Поровну. II

Пролог

И в этих окнах что прежде были пусты

Я вдруг увидел глаза устремленные вверх

Ловящие свет одичалой звезды

В ответ на ее несмолкающий смех

Каждый из них шептал другое имя

Каждый из них хранил свою печаль

Но мне казалось что я делю вместе с ними

Одну и ту же звезду бегущую вдаль.

Наутилус Помпилиус «Бегущая вдаль»

Трое друзей стояли на балконе, в изумлении глядя на тонкий стержень, уходящий в мглистую высь. Прошло всего полчаса с момента, как они увидели репортаж с площади Геннериха, а небо уже потеряло чистоту: солнечный день стремительно превращался в пасмурный. В комнате съёмной квартиры, за спинами Ольги, Ивана и Никиты, громко включённый телевизор без устали рассказывал на все лады о случившейся на Корабельной стороне катастрофе, призывая жителей сохранять спокойствие. Похоже, до властей доходило, что это не прорыв отопления, не взрыв бытового газа, и даже не вдруг возникший вулкан, ведь вулканическая активность в этой части полуострова не наблюдалась, наверное, с прошлой геологической эпохи. И если на федеральных каналах кроме сюжета о двух спасённых из провала школьницах, информации не было, страна жила обычной жизнью, решив затаить до выяснения обстоятельств происшествие в приморском городе, то в самом этом городе стремительно нарастала тревога.

В воздухе барражировали вертолёты: парой они скользили над бухтой, выписывая неровные кольца с центром у туманного столпа, в то время как другая пара машин повторяла своим маршрутом длинную линию берега. Оцепление «извержения» перешло в руки военных, о чём рассказала с места происшествия корреспондент с волосами собранными в примечательный тугой хвост. Она перечисляла улицы, жильцам которых предлагалось воспользоваться эвакуационными автобусами, а также сообщала об изменении в движении транспорта, запущенного в объезд района. Ужасно деловая и оживлённая журналистка с трудом скрывала лихорадочное торжество: ей казалось, что пробил её звёздный час. Девушка ещё не знала, что бодрый, практически непрерывный репортаж, не выходит за пределы местного телевещания.

В кадре появились чёрные береты, и многие зрители поняли, что ситуацию под контроль берёт не просто армия, а флот. Когда со смен на десятках военных объектов начнут приходить тысячи гражданских, задействованных в обслуживании, население узнает, что их город фактически становится закрытым, как это было много лет назад. Но сейчас директивы только извлекаются из сейфов, снимаются печати и оживают провода секретной связи, разнося приказы. К вечеру все въезды и выезды из почти миллионной агломерации будут перекрыты блокпостами с «вежливыми людьми», которые станут внимательно смотреть у всех въезжающих в паспортах прописку, заворачивая обратно не местных.

Грация и Алина, как ни в чём не бывало, словно это не они час назад дали старт локальному армагеддону (кто его знает, может и не локальному), купались на пляже Ушаковой балки. Они не были одиноки в этот погожий майский денёк: компанию им составляли школьники, отучившиеся первую смену, да с пяток закаляющихся пенсионеров.

Конечно, близнецы привлекли внимание жутким и грязным видом. Несколько фотографий выходящих из парка к берегу бухты девушек в жалких обрывках, совершенно не прикрывающих нижнее бельё, измазанных с ног до головы в красно-чёрную грязь, полетели по мессенджерам. Автомат за плечом у одной из них при этом не вызывал особых подозрений: фрики зачем-то тягают с собой игрушку? Ну так на то они и фрики!

Двое парней-старшеклассников, которые особо нагло фотографировали девчонок и не спускали с них глаз, сейчас оказались лицом к лицу перед вышедшими из воды близнецами. Алина и Галина единогласно выбрали жертв, которые сами нарвались тупыми гиканиями и вызывающими сексистскими выкриками. Когда мокрые девчонки подошли к ним вплотную, те оробели и примолкли. Когда близнецы сообщили, что: либо они тихо отдают свою одежду, либо получают по морде, парни, конечно, удивились и снова заговорили на языке неприличных предложений и оскорблений. Они быстро получили по морде и остались без джинсов, рубашек и одной капюшонки, сидеть и думать, кому из друзей звонить — просить принести одежду. Спортивная кофта одного из приятелей, скомканная и грязная, валялась здесь же — стерва вытерла ей калашников. Он что настоящий? Мальчишки, улыбаясь, трогали разбитые губы и носы, предвкушая, как будут рассказывать приятелям, безбожно привирая, что их раздели под дулом автомата полуголые красавицы.

