалась доброта, она была из тех женщин, которые могут утешить, ободрить, успокоить двумя-тремя словами, взглядом, прикосновением или просто помолчав рядом.

Она в ноги поклонилась хану, села, посмотрела на Шетто.

- Вертаналь приходит поздно, - сказала Торви. – Вертаналь приходит на похороны.

Арн опустил глаза.

- Скажи ему про Долину, - произнес Мелис.

Торви вышла замуж за Тайсана за четыре года до гибели Долины. Столкнулись на охоте, стрела Торви и стрела Тайсана вонзились в одного сайгака, спор, кто заберет себе добычу, закончился приглашением кочевника в Долину. Погостив, Тайсан уехал, поговорил с отцом, вернулся свататься и увез жену на Окраины, вместе с ней уехали еще девушки, ставшими женами лихих молодцов Тайсана.

А летом 1360 года в кочевье прискакал радостный Инве Бреннизар с десятком друзей. Сказал, что сестра вышла замуж, позвал на торжества в Крессвер. Король Фергас пригласил. Решили поехать через Долину, встретиться с родней, собрали богатые подарки, поехали по мосту у Теневого ущелья. Разрыв дышал сильно, шаман велел остановиться, уехал вперед. Долго не было, потом приехал, сказал – Долина мертвая, нет живых. И зеленый дым колыхается от Разрыва до Балодромэда.

Решали, что делать.

Инве кричал, что это сделали аладарцы, его успокаивали, уговаривали уехать на Окраины, в любом кочевье его бы приняли. Но он поехал в Тернеф с друзьями и напал на пограничный пост у Разрыва, потом на деревню. Плакал и рубил всех встречных.

Фергас его поймал быстро. Не убил.

От этой истории у Арна волосы дыбом встали на затылке.

- И где же он? – хрипло спросил Шетто.

- В Ден ри Ане, - ответила Торви. - Все мертвы. Один он остался от Долины.

Она встала, снова поклонилась Мелису.

- Великий хан, - сказала она с таким надрывом, что старик протянул к ней руку, желая утешить, - если Вертаналь пойдет войной на Аладар, помоги.

Выслушав Шетто, Харги опустил ставшую тяжелой голову. В Ден ри Ане сидел вовсе не «дурачок», там сидел последний уцелевший из Долины. Инве Бреннизар.

Шетто еще говорил, и Харги заставил себя дослушать.

- Когда Инве взяли в плен, - тихо продолжал Арн, - он наложил сильное заклятие. Вы не можете жениться, проклятие бьет… криво. Оно бьет по вашим невестам, я не знаю причину. У ваших братьев нет детей, принц Харги, и не будет, пока проклятие не снимут. Ваши отец и мать вряд ли знают об этом.

Айна встала.

- Тридцать лет вранья, - сказала она. – Тридцать лет тьмы.

- Налейте что-нибудь покрепче, - попросил Харги. – Не хочу быть трезвым.

Айна сходила куда-то, принесла бутылку вина. Пока она искала бокал, Харги соскоблил ножом сургуч и начал пить прямо из горла. Вино было очень крепким, но не брало, только голова начала болеть. Харги поставил опустевшую бутыль на пол. Арн смотрел на него с сочувствием.

- А если портальщик – Бреннизар? – спросил Арн.

- Не будь дураком. Из Ден ри Ана невозможно наводить чары, - сказала Айна.

- Невозможно, - подтвердил Харги.

Шетто слез с подоконника, прошелся по тесному залу, зацепил стол.

- Может, работает кто-то из тех, кто породнился с кочевниками? – предположил он, потирая ногу. – В любом случае, это явно кто-то выживший. Из Долины.

- Да, у него есть повод мстить, - согласился Харги. – Отцу. Герцогу. Мне и братьям.

- Есть возможность переговорить с Бреннизаром? – спросила Айна.

Харги качнул головой.

- Только с письменного разрешения короля, за его печатью.

Арн присвистнул.

- Ты все же поговори с отцом, - сказала Айна.

- Попробую, - Харги поднялся. – Пойду. Никто еще не знает, что я вернулся.

- Харги, - сказала Айна, – учти, что наш министр Эйсаро… министр Вертаналя готовит какое-то заявление для Финбарра, говорить будет при всех, поэтому ждут приезда твоего брата Микеля.

- Ладно, - сказал Харги, забрал одежду и вышел, чуть покачиваясь: вино начало действовать.

Он добрался до дворца к вечеру.

Изумленные придворные, стражники, слуги встречали его. «Принц Харги!», «Какое счастье, что вы живы!», «Это лучший день в моей жизни». Харги, не слушая, шел к себе.

И лишь увидев счастливую физиономию Стига, обрамленную рыжей нечесаной бородой, понял, что наконец-то вернулся домой.

Ни братьям, ни отцу Харги не сказал ничего. Отделался фразами, что время в портале течет по-другому и что не знает, куда выбросило герцога. Переживать происшедшее в серой пустыне в третий раз он не мог. Единственное, что по-настоящему обрадовало Харги, это реакция братьев. Ему чуть не сломали кости, обнимая.

Финбарр сухо кивнул, Слейн изучающе посмотрела на Харги, сказала: «Рада видеть вас, сын мой» и ушла.

Микель приехал через неделю, с женой. Не зная о смерти отца, Кайса побоялась оставаться в Лурифе без мужа.

На следующий день Финбарр назначил Совет.

На него, кроме принцев, Херлафа и незаметного писца, пришел человек, которого канцлер представил как Делани Эйсаро, посла Вертаналя. Единственный, кто не знал, что в зале прохладно, и потому не надел перчатки. Его с вежливым любопытством рассматривали, Харги увидел у него на пальце выпуклое стальное узорчатое кольцо. Что в нем? Меч? Секира? Клевец? Эйсаро всегда был вооружен, как и Харги, всегда знал, что защищен от случайностей.

Вошел король. Все сели.

- Сначала я хотел бы поделиться радостью от возвращения принца Харги, - сказал Финбарр.

Харги встал, поклонился, снова сел и подумал, что отец никогда не добавляет к обращению «сын мой». Раньше он не замечал этого, теперь обратил внимание.

Эйсаро вежливо наклонил голову, отвечая на поклон. Он-то был в курсе скитаний в вечности второго принца Аладара. Айна и Арн рассказали.

- Теперь я хочу дать слово магистру Эйсаро, - король решил пришпорить события.

Вертаналец неторопливо поднялся. Он не принес с собой ни бумаг, ни свитков, но говорил как по писаному.

- Ваше величество, - короткий поклон в сторону короля. - Господа.

Все сидели затаив дыхание.

- Я хочу сегодня поговорить о том, что случилось в 1360 году. Тридцать два года назад была уничтожена Долина Хювья, и люди, жившие в ней, были вырезаны до последнего человека. Мы знаем это не из слухов, - Эйсаро посмотрел на Финбарра. – Мы знаем, кто и по какой причине устроил бойню, мы знаем, кто добил выживших. Мы знаем, и этого достаточно.

Халле шевельнулся, но промолчал.

- Ваше величество, тридцать два года назад погибли подданные Вертаналя, но мы пришли не называть имена обвиняемых - это дело вашей совести и вашего суда, - Эйсаро говорил, скрывая ярость за деланным равнодушием. – Вертаналь вправе объявить вам войну.

Харги посмотрел на Фритора. У третьего сына короля было самое опытное войско, закаленное в частых стычках с неуправляемыми племенами. Фритор остался невозмутимым, не дернулся, не отреагировал на слова Эйсаро, и Харги понял, что брат знает что-то и согласен с вертанальцем. Фритор часто встречался с ханом Мелисом и его сыновьями, мог выяснить про Долину. Случайно. Или намеренно.

- Вправе, - повторил Эйсаро, - и наши союзники поддержат нас. Но правитель Мархем считает, что крови пролито слишком много, поэтому мы хотим сказать другое. Порталы, которыми живет наш мир, больны. Их гасят, их ломают, их обращают против людей. Тот, кто делает это, владеет переходами на высшем уровне, и мы знаем, что его боль из пепла Долины. Тот, кто играет с порталами, кто пытается убить вас, - один из тех, чей дом вы разрушили.

Микель опустил голову.

- В вашей крепости Ден ри Ан сидит человек из Долины, - продолжал Эйсаро. - Он сидит там тридцать два года, без суда, без имени, без голоса. Мы просим позволения говорить с ним, мы просим, чтобы его имя было названо вслух. И последнее, ваше величество. Пока Долина не названа убитой, пока ее пепел не признан, мир будет дрожать. Порталы не успокоятся, тот, кто выжил, не остановится.

- Тот, кто выжил… - задумчиво проговорил король.

