Порождение двух миров

Глава 1. Эймвир из таверны.

Услышав, как в обеденном зале за спиной кто-то стукнул пустой кружкой по столу, Эймвир вздрогнул. Скоро оттуда же послышались могучая отрыжка и пьяный голос:

— Хо…Хозяин, неси…ищё!

Стук о дерево… деревянный окованный стальными полосами щит! Рык… леденящий душу рык грозного хищника, который раздосадован, что его когти застряли в том невзрачном щите. Эймвир зажмурился и мотнул головой, отгоняя прибывших призраков прошлого, но тщетно.

Он наклонился к своей кружке. В поблескивающем вине ему мерещилось, как седые пышные брови исчезают, превращаясь в ороговевшие надбровные дуги, а уставшие серые глаза сменяются круглыми желтыми хищными глазами летуна. Твари, которая убила его боевых товарищей, когда они защищали селение на границе от вторжения троицы крылатых. Это было десять лет назад, или двадцать? Нет, это было неделю назад, вчера! Эймвир до сих пор слышит истошный крик друга, заживо сгорающего в едком огненном дыхании бестии, хруст собственной ноги, после того как ловкий летун поднял его в воздух и сбросил на землю. Отряд погиб… Они были Охотниками, выслеживали и били хищников, но когда явился Кейнерт, охота прекратилась. Летуны в мгновение ока стали не просто осторожными, ловкими и сильными – крылатые обзавелись разумом. Хищники сплотились и разгромили великую армию людей! Куда там с ними было тягаться Отряду Охотников?..

— Дед, ты чего? — окликнул его юноша, стоявший совсем рядом сбоку.

Эймвир окинул взглядом собравшуюся в таверне молодежь, торжественно кивнул, и залпом выпил оставшуюся половину кружки вина.

— В прошлый раз вы надурили меня. Считаете я недоумок? Или глупец?!

— Ни в коем случае, — ответил юноша с длинными волосами.

— У нас просто не хватило денег. Вы же сами видели, — добавил второй юнец и хитро улыбнулся.

— В этот раз мы оплатим Ваше вино! Расскажете? — третий продемонстрировал монеты.

Эймвир икнул при виде серебра.

— Опять про проклятых летунов хотите услышать?

— Конечно. Лучше Вас никто в городе не расскажет.

— Говорят, скоро придется драться с ними всем.

— Вы один грохнули несколько летунов!

Он отрицательно мотнул головой.

— Я не смог бы сделать этого в одиночку. Нужен слаженный отряд. Я и в прошлый раз об этом толковал. Собираешь доверенных, хорошо тренированных мужей и тогда все может получиться.

— Может? То есть может не получиться?

— Сейчас всё хуже. Отряд должно собирать больше. Летуны стали очень осторожны поодиночке. А с отпрысками Кейнерта никакому отряду не совладать без подготовленного плана.

К молодежи присоединились еще пару юнцов. До того, как хозяин таверны начнет выгонять "застоявшихся" посетителей оставалось не больше получаса.

— Что нужно брать с собой? Как одолеть их?

— Еду. Много еды. Хорошую многослойную одежду – она спасет Вас от смертельных ожогов… в какой-то степени. Ростовой щит будет очень кстати. Мечи, топоры, булавы – бесполезны. Их радиус удара, — сказав этот боевой термин, он смерил собравшихся оценивающим взглядом. Как и ожидалось, ничего они не понимают, — Расстояние, на котором они порвут вас своими когтищами – слишком велико для обычного оружия. Нужны копья с прочным длинным древком. Много. Хорошая сталь наконечников, и, желательно, чтоб на некоторых были зазубрины, как на крючках для ловли рыбы. Пробьете чешую и уматываете, чтоб не задело. Летун будет беситься от боли и пытаться избавиться от копья – это подходящее время, чтобы воткнуть в него еще копье и еще. Вот только… Перед тем, как тыкать своими копьями, нужно вынудить чудо приземлиться. В воздухе попасть очень тяжело. Легкие копья и стрелы ничего толком не сделают – в этом-то и беда, ребята. А когда их несколько, дело становится совсем скверным.

— А как же путы?

— Верно. Путы – единственный надежный способ заставить летуна превратиться в "ходуна", — Эймвир усмехнулся, но молодежь не заметила его шутки, — Нужно очень хорошо тренироваться, чтобы уверенно попадать из орудия по движущемуся летуну. Работящие мужики из селений, которые первые начали собирать Отряды, не стали выпендриваться и назвали то орудие «путовалкой».

— А вы сможете научить?

— У Вас не хватит монет, чтоб купить мне столько вина. Еще нужно отыскать надежную путовалку. С пропиткой. Летуны не дураки – жгут и ломают их в первую очередь. Найдёте такую, и я подумаю…

— Так вы научите?! — оживилась молодежь, — Здо́рово!

— Мы найдем путовалку. Хорошую.

Эймвир улыбнулся, тронутый их боевым настроем.

— Попробуйте. После придумаем мишень, которая настраивается по высоте. А еще лучше, если она будет подвижной. Летуны быстрые, нужно отточить навык на подобной мишени.

— Что ж вы за ересь про путовалки молодежи рассказываете, милейший, — заговорил слушавший всё это время хозяин таверны, — Император уже месяц как требует от кузнецов и плотников сооружать баллисты. Которые облегченные.

— Они не будут работать долго. Кейнерт придумает, как обойти наши баллисты. Очень скоро придумает!

— И мы придумаем, как усложнить летунам жизнь. На то мы и люди, чтоб изобретать всякие опасные штуки.

Юнцы молчаливо слушали этот неловкий спор между бывалым мастером боя и хозяином таверны, который наверняка даже боевой топор в руках ни разу не держал.

— Мы можем раздобыть и баллисту тоже, — сказал длинноволосый.

— Идите рассказывайте свои фантазии пьяницам на улице. Ничего у вас не получится, — хозяин указал на выход.

Эймвир почесал свою роскошную бороду, пожал плечами и встал.

— А как же ваше вино? — спросил один из молодых, надеясь дать повод воину продолжить свой рассказ.

— В следующий раз… Этот зануда прав. Остудите свой пыл, пока не натворили чего-нибудь дурного. Законы нынче всё строже. За изготовление оружия требуют лицензию. Вас отправят в темницу, не успеете Вы показать свои труды мне. А о воровстве военного имущества не может быть и речи!

Юнцы с поникшим видом начали выходить на улицу, где тихо шуршал начинающийся дождь.

— Жаль, я всего лишь добряк-Эймвир, — воин с вызовом посмотрел на хозяина, — Иначе ты бы уже не досчитался доброй половины зубов за то, что встряёшь не в свое дело.

— Ты меня что, запугать пытаешься? Нечего пудрить мозги молодым. Пусть идут и служат в армию, ежели хотят драться с неприятелем. Эти ваши Отряды Охотников нынче совсем вымерли… Иди отдыхай, — хозяин демонстративно взял метлу, — Пока просят по-доброму.

Эймвир не стал возражать. Выйдя под дождь, он с грустью посмотрел на небо, щурясь от попадающих в глаза капель.

Времена Отрядов Охотников и в самом деле миновали. Пару таких осталось при личной охране императора, и всё. Остальные погибли. Когда Кейнерт сплотил летунов, охота на них стала немыслимо опасным занятием. За каких-то пару месяцев Эймвир потерял почти всех своих друзей. Из его собственного Отряда остались в живых лишь он, да путовальщик без ноги и руки. Его устаревший опыт Отрядов теперь был почти никому не нужен.

Император считал, что летуны прекратили нападения из-за боязни встречи с его армией. На самом деле все было не так. Эймвир думал об этом каждый день своей скучной никчемной жизни после потери Отряда. Кейнерт просто отогнал людей от Гнездовья на расстояние, которое считал безопасным и удерживал своих сородичей от глупостей, вроде нападений на фермы. Армия здесь совершенно ни при чем.

— Прошло всего два месяца с последней встречи, а ты словно постарел на десяток лет.

Услышав знакомый голос, Эймвир обернулся. Посреди брусчатой дороги стоял советник императора собственной персоной в сопровождении четырех человек охраны. На вид ему было лет сорок – длинные волосы уже начали седеть, лицо некогда угловатое располнело от обилия казенных харчей, взгляд казался простоватым для вельможи, из-за чего ему часто приходилось хмуриться, чтоб подчеркнуть свою серьёзность. Когда-то он также был членом Отряда, но бросил охоту уже много лет назад.

— У меня недоброе предчувствие, господин, Коргвин, — иронично заговорил Эймвир, — Вы берете меня под стражу?

— Нет, — советник кивнул в сторону таверны.

Хозяин даже не пытался возразить приходу нежданных гостей. Завидев советника, он отвесил почтительный поклон.

— Присядь, — требовательно сказал Коргвин, один из стражников поставил Эймвиру стул и жестом велел хозяину таверны удалиться.

Прежде чем сесть, воин испытывающе посмотрел на своего бывшего коллегу. Коргвин подал ему сверток с имперской печатью.

— Чтоб его…

— Читай.

— Призвать на Службу… меня. Ты этому поспособствовал? Жалко видеть, как истончается мой кошелек?

— Поспособствовал, верно. Советую оставить иронию при себе. Дело предстоит совсем не простое. Я бы сказал – весьма необычное! Тебя зовут не курятники сторожить.

— А если я откажусь?

Советник пожал плечами и кивнул в сторону охраны.

— Понятно… Что еще за "необычное задание"? С летунами проблемы? Баллисты не справляются?

— Подробности говорить не имею права. Узнаешь все, как прибудешь на место.

Эймвир улыбнулся.

— Приятно, что за мной прибыл сам Советник. Соскучился? Или заняться нечем?

— Хочешь сделать хорошо – делай сам. К тому же, я один из нескольких советников, ты сам знаешь… И дело мое не советовать, а совать свой нос везде, где про летунов слышно.

— Эксперт по противодействию летунам, значит? — ухмылка Эймвира стала шире, — Скажи хоть куда я поеду.

— Далеко. Несколько дней пути, — советник понял, что в таком духе разговор может растянуться на часы, поэтому решил пресечь дальнейшие вопросы, — Мое время имеет цену. Подписывай, или тебя сейчас же отправят томиться за решетку.

— Сколько мне заплатят за это?

— Достаточно. Если все пройдет хорошо, то ты получишь столько, что хватит до конца дней. Устраивает?

Эймвир вздохнул. Если бы он не был добрым собой, то в этот вечер без зубов остались двое, а его упрятали в тюрьму без живого места на теле.

***

К обеду следующего дня Эймвир сидел в седле молодого жеребца гнедой масти, которого получил в подарок, и ожидал конвоя на выходе из города. Снаряжение в путь выдали отменное. Еще бы, ведь он выполнял поручение самого императора. Вот только огорчало, что это была стандартная войсковая экипировка: железная кираса с кольчугой, шлем, наручи и круглый щит в качестве защиты, из оружия шестопер и кинжал. Вояка догадывался, что дело касается летунов и рассчитывал на привычное для Охотников снаряжение.

Видя его при параде, многие прохожие кивали, приговаривая: «Вот и сгодился наш вояка», или «Дождались летуны своего Охотника». Иные просто желали ему удачи, были и ворчливо выражающие свое облегчение: «Теперь-то уймется молодежь».

Городские ворота миновал всадник, возглавлявший обоз. Эймвир сразу узнал знакомые черты лица сына путовальщика-калеки из своего Отряда. Они поравнялись и обменялись крепким рукопожатием.

— Здрасьте, дядя Эймвир.

— Я тебе не дядя, Молдер.

Юнец широко улыбнулся.

— Уже за пятьдесят, а до сих пор выглядите устрашающе. Не врут, что у Охотников отличное здоровье… — он кивнул в сторону конвоя, — Рад, что вы третий.

— С нами еще человек? – вояка нахмурился.

— Да. Женщина. Боевая. Зовут Мальвен.

— Трое… — задумчиво повторил Эймвир, — Что за Отряд такой?

— Отряд? — Молдер разинул рот от этой новости, — Так мы идем бить Летунов?

— Не уверен, но догадываюсь, что так и есть. Иначе зачем им я?

Обоз состоял из четырех загруженных телег, которые сопровождали дюжина конных охранников-гвардейцев.

К вояке и сыну путовальщика подъехала Мальвен. На вид она была статная женщина лет тридцати с каштановыми волосами до плеч. Ростом лишь на пару вершков ниже здорового Эймвира. Лицо очень серьезное, словно ей доверили выбрать охрану для самого императора и от того, насколько качественно она сделает свой выбор, зависела её собственная жизнь. Смерив недоверчивым взглядом бывшего Охотника, Мальвен отвесила небрежный поклон.

— Значит, вы и есть тот уцелевший Охотник, который любит рассказывать глупые истории юнцам по вечерам в тавернах?

— Звучит грубовато, Мальвен, — ответил Молдер.

— Я задала вопрос не тебе, умник… Наслышана о Вас, Эймвир. Очень надеюсь, что вы в хорошей форме. Не хватало нам медлительной помехи в Отряде.

Юноша хотел вмешаться, но вояка прервал его жестом.

— За меня можете не переживать. Сдается, Вам известно больше нашего. Может, расскажете, в чем дело?

Путники тронулись вслед за обозом.

— Нет. На месте всё сами увидите. Идти предстоит пять дней почти без отдыха. Пожалуйста, не падайте с коня. У меня и без Вас хлопот достаточно, — она хитро улыбнулась и удалилась, возглавив обоз.

Молодой Молдер был оскорблен поведением «боевой женщины» больше, чем сам Эймвир, над которым та насмехалась.

— Почему Вы промолчали? Эймвир, нужно проучить эту суку, пока она…

— Я не ругаюсь с женщинами, мой юный друг. И тебе не советую этого делать. Сам увидишь, если будешь вести себя уверенно и спокойно, то она потеряет желание дерзить.

— Может она просто избалованная дочь какого-нибудь местного боярина?

— Может, но не просто. У неё есть опыт – это чувствуется. Меня больше интересует вопрос: что здесь делаешь ты.

Молдер удивленно захлопал глазами. Эймвир объяснил свой вопрос:

— Твой отец пообещал, что убережет тебя от столкновений с летунами.

— А, Вы об этом… То обещание он давал пьяным пять лет назад. Через год он передумал и решил обучить меня всему, чего знает сам. «Надеюсь – это тебе не пригодится, но ежели пригодится, ты сможешь дать отпор, сынок» – так он сказал. Вчера ко мне пришел советник короля и спросил, есть ли в нашем доме хороший путовальщик, который хочет заработать два мешка серебра и один золота. Так я оказался здесь.

Эймвир усмехнулся. Он хорошо помнил, с какой яростью его искалеченный боевой товарищ клялся в том, что не пустит сына на гибель.

— Странная у нас команда для битвы с летунами, не находишь? Старый хрыч из таверны, баба, и юнец, ни разу не видевший крылатой бестии в прицеле своей путовалки.

Парень задумчиво вздохнул.

— Согласен. Очень странная команда. Всего три, при том, что последние Отряды погибали при семи мужчинах. Подозрительно всё это…

— Думаю, нас собрали не для битвы.

— Почему тогда она назвала нас «Отрядом»?

— Чтоб мы не задавали лишних вопросов. Будь начеку, парень. Слушай и запоминай всё, что услышишь.

Глава 2. По пути к горам

Путники двигались на северо-восток. Большая ухоженная дорога сменилась размокшей грязной сельской тропой, вокруг шелестели поля пшеницы, ячменя и других культур.

— Дядя Эймвир, а вы когда-нибудь били летунов под дождем? – Молдер поднял голову на огромную тучу, постепенно заволакивающую весь небосвод, — Отец много учил меня делу, но мало рассказывал о том, как это было.

— Мы пару раз сражались в ливень, а однажды и во время снегопада. Ничего особенного. Просто летуны немного теряют в изящности, а путовальщикам целиться сложнее.

— Разве их пламя не тухнет под дождём?

— Огонь горит, пока их едкая дрянь полностью не испарится. Потушиться выйдет, только если нырнуть в воду.

Юнец грустно вздохнул.

— Расскажете о своей последней охоте?

— Не поверю, что твой отец мог умолчать о таком.

— После моих вопросов он каждый раз с бледным видом бросался в погреб за медовухой.

Эймвир прищурился.

— Он говорил: всё пошло наперекосяк, — виновато добавил Молдер.

— Наперекосяк?.. Хм… Это была бойня, парень.

— Как так вышло?

— Мы встретили троих. Разведка не подвела с количеством, зато обосралась с конкретным определением неприятеля. Один взрослый южный летун, двое отпрысков Кейнерта.

— Сразу двое? Они намного сильнее других летунов?

Эймвир усмехнулся.

— Дело не только в силе, Молдер. Те, кто никогда не видел крылатых, думают, что они – огромные грузные хищники, — вояка пристально посмотрел на юношу, — Подвижностью летуны больше напоминают тигра, чем медведя. Ростом с большую лошадь в холке, худое тело, длинные ноги… Кейнерт тренировал своих отпрысков! Их чудовищная по человеческим меркам сила гармонично сочетается со скоростью и изворотливостью. Мы вступили в бой не с хищниками, а с воинами, — Эймвир расправил капюшон, закрыв голову от начинающегося ливня, — Нас разбили, как малолетних инвалидов за пару минут. Один отпрыск поднял меня в воздух и сбросил… Помню, как он неуклюже сказал басом: «Услышь имя того, кто прибыл мстить за своих собратьев! Шайнерт.»

— Они говорили?! Я думал, только Кейнерт знает наш язык.

— Немногие из крылатых могут общаться с людьми. Им трудно произносить человеческую речь…

— Что произошло дальше?

— Я упал, сломал обе ноги и отключился до того, как всё кончилось.

Молдер удивленно посмотрел на вояку.

— Так вот почему Мальвен назвала вас «медленной помехой»…

— Отчасти она права: я всё еще прихрамываю, а иногда боль появляется такая, что приходится ползать. Охотник из меня неважный, — он оценивающе посмотрел на затянутый тучами горизонт, — Будем надеяться, что это задание будет нам по плечу.

Парень побледнел. Заметив это, вояка захохотал:

— Не робей. Тебе следует привыкнуть к моему настрою. Не зря же меня свои прозвали занудливым хрычем… Хватит о бестиях. Расскажи лучше, как там твой покалеченный старик поживает.

К следующему утру дождь прекратился, похолодало. Через пару дней путники приблизились к старым горам. Желтые шелестящие поля сменились плотной темно-зеленой стеной из крон широколиственных деревьев.

Мальвен вела себя всё так же напыщенно. С ней не получилось толком поговорить даже на привале. Лишь когда они миновали последний город и повернули на восток, она решила произнести небольшую наставительную речь.

— Мы поднимаемся всё выше в горы. До границы с царством бестий несколько верст. Следите за небом, — она указала на темную точку над горизонтом. Та плавно перемещалась на запад, — Бдительность терять нельзя.

Мужчины кивнули, наблюдая за удаляющимся летуном. Эймвир достал подзорную трубу, чтобы разглядеть чудо и нервно усмехнулся, после чего передал прибор юноше.

— Полюбуйся на отпрыска.

— Отродий Кейнерта часто видят у границы. Тут нет ничего странного, — холодно сказала Мальвен.

— Как вы поняли, что это именно отпрыск? — Молдер силился разглядеть больше деталей, но летун был слишком далеко, — Разве нет других летунов с темной чешуей?

— С такой темной – нет. Смотри и запоминай, парень. Очень важно оценить возможную угрозу, если не хочешь закончить, как ребята из моего Отряда. Эти твари редко летают поодиночке, — он повернулся к Мальвен, — Где здесь ближайший аванпост? Слышал, что в горах их негусто.

— Правду слышали. Их мало, но они серьёзно укреплены. Ближайший там, — она кивнула на север, — Четыре с половиной версты. Следующий – в десятке верст от места, куда мы направляемся, — Мальвен пришпорила коня, — Ускоряемся. Мы должны прибыть вовремя.

Они спустились к руслу горной реки. Летунов больше не было видно.

***

На последнем привале перед местом прибытия Эймвир долго не мог уснуть. Поворочавшись, он вышел из палатки и начал рассматривать звезды через подзорную трубу. Вояка всегда обращал свой взгляд к небу, когда чувствовал волнение. Там всё было спокойно. За многие годы светила не покидали своих мест, лишь осторожно мерцали, словно разговаривали между собой на неизвестном языке световых сигналов. Кто знает, может так и есть?

Причина беспокойства Эймвира была простой. Простой и пугающей… Вспомнив о трагедии своего отряда, а затем увидев одну из бестий вдали, он ощутит страх, явившийся к нему из глубин подсознания, с которым практически невозможно было бороться. После произошедшего он начал бояться тварей, как пещерные люди боялись шорохов в ночи, издаваемых саблезубыми кошками. Эймвир чувствовал себя жертвой, но не охотником. Осознав это, он до скрежета стиснул зубы и надрывно вздохнул. Больше ему не место в Отряде. В нужный момент его рука может дрогнуть и товарищи снова погибнут.

Услышав шорох совсем рядом, он обернулся.

— Что это с Вами, Охотник? — поинтересовалась Мальвен

— Нога болит. Придется терпеть, пока не уймется.

Женщина усмехнулась.

— Не умеете вы врать. По крайней мере мне, — она села около него, — Узнали ту тварь?.. Одна из тех, что уничтожили Ваш Отряд?

Эймвир пристально посмотрел ей в глаза. Похоже она не собиралась потешаться над ним.

— Я не разглядел… Но одна только мысль, что это могла быть та тварь – будоражит. Что-то надломилось во мне после бойни.

Её глаза округлились.

— Вам страшно, Эймвир? Вы боитесь отпрысков? Или летунов вообще? Это не шутка?..

— Очень хотелось бы, чтобы была шутка.

— Выходит, Вы такой же человек, как и все, — она кивнула, — С одной стороны – приятно это слышать.

— А с другой?

— Я разочарована. Ожидаемо, да?

— Я тоже разочарован, и… Кажется, только теперь начал осознавать их настоящую опасность. Они берут с нас пример. Этот Кейнерт, — он покачал головой, — Будто был в прошлой жизни человеком.

— Мне рассказывали, что в последних стычках они использовали щиты и наше оружие. Крылатые продумывали планы, устраивали засады… Мы воспитали себе серьезного врага, — Мальвен потянулась и протяжно зевнула, — Не ожидала от Вас такого откровения. Рекомендую выспаться как следует. Завтра вечером нас ожидает небольшой, кхм, сюрприз, — она хлопнула вояку по плечу, как это делают мужчины–приятели, — Спокойной ночи.

— Спокойной…

***

На следующий день Молдер заметил перемену в охотнике, но не стал пытаться выяснить причину его чрезмерной задумчивости. Вместо этого он решил разговорить Эймвира на тему разновидностей летунов, которой заинтересовался после вчерашнего разглядывания бестии через трубу.

— Полагаю, спрашивать, почему о них тебе не рассказывал отец – бессмысленно, — с улыбкой сказал вояка.

—Я знаю не больше тех ребят из таверн. Ах да, раз я в Вашем Отряде, то мне положено изучить всё, что нужно члену Отряда!

— И правда… — задумчиво пробормотал Эймвир, и, потрепав коня за гриву, молвил тоном аббата, которому поручили выучить молодого наследника знатной семьи, — Летуны есть, вернее были расселены по всему миру. В зависимости от среды обитания они развивались в отдельные виды. У каждого вида есть свои особенности, но основа одна: тварь весом от трех до шести центнеров с развитыми мощными маховыми крыльями, четырьмя ногами, снабженными чудовищными когтями и возможностью "дышать", — он сморщился, — Кхм, да, дышать огнем.

— Как они это делают?

— Не перебивай… Начну с головы. Раз они охотятся с воздуха – у них превосходное зрение и неплохое обоняние. Почти у всех очень острые зубы, но и настолько же хрупкие. Они кусают уже поверженную добычу.

— Значит можно не бояться, что меня загрызут?

— Класть пальцы им в пасть всё равно не советую… Так, насчет костей. Череп достаточно крепкий. Из-за хорошей реакции и весьма длинной гибкой шеи голова – не лучшая цель для нанесения удара. Проблема в том, что их башка может не только кусаться.

Эймвир хитро посмотрел на юношу, ожидая его догадки.

— Огонь. Что может быть кроме него?

— Да. Огонь – самое опасное их оружие. Летуны очень быстро распыляют некую едкую жидкость из двух отверстий по бокам от языка. Вылетая из пасти, смертоносная субстанция смешивается с воздухом и примерно через пару локтей воспламеняется с характерным шипением. Один раз услышишь такое вблизи и больше никогда не забудешь… После того, как объявился Кейнерт, пользоваться этим оружием они стали умело. Представь, даже если тебя не поджарит насмерть, но заденет лицо, ты станешь слепым, орущим от боли и страха мешком с дерьмом. Глаза защитить очень трудно. Поэтому всегда, когда видишь, что летун готовится применить свое главное оружие – прячь глаза.

Молдер демонстративно зажмурился и кивнул.

— Не так, — сурово ответил вояка, — Закрывай руками, иначе бой будет проигран. Помни и о раскаленных газах после атаки, от которых глаза будет жечь нестерпимой болью. Если не уберешься с линии атаки, травму получишь и без огня.

— Как понять, когда чудо будет жечь?

Эймвир усмехнулся.

— Эти твари хитрые… Стали очень хитрыми. Они постараются не выдать своего желания жечь заранее. Ты сам должен понять, что дело плохо по ходу боя. Нужен опыт. Пытаться следить за "глубоким вдохом" летуна, или за тем, как он открывает пасть – глупо. С легкостью попадешь на блеф, закроешь лицо руками и будешь растерзан.

— Если прибавить к этому их объединение в группы, становится понятно, почему Охотникам пришлось очень туго, — грустно подытожил юноша.

— Верно. Дальше – про лапы, а точнее – про когтища. Очень цепкие и острые. Твари специально точат их по своей природе. Они гораздо прочнее зубов, так что можешь считать, что на каждом подвижном пальце у них по кинжалу, которыми бестии весьма любят пользоваться. Ламеллярная броня спасает от размашистых ударов, но в ближнем бою тебя все равно раздерут до костей, не снимая доспехов. Если сошелся с летуном, и рядом нет товарищей, можешь не сопротивляться – умирать будет только больнее.

— Звучит не очень воодушевляюще.

— Бой с тварью – не место ошибкам.

— Раз уж мы отошли от их видов, может скажете на счет их слабости?

— Все по порядку важности, мой юный товарищ, — он с задумчивым видом почесал бороду, — Видишь ли, когти – это еще не самое опасное в их лапах. Я говорил, что у них четыре ноги? Да, вот только они ловко двигаются и на двух задних, балансируя хвостом и опираясь при необходимости на крылья. Передние же в таком случае правильнее будет назвать руками! И пользуются они ими, почти как люди. Мы в шутку их даже прозвали лапы-руки, или наоборот, иногда сокращали до «лапр», чтоб не «очеловечивать». Представляешь, какая дрянь?

— А до Кейнерта они брали подручные предметы для драки?

— Очень редко и неумело. Сейчас – это просто сущий кошмар. Отпрыск в бойне заколол моего товарища копьем… У них немеряно дури! Два-три центнера мускулов. Будешь защищаться щитом – тебе оторвут руки, или поломают одним ударом чего-нибудь тяжелого. А если тварь сама начнет защищаться чем-нибудь, вроде щита, — Эймвир покачал головой, — В общем, как ты понял, драться с ними – затея почти безнадежная.

Молдер рассмеялся.

— Но только почти, — добавил Эймвир, — Работа в команде сделала людей такими сильными. Как ни крути, нас все равно гораздо больше, чем крылатых. Я рассказываю тебе это, чтоб отбить желание геройствовать, — вояка толкнул юношу в плече, — Летуна получится одолеть в одиночку, только если он уже подыхает.

— Я понял, — парень грустно вздохнул.

— Вот и хорошо. Очень хочется обрадовать твоего папашу тобой по возвращении. Живым и здоровым тобой… Ладно, что там дальше? Точно, хвост и крылья. Про хвост ничего настолько же страшного сказать не могу. Так как на хвосте у них есть уязвимая перепонка, помогающая в полете, им летуны пользуются только в крайних случаях, но пренебрегать таким хлыстом не стоит. Центнеры мускулатуры распространяются и на хвост, помни это. Самое опасное, что тебя просто на просто могут сбить с ног, хотя при мне бывал случай, когда молодому Охотнику так прилетело по голове, что тот сразу рухнул без чувств. В общем, следи за хвостом и избежишь неожиданных неприятностей.

— Ага, следить за сраным хвостом, спасибо.

— Теперь о крыльях, — вояка добродушно улыбнулся, — Вот мы и дошли до «уязвимости». Крылья хрупче остальных конечностей и бить по ним – неплохая затея, чтобы лишить твари полета. С этого нужно начинать. Не думай, что навредить им совсем легко. Перепонка достаточно прочная и её нужно хорошо искромсать, чтобы крылатый совсем не смог оторваться от земли. Кстати, вот тебе деталь насчет полета, о которой мало кто знает: летуны тяжелые, им очень трудно взлетать с места, поэтому они обычно берут разбег и совершают громадный прыжок, после чего машут крыльями. То есть им нужно место, длительная прямая дорога. И чем крупнее особь, тем больше разбег понадобится.

— Ничегосибе… А как сломать крылья?

— Кости длинных пальцев изувечить получится, если удачно попадешь булавой. Тебе, как путовальщику это не настолько важно. Твоя задача – спутать их крылья выстрелом, а не пытаться что-то кромсать и ломать.

— Ясно.

— В целом их тело неплохо защищено прочной чешуей, но она все же поддается копьям. Лучше всего бить по животу – так гораздо проще нанести тяжелое ранение твари. Сам понимаешь, с копьем в пузе особо не повоюешь. Достаточно одного удачного попадания зазубренным копьем и исход боя выйдет в твою пользу.

Дорога плавно отделилась от каменного русла реки и повела конвой в гору, откуда открылся захватывающий вид на обветренные шпили Великой Гряды северных гор. Созерцая безжизненный пейзаж, вояка решил закончить рассказ о ведении боя с крылатыми бестиями и утолить любопытство юноши насчет их видов.

— За теми скалами простираются северные земли. Там проживали, как не сложно догадаться, северные твари… — он нахмурился и почесал бороду, — Они почти вымерли, так что расскажу о них напоследок. А сейчас по порядку. Самые крупные – южные, или красные летуны. В среднем пять центнеров, самое горячее и едкое пламя из всех летунов…

— Что за ересь вы талдычите, охотник? Здесь Вам не таверна, чтобы нести чушь мальчишкам, — вмешалась Мальвен, — Ваши знания устарели, как только Вы перестали "охотиться". Встретить чистокровного выродка сейчас – большая удача. Южные, зеленые, горные – все они перемешались. Оценить угрозу и выбрать тактику боя по одному внешнему виду твари не выйдет.

Молдер удивленно смотрел то на Мальвен, то на Эймвира. Он хотел сказать слово в защиту вояки, но потерял уверенность. Женщина явно знала больше старого охотника.

— То есть они… между собой… — осторожно начал путовальщик.

— Да. Пересношались, — Мальвен многозначно кивнула, — Кейнерт дерьмово повлиял на самосознание своих сородичей. Теперь даже исследователь не скажет, сколько ждать огненных отрыжек от твари-метиса, с которой ты можешь встретиться… Что ж, достаточно. Мы почти прибыли, — она указала на восток, где начинался заснеженный лес. Среди деревьев поблескивал шпиль большого строения, похожего на храм.

Глава 3. Монастырь Арбиен

После выступления Мальвен, её авторитет в глазах юноши возрос многократно. Он попробовал разговорить женщину позже, чтобы узнать еще что-нибудь интересное, но получил отказ.

Эймвир стал еще более задумчивым. Теперь он размышлял о том, в каком Отряде могла состоять женщина.

"Отряд с бабой! Быть такого не может… И баба-то довольно-таки молодая! Почему я об этом не слышал? Может, она и не из отряда вовсе? Скорее-всего исследователь. Только вот не помню, чтоб ученые были такими хамами. Как быстро меняется мир…" — говорил он про себя.

У первых деревьев хвойного леса Мальвен свистнула и жестом остановила конвой. Убедившись, что все тихо, она свистнула дважды.

— АЛ ААН! МАЛЬВЕН! – её крик эхом разнесся по лесу.

Из чащи донесся ответный тройной свист.

— Все в порядке. Идем дальше! — скомандовала Мальвен.

Конвой продолжил путь, углубляясь в заснеженный лес. Постоянно оглядываясь на темные кроны деревьев, Молдер вновь сблизился с воякой и заговорил настолько тихо, что Эймвир едва различил слова.

— Боишься? — прервал его шепот вояка и хитро улыбнулся.

— Нет. Мне просто… очень любопытно. Что еще за Ал Аан? Позывной? Секретный позывной?

Эймвир пожал плечами.

— Звучит, как эльфийское имя.

"Наша самоуверенная баба, похоже, ни охотник, ни исследователь. Интересная и загадочная особа!" — добавил вояка про себя.

Из зарослей к ним вышла пара рослых всадников почти на голову выше Эймвира, в легкой кожаной броне. За спиной у обоих виднелись длинные луки, необычно вытянутые для человека лица скрывали маски из лоскутов кожи. Мальвен добродушно приветствовала их и жестом подозвала вояку с путовальщиком.

— Это Ал Иан. Начальник стражи, — представила она эльфа с каштановыми волосами, местами выбивающимися из под маски. Иан наклонил голову вперед – так было принято приветствовать друзей у них, — А это наши Охотники: путовальщик Молдер и копейщик Эймвир.

Вояка и юноша почтительно поклонились. Закончив приветственный жест, Эймвир вопросительно посмотрел на второго лучника, явно молодого, судя по узким плечам и чуть меньшему росту.

— Вы с ним еще не раз увидитесь, — ответил Ал Иан, затем сказал пару слов на эльфийском своему спутнику. Тот кивнул и, пришпорив коня, ускакал вперед.

— Хорошо освоились? — заговорила Мальвен.

— Место неплохое. Очень трудно войти в долину и выйти тоже. Мы нашли места для наблюдения за путями, которые нам обозначили.

Снова послышался далекий свист.

— Что там у вас?

— Зверье. Много волков, олени, лоси. Еще видели горного медведя, — эльф повернулся к Охотникам, — Не советую Вам гулять по окрестностям ночью. Мы не охотимся в лесу, так что зверьё может тронуть Вас.

Мальвен усмехнулась.

— У них не будет времени на прогулки.

Вновь послышался исковерканный позывной «Аан». Эльф попрощался и сошел с тропы.

Через пару верст конвой вышел на обширную поляну, посреди которой возвышалось то большое здание со шпилем, похожее на храм. Его окружали меньшие жилые и хозяйственные строения, образуя довольно большой внутренний двор. Это был монастырь.

Эймвир чувствовал подвох. Не мог император отправить их охранять отдаленную святыню. То, что подходы к долине сторожили эльфийские наемники, еще больше укрепляло его сомнения. Монастырь лишь служит прикрытием для чего-то чрезвычайно важного.

Вояка внимательно осмотрел постройки и окружавший поляну лес в поисках подсказок. Первое, на что обратил внимание Эймвир – черные обугленные пятна на стенах и темно-зеленых крышах жилой пристройки. Затем он учуял едва заметный едкий запах. Вернее, смесь запахов, один из которых был смрадом разложения, остальное походило на вонь жженых ароматных трав.

Он остановил коня в сотне метров от монастыря у припорошенного снегом холмика высотой человеку по грудь. Увидев заминку, Мальвен велела конвою пройти до внутреннего двора, а сама поравнялась с Охотником. Юноша пытался понять, что заинтересовало вояку, и не отходил от него ни на шаг.

Эймвир спешился. Чутье не обмануло его: смрад источала именно эта странная куча.

— Вы убили крылатого? Убили и накрыли его травой?

Не дождавшись ответа, он подошел к холмику, смахнул часть свежего снега, нашел край травянистого настила и отодвинул в сторону. От увиденного сердце его замерло.

— Ударь меня молния!.. — он отшатнулся и с ошарашенным видом посмотрел на Мальвен, — Какого хрена здесь произошло?

Она молчала. Молдер с интересом разглядывал показавшуюся на свет лапу павшей крылатой бестии. Даже при неверном вечернем освещении темный цвет чешуи прекрасно дал понять, что за тварь здесь лежит.

— Как вам удалось убить отпрыска Кейнерта? — спросил парень.

— Это сделали не мы. Посмотрите внимательно, — ответила Мальвен.

Жестом велев юноше не приближаться, Эймвир с яростью разбросал снег и траву, прикрывающие тело. Он нашел лишь пару ран, похожих на те, что может оставить человеческое оружие. Остальные выглядели более жутко: отпрыска что-то пыталось порвать на куски огромными острыми когтями. В некоторых местах виднелись отметины от сомкнутых зубастых челюстей. Крылья переломаны везде, где только можно. Судя по тому, что осталось от глаза – в него глубоко воткнулся один из тех когтей, который затем резко рванули в сторону, нос обгрызен до кости, шея будто перерезана чем-то едва острым с большого количества попыток. Голова держалась лишь на позвоночнике и паре связок. Из живота торчат кишки. Все залито запекшейся кровью…

Охотник не раз наблюдал, как дерутся летуны, но такое месиво видел впервые.

Была еще одна интересная деталь. Чтобы убедиться в предположении, Эймвир достал кинжал и осторожно всколупнул замерший кусок крови. Перед тем, как замерзнуть она не просто свернулась. Летуна пытались поджарить.

— Но здесь есть отметины и от копей тоже. Ничего не понимаю. Вы вмешались в драку между двумя тварями? Второй тоже лежит где-то здесь?

Мальвен надменно вскинула голову.

— Сейчас всё узнаете. Мы оставили его специально, чтобы показать.

— И вы совсем не боитесь, что сюда нагрянет Кейнерт? Глупо. Нет ни одной армии, способной остановить чернокрылого… Здесь пал его отпрыск!

— Он бы уже нагрянул. Тело лежит здесь шестой день. Успокойтесь, ради Бога, и следуйте во двор!

Вопреки команде, Эймвир и Молдер еще пару минут разглядывали замерзшее тело величественной твари.

— Кто-нибудь, кроме другого сильного летуна мог так порвать его? Может, пещерный медведь? — путовальщик присел около изуродованной головы, — Крылатые же не бьют друг друга насмерть.

— Серьезные раны они оставляли, только если дрались с другим видом. Но раны и это, — он указал на разорванное горло, — две совершенно разные вещи.

Юноша посмотрел в глаза вояке.

— Это мог сделать Кейнерт? Что если сей отпрыск вздумал усомниться в его лидерстве?

Охотники одновременно уставились на Мальвен, но та не собиралась рассказывать ничего раньше времени. Эймвир кивнул.

— Пока это самое правдоподобное предположение. Пойдем.

Путники вошли во двор, где их встретил аббат. Судя по его посеревшему лицу, он совсем не был рад видеть гостей.

— Приветствую прибывших в монастырь Арбиен. Я аббат Норвик. Это служитель Гойнер, — он указал на «монаха» лет сорока с чисто выбритым худым лицом и пышными бровями, который с интересом разглядывал Эймвира, — Это место…

— Хватит, Норвик, — прервала его Мальвен, — Они пришли сюда не для того, чтобы замаливать свои грехи. Мы устали.

Аббат почтенно поклонился.

— Служитель покажет вам монастырь. Следуйте за ним.

Гойнер также отвесил поклон и жестом попросил гостей идти следом.

Они вошли в первое строение справа от храма. Спальня с рядами коек, похожая на военную казарму.

— Оставляйте свои вещи здесь, пожалуйста.

Эймвир скинул снаряжение у одной из кроватей и снял броню, последовав примеру Мальвен. Судя по её уверенности, она бывала здесь уже множество раз.

Аббат показал им столовую, хранилище, уборные и молитвенный зал, где к ним присоединился эльф-лучник, которого Ал Иан отправил предупредить монастырь о прибытии конвоя. Он не снимал защитной маски даже в теплом помещении.

— Ал Эан, — стеснительно представился низкий эльф и наклонил голову.

— Советник Коргвин велел устроить вам боевую подготовку, — объяснила Мальвен.

— Разве он Охотник? — уточнил Молдер. Юноша чувствовал, что Ал Эан молод. Возможно, так же, как и он сам, хотя для эльфов понятие молодости весьма отличается от человеческого.

— Нет. Кроме летунов нам могут помешать другие, кхм, опасные элементы. Вы должны быть готовы. Эан – ваш инструктор по ближнему оружейному и рукопашному бою.

Гойнер повел гостей к конюшне. Внушительные габариты прохода сразу привлекли внимание Эймвира. В конце помещения стоял эльф со щитом, охранявший огромные ворота из пропитанного бруса с металлическим покрытием. Местами на створках виднелись темные обугленные пятна, наподобие тех, что были на стенах зданий снаружи, но не такие свежие.

Охранник молчаливо кивнул Мальвен и несколько раз постучал щитом по воротам, соблюдая паузы между ударами. С другой стороны донесся ответный стук, затем они услышали приглушенный металлический лязг. Одна воротина медленно открылась настолько, чтобы мог пройти только один человек.

— Эймвир и Молдер, слушайте сюда, — с угрозой сказала Мальвен, — Рот не открывайте, если не уверены, что оно того стоит. Если кому-нибудь снаружи расскажете о том, что увидите здесь, — она кивнула на Эана, — Вас похоронят под той же кучей листьев, что и растерзанную тварь. Говорить будете только с моего разрешения и тихо. Это значит шепотом… Все ясно?

Эймвир медленно кивнул и усмехнулся.

— Ты вроде сказала, мы «устали»… У вас что, столовая и настоящая спальня в секретном подземелье?

— Нет, перед ужином и отдыхом я просто решила кое-что уточнить. Любопытство, знаешь ли, — она повернулась к юноше, — А ты как понял насчет молчания?

Молдер растерянно смотрел то на вояку, то на «боевую бабу». Сглотнув, он ответил.

— Ясно. Предельно ясно…

— Отлично. Тогда идем. Оружие оставьте у охраны.

Эльф-охранник показал на полку около входа. Эймвиру не очень нравилось, что с оружием пришлось расстаться только им, но понимал, что возражать глупо.

Гости прошли по одному внутрь укрепленного сооружения. Другой охранник обыскал их и закрыл створку. Пол здесь плавно уходил вниз. Они спускались глубоко под землю. При тусклом освещении факелов повсюду виднелись следы от когтей.

Эймвир тихонько присвистнул, разглядывая составленные из крупного кирпича стены, и пол, выложенный брусчаткой. Потолок поддерживали огромные бревна с пропиткой. Сколько труда было вложено, чтобы построить такое здесь, в местах, где земля почти всегда скована льдом? Сколько людей умерли от истощения и болезней? А главное – с какой целью? Что задумал император?

Они прошли мимо нескольких закрытых камер, наподобие тюремных. Пахло сырым мясом и дерьмом. Холодок пробежал по спине Эймвира. Такая вонь присуща отходам летунов – он хорошо помнил это. Здесь точно есть летун, и возможно не один. Сердце вояки билось всё быстрее. Одно дело увидеть бестию где-то вдали на горизонте, а другое – встретиться с ней лицом к лицу в замкнутом пространстве. Сдерживая свой страх, он стиснул зубы до скрежета.

Послышался странный звук, словно кто-то раскатывает огромный кусок теста такой же громадной скалкой. Они приближались к источнику звука, вонь отходов стала слабее. Вход у следующей камеры был в два раза выше человеческого роста, если бы не прочнейшая решетка, через него могли бы пройти несколько всадников одновременно. Шаг между прутьями позволял просунуть внутрь только кисть руки. По бокам от входа висели светильники с большими восковыми свечами, за яркостью которых следили особенно тщательно.

Мальвен остановилась перед решеткой и жестом напомнила про соблюдение тишины. Убедившись, что Охотники держат себя в руках, она пустила их посмотреть на обитателя камеры.

Света внутри хватало ровно настолько, чтобы определить вид летуна, и его примерный возраст.

"Больше четырех центнеров. Твою ж мать, это Северный Летун! Очень крупная и здоровая особь, — Эймвир изучил крылья бестии и не нашел никаких серьезных травм, — Они держат здесь тварь, не лишенную полета? Что за чушь."

Летун не обращал на них внимания. Он толкал бревно к противоположной от себя стене, из-за небольшого уклона оно скатывалось обратно, после чего всё повторялось раз за разом.

Мальвен тронула вояку за плечо, он вздрогнул и резко повернулся к ней.

— Ну же, задавай свои вопросы, — прошептала она.

— Это… Северный…

— Да. Прекрасная особь, не так ли?

— Крылья целые… Как Вам удалось добыть тва…

— Не называй эту особь дурным словом.

Эймвир бросил взгляд на бестию и нервно усмехнулся.

— Как вы поймали летуна, не покалечив крылья? И почему здесь стоит всего лишь решетка? Пламя северного хоть и не так опасно, но это пламя! — он нахмурился, — Не называть?.. Оно понимает нас?

— Это все?

— Чем вы накормили его, что он так спокоен? Какая-то ядовитая трава?

— Во-первых – это она. Мы не ловили её, а вырастили.

Эймвир вновь уставился на летуна, на этот раз с удивлением и недоверием.

— Во-вторых, её зовут Мирель.

— Что?! — не сдержался Молдер и тут же получил рукояткой кинжала под ребра от Мальвен.

— Заткнись, засранец.

— Мирель, — прошептал Эймвир.

Мирель остановила бревно, глубоко вздохнула и повернулась к гостям. Вояка вновь ощутил, как мурашки волнами пробегают по его коже. Он никогда не видел, чтобы летун так смотрел на людей. Да, это был ясный пронзительный взгляд грозного хищника, напоминающий орлиный, но в то же время в нем было что-то знакомое. Особь подражала мимике людей, насколько позволяла физиология. Эймвир понял, что Мирель испытывает почти человеческие грусть и разочарование, нутром чуял – она не блефует.

— Грустная Мирель, — задумчиво сказал он уже громче, Мальвен хотела проучить его, но замерла, увидев, что Мирель поднялась.

Пошатываясь, словно пьяная, северная подошла к решетке почти вплотную и внимательно изучила пришедших не только зрительно, но и обонятельно, после чего уверенно посмотрела в глаза вояке. Теперь под лучшим освещением открылись новые детали её внешности.

Первая характерная для северных черта: чешуя-перо, или «Длинное перо» (как окрестили такой покров Охотники), из-за объемности которого она выглядела коренастой и казалась куда более «могучей», чем была на самом деле. Увидев такого летуна вдали, несведущий наверняка назвал бы его «пушистым».

Сверху Мирель будто облили серой краской. Ближе к низу по бокам вдоль всего тела шли две симметричные аккуратные черные полосы, словно разделяющие тот непримечательный серый от белоснежного, которым мать-природа украсила короткую чешую-перо на животе, груди, горле и крыльях с внутренней стороны. Снаружи перепонки покрывали тонкие тёмные линии, схожие на тень от голых ветвей дерева. На затылке, спине и хвосте небольшие вытянутые и заостренные назад черные пятна. Вояка слышал, что обычно таким четким окрасом обладают чистокровные особи своего вида. Кровосмешение уничтожает естественный рисунок, данный им природой сотни и тысячи лет назад. Чешуя Мирель блестела, как у недавно полинявшего чешуйчатого. Она встряхнулась, играя мускулами, которым позавидовал бы самый могучий из убитых Отрядом Эймвира летунов. Странно, но грудина за «лапами-руками» казалась приплюснуто-худощавой.

«Вырастили её… Выходит она либо редко, либо вообще не летает. Вот почему грудина такая узкая!» — подметил про себя Эймвир.

На ногах, шее и боках Мирель красовались раны от когтей, которые уже начали затягиваться.

— Грусть, — её низкий бархатистый голос раскатился по подземелью. Он звучал так непривычно, что Молдер едва не рассмеялся. Казалось, перед ними мужчина-бард, обладающий басом, — Ты понимаешь эту грусть? — она прищурилась, словно могла разглядеть так что-то еще внутри Эймвира, после чего резко отвернулась, — Вон. Идите вон. Прошу Вас!

Мальвен поспешно повела гостей дальше. В подземелье было еще две таких же крупных камеры. Одна пустовала, а вторую занимал другой летун. Матовая бледно-зеленая чешуя почти не блестела, черный и коричневый орнамент выцвел. Этот крылатый был гораздо старше Мирель. В отличие от неё, он сразу обратил свое внимание на пришедших. В его поведении Эймвир уловил страх.

— Можете говорить, но тихо, — сказала Мальвен.

— Этого бедолагу вы явно не растили с младенчества.

Летун смиренно опустил голову, услышав эти слова.

— Верно. Этого мы получили первым. Насильственным способом.

— У него есть имя? — поинтересовался Молдер.

— О правилах разговора с ним я расскажу позже.

— Я задам ему вопрос? — сказал Эймвир, не спуская глаз с бестии.

— Валяй.

— Сколько людей, таких как я, ты убил?

Летун вздрогнул и, унижаясь, лег.

— Ни одного. Я не сражался с Охотниками, — после мощного голоса Мирель, его тон звучал поверхностно, нелепо.

Вояка повернулся к Мальвен.

— Да вы изверги. Трудно представить, какие издевательства пережил этот бедолага. Вы сломали его напрочь.

— Он хорошо ведет себя. Это нам и нужно.

— Это именно он? Самец?

— Да, — женщина хитро улыбнулась.

— Жалкое зрелище, — Эймвир сплюнул, — Два? Вы содержите двоих?

— Он и она, хм… — сказал Молдер таким тоном, чтобы дать всем понять, что понял всю глубину плана императора, и с умным видом почесал подбородок, — Ясненько.

Эан и Мальвен усмехнулись.

— Их правда всего двое. Но, ты нихрена еще не понял, мальчишка. И поймешь еще не скоро… Выходим! Нужно пожрать и как следует выспаться перед завтрашним днем, — она добродушно посмотрела на Эймвира, — Удивительно. Нам с тобой очень повезло.

— Повезло с чем?

— Завтра всё узнаешь.

Мальвен повела гостей на поверхность.

Глава 4. Мирель

После увиденного в подземелье сон давался Эймвиру тяжело. Пару раз за ночь он выходил посмотреть на небо, но за густыми облаками звёзд не было видно. Прогулка не помогла ему расслабиться еще и потому, что за ним пристально следил эльф-охранник.

Когда вояка, наконец, погрузился в мир грез, его взору одна за другой предстали две навязчивые картины. Растерзанная туша отпрыска, которую пожирает Мирель, и Мирель в подземелье, глядящая на него в упор с уверенной злобой. Ни там, ни там он не мог даже пошевелиться, лишь беспомощно наблюдал. Бестия хваталась за решетку, прутья постепенно растворялись в воздухе, затем молниеносный рывок, и… он оставался один.

***

Проснулся Эймвир оттого, что Мальвен рывком вытащила подушку у него из-под головы. В спальне кроме них находились еще Молдер, одетый в легкую светлую кожаную броню, которую носили эльфы-лучники, Ал Эан и аббат Гойнер, так же надевший защиту.

— В следующий раз, если будет тяжело со сном, просите местного вина. Сегодня я прощаю вам это недоразумение, но только сегодня, — Мальвен вернула подушку, — Распорядок жесткий. Все ясно?

Эймвир встал и кивнул.

— Оденьте его подобающе, Гойнер. Мы ждем в молитвенном зале.

Служитель поклонился и повел вояку за собой в хранилище, где выдал комплект брони.

Эймвир осторожно понюхал материал и прощупал пальцами. Броня только на вид казалась сделанной из лоскутов хорошо обработанной кожи, на самом же деле это было какое-то странное тканое волокно с пропиткой. На плечах красовались яркие желто-черные эмблемы с драконьей головой, такие же были у служителя.

Гойнер заметил с каким интересом старый охотник изучает свою новую защиту.

— Это вязкая броня. Изобретение чешуйчатых. Отлично останавливает стрелы, почти непробиваема для клинкового оружия. Предоставляет сносную подвижность, устойчива к высоким температурам.

— Хотите сказать, меня в ней не сожгут?

— Под южного, или красноватых отпрысков соваться не советую. Еще не советую принимать в ней удары от противника с дробящим оружием. Мочить можно, а сушить на солнце, или около открытого огня не желательно. Материал потеряет свойства.

— Красноватые… отпрыски? — уточнил Эймвир, надевая диковинную защиту.

— Верно. В них, видимо, сильна южная кровь. Крупные, более подвижны, чем обычные южные и такое же страшное пламя.

— Гойнер, вы исследователь летунов?

— Мальвен нас все равно познакомит, так что скрывать смысла не вижу. Да, достопочтенный сударь, я ученый брат из Имперской Коллегии. Пятнадцать лет изучаю нашего, кхм, врага.

Вояка и аббат обменялись крепким рукопожатием.

— Признаться, я рад тому, что нашли такого человека, как Вы, господин Эймвир.

— Мальвен вчера сказала, что нам повезло со мной. Вы об этом?

— Отчасти да. Хотя не уверен, что полностью понимаю ход её мысли… Идемте же! Подгоним всё позже. Нас ждут.

В молитвенном зале Эймвир, помимо всех вчерашних знакомых, увидел множество новых "друзей по делу". Пятеро эльфов-охранников с укороченными алебардами и щитами, еще пятеро людей в броне, наподобие той, в которой путники приехали, трое монахов, двое неизвестных в балахонах, и чешуйчатый. Последний выглядел особенно эффектно. Ростом чуть ниже Мальвен (при том, что ходят и стоят чешуйчатые, наклонившись вперед, балансируя длинным хвостом), на затылке торчат короткие жесткие, окрашенные в блекло-желтый, перья, пальцы на «руках» почти вдвое длиннее человеческих. За свою жизнь вояка встретил только двоих представителей их вида, и оба они были бойцами. Этот же явно имел высокое происхождение. Одет в яркий сине-зеленый плащ, на всех пальцах блестящие, возможно, золотые кольца, большие хищные орлиные глаза, напомнившие вояке о Мирель, и женственно-тонкие конечности.

Мальвен и аббат Норвик стояли на амвоне, словно священники перед прихожанами. Когда все заняли свои места и наступила тишина, «старший аббат» заговорил:

— Для всех вновь прибывших: подъем – один удар колокола, собираемся здесь утром на три удара колокола. Вечерний сбор при шести ударах. Приемы пищи по трели. Внеплановый сбор – два удара большого колокола, — он подал жест и воздух дважды сотряс низкий величественный звон, — Один удар, или множественные – тревога.

— Что по разведке, Иан? — заговорила Мальвен.

— Спокойно.

— С больными что?

Один из монахов поклонился и ответил:

— Гот Оан уже не так плох, но до выздоровления еще далеко. Карстера необходимо отправить в город. Ожоги очень сильные, тут он зачахнет. Остальные идут на поправку.

— Отправим сейчас же. Телеги разгрузили полностью?

— Осталась одна, — доложил мужчина, самый крупный из тех пятерых в имперской броне.

— По маршрутам есть новости? — она посмотрела на незнакомцев в балахонах.

— Пока выйти не получится. Маршрут слишком сложный. Ищем более безопасный спуск.

— Ясно, — Мальвен вздохнула, — Если ни у кого, кроме новеньких, нет вопросов, то дозор, стража, следопыты и постояльцы – приступайте к обязанностям. Рабочие, как разгрузите телегу, сразу отправляйте Карстера в город, затем поможете постояльцам устранять оставшиеся следы. Если завтра эту гребанную гарь всё еще будет видно, кого-то ждет наказание, — названные ею эльфы и люди вышли, — Эан, бери с собой Молдера. Приступайте к тренировкам сразу после завтрака. Проводишь его к конюшням по пяти колоколам.

Эльф-инструктор вывел молодого путовальщика из зала.

— Норвик, спасибо.

Аббат в ответ поклонился.

— Остальные – за мной.

Они прошли за алтарь. Мальвен достала ключи и открыла дверь, скрытую под икону.

Помещение, куда они попали, напомнило Эймвиру капитанскую каюту имперского корабля. Строгий порядок и практичность без каких-либо роскошных излишеств. Массивный овальный стол в центре, прочные лакированные кресла. На столешнице развернута карта местности, в стакане рядом письменные принадлежности. Комнату освещал канделябр с недавно зажженными свечами.

Вояка, чешуйчатый и Гойнер стояли в ожидании Мальвен. Она закрыла дверь и села за дальнее от входа кресло.

— Садитесь. Вы уже говорили, Гойнер?

— Да, наш гость знает, кто я.

— Тогда, Кнааркша, знакомьтесь – это Эймвир. Копейщик одного из самых успешных в свое время Отрядов, — она обратилась к вояке, — Расскажи ему немного о себе.

Эймвир кивнул и заговорил, стараясь не смотреть в глаза чешуйчатому.

— Семнадцать лет за делом. Мой Отряд выполнял поручения по уничтожению пары и даже тройки бестий. В достаточной мере владею не только копьем, но и путовалкой. Три года назад… столкнулся с двумя отпрысками и южным сразу. Нас разбили, я получил травму ног и спины, но восстановился.

Кнааркша довольно закивал.

— Не знаете, как… — подбирая слова, он посмотрел на потолок. Из-за акцента буквы "е" очень походили на "и" по звучанию, — Как прозывался… назывался отпрыски?

Все уставились на Эймвира.

— Тот, что покалечил меня, назвался Шайнертом. Кажется так.

Чешуйчатый вновь закивал.

— Ш-шайнерт. Я… видел иго тело.

— Что?! — Эймвир чуть не вскочил, услышав эти слова.

— Он имеет в виду, что просто видел его, — объяснил Гойнер, — Не как личность, то есть не беседовал с ним.

Вояка шумно выдохнул.

— Шайнирт один… один из старший порождений.

— Старший сын? — подсказал исследователь.

— Да-да! Верно… Ни просто старший. Шайнирт – обожаем Кейнирт, — Кнааркша закивал, — Кейнерт хорошо… подготовит не всех. Шайнирт – очень подготовлин Кейнерт.

— Значит Вам очень не повезло встретить ту троицу. То, что Вы остались живы, доказывает Ваши силу, ум и опыт, Эймвир, — торжественно подытожил Гойнер.

— Кнааркша – исследователь от мира чешуйчатых, если так можно выразиться, — представила чешуйчатого Мальвен, — Он знает о повадках и нуждах летунов очень многое. Так же он следит за здоровьем наших бестий.

— Удивительно. Все три расы объединились, чтобы исполнить план. Я был весьма наивен, когда считал, что Кейнерт угрожает лишь целостности империи и авторитету императора, — сказав это, Эймвир усмехнулся.

— Ни… неправильно упускать силу и хитрость Кейнерта. Мы… готовим. И он готовит… возмездие.

— Достаточно о возмездиях. Поговорим о том, зачем Вы здесь, Эймвир, — Мальвен поднялась и вытащила из неприметного шкафа позади себя большой обломок скорлупы, продемонстрировав его вояке, — Мы нашли Мирель, когда она еще была яйцом. Пришлось убить её мать, которая отыскала Отряд по запаху украденного. Кнааркша утверждает, что на данный момент она может быть последней из северных. Мы растили и воспитывали её в доброте. Когда Мирель стала постарше, к ней привели наставника. Пятнадцать дней назад сюда нагрянуло отродье. Выродок убил несколько наших, переломал эльфа и ранил Мирель, которая попыталась остановить его. Совместными усилиями отродье удалось убить, но… одним из наших погибших как раз был её наставник.

— Это она так изуродовала отпрыска?

— Да, — Мальвне поджала губы и кивнула, — После потери наставника северная выплеснула всю свою ярость на выродке. Мы искали нового наставника… и нашли тебя.

Эймвир нахмурился, рассматривая свои пальцы.

— Я увечил крылатых, пленил, травил… Как я могу быть наставником для летуна?

— Нужен характер. После утраты Мирель совсем замкнулась в себе. Мы пробовали многих, но она гнала каждого. Никто не мог даже заговорить с ней. Она устраивает «проверку», и кандидат проваливается каждый раз.

— Что еще за "проверка"?

— Мы с Кнааркшей считаем, что потрясение того дня нанесло непоправимую травму её душевному миру, — заговорил Гойнер, — Ведь она не только потеряла человека, к которому была привязана, но и впервые встретилась с диким сородичем. Сородич вел себя, как сумасшедший. И она… убила его. Теперь в ней есть агрессия. Она не хочет больше ни с кем знакомиться и устраивает "проверки", чтобы отстраниться от наших попыток контактировать. Мы не можем помочь, пока Мирель противится этому… Она, кхм, нападает на вошедшего.

— Без огня. И, если калечит, то не сильно, — насмешливо добавила Мальвен.

— Очень смешно. Как я понимаю, действовать силой нельзя ни в коем случае?

— Вы правы. Нельзя терять её доверие, иначе вся проделанная с ней работа будет безжалостно уничтожена. Нужен именно характер! Мы безуспешно попробовали разные варианты и теперь не можем вам советовать, как действовать.

— Если у меня получится, что дальше?

— Как получится, так и поговорим. Сейчас тебе достаточно знать, что она воспитывалась… как ты это называешь, Гойнер?

— Воспитывалась с предубеждением относительно диких сородичей и с благосклонностью к людям. Предубеждение заключается в презрении, недоверии к ним и опасении. Свободные летуны глупые, невежественные, не имеют никаких прав и руководствуются лишь животными желаниями. Она думает, что где-то далеко на севере есть другие летуны, как она. От диких мы спасли её.

— Другие, как она – это какие?

— Цивилизованные, умные, воспитанные, живущие в гармонии с окружающим. Перечень можно продолжать. Надеюсь, Вы поняли, о чем речь.

Эймвир захохотал.

— Не говори ей ничего про наш мир, — прервала его веселье Мальвен, — Она обязана доверять людям. Если дело сдвинется с мертвой точки, и нужно будет поддержать беседу, расскажи ей сказку про твою борьбу с безумными тварями, наподобие той, которую она убила.

— Сколько ей лет?

— Скоро будет три года. Почти зрелая.

— Ясно. А «чудо из чащи» зачем здесь?

— Для поддержания дружественной атмосферы. Будь она совсем одна среди нас, свихнулась бы… — Мальвен ухмыльнулась, — Но это не всё, конечно же. Месяца три назад она выросла крупнее Бури и начала знатно дурить. Чтобы не пострадали мы, люди, зеленый поставил её на место. Он надавал Мирель по голове и заставил извиняться за вспыльчивость… А после извинился сам и поговорил с ней по душам, да так, что она теперь боится и думать о дурном поведении. Животный «Зов Крови» для неё жуткое чудовищное нечто, из-за которого она может лишиться возможности увидеть родню. А «Путь Разума» то, чему Мирель обязана следовать несмотря ни на что. Как-то так в общих чертах… Пусть нам и повезло с её врожденным характером, без Бури она бы не поддалась нашему контролю.

— Ладно. Значит… я должен войти к ней в клетку? Я правильно понял?

Исследователи и Мальвен одновременно кивнули. Глаза их сверкали.

Снаружи донеслась колокольная трель.

— Идем завтракать. Сытым умирать не так страшно.

***

За завтраком Эймвир выяснил у Гойнера, как именно Мирель атакует гостей. Она размахивала лапами, стараясь изувечить лицо вошедшего, пока тот не спасётся бегством. Приняв это во внимание, вояка решил взять с собой небольшую дубину и пояс. Пытаться закрываться от атак щитом – значит проявить слабость. Нельзя брать ничего лишнего, вот только как понять, что лишнее – это лишнее?

После разговора за завтраком он старался ни с кем больше не говорить.

Гойнер и чешуйчатый занялись подгонкой снаряжения вояки, поверх светлой «вязкой брони» надели обычную кожаную. Мальвен принесла дубину и несколько ремней на выбор. Эймвир ловко опробовал каждый из них и взял самый истрепанный. После проверки защиты его повели к конюшне.

По пути вояка вздрогнул, осознав, что не чувствует того страха. Напротив, в нем загорелся азарт схватки, который подкрепляло почти мальчишеское любопытство.

"Странно. Очень странно… Пусть она не дикий смертоносный летун, но всё же летун. Я в самом деле хочу попробовать! Хочу." — подумал он у огромных ворот.

Прозвучало четыре удара, а значит Молдер присоединится к ним еще не скоро. Жалко. Эймвир очень хотел, чтобы юноша смотрел на него в этот ответственный момент.

— Догадываешься, в чем тебе повезло? — спросила Мальвен, когда ворота позади них закрылись.

— Что-то насчет характера? Звучит наивно.

— Да, звучит, но Мирель чувствует. Ты первый, с кем она заговорила без угроз после бойни, — она хлопнула его по плечу, — Ты справишься! Главное – не опускай руки.

«В прямом и переносной смысле, очевидно…» — Эймвир усмехнулся.

Они спустились к камерам-жилищам летунов. Вновь тот противный запах дерьма ударил в нос, и вновь тот шум катающегося по полу бревна. Либо Мирель больше ничего не желает делать, либо показывает так свой скверный настрой пришедшим.

Они приблизились к решетке, Мальвен указала на защелку сбоку.

— Как будешь готов, говори.

Эймвир кивнул. Всё внутри него напряглось. Он готовился к бою, как это было во времена Отрядов.

— Здравствуй, Мирель.

Она вздрогнула, остановила бревно и ответила, не поворачиваясь.

— Оставьте меня!

— Нам нужно поговорить, Мирель. Я хочу знать, что угнетает тебя.

Кнааркша и Гойнер переглянулись. Они уже пробовали что-то подобное. Так Мирель можно только разозлить.

— Открывай, — сказал он спокойно и сделал очищающий глубокий вдох.

— Не смей! Вон! — Мирель сорвалась на рык.

Она поднялась и расправила крылья, насколько позволяли размеры помещения, чтобы разогнать кровь.

Эймвир сделал шаг внутрь, затем еще один, и еще. Медленно, но уверенно он дошел до середины жилища. Стало светлее. Кто-то догадался поднести светильник к решетке.

Мирель смотрела ему в глаза с вызовом, но это лишь усилило его храбрость.

— Выйди вон! Я не хочу ранить тебя.

Эймвир громко засмеялся.

— Почему же. Очень хочешь! Давай! Я никуда не уйду, пока тебе не станет легче… Ну же!

Злоба в её взгляде вдруг исчезла. Вояка подумал, что его речь произвела больший эффект, чем ожидалось, но это была ошибка. Громогласно зарычав, она бросилась к нему. Сначала Эймвир просто отступал, уворачиваясь от её когтистых лап. Затем, когда места позади стало совсем мало, он парировал пару ударов дубиной и ускользнул в сторону. От столь резкого маневра его правую ногу пронзила страшная боль. Мирель заметила, как лицо вояки исказила гримаса страдания, и остановилась.

— Уходи!

Эймвир обмотал свободную кисть ремнем и вновь пошел на сближение, игнорируя старую травму. Снова она потеснила его к стене. Её когти все чаще встречались с твердой дубиной. Одно из таких столкновений оказалось весьма болезненным. Это окончательно вывело северную из себя. Забыв про осторожность, она прыгнула и сбила Эймвира с ног, после одним резким движением вырвала дубину у него из руки и попыталась укусить за голову, но вцепилась в подставленную им руку. Вояка услышал, как заскрипел от натяжения ремень и как хрустят его суставы под страшным гнетом.

— Мирель, что ты делаешь? Что с тобой? Мирель! — закричала Мальвен.

— Заткнись, женщина! — ответил ей вояка, сдерживая свой порыв ткнуть взбешенную бестию другой рукой в глаз, — Не мешай!

Натиск немного ослаб. Мирель с интересом изучала лицо поверженного гостя. Её дыхание выровнялось, стало тише. По зажатой в челюстях руке потекла струйка крови. Видимо, один из зубов все же прорезал плотную кожу ремня.

— Терять друзей всегда больно. Друзья не должны умирать. И мы… не должны мириться с их гибелью.

Ощутив привкус свежей человеческой крови, Мирель отпрянула и мотнула головой.

— Замолчи. Я не мирюсь!

— Я тоже, и всё еще помню своих друзей. Но если думать о прошлом всегда, то новых друзей не найдешь, а без друзей можно и не жить, — он осторожно сел, разминая пострадавшую руку, — а жить нужно.

— Я не могу не думать о смерти друга. Не могу не думать о том чудовище, о вкусе его крови. Мне больше не нужны друзья, — её голос стал еще ниже.

— Значит ты собираешься остаться одинокой, забиться в угол и страдать? Ты серьёзно так решила?

Она оскорбленно зарычала.

— ЧТО?! Почему ты это спрашиваешь?

— Потому что мне не все равно. Я пришел помочь.

— КАК?

— Для начала давай просто поговорим.

— Хочешь знать, что гнетет меня?

— Это хорошая тема. Почему бы и нет? — он вымученно улыбнулся.

Мирель недоверчиво посмотрела на остальных и отступила в дальний угол камеры.

— Пусть они уйдут. Все.

Мальвен вопросительно кивнула Эймвиру, на что он лишь развел руками.

— Ты всё слышала, Мальвен. Отойдите…

— Нет. Пусть уходят. Совсем! Я не хочу их видеть и слышать.

— Мирель, мы не мо…

— Можете! Иначе я не буду говорить. И не пытайтесь спрятаться в других помещениях. Я чувствую, что вы здесь.

Женщина медлила. Видно было, что она не доверяет Эймвиру. Тщательно обдумав положение, Мальвен подозрительно посмотрела на вояку и велела всем выйти.

— Как нам понять, что можно вернуться?

— Он сам придет к Вам, — ответила Мирель и замерла, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

Спустя минуту ворота захлопнулись. Она подошла к решетке и издала короткий громкий низкий звук, который через мгновение повторился. Убедившись, что двуногих нет, Мирель заговорила:

— Сильно болит?

Вояка встряхнул раненной рукой и спрятал её за спину.

— Уже нет.

— Извини. Кажется, я не рассчитала силу.

Эймвир удивленно уставился на неё. В голове не укладывалось, что летун может так говорить с человеком.

— Я не держу на тебя зла. Со всеми такое бывает.

— Разве?

— Конечно. Люди иногда могут поругаться… и в яростном порыве поколотить друг друга. Да и не только люди, в общем.

— Как тебя зовут?

— Эймвир.

Она поклонилась, подражая человеческому жесту и вновь удивила Эймвира.

— Расскажи о своих друзьях, Эймвир.

— О друзьях? Ну… — он усмехнулся, — Я расскажу свою историю в целом. В детстве я был тем еще оборванцем. Оборванцем без друзей. Постоянно дрался с соседскими мальчишками, и не давал спокойно жить девчонкам. Мне было весело и одиноко. Именно поэтому я не унимался. Затем меня, наконец, поколотили.

— Ты сказал, что люди делают так лишь иногда!

— Маленькие люди не в счет. В голове ветер…

Она вздрогнула.

— Что?

— Так говорят, когда кто-то делает глупые вещи. Когда не задумываешься о последствиях… На чем я остановился? А, точно! Парня, который побил меня, звали Корент. После драки он не стал насмехаться надо мной, как это обычно делал я с обиженными. Сначала его дружелюбие удивило меня. Я никак не мог взять в толк, почему он так ведет себя. Но затем… что-то внутри меня словно оборвалось. После этого мое желание драться со всеми подряд исчезло. Мы с ним здорово подружились. Когда исполнилось семнадцать, мы с Корентом пошли проситься в имперскую гвардию. Нас обоих взяли, но отправили в разные места. Служба заняла несколько лет. Отец подыскал мне жену, я женился и… через месяц на городок напали дикие летуны. Пожар разгорелся очень сильный… В том огне погибла моя жена.

— Жена? Ты имеешь в виду женщину?

— Да. Люди образуют пару, чтобы завести семью. Чтобы заделать, растить и воспитывать новых маленьких людей. Мужчину тогда называют мужем, а женщину – женой. Связь между ними, порой, бывает очень крепкая.

— И она сгорела? Сочувствую.

Эймвир кивнул.

— После того пожарища я решил собрать своих друзей и других пострадавших, способных сражаться, в Отряд. Тогда как раз про это ходили слухи. «Отряд Охотников»… для защиты от диких летунов. Пару раз сначала мы несли потери, но затем набрались опыта. Явился Корент… Наш Отряд стал сильнее. Мы давали отпор всем нападениям. Такой сплоченной и дружной компании я еще нигде не встречал… и вряд ли встречу. А затем… Нас разбили. Это были чудовища, вроде того, что напал на твой дом…

— Большие с черными крыльями?

— Да. Они убили почти всех моих друзей. Из отряда остались лишь я и искалеченный боец. С тех пор моя жизнь будто остановилась. Я больше не мог ни с кем завести крепкой дружбы и старел прямо на глазах. Возможно, так всё закончилось бы, но меня нашла Мальвен и рассказала о молодом разумном летуне, которому требуется помощь после беды.

— Сколько же тебе лет? Ты пережил много горя.

— Я больше не считаю. Знаю лишь, что больше пятидесяти.

Их взгляды встретились.

— Почему те чудовища так поступают? Они похожи на меня, но я их совсем не понимаю.

Эймвир оказался на развилке. Его благородное нутро противилось идее Мальвен и Гойнера, но говорить известную ему правду в данный момент было слишком опасно.

— Это их природа. Они хищники. Чаще всего нападения проходили из-за их желания подкрепиться свежим мясом. Иногда это были молодые выскочки, в которых бурлила кровь. Они искали свое место в мире. Как я, когда бил всех, кто слабее.

Она потупила взгляд.

— Мне стыдно… Ведь я нападала…

— Потому что хотела показать так свою боль? Или из зависти, что они не чувствуют такое же горе?

— Я думала о наставнике Гонраке. О том, как его не хватает. Они не могли вернуть его и пытались навязать мне своё общество, в котором я не нуждалась. Они словно насмехались над моим горем. Это злило меня. Но те люди, которых я покалечила – были ни при чем.

— Верно. Никто не хотел издеваться над тобой. Они просто пробовали помочь по-своему, — он грустно вздохнул, — Значит его звали Гонрак. Да примет его Господь.

— Господь?! — Мирель вдруг повысила голос, — Почему Господь вообще дал ему умереть такой мучительной смертью? Если этот Господь всегда прав и знает всё… то я на самом деле не знала, кто такой наставник Гонрак, — она схватилась за голову, — Если он заслужил такую смерть, то что вообще правильно? Что может быть добром? В чем обманывал меня Наставник? Может быть – во всем? Скажи мне, Эймвир, чему теперь можно верить?

Мирель посмотрела вояке в глаза, отчего холодок пробежал по его спине.

— Я не знаю, каким было его прошлое, но по тебе вижу настоящее. Гонрак хороший воспитатель – таким и запомни его. Грехи искуплены. А насчет Бога: многие сходят с ума, пытаясь понять Великий замысел. Не нужно думать, что Господь – палач, ведь мы все когда-нибудь умрем. Он спаситель.

— Спаситель… — вздрогнув, прошептала она.

— Верно, — Эймвир подошел к решетке и попытался найти взглядом таз с едой, — Есть хочешь?

Она облизнулась и кивнула.

— Очень.

— Хорошо. Я принесу еды, если ты не против.

Она вновь кивнула.

Когда Эймвир защелкнул замок с другой стороны, Мирель окликнула его.

— Ты ведь скоро придешь, Эймвир?

Он замер.

— Конечно. Хочешь что-то сказать мне еще? Я слушаю.

Не отрывая от него глаз, она медленно отступила в угол жилища и села.

"Что-то мне это совсем не нравится… Надеюсь, она не сожрет меня."

Эймвир шумно вздохнул и вошел обратно. Мирель молчала, пока вояка не приблизился к ней на расстояние вытянутой руки.

— Ты ведь знаешь Кнааркшу? — судя по тому, как задрожал её тихий голос, она сильно волновалась, — Чешуйчатого лекаря.

— Я понял, про кого ты говоришь. Что с ним не так?

— Он… — Мирель сглотнула, — Кнааркша делает со мной что-то странное.

Эймвира словно окатило ведром ледяной воды.

— Он просил никому не рассказывать?

— Не просил. Он взял с меня обещание, — Мирель захрипела от волнения. Перед продолжением она пару раз сглотнула, — Когда я поравнялась ростом с Буригертом…

— Ты имеешь в виду второго летуна? — вояка кивнул в сторону коридора, — Это его имя?

— Да… Кнааркша подметил, что я взрослею, стал приходить чаще и осматривать тщательнее. Еще через время начал приносить странную настойку, которую прятал в тряпках. Он давал мне её попробовать, — Мирель вновь с тревожным видом прислушалась к коридору, — После настойки он щекотал мне ребра на животе, бедра и хвост, обтирал тканью, смоченной в теплой воде и быстро всё убирал.

— Это всё? Больно не делал?

— Нет, он вел себя осторожно. А когда щекотал, постоянно спрашивал, что я чувствую.

— Он волновался? Всё время осматривался?

— Только в первые разы.

"Как преступник, который постепенно теряет осторожность." — подумал Эймвир и прищурился.

— Он как-то это объяснил?

— Сказал лишь, что так нужно делать, пока я не окрепну.

— И ты никому не говорила, я правильно понимаю? Даже Гонраку?

— Я… молчала. Если бы тот летун не напал, я бы вовсе не стала говорить это кому-нибудь. Лекарь – наш друг. Я не сомневалась, что он всё делает правильно.

Минуту они молчали. Мирель ждала от Эймвира совета, как поступать ей дальше. Он же думал, к кому обратиться за советом. Скрытные действия Кнааркши в контексте взросления Мирель казались ему подозрительными. Может он проверял, как идет половое созревание особи для отчетности. А может замышлял что-то дурное…

«Так. Не будем слишком торопиться. Нужно разведать обстановку. Поговорю с Гойнером. Исследователь кажется порядочным мужиком, да и знает он гораздо больше меня. По его реакции станет ясно, как действовать дальше» — размышлял вояка.

— Эймвир? — волнительно сказала она, — Что-то не так? Кнааркша хотел мне навредить?

— Я сражался с летунами, но никогда не растил таких, как ты. У меня пока нет объяснений… Это всё, что ты хотела мне рассказать?

— Хочу есть. Хочу выйти на поверхность. Хочу тренироваться! Хочу видеть Буригерта, — она посмотрела на потолок и кивнула, — Кажется, всё.

— Хорошо. Я сегодня же тихонько разузнаю насчет Кнааркши.

Эймвир вышел из камеры и кивнул ей.

— Скоро вернусь.

Он повернулся в сторону второй камеры с летуном.

"Значит, зеленого зовут Буригерт. Мальвен сказала: его поймали насильно. Вряд ли это произошло в его юности. А раз так, от него, наверное, получится разузнать нужное о жизненных необходимостях летунов, если Кнааркша придумает какое-нибудь заумное оправдание своим подозрительным деяниям."

— Если я не разберусь с лекарем быстро, делай вид, что всё еще злишься на остальных. Договорились?

Мирель кивнула.

Эймвир пресек свою идею попытаться заговорить с Буригертом. Он придет сюда с Гойнером. Потом. А сейчас нужно доложить, что Мирель в порядке и хочет есть.

***

По пяти ударам колокола к ожидающим Эймвира присоединились Молдер и Эан в приподнятом настроении. Юнец растирал локоть и смущенно смотрел по сторонам, стараясь как можно меньше показывать свой разбитый нос.

Увидев, насколько серьёзна Мальвен, эльф-инструктор перестал улыбаться. Он посмотрел на стражников, но те лишь пожали плечами – человеческий жест, который они приняли на вооружение через пару недель службы.

— Что происходит?

— Скоро всё сам увидишь, Эан.

— Дядя Эймвир там?

— Да. Он зашел к Мирель.

— Тише! — сказал стражник-эльф, — Кто-то идет! Человек…

— Открывай.

Воротина со скрежетом отворилась. К ним вышел Эймвир и с суровым видом оглядел всех. Заметив Молдера, он кивнул.

— Говори! — потребовала женщина.

— Она хочет есть.

Гойнер захлопал в ладоши.

Стараясь не смотреть в сторону чешуйчатого, вояка улыбнулся.

— Еще она хочет размяться на свежем воздухе. Еще хочет увидеть Буригерта. Вы его ей только показываете?

— Когда как, — ответила Мальвен, — Сначала пусть поест и погуляет.

Она громко свистнула, и в конюшню забежали двое мужчин из тех пятерых "рабочих". На их плечах тоже красовались эмблемы с драконьей головой.

— Двойную порцию, пожалуй? — Гойнер вопросительно посмотрел на чешуйчатого.

— Одну и половину, — сказал Кнааркша, что-то считая на пальцах, после чего кивнул и уставился на Эймвира.

Вояка поблагодарил себя и Бога за то, что при первой же встрече стал избегать зрительного контакта с "лекарем". Теперь его поведение наверняка не выглядит со стороны таким подозрительным.

Они вернулись в подземелье. Из помещения около камеры Мирель слышались удары топоров. Наверняка там рубили мороженное мясо.

Увидев, что Эймвир пришел не один, Мирель отступила в центр камеры. Мальвен некоторое время недоверчиво рассматривала летуна, но так и не уловила никакой странности в её поведении.

— Ты хочешь полетать, Мирель? Эймвир сказал, что тебе легче.

— Да, Мальвен. Мне нужен свежий воздух. А еще я хочу "продышаться".

Мальвен улыбнулась.

— Как тебе Эймвир?

— Он… Хороший человек. Он понимает меня. Мне это нравится.

Гойнер торжественно похлопал вояку по плечу.

— Будешь тренироваться с ним, красавица?

— Да. Конечно!

— Вот и здорово.

Рабочие поднесли к решетке таз с подтаявшим мясом и быстро удалились. Мальвен подала летуну еду, пожелала приятного аппетита и вывела всех во внутренний двор.

— Как твоя рука? Лекаря точно не надо?

— Пустяки. Всего-лишь порез. Мирель хорошо контролирует свою силищу.

— Вы что, подрались? — оживился Молдер, — Она укусила Вас?

— А тебя укусил Эан? — ответил вояка, увидев его расквашенный нос.

Все засмеялись. Юнец покраснел и принялся счищать с переносицы свежие кровавые потеки снегом.

— Как он? — обратилась Мальвен к эльфу-инструктору, — Что-то путное из него получится, или совсем бревно?

— Он не безнадежен. Я научу его.

— Отлично! Наконец, у нас все идет отлично. Мы должны наверстать упущенное время. Что думаешь, Гойнер?

— Сегодня лучше не давать нагрузки. А с завтрашнего дня… — аббат переглянулся с чешуйчатым, оба кивнули, — Завтра продолжим тренировки.

Глава 5. Разоблачение

После вечернего сбора и ужина Мальвен пригласила Эймвира в "каюту" одного. По пути она не проронила ни слова, из-за чего вояка немного волновался.

— Я не ожидала, что все пройдет так легко, — она указала ему на стул и села сама, — Ты точно не говорил ей ничего, кроме своей истории?

Эймвир тихо кашлянул в кулак и отрицательно мотнул головой.

— Твою-то мать, Эймвир! Я же говорила, что врать у тебя выходит дерьмово. Если думаешь, что никто не заметил, как ты стал избегать Кнааркшу, то ты ошибаешься, — её тон вдруг изменился на вкрадчиво-ласковый, — Мы в одной лодке, Охотник. Мы! Без чешуйчатого и эльфов.