Дикие упыри в подземельях города, попадающие в туннель под бухтой через небольшой пролом в потолке, под которым близнецы прошли и не заметили, сейчас скапливались в туннеле на пирушку, устроенную им сегодня девчонками и морскими пехотинцами. Крылатые твари, лишь изредка кажущие морды на поверхность только в самые безлунные ночи, сейчас делили трупы и куски от трупов своих бывших однопартийцев. Еды, хоть и не очень вкусной и питательной, хватит набивать желудки несколько дней, но многие из них замирали прямо посреди отвратительной трапезы, с бледной лапой в когтях, с кишками свисающими из пасти, замирали, чтобы прислушиваться к удалённому гудению работающей пирамиды, чтобы нюхать сквозь кровавый смрад подземелья широкие потоки свежего воздуха, зациркулировавшего благодаря дыре пробитой наружу, подгоняемого насосом туманного столпа. И этот воздух нёс с собой будоражащий запах перемен, обещания еды головокружительно вкусной, которая ходит по поверхности, такая труднодоступная всегда, но теперь почему-то более близкая. Словно невидимый голос шептал и обещал, манил вверх, призывая не ждать в оцепенении, но ловить момент, ведь сейчас всё меняется… А может быть это не голос звал, а просто солнце теряло силы.

Вампиры в человеческом облике, те, что сейчас не спали мёртвым дневным сном, позволить это себе могли только откормленные, напившиеся накануне свежей крови твари, смотрели телевизор. Самые богатые и влиятельные из них подошли к чёрным окнам роскошных апартаментов, чтобы лично выглянуть наружу сквозь толстое затенённое стекло, чтобы лично увидеть хотя бы издалека «вулкан» извергающий облака, от которых стало остывать дневное небо. Упырь в деловом костюме, скрипнув туфлями по холодному мрамору пола, приблизился вплотную к затенённому до ощущения ночи окну от пола до полка, расположенному на седьмом этаже пустующего офисного центра. Он, не чувствуя на лице ожидаемого жара, всегда пробивающего сантиметровое затенённое стекло, сделав над собой усилие, приложил ладонь к бликующей поверхности и ту не обожгло! Не отдавая отчёта, всё ещё растерянный и удивлённый, вампир заулыбался кровожадной улыбкой, сквозь которую выдвинулись острые, вечно жаждущие клыки.

На кладбище Северной стороны морпехи, выбравшиеся из кошмара подземелья, обессиленные падали на траву. Майор, последним покинувший туннель, нестерпимо хотел бы завалиться рядом со своими людьми, в ожидании транспорта в госпиталь. На нём, как и на каждом из бойцов, не было живого места, похоже на теле в память об этой провальной погоне останется множество шрамов от когтей и зубов. Блин, только бы эти вонючие твари не были заразными, причём бояться надо не только вампиризма, а и бешенства с чумой! Но поддаваться притяжению такой мягкой и душистой зелёной травки сейчас нельзя, по крайней мере ему — тому кто принимает решения и имеет хоть какие-то полномочия в рамках начатой флотом секретной операции по поимке близнецов. Правда, флот ещё не знает, что он, Сергей Оскесов — майор морской пехоты, теперь меняет настоящую цель миссии.

Майор Оскесов стоял на подгибающихся ногах, не отводя взгляда от луча, поднимающегося с другой стороны бухты, от багрового облака, ширящегося на глазах, от сизой завесы, стремительно расползающейся по небу в космической вышине. Он не знал, что это такое конкретно, но в общих чертах понимал: это пришёл толстенький такой и жирненький пушной зверёк — писец.

Глава 1

Солнце давно перевалило за полдень, щедро даря курортному городу тепло, которое беспрепятственно проникало сквозь разрастающуюся багровую пелену. Инфракрасный свет пронзал три слоя облаков, заботливым одеялом укутывавших землю под собой. Красный отсекался аномальными тучами примерно на половину, оранжевый пробивался только на четверть, жёлтый — на одну восьмую, для зелёного оставалась жалкая одна шестнадцатая, остальные цвета солнечного спектра блокировались почти полностью, не оставляя вовсе места для оттенков синего и фиолетового. Когда пелена, исторгаемая туманным лучом, заполнит небосвод от горизонта до горизонта, день превратится в красные сумерки, но пока остатки яркого синего неба, окружающего зловещую тучу, давали достаточно света, чтобы никто не задумывался о наступающей мгле.