Харги глянул на отца. Финбарр смотрел застывшим взглядом в окно.

- Значит, мстит тот, кто выжил? – спросил в абсолютной тишине король, с трудом переведя взгляд на посла.

- Да, ваше величество, - подтвердил Эйсаро.

- Бреннизар… - выдохнул Финбарр.

- Возможно, он, - сказал вертаналец.

- Не он, - король поднялся. – Она.

Глава 21. Большое зеркало для Лурифа

Присутствующие встали: король на ногах, сидящих быть не должно.

Халле смотрел на Харги, одобрительно кивая. «Она». Добрались. Отец понял, о ком речь, сейчас он отдаст распоряжения, и все закончится.

- Благодарю вас, магистр, - сказал король со странной смесью злобы и облегчения в голосе. – Вынужден просить вас удалиться.

Не выказав ни удивления, ни злости, Эйсаро покинул зал.

- Вы все, - приказал Финбарр сыновьям, - ступайте за мной. Херлаф, и вы тоже.

Король шел впереди, как вестник судьбы, за ним принцы. Харги смотрел на зеркала в коридорах и видел на лице отца ухмылку. Нет, не ухмылку – оскал. Финбарр шел карать. Придворные, попадавшиеся навстречу, шарахались, вжимались в стены. Кто постарше, потихоньку делал жесты, отгоняющие нечистого.

Они видели Фергаса.

Король с сыновьями прошли темным коридором, и Харги понял, в какой они части дворца.

- Херлаф, ждите тут, - не оборачиваясь, бросил король.

Три ступени вверх, и Финбарр ударом ноги распахнул дверь в покои королевы.

Слейн стояла у дальней стены, спиной к огромному, мутному, ничего не отражающему зеркалу, лицом к входящим. Обычное темно-синее платье, обычная прическа, обычная холодность. И взгляд, заставивший всех остановиться на пороге.

Она нас ждала, понял Харги. А потом подумал: она приняла вызов, как тогда, на балу, приглашение Райогнана. Она принимает бой.

- Слейн Бреннизар, - сказал Финбарр свистящим шепотом, - это ты. Десять лет ты. Била и промахивалась. Это ты стреляла на охоте.

Первый раз он говорил жене «ты» при сыновьях.

- Ты стреляла на охоте, - повторил Финбарр чуть громче.

Едва заметный наклон головы – да.

- Засада на Форроке? Зеркала в тумане? Демоны из Разрыва? Портал у старого города? Лопнувшие зеркала?

Да. Да. Да. Да. Да.

Король растянул в улыбке губы.

- Наконец-то, - выдохнул он с видом охотника, загнавшего добычу.

Прошла секунда. Слейн молчала.

- Ничего не хочешь рассказать, прежде чем я отдам приказ взять тебя под стражу?

Харги почувствовал, как ему сдавило горло.

Королева смотрела на мужа прямо, ровно, холодно, и таким же ровным голосом произнесла:

- Подлец и трус.

Это прозвучало так, что Финбарр отступил.

- А ты не хочешь рассказать, как убивали Долину? Как грабили? Как пытали стариков?

Никто не дышал.

- Не хочешь рассказать, как резали детей? Не хочешь рассказать, как насиловали и убивали женщин?

Халле медленно бледнел. Сивард прислонился плечом к стене.

- Не хочешь рассказать, как Райогнан добил уцелевших? Как его зеленый дым висел над Долиной?

Фритор сжимал и разжимал кулаки.

- Не хочешь рассказать, как Фергас смаковал подробности за обедами?

По щеке Микеля тек пот, хотя было не жарко.

- Не хочешь рассказать, как ты держал меня за плечи, чтобы я смотрела, как Фергас выдавливает моему брату глаз?

Харги замутило.

- Не хочешь рассказать им, как Фергас взял меня силой?

И тут мать посмотрела на Харги.

Он понял, что из-подо льда ударит огонь. И огонь ударил в него.

Голос Слейн дрогнул. Первый раз за всю жизнь.

- Ты не сын Финбарра, Харги. Ты сын Фергаса.

Пол куда-то провалился. Харги тяжело оперся о плечо кого-то из братьев.

Слейн окинула взглядом мужа и сыновей, повернулась к зеркалу, коснулась его, на поверхности появились круги, как на воде, и внезапно из центрального круга протянулась рука. Обычная женская рука, не рабочая, но и не ухоженная, пальцы с короткими ногтями. Слейн взялась за пальцы и шагнула в зеркало, как в вертикально поставленное озеро, стекло несколько мгновений колебалось, затем успокоилось, а женщина пропала, не то утонув, не то растворившись за холодным стеклом.

Поверхность зеркала прояснилась и отразила шестерых застывших мужчин.

Вначале было тихо.

Потом по комнате пронеслось низкое звериное рычание. Рычал Халле.

Указав на отца, он сказал раскатистым голосом:

- И этот человек требовал от нас благородства, мудрости, справедливости. Хотел от нас того, чего сам был лишен.

- Палач, - проговорил Микель.

Финбарр попробовал выпрямиться.

- Это мятеж? – спросил он.

- Да, - отозвался Фритор.

Кто-то осторожно поддержал пошатнувшегося Харги. Принц повернул голову – Сивард.

- Ты все равно мой брат, - шепнул он, и только его слова удержали Харги на ногах.

Едва шевеля непослушными губами, Харги произнес:

- Всю жизнь… всю жизнь она смотрела на меня и видела Фергаса.

Сивард посмотрел на отца и повторил слово, сказанное матерью:

- Подлец.

Король сделал последнюю попытку.

- Я прикажу взять вас под стражу.

- Попробуйте, - сказал Фритор, - и мои сотники повернут войско на Крессвер. Они предупреждены.

- Ты знал? – спросил Халле.

- Про Долину – да, - ответил третий сын короля. – От Мелиса. Про мать – нет.

В голове Харги крутились слова Айны: «Тридцать лет тьмы».

Он произнес их вслух.

- Да, - согласился Халле. – Тридцать лет тьмы. Ну, ваше величество, сделайте шаг к свету, - сказал он отцу. – Приказ. Об освобождении Бреннизара.

Финбарр огляделся, увидел в углу стол с бумагами и чернильницей, сел, начал писать.

Микель шагнул к Харги, коснулся ладонью его плеча, дружески кивнул. Фритор просто посмотрел, тепло, как в детстве.

Король поставил подпись, растопил сургуч, капнул на бумагу и оттиснул герб с золотого перстня-печатки. Поднялся, оставив бумагу на столе, и вышел, не глядя на сыновей. Халле взял лист, криво усмехнулся, зачитал:

- «Приказ начальнику крепости Ден ри Ан. Повелеваем немедленно освободить из заключения узника Инве Бреннизара, содержащегося в камере под номером восемь. Ибо правосудие наше - не только кара, но и прощение, когда того требует честь и совесть, - Халле побагровел и шепотом выругался. - Дано в столице нашей, в день 28 месяца февраля года 1392. Подписано и скреплено личной печатью, Его Королевское Величество Финбарр». Ну-ну.

Он подошел к Харги, хлопнул его по плечу.

- Ничего, брат, сейчас надо освободить дядю и найти мать. Я еду в Ден ри Ан.

- Я с тобой, - сказал Фритор.

- Как мы найдем матушку? – спросил Микель. – Куда она могла уйти?

- Туда, где не будут искать, - сказал Фритор. – Небольшой городок или село в глуши.

- И там должно быть большое зеркало, - заметил Сивард, - иначе она не смогла бы воспользоваться межзеркальным переходом.

- Ты все же изучаешь магию зеркал, - мягко сказал Халле.

Сивард виновато кивнул.

- Никто не делает большие зеркала, - сказал он. – Только мы. И мы ведем учет заказов.

- Ищи, брат, - проговорил Фритор. – Большое зеркало для медвежьего угла.

Харги посмотрел и них и подумал, что дорога займет много времени.

- Постойте, - сказал он. – Подождем одного человека.

Он сел за стол, расправил пергамент Айны и написал:

«Во дворец. Прошу. Как можно быстрее»

«Двадцать минут»

Харги поднял голову:

- Сивард, встреть Айну у входа и проводи сюда. Она умеет строить переходы.

- Айну? – нахмурился младший брат.

- Айну Каньяр с Перекрестка.

- А, понял, - Сивард ушел.

Халле удивился.

- Переходы?

- Да, это сбережет время, - Харги не хотел ни объяснять, ни говорить, но приходилось.

Они ждали Айну.

Харги думал.

Мать стреляла на охоте. И не попала ни в Халле, ни в Финбарра, а ведь она метко била.

Не смогла. Рука дрогнула, отведя жало стрелы. Даже от мужа, убийцы и подлеца.