— У меня есть некие, кхм, предубеждения к чешуйчатым. Не более того. Их культура и быт… само сознание весьма отличается от нашего.

— Молчун, — она усмехнулась, — Чешуйчатый осматривал Мирель каждый день. Он трогает её везде, где считает нужным. Она пожаловалась тебе на это? Рассказывай.

Эймвир стиснул зубы до скрежета. Лицо его залил румянец.

— Ты как большой ребенок, который дал обещание держать язык за зубами, — она рассмеялась, — Видел бы ты себя со стороны.

— Я не хочу навредить кому-либо, пока не решу, что этот вред будет нужен…

Она сложила руки на груди.

— Ты должен понимать мою подозрительность.

Эймвир кивнул.

— Нельзя, чтобы наша затея сорвалась. Когда прилетел выродок, мы не надеялись, что дело возможно будет спасти. Благо, северная сама решила проблему. Вот только, — она сосредоточенно посмотрела на пляшущее пламя свечи, — он прилетел… Ты догадываешься, почему это место находится здесь?

— Еще севернее высокий горный гребет, если я не ошибаюсь. Непреодолимая «Великая гряда».

— Именно. Горы настолько высокие и воздух настолько дурной, что крылатые бестии не летают там. Мы защищены от страны летунов с северо-востока, севера и северо-запада. Запад и юг под наблюдением имперских аванпостов, восток защищают эльфы. Это хорошее место. Но… Тот долбанный отпрыск прилетел! Говорят, что с северо-запада. И он был полон сил. Либо мы что-то упустили, либо…

— Ты хочешь сказать, что он знал, куда лететь?

— Да. Всё это очень странно. То, что он прилетел именно сюда, что летел через горы в одиночку.

Эймвир задумался, пытаясь понять, какая связь может быть между Кнааркшей, о котором они заговорили сначала, и прибытием одного единственного отпрыска. Словно и была какая-то зацепка, но она неумолимо ускользала от него.

— Где сейчас Кнааркша?

— Должен быть у себя. Хочешь задать ему пару провокационных вопросов?

— Что он делает в свободное от обязанностей время?

— Готовит отвары, читает книги, — она наклонилась к вояке, — Что ты задумал, Эймвир?

— У меня нехорошее предчувствие.

— Ты думаешь, Кнааркша замешан в том, что случилось?

Эймвир неуверенно покачал головой.

— Мальвен, наш чешуйчатый лекарь не просто осматривает Мирель. Он поит её каким-то отваром, «щекочет» всё, что ниже живота и омывает тряпкой после данной процедуры. Даже Гонрак не был в курсе об этой процедуре. Зачем чешуйчатому такая скрытность?

— С первого взгляда кажется, что ничего страшного нет…

— Он взял с Мирель общение молчать! — повысил голос Эймвир, — Здесь точно что-то не так. Мы просто пока не видим всей картины. Есть только некая странная зацепка и разрушительный итог. Я хочу переговорить на этот счет с Гойнером и… Сколько лет было Буригерту, когда его "взяли"?

Мальвен нахмурилась.

— Лет восемь-десять, не больше. Зачем тебе он? Я разберусь с чешуйчатым без советов аббатов и, тем более, без униженных летунов. Спасибо за подсказку.

— Погоди!

Семь ударов колокола. Мальвен поднялась.

— Можешь не переживать на счет Кнааркши. Сейчас пора выгулять Мирель. Пойдем.

— Да погоди же, говорю!

Она замерла.

— Просто дай мне поговорить с Гойнером и Буригертом, а чешуйчатого пока возьми под стражу.

— Ладно, — Мальвен затушила свечи, — Пусть будет по-твоему. Надеюсь, ты вправду нашел что-то стоящее.

Они вышли из молитвенного зала. Кнааркша стоял посреди внутреннего двора. Заметив их, он поспешно отправил сокола-посыльного и ринулся к жилой пристройке.

— Стража! — крикнула Мальвен.

Она ударила по колоколу и дважды громко свистнула.

— Иан – сокол!

Во двор выбежали охранники-эльфы и монахи, послышался ответный свист.

— Взять Кнааркшу! Он в казарме. Гойнера ко мне!

Двое эльфов оседлали коней и погнали из двора, чтобы перерезать путь предателю, если тот решится сбежать по целине вне монастыря.

— Кажется, ты был прав, Эймвир. Не знаю, что этот выродок задумал, но вряд ли от этого нам станет легче.

Эльфы-стражники быстро проверили все помещения. Кнааркша закрылся в кладовой. Дверь выломали топорами. Когда путь освободился, чешуйчатого обнаружили лежащим в углу без единого движения. Аббат Норвик и Мальвен попытались найти смертельную рану, но обнаружили лишь небольшое рассечение около виска.

— Неси сюда чистящий отвар! — крикнул Норвик монаху-лекарю, тот кивнул и поспешил за средством.

— Хорошо, что у него не оказалось под рукой оружия. Иначе у нас не было бы шансов вернуть его, — сказала Мальвен, — Ему не хватило сил убиться чем-то грубым.

— У них так не принято. Он ударился головой, чтобы предоставить остальное яду. Химия – их сильная сторона, — ответил аббат.

Лекарь принес бутыль со снадобьем. Чешуйчатому открыли рот и залили больше стакана. Он начал дергаться и вскоре сблевал прямо на пол, затем еще и еще.

— Вот так-то лучше. Нечего всякую дрянь глотать, милейший.

Пока пленник не пришел в себя, ему связали руки и заставили выпить большое количество воды.

— Вот же урод, — Мальвен пнула чешуйчатого, — Какого хрена я была не в курсе, что у него есть ручная птица? Он что, гулял по лесу?

— Собирал травы, госпожа, — ответил стражник-эльф.

— Думаешь, как у себя дома? — она вновь пнула пленника, — Давай, приходи в себя.

— Это может занять какое-то время. Если яд был очень сильный, он мог успеть попасть в кровь и тогда нам придется пролечить его, прежде чем он сможет нормально говорить.

— Ясно. Следите, чтоб не помер, Норвик. Еще, — она внимательно посмотрела на Эймвира, — Проверьте следопытов, как вернутся. Их тоже под стражу.

— Ясно, — эльф-стражник кивнул.

— Гойнер, ты здесь?

— Да, — он протиснулся через толпу к ней.

— Идем. Пора разгребать то, что устроил этот выродок.

Когда они вышли во двор, Эймвир остановил госпожу, коснувшись её плеча.

— Мальвен, у Кнааркши есть личный кабинет?

Она сурово посмотрела на него и кивнула. Вернулись эльфы-стражники, отправившиеся за монастырь. Госпожа окликнула их.

— Проследите, чтобы к нашему приходу в кабинете чешуйчатого всё осталось, как есть. Никого не впускать! Отбой тревоги.

Стражники поспешили выполнять приказ.

— Всё, идем. На эльфов можно положиться.

Эльфы-дозорные в лесу и эльфы-стражники в монастыре о чем-то активно пересвистывались. Уловив очередной сигнал, Мальвен улыбнулась.

— Взяли-таки. Вот и пригодились эльфы-путовальщики.

— Они сбили сокола? — Молдер с испуганным видом подбежал к ним.

— Да. Ты ведь сам путовальщик, — ответила женщина, — Почему это тебя удивляет? Сокол летел невысоко и вряд ли пытался увернуться. С должным навыком – это плевое дело. Или я не права?

Юноша виновато опустил взгляд себе под ноги.

— Тебя тоже подучат, не переживай, — Мальвен хлопнула юношу по плечу, — Главное, что обращаться с путовалкой ты уже умеешь, а стрельба – это уже дело практики.

Охранник ворот сначала принял боевую позу, но, узнав госпожу, расслабился и постучал своему товарищу в подземелье. С другой стороны ворот послышался щелчок. Перед входом Мальвен повернулась к Молдеру.

— Подождешь здесь.

Юноша с надеждой посмотрел на Эймвира, но Мальвен была категорична.

— Даже не заикайся о нем, охотник. Мы идем втроем… — она обратилась к Молдеру, — Вернись-ка во двор и найди Эана. Передадите послание Кнааркши через охрану нам.

Эльф-сторож ворот кивнул, троица прошла внутрь. Гойнер, молчавший всё время, не выдержал.

— Может расскажете мне, в чем подозреваете нашего чешуйчатого лекаря? Если дело серьезное, нам нужно выяснить обстоятельства как можно скорее.

— Верно. Эймвир предполагает, что Кнааркша может быть замешан в нападении отпрыска на монастырь.

Гойнер замер.

— Что вы такое говорите?! Эймвир, объяснись!

— Чешуйчатый приходил к Мирель не только, чтобы осмотреть её… Сейчас вы все сами услышите из первых уст. Идем.

Да, чешуйчатого взяли, но это лишь полдела. Вояка понял это по реакции исследователя. Гойнер явно был не на его стороне и хотел слышать убедительные доказательства вины Кнааркши, а если их не будет, то он лишь поможет облегчить наказание для предателя. Нужно постараться придумать такую цепочку аргументов, опровергнуть которую не выйдет.

Увидев их, Мирель радостно подпрыгнула.

— Всё хорошо? Я слышала колокол.

— Мы уладили ту неурядицу.

— Пустите меня "продышаться"?

— Пустим, но сначала… — Мальвен осеклась, — Давай лучше ты, Эймвир. Гойнер и Буригерт здесь, как ты хотел – говори.

— Вы пришли из-за Кнааркши? — догадалась Мирель. Она приблизилась к решетке и внимательно посмотрела вояке в глаза.

— Да. Мы думаем, чешуйчатый приходил к тебе не только для того, чтобы улучшить твое здоровье. У него были какие-то свои интересы.

— Что? — Мирель отстранилась, — Он делал что-то плохое? Но… почему?

— Мы пришли как раз, чтобы понять это, — Эймвир с задумчивым видом почесал подбородок, — Расскажи сейчас всё, что говорила мне, только подробнее.

— Хорошо.

Мальвен слушала подопечную не так, как Эймвира. С каждой новой деталью её лицо становилось всё мрачнее. Казалось, она готова была сейчас же собственноручно изрубить чешуйчатого выродка на мелкие кусочки.

«Она злится так, будто её задели за живое. Странно это. Ведь она сама недавно говорила, что действия Кнааркши не выглядят страшными со стороны» – отметил про себя Эймвир.

— Он приносил с собой какие-нибудь странные предметы? Каких обычно не использовал, когда рядом был я, или Гонрак, — уточнил Гойнер, задумчиво разглядывая пустой таз из-под мяса.

— Я… не помню ничего странного. У него были тряпки, вода… Настойка на травах.

Послышался скрежет ворот. К ним спустился эльф-стражник и передал небольшой сверток Мальвен, после чего вернулся на свое место. Она осторожно расправила кусок подмерзшей ткани и усмехнулась.

— Всего-лишь тряпка?

— На ней точно ничего не написано? — с надеждой спросил Эймвир.

Мальвен поднесла тряпку к факелу. Никаких следов, которые можно было бы принять за буквы, лишь пара бесформенных крупных пятен, на которые тут же обратил внимание Гойнер. Он попросил жестом зайти спутников в помещение подальше от Мирель и заговорил, когда Мальвен закрыла дверь, выходящую в коридор.

— Ты ведь говорила о следопытах, верно?

— Да. Чешуйчатый наверняка отправлял это, — она мотнула тряпкой, — нашим следопытам. Ну что, теперь картина начинает складываться?

— Похоже, это не привычное для нас послание, — сказал он грустно.

— У летунов отличное обоняние, — догадался Эймвир. Он несколько раз перевернул кусок ткани и решил понюхать его, — Я думаю, стоит показать эту вещицу нашим летунам. К нам ведь прилетел отпрыск, а он как раз их сородич.

— Ты прав, — она улыбнулась, — Идем.

У жилища северной Мальвен вновь расправила тряпицу, Гойнер поднес факел. Лед на ткани полностью растаял.

— Узнаешь?

Мирель с интересом осмотрела посылку и несколько раз втянула воздух носом. Что-то обдумав, она решительно посмотрела на Эймвира.

— Пахнет знакомо, но я не могу сказать точно… Запах кажется мне привычным!

Эймвир кивнул и повернулся в сторону камеры Буригерта. Он уже догадывался, что за послание отправлял Кнааркша во внешний мир, и почему на него откликнулся летун. Отпрыск-самец…

— Теперь идем к Буригерту. Сейчас всё встанет на свои места.

Судя по лицу Гойнера, его решимость защищать чешуйчатого сильно пошатнулась. Они подошли к решетке второго крылатого.

— Бури, стань у клетки, — повелительным тоном сказала Мальвен.

Летун выполнил её команду и неподвижно замер с виноватым видом, ожидая своей участи. Эймвир протянул ему тряпицу.

— Что это?

— Тряпка.

— А если изучить внимательнее? — добавила Мальвен.

Буригерт единожды втянул воздух, вздрогнул.

— Не бойся, — ласково прошептала госпожа, — Никто не обидит тебя. Мы пришли поговорить. Если расскажешь всё, что знаешь, я пущу тебя подышать свежим воздухом.

— Это… просто… тряпка.

— Он боится, — объяснил Гойнер, — Очень боится.

Мальвен попросила мужчин заговорить на какую-нибудь отвлеченную тему. Теперь её шепот мог слышать только Буригерт.

— Кнааркша больше не зайдет сюда. Никогда. Мы хотим наказать его, но для этого ты должен рассказать, что тут произошло.

Буригерт немного расслабился.

— Никогда?

— Да… Просто скажи, что это за запах.

Летун сглотнул.

— Это запах Мирель. Отчетливый.

Эймвир и Гойнер переглянулись, продолжая говорить всякую чепуху.

— Теперь отвечай «да», или «нет», — прошептала она еще тише, — Будь молодцом, Бури.

Лесной уперся головой в решетку, чтобы слышать её лучше, и кивнул.

— По этому запаху понятно, что Мирель – северная?

— И да, и нет.

— Другой северный, или тот, кто помнит запах северных, сможет определить? — предположила Мальвен.

— Да!

— И то, что запах принадлежит именно самке тоже? Верно?

— Да.

— Мог этот запах привести обезумевшего летуна сюда?

Буригерт вздрогнул и мотнул головой.

— Да!

— Он обезумел из-за запаха Мирель?

— Нет. Это не тот запах, который ты имеешь в виду.

Мальвен многозначно кивнула.

— Точно, Мирель ведь еще слишком юна, чтобы так пахнуть, — она заговорила в голос, — Одни вопросы решились, но появились новые. Ты заработал себе баранину. Спасибо, Буригерт.

Люди вышли из подземелья.

— И что теперь? — поинтересовался Эймвир.

— У меня есть два предположения, одно другого не лучше.

Гойнер кивнул.

— Кнааркша хотел передать "сообщение" летунам, и по стечению обстоятельств, его принял отпрыск-одиночка.

— Это первое и очень опасное, — она шумно вздохнула и посмотрела в глаза Эймвиру, — А второе… Нас держат за дураков. Пешек.

— Ты не знала, что Какша шлёт сообщения, потому что знать не положено… Так выходит? — догадался Эймвир.

Вояка обвел взглядом двор и резко отвернулся, увидев эльфийский патруль.

— Мальвен, тогда у нас здесь друзей нет…

— Отставить, — Мальвен заговорила тише, — Не может быть, что всё настолько плохо. Когда очнется Кнааркша, мы устроим ему серьёзный допрос и выясним правду. Тот безумный летун прилетел как раз когда следопыты были на вылазке, хм… Они ушли и сейчас, но передачку чешуйчатого перехватили, а значит приманки у них нет. Если и выгуливать летунов, то только сейчас, пока следопыты не поднялись в горы.

— Ты хочешь отпустить их после того, что мы узнали? — заговорил Эймвир, — Да у тебя с головой…

— Молчать! — рявкнула она, — Мирель нужно движение. Жизненно необходимо. Она уже несколько дней сидит в своем проклятом жилище, как в тюрьме – это скажется на здоровье. А еще… я дала ей обещание.

Они направились в кабинет чешуйчатого.

***

Помещение лекаря летунов было небольшим, всего три на три метра, и не выглядело захламленным, несмотря на внушительное количество вещей. Кнааркша образцово следил за порядком. Стол, кресло, настенная полка, тумба без единой пылинки, вычищенный до блеска аппарат для варки настоек и выставленные одна к другой по размеру колбы – привлекали к себе внимание. Среди разумных рас чешуйчатые негласно считались самыми нечистоплотными. Трудно было поверить, что чешуйчатый враг. Что он шпион.

Мальвен подошла к столу и бесцеремонно вытащила из него все полки, бросив их на пол.

— Гойнер, проведай нашего предателя… Поможешь мне, Эймвир?

— Здесь много вещей. Неплохо бы взять кого-нибудь еще в помощь.

— Действительно. Погоди, Гойнер. Позовешь Молдера?

— Хорошо.

— И передай эльфам, что у нас объявился шпион. Пусть готовятся к гостям. И еще… нужно отправить посыльного… в столицу, — она открыла тумбу и посмотрела на Гойнера, — Хотя погоди! Пока не отправляй.

Исследователь поклонился и вышел.

— Не представляю, что нам теперь делать. Император будет весьма недоволен.

— Недоволен? — Эймвир усмехнулся, — Это шутка такая?

— К сожалению, да. Кого-то точно ждет виселица. Ты-то можешь не бояться, я скажу за тебя слово, если оно будет что-то стоить перед казнью. Да и вряд ли они лишат Мирель нового Наставника.

Эймвир с задумчивым видом сел в кресло.

— Раз уж мы заговорили о таких печальных вещах, может расскажешь, кто ты?

— Какая тебе разница?

— Никогда еще не встречал таких интересных и серьёзных женщин. Я удивлен. По-хорошему удивлен… Нет, неправильно. Восхищен – вот что подходит больше.

— Я угробила всё. Я не оправдала той ответственности, которую на меня возложили. Чему тут можно восхищаться?.. А, поняла, ты пытаешься так утешить меня? — она посмотрела ему в глаза, — Нет? Поверь мне. Оно того не стоит.

— Ты была в Отряде?

— Да. Когда-то.

— С кем?

— Уибрин и пятеро охотников.

Эймвир сглотнул.

— Господи помилуй их души…

— Кейнерт сожрал печень Уибрина у меня на глазах после того, как шайка его выродков всех перебила. Они оставили мне жизнь чтобы поиздеваться… и изучить, как устроено мое тело. Видимо, раньше они не встречали женщин-охотников, — она невесело усмехнулась, — Слышал о банде Черного Барсука?

— Они промышляли на дорогах южнее столицы.

— Верно. Моя семья перебиралась в столицу из южной деревушки, название которой вряд ли тебе о чем-то скажет. Нам повезло встретиться с тем Барсуком.

Ошеломленный, Эймвир принялся раскладывать вещи.

— Взрослых убили, а мне тогда было тринадцать лет. Понимаешь?

— Насколько могу. Знаю лишь, что Черный Барсук был очень жестоким. Его не зря прилюдно кастрировали, а затем четвертовали…

— Они «веселились» со мной каждый день два месяца подряд. Несколько раз я пыталась убить себя, но они вмешивались и всё становилось еще хуже. Однажды мне удалось крикнуть в удачный момент. Банду повязали, а меня отправили в монастырь. Столичный монастырь при Коллегии. Там-то меня увидел господин Коргвин и взял под крыло. Я училась, проводила время в хорошей компании и постепенно отстранилась от того, что произошло. А затем… Коргвин решил отправить меня в Отряд. Ведь, как он говорил, я была "весьма боевая и смелая", — она вздохнула, — Кейнерт жрал Уибрина на первом же моем боевом выходе. Дальше рассказывать?

Эймвир раскладывал книги на столе, перелистывая каждую из них в надежде увидеть меж страниц что-нибудь интересное.

— Это Коргвин назначил тебя сюда?

— Сначала монастырем Арбиен занимался сам Коргвин. Он бывал здесь очень часто и брал меня с собой. Общение с эльфами вновь помогло мне прийти в норму. Увидев, как я веду себя с ними, он решил оставить монастырь на меня. Никто из здешних не был против… — перебирая содержимое тумбы, она замерла, — Знаешь, после гибели Отряда у меня не появилось страха, как у тебя. Я не чувствовала страха даже в тот самый момент, когда Кейнерт с искренним сожалением смотрел мне в глаза, облизывая свежую человеческую кровь со своих губ. Я лишь хотела, чтобы все это поскорее закончилось. Хотела сдохнуть. Но он… оставил меня в живых. Кейнерт тогда сказал лишь одно слово: «живи» – и все кончилось. Меня отпустили.

Вояка замер, уставившись на неё, как завороженный.

— Теперь меня постоянно преследует навязчивая мысль. Знаешь, какая?

Эймвир отрицательно мотнул головой.

— Кейнерт отпустил меня не просто так. Он сделал это для чего-то… чего-то внушительного, масштабного. Я видела это в его взгляде тогда. Никто еще не смотрел на меня так… — она невольно поежилась, — Я смотрела в его глаза и чувствовала, что моя жизнь нужна этому миру. После той встречи я мыслю о смерти не как о страшном избавлении, а как о досадной помехе. Не знаю, как чернокрылый это сделал, но он дал мне волю к жизни. Гребанный волшебник.

Эймвир дрожащими руками положил последнюю книгу. Он вспомнил, как говорил сегодня с Мирель о Господе-спасителе. Кейнерт стал им для Мальвен.

— Досадной помехе к чему? Ты хочешь убить Кейнерта?

— Нет. Я не хочу его смерти… Моя мечта другая, и ей больше не суждено сбыться, — она уставилась на дверь, — Подслушивать нехорошо, мальчишка.

Молдер вошел с виноватым лицом.

— Гойнер сказал, что Вам нужна помощь.

— Осмотри верхнюю полку. Ищи какие-нибудь подозрительные записки, недавно сделанные пометки мелким, неразборчивым почерком, тряпки.

— Ясно, — путовальщик осторожно протиснулся мимо Мальвен и заглянул в указанное место.

— Не суждено? Почему? — напомнил Эймвир, надеясь на продолжение.

— Грядет смерть. Меня вздернут, или завтра сюда явится Кейнерт со своей свитой – не важно.

Молдер испуганно смотрел то на вояку, то на госпожу.

— Коргвин должен выручить тебя. Я постараюсь убедить его.

— У тебя никто ничего не спросит, когда император скажет свое решение.

В дверь постучали.

— Заходи!

Это был Гойнер.

— У пленника жар. Сильный. Надеюсь, до завтра доживет.

— Ясно. Значит, допросить его пока не выйдет. Жаль, — она встала, демонстративно отряхнув руки, словно они были в пыли, — У меня – ничего.

— Скорее-всего он отправил свою единственную улику соколом, — Эймвир прощупал стены и пол, но не нашел никаких скрытых карманов.

— Что делаем дальше? — спросил Гойнер, — С посыльным затягивать не стоит. Если пленник все-таки отправил еще одно послание – нам необходима помощь.

— Один из следопытов должен вернуться сегодня. Ждем. Если до полуночи его не будет, я подготовлю письмо. А пока… — она повернулась к вояке, — Пустим наших летунов погулять.

Глава 6. Следопыт

Страна Летунов.

Семь лет назад…

Если посмотреть на деревню Калоп и окружавшие её поля с высоты, заглянуть под навесы, то можно пересчитать почти всё местное население. Кто-то стругал черенки для инструмента, кто-то пропалывал грядки, а кто-то пас скот или носил воду. В домах остались лишь женщины с младенцами, чинившие одежду и готовящие ужин.

Трудились все, кроме одного хитрого юноши.

Болли сидел на ветке зимней яблони, опершись спиной о ствол, и жевал соломинку пырея. В свои четырнадцать лет он имел множество обязанностей по хозяйству, но именно сейчас его отдых был заслуженным. Болли вчера видел, как старший брат целовался с соседской девчонкой в лесу, и за молчание потребовал с него поработать за двоих до обеда.

"До обеда. Сегодня… Пока что. А может и завтра?" — Болли улыбнулся этой мысли и добавил уже вслух:

— Нет, это будет слишком. Он даст мне по башке за такое.

Из-за плотной листвы со стороны его можно было увидеть, только если зайти под крону дерева. Услышав подозрительный шум, он перестал жевать соломинку и огляделся по сторонам.

— Болли! Болли! — донесся до него детский голос.

— Я здесь, сестренка! — ответил он и спустился на ветку пониже. Теперь девочка могла увидеть его свисающие ноги.

— Болли! — голос становился всё ближе. Вскоре к дереву подбежала сестра, щеки её залил румянец, — Болли, папа тебя ищет! Там все бегают, и соседи тоже! К нам кто-то идет!

Болли спрыгнул на землю и потрепал девочку за волосы.

— Хорошо. А то я думал, что Кронг опять потерял нашу корову и нужно идти искать её.

— Иди. Папа ждет! Быстрее.

Они побежали к дому. Когда над ними мелькнула большая тень, сердце парня встрепенулось. Стало понятно, откуда такой переполох. В деревню пожаловали драконы.

Во дворе их встретил старший брат. Он бросил Болли чистую рубашку с орнаментом, которую надевают только на празднества, и сам принялся одеваться в такую же.

— Где отец? Уже встречает их? — поинтересовался Болли, застегивая пуговицы.

— Да, — брат махнул рукой сестренке, — Иди за мамой! Скажи, что пора выходить! Соседи все уже вышли. Нельзя позориться! И пусть меньшую возьмет.

— Ладно, — ответила сестренка и убежала в коровник.

— А крылья-то черные. Таких черных даже Кронг не видел. Кто это?

— Рот на замок, — брат подкрепил свою команду жестом, — Кто-то важный. Сейчас все сам увидишь.

Болли кивнул.

Братья дождались маму. Она вела обоих сестренок за руки. Младшенькая – девочка лет четырех, не вынимала палец изо рта.

— Идем, мам?

— Пошли, чего ждать.

Вместе они вышли на улицу, где уже собралась вся деревня. Странно было видеть людей, разодетых в праздничную одежду и при этом соблюдающих полную тишину.

Болли протиснулся к отцу, который стоял в первом ряду и увидел посреди дороги троих чернокрылых красавцев-драконов. Перед гостями стоял староста деревни и волнительно осматривал собравшихся людей. Кажется, он ждал, пока все выйдут на дорогу. Вскоре старик кивнул и заговорил:

— Мы приветствуем гостей нашей деревни Калоп. Приветствуем и кланяемся!

Все люди стали на колени и припали лбами к земле. Драконы уже бывали в деревне, но раньше им не выказывали такого почтения. Болли почувствовал, что начинает дрожать.

— И мы кланяемся Вам, хозяева, — прозвучал низкий певучий голос.

Драконы опустили свои головы.

— Спасибо за прием. Теперь встаньте.

Люди поднялись. Никто не пытался отряхнуть колени от дорожной пыли.

— Вы хотите посмотреть на наши плодородные угодья? Мы устроим в честь Вашего прибытия пир! — громко сказал староста, по толпе прошел одобрительный шепот.

Двое драконов, на крыльях у которых были темно-коричневые пятна, переглянулись. Третий, полностью черный, вышел вперед и ответил:

— Еще раз спасибо, но у нас нет времени на пиршество. Мы прибыли по делу. Мой сын Шайнерт сказал, что я могу найти здесь помощника. Есть ли у Вас тот, кому можно доверить серьезное и очень важное дело для нашей страны? — он обвел взглядом собравшихся, — Я ищу крепкого, здорового юношу, способного хорошо учиться. Покажите же своих сыновей, хозяева!

— Болли, это Кейнерт. Во имя Богов – это он! — прошептал отец Болли и взял парня за руку, — Он будет учить. Кейнерт будет учить!

— Пап, я тоже хочу! — старший брат обиженно посмотрел на отца.

— Конечно, — отец кивнул, — Выходите же. Покажите себя! Не бойтесь.

Парни вышли вперед. Следом показались еще несколько юношей из других семей.

— Прекрасно! — сказал Кейнерт и начертил когтем линию на дороге перед собой, — Станьте здесь, я посмотрю на Вас поближе.

Юноши повиновались. Дракон внезапно поднял крылья и издал короткий грозный рык. Болли вздрогнул, но остался стоять на месте, как и его брат. Только один из парней отступил.

— Возвращайся к семье, — мягко сказал ему Кейнерт и обратился к оставшимся, — Храбрые парни! Отлично. Мне как раз нужен храбрый помощник.

Он посмотрел в глаза каждому по очереди и указал на двоих.

— Возвращайтесь. Семье вы нужнее.

Осталось шестеро. Кейнерт подошел впритык к первому и начал шептать ему что-то на ухо.

— Ну что? — сказал он уже громче, — Нравится?

Юноша закивал.

— Да. Звучит здорово.

Дракон вновь что-то прошептал и повторил свой вопрос.

— Да, — ответил парень, но в голосе уже не было прежней уверенности. Кейнерт перешел к следующему.

Так повторялось с каждым. Увидев, как соседского парня вернули к родне, Болли ощутил такое волнение, какого не знал еще никогда в жизни. Он не должен дать сомнений Великому Кейнерту. Нельзя. Никак нельзя! Только не сегодня!

Дракон поравнялся с ним и зашептал:

— Путешествие. Нужно отправиться очень далеко. Это испытание, которое сможет преодолеть только настоящий мужчина. Будет совсем нелегко, но и награда ждет великая.

Кейнерт медленно отстранился и, пристально глядя ему в глаза, повторил знакомый вопрос.

— Да.

Болли напрягся и даже задержал дыхание, стараясь усмирить свое трепещущее сердце. Сейчас Великий скажет ему вторую часть, после которой предыдущие юноши теряли свою уверенность.

— Этот путь изменит тебя. Ты забудешь свои семью и дом. Этот путь очень опасен. Даже подготовка к нему может погубить тебя. Если ты оступишься на этом пути, тебя ждет смерть, но если справишься… О тебе станут слагать легенды, а я исполню любое твое желание, — Кейнерт отступил, — Ну что? Нравится?

— Да, — ответил Болли, сжав кулаки.

Великий ничего не сказал и повторил свою речь уже старшему брату – последнему. Тот тоже сказал "да". Наступила тишина, Кейнерт долго размышлял. Когда ноги у Болли от напряжения начали ныть, черный дракон подозвал к себе сына-Шайнерта.

— Трудный выбор.

— Это очень хорошо. Тогда, может, возьмем двоих? — предложил Шайнерт.

Кейнерт кивнул и указал вытянутым когтем на второго из пяти оставшихся.

— Как твое имя?

— Ло…Лонкер.

— Лонкер. Хорошо. А твое? — Великий указал на Болли.

"О Боги! Получилось… Нет – ПОЛУЧИЛОСЬ! Он поверил мне!" — подумал юноша и назвался:

— Болли.

— Болли. Хорошо. Я сделал выбор. Остальные – возвращайтесь к семьям.

Перед тем, как вернуться к толпе, старший брат с завистью и злобой посмотрел на Болли. Это не скрылось от Великого. Он злобно зарычал и поднял крылья.

— Ты сомневаешься в моем выборе?!

Брат стал, как вкопанный. Глаза его округлились от страха.

— Ты его брат, не так ли?

Их мать зарыдала. Отец и сосед не дали ей упасть.

— Позор тебе, юный человек. Ты его брат и должен гордиться этим.

Наступила тишина, предвещающая смерть. Поэтому их мать лила слезы, и поэтому отец шепотом просил Богов о помощи. Пусть гибель сына не будет для него мучительной.

Шайнерт закрыл собой испуганного парня.

— Не жги его, — тихо попросил он, — Эту неприятность я возьму на себя.

Кейнерт нахмурился.

— Я прилетел сюда не для того, чтобы жечь, а чтобы найти помощника. Отойди. Я хочу увидеть его стыд.

Шайнерт облегченно вздохнул и вернулся на свое место. Старший брат встал на колени и припал лбом к земле.

— Простите, ради Бога! Простите…

— Раз ты брат Болли, я не стану тебя жечь. Можешь считать, что он спас твою жизнь, — Кейнерт обратился к семьям, — Соберите Болли и Лонкера в путь. За ними приедут сегодня же вечером, — он повернулся к старосте, — Мы улетаем. Возвращайтесь к своим делам.

Дракон поклонился людям и, разбежавшись, взлетел. Сыновья последовали за ним. Когда дорожная пыль после взмахов их мощных крыльев улеглась, они исчезли за горизонтом.

***

Как и сказал Кейнерт, за юношами прибыли в тот же день вечером. Их отвезли в небольшой палаточный лагерь посреди хвойного леса. Болли никогда не покидал пределы своей деревушки и был удивлен, какими мрачными и суровыми выглядели здешние мужики. Судя по одежде и оружию, которое было пристегнуто у каждого на поясе – это были солдаты.

Парням выдали подходящее снаряжение, накормили и уложили спать.

На следующий день утром их и еще пятерых привели в палатку к старшему. Он как следует оглядел прибывших и недовольно покачал головой.

— Ну они же совсем молодые.

— Кейнерт сказал – значит в этом есть толк, — ответил заместитель, — Сам ведь знаешь.

— Да. Вот только дело-то серьезное. И это при том, что я знаю лишь часть от сути того дела. В горах не каждый выживать сможет. А чтобы еще и путь надежный прокладывать – это ж какой опыт нужен!

— Путь прокладывать? — удивленно уточнил один из молодых.

— Именно. Путь. В горах. Кейнерт же сказал, что Вас ждет путешествие?

Парни, не сговариваясь, кивнули.

— Тогда чего удивляетесь. Вы прибыли сюда, чтобы готовиться. К такому серьезному делу нужны годы подготовки! Это тяжелый и опасный труд, скажу я вам: прокладывать дороги через горы. Особенно через Северные. Земля там неспокойная. Горы дрожат, обвалы случаются. А еще в горах очень холодно и голодно, а ветер местами, — он поднял руки вверх и, убедившись, что заместитель одобрил его жест, продолжил, — В общем все невзгоды сразу. Раз уж Вас, ребята, выбрал Кейнерт – вы должны справиться. Не бойтесь.

Как выяснилось – это был не просто лагерь солдат. Великий собрал в нем лучших бойцов, разведчиков, следопытов и первопроходцев, которые, как и следует прозвищу, ходили по диким местам и составляли безопасный маршрут для будущих дорог. И всё было для того, чтобы подготовить юнцов к "путешествию".

Начались тренировки. Их учили разжигать костер в сырую погоду, выслеживать и убивать дичь, ловить рыбу, строить плоты, распознавать стороны света по местности, рукопашному и оружейному бою. Время летело незаметно. Люди в лагере приходили и уходили, но тренировки никогда не прекращались. Один из парней умер от какой-то болезни, после того как они прошли по восточному горному плато. Второго задрал горный медведь, которого они затем вместе выследили и убили.

Постепенно Болли забывал, каково это – с утра доить коров, и загонять их с пастбища вечером. Каково сидеть на яблоне и жевать соломинку пырея. Каково слушать небылицы о драконах и героях от соседского парнишки Кронга. Вся его жизнь до лагеря стала какой-то странно-нелепой. Бессмысленной.

Шли недели, месяцы. Пару раз к ним наведывался Шайнерт, который после случая в деревне показался Болли добродушным драконом. С ним даже иногда удавалось поговорить. Особенно о судьбе брата. Как выяснилось, того иссекли розгами. Кейнерт не прощает проступки, поэтому Шайнерт распорядился наказать парня, чтобы как-то разрешить ситуацию. После известия о наказании больше ничего нового Болли не услышал.

Странно, но ему теперешнему совсем не было жаль провинившегося брата. Болли прежний уже умер, рождался следопыт-первопроходец-воин.

Еще через два года лагерь расформировали. Болли и парней отправили к северным горам. Со слов старшего по лагерю – именно там находилась цель их задания. Задания, смысла которого всё еще никто в целом не понимал.

Проблема северных гор была в одном: они считались непроходимыми. Никто еще не мог пройти и половины пути, хотя над этим бились не один десяток лет и не одна сотня опытных первопроходцев. Кейнерту же нужен был очень надежный маршрут. Маршрут, через который можно будет пройти торговому каравану. Зачем? Одному Богу и Великому известно.

На юге от Северных гор простиралась империя людей. Да. Именно людей, которые вроде как похожи на Болли, Лонкера и остальных, но при этом были совершенно другими. По рассказам чешуйчатых, которых парень часто встречал в тавернах, те люди озлоблены жизнью и измождены узурпатором-императором. Те люди очень боятся драконов, не считают их Великими, и даже пытаются с ними воевать. Странные люди. И странно, что Кейнерт хочет проложить к ним маршрут именно через горы, хотя есть длинный участок границы, где условия для торговых караванов намного благоприятнее. Болли был не глупый парень и догадывался, что вся эта затея добром не кончится. Хотя между империей странных людей и драконами перемирие – оно вот-вот может рухнуть. И, возможно, это произойдет, когда их отряд первопроходцев проложит необходимый маршрут.

Изучение Северных гор давалось нелегко. Земля там действительно была неспокойной. Горы дрожали, ветер, казалось, хотел содрать плоть до самых костей. Высота была такой, что воздух становился дурной. Драконы могли летать там совсем недолго. Они очень часто махали крыльями и спускались на землю без сил, и даже на земле оставались вялыми, словно выпили лишку медовухи. В некоторых местах, где побывал их отряд, от воздуха голова шла кругом и хотелось смеяться.

Северные горы не просто были очень высокими и острыми. Они занимали громадные территории. По расчётам картографов, кратчайший путь в империю людей должен быть больше ста верст в длину. Во время изучения отряд Болли углублялся туда всего на несколько верст. Говорят, что самый далекий поход совершили год назад. Первопроходцы прошли двадцать верст и нашли какую-то большую пещеру, но из-за боязни обвала решили вернуться и доложить о находке. Ни о каком безопасном маршруте речи не было.

Так прошло еще пару лет. Болли и отряд таки дошли до той пещеры, обследовали её. Последнее серьезное землетрясение обрушило часть скал, и теперь проход к ней стал немного проще, чем прежде. Скатившийся исполинский валун застрял в широкой расщелине, образовав естественный мост.

Пещера уходила на юг, но к огорчению первопроходцев, через пару верст сворачивала на запад. Их припасы подходили к концу, поэтому решено было возвращаться. Вот только сам Болли не одобрил этого решения. Он понимал риск, но все же хотел узнать, куда ведет этот путь дальше. Пока отряд дожидался его у входа, он прошел еще десяток верст. Пещера углублялась и снова поворачивала к югу. По крайней мере, Болли так казалось. Воодушевленный, он вернулся и рассказал об этом товарищам. Оставалось только убедиться, что есть другой выход на поверхность. Они договорились, что выяснят это в следующий раз.

В городок, куда вернулись первопроходцы из гор, вскоре прибыл Кейнерт. Наконец, они смогут узнать у Великого, к чему их готовили.

***

Болли сбрил бороду и посмотрел в зеркало. С тех пор, как он в последний раз видел Кейнерта прошло столько времени… Если бы не его прибытие, первопроходец вряд ли бы вспомнил о своем брате. Хотя, что там вспоминать. Он уже наверняка обвенчался, наделал детей и обустроил своё хозяйство. Ничего интересного. Интересное ждёт сейчас, когда он вновь посмотрит в глаза Великому. Когда тот расскажет, что за путешествие нужно проделать, после которого о первопроходце Болли начнут слагать легенды.

Встреча прошла в местной ратуше. Хотя Кейнерт, как обычно, прибыл не один, он не допустил присутствия других драконов при разговоре.

Если в деревне Болли побаивался Великого, то сейчас чувствовал радость предвкушения. Он с упоением разглядывал безупречные пропорции могучего тела дракона, пока тот не заговорил.

— Приветствую Вас, Первопроходцы, — он поклонился им, и они ответили тем же, — Я слышал, что Вы побывали в той пещере. Еще никто до Вас не заходил так далеко. Признаться, я горжусь Вами. Мой выбор был правильным… — он вздохнул, — Вы хотите узнать, к чему вся эта затея, не так ли?

— Конечно, о Великий. Если ты позволишь нам узнать, — Болли говорил за всех.

— Хорошо, — он хитро прищурился, — Никакого торгового каравана не будет. Я прибыл сюда еще и потому, что выяснил необходимое… Вы должны найти дракона.

Первопроходцы переглянулись.

— Это должен быть Северный дракон. Только Северный может выжить в тех условиях. Его видели с южной стороны гор.

— Но там же Империя.

— Да, к сожалению, имперцы знают о драконе, — уточнил Великий, — Эти сведения шли к нам очень долго, а та особь очень важна для нас. Поэтому нужно отыскать её как можно скорее.

— После того, как мы найдем Северного, что потом? Если он с той стороны гор, то может не доверять людям.

— Верно. Вряд ли у Вас получится сблизиться, но нужно хотя бы обнаружить его точное место. Дальше нужен сокол-посыльный. Это такая волшебная птичка…

— Мы видели таких у эльфов.

— Да. Эльфы изобретательны. При помощи сокола вы сможете быстро отправить сообщение. Тогда я присоединюсь к Вам. Если не найдете дракона, то отыщите следы его жизни… или смерти.

— Ясно.

Дракон-предводитель и первопроходцы поклонились друг другу.

***

Жаль, что с Кейнертом больше не получилось поговорить. Он был самим воплощением величия и справедливости, а его взгляд, казалось, пронзал плоть, проникал в самую суть. Болли нравился этот сурово-проницательный взгляд. Когда они смотрели друг другу в глаза, он чувствовал, что его жизнь – часть чего-то великого. Чего-то непостижимого. Того, к чему необходимо стремиться всеми силами.

Кейнерт по праву занимал свое место властителя. Только он мог объединить всех людей, и научить их жить в мире с драконами, только он сможет подружить чешуйчатых и эльфов. Только он достоин править всеми.

***

Первопроходцы отправились в путь уже на следующей неделе. Они учли все свои недочеты по снаряжению и рассчитывали не просто найти другой выход пещеры, но и пробраться к южной части горного массива.

Даже погода благоволила им. Никогда так легко они еще не добирались к пещере. Это позволило путникам сохранить часть припасов и сил, так что уверенность в успехе только крепчала.

Первопроходцы углублялись в пещеру верста за верстой и миновали второй поворот на юг. Дальше простирались места, где никогда еще ни ступал человек. Места, где миллионы лет не было света. На стенах поблескивали разноцветные минералы. Кто знает, может среди них были и драгоценные камни, но путников это почти не волновало. Вскоре, еще через десяток верст они ощутили движение воздуха. Добрый знак. Даже пара соколов-посыльных, которые сидели у них в клетках, почувствовав ветер, начали радостно клекотать. Первопроходцы приближались к выходу на поверхность. Они устроили привал, чтобы встретить новые испытания полными сил.

Выход оказался похожим на колодец. Вертикальная шахта больше десятка метров в высоту. Первопроходцы забросили на поверхность пару крюков и пустили первым самого легкого и ловкого члена отряда. Он сумел подняться, хотя один крюк все же соскочил, чуть не отправив его в падение. Новая местность оказалась чрезвычайно сложной: почти отвесные скалы, куда не посмотри.

Первопроходцы разбили новый лагерь уже на поверхности. Судя по расчётам, они вышли на юго-юго-западе от входа, так что до южного края Северных гор оставалось еще больше половины пути. С припасами был полный порядок, но оставался еще и обратный путь. Никто не знает, сколько времени уйдет на поиск затерявшегося дракона. Нужно добывать дичь, которой в этой местности почти не бывает.

Выяснилось, что путь дальше становится легче. Среди скал даже угадывалась некая тропа, словно природа решила наградить тех, кто сумел добраться сюда. Быстро, но осторожно первопроходцы двинулись в путь дальше

Прошло два дня. Никто так и не видел ни одного горного козла, ни одной черной точки на горизонте. Даже птицы избегали эти гиблые места. Парни не падали духом. Они знали, что посреди горного хребта вряд ли получится найти что-нибудь подходящее для еды.

К вечеру они спустились на ледник. Он как змея извилисто спускался с одного из самых высоких по близости пиков и скрывался за скалами. Ледник – это очень хорошо. Двигаясь вдоль него, путники могли выйти к озеру. А где вода – там и жизнь.

Еще через день пути они увидели ослепительный блеск. Один из них поднялся выше и сказал, что на южном горизонте теперь не одни только скалы. В сотне верст виднелась темная зеленовато-синяя полоска хвойного леса. Они приближались к южному краю Северных гор. У них получилось. Они сделали это!.. Вот только радоваться было рано.

Болли предположил, что место того дракона нужно искать как раз возле водоема, все согласились. Еще первопроходцы вспомнили, что отныне нужно быть начеку. Они ступали на землю империи. А империя, хоть и человеческая, вряд ли встретит их дружескими объятиями.

Отряд разделился на три группы: две по двое и один человек. Так поиски были куда продуктивнее. В первый же день им удалось найти следы жизни дракона: обглоданные кости с характерными отметинами от острых зубов и совершенно высохшие рассыпчатые кучи навоза. По крайней мере, крылатый здесь точно когда-то был. А если так, то следует искать его укрытие. Что-то вроде углубления в скале, или пещеры.

На следующий день группа из двоих наткнулась на следы людей. Старые отпечатки и остатки костра. Их здесь было много. Человек двадцать.

— Что-то не нравится мне это, — прошептал Лонкер, разглядывая отметины от металла на камнях.

Болли кивнул и указал пальцем направление, куда, судя по всему, ушли те люди.

— Это какой-то серьезный отряд.

— Точнее взвод. Целый взвод. Отправлять такое количество людей для разведки местности – глупая затея.

— Ты прав. Они не для разведки сюда пожаловали. У меня нехорошее предчувствие…

— Нужно пересечься с остальными.

— Сначала посмотрим, куда они в итоге пришли.

Болли решил не осторожничать и шёл прямо по следу. Вряд ли сейчас они кого-нибудь встретят. Отпечаткам по меньшей мере было недели две. Несколько раз по очереди они сходили с тропы, чтобы осмотреться с более высоких точек.

— Постой! — Лонкер достал подзорную трубу, — Кажется, они не все вернулись с гор.

— Что там? — Болли спрятался за большим камнем.

— Могила, чтоб её. Иди сюда.

Болли поднялся к товарищу, они вместе рассмотрели находку в низине. Два земляных холмика с аккуратно выложенными из камней пирамидами.

— Знаешь, может это были беженцы? — предположил товарищ.

— Хотели уйти из империи, напоролись на патруль и укрылись в горах? А раненных похоронили тут?

Второй сплюнул и спрятал трубу.

— Если это так, скоро мы найдем их всех.

— Жаль, что это не так… Там есть и обратные следы.

— Не время расстраиваться, Болли. Я знаю, о чем ты думаешь, — Лонкер грустно вздохнул и спустился к тропе.

Через версту они наткнулись на еще одно захоронение. На этот раз три могилы. В воздухе витал едва заметный запах разложения.

— Бедолаги. Тут одни камни, даже похоронить не смогли нормально.

— Да. Но, — Болли осторожно растолкал камни на одной из могил. Им показались почерневшие пальцы, — Запах не тот. Чуешь?

Товарищ отошел от захоронения на несколько шагов и кивнул. Лицо его побледнело.

— Здесь издох кто-то покрупнее человека и его не стали хоронить. Ты прав.

— Пойдем.

Первопроходцы протиснулись через расщелину и вышли на внушительного размера площадку, местами покрытую травой. Здесь их взору предстало то, что они хотели видеть меньше всего.

— Нам пора готовить сокола, — прошептал Болли. Во рту у него пересохло от увиденного.

Товарищ с грустным видом подошел к распростертому телу некогда величественного северного дракона. Это была взрослая особь. Дракон, из-за которого они и пришли сюда.

— СУКИНЫ ДЕТИ! ЧТОБ ОНИ СДОХЛИ ОТ ЧУМЫ! — первопроходец пнул камень и с жалостью посмотрел в глазницу дракона, где копошились черви, — Это был Отряд Охотников. Ублюдки!

— Они пришли сюда, чтоб угробить этого дракона. А он угробил пятерых из них, — Болли усмехнулся и замер, разглядев на земле раздавленную скорлупу, — Погоди. Кажется, это еще не все.

— Вон еще, — товарищ указал на скорлупу ближе к трупу, у которой виднелись обглоданные косточки зародыша.

Первопроходцы уставились друг на друга. Они догадались, что здесь произошло.

— Два… — прошептал товарищ.

— Их должно быть больше, ты об этом?

— Да. Идем дальше!

Они обогнули тело и побежали дальше по следу Охотников.

Болли думал о том, как бы повернулось дело, если бы Кейнерт узнал о северной ирэль вовремя. Если бы они пришли сюда на две недели раньше… Если бы встретили будущую маму и спасли её. Это было бы воистину великое деяние, о котором говорил Кейнерт.

Через версту первопроходцы встретили своих товарищей и рассказали о находке. Вместе они и добрались к месту назначения имперских Охотников – разоренному гнезду. Никаких следов борьбы не было. Картина сложилась.

Имперцы пришли, чтобы украсть яйца и хотели вернуться, но мать отыскала свое сокровище и вступила с ними в смертельный бой.

— Их было много? – заговорили разочарованные и разгневанные первопроходцы.

— Да. Человек двадцать, не меньше.

— Плохо дело. Очень плохо.

— Представляю, как будет зол Кейнерт.

— Но не на нас. Мы не могли успеть. Это произошло как раз в тот момент, когда Великий сообщил нам задание.

Все кивнули. Они знали, что в случившейся трагедии не было их вины, но все равно чувствовали себя чудовищно виноватыми. Этот дракон и её будущий выводок очень важны для Кейнерта, а теперь всё безвозвратно уничтожено стараниями врага. Проклятые гнусные имперцы.

— У них по меньшей мере осталось еще два яйца. Нужно сообщить обо всем Великому.

Первопроходцы отправили сокола-посыльного с кратким описанием находки и куском скорлупы, после чего приступили к охоте. Нужно было пополнить припасы, пока к ним не вернется птица с новыми указаниями.

Сокол прибыл на следующий день. В его послании было единственное слово: "возвращайтесь".

***

Путь назад был тяжелее. Словно прочитав их грустный настрой, погода совсем испортилась. Ветер и горы скорбели о гибели священного дракона вместе с ними. Дорога заняла неделю.

По прибытию их встретил Кейнерт. Если Великий и был разъярен, то совсем не подавал виду и даже наоборот: старался выглядеть очень добродушным к первопроходцам.

— Я не виню Вас, ребята. Вы поработали очень хорошо и заслуживаете награды, — он почтительно опустил голову.

— Бросьте, Великий, — Болли упал на колени, остальные присоединились к нему, — Мы должны были спасти её. Но мы пришли лишь с дурной вестью.

Кейнерт одарил парня своим великолепным восхищенным взглядом.

— Чтобы вы не говорили, награду получите, — он вздохнул, — Я не имею права просить Вас об очередной чрезвычайно опасной услуге после того, как вы прошли через Северные горы. Вы совершили то, что не мог совершить никто из людей. Но… Я должен просить. Надежда еще есть. И мы не должны её упускать. ПОМОЖЕТЕ МНЕ, ХРАБРЕЦЫ?!

Первопроходцы кивнули.

— Скажи, что нам нужно делать, о Кейнерт.

Он повернулся в сторону двери ратуши, словно сомневался, стоит ли говорить просьбу парням.

— Имперцы похитили будущее поколение той почившей ирэль не просто так. Млады нужны им живыми, иначе Охотники просто разбили бы яйца. Сколько я не искал, нигде не встретил ни одного северного дракона. Те млады – последние из северных. Если мы не успели спасти мать, теперь нужно попытаться выручить младов. Для этого больше не нужно пересекать Северные горы. Эта задача требует не только упорства, крепкого духа, смекалки и терпеливости, которым вы научились, но и хитрости. Нужно быть очень хитрыми.

— Мы справимся с чем угодно, если дать нам подготовиться!

— Подготовка, — Кейнерт кивнул, — Я дам вам подготовиться. Вы молоды и научитесь быть настолько хитрыми, насколько нужно, чтобы найти тех ценных младов. За их жизнь пока можно не переживать. Имперцы будут следить за их здоровьем, как за сокровищем.

— Научимся! — первопроходцы припали лбами к ковру на полу, — А после – найдем!

— Я верю Вам… В таверне вы встретите первую часть своей награды. Скажете мне, если я оказался скуп.

Первопроходцы переглянулись. Каждый улыбался.

— Отдыхайте. Через неделю за Вами приедут.

***

В таверне парней встретили невиданной красоты девицы для плотских утех. По две на каждого. Также в своих личных комнатах они нашли сундучки с золотом. Столько денег ни один из первопроходцев еще в жизни не видел. Кейнерт держал своё слово. И это было только начало…

***

— Кейнерт так печется о беднягах северных… Он очень добр.

— И мудр. Кхе… — первопроходец закашлялся от дыма.

Парни курили заморский кальян в бане, вкушая диковинную солонину, привезенную из столицы империи чешуйчатых.

— Он чувствует, — Болли указал себе на грудь, — Он будто чувствует каждого. Понимаете, о чем я?

Все закивали, уставившись на него.

— Когда он выбирал помощников из моей деревни, ему достаточно было одного взгляда, чтобы отсеять часть ребят. А смотрит он… — парень покачал головой, — Словами не передать. Он понимает нас, людей. Трудно представить, что он чувствует, когда страдают его сородичи.

— Нужно было по.похоронить погибшую ирэль, — сказал опьяневший Лонкер и почесал вспотевшую спину, — я теперь уснуть никак не могу, как вспоминаю тех червей, копошащихся у неё в глазах. Если бы там был Кейнерт, он бы сразу начал войну!

— Да, он очень разозлился бы, но войны бы не начал, — ответил другой первопроходец, — Имперцы убьют украденных младов. Нужно действовать хитро… А насчет погибшей – ты прав. Зря мы не похоронили её.

Парни на минуту умолкли, лишь пускали дым.

— И всё-таки, мне кажется, у нашего Великого к северным личный интерес, — предположил самый пьяный из них, — Имперцы как-то пронюхали об этом. Сами подумайте: стали бы они собирать такой могучий отряд, чтобы украсть яйца, если бы не знали о их ценности? Они точно не дураки.

— Верно, если мы найдем их, то не просто получим награду, но и станем для Кейнерта близкими друзьями. Это стоит больше любого золота.

— Верно.

Первопроходцы вновь закивали.

Один из них вышел и через мгновение вернулся с бутылкой вина. Он разлил его парням по резным серебряным бокалам и воскликнул:

— За Кейнерта!

— За наше Великое дело!

Они ударили бокалами.

— За наш прекрасный мир, который строит и защищает Кейнерт! Теперь и мы сделаем свой вклад в будущее!

***

Неделя отдыха и удовольствий пролетела быстро. Парни встретили конвой полными сил и в приподнятом настроении. Их ожидала непривычно странная подготовка. Теперь первопроходцам нужно было обучиться первоклассной хитрости. Хитрости такой, что имперцы не смогут опознать в них шпионов. Раз Кейнерт говорил, что за северными младами будут следить, как за сокровищами, то задача предстояла очень сложная.

Их обучали воры, на выслеживание которых у городской стражи уходили годы, и которые попались лишь потому, что «дело наскучило». Другие учителя были лучшие шпионы, которые и смогли достать информацию о почившей северной ирэль в горах. Парням не слишком нравилось новые испытания, но иначе никак. На землях империи в случае провала им грозила мучительная смерть после чудовищных пыток, которым подвергают пойманных шпионов. Особенно шпионов-людей из страны драконов. К таким у имперцев особое отвращение. Разведчик должен будет рассказать всё, что знает о планах Кейнерта, и о родине в целом. За это ему пообещают конец пыток, свободу, или даже гору золота. Но это сладкая ложь. Получив от врага информацию, его затем прилюдно казнят.

Серьезной проблемой еще была борьба с акцентом речи. Их учили говорить так, словно они жили где-то в глуши империи.

Подготовка заняла больше года. Затем их собрали в ратуше для встречи с Кейнертом. После краткого приветствия Великий заговорил:

— Вы вновь показали, что мой выбор был верным. Я искал терпеливых, сильных духом и смелых путешественников. Искал ребят, готовых и умеющих в совершенстве познавать новое. Хм, — Кейнерт хитро улыбнулся, — Тяжело было с новым умением?

— Благородство бывает многогранным, о Великий. Теперь мы осознаем это. Хоть поначалу нам не слишком нравилось, затем наши глаза открылись и пришла мудрость.

— Нельзя стать мудрым, не познав все стороны бытия. Теперь в некотором смысле вы мудрее меня, парни, — он пристально посмотрел на первопроходцев, и делал это так, словно понимал, насколько ценным было это мгновение для каждого. Он чувствовал их трепет, — А теперь ответьте: правда или нет, то, что я скажу?

Первопроходцы-шпионы сосредоточенно замерли.

— Северные млады очень важны для меня.

— Это правда, — ответил Болли почти сразу.

— Да. Верно! — подхватил второй.

Все парни согласились.

Кейнерт несколько раз насмешливо фыркнул, подражая человеческому смеху. Первопроходцы впервые видели и слышали, чтобы дракон так вёл себя. Тем более сам Великий…

— Они важны. Верно! Достаньте мне всю возможную информацию и получите обещанную мною награду! Всё, что пожелаете. Это так же верно, как и предыдущие слова!

— Верно! — ответили шпионы.

— Признаться, я начинаю к вам привязываться, — он виновато опустил взгляд, — Оправдайте же это чувство. Немногие люди становятся моими друзьями… Поможете мне и нашей стране?

— ДА! — воскликнули они хором.

***

На следующий день их всех вывезли из страны. Отныне каждый был сам по себе. У каждого была своя история и обстоятельства, при которых они попали в империю людей.

Болли оставили на небольшом безлюдном острове чешуйчатые. Рядом стоял только что разбитый о риф корабль. На пляже лежали, а в воде плавали трупы (парень даже думать не стал, чтобы спросить, откуда их взяли). Пришлось выживать в новой обстановке. Раньше он боролся с ветром и холодом, теперь же был зной. Остров находился в пяти сотнях верст от южного побережья империи, солнце палило так, словно хотело сделать из него жаркое. Ждать имперцев пришлось пару дней. Для встречи с ними Болли даже разбил себе голову о камень, чтобы выглядеть убедительнее. Его история была такой: до столкновения с рифом в непогоду он ничего не помнит, кроме того, что он простой человек, возможно, матрос с рыбацкого судна. Память отшибло из-за удара.

Его подобрали торговцы и по пути в порт неплохо откормили. Все шло очень хорошо. Никаких вопросов не возникло даже у стражи. Им он показался вполне своим.

Вскоре дала о себе знать акклиматизация: Болли лихорадило целую неделю. Пусть и так, но он подчерпнул для себя новые познания в плане общения имперцев. Парень сразу отметил про себя, что те чешуйчатые странники из таверн отчасти говорили правду. Здешние люди были какими-то напряженными. Напряженными и уставшими, словно каждый новый завтрашний день сулит для них новые и новые неприятности, с которыми не совладать за этот день, и к которым прибавятся послезавтрашние.

После болезни он начал разведку. На юге империи ничего нужного о похищенных младах выяснить не получилось.

Медленно, осторожно, но верно, Болли продвигался на север. По пути он посетил три больших города, включая столицу. Задерживаться подолгу где-либо было опасно, поэтому разузнать что-нибудь помимо общеизвестных сведений о драконах, не вышло.

Путь до Северных гор через империю занял пять месяцев. Всё чаще Болли стали сниться сны, где он находил младов уже мертвыми, а рядом стоял Кейнерт и со смертоносным упреком смотрел на него. Парень не сомневался, что он способен был убить этим взглядом…

У северных гор он познакомился с несколькими людьми и решил заняться делом, которое прекрасно освоил до попадания в империю – стал первопроходцем. Сначала попросился в помощь к местному работяге, который носил еду в какой-то монастырь на отшибе и помогал торговцам, а затем, сыскав себе небольшую, но репутацию, работал уже сам.

Кто-то в заснеженных деревнях говорил, что большой Отряд Охотников хаживал бить последнего несносного летуна в горах и им это удалось. Правда, погибло несколько человек… Было это уже давно.

Еще через пару месяцев по поселкам прошел слух, что император ищет хороших первопроходцев для исследования глубин Северных гор. Это была прекрасная новость. То, что нужно.

Жители сами выставили его кандидатуру. Мальвен взяла его, задав всего пару простых вопросов. Никто не подозревал, что он тот, кто он есть…

***

Болли стоял на огромном камне и прикидывал, за сколько он сможет добраться от нового лагеря до пещерки, в которой спрятал чудо-клетки чудо-соколов-посыльных.

— Четверть часа. Не больше. Скажу, что отходил по нужде, — прошептал он сам себе.

— Ну что там? Скоро до севера Северных доберемся?

Сзади послышался идиотский смех, перешедший в сухой кашель.

— Там вдали мгла. К нам идет хреновая погода, — ответил Болли.

— Слазь оттудаго. И разожги костер. Надо поспать. Надоели они подгонять. Сами бы полазили по этим скалам, сразу поняли, что за чушь несут. Путь, через который может пройти торговый караван! — вновь смех, — Да они там совсем не соображают.

Услышав про караван, Болли невольно сглотнул. В который раз он слышит это, и в который раз благодарит Богов, что их отряд первопроходцев тогда не похоронил дракона. Они, пьяные, ведь всерьез думали об этом…

Среди звуков завывающего ветра он отчетливо услышал отдаленный удар колокола. Один удар.

— Хм… Что-то случилось? — его старший коллега пристально посмотрел на юг. Ничего, кроме скал не было видно, — Нам ведь никакого предупреждения не давали?

— Нет, Бойгр. Ничего не говорили.

Болли спустился с камня и принялся разводить костер, как его учили пять лет назад.

"Если сокол-посыльный Кнааркши не прилетит, когда та буря настигнет нас…" — подумал он и искоса посмотрел на второго, так и пытавшегося что-нибудь рассмотреть вдали, — "Значит все плохо."

Болли взглянул на свои руки. Они тряслись не из-за холода. Он знал, что ему нужно делать… Сокол не прилетит, и «коллега» пойдет на корм скалам. Возвращаться нельзя. Если тревога связана с Кнааркшей, следопытов-первопроходцев возьмут под стражу в первую очередь.

Ветер становился всё сильнее, вскоре обзор до ближайших скал скрыла метель. Второй первопроходец сидел напротив Болли, укутавшись в толстую шкуру горного медведя и тихонько посапывал. Сокол не прилетел.

Болли вытащил из ножен кинжал и бесшумно поднялся на ноги. Скалы хотят есть.

Глава 7. Прогулка

— Я думала, вы уже не вернетесь, — сказала Мирель, когда Эймвир и Мальвен подошли к решетке. Увидев, какие хмурые лица были у них, она смутилась, — Кнааркша сделал еще что-то плохое?

Мальвен закусила губу и мотнула головой.

— Еще? Нам уже хватило, Мирель, поверь, — она обратилась к вояке, — Две защелки. Обе внизу, справа и слева. Видишь?

Осмотрев решетку, Эймвир кивнул. Заграждение отодвигалось в сторону по двум смазанным металлическим направляющим. Первая защелка была на виду, а вот вторую закрывал хорошо подогнанный к стене прямоугольный камень. Видимо, мера предосторожности. Странная мера.

Если воображаемый шкодник хотел выпустить летуна и не знал про вторую защелку, он бы наверняка долго ломал голову. Вот только Мирель сама подскажет, как её выпустить, если правильно попросить.

— Открывать? — Эймвир вопросительно посмотрел на госпожу.

— А сам как думаешь? Конечно!

Мальвен отошла к стене напротив жилища летуна и встала, деловито сложив руки на груди.

Эймвир открыл сначала ту, что была спрятана, затем поднял вторую и попытался сдвинуть решетку. От его непомерных усилий травмированная нога вновь дала о себе знать, а заграждение даже не шелохнулось.

— И что? Что еще? — вояка покраснел, понимая, как глупо выглядит со стороны.

— Отойди, дурень, — она указала на место около себя. Эймвир повиновался, — Наша девочка хорошо воспитана. Идем гулять, Мирель?

— Да! Конечно!

Мирель схватила решетку и одним могучим движением сдвинула её до упора. Гордой походкой она вышла в коридор и внимательно обнюхала застоявшийся воздух, после чего повернулась в сторону жилища Буригерта.

— Ты пустишь его, Мальвен?

— Пущу, — госпожа нежно погладила северную по шее, — Но чуть погодя. Идем.

Они направились к выходу из подземелья.

— И все-таки, зачем здесь второй? — прошептал Эймвир на ухо Мальвен.

— Я всё слышу! — Мирель вклинилась между ними, — Мы с ним тренируемся! Я одолела того безумного летуна благодаря этим тренировкам… С Бури интересно. Он сильный, как я. И быстрый.

Она игриво рыкнула, заполнив коридор своим приятным басом.

Эльф-стражник постучал своему товарищу, и чуть погодя добавил еще три удара. Теперь ворота открылись почти во всю ширину.

В конюшне Мирель сделала глубокий вдох и начала "стрелять" из ноздрей облаками пара то в Мальвен, то в Эймвира.

Глядя, как улыбается госпожа, вояка стал совсем грустным. Он понимал, что такая прогулка для них скорее-всего последняя. Вряд ли из их ситуации можно выкарабкаться без последствий. Послание императору нужно отправить, а затем… Неужели Мальвен смирится со своей участью? Гойнеру тоже достанется. Да и вообще, император наверняка решит поменять здесь всех.

Молодой путовальщик и эльф-инструктор ожидали их во дворе.

Молдер разинул рот от удивления, наблюдая за тем, как игриво ведёт себя Мирель. Подбежав к нему и Эану, она погрузила крыло в снег и одним взмахом превратила их в снеговиков. Путовальщик не знал, можно ли смеяться, поэтому просто стоял, как истукан. Эльф же вытер лицо рукавом, издал боевой клич и принялся забрасывать летуна снежками.

Эймвир тронул Мальвен за локоть. Улыбка тут же исчезла с её лица.

— Она всегда так ведет себя?

— Не всегда, но часто. Тебя это беспокоит?

— Она как ребенок.

— Всё верно. Северные летуны отличаются своей несдержанностью, — женщина кивнула в сторону Мирель, та жестом подозвала Эана и Молдера под дерево и тряхнула его, засыпав всех по плечи, — Взрослые летуны теряют свою игривость и зачастую становятся очень агрессивными. Поэтому Кейнерт не смог наладить с ними общий язык, когда объединял всех летунов. И поэтому она – последняя.

— Зачем она Кейнерту, если раньше от северных не было прока?

— Хорошие вопросы ты задаешь, Охотник.

Мирель начала махать крыльями, устроив парням жуткую метель. Мальвен вновь улыбнулась и продолжила:

— Говорят, у Кейнерта есть целый гарем. Может, ему наскучили уродины-метисы, и он захотел прекрасной свежей чистой крови?

Эймвир нахмурился. Госпожа продолжила:

— И я в это не верю… Может, после войны его терзает совесть? Терзает за то, что он не смог спасти северных? После того, как я встретила его – это предположение кажется мне вполне правдоподобным.

— То, что ты рассказала о Кейнерте, звучало очень…

— Странно? Пугающе?

— Не знаю, как описать. Если бы я сам не был покалеченным жизнью, то наверняка бы решил, что у тебя едет крыша.

— А может она и вправду едет… — вояка не ответил, и она решила перевести тему, — Ладно. Как тебе она? Не страшно?

Эймвир покраснел.

— Зря я тебе сказал…

— Брось, я никому не поведаю о твоих страхах. Тем более, после героического противостояния Мирель все будут считать тебя настоящим титаном! Скалой! Пойдем к ним поближе.

Когда они сблизились с троицей, Мирель скатала огромный снежок из мокрого снега и подняла его, высматривая, кого им наградить. Эймвир оказался достойным. Он даже не успел закрыться руками.

Мальвен и Эан взорвались смехом, Молдер же осторожно хихикал, боясь оскорбить вояку. Северная бегала вокруг награжденного и посыпала его голову снегом, неразборчиво напевая какую-то детскую песенку.

Когда Эймвир протер свое серьёзное лицо от снега, все замерли, ожидая, что вояка начнет ругаться, но вместо этого он толкнул Мальвен. Госпожа запнулась о хвост Мирель, который та ловко подставила, и рухнула в сугроб. Теперь смеялись уже Охотники.

— Очень, мать вашу, смешно! Прекратить! Сейчас же! — передразнивая саму себя, закричала Мальвен.

Так они провели время до следующего колокола. Предпоследнего перед сном.

После игры Мирель вышла на целину в стороне от монастыря. Убедившись, что ей ничего не мешает, она разбежалась и взлетела. Эймвиру было страшно за этим наблюдать. Бестию с целыми крыльями отпускали в полноценный полет. Она могла сбежать, но почему-то всё еще сидела в подземелье… Это было странно.

— Так и ждешь подвоха, — прошептала Мальвен, словно прочитала мысли вояки.

— Точно. Она ни разу еще не…

— Пыталась.

— Что?

— Ничего страшного не было. После того раза она больше не улетит, — госпожа подмигнула, — Как ты заметил, ей не безразличен Бури.

— Насколько "небезразличен"?

— Трудно сказать. Покойный Гонрак говорил, что Мирель чтит его, как дочь отца. К тому же он единственный "правильный" летун, с которым она может проводить время. При нем бы Мирель так себя не вела, — госпожа отряхнула комок снега с шапки вояки, — Понятно?

— Картина начинает понемногу складываться, — он посмотрел ей в глаза, — Вы не боитесь, что Буригерт захочет, кхм… он же все-таки зрелый самец.

Мальвен усмехнулась.

— Тебе нечего стесняться. Ты не в таверне в компании десятилетних молокососов. Бури не захочет и не сможет поиметь её.

— Откуда такая уверенность?

— Разве ты не заметил ничего странного в его поведении?

Он с задумчивым видом почесал бороду, брови его удивленно поднялись.

— Да не может быть.

— Может. И поэтому он никогда больше не захочет «объединиться телами», как это называют летуны. Мы обезопасили себя сразу, как только заполучили нашу принцессу.

— «Принцесса», — передразнил он, — Так ты её называешь?

— Иногда.

— Что-то не могу взять в толк, как вы кастрировали его. У них же, — Эймвир хлопнул себя по паху и с отвращением скривился, — ничего там не торчит. Вы что, отрезали ему причиндал?

— Гляжу, ты не равнодушен к их анатомии, — Мальвен хихикнула и стала серьезной, — Мы не лишали Бури "причиндала". Кнааркша вырезал Бури яйца. Их не видно снаружи, но это не значит, что их нет.

— И даже сейчас ты уверена, что он сделал всё правильно?

— Да. Какие бы планы ни строил Кнааркша, ему не было выгодно, чтобы Мирель пытался подцепить лесной эрт. Мы тогда еще сами не слишком доверяли чешуйчатому лекарю, поэтому во время кастрации за ним смотрел Гойнер.

Путовальщик и эльф отвлеклись от Мирель, которая всё это время кружила над монастырем.

— О чем толкуете? — спросил Эан.

— Мы думаем, как пытать нашего пленника. Веселая затея, скажи Эймвир?

— Не то слово.

— Пытать придется долго, — возразил Эан, — Чешуйчатые хорошо терпят боль. Не вижу в этом ничего смешного.

— Он серьёзный тип, раз до сих пор оставался нераскрытым, — добавил Эймвир, — Допрос усложняется вдвойне.

— Думаю, пора, — перевела тему Мальвен, — Мирель скоро приземлится. Скажите ей, чтобы ждала.

— Хорошо, — ответил за всех Молдер.

Мальвен ушла к конюшне. Заметив её, северная постепенно начала снижаться.

— У меня сейчас башка лопнет! Дядя Эймвир, разве это нормально? — путовальщик вытряхнул снег за шиворотом, и начал размахивать руками, — Разве это и есть летун? Настоящий…

— Настоящий смертоносный летун, которым пугают детей, покоится вон там, — Эан указал на тот холмик, — Дитя будет таким, каким его воспитают. Мирель воспитали быть добрым летуном.

— Всё равно в голове не укладывается. Признаться, мне даже захотелось с ней подружиться… но она же наш враг, не так ли?

Эймвир сурово посмотрел на парня.

— Нет, Молдер. Нужно различать врага и друга. То, что человек выглядит, как человек – совсем не означает, что он тебе друг. Так и с летунами. Правда, летунов-друзей у нас всего две штуки.

— Люди-враги? Вы о жителях захваченных летунами земель?

Эан многозначно кивнул.

— Старый Охотник прав. Там другая страна. Долго рассказывать, но скажу, что они, например, почитают летунов. Это только одно отличие из многих.

— Почитают? — парень с удивлением уставился на эльфа, — Это правда, дядя Эймвир?

— Потом всё узнаешь, Молдер.

Мирель замахала крыльями, подняв в воздух тучу снега, и приземлилась около них. Она вопросительно посмотрела на молодого путовальщика.

— Как тебя зовут, юноша?

— Меня – Молдер! — парень отвесил поклон. Мирель также поклонилась, — Здорово, Мирель! У тебя такие хорошие манеры!

— Меня этому учили. Разве можно по-другому?

Уловив на себе осуждающий взгляд Эймвира, Молдер не решился говорить дальше.

— Можно по-разному, Мирель, — ответил вояка, — Но нужно делать так, чтобы потом не было стыдно,

— Тогда я всё делаю правильно! Мне нравится, — она посмотрела в сторону конюшни, — Мальвен хочет выпустить Буригерта?

— Да. И она просила тебя подождать.

Мирель села.

— Странно… я так волнуюсь. Я не тренировалась с Буригертом две недели и… Теперь всё дрожит. Смотри! — она подала свою когтистую лапу Эймвиру.

Поглядывая на Молдера и Эана, он осторожно коснулся её. Дрожь была сильной, но не ритмичной, как бывает от переохлаждения, а беспорядочной.

— Что со мной? — Мирель посмотрела вояке в глаза, — Ты знаешь?

— Ты предвкушаешь встречу – так бывает от большой радости. После того, что произошло – это нормально, — он жестом попросил её наклониться, и добавил уже шепотом, — Я приду ночью и ты расскажешь мне подробнее, хорошо?

— Договорились!

Скрип открывающихся ворот было хорошо слышно на весь монастырь. Увидев Буригерта, шедшего за Мальвен, Мирель вскочила.

— Мы будем тренироваться? — от волнения её голос задрожал.

— Сегодня нет, — Эймвир не был уверен в ответе, поэтому решил использовать слова аббата Гойнера, — Вы слишком долго пробыли без движения. Тренироваться начнем через пару дней. Пока только прогулки.

— Жаль. Я чувствую силу, но ничего не могу с ней поделать. Мне нужно терпеть? — она с грустью посмотрела на вояку.

Эймвир окинул взглядом внутренний двор. Первым, что попало ему на глаза – была телега. Неплохо. Если Мальвен одобрит, он может с ветерком прокатиться. Бег – один из лучших способов обуздать излишнюю энергию и при этом не травмироваться.

Госпожа что-то сказала Буригерту, он кивнул и рысцой подбежал к ожидающим.

— Добрый Вам вечер, — летун отвесил почтительный поклон.

Эймвир представился ему сам и представил путовальщика.

— Хорошо. Я запомню Вас, Эймвир и Молдер. А теперь, прошу меня извинить, — он содрогнулся, словно от сильного кашля и выпустил небольшой огненный шар, — У нас немного времени, Мирель. Нужно продышаться.

Теперь, когда они стояли рядом, разницу между красивой мощью Мирель и болезненной худобой Буригерта невозможно было не заметить. Дело было не только в разнице их рас.

— Мы сейчас вернемся! — крикнула северная и вновь выбежала со двора. Бури последовал за ней.

На целине летуны встали друг напротив друга. Хотя зеленый пытался говорить тихо, из-за его низкого голоса люди хорошо различали слова.

— Я почти не ел огненной травы. Тебе её хорошо давали?

— Да. Всё как обычно.

— Ясно. Начнем вместе, а дальше будешь сама.

Мирель кивнула. Они выдохнули огнем. Затем еще. По сравнению с тем, что видел Эймвир во время боя – это было детской забавой. После очередного раза «принцесса» тряхнула головой и начала растирать нос лапой.

— Не дури! Спокойнее, — произнес Бури еще тише, — Ты очень торопишься.

Мирель выдохнула снова, на этот раз пламени вполне хватило бы, чтобы поджечь зеленую ель. Снег под ними начал сильно парить.

— Вот, теперь твоя очередь!

Буригерт вдохнул и выпустил тонкую пламенную струю, которая пролетела почти до самого леса, прежде чем погаснуть. После приёма он закашлял.

— Я больше не смогу. Давай ты, только не забывай, как надо распылять и дыши ровнее.

— Всё не так просто, — подметил Молдер, — Я думал, они просто жгут.

— Обычное дыхание, вроде того, что делала Мирель, может исполнить любой, — объяснила Мальвен, — Учиться нужно именно боевым приемам.

— Боевым? — Охотники уставились на госпожу. Она кивнула.

— Мы готовим её не мышей ловить.

Мирель тем временем сделала глубокий вдох и выпустила струю, куда более яркую, чем была у Буригерта. Правда, её атака пролетела лишь половину от пути предыдущей. Эрт насмешливо фыркнул.

— Что теперь не так? — Мирель несколько раз взмахнула крыльями и выпустила следующую струю, еще менее успешную, — Почему? Что я делаю не так?

— Не дури, говорю. Ты сама не своя.

Она вздрогнула.

— В прошлый раз ты дышала дальше меня. Что бы вокруг не происходило, оно не должно отвлекать от дыхания. Я ведь уже говорил об этом. Помнишь?

— Да. Но я не могу не отвлекаться!

— Он не скажет ей ничего дурного? — с тревогой в голосе уточнил вояка и сделал шаг в их сторону.

Мальвен положила руку ему на плече и одернула.

— Нет, не скажет. Пусть Буригерт больше не полноценный самец, мы бы всё равно не осмелились оставить их наедине, если бы не знали его намерения наверняка. К тому же Мирель наблюдательна. Она бы что-то заподозрила с самого начала общения с ним.

— Кажется, мне еще многое предстоит узнать не только о Мирель.

— Очень многое, — она кивнула, — Послушаем, чем они закончат.

Буригерт обошел вокруг Мирель и сел перед ней.

— Подай мне свою лапу-руку.

Она повиновалась. Эрт осторожно сжал её пальцы и запястье.

— Ты дрожишь. О чем твои мысли?

— Я хочу тренироваться с тобой. Очень хочу. Разве это плохо?

— Сейчас узнаем… — он посмотрел в сторону леса, — Именно это мешает тебе дышать? Твое желание настолько сильно?

— Оно никуда не уходит. Чем больше я хочу убрать его из головы, тем сильнее оно становится. Мальвен и Эймвир не разрешают нам тренироваться, что мне делать?

— Слушать их, конечно. Они заботятся о нас.

— Но… — она схватилась за голову, — Терпеть так трудно!

Буригерт встал и жестом попросил Мирель поднять крылья. Он приблизился к ней и, коснувшись головой её груди, двинулся вдоль тела к хвосту. В последний момент Бури попытался поймать хвост принцессы. Она грозно рыкнула и отпрыгнула в сторону.

— Прекрати! Ты делаешь только хуже!

— С тобой всё хорошо, — он повернулся к госпоже и многозначно кивнул.

— Ты уверен? — недоверчиво спросила северная.

— Да. Бояться нечего. Твое здоровье в порядке.

— Но почему меня трясет? Что это?

— Ты взрослеешь.

Эймвир кашлянул в кулак.

— Считай, что это очередное испытание. Ты справилась с тем безумным летуном, а теперь тебе нужно подчинить собственное тело. Хватит ли у тебя духу на это?

Мирель не нашла, что ответить, и Буригерт продолжил.

— Такие, как мы с тобой, приняли Путь Разума не так давно. В наших жилах еще сильна кровь первобытных безумных предков, поведение которых диктовало их тело… Твое тело противится Пути Разума. Ты должна взять в узду свои желания и…

— Звучит очень странно. Наши предки оставались дикими и глупыми, потому что следовали за своими желаниями? То есть мы не слишком отличаемся от них?

— Да. У тебя всё еще есть шанс стать такой, как тот дикий летун. Понимаешь?

— Звучит страшно. Да, понимаю.

Она сосредоточенно посмотрела на свои лапы и попыталась унять дрожь. Тщетно.

— Крепись. Пока ты молода, будет тяжело, но потом все изменится. Будешь еще дышать?

Мирель кивнула и пустила еще пару струй. Вышло лучше, чем в прошлый раз.

Прозвонил колокол.

***

Через час Эймвир сидел на крыльце жилой пристройки с бокалом местного вина в руке и смотрел на звезды. Мальвен разделила его одиночество.

— Куда я попал, — он сделал глоток и усмехнулся, — Мне предстоит учить взрослеющего телом северного летуна-подростка, которым чешуйчатый хотел воспользоваться, чтобы вызвать сюда других летунов. Мне страшно и любопытно одновременно. Что ждет нас, например, уже завтра?

— Не драматизируй. Всё еще образуется.

В колокольне на крыше храма послышался шорох. Они подняли головы. Гойнер помахал им оттуда рукой и выпустил сокола-посыльного, тот полетел на юго-запад. Где-то там в тысяче верст была столица.

— Что ты написала?

— Правду, — она опустила глаза, — Я приму наказание, каким бы оно ни было. Это правильно. Честно.

— Глупости.

— Что?! — она с упреком посмотрела на него, — Думай, что говоришь, старый калека.

— Император казнит тебя.

— И пусть.

— Нет. Мирель уважает тебя. Мы можем использовать это, чтобы…

— Смягчить моё наказание? Закрой свой рот, если собираешься дальше обсуждать эту тему.

— Знаешь, когда ты сказала, что не хочешь убивать Кейнерта, мне пришла в голову одна занятная мысль. Ты мечтаешь вернуть ему должок? Стать для него спасением? Я был бы не прочь посмотреть. Такое зрелище стоит многого. Правда, трудно даже представить, какие события должны этому предшествовать.

Мальвен вздрогнула. Вояка продолжил.

— Пусть тебе сейчас придется поступиться своими принципами – это будет ради будущего. Ради чего-то большего.

— Не смей… говорить… об этом. Ясно?! Иначе я сломаю тебе нос. Это не шутка, а угроза, если ты не понял.

Эймвир залпом выпил остатки.

— Глупый, бессмысленный конец такой искры… Чтобы избежать этого, я потерплю.

— Ты что, запал на меня? Расчувствовался после разговора между Бури и Мирель? Или ты решил возомнить себя благородным спасителем неспокойных душ? Не понимаю твоего рвения. Тебе пятьдесят, мать его, с лишним лет. Кончай с этим.

— Мне нужен такой человек, как ты. Не знаю, как объяснить по-другому. В этом чуждом причудливом месте я чувствую себя уверенно лишь из-за твоего присутствия. Что-то подсказывает мне, что дальше будет только тяжелее, а раз ты исчезнешь, то и я вскоре оступлюсь под гнетом новых трудностей.

— Красиво говоришь, но нет. Ты найдешь опору и источник вдохновения без меня.

— Ладно, тогда скажу еще кое-что. Ты мне в самом деле нравишься.