— К вечеру всё будет кончено, — заметила Грация, очередной раз взглянув вверх. — От вашего голубого неба ничего не останется.

— Ты так говоришь, как будто сразу же наступит апокалипсис, — возразила Логинова. — Как будто у нас никогда не бывает пасмурных дней. Не поверишь: бывают целые недели без солнца, когда льёт холодный дождь и стоят мрачнейшие сумерки. И что-то вампиры ещё ни разу не затопили город реками крови, как ты обещаешь.

— Одно дело — естественная перемена погоды, к которой все существа приспосабливались от века к веку, другое — искусственное затемнение, словно созданное для кровавой вакханалии. На моей планете есть только два очень коротких сезона, когда небо становится похожим на ваше, заставляя бессмертных искать укрытие. Без плотной завесы багровых облаков даже хмурый день угнетает и подавляет вампиров, насылая на них сон, подобный голодному оцепенению. Только вдоволь насыщаясь свежей кровью можно ему противостоять. Но, когда наш мир сокрыт терракотовыми облаками, бессмертные превосходно чувствуют себя в любое время суток.

Это наша вечная ночь сейчас раскидывается над вами, я её узнаю. И, поверь, все вампиры, оказавшиеся под защитой нового неба, почувствуют перемену. У многих просто сорвёт последние тормоза!

Близнецы шли по почти безлюдным в это время улочкам, медленно подсыхая на ходу от морской воды. Мальчишечья одежда сидела нелепо и неудобно на девичьих фигурах, но Аля заверила, что терпеть чужие шмотки осталось не дольше получаса, пока они не дотопают к магазинам с нормальными нарядами. К тому же, отобранная капюшонка замечательно скрывает автомат, беззастенчиво носимый королевой за плечом. Никакие увещевания Логиновой не смогли убедить Грацию, что в их мире невозможно открыто демонстрировать оружие, если ты не представитель власти, иначе эти самые представители власти тебя не оставят в покое, пока не разоружат или не убьют. Галина только смеялась в ответ: «За нами и так идёт охота!». А случайных стычек с полицией она вовсе не опасалась, воспринимая служителей порядка в качестве потешных недовоинов. Уважения заслужили у неё только морские пехотинцы, да и то в полном снаряжении и с гранатомётами. «Гра-на-ты», — мечтательно протягивала она, представляя, как в один прекрасный момент завладеет их запасом. Прямо, как ребёнок, фантазирующий о ящике эскимо!

Поскольку теперь подозрений внешним видом они не вызывали, по крайней мере Алине так хотелось думать, она сразу отбросила идею одеться в каком-нибудь занюханном магазинчике на Корабельной стороне. Зачем им этот третьесортный ширпотреб, когда у Грации в левом наруче спрятана целая пачка денег, из которых они потратили только крупицу вчера на бургеры и колу? По этим же соображениям отпадали и рынки, к которым Аля с детства испытывала затаённую неприязнь: шумно, какие-то взлохмаченные тётки лезут в душу, пытаясь натянуть на тебя неподходящую не то, что по фасону, а даже по размеру вещь, при этом шумят так, что хочется немедленно убежать. Алина с содроганием вспомнила похождения с бабушкой по базарам и фразу одного продавца, уже позабытого, но чьи слова калёным железом были выжжены в юной памяти: «Посмотрите, как хорошо сидит: ни к чему не обязывает!». Эта характеристика была повторена столько раз, что шестиклассница Аля уяснила, что хорошая вещь на рынке должна, как минимум, ни к чему не обязывать. Даже носить её не обязательно, даже покупать. Но футболка с Мики-маусом была всё же куплена и, оказалось, что ещё и как обязывает быть время от времени одетой в течение месяца, чтобы не обижать бабушку.

— Чему улыбаешься? — Грация даром, что ведёт себя грубо, на самом деле внимательная и даже чуткая. Солдаты, наверное, были без ума от своего командира. Те, которые не погибли от её же руки.