Не сумела убить лицом к лицу.

И тогда она вернулась к порталам, сделав шаг назад. Шаг от лица, от глаз, от крика, от крови. На расстоянии убивать легче.

Она оказалась в ситуации, где материнство и справедливость исключали друг друга. Мстить за народ значило убить своих детей. Она выбрала месть, но не могла довести ее до конца, потому что любила и ненавидела одновременно.

Ни один из сыновей не заслуживал смерти, и она это знала, но не могла остановиться. Остановка - это прощение, а прощение - признание, что пять тысяч человек умерли зря, что Инве сидит в крепости зря.

Что Фергас победил.

- Харги, - сказал Халле, выдернув брата из размышлений, – переходы - это что-то вроде порталов?

- Это портал, который строится на одну переброску, - раздался из-за коридора женский голос. - Туннель.

Дверь Сивард не закрыл, и Айна услышала вопрос наследного принца.

Видимо, младший принц успел по пути рассказать о случившемся, поскольку Айна, войдя, сразу перешла к делу:

- Куда вас?

- В Ден ри Ан, - ответил Халле и обратился к Микелю. – Останься тут, присмотри за его величеством.

Микель кивнул.

- Нас в Арнафелл, - сказал Сивард.

- Прямо в Ден ри Ан не смогу, - произнесла Айна. – Гаммальтрак подойдет?

Халле поднял брови, подивившись знанию местности.

- Подойдет, - сказал он.

- Тогда собирайтесь, - Айна распоряжалась уверенно. – Через час у южных ворот.

У ворот они договорились. Халле и Фритор забирают Инве из крепости и ждут в замке Халле, в Агрисе. Сивард не стал обнадеживать, сказал, что может пройти не меньше трех дней, прежде чем они что-то найдут. А может, не найдем ничего, подумал Харги.

Сначала Айна построила переход для Халле и Фритора, когда они ушли, сказала Сиварду, что отправится с ними в Арнафелл. Сивард не возражал, Харги тем более.

В Арнафелл они попали в полдень. На высоком небе горело солнце, снег искрился, а город сиял огромными прозрачными окнами, цветными стеклами, витражами. Арнафелл переливался, как драгоценный камень, играл бликами, как река в погожий летний день, радужно вспыхивал, поблескивал и лучился.

Проехав по старому арочному мосту, всадники оказались среди длинных каменных зданий, из труб которых поднимались могучие столбы дыма. Навстречу двигались повозки, груженные деревянными ящиками, из которых торчала солома – перевозили стекла, зеркала и хрусталь.

- Нижний город, - сказал Сивард. - Стекольный квартал.

Они миновали мастерские. Работники, сколачивающие ящики, отвлеклись от дела, низко поклонились и снова взялись за гвозди и молотки. Сивард поднял руку, приветствуя их.

К мастерским примыкало довольно мрачное трехэтажное здание с пристроенной конюшней. Кто-то увидел правителя, отправил слуг встречать. Лошадей отвели в конюшню, Сивард, Айна и Харги поднялись по девяти ступеням мрачного здания и вошли в удивительный зал. Мозаики из смальты на золотом фоне показывали процесс производства зеркал от варки зеркального стекла до постановки его в раму. Между окнами стояли зеркала в тонких рамах золотистого оттенка, повернутые так, чтобы вошедшие в здание не сразу отражались в полированных поверхностях. Прямо против входа стояла статуя светло-синего, почти прозрачного стекла – женщина, держащая в руке светильник. Сейчас, когда окна давали достаточно света, он не был зажжен.

- Дом Стекла, - услышали изумленные Харги и Айна. – Идите за мной.

На втором этаже хранились переплетенные списки заказов за все годы существования мастерских. Харги окинул взглядом бесконечные полки и безнадежно покачал головой.

- Не все так плохо, - понял его Сивард. – На переплетах месяц и год, тома стоят по порядку. Будем смотреть за десять лет?

- Давай с восьмидесятого, - сказал Харги, решив добавить год.

Сивард привел их к полкам.

- А что мы ищем? – спросила Айна.

- Заказы на большие зеркала, - ответил Сивард, взял первый том за январь 1380 года, открыл. – Вот: срок, размеры, материал рамы, кто заказывал, куда отправлено, имя мастера. Цена.

- Надо ввести такое же у себя, - сказал Харги.

Сивард улыбнулся, обрадовавшись, что брат отошел от удара.

Айна с уважением оглядела архив мастерских Арнафелла.

- Вас бы казначеем, принц Сивард.

- Он с детства такой, - заметил Харги. – Дотошный и жадный.

- Этого я не слышал, - сказал Сивард и, кликнув слугу, велел принести чернила, бумагу, перья и свечи. – Найдете заказ на большое зеркало – выписывайте все подробности, потом будем думать.

Они начали поиск.

От Харги было мало проку. Отвлекшись поначалу на чудеса Дома Стекла и архивы, потом он все равно постоянно возвращался мыслями к матери, сидел над открытой страницей и думал.

Айна и Сивард работали за троих.

- Библиотека, - сказал Харги под вечер, когда все уже чувствовали голод и усталость.

- Ты о чем? – спросила Айна.

- Вы проверяли Ликс и Арнафелл, - сказал Харги. – Библиотеки.

Айна смотрела на него, с интересом ожидая продолжения.

- А в библиотеку Крессвера кто-нибудь заглядывал?

- В этот подвал? – удивилась Айна.

- Если Фергас вывез из Долины все ценное, он наверняка забрал и книги, - предположил Харги. – И свалил их в подвал Крессвера.

- Вполне возможно, - сказала Айна.

- По зеркалам там хватает трудов, - сказал Сивард.

- Значит, и трактаты по магии есть, - заключил Харги.

- Да к чему ты это? – рассердилась Айна.

- Мать училась по книгам и брала их в Крессвере, - сказал Харги. – Никто не станет проверять, что читает королева.

Айна уронила перо.

- Здравая мысль, - сказала она.

- Матушка училась долго, - заговорил Сивард. – С ошибками, с перерывами… Без наставника. По книгам. Пыталась понять принципы работы, формулы.

- И сделала невероятное, - заключила Айна. – Она замкнула порталы и зеркала в единое пространство. Никто такое не делал, никто не думал, что такое возможно. Впрочем, для Бреннизаров не существует понятие «невозможно».

Сивард бросил перо в чернильницу, расправил плечи.

- Когда у меня в мастерских лопались зеркала…

- Магический резонанс, - сказала Айна. – Энергия проходила по всем узлам, некоторые не выдерживали.

Халле вспомнил разноцветные сполохи на небе и вспомнил, как после этого столкнулся с матерью. Слейн отводила лишнюю энергию или случился непредвиденный выброс.

Сивард посмотрел на Айну, на брата.

- Фергас и Райогнан ограбили Долину, так? Всех убили и вывезли всё, - он говорил очень медленно, очень. – А я читал хроники и не понимал, почему Аладар так разбогател тридцать лет назад.

Харги кивнул и не стал уточнять, что именно искали там эти двое.

- Почему они не убили и ее? – Сивард имел в виду Слейн, все это поняли. - Зачем им женщина из Долины?

Айна пожала плечами.

- Может, понравилась. Может, Финбарру отказывали другие невесты из-за его папеньки. А в Долину Фергас пришел как добрый сосед, Долина открыла перед ним двери, ему доверяли.

Харги мучительно застонал и поднялся.

- Давайте поужинаем и отдохнем, - сказал он. – День был тяжелый.

Жилые комнаты были на третьем этаже Дома Стекла, маленькие, неуютные, но натопленные. Ночь провели там. Харги уснул под утро, его не будили, и когда он спустился в архивы, Айна и Сивард давно работали, просмотрев заказы за два года. Лист перед Айной был пуст, на своем листе Сивард сделал единственную запись.

- Двигаемся потихоньку, - сказал младший брат.

Они перелистывали страницы быстро, механически. Глаза уже знали, что искать, находили в книге цифры с размером зеркал и моментально отсекали ненужное.

- Сплошная мелочь, - добавила Айна. – Зеркальце карманное, тридцать штук. Зеркало для надкаминной полки, шестнадцать штук… У кого столько каминов, интересно.

Сивард улыбнулся, шрам на губе дернулся.

- Ну, заказ на двенадцать больших зеркал в Ликс тоже отпал, - сказал он. – Для дворца брали.

- Бутыль хрустальная, на два ведра, - Айна подавилась смехом. – Это шедевр, я считаю.

Харги подошел к полкам, взял следующий том, подсел к брату и уставился на страницу.