— Нахрен ты мне не сдался. Даже если твой мужской стержень еще силен, радоваться мне этому останется недолго, — она рассмеялась и выпила свое вино, — Ладно, я не стану ломать тебе нос, но и разубедить меня не получится. Это всё, о чем ты хотел поговорить? Учти, время неумолимо уходит. Завтра может быть последний день, пока я здесь.

— Не вижу смысла говорить с тобой о чем-то еще, — он сурово посмотрел ей в глаза и поднялся, — Меня пустят к летунам так поздно?

— Если я одобрю, то пустят. У них, как и у нас, строгий режим дня, поэтому меня одолевают сомнения.

— Прекрасно. Тогда сомневайся дальше. Спокойной ночи.

Когда он открыл дверь, Мальвен окликнула его.

— Погоди. Я дам тебе разрешение, но сначала кое-что обсудим.

Она вошла первая и повела его мимо общей спальни. Эймвир думал, что Мальвен показывает ему тайный путь к "каюте", но ошибся. Они оказались в небольшом помещении с захламленным письменным столом и кроватью со скомканным одеялом. Перья из подушки лежали повсюду. После ухоженной комнаты чешуйчатого, царивший здесь беспорядок выглядел забавно. Эймвир не сдержался и пустил смешок.

Госпожа закрыла за ним дверь и скинула с себя верхнюю одежду. Вояка впервые видел её в домашнем платье и отметил про себя, что она весьма недурна собой. Впрочем – этого стоило ожидать. Мальвен не была похожа на некоторых принцесс, которых к её возрасту откармливают разнообразными придворными харчами до такого состояния, что они начинают бояться насмешек уличной детворы, но и не была худой и жутко уставшей на вид, как обычно это бывает с деревенскими бедными женщинами. Госпожа сильная, в меру проворная, крепкая и уверенная в себе. Это становилось ясно от одного взгляда на её фигуру.

— И что мы собираемся обсуждать?

— Опять прикидываешься стеснительным дурачком? — она расстегнула пару верхних пуговиц платья и обнажила груди, — Условия моего разрешения, конечно же.

Эймвир представлял себе такой ход событий только в качестве беззаботной шутки, поэтому поначалу даже растерялся. Медленно и неуклюже он снял свою рубаху.

Когда они оголились и легли, Мальвен замерла, прислушиваясь к завывающему за окном ветру.

— Только без лишнего шума, — тихо попросила она.

После уничтожения Отряда Эймвир всего пару раз проводил время подобным образом. Подобным, потому что эта близость была лучше, естественнее. Нет, Намного лучше. Он вспомнил времена, когда только женился. Когда близость была по-настоящему страстной. Правдивой…

***

— Теперь мне еще больше жаль тебя, — сказал Эймвир, задумчиво разглядывая перья на столе. Он был одет.

— Не стоит. Мы это уже обсудили. Точно больше ничего не хочешь узнать?

— Буригерт… Почему он на нашей стороне?

— Скукотища-а-а, — зевнула она, — Ты сам можешь у него все спросить. Следующий вопрос.

— Зачем Мы тренируем Мирель боевым приёмам? Она должна будет сражаться?

— Она должна уметь драться. А вот будет, или нет… это уже императору решать. Кстати, когда решишь заговорить с Бури – знай, он крепкий самец. Эрт, если говорить, как они. Зеленый участвовал во многих вылазках против нашей армии в те времена.

— В первую нашу встречу он вел себя, как жертва страшных пыток.

— Да. Потому что Мирель не видела его, и потому что ему угрожал чешуйчатый. И вообще, он ведет себя странно, когда общается с людьми. Будь начеку.

— Он может навредить?

— Очень вряд ли. Я имею в виду: Бури не стоит недооценивать. Мы же не зря его взяли к себе.

— Понятно. Значит Мирель нужно научить сражаться. Буригерт бывший летун-воин. Все складывается. Осталось выяснить, какой интерес к ней имеет Кейнерт. Тогда станет понятно, что задумал император.

— Выяснять, что затеял император – опасная мысль. Лучше делай, что тебе говорят. Тогда уйдешь отсюда живым и с горой золота.

— Ты права, — он подошел к двери и напоследок посмотрел на красивое тело Мальвен.

— Спасибо, — сказала она, — Перед казнью лучшего и не придумать.

Вояка не стал поддерживать затронутую тему.

— Ты не идешь? Как стражи узнают, что мне можно пройти?

Она хихикнула.

— Догадайся с одного раза.

— Они что, и так пропустили бы меня?

— Конечно. Иди уже. Только сильно там не задерживайся. Не лишай их сна. И если сам завтра не встанешь, получишь ведро воды на голову.

Глава 8. Буригерт

Эльф-страж пропустил Эймвира без каких-либо проблем.

Дверь приоткрылась. Перед тем, как войти, охотник уточнил:

— Летунам можно выходить в коридор?

— Это Вы наставник, а не я, — эльф пожал плечами, — Зачем выпускать их в коридор?

— Мне нужен не коридор.

Страж прищурился, стараясь понять, что задумал вояка.

— Мы были в одном из помещений, дверь там неважная. Есть что-нибудь поосновательней?

— Есть два убежища. Одно тут у ворот, второе в самом конце. Поосновательней для чего?

— У летунов очень низкий голос. Шепот одного разбудит другого.

Страж кивнул и показал жестом, что можно проходить.

Спускаясь, Эймвир раздумывал, как поведет разговор с Буригертом. Если вечером он пообещал прийти к Мирель, то теперь его главной целью стал эрт.

Принцесса стояла, уткнувшись лбом в решетку, и слушала. Гостя она узнала по шагам.

— Эймвир – это ты?

— Да. Доброй ночи.

— Доброй… — Мирель вздохнула, — Я не могу уснуть.

— Думаешь о тренировке с Буригертом?

— Да. Все о том же. У тебя было такое? — она посмотрела на него с надеждой.

Эймвир улыбнулся.

— С кем не было. У нас иногда говорят "юность бушует". Когда взрослеешь, обычно проблемы сыпятся, откуда их совсем не ждешь.

Она фыркнула.

— Ты прав.

— Я тебе рассказывал, что постоянно дрался – вот какая была моя юность.

— Что значит взрослеть? Это понятие… Оно какое-то расплывчатое, и поэтому звучит, как отговорка. Словно со мной происходит то, о чем не принято говорить, а что-нибудь ответить на мои вопросы нужно.

Эймвир многозначно кивнул, удивленный её сообразительности.

— Это не отговорка, а обобщение. Мудрецы говорят, что есть два взросления. Один раз взрослеет тело. Я из маленького мальчишки вымахал в здорового парня. Новые силы и возможности тела заставляли меня искать себе приключения.

— А второй?

— Второй – взросление ума. На это уходит гораздо больше времени. Некоторые считают, что взросление ума вообще не имеет конца.

— Значит у меня взросление тела?

— Да. Оно наступает у всех по-разному. С ним не всегда получается бороться, его нельзя избежать, но к нему нужно быть готовым.

— Мне не говорили, что может быть так тяжело, — она шумно выдохнула, — Я не готова.

— Для этого у тебя есть друзья – мы поможем. От тебя потребуются терпение и упорство. Бури правильно говорил: будь сильнее своих желаний.

— Я сдерживаюсь, но… Неужели мне больше совсем не получится спать? — она протерла глаз лапой и грустно вздохнула, — Однажды я болела и не могла уснуть. Мне совсем не понравилось, что было на следующий день. Завтра будет так же…

Эймвир кивнул и с задумчивым видом посмотрел на огонь свечей. Он понимал, что нельзя оставлять Мирель наедине в таком состоянии. Нужно что-то делать с её возбуждением.

— Друзья помогут, — вояка убрал защелки и отошел.

Мирель с удивлением уставилась на него. Эймвир усмехнулся.

— Что смотришь? Пойдем.

— Куда?

— Во двор для начала… Ты выходишь, или нет?

Она отодвинула решетку и последовала за ним.

К облегчению Эймвира, стражи не слишком сопротивлялись его решению. Им вполне хватило простого объяснения, что без сна Мирель может заболеть.

Во дворе они подошли к телеге. Вояка осмотрел упряжь, прикинул размеры и с довольным видом кивнул.

— Стань вот сюда.

— Эймвир, ты что, хочешь надеть упряжь на меня?

Он вновь кивнул.

— Но зачем?!

— Хочешь уснуть, или будешь спать завтра днем?

Она забавно выпустила огонек, будто из ноздрей.

— И для этого мне нужно занять место лошади? Я летун, а не лошадь!

— Если не будешь слушаться, я заведу тебя обратно домой и пойду спать. Выбирай.

Мирель повиновалась. Не всё из упряжи подошло «принцессе», но Эймвир и не собирался одевать её полностью. Использовал лишь самое важное и удобное.

— И что теперь? — она пару раз подняла лапу-руку, подражая бьющей копытом лошади.

Он залез на место кучера.

— Поехали!

Мирель растерянно осмотрелась, словно пыталась найти помощь. Никого вокруг не было.

— Ну! Поехали! — повторил вояка, — А говоришь, что не лошадь. Я думал, ты меня понимаешь. Тебя надо бить хлыстом?

— Хлыстом? Нет!

Она осторожно натянула упряжь и потащила телегу. Это оказалось не так тяжело. Постепенно с шага Мирель перешла на жалкое подобие галопа.

— Мне бежать по кругу?

— Да. Пока так. Снаружи монастыря дорога может быть плохая. Не хотелось бы разбить телегу.

Еще через время она взяла приличный темп. Тучи пара валили из её ноздрей, но до усталости еще было далеко.

— Как тебе? Легко?

— Почти легко. Сбруя натирает лопатки.

Когда они поравнялись со складом, он остановил телегу, спрыгнул, и на какое-то время исчез внутри. Вернулся вояка уже с мешком чего-то тяжелого, затем принес еще, и еще. Он носил, пока не взмок сам.

— Так. Думаю, на первый раз хватит. Тут пара центнеров, не меньше. Считай, что катаешь маленького Буригерта.

Мирель с опаской посмотрела на содержимое телеги и натянула упряжь. Эймвир влез на своё место. Они продолжили. Теперь дыхание северной стало шумным. Чувствовалось, какую внушительную силу ей приходится применять, чтобы контролировать телегу и держать скорость.

Каждые несколько кругов Эймвир сбрасывал по паре мешков. Так продолжалось до тех пор, пока Мирель не споткнулась от усталости. Телега подтолкнула её.

— Стоять!

Эймвир осторожно снял упряжь и стал, упершись руками в бока.

— Ты сильнее, чем я думал. Очень хорошо! Тренироваться с тобой будет интересно.

— Что… теперь?

Он жестом попросил северную следовать за собой. Так они прошли еще пару кругов уже пешком.

— Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что запряг в телегу? Я не считаю тебя лошадью, если что.

Мирель насмешливо фыркнула. Её дыхание постепенно приходило в норму. Через круг она вдруг потупила взгляд и остановилась. Видно было, что она размышляет о чем-то печальном.

— Так дело не пойдет, Мирель. Давай на будущее договоримся.

— О чем же?

— Ты будешь говорить мне всё, что тебя беспокоит без исключения. Ведь я твой друг и наставник. Даже если твои мысли окажутся странными, нелепыми – обещаю, что не буду насмехаться или осуждать тебя. Вместе мы разберемся. Договорились?

— Хорошо, — она посмотрела на небо, словно искала там подсказку, как начать свою речь, — Тот тёмный безумный летун… Если мы похожи, то его тоже можно было воспитать. А я убила его… Я рвала собрата на части, будто сама стала безумным летуном. Зря я это сделала. Он был сильный и красивый. Был…

— Был, — повторил Эймвир и кивнул, — Он не искал здесь дружбы, поэтому получил то, что дал Арбиен сам. Даже если бы ты оставила его в живых, никто не знает, сколько бед могло случиться. Он взрослый, а взрослые не меняются.

— Но ты говорил, что умом взрослеют очень долго. Он не был старым!

— Ты сама же ответила на свой вопрос. Очень долго пришлось бы его воспитывать. Сохранить ему жизнь можно было, если бы крылатый хотел стать частью этого места. А он пришел всё уничтожить.

— Всё равно я чувствую себя виноватой.

— Так и должно быть, Мирель. Ты здорова не только телом, но и душой. Жаль, мои почившие друзья не встретили таких летунов, как ты…

Глаза Мирель округлились.

— Постарайся сохранить то, чему тебя здесь научили и еще научат, — он почесал бороду, — Очень хотелось бы, чтобы твоя доброта не сделала тебя уязвимой.

— К чему?

Эймвир кашлянул и помотал головой.

— Извини. Выпил вина и сказал лишнего. Не бери в голову.

Вояка хотел пойти дальше, но она преградила ему дорогу.

— Погоди! Ты говорил искренне, я чувствую это. Уязвимой к чему?

— Доброта и сопереживание – это отличные качества, но в решающий момент они могут тебя подвести. Очень крепко подвести. Хотя… С другой стороны, они могут очень выручить, так что всё нормально. Паритет! Просто постарайся быть доброй не ко всем подряд. Доброту нужно заслужить. Тот летун не заслужил доброты – вот о чем я толкую.

Они вернулись в подземелье, не проронив больше ни слова. Всю дорогу Мирель о чем-то размышляла.

— Спокойной ночи, Эймвир, — сказала она, поставив решетку на место.

Вояка закрыл защелки, затем решил открыть их обратно.

— Ты не лошадь, чтобы закрывать тебя в собственном доме, — он с довольным видом отряхнул руки, — Спокойной ночи.

Мирель протяжно зевнула и легла, свернувшись в клубок.

"Надеюсь, она не блефует…" — подумал он и прокрался к жилищу Буригерта.

Судя по ровному и медленному дыханию, эрт уже спал. Будить его было совсем неловко, к тому же это могло привлечь внимание северной. Да и, к слову, сам вояка едва держал глаза открытыми. Придется отложить разговор.

— В следующий раз, пожалуй, — едва слышно сказал он.

Эймвир повернулся в сторону выхода и собирался уйти из подземелья, но в последний момент что-то привлекло его внимание. Краем глаза он заметил движение. Буригерт не спал. Они пристально посмотрели друг на друга.

Вояка жестом попросил зеленого не шуметь и осторожно открыл защелки его решетки. Буригерт встал.

— Я хочу поговорить, если ты не против, но не здесь, — прошептал Эймвир.

Летун кивнул и сумел сделать себе проход, почти не издав никакого шума. Благо, направляющие, по которым скользила решетка, были хорошо смазаны.

Взяв светильник, Эймвир повел летуна в дальнее убежище, о котором сказал эльф-страж. Как он и хотел, дверь в помещение оказалась толстенной и отлично прилегала к косяку. Видимо, по задумке убежище должно предоставить совершенную защиту не только от физической силы летунов, но и от их огня, который они могли распылить через щели.

— Я ненадолго, — Эймвир пропустил вперед Буригерта, закрыл за собой массивную дверь, и тут же ощутил, как волосы на затылке встали дыбом. Находиться в одном помещении с эртом, который раньше участвовал в битвах против людей, было жутко, — В первую нашу встречу ты говорил, что не убивал людей. Теперь я знаю, что ты сражался во время войны. Как-то не сходится.

Вояка с подозрением посмотрел в глаза летуна.

— Не дури, мой ответ на тот вопрос правдив. Я не убивал Охотников, как вы их называете.

— Неужели тебе сказали, что я раньше был Охотником?

— Нет, — он нелепо оскалился, подражая человеческой улыбке, — Я понял это по тому, как ты задал тот вопрос. Ты будто спрашивал: разделать меня сразу, или чуть погодя, когда настроение будет дерьмо. И смотрел так, как смотрят Охотники. Вам привычно видеть подобных мне. Другие же удивляются или пугаются.

— Я не собираюсь тебя разделывать.

Летун осмотрел убежище.

— Тебе нечем прикончить меня. Да и сам ты меня боишься.

Эймвир со смущенным видом сел на лавочку, одну из двух в убежище.

— Есть немного. Надеюсь, и ты не станешь меня разделывать.

— Не стану. Пока…

— Хорошо, — вояка кивнул и сложил руки на груди, — Расскажи, почему ты здесь?

Буригерт иронично пустил огонек.

— По той же причине, что и ты.

— Тогда задам вопрос иначе. Что заставило тебя принять нашу сторону? Расскажи…

— Меня изгнал Кейнерт.

— За что? — Эймвир слегка улыбнулся, довольный, что Бури удается разговорить, — Рассказывай, не стесняйся.

— Зачем тебе это?

— Я не хочу бояться тебя. Докажи, что ты не долбанный шпион, каким был чешуйчатый выродок, или что с головой у тебя, по нашим меркам, всё нормально.

Эрт фыркнул.

— «По вашим меркам»? Вдруг мне выгодно, чтобы меня боялись? Тем более сам Наставник Мирель – это очень удобно.

Вояка усмехнулся.

— У тебя своеобразное чувство юмора. Гонрак боялся тебя?

— Было немного. Правда, не так, как ты. Манипулировать тобой не получится.

— Если ты вправду на нашей стороне, то мы можем "подружиться", — Эймвир широко улыбнулся, поглаживая бороду, — Лучше быть приятелями, чем бояться. Что думаешь?

Эрт с задумчивым видом посмотрел на ботинки Эймвира.

— Я не верю в это – вот, что я думаю. Ты Охотник, и твои друзья наверняка погибали в огне, или когтях моих сородичей.

— Ты прав, но это было многие годы назад…

— Не дури, ты говорил Мирель, что помнишь своих друзей! Я слышал.

— Дело не в этом. Время притупило мою неприязнь и гнев… Пойми, я бы не предлагал тебе, если бы сам не хотел попробовать.

— Да ну, — летун прищурился, — Не может этого быть.

— Рассказывай, а там посмотрим.

— Что ж… Я тоже испытываю к вам неприязнь, но, — он встряхнул головой, — Еще большая неприязнь у меня к одиночеству. Стать приятелями, говоришь?

— Попытаться стать. Ты ведь тоже меня всё-таки побаиваешься. Иначе бы не шутил свои шуточки.

— Ладно, — они вновь посмотрели друг другу в глаза, — Когда началась война, Кейнерт стал объединять и тренировать наших собратьев. Их оставалось всего две-три сотни. Тогда многие изучили этот общий язык. Я оказался очень ловким и быстро схватывал всё, чему учили. Кейнерт заметил это. Он сделал меня тем, кто будет готовить других. Я поучаствовал лишь в паре боев. Война довольно быстро закончилась, и мы стали строить свою страну. Вернее, Кейнерт, не мы. Он пресекал силой все попытки сопротивления его воле.

— Как по-человечески…

— Я выбрал себе живописное место с обильной дичью. У меня было три ирэль. Я дрался за них, и они сами летели за мной! Это была жизнь-мечта. Я даже был хорошим отцом. Съел всего пару младов.

Эймвир с отвращением загримасничал, услышав это. Несложно догадаться, что младами летуны называли своё чадо.

— Всего двух, просто они были болезными, — объяснил Буригерт, — Нельзя, чтобы болезные жили. Они портят кровь.

— Что потом?

— Затем прилетел Кейнерт с шайкой своих отпрысков и со своими законами. Он узнал меня и даже хотел решить всё мирно, но я воспротивился. Мы подрались…

— Ты дрался с ним лично?

Буригерт многозначно посмотрел на вояку и кивнул.

— Он одолел меня быстро. Переломал мои крылья.

Зеленый показал, как криво срослись кости. У Эймвира холодок пробежал по спине от такого зрелища. Теперь понятно, почему летун их не расправил ни разу при вояке.

— Затем Кейнерт сказал, что ирэль – не моя собственность, что они вольны лететь, куда им хочется. Ирэль, увидев моё поражение, стали не такими уж и моими… Всё рухнуло. Я помогал ему, когда он требовал помощи, но в ответ получил унижение… Они улетели. Осталась только одна ирэль. Она хотела вырастить последних младов. В ярости я убил их и покинул страну Кейнерта.

— Убил вместе с ирэль?

— Только младов.

— После этого ты сдался людям?

— Не совсем. Я долгое время выживал в империи. С такими крыльями мне приходилось воровать скот, чтобы прокормиться. На меня начали охоту. Вскоре я больше не смог найти себе еду. Сил становилось всё меньше и меня поймали. Услышав, что я знаю общий язык, люди не стали убивать и истязать меня. Со мной заговорил кто-то связанный с императором. Он начал узнавать, почему я покинул страну летунов и что стало с моими крыльями. Человек сказал, что у меня есть возможность отомстить Кейнерту. Так я оказался здесь.

— Хочешь отомстить Великому, значит?

— Он уничтожил то, что было мне дорого. Теперь я больше всего хочу уничтожить его самого.

На минуту они умолкли.

— Печальная история, — Эймвир шумно вздохнул, — Ты знаешь, почему Мирель так важна? Как при помощи неё мы сможем одолеть Кейнерта?

— Нет. Но знаю, что очень важна. Иначе бы Ваш император не стал заниматься этим делом, — Буригерт прищурился, — А как насчет твоей истории?

Эймвир вкратце поведал про погибший Отряд Охотников. К его удивлению, Буригерт не выразил никаких эмоций, когда речь шла про убийство летунов. Его заинтересовало только участие Шайнерта в разгромном нападении.

— Один из старших младов. Большой и сильный. У Кейнерта много младов, — он насмешливо фыркнул, — и много ирэль. Не думаю, что он выгонял их со словами: "летите, вы свободны". Его жизнь никто не может сломать. Пока что…

Буригерт зевнул.

— Это все, о чем ты хотел поговорить?

— Почти. Почему Мирель хочет тренироваться с тобой? Ты же тренируешь её драться?

— Да. У нас, летунов, есть некий ритуал. Раньше был точно. Когда ирэль в охоте, эрты дерутся между собой за право… — он протер глаз лапой, — Как бы это назвать? Я видел, как люди в стране летунов кружатся вокруг костра, когда в их деревне праздник.

— Танцуют? Пляшут?

— Танец… Кажется, подходит. Ирэль и самый сильный эрт пробуют "танцевать". Движения побуждает ирэль, самец должен быть не только самым сильным и злобным, но и в меру податливым, гибким. Я сам не раз видел, когда ирэль прерывала "танец" с победителем. Только после удачного "танца" эрт и ирель объединяются телами.

— Мирель сейчас в охоте?

— Скоро будет. Думаю, некоторые движения из тренировки напоминают ей "танец".

— И как скоро пройдет её волнение?

Буригерт посмотрел в глаза Эймвиру и вновь хищно "улыбнулся".

— Не знаю. Не помню, чтобы хоть одна ирэль «в поиске» оставалась без эрта.

Вояка поднялся.

— Спасибо, что рассказал. Ты сам как сейчас? Тебя она не тревожит?

— Когда меня здесь только начали держать, я вспоминал о своих ирэль и ревел целые ночи напролет. Когда привели её, — он покосился в сторону камеры Мирель, — Я думал, что разорву сам себя, но тогда же во сне мне что-то вырезал чешуйчатый. Теперь от тех стенаний остались лишь жалкие воспоминания…

— Она совсем не привлекает тебя?

— Не дури, я в порядке. Не трону её, обещаю.

— Кстати, — Эймвир улыбнулся, — Мальвен обещала баранину, тебе принесли?

Летун посмотрел на него сначала с подозрением, а затем с добротой.

— Принесли.

— Есть что-нибудь кроме баранины, что тебе нравится?

На этот раз Буригерт растерялся.

— Что-нибудь еще?.. Не знаю. Я не задумывался об этом раньше.

— Подумай хорошенько. Только в разумных пределах… — вояка хитро прищурился и медленно произнес, понизив голос, — Не дури!

Эрт фыркнул.

— Я учил молодых заносчивых летунов. Это моя привычка!

Эймвир открыл дверь и провел Буригерта в жилище.

Когда он проходил мимо помещения Мирель, она крепко спала, растянувшись во всю длину.

Глава 9. Странные новости

На утреннем собрании Мальвен вновь отправила рабочих убирать следы битвы с летуном и выслушала доклад эльфов-дозорных, затем лекарь рассказал о состоянии пленного чешуйчатого и раненного эльфа.

— Наш чешуйчатый просто упал со страху? Серьёзно? — Мальвен иронично усмехнулась и с удивлением посмотрела сначала на лекаря, затем на аббата Норвика.

Оба пожали плечами.

— Чудеса, — она вздохнула, — Ладно. Все, кроме Эймвира и Гойнера свободны.

Они прошли в "каюту".

— Только что прибыл сокол-посыльный, — Мальвен вытащила из кармана сверток и демонстративно развернула его, — Ответил Коргвин. Матом ругаться запрещаю…

— Не томи, Мальвен. Читай, — попросил исследователь.

— Он рад, что наша бдительность повысилась до такого уровня, но… Велел отпустить чешуйчатого.

Эймвир и Гойнер переглянулись.

— Так же, — она изменила голос, подражая мужскому басу советника императора, — Если вы соизволили изувечить нашего достопочтенного лекаря летунов, то незамедлительно требую извиниться перед ним и принять меры для его скорейшего выздоровления. Он должен приступать к своим обязанностям сейчас же. Недопустимо, чтобы здоровье летунов ухудшилось в это ответственное время.

— И все? — Эймвир до хруста сжал кулаки.

— Мне нечего бояться. Никто не собирается никого казнить. Нас даже не хотят менять, — она посмотрела на Гойнера, тот облегченно вздохнул, — Теперь всё.

— Он даже не "соизволил" объяснить, чем занимается чешуйчатый?

— Коргвин приедет и всё объяснит. Через неделю-две.

На какое-то время они умолкли. Каждый размышлял о чем-то своем. Хотя, что там таить: их мысли были о подлом Кнааркше. О том, что их обманули, что им не сказали важного. Правды.

Мальвен заговорила первой:

— Как тебе Бури?

— Странный он летун, — тихо ответил вояка.

— Он застрял между старым и новым, — объяснил Гойнер, — Новое раздавило его. Теперь он хочет мстить.

— Да уж, застрял на благо нам. Интересно, много ли было таких, как он? — поинтересовался Эймвир, — Тех, кто не принял Кейнерта?

— Сколько-то было. Но… они в основном благодарны ему. Кейнерт вытащил летунов с того света. В их глазах он почти Бог.

— Почти.

Мальвен кивнула.

— Бури рассказал тебе, что ты хотел?

— Да. Он разговорчив. Но Бури не знает, сколько продлится волнение Мирель, — вояка улыбнулся, — Пришлось выгулять её, чтоб она смогла уснуть.

— Что ж, не зря я дала эльфам команду относиться к тебе, как к Наставнику – это уже принесло пользу. Можешь выгуливать её в любое время, если посчитаешь нужным. Мирель и дальше не должна отвлекаться на свои подростковые волнения.

— Хорошо.

— Только не говори с ней о других летунах. Особенно о стране летунов.

— Вы так толком и не поделились своей легендой.

— Её родня может быть заточена у Кейнерта, который устроил кровавый дикий переворот. Еще родня может быть на самом севере.

— У ледового океана?

— Да, — Мальвен с задумчивым видом кивнула, — Правда, там не растет огненная трава и летуны там не живут на самом деле. Но пусть будет так.

— Ясно. "Дикий переворот", говоришь, — вояка усмехнулся, — Забавно звучит.

— Нисколько не забавно. Погибли тысячи летунов. Особенно досталось её родным – северным и другим, принявшим путь разума. Ясно?!

Эймвир кивнул.

— Хорошо, что понял. Сходи, проведай наших летунов. Как вернешься, начнем допрос извращенца.

***

По пути к конюшне Эймвир встретил одного из рабочих. Тот выяснил у стражи, кто намочил мешки с пшеном ночью, и был этим весьма недоволен. Приняв извинения вояки, мужик показал ему, что можно брать старые кирпичи. Они как раз были связаны по шесть штук для удобства переноски.

Во время того короткого разговора рабочий упомянул Кнааркшу. Он интересовался, какое наказание за предательство тот получит. После шумихи с арестом рабочие начали догадываться, что чешуйчатый замешан в нападении чернокрылой бестии. Погибли их товарищи, а значит они просто так это не оставят.

«Ну вот, одной проблемой больше, — подумал Эймвир, спускаясь в подземелье, — Придется сообщить об этом Мальвен, иначе рабочие могут расправиться с чешуйчатым.»

***

Увидев наставника, Мирель отвлеклась от завтрака.

— Доброе утро, Эймвир.

— Как спалось?

Она пустила огонек.

— Сладко… — выдержав паузу, Мирель задала самый важный для себя вопрос, — Мы будем тренироваться сегодня?

— Снова хочешь драться с Буригертом?

— Кажется, еще сильнее, чем вчера, — Мирель схватилась за решетку, — Мне очень тяжело, Эймвир. Сколько еще терпеть?

Вояка не знал ответа, и постарался не обнадеживать северную понапрасну.

— Готовься к тому, что это продлится две недели.

Глаза Мирель округлились. С отрешенным видом она отступила в дальний угол своей камеры.

Глядя на её реакцию, Эймвир вспомнил, что Кейнерт не мог поладить с северными из-за их вспыльчивости. Возможно то, что ощущает сейчас Мирель – намного сильнее, чем он себе представляет. Возможно, вояка вообще просит от неё невозможного. Если это так, то перед тем, как сдаться своим волнениям, она перестанет доверять ему.

"Чертов Кнааркша. Интересно, он сможет что-нибудь сделать, чтобы облегчить её страдания?" — Эймвир с отвращением отбросил эту мысль, но затем вновь вернулся к ней.

Ублюдок Кнааркша… который выполняет свою, темную часть договора с императором.

— Я скоро вернусь, Мирель.

— Ты разрешишь мне тренироваться с Бури? — она с надеждой посмотрела на него.

— Возможно.

Она подбежала к решетке.

— Тогда возвращайся скорее, — Мирель задумчиво уставилась на огонь свечей, — И дайте Бури больше огненной травы. Он всегда жалуется.

Эймвир кивнул и прошел к Буригерту. Не отрываясь от трапезы, эрт просто приветственно кивнул.

— Еще не придумал? — поинтересовался вояка.

Летун пристально посмотрел ему в глаза и насмешливо фыркнул.

— Так мне не приснилось? Пожалуй, я бы хотел искупаться в горячем источнике. Это возможно?

Эймвир пожал плечами.

— Если они есть поблизости, то договориться с Мальвен, наверное, получится.

— И ты договоришься? Для меня?.. — он отодвинул таз с едой.

— Я поговорю с Мальвен.

Буригерт тряхнул головой и лег, уставившись на кирпичную кладку сбоку.

— Чуть не забыл, — опомнился Эймвир, — Тебе вправду нужно больше огненной травы?

— Хотелось бы. Чешуйчатый не давал мне много.

— Я решу этот вопрос.

Эрт медленно кивнул.

***

Мальвен хотела создать для Кнааркши "по-домашнему" спокойные условия, надеясь тем самым разговорить его, поэтому допрос решили проводить в личной коморке чешуйчатого.

Кроме Мальвен и Гойнера, вояку ожидали еще аббат Норвик и Ал Иан. Присутствию последнего Эймвир удивился. Какое дело до пленного у командира эльфийской стражи? Неужели он тоже хочет отомстить за своего обожженного товарища?

Они вошли. Кнааркша был привязан к стулу и смотрел на них, как на безнадежных болванов.

— Нам велено отпустить тебя, — заговорила Мальвен, — Но перед этим хотелось бы прояснить некоторые детали твоего задания. Иначе долго на свободе ты не протянешь. В целом виде…

Кнааркша сглотнул и обреченно опустил взгляд.

— Я делал то, что нужно, и типерь… мне угроза.

— Не справедливо по-твоему? — уточнил Гойнер.

Чешуйчатый не ответил.

— Говори! — рявкнула Мальвен, — Пока тебе не начали угрожать по-настоящему,

— Я ни… не враг.

— Говори… — судя по тону, у неё кончалось терпение.

— Что вы хочишь знать, госпожа? — чешуйчатый посмотрел ей в глаза.

— Какого хрена ты делал с Мирель, и какого хрена нужно было звать сюда отпрыска. Это… для начала.

Он вновь боязливо сглотнул.

— Мне вилел так делать. Я должин звать злого эрта. Первые… ходящие…

— Первопроходцы-следопыты? — подсказал Гойнер.

— Да. Они нашли эрт в горах. Мирель нужно видеть тело… ужасный дикий сородич. Поэтому я думать должин… как звать его.

— Мои бойцы видели охоту следопытов, — подсказал Ал Иан.

— Вашу мать, — Мальвен сложила руки на груди, пальцы её заскрипели по пластинам кожаной брони, — Это Коргвин велел звать сюда дикого эрта?

— Нет.

— Император, — предположил Норвик и грустно вздохнул.

— К нам точно больше никто не прилетит?

— Они нашел одного, кто мог литеть. Только один мог лететь сюда.

— Ты так говоришь, будто в горах есть еще летуны, — сказал Эймвир.

— Есть. Они видел их тела… Но другие без сил. Они умиреть должны.

Эймвир и Гойнер переглянулись. Мальвен продолжила:

— Что еще тебе приказали?

— Забота… о летунах Арбиин.

— Точно больше ничего?!

Кнааркша кивнул.

— Я ни враг. Я делаю, что мне велил. Мне велил забота о летунах… и думать, как позвать дикого злого эрта.

— У кого-нибудь еще есть вопросы к нашему чешуйчатому лекарю?

— Почему ты угрожал Буригерту? Почему никому не сказал о своем задании? — спросил Эймвир.

Кнааркша непонимающе уставился на него.

— Мне нильзя говорить. Бури тоже нельзя говорить.

— Всё должно было выглядеть естественно, искренне, — высказал свою печальную мысль Гойнер.

— Чтобы Мирель поверила. Действительно, — Норвик кивнул.

— Допустим. Но… зачем ты отправил последнее сообщение? — сказала Мальвен и подозрительно прищурилась.

Чешуйчатый вздрогнул.

— Ты сам сказал, что подходящий летун был только один, — подхватил вояка.

— Первый-ходящий сказал, что может найти еще. Еще один можит очинь… очень пригодиться.

— Это точно. Так нам ждать еще одного гостя-летуна, или нет?

Кнааркша несколько раз моргнул с таким видом, словно не понял вопроса.

— Ты сам не знаешь? — она иронично усмехнулась, — Прекрасно! Хотя… Раз они не получили посылки, то вызвать следующего безумного эрта у них вряд ли получится.

Мальвен повернулась к Ал Иану.

— Вы знали, что он отправляет посылки.

— И ничего не говорили, потому что даже не предположили, что ты не в курсе, — ответил эльф, — Император сказал, что Кнааркша и следопыты будут связываться между собой. У нас не было к ним вопросов.

Мальвен ударила кулаком по столу.

— Если у нашего императора в планах убить еще кого-нибудь из нас…

— Я ни… хотел убить, — сказал чешуйчатый, — Это случайно.

— Очень удобная случайность. Чудовищно удобная. Трудно представить, что могло подействовать на Мирель так же сильно, — она посмотрела в глаза каждому присутствующему, — Кому-нибудь есть что сказать?

— Рабочие очень злы на чешуйчатого, — сказал Норвик.

Эймвир облегченно вздохнул. Хорошо, что об этом знает не он один.

— Ожидаемо. Я знаю это. Еще что-нибудь?

— Они не просто злятся на него, Мальвен.

Чешуйчатый с тревожным видом пошевелил связанными руками

— Хотят расправиться с ним?

— Очень может быть, — добавил Эймвир, — Они ждут, пока его накажут. А если мы не накажем, то…

— Ясно. Я переговорю с ними. Если это всё, то мы расходимся.

— Что нам теперь делать с Мирель? — сказал Эймвир, — Она в охоте и ей тяжело.

Все уставились на него, отчего он раскраснелся.

— Ты говорил, что нашел выход. Сегодня ей стало хуже? — спросила Мальвен.

— Да.

— Она спокойно будит. Еще пара дня и спокойна. Если очень трудно, я знаю, как сделать легчи, — уверенно ответил чешуйчатый.

***

После допроса Кнааркшу развязали. Мальвен позвала с собой двоих эльфов-стражей и отправилась говорить с рабочими. Эймвир, Гойнер и чешуйчатый спустились в подземелье к летунам.

Увидев Кнааркшу, Мирель вскочила. Он жестом попросил её приблизиться к решетке и внимательно осмотрел, после чего вошел в соседнее помещение, где рабочие рубили мороженное мясо. Эймвир последовал за ним.

В углу комнаты стоял ручной насос. Чешуйчатый набрал ведро воды и передал его вояке.

— И что я должен делать? — Эймвир с презрением посмотрел на Кнааркшу.

— Очинь просто. Покажу.

Они вернулись к Мирель. Чешуйчатый указал на неё своим длинным когтистым пальцем.

— Лей сверху.

Северная не успела опомниться, как Эймвир выплеснул на неё ведро ледяной воды. Она запоздало отскочила и принялась отряхиваться. Выглядело это забавно, но никто не смеялся.

— Ей должно стать легче?

— Северный литун стойкий к холоду, но лидяная вода должна вызвать даже у них чувство… как сказать? Опасно…

— Чувство угрозы? — подсказал Гойнер.

Чешуйчатый закивал.

— Это поможит отвлечь. На время.

— Как ты, Мирель? — спросил Эймвир.

Мирель оскорбленно уставилась на них.

— Это наказание?

— Нет. Так тебе будет проще забыть о Буригерте.

Она вздрогнула.

— Проще?.. Вы правы! Мне все еще хочется тренироваться, но совсем не так. Удивительно!.. — Мирель вновь задала свой старый вопрос, — Мы будем сегодня тренироваться, или нет?

— Можно, но, — чешуйчатый повернулся к вояке, — Пусть Бури только покажет огонь.

***

По следующему удару колокола Эймвир вывел Мирель на прогулку. Она прокатила на телеге его, Гойнера, Молдера и Ал Эана. Ведро ледяной воды пока не было нужно.

Как выяснилось, "разговор" Мальвен прошел неважно. Всех рабочих связали и посадили в темницу. Завтра их было решено отправить в ближайший город.

Теперь у Мальвен возникла еще одна проблема: нужно искать новых надежных рабочих. В прошлый раз на это ушло немало времени, да и результат, как видно, оказался неудовлетворительный. Ждать помощи Коргвина в этом деле было слишком долго, поэтому госпожа собралась ехать в город с завтрашним конвоем. Пусть Мальвен ошиблась с людьми в прошлом, на этот раз она была уверена, что печальный опыт поможет ей сделать правильный выбор.

После тренировки Мирель, Ал Эан забрал Молдера на учебу с путовалкой, а Эймвир решил заглянуть в личную комнату госпожи. Дверь не была закрыта. Мальвен с задумчивым видом перебирала на столе какие-то бумаги. Не отрываясь от своего дела, она заговорила с гостем:

— Надеюсь, ты не собираешься еще чем-нибудь расстроить меня?

— Нет. Просто зашел на пару слов.

— Только без глупых вопросов, пожалуйста.

Эймвир усмехнулся. Он начал привыкать к юмору госпожи.

— Ал Иан говорил, что следопыты охотились. Что в этом странного?

— Ты решил зайти издалека, — она повернулась к нему, — Мы снабжаем их необходимым продовольствием. Скорее-всего они охотились…

— Чтобы откормить того отпрыска? — догадался он.

Мальвен многозначно кивнула.

— Это не точно, но скорее-всего.

Эймвир почесал бороду.

— Что-то мне не по себе от этих следопытов.

— Мне тоже… Особенно молодой. Кажется, его зовут Бели. До прилета отпрыска Бели был просто хорошим первопроходцем. Хм…

— Не думаю, что простые первопроходцы могут откормить взрослого летуна. Тем более отпрыска. Бестии очень горды и…

— Вероятно, они нашли его едва живым.

Эймвир покачал головой.

— Пусть он позволил им накормить себя. Вряд ли летун был безумен, иначе первым делом, как у него появились силы, он бы порвал их на куски и сожрал… Дальше отпрыск отправился в Арбиен. Уже звучит очень подозрительно.

— Хочешь сказать, что они поладили с ним? Поладили, и рассказали, что его здесь ждет молодая холостая ирэль, которую нужно как можно быстрее найти и без лишних слов отодрать?

— Точно… Так я и хотел сказать.

Мальвен усмехнулась и тут же стала очень серьёзной.

— А теперь Бели предлагает доставить сюда еще одного летуна, — добавил Эймвир, — Не думаю, что Кнааркша просил его об этом.

— Ты прав… Нужно допросить обоих.

Глава 10. Предки и потомки

Империя чешуйчатых занимала юго-западную часть материка Паланер, на востоке соседствуя с империей людей, а на севере с новообразованной страной летунов. Одна половина её была покрыта труднопроходимыми джунглями, а другая – травянистой саванной.

В древних легендах говорилось, что чешуйчатые, или «ходячие ящеры» произошли от летунов. У них сохранилась широкая и относительно глубокая грудь, где раньше располагались мощные маховые мускулы, только вместо величественных крыльев остались два мелких отростка на спине. Жизнь в чаще сделала полёт для их предков бессмысленным, в тесноте они постепенно становились всё меньше. С изобилием доступной пищи и почти полным отсутствием разновидностей огненной травы исчезла и способность дышать огнём.

Интеллект их развивался, агрессивность по отношению друг другу падала, они образовали общины и, не имея серьёзных врагов, размножились, быстро осваивая всю территорию джунглей. Началась экспансия саванны, где им впервые встретились люди.

Между людьми и чешуйчатыми было мало общего. Ничего удивительного, что вскоре между ними начались стычки, быстро переросшие в войну.

Для ходячих ящеров эта война стала уроком дисциплины и оружия. Люди, постоянно враждовавшие между собой, без труда разгромили их и отогнали обратно в джунгли. Чешуйчатым пришлось познавать науку и пытаться налаживать дипломатию со столь сильным, жестоким и умным соседом.

Прорывом для них стали времена первой великой войны. Отвлекшись на эльфов, люди упустили момент, когда чешуйчатые собрали настоящую армию и вновь направились захватывать саванну. Чтобы избежать разгрома на обоих направлениях, империи пришлось отдать часть своей территории ящерам. После войны чешуйчатые выстроили свою полноценную империю, которую признали люди и эльфы.

***

Хотя место, которое выбрали для встречи чешуйчатые и находилось на самом севере саванны, вблизи границы со страной Летунов, местную погоду язык не поворачивался назвать "северной". Днем вся живность старалась спрятаться от невыносимого зноя либо под землей, либо в высохшей высокой траве, либо под тенью редко растущих деревьев. Когда-то эти места были родиной крупнейших красных летунов, чьё пламя считается самым горячим и смертоносным. Когда-то здесь паслись огромные стада зебр и антилоп, а на них охотились прайды львов и стаи гиен. Раньше сезон дождей был гораздо дольше, а дожди обильнее. Раньше…

Говорят, жизнь в северной саванне усугубили чешуйчатые после того, как построили плотины для орошения полей на притоках Большой Бриззиль – крупнейшей реки материка. Население ящеров быстро росло, росли и их потребности в пище.

Одетый в тяжелую укрывающего цвета броню, чешуйчатый-дозорный стоял под кроной единственного в округе дерева. Он следил за горизонтом на севере и держал зеркало, чтобы сразу подать сигнал сородичам о приближении долгожданных гостей.

В версте от дозорного располагалась старая, но прочная на вид деревенская хижина с одной крупной комнатой, окруженная низкорослым болочаем в два человеческих роста, который, к удивлению, обильно плодоносил. В тени кустарника укрывались двое чешуйчатых-солдата, их командир и карликовый тропический летун. Еще пара ходящих ящеров о чем-то тихо переговаривалась внутри хижины, а последний их представитель обливал водой лошадей, запряженных в военную карету около внушительного входа, через который мог бы без особого труда протиснуться крупный летун.

Увидев на горизонте четыре темных точки, дозорный подал сигнал.

— Четверо? — удивился карликовый летун и вопросительно посмотрел на командира, — Кхм, какого хрена их четверо?

Чешуйчатый пару раз резко вскинул голову (человек бы на его месте пожал плечами), затем сорвал несколько кислых ягод, закинул их в рот, сморщился и выплюнул.

— Хорошо, что не десять.

— Мы так не договаривались, — продолжил малый летун, — Какие им, сука, переговоры? Отправить их, кхм, обратно жрать барашков – вот что нужно.

Чешуйчатые нелепо загоготали.

— Там среди них Кейнерт. Он тебя сломает одним пальцем, — сказал боец, — Ты же не скажешь ему такое в лицо?

Миниатюрный крылатый с нелепыми леопардовыми черно-зелеными пятнами, фыркнул.

— Конечно, я же не хочу, кхм, подохнуть.

Его нисколько не смущало, что ящеры смеются над ним. Он уже привык, и даже сам старался вести себя достойно для насмешек. Так он чувствовал себя увереннее, сразу видел и оценивал тех, с кем приходится находиться рядом.

Один из бойцов отправился в хижину, чтобы доложить о прибытии гостей.

К карете вышли император чешуйчатых и его советник, одетые в простые потёртые рабочие рубахи. Второму, судя по неловким движениям, презрительной мине и волнительно приподнятым перьям на затылке, совсем не нравилось находиться непонятно где, непонятно в чем и ждать непонятно чего.

— Моя мысль – они взяли с собой переводчика, — предположил советник.

— Зачем ещё один? Эй, Ревильнерт, разве ты не лучший знаток нашего языка на всю саванну?

Летун выскочил из кустов к императору, поклонился и ответил:

— Кхм, лучший, но они, похоже, этого не знают.

— Будем надеяться, что он переводчик.

Теперь два угольно-черных, один серый и один темно-зеленоватый силуэты были видны от хижины.

— Кто надоумил Кейнерта изучать именно "общий" язык? — обиженно пробормотал советник, — Ему нужно больше говорить с нами, чем с волосатыми.

— Знай своего врага в лицо. Изучить язык неприятеля – умный ход, — возразил император, — Он не хочет оскорбить нас этим, я уверен.

Пораженный и ущемлённый размером приближающихся настоящих величественных летунов, Ревильнерт взмахнул крыльями.

Гости приземлились, подняв в воздух тучу пыли вперемешку с высохшей травой.

Ревильнерт сразу понял, что четвертый их представитель – ирэль. Стройная и изящная, она приковала его внимание. Ирэль была угольно черной, лишь на груди и лбу виднелись бледно-серые пятна. Из-за всей этой причудливой черноты казалось, что её ясные оранжевые глаза сияют. Будь Ревиль покрупнее, и не будь здесь больше никого, кроме них двоих, он бы применил всё своё юморное обаяние, чтобы познакомиться с диковинной красавицей поближе. Она надменно посмотрела на мелкого, усугубив его волнение.

Удивительно, но у обоих черных: Кейнерта и ирэль – чешуя была особенная! Кажется, такую называли «Длинным пером». Ревиль прищурился, размышляя. Эту деталь явно стоило запомнить!

Как принимающий гостей, советник заговорил первым:

— Приветствую Вас на нашей земле, достопочтенные гости. Перед Вами император Пвихрист. Я его советник Ринакша.

Маленький летун перевёл речь чешуйчатого, и Крылатые гости поклонились.

— Он точно перевёл? — не обращая внимания на мелкого, уточнил Кейнерт у ирэль.

Она кивнула.

— Совершенно точно.

Переводчица одарила маленького сородича дружелюбным взглядом и представилась на языке чешуйчатых:

— Благодарим за встречу, — она указала на Кейнерта, столь же черного, как она сама. Темно-серые пятна у него были еще на крыльях, — Перед Вами Великий Кейнерт.

Чешуйчатые почтительно поклонились в ответ. Она представилась сама:

— Я его дочь Клириэлл, переводчик, — затем кивнула в сторону темно-серого отпрыска с зелеными пятнами на теле, — Это его сын Лоригерт.

Чешуйчатые вновь уважительно поклонились.

Закончив представление, Клириэлла повернулась к отцу.

— Мне переводить, или позволишь ему?

— Позволю, — ответил он, не отрывая своего проницательного взгляда от императора.

Остальные крылатые с подозрением посмотрели на Ревильнерта.

— Кхм, я понял, — тихо ответил он.

***

Крылатые осторожно протиснулись через проем и, не дожидаясь разрешения, сели посреди единственного зала. Император с советником заняли свои места на старых стульях у стены рядом с окнами.

Приятное волнение Ревиля постепенно сменялось раздражением. В присутствии другого переводчика, да еще и гордой ирэль, ему придется следить за каждым своим словом. Гостям подали воду.

Дождавшись, пока летуны утолят жажду, Пвихрист заговорил:

— Прошу меня извинить, но в такой обстановке мы не можем накормить гостей.

— Они не голодны, — перевел их ответ мелкий, — Кейнерт просит приступить к делу.

— По нашему договору всё идет хорошо… — Пвихрист делал паузы, чтобы Ревильнерт спокойно, без спешки, делал свою работу. Когда он переводил, переставал заикаться, — Половина флота готова. Еще тысяча кораблей будет через пару месяцев… Также мы согласны предоставить Вам десять тысяч рабочих пар рук, и двадцать тысяч боевых пар рук… Условия не изменились?

— Нет, — ответил Ревиль за Великого, — Он выполнит уговор со своей стороны в полной мере. Кейнерт просит подождать еще полгода.

— Полгода? — удивился советник.

Не выдержав взгляда Кейнерта, Пвихрист с задумчивым видом посмотрел на пол.

— Мы сможем ждать столько? — спросил он у советника.

— Да, если они помогут нам. Урожай главных культур в этом году не радует.

— Мы подождем, если нам отправят обозы с продовольствием и пару тысяч голов скота.

Крылатые переглянулись, получив перевод.

— Кейнерт согласен. Он просит отнестись к его отсрочке с пониманием. У него есть очень важное дело, которое нужно выполнить до уговора, и в этом деле нельзя торопиться.

— То есть мы должны быть готовы к очередному переносу, если дело не будет сделано? — смутился Пвихрист.

— Он говорит: лучше быть готовым. Это время позволит нам лучше подготовиться к договору.

— Волосатые, что империя Корилла, что эльфы, тоже готовятся! Судя по слухам, они замышляют что-то крупное.

— То, что они замышляют, Кейнерт, кхм… — переволновавшись, переводчик сдержанно кашлянул, — Кейнерт пресечет на корню, если успешно завершит своё дело.

— Вот оно как, — император оживленно закивал, — Значит это дело касается всех нас. Я буду признателен Великому, если он поведает, в чем заключается дело… Мы заинтересованы в скорейшем удачном его завершении, поэтому можем предложить помощь сейчас же! Какой бы она ни была в разумных пределах.

Все повернулись к Кейнерту, ожидая его ответа.

— Это дело… оно… — подбирая слова, Ревильнерт с глупым видом почесал шею.

— Требует чрезвычайно аккуратного, но уверенного подхода, — подсказала Клириэлла.

Переводчики уставились друг на друга.

— Любое вмешательство с Вашей стороны насторожит "волосатых", — добавила она, — Они поймут, что мы союзники.

— Хорошо, — Пвисхрист нетерпеливо покачнулся на стуле, — Но, если что-нибудь понадобится – смело обращайтесь.

Кейнерт с благодарностью поклонился.

Взяв себя в лапы, Ревиль вернулся к переводу:

— Кхм, Кейнерт благодарит нас. Он позаботится о том, чтобы нам предоставили две тысячи голов скота и обоз с припасами на этой неделе.

— Отлично. У меня больше нет вопросов по договору. Что Великий хочет обсудить еще?

— Кейнерт спрашивает, видели ли вы корабли эльфов в западных водах, — Клириэлла то и дело поглядывала на мелкого, из-за чего он вновь начал заикаться, — Кхм, и сколько кораблей волосатых на юге.

— Через западные к нам недавно приплыл один, — ответил советник, — Там были только купцы… Мы следили за всеми их действиями, но ничего подозрительного не заметили. На юге у них не меньше тысячи кораблей. Почти на всех стоят новые баллисты… Подозреваешь, что они осматривают наши города и берег?

— Кейнерт не исключает того, что ему, кхм, не всё известно о плане волосатых. Нужно как следует прятать Наш готовящийся флот. Если они увидят столько боевых кораблей, то подготовят свою армаду, кхм, к войне.

— Мы не пускаем никого в дельту Большой Бриззиль! Им не засечь флотилию, — хорошее настроение Пвихриста как рукой сняло.

— Не стоит недооценивать их хитрость. Эльфы очень умелые, их лазутчики наверняка исследуют Наши, кхм, леса прямо сейчас и скоро могут наткнуться на верфи вдоль реки. И ещё… Эти ваши "сторонники мира". Эльфы могут договориться с ними.

Оскорбленный, император нахмурился. Раз уж Великий знает о смутьянах, то всё хуже, чем казалось раньше.

С другой стороны, зная проблемы чешуйчатых, Кейнерт всё же прилетел и не стал менять условия договора. Это значит, что он доверяет им. Подумав об этом, Пвихрист уверенно посмотрел в глаза долгожданному гостю и поклонился.

— Охрана леса будет ужесточена. Мы допросим всех, кто говорил с эльфийскими купцами.

— Хорошо, — Великий поднялся, встали и остальные крылатые, — Вы можете отправить нам еще мастеров ремесла?

— Времена тяжелые, — ответил советник, — Ишь-Калар и так убила многих наших умельцев. Мы можем выслать мастеров лишь на короткое время.

— Воспользуемся этим временем как можно лучше. Сочувствую Вашим потерям… Кхм, есть новости насчет облегченной брони?

Глаза советника сверкнули.

— Сплав алюминия. Так назвали новый материал. Легкий и прочный! Мы получили его. Из него получится отличная броня: она не ржавеет, не трескается.

Заинтригованный, Кейнерт снова сел. Теперь его взгляд был прикован к советнику Ринакше.

— Сколько сплава вы можете создавать?

— Пока немного. Мне показали весь процесс, — Ринакша развел руками, — Дело это опасное: пара алхимиков уже отравилась при получении алюминия и нужных примесей. Еще нужна очень сложная по устройству печь. Готовый комплект брони на среднего по размеру летуна по цене выйдет… как сотня голов рогатого скота.

— И такой комплект у Вас уже есть…

Советник хитро прищурился.

— Скоро будет три.

Он взял лежащий на подоконнике сверток бледно-синей ткани и, подойдя к Великому, развернул его. Кейнерт удивленно рассмотрел пару аккуратно вырезанных прямоугольных кусков металла. Один походил своим блеском на серебро, другой был бледно-серым.

— Тот, что сверкает – это и есть сплав алюминия. Второй сделан из железа, но железа необычного. Мы называем его Твердая Сталь. По весу он похож на железо, но гораздо прочнее…

— Можно взять? — перевел Ревильнерт вопрос Великого.

Советник закивал.

Кейнерт осторожно, словно касался яйца, где рос его долгожданный млад, взял сначала стальной, затем другой лапой-рукой поднял созданный из сплава алюминия. Удивленный, он передал кусочки своим отпрыскам.

Лоригерт произнес:

— Один в два раза легче.

Кейнерт усмехнулся, пустив огонёк, и попросил вернуть металл советнику.

— Он, кхм, точно достаточно прочен?

Не ответив, Ринакша положил сплав алюминия на пол и достал из-за пазухи кинжал. С размаху он ударил кончиком острия по чудо-материалу. Там осталась едва заметная вмятина, а вот кончик клинка откололся. Советник объяснил:

— Он примерно такой же твердый, как старое железо, но при этом держит удар, не ломаясь.

— И намного легче железа, — добавил Кейнерт.

Следом советник ударил стальной кусок. Вновь от кинжала откололась часть клинка. На материале не осталось даже царапины.

— Твердая Сталь прочнее всего, что мы знаем. Из неё можно делать острие для копья, которое пробьёт любую защиту, и щиты, способные защитить от новых баллист.

— А из сплава получится броня, в которой, кхм, можно летать без труда?

Глядя Кейнерту в глаза, советник кивнул.

— Если ты, Великий, поднялся в воздух в улучшенной железной, то эта будет для тебя легкой, как перо.

Великий вновь оценивающе посмотрел на куски металла. Что-то обдумав, он спросил:

— Кхм, сколько Твердой Стали у вас есть?

Клири теперь неотрывно наблюдала за Р и забавно поворачивала голову набок каждый раз, как он запинался.

Ринакша ответил на вопрос:

— Пока примерно столько же, сколько и сплава алюминия. Для Стали мы только недавно построили очень горячую печь. Таких печей еще нет нигде.

Кейнерт перевёл свой взгляд на императора.

— Кхм, сделай мне броню из стали. Пусть она будет еще тяжелее, гораздо прочнее, чем та, в которой я, кхм, вел войну.

Советник и император удивлённо переглянулись.

— Но как же ты, Великий, полетишь…

— Мне она нужна будет не для полета… — он вновь задумался, — Кхм, я хочу поговорить с кузнецом, который готовит броню из той стали. Мой заказ будет, кхм, особенным…

Пвихрист закивал.

— Я пошлю кузнеца завтра. Тебе лучше не появляться в наших городах.

— Верно. Чешуйчатые узнают меня, как бы я не маскировался. Кхм, буду ждать его.

Они поклонились друг другу.

Великий заговорил с советником:

— Сможете построить еще больше печей, кхм, для сплава алюминия за эти полгода?

— Да, если будет нужда. Он слишком дорогой для нашей армии.

— Кхм, он понадобится нам. И когда понадобится, его должно быть много, — закончив речь, Кейнерт вздохнул, — Знаю, эти открытия могут принести Вам много денег, кхм, при торговле с волосатыми…

Император отрицательно мотнул головой.

— Нет! Пока наш договор в силе, мы не посмеем предложить, или даже сказать волосатым о наших достижениях.

Великий обратился к Лоригерту, но попросил, чтобы их диалог так же был переведен:

— Когда покинем империю чешуйчатых, отправляйся, кхм, к казначею. Проси его готовить столько золота, сколько можно отправить за раз с обозом.

— Понял тебя, Великий.

Кейнерт заговорил с ящерами.

— Как друг, и как заинтересованный в ваших достижениях, кхм, я щедро оплачу строительство новых печей и изготовление будущего сплава.

Император и советник вновь переглянулись.

— Мы сделаем столько сплава алюминия и Твердой Стали, сколько возможно, и никто из волосатых не узнает про это.

— Хорошо, — Кейнерт встряхнулся, — Кхм, я узнал всё, что хотел и мне больше нечего сказать. Спасибо тебе, император Пвихрист, и тебе, советник императора Ринакша, за встречу.

— Раз уж мы друзья, то по нашим обычаям, чтобы лучше доверять друг другу, следует говорить о семье, — сказал Пвихрист, не слишком надеясь, что Кейнерт будет говорить о таком.

Великий зевнул. Клириэлла и Лоригерт с любопытством смотрели на него, ожидая, что будет дальше.

— Ты не устал? — спросила ирэль на общем языке у Ревиля.

— Я мастер своего дела, а мастер, кхм, не устает, — гордо ответил он.

Впервые за эту встречу, Великий обратил на мелкого внимание. Тропический эрт оцепенел. Странный холодок пробежал по его спине. Нет, ему не было страшно, но… Волшебство какое-то. Смотря в глаза чернокрылому гостю, он чувствовал воодушевление и своё ничтожество одновременно.

Взгляд, полный уважения, но в то же время сочувствующий…

— На сегодня хватит с тебя. Клири, переводи.

— Ты правда будешь говорить о семье? — ирэль удивленно заморгала.

— Почему нет, раз уж я назвал Пвихриста другом. Недолго.

Клири перевела историю о гибели некоторых наследников императора, и о судьбе других, занявших важные должности в государстве. Пвихрист хвастался, что как раз благодаря усердию его детей получилось добиться результата с чудо-металлами.

— Теперь поведай мне, Великий, о своей семье.

— У меня нет ирэль-жены. Сын-Лоригерт…

Услышав свое имя, зеленоватый эрт вздрогнул.

— Ему шесть лет от роду. Он без труда усваивает новые знания. Я, не опасаясь, оставляю его за себя и с гордостью могу заявить, что Лоригерт поступает правильно, какая бы ни была сложная ситуация.

— Очень хорошо, — император поклонился Лоригерту, — Ты замечательный сын, если тебе доверяют править.

Молодой эрт с гордым видом пустил огонёк.

— Мне продолжать? — спросил Кейнерт.

Переведя эту фразу, Клири осуждающе посмотрела на отца. Она догадывалась, кто будет следующим…

— Да, мне приятно слышать о семье от друга, — ответил Пвихрист.

— Клириэлла… — хотя Кейнерт продолжал, ирэль умолкла.

Ревиль решил, что имеет право говорить, раз личный переводчик Великого не в состоянии выполнять свою работу.

— Кхм. Клириэлла – сестра Лори. Она заинтересовалась языком чешуйчатых еще будучи младом…

— Я превосходно владею эльфийским и общим, так же изучаю язык людей с южного материка, — прервала она его. Теперь Кейнерт умолк, но ирэль всё равно продолжала, — Благодаря моему визиту в королевство эльфов, нам, драконам удалось доказать их Высокому Правителю, что мы не кровожадные чудовища, а по-настоящему разумная адекватная раса, способная на сострадание, и уважающая интересы других разумных.

— Это Вы, госпожа, принимали участие в переговорах, когда обсуждали становление страны летунов? — уточнил советник.

— Да. Я присутствовала на том заседании будучи совсем молодой, — дальше она переводила Кейнерта, — Я выросла, но осталась… вспыльчивой, и не всегда… Извините меня.

Чешуйчатые загоготали.

— Кхм, если бы ты также вела себя на совете у эльфов, не думаю, что всё закончилось бы хорошо, — сказал Ревильнерт на общем и фыркнул.

Кейнерт, похоже, вошел во вкус и говорил дальше. Он с юмором воспринял смех чешуйчатых. Клириэлла же едва сдерживала свои гневные порывы, но продолжала переводить.

— Надеюсь, я не слишком опозорила авторитет Кейнерта?

— Нет. Ты уверенная в себе и смелая. Это достоинство! — Пвихрист воодушевленно закивал.

— Вы правы… Клири… — она мотнула головой, стараясь успокоить своё волнения, — Я изучаю языки так, как никто другой из наших собратьев. И я… повод гордиться для отца – Великого.

Кейнерт умолк.

— Хорошее… Многообещающее начало! — император вновь закивал, и подался вперед, — Мы точно будем хорошими друзьями! — он осмотрел каждого из гостей, — Предлагаю на этом закончить. Мы поможем Вам, а Вы поможете нам. Никакие планы волосатых не помешают нашему совместному процветанию.

Гости и чешуйчатые поклонились друг другу на прощание и вышли из хижины. Солнце всё так же пекло. Дозорный всё так же следил за горизонтом.

Когда летуны собрались улетать, Ревиль тихо заговорил с Кейнертом:

— О, Великий, позволь мне, кхм, говорить с Клири.

Кейн добродушно посмотрел на него, затем перевел взгляд на дочь. Кажется, он не был против.

— Как твоё имя? — тихо спросила она.

— Ревильнерт, — мелкий отвесил поклон.

— Извини, Ревиль, у нас нет времени говорить.

— Зачем ты так смотрела на меня? Кхм, это насмешка?

— Нет. Я поведаю тебе, если мы увидимся вновь… может быть.

Ревиль недолго думал над ответом.

— Ты красивая. Я буду ждать возможности поговорить с тобой.

— Прощай.

Она посмотрела ему в глаза, резко отвернулась и взлетела.

***

Четверка крылатых парила в тишине. Прогретый солнцем воздух держал хорошо, лишь иногда они делали взмахи, чтобы держать высоту.

— Мы пересекли границу, — бесстрастно сказал проводник, когда под ними начался лес.

— В какой стороне Варнип? — уточнил у него Лоригерт.

— Примешь левее, у спящего вулкана повернешь на северо-восток. Лететь до полуночи.

Лоригерт посмотрел на Кейнерта. Тот безмолвно кивнул, отпуская отпрыска.

— Куда мне провести Вас? — спросил проводник у оставшихся двоих чернокрылых.

— К ближайшему истоку Бриззиль. Покажи место, где можно искупаться.

Услышав это, Клириэлла вздрогнула.

Проводник плавно повернул вправо.

— Лететь недолго.

— Хорошо. Мы увидим с воздуха то место?

— Да. Там у реки Клирро широкая спокойная заводь. Мы скоро увидим её блеск.

— Тогда ты свободен.

— Понял.

Проводник поспешно отделился от них и взмыл еще выше в небо. Ирэль провела его тревожным взглядом. Она хотела отпроситься у Кейнерта, но волнение перед ним было слишком сильно.

Великий сблизился с ней и заговорил сам.

— Каким был я? Они поверили мне?

— Думаю – да. Ты держался достойно, пока…

— Он не попросил говорить о семье? Верно. Я чувствовал, что могу сорваться.

Клириэлла боязливо сглотнула.

— А что насчет меня? Ты не накажешь меня за тот позор?

— Пвихрист сказал: мы будем хорошими друзьями. Ты вела себя скверно, но это повеселило их и сыграло свою роль, так что нет – я не зол на тебя. Всё прошло хорошо.

— Почти…

Их взгляды встретились.

— Переводчик? — уточнил он.

— Да. Кажется, он мог заподозрить, что мы пытались играть роли.

— Скоро узнаем.

Собравшись духом, она всё же решила высказаться:

— Ты говорил, что они боятся и ненавидят нас, но это не так!.. Пвихрист по-настоящему был рад твоему прибытию. Необязательно показывать им себя добродушным соседом, или… «гордящимся отцом». Он надеялся стать другом для драконов еще до встречи. Наше представление, наоборот, может дать им повод сомневаться в нас. Неужели ты не увидел этого?

— Я не всегда верю тому, что вижу.

— Но это правда! Впервые за последние годы у нас появилась возможность обрести друзей. Почему ты…

— Потому что иначе я не могу. У нас никогда не было друзей и не будет. Другое мнение наивно.

— Сейчас мы нуждаемся в друзьях…

— Если ты продолжишь говорить об этом, я станцую с тобой, Клириэлла, а затем… мне ведь не нужно напоминать, верно?

Ирэль испуганно потупила взгляд. От её боевого настроя не осталось и следа. Она слишком хорошо помнила эту угрозу.

Кейнерт обещал сделать с младами кое-что скверное у неё же на глазах.

Солнце медленно приближалось к горизонту. Заводь, о которой говорил проводник, сверкала впереди яркими оранжевыми всполохами.

Чернокрылые опустились прямиком в воду. Всё время, пока они охлаждались после жаркого путешествия, Кейнерт не отрывал от Клириэллы своего пронизывающего жуткого взгляда.

Взгляда, полного желания, которое уступало место разочарованию, а затем упреку. Эти чувства словно сменяли друг друга по бесконечному кругу.

Клириэлла боялась его взгляда еще со времен, когда была младом. С тех пор, как выяснилось, что она самая черная из его младов-ирэль. Кейнерт словно замечал в ней ту, кем она не является, затем осознавал, что ошибся.

Глава 11. Повзрослевшие

Страна летунов.

Время близилось к вечеру. Краснеющее солнце отражалось от окон поселка, расположившегося на берегу маленькой речушки, которую без всяких страха и опасности мог перебежать вброд шестилетний ребенок. Уставшие, люди возвращались с работы, и почти каждый шедший по единственной мощеной в поселке дороге поднимал свой взгляд в небо. Там кружил зеленый эрт. Голова его была опущена, как у водоплавающей птицы, высматривающей в толще воды под собой добычу.

Парящие драконы над поселком не были чем-то удивительным. Этот эрт отличался от прежних настойчивостью и терпением. Мальчишки, игравшие до его появления на улице, насчитали уже пятьдесят кругов и постепенно теряли интерес.

Вдруг что-то внизу привлекло внимание эрта. С поразительной ловкостью он кувыркнулся в воздухе, меняя направление, и спикировал прямиком на дорогу. Гордо взмахивая крыльями, он преградил путь зеленовато-серой ирэль. На груди у него красовался хорошо подогнанный пластинчатый доспех с четырьмя глубокими отметинами от огромных когтей. Тело его покрывал красивый черно-коричневый орнамент, присущий прежде всего именно чистокровным лесным драконам, которых нынче осталось не так много. Судя по коротким шипам на затылке и насыщенности цвета орнамента, ему было года четыре от вылупления.

Встретившись с ним взглядом, ирэль испуганно села. Он смотрел так, словно несколько раз уже успешно танцевал с ней.

— Добрый тебе вечер, будоражащая кровь, — певуче произнес эрт.

Несколько зевак остановились, чтобы посмотреть на занятную сцену. Зелёного это нисколько не смущало, но ирэль совсем растерялась. Постоянно оглядываясь по сторонам, она начала медленно пятиться.

— Меня зовут Райнагерт. А как звать тебя?

— Бу… Будо… Кровь? Что ты имеешь в виду?

Он разочарованно вздохнул.

— Деревня. Точно. Слушай, это значит, что я поражен твоей красотой, ирэль.

— Ты тоже красив… — её голос тускнел с каждым словом, — Я поняла, что тебе нужно, но…

— Ты не интересуешь меня, как пара. Я прилетел издалека и хочу кое-что узнать. Расскажешь о здешних местах? — он кивнул на трактир, — Я хочу пить. Зайдем!

Ирэль ссутулилась и неохотно кивнула.

Почти все столы в трактире были заняты постояльцами. Кто-то уже хорошенько напился и пел песни, кто-то играл в карты, а в дальнем углу разгорался оживленный спор. Когда в зал вошли драконы, шум почти мгновенно прекратился. Тишину нарушал лишь старый скрипач, осторожно ушедший на пианиссимо.

— Райн, мы не заходим… к людям, — едва слышно, с волнительной хрипотцой сказала ирэль.

— А я захожу. Хозяин!

Разговоры продолжились, но шепотом.

— Здравствуйте… э-э-э… господа драконы? — поприветствовал гостей трактирщик. Судя по его ошарашенному виду, ирэль была права: драконы либо заходят к людям очень редко, либо никогда.

— Добрый вечер тебе, хозяин.

— Вы хотели что-то разузнать?

— Слушай, хочу пить. Налей мне бокал лучшего вина… Самый большой бокал.

Трактирщик испуганно посмотрел в зал, словно искал там поддержки. Встретившись с кем-то взглядом, он сдержанно кивнул и принялся искать "большой бокал".

— Ты сказал, что хочешь пить. Почему вино? — спросила ирэль. Ощущая уверенность странного эрта, она перестала волноваться.

— Водицу я бы и в ручье попил. Что за вопросы? Чудная…

— Я никогда не видела, чтобы эрты, или ирэль пили вино.

— Мало кто пьёт вино, но кто попробовал, тот будет пробовать еще и еще. Правду говорю, хозяин?

— Да, крылатый господин, — он поставил перед Райнагертом самую большую свою кружку и начал медленно наполнять её вином, — Такое вино по нраву всем. И вкус хорош, и голова легче становится, как по волшебству.

— Легче… голова? — уточнила ирэль.

— Пьянеешь, — объяснил зелёный эрт, — Если много выпить, голова идет кругом, начинаешь говорить всякую чепуху, теряешь страх и можешь наделать глупостей.

Райнагерт опрокинул бокал себе в пасть, осушив его наполовину.

— Хорошее вино. Спасибо, хозяин!

Трактирщик поклонился. Эрт заговорил с ирэль:

— Слушай, чем здесь занимаются крылатые собратья? И, если есть какие сплетни, поведай их тоже.

— Сплетни? — она нелепо зарычала, прочищая горло, — Мы изучаем ремесло… скотоводство. На восток отсюда боевой лагерь. Там проходят боевую подготовку, в основном эрты, но ирэль тоже участвуют.

— Люди учат собратьев бою?

— Нет-нет. Именно бой тренирует порождение Кейнерта.

— Хм… Я на юго-востоке… Бой преподаёт Шайнерт?

— Он бывает там, но редко.

Эрт с задумчивым видом кивнул.

— Скоро будем жить совсем как люди… Хотелось бы, чтобы это было к лучшему, — он выпил вино и жестом попросил добавки, — Слушай, я ищу пару, прежде всего истинную лесную… Хотя я не против посмотреть и на ирэль с дурным характером. Например, ту, что калечит эртов, которые хотят с ней танцевать.

Судя по удивленному виду, зеленый не иначе, как прочитал её мысли.

Дверь в таверну резко распахнулась. На этот раз к людям решил заглянуть крупный серый эрт. Он заговорил басом:

— Зелёный, ты прилетел сегодня? Нужно поговорить – жду на улице!

Райнагерт даже не повернулся в его сторону.

— Я общаюсь с достопочтенной ирэль. Явлюсь, когда закончу.

— Торопись, — серый злобно оскалился и вышел.

— Чудной, хм… Слушай, так ты знаешь чистокровную зелёную, или ловкую и злобную ирэль?

— С чистокровной тебе не повезло. Две ирэль уже год в паре.

Зелёный эрт грустно вздохнул.

— А вот к ловкой и злобной – ты успел. Ей только недавно стало четыре года, и она ищет.

— Я смогу увидеть её в городе?

— Нет… Райнагерт, нам лучше выйти, — боязливо сказала ирэль. Видимо, она считала серого эрта достаточно авторитетным, чтобы прервать разговор по его воле.

— Как мне найти яростную ирэль?

— Спроси любого, кого встретишь, о ней все знают.

— Ясно. Благодарствую! — он подмигнул ирэль.

Райнагерт вытащил из поясной сумки несколько золотых монет, бросил их хозяину таверны, поблагодарил его и поспешно вышел на дорогу.

— Веди, — велел он серому.

Эрты взлетели.

Серый молчаливо летел на юго-восток. Он был очень зол, настолько, что Райнагерт слышал его тихий рык при каждом взмахе. Через пару верст они приземлились на опушке елового леса. Судя по запаху, никаких иных собратьев здесь не было.

Серый встал напротив зелёного и посмотрел, как на врага.

— Хочешь, чтобы я извинился? — спокойно предположил Райнагерт.

— Извинений мало. Ты вынудил меня ждать перед людьми. Это оскорбление!

Он сделал рывок и взмахнул лапой-рукой, зелёный же быстро отпрыгнул назад, а затем в сторону. Мимо.

— Меня зовут Райна. Слушай, тебе нет смысла сражаться со мной, — он хищно прищурился, — Прекращай, пока не покалечился.

Серый выпустил огонек.

— Смелый выскочка.

Райнагерт сбросил с себя броню, сумки, прижал крылья к туловищу и расставил лапы, заняв боевую стойку.

Серый снова пошел в атаку и, судя по скорости, намеревался просто сбить зеленого с ног. Между ними было больше центнера разницы в пользу оскорбленного…

Райн позволил серому сблизиться, поднырнул под него, и с легкостью, словно не заметил внушительного веса противника, вместе с ним сделал отскок в сторону. Оскорбленный неуклюже рухнул, и от удивления замотал головой. Его шумное дыхание стало прерывистым.

Вместо того, чтобы добить опрокинутого, Райн принялся изучать свежие царапины.

Серый поднялся, пару раз нелепо взмахнул вывихнутым крылом и грозно зарычал.

— Дальше будет больнее, — сказал Райнгерт, — Прекращай… Стой!

Райнагерт подпустил оскорбленного ближе, выстоял после мощного толчка, а затем нанес удар сам: лапа-рука молнией метнулась вверх. Серый даже не заметил того движения, его голова откинулась назад и в сторону.

Отступив, Райн удержал обмякшего собрата от падения. Пока он не пришел в себя, зеленый обхватил его за шею у затылка.

— Спокойно, не дергайся, — Райнагерт сделал усилие в сторону. Серый рывками попытался высвободиться, но ничего не получилось. Захрустели хрящи его шеи.

— Стой! Сдаюсь.

— Уверен? — иронично уточнил зелёный.

— Я не одолею тебя… Не убивай!

Райнагерт медленно расслабил свои тиски и дал сопернику свободу. Судя по потерянному взгляду и неловким движениям, эффект от удара еще не прошел. Продолжать драку не было никакого смысла.

— Мне сказали: ты из столицы… Но кто… ты? — с трудом сказав это, серый сел и несколько раз тряхнул головой.

Зелёный надел своё снаряжение.

— Райнагерт. Забыл уже что ли?

— Нет. Ты боец? Кто ты не по прозвищу, а по призванию.

— Можно сказать, что боец. Видишь эту метку? — он показал следы когтей на броне.

— Не слышал о такой.

— Такую носят те, кто стал Лазутчиком.

— Лазу…кто?

— Лазутчики. Иначе называют разведчиками. Пока нас всего тринадцать. С Кейнертом было бы четырнадцать, но он не считает себя членом Отряда.

— С Кейнертом? — теперь серый смотрел на соперника с удивлением и восхищением, — Ты лично знаешь Великого?

— Он учил нас и учился с нами. Раньше собратья не умели драться, все наши драки за территорию и ирэль представляли собой нелепую борьбу, потому приемы пришлось обмозговать и создать самим. Какие-то нюансы мы взяли у человеческого рукопашного боя.

— Значит у меня не было шансов… Ты прикончил бы меня, если бы я не сдался?

— Нет. Ты мой собрат. И ты не желаешь зла другим собратьям, — Райнагерт посмотрел на небо, где уже зажглись первые звезды, — Слушай, так где меня ждёт Шайн?

***

Зелёный вправил вспыльчивому эрту крыло, вместе они отправились через лес на восток. К их прибытию в лагерь уже наступила ночь.

Горели больше десятка костров, у половины из которых были разбиты по две-три палатки. В свете остальной половины виднелись свернутые клубком, распростертые в длину и сидящие фигуры драконов.

У одного из костров серый спросил, где искать Шайнерта.

— Старшина отдыхает где-то южнее лагеря, — сонливо ответили ему.

Серый повернулся к Райну.

— Найдешь?

— Конечно. Надеюсь, я его не сильно встревожу.

— Он не станет злиться, как я, — серый протяжно зевнул, — Возвращайся сюда. Если усну – разбуди.

— Зачем это?

— Я кое-что покажу тебе.

Райнагерт уловил в его голосе что-то любопытное.

— "Кое-что"?

— Кое-кого. Ты угадал.

***

Лесная подстилка под лапами зеленого шелестела совсем тихо, недавно прошел дождь. Это хорошо – после изнурительных тренировок Райн ненавидел шуметь там, где кроме него больше никто не шумит. Пройдя версту и уловив запах собрата, он осторожно позвал местного "старшину".

— Шайн?

Впереди раздался шорох. Приятный умиротворенный бас ответил ему.

— Кто пришел?

— Меня зовут Райн. Прибыл из столицы сегодня.

Шорох повторился громче. Судя по звуку, Шайнерт всё-таки был не один.

Он вышел из кустарника и поджег дыханием факел, подвешенный на стволе высоченной сосны. На спине у него, цепляясь коготками за длинные шипы, висел сонливый млад. Драконы пристально посмотрели друг на друга.

Шайн был крупнее серого и еще мускулистее. Чешуя почти такая же черная, как у Кейнерта, а на крыльях и спине бордовые продолговатые пятна. Райн несколько раз видел его ранее, но еще не говорил лицом к лицу.

— Истинный Лесной эрт, с прозвищем Райн. Помню тебя еще младом, — добродушно сказал Шайнерт, затем низко, прерывисто зарычал, поддерживая некий ритм.

Райн вздрогнул, рефлекторно повернулся в сторону и принял боевую стойку, услышав этот сигнал. Старший отпрыск при помощи «боевого рокота» передал ему, что там находится угроза.

— Вот это навык, — Шайн пустил огонек, — Вот это реакция!

— Слушай, мы не шутим с боевым рокотом…

— За такие шутки больно наказывают, знаю. Расслабься боец, — он заговорил тише, — «Боевой рокот», значит? А мы раньше звали это «ворчанием»… Эй, посмотри-ка какой балбес вымахал.

— Истинный лесной? — сонливо ответил ему другой голос. Из кустов позади чернокрылого показалась бордовая голова ирэль, — Молодой эрт-боец?

Истинная южная поравнялась с Шайнертом. Второй их млад вцепился в её хвост.

— Значит, пустили погулять, боец? — спросил «старшина».

— Кейн дал нам свободу на время. Он сказал, что стоит использовать это время с пользой.

— И ты понял, что за пользу он имел в виду?

— Наверное.

— Ищешь ирэль? — догадалась южная.

— Кажется, да. Вернее, мне бы очень хотелось её найти.

— Хм… — Шайнерт подошел к зеленому поближе и сел, — Он же раньше вас не отпускал.

— Мы были молоды и тренировку закончили только недавно.

— Я не об этом. Ты умный, наверняка сообразишь, почему он дал вам погулять.

— Боевое задание? Нас ждет вылазка?

Старший отпрыск многозначно кивнул.

— Но сейчас нет войны, — заворчала ирэль, — Какая еще вылазка?

— У Кейнерта есть какой-то план. Лазутчики – часть этого плана, — Шайн серьёзно посмотрел в глаза зеленому, — Я его старший сын. Со мной он прошел войну, мне он доверял править, когда была нужда, но я ничего толком не знаю о его планах сейчас. Скажи, он что, опять пытается разыскать северных?

Райнагерт вздрогнул.

— Он не прекращал искать, насколько я знаю. А насчет грядущей вылазки пока никто ничего не говорит.

Шайн разочарованно вздохнул.

— Ладно. Не буду пытать тебя. Ты же просто пришел доложиться о своем прибытии? Хорошо, что показался мне. Можешь искать ирэль в здешних краях, но знай, что истинную лесную найти будет трудновато. Держи путь на запад, если не хочешь потерять время зря.

— Спасибо за совет, — Райнагерт почтительно поклонился, — Слушай, я побуду здесь пару дней. Это края, где я жил, будучи младом.

— Точно, — черный пустил огонек, — Отдыхай… И еще, — он нахмурился, — Будь добр, не приставай к истинным зеленым ирель, которые уже в паре, какими бы красивыми и манящими они тебе не казались. Хорошо?

— Я пока не настолько сдурел от желания, чтобы рушить Правильный Закон.

— Это правильно. Уважаю. Доброй ночи, Райна.

— И тебе, Шайн.

Райнагерт рысцой отправился обратно к лагерю. Дождавшись, когда шум его шагов утихнет совсем, южная ирэль затушила факел.

— Мне кажется, ты без причины был груб к нему. Он мог посчитать твои слова о занятых ирэль за оскорбление.

— Не посчитает. Эти Лазутчики, — Шайн лег, — Все там эрты. Они слишком много знают. Например, то, что можно особым образом принудить ирэль к танцу не дожидаясь, пока она будет искать. А еще они очень, до безумия сильны, выносливы и изворотливы. Случай нарушения Закона уже был. Кейнерт лично приструнил гадёныша.

— Райн выглядит благоразумным.

— Да. Но… Мы все только недавно приняли Путь Разума. Зов Крови ещё силён в каждом из нас. Есть те, кто не может бороться с ним.

***

По возвращении Райнагерта в лагерь, все, кроме дозорных, спали. Костров осталась всего пара.

— Подъем! — он резко ткнул серого когтем в живот.

Заносчивый эрт громогласно зарычал и вскочил. Увидев зеленого, он встряхнулся. Со всех сторон донеслось недовольное бормотание.

— Я догадываюсь, кого ты хочешь показать мне, — тихо сказал зелёный.

— Яростную ирэль, про которую ты спрашивал в трактире.

— Очень хорошо… Слушай, разве сейчас не слишком поздно?

— Вот у неё и узнаешь.