— Бабушку вспомнила. Как мы одежду мне покупали: «Главное, чтобы ни к чему не обязывала». — Логинова засмеялась и почувствовала, как слёзы грусти и ностальгии потекли по щекам, как будто она уже никогда не увидит свою бабушку. Увидит! — девушка смахнула голубым рукавом влагу с лица. — Представляешь, однажды ушлая торговка развела нас на покупку совершенно ужасной футболки, сказав, что мне так идёт, что это ни к чему не обязывает.

— Какая-то чепуха.

— Вот я тоже тогда так подумала, но потом до меня дошло, что эта фраза имеет смысл, причём глубокий.

— Ну, какой же?

Близнецы шли по спуску вдоль маленькой, но извилистой Южной бухты, утыканной кораблями, в основном военными, были там даже несколько матово-резиновых подводных лодок. Грация жадно разглядывала фрегаты и корветы, выдававших свою суть хищно торчащими на палубах стволами скорострельных пушек.

— Ты выбираешь одежду, которая «ни к чему не обязывает» из страха привлечь к себе внимание, из страха не соответствовать этой одежде. Девушка думает: «Корсеты носят только солистки рок-групп, они крутые, не то, что я», а парень может не купить красивый пиджак, поскольку будет бояться, что у него слишком простые штаны под него и вообще не стоит тратить деньги ни на что, кроме спортивного костюма, всё равно во дворе не поймут. И так далее, сотни страхов, в результате люди выглядят одинаково и серо.

— Ты солистка рок-группы? — совершенно серьёзно спросила тиран, вспомнив облачение в котором была близнец во время их первой встречи в разгромленном районном отделении полиции.

— Нет! — хохотнула Логинова. — Это был мой костюм для вечерних прогулок по безлюдным местам. Он мне очень нравился, — но видишь, я тоже боялась не соответствовать наряду, показаться в нём смешной. Но мне так хотелось носить что-то мрачное и вызывающее, что мы с Ольгой наряжались как на Хэллоуин чуть ли не через день и шли на кладбище, где нас никто не увидит. — Аля замолчала надолго. Продолжила, шмыгнув носом. — А потом я увидела тебя и чуть не сошла с ума от страха, от невероятности происходящего. Но на самом краю сознания, тихо, словно несерьёзно, крутилась мысль: «Какая крутая, как она естественно носит корсет и все эти ремни и бляхи, я хочу так же!»

— То, что мы с тобой оказались примерно одинаково одеты при встрече — не случайность. Понимаешь? Это как мои ранения, которые ты чувствовала всю жизнь. Мы связаны давно и неразрывно. Не даром после покушения меня выкинуло именно в твоём городе, так близко от тебя, что я просто пришла пешком…

— И наломала дров!

— Я уже извинялась.

— А я буду тебя всегда за это подкалывать! Всё, я решила…

— Что?

— В какой магазин мы с тобой направляемся. Все эти разговоры об обязанностях перед одеждой…

— Ты опять… — вздохнула Грация

— Есть место, пожалуй, единственное в городе, там можно такие наряды увидеть! Мы с Востриковой все витрины слюнями измазали. Тебе тоже понравится! Такой выбор чёрных кружев и обтягивающих кожанных штанов под твои сапоги. Блин, всю одежду уже по два раза изорвали, а сапогам всё нипочём! Признайся, ты их укусила и сделала бессмертными? Они теперь питаются кровью невинных кроссовок? Или, судя по брутальности, предпочитают закусывать туфельками на высоких каблуках?

— Тебе тоже хорошая обувь не помешает, — девушки с печалью уставились на сапоги Логиновой. Передряги последних суток оставили на них неизгладимые следы в виде огромных царапин и даже пары сквозных разрывов.

— Мне не терпится! — воскликнула Алина. — Побежали на троллейбус! — и, не дожидаясь, пока Галина начнёт расспрашивать что это такое, Аля припустила к ближайшей остановке. Королеве вампиров не оставалось ничего, как бросится следом и заскочить в открывшиеся двери только подъехавшего транспорта.

На пустой задней площадке, когда двери закрылись, Грация непонимающе и гневно уставилась на близнеца, но троллейбус дал ход и тиран полетела в руки приготовившейся ловить Логиновой.