Мать пыталась убить его. На Форроке и в форте его спасла Айна, в вечности – секира Бреннизара. Каждый раз ему оставалось полшага до смерти, которую приготовила для него Слейн. Но Харги не мог осуждать мать. Не мог.

Он заставил себя сосредоточиться на записях, вернуться к зеркалам.

К вечеру глаза устали, спины затекли. На листах было девять записей, осталось посмотреть документы за три с половиной года.

- На сегодня достаточно, - устало сказал Сивард. – Доделаем завтра.

- Счастье, что почти все зеркала идут в большие города, - проговорила Айна. – А вы не думали, что она могла купить дом именно в большом городе?

- Дорого, слишком заметно и очень много бумаг, - проговорил Сивард и потер лоб. – Как матушка вообще могла его купить?!

- Через Альвию, - подал голос Харги. – Это Альвия нанимала стрелков, она помогала следить через зеркала. Она протянула руку. Альвия наверняка тоже из Долины.

Две женщины. Две! Против всех.

- Три человека из пяти тысяч… - сказала Айна, словно продолжая мысль Харги. – Инве, Альвия, Слейн. Если бы Фергас не умер, я сама выследила и убила бы его.

- И герцога, - добавил Сивард.

- Райогнан мертв, - сказал Харги.

Сивард посмотрел на брата и все понял. Помолчал, тихо сказал:

- Пойдем отдохнем.

На следующий день Харги почувствовал физическое отвращение к бумагам. Он ненавидел каждую страницу, каждую строчку, каждую цифру, он мрачно листал списки и думал, что они никогда не найдут нужное зеркало.

Зачем людям зеркала, подумал он, перевернул страницу и увидел.

14 апреля 1389г. Срок – не более двух месяцев, доплата за срочность. Высота – три локтя с четвертью. Рама – южный дуб. Луриф, Болгэльв. Заказчик – Торьяро. Мастер – Корснер.

Харги разгромил войска Дей Ланне неподалеку. Он помнил эту деревню, настоящий медвежий угол. И где-то в тех местах на Райогнана напала стая с лунным волком во главе.

С лунным волком… Харги вспомнил ищейку матери. Ищейку, похожую на Кольберуса, ищейку, которая за тридцать два года почти не изменилась, не постарела.

Это был лунный волк. Харги удивился, что до него не дошло раньше.

Волк, которого Слейн отправила убить Райогнана, и он не сумел, не справился. Может быть, вернулся больным после зеленого дыма. И Слейн решила больше не рисковать вторым существом, к которому была привязана.

Луриф. Пограничье. Теперь владения Микеля, но тогда часть Парверии.

И там недалеко портал.

- Я… - голос прозвучал хрипло. Харги кашлянул. – Я, кажется, нашел.

Глава 22. Золото мертвых

Гонец из Крессвера прибыл летним утром 1374 года, он скакал почти без отдыха, меняя лошадей по пути в Эншвар, где находился принц Финбарр с женой и сыновьями. Часовые замка Альтрак, узнав цвета и герб короля, пропустили гонца в покои принца без расспросов.

Через десять минут после разговора с гонцом Финбарр пришел к жене.

- Отец умер, - сообщил он.

Слейн отвела взгляд от окна. Она видела гонца, она поняла, что означают спешные вести из столицы. В последнее время Фергас сильно сдал и постоянно пил, его смерть не стала неожиданностью.

- Так и будешь молчать? – спросил Финбарр.

- А что я должна сказать? – ровно произнесла Слейн.

Финбарр не сдержался и выругался, на мгновение вернув Слейн в тот день, когда он со своими людьми вырезал эскорт юной жены в лесу Тернефа.

Опомнился, помолчал.

- Завтра утром мы должны отбыть в Крессвер, - произнес принц. – Сыновей я извещу сам.

- Извести, - сказала Слейн. – Я буду готова к утру.

Не прощаясь, принц вышел и гулко хлопнул дверью.

Принцесса поднялась, открыла дверь в смежную комнату. Служанка, накрывавшая стол к завтраку, посмотрела на вошедшую.

- Альвия, - позвала Слейн. – Фергас сдох.

Женщина выронила вилку и тихо рассмеялась.

- Теперь я стану королевой, - выдохнула Слейн. Ее синие глаза заблестели. – Мы едем в Крессвер.

- Книги, - прошептала Альвия.

- Да, - кивнула Слейн. – Пора начинать… пора вспоминать. Но пока надо собираться.

Финбарр отправил вперед гонцов с приказом баронам предоставить лошадей. Тринадцатилетний Халле полдороги ехал верхом рядом с отцом, младшие братья ему мучительно завидовали.

Слейн смотрела в окно кареты и не видела ни замков, ни городов, ни полей.

Она видела каменные стены подвала. Факелы, дающие неровный свет. Финбарр держал ее, пальцы впивались в плечи, и она застыла, боясь шевельнуться. Фергас стоял над Инве, смеялся и спокойно выдавливал юноше глаз, а Инве кричал, и по щеке его текла кровь и еще что-то. Слейн смотрела, смотрела, смотрела, потому что не могла ни отвернуться, ни зажмуриться.

- Слейн, очнись, - коснулась ее руки Альвия. – Ты белая, как снег.

В карете принцессы, кроме Слейн, ехали только служанка и лунный волк. Волк лежал на противоположном сиденье и преданно смотрел на хозяйку.

С дороги послышался счастливый смех Халле. Наследник скакал галопом на могучем аладарском жеребце, крепко держась в седле. Не по годам рослый и сильный, Халле справлялся с боевым конем, и Слейн хотела порадоваться за сына.

Не смогла.

Она судорожно вздохнула.

- Надо выдержать, - сказала Альвия.

- Надо, - согласилась Слейн.

Надо. Надо каждое утро напоминать себе: я не закричу.

Не сорвусь.

Не ударю.

Не убью.

Я буду ждать. Ждать, когда смогу ударить так, чтобы почувствовали все.

- Отдохни сейчас, - посоветовала Альвия, - потом отдыха не будет.

Слейн закрыла глаза.

До Крессвера добрались быстро.

Люди стояли вдоль улиц, на ступенях, на балконах. Конные гвардейцы раздвигали толпу, давая проехать всадникам и экипажам. Крессверцы и приехавшие на торжества из других городов кричали приветствия, махали, бросали цветы. Цветы падали на булыжную мостовую, под колеса, под копыта коней, устилая путь разноцветным ковром.

Пара стройных и сильных гнедых рысаков, подаренная бароном Дей Нарана, легко везла карету принцессы, и при виде серебряного медведя на дверцах люди начинали кричать громче. По традиции наследный принц и его супруга носили герб сердца королевства – провинции Эншвар. После коронации герб будет другим – белый орел на черном поле. Герб Аладара.

Слейн потянулась к окну, задернула шторку.

- Я не смогу улыбнуться, - сказала она. - Пусть вообще меня не видят.

Альвия задернула шторку на втором окне, в карете стало сумрачно.

Во дворце принцессу проводили в прежние покои, в которых ничего не изменилось с того дня, когда Альвия зашивала рассеченную губу маленькому Сиварду, а Слейн успокаивала рыдающего от боли и обиды малыша.

Через час принесли заранее сшитое платье.

Белое шелковое платье, расшитое гербами провинций. Изящная работа. Слейн смотрела на него и думала, что это платье похоже на саван.

Альвия и молчаливая портниха расправляли складки. Лунный волк лежал у зеркала, положив морду на лапы, и следил за женщинами.

- Примерьте, ваше высочество, - сказала портниха.

Платье село точно по фигуре. Портниха была опытная, шила для Слейн не первый раз.

- Идеально, - заключила она.

Строгое платье закрывало ключицы, плечи, запястья. Слейн посмотрела в зеркало и увидела не женщину, а статую. Белую. Ледяную.

Двойник смотрел на нее из зеркала лазурно-синими глазами, словно приглашая подойти.

Слейн сделала шаг назад.

- Не сейчас, - шепнула она.

- Вы что-то сказали, ваше высочество? – почтительно осведомилась портниха.

- Нет, - отозвалась Слейн.

В дверь постучали. Вошла старшая фрейлина с подушкой, на которой лежала корона. Тонкий золотой обруч, семь камней, семь зубцов. Корона королевы.

Слейн не хотела знать, куда пропала прежняя корона, которой венчали мать Финбарра. Она не надела бы ее ни за что, она чувствовала, что королева умерла не своей смертью.

- Ваше высочество, мастер очень просил вас примерить, - защебетала фрейлина.

Слейн смотрела на корону. В Аладаре не добывали золото такой высокой пробы. В Аладаре не гранили камни так, чтобы они искрились и играли, как живые.

Слейн села, фрейлина бережно возложила корону ей на голову. Обруч был холодный и легкий.