Они нашли расчищенное от леса место и взлетели. Редкие облака лишь иногда закрывали растущую луну.

— Почему ты решил показать её мне? Ты должен быть заинтересован, чтобы я вообще ничего о ней не узнал. Не понимаю тебя.

— Я уже дрался за неё. И танцевал…

— Неудачно танцевал?

— Да. Она прогнала меня несколько раз. До твоего прибытия я был достоин её в драке, но не мог овладеть… Это злит меня! Очень.

Райнагерт насмешливо фыркнул.

— И ты хочешь посмотреть, как она прогонит меня? Скажи хотя бы, как её зовут.

— Не думаю, что та ирэль сможет опозорить тебя. Она Фарриэлла.

Райнагерт резко затормозил.

Сколько же воспоминаний связано с этим прозвищем. Он знал некую Фарриэллу еще до того, как попал в Отряд Лазутчиков. Три года назад. Они тогда были младами.

— Слышал это имя? — поинтересовался серый, поравнявшись с ошарашенным зеленым.

— Как она выглядит?

— Манящая ирэль. Стройная, крылья огромные и узкие, двигается легко, как…

— Газель? Или как кошка?

— Может быть.

— Ты не сказал самого главного. Фарриэлла, которую я знаю…

— Она порождение Кейнерта!

Райнагерт сначала ощутил слабость, от которой чуть было не потерял сцепления с прохладным ночным воздухом, затем пришли воодушевление и радость, каких не было еще ни разу за его жизнь.

Это она, Фарриэлла – млад Кейнерта. Ей так же, как и Райну, четыре года. Всё сходится!

— Слушай, нам долго еще лететь?

— Пару десятков верст. Она живет обособленно, в пещере, и на Правильный Закон почти дышит. Столько эртов за неё дралось, а так быть сейчас не должно.

— Веди. Быстрее!

Дальше они летели в тишине. Райнагерт всё пытался представить, как она выглядит сейчас, и как будет говорить с ней.

Пусть он планировал найти себе истинную зелёную ирэль, чтобы сохранить чистоту крови, но перед Фарриэллой готов поступиться своими принципами. Райнагерт во что бы то ни стало должен покорить её в танце! Его кровь бурлила, хотя он еще даже не видел ловкую черно-зеленоватую ирэль вживую и не чуял её пьянящего запаха.

Лес под ними огласил странный, жутковатый вой. Эрты приземлились на берегу небольшой реки и затаились, ожидая нового звука.

— НО-О-ОВА-А-Я-А-А НО-О-ОЧЬ, — почти на квинту выше, — НО-О-О-ВЫ-Ы-Е-Э ТО-О-ОМ-Л-Е-Э-ЭН-И-И-Я-А!

Серый удивленно оглядывался по сторонам, стараясь сообразить, что вообще происходит и откуда доносится не слишком мелодичный вой. Райнагерт не смог сдерживаться долго. Когда "новая ночь" снова нарушила тишину, он с глуповатым видом замотал головой, фыркая, словно надышался пыльцы.

— Что это с тобой, Райнагерт?

— Еще не понял? Человек не может так петь. Думаю – это наша ирэль.

— Я-А-А-А ЖДУ-У-У, НО Е-Е-Э-Э-ГО-О-О НЕ-Е-Э-ЭТ. НО-О-О-В-А-А-А-Я-А Н-О-О-ЧЬ.

— Фарри? — серый оценил новую строчку драматичной песни, — Кажется, ты прав – голос похож. Не знал, что она учится петь.

— Ирэль вряд ли раньше хотела петь, но теперь она ищет, и всё изменилось. Фарри ждет, — Райн хитро прищурился, — Осталось недолго… Слушай сюда, если решишь подглядывать, старайся не попадаться на глаза никому из нас, иначе я тебе точно что-то сломаю.

Серый сглотнул и отвесил поклон.

— Я не стану подходить близко. И шуметь не буду. Даже если вы будете говорить обо мне.

Райнагерт взлетел чуть выше деревьев, сориентировался по очередному вою ирэль. До неё было не больше пары верст. Быстро и бесшумно он отправился на зов. Там, куда летел зелёный, над лесом возвышались две древние скалы. У основания ближней зияла дыра, заполненная мраком – вход в пещеру. Перед ней, подняв голову к небу и покачиваясь в такт своей песни, сидела одинокая ирэль. В призрачном лунном свете её чернота выделялась на фоне серого камня.

— НО-О-О-В-А… — она заметила движение над деревьями.

Райнагерт, не отрываясь, разглядывал её и упустил возвышающуюся по пути сосну. С громкими хрустом он обломал верхушку дерева и свалился на ели внизу. В наступившей после падения тишине зелёный посчитал про себя до десяти, поднялся, отряхнулся. Все конечности были на месте и работали. Один коготь на лапе-руке расслоился, а из пальца сочилась кровь – не страшно, в своих мечтах Райн слишком хорошо танцевал, чтобы эта пустяковая травма помешала охомутать Фарри.

— Какого хрена ты тут шляешься, придурок? — слышать такие слова от голоса, который только что пытался петь душевную песню и иногда попадал в ноты, было забавно, однако Райнагерт держал себя в лапах, — Или ты не дурак, а случайно залетевшая сюда ирэль?

Со стороны Фарриэллы донесся шелест и треск веток, зеленый медленно пошел ей на встречу.

— Чего молчишь? Так искалечился, что забыл, как говорить?

— Я цел, — почти шепотом ответил он, его волнение росло…

Через несколько десятков шагов Райнагерт наткнулся на небольшую прогалину и остановился, чтобы дождаться, пока певица явится к нему. Ели вокруг росли слишком плотно, а он хотел рассмотреть ирэль как следует с почтительного расстояния.

Фарриэлла протиснулась через кроны деревьев и замерла, увидев нежданного гостя. Лунного света здесь едва хватало, чтобы отличить силуэт неподвижного дракона от листвы, Райн полез в поясную сумку за факелом.

— Стой! Замри, чтоб тебя, — скомандовала она, — Ты же эрт. Верно?

— Ты права, будоражащая кровь. Твоё зрение не подводит даже в такой темноте.

Ирэль иронично пустила тусклый синеватый огонек, глядя на него сверху вниз.

— Ага, значит ты не из местных болванов. Если тебе нужно то же, что и другим эртам, сначала одолей их. Потом, может быть, потанцуем. Хотя… с твоими-то размерами я бы на это не надеялась. Почему такой тщедушный?

Слова Фарриэллы задели, но одновременно рассмешили зелёного. Райн продолжал вести себя достойно, несмотря на усиливающееся волнение. Он уловил её манящий аромат. Сердце его билось всё быстрее.

— Слушай, я хотел узнать, насколько ты красива и грациозна. Позволь разожгу факел, тогда узнаешь ответ и на свой вопрос.

— Красивые словечки тебе не помогут, — она зевнула, потянулась и села, — Раз уж ты свалился сюда в такое время, то так и быть: разрешаю насладиться моей красотой. И давай быстрее! Иначе лес позади тебя случайно загорится.

Райнагерт достал факел и поджег тонкой, аккуратно закрученной струйкой пламени, глядя на которую опытный дракон уже мог понять, что перед ним собрат, превосходно владеющий дыханием. Она заметила это.

Драконы внимательно осмотрели друг друга. Сначала ирэль иронично ухмыльнулась, затем нахмурилась.

При тусклом свете факела её тело выглядело почти угольно-черным. Лоб, шею и спину украшали бесформенные насыщенно-зеленые пятна, такого же цвета горизонтальные полосы на крыльях. По размеру ирэль превосходила эрта на три-четыре пуда, а вот размах её величественных крыльев, явно созданных для скорости, был больше на несколько локтей.

Фарриэлла. Это точно она! Райнагерт жадно впивался взглядом в каждый изящный изгиб её тела. Он хотел что-то сказать, но язык стал совсем деревянный.

— Истинный лесной. Хм… — она расправила крылья и обошла гостя вокруг, — Ты сказал: «посмотреть». Что дальше?

Ирэль села на прежнее место.

— Фа… Фарриэлла, — только и смог он выдавить из себя, — Фарриэлла!

Райн тряхнул головой и несколько раз зажмурился, словно хотел избавиться от наваждения.

— Ты стала такой… великолепной! Ох не зря моя кровь играет.

— О, так ты меня знаешь?.. Хотя, какая разница, мне нет дела до твоего желания. Правила едины для всех "взбудораженных": покажи силу, а затем, если я соизволю дать шанс зелёному и мелкому тебе, докажешь свои покорность и ловкость. Всё просто.

Райн хитро прищурился.

— Фаррик-комарик.

От удивления она разинула рот.

— Ра… Райна?

Зеленый с гордым видом встал на дыбы и раскрыл узорчатые крылья.

— Тогда… прости, что смеялась над тобой, Райн. Ты крепкий и красивый для зелёного.

— Слушай, почему ты живешь отдельно от собратьев? Тебя кто-то обидел?

Ирэль пустила огонек.

— Меня никто не может обидеть… Учти Райн, я рада тебя видеть, но не настолько, чтобы говорить до самого утра.

Райнагерт смущенно сложил крылья и сел.

— Прилетай завтра, — добавила она, — Тогда и поговорим. Только не забудь принести что-нибудь вкусное.

— Прилететь?

— Да. В моей пещере нет места, — её тон вдруг стал суровым, — для эрта. До завтра, Райни.

Фарриэлла демонстративно-резко развернулась и оттолкнула с дороги мешающуюся ветку. Сердце зеленого гремело в ушах, лапы дрожали. Когда ирэль протиснула крылья между деревьями, он сглотнул и серьёзно произнес:

— Я проделал такой путь не только, чтобы говорить.

Она вздрогнула.

— Хочешь станцевать?

— Если у меня не получится, то поговорим завтра, а если…

— «Если получится»? Нет! — она выскочила к нему и зарычала, — Делаешь вид, что не слышал мои условия? Или дуришь мне голову? Говоришь красивые слова, напоминаешь о старом, — ирэль глубоко вздохнула, — Зачем тебе я? Ты собирался отыскать истинную лесную ирэль. Пусть тогда мы и были младами… И зачем мне связываться с лесным?

Он посмотрел на неё с упреком.

— Ты отвергнешь меня, даже если я докажу свою силу?

— Не знаю. А ты разве сможешь?

— Слушай, я один из Лазутчиков Кейна, — он указал на доспех, — Я знаю всех пятерых эртов по именам, которые могли бы одолеть меня. Никто из них не претендует на танец с тобой.

— Здешние эрты сильны, они намного крупнее тебя. Ты должен доказать делом!

Он едва заметно ухмыльнулся.

— Манящая, красивейшая Фарри, позволишь ли ты мне танцевать? Если сомневаешься, я исчезну. И не вернусь никогда…

Она ответила не сразу. Видимо, внутри неё шла борьба. Райнагерт молился о том, чтобы сомнения прекрасной были вызваны не её гордостью. Закончив размышления, ирэль виновато посмотрела ему в глаза.

— Мне трудно сказать. Ты зелёный, и…

— Значит твои правила не для всех. Я не подхожу только из-за своей расы, или дело в том, что мы знакомы? Или в том, что ты представляла себе достойного эрта могучим и крупным?

— Кровосмешение делает нас слабее. Я уже ничего не могу поделать с этим, но ты…

— Кровосмешение работает сложнее! Ты и Шайнерт тому пример. Твоя мать была истинной лесной ирэль, а его – истинной южной. Порождения Кейнерта с истинными ирэль обладают преимуществами. Они сильнее, быстрее, крупнее.

— Но млады от младов Кейнерта слабеют. Со мной пытался танцевать отпрыск порождения Великого: серый и наглый эрт. Он сильный, но у него нет никаких шансов покорить меня. Если я приму тебя, по Закону ты потеряешь право выбора. Погубишь свою истинную кровь…

— Пусть тот серый слабее своего темного родителя, но что ты скажешь о младах Шайнерта? Один из них сильнее меня, а другой равен в бою.

— Ирэль Шайна истинная южная, как и его мать, — она с задумчивым видом посмотрела на луну, затем вздрогнула, повернулась к Райну, — Моя мать – истинная лесная, а ты… истинный лесной. Похоже, но не одно и тоже.

— Я считаю – этого достаточно. После твоих заботливых слов о моей крови я дышал на всех остальных ирэль. Мне не найти такой же умной, доброй, красивой, сильной и ловкой ирэль, как ты. Истинную зелёную ирэль отыщу в другой жизни, если она будет… Сейчас моя кровь горит. Я докажу тебе свою силу и покорность!

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, прогоняя все свои сомнения.

— Хорошо. Я дам тебе танец.

Райн поднял голову вверх и крикнул:

— Сюда, серый!

Услышав это, Фарриэлла испугалась.

— Вы будете драться прямо здесь?

— В этом нет нужды. Я уже одолел его, когда прибыл сюда.

Серый неуклюже проломился через ели и замахал крыльями. Ирэль изумлено переводила взгляд с одного эрта на другого. Ей не верилось, что всё это странное представление – правда.

— Ты проиграл ему? Проиграл этому истинному лесному эрту в честном бою?

— Да. Он очень быстр и изворотлив. Я еще не встречал настолько ловкого, и при этом могучего соперника. Он доказал свою силу! И ты убедишься в этом, сразу, как начнёшь танец.

Что-то вспомнив, Райнагерт вдруг рванул в лес.

— Жди меня у жилища, Фарри!

***

По небу медленно плыли яркие серебристо-синие облака.

В совершенной тишине безветренного леса ирэль вскоре услышала приближающийся треск веток. Слышала и чувствовала, как начинает дрожать. Её охватило предвкушение.

— Райн?! — громко окликнула она.

В ответ донеслось лишь приглушенное, неразборчивое мычание. Это точно был голос зелёного. Он выскочил из леса ко входу в пещеру, держа в зубах только что убитого оленя.

— Слушай, раз уж ирэль чтит старые обычаи, то я должен был это сделать, — гордо сказал Райнагерт, возложив тушу к лапам Фарри, — Тебе нравится?

— Хороший… кхм, олень.

— Танцевать будем здесь?

Они посмотрели друг другу в глаза. Он уверенно, а она испуганно.

— Да, — Фарриэлла сглотнула, — Это место подойдет.

— Тогда, — Райнагерт небрежно сбросил с себя все вещи, — Я готов.

Эрт и ирэль сблизились, вздыбились и осторожно схватили друг друга за спину над плечами. Со стороны это походило на небрежные объятия.

— Фаррик-комарик, что дальше? — почти шепотом поинтересовался зелёный.

Она насмешливо фыркнула и сделала пару глубоких вдохов, затем напряглась.

— Сейчас посмотрим, как выдрессировал тебя Великий.

Шаг вправо. Эрт повторил его синхронно – ничего сложного. Шаг назад и влево, снова влево, наклон вперед (для Райна назад). Наклон такой, что он едва сохранил равновесие. Шаг вперед, влево, резкий выпад вправо, затем скачек вправо, и еще более стремительный выпад назад, который так и не поддался вспыльчивому серому. Еще несколько плавных протяженных шага в стороны, выпад назад, влево.

Дыхание Фарриэлы стало учащаться и дело было не в усталости…

Выпад, наклон, прыжок, вновь прыжок, поворот, прыжок назад, выпад в сторону. Райнагерт выполнял каждое движение с легкостью. Ни разу его пальцы не теряли контакта со спиной партнерши, ни разу их ноги не теряли синхронности. Темп движений всё увеличивался.

Дыхание её стало прерывистым. Сердце стучало так сильно и громко, что Райн наверняка слышал его…

Разворот, прыжок… Кувырок через эрта. Она хотела задавить его своим весом, но он сумел продолжить диковинное для танца движение и вновь оказался на лапах. Снова разворот, еще разворот, прыжок назад, вперед. Разворот, еще один, и еще.

Голова кружилась у обоих, но у неё сильнее…

Выпад влево, несколько шагов назад, прыжок вправо, разворот, кувырок через Райна. Фарриэлла споткнулась о свой же хвост, за которым больше не успевала следить. Падение назад…

Райнагерт сделал последний выпад в обратную сторону и тем самым вернул ей равновесие. Зажмурившись, она облизнула стекающую из уголков рта слюну и сглотнула.

Тишина. Они стояли неподвижно.

Постепенно Фарри обмякла. Райн дал партнерше лечь и сел рядом, не отрывая от неё своего удивленного взгляда.

— Слушай… это было так приятно. Твой танец очень… виртуозный? — тихо сказал он и пустил огонек, решив, что сейчас это звучит глупо, — Как ты? Может, принести оленя поближе?

Она молчала. Её дыхание стало ровнее, хотя всё еще было ускоренным.

— Последний раз так волновался, наверное, когда боролся с Кейном. Хотя знаешь…

— Заткнись.

Он вздрогнул.

— Ты будешь танцевать еще?.. Мне просто ждать?.. Фарри, что дальше?

Ирэль вцепилась когтями в его лапу-руку, раздирая бугристую от шрамов шкуру.

— Почему ты спрашиваешь? Неужели тебе не ясно, Райн?

Он посмотрел в её широко открытые глаза и почувствовал его. Настоящий неистовый Зов Крови. Зов, о котором говорят все, которого боятся и ждут. Райн понял, что нужно Фарри.

И он знал, как помочь ей.

Держа с ней зрительный контакт, Райн лег рядом и чуть позади, сблизился так, что их животы соприкоснулись. Фарриэлла переплела свой хвост с его и заключила в объятия. Сделав несколько неловких движений, Райн, наконец, нашел удобную позицию. Они замерли.

— Теперь я понимаю, какого это, когда кровь горит, Райн. Я понимаю тебя и других эртов. Это очень сильное чувство.

— Самое сильное.

— И нет другого такого же.

Ирэль с силой прижалась к эрту и коротко взвыла, когда его мужское естество проникло в неё. Затем они синхронно зарычали и внезапно умолкли. Тишину нарушало лишь их прерывистое дыхание.

Облаков становилось всё больше. Скоро лунный свет исчез. Пара молодых драконов следовала Зову Крови в полном мраке.

***

Проснувшись, Райн несколько раз моргнул, потянулся и протяжно зевнул. Серые дождевые облака затянули небосвод до самого горизонта, потому точно определить, какое сейчас время, было затруднительно. Зелёный предположил, что спал до средины дня.

Фарри бесцеремонно лишила оленя конечностей и распорола брюхо. Кишки лежали бесформенной кучей в стороне. Её голова была полностью погружена в грудину жертвы. С жадным чавканьем она наслаждалась еще вчера бившимся сердцем.

Райн подкрался и осторожно коснулся живота Фарри.

— Твою мать! — ругнулась она и дернулась, подбросив остатки туши вверх, — Как был младом, так и остался. Балбес…

— Слушай, могла бы разбудить меня, когда проснулась.

— У тебя вчера был очень длинный и хороший день.

— Ночь была лучше…

— Не перебивай. Ты боец, а бойцы должны хорошо спать. Это называется забота.

Он повернулся в сторону пещеры и вопросительно уставился на ирэль.

— Четыре месяца назад началось моё волнение, — ответила она, — Эртов собралось много, но никто из них не был мне по нраву.

— Ты просто избегала их?

— Сначала паре ловких на вид я дала шанс станцевать, но потом совсем разочаровалась. Я слишком долго прожила около Кейнерта среди лучших из лучших и мне было с кем сравнить каждого «достойного». Шайн попросил меня подождать и как следует подумать. Я послушала его, но только на месяц. За это время взбудораженные эрты так надоели мне, что я просто улетела куда глаза глядят. Представь: кто-то даже пытался петь мне людские любовные песни, или читать стихи. С утра… до утра. Я не могла спать! Понимаешь?

— Насколько могу, будоражащая кровь.

— Прекращай с этими словечками… Дальше – хуже. В один день я решила проучить их. Дала танец надоевшему больше всех серо-зеленоватому эрту… — она задумчиво уставилась на обглоданные ребра, — Вывернула ему локоть и сломала крыло.

— Жестоко.

— Шум поднялся большой. Прибыл Шайн и… сказал всем собравшимся, что, раз у меня такой характер, то им, как благородным эртам, нужно доказать мне свою силу. Тогда за меня начали драться. Странно, но он ничего не сообщил Кейнерту.

— Старший братик, — сказал Райнагерт и пустил огонек, — Надеюсь, на его авторитете это…

— Брось, для него то пустяки. Шайн помогает и людям, и всем собратьям на юго-востоке. Он понял меня… А еще он чуткий к чужим замыслам. Слышал, как он недавно убил коричневатого эрта?

— Про коричневатого – нет. Слухи были о зеленоватом, что крал скот у людей.

— Они делали свои уродливые дела вдвоем, и кража скота – это мелочи. Один из них нашел совсем юную ирэль, сломал ей крылья, ноги, и уволок в пещеру где-то в горах на юге. Потом эти двое эртов сговорились и по очереди принуждали её к объединению.

— Убить их было мудрым решением. Я бы поступил так же.

— Зеленоватого поймали около поселка, а вот второго урода Шайн выследил и прикончил сам. После этого его авторитет вряд ли кто-то оспорит в ближайшее время.

— Слушай, последний раз я слышал о тебе около столицы. Что случилось?

— Ничего интересного. Да, в гнездовье было много достойных собратьев, но мне не по нраву находиться там.

— Вечная суматоха?

— Кажется, так, — она дружелюбно посмотрела на него, — Я хотела узнать, что происходит вне столицы и оказалась здесь.

— И всё?

— Я же сказала: ничего интересного. А ты думал, я буду до вечера рассказывать тебе о прошлом? Вообще-то моя очередь задавать вопрос.

— Ты права. Слушаю тебя, красив… — он осекся, увидев, как её добрый взгляд изменился на злобный за мгновение.

— Ты прилетел надолго?

— Кейнерт дал нам месяц.

— Значит, прибыл, чтобы оставить мне своё наследие и исчезнуть? — она прищурилась.

— До сегодняшней ночи, я бы прилетал сюда снова и снова, чтобы любоваться и говорить, а после… Я хочу жить здесь. Рядом с тобой, будоражащая кровь.

— Твою мать! Прекращай! Я не хочу вспоминать тех никчемных балбесов, когда говорю с тобой.

Реакция Фарри насторожила зелёного. Райнагерт чувствовал, что её объяснение – лишь отговорка. Возможно, она не просто так умолчала о своих последних днях в гнездовье.

— Никчемных балбесов… — грустно повторил он, — Уж извини, но по-другому я не смогу говорить искренне, у меня голова кругом идет от одного взгляда на тебя. Ты вправду считаешь их никчемными?

— Вздумал учить меня морали?! Не нужно рассказывать мне, что все они, каждый – важны, — она подняла голову к небу и выпустила большую, ярко-желтую струю пламени, — Я дышала на Кейнерта с его постоянными упреками, потом Шайн пытался воспитать меня, а сейчас ты…

— Тише, Фарри.

— Да! Это настоящая причина, почему я покинула гнездовье. Мне не нравится Правильный Закон. Не нравится, что делает с нами «великий» Кейнерт. Нас боготворили люди еще задолго до появления империи, нас боялись и уважали эльфы, мы изображены на древних дощечках чешуйчатых!

— Слушай, чем больше узнавали люди, тем меньше Богов у них становилось, — спокойно ответил он, — Если бы мы не изменились, то погибли.

— Значит, ты считаешь, что Кейн прав? Считаешь…

— Нет.

Она вздрогнула. Райн продолжил:

— Кейнерт сильный и умный, но он не Бог. Обычный дракон. И… Великий тоже ошибается.

— Ты не осуждаешь моё мнение?

— Нисколько. Я хочу положить конец его правлению.

Фарриэлла растерянно осмотрелась по сторонам.

— Что ты такое говоришь? — она вдруг зарычала, — Райна, если ты собираешься бросить ему вызов. Если оставишь меня и не вернешься… Я сожру наших младов! Ясно?! Ты слышишь?

— Если я не смогу остановить его, ты и наши млады – все драконы погибнут.

Ирэль нечего было ответить на это. Она с обреченным видом опустила голову. Райнагерт долго смотрел на неё, размышляя, стоит ли говорить что-то еще о Кейне.

— Я узнал, что у императора людей есть кое-что чрезвычайно ценное для Великого. Роглан будет диктовать Кейну свои условия.

— С чего ты взял, что эта сделка уничтожит всех нас? Ведь война окончена.

— Император хитер и жесток. Он уже пытался убить драконов и после поражения вряд ли поменял свои планы. Что бы он ни задумал, нам от этого станет только хуже. Так думаю не я один.

— Неужели с Кейном нельзя поговорить? Неужели никто не может объяснить ему, что он не прав?

— Кейн говорит только, чтобы доказать свою правоту. Впрочем, ты сама знаешь это. Иначе мы бы с тобой не встретились здесь.

Фарри недоверчиво посмотрела ему в глаза.

— Насколько Кейн силен?

— Безумно. Думаю, он сильнее Шайна, но при этом настолько же ловкий, как я. Он знает, как убивать быстро. Смертоносное сочетание…

— Значит, вы не сможете взять его живым? Сколько драконов на твоей стороне?

— Четверо разведчиков. И один, который пока сомневается. У нас будет шанс сохранить Великому жизнь, только если получится устроить ловушку… Я знаю, о чем ты думаешь. Не пытайся предлагать нам свою помощь.

— Но, если ваше дело касается всех драконов, то…

— Это не обсуждается.

Она с оскорбленным видом пустила огонек.

— А что с остальными Лазутчиками?

— Не думаю, что мы сможем переманить кого-то еще. Они боготворят Кейна. Скорее-всего грядет бой на смерть: мы будем биться за всех драконов, а он за себя, — зелёный вздохнул, — Я готов погибнуть за свободу драконов, за то, чтобы наша страна процветала дальше… за тебя и будущее, которое ты несешь с собой. Слушай, если Кейн прикончит меня, не торопись убивать наших младов, пока не узнаешь, что мы проиграли.

— Я не стану их есть, Райна.

Зелёный удивленно тряхнул головой.

— Обещаю тебе, — продолжила она, — А ты… Сделай всё, чтобы вернуться, и чтобы Кейн остался живым.

— Наивная надежда, не более.

— Это лучший исход. Великий нужен нам.

Райнагерт прищурился, стараясь понять ход мысли ирэль.

— Кейн суров и высокомерен, но разумен. Мы убедим его, что он не прав. А затем…

— Перехитрим императора? — догадался эрт.

Фарриэлла многозначно кивнула.

Драконы умолкли надолго. Где-то вдали пели птицы. Заморосил мелкий дождь. Обглодав тушу оленя до костей, эрт и ирэль легли рядом.

— Хватит на сегодня планов по завоеванию мира. Расскажи, что интересного узнал за время тренировок.

— Интересного? Хм… — он пустил огонек, — Я выяснил, что случилось с моим родителем.

— Расскажешь?

— Его звали Буригерт. Кейн сам мне поведал о том, что отец нарушил Правильный Закон и о том, как изгнал его. Изгнал, потому что Бури не желал подчиняться.

— Надеюсь, ты не собираешься мстить за него?

— Глупо драться за эрта, которого даже не помнишь.

Фарри вдруг поднялась и пристально посмотрела в глаза избраннику. В её позе читалось что-то игривое.

— Я сомневалась насчет танца, потому что сама не знала, чего хочу. Теперь мне стыдно. Если я обидела…

— Прекрасный Фаррик-комарик.

— Ты издеваешься? Еще раз назовешь меня так, и я сделаю тебе новый шрам!

Райн приблизился к ней, зажмурился и немного отвернул голову в сторону.

— Я потерплю.

Вместо удара Фарри лизнула скулу эрта. Она встала на задние и вцепилась ему в лопатки.

— Нет. Я не буду бить тебя, но расцарапаю из-за проклятого и замечательного Зова…

Глава 12. Удар!.. Поцелуй?

Три дня спустя.

БАХ!

Услышав громкий, хлесткий звук удара, словно молотом бьют по стволу дерева, Молдер с удивленным видом оглянулся. Эльф-инструктор опустил свой тупой меч и сплюнул на снег. Они тренировались в кармане между строениями монастыря.

— Испугался? — спросил эльф.

— Не похоже на строителей. Что это бы…

БАХ!!! БАХ! К ним донесся приглушенный низкий боевой клич. БАХ!

— Это Мирель? — юноша указал щитом за забор, — По голосу похоже на неё.

— И что такого? Только не говори, что хочешь прерваться и посмотреть.

— Ты-то уже насмотрелся, а я ни разу не видел, как дерётся летун.

Эан размял плечи и снова сплюнул.

— Я не видел её тренировок. Мне некогда бездельничать, и тебе тоже.

— Может тогда сходим? — юноша хитро прищурился, — Или хотя бы подсмотрим через забор? Так… чуть-чуть, через щелочку.

Эльф провел серию неуклюжих замахов, каждый из которых был с нового ракурса, Молдер сумел отразить их все. Затем Эан размахнулся и ударил сверху по-настоящему. Юноша парировал, но на этот раз болезненно сморщился.

— Ладно, твоя взяла, — Эан вернул меч в ножны, — Пошли посмотрим. Может, даже договоримся насчет путовалки.

Молдер вопросительно посмотрел на тренера.

— Будешь стрелять по летающей Мирель.

— ЧТО? Это шутка такая?

— Нисколько.

Они вышли на целину около монастыря и замерли. Все, кто был там: Эймвир, Мирель, Буригерт и Мальвен – уставились на них. К облегчению эльфа, госпожа не стала ворчать по поводу их безделья. Тренировка продолжилась.

Мирель громко вскрикнула и, размахнувшись, нанесла удар огромным шестопером по бревну, которое умело подставил зеленый эрт. БАХ! Полетели щепки.

Молдер и эльф подошли к остальным.

— Вот это силища, — не отрывая взгляда от разбитого бревна, сказал юноша, — Если одеть летуна в броню, выдать булаву и щит, он, наверное, в одиночку перебьёт целую роту солдат. И огнем дышать не обязательно.

— Если экипированного летуна еще и хорошо натренировать, то он грохнет кого-угодно в бою, — деловито ответила Мальвен.

— Даже Кейнерта?

Она пожала плечами.

— Если он будет голым и без оружия – то вполне может быть.

Мирель яростно закричала.

БАХ!!!

На этот раз дрогнули все двуногие. Железные кольца, надетые на древесину для прочности, лопнули и разлетелись в стороны. Булава застряла в большой трещине, почти разделившей бревно пополам. Бросив его, Буригерт сделал выпад в сторону Мирель. Она в свою очередь выпустила оружие, и ловко отстранилась назад. Мимо.

— Хорошо. Очень хорошо! — эрт кивнул и внимательно посмотрел на свою левую лапу-руку. С разбитых пальцев стекала тонкая струйка крови.

— Бури?! — северная ирэль стала на четыре, — Я ранила тебя?

— Немного.

— Пустяки, или нужна помощь? — уточнил Эймвир.

Вояка скинул с плеч сумку и достал длинную бледно-белую тряпку, которую заготовили специально для перевязки. Эрт неуклюже пошевелил пальцами и тихо зашипел.

— Хуже, чем показалось сначала.

— Буригерт, тебе больно? Извини… ИЗВИНИ!

Мирель хотела сблизиться, но Эймвир жестом остановил её и подошёл к раненному сам. Осмотрев повреждения, он нахмурился.

— Что ж, плохи дела. Тебе раньше ломали пальцы, Бури?

— Я сам их пару раз ранил, когда был моложе, но не так сильно. Зеленых летунов потому и называют ловкими: мы всегда осторожные и редко покалеченные.

Эрт и вояка посмотрели друг другу в глаза.

— Если ничего не сделать, заживать будет очень долго и весьма болезненно. Понимаешь, о чем я?

— Да. Ты поможешь?

Эймвир сначала усмехнулся, затем стал очень серьёзным и кивнул.

— Это очень хорошо! Тогда отойди, мы еще не закончили.

— Ты уверен?

— Да, — Буригерт взял лежавшее рядом копье целой лапой-рукой и указал на железный щит, который воин-человек смог бы приподнять разве что двумя руками, — Бери, Мирель.

Не отрывая от него испуганного взгляда, северная осторожно подняла щит.

— Нам нужно новое бревно, — обратился эрт к Мальвен.

— Прочнее того, что вы сломали, мне не найти, — ответила она, — Управишься, если оно будет больше?

— Пусть тогда сделают две рукояти. У нашей юной ирэль страшная сила.

Мальвен кивнула и сделала пометку на клочке бумаги.

— Ты будешь бить меня настоящим копьём? — волнуясь, спросила Мирель.

— Да. Мы много тренировались. Если не будешь дурить, останешься целая.

Она покосилась на блестящее стальное, длинной с локоть острие, и сглотнула.

Бури направил его к груди Мирель. Резкий металлический звон на мгновение огласил всю округу. Северная прищурилась от разлетевшихся искр и расставила ноги шире. Учитель не играл…

Теперь двуногие вздрагивали от каждого звона.

Мальвен обратила внимание на Эана.

— Это Молдер уговорил тебя выйти?

— Да. И мы пришли вовремя. Думаю, иногда полезно наблюдать за таким. Начинаешь осознавать свою ничтожность перед неистовой, чудовищной силой.

Госпожа усмехнулась.

— Ты первый эльф, который сказал это в голос.

ТЫН-Н!!!

***

Летуны вскоре закончили тренировку ближнего боя. Буригерт не жалел сил, поэтому копье затупилось после первой серии ударов. Еще через несколько выпадов древко переломилось. Они перешли к дыханию.

По очередному звону колокола Эан спросил у Мальвен разрешение на стрельбу по северной из путовалки, чем удивил Эймвира еще больше.

— Будете стрелять по ней прямо в полете?

— Лучшей тренировки не придумать, — ответила госпожа, — Бури уже показал Мирель, что делать, если по ней попали путы. Она не расшибется.

— Значит, вы предусмотрели даже это. Чувствую себя бесполезным.

— После произошедшего здесь дерьма, твои слова звучат, как насмешка. Без тебя мы бы вообще не спасли Мирель.

Эймвир покачал головой.

— Я не об этом. Наша юная принцесса столько всего изучила за такое короткое время. Мирель словно вообще не нуждается в помощи, стоит лишь сказать и она овладеет, чем угодно к завтрашнему дню. Она хорошо говорит, очень хорошо думает, и удивительно уверенно двигается. Грациозно… Признаться, я восхищен! Людям остается завидовать обучаемости летунов.

— Именно поэтому Кейнерт сумел разбить армию императора, — Мальвен многозначно кивнула, — Он вправил мозги своим собратьям и объединил их за какие-нибудь жалкие пару месяцев. Летуны быстро растут, обучаются, взрослеют… и стареют тоже. Редко кто доживает до сорока. Тридцать лет для них уже много. Короткая, но весьма насыщенная жизнь.

— Сколько сейчас Кейнерту?

— Насколько знаю: больше двадцати. Еще лет пять — семь он будет наводить шум, а затем наверняка резко сдаст. Как и другие летуны.

Мирель, наконец, смогла закрутить пламя так, что струя пролетела дальше, чем у Бури. Зеленый похвалил её.

— Но Кейнерт не другой летун, — продолжил вояка.

— Ты прав. И мне кажется, что император как раз надеется на это.

Мальвен позвала Мирель. Запасы огня летунов иссякли, и они просто обсуждали приемы дыхания.

— Что такое? — спросила северная, поравнявшись с двуногими.

— Ты устала?

— Не слишком. Хочу есть, но сначала нужно полетать.

— Как раз то, что нам нужно, — госпожа указала на юношу, — Этот парень – путовальщик. Он сказал, что собьет тебя даже с закрытыми глазами.

— Э-Э-Й! Я не говорил… — начал было Молдер, но Эймвир прервал его, отечески хлопнув по плечу.

Мирель оценивающе осмотрела юношу и прищурилась.

— Я раскусила трюки Эана, справлюсь и с твоей реакцией.

— Еще бы! Докажи это делом, Мирель. Мы потом посмотрим.

Мальвен догадывалась, какое печальное зрелище покажет им неумелый Молдер, поэтому вернулась к своим делам. Ей нужно готовиться к приезду Коргвина.

Эймвир хотел посмотреть за своим молодым товарищем, но Буригерт напомнил ему, что нуждается в помощи. Перед уходом Охотник жестом показал парню, что следует следить за своими словами.

Пару дней назад Молдера таки пригласили в "каюту" и объяснили, как вести себя с Мирель. Теперь он знал легенду о её сородичах на севере, принявших "Путь Разума".

***

Тренировочная путовалка стояла позади главного здания монастыря. Здесь выстроили хлипкую деревянную стену из досок, поверх которой растянули канаты, чтобы подбитый летун не повредился, даже если врежется.

Хотя путовалка и называлась тренировочной, по мощи выстрела не уступала боевым. Двойные плечи, выструганные из молодой, пропитанной брефисты, стальная ложа, станина и усовершенствованный механизм поворота. Тренировочными были сами путы, в которых железные шары, или колы были заменены на деревянные. Эан очистил её от снега и жестом попросил Мирель стать дальше. Молдер быстро зарядил орудие и задрал прицел высоко в небо. Наводиться на дружелюбного летуна ему было боязно.

— Сейчас хороший мороз. Учти это. Скорость будет меньше.

— Понял… — Молдер кивнул, — Ей точно не будет больно?

Эан рассмеялся.

— Ты сначала попади по ней, — сказал он и крикнул Мирель, — Дай ему пристреляться!

Боязнь навредить Мирель и мороз, влияние которого на орудие юноша переоценил, помешали ему попасть первые пару раз. Затем дело пошло лучше. Дальше эльф разрешил северной двигаться, вновь пришлось привыкать. Последними путами из боезапаса Молдер запутал ноги Мирель. Она на мгновение остановилась, чтобы не споткнуться.

— Вот видишь?! — улыбаясь, воскликнул эльф, — Даже тренировочные снаряды вызывают проблемы для летуна. Боевые же ломают пальцы крыльев и рвут перепонку.

Мирель принесла все выпущенные путы и замерла, глядя на двуногих.

— Это была шутка, верно? Ты не попадешь по мне с закрытыми глазами.

Молдер шмыгнул носом и с грустным видом кивнул.

— Он тренируется? — спросила она уже у Эана.

— Да. Госпожа просто решила разжечь твой интерес.

— Молдер, правильно? На твой дом тоже нападали дикие летуны?

Юноша вздрогнул.

— Я живу в городе, а летуны жгут деревни, поселки, где нет серьёзной защиты.

— Ты помогаешь Эймвиру? Хочешь научиться защищать своих друзей?

Молдер посмотрел северной в глаза и медленно кивнул. Он хотел подружиться с ней еще с тех пор, как участвовал в игре снежками, и теперь, наконец, появился подходящий момент.

Юноша зарядил путовалку.

— Дядя Эймвир рассказывал мне, что где-то далеко живут твои благородные собратья. Я хочу помочь тебе встретиться с ними.

Мирель опустила голову.

— Между моими собратьями и нами много диких летунов. Это очень опасно! Ты можешь погибнуть, помогая мне.

— Я мужчина, а мужчина не должен бояться опасности, — он небрежно вытер нос рукавом, — Если мы сможем подружиться с твоими собратьями – эта опасность того стоит.

Мирель вновь посмотрела ему в глаза. Теперь в её хищном взгляде Молдер словно читал удивление и признательность. Хотя, он наверняка просто хотел видеть эти чувства.

— Спасибо тебе, мужчина Молдер.

Не выдержав, Эан захохотал. Принцесса сделала вид, что ей всё равно, и просто пошла на место мишени, но в последний момент резко махнула хвостом. Эльф был сбит с ног.

— Вы еще поцелуйтесь, — с отвращением сказал эльф, ловко поднялся и отстранился от пришедшего на помощь юноши, — Мы на тренировке, или нет?

Вместо того, чтобы отвлечь человека и летуна от разговоров, он лишь дал новый повод говорить…

— Поце…луй-тесь? — повторила Мирель, — Это означает что-то хорошее?

— Становись туда, — раздраженно скомандовал эльф и указал на заснеженную поляну, где виднелись её свежие следы, — Пусть попадет по тебе в воздухе.

— Сначала объясни.

Теперь рассмеялся Молдер. Если бы здесь была Мальвен, или Эймвир – им бы наверняка уже досталось.

— Мужчина и женщина целуются, если они друг другу нравятся, — постарался объяснить юноша, — Мать или отец целует своего ребенка. Это такой жест сильного теплого чувства… привязанности у людей.

— Если ты мужчина, и нравишься мне, то я могу поцеловать тебя? — Мирель подошла к Молдеру, — И как это делается?

— Мирель! Ты не человек, чтобы целовать Молдера, ясно? Бегом в поле!

— Он покажет, и мы продолжим. Мне очень хочется узнать о людях что-то новое.

Эльф собрался свистнуть, но в последний момент почему-то передумал. Юноша видел эту быструю перемену в Эане и удивился.

Правда затем удивление уступило место притупленному, но оттого не менее пронизывающему страху. Пусть Молдеру рассказали не все обстоятельства произошедшего в Арбиен, он догадывался, что чернокрылая тварь прибыла сюда не просто так. До того момента Мирель была привязана к Гонраку, и он… был зверски убит.

Сейчас Эан пренебрег своими обязанностями. Он должен не только тренировать юношу, но и следить, чтобы тот не натворил глупостей. Иначе их бы просто не отпустили с Мирель. А значит…

— Ты чего, Молдер? — северная прищурилась.

Он кашлянул в кулак и нелепо вытянул губы.

— Один человек прикасается губами ко лбу, или щекам другого – это и есть поцелуй.

Мирель несколько раз пыталась повторить за юношей, но подвижности губ ей не хватило. Разозлившись на свою неуклюжесть, она мотнула головой и ткнулась своим носом в нос Молдеру.

Эан скорчил рожу, снял перчатки и зааплодировал.

— Так подойдет? — уточнила Мирель.

— Ну… это не совсем поцелуй, но пусть будет так.

— Только не пытайся целовать Эймвира или Бури! — вмешался Эан, — Им это вряд ли понравится. Ясно?

— Почему же? — северная остановилась.

Задумавшись на мгновение, Эан дал достаточно серьёзный ответ.

— Они лишились женщин. Своим «жестом привязанности» ты оскорбишь их.

Она с виновато кивнула и вернулась на позицию.

После разговора Мирель исполняла роль мишени с большим энтузиазмом. Её растрогала речь юноши о самопожертвовании, и она решила помочь ему с тренировкой, насколько могла.

***

Посоветовавшись с Гойнером и Кнааркшей, наставник прибыл к Буригерту. Для операции подготовили всё необходимое. Эймвир ровнял кости искалеченных пальцев и фиксировал шиной, а Гойнер стоял рядом, придерживая инструмент, и давал советы. Эрт лишь пару раз вздрогнул – болевой порог у летунов очень высок. Операция прошла отлично.

«Что ж, вот еще один шаг к Бури, — подумал Эймвир, глядя на зеленого, склонившегося перед ним с благодарностью, — Надеюсь, никто из моих почивших товарищей не явится ко мне ночью, чтоб придушить костлявыми руками…»

***

После ударов колокола, знаменующих окончание дня, Эймвир и Гойнер сели на ступенях колокольни с бокалами вина. Тишину ночного леса вокруг нарушали лишь редкие свисты дозорных-эльфов и ровный, спокойный шум ветра. Лес словно дышал.

— Что-то ты крепко задумался, — тихо произнёс исследователь, — Из-за Бури?

— Не только из-за него, — вояка с печальным видом опустил взгляд себе под ноги, — Печально думать о том, для чего нас здесь собрали, — он повернулся к Гойнеру, — Мне жаль их.

— Значит успел привязаться, — Гойнер сделал несколько глотков и покачал головой.

— Да. Сильнее, чем показалось сначала.

— От них не ожидаешь подлости. Даже от Бури. Он не умеет врать по-настоящему. Поэтому с ними чувствуешь себя… Как бы это сказать…

— Как в наивной сказке.

Исследователь кивнул.

— Думаешь, император в конце концов приговорит их всех? Вообще всех.

— Он не даст летунам спокойно жить, потому что сам не спокоен, пока они живы, или пока они что-то из себя представляют – вот, что я думаю. Если план будет выполнен… — Эймвир сдержанно стукнул кулаком по ступени, — Мирель, Бури, Кейнерт – умрут.

— Уничтожить самых сильных и умных – мудрое решение.

— Для чего? Наша жизнь от этого толком не изменится.

— Твоя изменится в лучшую сторону, как и всех, кто участвует в этой затее. Стоит думать об этом, а не о каких-то там летунах. Мы и наши дети строим будущее. Своё будущее.

Вместо ответа Эймвир выпил половину бокала и надрывисто вздохнул.

— Тебе тяжело. Ты боец, а не обманщик. И дружить с ними ты должен так, чтобы они верили… Я не осуждаю твою привязанность.

— Довольно. Лучше расскажи, почему ты сомневался в вине чешуйчатого. Мне показалось, что ты с ним тоже… «подружился».

— Он из Сторонников мира. Кнааркше доверяет даже сам император. А что на счет меня: я помогал ему с освоением общего языка и узнал многое о чешуйчатых.

— Что еще за «Сторонники мира»? У них там что, опять войну готовят?

— Пока неясно. Но что известно, так это то, что у чешуйчатых проблемы.

— Слишком расплодились?

— Их самки несут по три-четыре яйца каждый год. Города растут очень быстро.

— Так было и до предпоследней великой войны.

Гойнер кивнул.

— Вот именно, ничего не изменилось. Города растут, Ишь-Калар, которая в древние времена появлялась в их поселках лишь иногда, теперь гробит тысячи ящеров. Предыдущий их правитель издох от этой болезни.

Эймвир нахмурился, догадываясь, к чему ведёт исследователь, и причем здесь «сторонники мира».

— Чешуйчатые не отличаются воинственностью, но обстановка в их империи накаляется. Болезнь, неурожай… Ходят слухи, что они готовятся к новой войне. За плодородные земли, за территории, где можно будет рассредоточить своё растущее население, и тем самым прекратить буйство Ишь-Калар.

— Предпоследняя война была почти пятьдесят лет назад. Какую же армию они за это время собрали?

Исследователь пожал плечами.

— Громадную — это точно. Даже наши бесстрастные длинноухие товарищи беспокоятся.

— А Сторонники мира хотят решить всё без войны?

— Именно. Они предлагают осваивать саванну… Правда, после нескольких печальных попыток саванна стала только суше.

Эймвир допил вино и уставился на конюшню.

— Интересно. Когда меня призвали сюда, я думал, что идет подготовка к войне с летунами. Но, оказывается, не они сейчас для нас наибольшая угроза.

— Верно. Наверняка наш император хочет «договориться» с Кейнертом. Или сделать так, чтобы чешуйчатые не договорились с ним. Если они заключат союз…

— Нам всем конец.

Глава 13. Тень былого величия

День спустя.

В монастырь прибыл Коргвин. Он оценил Мирель во время тренировок с путовалкой, уточнил у Буригерта, насколько она хороша по меркам летунов и остался доволен последними изменениями. Как и говорила Мальвен: наконец-то всё идет хорошо! Советник позвал северную, наставника и госпожу во двор Арбиен.

К их приходу подготовили одно из помещений склада: посреди зала выставили большой стол и добавили несколько факелов. Коргвин указал Мирель место с длинной стороны стола, а сам встал напротив.

Мальвен и Гойнер занесли большое цветное полотно, аккуратно положили на стол и развернули. Выцветшая диковинная картина приковала внимание северной. Это был старинный гобелен с изображением гордо сидящего летуна, перед которым кланялись то ли люди, то ли эльфы.

Увидев картину, Эймвир потрепал свои волосы, словно в них запуталось насекомое. Мальвен толкнула его локтем в ребра.

— Узнаешь, Мирель? — тихо спросил Коргвин и осторожно поднес канделябр к гобелену.

Она, не отрываясь, смотрела на изображенного летуна. Из-за ветхости цвета его шкуры уже было не узнать.

— Это… летун? Очень похож.

Советник кивнул.

— Тебе иногда рассказывали о прошлом, но то были лишь обрывки, которыми мы могли с тобой поделиться в юном возрасте. Теперь, когда ты стала взрослее, пришло время поведать полную историю.

— Хорошо, — она волнительно переступила с лапы на лапу.

— С давних пор, когда еще не было городов, когда люди и эльфы едва изобрели лук и начали собираться в племена, твои предки считались воплощением силы. Охота летунов всегда была успешной, все другие звери боялись их… Тогда летунов называли драконами. Их считали божествами, им приносили жертвы. Примерно тогда же драконы начали познавать для себя Путь Разума. Они видели разум в людях, эльфах и чешуйчатых, и иногда пытались общаться. Позже древние люди и драконы даже устраивали совместную охоту, — Коргвин указал на край полотна, где картина больше всего пострадала от времени. Там остались лишь смутные очертания бегущих людей с копьями, бизона и атакующего сверху летуна, — Люди, эльфы и твои сородичи жили в мире, процветали.

Затем началось время войн. Драконы не принимали в них участия и мигрировали на север.

— Сейчас это Страна Летунов за горами?

— Верно. Люди, эльфы и чешуйчатые постоянно воевали друг с другом и позабыли о древних временах. Позабыли о своих старых богах… о драконах. Когда летуны пробовали вернуться на юг, больше никто не встречал их с радушием. Крылатые не ведали людских законов и иногда доходило до кровопролития. Стычки становились чаще, могла начаться очередная война, но уже между людьми и летунами… Однако, вскоре явились летуны, которые решили вновь наладить общение – последователи Пути Разума. Люди научили их общему языку и поделились некоторыми своими знаниями. Обученные летуны вернулись домой и начали искать единомышленников. Через многие годы у них получилось создать свою общину. Это были твои предки.

Мирель прищурилась и неловким движением почесала шею. У неё уже возникли вопросы, но она терпеливо ждала, пока гость закончит рассказ.

— А потом… Объявился Кейнерт. Он увидел зло в Пути Разума, в том, что летуны учатся, познают новое. В том, что они уважают иных разумных: эльфов, людей и чешуйчатых. А еще ему не нравилось, что приверженцы Пути Разума сопротивляются Зову Крови.

Мало что известно о самом Кейнерте. Откуда он взялся, почему настолько силён, и настолько одержим, что убивал своих сородичей, не готовых сменить сторону. Он силой вынудил остальных летунов склонить головы и стал единоличным правителем страны летунов. Предводителем диких летунов, которые и сейчас иногда совершают налеты на селения. Нам, эльфам и чешуйчатым – пришлось сражаться с ними, — с задумчивым видом Коргвин вздохнул, — Можешь задавать свои вопросы, Мирель.

— Почему летуны… «драконы» за такое большое время не основали своей сильной страны? Ведь среди них уже были те, кто чтит Путь Разума.

— Драконы по своей природе – существа, избегающие общества. Очень редко они собирались по несколько особей. Драконы же следующие Пути Разума, были добры и никогда не принуждали своих свободолюбивых собратьев к смене образа жизни… Взрослому летуну, привыкшему к Зову Крови, тяжело поменять своё мышление.

Взгляд Мирель вновь остановился на изображенном драконе.

— Следовать Зову Крови – значит слушать лишь свои желания?

— Желания, которые навязывает тело, но не разум, — добавил Коргвин.

— Тогда понятно, почему Зов Крови одержал верх. Следовать Зову Крови гораздо проще. Привычнее, — она посмотрела в глаза Эймвиру.

— Это грустная правда, — сказал он.

— Кейнерт настолько силён, что никто даже не попытался бросить ему вызов? — задала свой следующий вопрос Мирель, — Неужели никто…

— Никто, Мирель, — ответил советник, — До него не было настолько сильного, жестокого и хитрого летуна. Кейнерт частично познал Путь Разума и действовал так, что ни один летун не мог оказать сопротивления. К тому же он сумел найти сообщников. Еще есть вопросы?

Она мотнула головой и шумно вздохнула.

— Тогда я задам тебе вопрос.

Принцесса вздрогнула.

— Ты знаешь, что искал здесь тот чернокрылый убийца?

— Он… следовал Зову Крови.

— Да, но это слишком обобщённо. Что конкретно ему здесь было нужно?

— Он хотел показать свою силу?

— Это не главное… — Коргвин сложил руки на груди, — Ты внимательна и наверняка заметила, как изменилось его поведение…

— Когда он увидел меня? Когда я вступила в бой, чтобы защитить друзей?

— Да.

— Ему… нужна была я? — она недоверчиво посмотрела на каждого присутствующего, — Он прилетел из-за меня?

Охотник, исследователь и госпожа молчаливо кивнули.

— Слушай меня внимательно, Мирель, — суровым голосом заговорил Коргвин, — Я уже знаю, что ты взрослеешь телом и ощущаешь на себе влияние Зова Крови. Теперь ты поймешь, о чем будет моя речь.

— Хорошо. Я слушаю.

— Начнем с того, что ты ирэль, а чернокрылый убийца – эрт. Эрты гораздо сильнее подвержены влиянию Зова Крови. Они в самом деле могут сходить с ума. Зов Крови требует от эрта смешать кровь с ирэль. Продолжить род… Иначе говоря – сделать новых маленьких летунов.

— И моя тяга к Бури тоже связана с этим? Я могла бы с ним «продолжить род»?

— Верно мыслишь… Вообще продолжать род нужно, Путь Разума не противоречит этому. Но не как попало, не потому что так заставляет делать лишь Зов Крови… Ты ведь знаешь о расах своих сородичей?

— Лесные, как Бури, северные, как я…

— Да. Если продолжать род, то делать это нужно с умом. Нужно следить за чистотой крови.

— Значит мне нужен северный эрт.

Коргвин одобрительно кивнул.

— Теперь, раз ты поняла, расскажу, что ждет тебя в стране летунов по пути к собратьям. Начну с их главаря. Ходят слухи, что сам Кейнерт нечистокровен. Таких черных безумных летунов не было раньше. Откуда, спрашивается, он мог явиться? — он прищурился, глядя в глаза северной, — Наше предположение – кровосмешение! Последствия его очень непредсказуемы. Сейчас в стране летунов творится жуткая неразбериха: дикие летуны перемешали расы, стали озлобленными и глупыми. Чистокровных, истинных летунов почти не осталось. За ними ведется охота.

Мирель боязливо покосилась на свои лапы-руки.

— Кейнерт ищет тебя. Ему нужна твоя чистая кровь и не важно, кто ты, что знаешь и умеешь. Он лишь жаждет воспользоваться тобой, как самкой… Когда мы начнем искать твоих сородичей, тебе не раз предстоит пересечься с теми перемешанными безумными летунами, которые выполняют волю Кейнерта. Некоторые из них даже изучили общий язык, чтобы получить желаемое хитростью. Понимаешь?

— Да… Я поняла. Очень хорошо поняла.

— Ты важна для «великого» Кейнерта, и никто не знает, что он может придумать, чтобы обмануть тебя. Не дай Бог мы с ним встретимся по пути… Ты не должна доверять Великому. Ни в коем случае. Он будет взывать к твоему Зову Крови, или наоборот, к жалости и состраданию, полученному тобой от Пути Разума – знай это. Кейнерт хитер и коварен настолько же, насколько силен.

— Я запомню.

Коргвин вытер пот со лба и умиротворенно вздохнул.

— Теперь о твоих сородичах, Мирель.

Она гордо изогнулась.

— Мы получили сведения о том, где можно их найти и готовим план. Ты будешь принимать участие. Точнее – твоя роль главная в этом плане. Наверняка придется сражаться, чтобы встретиться с сородичами. И, если дело дойдет до драки, ты не должна думать о том, что дикие летуны похожи на тебя и что с ними можно договориться. Ты должна думать о том, что они убивали твоих собратьев лишь потому, что им так захотелось. Дай им волю – они убьют всех твоих друзей сейчас. Убьют и скажут, что «освободили» тебя от Пути Разума, а затем воспользуются твоим телом, если ты не сможешь защитить себя, — он убрал факел и начал сворачивать гобелен, — И еще. На тех землях кроме летунов живут люди – не стоит этому удивляться. Их держат в рабстве.

Мы поможем друг другу. Найдем твоих собратьев, освободим людей, вернем Путь Разума и закончим бессмысленное кровопролитие. Насовсем, — советник кашлянул в кулак, — Ну что, Мирель, ты поможешь нам? Ты с нами?!

— Да!

— Хорошо, — он поклонился ей, — Сборы начинаем через две-три недели. Прежде чем выдвигаться на первое задание, я обязан убедиться, что ты способна постоять за себя. Ты должна сразиться с Буригертом всерьёз.

От неожиданности она отшатнулась и распахнула крылья, уронив какой-то мешок с полки у стены.

— Но Бури мне не враг!

— Я ведь только что сказал, что дикие летуны будут пытаться обмануть тебя! Они не станут вести себя, как враги до тех пор, пока ты не дашь слабину. Ты добра – это подразумевает Путь Разума, но быть доброй ко всем без разбору – очень опасно. Особенно на задании.

Дыхание её участилось.

— Я должна его убить?

— Нет, конечно. Бой будет до тех пор, пока кто-то из Вас не сможет продолжать.

Мирель облегченно вздохнула, хотя всё еще очень волновалась.

Со двора донеслась колокольная трель.

— Учти, что Буригерт не будет поддаваться тебе. Если проиграешь, то план придется отложить, и сородичей ты не увидишь еще очень долго. Игры закончились. Понимаешь?

— Да. А как же рана Бури?

— За две недели он наверняка придет в норму, — Коргвин вопросительно посмотрел на Гойнера, тот одобрительно кивнул, — Как только Бури поправится, мы устроим бой.

— Значит… Бури считает, что я готова?

Коргвин кивнул.

— Если в тебе правда есть та сила, о которой говорил Буригерт, то ты одолеешь его быстро, не покалечив, и не пострадаешь сама.

Советник повернулся к выходу.

— На этом всё.

***

Перед сном Эймвир решил проведать Мирель. Сегодня она узнала много интересного, странного, и даже ужасного для себя. Для того, чтобы уснуть, ей наверняка нужно выговориться.

Зайдя в подземелье, Охотник услышал знакомый звук катающегося по полу бревна и улыбнулся. Мирель была так сосредоточена на своих размышлениях, что даже не заметила его приближение.

— Опять не спится?

Она остановила бревно и подошла к решетке.

— Мне страшно. Очень.

Эймвир какое-то время стоял с серьёзным лицом, затем рассмеялся в голос.

— Разве это смешно?

— За всю мою жизнь ты первый дракон, который говорит, что ему очень страшно, — он успокоился, — Когда я гляжу на тебя, у меня нет ассоциаций, связанных со страхом. На ум приходят такие слова: величественность, сила…

— Я поняла, хватит!

Эймвир продолжил:

— Уверенность, непоколебимость, хм… может даже изящность.

— Но я всё равно боюсь.

— Не боишься, а волнуешься.

— Я знаю, чем отличается волнение от страха, — Мирель прислонилась лбом к решетке и зажмурилась, — И моё чувство страх.

— Чего именно ты боишься?

— Навредить Бури. Для начала…

— Дерись уверенно, но осторожно. Представь, что он дикий летун, который после драки образумится… Да и если так подумать — Буригерт не даст себя сильно покалечить. Верно Бури? — крикнул он в коридор.

— Если драться будем долго, я устану и могу ошибиться.

— Слышишь? — Эймвир подмигнул северной, — Страшный уверенный напор и быстрая победа – Бури останется здоров.

— Он очень ловкий. Я не уверена, что смогу быстро одолеть его. Я вообще не уверена, что справлюсь!

— Я видел твои движения. По сравнению с летунами, с которыми мне раньше приходилось сражаться – ты сама грациозность. Ты слишком ловкая, чтобы дать Бури воспользоваться своей ловкостью в полной мере. Насколько быстро победишь зависит от твоей смелости, уверенности. Впрочем, я только что об этом говорил… Каков твой следующий страх?

— Мне трудно думать, что там… в стране летунов, — Мирель посмотрела Охотнику в глаза, — Все враги. Это неправильно… Почему всё так плохо? Может, — она надрывисто вздохнула. Эймвир понял, что сейчас последует откровение, — Может было бы лучше, если я бы тоже… была дикой, глупой. Среди них. Если бы я ничего не знала… НО Я ЗНАЮ! И выбора у меня нет.

Её басистый отчаянный крик долго затихал в каменном коридоре.

— Не дури, я тоже так думал когда-то, — спокойно ответил Бури.

Мирель виновато опустила взгляд.

— Когда был молод, — продолжил он, — Правила, дисциплина, постоянное напряжение здесь и полная, беззаботная свобода там… Сейчас же от одной только мысли, что я бы ничего этого не осознавал, становится жутко. Я был бы сборищем костей, мускулов и кишок, иногда бегающим за ирэль и не имеющим своего имени.

Эймвир с озадаченным видом почесал бороду. Хорошо, что Буригерт вмешался, иначе… Он только недавно говорил с Гойнером о судьбе летунов и чувствовал, что может ошибиться после такой речи.

Ох уж это взросление. Время, в которое можно отлично закрепить весь предыдущий опыт, или когда можно поломать всё к чертовой матери.

— Судьба сложилась так, тут ничего не поделаешь. Злиться, или бояться судьбы нет никакого смысла, — сказал Эймвир голосом мудреца, хотя знал, что эти слова звучат банально, — И знаешь…

Мирель посмотрела на него с тревогой.

— Выбор есть. Сдаться Зову Крови ты можешь в любой момент.

— Что?! — она мотнула головой, не веря услышанному.

— Этот путь открыт всегда, и оттого в нём нет никакой ценности… Вот что я скажу: сначала найди своих сородичей, а потом уже решишь, прикидываться дикой, или быть умной. Ты молода, время подумать предостаточно.

— Но я не смогу стать дикой. Я не хочу этого. Нет!

Эймвир улыбнулся.

— Тогда прекращай грустить. Думай лучше о том, каким приемом будешь удивлять Буригерта. Или о том, как встретишь своих собратьев.

Она пустила огонек и отряхнулась, словно пыталась так избавиться от переживаний, затем посмотрела на пляшущий огонь свечей и кивнула.

— Эймвир. У меня есть вопрос… Насчет Кнааркши.

Охотник приложил все силы, чтобы не выдать своего испуга. Теперь, когда Мирель узнала о продолжении рода, она могла выстроить некую логическую цепочку. Очень неприятную, или странную цепочку…

— Вы приносили ту тряпку, а потом расспрашивали Бури. А еще до этого мне говорили, что горы невозможно преодолеть даже дракону, но черный безумец явился. Всё это связано?

Задумавшись на мгновение, Эймвир ответил:

— Мы думали, что Кнааркша мог приманить того летуна сюда, воспользовавшись той тряпкой.

— Значит вы уже узнали, что это не так?

— Да. Убийцу нашел в горах и направил кто-то из первопроходцев. Это люди, которые…

— Прокладывают путь через горы и следят за границей, я знаю, — Мирель кивнула, — Зачем человеку делать такое?

— Есть пару предположений. Либо тот человек держит зло на драконов и, направив сюда очень сильного чернокрылого летуна, хотел так навредить тебе и Бури. Либо Кейнерт похитил родных того человека и, угрожая им, вынудил подчиняться.

— Тот человек держит зло, потому что его дом сожгли дикие летуны?

Эймвир с грустным видом кивнул.

— Возможно не только сожгли дом.

— Выходит, Кейнерт так или иначе виновен в гибели Гонрака и других людей. Он совершает ужасные поступки. Очень много ужасных поступков.

Мирель покачала головой, затем вдруг оскалилась и злобно зарычала.

— Когда Кейнерт увидит меня, он запомнит эту встречу, — сказала она с ледяным спокойствием, от которого кровь стыла в жилах, — Если останется жив.

Эймвир с ошеломленным видом отшатнулся от решетки.

Глава 14. Обнаружение

Империя чешуйчатых. Дельта реки Большая Бриззиль.

Услышав далекий ритмичный треск и шелест лесной подстилки, трое эльфов замерли. Вокруг, куда не гляди – была непроглядная многоярусная тропическая чаща.

Одеты они были в закамуфлированную ветками и травой легкую «вязкую» броню, которую получили от Сторонников Мира. За спинами идеально подогнанные для каждого эльфийские луки из брефисты, небольшие колчаны со стрелами и приплюснутые кожаные рюкзаки.

Эльфы осматривались, определяя точное направление источника шума и количество возможного неприятеля.

Вытянутые худощавые чрезмерно серьёзные лица выкрашены в вертикальные зелено-черные полосы. Глядя на их внешний вид и ловкие бесшумные движения, можно было с уверенностью сказать — это знаменитые эльфийские разведчики.

Самый рослый поправил свисающий на плече стальной шлем и показал пальцами «три».

— Патруль, — прошептал второй, — Снова.

«Подождем» — жестами показал он.

Третий, самый низкий из них, вскарабкался на дерево при помощи шипов, прикрепленных к подошвам, и показал «внимание!».

Вскоре они услышали еще далекие шаги с противоположной стороны. Место, куда они пробрались, патрулировалось так, словно здесь хранится золотой слон в полный размер. Или что-то более важное…

То, что они ищут.

— Дальше двигаться опасно, — сказал шепотом первый, — До реки вряд ли выйдем, не подняв шум.

— Думаю, если мы увидим, что ищем – уже не вернемся, — ответил второй, — Нужно решать. Либо шлем «подозрительное» послание сейчас, либо рискуем.

Очень далеко, там, откуда они пришли, кто-то свистнул. Эльфы различили этот тревожный звук сквозь непрекращающийся гомон местных голосистых птиц.

Свист повторился несколько раз.

— Значит, рискуем… — сказал третий.

Эльфы кивнули друг другу и, сориентировавшись по сторонам света, вновь пошли в сторону реки.

***

В лагере чешуйчатых было неспокойно. Патрули один за другим выбегали из расположения в сторону реки. Каждый вел с собой по кустарной собаке. На вид издалека эти животные имели схожий силуэт с привычными для людей собаками, или волками. «Псы» с длинным туловищем, хвостом и вытянутой, крокодильей зубастой мордой. Чешуйчатые не стали заморачиваться с названием своих питомцев, раз они обладают превосходным обонянием – пусть будут собаки.

Иногда издали доносился сигнальный свист. В лагере отвечали.

На вычищенной от зарослей площадке собирался Отряд Прочесывания из самых крупных и сильных бойцов-чешуйчатых. Не меньше пятидесяти особей. Им выдавали комплекты брони из твердой стали.

Вокруг площадки полукругом стояли выстроенные из подручных материалов хижины высотой со среднего человека. Двое патрульных затащили чешуйчатого с ярко-желтыми перьями на затылке в одну из таких хижин. Связанный, он и беспомощно брыкался.

Командир бронированного отряда зашел к пленнику. Его уже крепко примотали к кольям, предварительно вбитым в пол. Обездвиженный, он боязливо зажмуривался от каждого движения сородичей.

— Ничего не говорит, — доложил первый патрульный.

Командир присел около связанного и с подозрением посмотрел в глаза.

— Так молод, — он грустно вздохнул, — Что, заморочили голову? Ты вообще понимаешь, что творишь?.. Нихрена не понимаешь?

Пленный лишь с обреченным видом сглотнул.

— Они тебе не друзья. Никогда ими не были и не будут. Волосатые не спасут твою семью от Ишь-Калар. Понимаешь?

Командир тихо зашипел, раздосадованный молчаливостью молодого пленника.

— Веди сюда кустарного пса, — обратился он ко второму патрульному – тот вышел.

Первый взял полотно, развернул его и полностью укрыл связанного, затем начал вбивать еще колья перед ним.

— Я хочу быть тебе другом, брат, — сказал старший, — Но ты вынуждаешь меня делать очень-очень больно.

Патрульный взял ногу связанного, вытащил из полотна. Теперь пленник начал сопротивляться, и командир приставил к его ребрам кинжал.

— Говори, тот, чьё яйцо должны были раздавить! ГОВОРИ, ИНАЧЕ БОЛЬ РАЗВЯЖЕТ ТВОЙ ЯЗЫК!

Первый патрульный привязал отставленную ногу к кольям и помазал густой резко пахнущей жидкостью.

Второй привел на поводке пса. Учуяв странный запах, зверь оскалился и потянулся к ноге пленного.

— Что вы делаете, братья? ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — отчаянно закричал связанный, услышав возбужденное дыхание питомца. Каждый выдох кустарной собаки обжигал его мокрую шкуру.

— Ты обязан сказать. Если не скажешь, погибнут сотни и тысячи братьев и сестер. Эльфы пришли сюда не для того, чтобы помочь нам, им плевать на Сторонников Мира, как и на сам «Мир». Мы знаем, что они здесь, патруль нашел их захоронение. Ты единственный, кто выходил из деревни в то время. Помогал им хоронить? Эльф издох от лихорадки? ГОВОРИ! Сколько их? Есть ли у них сокол-посыльный?

— Я не знаю. Не знаю! Пожалуйста, не нужно…

— Считаю до трех, молодой брат… И предупреждаю: будет очень больно. Вряд ли ты когда-либо ощущал такую боль.

— Пожалуйста… я не знаю. Я не видел их!

— Раз, — с ледяным спокойствием сказал командир, — Два.

— О Боги реки, помогите мне! ПОМОГИТЕ! Прошу, поверьте мне, я ничего не знаю!

— Не будешь говорить?

— Я не знаю никаких эльфов. Сказал – не знаю…

В хижину заглянул бронированный чешуйчатый и доложил:

— Мы готовы!

— Хорошо. Выстраивайтесь в цепь. Десять шагов интервал, — ответил командир и надрезал шкуру около пятки пленного.

— А-А! Стойте! ПРОШУ, БРАТЬЯ, ОСТАНОВИТЕСЬ!

— Три.

Бронированный боец поспешно вышел, а второй патрульный ослабил поводок пса.

Кустарный с жадностью обнюхал трепыхающуюся лодыжку, остановился у свежей раны, тихо засопел и резко вцепился в живую плоть.

Лагерь огласил жуткий сипловатый крик боли и страха.

— Эльфы были любезны с тобой лишь потому, что ты им нужен. Они пришли убивать твоих собратьев. Говори…

— ААА! Уберите! Я…

Пес перехватил пятку и начал жевать коренными зубами. Кровь сочилась из его пасти.

— О БОГИ! ОСТАНОВИТЕ ЕГО! ОН СОЖРЕТ МЕНЯ ЗАЖИВО! СОЖРЕТ! СУКА-А-А!

— Говори и мы уберем его. Просто скажи. Мы залечим твои раны и простим предательство.

Кустарный вновь перехватился. Хрящи сустава противно захрустели, кровь потекла ручьем.

Пленный кричал так громко, что начал терять голос. Он продержался недолго…

— Трое! ТРОЕ!

Второй патрульный сунул псу под нос пережеванный листик. Тот зашипел и отстранился.

— О Боги… Пожалуйста. Не нужно больше. Я не выдержу. Я умру, уже умираю. Сколько крови…

Первый патрульный наложил жгут ему на ногу, кровотечение почти прекратилось. Посмотрев на густеющую алую лужу у себя под ногами, командир вздохнул и сбросил с пленного полотно.

— Трое?

— Да. Четвертый издох от лихорадки. У каждого лук. Соколы с разукрашенными перьями… не видел, есть ли у каждого. Они шли к реке, — ответил связанный, не отрывая своего полного страха взгляда от облизывающегося пса.

— Спасибо. Это будет тебе уроком, молодой брат.

Командир поднялся.

— К лекарям его, пусть живет, — он вышел и прерывисто свистнул. К нему из чащи тут же выпорхнул малый тропический летун, — На соколов-посыльных раньше охотился?

— Соколы гораздо быстрее. Звать помощь?

Командир закивал.

— Плохо дело. Лети на верфь.

Тропический летун взмыл в воздух.

— Отряд!

Командиру ответил воинственный крик шестидесяти облаченных в броню бойцов.

— Выдвигаемся! Враг не ждет!

***

Эльфы двигались быстро и бесшумно. Им приходилось постоянно менять маршрут и огибать встречающиеся патрули. Теперь каждый понимал, что пути назад больше не будет.

Сзади раздался приглушенный лесом воодушевленный крик десятков ходящих ящеров.

Разведчики замерли. Обменявшись безмолвными взглядами, они достали луки, проверили натяжение тетивы и заготовили стрелы. Один из них вытащил колбу с дымовой смесью из рюкзака.

— Прорываемся? — спросил первый, хотя наверняка знал ответ.

— Иначе ничего не увидим. До реки осталось пару верст, не больше.

Прямо по их маршруту тоже послышался свист.

— Прорываемся, — синхронно произнесли они и подготовили луки к стрельбе.

Дальше они шли быстрее. Через сотню шагов разведчик с разбегу вскарабкался на дерево и указал вперед.

— Патрули отступают!

— За ними, живо!

Они надели шлемы и ускорились.

Кустарный пес патруля злобно зашипел, услышав преследователей. Чешуйчатые развернулись, присели и быстро укрылись за деревьями. Одна стрела со свистом впилась собаке в бедро почти на половину длины.

Хорошо, что эти сухопутные крокодилы не умеют визжать, сближаясь, эльфы услышали лишь неразборчивую ругань ящеров. Один из патрульных свистнул несколько раз.

Разведчики разделились. Один из них, низкорослый, специально шумел, привлекая к себе внимание, а двое заходили с другой стороны.

Патрульный увидел шумного эльфа. Направил на него арбалет и выстрелил. Разведчик отшатнулся назад, уклонившись от болта, и почти мгновенно отправил ответную стрелу. Она попала в нагрудник чешуйчатого. Пикообразный наконечник пробил защиту, но вошел неглубоко. Этого оказалось достаточно, чтобы испугать противника. Чешуйчатый сделал шаг назад и, получив стрелу в затылок, рухнул замертво.

Остальные двое патрульных даже не успели выстрелить из арбалетов. Одному стрела вошла в голову, а другому пронзила шею.

Рослый эльф кинжалом приговорил пса и побежал дальше. Мимо просвистели несколько болтов.

— Еще два патруля. Отступают.

— Не сбавлять шаг. Там, впереди, у них наверняка есть укрытие. Нагрянем туда до того, как они организуют защиту.

Сзади вновь послышался воинственный крик десятков чешуйчатых.

— Прижимают к реке.

— Либо они думают, что у нас нет соколов, либо уверены, что уничтожат их всех.

— А если уверены… — средний эльф осекся, представив, что, или вернее кто может уничтожить соколов посыльных в полете. В здешних местах из путовалки особо не постреляешь.

Просвистели еще болты. Один с противным звоном срикошетил от шлема рослого разведчика. Тот увидел противника и своим выстрелом ранил чешуйчатого в бок. Патрульные засвистели. Им ответили гораздо ближе. Подкрепление было в двух-трех сотнях шагов.

— Осталась верста! Верста, парни!

Средний эльф попал следующему патрульному в живот и сам едва увернулся от двух ответных болтов.

— Сложите оружие! — крикнули им издали, — Мы знаем, что Вас всего трое! Вы не уйдете отсюда с жизнью!

Боевой, яростный крик десятков ящеров прозвучал теперь впереди.

Эльфы, как по команде вытащили из рюкзаков тряпки, намочили их в мутной, приторно пахнущей жидкости и намотали себе на лицо, закрывая нос и рот. Следом надели очки, проверили спрятанные под рюкзаками цельнометаллические копья-дротики.

Рослый разведчик кресалом поджег фитиль колбы и бросил её шагов на пятьдесят вперед. Там начал клубиться дым. Очень много едкого, буроватого дыма.

— Вперед!

Вновь один из них отвлекал, а двое других устраняли врага с тыла. Еще два патруля уничтожены.

Через пятьдесят шагов эльфы бросили две колбы туда, где должна быть большая поддержка чешуйчатых. Низкорослый быстро вскарабкался на дерево и увидел их. На глаза попались не меньше двадцати здоровых, бронированных ящеров. Он выстрелил в самую удобную цель, попал… но стрела разлетелась на щепки, а наконечник отскочил.

— У них какая-то защита. Очень прочная.

— Бейте в сочленения!

Бронированное подкрепление чешуйчатых быстро рассредоточилось. Некоторые зашлись жутким кашлем, надышавшись ядовитого дыма. Эльфы бросили новые колбы и ринулись прорываться через разряженный строй.

— ВРАГ! — крикнул чешуйчатый, увидев стремительно приближающегося эльфа и, удачно вскинув щит, отразил стрелу, летящую ему прямо в шею, затем сам пошел на сближение, размахивая булавой.

Рядом зашелестели кусты, показались еще двое ящеров.

Дым синий и бурый постепенно заволакивал место боя. Замеченный эльф исчез. Зато появился другой, рослый и очень близко. Настолько, что первый чешуйчатый-боец, увидевший разведчиков, не сумел среагировать вовремя. Клинок вошел в грудь через шею по самую рукоять.

Другой чешуйчатый был рядом, но не успевал помочь. Кашляя, и мотая головой, он сумел лишь выбить из рук разведчика оружие. Эльф отскочил и от следующей атаки, поднырнул к убитому, взял булаву и в прыжке попытался попасть новому врагу по голове. Удар пришелся на подставленный щит. Просвистела стрела. Чешуйчатый сдавленно застонал и, пошатнувшись, начал заваливаться набок. Рослый разведчик добил его.

Полетели еще колбы. С трудом, медленно но верно, эльфы пробивались вперед.

Дым среди строя чешуйчатых рассеивался. Трое из них услышали выстрел около себя и, ринувшись туда, успели достать среднего эльфа.

— Бегом! — крикнул он своим товарищам. Его придавили к земле и раздробили шею ударом булавы.

Разведчики побежали, оставляя Отряд Прочесывания позади. До реки оставалось несколько сотен шагов.

— Здесь что-то очень ценное, — сказал низкорослый.

Товарищ хотел ответить, но в последний момент увидел блеснувшую среди кустов нить.

— Берегись!

Прыжок не спас его от ловушки. Куст впереди двинулся на них. Один успел отскочить, а другого сбило прямо в воздухе.

— Я ранен! Беги дальше! — сдавленно крикнул он.

Раненный бросил рослому часть своего снаряжения.

Высокий даже не стал возвращаться, чтобы осмотреть товарища, лишь подобрал нужное: остатки дымных колб, копье и стрелы. Он знал, как поступит раненный: затаится и отправит послание. В нем будет «Армада». Уцелевший должен опровергнуть это послание, если не увидит кораблей.

Чаща начала редеть. Впереди показались мелькающие силуэты чешуйчатых, а еще дальше блестела вода.

Отовсюду доносился сигнальный свист. Рядом с рослым эльфом пролетели болты. Пара по касательной задела его вязкую броню. Мелочи. Он сделал два выстрела и сразил двух врагов. Остальные ящеры попрятались в укрытие за деревья.

Разведчик достал колбы, оставив только одну напоследок, и принялся методично бросать их в места, где заметил чешуйчатых. Ему нужно пройти еще сотню-другую шагов и забраться выше первого яруса лесного полога. Река должна быть видна хорошо.

Услышав кашель, он побежал прямо в дым. Прикончил попавшегося на пути ящера и вступил в бой с двумя сразу.

Силы у этих бойцов было значительно меньше, чем у тех, закованных в броню монстров. От удара булавы они шатались и отступали. Да и сама защита была простой.

Улучив момент, разведчик достал копье и вогнал его в грудь противника прямо сквозь щит. Второй не сдержал натиск и, споткнувшись, предоставил эльфу легкую возможность убийства.

Подобрав щит, эльф вновь побежал. Основная часть чешуйчатых была по бокам и не могла его догнать. Кустарник и стволы деревьев, между которыми он умело лавировал, мешали им стрелять. Впереди оставалось лишь несколько врагов.

Вдруг над лесом промелькнула тень. Большая и стремительная.

Разведчик вздрогнул и немного замедлил бег. Сердце его, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

В следующее мгновение он услышал странный шипящий звук.

— Проклятые твари, — только и сказал он, отразив щитом болты, быстро поджег последнюю колбу, бросил ящерам под ноги и кинулся к ним.

Один болт вновь задел его вскользь, а вот второй попал в плече. Броня затормозила снаряд, поэтому тот вошел неглубоко. Эльф даже не выронил щита.

Вновь бой. Враги слабые, неумелые, но их много. Единственный шанс – укрыться в дыму и пустить сокола, в надежде, что он сумеет оторваться от летуна…

То, что здесь есть летуны – уже повод для тревоги. Очень серьёзный повод. Это означает, что Пвихрист и Кейнерт в сговоре. А еще… Они совместно охраняют реку.

Сомнений больше не оставалось. Чешуйчатые готовят армаду!

Тень так и мелькала над лесом. Летун ждал следующей жертвы. Сокол не сможет улететь. Бесполезно.

Размозжив последнему близкому врагу голову булавой, эльф нажал на бруске-послании нужные кнопки и выпустил сокола. Сначала, дезориентированный из-за дыма, он летел, как пьяный, но затем уверенно взмыл к кронам.

Дым развеял внезапный, неуместный для леса, сильный порыв ветра. Чешуйчатые разбежались в стороны, словно им подали команду отступать. Эльф выхватил второе копье и со злобой посмотрел в глаза новому врагу. Страх куда-то отступил, для него больше не было роли…

— Бросай копье, и будешь жить, — спокойно сказал здоровый, центнеров в пять, черный летун. На его голове, шее, крыльях и боках были бордовые пятна.

В небе вновь раздался шипящий звук огненного дыхания.

— Жить? — ехидно повторил эльф, — Это вряд ли. Не думал, что величественные летуны опустились до лжи. Мерзко.

— Моё слово многое здесь значит. Не скажу, что тебя отпустят, но жизнь я тебе сохраню. Ты очень хороший воин, раз мы встретились. Я ценю труд, который ты вкладывал десятки лет, чтобы достигнуть своего мастерства.

Эльф покосился на затаившихся в стороне чешуйчатых.

Сверху затрещали ветви, посыпались листья и щепки.

Разведчик поднял голову и встретился взглядом с зеленоватым отпрыском. Летун смотрел на него не как на добычу, а, кажется, с интересом.

— Птичка сгорела. Нет смысла сопротивляться, — сказал он.

— Я зашел слишком далеко, — эльф умело прокрутил увесистое копье в руке, — И мой путь закончится здесь.

— Будь по-твоему, — красноватый отпрыск тряхнул головой.

Вместо того, чтобы сжечь эльфа, он устремился в ближний бой. Эльф присел и бросил копье в основание шеи. Летун без труда отразил снаряд лапой-рукой, следующим прыжком сбил противника с ног и откусил ему голову.

Скоро свист и крики чешуйчатых прекратились. Мимо пробежал еще один красноватый летун, чтобы помочь тащить пленных, если кого-то удалось взять.

Отпрыск-убийца подождал, пока из тела поверженного врага не вытечет вся кровь, лишь затем выплюнул голову.

— Другой сокол…

— Одни угли, — ответил зеленоватый, — Я больше не видел ни одной птицы по близости.

***

Командир отряда прочесывания несколько раз перевернул мертвого разведчика с перебитой шеей с боку на бок и злобно зашипел.

— У него тоже есть клетка! Крылатый господин, Вы точно не видели третьей птицы?

Зеленоватый оскорбленно пустил огонек.

— Все местные птицы попрятались при моем виде. А только выпущенный сокол очертя голову ломится вверх. Я сжег у реки двоих и больше не видел.

— Значит этот эльф отправил послание до того, как вступил в бой.

— И до того, как видел нас.