— Держись! — Аля довольно засмеялась и выпустила из объятий королеву. Та, переступая, как пьяный матрос в шторм, подошла к ближайшему окну и прислонилась к поручню. Рядом встала Логинова.

— Это транспорт такой для людей, — не дожидаясь стала пояснять школьница, пытаясь не допускать в голосе снисходительных ноток цивилизованного человека, просвещающего дикаря. — Он работает на той же энергии, что и твой стилет. Ой! А как мы стилет-то теперь достанем?

— Думаешь, его надо доставать? — Грация прилипла к стеклу, рассматривая проплывающую снаружи улицу.

— Как же ты вернёшься к себе?

— Может быть, никак. Мне и здесь с тобой хорошо. Так хорошо, как в моём мире не было никогда.

— За проезд оплачиваем! — чуть не на ухо близнецам гаркнула пробравшаяся с другого конца салона билетёр. Передвигалась она в плавно покачивающемся троллейбусе с ловкостью гиббона и грацией балерины. — Что, платья окончательно вышли из моды, даже рубашки мужские носим? — неприветливо спросила она и отсчитала сдачу, не слушая сбивчивых объяснений Логиновой, что мол платья испачкались.

Логинова почувствовала, что Галина напряглась, и схватила близнеца за руку, чтобы удержать от гневной тирады в адрес прямой женщины.

— Ах, вот оно что! — Контролёр хитро прищурилась, заметив жест. — Ну кому-то ж тогда надо и девочкой нарядиться, или сейчас даже это необязательно? — Вредная тётка засмеялась в голос, упиваясь беспомощностью жертв. Тут к ней поспешно устремилась худая ухоженная пенсионерка, вскочившая за три сиденья, и громко зашептала:

— Постыдитесь! Этих девочек вытащили час назад из провала на Геннериха, на них вообще одежды не было — только грязь!

Несколько человек в салоне, услышав обрывок разговора о полном отсутствии одежды, закрутили головами и уставились на сцену, разыгравшуюся вокруг школьниц.

— На нас была одежда! — дрожащим голосом возразила Логинова.

— Так они ещё и голышом бегали? — не унималась контролёр.

— Не бегали! — чуть не плача, оправдывалась Аля.

Грация же, с трудом сохраняя серьёзное выражение лица, сняла с плеча автомат, скинув с него чужую капюшонку, и коротко нажала на спуск. В потолке появилось две звездообразных дырочки. Пассажиры пригнулись за сиденья, один дядька зачем-то плашмя выпрыгнул в проход, а троллейбус резко остановился. В наступившей тишине с шипением открылись три двери в салоне. Близнецы с достоинством прошествовали на выход, провожаемые округлившимися глазами вредной тётки над округлившимся в немом крике рте.

Оглянувшись Алина увидела, что пенсионерка, вставшая на их защиту, улыбается и показывает из-за спины билетёра большой палец вверх. Логинова помахала ей на прощанье. Два десятка людей, прилипших к окнам изнутри, восприняли это на свой счёт, некоторые помахали в ответ. Троллейбус закрыл двери и рванул с места, как спортивная машина.

— Ну вот, опять ты со своим автоматом, — констатировала Аля, уходя прочь от центральной дороги.

— Поверь, без автомата, если бы я разобралась с той злой женщиной голыми руками, тебе бы понравилось ещё меньше.

Через десять минут Логинова остановилась, схватившись за ближайшее дерево:

— Что-то я устала. Но мы уже близко. А разве вампиры устают?

— Поздравляю, — буднично ответила Грация, — тебе пора пить кровь. Человеческую.

Глава 2

— Твою ж маму! — в сердцах воскликнула Аля. — Почему именно сейчас?

— Потому что ты бегала, сражалась с сотней чудищ, которые нанесли тебе сотню ран…

— Да я не об этом! — с досадой оборвала близнеца Логинова. — Почему я валюсь с ног в двух шагах от магазина мечты с пачкой денег в кармане? Знаешь, это обидно!

— Жизнь — трудная штука, — развела руками Грация, — а вечная жизнь — вечно трудная штука.

— Ха-ха. Запишем в сборник мудрости вампиров. Сколько мне крови надо? Ты говорила Крайнову, что стакана хватит.

— На сутки. Ты готова пойти и кого-нибудь укусить?

— Готова, как вечный пионер.