Фрейлина поправляла, крутила, шептала:

- Чуть левее… нет, правее.

Слейн смотрела в зеркало и не видела себя. Видела другое.

Видела, как подруги, давясь хохотом, принесли ей на день рождения маленький золотой самородок. Нашли в предгорьях. Мивин еще пошутила, что он годен лишь на то, чтобы прижать книжную страницу. Но мать отдала самородок ювелиру вместе с чудесной красоты сапфиром, и тот сделал перстень. Слейн перевела взгляд на руку - камень в перстне поблескивал, напоминая о матери.

- Ваше высочество?

Фрейлина смотрела на принцессу с тревогой.

Альвия подошла, поправила прядь волос, выбившуюся из-под обруча. Пальцы служанки дрогнули. Слейн посмотрела на нее, и Альвия убрала руку. Отошла.

Фрейлина вернулась к работе. Корона села ровно. Нигде не давило. Впору, как и платье.

Слейн снова посмотрела в зеркало.

Белое платье. Золото. Синие камни. Темные волосы, собранные туго. Единственная седая нить, появившаяся десять лет назад.

- Корона сидит хорошо, - сказала фрейлина. - Не давит?

- Нет, - сказала Слейн.

Она сняла корону, отпустила фрейлину. Отпустила терпеливо ожидавшую портниху. Сняла платье и, оставшись в легкой сорочке, села на кровать и заплакала.

Альвия подошла снова, села рядом. В руках у нее была шкатулка, она открыла ее и достала зеркальце в простой деревянной оправе. Протянула Слейн.

На обратной стороне оправы кто-то раскаленной проволокой выжег картинку - лунный волк, бегущий среди деревьев. Вещь из дома, из Долины.

Слейн взяла зеркало, и дерево показалось ей теплым. Живым.

- Спасибо, - сказала Слейн.

Альвия обняла ее.

- Только не плачь, - проговорила она. – Только выдержи. Обидно будет сломаться сейчас.

- Меня уже сломали, - сказала Слейн спокойно. Слёз больше не осталось. – Сломали и разбили.

Она встала. Зеркало лежало в руке, теплое, как нагретая солнцем земля.

Слейн подошла к окну. Там, внизу, суетились люди, готовились к завтрашним торжествам. Завтра она станет королевой. Завтра наденет белое платье и корону, и все будут думать, что она счастлива.

А она будет стоять и помнить. Помнить лес Тернефа. Помнить подвал. Помнить глаз Инве. Помнить злую силу Фергаса. Помнить его издевательское: «Как тебе спалось, дорогая?» Помнить крики, рыдания, стоны.

Слейн обернулась.

- Завтра все будут заняты, - сказала она. – Ты пойдешь в библиотеку Крессвера.

Да. Книги в этом подвале. Трактаты по порталам. Трактаты по зеркалам. Множественность отражений. Виды энергии. Магические каналы. Книги оружейников. Труды зеркальщиков. Все, что Фергас привез из Долины и свалил как мусор.

- Хранители книг стары, - продолжала Слейн, - возьми что-нибудь для отвода глаз и поищи трактат о работе порталов. Попроще. Основы.

Она будет читать их. Будет пытаться понять. Будет разбираться.

Столько времени, сколько потребуется.

Месяцы. Годы.

Через ошибки, через боль, через отчаяние.

Через борьбу с бездной.

И через те минуты ужаса, когда энергия Инстры будет пылать у нее на руках, а Альвия закричит: «Слейн, ты сгоришь!»

Она поймет принцип и построит уникальную сеть порталов и зеркал, проделав работу, которую больше не повторит никто, ибо ни в ком не будет одержимости Слейн, королевы Аладара.

Сейчас она стояла у порога этой работы и улыбнулась, словно у нее было светло на душе. Альвия увидела эту улыбку и кивнула.

- Я все сделаю, - сказала она.

Став после пережитого почти сестрами, две женщины понимали друг друга и давно приняли взвешенное, холодное, окончательное решение.

- За меня не бойся, - Слейн погладила подошедшего лунного волка. – Я выдержу.

День коронации наступил после бессонной ночи.

Крессвер гудел, как ветер в туннеле. Площадь перед дворцом и улицы, ведущие к ней, были запружены народом, над головами колыхались флаги. И флаги висели на стенах дворца, длинные, черные, с белыми орлами.

На высоком помосте, обитом алым сукном, стояли двое. Вознесенные над страной, над людьми.

Финбарр принял корону первым, ту самую, что носил Фергас. Старый канцлер возложил ее ему на голову, и Финбарр выпрямился. Толпа взревела, приветствуя нового короля и надеясь, что темные времена миновали. Финбарр глядел поверх голов, а Слейн, стоявшая в шаге позади, видела, как он горд. Он принял корону отца, его грехи, его жизнь.

Потом канцлер повернулся к ней, и Слейн опустилась на колени.

Толпа затихла.

Слейн склонила голову, металл коснулся ее волос.

- Именем Аладара, - произнес канцлер, - я венчаю тебя короной королевы. Встань, Слейн, королева Аладара.

Она встала.

Корона была новая, легкая, та, что Слейн примеряла накануне. Резной тонкий обруч, яркие камни, филигранная работа. Но когда она легла на голову, Слейн почувствовала ее вес, как будто на голову вместе с короной возложили груз памяти. Она знала, откуда золото. Она знала, откуда камни. Пятнадцать лет назад в Крессвер вошли обозы, и все, чем они были нагружены, принадлежало Долине. Ее корону сделали из того, что сняли с мертвых и увезли из пепла.

Люди тянули руки, бросали цветы, плакали от радости. Они любили ее, они видели красивую темноволосую королеву, жену короля, мать наследников. Они не видели женщину, чей народ лежал в земле и чей брат гнил в крепости.

Слейн подняла руку, помахала. Она не могла заставить себя улыбнуться.

Мальчики стояли у помоста, отделенные от толпы цепью копейщиков. Старшие, Халле и Харги, смотрели на отца и мать восхищенно. Они никогда не видели их такими величественными. Фритор выглядел удивленным. Младшие, Микель и Сивард, погодки, держались за руки своих наставников. Они видели, что мать в короне, и она красивая, и младшие принцы кричали, потому что кричали все.

Слейн посмотрела на них и отвела взгляд.

Финбарр улыбался, счастливый, прямой, гордый. Ему было все равно, из чего сделана вторая корона. Они стояли вдвоем на помосте, король и королева в короне из золота мертвых, под рев и плач безликой толпы, которая не знала правды.

Финбарр протянул жене руку, и она положила свою ладонь на его, и король с королевой сделали первые шаги по красной дорожке. Люди закричали еще сильнее, приветствуя новых правителей.

А далеко на севере, за Тернефом, в Долине Хювья слабый ветер скользил средь пустых домов, перекатывал остатки зеленого дыма на дне высохшего озера, и Слейн чувствовала, как корона все сильнее давит на голову, и знала: она будет носить этот вес до тех пор, пока не снимет его сама.

Глава 23. Дядюшка

Путь от Гаммальтрака до Ден ри Ана занял остаток дня и вечер. Принцы подъехали к крепости в темноте, ориентируясь на далекие точки факелов. Горы Велиара поднимались впереди черной стеной.

Ден ри Ан, наполовину вырубленный в скале, темный и неприступный, открыл ворота, потому что часовые узнали Халле и увидели приказ с королевским гербом.

Когда Халле и Фритор въехали во двор, разбуженный начальник гарнизона вышел навстречу. Он был недавно назначен, молод, растерян и кланялся чаще необходимого. Его удивил не только ночной визит наследного принца, но и то, что тот прибыл без свиты, без отряда, в сопровождении единственного воина. Он не знал Фритора в лицо и не думал, что крепость посетил не один принц, а два.

- Приказ короля, - сказал Халле и протянул бумагу с печатью.

Стражник поднес факел. Начальник читал долго, удивляясь все сильнее.

- Восьмая камера, - проговорил он. - Бреннизар. Почти тридцать два года здесь. Вы забираете его?

- Да, - сказал Халле.

- Его бы в порядок привести, - нерешительно сказал начальник. – Быть может, вы подождете?

Принцы переглянулись. Фритор молча спешился.

- Возьмите коней, - Халле спрыгнул с седла. – Где нам подождать?

Отдав распоряжения солдатам, молодой начальник крепости привел принцев в свою комнату. Сам принес вино, хлеб, сыр и вышел.

Братья молчали. Халле пригубил вино и отставил оловянную кружку.

Его злость еще не утихла.

- На месте матушки я придушил бы нас в колыбели, - сказал Фритор.

- На месте матушки я бы сошел с ума, - отрывисто заметил Халле.