Чешуйчатый с задумчивым видом почесал шею.

— Значит у них может быть только предположение… Этого мало, чтобы обвинять нас!

Ломая кусты, к ним прибежал отпрыск-убийца.

— Был еще один сокол?

— Очень может быть, — командир отряда вскинул голову.

— Оповестите Пвихриста и Кейнерта. Как можно быстрее.

— Но…

Красноватый злобно рыкнул.

— Отправляйте послание сейчас же! Раз домой вернется только один сокол, люди могут предположить, что других уничтожили мы. Летуны…

Глава 15. Старые враги

Страна летунов. Город Варнип. Два дня спустя.

Варнип – крупнейший и старейший город людей в стране господ драконов. Отсюда до империи чешуйчатых на юге было не больше двух сотен верст, до империи людей на востоке – сотня с небольшим, а до столицы на северо-северо-западе – семьдесят – пара дней пешего пути. Здесь сходились крупнейшие на севере торговые пути. После принятия расами страны летунов, сюда ломанулись многие купцы и путешественники, жаждавшие вживую увидеть величественных существ, принявших человеческие обычаи.

Князь, которого сюда назначил Кейнерт, до последней великой войны повздорил с императором и вынужден был платить огромный налог, чтобы сохранить свой титул и владения. Великий сразу почувствовал его дар к правлению. Они стали приятелями настолько, насколько мог себе позволить чернокрылый. Кейн часто прилетал в Варнип, чтобы спросить совета по правлению и поделиться своими соображениями по дальнейшему развитию страны.

Так было и сегодня. В день праздника красок, который давно проводили в деревнях неподалеку, и который решил поддержать князь, чтобы добавить городу уникальной черты.

Расхаживающему по мощеным улицам угольно-черному дракону, в сопровождении отпрыска Лоригерта, удивлялись разве что приезжие, тут же падающие на колени и целующие камни. Остальные ограничивались лишь небольшим поклоном и поспешно убирались прочь.

На большой площади недалеко от центра города раскинулся рынок с продуктами, привезенными почти изо всех уголков известного мира. По центру вокруг фонтана расстелили большие полотна, на которых по самую щиколотку рассыпали красящие порошки.

Дети, все в разноцветных пятнах, взвизгивая, обкидывали друг друга мокрыми комками, слепленными из тех порошков. В разгаре боя они запоздало заметили приближение Великого гостя. Один комок полетел прямо в дракона.

Кейнерт встретил его крылом, отряхнулся и задумчиво уставился на своё ярко-зеленое пятно.

Рынок утих, а дети попадали на колени. Кто-то заплакал.

— Накажешь? — спросил Лори.

Не ответив, Кейнерт повернулся к детям и зашел на полотно. Порошок ощущался как очень мелкий и мягкий песок.

«Приятно?» — подумал он, перебирая пальцами краску.

— У кого хватит смелости…

— Это сделал я! ПРОСТИТЕ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА! — всхлипывая, ответил мальчик. Он выглядел чище остальных.

— Простите его! Пожалуйста, простите, Великий! — подхватили остальные детишки.

Дракон пустил огонек.

— Это игра, верно?

Дети закивали.

— Кому хватит смелости попасть по мне?

Дети удивленно переглянулись.

Кейнерт неуклюже слепил комок, который во время броска рассыпался, накрыв нескольких мелких сразу. Они еще мгновение стояли, не веря своим глазам и ушам, а затем быстро отбежали от дракона и принялись лепить свои комки. Сначала в него боязливо бросила свой снаряд девочка лет семи. Кейн шагнул в сторону. Мимо. После комки полетели градом, детский восторженный визг возобновился и Великий больше не успевал уворачиваться.

Лоригерт с озадаченным видом ходил вокруг фонтана и постоянно осматривал собравшихся рядом зевак. Кажется, он решил, что родитель сходит с ума.

Так продолжалось долго. Дети утомились, но град не прекращался: место уставших занимали новые смельчаки.

Кейнерт прыгал то ближе к ним, то дальше, всё время оставаясь на полотне, как юный млад, только осознавший, что умеет прыгать, и получающий от этого удовольствие. Голова его, крылья, ноги и туловище стали разноцветно-пестрыми. Досталось даже кончику хвоста: на рулевой перепонке красовалось желтое пятно.

Наконец, Кейнерт отскочил за полотно и отряхнулся. Дети перестали бросать краску.

— Вы больше не играете, Великий? — спросил мальчишка.

— Дальше без меня.

Драконы покинули площадь. Когда они вышли на безлюдную улицу, отпрыск заговорил:

— Кейн…

— Если хочешь высказать свое сомнение по поводу моей затеи – лучше молчи.

— «Волосатые» сочтут это слабостью.

— Люди не должны бояться меня, иначе страх перерастёт в ненависть, и никакие подставные князья не спасут нас от восстания. Иногда нужно показывать, что мы тоже живые и испытываем чувства. Что у нас тоже бывает хорошее настроение, — Кейнерт посмотрел на него, — Больше думай, прежде чем говорить глупости.

— Значит ты веселился?

— Да. Мне стало скучно, — он окинул взглядом темно-серые с тусклыми зелеными полосами крылья Лоригерта, — Я сам невзрачно черный, мои ежедневные невзрачные дела повторяются и уже порядком надоели. Однотонная невзрачная скука.

Отпрыск остановился и недоверчиво посмотрел на родителя.

— Теперь ты шутишь со мной?

— Почти. Каждый день, каждый час, даже в окружении сородичей я жду подвоха. Утомительно! Еще эти чересчур серьёзные, пафосные встречи с правительством… Я всегда борюсь с тем, чтобы не сорваться там, и, похоже, срываюсь теперь. Или, быть может, сказывается моя воздержанность? Месяц без ирэль, кто его знает? — он прищурился, — Правда, раньше от этого я становился злее. Выходит, старею.

— Ты силен и здоров для своих лет.

Кейнерт насмешливо пустил огонек и пошел дальше. Из дома сбоку к нему выбежал паренек, одетый в мешковатую неприметно-серую одежду, кратко поклонился и передал сверток. Великий прочел послание, едва заметно вздрогнул и кивнул.

Лори нагнал его, но родитель уже поджег бумагу.

— Важное?

— Полезное, — он обратился к парню, — Пусть его приведут в порядок. Я буду через пару дней.

— Запомнил. Передам, господин! — паренек вновь поклонился.

— Так, на чем мы остановились? — сказал Великий, — Точно. Как ты себя чувствуешь без ирэль?

Отпрыск задумчиво проводил взглядом убегавшего гонца.

— Эм-м… Не знаю.

— Тебе не хочется укусить её? Ничего такого?

— Она кусается. Мы танцуем часто, я в порядке.

— Вот как… А я думал, что тебе мало своей ирэль, с которой до сих пор почему-то нет младов. Иначе зачем ты так часто летаешь на север?

Лори замедлил шаг.

— Я узнаю новости. Слежу з строительством…

— Еще скажи, что проверяешь исполнение Правильного Закона. Особенно тот его пункт, где указано, что каждому эрту предоставляется одна ирэль, и наоборот.

— Кейн, я верен своей ирэль. У меня нет мыслей нарушать Закон.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Очень странно, или даже подозрительно, что ты выбрал себе южную против моей рекомендации… Как улажу дела – лично выясню, зачем ты отлучаешься от своей законной ирэль.

Лоригерт вздрогнул.

— Тебя ведь это не должно пугать, сын. Что с тобой?

— Я боюсь шантажа. Есть ирэль, которую я отверг. Она заинтересована в моем наказании.

— Звучит подло, — Кейн подозрительно прищурился, — Неужели ты думаешь, что она сможет надурить меня?

— Не знаю. Потому боюсь.

Великий насмешливо фыркнул и перевел тему.

— Ты упоминал «безумие», а я как раз кое-что хотел уточнить у тебя… Как ты поступишь, если я вправду сойду с ума?! Или если меня убьют?

Ошеломленный, Лоригерт невольно сделал шаг назад.

— Побежишь к мудрому, опытному Шайнерту за помощью?

— Я…

— Или спрячешься со своей незаконной ирэль где-нибудь в лесу? А когда всё уляжется, выползешь посмотреть?

— Нет, Кейн…

— Или будешь пытаться править? Позовешь Клириэллу, старших братьев, моих лазутчиков и построишь новый лад?

— Я займу твоё место.

— Уверен?.. — Кейнерт прищурился, — Нет, ты не уверен, что сможешь. Тебя убьют или унизят лазутчики, как только ты покажешь им свою смелость.

Лоригерт опустил глаза. Мало кто мог выдержать взгляд Кейна долго, когда он говорит. Когда ищет правду.

— Вот оно что! Выходит, лазутчики тебе ни по чем.

Отпрыск вздрогнул и испуганно посмотрел на родителя.

— Не торопись Кейн! Мы уладим недоразумение… — его дыхание участилось, — Не убивай их.

— Твои приятели останутся целыми и невредимыми. Как и ты, мой сын, которым я хвастался перед Прихвистом… Теперь слушай меня внимательно, — Великий понизил голос, — Раз уж ты разболтал мой секрет двум-трем чрезвычайно сильным собратьям, будь добр сделать так, чтобы при нашей встрече никто никого не убил. Я стерплю небольшое унижение, но не за просто так.

— Что… Что мне сделать?

Кейнерт пошел дальше ко дворцу князя.

— Помоги нам наладить диалог. Мне нужны Лазутчики все до единого. Дело предстоит очень трудное и опасное, — Великий вновь посмотрел в глаза Лори, на этот раз с хитрой ухмылкой, — Справишься, и я, пожалуй, уступлю тебе… или Вам.

Отпрыск удивленно заморгал и тряхнул головой, не веря услышанному.

— Кейн, я не смогу…

— Кончай играть со мной, хитрый. Ты уже давно строишь свои планы и цель твоя – власть. Считай, что это деловое предложение: справишься с моим заданием и получишь награду. Так ведь принято?

— Я договорюсь с лазутчиками!

До дворца князя они прошли молча. Всю дорогу Лоригерт с задумчивым видом смотрел себе под лапы.

Только Кейн хотел пройти через ворота, как неподалеку послышались взмахи крыльев. На ухоженную дорогу приземлился худощавый зеленоватый отпрыск с длинными узкими крыльями.

— Что случилось, Быстрый? — тревожно спросил Великий.

Отпрыск отвесил поклон.

— Послание из Кориллы. Император Роглан ищет с тобой встречи, Кейн.

— Это всё?

— Ещё сообщение с дельты Бриззиль…

— Эльфы добрались до верфи? — когти Великого заскрежетали по брусчатке.

— Они смогли отправить только одного сокола до того, как видели наших собратьев и до того, как приблизились к берегу.

— Роглан подозревает Нас? — предположил Лори.

— Кроме дракона в засаде уничтожить сокола-посыльного над джунглями вряд ли что-то может. К ним явился только один.

— Ясно, — обреченно ответил хитрый отпрыск.

Кейнерт злобно зарычал и взмахнул крыльями.

— Отправляйтесь за подмогой! Встречаемся на восточной окраине города.

***

Кейнерт, Лори, Быстрый, три красноватых и один зеленоватый отпрыски летели к границе с империей людей.

Всю дорогу Великий обдумывал возможные варианты диалога с императором людей. Каждый из этих вариантов злил его больше прежнего.

Роглан Светлый коварный и жестокий по отношению к своим врагам, а драконы никогда не были его союзниками. У него хватит ума восстановить некоторые детали произошедшего на дельте Бриззиль. Значит следует ожидать самого худшего.

Он будет требовать от Кейнерта покорности, шантажируя северной ирэль.

— Роглан должен встретить нас в Краппивоне – поселке около границы, — сказал Быстрый, — Всего в версте от граничного форпоста.

Крылатые прибыли в ближайшее к империи селение. Все, кроме Кейнерта, облачились в легкую броню, заготовленную для патрулирующих границу драконов, и отправились к Краппивону уже по суше. Как только отряд крылатых преодолел границу, впереди послышались сигналы. В форпосте на горизонте зазвонил огромный колокол.

Дорогу преграждал пограничный пост, представляющий собой большой палаточный лагерь, вокруг и посреди которого были вырыты укрепления. В углублениях просматривались несколько баллист и пара путовалок. Стража пропустила троих драконов. Всадник провел их в Краппивон.

К прибытию императора и Кейнерта, поселок привели в порядок. С дорог вымели пыль, окна домов блестели, как новые. На улице, кроме солдат не было ни души.

Роглан ожидал Великого в местной таверне. Стража вновь преградила дорогу драконам.

— Только я могу войти? — уточнил Кейн.

— Только Кейнерт.

Дракон стер краску на груди, продемонстрировав черную чешую. Из всех драконов только у него были такие темные грудь и брюхо. Стражник беспокойно гримасничал. Видимо, он ждал какого-то подвоха от разукрашенного гостя. Когда Кейнерт посмотрел ему в глаза, тот замер и кивнул.

Лоригерт и красноватый отпрыск остались на месте, а Великий протиснулся в просторный зал. Все столы и стулья для посетителей убрали. Император восседал на роскошном кресле прямо перед стойкой хозяина таверны. В одном дальнем от него углу помещения установили путовалку, а в другом – баллисту.

Роглану было не меньше сорока лет. В отличие от иных представителей человеческой знати он выглядел худощавым, как бедняк, или священник, постоянно соблюдающий пост. В тускловатом свете факелов его острые черты лица особенно выделялись. Взгляд спокойный, уверенный.

Никто из них не поклонился для приветствия.

— Вот мы и встретились, старый друг, — тихо заговорил Роглан. В его голосе не было и намека насмешку, он словно констатировал факт, — Я хотел увидеться с тобой давно, но должного повода не было… Вижу, ты неплохо проводишь время. Рад, что дела у тебя идут хорошо. Жаль, что пришлось прервать твоё развлечение.

— Что тебе нужно?

— Ты и твои собратья не голодны?

Успокаивая свою нарастающую злобу, Кейнерт глубоко вздохнул и мотнул головой. Роглан сложил руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

— Жаль… Значит, как обычно, весь в делах?

— Времени не так много, как хотелось бы.

— Бунтовщики морочат голову? Или ты избавился от них, как от вида?

Кейнерт не стал отвечать, лишь устало зевнул. Император усмехнулся.

— Ладно. Тогда перейдём к делу… Чешуйчатые обращались к тебе за помощью?

— Они попросили провизии.

— И только? — не дождавшись ответа, он сменил тон на вкрадчиво-ироничный, — На прошлой неделе я узнал, что северная ирэль выросла. Все, кто видит её – восхищаются. Она здорова и схватывает всё на лету. Одаренный ребенок.

— Пока я не увижу её своими глазами – это всё всего лишь слова.

— Всего-лишь слова? Как скажешь, — император схватился за подлокотники, чтобы подняться и тем самым подал гостю жест, что больше не видит смысла продолжать разговор.

— Погоди! — Кейнерт едва сдержался от выпада в сторону императора.

— О! Кажется, я все же заинтересовал тебя. Ты ведь знаешь, что я не вру, к чему нам ругаться? Зачем опускаться до угроз и шантажа?.. Так что там у чешуйчатых?

— Их мучает Ишь-Калар и они просят помощи. Им нужна не только провизия.

— Ты говоришь очевидные вещи. Не то, что я хочу услышать… Ну же.

Кейнерт колебался недолго.

— Они готовят огромный флот. И просят нас стать их союзниками.

Роглан искренне улыбнулся.

— Очень важная информация. Спасибо… И что ты намерен ответить? Станешь на их сторону?

Дракон вздрогнул. Злоба горела в нем чудовищным пламенем, но не имела выхода.

— Я размышляю над этим.

— Размышляешь? Это верно. Это мудро! Пусть вместе вы сокрушите нас, но затем… Знаешь что будет затем?

Кейнерт потупил взгляд.

— Конец всему сущему – вот что будет. Они расплодятся, истощат землю, леса, реки, позарятся на ваши территории и ресурсы. А потом примутся за Вас самих. Мудро размышлять над тем, стоит ли стать им союзником. Ты очень умен, именно поэтому я называю тебя старым другом. Я уважаю разумный подход, — император наклонился вперед, — Раз уж мы говорим начистоту, предлагаю тебе мудрую, разумную альтернативу.

— Слушаю.

Роглан выдержал паузу.

— Сожги их флот. Весь. Каждый их проклятый корабль до единого! Не дай их заразе распространиться по всему миру. Если этот мир, конечно, тебе дорог.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Это не просто.

— Знаю. Если тебе не дорог мир, то у меня есть другой инструмент для облегчения переговоров.

— Чешуйчатые объявят нам войну. Нужны большие ресурсы. Я должен собрать целую армию собратьев, — не сдержавшись, он сорвался на рык, — Что я получу взамен?

Улыбка Роглана стала еще шире.

— Хм… Тебе ведь не нужно золото… Не нужны стада скота, древесина и металл.

— Северная ирель, — от волнения его низкий голос задрожал.

— Ты получишь её, мой старый друг. Великолепную, здоровую, зрелую, обученную морали, языку и бою ирэль. Я покажу тебе северную, когда мы встретимся в следующий раз. И ты убедишься, что каждое моё слово правда. Ты не сможешь оторвать от неё своего проницательного взгляда.

Кейнерт встряхнулся и, закрыв глаза, ответил:

— Я уничтожу флот чешуйчатых.

Император многозначно кивнул.

— А теперь скажи это, глядя мне в глаза.

Кейнерт повиновался.

— Мы сожжем их армаду.

— А потом ты получишь её, — добавил Роглан, — Сколько времени займет подготовка?

Дракон задумался. Нужно выиграть время! Жизненно необходимо…

— Месяц.

— Вижу, ты недооцениваешь своих величественных воинов.

— Они разрознены по всей стране. Мне нужны все готовые к бою.

— Чем больше времени ты ждешь, тем сложнее тебе будет совладать с северной ирэль. Она очень сильна и нрав у неё зверский.

— Ты сказал, что ирэль обучена морали.

Император многозначно кивнул.

— Верно. Но видишь ли… К лагерю, где мы её содержим, однажды прорвался некий чернокрылый, кхм, убийца. Зеленоватый… Он вел себя ужасно, прикончил нескольких людей. На глазах у северной убил тех, кто был ей дорог. Она так разозлилась, что растерзала его без всякого оружия.

Кейнерт бесстрастно осмотрел путовалку, затем перевел свой взгляд на пламя факела.

— После того случая она боится и ненавидит свободных летунов, — добавил император, — Ирэль быстро взрослеет умом и начинает понимать, кто виноват…

— Достаточно. Меньше месяца обещать не могу.

Роглан состроил недовольную гримасу, потом неискренне улыбнулся.

— У нас точно есть этот месяц? Если нет, ты знаешь, что будет…

— Чешуйчатые не подготовят свою армаду и через два месяца. Время еще есть.

Их взгляды вновь встретились.

— Ладно. Я поверю тебе, старый друг, пусть будет месяц. Можешь возвращаться домой.

Кейнерт вышел из таверны с таким видом, что Лоригерт боялся даже слово произнести. Соблюдая тишину, драконы вернулись в Страну Летунов, но полетели уже не в Варнип.

В воздухе Великий сблизился с Быстрым и заговорил так, чтобы никто больше не слышал.

— Отдохни и лети во всю прыть извилистым путем к Прихвисту.

— Что передать?

— Скажи, что заказ нужен уже на следующей неделе. Он поймет. Если требуется больше золота – это не проблема.

— Понял.

Быстрый повернулся в сторону Варнипа и исчез в облаках. Теперь Кейнерт подозвал к себе хитрого отпрыска.

— Пришло твоё время, сын.

— Где встреча?

— В гнездовье около столицы, — он с подозрением посмотрел на Лоригерта, — Справишься?

— Они будут говорить с тобой.

— Значит, надежда на моё благоразумие у них есть. Отлично, Лори.

***

Дождавшись, пока летуны покинут Крапиввон, Роглан подозвал бойца, отвечающего за соколов-посыльных, быстро написал письмо, заверил своей печатью и передал на отправку.

Сокол-посыльный взмыл в небо и повернул на северо-восток, где начинались Северные горы.

Глава 16. Завороженный

Империя чешуйчатых.

После переговоров император отправил Ревильнерта на юг государства, занятый густыми тропиками – в места, откуда он был родом. С каждым днем переводчик удивлялся всё больше: на новом месте ему не выдавали никакой работы. При следующей встрече советник объяснил: Пвихрист, обрадованный встречей с Великим, просто устроил мелкому летуну отдых. За переговоры Ревиль получил тройное вознаграждение – столько за раз крылатый еще не получал никогда и с трудом верил, что подобный жест щедрости лично от императора искренний. Ему хватило ума не задавать лишних вопросов.

Около тропических лесов миниатюрных летунов, подобных ему, было значительно больше, но больше не значило много. Почти все ирэль, которые привлекали его, оказались заняты, а искать дальше словно что-то мешало. Без особого энтузиазма Ревиль изучил окрестности родного поселка и отправился в ближайший крупный город чешуйчатых Крахховони.

***

На пороге старого, в две небольших комнаты, дома, стены которого выстроены из палок и глины, малого летуна встретил не учитель языка, а его сын.

— Я помню тебя, — сказал Ревильнерт и встал на ноги в надежде увидеть наставника за спиной молодого чешуйчатого. Оттуда на него настороженно смотрели две незнакомых олин (так называли чешуйчатые своих женщин). Одна юная, а другая – старше лет на двадцать.

— И я помню тебя, Ревиль, — ответил сын учителя.

Они кивнули друг другу.

— Ты хотел увидеть наставника?

— Кхм, мне нужен его совет.

Молодой чешуйчатый с грустным видом мотнул головой.

— Ишь-Калар забрала отца. Его, двоих моих братьев и сестру… На вчерашние похороны к нам приехал дядя. Он будет здесь еще пару ночей. В давние времена они вместе с отцом путешествовал очень далеко. Если хочешь, можешь поговорить с ним. Он также мудр, как и мой отец.

Ревильнерт не хотел тревожить незнакомого старого ящера, но торчать на улице или в таверне посреди трущоб в позднее время хотелось еще меньше. К тому же речь сына наставника заинтересовал его. Дядя-путешественник…

— Я буду говорить, — сказал летун.

Его провели в дом, накормили и напоили. Дядя прогуливался где-то по городу и вернулся слегка пьяный, когда начало смеркаться. Он не слишком удивился незваному крылатому гостю.

— Ревильнерт, значит? — старый худощавый чешуйчатый поправил свою испачканную одежду и кивнул, отчего его обтрепанные перья забавно дернулись на затылке, — Меня зовут Багривист. Так в чем твой вопрос?

Ревиль осмотрел собравшихся в комнате чешуйчатых: сына и дочь наставника, дядю и его олин.

— Как давно вы были, кхм, в стране летунов?

— Месяц назад. Хочешь узнать что-то о больших сородичах?

— Не только. Вы встречали там таких, как я? Ко мне доходили слухи, кхм, что там слишком холодно для нас…

— Конечно встречал. Там в холодно не только для таких, как ты, но и для нас, чешуйчатых. И для великих красных летунов тоже… Не томи, говори в чем дело. Я вижу, что ты обеспокоен.

— Я ищу себе ирэль…

— Тогда здесь ты найдешь и постарше, и помоложе, если захочешь. Правда из них на выбор только худые, или тощие, да это и не важно, — старый ящер забавно хрюкнул, — Зачем тебе ирэль из страны летунов? — он подозрительно прищурился, — Чем тебе не угодили здешние?.. Слишком глупые? Напыщенные? Ты выглядишь здоровым и крупным. Так в чем тогда проблема?

После этих вопросов Ревильнерт почувствовал себя дураком. Безусловно, Багривист был прав на его счет. Какое-то время летун молчаливо размышлял, но затем всё же решил рискнуть. Старый чешуйчатый не походил на того, кто будет насмехаться над любой услышанной странностью.

— Багривист, Вы когда-нибудь слышали о том, чтобы большие летуны, кхм, сближались с моими сородичами?

Чешуйчатые удивленно переглянулись. К облегчению Ревиля, никто не стал смеяться. Старый ящер задумчиво уставился в потолок и покачал головой.

— Смотря насколько сближались. Если хвост к хвосту – я не слышал. — ящер-дядя с умным видом закивал и добавил, — Если такое странное непотребство было, об этом не будут говорить. Особенно большие.

— Да такое разве возможно? — прошипела дочь наставника, — Только если мелкий акша попытается пристроиться к великой олин…

Чешуйчатые уставились на Ревильнерта и взорвались сипловатым хохотом. Все, кроме Багривиста. Старый ящер с недовольным видом поднялся и вышел из дома, намеренно задев своим хвостом летуна. Крылатый последовал за ним.

На улице стало совсем темно, город утих. Только изредка по дороге им попадались пьяные, покачивающиеся чешуйчатые.

— Что на тебя нашло, Ревиль? — теперь, один на один, Багривист заговорил с ним, как с сыном, — Их ирэль будоражат твою кровь больше, чем самочки малые?

— Не совсем так. Я встречал их ирэль раньше и ничего, кроме собственной, кхм, никчемности не чувствовал. Однако последняя моя встреча… именно из-за неё моя кровь теперь горит. Я узнал одну странную ирэль.

Ящер посмотрел ему в глаза и замедлил шаг.

— Тебе следует быть осторожным, Ревиль. Может, у тебя с головой всё в порядке, но у неё – нет. Тогда хрен его знает, что она замышляет. Может она решила попробовать свежего молодого мяса мелкого летуна? После кровосмешения, которое затеял Кейнерт, у них с башкой беды случаются. Так люди говорят.

— Люди говорят! — презрительно повторил Ревиль и фыркнул, — Кхм, разве ты встречал безумцев в стране летунов?

— Нет.

— У той ирэль с башкой всё, кхм, в порядке, — вспылил мелкий, — Я почувствовал бы хренов подвох сразу!

— Ладно. И как же она себя вела?

— Сначала она смотрела так, будто заигрывала, кхм, или насмехалась, а потом…

— С намеком?

— Нет же! Это словно был печальный, или даже отчаянный зов помощи. Не знаю, как сказать иначе. Кхм, кажется, ей плохо там, где она живет.

— Ты хочешь снова увидеть её?

— Больше, чем любую другую ирэль. Мне очень хочется поговорить с ней, кхм… наедине. Узнать, в чем её грусть.

— Кто она и как выглядит?

Они остановились.

— Вы спрашиваете, как будто…

— Могу найти её, — самодовольно ответил Багривист, — Видишь ли, мне знаком один серьёзный летун, через него я наверняка узнаю о той странной ирэль. Если хочешь, я даже могу поговорить с ней, — он погладил перья на затылке, — Твоя история меня очень заинтересовала. Так и быть – помогу.

Ревиль потупил взгляд и встряхнулся.

— Кхм, вы слышали имя Клириэлла?

Чешуйчатый пошатнулся. Глаза его округлились, а перья стали дыбом.

— Ты сказал: Клириэлла?! Ничего не попутал? Клириэлла…

— Черная, как Кейнерт.

— О Боги Великой реки, — пробормотал Багривист и боязливо посмотрел по сторонам, — Порождение самого Кейнерта! Черная, как уголь, худая ирэль, — его челюсти беззвучно задвигались, словно он произносил неуловимым шепотом какое-то заклинание, — Тебе вправду сделала намек сама Клириэлла?

— Да. Думаете, кхм, мое желание безнадежно?

Чешуйчатый хитро улыбнулся.

— Нет-нет! Я так совсем не думаю… Совсем даже наоборот: дочери Кейнерта часто избалованы и очень самодовольны. Вдруг она ищет для себя что-то новое и необычное? — Багривист усмехнулся, — Надеюсь, ваша встреча один на один стоит того, чтобы потратить время… Я сделаю всё, что смогу, — он осторожно толкнул удивленного Ревиля, — Заночуешь у нас.

***

Старый чешуйчатый и летун, возвращаясь домой, сделали небольшой крюк по городу, чтобы зайти за выпивкой. Багривист словно читал мысли молодого спутника и знал, что после такого разговора крылатый не сможет уснуть без чего-нибудь расслабляющего.

Утром Ревильнерт уже не застал Багривиста дома. Старая олин сказала, что он ушел по важному делу, и, возможно, будет отсутствовать целый день.

Малый летун был почему-то уверен, что это «важное дело» касается их вчерашней беседы и обещания чешуйчатого помочь. Чтобы как-то скоротать время, он решил полетать над городом в поисках сородичей. В это время как раз несколько парили над городом. Правда, все оказались заняты делами.

В отличие от больших летунов в стране на севере, тропическим, чтобы полноценно жить, пришлось полноценно влиться в общество ходящих ящеров. Они трудились, выполняли поручения и получали деньги. Можно сказать, что малые стали разновидностью чешуйчатых. Правда, по сравнению с бескрылыми, их численность была ничтожно мала, и дело не в Ишь-Калар, к которой малые летуны невосприимчивы, а в далеком прошлом геноциде. Захватывая леса, ящеры оттесняли их диких предков на север в саванну, где они не могли нормально существовать, а тех, что пытались прятаться в лесах, чуть не перебили до последнего. Численность чешуйчатых росла, пищи становилось всё меньше. Последних представителей малых летунов содержали ящеры-правители, как питомцев. Они же обнаружили интеллектуальный потенциал крылатых и через селекцию вывели нынешних разумных тропических летунов.

Ревиль ради интереса и забавы пробовал заговорить с ирэль, но почти сразу разочаровывался. На фоне Клири они были какими-то блеклыми, неинтересными.

Ох уж эта черная, как уголь, стройная ирэль…

Влечение Ревиля к Клириэлле больше принадлежало к Пути Разума, чем к Зову Крови – по крайней мере он сам так говорил себе. У них было много общего: «профессия», взгляд на жизнь. Наставник по языку как-то говорил: бывает, буквально перекинешься парой фраз с незнакомцем, и начинаешь понимать – он тебе как брат по душе. Ревиль ни разу раньше не встречал подобного, потому относился к тем словам скептично. Теперь же, вспоминая великую ирэль, он трепетал.

Загадка черной, её приближенность к самому Кейнерту будоражили его ум. Если он хорошо подружится с ней, то сможет влиять на будущее мира, и это не преувеличение…

Для себя Ревильнерт решил так: он обязательно найдет нормальную пару. Найдет, но после того, как встретится с чернокрылой и узнает её секрет.

Наступил полдень. Ревиль приостановил свои попытки познакомиться с местными ирэль. Он осторожно приземлился прямиком на покрытую соломой крышу дома почившего наставника и расслабленно вытянулся. Скоро небо затянули тучи, поднялся ветер, стало прохладнее, вдали гулко загремело. Незаметно для себя, мелкий задремал под аккомпанемент начинающегося дождя.

***

— Эй!

Ревилю по голове попала небольшая палка.

Стоило ему открыть глаза, как стайка мелких оборванцев-чешуйчатых, мерзко зашипев, разбежалась в стороны.

— Гаденыши, — донесся сверху незнакомый звонкий голос.

Переводчик вздрогнул и поднял голову. Над ним парила молодая тропическая ирэль. Какая-то уж слишком худая… Может, больная?

— А ты смелый, раз залез прямо на крышу к ходячим. За это не наказывают?

Ревиль наиграно-испуганно посмотрел на скат крыши под собой и ухмыльнулся.

— Чего тебе надо? Кхм, хочешь пожаловаться на меня? Если бы кто-то был против, то будили бы не хворостинкой, а чем-нибудь потяжелее.

Она насмешливо фыркнула.

— Я знаю весь город, но тебя не помню. Откуда приперся?

Малый эрт спрыгнул на землю. Ирэль приземлилась рядом, преградив ему дорогу в дом.

— Ты что, обиделся?

— Ага. Меня, кхм, каждый день обижают. На сегодня хватит.

Ревильнерт попытался обойти её, но она не позволила.

— Да погоди ты! Меня зовут Анри, а тебя?

— Габарнерт. Дай, кхм, пройти.

— Враньё!

Она нагло оттолкнула его от двери.

Ревиль пристально посмотрел ей в глаза. Стоит признать – эта навязчивая особа заинтересовала и даже развеселила его.

— Я здесь не на долго. Ты забудешь моё имя если не через неделю, то, кхм, через пару месяцев. К чему сотрясать воздух?

— Это не правда! Я помню всех. А после такого, — она жестом показала на крышу, а затем на него, — я тебя точно не забуду. «Спящий на крышах».

— Ладно… но сначала скажи, зачем тебе это?

— Слышала, ты ищешь пару. А еще слышала, что у тебя есть деньги. Я стану тебе подругой и с деньгами разберусь.

Удивленный, Ревиль потер лапой глаза.

— Разберешься с моими деньгами, очень смешно. Кхм, да и для подруги ты какая-то, — он вновь обратил внимание на её худобу, — какая-то неказистая.

— Следи за словами, пока зубы на месте!

— Лучше бы занялась полезным делом и поела как следует. Не на мои деньги!.. Давай, проваливай.

Она отступила назад, но лишь на один шаг.

— Жадный засранец. Я работаю, но денег мало!

— Что за небылицы. Пвихрист распорядился давать еду всем нуждающимся, сородичи, кхм, не исключение. И что у тебя за работа, раз не хватает даже на еду?

— Ты смеешься надо мной? Или просто такой глупый…

Теперь разговор перестал забавлять Ревиля. Он хотел разозлиться на неё, но не получалось. Была лишь жалость. Быстро обдумав возможные причины нищеты Анриэллы, он заговорил спокойнее.

— Тебе нужно прокормить кого-то, кроме себя?

Ирэль вздрогнула и потупила взгляд.

— Только не говори, что ты, кхм, мать.

— Я…

— Что с твоим эртом? Он улетел и не вернулся?

— Его убили.

Ревиль нахмурился.

— Расскажи.

— Чешуйчатые платят всё меньше и кормить младов не на что. Потом у нас вообще украли получку. Мы пару раз взяли еду, которую давали бедным, а после какие-то уроды сожгли склад помощи. Мой эрт решил воровать. Его увидели и привязали к позорному столбу. Одной ночью кто-то разбил ему голову. Убийцу не нашли, если вообще искали, — Анриэлла тяжело вздохнула, — Из-за позора моего эрта, мне самой теперь доверяют меньше. Ходячие плохо платят, — она обреченно посмотрела в глаза Ревилю, — Еще пару дней и к позорному столбу привяжут меня, если поймают.

Крылатый переводчик открыл рот, чтобы ответить, но передумал. Бесцеремонно оттолкнув ирэль от входа в дом наставника, он зашел внутрь и вскоре вышел с тяжелым звенящим мешочком в руке.

Глаза Анриэллы округлились.

— Ты просто дашь мне деньги?

— Нет. Я заплачу, чтобы посмотреть на твоих, кхм, младов. Веди.

Они взлетели.

***

Маленькая круглая хижина Анриэллы находилась на отшибе Крахховони. Хлипкую дверь можно было сломать, случайно облокотившись о неё. Крыша вся в прорехах, по всему полу свежие лужи. «Кровать» представляла собой пучок сырой соломы. На стене висела единственная перекосившаяся полка, которую от падения спасала подставленная толстая палка.

У дальнего края от входа на этой полке, съежившись при виде гостя, сидели два тропических млада. К удивлению и восхищению Ревиля, они не были худыми и в целом выглядели здоровыми. Анри хорошо следила за ними, а сама почти не ела.

Чем дольше Ревиль смотрел на них, тем труднее было ему оторвать взгляд.

— Им почти три месяца.

— Кхм, крепкая полка, — пошутил он. В таком возрасте млады уже наверняка весили по пуду каждый, — Почему всего два?

— Еще двое издохли. Без присмотра они везде шастают. Ищут приключения… нашли и смерть, — бесстрастно ответила она. От этих слов холодок пробежал по спине эрта.

Условия, в которых живут его сородичи, оказывается, воистину ужасные.

— Неужели никто из собратьев не помогает?

— Бедному стыдно просить помощи у других бедных. Со мной делились едой, но млады быстро растут, нужно больше.

— Печально.

Ревиль грустно вздохнул и протянул ей мешочек с серебряными монетами. Она быстро заглянула внутрь, мотнула головой, не веря своим глазам, и прижала деньги к груди.

— Столько денег, просто чтобы посмотреть на них?

— Ну… — он почесал шею, — дело не только в том, что я, кхм, посмотрел на них. Можно сказать, это вложение в твоё начинание. Безвозмездно, не бойся.

Ирэль закрыла глаза и шепотом что-то посчитала.

— Здесь хватит на месяц хорошего мяса.

— Кушайте на здоровье.

Ревильнерт отвесил ей низкий поклон и попятился к выходу, смотря за посмелевшими младами. Те с любопытным видом вытянули шеи в его сторону.

— Стой!

Он замер. Стараясь не смотреть гостю в глаза, она подошла к нему и протянула деньги обратно.

— Эй! — эрт отстранился, — Так дело не пойдет. Тебе они нужны – это подарок.

Анриэлла ткнула звенящий мешочек ему в грудь.

— Забирай и проваливай. На эти деньги мы поживем пару месяцев, а потом меня привяжут к позорному столбу. Я лучше убью их сейчас… Что стоишь?

Ревиль сглотнул и потупил взгляд на свои дрожащие лапы-руки. Такого поворота он совершенно не ожидал. Чувства чести и справедливости выжигали его изнутри подчистую.

— Кхм, позволь задать один вопрос, — сказал эрт едва слышно.

— Ты забудешь нас если не через неделю, так через пару месяцев. К чему сотрясать воздух? — с иронией повторила она его слова.

— Ты хотела охомутать меня с самого начала? Скажи, кхм, честно.

— Сначала нет, но ты мне понравился… Проваливай! Я уже ничего не хочу.

Ревиль сдержанно усмехнулся.

— Тогда прощай, Анриэлла.

Он забрал мешочек и вышел. Ирэль молчаливо проводила гостя взглядом до тех пор, пока он не взлетел.

— Стой!

Она со всей доступной прытью выскочила из дома и прыгнула, вцепившись ему в ноги. Чтобы не изувечиться, Ревилю пришлось совершить вынужденную посадку.

— Ты совсем сдурела?! Кхм, по башке в детстве много получала?

— Не злись! Прости, пожалуйста.

От её агрессивности не осталось и следа. Теперь Анри старалась выглядеть виноватой настолько, насколько возможно. Наблюдая за этой переменой, Ревиль довольно усмехнулся. Он «выиграл» в затеянной ею же игре.

— Так ты хочешь…

— Попросить… нет, я умоляю тебя о помощи! Ты будешь им хорошим отцом, — Анриэлла прерывисто вздохнула, — Если тебе не нравится, что придется возиться с неродными для себя младами, мы станцуем в ближайшее время и сделаем новых. Твоих!

Ревиль нахмурился.

— Кхм, сначала тебя нужно откормить. Моя ирэль не должна выглядеть жалко.

***

Первым делом после сытного обеда Ревильнерт купил недорогой, но вполне надежный на вид и ухоженный кирпичный дом чуть ближе к центру Крахховони, нежели была хижина Анриэллы. Ему пришлось разом распрощаться с третью всех накоплений, но эта трата того стоила. Настолько хорошего настроения у него не было очень давно.

До вечера они говорили довольно редко. Кажется, Анри просто не могла поверить, что в один момент жизнь изменилась так сильно.

Млады быстро пришли в себя и начали исследовать каждый уголок нового двухкомнатного кирпичного дома. Ревиль следил, чтобы мелкие ничего не опрокинули на себя, и смеялся каждый раз, когда они пугливо разбегались в стороны, заметив какой-нибудь необычный предмет.

Вечером они с Анри пробовали учить их словам и с удивлением обнаружили, что млады уже готовы познавать язык.

***

На следующий день Ревиль навестил дом наставника и узнал, что Багривиста всё еще нет. Его старая олин совсем не беспокоилась. Она предположила, что старик вообще мог уехать из Крахховони.

Предчувствие переводчика, что Багривист занимается своим обещанием только крепчало.

Половину ночи Ревильнерт не мог уснуть, Клириэлла прочно сидела в его голове. Так ли нужна ему встреча с ней? Улетит ли он из Крахховони, оставит ли Анри одну, если ящер-путешественник сообщит хорошую новость?

Ему было грустно оттого, что знал ответ. ДА. Желание увидеть Клириэллу никуда не делось, лишь притупилось на время. Задержав дыхание, он осторожно повернулся к своей ирэль, разглядывая в полумраке её манящее стройное тело.

Она – его. Но он… не принадлежит ей. Даже единение не помогло Анри занять место в его душе.

— Кажется, я больной на голову ублюдок, — едва слышно прошептал Ревиль, — Хотя нет, не кажется. Я больной. Точно больной.

***

Дядя Багривист вернулся утром третьего дня. Он без труда разузнал, где сейчас находится эрт-переводчик и настойчиво постучал в дверь его нового дома.

Увидев Ревиля со спутницей, чешуйчатый разочарованно хрюкнул.

— Доброе утро. Выходит, твои проблемы с ирэль решились?

— Вполне. Её зовут Анри.

— Ясно, — дядя закивал, — Я тут узнал кое-что интересное. Весьма-а интересное!

— Кхм, на счет большого летуна?

— Ага.

— Большой из страны летунов на севере? — поинтересовалась ирэль.

— Да. Я должен встретиться с ним, если обстоятельства позволят. Очень, кхм, важное дело, — серьёзно объяснил Ревиль, — Уж извини, но такая у меня работа, вести переговоры. Я отлучусь на какое-то время, — он пощекотал ей ребра, — Иначе мелких кормить будет нечем.

Она покачала головой и шумно вздохнула.

— Главное, чтоб ты вернулся. В этом месяце. Нет, на этой неделе.

— Постараюсь.

Переводчик и старый ящер пошли вдоль по улице.

— Не буду лезть не свои дела, хотя очень хочется, — Багривист ухмыльнулся, — Ты показался мне порядочным и умным самцом.

— Кхм, что по делу?

— Клириэллу видят у границы при сумерках почти каждый день. Думаю, прилетать она начала после встречи с тобой.

Ревильнерт замер, смотря в дальний конец городской улицы.

— Её видят в одном и том же месте? Кхм, почти каждый день?

— Вот именно! Раньше вдоль границы иногда пролетал только летун-патрульный, а теперь в небе показывается и чернокрылая. Кстати, она выбирает время так, будто не хочет показываться на глаза тому патрульному… Что думаешь?

— Я уже решил. Если она ищет меня – это, кхм, судьба.

— Нельзя упускать такого шанса, верно?

— Веди.

Глава 17. Долой величие

Страна Летунов. Гнездовье в сотне верст на север от города Варнип.

До образования страны летунов драконы никогда не собирались в одном месте в значительном количестве. Самое большее – дюжина особей, одиннадцать из которых – прилетевшие на будоражащий запах эрты.

После окончания войны Кейнерт начал строительство гнездовий, или как их называют люди: «городов драконов». Эти города находились в труднодоступных для пешего хода местах, в центре которых обычно располагалась крепость, выстроенная совместными силами людей и крылатых. Жилища строились одинаковыми и крупными из расчета комфорта для пары драконов. Никакой роскоши.

Чтобы поддерживать дисциплину Кейнерт разработал строгие правила, называемые Правильным Законом. Обученные патрули поддерживали порядок и пресекали постоянные драки, возникавшие между собратьями по всяким пустякам. Если в Законе находили несостыковки, сразу собирали совет для решения проблемы и будущего уточнения правила.

Центральное гнездовье, куда прибыл Кейнерт сразу после переговоров с Рогланом, располагалось в паре десятков верст на северо-восток от столицы страны – города Борфовиль. В огромной крепости, окруженной холмистым хвойным лесом, разместились четыре сотни драконов, постоянно проживающих здесь, и еще две-три сотни «гостей», прилетевших в поисках пары, или для обучения.

***

Кейнерт сосредоточенно смотрел в одну точку на большой карте Страны Летунов и части прилегающих территорий, выгравированной на каменном полу просторного зала, стены которого составлены из огромных каменных плит, выкрашенных в светло-серый, под самым потолком виднелись квадратные вентиляционные отверстия. Двухстворчатая массивная дверь, отделяющая жилище от коридора, не имела сложных замков, лишь засов изнутри.

Напротив Кейнерта сидела истинная зеленая ирэль лет десяти от вылупления. Крупная и мускулистая для своей расы особь.

— Ты так и будешь молчать? — тихо сказала она, с любопытством глядя на важную для Великого точку – тренировочный лагерь «Вздымающийся» у подножья Северных гор, — Точно не хочешь облегчить душу?

Он лишь шумно вздохнул.

— Ты и раньше был напряжен, а сейчас стало еще хуже. Объяснись же, Кейн. Ты знаешь, я пойму.

Великий молчал.

— Что если твое решение недостаточно обдумано?

— Этого я и боюсь, Манори, — он медленно поднял на неё свой пронзительный взгляд, — Такого опасного дела я еще не затевал. Время на подготовку… его почти нет.

Ирэль обошла карту, села около него.

— Ты нашел, что искал?

— Да. Люди назвали её Мирель.

Зеленая пустила огонек.

— Звучит, как насмешка над нами.

— Мирель держат в паре десятков верст от южного подножья гор. Место укреплено и хорошо охраняется, — он указал примерное местоположение на карте, — В семи с половиной верст находится главная проблема – форпост.

— Он слишком близко, чтобы нападать на место, где её держат?

— Учитывая эльфийскую охрану – да, всё плохо. У нас не хватит времени вызволить северную и удрать до прибытия армии. Мы успеем, только если она полетит с нами.

— Говоришь так, будто ей обломали крылья.

— Хуже. Она считает нас врагами.

Ирэль вскинула голову.

— Это тебе Роглан наплёл? Неужели она нападет на сородичей, которые прилетят, чтобы дать ей свободу? Мирель ведь не человек и она очень молода. Когда увидит вас, то почувствует призыв, — Манори осторожно прижалась к Кейну, — Её потянет к Вам, что бы ей ни говорили. Нужно просто показать свои благородные намерения и всякие сомнения развеются.

— Роглан сделал кое-что очень плохое. Настолько, что Мирель не поверит нам.

Зеленая задумчиво опустила взгляд.

— Кто из шпионов вернулся?

— Болли. Он подтвердил слова Роглана: Мирель встретит нас с боем. Её готовят к сражениям почти с вылупления.

— И, учитывая, что она истинная северная…

— Можно только представить, сколько у неё дури, и насколько скверный, вспыльчивый нрав, — Кейнерт положил голову на лопатку Манориэллы и поднял взгляд выше, на её шею, скулы. Куда не посмотри, зеленая была великолепна… совершенство по меркам драконов, — Только лучшие из лазутчиков, и я, возможно, сможем справиться с северной в бою.

— Драться с ней – плохая идея.

— ЗНАЮ! — Он громогласно зарычал. Эхо большого зала сделало его рык таким жутким, что ирэль невольно съежилась, — Это вторая по сложности проблема… проблема решаемая, но с её решением, усугубляется другая. Всё упирается во время и ресурсы, которыми мы будем располагать.

— Когда всё закончится, предлагаю не сжигать Роглана, а содрать с него шкуру. Медленно… Чтобы он прочувствовал все последствия своих поступков.

Кейнерт отпрянул.

— Я не допущу такого.

— Знаю, просто высказала свои мысли. Ты ведь тоже хотел бы понаблюдать за его мучениями, верно?

— Не отвлекай меня, прошу.

Она приблизилась еще и уверенно толкнула его в бок.

— Манори, — Великий вновь зарычал, но уже не так злобно, — Прекращай.

— Знаешь на кого ты стал похож? На ворчливого озлобленного противного старика, — её голос задрожал от волнения, — Рычишь на меня. Избегаешь… Кейнерт, я начинаю бояться тебя! Скажи, разве это нормально?

— Отвлекая меня, ты не поможешь. Если нечего сказать по делу – оставь меня.

Манориэлла с задумчивым видом попятилась к выходу из зала. Кейнерт заметил, как её трясет и разозлился еще больше. Теперь уже на самого себя.

— Стой, — на пределе слышимого произнес он.

Она послушно замерла.

— Ты считаешь, я обезумел?

— Совсем нет.

— Тогда что не так? Что тебя пугает во мне?

Ирэль боязливо сглотнула.

— Говори же! – крикнул он.

— Твоя одержимость. Она… изменила тебя.

— Подойди ближе.

Ирэль повиновалась.

— Смотри мне в глаза.

Манори стала дрожать сильнее. Словно сжалившись над ней, Кейнерт перевел взгляд на свои лапы-руки. Он сжимал и разжимал пальцы, изучал их так, словно видел впервые.

Лазутчики хотят свергнуть его, и они правы. Кейн превращается в чудовище для своих же сородичей. Для тех, кому он доверяет, и кто доверяет ему. Теперь он сам понял это.

Великий закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Ты хочешь отвлечь меня, Манори? Почему же?

— Иногда для решения сложной проблемы нужно отстраниться от неё. Ты сам как-то говорил об этом. Выход может оказаться простым, стоит лишь взглянуть на проблему иначе… Ты забыл о своих мудрых словах, или отрекся от них, потому что они – неправда?

Он подошел к ирэль и осторожно коснулся лапой её груди, провел пальцами вдоль шеи до подбородка. Дрожь Манориэллы почти утихла.

— Извини меня. Впредь я постараюсь больше не допускать такого поведения. А если сорвусь – смело напоминай мне мои слова.

Ирэль подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я прощаю… Так мне остаться, или уйти?

— Сначала поведай, чем хотела отвлечь меня.

Манориэлла встала на ноги и обхватила его за плечи. Он повторил её жест танца.

***

После единения Кейнерт впервые за последние недели смог полноценно расслабиться. В благодарность за обретённое спокойствие он уделил еще немного своего времени великолепной ирэль.

Великий выбрал Манори не только из-за внешности. Будучи молодой, она единственная не боялась говорить с ним всерьез и спорить на равных. В ней сошлись спокойная самоуверенность и острый ум, которыми славятся зеленые собратья, а также смелость северных. В добавок к этим достоинствам шла нежность, также унаследованная от лесных драконов, объединяющихся в пару на всю жизнь. Последнее иногда раздражало Кейна, а иногда пробуждало чувство искреннего стыда, о котором он частенько забывал.

Их идиллию прервал Лоригерт, заглянувший в зал без стука.

— Надеюсь, ты беспокоишь нас по важному поводу, Лори, — умиротворенно произнес Великий.

— Всё готово. Ждем в тренировочном зале.

— Кейн, что происходит? — Манори почувствовала, как напрягся Великий.

Он осторожно высвободился из её объятий, встал и встряхнулся.

— Если я не смогу явиться к тебе сам, пошлю весточку.

— А если весточки не будет? Чую, дело скверное, — не отрывая своего подозрительного взгляда от Лори, ирэль поравнялась с Кейнертом.

— Всё пройдет хорошо, — ответил хитрый.

Великий и Лоригерт удалились, оставив Манори одну.

***

— Нас четверо. Береги шею.

— Цепи, клинки? — тихо уточнил Кейн.

— Цепи. Лазутчки обездвижат тебя. Жестко.

— Ясно.

Они прошли до тренировочного зала, беседуя на отвлеченные темы, чтобы не привлекать лишнего внимания. У входа в помещение не было ни души.

Кейнерт с холодным спокойствием посмотрел в глаза отпрыску. Лори кивнул и произнес:

— Входи.

Открыв дверь, Великий увидел растянутую по полу цепь. Лоригерт со всей силы резко протолкнул его внутрь. Справа вылетела сеть, а слева прямиком ему на голову опустилась дубина. Кейн успел смягчить удар лапой, но даже так в глазах у него потемнело, а по телу прошла волна предательской слабости.

Двое лазутчиков молниеносно подняли цепь, сделали петлю, зажав шею Великого вместе с выставленной для защиты лапой-рукой, затем протащили его глубже в помещение. Лори надежно закрыл дверь и вместе с третьим лазутчиком принялся опутывать оглушенного чернокрылого верёвками.

Петля затянулась так, что Кейнерт едва мог дышать. Сустав придавленной лапы-руки захрустел.

Закончив с веревками, все четверо показались ему на глаза. Двое сжимающих цепь, поднесли к его морде заточенные боевые копья. Смотреть на оружие, способное лишить жизни за минуту, и от которого нельзя увернуться, было страшно…

Впервые за всю свою жизнь Кейнерт ощутил подобное чувство. Страх поражения, беспомощности. Пусть Лори и говорил правду, в данной обстановке могло пойти что-то не так. Если Лазутчики, одурманенные столь легкой победой, выкинут неожиданную глупость, Великому останется лишь обреченно принять их волю.

Глядя на лазутчиков, Кейнерт ощутил небольшое облегчение. Этих он считал одними из самых благоразумных.

— Мы действовали быстро, но даже самый слабый из лазутчиков на твоём месте сопротивлялся бы достойнее! — заговорил Горанерт сын Шайна, — Что это с тобой, Кейн? Думаешь, что мы не причиним тебе вреда? Считаешь, не сможем, если потребуется?

Цепь натянулась еще. Кейнерт сдавленно закашлял.

— Тише, — спокойно сказал Райн и тронул Фиссберта – зеленоватого отпрыска за лапу, в которой тот сжимал петлю, — Слушай, так он ничего нам не скажет.

— Он не обязан нам ничего говорить! Время работает на него, — ответил Горан.

— Время есть, — возразил Лори.

Петля ослабла.

— Так ты будешь говорить, Кейн?

Великий сделал глубокий вдох.

— Я не сопротивлялся… потому что не имею на это права. Почему же вы не убили меня?

Лазутчики удивленно переглянулись. Разговор явно пошел не так, как они планировали.

— Не имеешь права? — Горан зарычал, — Что за чушь?

Кейн мотнул головой, разминая затекшую шею.

— Если те, в кого я вложил душу, если мои собратья хотят свергнуть или прикончить меня – значит я был неправ. Мне не за что сражаться с Вами насмерть.

— Мне кажется, ты бы не поверил самому себе! — ответил Фисс.

— Разве я хоть раз лгал кому-нибудь из Вас? Я ответил на ваш вопрос честно и хочу знать ответ на свой: почему вы не убили меня.

— Мы надеемся, что гордыня не уничтожила твоего благоразумия, и мы сможем договориться, — ответил Райнагерт.

— Если Ваша задумка лишит меня чести… лучше убейте.

— Слушай, мы знаем о твоих стремлениях. Знаем о том, что тебе нужна северная ирэль, и о том, что император шантажирует тебя. Мы не позволим Вам уничтожить страну летунов… Нам лишь нужно, чтобы ты уступил место правителя.

— «Правителя»? — Великий презрительно фыркнул, — У меня нет никакого титула, как бывает это у людей. Я добился всеобщего повиновения, рискуя своей жизнью, и чтобы занять мое место вам предстоит проделать тот же путь.

— Поэтому мы не убьём тебя, — Райн вновь тронул зеленоватого товарища за плечо, цепь ослабла, — Все собратья нуждаются в тебе. Ты живой символ и будешь жить дальше, но решения отныне будем принимать мы вместе. Когда власть сосредоточена в одних руках – это ничем хорошим не кончается.

— Вы хотите, чтобы я представлял Ваши интересы?

— Да, — зеленый многозначно кивнул, — А еще нам пригодится твоя связь с Рогланом. Мы уничтожим его.

— Это не так просто. Даже если у Вас получится, на место Роглана придет другой алчный и хитрый выродок. Возможно, станет только хуже.

— Возможно… Ты сам сказал это. Слушай, ради шанса на спокойное будущее попробовать стоит.

— Значит Вы хотите выстроить себе «спокойное будущее»? — Кейнерт вновь обвел их взглядом, — Думаете, мои стремления не те же? Думаете я не хочу процветания всем собратьям?

— Ты скрываешь свои настоящие планы за «всеобщим благом», — бесстрастно ответил Райнагерт, — А раз это благо «всеобщее», то и возразить никто не может. На самом деле ты беспокоишься только о своём личном будущем. Тебя гнетёт проблема неестественного чернокрылого рода,

Кейнерт пустил огонек.

— Что ж, признаю, вы достаточно умны, чтобы править страной. И я рад, что Вы смогли договориться между собой… Я уступлю Вам.

Лазутчики вновь удивленно переглянулись.

— Вся моя жизнь – это жестокая борьба за прекрасное будущее, — продолжил Кейн, — Сначала за будущее собратьев, а теперь за своё. Я погряз в этом нескончаемом сражении и ослеп, но сражение для меня не окончено. Я должен провести решающий бой наугад. Должен получить то, ради чего живу, или умереть в том бою. Проведите меня правильным путем.

— Кажется, ты просишь у нас совета? — удивился Фиссберт.

Великий медленно кивнул.

— Слушай, расскажи о своем решающем бое. Мы слушаем.

Кейнерт в деталях рассказал про договор с чешуйчатыми, о переговорах с Рогланом, о том, где находится северная ирэль, и как её охраняют.

— Мне кажется: жечь флот ящеров – плохая идея, — задумчиво сказал Фиссберт, — Так начнется война. И мы, и чешуйчатые, наверное, ослабнем, а затем…

— Роглан прикончит всех нас, — добавил Райн и обратился к пленнику, — Как ты собирался выпутаться до нашей встречи?

— Я размышлял и еще не пришел к выводу.

— Забудем о северной и её убьют, — тихо сказал Лоригерт, — А если убьют…

— Наша встреча здесь сейчас окажется бессмысленной, — Райн насмешливо пустил огонек, — Кейнерт не будет помогать нам, или даже начнет мешать. Хоть ты и в плену – это не мешает ставить условия, верно?

Глядя зеленому в глаза, Кейнерт хищно «улыбнулся».

— Вы хотели договориться со мной, а договор подразумевает комфортные условия для обоих сторон, раз меня выделили в отдельную «сторону». Я дорожу северной ирэль, как своей жизнью и честью. Если вам нужны моё содействие, а в дальнейшем – благодарность, будьте добры придумать такой план, в котором она не пострадает.

— Разумно. Вместе с тем мы не можем выполнить условия императора. Слушай, что если попробовать схитрить с флотом чешуйчатых…

— Может договориться с ними, сжечь только часть кораблей? — предложил Фиссберт.

— Рискованно, северная пострадает, — возразил Лори, — Сторонники мира донесут Роглану.

— Тогда остается одно… — Райн задумчиво уставился на каменный пол, — Свершить то, что собратья никогда не делали.

Кейнерт вздрогнул, услышав это.

— Пройти через Северные горы чрезвычайно трудно. Почти невозможно! После перехода придется вступить в серьёзный бой с сотнями имперских бойцов – это самоубийство. Мы не сможем переправить туда свою армию. Большая часть собратьев погибнет на пути в одну сторону, обратно же не вернется никто.

— Слушай, если человек прошел в обе стороны, значит сможем и мы. Ты прав: нет смысла собирать армию, — истинный зеленый насмешливо фыркнул, — Скажи, для этого ты готовил нас-лазутчиков? Или это просто совпадение? Судьба?!

— Я не могу просить вас преодолеть Северные горы. Это неправильно! Слишком опасно. Вы должны были стать моим козырем в случае войны. Незаметным, молниеносным отрядом с силой целой армии, способным застать противника врасплох и уничтожить.

— Застать врасплох! — как один повторили лазутчики и посмотрели друг на друга.

Дальше Райн говорил за всех.

— Что если попросить Болли и других первопроходцев проложить нам маршрут, выставить укрытия, заготовить припасы прямо по пути. Пусть они проведут нас, обогреют, и накормят, а затем встретят с ирэль. Мы будем на той стороне полные сил и готовые к сражению.

— Дело не только в припасах…

— Тогда нам нужно сейчас же собирать всех лазутчиков и отправляться в горы, привыкать к дурному воздуху. Всю нашу молодость мы только и делали, что проходили испытания, тяжело тренировались. Северные горы будут очередной тренировкой.

Кейнерт не нашел что ответить. Он лишь тяжело вздохнул, потупив взгляд.

— Слушай, ты тоже отправишься с нами. Раз в твоих жилах течет кровь северных собратьев, ты сможешь приспособиться и пройти. Двуногие будут в ужасе.

— Используем броню чешуйчатых! Первопроходцы доставят её на место, — добавил Лоригерт, — Имперцы не смогут ранить вас. Отследить лазутчиков трудно. Легко недооценить их силу. Отличный план!

— Роглан не дурак. Пропажу первопроходцев наверняка заметили, — грустно ответил Великий, — Ирэль переместят в другое место на время моей подготовки к атаке на флот чешуйчатых. Пусть наша вылазка пройдет без потерь, мы вернемся ни с чем и упустим элемент неожиданности. Тогда спасти северную будет невозможно.

— А как же Болли? — предложил Райн.

Кейнерт вздрогнул.

— Слушай, пусть парень вернется назад. У него хватит ума аргументировать своё отсутствие. Да, пусть его и возьмут под стражу, но это будет временно.

— Если его не повесят, или не обезглавят после пыток, — парировал Великий, — Люди Роглана сделают это на всякий случай, к тому же, Болли и так сделал чрезвычайно много для нас. Он заслужил отдыха и награды! Я обязан сдержать перед ним своё слово.

Райнагерт будто не слышал его.

— Пусть скажет, что нашел ту пещеру, через которую есть проход на север. Это заинтересует имперцев. Неужели они станут пытать того, кто открыл им путь к врагу?

— Только чудо поможет ему оповестить нас. Придется надеяться на это чудо, — Кейнерт прищурился, — хотя есть вероятность, что мы получим информацию и от других шпионов.

— Он справится, — сказал Лори, — Болли лучший.

— Теперь поясни, что будет дальше, — заговорил Горан, — Мы спасем северную ирэль и заработаем себе уважение! Как будет… выглядеть то, что «ты уступишь нам место»? Нихрена не понимаю.

— Я соберу всех старых драконов и скажу, что ухожу на покой. Еще добавлю ваши слова насчет недопустимости сосредоточения власти в одних руках. Представлю Вас, как новый Совет Правителей.

— Кажется, звучит странно, — ответил Фиссберт.

— Я хорошо обдумаю свою речь. Что будет после неё, зависит уже от Вас. Постарайтесь не осрамить меня, — Великий оценивающе осмотрел каждого из четверых, — Если ваши цели вправду связаны с процветающим будущим для собратьев, если методы правления будут справедливыми, то вас выслушают и подчинятся.

— После похищения северной Роглан очень разозлится на нас.

— Война, — обреченно подытожил Лори.

— Он не станет атаковать нас в лоб даже после потери ирэль, — ответил Кейнерт, — Это жест отчаяния – он не допустит такого. К тому же нападать на нас, когда мы заключили союз с чешуйчатыми – равносильно поражению. Роглан будет укрепит границы, а эльфийские разведчики превратят нашу жизнь в кошмар. И кошмар этот будет длиться, пока мы не разгромим их. Они вынудят нас нападать.

— Там, наверное, сотни или тысячи баллист, — Фисс бросил цепь и волнительно переступил с лапы на лапу, представляя, на что способна такая армада орудий.

— Верно, сотни у каждого города, — Кейнерт кивнул и прищурился, — Серьезная проблема, но решаемая без потерь. Мы сотворим себе спокойное и процветающее будущее силой, если кто-то будет мешать.

Глава 18. Серый против Зелёного

— Пять дней, — с раздражением сказала Мальвен, — Ты ведь сам понимаешь, что это вздор, Коргвин! Бури не поправится, он будет полукалекой-полуздоровым. Бред, бредятина, бессмыслица!

— Роглан не просто так нас подгоняет, — советник деловито поправил канделябр на столе «каюты», — Мирель – хищный, вспыльчивый летун, а не «принцесса», как вы её назвали, и выздоровление лесного чуда не сделает её сильнее. Молись, чтобы она уделала зеленого. Молись, слышишь! Иначе нам всем ходить без голов.

— Или с головой, но со сломанной шеей и распухшей синей харей, — добавил охотник.

— Еще одна шутка Эймвир, и ты получишь свою награду только после того, как тебе доломают ходули, — огрызнулся советник императора и обратился к госпоже, — Зачем ты вообще его сюда позвала?

— Чтобы был повод здраво размышлять. Иначе ты бы просто отдал мне приказ, я бы пообещала его выполнить, и лишь потом, через пару дней, лезла на потолок, сообразив, что всё в дерьме. В присутствии многоуважаемого Эймвира я чувствую себя собраннее.

Коргвин откинулся на спинку кресла.

— В чем проблема? В том, что Буригерт не будет драться в полную силу из-за гребанных пальцев? У нас есть наставник, пусть решает этот вопрос.

Эймвир сложил руки на груди и нахмурился.

— Что не так? — уточнил советник, скорчив кислую рожу, — Есть еще проблемы, которые вы не озвучили?

— Я поговорю с ним. Поговорю с обоими.

Коргвин хотел что-то сказать, но промолчал. Вояка продолжил свою мысль:

— Сколько яиц вам удалось притащить, Мальвен?

Она вздрогнула.

— Два.

— Бури знает о…

— Нет. О втором яйце знают всего несколько человек на всю империю. Человек, не летунов.

— Что ты удумал? — Коргвин с подозрением посмотрел на охотника.

— Объясню зеленому, что он может попробовать… нет, что он должен убить её. Буригерт будет думать, что у нас есть еще одна северная особь.

— Бури не станет её убивать, — возразила Мальвен.

— Он хочет отомстить Кейнерту. Убив северную, Бури весьма усложнит жизнь черному.

— А если у него получится? — возмутился Коргвин, — У нас нет второй северной, так что после похорон вашей «принцессы» Роглан четвертует тебя.

— Я втолкую Мирель, что у неё больше не будет шанса показать свою силу. Она не даст себя убить.

— Что скажешь? — спросил советник у Мальвен.

Госпожа молчаливо разглядывала канделябр, затем кашлянула в кулак и кивнула.

— Пусть говорит с ними. Иного выхода пока не вижу.

— Тогда этот вопрос закрыт. По первопроходцам вести есть?

— Тишина.

— Стало быть: либо их накрыла непогода в трудном месте, либо они продвинулись дальше ожидаемого и не возвращаются, пока не разберутся на что наткнулись.

— У них есть соколы, — ответила Мальвен, — Очень странно, что молчат.

— Странно, но пока подождем.

Выдержав паузу, госпожа задала советнику вопрос, который угнетал и её и Эймвира.

— Скажи, Коргвин, наш император не собирается прикончить еще кого-нибудь из нас при помощи загадочной «случайности»? Хотелось бы знать перед смертью.

— Он бы не оповестил меня об этом. А насчет Гонрака скажу лишь одно: подстроить такую гибель чрезвычайно трудно.

— Значит всё-таки удивительная случайность? — уточнил Охотник.

— Верно.

***

Эймвир отправил Мирель на тренировку с путовалкой, и велел Молдеру по следующему сигналу колокола запрячь её в телегу. Сам же он остался в подземелье наедине с зеленым эртом.

Буригерт долгое время молчаливо смотрел на вояку, пытаясь понять, о чем будет их разговор.

— Плохие новости снаружи? — спросил он.

— Нас торопят.

— Мне не дадут выздороветь?

Охотник кивнул, затем нахмурился.

— Бури, скажи честно, ты сможешь убить Мирель?

Летун вздрогнул и повернулся в сторону, где находилось жилище северной, будто боялся, что их услышат.

— Хватит ли у меня духу прикончить её, если она совершит ошибку? Ты это хочешь узнать? — судя по тону, эрту совсем не понравилось услышанное.

— Да. Ты должен убить её.

— Что за дурь? Я не понимаю этого. Так вы останетесь без рычага…

— Ничего понимать не нужно, — Эймвир с серьёзным видом почесал бороду, — Раз ты не отвечаешь «да», или «нет», можно подумать, что тебя терзают сомнения.

— Если это приведет к кончине черного, я убью Мирель. Только предупреди её, Эймвир, прошу. Она должна знать о цене ошибки.

— Любишь её? Успел привязаться, не так ли?

Бури с оскорбленным видом фыркнул.

— Не дури! Ты и сам привязан к ней, охотник. И Мальвен. А я…

— Сукин ты сын, Буригерт. Время и доброта Мирель отвлекли тебя от главной цели? Цели, для воплощения которой ты добровольно сдался людям. Ради которой терпел унижения…

Летун грозно рыкнул.

— Я ведь сказал, что сделаю это!

— Не смей поддаваться, ждать, пока она сама подставится. Если убьешь – значит мы плохо готовили её. Будем воспитывать вторую Мирель.

— Что?!. — Буригерт подошел к решетке и посмотрел на охотника в упор, — Ты сказал вторую… северную ирэль?

— Император предусмотрел запасной вариант.

Эрт опустил взгляд. Эймвир продолжил:

— Мы не можем допустить, чтобы она дала слабину, когда от её решительности и хладнокровия будут зависеть сотни и тысячи жизней. Если не накажешь Мирель за ошибку, вместо мести Кейнерту, ты сделаешь ему лучший подарок в его жизни.

Буригерт встал на дыбы и осторожно сжал кисти.

— Когда наш бой?

— Через пять дней… Я всё еще жду твоего ответа.

— Я покажу ей, что цена ошибки – смерть.

***

Два дня спустя.

Волнение Мирель скоро вновь усилилось. Пришлось обливать её ледяной водой и устраивать изнурительные ночные пробежки, чтобы помочь прийти в норму.

На этот раз вместо связок с кирпичами в качестве дополнительного груза на телеге устроились Молдер и Эан. Эльф демонстративно размахивал кинжалом и пытался объяснить юноше нюансы боя с оружием ближнего радиуса действия. Эймвир молчаливо смотрел то на северную, пускающую облака пара в такт своему шагу, то переводил взгляд на звездное небо.

— Мирель, сбавь ход. Я хочу поговорить.

Услышав его, эльф и путовальщик тут же умолкли. Северная перешла на шаг.

— Я слушаю, Эймвир.

— Знаешь, кто именно изувечил Бури?

— Прихвостни Кейн…

— Бури сражался с самим Кейнертом и не смог одолеть его. Теперь он чувствует страшную вину перед собратьями по Пути Разума.

— Он не говорил мне об этом раньше, — грустно сказала она.

— Не говорил, потому что ему очень стыдно, — Эймвир наклонился к ней и произнес тише, — А теперь слушай меня, Мирель. Бури не верит, что ты справишься с Кейнертом.

Северная пошла совсем медленно, повернувшись к наставнику в профиль. Он продолжил:

— А еще Бури очень сильно привязался к тебе и ни в коем случае не допустит, чтобы ты попала в лапы Кейнерта. Если одолеешь зеленого друга – это будет означать, что ты готова выступить против диких летунов.

Мирель остановилась.

— Раз он не верит, — она испуганно посмотрела в глаза Эймвиру, — Бури сделает всё, чтобы я не смогла отправиться в настоящий бой?

— Правильно мыслишь.

— А если он прав? Что если у меня нет шансов одолеть Кейнерта?

— Бури сражался с ним один на один, а тебе помогут друзья. С тех пор прошло десять лет, за это время чернокрылый постарел, растерял большую часть своей силы и скорости. У тебя превосходные шансы на победу.

Мирель вновь пошла.

— Значит я должна быть очень осторожной с Бури.

— Да. Пообещай мне, что не позволишь ему покалечить себя. Иначе ты никогда не увидишь своих собратьев.

— Даю слово… Я не позволю Бури… не позволю победить!

***

С тех пор, как Мальвен назначили старшей, советник не задерживался в Арбиен надолго. Экзаменационный поединок – совсем другой случай. Коргвин должен запечатлеть в памяти каждый момент, каждое выверенное движение созданной ими машины убийства.

К тому же интуиция подсказывала ему, что на бой может явиться сам император. Роглан наверняка не стал предупреждать их о своем прибытии, чтобы увидеть Арбиен таким, какой он есть без приготовлений.

Мирель и Буригерт встретились на полноценной тренировке лишь за день до экзамена. Оба летуна были словно замкнутыми в себе. Они старались говорить как можно меньше и избегали смотреть друг другу в глаза.

Эймвир был доволен результатом своей затеи. Перед сегодняшней встречей он на всякий случай поделился с эртом историей, которую рассказал Мирель, так что проколов возникнуть не должно. Если северная сорвется, Буригерт подыграет.

Летуны держали щиты и огромные по человеческим меркам алебарды без заточки. За их тренировкой, кроме Эймвира, наблюдали Мальвен и Коргвин. Первые минуты всё шло слишком просто для северной. Она оборонялась и изредка контратаковала, чтобы не выйти на снежную целину, где двигаться становилось гораздо труднее. Тут Буригерт решил показать Мирель, насколько опасной может быть её беспечность.

Эймвир вздрагивал каждый раз, когда слышал, как лезвие шкрябает по чешуе северной. Она отступала под гнетом зеленого, пока вдруг не прозвучал глухой удар.

— Твою мать! — тихо ругнулась Мальвен, — Ты говорил, что она справится.

Эймвир молчаливо трепал бороду, наблюдая, как Бури опрокинул «принцессу» набок после удара по голове.

Эрт развернул оружие древком вперед и ткнул им Мирель в живот.

— Так ты вместо своей родни увидишь только объятия Кейнерта, который одолеет тебя без оружия.

Пошатываясь, Мирель заторможено повернулась к эрту и со страхом посмотрела ему в глаза. Он вновь ткнул её, уже осторожнее.

— Что ты делаешь не так?

— Я… не успеваю, — поникшим голосом ответила она.

— Не успеваешь?.. — он фыркнул, пустив огонек, — Почему?! Что тебе мешает успевать?

— Твоя скорость.

Буригерт поднял брошенную алебарду и вручил её Мирель.

— Не дури, что стало с твоей скоростью? Потеряла?

— Я… не могу быстрее.

— Ты достаточно быстра, чтобы сражаться со мной! Дело в другом. Что ты делаешь не так? Отвечай!

Мирель с виноватым опустила взгляд.

— Не понимаешь? — Буригерт понизил голос, — Становись! Если не поймешь, до того, как упадешь снова, то дело скверное.

Новая атака. Зеленый знал о последствиях удара по голове и немного снизил темп. Мирель парировала удары, постепенно отступая назад, пока не вышла на целину. Уже совсем скоро некоторые выпады эрта снова начали попадать ей по корпусу и бедрам вскользь. Отчаявшись, северная контратаковала размашистым движением из стороны в сторону, в которое вложила почти всю свою чудовищную силу. Буригерт отскочил назад и тут же продолжил натиск.

— Смотри! — воскликнул Эймвир, увидев, как Мирель отставила ногу для прыжка.

Мирель отразила удар, сделала большой шаг вперед, продолжила движение щитом отводя копье Бури в сторону, чтобы он не смог атаковать без разрыва дистанции, затем прыгнула. Страшный треск и звон эхом разнеслись по лесу. Её алебарда разломилась, встретившись со щитом зеленого.

Мирель сбила зеленого с ног и с легкостью поборола. При такой разнице в массе и силе у Бури не было шансов.

Наблюдатели подошли ближе, сообразив, что вряд ли кто-то из летунов будет размахивать оружием.

— Сдаюсь, — прохрипел Буригерт и перестал дергаться, — Не дури, я не выберусь.

Мирель ослабила хватку только немного, будто сомневалась.

— Ты поняла, что делала не так? — тяжело дыша, спросил Буригерт.

— Дело в моей защите? Сначала я только защищалась.

— Одной обороной бой не выиграть. Особенно если твой противник не уступает тебе в ловкости, скорости и выносливости.

Она грустно вздохнула.

— Ты уже говорил об этом.

— Верно… Завтра у тебя не будет второго шанса. Ты должна понять это.

Мирель ослабила хватку.

Опасность миновала. Когда спина и лапы Буригерта задевали, терлись о её живот, она ощутила нечто странное. Чувство, от которого по всему телу пробежали мурашки. Она вновь схватила его и прижала к себе.

— Мирель, не дури! Пусти… — эрт осекся, ощутив, как дрожит северная.

— Что это такое? — заговорила она удивленно, — Буригерт, я чувствую жар. Во мне, внутри. Меня всю трясет!

Эрт вздрогнул, услышав это.

— Мирель, пусти меня.

— Я не хочу.

Уловив что-то странное в интонации летунов, люди решили подойти ближе. Охотник с подозрительным видом обошел их вокруг.

— Бури, ты жив? — вкрадчиво спросил он.

— Да, я в порядке, только…

— Что это, Бури? Почему мне так хочется держать тебя?.. – испуганно спросила Мирель, — Это Зов Крови?

Охотник тихо ругнулся и легким бегом направился к монастырю.

— Возьми себя в руки и отпусти его, — спокойно велел Коргвин, — Мы ведь недавно говорили о Зове Крови и Пути Разума.

Северная прерывисто вздохнула и чуть ослабила хватку.

— Очень хорошо, Мирель, — подбодрил её Буригерт, — Ты молодец. Я проиграл и недостоин тебя.

— Ты не северный эрт, верно, но почему, почему Зову Крови всё равно? — она закрыла глаза и задержала дыхание, при этом объятия её стали совсем слабыми, — Теперь понятно, что привлекает диких летунов к Зову Крови. Я никогда не ощущала ничего подобного, ничего настолько же сильного. Это удивительное предвкушение…

Буригерт высвободился одним рывком и отпрыгнул в сторону. Мирель всё так же расслабленно лежала на боку. Она иногда приподнимала голову, затем опускала в снег и делала движения, словно пытается почесать кончик носа.

— Очень хорошо, Мирель, — добродушно повторил зеленый, — Ты справишься, уже справилась! Зов Крови должен принадлежать, повиноваться тебе, а не ты ему… Не дурите, подходить ближе нельзя! — предупредил он Мальвен, шагнувшую в сторону северной.

Наконец, Мирель села и осмотрелась. Глубоко вздохнув, она выпустила огромное облако пара.

— Ну что, Мирель? — поинтересовалась госпожа, — Как ты?

— Я в порядке. Кажется… — взгляд северной задержался на Бури, — Что это было? Не говори, что Зов Крови – я это понимаю и хочу знать конкретнее!

— Я когда-то уже рассказывал, что эрт и ирэль танцуют перед объединением в пару. Нашу борьбу твой Зов Крови воспринимает, как тот танец. Поэтому объятия будоражат тебя.

— Понятно, — сказала она и ловко встала лапы.

На поляну вышел Эймвир с ведром, за ним в нескольких шагах следовал Кнааркша, все повернулись в их сторону. Бури помешал охотнику вылить воду на северную.

— Отойди, чтоб тебя! — заворчал Эймвир.

— Она справляется сама. Дай ей немного времени.

— Бури прав, Мирель?

Перед тем, как ответить, принцесса трусцой обошла их вокруг, сделала пару игривых прыжков, забавно кувыркнулась в снег и отряхнулась.

— Зов Крови отступает. Бури прав.

***

На канделябре зажгли всего пару свечей. Все сидели с задумчивыми лицами и словно боялись нарушить тишину размышления.

— Я скажу Роглану, — обреченно высказался Коргвин.

— Не думаю, что он поменяет свои планы, — подметила Мальвен.

— Я скажу так, чтобы он понял. Дело наше – дрянь!

— Нам просто нужно выбрать подходящее время, — ответил охотник, — Тогда поиск не помешает ей сражаться.

— Проклятые северные… — прошептал советник с таким видом, будто вообще не слышал, о чем говорит Эймвир.

Мальвен усмехнулась.

— Кажется, ты забыл, как выл Бури, когда Мирель стала его соседкой. Они в душе звери. Все подряд.

— Нет, с северными больше всего проблем! — не унимался Коргвин.

— Тогда скажи Роглану про время. Акцентируй на времени.

— Нет, Эймвир. Если Роглану что-то нужно, то он будет делать, когда это ему нужно, а не когда Мирель будет спокойна.

— А ты что скажешь, знаток летунов?

Кнааркша закивал.

— Она держит хорошо свою… волю. Очинь! Моё удивление. У молодой голова обычно плохо думает, когда ищет, а после танца – вообще глупость. А горный литун – слепая ярость и глупость вдвойне.

— Вот видишь? Эймвир прав насчет времени. Да и если Роглан вытянет её в самый неподходящий момент, в боевой обстановке проблем может вообще не возникнуть.

Коргвин отрицательно покачал головой.

— Как бы хорошо она не сдала экзамен, риск остается слишком большой. Вы просто пока не знаете планов Роглана, поэтому так спокойны, — он поднялся и указал на Эймвира, — В задницу суровый экзамен. Пусть Буригерт завтра навяжет ей борьбу. Тогда увидим, как она справится.

Эймвир кивнул.

— Как скажешь.

***

Ни Мирель, ни Буригерт толком не спали ночью. Зеленый злился, что согласился пойти навстречу Эймвиру и прибегнуть к столь подлому ходу в поединке на смерть. Северная же вновь размышляла о диких сородичах и о том, что грядет бой, от результатов которого зависит: увидит ли она кого-нибудь, кроме Бури, или нет. «Поиск» почти не волновал её.

Как только летуны вышли во двор, из леса донесся сигнальный свист. Услышав его, Коргвин позвал пару эльфов-стражей, аббата Норвика и направился в их сопровождении к въезду в монастырь. Судя по лицу, он очень боялся «сюрприза». Вчерашняя выходка Мирель сильно пошатнул его уверенность в успехе.

Летунов одели в пластинчатую броню и вывели со двора.

Мирель выбрала себе большую булаву и принялась размахивать ею в боевой стойке. Так у неё почти постоянно была свободна одна лапа-рука и маневренность значительно улучшалась. Буригерт взял стандартный для себя вариант – алебарду и щит. Оценив остроту лезвия, он покосился на северную. Та на мгновение замерла и продолжила упражнения, словно ничего не заметила.

— Мирель, сегодня не до шуток! — предупредил её Эймвир.

— Я помню.

— Бой продлится до тех самых пор, пока Коргвин не объявит конец. Слышишь?!

— Да, — она посмотрела ему в глаза, — Я буду очень внимательной.

Свист из леса повторился. Гойнер подошел к охотнику.

— Неужто он всё-таки пожаловал?

— У Коргвина хорошая чуйка на неприятности еще со времен Отрядов. Без неё он бы не стал советником.

— Значит вправду приехал, — исследователь поправил шапку, — Странно это.

— Ты бы на его месте не приехал? Ведь от Мирель зависит некий масштабный план по доставлению Кейнерту проблем.

— То, что она у нас – уже проблема для него. Зачем рисковать? Глупым это язык назвать не поворачивается, так что остается «странно». Но, — Гойнер беспардонно сплюнул в снег, — Главное, чтоб нам жить от того плана не стало хуже.

Эймвир усмехнулся и повернулся к Мирель. Северная бегала кругами, иногда резко разворачивалась, взмахивая при этом крыльями, чтобы разогнать кровь. Со стороны выглядело завораживающе.

Осознав, что любуется одной из тварей, которые убили его друзей, он ехидно улыбнулся и тоже сплюнул.

Из леса на целину выехал конвой. Две кареты, две телеги с баллистами и одна с путовалкой, еще одна с припасами, человек пятьдесят конной охраны. Сомнений, что это император, не осталось.

Конвой замедлился перед снежным холмиком у въезда в монастырь.

***

— Он? — спросил Роглан, открыв дверь кареты.

Коргвин кивнул и поклонился.

По команде двое солдат из охраны спешились около холмика, не сказав ни слова, они быстро раскидали снег с травой. Император поравнялся с ними и присел около показавшейся на свет изуродованной мордой отпрыска. Заглянул в замерзший потускневший глаз и улыбнулся.