— Давай я тебе помогу. Оглушу, затащу, подержу. Тебе парня или девушку? Может быть, предпочитаешь зрелых людей? Не рекомендую в первый раз: букет может оказаться сильным, приторным, даже неприятным.

— Поддержишь меня морально. Будешь стоять рядом и улыбаться.

— Ты не такая мирная овечка, как я думала!

— Да, я не овечка. Я — котик с красивыми глазками.

— Не поняла.

— Пошли покажу, должно сработать.

На троллейбусе близнецам повезло проехать весь извилистый и крутой подъём от Южной бухты до площади Суворова, которая была одной из четырёх площадей на центральном городском кольце улиц.

Логинова чувствовала себя, как пьяная: мысли постоянно уходили в сторону, ноги заплетались. Но хуже того, каждый человек, встречаемый по пути, выглядел вкусным. Ну, почти каждый, как сыры на полке в супермаркете: есть с орешками, а есть и с плесенью, но когда в животе урчит, даже самый вонючий сыр способен вызвать аппетит. Те прохожие, которые оценивались Алей, как особенно вкусные, начинали выделяться на общем фоне, словно подсвеченные изнутри, девушке казалось, что она слышит их пульс — и это был сладчайший ритм из слышанных Алиной в жизни. Словно в вальсе он отсчитывал четвертями: раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре. К тому, особо симпатичному парню, так и хотелось подойти, пригласить его на танец. Логинова очень живо представила себе, что он тоже слышит очарование собственного сердцебиения и готов вальсировать под него. Как было бы романтично прямо посреди городского сквера подойти к нему и сказать:

— Молодой человек, вы танцуете?

Он смущается, теряется, даже оглядывается по сторонам, словно ища поддержку. Но единственная его поддержка — это Алина, на которой неотразимое бальное платье, она возьмёт его крепко в объятья и выведет на сияющий паркет…

— Девушка, что с вами? — парень вырвался из рук удивлённой Логиновой. — Ты вообще под чем? Слушай, следи за подругой, — это он бросил Грации, — отведи её вообще домой, пока полиция или санитары не забрали.

Удивлённая, просто громом поражённая Алина стояла на дорожке сквера в бальной позе, наблюдая, как её избранник из грезы поспешно уходит прочь. А ведь она так хотела поцеловать его в шею!

— Это что, всё было на самом деле? — вскричала Аля.

— Не знаю, что у тебя было, — заливалась смехом Галина, — но здесь ты, пританцовывая подошла к парню, взяла за руку и за талию и, раскачиваясь, чуть не укусила за шею. Это просто умора! Повезло молодцу, что он такой высокий и ты сразу не дотянулась! Ох и котик! Это твоя стратегия?

— Хватит издеваться! Скажи лучше, что мне делать, чтобы дальше так не циркачить?

— Напрягись, соберись — с готовностью стала пояснять тиран, широко улыбаясь, — не фантазируй. Если планируешь свои действия, будь вдвойне внимательна, а то не заметишь, как план начнёт выполняться сам собой. Очнёшься потом вся в крови с трупом рядом, но зато сытая. Кстати, отключиться и предоставить проблеме питания рассосаться самой собой — тоже неплохой вариант — если только ты не против время от времени становиться дьявольски хитрой и ловкой бестией, практически животным, без разума и принципов, зато с огромными способностями по самосохранению и добыче крови.

— Нет!

— И правильно, дорожка скользкая. Потом не сможешь вовсе контролировать голод. Таких не любят даже среди вампиров.

Делясь премудростями кровопийц, Грация не переставала крутить головой по сторонам, провожая взглядом блестящие автомобили, людей на электросамокатах. Она смотрела на архитектуру старых невысоких домов, на столбы с пучками проводов, оценивающим хозяйским взглядом смиряла ряды каштанов, идущих вдоль дороги, и раскидистые невысокие шелковицы обрамляющие дорожки скверов на высоком берегу Южной бухты по пути к центру.

— Неплохо. Мне нравится твой город.

Прежде чем выйти из сквера, близнецы остановились и долго смотрели вниз: на пришвартованные военные корабли и другие суда неизвестного назначения, на проходящих вдоль них моряков и портовых работяг.