Фритор кивнул.

Они сидели при свете двух свечей и терпеливо ждали.

Час, другой.

Халле и Фритор думали. О матери, о Долине, об отце. О Фергасе. О королевстве, чье богатство выросло на крови. О праве матери мстить. О Харги, который был лучшим из них. Об Инве.

Халле никогда не было так плохо. Он смотрел на брата и понимал, что он чувствует себя так же.

Наконец дверь открылась, и вошел начальник крепости. За ним шел высокий старик, совершенно седой. Кто-то попытался его постричь, но в результате просто неровно обрезал волосы. Из двух порезов на подбородке сочилась кровь – следы быстрого бритья. Старик был бледен, а лицо его хранило остатки красоты и сходство с сестрой.

На левом глазу чернела повязка.

- Инве Бреннизар, - доложил начальник. – Доставлен.

Принцы изучали этого человека. Их дед посадил его в крепость, их отец держал его там, теперь они должны вывести его на свет. Это было честно, но запоздалая честность не отменяла тридцати двух лет в камне. Ничто не отменяло.

Инве посмотрел на двух рыжих великанов, сидевших за столом, и, прищурившись, поддернул сползающую с плеча рубаху. Брюки и рубаха были ему велики.

- У Финбарра проснулась совесть? – неожиданно сильным голосом спросил он. – Хотя о чем это я…

Халле изумился, Фритор невольно улыбнулся. Тридцать два года в крепости не сломили дядюшку.

Начальник гарнизона вышел и притворил дверь.

Халле не знал, с чего начать, и сказал банальное:

- Ты свободен.

Он совсем забыл, что начальник должен был зачитать Инве королевский приказ.

- Да неужели, - Инве поискал взглядом стул, но оба стула были заняты. Тогда он сел на кровать и положил ногу на ногу. – И куда мне идти, позвольте спросить?

- Для начала поедешь с нами, - Халле с интересом наблюдал за ним.

- Для начала вы кто?

Фритор рассмеялся.

- Халле, наследный принц Аладара, - представился Халле.

Инве почесал за ухом.

- Старшенький сынок Финбарра? – уточнил он. – Не сказать, что рад знакомству. А ты?

- Фритор, третий сынок Финбарра, - не без юмора назвался принц. – А также сын Слейн Бреннизар, твоей сестры.

Рука Инве упала. Он сглотнул.

- Повтори, - тихо проговорил он.

Ирония исчезла, появились недоверие, страх и… надежда. После нескольких секунд недоумения Халле вдруг понял.

- Ты… думал, что сестру убили? – выдохнул наследный принц.

Инве вскочил.

- Скажите, что она жива! Скажите.

- Жива, - сказал Халле.

Инве медленно опустился на кровать.

- Столько… тридцать проклятых лет я думал, что остался один. Подождите… Дайте мне время. Просто немного времени…

Он сгорбился, свесив руки между колен. Тихо застонал.

Халле налил ему вина, подошел, заставил выпить. Инве выпил, выронил кружку, и она глухо ударилась о каменный пол.

- Жива, - проговорил Инве и повторил: – жива.

Он тряхнул головой, вытер рукавом лицо, спросил:

- Куда мы поедем?

- Ко мне, в Агрис, - сказал Халле.

- А потом?

- Потом будем искать твою сестру и нашу матушку, - сказал Фритор. – До утра у нас есть время. Расскажи ему, Халле. Расскажи все.

Халле пересказал все, что узнал на Совете от Эйсаро, Фритор добавил подробности, рассказанные кочевниками. Халле завершил рассказ обвинениями, которые мать швыряла в лицо королю. Он говорил монотонно, стараясь удержать снова вспыхнувший гнев.

Инве слушал, не перебивая, не задавая вопросов.

- …и она ушла через зеркало, - закончил Халле.

- Она переделала зеркало в портал? – спросил Инве.

- Похоже, - сказал Халле.

- С ума сойти.

Старый маг задумался и как-то по-новому огляделся. Каменные стены, каменный пол, прорезь узкого окна, две догорающие свечи на столе. Небольшая разница с камерой, где его держали тридцать два года. Сестра осталась на свободе, но ее ноша была не легче.

- Надеюсь, вас не покоробит то, что я скажу, - заговорил он, - но Слейн вправе ответить на все, что сделали Фергас и Финбарр. И я вправе.

Он произнес это без вызова и без гнева, как обычный факт, как данность.

- Мы знаем, - сказал Фритор.

- Почему Финбарр решился освободить меня? – спросил Инве. – Я же могу попытаться убить его.

Халле усмехнулся, вспомнив лицо отца.

- Мы не оставили ему выбора, - сказал Фритор.

Инве посмотрел на него с любопытством.

- А вы хороши, племянники, - заметил он. – Я начинаю думать, что не так все омерзительно в этом мире. Вы хотите найти мать? Каким образом?

Халле объяснил. Сказал, куда и зачем поехали Сивард и Харги. Упомянул об оставшемся в Крессвере Микеле.

- Вот как, - сказал Инве с теплотой в голосе. – У меня еще три племянника. Семья становится больше. А племянниц у меня, случаем, нет?

Принцы рассмеялись. Им нравился этот человек, и тем тяжелее было осознание того, что с ним сделали. Что сделали с его народом.

Халле нарезал хлеб и сыр. В молчании перекусили, потом Фритор спросил:

- Как вышло, что в Долине убили всех? Неужели никто не смог вырваться?

- Долина… - Инве закрыл единственный глаз. Открыл. – Из Долины было два пути – через Тернеф и Теневое ущелье у Разрыва. Из Тернефа вошла армия Аладара, от Разрыва ударило войско Парверии. Кто уцелел – добивали магией.

- Райогнан, - уверенно определил Халле.

- Да, - кивнул Инве. – Думаю, когда Фергас все вывез, Райогнан затопил ядовитым дымом Долину. Спастись было невозможно, - глаз мага недобро блеснул. - Герцог жив?

- Его затянуло в портал вместе с нашим братом Харги, - сказал Халле. – Харги выбрался, герцога до сих пор нет.

Харги не сказал братьям о смерти Райогнана.

- Затянуло в портал? – удивился Инве, но тут же все понял. – О, Слейн! Ты моя королева.

Халле улыбнулся.

- А ты как уцелел? - спросил он.

- Ездил в кочевье Тайсана, - ответил Инве, - после свадьбы. С приятелями. Не знаю, как мы успели проехать ущелье и не столкнуться с парверийцами, наверное, из-за темноты. Тайсан говорил потом, что его люди видели у Разрыва всадников в шишаках и зеленых плащах. Мы вернулись на пепелище, - Инве рассказывал спокойно, в нем перегорели эти события. - Зеленый дым и голые стены. За восемь дней от Долины не оставили ничего.

Халле не мог подобрать слова. Ни в одном языке не нашлось бы слов, которые смогли бы выразить то, что он чувствовал. Фритор шепотом пробормотал ругательство и глянул в окно.

Скоро рассвет.

- Халле, - сказал он, - распорядись насчет коня и зимней одежды.

- Да, точно, - старший принц встал, повернулся к Инве. – Осилишь путь верхом?

- Справлюсь, - кивнул тот.

Для Инве нашлись шапка, полушубок и зимние сапоги. Рукавицы начальник гарнизона отдал свои.

- Спасибо, - отозвался Инве, а когда тот отошел, добавил: - приличный молодой человек.

- Были неприличные? – поинтересовался Фритор.

- Прежний выбил мне два зуба, - сказал Инве и посмотрел на себя в крошечное настенное зеркало. – Как же я жутко выгляжу.

Он ровесник отца или немного старше, но выглядит, действительно, неважно, подумал Халле. Крепость состарила Инве.

- Ты сказал ему что-то? – спросил Фритор, раскусивший характер дядюшки.

- Не без этого, - Инве туго затянул пояс, хитро глянул на племянника. – Было такое дело: принесли кружку вина и предложили выпить за нового короля Финбарра. Как сейчас помню – двадцать девятого июля семьдесят четвертого. Я выпил и сказал, что пил за упокой души Фергаса, чтоб ему земля была горящей смолой. Ну и получил.

Халле покачал головой, осуждая и выходку Инве, и начальника, ударившего беззащитного.

- Вино, заметим, было кислое, - договорил Инве.

Пришел солдат, сказал, что лошади готовы. Они спустились во двор, где еще царила ночь. Напоследок Инве окинул взглядом громаду крепости, залитую ночной чернотой, вспомнил, как его привезли сюда, как он стоял у ворот с невыносимой болью в пустой глазнице и думал: «Это не тюрьма, это могила, в которой забыли похоронить».