— Удивительно похож. Как-то даже не по себе становится… когда смотришь на него в таком виде, — добродушно сказал Роглан.

— Яблоко недалеко от яблони упало, — попытался поддержать заданный настрой советник.

— Еще как далеко. Кейнерт совершенство, а это – дохлая тупая кляча, — правитель повернулся к Коргвину, — Знаешь, какая мысль пришла? Если бы это был Великий, если бы он сумел найти, добраться сюда не обессиленным….

— Его бы уже никто больше нигде не увидел.

— Нет, ты не понял. Великий бы в одиночку всех прикончил, разодрал бы лесного калеку, одолел бы северную и вынудил вернуться домой… Взамен на пару новых шрамов. Как раз от неё, наверное. Потому что с ирэль нужно сражаться осторожно, а силы на исходе. Глядя на это создание в бою, быстро осознаешь, почему предки считали драконов воплощением Богов.

Император посмотрел на советника так, что тот оторопел. Взгляд, кажущийся со стороны спокойным, умиротворенным, но заставляющий дрожать тех, на ком задерживается.

Коргвин так и не смог привыкнуть к этому взгляду…

— Вспомню ли я сегодня своих предков, молящихся на крылатый силуэт в небе? — спросил властитель и, не дождавшись ответа, забрался обратно в карету, — Не нужно приема, веди сразу к ним. Время драгоценно.

Советник отвесил поклон и развернул лошадь.

***

Летуны заметили, что конвой остановился, не заезжая во двор Арбиен, и прекратили свои упражнения.

— Кто это, Эймвир? — поинтересовалась Мирель, глядя на одетого в пальто из белого меха худощавого мужчину, шедшего к ним в сопровождении Коргвина, аббата Норвика и четырех человек охраны.

Эймвир ответил не сразу. Он снял шапку и вытер пот со лба.

— Это господин Роглан. Император. Наш правитель.

— Не дури и говори только по делу, Мирель, — предупредил Буригерт.

— Лучше молчи, пока он не обратится к тебе, — добавил Гойнер.

Все, включая летунов, поклонились прибывшему императору.

— Доброе утро тебе, Мирель, — торжественно сказал Роглан, — И тебе, Буригерт… Перед тем, как начнется поединок, я хочу попросить молодую ирэль кое о чем.

— Я слушаю Вас, господин Роглан, — молодцевато ответила северная.

Он попросил её пробежать во всю прыть пару сотен шагов, показать свои крылья, а затем дыхнуть как можно дальше. Результат устроил его.

— Никакого огня во время боя.

— Знаю, — сказала она.

— Никаких остановок на отдых, даже если бой затянется, — император повернулся к Коргвину и охотнику, — Начинаем.

Летуны отошли на безопасное расстояние от зрителей и стали друг напротив друга.

***

Теперь Мирель специально искала зрительного контакта с Буригертом. Он же смотрел словно немного вскользь. Словно не на северную, а на то, что у неё прямо за спиной.

— Готова? — бесстрастно спросил он.

— Да.

Эрт медленно пошел на сближение, направляя алебарду чуть ниже шеи северной.

Мирель размахнулась и прыгнула ему навстречу. Булава просвистела, не встретив цель, а копье с противным визгом оцарапало броню на бедре. Уворачиваясь от ответного выпада зеленого, Мирель отскочила в сторону, затем взмахнула крыльями и сделала огромный прыжок, намереваясь зайти в тыл.

Бури быстро перестроился и встретил её острием копья, разлетелись искры. Вновь царапина.

Мирель пошла на сближение, стараясь взмахами булавы помешать зеленому попасть по ней. Он отступал и время от времени делал резкие выпады, нанося новые царапины. Чтобы пробить броню, нужно точное попадание и большая сила. На трех лапах Мирель была слишком верткой. Наконечник постоянно встречался с пластинами защиты под углом.

Избегая целины, Бури прыгнул в сторону и тут же был вынужден обороняться от новой атаки. Он держался отлично, пока Мирель не угадала движение алебарды.

БАХ! Полетели щепки.

Удар был такой силы, что Бури от неожиданности выбросил треснувшее оружие и поджал лапу-руку с перебитыми пальцами.

Мирель налетела на него, как вихрь.

БАХ! БАХ!!!

Еще через пару ударов Бури ощутил острую боль от ушибленной лапы, державшей щит.

Последовал новый удар, более размашистый. Бури без проблем отразил его, но не успел увернуться от лапы-руки Мирель. Она попала ему в челюсть основанием кисти и мощным толчком опрокинула на спину.

Буригерт извивался, стараясь выскользнуть из захвата, но тщетно. Будучи на ногах, северная полностью перехватила инициативу и могла делать с ним почти всё, что угодно.

Зеленый решил воспользоваться уловкой, о которой говорил с Эймвиром. Если ирэль оценила танец, то больше не станет испытывать избранного эрта. Любые его новые ласки будут будоражить её кровь так, что она потеряет голову.

Бури ослабил защиту, позволив принцессе вступить в борьбу, а затем попытался переплестись с ней хвостами. Один виток, второй…

Результат оказался совсем не такой, как они с Эймвиром ожидали.

Мирель на мгновение задрожала, затем грозно рыкнула, выпуталась из объятий Бури и с размаху ударила его булавой по груди. Он успел подставить целую лапу, но лишь слегка изменил направление её яростного движения.

Приняв удар, эрт издал звук, похожий на сдавленный кашель. Лапа-рука была сломана, и ребра, возможно, тоже.

Северная вновь замахнулась.

— Стой, Мирель! — окликнул её Эймвир.

Она замерла.

Охотник и советник императора быстро подошли к летунам. Мирель до скрипа сжимала рукоять булавы и со злобой смотрела на сжавшегося от боли поверженного соперника.

— Буригерт, ты чего молчишь, мать твою! — ругнулся Коргвин.

Зеленый глухо закашлял и выплюнул сгусток крови.

— Тут нечего говорить. Моя дурость, я сделал очень плохую, нечестную вещь и получил за это по заслугам.

Эймвир почесал бороду, глядя на безвольно болтающуюся лапу Бури.

— Если хочешь ударить еще – это твое право, — добавил эрт, обращаясь к северной.

— Она ж тебя убьет, дурак, — Коргвин повернулся к ней, — Ты уже отстояла свою честь, поединок закончен! Слышишь, принцесса?

Мирель молчаливо смотрела то на свою булаву, то на Бури, которого вырвало кровью.

— Ты сказал: убью? Я не буду убивать Бури. Не буду! — она опустила оружие и подошла ближе к зеленому, — Бури, ты ведь не умрешь?.. Тебе больно? Что делать?

Советник и охотник облегченно выдохнули. Приступ ярости северной миновал так же быстро, как и вчерашний приступ любви.

***

К Бури подогнали телегу. Несколько людей и эльфов помогли ему взобраться на неё.

Мирель, не отрываясь и не замечая больше никого вокруг, с тревогой проводила его взглядом, до тех самых пор, пока он не скрылся во дворе Арбиен. Роглан всё это время молчаливо ждал.

— Хорошо, Мирель. Ты одолела Буригерта, значит сможешь постоять за себя и в будущем. В ближайшем будущем. Твои собратья будут горды, узнав, насколько сильной ты стала. Наша надежда крепчает… — торжественно молвил император и осекся, — Мирель, ты слушаешь меня?

Она вздрогнула и виновато опустила взгляд.

— Извините меня, господин Роглан. Я сильно изувечила единственного собрата-друга… Что если он умрет?

— Он выздоровеет, не переживай, — ответил Гойнер, — Травма серьёзная, но не смертельная. Мы сделаем всё, чтобы помочь Бури.

Роглан кивнул, одобрив эти слова.

— Это ведь не первый раз, когда ты ощутила свою ярость?

— Да. Что-то похожее было, когда я разорвала того чернокрылого безумца. Эта ярость тоже связана с Зовом Крови?

— Верно. Это полезная сила, но её нужно держать в узде. Ты будешь владеть яростью всё лучше после каждого следующего своего боя.

— Значит мне нужно будет сражаться с дикими летунами? Как скоро?

— Через пару дней нам понадобится твоя помощь. Готовься.

Глава 19. Дикий недруг

— Ну что? — спросила за всех Мальвен, как только Коргвин с озадаченным видом зашел в «каюту».

— У нас еще меньше времени.

Эймвир потрепал свою бороду.

— Может, он так и задумывал?

— Проблема в том, что да, — советник сел на своё место, — Роглан сказал, что пока Мирель «ищет», наше первое задание значительно упрощается.

Гойнер, охотник, Кнааркша и госпожа переглянулись.

— Я её наставник и до сих пор толком не знаю о задании. Будь добр, исправь это недоразумение, господин.

— Ты едешь с нами к границе на запад. Нужно… поймать отпрыска.

Эймвир неискренне рассмеялся.

— Отпрыска? Свободного. Который патрулирует границу вместе с парой обученных бою, крепких, здоровых летунов. Я правильно понял?

— Да. Мудрый охотник, — советник ухмыльнулся.

— О Боги, — пробормотала Мальвен.

— Эй, Какша, — Эймвир кивнул в сторону ящера, — Тебе лучше знать. Объясни-ка, что нас ждет. Неужели взрослые летуны-эрты, почуяв нашу гулящую принцессу совсем потеряют голову?

— Зиленый и южный, если взрослый, то будут… осторожно.

— Вряд ли сторожить границу с нашей империей доверили молодым вспыльчивым юнцам, — подметила госпожа.

— Да и отпрыски, в основном, отличаются дисциплиной, — добавил исследователь, — Тот, что к нам прилетел – не в счет. Он явно свихнулся, надышавшись горного воздуха.

— Так или иначе – завтра выезжаем. Вместе с Мирель. Путь займет пару дней. Едем я, двое рабочих, Гойнер и Эймвир… Молдера тоже думаю взять. Пусть «понюхает», что значит настоящая боевая обстановка. С нами будет целый конвой сопровождения, — Коргвин посмотрел на охотника, — Что ты такого наплел Мирель, что она чуть не убила Бури? Еще вчера она сама лезла обниматься, а сейчас приходит от этого в ярость.

— Это не моя вина. Как объяснил Бури, «танца» на самом деле не было. Мирель вчера просто очень хотела его начать… А, раз танца не было, то любая попытка приласкать ирэль вызывает в ней праведный гнев, — он пожал плечами, — Кажется так.

— Правильно, — согласился Кнааркша, — Буригерт ни должен был так делать.

Советник поднялся.

— Приведи её в порядок до завтра. Она должна быть готова отправиться в путь.

***

Выйдя во двор, Эймвир молчаливо уставился на звезды и вздохнул.

— Боишься? — Мальвен потрепала его за плечо, — Только честно.

— С тобой иначе никак, — он перевел взгляд на неё, — Очень боюсь. После того, что я видел во время последней своей охоты и здесь, в голову приходит одно: летуны становятся сильнее. Гораздо сильнее, чем было в прежние времена. Если дозорные вступят в бой, чтобы захватить Мирэль. Если трое эртов, каждый из которых сильнее Буригерта, примут бой, то нас ждет великая битва, без преувеличения. Для успеха Мирель должны помогать несколько Отрядов.

— Скорее всего так и будет.

— Раз это дело государственной важности, нас наверняка хорошо прикроют, — он повернулся к Мальвен, — А еще меня заинтересовали слова…

— Про отпрыска, так?

Эймвир многозначно кивнул.

— Я тоже обратила на это внимание. Роглан знает кое-что такое, о чем не ведает даже наш ящер. И это как раз касается отпрысков.

— Император не сомневается, что у нас получится пленить одного из них – это зацепка… И, если размышлять дальше, то выйдет, что явившийся сюда летун, не был сумасшедшим.

— Охренеть! Это гениальная мысль, — сказала она с восхищением, — Приманив сюда отпрыска, он заодно проверил какое-то свое предположение касательно поведения чернокрылых.

— И понял, что всё работает, как нужно…

***

Зайдя в подземелье, Эймвир сразу услышал голоса летунов. Мирель и Буригерт о чем-то тихо переговаривали. Из-за гулкого эхо, разобрать толком ничего не получилось, так что Охотник смело спустился к их жилищам.

Северная сидела в коридоре около камеры зеленого. Увидев наставника, она вскочила с таким видом, словно её уличили за чем-то запрещенным. Пожелав Буригерту спокойной ночи, Мирель вернулась к себе. Эймвир зашел следом и оперся спиной на решетку.

— Ты будешь следить, за мной, пока я не усну? — она зевнула и легла, свернувшись в клубок.

— Посмотрим. У меня есть предчувствие, будто ты снова пойдешь к Бури, как только я выйду.

Она вздрогнула.

— Ладно, — добавил Эймвир и подмигнул, — Я знаю, как поступлю.

Мирель с удивленным видом проводила его взглядом. Судя по звукам, он пошел в хозяйственные помещения, где хранилось мясо, солома и уборочный инструмент. Оттуда доносился странный шорох и шелест. Вскоре наставник вернулся, притащив с собой большую охапку соломы.

Он осмотрел жилище Мирель и замер, встретившись с ней взглядом.

— Эймвир, ты что…

— Лягу здесь, конечно. Мне так будет спокойнее.

Охотник раскидал солому рядом с головой северной и лег. Одну руку он положил ей на шею, а другой подпер свой затылок.

— Это мой дом, — смущенно возразила она.

— Тогда прогони меня, — он усмехнулся, — если сможешь. Как твой друг и наставник, я запрещаю тебе прогонять меня.

Она насмешливо фыркнула и пустила огонек, отчего роскошная борода Охотника чуть не вспыхнула.

— Извини.

— Поделом мне, — он смахнул пепел, — Если хочешь, можешь побыть лошадью, чтоб лучше спалось.

— Теперь я чувствую, насколько устала, — она снова зевнула, — Я буду спящей лошадью. А спящая лошадь далеко тебя не увезет.

Эймвир широко улыбнулся, удивленный её юмору.

— Ты сказал: «так будет спокойнее», — сменила она тему, — Дело не только в моем хорошем сне. Верно?

— Да, я предвосхищаю встречу с дикими летунами. Вспоминаю, насколько они жестоки. Тогда у меня были друзья – Отряд из крепких и опытных в бою мужчин. Сейчас мой Отряд, — он погладил чешую на её шее, — это ты. И ты тоже мой друг. Друг, которого они очень хотят забрать. В бою мы поможем, но если они выманят тебя хитростью – нам не успеть. Я снова потеряю Отряд… и друга.

Они умолкли. Что-то обдумав, Мирель подняла голову и осторожно ткнулась носом в лоб Эймвиру. Он удивленно заморгал, глядя ей в глаза.

Подобное движение Охотник уже видел. Очень давно, когда Отряды не встречали смертоносного сопротивления от диких летунов. Они с товарищами выслеживали и изучали поведение некоторых особей. Однажды им удалось подкрасться к гнезду, где зеленая ирэль охраняла свою кладку. Таким осторожным, или даже нежным движением она двигала и переворачивала яйца…

— Что это было, Мирель?

Северная вздохнула.

— Я не обидела тебя?

— Нет… Так что это, по-твоему, значит?

— Поцелуй. Кажется так.

— Только не говори, что тебя научил Молдер.

Она виновато опустила взгляд.

— Не ругай его, разве Молдер сделал плохо? Он сказал, что этот жест означает привязанность. Значит поцелуй – добрый жест.

— Добрый – верно. А вот что не буду его ругать – обещать не буду.

Она вновь ненадолго задумалась.

— Как друг, я запрещаю тебе ругать Молдера.

Эймвир не сдержался и захохотал.

— Хорошо, так и быть. Парнишку ждет пощада.

— А еще, как друг и как ученица, я обещаю тебе, что не дам им себя обмануть. Что бы они ни говорили.

Он умолк и крепко обнял Мирель за шею.

«Действительно. С ними, как в сказке…» — повторил он про себя те слова.

***

В этот раз Эймвиру снова снилась Мирель, только теперь она не пыталась напасть на него.

Охотник, весь испачканный кровью её собратьев стоял внутри жилища за решеткой, а северная с интересом и сочувствием смотрела на него из коридора. Постепенно он будто становился выше, а она – ниже. Вдруг очертания тела Мирель расплылись. Когда четкость возвратилась, перед Эймвиром был уже не летун. Красивая нагая девица с светло-карими глазами и русыми волосами теперь смотрела на него боязливо. Недоверчиво…

Охотник хотел спросить у красавицы, что её испугало, но вместо слов из его глотки вырвался лишь звериный рык. Осмотревшись, он понял, что стал летуном. Чернокрылым, которого так привлекала красота девицы, что разум уступал место желанию. Эймвир-летун начал биться о решетку, толкать её, пытаясь вырваться из заточения и тем самым лишь больше пугал Мирель-девушку.

Заметив за спиной северной движение, он замер.

Черная когтистая лапа-рука легла на плече девушке, а из мрака на Эймвира уставились ясные, зеленовато-желтые глаза. Пронзительный взгляд, от которого он почувствовал воодушевление и своё ничтожество одновременно.

Лицо Мирель-девушки исказила гримаса ужаса. Кейнерт медленно уводил её в безграничный мрак, заменивший собой стену коридора напротив жилища, где был заточен Охотник. Они медленно удалялись, растворяясь в темноте, а Эймвир, глядя на них, оцепенел.

— Помоги! — крикнула Мирель отчаянно перед тем, как исчезнуть вместе с теми хищными глазами.

Эймвир проснулся.

Северная вздрагивала во сне и что-то неразборчиво бормотала.

— Не тронь его… прошу… — вдруг сказала она яснее, — Эймвир?..

Холодок пробежал по спине наставника. Стараясь не шелестеть подстилкой, он потрепал свою бороду и убедился, что подгоревшие волосы остались на месте, слишком правдоподобная деталь для сна. Затем Эймвир осторожно положил руку на шею Мирель и начал гладить.

Северная перестала бормотать, потянулась и положила голову наставнику на грудь.

***

С самого утра в Арбиен началась суета. Рабочие снаряжали телеги, а Мальвен криком поторапливала тех, кто осмеливался ходить пешком. Коргвин и Гойнер с деловым видом расхаживали по двору и обсуждали, что нужно взять с собой.

Эймвир и юноша одевали Мирель в легкую белую пуховую накидку. Пусть она северный летун, но из-за того, что большую часть времени провела в утепленном подземелье, не была привычна к длительному пребыванию на морозе. Теперь, притаившись в снегу, Мирель вообще могла стать невидимой издали.

Перед выходом во двор они проведали Бури. Кровь свернулась, оставив черные подтеки на его лапах-руках и голове. Свежих алых пятен не было видно.

— Удачи тебе… Мирель, — сказал он хрипло и кивнул.

Мирель вопросительно посмотрела на Эймвира. Тот пожал плечами.

— Только быстро. Нас уже ждут.

Не сказав ни слова, северная отодвинула решетку и подошла к раненному. Она нежно лизнула его шею и висок, затем посмотрела в глаза.

— Выздоравливай, Бури. Пожалуйста.

— Насколько смогу, а ты…

Мирель вздрогнула.

— Не дури! — Бури насмешливо фыркнул и через мгновение вновь стал серьёзным, — Ты наверняка повстречаешь молодых сильных эртов. Пусть они враги, Зов Крови будет дышать на это. Думай о нём всегда и безжалостно дави, иначе попадешь в страшную беду… Не дури, Мирель, как бы тебе не хотелось.

Она отвесила ему поклон, вернула решетку на место и решительно направилась к выходу из подземелья.

***

После завтрака конвой отправился в путь. Снарядили одну телегу с припасами, одну с путовалкой и одну с баллистой.

Через несколько верст лес закончился, и путники по серпантину начали подъем к ущелью, по которому Эймвир и Молдер прибыли в Арбиен месяц назад. Ветер еще долго доносил до них свист эльфов-дозорных.

Мирель становилась всё беспокойнее. Она улетала далеко от монастыря лишь один раз в полтора года. На юг, где лес становился еще более густым. Сейчас их окружал безжизненный скалистый пейзаж. Они как на ладони и спрятаться, в случае внезапного нападения было негде. Северная постоянно оглядывалась на верхушки гор, словно оттуда в любой момент мог выскочить безумный летун.

— Ей можно размять крылья? — уточнил Эймвир у Коргвина.

Советник покачал головой.

— Только если очень низко. Мы близко к границе.

Наставник повернулся к Мирель.

— Слышала? Можешь полетать немного.

— Невысоко? — уточнила она.

Эймвир кивнул и ответил:

— Если вдруг увидишь что-то подозрительное – возвращайся немедленно. Начеку нужно быть всегда.

Мирель разбежалась и взмыла в сторону, обратную направлению движения конвоя.

***

Северная пролетела версту, двигаясь вдоль ущелья, затем, ведомая древним инстинктом хищника, повернула в сторону и начала подъем к самой высокой точке в округе. Она обязана была изучить окрестности.

Никто из конвоя больше не мог видеть её. Воздух становился всё холоднее, а ветер сильнее. У вершины она приземлилась и, крадучись, прошла оставшуюся часть пути вверх.

От открывшегося простора голова у Мирель шла кругом.

На севере, северо-северо-западе и северо-востоке виднелись горы гораздо выше тех, через которые они шли. Пользуясь остротой своего зрения, которое не уступало орлиному, северная тщательно изучила пространство, отделяющее её от тех безумно высоких пиков, затем с тоской посмотрела на лес, в котором скрывался Арбиен, и, наконец, обратила внимание на запад, куда пролегал их путь.

Заметив едва различимую черную точку в небе на горизонте, она вздрогнула и невольно прижалась к камням. Человек смог бы увидеть того летуна только через подзорную трубу. Судя по скорости, с которой точка перемещалась вдоль горизонта, расстояние до неё было огромным – верст тридцать-сорок.

Глядя на дикого летуна, Мирель задрожала. Два сильнейших чувства заставляли её сердце биться быстрее. Первое – страх. Теперь северная осознала, что поступила плохо. Ведь ей не разрешили подниматься так высоко. Если они встретят диких летунов, если попадут в засаду – виновата будет она. Мирель подвергала опасности своих друзей и себя просто так. По глупости…

Вторым её сильным чувством было любопытство, поддерживаемое Зовом Крови. Глядя на дикого собрата вдали, она мысленно пыталась представить, как тот выглядит. Насколько он красив и силен. Мирель очень хотелось, чтобы тот летун оказался эртом, и чтобы тот эрт заметил её.

Но он не заметит, пока серо-белая ирэль лежит среди снега и камней. Нужно подняться в воздух и подсказать, где найти себя, подать знак. Например: использовать дыхание, ведь её тренировали великому огню не просто так. Ради высокой цели…

Сопротивляясь Зову Крови, Мирель зарычала и начала трясти головой, затем с размаху ударилась лбом о скалу. В глазах на мгновение потемнело, а ноги подкосились, лишь перед самым падением ей удалось поймать равновесие. Северная зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов. Стало легче, однако Зов Крови никуда не делся: он лишь затаился, выжидая новой возможности показать себя. Выжидая, когда Путь Разума даст слабину.

Мирель тихо спустилась на версту вниз. Убедившись, что далекого горизонта больше не видно, она раскрыла крылья и спикировала к ущелью.

По возвращению она рассказала о своём поступке наставнику. Он не стал её ругать и даже наоборот: похвалил за стойкость и осторожность.

***

Впервые за всю свою жизнь северная ночевала под открытым небом. Было холодно, поэтому она легла рядом с людьми у одного из двух разведенных костров. Гойнер и Эймвир постелили ей набитый соломой матрас и укрыли сверху одеялом.

Убедившись, что Мирель в порядке, советник императора и наставник отошли от костров на сотню шагов.

— Скажешь, куда мы едем конкретнее? Или это слишком секретно? — шепотом спросил Эймвир.

— Аванпост около Крапиввона. Там мы сможем принять серьёзную атаку, если летуны вдруг решатся отбить северную.

— Какая-то Богом забытая деревня? Мне это название ни о чем не говорит.

— Ты прав. До той деревушки осталось верст пятьдесят. Мы хорошо идем, так что прибудем туда послезавтра в худшем случае, — он посмотрел в глаза наставнику и перевел тему, — Это правда, что ты ночевал у летунов?

— Что-то имеешь против?

Коргвин усмехнулся. Наставник с серьёзным видом сложил руки на груди.

— Подозреваешь меня?

— Да. И, думаю, повод серьёзный.

— Моя привязанность к ним не выходит за рамки задания.

— Это тебе так кажется, либо ты мне сейчас врешь, — Коргвин сплюнул, — Глядя на тварей, мы должны помнить о погибших товарищах. Настоящих друзьях, на которых можно всецело положиться… Скажи, ты бы доверил собственную жизнь северной суке, которая даже со звериными желаниями не может справиться?

— Нет…

— И не нужно говорить мне, что она пока неокрепший подросток. "Принцесса" не станет такой, как мы и через десять лет… и через двадцать, когда будет подыхать от старости, если ей это позволят, конечно. Понимаешь?

Эймвир молчал.

— Может я не слишком хорошо тебя знаю, но что-то мне подсказывает: ты бы с собственными детьми так не нянчился, как с ней сейчас.

— Тебе это не нравится? Если нужно, я перестану строить из себя друга для летунов. Только вот Мирель…

— Не понравится?

— Это мягко сказано, — Эймвир натянуто улыбнулся, — Дело может повернуться так, что она потеряет интерес ко всему и перестанет слушать нас. Ты ведь не хочешь держать её на привязи?

Коргвин вновь сплюнул.

— Я бы посадил её на цепь с самого начала.

— Значит это твоя личная неприязнь, которая не имеет никакого отношения к делу. Я же выполняю задание и считаю, что поступаю правильно, — он зевнул и развернулся к лагерю, — Это всё? Или будешь угрожать, что сдашь меня, как шпиона Страны Летунов? Из-за того, что я подозрительно хорошо общаюсь с юной северной ирэль.

— Спокойной ночи, — холодно ответил советник.

***

Утром следующего дня, когда они продолжили путь, волнение Мирель отчасти оправдало себя. Навстречу им уверенной походкой через ущелье шел огромный пещерный медведь. Северная заметила его первая, т. к. двигалась не с конвоем, а порхала между скал невысоко над дорогой.

— Стойте! — крикнула она.

Солдаты остановились и внимательно осмотрелись.

— Что такое, Мирель? — строго уточнил Коргвин.

Она спрыгнула со скалы и, планируя, приземлилась на дорогу перед людьми.

— Там большой медведь. Идет нам навстречу.

В подтверждение её слов медведь вышел из-за камней в паре сотен шагов от них. Заметив людей и летуна, он замедлил ход и принюхался. К удивлению Эймвира, серо-бурый хищник не думал останавливаться.

Пещерные медведи живут примерно в тех же местах, где когда-то существовали дикие северные летуны. От своих сородичей-косолапых эти отличаются прежде всего размерами и повышенной агрессивностью. Но, несмотря на злобу, они стараются избегать встреч с человеком. Этот медведь вел себя причудливо, словно был жутко голоден, или болен.

— Худой, — будто прочитав мысли Эймвира, сказал один из солдат, — Да и походка необычная.

Медведь приближался. От его вида, лошади, уже попривыкшие к северной, начали тревожиться.

— Мирель, попробуй спугнуть его, — тихо сказал наставник, — Покажи какая ты большая со своими крыльями, да порычи как следует, — добавил он в ответ на её вопросительный взгляд.

Она рысцой пошла на медведя, а когда до него оставалось шагов пятьдесят, встала на дыбы, взмахнула крыльями и грозно зарычала. Её рык и жуткое шипение эхом разлетелся по всему ущелью.

Медведь остановился, но не более того.

— Мирель! — крикнул Эймвир, — Не сближайся с ним ни в коем случае! Слышишь?

— Твою-то мать. Готовьте баллисту! — скомандовал советник, — Он явно бешеный, раз не боится дракона.

Наблюдая за каждым движением одуревшего медведя, Мирель медленно попятилась к конвою. Косолапый уверенно следовал за ней, ускоряясь.

Баллисту зарядили.

— Погоди! — Эймвир жестом подозвал Молдера. Вместе они вытащили из телеги огромную булаву северной и поскакали ей навстречу, — Не нужно тратить снаряды! У нас есть оружие против такого зверя.

Когда они поравнялись с Мирель, медведь поднялся на задние лапы и заревел. Что-то в его голове, видимо, еще работало. Какая-то часть угасающего благоразумия.

Северная взяла булаву и, разминаясь, сделала пару резких замахов. Воздух свистел от её движений.

— Этот медведь болен, Мирель, — объяснил наставник, — Нельзя, чтобы он оцарапал тебя, и тем более укусил. Понимаешь?

— Да. Я должна убить его?

— Лучше убей. Эта болезнь оче…

Эймвир не успел договорить. Медведь стал на все четыре и бегом устремился к ним.

— Назад! — крикнула она друзьям, прыгнув навстречу безумному хищнику.

Мирель мгновенно оценила доступные варианты боя со столь крепким противником и выпустила струю пламени прямо ему в морду. Тот взревел от боли и отступил в сторону. Дальше его движения были хаотичными.

Между ними было всего несколько шагов – слишком мало, чтобы огненная струя, пусть и сотворенная в спешке, потеряла свою концентрацию. От носа медведя, лба и глаз остались одни угли до самого черепа, а шерсть на туловище разгоралась всё сильнее. Одно дыхание и великий обитатель гор получил увечья, от которых издохнет уже к полудню.

— Охренеть! — восхищенно воскликнул Молдер, глядя на объятого пламенем, беснующегося от боли и злобы зверя.

— Сможешь добить? — спросил Эймвир.

Не ответив, Мирель сделала огромный прыжок к противнику и с размаху ударила его булавой по затылку. Ноги зверя подкосились, и он рухнул замертво.

Северная, кажется, сама еще не поняла, насколько легко одолела столь могучего и опасного хищника. Прошло буквально пару мгновений.

Охотники еще какое-то время молчаливо наблюдали, слушая рев пламени и шипение, исходящее от туши. Мирель подбежала к ним.

— Ничего страшного, что я израсходовала одно дыхание? — виновато спросила она.

— Сколько раз ты сможешь еще? — поинтересовался юноша.

— Так же еще два. Если осторожно, то можно растянуть на пять или шесть.

— Всё хорошо, Мирель, — наставник повернулся к северной, — Ты успеешь восстановить свое дыхание, когда мы прибудем на место.

— Значит мне нужно будет дышать на диких летунов?

— Только в крайнем случае. Ты поймешь, если это понадобится.

Конвой продолжил движение.

На середине дня они выехали из ущелья и направились по широкой грунтовой дороге вдоль реки. Вокруг начался лес, стало теплее.

Через несколько верст конвой остановился у лагеря, где Эймвир насчитал не меньше сотни солдат. Некоторые лица даже показались ему знакомыми – это наверняка были бывшие участники Отрядов Охотников. По периметру лагеря разместили целых три путовалки и восемь баллист.

Остановка была недолгой, по сигналу солдаты быстро собрались и примкнули к конвою.

Глава 20. Лагерь "Вздымающийся"

Три дня до экзамена Мирель.

Лагерь «Вздымающийся» – старейший и крупнейший тренировочный лагерь в стране летунов. Он расположен в лесу у самого подножья северных гор, а его окрестности всегда засыпаны снегом. Больше десяти лет назад здесь Кейнерт собрал свой первый боевой отряд из драконов. Тут крылатые начали познавать, что такое язык и общество.

Сейчас в лагере помимо боевой подготовки проводили занятия по ремеслу, фермерству и письменности. Авторитет некоторых местных учителей-людей был так высок, что драконы воспринимали их, как равных себе. Однако, многим «ученикам» это не мешало увиливать.

Среди молодых свободолюбивых крылатых то и дело проходили волны недовольства насчет обучения, например, фермерству. Они чтили Правильный Закон, но зачем великим хищникам, которым кланяются все люди, познавать, как выращивать коз? Или как растить пшеницу?

— Сущий бред!.. Унизительно! — говорили они, пока не вмешивались старшие, хорошо помнящие мудрые слова Кейнерта по поводу обучения.

— Вы голодаете? Вы деретесь на смерть со своими соседями из-за территории, без который бы издохли от голоду?

— Нет, — отвечали молодые.

— Знаете, почему?

— Потому что в этом больше нет нужды. Тут думать нечего

— Люди выращивают скот и помогают нам всем прокормиться, верно?

— Да. Они ведь так и должны делать.

На этом моменте голос старших становился суровым, а взгляд – осуждающим.

— Должны, значит… Люди умны?

— Да.

— Так же умны, как и мы. Они тоже желают свободы и задумываются о смысле жизни. Им в голову иногда тоже приходят странные, или опасные мысли. У них есть молодые, которые, как вы сейчас, сомневаются в правильности мира, который был построен через жертву сотен и тысяч жизней. Выскочки не видели того ужаса, не познали тех лишений и думают слишком поверхностно. Наивно… В отличие от нас, людям очень приятно общество. Они всегда собираются в общины – это их сила. Стоит им усомниться в нашем превосходстве, в нашей власти, как начнется война по всей стране. А когда начнется война, мы все вымрем с голоду, потому что люди больше не станут кормить нас. Им даже не нужно будет сражаться, чтобы победить.

Обычно молодые после такой речи надолго умолкали, виновато глядя куда-нибудь, лишь бы не в глаза мудрым старшим. Старшие продолжали:

— Если собратья познают и научатся всему, что умеют люди, мы сможем сохранить свою страну в случае восстания. Помогая людям в их делах, мы постоянно будем напоминать им, что жить совместно – хорошо. Что мы не просто властолюбивые твари, которые только могут собирать дань и следить, чтобы все беспрекословно выполняли наши законы. Они должны видеть в нас друзей, а не надзирателей… — и, конечно, мудрые старшие не забывали напомнить молодым о империи людей, из-за которой собратья чуть не погибли, — Империя на юге не приемлет нашего существования. Те люди искали и будут искать способы разрушить нашу страну изнутри. Пока им это не удается. Пока…

***

Кейнерт ожидал прибывающих лазутчиков в местной наспех выстроенной таверне. Последний, тринадцатый, прилетел, когда начало смеркаться.

— Все, — сказал Райнагерт, отвесив приветственный поклон вошедшему красноватому отпрыску и легонько ткнул его когтем под ребра. Тот вздрогнул и толкнул зеленого в ответ.

Великий окинул взглядом собравшихся бойцов. Пятеро зеленоватых, три красноватых, трое сыновей старших отпрысков и двое истинных зеленых.

Кто-то явно был недоволен, что пришлось возвращаться к тренировкам так рано. Кто-то наоборот: лучился от радости и, по всей видимости, жаждал рассказать о своих приключениях на свободе остальным.

Болли также был тут. Он сидел, придерживая перевязанную руку и задумчиво глядя себе под ноги.

— Надеюсь, вы, каждый, встретили своих ирэль и сделали, что нужно. Обрели будущее, — торжественно произнес Кейнерт.

Никто не ответил. Некоторые молодые гордо вскинули голову.

— У нас мало времени, — продолжил Великий, — Тренировка предстоит очень суровая. Необычная. А затем будет первое настоящее боевое задание.

— Я слышал, нам нужно преодолеть Северную Гряду. Это правда? — спросил самый крупный красноватый отпрыск.

— Да, сперва мы привыкнем к воздуху высоких гор, насколько это возможно. Устроим лагерь на двадцать верст южнее «Вздымающегося». Следующее – тренировка в броне, — Кейн волоком протащил комплект облегченной брони из блестящего сплава на средину зала, — Нужно научиться быстро снаряжаться и двигаться в защите. А еще, — он указал на две большие темные пластины, которые, судя по виду, закрывают грудь, и постучал по ним когтем, — Научиться использовать это. Твердая сталь спасет даже от их новых баллист. Нужно уметь встречать снаряд, если увернуться уже не успеваешь.

Лазутчики переглянусь.

— Эта броня достаточно легкая, чтобы в ней можно было лететь, и почти неуязвима для стрел, мечей и копей имперцев.

— С нашей ловкостью в такой броне им нас даже не ранить, — воодушевленно произнес зеленоватый отпрыск.

— Верно, но расслабляться не стоит. Мы будем атаковать и можем попасть в засаду.

— Задание расскажешь после тренировок?

— Так ты не слышал? — ответил сын старшего отпрыска, — Нашли северную ирэль,

— Выход завтра днем, — объявил Кейн, — Кто полон сил, можете уже примерить новую броню. Крепления отличаются от тех, к которым вы привыкли. Задание мы обсудим в горах. Свободны.

В зале с Кейнертом остались лишь Болли и Райн. Зеленый был явно чем-то очень обеспокоен.

— Хочешь поговорить? — дружелюбно поинтересовался Великий. Так, словно не было никакого пленения и угроз.

— Слушай, Кейн, ты…

— Не держу зла, можешь быть уверен. Я знал: рано или поздно что-то подобное произойдет, и хорошо, что это были вы. С другими разговора могло не получиться.

Они поклонились друг другу и зеленый ушел.

Прежде чем напомнить о себе, Болли выдержал паузу.

— Что-то случилось, Великий? Когда вы с ним говорили, мне показалось, что он чем-то оскорбил тебя.

— Нисколько. Лазутчики мне, как сыновья, — черный серьёзно посмотрел в глаза парню, — Я обещал выполнить твое желание. Говори.

— Мне нужен дом.

— Тебе построят дом. Настолько большой, насколько нужно.

Болли кивнул.

— Великий, мне стыдно просить у тебя что-то еще. В этот раз меня встретили, как героя. Я хочу соответствовать такому славному образу – это правильно.

— Ты впрямь герой, — Кейн подошел ближе, наклонился к нему и заговорил шепотом, — Говори, а я подумаю, как решить твоё желание.

От такого жеста Болли невольно поежился и сглотнул.

— Я пока не решил, Великий. Чем больше я путешествую и преодолеваю трудностей, тем меньше меня манит роскошь и спокойная жизнь. Моя просьба о доме… Это словно отговорка.

— У тебя еще есть время подумать. До тех пор, пока я не заберу тебя из Арбиен.

***

На выходе из таверны Кейнерта поджидал Быстрый.

— Не похоже, что у тебя плохие новости, — устало произнес Великий, встретившись с отпрыском взглядом.

— Не плохие и не хорошие. Решил, что это важно для тебя.

— Слушаю.

— Это насчет Клири.

— Ты узнал, куда она летает по вечерам? — удивился Кейн.

— Почти. Она держит путь куда-то на юго-запад в сторону границы с империей чешуйчатых. Пограничные патрули видели её единожды.

Великий нахмурился.

— Хорошо, что сообщил. Передай Лори, пусть не упускает её из виду. И напомни ему про тропического эрта с переговоров. Он поймет.

— Передам.

Кейнерт отпустил Быстрого и пошел к месту своего ночлега.

В шатре, как он и велел ранее, была аккуратно разложена броня из твердой стали. Чешуйчатый-мастер поднялся на ноги, увидев Великого, и поклонился ему.

Дракон внимательно осмотрел внушительного размера крепления, усиленные стальными замками и петлями.

— Сколько она весит?

— Два центнера и два пуда. Нужен целый отряд первопроходцев, чтобы доставить её на ту сторону.

Кейн примерил одну из толстых пластин, закрывающих бока, и оценил вес защиты. Чешуйчатый был прав.

— Отряд будет. Это мягкий подклад? — он указал на смотанный большой рулон из материала, схожего по фактуре на выделанную кожу.

— Верно. В нем еще три пуда.

— Взлететь вряд ли получится… Почему на броне нет отметин? Её не испытывали?

— Мы не стали добавлять пластины, по которым стреляли из баллисты, в итоговый комплект. Повреждения были несерьёзные, но для Вас, Великий, решили сделать новые детали. В таком опасном деле износ может сыграть свою печальную роль.

Великий кивнул и посмотрел на мастера.

— Спасибо. Поможешь надеть?

— Это займет часть времени Вашего сна, Великий…

— Надевай.

Чешуйчатый развернул «мягкий подклад» и попросил Кейнерта замереть, широко расставив лапы и чуть раздвинув крылья. Броня оставляла сносную подвижность только ногам, шее и хвосту, так что полететь в ней было нельзя не только из-за веса. Сложенные крылья сверху закрывал панцирь, составленный из нескольких пластин стали. Наружу показывались лишь кончики пальцев и край маховой перепонки, повреждение которых можно перенести без утраты полета.

Для лучшего прилегания некоторых бронеплит пришлось срезать часть шипов, проходящих вдоль позвоночника. Сборка затянулась до глубокой ночи.

Великий запоминал каждое движение мастера и уже понял, что половину доспехов сможет надеть сам. С каждой закрепленной пластиной, он ощущал, как напрягаются мускулы, под конец из-за однообразной позы и внушительного веса его бедра и плечи горели огнем.

— Готово. Пройдитесь, или пробежитесь. Так станет ясно, где еще нужно подогнать. Я отмечу нужные положения креплений и в следующие разы дело пойдет быстрее, — чешуйчатый закивал, довольный своей работой, — Смотрится более чем угрожающе.

Кейн пустил огонек и вышел из палатки.

Из-за мягкого подклада броня почти не шумела при ходьбе, а при беге только странно шелестела.

Чтобы лишний раз не показываться на глаза местным зевакам, он удалился в лес. Прокладывая путь через сугробы, Кейнерт представлял, что тащит раненного, истекающего кровью собрата с перебитыми крыльями, опирающемуся ему на спину. Так уже было, и не раз. Он всё еще помнил, как однажды протащил смертельно раненного собрата несколько десятков верст, как кормил его, пытаясь продлить жизнь, и как недалеко от безопасного места тот дракон поблагодарил Кейна, после чего умолк навсегда.

Возможно, на той стороне гор ему придется вновь пройти через это. Вновь увидеть, как погибают собратья, и не просто драконы, которых он даже не знает по имени, а те, кого он вырастил, кого уважал, к кому успел привязаться.

А возможно кто-то будет тащить его, после того как удачливый имперский снаряд баллисты проскользнет в сочленение непробиваемого доспеха…

Через пару верст Великий сделал несколько прыжков в длину и замер, прислушиваясь к тишине ночного заснеженного леса. Сердце гремело у него в висках.

— Что ж, сил для боя у меня хватит, — сказал он сам себе, — Для одного боя. Но обратно так не вернуться…

***

На следующий день Кейнерт выждал время, когда в лагере будет меньше всего людей и драконов. Вновь лазутчики собрались в одном месте, только теперь у каждого был большой, гремящий металлом, мешок.

— Всех устраивает броня? — с суровым видом спросил Кейн.

Молодые эрты промолчали.

— Учтите, если она будет неудобна, в решающий момент вы не сможете увернуться и погибнете, — он указал на троих мастеров-чешуйчатых, наблюдающих за собранием из дальнего от драконов угла зала, — Они не пойдут с нами в горы. Решайте свои проблемы сейчас же, говорите, как есть!

По залу прошел ропот.

— Можно исправить мою? — неуверенно подал голос красноватый.

Кейн кивнул и мастера подошли к лазутчикам.

Для двоих бойцов пришлось менять некоторые детали, разбирая резервные комплекты. При этом в окружении собратьев владельцы брони выглядели поникшими, или даже оскорбленными. Словно они сами виноваты, что броня им не подходит.

Кейн проклял себя за то, что не додумался говорить с ними поодиночке. Молодые, самонадеянные эрты бравируют друг перед другом и наверняка стараются молчать о каких-то мелочах, даже после речи Великого.

Подгонка и исправление снаряжения вскоре подошли к концу. Все сложили свою броню в мешки и вышли из таверны.

Кейн посмотрел вдаль, на горы, куда им предстояло забраться сегодня. Грядет первое испытание. Он подал сигнал, перед драконами выстроились десять первопроходцев с походными баулами.

— Выходим!

Первые несколько верст трудностей не возникало ни у кого. Дорогу еще не замело снегом, а горный воздух пока не отнимал сил и не кружил голову.

На половине пути пришлось одевать в мех бойцов с южной кровью. Причем, как только пожаловался один, тут же высказались остальные пятеро. Они терпели до тех пор, пока гордость не отошла на второй план…

Это злило Великого. А ведь самое трудное и опасное впереди.

То, что вскоре эти молодые эрты обзаведутся младами, похоже, никого из них не волновало. Близкое знакомство с ирэль и будущим, которые они дают, должно было образумить их, привить ответственность, благоразумие, умерить их пыл, но на деле всё оказалось иначе.

Кейнерт начал догадываться, в чем просчитался. Оказавшись на свободе, лазутчики осознали, насколько отличаются от остальных драконов. Насколько они сильнее, быстрее и хитрее… Встречи с ирэль (которые наверняка были просто без ума от лазутчиков) лишь подчеркнули чувство собственной важности бойцов.

Чтобы вылазка прошла успешно, придется устроить Лазутчикам такую тренировку, какая заставит их усомниться в своих силах… Проблема была в том, что Кейн сам мог не справиться с придуманными испытаниями – это серьезно ударит по его авторитету. А терять авторитет среди дюжины чудовищно сильных молодых эртов равносильно провалу.

Вскоре лес закончился. Поднялся пронизывающий ветер, гнавший острую ледяную крошку, так и норовящую попасть в глаза. Тропа исчезла, воздух стал другим, странным. Драконам приходилось дышать глубже и чаще, чтобы не ослабеть.

Каждую следующую версту Кейн поднимал голову и смотрел на далекие вершины, иногда проглядывающие сквозь метель. Они приближались очень медленно. Слишком медленно. Настолько, что Великий начал сомневаться в разумности своего плана.

Больше сотни верст убийственного пространства отделяли их от империи…

— Если привыкнете к воздуху и не замерзнете, то добраться на ту сторону получится легче, чем у нас, людей, — сказал один из первопроходцев, — Для нас рельеф – одно из самых серьезных препятствий, вы же можете планировать меж скал.

— Только планировать? — уточнил лазутчик, — Летать совсем не получится?

— Можете пробовать, только сил без толку уйдет слишком много, а силы в горах надобно беречь.

— Скоро до привала? — спросил Кейн.

Ближайший к нему мужчина, щурясь от ледяного ветра, огляделся по сторонам.

— Пару верст. Мы близко.

Глава 21. Черная, как уголь, стройная ирэль

Двадцать верст от границы с империей чешуйчатых.

Подул ветер. Желтый листик ясеня сорвался с ветки и, плавно покачиваясь в воздухе, опустился на зеркальную поверхность маленького озерца, затерянного в глубине леса.

Черная, покрытая матовой чешуей, когтистая лапа, осторожно схватила листик за черешок и подняла вверх. К ясным оранжевым хищным глазам. Грусть и разочарование были в тех глазах.

— Почему я здесь? — почти шепотом сказала Клириэлла, — В чем моя надежда?

Она выронила листик и пристально посмотрела на своё отражение.

— Сегодня… Нет, пожалуй, дождусь до завтра. Завтра – последний день и достаточно, — ирэль добавила на эльфийском, — Хватит этой никчемной глупости, — на языке чешуйчатых, — Достаточно!

Клириэлла рысцой выбежала на опушку леса, нашла подходящее дерево и, взмахнув крыльями, вскочила почти на самую его верхушку. Отсюда открывался прекрасный вид на юг, где простиралась саванна империи чешуйчатых.

Вдоль границы летал дозорный, кажется, зеленовато-серый эрт. В отличие от патрулей на границе с империей людей, здешние бойцы не надевали никакой брони и лишь изредка брали с собой щиты и копья. Да и сами они были далеко не сильнейшими представителями собратьев.

От чешуйчатых не ожидали никакой агрессии.

Рискуя быть замеченной, Клириэлла вспорхнула и полетела очень низко, почти задевая крыльями кроны деревьев. Она старалась двигаться так, чтобы быть чуть позади дозорного. Его дело – следить за югом, за простором степей саванны, — так размышляла ирэль, приближаясь к границе.

Через десять верст Клири осторожно влетела в крону огромного дерева и вновь внимательно осмотрела горизонт.

Заметив, как на фоне оранжевого вечернего неба появилась маленькая темная точка, она вздрогнула и вытянула в её сторону свою длинную шею, возбужденно втягивая носом воздух. Точка вскоре стала похожа на полоску. Слишком длинная для птицы и слишком медленная для дракона. Для настоящего крупного дракона.

Клириэлла оглянулась по сторонам, убедилась, что дозорный постепенно удаляется, и взлетела. Снова она парила очень низко. Так, что патрулирующий дракон мог не заметить её на фоне темных лесистых холмов.

Чем ближе Клири была к цели, тем быстрее билось сердце. Сомнения в том, что это тропический летун почти развеялись.

Позади послышался приглушенный хлопок, от которого ирэль испуганно содрогнулась. Такой звук получается, когда дракон что есть силы бьет крыльями по воздуху, добиваясь наибольшего ускорения. Она оглянулась и увидела стремительно приближающегося зеленоватого отпрыска.

— Вниз! — грозно крикнул он.

Прежде чем повиноваться, Клириэлла оценила примерное расстояние до тропического летуна. Три-четыре версты, не больше.

Ломая попавшиеся на пути ветки, зеленоватый и черная спустились на землю.

— Что ты здесь делаешь? — добродушно спросила ирэль и покосилась на свернутые путы, закрепленные у преследователя на боку.

— Сначала ты ответь на этот вопрос, Клири.

Он сделал шаг ей навстречу, она отступила.

— Спокойно, Клири! Стой на месте.

— Я хочу узреть травяной простор. Разве по Закону это запрещено?

— Ты здесь не из-за саванны. Почему врешь?

Вместо ответа она оскорбленно заворчала.

— Ты ведешь себя странно… Да стой же, говорю! — повысил голос эрт после очередного её шага назад, — Почему ты здесь? Объяснись, или мы сейчас же вернемся в гнездовье.

— Я не желаю возвращаться в данный момент. Ты собираешься навязать мне свою волю силой? Унизишь, а после потащишь волоком домой?

Ирэль сглотнула и быстро осмотрелась по сторонам. На глаза ей попался только небольшой угловатый камень и трухлявая ветка. Эрт сделал шаг к ней, встал на ноги и развернул путы.

— Не вынуждай меня драться, Клири. Ты не в себе…

— Умолкни! Я осознаю, что делаю.

— Почему тогда не отвечаешь? Ты пьяна?

— Нет. Я свободна. Все собратья свободны! Ты не имеешь права ограничивать мои... желания! Если причинишь мне боль, Кейнерту станет известно об этом.

— Конечно Великий узнает, — он приблизился еще, — И поблагодарит меня за то, что вернул тебя.

— Нет необходимости возвращать меня. Я не намереваюсь покидать нашу страну!

Эрт опустил сеть и вздохнул, глядя ей в глаза.

— Клири, меня предупредили, что ты захочешь улизнуть к чешуйчатым. Судя по твоему подозрительному поведению, всё сходится, — она хотела возразить, но зеленоватый прервал её, — Если это не так – докажи. Скажи мне правду.

— И ты прекратишь преследовать меня? — черная подозрительно прищурилась.

— Возможно…

— Я ищу встречи с тропическим летуном, — ирэль указала на юг, — Ревиль переводчик, как и я. Кажется, он явился.

— Тот мелкий над саванной?

— Да.

— Ты уверена, что это он?

Она тряхнула головой.

— Не полностью, но…

— Значит не уверена, — зеленоватый вновь поднял путы и присел, готовясь к прыжку.

— Постой, я лишь обмолвлюсь с ним парой фраз. На границе… Под твоим надзором!

— Сначала обсуди это с Лори. Он сделает так, чтобы вы смогли говорить безопасно. Понимаешь?

— Вы считаете, наша встреча может мне угрожать? Если почувствую неладное, я избавлюсь от него одним движением.

— Значит не понимаешь, — грустно сказал он и шагнул к ней.

Клириэлла села, тем самым показывая эрту свою покорность.

— Так-то лучше. Сама пойдешь, или тащить?

— Сама, но в первую очередь… — она подвинулась к камню, кивнула в сторону ближайших кустов и посмотрела отпрыску в глаза с недвузначным намеком.

Отпрыск сложил путы и покачал головой.

— Клири, я в паре – это первое, на тебе табу Кейна – это второе. Прекращай дурить.

— «Табу», — передразнила она, — Всё, что ты упомянул – не имеет значения. Никто никогда об этом не узнает.

Он вздрогнул.

— Я поведаю тебе, как поступить, чтобы моя кровь запылала. Для тебя, — Клири одарила его восхищенным взглядом, — это не составит труда.

«Проклятая кровь зеленых!» — она фыркнула, когда поняла, что очаровать преследователя не выйдет.

Он неумолимо приближался, а Клири медленно двигалась к спасению.

Через несколько шагов она вытянула лапу-руку в сторону, подобрала камень и с размаху ударила эрта по голове. Он тут же рухнул на землю.

Зеленоватый неразборчиво бормотал, будто опьянел. Клири вновь замахнулась над ним и замерла. Что-то внутри неё словно надорвалось. Теперь, когда ирэль освободилась, она больше не могла ударить собрата. Ведь он не хотел сделать ей ничего плохого. Зеленоватый всего лишь выполнял приказ и совсем не ждал подлости.

— Клири, остановись… стой! — сказал он уже разборчивее и тряхнул головой. Кровь струйкой текла из его ноздрей и сочилась из разбитого виска.

Клириэлла выбросила камень, тревожно оглянулась и побежала во всю прыть на юг.

***

Ревильнерт какое-то время летел вдоль границы, наблюдая, как дозорный постепенно удаляется, затем развернулся в обратную сторону.

По словам дяди Багривиста, черный силуэт объявлялся как раз в момент между пролетами патрулей, значит остается только ждать. Вот только мелкий ждал очень долго, а её всё не было. Либо загадочный черный летун решил сегодня взять выходной, либо его просто на просто обманули.

Солнце уже почти зашло за горизонт, вскоре в небе появилась еще одна темная полоска – следующий патрульный. Терпение эрта кончилось. Он приземлился около укрытия Багривиста в кустах.

— Кхм, похоже, я прилетел зря. Смешная шутка, старик?

Старый чешуйчатый с недовольным видом покачал головой.

— Никто над тобой не смеется. Не опускай крылья раньше времени. Раз она прилетает только из-за надежды встретиться, то интерес у неё к тебе чрезвычайный. От подобного так просто не отказываются… — ящер осекся и указал в небо, — Опа… Гляди!

И Ревиль посмотрел.

Черный большой летун поднялся над лесом так близко к границе, что мелкому не составило труда узнать в нем Клириэллу. От увиденного у него перехватило дыхание.

Она вправду здесь. Совсем рядом…

— Только постарайся не уходить слишком глубоко в страну летунов, — предупредил чешуйчатый, — Кроме дозорных в небе у них и по лесу патрули ходят. Ничего приятного от встречи с ними не жди.

— Ясно, — он отряхнулся и поправил сумку.

— Удачи, крылатый друг.

Ревильнерт взлетел. С каждым взмахом он чувствовал, что дрожит всё сильнее.

Черный силуэт начал снижаться около края леса. Приближаясь, мелкий видел, как Клири приземлилась, и как безошибочно повернулась в его сторону. Не сказав ни слова, они зашли на пару десятков шагов в лес, чтобы скрыться от наблюдения с воздуха и со стороны саванны.

Клириэлла смотрела на Ревиля так, словно не верила, что это он, словно на встречу прибыл совсем другой тропический летун. А мелкий глядел на неё с благоговейным трепетом и восхищением.

— Здравствуй, Ревиль, — тихо заговорила ирэль на языке чешуйчатых.

— Здравствуй, Клири, — он насмешливо фыркнул, — Всё, кхм, нормально? Ты словно после драки.

Черная покосилась на свои запачканные травой и пылью ребра.

— К сожалению – это, вероятно, наша первая и последняя встреча.

— К сожалению… — грустно повторил он.

— Расправь крылья. Мы встретились, но я не ведаю, с чего начать. Позволь, посмотрю на тебя.

Ревиль сделал несколько взмахов, затем встал на ноги и вытащил из сумки сверток, передал его Клири. Они вновь посмотрели друг другу в глаза.

— Подарок? — она осторожно начала разворачивать подарок, — Надеюсь это не провизия?

— Я не знал, что можно подарить большому летуну, тем более такой важной особи, как ты, поэтому решил, что пусть будет что-то драгоценное. Волосатые, да и чешуйчатые ценят блестящие штуки.

Клири вытащила золотую цепочку с медальоном и растянула её во всю длину.

— О Боги Великой Реки… Так ведь говорят у Вас?

Он кивнул.

— К-лири-элла? — прочитала она надпись на медальоне, — Его изготовили для меня?

— Да. По задумке, его, кхм, можно надеть на шею.

— Не видела прежде собратьев с драгоценностями… Выходит, буду первой!

Они оба усмехнулись.

Осмелев, Ревиль подошел ближе к чернокрылой, ирэль не была против. Он указал ей на грудь.

— Кхм, можно коснуться?

— Попробуй.

Клири села, наблюдая за каждым движением тропического эрта.

Он осторожно прикоснулся лапой-рукой к её чешуе на груди, провел выше вдоль шеи, затем прижался к ней головой и прислушался. Ирэль вздрогнула, но ничего не сказала.

— Удивительно, — едва слышно сказал Ревиль, — Оно бьётся так медленно.

— Это не совсем правда. Я волнуюсь, а моментом ранее была вынуждена спасаться бегством, — объяснила Клири.

— Я тоже очень волнуюсь. Кхм, гребанный Зов Крови, почему сейчас?

— Ты всё ещё и не обзавелся ирэль?

— Обзавелся, но от одного твоего вида в голову лезут, кхм, странные непотребные мысли… Разве это нормально? Ты ведь не подходишь мне. Бред какой-то.

— Согласна, — её голос стал ниже.

Ревиль решил перевести тему.

— Мы так похожи, но будто из разных миров. У меня не было возможности долго общаться с твоими собратьями, но глядя на тебя, я вижу чувства. Кхм, распознаю их, как у своего сородича… Что думаешь об этом, Клири?

— Ты прав. Мы удивительно схожи.

— Расскажешь мне о своей печали? Я заметил это в тебе тогда и убедился сейчас.

Ирэль подозрительно осмотрелась. Что ж, видимо, она приложила зеленоватого отпрыска сильнее, чем казалось, либо вместо того, чтобы искать её, он решил поднять тревогу.

Либо он умер… Подумав об этом, она содрогнулась.

— Ты уже выяснил, что я порождение Кейнерта.

— Да, но насколько я слышал, все его млады несут внешнюю частичку-признак от другой, кхм, расы. Например, бордовые пятна у младов южных ирэль, зеленые…

— Я поняла. Моя родословная несколько сложнее. Потому я не имею той силы, какая есть у иных его порождений.

— Ты про мускулы?

— Про жизненную силу в целом. Я регулярно болела в юном возрасте, отвратительно росла, — она посмотрела на свои лапы, — В данный момент я меньшая из всех. Размером с лесного собрата, только без изящества и ловкости зеленых, — Клири сорвалась на рык, — Я просто кусок несуразного черного дерьма!.. При том меня постоянно издалека путают с Кейнертом, чья сила не имеет равных.

Ревиль ненадолго задумался.

— Может быть, ты дочь Кейнерта от его старшей, кхм, дочери? Это может объяснить твои проблемы со здоровьем. Вырождение.

Она глубоко вздохнула.

— Возможно. Он так объяснял мою несуразность. Я под его тщательнейшим присмотром с самого появления на свет. Великий воспитывал меня, лелеял… — Клири посмотрела мелкому эрту в глаза, — Ни с кем из других своих младов он не обращался так хорошо. Кажется, Кейн думал, что я его будущая истинная черная ирэль. Представительница неизвестной, таинственной расы. Но, еще до моего взросления он понял, что ошибся. Я была слишком тщедушна. А еще, как выяснилось потом – неполноценна…

— Кхм, расскажешь?

— Когда Кейнерт принял, что я не та, он дарил мне свободу, дал воспользоваться Правильным Законом, лишь ограничил претендентов. Сказал, что одобрит мою пару лишь с истинным собратом. Я выбрала самого обыкновенного истинного зеленого эрта. Мы станцевали… На половине срока они вышли из меня, а я чуть не умерла.

Тропический эрт с виноватым видом опустил взгляд. Черная продолжила:

— Пусть редко, но такое случается. Мы пробовали еще – закончилось тем же. Затем решено было сменить эрта. Новый истинный зеленый, истинный южный, затем отпрыск постарше меня. Результат один – млады мертвы, а за мою жизнь борются лучшие лекари, которых смог найти Кейнерт… Я лишена будущего

— Погоди, — мелкий едва сдержался от насмешки, — Кхм, тебе ведь всего шесть лет.

— Это ложь, я старше Лоригерта… Мне что-то около восьми.

Он с задумчивым видом кивнул.

— Извини, что заговорил про Зов Крови. Для тебя это…

— Эта тема безразлична для меня. Не беспокойся, — она фыркнула, — Хочешь шутку?

— О чем? — эрт нахмурился, догадываясь, что «шутка» относится к затронутой теме и совсем не смешная.

— Каждый раз, когда я чем-то не устраиваю Великого, он угрожает мне, что станцует со мной. А затем, если у меня получатся первые живые млады – сожрет их у меня на глазах.

Ревиль не знал, как на такое отвечать. Жуткое откровение, порочащее самого Кейнерта…

— Звучит скверно, правда?

— Очень.

— Каждый раз, как я слышу те отвратительные слова, мне становится больно. Вот здесь, — она указала себе на грудь, — Это задевает меня. Очень сильно печалит. Я ненавижу его… Хочу, чтоб он сдох!

Глаза Ревиля округлились, он боязливо оглянулся по сторонам.

— Но Кейнерт не скончается. Он слишком хитер, чтобы позволить убить себя. А с его здоровьем, надеяться на гибель от хвори не приходится.

— Кхм, ты не пыталась…

— Я пробовала говорить с ним, конечно. Но он ведь Великий Кейнерт. Бог драконов во плоти, который никогда не ошибается и делает, что считает нужным. Он не слушает, каждая беседа с ним – это испытание.

— Я могу тебе как-то помочь, кхм, прекрасная Клири?

Она тряхнула головой, вздохнула и добродушно посмотрела на Ревиля. Он продолжил:

— Если тебе так плохо там, я могу договориться, чтобы…

— Я покинула страну летунов и поселилась у чешуйчатых? — догадалась она, — Это возможно?

— Пвихрист очень уважает больших летунов. Для тебя найдут место. А я, кхм, сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.

Клириэлла с задумчивым видом повернулась в сторону саванны. Небо залил красный пламенеющий закат.

— Клири, я понимаю тебя без слов… И мне кажется, ты умышляешь что-то очень нехорошее, опасное. Не позволяй своей злости взять верх. Подумай сначала над моим предложением.

Она наклонилась к эрту и нежно лизнула его лоб, её голос изменился на мрачный.

— Ничего не выйдет, Ревиль. Кейн разыщет меня. Пвихрист вынужден будет пойти ему навстречу.

— Но ведь все большие летуны свободны. Ты сама сказала, что Великий, кхм, отпустил тебя.

— Моя свобода, она… не такая, как ты думаешь. Я его запасной план. Я ощущаю это, вижу по нему.

— Что это значит?

— Если с северной ирэль, за которой он ведет охоту, ничего не образуется, он обратится ко мне. Ведь есть какой-то шанс… Он ни разу не танцевал со мной и наверняка думает, что этот шанс у него есть, что он единственный, от кого я смогу выносить младов! Если события повернутся так, он будет пытаться снова и снова… пока я не умру, — она покачала головой, — Я «свободна» лишь из-за северной.

Подул ветер. С крон деревьев рядом упало несколько пожелтевших листочков. Клириэлла провела взглядом один из них и, заметив краем глаза движение в кустарнике сбоку, встала. Что-то в том движении насторожило её. Ревиль повернулся туда же, но не успел разглядеть причину беспокойства ирэль.

— Тебе нужно бороться, Клири. Кхм, пока ты свободна физически, — сказал он тихо.

— Как только я продемонстрирую свой нрав, моя свобода подойдет к концу. Хотя… я уже совершила глупость, меня отыщут и накажут, — она повернулась к мелкому и с признательностью посмотрела в глаза, — Скажи, ты правда чувствуешь влечение ко мне?

Она вздрогнула, услышав тихий треск веток, почти не выделяющийся на фоне лесного шума.

— Это не имеет, кхм, значения. Я прибыл сюда, чтобы узнать твою печаль и предложить помощь. Не упоминай больше этот проклятый Зов Крови!

— Извини… Ты удивительный малый, который распознал мой безмолвный зов и дал надежду, — она посмотрела в сторону саванны и покачала головой, — Пусть эту надежду разрушит Кейнерт, я хочу отблагодарить тебя, но не знаю, как.

Неподалеку снова треснула ветка. Клириэлла втянула носом воздух и грозно зарычала.

— Кого ты привел сюда, Ревиль?

Мелкий не успел ответить. Сразу несколько дротиков просвистели рядом. Пара отскочила от чешуи чернокрылой, один лишь слегка зацепился о её плече, а другой вонзился в живот. Еще два попали в спину Ревилю.

— БЕГИ, КЛИРИ! — с отчаянием крикнул он и попытался взлететь, но парализующий яд уже начал действовать. Эрт нелепо забил крыльями и на подгибающихся ногах побежал в сторону страны летунов.

Клири дважды отпрыгнула назад и осмотрелась. Теперь движение было повсюду. Десятки чешуйчатых окружали их. Дротики без конца летели в её сторону, но большинство не могло пробить прочную шкуру.

Сигнал. Единственное спасение – подать сигнал дозорным! Дым, или огромная струя пламени на границе сразу привлекут внимание патрулей.

Клири отступила на несколько шагов и сделала глубокий вдох, как учил её когда-то Кейн. Хорошо закрученная струя пламени бьет далеко, она справится…

Один из бойцов чешуйчатых догнал Ревиля, опрокинул его на бок ударом ноги и замахнулся, чтобы прикончить булавой. Увидев это, черная размышляла лишь мгновение. Яркая тонкая струя пламени прошла сквозь все ветви на пути. Ударившись о чешуйчатого, огонь распылился в стороны большой вспышкой, которая вынудила остальных ящеров попадать на землю. В лесу поднялся жуткий крик.

Концентрированная пламенная струя прожгла броню и превратила в пепел половину внутренностей пораженному ящеру. Он рухнул замертво прямо на слабеющего тропического эрта.

Пробираясь к Ревилю, Клириэлла словила еще пару дротиков в корпус. Яд постепенно начинал действовать и на неё, усложняя движение. Она рывком вытащила мелкого эрта из-под трупа, прижала к груди его обмякшее тело и выпрыгнула из смыкающегося окружения.

Впереди виднелась прогалина, где можно было взлететь. Клири устремилась туда, по пути готовясь к новому дыханию.

Громкий, хлесткий щелчок привлек её внимание. Она увидела замаскированную под куст путовалку, но уже не успевала увернуться. Со свистом стальные колья вонзились ей в ноги и ребра, перебили палец на крыле. Следом, с другой стороны, прилетел второй снаряд, опутавший её шею. Пара чугунных грузов ударились о голову Клири. Она выронила Ревиля и упала сама.

Сердце грохотало, трепыхалось, готовое выскочить у неё из груди. Перед глазами мелькали искры, а в голове жутко шумело. Двигаться становилось всё труднее. Как слепая, она рыскала по земле, пытаясь найти тропического эрта, но он словно исчез.

Яростно зашипев, чернокрылая рывком поднялась на все четыре и следующей струёй подожгла первое орудие вместе с путовальщиком и его помощником.

— Эй! Ирэль! — окликнул её кто-то позади, — Смотри сюда.

Она повернулась.

Старый ящер держал Ревиля, приставив к его шее кинжал. По блестящему лезвию стекала тонкая струйка крови.

— Посмотри и успокойся! Мы не собираемся убивать вас, но, если ты продолжишь бесноваться – кое-кто пострадает. Сопротивляться долго ты всё равно не сможешь. Сдавайся.

В подтверждение его слов ирэль ощутила, как подгибаются ноги. Она больше не могла сделать и шага.

— Пу… пут… пусти его, — с трудом выговорила она. Парализующий яд действовал на все тело, — Прошу.

Клириэлла покорно легла.

— Другое дело! — Багривист бесцеремонно выронил мелкого на землю, где его тут же подобрали бойцы-чешуйчатые и принялись связывать, — Мы слышали, о чем вы говорили, — он с довольным видом закивал, — Раз ты ненавидишь Кейнерта и то, что он себе позволяет, значит мы на одной стороне. Понимаешь?

— Стон… сто…

— Сторонники мира, слышала о нас?

Она не ответила.

— Какое невероятно-удачное стечение обстоятельств, — продолжил старый ящер, — Если поможешь нам, то получишь защиту от Кейнерта. Это первое. Второе, — он указал на мелкого эрта, — Он будет жить и радовать тебя. Что скажешь?

Клири что-то промычала и обессиленно ткнулась носом в землю.

— Значит согласна, здорово! Я знал, что мы найдем общий язык, — чешуйчатый обратился к своим собратьям, — Вяжите её!

***

Всю ночь Клириэлла находилась на грани сознания и забытья. Её погрузили в большую телегу и закрыли тканым полотном. Пут было столько, что она могла лишь моргать и дышать. Тихо поскрипывали колеса, иногда до неё, как во сне доносились голоса ходящих ящеров.

Услышав громкий хохот чешуйчатых, ирэль очнулась.

— Да её родитель наверняка был не Кейнерт, а кустовая собака.

Вновь хохот.

— Почуяла нас, видите ли, нюх какой ухватистый! С таким можно отыскать всех мелких эртов в джунглях, чтобы с каждым позаигрывать.

— Тише! — сказал другой, — Она нас слышит.

— И что, мне теперь извиняться?

Чешуйчатые вновь засмеялись.

— Нюх нюхом, а шкура-то какая, видали? — сказал другой ящер, постарше, — Наши дротики пробивают броню, а от неё отскакивали, как от каменной стены.

— А те, что воткнулись — почти не действовали.

— Да уж. «Длинное перо» хорошо защищает! Правду ты говорила, когда рассказывала про свою родословную. Кровь у тебя непростая. Черная ирэль с сюрпризом!

Клири вздрогнула, услышав это.

Глава 22. Первое задание

Коргвин не останавливал конвой в поселке Крапиввон, где совсем недавно прошла встреча императора и Кейнерта. Дальше путь сворачивал на северо-восток к колоссальной крепости, расположенной на возвышенности всего в пяти верстах от границы со страной летунов. Звон огромного колокола насторожил Мирель. Она пристально осмотрела небо над горизонтом, стараясь найти причину возможной тревоги. Там было чисто.

Вокруг крепости рос редкий, припорошенный снегом хвойный лес, который постоянно прорежали, чтобы поддерживать нужный радиус обзора. У многих деревьев виднелись небольшие холмики из снега – замаскированные путовалки и баллисты.

Конвой прошел во двор крепости.

По центру возвышалось огромное круглое строение. Каждые три-четыре десятка шагов по его периметру в стене имелась плавно сужающаяся углубление-расщелина, через которую летун мог протиснуться только поначалу. В глубине "расщелин" виднелись закрытые толстыми щитами бойницы с баллистами, размещенными в три этажа друг над другом. Углубления начинались у самого фундамента и заканчивались у крыши. С высоты это оборонительное сооружение, наверное, выглядело бы, как зубчатое колесо.

Мирель с восхищением смотрела на здешние монументальные постройки, на вид кажущимися совершенно неуязвимыми. Смекалка и сила людей в общности были просто невероятными.

К сожалению, северной мало что получилось узнать об этом грандиозном месте. Все были заняты. Эймвир же старался говорить с ней как можно реже и только по делу. Вскоре Мирель вообще завели в большое темное помещение в стене крепости и закрыли снаружи, велев ей вести себя спокойно.

***

После ужина Коргвин собрал старших по званию бойцов сопровождения, местных командиров, ответственных за подготовку к заданию, и разведчиков в переговорном зале аванпоста. Эймвир и Гойнер стали за их спинами в тени и слушали. Посреди помещения был огромный круглый стол с задвинутыми солидными стульями. Никто не садился.

— Кого увидим завтра? — спросил советник.

— Напротив аванпоста обычно ходят два патруля по трое. Мы предполагаем, что ближний патруль завтра будет из зеленоватого, зеленого и… какого-то бурого.

— Отпрыск от отпрыска, — подсказал кто-то.

— Да. В каждом из патрулей мы видели хотя бы одного чернокрылого.

— Как ведут себя? — уточнил Коргвин, — Как часто пролетают мимо?

— Пару раз в час утром и вечером. Днем – реже: примерно раз в час. Ночью они словно чередуют: час и полчаса пролет. Очень осторожны, хладнокровны, ни разу не выказывали какой-либо неоправданной агрессии. Никогда не подлетают к границе ближе, чем на полверсты.

— Мелких летунов встречали?

— Последний раз очень давно.

— Они тут замерзнут без костров, — высказался один из бывших Охотников, — Использовать таких тварей в холода неоправданно.

Эймвир кивнул, услышав его слова.

— Наземные патрули?

— Ходят с собаками между пролетами крылатых, но увидеть их труднее…

— Слишком далеко от нашей границы?

— Да. Там лес гуще. К тому же у нас есть подозрения насчет постоянных замаскированных наблюдательных пунктов в лесу.

— Как с нашей стороны, — сказал Коргвин и сдержанно усмехнулся.

— Верно.

— К встрече всё готово? — он посмотрел на одного из местных командиров.

— Да, насколько это возможно. Путовалки и резервные баллисты уже на позиции и замаскированы. Укрытия подготовлены. Людей отправляем туда по частям, чтобы они не заподозрили.

— Хорошо. С их стороны никаких подозрительных передвижений не засекли?

— Угрожающих заданию – нет. Самих летунов у границы стало меньше. Словно их куда-то призывают вглубь страны.

Коргвин с задумчивым видом уставился в самый темный угол зала. Он знал о встрече Роглана и Кейнерта, правда не был в курсе, чем эта встреча кончилась. Судя по всему, что-то в переговорах с чернокрылым не устроило императора, и он решил "надавить" на Великого, или поторопить, похитив отпрыска. А Кейнерт, похоже, начинает масштабные сборы, чтобы вторгнуться к чешуйчатым.

— Эймвир, подойди-ка сюда, — сказал он и велел нескольким солдатам отойти от стола, где была развернута карта.

Охотник приблизился и внимательно осмотрел местность, куда указал Коргвин. Это был лес в шести-семи верстах на запад от аванпоста прямо у границы со страной летунов.

— Мирель должна будет заманить патруль туда?

— Отпрыска, — уточнил советник и нахмурился, — Эй, если к нам вдруг пожалуют все трое – справитесь? — обратился он к местному командиру.

— Без проблем, — уверенно ответил он, — С таким подкреплением мы хоть десять уделать сможем, или пятерых повязать.

Эймвир кашлянул в кулак, услышав это, Коргвин кивнул.

— Недооценить врага – страшная ошибка. Они сильнее и изворотливее, чем были раньше. А еще на них броня.

— Если что-то пойдет не так, будем бить их на смерть. Новые баллисты не разбирают: есть ли на цели броня, или нет. Чтобы остановить наши снаряды, защита должна быть с ладонь толщиной.

Кто-то усмехнулся. Говоривший выставил руку ладонью вниз и показал, что имеет в виду её ширину. Смех прекратился.

— Такая броня слишком тяжела даже для тренированных летунов, если они откажутся от полета в пользу защиты. Мы проверяли. Одна пластина, способная закрыть грудину, весит два центнера. Все стрелки опытные, баллист там двенадцать штук и размещены они так, чтобы прикрывать друг друга. Бестиям не поздоровится, если решат напасть даже большим количеством. В крайнем случае будем отступать в аванпост туннелями, как и прибыли.

— Туннели несколько верст протяженностью? — уточнил Эймвир с удивленным видом.

— Именно. Или так, или наши перемещения могли засечь.

— Значит Роглан готовит этот свой план давно, — сказал наставник шепотом свою мысль Коргвину.

— Не так давно, как ты думаешь… Но ты прав, самой задумке уже несколько месяцев, — тихо ответил он и продолжил громко уже для всех, — У нас есть всего пара дней, пока северная пахнет, так что начнем завтра с самого утра. Перед рассветом разбросаем приманки. Готовьте оружие и снаряжение к бою. Свободны!

Дождавшись, пока зал опустеет, Эймвир вместе с Гойнером подошли к советнику императора, с уставшим видом рассматривающему карту.

— Замечательно, я как раз хотел вызвать Вас к себе, Эймвир-друг летунов.

— Ты ничего не говорил о "приманках", Коргвин, — ответил наставник, не обращая внимания на насмешку.

— В этом не было надобности. Кнааркша собрал немного феромона в жилище северной и сделал что-то вроде снадобья, принявшего этот запах. Буригерт сказал, что у него получилось недурно. Правда, сам Кнааркша предположил, что будоражить он будет совсем не так, как настоящий.

Эймвир посмотрел в глаза Коргвину.

— А если они поймут по запаху, что здесь северная и прибудут за ней целой армией?

— Не прибудут, — Коргвин улыбнулся, — Кейнерт этого не позволит. Он знает, что мы убьем Мирель. Снарядам баллисты ведь плевать не только на броню, но и на то, что находится за ней, верно? Да и приманки будут скорее на нашей стороне границе, чем на их, — он зевнул, сделался серьёзным и перевел тему, — Мирель будет порхать вдоль границы в накидке, имитирующей окрас истинного зеленого летуна. Когда поймет, что враги заметили её, пусть позволит им подлететь достаточно близко, чтобы они, приземлившись, смогли наткнуться на наши приманки. Затем пусть с доброжелательным видом ведет их в западню. Объясни ей, что главная её задача – заманить летуна. Пусть проявит смекалку, если сразу не получится.

Эймвир шумно вздохнул. Коргвин кивнул и добавил:

— И да поможет нам завтра Бог.

***

— Эймвир! — радостно крикнула Мирель и прижалась головой к груди наставника, как только он вошел.

Смущенный её ласковым поведением, Эймвир осторожно отстранился, повернулся к Гойнеру и пожал плечами.

— Среди всех этих людей мне стало совсем грустно, одиноко… — северная уставилась на связку ткани тускло-зеленого цвета с серыми и черными пятнами, которую принес наставник. Такая же была у исследователя драконов, — Это моя новая одежда?

— Что-то вроде. Дикие летуны не должны понять, кто ты раньше времени.

Она кивнула и неумело начала расстегивать, снимать свою белоснежную теплую накидку. Гойнер бросил свою связку, расстегнул весь оставшийся крепеж и помог ей высвободиться. Вместе с Эймвиром они экипировали Мирель в новое маскировочное одеяние. Она с интересом осмотрела себя с разных ракурсов, насколько позволяла длинная шея.

— Значит теперь я похожа на Бури? Я зеленая ирэль?

Наставник улыбнулся.

— Похожа, только если смотреть издалека. Желательно, с самого далекого горизонта и чтоб был виден только кончик хвоста.

Гойнер рассмеялся, Мирель фыркнула и села напротив них.

— Что дальше?

Эймвир объяснил ей план действий. Она не должна с ними говорить, лишь звать на помощь, а еще должна двигаться в меру быстро.

— Чтобы они надеялись догнать меня, — предложила Мирель.

Исследователь и наставник кивнули.

— Ты правильно поняла, — Эймвир почесал бороду, — Будь очень осторожна, внимательна. Внимательна настолько, насколько это возможно! После того, как ты приземлишься, видеть их перемещения больше не выйдет. Их трое, так что один, например, не пойдет за тобой, а полетит наперерез… Из оружия мы можем дать тебе только что-то неприметное, и что не станет сковывать твоих движений. Не смей попадаться к ним! Даже если они на вид будут гораздо слабее тебя.

— Я поняла.

Эймвир вздохнул.

— Хорошо, а теперь повтори, о чем мы сейчас говорили.

Мирель повторила всё, почти слово в слово. Память у неё, несмотря на волнение и поиск, была очень хороша.

— Хочешь есть? Или прогуляться на свежем воздухе? Или о чем-то поговорить?

— Можно я побуду лошадью, Эймвир? Меня трясёт.

Наставник и исследователь переглянулись.

***

На утро вместе с сотней бойцов, присоединившихся к конвою по пути сюда, Эмвир покинул крепость через туннель. Рыли его с расчетом провезти путовалку или баллисту в сборе. Больше часа они шли на запад в полутьме, пока не увидели ослепляюще-яркий прямоугольный проем.

— Медведь! — полушепотом сказал командир, который вчера докладывал Коргвину о готовности позиции.

— Кобыла! Всё чисто, — ответили ему, — Выходите по пятеро.

— Надеюсь, мою путовалку хорошо смазали? — недовольно пробормотал один из "бывших охотников".

— Отставить разговоры. Первый отряд на выход. Без шума!

Пятеро вышли. Затем еще и еще. Кроме шума ветра и тихого шуршания снега под ногами отрядов снаружи не доносилось никаких звуков.

Эймвир глубоко вздохнул и, закрыв глаза, попытался вспомнить, что мог забыть сказать Мирель. Сразу после подъема её завели на стену аванпоста, откуда показали место, где нужно привлекать внимание. Коргвин был не против, даже если она использует огонь, чтобы подать "сигнал помощи" диким собратьям. Из оружия ей выдали что-то вроде кинжала (не уступающего человеческому мечу размером) с круглым, сужающимся к концу клинком, отдаленно напоминающим гвоздь – для прокалывания брони.

Наставник очень надеялся, что Мирель не придется применять его против собратьев. Ведь в этот раз они не будут желать зла ей, или её друзьям.

"Достаточно! — сурово сказал он сам себе, — Они враги. Каждый из крылатых смертельно опасен. Никто из них не заслуживает сострадания!".

Будучи еще в крепости Эймвир пытался отговорить Коргвина брать на передовую Молдера, но тот лишь презрительно усмехнулся. Его взяли заряжающим для одной из путовалок. Проскочив мимо наставника, вместе с очередной пятеркой солдат, юноша молчаливо кивнул. В глазах Молдера горел огонь.

Вскоре все отряды заняли свои позиции. Двенадцать новых облегченных, пристрелянных баллист и восемь путовалок. Каждое орудие охраняли по три-четыре копейщика с крепкими ростовыми щитами. Погода была пасмурная и почти безветренная.

Эймвир оставался около входа в тоннель, прикрытого кустарником и, вглядываясь в просвечивающее через редкие темные кроны небо, напряженно ждал сигнала.

Удар колокола прозвучал с востока.

Сегодня его перенесли по времени. Сигнал должен быть подан в промежуток между пролетами патрулей летунов. Услышав его, Мирель выйдет из крепости, пролетит низко вдоль дороги, по которой они прибыли вчера на юго-запад четыре версты, затем повернет на северо-запад и поднимется высоко в воздух прямо над подготовленными позициями. Патрули людей неприятеля не смогут заметить её раньше положенного времени.

Наставник до хруста сжал пальцами древко длинного копья и смахнул со лба выступивший пот свободной рукой.

— Вас трясет, будто мы будем драться с ними, как в старые добрые времена, — прошептал ему боец, стоявший рядом, — Они угробили ваших товарищей?

— Было дело, — честно ответил Эймвир.

— Если твари явятся все втроем, будет шанс отомстить, — они встретились взглядами.