— Мне тоже. — Алина повела Грацию дальше, держа путь к самой оживлённой и беззаботной части центра — Приморскому бульвару. Она приноровилась к своей расхлябанной походке, смогла держать в узде растекающиеся мысли. В целом состояние было не таким уж и страшным, как ей показалось в самом начале, когда она была застигнута врасплох. Можно было представить себе, что идёшь с вечеринки после двух бокалов шампанского — в голову ударило, но в руках держать себя не трудно и даже приятно. — А почему ты не такая голодная как я?

— Кто тебе сказал, что я не голодная? Лёгкий аппетит в вашем мире я уже нагуляла.

— Лёгкий? — изумилась Логинова. — Да я сейчас готова бомжа съесть! — чуть подумала, скривилась от отвращения. — Фу! Не готова.

— Ты только обращена сегодня была, ты ничего не ела, считай, с самого рождения. А я вчера великолепно поужинала, прежде чем меня отправили к… к вам. Могу себе позволить самую лучшую кровь невинных юношей и девушек любого цвета кожи из самых отдалённых уголков империи. — Не удержавшись, Грация причмокнула, сделав пальцами жест французского шеф-повара.

— Давай без подробностей, а то я опять голову потеряю!

На Приморском бульваре людей оказалось гораздо больше, чем рассчитывала Логинова. Туристический сезон ещё не начался, но аллеи и набережную заполнили гуляющие горожане, которые, казалось, отложили все дела, чтобы попасть на свежий воздух, вернее под открытое небо. Компании прохожих то и дело замирали, созерцая расползающиеся багровые покровы. Видовые площадки были усеяны людьми, которые всматривались в даль Корабельной стороны. Хотя, отсюда основание извергающегося луча видно не было, зато отлично и угрожающе смотрелось тёмное брюхо нижней из формирующихся туч, края которой уже наползали и на эту часть города, делая ранний вечер похожим на поздний, на начало сумерек, до которых на самом деле было ещё часа четыре. Все оживлённо переговаривались, не стесняясь обращаться к незнакомым людям, просто оказавшимся рядом. Бабулечки на лавочках обменивались апокалиптическим ожиданиями, а на одной из аллей булатозубый ветеран труда растянул гармошку, добавив в атмосферу общего оживления нотки праздника.

— Классно у вас! — снова похвалила Грация, теперь уже с лёгкой завистью. — У нас не так беззаботно и весело.

— Рабовладельческий строй, по-моему, это вообще грустно. Тем более, когда тебя в любой момент могут убить и съесть бессмертные господа.

— Я не о людишках, — раздражённо нахмурилась Галина, — я о нас — вампирах. Ну, и как ты собралась здесь подкрепиться? — резко сменила она тему. — Место приятное, конечно, но к насилию не располагает.

— Насилие и не потребуется, — уверенно ответила Логинова, немного смазывая слова и жесты, — мы с тобой фемме фатале, женщины-вампы — наивные мотыльки сами полетят, брызгая на наш огонёк кровью. — Девушка засмеялась и принялась расстёгивать рубашку. — Жаль в магазин за платьем не успели.

— Эй, не расслабляйся! — Грация несильно потрусила близнеца за плечи. — Зачем ты раздеваешься?

— Я не полностью, — Аля снова попыталась собрать себя в кучу и ей легко удалось. Опьянение вампирского голода вело себя вполне послушно, но обладало коварством: стоило расслабиться, как условные два бокальчика шампанского стремительно превращались в три и четыре.

Логинова расстегнула все пуговки рубашки, кроме двух посередине, обнажив бледный плоский живот и чаши лифа неопределённого буро-розового цвета (он был когда-то белым). Затем она закатала рукава рубашки почти до локтя. Потрусив растопыренной пятернёй влажноватые и жёсткие от морской воды волосы, она смогла придать им некое подобие небрежной вьющейся причёски.

— Тебе тоже не помешает прихорошиться, позволь помочь.

Рубашка Грации была так же расстёгнута, а закатанные рукава открыли кожаные наручи с блестящими серебряными накладками. Джинсы так же немного подкатили, до середины голени, демонстрируя впечатляющие сапоги с ремнями, пряжками и драконами. Волосы близнеца Алина просто растрепала.

— Ты похожа на эльфийку-пирата из романтического фэнтези. — Можешь выкинуть эту кофту и больше не прятать автомат, обоймы тоже перемести вперёд. Сногсшибательно! — восхитилась Аля.