Фритор похлопал его по плечу, подвел серого смирного коня. Инве взял поводья, посмотрел на небо. На востоке, куда они сейчас поедут, посветлело.

Когда они сели в седла, готовясь покинуть крепость, Халле негромко спросил:

- Скажи, в юности мать была хорошей волшебницей?

Инве опустил слишком короткое стремя, выпрямился.

- Нет, - ответил он, - она не интересовалась магией. Так, проблески способностей мелькали. Но вот что я скажу, племянник: ум и воля способны сотворить невозможное, а ума и воли у моей сестры хватало с избытком.

Глава 24. "Сделай радугу!"

В личном кабинете короля во дворце Крессвера за столом сидели двое с бокалами в руках.

Фергас отпустил слуг. Король не должен наливать сам, но Фергас плевать хотел на этикет. Его не волновали приличия и правила, и это отталкивало от него правителей других стран и знать, но привлекло Райогнана, потому что при общении с Фергасом маску носить не требовалось. А герцог уставал от масок.

Король поставил на стол любимое вино, темно-красное и крепкое. Райогнан пил весь вечер, язык его заплетался, движения стали неверными.

Разговор зашел об оружии.

- Ты помахал мечом и думаешь, что знаешь про оружие все, - сказал Райогнан, сделав широкий жест и едва не сбив бутылку. – Детские игрушки эти твои мечи из южной стали.

Усмехнувшись, Фергас подлил ему.

- Что же не игрушки?

Райогнан отпил, поставил бокал и прищурился. У герцога двоилось в глазах.

- Есть серьезные в-вещи, - сказал он, - я читал о них.

Фергас смотрел пристально.

- И? – спросил он.

- Оружие, рассек-кающее реальность, - герцог чувствовал, что опьянение достигло пика.

- Вранье, - сказал Фергас мягко.

- Секира Бреннизара, - произнес Райогнан. Его повело, и он облокотился на стол. - Оружие из Д-долины Хювья, ею можно перерубить что уг-годно, даже заклятие.

Фергас задумался.

- Из Долины? – недоверчиво переспросил он. – У торговцев стеклом и кинжалами есть такая секира?

- Есть, - Райогнан кивнул. - Там хорошие маги, родом из Вертаналя. Оружейник-ки.

- И что? Ты просто наносишь удар, и все разваливается? - спросил король.

- В п-принципе, да. Но нужно еще кольцо Ромба и энергия, - Райогнан вытер вспотевший лоб. – И кто-то, к-кто подгонит…

Он не договорил, потому что увидел тьму в глазах Фергаса. Хмель с герцога слетел.

- Кольцо и энергия, - повторил король, - и секира станет абсолютным оружием.

- Это может быть легендой или преувеличением, - сказал Райогнан, поняв, что брякнул лишнее.

- Долина общается с Вертаналем? - спросил Фергас.

- Послушай…

- Общается или нет?

Король спрашивал ровно, но у герцога пересохло во рту.

- Наверное, - ответил он, окончательно протрезвев. – Не знаю.

- Гм, - сказал Фергас, размышляя. – Дорога в Вертаналь одна. Через Тернеф.

Райогнан смотрел на короля, которого называл другом, и страх герцога усиливался.

- Ну что ж, - произнес Фергас. – Посмотрим, заметят ли в Вертанале молчание Долины.

Фергас загорелся идеей. Герцог понял, что приговор подписан и возражения бесполезны.

- Я займусь этим, - нехорошо улыбнулся Фергас. – А ты мне поможешь.

Герцог не колебался. В конце концов, если Фергас получит секиру, что мешает забрать ее у него?

- Рассчитывай на меня, - сказал Райогнан.

- Отлично, - Фергас налил вина и поднял бокал. – За Долину Хювья!

Твердой рукой Райогнан поднял свой бокал.

Они чокнулись и выпили, скрепляя соглашение.

Прошло двенадцать лет.

На Долину Хювья опускался вечер. Ясный летний солнечный вечер, который перейдет в белую ночь, и в эту ночь мало кто будет спать, потому что завтра состоится свадьба Слейн Бреннизар, дочери Правителя Долины, и принца Финбарра, сына Фергаса, короля Аладара.

В комнате Слейн не осталось свободного места, пришли соседки и подруги, сидели на одеялах, расстеленных на полу, хихикали, обсуждали аладарцев, обсуждали внешность жениха, его наряды, его подарки, его добродушного, всегда приветливого отца, который со многими познакомился, побывал в домах, в кузницах, на руднике.

- Ой, де-евочки, - протянула Брайя, двоюродная сестра Слейн, - Финбарр красавчик. Но ужасно рыжий.

- А я люблю рыжих, - томно произнесла Мивин, лучшая подруга невесты, - поэтому поеду в Аладар и выйду замуж за какого-нибудь рыжего барона. И у меня будет много-много…

- …рыжиков! И это будут грибы! – крикнула Брайя и получила от Мивин подзатыльник.

- А еще он вежливый, - заметила Альвия из семьи зеркальщиков Торьяро, тоже решившая ехать в Аладар. – И щедрый.

- И умный, - сказала Нисса, жившая по соседству.

- Да к тому же будущий король, - добавила Мивин.

- Хватит обсуждать моего жениха, - проговорила Слейн.

- Ну он такая прелесть, - вкрадчиво произнесла Брайя.

Слейн запустила в нее подушкой. Попала.

Обратный полет подушки завершился столкновением со стеной – Слейн увернулась.

В распахнутое окно вливалась прохлада. Пели дрозды.

Их песню прервали звуки виолы и молодой мужской голос снизу:

- Посвящается сестре, которую берет замуж какой-то ненормальный принц.

Голос откашлялся и запел:

- В одно королевство за десять границ

Приехал жениться блистательный принц

И честно поведал он там королю:

«Я вашу дочурку заочно люблю:

Я видел ее живописный портрет,

Красивей принцессы на всем свете нет.

Подарки привез я, лежат в сундуке.

А где же невеста?..»

«...Сидит в кабаке,

Кабатчика мордой впечатав в порог.

Ты все еще хочешь жениться, сынок?..»

Девушки засмеялись, виола отвратительно заскрипела.

Слейн укоризненно покачала головой. Ей недавно исполнилось восемнадцать, взрослые жесты не вязались с веселой цветущей юностью.

Виола заскрипела еще ужасней.

- Выйди, сестра, - воззвал голос. – Осчастливь брата.

За окном виола издала звуки ржавой пилы, кромсающей железо.

- Инве Бреннизар! – прозвучал голос матери. – Прекрати немедленно этот кошачий концерт!

Но Инве не больно-то слушался мать.

Он снова заставил виолу мерзко скрипеть и пропел:

- Зде-есь ко-оше-ек не-е-е-ет, а я не ко-о-т.

- Ты идиот, - удачно срифмовал кто-то из девушек.

Переждав смех, Инве зловеще произнес:

- Ах, вот как. Ну, держитесь.

Виола заскрипела, как тысяча несмазанных дверей.

- Мои уши, - простонала Альвия и спрятала голову под подушкой.

В комнату заглянула мать.

- Слейн, спустись к нему, он же не даст покоя.

Она спустилась. Прошла босиком по утоптанной горячей земле и остановилась у скамеечки, на которой сидел брат в мятой одежде, прикрытый плащом. Инве отложил виолу и смычок.

- Выдержка у тебя, сестра, как у хорошего вина. Если бы это происходило под моими окнами, музыканта ждала бы печальная участь.

- Зачем ты это устроил? – спросила Слейн.

С видом заговорщика Инве откинул плащ. На коленях у него спал крупный серебристый щенок.

- О, - прошептала Слейн. – Лунный волчонок. Где ты его взял?

- Полгода ездил к музыкальным камням каждое полнолуние, - улыбнулся брат, - только на прошлой неделе повезло, вылез оттуда. Его зовут Асториус, камни прозвонили.

Инве взял волчонка в руки, передал сестре.

- Дарю. Будет тебя охранять.

Слейн поцеловала брата, Инве, прищурившись, посмотрел вверх и крикнул в окно:

- Я ухожу, живите спокойно.

Когда Слейн вернулась, девушки завизжали. Каждая тянулась погладить волчонка. Брайя, которой через три дня разобьют голову. Мивин, которой вспорют живот. Нисса, которую убьют стрелой в шею. Альвия, которая будет обнимать Слейн и шептать: «Не смотри, не смотри, не смотри…»

А Слейн увидит все и услышит рев Финбарра:

- Девчонку не трогать!

Он проедет мимо, страшный, в крови, и повторит:

- Девчонку не трогать!

Слейн вздрогнула.

Она сидела в полутемной комнате, в доме, который три года назад купила Альвия. У ног лежал Асториус, заматеревший, суровый.