Видя через прорези шлема только глаза бойца, наставник словил ощущение, будто где-то уже видел его. Такое бывало и раньше, ведь Отряды Охотников крепко дружили, особенно в последние месяцы своего существования. Пусть Эймвир не знал этого копейщика раньше, глядя ему в глаза сейчас, он чувствовал, что перед ним родная душа. Плече, о которое можно опереться, брат, который рискнет своей шкурой, чтобы помочь в безвыходной ситуации. Это чувство придало старому Охотнику уверенности и сил. Руки его перестали дрожать.

— Нет, мы повяжем их без серьёзных ран, — ответил он тихо, — Быстрая смерть – это свобода, помилование.

Боец многозначно кивнул.

— Хм, дело говоришь, брат!

Они вздрогнули, услышав хлопок крыльев. Над лесом промелькнула тень.

***

Мирель подлетела к границе и начала кружить чуть севернее западни, стараясь надолго не задерживать свой взгляд на видимых вдали патрулях диких летунов. А со своей высоты она видела их всех… Трое с одной стороны и трое с другой.

— Тише! — рявкнула она сама себе, стараясь выровнять дыхание. Сердце её судорожно трепыхалось, — Спокойно. Иначе ничего не получится. Спокойно, Мирель!

Один патруль удалялся, а второй становился всё ближе. Она сместилась еще на запад и с ужасом поняла, что они заметили её.

— Мне нужна помощь, — тихо напомнила себе Мирель, чуть снизившись, — Я должна попросить их о помощи.

Одна черная, одна бурая и одна зеленоватая точки постепенно превратились в полоски, затем на полосках появились утолщения.

Забывшись, Мирель залетела на территорию страны летунов и тут же услышала из леса свист. Он повторялся всё дальше.

Северная плавно развернулась и вновь начала кружить около позиций. Патруль стремительно приближался. На каждом была надета пестрая броня под цвет их шкуры, а на головах у них красовались потертые металлически шлемы с небрежно нанесенными черными полосами от затылка до кончика носа. Каждый был эртом – Мирель отчетливо распознала это и даже отвлеклась на Зов, мимолетно вышедший с далекого заднего плана её чувств. И если раньше древний инстинкт жутко раздражал северную, то теперь это мгновение показалось ей желанным… Чудовищный страх с легкостью вернул своё господство и накрывал её волна за волной, отчего лапы-руки дрожали, а дыхание стало поверхностным, прерывистым.

— Стой, ирэль! — она содрогнулась, услышав незнакомый басистый голос.

— Вниз! — крикнул второй.

Мирель немного сложила крылья и по спирали устремилась к земле.

— Помогите! — ответила она отчаянно. Из-за переполнявшего её страха этот зов получился правдоподобнее, чем ирэль на то рассчитывала.

Ведь ей вправду нужна была помощь. С каждым следующим вдохом она всё меньше верила, что вернется в Арбиен. Что увидит друзей…

Два эрта спикировали за ней, а третий словно притормозил в воздухе.

— Не туда! — крикнул ей ближайший преследователь, увидев, что она выровняла свой курс – на юг.

Мирель оглянулась лишь когда коснулась лапами земли. Патруль был так близко, что голова пошла кругом. Их разделяло меньше сотни шагов…

— За нами, ирэль! Стой!

— ПОМОГИТЕ! — вновь крикнула она и устремилась через лес к ловушке, — На помощь!

Оглянувшись еще через мгновение, Мирель убедилась, что преследователи нагоняют её. Черный и зеленый эрты бежали следом. Третьего нигде не было видно.

Их дыхание отчетливо доносилось позади. Три-четыре прыжка и ей конец…

Северная ускорилась, насколько могла и тут же услышала впереди треск веток. Мелькнула большая тень. Темно-коричневые с серыми и зелеными полосами крылья закрыли весь обзор. Всё. Теперь она не сможет ускользнуть…

Страх Мирель, словно достигнув своего апогея, в один миг весь преобразовался в ярость. Мускулы напряглись до предела, дрожь исчезла, чувства обострились. Тело её подготовилось к сражению на смерть, как это было в день гибели прежнего наставника. Но, в отличие от того раза, ярость нынешняя была не слепой… В следующий миг она осознала, что придется пробиваться, и, если не сделать этого быстро, то придется сражаться со всеми тремя.

Северная вырвала свое оружие из ножен одним точным движением, громогласно зарычала и прыгнула навстречу коричневому летуну, преградившему путь к спасению. Он не ожидал от неё такой прыти и лишь судорожно выставил лапы для защиты.

— Стой! — услышала Мирель перед столкновением.

Загрохотали доспехи. Опрокинув эрта на спину, северная кувыркнулась и продолжила бег. Когти преследователя разорвали её одеяние на спине и бедрах, оставив глубокие кровавые отметины. Теперь они видели, кто она.

— Это северная! Хватайте её! — закричал черный.

Зеленый обходил сбоку и уже готовился к нападению, но почему-то резко затормозил. Он попытался остановить своего собрата, но черный не отвечал.

Мирель слышала, как его лапы бьют по снегу позади. Как бы она ни старалась, отпрыск уверенно сокращал и без того малую дистанцию.

— Я помогу, ирэль! Помогу тебе!

Меж сосен показались припорошенные снегом холмики и странные на вид клочки очень плотного кустарника.

Эрт сорвался на рык:

— Стой, ирэль!

Хлесткий щелчок и свист прозвучали совсем рядом сбоку, затем еще один и еще. Через пару прыжков Мирель услышала позади гулкий звук удара. Обернувшись, она увидела, как преследователь, опутанный веревками, кувыркается по земле.

Зеленый эрт вдали вздыбился и дыхнул огнем в небо сквозь кроны.

Прозвучал еще один щелчок, отличающийся от предыдущих. На глазах у Мирель снаряд баллисты промелькнул в воздухе и с неприятным металлическим лязгом врезался в плече зеленому. Толчок от попадания был такой силы, что эрта сбило с ног. Теперь стало ясно, что огромная стрела прошла броню, его лапу-руку навылет и застряла в груди. Лес огласил жуткий крик боли.

— Мирель! — окликнул её наставник.

Северная обернулась к нему. Эймвир, хромая, пытался нести огромную булаву.

Яркая желтая струя ударила по одной из баллист. Дышал черный. Кажется, он пришел в себя и пытался выпутаться, мимолетно уничтожая цели, которые попадаются на глаза.

Мирель подбежала к наставнику, взяла булаву и развернулась к беснующемуся отпрыску.

— Помоги обездвижить его! – скомандовал Эймвир.

— Как?!

Копейщики со щитами вышли из укрытия и тут же попадали на снег, уворачиваясь от следующей огненной атаки. Их спины загорелись. Кто-то завопил.

— Просто ударь его по голове, — наставник старался перекричать шум боя, — Бей сильно, но не со всей дури, иначе убьешь! На нем шлем, не осторожничай!

Одним могучим движением черный разорвал пару пут и тут же словил новые.

— Стреляйте ему по ногам! — крикнул кто-то.

— Ну же, Мирель, иначе его сильно ранят! — подбодрил северную Эймвир.

Северная подбежала к черному и замахнулась. Увидев её, он оцепенел. В одно мгновение стало тихо.

— Я хотел помочь, — сказал он охрипшим голосом и сглотнул, — Тебе ведь нужна помощь, прекрасная ирэль.

С каждым вдохом его зрачки расширялись.

— Я ударю! — предупредила она, — Лежать!

Дрожа всем телом, он повиновался.

— Позволь я помогу…

— Молчи!

Эрт пополз к ней. Ощущая, как просыпается Зов Крови, Мирель до скрежета сжала челюсти и ударила его по лбу. Крепления железного шлема лопнули, а на металле осталась вмятина. Черный вздрогнул, что-то неразборчиво промычал и, покачиваясь, схватился за голову.

— Вяжите его! — крикнул Эймвир.

Отовсюду выбежали бойцы-копейщики с веревками и цепями.

— Зеленый! — крикнул кто-то сбоку.

Второй эрт в припрыжку на задних лапах побежал к границе. Выстрелили путовалки и он вновь упал.

— Мирель, зеленый слишком далеко от орудий. Помоги с ним! — скомандовал Эймвир.

Северная перехватила булаву и устремилась к раненному. Её сопровождали не меньше десятка копейщиков. Увидев, как эрт-враг готовится к дыханию, она крикнула:

— Не смей!

— Стой, где стоишь! СТОЙ, СУКА! — ответил он.

Мирель замерла у лужи его крови на снегу, где попал снаряд баллисты. Ярость боя рассеивалась.

— Сдавайся. Или я покалечу тебя.

— Тварь! Обманщица… — он надрывно закашлял.

Мирель вновь уверенно пошла на сближение.

— Стой, говорю! Я буду дышать! Спалю тебя!

Она прыгнула вперед, затем в сторону, уворачиваясь от его огня и снова вперед, но не успевала ударить до следующего дыхания.

Плечи летунов не такие подвижные, как у людей, поэтому полноценно замахнуться для броска Мирель не могла. Со стороны выглядело, словно она толкает булаву. И толкает весьма метко…

С приглушенным звоном оружие врезалось зеленому в переносицу. Эрт захлопнул пасть и мотнул головой. Северная же следующим прыжком настигла его, вцепилась в шею и придавила к земле.

— Сдавайся! — повторила она уже спокойнее.

— Почему, ирэль? — пробормотал он, выплевывая снег.

— Замолчи.

— Почему ты на их стороне?! Глупая, бестолковая дря…

Не желая слушать его, она подобрала булаву и ударила по голове. Не так сильно, как черного, но этого хватило, чтобы эрт потерялся.

Эймвир уже был рядом.

— Молодец, Мирель! Отлично! — крикнул он торжественно, — Иди же сюда. Уходим!

Она поравнялась с наставником и посмотрела, как солдаты вяжут раненного эрта. Тот молчаливо, с упреком и ненавистью глядел ей в глаза до тех пор, пока ему на голову не надели мешок.

— Погоди, Мирель, а где… — Эймвир оглядел её сначала с одной стороны, затем с другой, но нашел драконий кинжал, зато заметил кровавые потеки, — Ты сражалась?

Она вздрогнула и резко развернулась в сторону, откуда прибежала к позициям.

— Я…

— Мирель, ты ранена! — наставник отшатнулся, — Возвращаемся!

Северная словно больше не слышала его. В голове у неё крутилась лишь одна мысль: клинок вошел по самую рукоять куда-то в грудь или шею тому бурому эрту.

Возможно, Мирель убила его… Она не хотела этого. Совсем не хотела. А еще, возможно, тот эрт лежит там и умирает. Еще есть время спасти его, ведь он тот, кто может ей…

— Помочь?.. — сказала она тихо и сорвалась на север.

— Мирель! — отчаянно крикнул наставник. Прихрамывая, он побежал следом, — Мирель, НАЗАД!

Солдаты сообразили, что дело плохо и начали наводить на неё путовалки. Эймвир бросил снежок северной вдогонку.

Видимо, она сомневалась и бежала не во всю прыть.

— Они схватят тебя, Мирель! — крикнул Эймвир еще громче.

Снежок попал в цель. Северная замерла.

— Я ударила клинком третьего эрта, — собравшись с мыслями, ответила она.

— Не дури! — понизил голос наставник, — Боишься, что он может умереть?

Она кивнула.

— Хочешь помочь ему?

Снова кивок.

— Тогда слушай меня: он наверняка уже пересек границу. Если пойдешь за ним, больше не увидишь своих друзей. Ни меня, ни Бури…

— Я поняла, — она шумно вздохнула, выпустив облако пара, — Поняла тебя, Эймвир.

Мирель рысцой подбежала к наставнику, зажмурилась, и прислонилась лбом к его груди. Наступила тишина, нарушаемая лишь шорохом пут и поскрипыванием снега под ногами Отрядов, волоком тащивших пойманных летунов к туннелю.

Эймвир обнял подопечную за шею и ощутил, как сильно колотится её сердце.

— Всё хорошо, Мирель. Ты молодец… — он сел перед ней, посмотрел в глаза, — Идем?

— Идем, друг-Эймвир.

Глава 23. Печаль наставника

По прибытию в аванпост, Гойнер и Эймвир приступили к обработке ран северной. Будь такие глубокие у человека – он бы истек кровью до смерти за пару минут, но для крупного летуна, тем более для северного с его толстой шкурой, снабженной двухслойной чешуей снаружи и внушительной прослойкой подкожного жира для защиты от холода внутри – это были лишь неприятные царапины.

И всё равно один их вид вынуждал Эймвира невольно отвернуться. Мирэль посчастливилось проверить на себе, насколько хорошо следят за своими когтями "дикие" патрульные.

Исследователь и наставник по очереди промачивали почерневшие от крови тряпки в ведро с лечебным отваром и омывали северную с боков, попутно отрывая присохшие к чешуе лоскуты маскировочного одеяния. Юноша же стоял прямо перед Мирель и скармливал ей жареную свинину маленькими кусочками.

— Ты тоже был там, Молдер? — поинтересовалась северная, глядя ему в глаза.

— Да. Меня поставили заряжающим, — горделиво ответил он.

— Это ведь твоя путовалка дважды отработала по отпрыску? — вмешался Эймвир.

— Ну… Моя – это громко сказано. А так – да. Мы выстрелили вторыми по нему, и я успел зарядить её для еще одного выстрела.

— Тебя хвалили, — Эймвир бесцеремонно оторвал присохшую к ране ткань, отчего Мирель вздрогнула, — Даже очень.

— Знаю. Один солдат сказал, что вряд ли найдется летун, который сможет добраться к путовалке, которую я заряжаю.

— Страшно было? — уточнил наставник.

— Сначала я испугался за Мирель, когда увидел, как быстро бежит чернокрылый.

Она толкнула Молдера носом в грудь, выпрашивая еще лакомства.

— Боялся, что он догонит меня?

— Да, — он вздохнул, — После выстрела уже стало страшно за себя. Нас тогда заметил черный, а затем показался второй. Он мог поджарить наше орудие вместе с нами.

— Верно. Ситуация опасная, — сказал Эймвир.

— А ты, Мирель… тебе было страшно? — спросил юноша, — Со стороны выглядело, словно ты каждый день бьешь диких по башке за их плохое поведение, но что ты чувствовала на самом деле?

Она подала ему свою лапу-руку. Сжав пальцы северной, Молдер ощутил плавно появляющуюся и угасающую дрожь.

— До того, как всё началось, мне было очень страшно. А потом случилось кое-что странное, как в день, когда чернокрылый безумец явился в Арбиен. Страх уступил место злобе. Я была очень зла на них. Эта удивительная злоба начала отступать после пленения черного и окончательно развеялась, когда я поняла, что больше не с кем драться. Роглан что-то говорил о моей злобе.

— Он был прав? — уточнил наставник, — В этот раз тебе легче далось контролировать свою ярость?

— Да, гораздо легче.

— То есть она как бы помогает тебе в битве? — предположил Молдер.

— Кажется так. Ярость помогла мне не потерять голову от страха, когда стало ясно, что нужно прорываться. Она пришла очень вовремя…

***

Мирель отдохнула и вышла прогуляться по двору крепости. Все, кого она встречала, теперь улыбались и отвешивали ей почтительный поклон, от прежней угрюмости не осталось и следа. Когда она подошла к главному входу в цитадель, стоявшие там солдаты вдруг подняли бокалы с вином и воодушевленно закричали:

— МИРЭЛЬ, МИРЭЛЬ, МИРЭ-ЭЛЬ! — затем говорили по очереди, — Молодчина, Мирэль! Гроза диких летунов! Мирэль – молодец! Ты им не по зубам, Мирэль-воин!

От такого количества внимания ей было не по себе, но в то же время она ощущала их воодушевление, радость и это было непривычно приятно. Воздух в аванпосте будто был насыщен торжественностью, дружелюбной братской сплоченностью всех здешних людей, и Мирель стала одной из них.

В стране летунов поднялся нешуточный переполох. Сначала к месту, где произошел бой, прилетел один патруль, затем еще два. С той стороны то и дело слышался пронзительный свист. Пока никаких ответных действий они не принимали.

После прогулки Эймвир завел подопечную обратно в жилище и велел отдыхать. «Зализывать раны», если быть точнее. Сам же он обещал вернуться к следующему удару колокола. Мирель к тому времени успокоила свою тревогу, возникшую после боя, и постепенно начала страдать от просыпающегося Зова Крови. Она даже хотела напомнить наставнику, что ей нужна помощь, но увидев, с каким радостным лицом он уходит, решила промолчать. Потерпеть. Ведь до следующего удара колокола было не так долго.

Прозвонил один удар, за ним другой… В маленькое окошко, закрытое стальной решеткой, было видно, что снаружи темнеет. Единожды перед наступлением вечера дверь распахнулась, но то был лишь рабочий, который принес ей еды.

Незаметно для себя, Мирель задремала.

***

Эймвир, пошатываясь, и что-то неразборчиво бормоча себе под нос, шел через двор с полным плескающимся ведром. Иногда он останавливался и смотрел на небо – там были звезды, шумно вздыхал, затем продолжал свой путь.

Гойнер стоял у главного входа в цитадель и внимательно следил за ним.

— Мирель правда боец? Пра-авда, — отчетливее заговорил сам с собой наставник, — Бойцу после кровавого боя нужно что?.. Правильно! Выпить! Иначе будут сниться кошмары…

Гойнер нахмурился, услышав это, и нагнал пьяного вояку.

— Эймвир, ты куда?

Наставник посмотрел на него так, словно не узнает, а затем засиял в улыбке.

— О, дружище Гойнер. Жаль тебя не было там… А, ты же спросил, точно! К нашей принцес-се иду, конечно же. Я ж обещал, что приду.

— А в ведре у тебя, как я понимаю, не колодезная вода?

— Ты подозреваешь меня в чем-то? — вояка прищурился и захохотал, — Ну ты чего, я ж ведь не дурак. Конечно же водица!

— Не дурак… — грустно повторил исследователь, — Ты собираешься напоить Мирэль?

— Опять за свое. Летуны от холодной водицы пьянеют? Тогда её что, снегом поить? Ну скажи ты мне вот. Ты же умный мужик.

Гойнер хотел было наклониться, чтобы понюхать содержимое ведра, но легкий порыв ветра донес до него запах быстрее.

— Воину-зверю зверская порция, верно, брат? Она ведь калечила своих собратьев. Не уснет, да?

Эймвир неуклюже мотнул головой и несколько раз удивленно моргнул.

— Понимаешь, значит? — он закашлял, — То есть что ты несешь? Конечно нет.

— Эймвир, ты представляешь, какие у этого могут быть последствия? Мирель и так мучится со своим Зовом Крови, а ты собираешься подлить масла в огонь… Вряд ли от опьяневшего взрослого летуна стоит ждать чего-то хорошего. Она сдуреет и случайно убьет тебя. Очнись, брат!

Вояка нахмурился, а затем замахнулся кулаком на Гойнера, тот невольно отстранился.

— Ну вот… почему всегда выходит так грустно? Гойнер, почему жизнь моя и моих друзей состоит в основном из горя да грусти?

— Это ненадолго поможет, — исследователь указал на ведро, — Ты сам это хорошо понимаешь.

Эймвир сплюнул на брусчатку.

— Ты прав, брат. Хоть и хочу я тебе по морде въехать за эту правду, — он размахнулся и выплеснул всё вино на землю, при этом обронил ведро и чуть не упал сам, — Тогда просто поговорю с ней. Этого ты мне ведь не запрещаешь? Я её наставник! Раз обещал, значит приду.

Гойнер шумно вздохнул и покачал головой.

— Ничего не скажешь ей плохого? Такого, за что завтра нас поведут на виселицу?

Вояка сглотнул и вновь сплюнул.

— Нет, — он опустил свой взгляд на дорогу, — Лучше уж тогда просто выслушаю её. Пусть расскажет о своих приключениях.

— Так-то лучше.

Эймвир, пошел дальше уже молчаливо. У входа в цитадель показалась чья-то фигура. Гойнер повернулся и увидел, что Коргвин зовет его жестом.

— Бедолага единственный так напился. И то, что в десятке верст отсюда летуны могут собирать ударный отряд – ни капли его не волнует, — сказал он тихо, — Будь добр, проследи, чтобы наш достопочтенный наставник не наломал дров.

— Хорошо, — Гойнер грустно вздохнул, подобрал ведро и пошел следом за Эймвиром.

***

— Тук-тук, принцесса, — сказал Эймвир, входя в её жилище.

Мирель пару мгновений просто разглядывала опьяневшего наставника, а затем подскочила к нему, осторожно подхватила за бока, подняла почти до потолка и прижала к стене. Еще минуту они смотрели друг другу в глаза. Эймвир хотел что-то сказать, но никак не мог выстроить предложения из расползающихся слов.

Северная ткнулась кончиком морды ему в лоб и лизнула нос, затем щеки.

— Ну-ну, — он почесал её шею, куда смог дотянуться, — Хорошая девочка. Ты молодец.

— Эймвир! — сказала она тревожно, и начала тереться носом о его лицо, — Я… Когда они погнались за мной, я думала, что больше не увижу друзей. Я видела, слышала, как они догоняют, и понимала, что ты исчезнешь для меня навсегда. В тот момент, — она медленно отстранилась, — я осознала, что для меня нет ничего хуже.

— Я еще слишком молод, чтоб подыхать от старости, — он рассмеялся, — А тем крылатым гадам так просто до меня не добраться! Успокойся.

Мирель шумно вздохнула.

— Эймвир, мне становится всё хуже. Я мечтаю о том, чтобы ты стал моим собратом. Северным эртом. Знаю, что это звучит нелепо, что это всего лишь глупая фантазия, но она не выходит из моей головы! Скажи, стал бы ты моей парой?

Он осмотрелся и неодобрительно покачал головой, вспомнив, что бросил ведро снаружи.

— Эта фантазия не облегчит твои страдания. Пойдём, прогуляемся с телегой. Так тебе станет легче.

— Легче… Лишь немного и ненадолго. Я устала, Эймвир. Очень устала! Зов Крови сводит меня с ума. Помоги мне, пожалуйста!

— Сначала опусти меня.

Она прижала наставника к стене сильнее. Так, что он с трудом мог дышать. Опасность отрезвила его. Эймвир судорожно схватился за её пальцы, пытаясь разжать их, и посмотрел в глаза с осуждением.

— Тише Мирель! — прохрипел он.

— Мне нужна помощь. И те эрты… они могли помочь.

Дверь тихо отворилась. Заметив движение боковым зрением, Мирель вздрогнула и повернулась к вошедшему. Гойнер выплеснул на неё ведро ледяной воды. Судя по напряженному виду и позе, он готов был захлопнуть дверь и бежать, если ситуация изменится в худшую сторону.

Северная встряхнулась и плавно опустила наставника на пол. Наконец, он смог полноценно вздохнуть.

— Ты цел? — спросил исследователь.

— Кажется, да, — ответил Эймвир, — Ты вовремя.

— Мирель? Ничего сказать не хочешь?

Она виновато опустила голову и, отступая, забилась в дальний от них угол. Дыхание её участилось.

— Я… Я сделала тебе больно? Я ранила тебя, Эймвир?

— Целёхонький, не боись, — он вдохнул полной грудью и мотнул головой, — Но, если бы не Гойнер, могла случиться беда.

— Прости меня… Прошу, прости меня, Эймвир! — Мирель схватилась за голову и начала когтями раздирать в кровь свои нос, лоб и щеки, — Я не дикая! Я Мирель. Я следую Пути Разума, а не Зову Крови! Я хочу защитить своих друзей. Защитить!

— Тише Мирель! — грозно крикнул Эймвир, — Успокойся сейчас же!

Она замерла и с отрешенным видом смотрела, как на пол капает свежая кровь. Её кровь.

— Я схожу еще за водой, — тихо сказал Гойнер и, выходя, добавил, — Будь с ней осторожен.

— Осторожен?! — она подняла голову, — Я… опасна?

— Когда подчиняешься Зову Крови – да.

Эймвир прошел к месту, где Мирель ночевала вчера и сел на солому. Вид у него был озадаченный. Опьянение всё еще мешало ему сосредоточенно мыслить.

— Я опасна для друзей…

— Прекращай и иди сюда, — он похлопал себя по колену, — Иди же!

Мирель, дрожа всем телом, сделала два шага и вновь замерла.

— Я боюсь причинить тебе вред, друг-Эймвир. Зов давит на меня. Я чувствую его.

— Если чувствуешь, значит всё хорошо, — он поправил солому.

Мирель с опаской двинулась к нему, затем еще. С каждым шагом её ноги подгибались всё сильнее, к Эймвиру она приблизилась уже ползком.

Северная вздрогнула и зажмурилась, когда наставник поднял руку над её головой. Так, словно ждала от него удара, или будто сдерживала собственный животный порыв атаковать.

— После такого могут остаться шрамы, — грустно произнес он и осторожно коснулся свежих царапин Мирель, — Я слышал, что говорил тот черный эрт. Он назвал тебя прекрасной… Зачем уродовать эту красоту?

Эймвир смочил пальцы кровью и с задумчивым видом растирал их друг о друга.

Мирель открыла глаза и продолжила.

- Меня теперь безумно тянет к тем красивым, могучим эртам. Особенно к черному. Я бежала во всю прыть, но он даже облаченный в броню, догонял. Я знаю, насколько прочны веревки в путах, и видела, как он разорвал их. Сначала черный показал мне свои быстроту и силу, а затем… покорность. Он лег передо мной, стоило только попросить. Великий чернокрылый эрт подчинился, невзирая на то, что вокруг были враги.

Эймвир нахмурился, глядя в дальний угол жилища. Еще одна деталь сложной задумки показалась ему. Он сжал окровавленную руку в кулак.

— Дикий летун потерял голову, лишь почуяв твой запах. Эрт подчинился не тебе, а Зову Крови, Мирель.

— Ты говорил, что однажды я найду того, кто поймет меня. Если Зов Крови так волнует его, то мы оба поняли бы друг друга.

— Дикие летуны только этим и живут! Понимают друг друга через кружащий голову Зов Крови.

— Но тогда почему зеленому эрту было всё равно? Он даже дышал на меня! Пытался изувечить.

— Он был истинным зеленым?

Мирель посмотрела Эймвиру в глаза. Она поняла, почему наставник задал этот вопрос.

— Кажется, да.

— Тогда всё сходится. Чернокрылые – это те, кто перемешал свою кровь, их поведение непредсказуемо. И они теряют голову так сильно, что даже не могут сражаться. Тем более, если поводом служит Зов Крови.

— Я тоже теряю голову!

— Нет, Мирель, чернокрылые неровня тебе. Ты лучше, чем они, благоразумнее. Будь на твоем месте чернокрылая бестия, меня бы уже похоронили.

Северная отвернулась.

Гойнер постарался открыть дверь еще тише, чем в предыдущий раз, но та предательски скрипнула. Смущенный, он выглянул в проем и вопросительно посмотрел на Эймвира. Кажется, исследователь уже достаточно долгое время слушал их разговор снаружи. Наставник молчаливо махнул ему рукой, мол "все хорошо".

— Тогда я оставлю его здесь, — исследователь поставил ведро недалеко от входа, — Доброй ночи, Мирель.

— И тебе, Гойнер.

— Твой наставник выпил много вина и может наговорить небылиц. Не воспринимай всерьез всё, что он…

— Доброй ночи тебе, брат Гойнер, — усмехнувшись, ответил Эймвир.

Исследователь откланялся и ушел.

— Сколько это продлится? Сколько мне терпеть, Эймвир?

— Осталось совсем немного. Ты отлично справляешься.

Мирель пододвинулась ближе к нему и положила голову на колени. Теперь она расслабилась. Эймвир поглаживал её шею и размышлял.

Роглан знал о том, как подействует ищущая северная ирэль на отпрыска Кейнерта. Достоверно знал.

Скорее-всего другие ирэль не влияют на чернокрылых так сильно, иначе никто бы в своём уме не решил выставлять на границу столь неблагонадежные патрули. Ведь плененные зеленые ирэль у императора наверняка имеются. Зеленые летуны – самые распространенные, неприхотливые, самые уравновешенные и, насколько слыхал Эймвир, без проблем размножаются даже в неволе.

Что дальше?

Можно предположить, что для северных из-за их редкости действительно характерна повышенная чувствительность к Зову Крови. Ведь продолжать род в суровых условиях как-то нужно, и в живых остались лишь те, кто к этому стремился больше всего. Поэтому Мирель так озабочена эртами.

Сходится? Вполне.

Как выяснилось, отпрыски тоже могут страдать от Зова Крови. Наверняка даже сам Великий Кейнерт подвержен такому влиянию. Причем объектом их внимания…

Эймвир тихо кашлянул в кулак и заметил, что начинает потихоньку дрожать. Как наставнику, ему не следовало размышлять об этом.

… Да, объект их внимания, по всей видимости, именно северная ирэль… Северная!

То есть можно предположить, что они, а следовательно, и Кейнерт… имеют кровь горных летунов?

От следующей своей мысли он чуть не ругнулся в голос.

… Почему тогда обожаемые северные исчезли с другой стороны гор? Ведь они тоже там обитали. Неужели сам Кейнерт приложил к этому руку? Прямо как в легенде Коргвина.

Возможно, ощутив столь сильный Зов Крови при встрече с северной ирэль, Кейнерт осознал, что их существование ставит под угрозу жизни всех остальных летунов. Ведь тогда его отпрысков было, наверное, даже больше, чем других, естественных «младов». И всех их можно было свести с ума, показав северных. Люди хитры и воспользовались бы любой возможностью угробить его планы. Так наверняка думал Великий и решил действовать на опережение. Уничтожил одних, чтобы дать жизнь и свободу другим.

Сходится? Вполне…

Но сейчас Кейнерт не стремится убить Мирель. Она нужна ему живой… Зачем? Глупо думать, что северная вдруг понадобилась ему, только чтобы ощутить настоящую, непревзойденную страсть от близости, передавшуюся ему через кровь северных. Ради этого он не стал бы рисковать всей своей страной.

Скорее всего дело снова в крови. Например, Мирель нужна ему, как мать нового поколения, силы которого еще не видывал свет. Это объясняет её невероятную ценность.

Тогда почти всё сказанное Коргвином в легенде – правда.

Бедная, несчастная Мирель…

Эймвир закрыл рукой лицо.

У людей её вряд ли ждет радужное будущее. Слова советника на привале в ущелье служат тому подтверждением. А на стороне Кейнерта… того, кто действительно погубил весь её род, и о чем она знает – неужели ей будет лучше там? Если Роглан станет дразнить Великого слишком долго, или нагло, то чернокрылый просто сорвется и убьёт её сам.

Что же ждет тебя, несчастная, добрая, наивная Мирель? Мирель, которая хочет защитить своих друзей…

Слеза скатилась по щеке Эймвира и упала на затылок северной. Он стер оставшуюся влажную дорожку рукой.

— Друг-Эймвир? — Мирель легла набок и посмотрела ему в глаза, — Тебе плохо?

Он смущенно отвернулся.

— Нет. Просто я выпил слишком много вина. Голова кружится.

— От вина голова идет кругом? Как от Зова Крови?

— Вино делает взрослых детьми, Мирель. Я в порядке.

Глава 24. Посмотри на неё, Великий!

Тренировки лазутчиков шли полным ходом. Кейнерту, несмотря на почтительный по меркам драконов возраст, они давались без особого труда. Зеленые и зеленоватые в силу своей молодости и природной приспосабливаемости не уступали ему, но вот бойцы, несущие кровь южных… С ними возникли проблемы, и чем больше длились тренировки, тем заметнее становился разрыв в боевой эффективности между лазутчиками разных рас. По прибытию в высокогорный лагерь они чаще других жаловались на холод и головокружение, и плохо обвыклись с воздухом даже спустя неделю. Небольшой запас времени имелся, но и риск едва ли становился меньше. Кейнерт мог потерять всех красноватых без всякого боя, и это серьёзно печалило его. Неужели придется в спешке набирать добровольцев среди зеленых и зеленоватых?

Тогда потери тоже неизбежны. Новобранцам даже за год изнурительных тренировок никак не стать достаточно сильными, чтобы полноценно заменить выбывших лазутчиков. Только если брать их, например, один к трем, или даже к четырем. Тогда подготовка к вылазке перестанет быть настолько секретной, насколько хотел этого Великий. Трудный выбор.

***

Спустя сутки после пленения патрульных.

В высокогорный лагерь прибыл сокол-посыльный. Первопроходец, увидев печать на письме, тут же бросился искать Кейнерта. Благо, после вчерашней тренировки он разрешил лазутчикам поспать до полудня и сам отдыхал в палатке у костра.

— Господин Кейнерт! — сказал мужчина, остановившись на входе, — Письмо лично для Вас!

Великий взял послание, вскрыл и содрогнулся, прочитав лишь первые пару строчек. Затем он жутко зарычал, скомкал бумагу и посмотрел в глаза первопроходцу. Тот боязливо сглотнул.

— Это всё?

— Да, Великий.

— Передай остальным, что сегодня я не вернусь.

— Понял.

Кейн вышел из палатки и замахал крыльями, разгоняя кровь. После вчерашней вьюги погода стала спокойной. Вид на страну летунов отсюда открылся поразительный. Великий окинул взглядом владения, разбежался и взлетел в сторону лагеря «Вздымающийся».

***

Быстрый ожидал родителя на окраине лагеря. Увидев черный силуэт в небе, он взлетел и дыхнул огнем, чтобы привлечь его внимание. Вместе они отдалились на пару верст от «Вздымающегося» и приземлились.

Кейн хоть и казался на первый взгляд спокойным, но на самом деле был очень напряжен, или даже разъярен. Быстрый отчетливо улавливал его напряжение.

— Доброе утро, сын, — удивил его Великий своим приветствием.

— И тебе, Кейн.

Драконы поклонились друг другу.

— Мне нужны подробности.

Быстрый грустно вздохнул.

— Клири похитили чешуйчатые.

Кейнерт до хруста сжал пальцы. Внешне он всё так же выглядел спокойным.

— Её пытались остановить. Преследователя нашли с разбитой головой, мертвого… На самой границе обнаружены следы боя. Немного крови, наверное её, и обугленные деревья, кусты.

— Сто… — от ярости Кейн с трудом выговаривал слова, — Сторонники мира?

— Думаем – да.

— Тупая, БЕЗМОЗГЛАЯ СУКА!.. Зачем им неказистая ирэль? Неужели Клири проболталась…

— Если она встретилась с тем мелким эртом, которого искала, то вполне может быть. А может чешуйчатые сами посчитали подозрительным, что Клири слишком похожа на тебя.

— Это ведь не всё?

Быстрый кивнул и протянул Кейну новое письмо. На нем стояла печать императора людей…

— Письмо пришло сегодня ночью. Вчера произошла стычка на границе около Крапиввона. Пока не ясно, как люди незаметно выстроили свою засаду настолько близко к границе. Попались двое наших.

Кейн вскрыл письмо. Он уже догадывался, что произошло на границе.

— Третьего патрульного ранили, — добавил отпрыск, — Вернее, его ранила северная ирэль. Она же и заманила остальных в западню. Их судьба неизвестна.

Послание Роглана было коротким и красноречивым.

«Жду тебя в гостях, Великий Кейн. Сначала поговорим, а затем, как и обещал, я покажу её.

У чешуйчатых неспокойно, поторопись.

Крапиввон.»

Кейнерт глубоко вздохнул и выпустил огромную пламенную струю в небо, затем громогласно зарычал, прыгнул к ближайшей молодой сосне и одним движением переломил её ствол. Быстрый невольно отстранился от него, боясь попасть под раздачу.

— Сопроводи меня до Крапиввона, — потребовал Великий.

— Ты полетишь один?

— Да, — их взгляды встретились, — Когда прилетим, ты отправишься в сторону эльфийской границы. Отыщи Шайна, пусть соберет крепкий отряд. Вместе возвращайтесь в столицу и доложитесь Лори. Он должен отправить сообщение в дельту Бриззиль, а затем… Пусть ставит ультиматум Пвихристу! Если ящерица не разберется со сторонниками мира, и не вернет Клири, нашему союзу не бывать. В столице нужно усилить отряд Шайна.

— Отряд, чтобы обезопасить границу с чешуйчатыми?

— Нет, сын мой. Если Пвихрист будет долго думать, Лори отправится на помощь своей несмышлёной сестре.

— Но… Мы не знаем, где Клири могут держать.

— Зато знаем, где их склады. А еще мы можем развернуть конвои с провизией и уничтожить те, что уже прибыли.

***

В Крапиввоне, Кейн увидел печальное зрелище. Красноватый отпрыск, немногим старше Лоригерта – был заточен в небольшой клетке, установленной на повозке. Из-за натяжения множества сковавших его цепей он вынужден был стоять, как изваяние, а повязка на морде не давала ему говорить. Сбоку в нескольких шагах от пленного установили баллисту. Заряженная, она была нацелена на заднюю часть его грудины.

Увидев Великого, красноватый с обреченным видом опустил взгляд. Кейнерт остановился и бегло осмотрел отпрыска. Он помнил этого эрта. Один из кандидатов в лазутчики, от которого пришлось отказаться лишь из-за возраста. Не обнаружив у него серьёзных ран, Великий молчаливо пошел дальше.

Встреча правителей на сей раз проходила на самой окраине Крапиввона в каменном здании стражи. Зал был теснее, чем в таверне, поэтому на охрану Роглана оставили только баллисту.

Император почтительно поклонился гостю и, не дождавшись от него ответа, смущенный, сел в кресло. Судя по улыбке, настроение у него было хорошее.

Кейнерт заговорил первым.

— Зачем ты это делаешь? Чтобы показать свою силу? Власть? Или чтобы унизить?.. Эта выходка не поможет мне собрать армию против чешуйчатых быстрее. А если ты продолжишь…

— Тогда что? Великий друг, хочешь сказать, что вынужден будешь отказаться от сделки?

Роглан жестом подал команду и солдат открыл окно. Там виднелось большое поле. Целина.

— Посмотри же, а затем дашь ответ.

Кейнерт подошел к окну. В паре сотен шагов от здания стражи он увидел её. Великолепная светло-серая ирэль с черными пятнами на спине и полосами на крыльях, галопом бегала по полю. Мужчина лет пятидесяти бросал северной небольшой деревянный брусок, который она затем приносила. Человек и дракон играли. Иногда они останавливались и о чем-то говорили. Кейнерт не слышал слов, но невольно представлял, как звучит её голос. Оглядываясь по сторонам, ирэль ненадолго задержала взгляд на строении, где находился Великий. Он вздрогнул и поспешно отвернулся. От одной мысли, что северная могла заметить его, сердце стало биться чаще.

По команде солдат закрыл окно.

— Я не хочу оскорбить тебя, Кейнерт, — добродушно сказал император, — Лишь поторапливаю, потому что знаю, что ты тянешь время. Для чего-то, о чем не говоришь мне, и о чем в твоей стране знают лишь единицы. Поставь себя на моё место. Я встревожен… Мало того, день назад прибыла информация, что чешуйчатые мобилизуют силы около границ. Объяснись, Великий.

— У нас с чешуйчатыми, похоже, назревает конфликт. По их инициативе, — Кейнерт оскалился, — Вы с ними будто сговорились. Похищаете моих детей и ждете, что за это получите благодарность?

— С каких пор ты так переживаешь о своих отпрысках? Они поймали кого-то важного? Ценного? — не получив ответа, император выдержал паузу и продолжил, — Не знаю, что было у чешуйчатых, но у нас случилось самое настоящее нападение. Вторжение! Чернокрылый и зеленый пересекли границу и собирались атаковать моих людей, так что это не похищение, как ты выразился – это защита! — Роглан многозначно кивнул, — А насчет ящеров – если бы я сумел договориться с ними, то не стал бы морочить тебе голову, уж поверь.

— Ты оповестил чешуйчатых, что мы готовим армию? Ты сообщил им это, верно? Если да, — Кейнерт обернулся на баллисту, — То живым тебя больше никто не увидит.

— Мирель прикончат, как только…

— Пусть. Я и сам не прочь её убить. Слишком много проблем из-за одного "летуна".

Кейнерт сделал шаг навстречу императору. Наводчик баллисты, державший его на прицеле, стукнул рукояткой кинжала о металлическую станину, давая недоброжелательному гостю понять, что следующий шаг будет последним.

Роглан перестал улыбаться.

— Не горячись, друг. Мы делимся некоторой частью информации со Сторонниками мира, — почти шепотом сказал он, — Эта часть слишком мала, чтобы делать серьёзные выводы.

— Что им известно?

— То, что мы с тобой, или с твоим посланником, возможно, встретились после сообщения от эльфов-дозорных из дельты. Они считают, что ты пытаешься с нами договориться. Однако, в целом – это не более чем домыслы и слухи.

— Не более? — мрачно повторил Великий, — Сторонники похитили мою дочь, по-твоему, это «не более чем слухи»?

Император нахмурился.

— Что ж, в твоем предположении есть рациональное зерно. Ситуация действительно выходит из контроля. Просить у тебя прощения смысла нет, поэтому я заслужу его делом. Ведь мне всё еще интересна сделка.

— Отпусти их. Обоих!

Роглан неодобрительно покачал головой.

— Не торопись. Я помогу тебе вернуть дочь, которую захватили сторонники мира. Устраивает?

Удивленный, Кейнерт отступил на шаг назад.

— Хорошо, — он облегчено вздохнул, — А патрульные? Какую судьбу ты уготовил им?

— Они нарушили наш закон и находятся на нашей территории. Стало быть, мы изберем для них меру наказания. "Отпустить домой" – такой меры не существует, уж извини. Тем более после того, как пострадали мои подчиненные.

— Тебе ведь нужно, чтобы я ускорил подготовку к нападению?

Роглан вновь улыбнулся.

— Верно, мудрый Кейнерт. Я отпущу твоих сородичей, если ты выступишь против чешуйчатых через… пять дней. Что бы ты там у себя ни готовил в секрете – это стоит отложить. Ведь по нашей сделке вершится судьба мира.

— Неделя!

Император задумчиво посмотрел в потолок и кивнул.

— Что ж, примерно на это я и рассчитывал. Пусть будет неделя.

— Как ты поможешь с моей дочерью?

Роглан сложил руки на груди.

— Дай подумать… Пвихрист, вероятно, еще не знает, что у него произошло такое недоразумение. Наведайся к нему, пусть прижмет "сторонников", а я прижму их со своей стороны. Чернокрылую освободят эльфы-дозорные, как только улучат момент. Устраивает?

— Нужно чтоб её вызволили до нападения. Успеешь?

— Если ты не станешь временить с Прихвистом – вполне. Один-два дня после переговоров с ним, и она вернется.

— Хорошо.

— Что ж, спасибо за визит, друг, — они посмотрели друг другу в глаза, — Советую быть осторожным с Пвихристом. У нас есть подозрения, что его сторонники мира – всего лишь блеф. Пыль в глаза.

Кейнерт нахмурился.

— Похоже, он тебе не доверяет, — продолжил Роглан, — Как и мне. Скажи, Великий, во время разговора с ним, видел ли ты своим взором его искренность?.. Мне грустно думать, что он дурачит нас всех ради собственной выгоды. Подумать только! Ходячие ящерицы возомнили себе, что они умнее нас, Кейн. Пока не случилось непоправимое, нужно показать им, где их место.

— Я услышал тебя. Отправлюсь к Прихвисту завтра.

Император жестом подал команду солдату, тот кивнул и выбежал во двор, где стояла клетка с пленным.

— Черный в полном порядке, а вот зеленый серьёзно ранен.

— Насколько "серьёзно"? Он что, умрет?

— Ему нужен присмотр опытного лекаря и покой. Тогда через две-три недели поправится.

— Везите его к нам. Черного я заберу сейчас.

— Договорились, — Роглан указал на окно, — Если хочешь, я позволю тебе посмотреть на неё ещё. Ведь она прекрасна, не так ли?

— Прекрасна, — задумчиво повторил Кейнерт, и мотнул головой, — Но у меня нет на это времени. Я возвращаюсь.

Император и Великий поклонились друг другу.

Кейнерт дождался, пока освободят отпрыска, тщательно осмотрел его и направился в страну летунов. Ощущая Зов Крови, он хотел нарушить местное условие – запрет на полет, чтобы еще разок хотя бы издали взглянуть на бесценную особь, играющую с человеком, но одумался. Только не здесь, и не перед отпрыском, который попался, подчинившись древнему инстинкту.

Последние слова Роглана озадачили Великого, своим проницательным взглядом во время разговора он видел его искренность. Император высказал настоящие опасения по поводу Пвихриста… И опасения эти были не беспочвенны.

***

Из поселка дважды свистнули.

— Вот и всё. Возвращаемся, Мирель, — сказал Эймвир.

Наставник пошел обратно через заснеженное поле по своим следам. Мирель же не торопилась идти. Её взгляд был прикован к окну в каменном здании, где император должен был принять гостя из страны летунов. Там она видела чьи-то желто-зеленые глаза.

— Что дальше, Эймвир?

— Ждем дальнейших указаний. Скоро нам выдадут новое задание.

Они вышли с целины на дорогу и встретили конвой императора, который направлялся на юг. Карета Роглана остановилась. Император кратко поприветствовал их через открытое окно и жестом велел подойти ближе.

— Вы понадобитесь совсем скоро. Будьте готовы, — Роглан встретился взглядом с Эймвиром, — Мирель еще ищет?

— Да, — ответила она, — Но мне уже легче.

— Ясно, — Роглан многозначно кивнул, — Твоя выносливость и стойкость не уступают силе – это заслуживает восхищения! Но… с родней ты увидишься еще не скоро. Кейнерт замышляет что-то недоброе, и мы помешаем ему. Тебе придется терпеть до тех пор, пока он не сдастся. Справишься?

— Да!

— Отличный настрой! Присматривайте друг за другом. Еще увидимся.

Конвой поехал дальше. Эймвир увидел, как из кареты выпорхнул сокол-посыльный и полетел к аванпосту.

Глава 25. Зарождение ненависти

Прибыв в центральное гнездовье, Кейнерт устроил жесткую взбучку Лори. Его ярость была таковой, что досталось даже ирэль хитрого отпрыска, пытавшейся разнять их. От серьезных увечий молодую парочку спасла прибывшая на шум Манори. Она узнала, что Великий вернулся, и как раз разыскивала его по всей крепости.

— Кейн! — крикнула она, увидев свежие лужи крови на полу.

Великий зажал хитрого в углу и кусал за всё, что попадалось. Отпрыску уже не хватало сил полноценно сопротивляться: он лишь иногда бессмысленно дергался, шумно сопел и плевался кровью. Его южная ирэль, шатаясь, хваталась за разбитую голову.

— Я не закончил, Манори. Выйди! — его рокочущий голос заполнил зал-жилище Лоригерта.

— Если это наказание, то ты уже сделал достаточно. А если хочешь убить его, то объяснись!

— Стой, Кейн. Извини меня, — подал голос отпрыск, — Я не мог остановить её…

— Ты допустил ошибку, позволив ей приближаться к границе. Серьёзную ошибку!

— Твоя Клири та еще сука! — заступилась за провинившегося южная ирэль, — Она пререкается с бойцами, оскорбляет собратьев, которые просто исполняют свои обязанности. И Лори здесь не виноват.

— Клири получит своё наказание, можете в этом не сомневаться. А ты, если еще скажешь хоть слово о ней, то…

Манори тихо подошла к ним вплотную и коснулась плеча Великого.

— Поэтому никто не мог остановить её, отговорить. Она всем грозилась твоей расправой.

Кейн отстранился от хитрого и осмотрел последствия наказания. Грудь, плечи, шея и голова Лори были усеяны глубокими кровоточащими царапинами. Местами виднелись жутковатые следы от укусов. На обоих крыльях вывихнуто как минимум по паре пальцев.

Его злоба постепенно утихала.

— Скоро сюда прибудет Шайн. Встреть его и дай подмогу.

— Сделаю. Искать Клири?..

— Заткнись и слушай, — Кейн облизнул кровь со своих когтей, — Нам нужна вся возможная информация о местах их складов, и о том, куда прибыли наши конвои с провизией. Завтра я в сопровождении десятка бойцов отправлюсь к Прихвисту, а ты будь готов по сигналу обеспечить прикрытие. Отряд Шайна нагрянет в самые важные их места и сожжёт там всё дотла. Понял?

— Да, — Лори сплюнул кровавый сгусток, — Сколько собрать бойцов?

Кейн повернулся к Манори и прищурился.

— Сотню.

— Он не объявит нам войну после такого? — забеспокоилась зеленая ирэль.

— Не осмелится, он знает, что я говорил с Рогланом. Если Пвихрист начнет войну с нами, люди с эльфами будут этому только рады и не упустят свой шанс разгромить его.

— С нашей помощью, — добавила Манори.

— Верно.

— Тогда мы останемся один на один против «волосатых».

— Если Пвихрист поймет меня, то никакого вторжения с нашей стороны не будет, — объяснил Кейн, — Мы сохраним союз.

— Кейн, послушай, — заговорил Лори, — Роглан ссорит нас с чешуйчатыми. Это его наводка на Клири. Нельзя из-за неё так рисковать.

Кейнерт грозно зарычал. Манори встала между ним и хитрым отпрыском. Раздался тихий стук, все обернулись и увидели Шайна. Они поклонились друг другу. Красноватый перевел взгляд на окровавленного отпрыска.

— Что, братик, напакостил?

— Не обращай внимания, он уже получил своё наказание. Сколько с тобой?

— Двадцать бойцов. Не самые сильные, но зато выносливые.

— Хорошо. Жди в моём жилище. И ты… Манори.

Убедившись, что Великий спокоен, она в сопровождении Шайна послушно вышла.

Кейн заговорил:

— Видимо я недооценил твою хитрость и глупость, когда предлагал занять своё место.

— Я не мог остановить Клири.

— На самом деле ты не пытался останавливать её, верно? Скажи, перед тем как Клири начала летать на границу, она не приходила к тебе изливать душу? Не говорил ли ты ей, что тот мелкий эрт будет ждать с ней встречи? Не предлагал ли свою помощь в его поиске?

Лори хотел было отстраниться от Великого, но упёрся спиной в угол.

— Кейн, погоди! Я не хочу тебе зла.

— Тогда кто надоумил её, если не ты? Ведь это удобно, согласись: Клири попадает в плен, из-за чего я прихожу в ярость и готовлюсь нагрянуть к чешуйчатым, невзирая на риск начать губительную войну. Из-за одной дурной ирэль я подвергаю опасности всю страну. Вот в каком свете ты хочешь меня выставить.

Лоригерт боязливо сглотнул и съежился в своем углу. Кейн продолжил:

— Ты хочешь лишить меня авторитета перед собратьями, показать им, что мне дышать на всех. Так ты размышляешь?

Великий резким выпадом вцепился когтями хитрому в горло.

— Стой, Кейн! — отчаянно крикнула южная.

— Я не прав? — глядя отпрыску в глаза, уточнил Великий, — Скажи мне, сын.

— Я… думал об этом, — Лори обречённо опустил взгляд.

— Ты не просто думаешь, а действуешь. В то время, когда мне нужна поддержка!.. Как бы ты поступил на моём месте? Пощадил?.. ОТВЕЧАЙ!

— Дал… дал шанс. Последний…

Кейнерт отпустил его и ушел, не сказав больше ни слова.

***

Великий, Манори и Шайн расселись у выгравированной на полу карты. Зеленая отметила про себя, что Кейн в этот раз выглядит гораздо хуже, чем во время предыдущего их разговора. Он был взвинчен до предела и, казалось, мог сорваться из-за любой мелочи. Что-то с ним было не так, и дело не только в проступке малословного отпрыска.

Встретившись с Великим взглядом, она тут же виновато опустила голову. Прежде чем пытаться утешить его, нужно подождать, пока он хоть немного придет в себя.

Кейн глубоко вздохнул и указал место на карте около границы с чешуйчатыми.

— К твоему отряду примкнет еще сотня бойцов.

— Сотня? — удивился старший отпрыск, — Для ящеров это ж целая армия.

— Я готовлю столько на случай, если Пвихрист решил перехитрить нас. Будьте бдительны, нельзя потерять никого из собратьев! Если договориться не получится, мы покажем, насколько серьёзны наши намерения.

— Не думал, что чешуйчатые стали такими гнусными, — Шайн фыркнул, — Я слышал, что Клири похитили приверженцы, или как их там, "мира", но сейчас ты говоришь про самого Прихвиста. Он показался тебе подозрительным? Расскажешь, откуда узнал о заговоре?

— Не задавай лишних вопросов.

Манори испуганно посмотрела на Кейна, затем перевела взгляд на старшего отпрыска, тот выглядел невозмутимым.

— Возьми с собой тех же лазутчиков. С ними ты надерёшь Пвихристу задницу и снова будешь ставить свои условия.

— Не могу. А если попадем в засаду, то и без них сумеем продержаться до твоего прибытия.

Шайн покачал головой.

— Звучит не очень обдуманно.

— Ты слишком много говоришь.

В этот раз отпрыск уже не стал скрывать своего недовольства. Манори мысленно представляла, как ей вскоре придется разнимать эртов. Так же, как это совсем недавно безуспешно пыталась делать ирэль Лори.

— Вдруг мы не успеем? — продолжил старший отпрыск, — Или мы успеем, но попадём в настоящую западню. Ящеров нельзя недооценивать, ведь их тысячи тысяч! Пусть их император сам подъедет к нашей границе.

— Ты считаешь, я глуп? — Великий оскалился, — Вздумал учить меня?

— Я прибыл помочь, вот и оцениваю твою затею со стороны своего нескромного мнения.

— Тогда закрой свою пасть и слушай.

Манори напряглась. Её мысленный образ вот-вот собирался стать явью.

Шайн пустил огонек.

— Ты ведёшь себя так, будто учуял…

Кейн и ирэль сорвались со своих мест одновременно. Они столкнулись в шаге от смелого отпрыска и замерли. На пол тихо упали несколько капель крови.

Манори приложила всю свою силу, чтобы остановить драку и удивилась, что осталась совершенно цела. Её когти впились в лопатки Великого, а тот лишь спокойно стоял. Он не посмел даже оттолкнуть свою ирэль с дороги.

— Кейн? Что это с тобой? — с тревогой спросила она.

Великий молчал.

— Значит ты видел её? — догадался Шайн, — Северную…

Зеленая вздрогнула, услышав это.

— Ты прав, Шайн, у Роглана вправду есть северная ирэль. Молодая и здоровая… Мирель считает людей друзьями, я видел, как она играет с человеком.

Договорив, Кейн обнял Манориэллу и начал тереться головой о её шею. Растроганная его лаской, она ослабила хватку.

Шайн бегло осмотрелся. В жилище Кейнерта был насос с питьевой водой.

— Может принести воды?

— Нет, — умиротворенно ответил Великий, — Дай мне немного времени. Проверь пока подготовку Лори.

— Я вернусь через час, — старший отпрыск тихо вышел.

— Хорошо, — Кейн прижался к Манори сильнее.

Их взгляды встретились.

— Кейн, тебя вправду будоражит та ирэль? — волнительно произнесла зеленая. Такого страстного желания Великий не имел к ней уже очень давно.

— Да. Хотя я всего лишь посмотрел на неё издалека. Она – совершенство.

— Ты ведь говорил, что просто хочешь вернуть её домой! Почему она так интересует тебя?

— Зов Крови кружит мою голову и мешает думать. Помоги мне забыть о ней, ты одна можешь сделать это. Прошу, покажи свою страсть, затми ту, что мне пока не суждено вернуть… Моя прелестная Манориэль.

— Тогда следуй за мной, Кейн.

Они синхронно шагнули в сторону, затем еще, развернулись. Танец был долгим, но без поиска его не хватало, чтобы пробудить Зов Крови у зеленой.

Эрт и ирэль рухнули на пол, и прижались друг к другу телами. Манори хотела подсказать Великому, что её кровь еще не горит, но он сам чувствовал это. Кейнерт приступил к любовным ласкам. Его движения были осторожными, но в то же время уверенными, а иногда агрессивными.

Страх Манори постепенно исчез, растворился, уступив место великолепному желанию. Жар расходился по всему её телу. Лишь во время поиска прежде она ощущала настолько же приятную тягу к эрту. Он пытался воскресить ту блаженную страсть, какую испытывал, будучи молодым, и тем самым делился ею теперь со своей ирэль.

Они объединились. Манориэлла была в восторге и даже после кульминации наслаждалась единением.

Пусть Кейнерт почти карикатурно суров и не прощает ошибок, в то же время он умеет получать удовольствие и давать его тем, кто ему дорог. Правда, делает он это, только когда хочет. Когда считает, что это уместно.

"Кейн будто воспитывает нас ценить те редкие прекрасные моменты. Моменты, в которые показывает, что он такой же обычный живой дракон, как и все собратья. Дракон, которому нужны поддержка и любовь, что он никакой не Бог, каким его нарекли." — подумала Манори и ласково заворчала. Кейн самозабвенно лизал её шею, скулы, и тёрся о живот.

— Спасибо тебе, прекрасная Манори…

Она осторожно извернулась, чтобы случайно не прервать единения и посмотрела ему в глаза. Теперь её мысли становились всё мрачнее, ведь они касались будущего, в котором из-за долгожданной "совершенной" северной ирэль ей больше не будет места около Великого.

— Кейн, что нас ждет дальше?

Великий с задумчивым видом отвернулся.

— Ты ведь знаешь, лесные собратья в отличие от северных образуют пару на всю жизнь. Как орлы. Привязанность к тебе у меня в крови, Кейн. И я…

— Тише, Манори, — он прижался к ней.

Ирэль продолжила.

— Я не могу даже представить, как это – остаться одной. Лишиться эрта, не потому что он погиб, а просто отвернулся, ушел… Я твоя по-настоящему Кейн. Волосатые бы назвали это любовью.

— Оставь это слово людям с их стихами. Привязанность, полученная через Зов Крови не имеет большой цены.

Манори вздрогнула.

— Ты чувствуешь себя безумно одиноким среди собратьев, потому что считаешь остальных иными, недостойными. Оттого твоя привязанность лишь побуждена Зовом, другую ты не приемлешь. Поэтому у тебя нет настоящих друзей, и потому ты не позволяешь нам стать ближе. Ты сам строишь эти проклятые стены!

— Не говори о том, чего не понимаешь по-настоящему.

— Я понимаю, потому что мне мало быть твоей ирэль по Зову Крови. Я одинока по Пути Разума. Доступна ли тебе любовь душевная, Кейн? Если да, то подскажи, как мне пробудить её… Ведь ты не один – я разделю твое одиночество по-настоящему.

Кейн долго размышлял.

— Я… не знаю.

— Тогда, — она надрывно вздохнула, — Пообещай, что поможешь мне – оборвёшь мучения. Иначе я помешаю Вам с северной. Буду страдать и пытаться вернуть тебя каждый день своей бессмысленной жизни. Ведь я твоя истинная зеленая ирэль и для меня нет другого пути, — их взгляды вновь встретились, — Пойми Кейн, из отчаяния я могу натворить глупостей, таких, что тебе придется убить меня. Оборви мою жизнь из милости сейчас, а не в отместку потом…

— Манори, не нужно так печалиться.

Ирэль удивленно заморгала, Великий объяснился:

— Я не собираюсь становиться парой для Мирель.

— Значит те слухи – неправда?

— Они лишь знают, что я ищу северную, оттого строят свои домыслы.

Манори судорожно вцепилась в него когтями.

— Зачем же тогда тебе северная?

— Пока она у Роглана, нам не суждено жить спокойно.

***

Прибыл Шайн. Встретившись взглядом с родителем, он сразу понял, что ему стало гораздо легче.

— Прошу прощения, Шайн, за свою вспыльчивость.

— Всё нормально. Если кто и помнит, каким опасным бывает влияние могучего Зова Крови – так это я… Давай к делу.

— Ты прав, — Великий иронично пустил огонек, — Я полетел бы к Прихвисту вообще один, потому что не верю в его намерения предать нас.

— За нами следят? — догадалась Манори и боязливо оглянулась.

— Наверняка. Роглан знает больше, чем я рассчитывал. Его проклятые крысы лазают где-то у нас под носом. Мы должны сделать видимость готовящейся атаки.

— Что если твой план…

— Насчет вылазки за северной знает не больше дюжины человек, и каждого я помню – они надёжны. Империя не сможет дать им больших привилегий, не сможет подкупить… Но это не значит, что секретность сохранится надолго.

Шайн одобрительно кивнул.

— У нас очень мало времени, — продолжил Кейн, — Сразу же после завтрашней встречи с Прихвистом я вынужден буду отправиться к лагерю на севере. Аванпосты вдоль гор еще не начали укреплять, и мы этим воспользуемся.

Манори неодобрительно покачала головой.

— Кейн, ты совсем выбьешься из сил. Больше тысячи верст на крыле, и после этого идти через северные горы… чтобы затем вступить в бой!

— Как говорили лазутчики – это всего лишь очередная тренировка.

— Это не шутки, Кейн!

— Знаю. Не переживай за меня. Мы выдвинемся только после того, как удостоверимся, что ирэль вернулась в свое жилище. День-два отдохнуть наверняка выйдет.

— Удостоверишься? — уточнил Шайн, — Как же? Быстрый сказал, что ты отправил парня-первопроходца обратно. За ним будут следить, или вообще посадят в тюрьму! Как он маякнёт тебе?

— Он не единственный, кто помогает нам… Его прибытие привлечет внимание – это как раз облегчит работу второму информатору.

— Значит у тебя всё схвачено, — отпрыск многозначно кивнул, — Поразительно.

— Нет, Шайн. Проблема в том, что я могу ошибиться. Поэтому ты нужен здесь. Постарайся не разрушить то, что мы строили, если наш отряд сгинет в горах или на той стороне… Рассчитываю на тебя, сын.

Шайн с задумчивым видом опустил взгляд, пытаясь скрыть свою печаль. Великий и раньше рисковал жизнью, но еще ни разу не говорил такого.

"Сын…"

Одно дело, когда Кейнерт называл его сыном в присутствии людей – это звучало, как титул, не более того, и совсем другое, когда данное слово сказано в кругу самых важных для Великого собратьев. Среди родни.

— Лори больше не в игре?

— Он не надёжен. Либо избавься от него, либо "заведи дружбу". Если будут вопросы – смело обращайся к князю в Варнипе: он подскажет и поможет.

— Оно точно того стоит? — тихо спросил Шайн, — Рисковать шкурой из-за проклятой северной?

Кейнерт вздохнул.

— Да, я уже решил. От неё зависит будущее всех собратьев. Мы либо вернём Мирель, либо убьём, но не оставим в руках Роглана, — он посмотрел в глаза Манори, — Это мой путь.

***

После сборов отряда, о котором говорил Кейнерт, хитрый отпрыск вернулся в свое жилище.

Некоторые раны Лори кровоточили до самого вечера. Его ирэль вызвала лекаря-чешуйчатого, который наложил швы, обработал царапины спиртовой настойкой и помог вправить вывихнутые крылья.

Хитрый уже давно не получал наказаний от Великого. Ведь он вырос, стал умнее, начал понимать, как вести себя, чтобы достигать своих целей и при этом не злить родителя. Сегодняшний же день показал, что Лори был наивен. Великий оказался ближе к безумию, чем тот ожидал.

Если раньше наказание больше походило на унижение, запугивание, то сегодня Великий оставил своему отпрыску шрамы, которые не исчезнут до самой его смерти от старости. Своей неадекватной яростью, грязными когтями и вонючими зубами родитель оскорбил Лори. Он нарушил невидимый барьер, за которым ожидала своего выхода накопившаяся ненависть.

Проклятый, черствый, агрессивный урод – вот кто такой Кейнерт. Он соблюдает собственные законы лишь пока того хочет. Для него нет ничего святого, нет привязанностей. Он больной на голову, а болезнь нужно уничтожить…

— Лори? — тихо позвала южная ирэль.

— Оставь меня, Эвири, — Лоригерт покинул жилище и по коридору выбежал во двор крепости, затем поднялся на стену. Звезды и луна лишь изредка показывались ему сквозь гонимые ветром облака. Рядом не было ни души.

С воздуха Эвири быстро нашла его и приземлилась рядом.

— Зачем явилась? — сказал он уже спокойнее.

— Мне совсем не нравится то, что происходит. Ты и дальше будешь терпеть это?

— По возвращении Кейн забудет обо мне. Забудет обо всех.

— Ты уже позаботился об этом?

Он с удивлением посмотрел на неё.

— Я ни при чем. Правление выводит его. Кейнерт уступит место.

— Уступит? — она иронично пустила огонек, — Он же думает, что ты предатель… и всё из-за безумной Клири. Пусть она издохнет в плену у чешуйчатых!

— Её не убьют. Она черная, значит важна, — он мотнул головой, — Жаль Клири. Она сдурела из-за Кейна.

— Жаль её, но ты…

— Западня на Клири не моя! Я выполнил её просьбу. Сказал чешуйчатым о тропическом. Сторонники мира узнали ошибочно. Ясно?

— Значит Кейнерт был прав? Ты планировал унизить его перед собратьями? — южная фыркнула и замерла, прислушиваясь к ночной тишине.

— Да. Ему пора уходить… — Лоригерт повернулся к башне с конической крышей в сотне шагов от них. Ирэль не ошиблась: за ними кто-то наблюдал.

— Эй! — крикнула Эвири и распахнула крылья, — Покажись, иначе…

Она вздрогнула, увидев показавшуюся у шпиля башни голову с черно-зеленым орнаментом. Этого дракона им не удастся запугать…

— И что же ты собрался делать? Расправиться с отцом, когда он вернется с северной? — Манори со скрежетом спустилась по крыше и спрыгнула на стену, — Выходит, он увечил тебя за дело, мой подлый сынок.

— Ты зря защищаешь его. Кейн легко бросит тебя, — ответил Лоригерт, — Для него мы лишь материал. Даже лазутчики чувствуют это.

— Молчи, если хочешь дожить до завтра.

Южная готовилась к бою. Эрт осторожно коснулся её груди, отчего она содрогнулась.

— Ты не справишься. Кейн тренировал её. Манори сильный боец!

— И что ты предлагаешь?

Они посмотрели друг на друга. Уловив во взгляде эрта кое-что знакомое, Эвири виновато опустила голову и села.

— Наговорились? — повысила голос Манори, — Тогда пришло время решать Вашу судьбу.

— Хорошо.

Зеленая подошла ближе и пристально осмотрела обоих заговорщиков. Оружия не было ни у кого.

— Говори, что тебе известно о северной, — тихо произнесла она.

— Зачем она ему?

— Верно.

Отпрыск медленно, чтобы не провоцировать Манориэллу, вытянул лапу-руку вперед и кивнул на бледное зелёное пятно, начинающееся от локтя и уходящее к туловищу.

— Кейн не видит в нас будущего. Ему нужно наследие. Лучше, чем мы.

— Дети от детей Кейна слабеют… — задумчиво произнесла Манори

— Великий пробовал всех ирэль и разочаровался. Остался один вариант: северная. Он пойдёт на всё.

— Значит Кейнерт готов погибнуть, чтобы получить шанс на наследие…

— Высшая цель! — Лоригерт поднял взгляд на луну, — Среди нас Кейнерт один. Одинокий, аномальный, неестественный, — он фыркнул, — Жаль его.

Манори грустно вздохнула и посмотрела на свои лапы. В голове у неё звучали те последние слова, которые произнес Кейнерт во время единения. Неужели Великий лгал, чтобы утешить? Или они сейчас просто чего-то не понимают? Не осознают всей картины, потому что не хватает некой важной детали. Если так, то остается лишь догадываться. Он не станет делиться своими самыми сокровенными знаниями и мыслями с чужаками. А для него каждый собрат – чужак.

Манориэлла недостойна Кейна, потому что не способна подарить ему подлинное наследие.

— Мама, не грусти из-за него. Это плохо кончится.

Она тихо зарычала.

— Кто… Кто может знать о северной больше?

Лори неодобрительно покачал головой.

— Мне нечего сказать.

— Потому что ты знаешь не всё, — сказала Манори, — С кем я могу поговорить о крови Кейна? Это какой-нибудь человек или чешуйчатый исследователь, верно?

Эрт насторожился.

— О вылазке Кейна нельзя говорить! Он и лазутчики погибнут… Я трус и властолюбив, но не дурак. Кейн и лазутчики должны жить. Я не скажу тебе.

— Тогда я поведаю ему о твоих планах.

Лори с упрёком посмотрел ей в глаза.

— Да будет так.

— Лори! Нас же убьют, — обречённо произнесла Эвири, и вцепилась ему в изувеченные плечи, — Что ты делаешь?

Он зашипел от боли и резко отвернулся.

— Мать не представляет последствия…

— Представляю! — уверенно сказала зеленая, — Даю слово, что дождусь возвращения Кейна.

Хитрый с подозрением посмотрел на неё.

— Тебе не станет легче. Будешь терпеть своё горе?

— Да.

— Лоригерт? — ласково сказала южная и отпустила его, — Ну же… Манори ведь не сумасшедшая, как Клири.

Он шумно вздохнул.

— Их кровь будет на тебе, мать.

— Знаю, — ответила Манори.

— Исследователь Геврон.

Зеленая вздрогнула, она слышала об этом старом ученом. Геврон наверняка входит в число "надёжных людей", о которых говорил Кейн. Но… Полной уверенности нет.

Так или иначе, Лоригерт прав: ей необходимо дождаться возвращения отряда Великого и лишь затем заниматься своим расследованием по северной.

— Спасибо тебе, сын.

— Что сделаешь с нами? — уточнил эрт.

— Ничего. Пообещай только, что дашь Кейну шанс подумать, когда решишь свергнуть его силой. А я… постараюсь сделать так, чтобы до этого не дошло.

— Оставь свою надежду.

— Заткнись, — она выпустила огонек, — И доброй ночи.

Манориэлла взлетела.

Глава 26. На грани

Кейнерт в сопровождении трех эртов и двух ирэль вылетел из центрального гнездовья задолго до рассвета. Они не взяли с собой оружия, лишь надели самую легкую броню из имеющейся, которая позволяла сохранить силы на обратный путь. У границы к ним присоединился проводник. Драконам оставалось преодолеть еще больше трех сотен верст через обжигающую саванну и еще сотню над пышными тропическими лесами. Точка назначения – столица империи чешуйчатых, город Палрасс – крупнейший на материке.

Великий надеялся на мирные переговоры, как это было в прошлый раз, поэтому решил прибыть безоружным. Еще он надеялся, что Роглан ошибся, или пытался ввести его в заблуждение насчет сторонников мира. Если же Клири попала в руки самому Пвихристу, и тот будет шантажировать Кейнерта, он мог сорваться от злобы и натворить непоправимого…

Солнце застало их посреди пути над саванной и припекало всё сильнее. В лесах они вынужденно приземлились, чтобы искупаться в реке, перевести дух и подкрепиться. Судя по спокойной реакции местных чешуйчатых-стражников, о гостях уже было известно. Значит сообщение Лоригерта прибыло к Прихвисту.

Драконы прилетели в Палрасс ближе к полдню. Их встречали на главной площади у дворца императора. С примыкающих улиц, застроенных однотипными трехэтажными каменными домами, убрали всех зевак. Остались лишь солдаты и наводчики путовалок. Только у входа во дворец Кейнерт насчитал их два десятка.

Советник императора Ринакша встретил их, отвесил поклон и молчаливо сопроводил внутрь.

Прихожий зал дворца был таким огромным, что взрослый дракон вполне мог здесь летать. Пол из полированного мрамора выстилал мягкий синий ковер с желтым и красным орнаментом, напоминающим издалека переплетение тропических ветвей и лианы. Похожий орнамент выгравирован на светло-серых стенах. Высоченные арочные окна с витражом заливали зал приглушенным приятным глазу дневным светом.

Почти под каждым окном разместили по путовалке: не меньше дюжины,

Глядя на две баллисты в дальнем краю зала, Кейнерт уже начал ощущать вскипающую внутри ярость. Надежда на благополучный исход таяла с каждым шагом.

Ринакша жестом остановил их. Кейнерт видел, как в зал вошел Император чешуйчатых, а за ним… следовала Клириэлла. Её сложенные крылья обездвижили путами, опоясывающими грудь, спину и живот, однако в остальном она была свободна.

Встретившись взглядом с родителем, она на мгновение замерла. К удивлению Великого, в её глазах не было ни вины, ни страха. Клири уверенно смотрела на него с осуждением.

Злоба Кейнерта кипела. Он немного опустил голову и внимательно изучил, как расставлены путовалки, затем оценил расположение баллист. Как жаль, что с ним не лазутчики… Хотя бы трое. Даже без брони и оружия они бы показали Пвихристу, как ошибочна его беспечность.

— Внимание, — сказал он тихо собратьям.

Они молчаливо переглянулись.

Пвихрист поприветствовал прибывших. Теперь пронзающий взгляд Кейнерта был сосредоточен на нем.

— Значит Клири похитили не сторонники мира? — уточнил Великий, — Это сделал ты, Пвихрист?

— Нет, — перевела его ответ чернокрылая, — Засаду организовали Сторонники, но такое событие не могло оставаться незамеченным для меня. Я… договорился с ними, узнав о твоем возможном предательстве. А затем пленница поведала мне кое-что, — Пвихрист с задумчивым видом почесал шею и закивал, — Кое-что вынудившее меня сомневаться.

— В чем же?

— Во всем, связанным с тобой, Великий Кейнерт. Я рассчитывал стать тебе другом, но ты ввел меня в заблуждение – это первое. И этого уже достаточно, чтобы подорвать моё доверие. Второе…

— Вижу, ты добровольно остаешься у них, — прервал его Кейнерт, обратившись к Клири, — Значит мне придется забирать тебя силой.

Чернокрылая, не обращая внимания на его тон, перевела все эти слова императору.

— Что ты подразумеваешь под "силой"? Клириэлла – мой достопочтенный гость и тебе не принадлежит. Она возвратится, только если пожелает сама.

Услышав утробный рык Кейна, Прихвист боязливо оглядел готовые к выстрелу орудия и продолжил.

— Теперь второе – Сторонники Мира оповестили, что ты вступил в заговор с Рогланом, но Клириэлла опровергла те слухи. Ты солгал мне во время нашей первой встречи, но в то же время не собираешься становиться на сторону людей. Я не понимаю, как к тебе относиться. Кто же ты: союзник, или противник? Промежуточный вариант меня не устраивает, ведь после войны нужно будет строить отношения между нашими странами… Скажи мне, ты вынужден говорить с Рогланом, потому что у него есть ценный дракон?

— Тебя это не касается, потому что я начал сомневаться в правильности нашего союза…

— Опомнись, Кейнерт! — сказала Клири сама, — Даже сейчас Пвихрист прилагает усилия…

— Еще раз откроешь пасть со своим мнением и лишишься полета по-настоящему.

Пвихрист продолжил:

— Успокой свою злобу, Кейнерт. Мы встретились, чтобы обсудить и утрясти это недоразумение…

— Говорить? — Великий повернулся к баллисте, — Это ты называешь "говорить"? Какой из тебя союзник, если ты встречаешь меня целой армией? Трус.

— Кейнерт, выслушай…

— Если хочешь, чтобы я оставил хоть малейший шанс нашему союзу, верни Клириэллу.

— Ты не в себе! — ответила чернокрылая, — И я не вернусь!

— Вот как, — Великий отступил на шаг и фыркнул, — Знай, что без союза ты им больше не понадобишься. Эти трусливые ящерицы будут уговаривать меня, угрожая тебе… но у них ничего не получится. Ты сдохнешь в плену у тех, кого считаешь "друзьями". Раз ты его гость, почему твои крылья скованы?

— Это моя задумка. Я должна была продемонстрировать ему, что не улечу. Что не обману, как это сделал ты.

— А что насчет тропического эрта? Кажется, Ревиль, верно?

Клири вздрогнула.

— Мы решаем судьбу наших государств, какое к тому отношение имеет малый переводчик? — тихо ответила ирэль.

Кейнерт уловил в её голосе и взгляде тревогу. Его опасения подтвердились.

— Она твой гость, говоришь? — обратился Великий к Прихвисту, — Да ты просто запугал её. Лжешь мне и после этого хочешь знать: друг я тебе, или враг?

Чернокрылая перевела только первую часть и испуганно уставилась на родителя.

Великий дал волю своей ярости боя. Сердце ускорилось, насыщая каждый его мускул чудовищной силой, чувства и реакция стали совершенными.

— В стороны! — крикнул он собратьям и молнией метнулся к одной из баллист.

Наводчик успел выстрелить, но черный дракон увернулся и получил лишь царапину на ребрах. Пара пут со свистом пролетела через зал и обвилась вокруг его хвоста – это не мешало ему продолжать бой. Собратья отвлекли остальные путовалки, поэтому Кейнерт получил небольшое время.

Одним могучим движением он вырвал плече орудия, резко развернулся и размашистым ударом хвоста сбил с ног нескольких подбежавших солдат-ящеров, вооруженных длинными пиками. Затем отскочил в сторону от выстрела второй баллисты, принял подлетевшие сбоку копья крылом, и дыханием сжёг тетивы опасного орудия.

В следующее мгновение путы обмотали его ногу. Разорвав их, Кейнерт прыгнул почти в самый конец зала. К двери, откуда прибыли Клири с императором, и куда теперь пытался сбежать Прихвист в сопровождении дюжины бронированных ящеров. Орудуя плечом баллисты, как дубиной, он одним взмахом сбил с ног пятерых, взял ближайшего бойца и швырнул в остальных, которые успели уклониться от первой атаки.

Теперь путы летели в сторону Кейнерта чаще, но с меткостью у чешуйчатых были проблемы. Скорее-всего они боялись задеть императора массивными грузами. Резко распахнув крылья, Великий сшиб еще пару солдат, и яростно взревел, ощутив, как копьё вонзилось в бедро сзади. Перед тем, как он настиг и обездвижил Прихвиста, еще одно копье застряло меж его ребер.

— Стой, Кейн! — отчаянно крикнула Клириэлла.

С самого начала боя она стояла, как парализованная, а теперь смело подошла к родителю, закрыв его от путовалок в зале своим телом.

Наступила тишина.

Всех бойцов Великого обездвижили. В каждого всадили не меньше дюжины копей. Чешуйчатые не хотели их убивать и кидали метко, так что пока драконы были живы.

— Кейн, ты… совершаешь ошибку, — вновь заговорила Клири.

— Переводи! — рыкнул он и перехватил Пвихриста так, чтобы видеть его полные ужаса глаза, — Прикажи им отпустить моих собратьев.

— Зачем? Ведь ты всё равно убьешь меня, — тяжело дыша, ответил император.

— Если я убью тебя, наша судьба будет предрешена. Ни драконы, ни ящеры не смогут дать отпор союзу эльфов и людей. Мы станем рабами Роглана, — Великий встряхнул ящера, — ОТПУСТИ МОИХ БОЙЦОВ!

Пвихрист кивнул и крикнул команду солдатам. Те начали распутывать пленников.

— Так что же ты желаешь, Великий? Неужели после этого…

— Я сдержу своё слово, не стану жечь провизию и конвои. Помогу в грядущей войне. А ты… Верни Клириэллу. И впредь следи за тем, чтобы моих собратьев не смели тронуть.

Клири с обреченным видом отступила от родителя.

— Кейн, я не могу…

— Почему же? — он повернулся к чернокрылой, прищурился и повторил её слова, — Ведь мы сейчас решаем судьбу целых государств. Причем здесь тот мелкий эрт, из-за которого ты попалась им? — Великий глубоко вздохнул, — Ради каждого своего собрата я готов раздавить этого ящера, как муху. А ты – не каждый. Твоя жизнь для меня очень ценна, и я прибыл сюда, чтобы вызволить, забрать тебя домой. Выбирай, что важнее: сохранить мир, "друзей", о которых ты мне рассказывала, или бегать за мелким эртом?

Она вновь шагнула назад и боязливо сглотнула.

По следующей команде Пвихриста крылья Клири освободили.

— Я дал ей свободу, — тихо произнес император, — Но не могу вынудить её лететь с тобой, Великий.

— Тот переводчик, Ревильнерт, жив?

Император удивленно заморгал.

— Да, он в порядке.

— Пообещай, что он и дальше будет здравствовать!

— Мои бойцы его не тронут.

Кейнерт ослабил хватку и посмотрел на собратьев. Если не считать торчавшие из их тел копья, в целом они выглядели здоровыми. Все, кроме одного эрта, буро-зеленоватого. Он, пошатываясь, сосредоточенно смотрел себе под лапы.

— Ему попали в живот, — сказал красноватый отпрыск, уловив на себе вопросительный взгляд Великого, — Нужен лекарь.

— Какой лекарь? Мы среди врагов, — тихо ответил раненный.

— Чешуйчатые нам не враги. Тебе помогут, — торжественно произнес Кейнерт и обратился к Клириэлле, — Так что ты решила?

— Кейн, — она прерывисто вздохнула, — Я боюсь…

— Если Пвихрист не против, я позволю тебе видеться с Ревилем. Обещаю. Какие еще гарантии ты хочешь услышать от меня?

— Я хочу жить, Кейн. Дай слово, что не воспользуешься мной, как ирэль. Никогда.

Великий поставил Пвихриста на ноги, придерживая его одной лапой-рукой. Он опустил свой задумчивый взгляд на запятнанный кровью роскошный ковер.

— Что ж, будь по-твоему. Я не стану претендовать на тебя, ирэль.

Клири подошла к нему и осторожно вытащила оба копья. Из-за чрезвычайно прочной чешуи стальные наконечники вошли совсем неглубоко. Затем она ласково прижалась головой к его плечу.

— Клириэлла возвращается домой. Что скажешь ты, Прихвист? — перевела слова Великого чернокрылая.

Император закивал.

— Если ты нуждаешься в дружбе, Кейнерт, то должен поведать мне о своей проблеме. Скажи правду! Тогда я прощу тебя.

Кейнерт обвел взглядом всех присутствующих в зале.

— Тогда вели лекарям осмотреть моих бойцов, и проводи меня с Клири в пустой зал. Только так я буду говорить с тобой.

***

Они прошли в небольшой уютный зал с парой зашторенных арочных окон. На полу лежал ковер со знакомым орнаментом, но с другой, более спокойной цветовой палитрой, где преобладал бледный синевато-зеленый. Посреди помещения стоял низкий прямоугольный стол, за которым, возможно, чешуйчатые вельможи принимают пищу.

Кейн поведал императору многие детали своего плана по вызволению северной ирэль из "плена" Роглана, и объяснил, что она единственная может дать ему полноценных наследников.

— Выходит, для неё это вовсе не плен, — высказался Пвихрист и грустно вздохнул, — Тяжко тебе, Великий, будет тащить силой здорового летуна через те громадные и опасные горы, пусть и могучий отряд поможет в этом деле.

— Мы придумаем какую-нибудь хитрость. На крайний случай обездвижим её… Проблема в том, что сложности с ней на преодолении гор не закончатся. Оттого, насколько жестко мы вернем ирэль в страну летунов, зависит, как быстро она привыкнет к новому дому.

— А если не привыкнет? Если она затаит на тебя смертельную злобу? Роглан хорошо позаботился об очернении твоего образа. Ведь ты враг, придешь в её дом, разрушишь его, покалечишь тех, кто ей дорог, и вынудишь уйти непонятно куда, потому что тебе так хочется.