В тот день она прижимала его к себе, скорчившись на дне свадебного экипажа, а он лизал ей пальцы. Маленький, ничего не смыслящий.

Все, что осталось от Долины.

Слейн огляделась. Надо бы сходить в лавку, купить что-нибудь. В доме ни куска хлеба, Альвия лежит больная – она слишком долго пробыла в межзеркальном пространстве, ей очень плохо.

Но встать было трудно.

Слейн устала. Тридцать лет жизни во тьме с чудовищами не отпускали.

Иногда резкие звуки напоминали ей крики подруг, которых убивали в лесу Тернефа, иногда она видела во сне окровавленное лицо брата и слышала голос Фергаса: «Попробуешь дернуться, я сделаю с ним кое-что похуже», иногда…

В дверь постучали.

Сильно, уверенно. Не как стучит соседка. Не как стучит незнакомец. Слейн бросила взгляд на зеркало – нет, через него не уйти, нужен тот, кто подаст руку, а подать руку некому.

Снова постучали.

Асториус поднял голову, принюхался и снова уронил морду на лапы. Не враг.

Дверь открылась, могучая фигура заслонила свет, и Слейн обдало холодным ужасом. Ей почудилось, что к ней пришел Фергас. Она встала, готовясь защищаться.

Асториус не шевелился.

Слейн вгляделась.

Перед ней стоял Харги.

Он сделал шаг и опустился на колени.

- Прости, матушка, - сказал он. – Прости, что я родился.

Слейн молчала, но Харги видел, как что-то дрогнуло в ее взгляде. Как первая трещина во льду, как первый проблеск зари после тридцатилетней ночи.

- Матушка, прошу тебя, - Харги поднялся, - не уходи, - он посмотрел на стоящее в углу зеркало. Сбоку, почти незаметный, к нему прислонился арбалет для охоты на уток.

- Тебя хочет видеть один человек, - сквозь ком в горле проговорил Харги и распахнул прикрытую дверь.

В комнату вошел высокий старик с седыми, неровно остриженными волосами, худой, бледный, с повязкой на глазу. Единственный глаз его, темно-синий, остановился на Слейн. И тут Асториус завизжал, как щенок, вскочил, бросился к вошедшему и поставил ему лапы на грудь.

- Инве, - выдохнула Слейн и протянула к брату руки.

- Сестра, - сказал Инве.

Харги потихоньку вышел, потому что это был не его момент. Это было время, принадлежащее брату и сестре, и никто не смел его нарушить.

Он оглянулся.

В проулке на мартовском льду стояли Халле, Фритор, Микель, Сивард и, чуть подальше, Айна. Они ждали.

Ждали долго.

Потом Айна прошла в дом.

Из-за неплотно прикрытой двери донеслись голоса, обрывки фраз, затем на ступени крыльца вышли три женщины. Слейн и Айна поддерживали Альвию, которая едва шла. Они спустились во двор, Айна построила переход, и женщины шагнули туда. Втроем. Не оборачиваясь.

Когда из дома вышел Инве Бреннизар, Харги показалось, что он слегка помолодел. Или что-то в нем выпрямилось. У ноги Инве шел лунный волк.

Вначале старый маг подошел к Халле, положил ему ладонь на плечо и сказал:

- Я снимаю с тебя проклятие, Халле, сын Слейн.

Потом подошел к остальным. По очереди.

- Я снимаю с тебя проклятие, Харги, сын Слейн.

- …с тебя, Фритор, сын Слейн.

- …с тебя, Микель, сын Слейн.

- …с тебя, Сивард, сын Слейн.

Айна вернулась за ним и, прежде чем исчезнуть вместе с волком в переходе, Инве сказал:

- Будьте счастливы.

Айна кивнула Харги:

- Я приеду в Лайснер.

И переход закрылся.

- Что ж, - сказал Микель, - поедем ко мне, Кайса будет рада.

Время шло, и Харги не заметил, как наступил август.

Утром гонец привез письмо от Фритора, и по тому, что брат писал сам, а не диктовал писцу, Харги замер в ожидании важных вестей.

Лайла ждала ребенка.

А неделей раньше пришло известие от Халле. Идана на третьем месяце.

Все закончилось, проклятие снято, тьма ушла.

Можно жить дальше.

- Мой принц, - в покои заглянул Стиг. Он хитро улыбался. – Вас спрашивают.

- Кто? – осведомился Харги.

- Вас во дворе ждут, - Стиг сиял.

Харги пожал плечами, вышел.

У ворот стояла Айна, за ней возвышались два неоседланных коня. Мэркас и Крогар.

Харги широко улыбнулся, не хуже Стига. Крогар подошел к принцу, покосился на него и поклонился, Харги обомлел.

- Я спросила, не хочет ли Крогар быть твоим конем, - сказала Айна. – Он согласился. Прогуляемся?

Они шли по городу мимо тенистых деревьев, мимо деревянных домов, мимо бронных мастерских, вдоль берега реки. Вертанальские кони шагали за ними.

- Как у вас? – спросила Айна.

- Фактически правит Халле, - сказал второй принц Аладара. – А король начал прикладываться к бутылке. Повторяет путь Фергаса.

Айна отмахнулась:

- Ты-то как?

- Да ничего, - сказал Харги и бухнул: - выходи за меня замуж.

- Опоздал, - ответила Айна. – Я давно замужем.

Переход через вечность сделал Харги другим - спокойным, задумчивым, немного отстраненным. Он не обиделся и не расстроился, сказал:

- Надо же, как неудачно вышло – проклятие снято, а единственная женщина, которая мне нравится, занята. Твой муж маг?

- Обычный сапожник, - усмехнулась Айна, - но отличный парень. Дочке на пятилетие туфли стачал и украсил – полгорода пришло полюбоваться.

Дочь. У Айны есть дочь.

- Дочь… - повторил Харги вслух.

- Да, - кивнула Айна. – Мира. Миранда.

- А, - сказал Харги, потом тихо спросил: - как матушка? Как остальные?

- Оттаивают, - ответила Айна. – Привыкают. Живут.

- Где они живут?

- У меня. Дом большой, места много, - Айна вдруг рассмеялась. – Знаешь, что вытворил вчера твой дядюшка?

- Какой дядюшка? Инве?

- Кто ж еще. Пришел счастливый, выпивший и с разбитым лицом – ввязался в трактирную драку. Твоя матушка на него накинулась: «С ума сошел? Хочешь, чтобы тебе второй глаз выбили?» А он: «Отстань. Это лучшее, что со мной случилось за последние тридцать лет!»

Харги засмеялся, представив, как пьяный одноглазый старик в трактире дает кому-то в челюсть. Айна улыбнулась. Она не стала говорить, как кричит по ночам Инве и как Слейн сидит иногда, часами глядя в пустоту. Тьма разжимала объятия медленно.

Харги и Айна шли дальше. Лошади – за ними, неотступно, как верные собаки. Как лунные волки.

- Не дает он скучать, - сказал Харги, все еще думая о выходке Инве. Дядюшка хотел почувствовать жизнь; после тридцати двух лет в камне – медовуха, песни, пьяное веселье, чужой кулак, прилетающий в лицо. И свобода – пить, ругаться, драться. Жить.

- Он хороший, - ответила Айна. – Они все хорошие, – и спросила: - хочешь увидеть мать?

- Да, - сказал Харги, - но так, чтобы она меня не видела.

Они вскочили на коней, Мэркас с Крогаром мигом вынесли их на пустырь, подальше от лишних глаз, и Айна построила переход.

Харги спешился.

В большом саду, среди старых развесистых яблонь, светился портал. Пригнувшись, Харги спрятался за густыми кустами черной смородины. Рядом чуть слышно дышала Айна.

Перед порталом ходила сердитая Слейн, босая, в легком летнем платье, сильно загорелая. Седеющие волосы выбивались из прически, но она не поправляла их. Слейн водила рукой у портала, тот мигал. Слейн топнула ногой.

Справа, в траве под яблоней, у деревянной лавки развалился лунный волк, и маленькая девочка, похожая на Айну, теребила его за ухо. Волк не открывал глаза, не пытался выдернуть ухо. На лавочке сидела Альвия и перебирала смородину.

- Бабушка Слейн! – закричала девочка, отпустив ухо волка. – Сделай радугу!

- Мира, - сказала Альвия, - не отвлекай бабушку, а то она опять натворит что-нибудь.

- Ну ба-буш-ка! Сделай радугу.

Слейн отошла от портала, улыбнулась и щелкнула пальцами.

Из портала вырвалась переливающаяся дуга. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Цвета ярко вспыхнули, и радуга повисла над садом.