Кейн насмешливо фыркнул, но тут же стал серьёзным.

— Ты что, будешь насиловать её? — вкрадчиво добавил император.

После перевода Клири недоверчиво посмотрела на родителя.

— Я попытаюсь показать северной, что многие известные ей догмы – неправда.

— Это будет непросто, или невозможно.

Кейн подозрительно посмотрел на него.

— Ты хочешь предложить помощь?

— У нас имеется нечто необычное. Слыхал о сыворотке забытья?

Великий мотнул головой.

— Теперь услышал, — ящер усмехнулся и указал на свою голову, — Эта сыворотка облегчит твои ухаживания. Поможет ей забыть прошлое.

— Это кощунство. Может про сыворотку я и не знаю, но про эксперименты с головой слыхал. Лекари вскрывали череп одержимым и тем, кого мучают сильные боли. Кому-то помогало, кто-то погибал, а кто-то становился "живой куклой", безразличной ко всему сущему. Эта Ваша сыворотка не лишит её рассудка?

— Она действует иначе. Мне объяснили, — Пвихрист кивнул, — Сыворотка похожа на алкоголь, но она не мешает мыслить и не нарушает движения. Под её действием подопытные проявляли повышенный интерес ко всему новому, словно дети. Их агрессия притуплялась, зато обострялась, усиливалась тяга к сближению. Сыворотка словно пробуждала в них иную общительную, открытую миру личность, о которой они ничего не знают до воздействия, и о которой забывают после. Но предупрежу: эффект кратковременный. Нужно подавать её постоянно, чтобы ирэль не вспомнила свою злобу. Подашь слишком мало – она заподозрит неладное и станет сопротивляться сыворотке в будущем, слишком много – уснет навсегда.

— На моих собратьях вы её не испытывали. Как знать, когда "мало", а когда "много"?

Пвихрист закивал.

— Нужен доброволец, или даже несколько добровольцев, чтобы понять точнее. Если тебе понадобится такая помощь – обращайся. Дело наследия самое важное в нашей жизни, и я понимаю твои стремления, поэтому иду навстречу. Эта сыворотка – наш секрет. Пока о ней знают лишь единицы.

— Я подумаю, — ответил Великий.

— Пвихрист, — выдержав паузу, тихо сказала Клири, — А где сейчас находится Ревильнерт? Я помню, как забирали меня, но его…

— Он пока у Сторонников Мира. Таков был наш договор, — император посмотрел ей в глаза, — Хочешь, чтобы его отпустили с тобой в страну летунов?

Чернокрылая вздрогнула и опустила взгляд.

— Он не должен страдать из-за меня.

— Благородно, — Пвихрист обратился к Великому, — Есть небольшая проблема. Я сказал, что мои бойцы не тронут его, но Сторонники Мира – это другое. Они не горят желанием подчиняться мне. По договору со сторонниками мира Клири должна оставаться у меня, а важный для неё эрт – у них. Раз я отпускаю черную ирэль, то нарушаю договор, а значит вызволить переводчика получится только силой.

— Давно пора прижать этих сторонников, — ответил Великий, — Они держат связь с Рогланом и могут натворить еще чего-нибудь опасного.

Император покачал головой.

— Малого переводчика хорошо охраняют и прикончат, как только поднимется тревога. Нужен молниеносный неожиданный удар. Например, парочка твоих крепких бойцов, которые за мгновение прорвутся к пленному.

Кейн шумно вздохнул.

Чего бы он ни касался – везде проблемы, сложности. Лори строит мерзкие козни прямо за спиной, Манори угрожает, что может натворить глупостей из-за "любви", с чешуйчатыми приходится драться, чтобы добиться понимания, северную наверняка придется поить каким-то сомнительным снадобьем, чтобы успокоить, а теперь Клири… Великий встретился с ней взглядом. Теперь она молчаливо просила его, умоляла.

— Я дам Вам в помощь пару хороших бойцов. Так и быть.

Пвихрист подошел к окну и демонстративно раздвинул шторы. Начало темнеть.

— Раз мы уладили недоразумение, и раз уже поздно, предлагаю устроить пир. Теперь-то я приму Вас, как друзей. В столице есть всё, чего только можно пожелать, — увидев, что Великий гость колеблется, император добавил, — К завтрашнему утру сюда доставят особенные щиты. Я хотел сделать тебе подарок и велел выковать их до ссоры. Теперь же, когда стало известно, какая опасная вылазка тебя ждет, они будут весьма кстати.

Заинтересованный, Кейн сел.

— Они относительно легки и выдерживают выстрел баллисты. Мастера сотворили специальное крепление для ваших лап. Оно позволит принять удар, при этом сохранит предплечье и кисть целыми.

Пусть щиты – это дополнительная нагрузка, которая может оказаться роковой при преодолении северных гор, но они же повысят шансы вернуть всех лазутчиков живыми. С такой защитой атаковать можно будет еще смелее, стремительнее. Люди запаникуют, сообразив, что их цели совершенно неуязвимы.

Кейнерт согласился на предложение Пвихриста и остался на ночь.

***

После сытного ужина в гостевом зале Кейн велел собратьям разойтись по спальням, а сам остался и пристально посмотрел на Прихвиста. Он надеялся, что ящер поймет без переводчика.

Закончив с едой и умывшись, император жестом поманил Великого. Вместе они вышли в коридор дворца, где не было ни души.

— Сы-ввор-ротка, — произнес Кейн слово, которое запомнил на языке чешуйчатых, затем указал на свою черную чешую и повернулся в сторону спален.

Пвихрист прищурился, затем кивнул. Он жестом показал, словно покачивает бутылочку или стакан в руке, а затем "выпил" содержимое, тряхнул головой, и добавил:

— Для Клириэллы?

Имена звучали на обоих языках без изменений…

— Сы-ввор-ротка для Клириэллы, — Кейн многозначно кивнул.

— Хочешь попробовать на ней? — догадался император.

Заглянув в гостевой зал, он крикнул прислуге, чтобы позвали переводчика. Вскоре к ним явился старый жилистый ящер и приветственно поклонился.

— Она не должна заметить? — уточнил Пвихрист.

— Да, — ответил Великий, — И, пожалуйста, осторожнее. Я не хочу, чтобы она уснула навсегда.

Император с задумчивым видом почесал шею и кивнул.

— Тогда мы принесем два больших бокала с сывороткой, разбавленной нашим лучшим вином, и дадим тебе порошок, который называем "противоядием". Он горький и от него немного кружится голова – имей это ввиду. Если ирэль что-то заподозрит, можешь смело поменяться бокалами. Когда заметишь, что она начнет очень много болтать и будет смотреть на тебя с удивлением, словно давно не видела – значит сыворотка работает. Чтобы она не уснула, не позволяй ей пить дальше, — Прихвист пристально посмотрел в глаза Великому, — Ты говорил, что у тебя сейчас нет ирэль, потому что каждая – твоя? Даже Клириэлла?

Кейн выпустил огонек.

— Нет. Я стараюсь не нарушать собственных законов. Моя ирэль сейчас – истинная лесная по имени Манориэлла, — он тряхнул головой, — В Клири, как и во мне течет кровь северных. Мы хорошие кандидаты для проверки сыворотки.

— Хорошо. Тогда доброй ночи. Слуга скоро принесет тебе вино. Жди его у Клириэллы.

Они поклонились друг другу.

***

Когда Кейн приоткрыл дверь в роскошную спальню Клири, она с испуганным видом вскочила и попятилась к окну. Пусть Великий выглядел спокойным и даже добродушным, чернокрылая ожидала от него только худшего.

Зачем он пришел? Что ему от неё нужно в такое время?

Если не считать массивного арочного окна позади, Клири была в западне. Да и надеяться на спасительное окно, когда за тобой гонится сам Кейнерт – глупо. Со своей скоростью он настигнет чернокрылую прежде, чем она разобьет стекло.

Великий же, словно вообще не обратил внимания на её тревогу. Неуклюже ступая на задних лапах и балансируя хвостом, он пронес в средину комнаты серебряный резной поднос с двумя огромными хрустальными бокалами. В них сверкало вино благородного темно-вишневого оттенка. Запах дорогого напитка вскоре заполнил всю спальню.

Клири замерла и недоверчиво уставилась на бокалы, затем встретилась взглядом с родителем. Он жестом пригласил её сесть рядом.

— Что ты задумал, Кейн?

— Когда ты сказала, что не вернешься, я был так зол, что хотел жечь всё вокруг. А затем, когда мы договорились, почувствовал столь же сильные облегчение и радость, от которых тоже хотел жечь всё, что попадется на глаза.

Она насмешливо фыркнула. Кейн продолжил:

— Мне стыдно за свою вспыльчивость. Я веду себя, как невоспитанный юный эрт, задумываюсь о последствиях только после того, как натворю глупостей, — он грустно вздохнул.

— Молвишь так, словно уже напился вина.

— Есть немного… Скажи, ты улетела из-за меня?

Клири опустила взгляд и села напротив Великого.

— В том была не только твоя вина. Тот малый эрт… он вправду запал мне в душу. Я жаждала увидеться с ним один на один. Выговориться.

— Он оправдал твои ожидания?

— Ревиль хороший, — она медленно кивнула, — В моём похищении нет его вины. Я видела это по нему, он испугался засады не меньше меня.

— Значит он не предатель, хм… Пвихрист сказал, что лучшего вина не найти, — Кейн приподнял бокал за краешек и подал ирэль, — То, что мы уладили недоразумение, и то, что ты возвращаешься – для меня праздник. Прошу, раздели его со мной. Раздели, как любимая дочь. Ведь очень скоро я отправлюсь в путь, из которого могу не вернуться.

Не отрывая своего удивленного взгляда от опьяневшего родителя, Клири вдохнула приятный аромат и сделала глоток.

— Извини, что не могу любить тебя по-настоящему. Я просто… не умею. Не умею иначе, — чернокрылая вздрогнула, услышав это. Кейн раньше пытался говорить душевно, когда она теряла своих младов, но по сравнению со сказанным сейчас, то лишь смешной лепет, — Ты всегда была и будешь очень важна для меня. Глядя на тебя, я каждый раз с восторгом размышляю о своей мечте…

— Что ты будешь не единственный в своем роде?

Он многозначно кивнул.

— Как бы я хотел, чтобы ты была здорова, — он усмехнулся, — Удивительно, как раз из-за тебя мне пришлось договариваться с чешуйчатыми впервые. Их лекари пытались дать мне надежду, а взамен я пообещал ящерам, что буду союзником, если на них решат напасть "волосатые".

Клири выпила еще.

— Что ж… мы немного отвлеклись, — сказал Великий, — Я хотел узнать о твоем знакомстве, пусть тот мелкий эрт и раздражает меня. Он интересует тебя, как собеседник? Считаешь, что только Ревиль понимает тебя? Или дело не только в общении?

— После потери стольких младов и после стольких эртов мне безразлично единение. Я не рассматриваю его, как полноценного партнера. Главное – это его личность.

— Главное, — тихо повторил Великий и прищурился, — Значит есть и вторичное. Ты недоговариваешь.

Клири с задумчивым видом взболтала содержимое бокала и разом выпила половину.

— Осторожнее, — предупредил её Кейн, — Очень крепкое вино. Завтра будет плохо.

Она опустила бокал на поднос.

— Я… Я один раз на мгновение задумалась о том, что Ревиль… Он ведь эрт! Такой же, как и мы, просто меньше и не может дышать огнем. Так вот я подумала: а что, если есть какой-то шанс? Шанс получить будущее таким причудливым образом. Вдруг он подарит мне живых младов? — она прерывисто вздохнула, — Я насмехалась над собой из-за этой мысли, но с тех пор возвращаюсь к ней снова и снова. Вздор, правильно?

— У Вас вряд ли что-то получится.

— Я тоже так мыслю, но надежда будоражит. Меня бросает в жар, когда я представляю младов. Моих живых настоящих младов. Моё будущее… И, быть может, мне стоит попробовать?

— Я не одобрю этого, но твое тело принадлежит тебе и ты вправе решать сама.

— Вообрази, если у меня получится! Какими они будут? Еще меньше меня? Что-то среднее между мной и Ревилем? А какого цвета?..

Кейн слушал, не прерывая, и пристально следил за ней. Даже сильно пьяная Клири вряд ли бы сказала ему что-то подобное. Она говорила и говорила о своих младах, иногда спрашивая его мнения. Удивительно, в один момент Великий чуть не позабыл о своей злобе и о том, что уготовил дочери. Между ними впервые за всё время словно исчезли некие стены. Она доверяла ему и совсем не боялась. Это заворожило его.

Следующей её темой была северная ирэль. Клири мечтательно рассказывала о том, какими будут новые млады у Кейна, как ему будет докучать Манори. Она всё чаще и увереннее встречалась взглядом с родителем. Великий всегда считал её неказистой, худощавой телом, но при этом восхищался "лицом". Он находил глаза, нос, скулы, лоб и рот чернокрылой совершенными. Идеальные пропорции для черной желанной ирэль… Красивая Клири здесь, прямо перед ним, смотрит с добротой и восхищением. Она рада, что Великий разделяет её одиночество.

Ирэль вновь перевела тему.

— Я такая черная, словно…

— Моя сестра?

Клири мотнула головой.

— Это ведь шутка? Такого быть не может, правда? Я значительно моложе тебя.

— На двадцать лет, — уточнил Кейн, — Тебя мог породить только скелет моего родителя, или дряхлый старый дракон.

Чернокрылая насмешливо фыркнула.

— Моя мать ведь не ирэль, что была перед Манори, верно? Кто же та загадочная родительница?

— Она умерла после родов… Дочь одного из старших отпрысков.

Веселый настрой покинул чернокрылую. Она грустно вздохнула и взяла бокал. Кейн помешал ей выпить остатки вина.

— Вино, что у тебя в животе, зовет на помощь то, что осталось в стакане? Осторожнее!

— Извини. Ты прав.

Клири вновь замотала головой и легла, вытянувшись перед ним во всю длину. Опьяневший, Кейн хотел утешить её, или даже приласкать, но вовремя пресек своё животное желание.

— Доброй ночи, Клири. Завтра далеко лететь, отдыхай.

— И тебе доброй, отец…

Он вышел из её спальни и попытался унять дрожь, но тщетно.

***

Утром перед вылетом Кейнерт позаботился о том, чтобы возобновить действие сыворотки для Клири. Выспавшись, она полностью отошла от её влияния. Великий вновь вынужден был сыграть унизительную роль доброго раскаивающегося родителя. Благо вина потребовалось гораздо меньше, чем вчера, а сама ирэль ничего пока не заподозрила.

Пвихрист, как и обещал, снабдил гостей новыми щитами. Подкрепившись, семеро драконов с поклажей отправились домой. В центральное гнездовье они прибыли после полудня.

***

Кейн и Клири в полумраке спускались по каменным ступеням в подземелье крепости, служившей темницей. Чернокрылая каждые несколько шагов останавливалась, чтобы встряхнуться и протереть глаза. Дело было не в скудном освещении, и не в затхлом воздухе. Она почти оклемалась от наркотика.

— Идем же, — спокойно сказал он во время очередной, самой продолжительной её остановки, — Я покажу тебе кое-кого, пока есть время. Меня ждут.

— Хорошо, — она фыркнула, — Что со мной происходит? Голова так странно кружится.

Они остановились у камеры для заключенных драконов. Собратьев лишали свободы, если те нарушали Правильный Закон по мелочи. За проступки серьёзнее, особенно если их видели люди, лишали жизни.

— Что за небылицы. Я толком не помню, как вернулась.

— Там нечего помнить. Больше пяти сотен верст на крыле по жаре, а ты черная. Голову припекло.

Она недоверчиво посмотрела ему в глаза.

— Мы пришли? Эта камера… пуста.

— Помнишь, что было перед тем, как тебя схватили ящеры?

Клири вздрогнула и испуганно оглянулась по сторонам.

— Меня преследовал зеленоватый эрт…

— Преследовал? — Великий шумно вздохнул. Дальше от его добродушного тона не осталось и следа, — Он гнался, а ты убежала? Значит эрт-солдат сам ударил себя камнем по голове?

Она отступила.

— Что… Что с ним?

Клири успела лишь моргнуть, заметив молниеносное движение родителя. Удар пришелся по виску и был такой силы, что она тут же рухнула на каменный пол, лишившись чувств. Издав грозный рык, Великий с особой жестокостью принялся увечить крылья ирэль. Он вывернул и поломал все её пальцы, превратил маховую перепонку в причудливые лоскуты. Даже с помощью лучших лекарей после такого Клири вряд ли когда-нибудь сможет летать…

— Тот боец мертв, Клири, — услышав её стон, зловеще сказал Кейнерт. Он отворил дверь камеры, волоком затащил ирэль внутрь, затем поднес цепь с оковами и застегнул их у неё на шее, — Ты убила собрата.

— Кейн, Ке… — бормотала она, приходя в себя, — Я не… не уви… убивала.

— Верно, он сам умер, и ты здесь совершенно ни при чем, прекрасная Клири. Моя дочь… Я воистину горжусь тобой.

Она медленно подняла голову и обреченно посмотрела ему в глаза. Кажется, он готов был испепелить её своим гневным взглядом.

— Я не хотела убить. Прости… Умоляю, пощади!

Он резко схватил её за челюсть и до хруста сжал пальцы. Боль от рвущих плоть когтей привела Клири в чувство.

— Кейнерт, прошу, УМОЛЯЮ!

Ощутив тошнотворный металлический привкус во рту, и почувствовав, как когти Кейнерта со скрежетом впиваются в череп, она жутко завопила. Кровь струйкой потекла по его лапе-руке до локтя и частыми каплями падала на серый каменный пол. От крика ирэль у него в ушах звенело. Изуродовав морду чернокрылой, он отбросил её.

— Не оставляй меня здесь. Умоляю… Не оставляй, Кейнерт!

Не отрывая своего взгляда от Клири, он медленно подошел к углу, где лежали заготовленные ранее путы. Взяв их, Великий принялся обматывать её ноги и лапы-руки, чтобы она не смогла прикончить сама себя.

Ирэль тщетно сопротивлялась. Разница в силе была чудовищна.

— Пожалуйста, Кейн! Стой! Остановись, прошу. Что… Что мне нужно сделать? Как мне заслужить прощение? Скажи! Ответь мне, Великий!

— Живи. Просто живи дальше здесь в одиночестве. В полумраке. Размышляй о том, что наделала.

Она в последний раз попыталась высвободиться и, выбившись из сил, тихо отчаянно завыла.

— Живи до тех пор, пока я не вернусь, чтобы вершить твою судьбу.

— Милый Кейн, прошу, не мучай меня, ведь вся моя жизнь – это мучение. Лучше убей.

— Нет, это слишком просто. Забудь о своем прошлом, о дневном свете и свежем воздухе, ласкающем крылья. Больше твои знания никому не понадобятся. Никто, кроме меня, не станет говорить с тобой.

— Кейн, не надо!

— Жди моего возвращения и молись, чтобы я сдох. Ведь когда я вернусь – воплощу в жизнь худшие твои страхи. Тот, кто из прихоти убивает собратьев, не заслуживает сострадания.

Она перестала выть и с отрешенным видом вытянулась на полу.

— Я буду ждать, справедливый Кейнерт. Возвращайся…

Великий захлопнул дверь.

***

Шайн окликнул родителя во дворе крепости. Приземлившись рядом, он удивленно уставился на темно-бурые потеки, покрывшие лапы-руки и грудь родителя.

— Эт чего такое? Кровь Клири? — обреченно произнес отпрыск.

— Она будет жить, — Кейн потер лапы одна о другую, пробуя очистить чешую от спекшейся крови, — Хорошо, что мы встретились. Я как раз хотел дать тебе указание… и предостережение.

— Говори.

— Клири нужна помощь. Приведи к ней местных чешуйчатых лекарей. Пусть обработают раны. А крылья…

— Ты порвал её крылья? — бесстрастно уточнил Шайн.

— Это наказание за убийство собрата. Пусть чешуйчатые подлечат её, но так, чтобы она не смогла полноценно летать.

— Понял.

— Следи, чтоб она не сдохла, и не позволяй кому-либо говорить с ней.

Шайн с грустным видом опустил взгляд на брусчатку, которой был покрыт весь двор.

Клириэлла и раньше жила неполноценно, а теперь её жизнь превратится в сущий кошмар. Отпрыск жалел чернокрылую, хотя знал, какой чудовищный поступок она совершила. Жалел, потому что догадывался: Клири наверняка была в отчаянии, виной которому сам Кейн. Навязчивые мысли, побуждающие Шайна утешить болезную изувеченную ирэль, лезли ему в голову без конца.

— Что за предостережение? — уточнил он.

— Будь с ней внимателен. Если ты недооценишь хитрость и безумие Клири, то проблемы не заставят себя ждать.

Шайн многозначно кивнул.

— Понял.

Кейн повернулся на юго-восток. Солнце близилось к закату, окрашивая небо и облака в теплые цвета.

— Не давай Лори надурить тебя.

Шайн тряхнул головой.

— Этот балбес настолько обнаглел?

— Как знать, он молод, умен и амбициозен. Можешь дать ему взбучку, если почувствуешь неладное. Я разрешаю…

Родитель и отпрыск усмехнулись.

Вскоре к ним подлетела Манори. Провожая Кейн, она крепко обняла его. Шайн удалился, оставив их наедине.

— Возвращайся, Кейн, — тихо сказала Манори, — Я буду ждать. И дышала я на то, получится ли у тебя вызволить северную, или нет, — она вцепилась когтями ему в спину, оставив отметины, — Возвращайся живым! Ко мне…

— До встречи, милая Манори, — он пристально посмотрел ей в глаза.

Зеленая ирэль ласково лизнула его нос и отстранилась.

Кейнерт взлетел.

Глава 27. Ночь, которую запомнят.

Лес в нескольких верстах на юго-запад от центрального гнездовья.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив после себя тусклое алое зарево. Для человека в глуши – это время самое тревожное. При слабом освещении видно лишь черные силуэты, повсюду мерещатся очертания неведомых тварей, затаившихся во мраке. Каждое движение, шелест ветвей привлекает к себе внимание и заставляет сердце ускориться, подготавливая тело к внезапной угрозе. Уж лучше пусть наступит ночь, где не видно ничего, и оттого будет спокойнее.

Черный густой хвойный лес простирался вокруг до самого горизонта. Местами виднелись массивные каменные глыбы – остатки древнейших гор, возвышающиеся над растительностью на два-три десятка локтей. На одной такой возвышенности сидел мужчина, облаченный в зеленый с черными пятнами балахон. Время от времени он отрывался от наблюдения за горизонтом, вставал и прохаживался по небольшому кругу, пиная попадающиеся камни.

На поясе с одной стороны у него была закреплена тщательно запечатанная торба, а с другой свисал меч в ножнах. Судя по странному горбу на спине – под балахоном надет походный баул.

Подняв свой взгляд на горизонт в очередной раз, он шумно вздохнул, повернулся к закатному зареву и вынул подзорную трубу. Судя по явившимся свету очертаниям худого длинного лица – этот мужчина был эльфом. Вне городов и рынков его собратья редко встречаются по стране летунов. Если эльфа распознают раньше времени – ничем хорошим это не закончится. А чем больше времени проходило, тем меньше шансов у него было подозвать нужного летуна. В темноте он не сможет различить окрас, и вся тщательно подготовленная затея провалится.

— То-то же, — прошептал он, заметив полоску в небе, — Моему терпению уже давно требуется награда.

Через подзорную трубу он вскоре сумел опознать приметы летуна. Тот летел из столицы к гнездовью.

Эльф выбрал место, где его не будет видно с севера и востока, поджег факел и принялся размахивать им над головой. Со своим превосходным зрением летун без труда должен заметить яркую желтую точку посреди черного пейзажа за десяток верст, так что оставалось лишь ждать.

Полоска росла, становилась толще. Эльф облегченно вздохнул, увидев, что летун немного поменял направление полета. Факел заметили.

Темно-серый с зелеными пятнами на крыльях молодой летун приземлился на скалу рядом и внимательно осмотрел мужчину.

— Эльф, которому нужна помощь? Что тебе нужно?

Эльф встал на колени и низко поклонился. Одной рукой он незаметно вскрыл торбу.

— Извините меня, господин Лоригерт! Я прибыл издалека, с границы на юге. Мне велели передать послание лично Вам!

— Что ты несешь? Эльф-гонец? Лично мне?

Отпрыск невольно отстранился и подготовил дыхание, увидев, как эльф резко распахнул балахон. Мужчина снял торбу с пояса и поставил перед собой на камни.

— Мне велели передать это! Здесь кое-что, связанное…

— Молчи шпион! — Лоригерт нахмурился и втянул воздух носом, внимательно изучая странный запах, — Откуда эта вещь?

— Послание передаю я, потому что Кейнерт отслеживает всех летунов и многих гонцов-людей. А он не должен знать…

— Насчет северной? — зеленоватый осторожно подошел ближе, — Это запах северной ирэль?

— Можете удостовериться, — эльф вытащил из торбы светлую тряпицу, — Её пленили доверенные Вам летуны. Кажется, Роглан хотел провернуть еще какой-то свой хитрый план и не уследил за ней.

Лоригерт мотнул головой и повернулся на юг, затем вдохнул еще и еще. Запах был незнакомым, странным. Принюхиваясь к нему, отпрыск словно начинал видеть его владельца перед глазами. Тряпица поведала Лоригерту три, нет – четыре важнейших вещи. Ирэль. Молодая ирэль. Молодая ирэль, которая ищет эрта. Северная молодая ирэль в поиске…

Лоригерт вновь мотнул головой, а затем встряхнулся. Он хотел задержать дыхание, уйти, или сжечь эту проклятую тряпку, но не мог. Его дикое древнее естество противилось, как никогда прежде. Кровь горела, сердце билось чаще. Зов Крови, бесцеремонно вытеснив все иные мысли, неистово требовал от него начать поиск. Род северных под угрозой полного исчезновения, их всегда было мало, лишь самые сильные и сообразительные выживали в суровых условиях севера. И лишь те из них, кто самозабвенно чтил Зов Крови и следовал ему, оставили после себя наследие. Лоригерт был одним из них…

— Она там, в плену на границе, — подлил масла в огонь эльф, — Ваши подданые ждут распоряжений, ведь о северной скоро может узнать Великий. Нужно действовать!

— Ты… знаешь где она? Точно знаешь?

— Да. Я могу показать на карте, или провести туда. Но нужно быть очень осторожным! Господин Лоригерт, Если Вас заметят, Кейнерт отправит следом целый отряд.

Лоригерт подошел еще ближе и вытянул шею к торбе. Запах будоражил его всё больше. Сопротивление было сломлено.

— Покажешь путь, — властно сказал отпрыск, — Летим вместе.

Глаза эльфа округлились. Видимо, к этому он не был готов.

— Но как?

— Я возьму тебя, — ответил Лоригерт и обхватил лапой мужчину за пояс.

Шпион едва успел забрать торбу с тряпицей. Отпрыск вместе с ним прыгнул со скалы, распахнул крылья и направился к югу. Он летел очень низко, едва не задевая верхушки деревьев.

***

Центральное гнездовье. Несколько часов спустя.

Эвири без стука с грохотом распахнула массивную дверь в каменное жилище Кейна. Она знала, что там лишь Манори, поэтому совершенно не боялась возмездия. К тому же повод явиться у неё был весомый.

Зеленая лежала без сна. Она злобно фыркнула, встретившись взглядом с незваным гостем. Южная закрыла дверь, чтобы их не слышали в коридоре.

— ГДЕ МОЙ ЭРТ?! — громогласно произнесла она.

— Если он всё еще не явился, я здесь ни при чем.

Эвири выхватила драконью алебарду, спрятанную в складке крыла. Теперь Манори вскочила и попятилась.

— Отвечай, иначе я прикончу тебя! Если бы Лори просто задержался в столице, то направил бы весточку. Но этой весточки нет… Мне терять нечего, пойми.

— Не теряй голову, Эвири.

Южная медленно, но уверенно пошла на сближение.

— Я знаю лишь, что Лори отправился в Борфовилль. Это такая же правда, как и то, что я – Манориэлла.

— Правда? Если не ты виновата в его исчезновении, то кто?

— Великий уже наказал твоего эрта и больше не собирался как-то вредить ему. Я ничего не говорила Кейну о том, что слышала вчера. Стой!

Эвири замерла, но затем вновь шагнула к зеленой.

— Кто виноват? Кто может знать, где он? Поведай же мне хоть что-нибудь.

Манори размышляла недолго.

— Шайн. Он знает, что Великий не доверяет твоему эрту.

Южная презрительно фыркнула.

— Хочешь сказать, что «старший» пленил Лори, не оповестив меня? Либо я не знаю Шайна, либо он обезумел… либо ты лжешь, — она утробно зарычала и шагнула, выставив оружие вперед, — Я предупреждала тебя.

— Ты считаешь, что я, ирэль Великого, буду лгать?

— Громкие слова, но не более.

— Тогда за свою правду я буду драться насмерть.

Внезапным выпадом Эвири успела задеть зеленую: краешек лезвия оставил темно-алую полоску на её плече. Заметив, что Манори контратакует, южная отскочила назад, ударила наотмашь и отступила еще, чтобы сохранить дистанцию. Кровь брызнула на пол, зеленая зашипела от боли. В этот раз сталь оставила протяженную рану на её груди.

Эвири знала, какой бой предстоит и действовала осторожно. К тому же оружие она выбрала подходящее. Алебарда увеличивала радиус её атаки шагов на пять, а парировать удары Манори не могла. Одной скоростью поединок не выиграть…

Зеленая сможет сблизиться, навязать борьбу только через хитрость и жертву крови. Без сближения её ждет смерть.

— Ты еще можешь одуматься. Мы уладим эту ссору.

Не ответив, Эвири вновь пошла в атаку. Манори уворачивалась от её ударов не так удачно, как хотелось бы. Порезов становилось всё больше.

Улучив момент после сильного замаха, зеленая проскочила к основанию лезвия, приняла плечом следующий судорожный удар и прыгнула на врага. Удача благоволила Эвири. Отшатнувшись, в последний момент она успела задеть топорищем бедро атакующей.

С грозным рыком Манори на всей скорости врезалась лбом в переносицу южной и схватилась за древко алебарды, затем толкнула её в грудь. Раненная нога предательски подогнулась, толчок оказался слабым: Эвири лишь пошатнулась и отступила. Выпустив оружие, она попыталась схватить шею Манори, но та ловко уклонилась назад – когти разодрали израненную грудь зеленой. В ответ на свою атаку южная получила сокрушительный удар по голове. Всё поплыло у неё перед глазами, чтобы удержать равновесие пришлось встать на четвереньки.

Поскальзываясь на собственной крови, Манори вновь толкнула южную, сместилась немного в сторону и вцепилась зубами в её шею, навалилась всем весом и, наконец, опрокинула набок. Пусть Эвири могла разодрать всё, до чего дотянется, Манори же способна была оборвать жизнь южной в один момент, сжав челюсти сильнее.

Обе ирэль замерли, тяжело дыша.

— Сколько крови… Значит ты… Вправду не знаешь?

Вместо ответа зеленая отпустила её, подтянула к себе алебарду и осторожно ткнула лезвием Эвири в шею.

— Мне больше нечего сказать тебе. Я… поделилась всем… что знаю.

Южная кивнула, глядя ей в глаза.

— Неужели Шайн…

— Возможно, он тоже не знает… Нужно уточнить у него самого. Если Шайн ни при чем, то он начнет поиск… и чем раньше, тем лучше.

Эвири опустила свой взгляд на пол, затем обратила внимание на раненное бедро зеленой.

— Кровь, Манори. Кровь!

Она бросила алебарду и села, с удивлением разглядывая алую струю. Теперь, когда бой окончен, она чувствовала, как каждое мгновение с той струей из неё уходит жизнь. Закружилась голова, пальцы начали неметь.

— Плохо дело, — тихо сказала она.

Эвири подскочила к ней и лапой надавила на рану.

— Нужно что-нибудь придумать. И быстрее, — она испуганно осмотрелась, — Держись, я позову помощь!

Обессиленная, Манори легла.

— Не успеешь, — она сглотнула и фыркнула, — Ты справилась, поздравляю. Жаль только, что это тебе не поможет с Лори. Скорее наоборот…

— Заткнись!

Южная остановила свой взгляд на алебарде. Что-то обдумав, она взяла оружие.

— Нет нужды, — Манори усмехнулась, — Я не мучаюсь. Уж лучше поговори со мной напоследок.

— Я просила тебя замолчать.

Эвири направила пламя своего дыхания на лезвие. С третьего раза ей удалось раскалить металл докрасна. Зеленая молчаливо наблюдала.

— Будет больно, — предупредила южная, — Возможно, очень больно.

Она уверенно прикоснулась алебардой к бедру, затем углубилась в рану. Манори вздрогнула и зарычала от боли. Кровь громко шипела, запахло жаренным мясом.

Убедившись, что алая струя совсем ослабла, южная плавно начала вытаскивать лезвие. На всякий случай она дыхнула прямо в рану. Сдерживая боль, Манори вцепилась когтями в её хвост, который та словно специально положила рядом.

— Не двигайся. Я побегу за лекарем, — они посмотрели друг другу в глаза, — Хорошо?

— Поторопись, пожалуйста.

Южная выбежала в коридор. Увидев там двоих одетых в лучшие доспехи и вооруженных алебардами собратьев, она уверенно кивнула, те кивнули в ответ и молчаливо направились дальше.

***

Увиденное в темнице напрочь лишило Шайнерта сна. Не помогало даже вино, которое он попросил у людей.

Бедная, несчастная Клири. Её мучения только начинаются, ведь лишиться полета – для дракона уже неволя. Сломленная, изувеченная она будет ждать своей участи, пока Кейн не соизволит убить, или дать ей свободу… или сделать своей "игрушкой", на которой можно безвозмездно вымещать злобу.

— Нет, Кейн не такой. Он стал лучше, чем был раньше. Теперь его больше уважают, чем боятся, — тихо сказал он сам себе.

Шайн выпил еще вина и, ощутив легкое головокружение, затушил единственный горевший в жилище светильник. Затем проверил, что засов двери закрыт и лег, ожидая сновидений.

Незаметно для себя он начал засыпать. К сожалению, снилось ему нечто жутковатое. Тревожное.

Шайн всё так же лежал в темноте, а из ближнего к двери угла под потолком доносился странный шорох, который вскоре прекратился. После тихого знакомого звука, будто кто-то расправил крылья, и короткого каменного скрежета, тот шорох возобновился уже на полу. Теперь старший отпрыск отчетливо слышал, словно когти цепляются за дерево. Либо по полотну двери, либо по засову.

Немного подождав, старший отпрыск поднялся и решил пройтись, чтобы развеять угрозу, исходящую из темноты у двери. Удивительно, ощущения такие, словно это был совсем не сон. Но если не сон, то…

Быть такого не может! Кто-то мелкий пролез к нему в жилище через вентиляцию и пытается отворить дверь?

Может ли это быть человек?

Высота от пола до отверстия под потолком была три с лишним людских роста, не меньше. Шайн знал, что для двуногих это не серьёзное препятствие. Достаточно спущенной веревки, чтобы человек почти бесшумно очутился в жилище.

Но это просто бред. Люди не могут настолько обнаглеть и потерять страх. Тем более в крепости, где постоянно патрулируют драконы.

Кто же еще? Млад?

Это мог быть малый летун. Шайн ведь не зря слышал тот знакомый шум воздуха. Нужно проверить.

— Как твое имя, малый? — сказал он спокойно.

Чужак не ответил. Терпение старшего отпрыска подходило к концу. Он пошел к двери, собираясь в последний момент осветить зал своим пламенем. Скрежет когтей повторился гораздо громче, и в этот раз засов поддался.

— Стой!

Шайнерт дыхнул на потолок над дверным проемом и устремился к тропическому летуну, который ловко отскочил в сторону. Дверь внезапно распахнулась. Навстречу отпрыску в зал вошли двое вооруженных, бронированных бойцов. Оба они, ни сказав ни слова, атаковали Шайна алебардами.

Проклятое вино. Из-за него реакция отпрыска притупилась, а координация движений стала хуже. Он сумел принять лапой только одно топорище. Второе распороло ему шею и грудь.

Шайн крикнул, что было сил, в открывшийся коридор и стал отступать. Драконы-враги преследовали его по окровавленным следам, с каждым шагом стараясь нанести ему новые раны. Когда они прошли достаточно далеко в жилище, мелкий летун взял факел и закрыл спасительную дверь.

— Стойте, братья. Я вам не враг!

Они молча надвигались, ощетинившись алебардами.

Шайн до последнего не верил, что придется драться насмерть. Будучи пьяным, он надеялся, что это какая-то ошибка, недоразумение. Но нет – эти эрты пришли убить его.

Шайн дыхнул на первого, решившего возобновить атаку. Учитывая его защиту, он вложил в это дыхание всё свое умение, весь доступный крови южных жар. Жилище осветила ослепительная белая струя, взорвавшаяся о грудь противника огромным огненным шаром. Спасаясь от жгучей вспышки, второй отскочил в сторону.

Старший отпрыск метнулся вперед, со всей силы ударил первого по голове и выхватил у него оружие. Шайну не хватило ничтожного мгновения развернуться ко второму и защититься, когда тот контратаковал. Лезвие алебарды попало по шее за его затылком и едва не отрубило ему голову. Пошатываясь, он неуклюже зашагал в сторону выхода. Туда, где стоял малый летун, молчаливо наблюдавший за бойней. Кровь хлестала из раны ручьем. Перед глазами у него появились темные пятна, ослабшее за пару страшных мгновений тело перестало слушаться. Шайн с удивлением и презрением посмотрел на второго врага. Казалось, он узнал нападавшего, по его движениям, по взгляду… Ноги могучего отпрыска подкосились, и он рухнул на пол.

Сначала стихли хриплые предсмертные вдохи павшего дракона, а затем умолк тихий булькающий поток крови, истекающей из его страшной раны. Наступила гробовая тишина.

Убийца подошел к первому бойцу и тряхнул ему голову.

— Живой?

Раненный что-то неразборчиво пробормотал. На нагруднике у него зияла оплавленная дыра, через которую виднелось дымящееся обугленное мясо.

— Лекаря живо!

Мелкий летун кивнул и выбежал из жилища.

Глядя на содрогающееся в предсмертной агонии тело Шайна, убийца снял шлем и шумно вздохнул. Это был зеленоватый отпрыск.

— Ты невовремя, брат. Мы бы не договорились, — он приложил лапу к груди павшего собрата, — Прощай. Спасибо за службу.

В зал вошла Эвири. Она содрогнулась и резко отвела взгляд в сторону, увидев Шайнерта.

— Манори мертва? — уточнил у неё убийца, — Что смотришь? Не смогла?

— Она… еще жива.

Перехватив алебарду, убийца направился к выходу. Ирэль преградила ему дорогу.

— Стой, Лори! Она серьёзно ранена, возьми её в плен, прошу… Сохрани жизнь, ведь Кейн ценит Манори больше, чем кого-либо из нас.

Он презрительно фыркнул.

— Вы говорили? Теперь проблем больше...

— Она…

— Знаю! Манори хороший собрат. Она… не заслуживает такой смерти. Но это не важно.

— Манори твоя мать! Она не сказала Кейнерту ничего о нашем вчерашнем разговоре, слышишь? Манори на нашей стороне!

Он отвернулся.

— Хорошо. Если выживет, посажу в темницу. Этого хочешь?

Эвири прижалась к груди Лоригерта и обняла.

— Да. Пусть будет так.

Мимо них пробежали два лекаря-чешуйчатых. Они словно не замечали распростертое окровавленное тело величественного дракона. Тело одного из известнейших и сильнейших порождений Кейнерта.

Многие уже знали, что сегодня должно произойти…

***

Граница империи людей. Сто двадцать верст на юго-запад от Краппивона.

После похищения отпрыска, летунов-патрульных стало значительно меньше. Теперь за сутки их видели три-четыре раза. По всей видимости, чернокрылых порождений Кейнерта на всякий случай решили убрать подальше от границы. Однако, было и другое предположение: Великий готовит армию для нападения на чешуйчатых. Об этом среди Отрядов ходили слухи. "А о чем еще Роглан мог вести речь с черным летуном?" — так говорили самые болтливые.

Лагерь Охотников был рассредоточен по лиственному лесу в версте от широкой рукотворной просеки, где проходила граница. На его территории вырыли землянки-укрытия и расставили по меньшей мере тридцать баллист и путовалок. Самих Охотников стало больше. К ним примкнули четыре отряда имперских солдат, которые носили кирасы и щиты со стилизованным изображением отрубленной головы летуна, три отряда элитных эльфийских бойцов с превосходными луками, цельнометаллическими дротиками и копьеметалками, и отряд эльфов-разведчиков.

К удивлению Эймвира, Коргвин по собственной инициативе решил поделиться важной информацией. Они спустились в землянку, чтобы перекусить и обговорить дело.

— Судя по тому, что нам дали подкрепление – задание может стать значительно опаснее предыдущего, — высказался Эймвир, — Нам снова нужно кого-то похитить?

— Примерно так, — Коргвин кивнул и с диким видом вырвал зубами кусок вареной оленины, — Всё должно пройти спокойнее… чем в прошлый раз… Но летуны могут сорваться… пойти на отчаянный шаг… опознав нашу добычу, — он проглотил мясо и довольно хмыкнул, — А они опознают – иначе быть не может. Вопрос только в том, что они предпримут.

— В этот раз наша цель кто-то действительно важный для Кейнерта?

— Того летуна зовут Лоригерт. Великий рассчитывал передать ему правление, когда наскучит власть.

Эймвир с задумчивым видом прожевал свою порцию.

— Только вот этот Лоригерт не так прост, — продолжил советник, — Ходят слухи, что он не слишком "дружит" со своим родителем. Он категорически не одобряет попытки Кейнерта договориться с нами.

— О как! Оппозиция в рядах летунов, получается, — наставник усмехнулся, — Кейнерт, видимо, его очень любит, раз еще не пришиб за инакомыслие.

— Ага. Так вот… Лоригерта нужно убрать. Он может помешать Роглану. Все планы наши накроются скверным вонючим местом, если отпрыск добьется своего. Мирель не будет им интересна, летуны и ящеры образуют союз, и грядет тяжкая война. Такая кровавая и разрушительная, каких еще не было на свете.

— Про это я уже слышал, — Эймвир нахмурился, — Погоди, ты ведь сказал: "убрать". Мы просто должны прикончить его?

— Можно и так, если не получится схватить. Главное, чтоб он обратно в свое гнездышко не вернулся, — Коргвин облизал пальцы, — Проклятые разумные летуны. Спрашивается, кто их думать надоумил? Крылатые твари и так страшно-опасные, а когда мыслят о чем-то неправильном, так вообще всем плохо становится, где бы они ни жили.

Советник зевнул и потянулся.

— Слушай сюда. Я ждать больше не буду, поеду обратно в ближайший аванпост – как раз посмотрю, насколько они готовы к внезапной тревоге.

— А я остаюсь здесь и присматриваю за Мирель – это понятно.

Коргвин вдруг стал очень серьёзным.

— Если их прилетит больше, чем пятеро – сверкайте пятками, да так, чтоб преследователям глаза выжечь. Втолкуй это северной. Когда обезумевшие твари увидят, что вы бежите – отвлекутся, и нашим бойцам легче сражаться станет. Мирель должна быть целехонькая.

Эймвир почесал бороду.

Они поднялись на поверхность. Коргвин переговорил с местным командиром, затем оседлал коня и, сопровождаемый парой эльфов-телохранителей, рысью двинулся к аванпосту в трех верстах на юго-восток.

В пожелтевших кронах деревьев зашумел ветер, стало холоднее. Скоро пошел снег. Эймвир тщетно пытался рассмотреть хоть одну мелькающую тусклую звезду сквозь завесу дождевых облаков.

Странно. Совсем недавно Коргвин угрожал ему, подозревая в шпионаже, а после успешного пленения отпрыска заговорил, как приятель. Наставник хотел верить, что в том задании просто заслужил его доверие и уважение. Жаль, что сомнений было больше. Очень жаль, ведь те сомнения тревожили его не на шутку.

— Эймвир? — тихо окликнула его Мирель, одетая в свою пластинчатую броню. Внимательно озираясь по сторонам, она подошла к нему, — Ты выглядишь грустным.

— Погода дрянь, осень всегда нагоняет хандру, — он указал на ближайшее дерево и заговорил серьёзнее, — Когда деревья так шелестят, боишься, что не услышишь чего-нибудь опасного – это тревожит меня.

Северная замерла, прислушиваясь. Наставник продолжил:

— Сюда скоро явится отпрыск.

— Я должна приманить его поближе к путовалкам. Помню.

— Правила те же. Не позволяй ему сближаться. Если услышишь, или увидишь угрозу, бей его прямо по голове, что есть сил, и уходи сюда ко мне.

— Что есть сил? — перебила его Мирель, — Даже если на нем не будет брони?

— Верно, он очень опасен и хитер. Выманить его сюда стоило больших трудов. Нельзя, чтобы он ушел, иначе твоей родне станет хуже.

Она кивнула.

— Как ты? — перевел тему Эймвир, — Больше не волнуешься из-за эртов?

— Кажется, я больше не ищу. Совсем.

— Это не на долго.

Мирель вздрогнула.

— Я узнал насчет тебя. Будь готова, что Зов Крови вскружит голову снова и совсем скоро, — он жестом прервал её вопрос, — Через неделю-две. В целом это время называется брачным периодом. Он длится больше месяца.

— ЧТО?! Мне нужно терпеть еще сорок дней?

— Не перебивай, иначе забуду, о чем говорю.

Мирель обреченно опустила взгляд на сырую лесную подстилку у себя под лапами.

— За время брачного периода твоё состояние будет обостряться, вынуждая искать эрта для создания нового поколения. Будет словно накатывать волнами, между которыми ты сможешь немного перевести дух. Какие-то волны будут сильнее, какие-то слабее, — он грустно вздохнул, — Под конец брачного периода скорее-всего придет последняя, самая серьёзная волна. Можно сказать, "отчаяние" твоего Зова Крови, который ты всё это время подавляла.

— Может меня лучше запереть в жилище? За решеткой… И чтобы никто ко мне не заходил. Если бы той ночью не вмешался Гойнер, я бы покалечила тебя.

Наставник погладил её по плечу.

— Это уже пройденный путь, ты справишься… А если нет, то возвращаться к родне, к летунам, которые чтят Путь Разума – не имеет смысла. У благородных собратьев и без твоего волнения дела плохи. Придется тебе сидеть здесь, заедая горе бараниной и выслушивая наставления старого зеленого эрта.

Мирель испуганно посмотрела ему в глаза.

— Кажется, я переборщил, — он усмехнулся, — Это шутка.

Она фыркнула. Эймвир добавил:

— Есть такая поговорка: предупрежден – значит вооружен. Я предупредил тебя.

Она повернулась к черному ворону, сидевшему на ветке дерева и пристально наблюдавшему за ними. Интересно, её потомство будет таким же маленьким, когда появится? У Мирель остались некие размытые воспоминания о своем детстве. В них люди были огромными великанами. Одни их ноги размером напоминали деревья, какими она их видит сейчас.

Ворон улетел. Проводив его взглядом, северная повернулась к наставнику. Она возвышалась над ним на локоть, а если же встанет на задние, то будет выше в два раза. Удивительная разница. Какие-то пару лет назад люди казались ей исполинами, теперь она сама стала исполином для них.

Так же будет и с её младами. Поначалу маленькими и слабыми, требующими ухода и постоянного внимания. Нуждающимися в заботе и любви своих родителей…

Мирель тряхнула головой. Думать о будущем поколении было так приятно.

Они были далекой, почти недостижимой иллюзией счастья, миражем. Ведь северная даже не видела хотя бы одного своего сородича, достойного для продолжения рода. Ей предстоит долгий путь и суровые бои, чтобы получить возможность воплотить тот мираж в реальность.

Однако Мирель не грустила по этому поводу. Мысли о будущем делали её цель "живой", настоящей. На их фоне Зов Крови казался короткой жалкой вспышкой чувства, мешающейся под лапами, пробирающимися через заросшую терновником дорогу вечности, а Путь Разума – какой-то невнятной абстракцией, так и норовящей попасть в глаза вместе с колючими ветками.

Северная насмешливо фыркнула. Эта странная аналогия понравилась ей.

Прошел еще час. Ветер становился сильнее, теперь из-за шума деревьев даже ближайшим отрядам приходилось кричать друг другу. Мирель отдалилась на сотню шагов от лагеря и сосредоточенно смотрела в сторону страны летунов.

Вдруг до них донесся приглушенный свист. Сначала один, затем еще и еще. Всё ближе.

Эймвир поравнялся с ней.

— Мирель, подходи к опушке! Это наверняка наш гость.

Она кивнула и, громыхая броней, потрусила к границе. Сердце её, как в прошлый раз, ускорилось, однако теперь страха почти не было. Она волновалась, предвосхищала грядущий бой. Тело готовилось высвободить накопленные силы, показав несмышлёным наглым собратьям, насколько ошибочным будет их решение вступить с ней в драку.

Мирель сбавила темп и приблизилась к опушке уже крадучись.

Просвистели совсем рядом, с другой стороны леса. Затем северная услышала чьи-то крики и вздрогнула, увидев черный силуэт летуна очень низко над кронами.

Тот осторожно приземлился на опушку. Мирель не сразу поняла, что он был не один… Летун принес человека!

Пассажир тревожно осмотрелся по сторонам, указал на южную часть леса и, что-то крикнув, побежал. Отпрыск не спешил следовать за ним. Сообразив, что летун может удрать, Мирель выскочила из чащи и зазывающе крикнула.

Крылатый на мгновение замер, оглянулся назад, борясь с сомнениями, а затем устремился к ней. По мере приближения стало ясно, что это довольно молодой зеленоватый отпрыск с темно-серой чешуей. Северная дождалась, пока он окажется в паре прыжков и развернулась обратно на юг.

— Ми… Мирель? — тяжело дыша, спросил он, — Куда же ты? Наш дом в другой стороне!

— Мы вернемся туда, но сначала ты должен помочь мне. Ты поможешь?

Он не ответил. Развернувшись, Мирель увидела, как отпрыск встал на задние лапы, поднял голову и выпустил огненную струю в небо.

Их план не сработал. Как только дикий летун опознал её, сразу позвал на помощь. Но… почему? Что она делала не так?

После сигнала отпрыск кинулся прямо к ней. Мирель выхватила прикрепленную сбоку доспеха булаву и с размаху ударила его. Эрт сумел избежать мгновенной гибели, отступив в сторону. Выставленная для защиты черная лапа-рука противно хрустнула.

— За что?! — летун судорожно поджал сломанную конечность и взревел от боли, — Проклятая сука!

С севера вновь донеслись сигналы. Неподалеку от них, с треском пробиваясь через кроны деревьев, приземлялись летуны. Один за другим.

Теперь Мирель стало страшно, а страх пробудил ярость боя. Нужно спасаться, возвращаться к Эймвиру! Но сперва стоит закончить начатое…

Северная прыгнула к ошеломленному раненному отпрыску и хладнокровно выполнила поручение наставника: одним ударом по голове оборвала жизнь собрата.

Затем Мирель отскочила от прибывшего на подмогу сородича, следующим могучим ударом выбила щит из его лапы и дыхнула ему прямо в морду. Лес вновь огласил крик боли.

Отрываясь от преследователей, Мирель устремилась на юг к лагерю. Сначала она насчитала шестерых бронированных врагов, но затем поняла, что ошиблась. Их было не меньше десяти, и еще несколько пробирались через чащу. Кто-то из них дыхнул ей вдогонку. Она зашипела, ощутив нестерпимый жар позади. Маховая перепонка и броня приняли атаку, но были повреждены.

Следующий летун появился совсем рядом сбоку. Не теряя времени, он тоже атаковал огнем. Мирель резко отвернулась, чтобы сберечь глаза и судорожно прикрылась крылом. Пламя прожгло перепонку, опалив ей ребра и плечо за броней.

Мимо просвистели снаряды баллисты, затем путы. Мирель ответила обидчику дыханием. Тот прикрылся щитом и в следующее мгновение рухнул на землю, получив снаряд в основание шеи.

Отовсюду слышались сигналы и крики командиров. Среди этого гомона северная различила самый важный звук: голос наставника.

— Сюда, Мирель! Не останавливайся!

Жесткий отпор Отрядов вынудил преследователей сбавить темп. Один из летунов, ближайший к Мирель, увернулся от пут, прыгнул вперед и достал её копьем. Ослабленная дыханием броня не спасла от раны. Наконечник глубоко впился в круп северной. Из-за стрельнувшей боли она едва устояла на ногах.

Лес объяло пламя. Летуны дышали на каждое орудие, которое замечали. Досталось и Мирель: хвост, спину, бедра и крылья её сильно обожгли. Лишившись креплений, пластины брони рассыпались прямо на ходу. Северной повезло: прежде чем окончательно разрушиться, защита выполнила свою роль.

Еще через сотню шагов летуны совсем замедлились и больше не могли достать её огнем.

— Мирель, уходим! Живо! — крикнул Эймвир.

— Мы бросаем этих солдат? Бросаем друзей?

— Летуны прибыли за тобой! Уходим в аванпост. Это отвлечет их и поможет солдатам. Ты слышишь меня?!

Мирель обернулась. На её глазах дикий летун пытался вырвать люк землянки. Взбесившись, он сломал пару досок и дыхнул через образовавшуюся щель. Люди в укрытии истошно закричали.

— МИРЕЛЬ! — Эймвир взялся за крепление шлема и повернул её голову к себе, — Унеси меня в аванпост, иначе мы все погибнем!

Струи огня озаряли лес каждое мгновение, выстрелы орудий слышались реже. Вскоре в лагерь спустились еще несколько летунов, они были повсюду. Не меньше пятидесяти крылатых бойцов громили всё, что встречали на пути.

Чтобы защитить Эймвира, Мирель яростно бросилась к ближайшему врагу. Под её натиском летун вынужден был отступать, успевая лишь защищаться щитом. Он оказался крепким: держал чудовищные удары булавы один за другим. Щит смялся, а его крепление вот-вот должно было лопнуть. Так продолжалось, пока в сочленение доспехов крылатого не проскочил тяжелый дротик, брошенный эльфом со спины. Враг споткнулся, и Мирель повалила его набок, но не успела добить. В следующий миг она услышала крик наставника.

Злобно зарычав, северная обернулась и дыхнула на второго противника. Летун успел закрыться щитом от огня, затем парировал дротик эльфа сбоку и взмахом хвоста сбил Эймвира с ног.

— Отступаем! — закричал он.

Кажется, те кто приземлялся в лагерь сверху, были лучшими бойцами. Их движения, реакция и сила разительно отличались от летунов, атаковавших через лес. Глядя на второго врага, Мирель сообразила, что он еще сильнее предыдущего, сумевшего удержать её натиск. А еще она поняла, что не успевает защитить наставника.

Могучий летун отразил еще один эльфийский дротик, на мгновение встретился взглядом с надвигающейся Мирель и ловко подскочил к Эймвиру. Выбил из его рук копье, схватил лапой за плечо…

Северная отчаянно закричала и прыгнула к ним. Она готова была разорвать крылатого на куски без всякого оружия… Одним движением враг поставил Эймвира на ноги, парировал щитом её неуверенный удар и отскочил на почтительное расстояние.

— Спасай, что тебе дорого, Мирель! — произнес летун. Он раскрыл огромные крылья так, чтобы скрыть бегство северной и наставника от своих собратьев, — Быстрее!

Эймвир поковылял на юго-восток. Мирель обогнала его и подала хвост.

— Хватайся!

Зажмурившись, он обхватил её изо всех сил.

Северная оборвала последние крепления и сбросила доспехи. Чтобы спастись нужно стать легче, иначе их догонят, тогда никакая защита им уже не поможет.

Превозмогая боль от копья, Мирель огромными прыжками устремилась на дорогу, отыскала прореху в кронах деревьев и с большим трудом взлетела. Раненная нога помешала ей оттолкнуться как следует, а дырявая перепонка утратила часть подъемной силы. В один момент Мирель пришлось изогнуть хвост, чтобы уберечь наставника от дерева, из-за чего она сама задела головой крону, чуть не лишившись глаза.

Взмах крыльев, еще один. Круша мелкие ветки, встречающиеся на пути, они, наконец, набрали высоту и деревья больше не мешались.

— Быстрее, Мирель! — в полете из-за шума ветра голос Эймвира казался ей очень тихим, далеким, — Они догоняют! Живее!

Мирель обвела взглядом горизонт на юго-востоке. Огни аванпоста уже были видны. Совсем недалеко.

Вот только она начала сомневаться, что им сумеют помочь. Пять десятков бронированных и вооруженных летунов, несколько из которых не уступают ей в силе, нагрянут туда. Людям даже в крепости не сдержать такой атаки.

В аванпосте прозвучал колокол. Один удар – тревога.

Мирель, выбиваясь из сил, старалась держать темп, но преследователи неумолимо приближались.

— Сколько их Эймвир?

— Десять! Пятнадцать! О Боги, двадцать! Погоди… Они тормозят?!

— Что?! — удивилась Мирель. От облегчения у неё мурашки пробежали по всему телу, — Отстают?

— Кажется, они не хотят нападать на аванпост!

Северная обернулась. Слова наставника были правдой. Преследователи набирали высоту, многие уже разворачивались обратно.

Ярость боя отступала. Мирель ощущала, как исчезают последние силы. Раненная нога почти не слушалась, а ожоги болели так, что она хотела выть. Ей нужна помощь. Срочно. Еще немного, и они рухнут на землю…

— Ты молодец, Мирель. Молодец! Осталось только приземлиться, — Эймвир судорожно сжал её хвост, — Осторожно приземлиться! Еще совсем чуть-чуть.

Она пошла на снижение.

Ворота аванпоста открылись. Им навстречу выбежал отряд солдат и запряженная в двойку повозка.

— Слишком быстро, Мирель! — крикнул наставник.

Северная пыталась затормозить полет, но получилось плохо. Соприкоснувшись с дорогой, она неловко засеменила, споткнулась и через пару кувырков распростерлась во всю длину. Эймвир с треском нырнул в кустарник сбоку от колеи.

Потревоженное падением копье вонзилось еще глубже, сместилось в сторону, разорвав мускулы. Первое мгновение Мирель ничего не чувствовала, словно ногу парализовало, но постепенно боль пришла и была чудовищной. Её надрывный вопль огласил окрестности аванпоста.

С помощью бойцов она влезла на повозку. Кто-то свистнул, и кони тронулись. Позади двое солдат тащили хромающего, исцарапанного ветками наставника. Вскоре массивные ворота аванпоста закрылись за ними.

Отовсюду слышались крики командиров, лязг механизмов, треск дуг заряжаемых орудий. Аванпост готовился к бою.

Мирель молила Бога, чтобы эта бойня закончилось. Ведь она больше не сможет сражаться в полную силу, не сможет защитить друзей от своих диких собратьев. Северная не хотела, чтобы друзья гибли снова.

Только бы это закончилось. Только бы…

— Ты молодец, Мирель! Слышишь? Ты самая большая молодец из всех молодцов, которых я знаю! — произнёс Эймвир на ухо подопечной и осторожно почесал ей шею.

— Нет, Эймвир, — она закрыла глаза, — Нас спас тот летун. Если бы не он, мы бы погибли.

Глава 28. Спасительница

Слухи о случившемся на границе и в столице быстро дошли к Анриэлле. Она уже несколько дней ждала Ревильнерта и начала переживать, что его задание по переговорам связано с теми неспокойными событиями. Ведь он как раз должен был встретиться с большими летунами…

Отдав своих младов на попечительство брату, Анри направилась в ближайший трактир. Её встретил хозяйский сын, который никак не хотел пускать внутрь. После долгих уговоров ирэль пришлось прибегнуть к хитрости, чтобы вынудить его разбудить старшего. Она сказала, что прибыла вернуть долг и не может ждать утра.

Вскоре Анри услышала сиплое ворчание. К ней вышел рослый чешуйчатый с блеклыми перьями на затылке и с трудом приоткрыл слипающиеся глаза.

— О! — он тряхнул головой и несколько раз моргнул, — Смотрю, худышка Анри отъелась за последнюю недельку. Стало быть, с эртом всё получилось. Ты пришла в такое позднее время, чтобы отблагодарить меня за подсказку?

Она кивнула.

— Тогда проходи.

Ящер пустил её в гостевой зал и сел за ближайший стол. Из освещения здесь были пару тусклых масляных светильников, так что под истертой мебелью и в углах помещения царил кромешный мрак. Не сказав ни слова, Анри положила перед ним несколько золотых монет. Сумма достаточная, чтобы прокормить весь здешний зал, будь он полон гостями.

— Хм… Вот так, значит, — он смахнул деньги себе в руку и спрятал в карман, — Я ожидал чего-нибудь более интересного. Будь сейчас сытые времена, я бы послал тебя в грязную клоаку с такой благодарностью, а так… Ты что, своровала их у эрта? Поэтому пришла ночью?

Анри, не отрывая от него своего хитрого взгляда, положила на стол еще столько же.

Обтрёпанные перья чешуйчатого встали дыбом.

— Что тебе нужно? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Мой эрт встретился с Багривистом, а потом пропал. Тот старый ящер когда-то пробовал заманить меня к "сторонникам"… Подскажи, где искать их след.

Чешуйчатый с задумчивым видом почесал шею.

— Я знаю лишь, что они убыли из Крахховони неделю назад, — он хотел пододвинуть к себе все монеты, но Анри позволила взять только пару, закрыв остальные когтистой лапой. Их нужно было заслужить.

— Это слышал уже весь город. Я хочу знать больше.

— Допустим. Зачем тебе это?

— Я боюсь, что мой эрт долго не вернется и пробую найти его сама. Никто об нашем разговоре не узнает. Обещаю.

Он усмехнулся.

— Обещаешь? Это говорит мне воровка. Мать-воровка.

Анри виновато опустила взгляд.

— Бедная… Ладно, давай сюда остальное, и я расскажу. Не думаю, что от этого мне станет хуже. Как говорится: помог однажды, значит помогу снова. Надеюсь, я добрый не потому, что глупый.

Он взял оставшиеся монеты.

— Твой Ревиль заманил чернокрылую ирэль в западню.

Глаза Анри округлились, ящер продолжил:

— Он как-то сумел охмурить её. Затем похищенную чернокрылую отследил Прихвист и отобрал для переговоров с Кейнертом. А Ревиль, — ящер закивал, — остался у "сторонников". Где он, жив ли – не знаю. Могу лишь сказать, что не в Крахховони – это едва ли облегчит твои отчаянные поиски.

— Охмурил чернокрылую великую ирэль? — удивленно повторила она, — Что за шутка?

— Если бы это была шутка… Об их любви скоро начнут ходить легенды.

Анриэлла фыркнула.

— Что, передумала искать? — хозяин рассмеялся.

— Кто подскажет, куда мне идти дальше? Знаешь, как выйти на Багривиста?

— Хм… Император и советники наверняка знают, где он, но тебе смертной к ним не пробиться. А отыскать Багривиста после такого переполоха на границе задача скорее невыполнимая. Он залег на дно – это я тебе точно говорю, — хозяин вздрогнул, о чем-то вспомнив.

— Что такое? — оживилась она, заметив его невольный жест.

Ящер повернулся к темному коридору, ведущему из гостевого зала к нескольким крохотным спальням.

— Как говоришь, зовут того мелкого эрта? — услышали они тихий мужской голос. Легкий акцент выдавал в нём чужака.

Из коридора показался силуэт в балахоне. Слишком прямо он стоял для чешуйчатого и оттого слишком высоким казался.

— Ре… Ревильнерт, — боязливо ответила крылатая.

— Ты его любишь? Он близок тебе?

Анриэлла сглотнула.

— Он мой эрт. Ревиль нужен мне. Очень нужен!

— С ней можно говорить? — вкрадчиво уточнил незнакомец у трактирщика, — Как считаешь?

Ящер закивал, после чего уставился на пестрые крылья ирэль.

— А хрен её знает. Вроде бы она не шпионка… Зато воровка.

— Дальше я сам, иди отдыхай.

— Правильно говоришь.

Трактирщик вышел из гостевого зала.

Какое-то время Анри и рослый незнакомец молчаливо смотрели друг на друга. В тени капюшона при тусклом свете пары светильников был заметен лишь блеск его глаз. Это не были глаза рептилии.

— Иди за мной, Анриэлла.

Силуэт скрылся в коридоре.

— Куда? — тихо спросила она, поднявшись. От волнения и страха сердце её билось всё быстрее.

— Поговорим о твоём эрте в уединённом месте.

Анри никогда прежде не вела разговора с "волосатыми". В голосе незнакомца не было привычных ей ноток, по которым можно понять настроение собеседника – это настораживало.

В нынешние голодные мерзкие времена преступников стало очень много. Хрен его знает, что на уме у таинственного мужчины. Возможно, после того, как крылатая повинуется, её больше никто не увидит живой, или свободной.

Однако в то же время она не верила, вернее не хотела верить, что хозяин трактира мог подыгрывать незнакомцу с его ужасным замыслом.

Ирэль не говорила Ревилю, что уже начала воровать, пытаясь прокормить младов. Трактирщик однажды заметил Анри "на деле", но вместо того, чтобы наказать её или сдать страже, выяснил, почему она преступила закон. Он поверил ей, и даже пару раз дал еды, а когда в Крахховони явился малый эрт при деньгах – сразу подсказал.

После этого, зная, что она в беде, хозяин просто не мог поступить скверно. Он добр. По-настоящему добр.

Пока Анри размышляла, из коридора донесся странный шорох. Казалось, по полу осторожно проволокли деревянную плиту. Люк?

— Решайся же, — прошептал незнакомец.

Анриэлла шумно вздохнула, напряглась и медленно пошла по темному коридору. Половицы иногда тихонько поскрипывали под её лапами. Незнакомца перед ней больше не было, зато в полу осталась квадратная дыра, заполненная мраком.

— Здесь неглубоко. Спускайся по лестнице.

Крылатая на ощупь отыскала узкие ступени и, судорожно цепляясь когтями о дерево, спустилась в подвал. Она испугалась, услышав, как закрывается люк и хотела прыгнуть обратно, но врезалась во что-то живое, высокое.

— Осторожно, — холодно сказал незнакомец совсем рядом, — Не хватало, чтобы по пути в туалет сюда провалился сонный ящер.

Анри медленно отступила. Через несколько шагов её хвост коснулся каменной стены.

— Итак, — сменив тон, заговорил силуэт, — Расскажи мне о Ревильнерте. Хочу удостовериться, что мы подразумеваем одного и того же малого летуна.

— Он чуток выше меня. Пятна на боках и спине совсем черные. Еще он хорошо знает общий язык, работает переводчиком. До пропажи говорил о чем-то с великими летунами.

— Значит это он выманил самку черного летуна. Хм…

Незнакомец умолк, размышляя.

— Ты говорила, что Ревильнерт – твой. Это значит, ты готова рискнуть ради него? Например, если он в беде.

Крылатая вздрогнула.

— Да, без Ревиля мне и моим младам не видать будущего.

— Тогда поклянись его жизнью, что не скажешь ничего обо мне, и о том, что узнаешь от меня, с кем бы ни говорила в дальнейшем.

— Клянусь, что буду молчать о Вас, — она боязливо сглотнула, — Клянусь жизнью Ревильнерта.

— Отлично.

Незнакомец поджег свечу.

Анри едва сдержала свое изумленное восклицание. Перед ней стоял эльф-мужчина.

— Я знаю, где находится твой эрт. Он в плену, и вызволить его будет не так-то просто. Для этого, — он прищурился, глядя ей в глаза, — пожалуй, нам пригодится твоя помощь.

— Но… я же не умею драться!

— Верно. Зато у тебя есть крылья – это очень важное качество, как раз то, что нужно.

Анри пугливо оглянулась. Кроме них в тесном подвале больше никого не было. Почти всё помещение занимали бочки и ящики с припасами.

— Ревиль далеко отсюда?

— Всё расскажем там.

Эльф протянул ей потрепанный клочок бумаги с кропотливо нанесённой картой местности к северу от Крахховони.

— Узнаешь ориентиры?

— Да, но не все.

— С воздуха ты поймешь, что здесь отмечено. Направление указано точно, если умеешь ориентироваться по солнцу – не промахнешься.

***

После разговора с таинственным эльфом Анри вернулась домой, чтобы поспать, как следует подкрепиться и собрать дорожную сумку. Незнакомец предупредил её: дело предстоит тяжелое и лучше приступить к нему, полным сил.

С первыми лучами солнца она отправилась на северо-северо-восток. По совету эльфа ирэль старалась делать остановки для сверки направления в местах, где её никто не увидит. Через сотню верст над тропическим лесом Анри вынуждена была приземлиться, чтобы перевести дух. Оказывается, за ней увязался молодой худощавый эрт, который решил воспользоваться остановкой для знакомства. Отвязаться от него оказалось не так-то просто – он продолжал следовать за ней даже после её злобного предупреждения о расправе.

Преследование выбило из колеи. Теперь из-за тревоги она постоянно делала паузы, чтобы проверить "хвост". Поиск ориентиров затянулся. Анри рассчитывала прибыть к точке назначения раньше, чем говорил эльф: в разгар дня, но на деле сильно опаздывала. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом.

***

Анриэлла залетела в крону дерева и расслабленно опустила крылья, грудь её горела огнем. Всю свою жизнь она провела в Крахховони и его окрестностях. Исполняя поручения ящеров, ей часто приходилось летать очень быстро на десять-двадцать верст, но то была детская забава по сравнению с сегодняшним путешествием. Три сотни верст вымотали Анри. Она боялась, что не сможет помочь эльфам с драгоценным пленником.

Снизу прозвучал приглушенный птичий крик. Ирэль удивленно посмотрела вниз и прислушалась.

Крик повторился прямо под ней. Анри хорошо знала голоса местных пернатых певцов и убедилась, что это лишь имитация. Она свистнула, подражая другой птице.

— Как твое имя? — донеслись сквозь шум леса едва различимые слова.

— Анриэлла! — ирэль подсмотрела на карту с пометками, — Это "застрявший палец"?

— Верно. Ты поздновато. Спускайся.

Анри перескакивала с ветки на ветку всё ниже, пока не увидела через прореху в кроне скалу. Так вот, что за "палец" имели в виду эльфы. Они нашли большой каменный выступ, который упирался вершиной в полог леса. Сверху его можно было разглядеть только если знаешь нужный ракурс.

На "пальце" сидели двое эльфов-солдат с длинными луками и разукрашенными в камуфляжные цвета лицами.

— Не бойся, — сказал третий внизу, которого Анри еще не видела, — Нам поручили освободить Ревильнерта. Его круглосуточно охраняют, а нас пускают внутрь укрепления только без оружия.

Она хотела ответить, но осеклась, заметив в дюжине шагов перед собой на соседнем дереве подозрительное движение. Это был эльф. Прищурившись, он держал готовый к выстрелу лук и целился прямо в неё. Дистанция была слишком близкой, чтобы увернуться. Анри попалась. Она чувствовала, что вот-вот рухнет на землю от усталости и страха.

— Спокойно, — прошептал эльф, — Бросай свою сумку вниз. Без резких движений.

Из-за мандража ирэль не могла даже расстегнуть ремень. После нескольких неудачных попыток она попробовала порвать его.

— Тише, крылатая. Если ты вправду прилетела помочь, то бояться нечего.

Анри прерывисто вздохнула, и, сосредоточившись, справилась-таки с проклятой пряжкой, после чего отпустила сумку. Внизу зашуршало, третий невидимый эльф подал голос:

— Чисто!

— Хвоста нет? — холодно уточнил лучник, немного ослабив натяжение тетивы.

— Кажется, нет.

— Слыхали? Ей кажется! — передал он товарищам, — За тобой кто-то увязался?

— За… за мной летел малый эрт. Я… петляла, пока он не потерял мой след.

— Кажется, потерял? — иронично уточнил эльф.

Она побоялась ответить на его шутку.

— Ладно. Повернись-ка боком.

Анри повиновалась. Заметив нужную деталь её окраса, лучник убрал стрелу и кивнул.

— Ты поняла, что хотел тот летун?

— Думаю, я понравилась ему. Он был совсем молод, а значит искал пару.

Эльф указал на скалу и велел ей приземлиться около ожидавших там товарищей.

С "застрявшего пальца" Анри показали укрепление чешуйчатых: двухэтажное строение из бревен, окруженное высоким забором с частоколом и рвом. Ночью ей нужно было на скорости проскользнуть в окно, которое чешуйчатые обычно оставляли открытым и скинуть оружие эльфам.

***

С наступлением темноты Анри заняла своё место и экипировала всё выданное оружие так, будто собиралась драться сама. В одной лапе-руке меч, в другой щит, булава и кинжал закреплены на поясном ремне. Вес ощутимый, но расстояние слишком мало, чтобы она успела потерять силы. Крылатая наверняка даже не успеет досчитать до двадцати, как влетит в окно.

С её места то окошко выглядело светло-оранжевым квадратом посреди совершенно черной стены. Промахнуться просто невозможно.

Бодрствующих чешуйчатых за забором было всего шестеро. Трое наблюдали за лесом через бойницы, один чинил броню, двое с кустарной собакой патрулировали территорию. У всех заряженные арбалеты.

Освещенность укрепления оставляла желать лучшего. Если Анри подгадает момент и будет осторожна, то её вряд ли заметят в полете.

Трое эльфов приблизились к входным воротам.

Анриэлла замерла, стараясь услышать хоть что-нибудь. Чешуйчатые на страже недовольно забормотали, разведчики ответили им. Из здания вышли еще двое бронированных ящеров и впустили гостей. Кажется, они знали о прибытии "волосатых" заранее. Пока всё шло спокойно.

Далее разведчики в сопровождении тех двух чешуйчатых прошли ко входу в бревенчатое строение. Отдали своё оружие и по одному исчезли внутри.

Анри бесшумно взмахнула крыльями, встряхнулась и проверила свой груз. Она сосредоточенно вслушивалась в тихий шум леса, ожидая сигнала. Сердце её билось всё быстрее, лапы, сжимающие оружие, жутко дрожали. Прорываться в лагерь врагов, готовых прикончить любого без предупреждения, было гораздо страшнее, чем воровать мясо у спящих торговцев.

Кто-то громко чихнул. Эльф.

Анри подождала, пока патруль с кустарным псом скроется за углом здания и спрыгнула с ветки, расправив крылья. Из-за свистевшего в ушах ветра было непонятно, насколько шумным получается полет со стороны. Казалось, что он чудовищно громкий. Её наверняка уже засекли.

Под ней промелькнул забор, половина пути пройдена. На двух третях она услышала громкий свист откуда-то сбоку из деревьев. Звук был знакомым и оттого пугающим. Так свистят малые летуны…

Эльфы ничего не говорили ей о собратьях.

Повернув голову вправо, она увидела, как из леса наперерез ей выпорхнул черный силуэт малого летуна. Ящеры внизу угрожающе закричали.

Анри вильнула в сторону, затем еще и еще. Мимо просвистела пара болтов. Тяжело дыша, она ускорилась, насколько могла. Осталось совсем чуть-чуть…

Черный силуэт приближался очень быстро. Уставшая после долгого пути, Анри даже без оружия не сможет оторваться от погони. Она набрала высоту и сложила крылья. Ветер зашумел еще громче, крики чешуйчатых, их сигналы тревоги утонули в том свисте. Единственное, что ей удалось различить перед окном – близкий приглушенный щелчок арбалета. Что-то болезненно толкнуло ирэль в бок, еще немного и она бы врезалась в оконную раму. Неимоверным трудом Анри удалось выровняться.

Увидев её, эльфы атаковали охранников в рукопашную. Она сбросила им оружие, увернулась от выпущенного болта и плавно повернула к окну. С высоты потолка ей не было видно пленников, лишь проемы трех камер. Где-то там лежит закованный Ревиль.

Снаружи донесся свист. Теперь это был призыв эльфов-разведчиков, за ним прозвучал очередной сигнал тревоги чешуйчатых.

В зал с пленником забежала дюжина вооруженных ящеров. К их прибытию эльфы расправились со всей местной охраной.

Анриэлла видела их смертоносный танец. Мастерство разведчиков завораживало: редко какой чешуйчатый мог отразить хотя бы одно четкое молниеносное движение. Если же разведчик не успевал обезвредить врага мгновенно попаданием в основание черепа или в сердце, он бил его по голове, чтобы дезориентировать, и переключался на следующую цель. Двоих эльфов ранили выстрелами арбалетов, но они продолжали бой, как ни в чем не бывало. Вязкая броня делала своё дело, даже с такого близкого расстояния раны были несущественными.

Увернувшись от еще одного болта, Анри чуть не лишилась чувств от жуткой боли. Теперь стало ясно, что толкнуло крылатую у окна. Тот проклятый малый летун попал в неё. С одного бока меж обнажившихся ребер ирэль торчал острый окровавленный наконечник, а с другого – оперение болта. Дышать становилось всё труднее, силы исчезали с каждым последующим взмахом. Нужно приземляться, но только не здесь…

Она вылетела в окно и пронзительно вскрикнула, столкнувшись с тем летуном-врагом. Высота была слишком мала, чтобы сгруппироваться и смягчить падение. Анри рухнула на землю, как камень.

Враг приземлился удачнее. Не теряя времени, он подбежал к ней и навел заряженный арбалет. Их взгляды встретились. Судорожно глотая воздух и толкаясь лапами, Анри пыталась уйти от него. Боролась за жизнь, как могла, но слишком медленно. Бессмысленно.

— Постой, — прошептала она и покосилась на свою рану, — Пощади, прошу. Ты ведь собра…

Щелкнул арбалет. Анри запоздало выставила лапу-руку, чтобы защититься и содрогнулась, ощутив резкий толчок в грудь. Болт вошел глубоко, почти до самого оперения. Она хотела кричать, но не могла: воздуха не хватало.

Малый летун бросил оружие и взлетел, однако полет его длился недолго: через пару мгновений он упал, получив эльфийскую стрелу меж ребер.

Анри ползком добралась ко входу в здание и легла, уставившись на звезды. Она чувствовала, как уходит жизнь, медленно, но неумолимо. Ирэль думала о младах и… почему-то о том молодом эрте, которого встретила по пути. Боги прислали ей спасение, надежду, но она сама отказалась от них. Анри лишилась всего по своей вине.

Мимо пробежали несколько эльфов. Звуки боя стали громче, а затем внезапно стихли. Кто-то спокойно говорил. Из здания донесся щелчок, затем лязг металлической двери.

***

Крылатая не сразу поняла, что закрыло ей обзор на звездное небо. Кажется, это была голова малого летуна.

Ревиль обреченно смотрел ей в глаза, затем на раны, и снова в глаза.

— Анри? — тихо позвал он.

— Ей уже никто не поможет, — холодно произнес эльфийский разведчик.

— Где твои, кхм, млады… Анри?

Ревиль лизнул нос ирэль и осторожно прижался к её шее.

— Чернокрылую забрал Кейнерт, — продолжил тот же эльф, — Из-за неё на тебя будут охотиться, забудь про младов. Мы не станем охранять всех вас вместе.

— То есть, по-вашему, кхм, я просто должен бросить…

— Если хочешь жить на свободе – беги как можно дальше отсюда. Лети на север. В Крахховони о тебе известно слишком многим.

— И где же мне спрятаться?

— В стране летунов, например.

Анри нежно лизнула скулу Ревиля и прерывисто вдохнула.

— Ревиль… нерт… Милый… Ревиль.

— Кмх, я здесь, Анри. Где… где наши млады?

Её шепот стал совсем тихим. Ревиль замер и задержал дыхание, чтобы услышать всё, что она скажет.

— Ми-лый… Ре-ви…

Она умолкла. Ясный добродушный взгляд замер на одной точке.

— Только не говори, что собираешься горевать. Её млады – не твои, — сказал эльф и усмехнулся, — Мы проводим Анри на тот свет, а ты…

Ревиль поднял голову, чтобы сориентироваться по звездам, и безошибочно повернулся на юг. Сообразив, что он задумал, разведчик зарядил лук и взял мелкого летуна на прицел.

— Ты, кажется, плохо слышал? А, Ревильнерт?

— Что станет с её…

— Плевать, что с ними станет. Сотни младов летунов и ящеров дохнут от дерьмовой жизни каждый убогий день. Забудь о них.

— Анри отдала их своему брату, — вмешался второй эльф, — Еще поделилась своими деньгами, чтобы их кормили. Не беспокойся о них.

Ревиль закрыл глаза Анри и повернулся ко второму.

— Прошу, передайте мои оставшиеся, кхм, деньги её брату. Вы сможете это сделать?

— Рисуй карту.

Малый переводчик объяснил, где спрятал клад и помог разведчикам затащить убитых в кузню. Он хотел похоронить Анри, но эльфы не позволили. Всех нужно было сжечь. Нельзя оставлять шанс врагу опознать павших.

***

Ревильнерт поднял Анри, будто она была живая, и понес к разведчикам, закончившим укладывать тела для сожжения. Тело её еще не остыло, ноги, хвост и крылья безвольно свисали вниз. Голову он закинул себе за спину.

Его трясло. Всё, о чем думал переводчик – были последние слова ирэль-спасительницы. Они звучали в его голове жутким несмолкающим эхо.

Милый Ревиль…

— Живее, — сказал эльф с факелом.

Крылатый положил её на верстак в сторону от груды тел. Второй эльф с кувшином в руках неодобрительно покачал головой и облил Анри горючим маслом.

Кузню подожгли. Никто не сказал ни слова, пока огонь не скрыл тела.

— Эй, Ревильнерт?

— Я… кхм… слушаю.

— Черную забрал Кейнерт. Что думаешь об этом?

— Говорят, из-за неё он чуть не прикончил Прихвиста.

Ревиль уставился на разведчиков.

— Ей… Наверное, ей очень, кхм, плохо. Кейнерт накажет Клири.

— Когда вас с ней брали в плен, она сражалась за тебя до последнего. Неужели ты оставишь всё, как есть?

Эрт вздрогнул.

— Мне нечего противопоставить Великому Кейнерту.

Эльф неодобрительно покачал головой.

— Совсем не обязательно что-то противопоставлять ему.

— Так он просто избавится от тебя.

— Из-за черной ты имеешь возможность сблизиться с Великим.

Ревиль задумчиво посмотрел на пламя.

— Кхм, что Вам от меня нужно?

Эльфы молчали.

— Вы ведь подчиняетесь Роглану, верно? Неужели моё прибытие к Кейнерту, кхм, в интересах императора?

— Это не твоё дело, мелкий, спасай свою шкуру! А если после такого, — разведчик указал на объятый пламенем верстак, — тебе стало плевать на свою жизнь, то хотя бы попробуй выручить тех, кто дорог и ценит тебя в ответ.

Ревиль с обреченным видом опустил голову.

— Мы дали тебе свободу и направление, — добавил эльф, — Остальное решай сам.

— Направление, — тихо повторил он, — Как бы на моём месте поступила ты, Анри? Кхм… Милая, смелая, добрая Анри…