— А ты похожа на подгулявшую вампиршу лёгкого поведения. Мне становится стыдно рядом с тобой.

— Ну, потерпи чуть-чуть. Скоро у нас будет немного крови. Пошли.

Близнецы отправились сквозь толпу, многие люди смотрели на них, но не подозрительно. Девушек, словно пришедших на карнавал, провожали восхищённые и возмущённые взгляды — обычная реакция обывателей на бунтующих подростков.

Наконец, за зданием театра, Логинова, кажется, обнаружила тех, кого искала: группу из десятка таких же как она подростков-старшеклассников. У одного из них, в клёпанной косухе на голое тело, была гитара, на которой он негромко бренчал, подпевая неровным голосом. Остальная компания была под стать: темные одежды и кожаные рюкзачки со значками любимых групп у парней; грубая обувь и мрачный макияж у девчонок, волосы крашены во все цвета радуги — от чернильно-чёрного до бледно-зелёного и насыщенно-вишнёвого.

Подростки приветливо поздоровались с Грацией и Алиной, пару рюкзаков смахнули с полукруглой лавочки на клумбу под магнолии, приглашая присесть рядом. Без особого удивления близнецов приняли за своих по принципу: если я не знаю их, так кто-то другой знает. Девчонки остались стоять, дожидаясь, пока гитарист допоёт песню:

На тебя красиво падал лунный свет, лунный свет

А в глазах не отражался фейерверк, фейерверк

На твоих ресницах таял красный снег, красный снег

И на них красиво падал лунный свет, лунный свет

Он несколько раз ударил по струнам пятерней и, прижав ладонь к струнам, чтобы те замолчали, зашептал, глядя на прибывших девчонок:

Лунный свет, лунный свет, красный снег

Лунный свет, лунный свет, лунный свет…

— Круто, — не совсем искренне похвалила Логинова, когда из толпы донеслось несколько жиденьких хлопков.

— Сойдёт, — поправила честная Грация, в ответ солист только деланно рассмеялся и поставил гитару сзади себя. Пока что концерт был окончен.

Компания уставилась на близнецов, которые так и продолжали стоять напротив всех, не желая ни уходить, ни присоединяться.

— Нам, а именно мне, нужна помощь самого храброго и отчаянного из вас. — Начала Логинова, обводя взглядом подростков.

— Денег нет! — бросил гитарист и компания с готовностью загикала его шутке.

— Денег у нас хватает, угощаем каждого шаурмой и колой.

— Пивом! — выкрикнул прыщавый малый, сидящий на не самом почётном месте с края. Он покосился на девчонок из компании, как те отреагируют на его реплику. Они словно не услышали.

— Шаурма и пиво — отличная идея! — когда это сказал парень с гитарой, все оживлённо заголосили, он точно были душой и лидером компании.

— Обоссытесь от пива, — ответила Алина, поднапустив в голос грудных ноток, похоже, она вживалась в роль фемме фатале — роковой женщины, в этом ей, конечно, помогал голод, с готовностью добавляя пузыриков «шампанского» в мысли и действия. Галина напряглась. — Что потом ваши родители скажут, отстирывая штанишки? — Логинова рассмеялась самым мерзким смехом, из доступных ей, что прозвучало очень громко, благодаря голосу. Визгливо-каркающие звуки заметались стаей ворон между задним фасадом театра и зданием гостиницы, окаймляющих круглый сквер.

Подростки притихли ошеломлённые грубостью, а ещё больше больным хохотом.

— Что тебе надо? — спросил гитарист.

— Всего-лишь чуть-чуть свежей крови.

— Ты что, больная? — заботливо спросил парень. — Сядь, отдохни, успокойся, не надо нам твоего пива и хот-догов, только не пыли.

— Послушай, как тебя зовут?

— Форез.

— Форез, я сегодня стала вампиром и мне нужна кровь, выручайте. Это как донорство, чтобы не пришлось никого убивать — благородное дело.

— Тебе нужна моя кровь? — вскочил прыщавый шкет. — Ну так отсоси её! — Он сделал неприличны жест в сторону Али.

Грация коротко ударила его в грудь указательным пальцем, и малый, схватившись за сердце, удивлённо ойкнул и зашатался, стал оседать. Вампирша подхватила его в охапку и положила недвижимого на соседнюю лавку.

— Что с ним? — некоторые подростки подорвались, тем не менее не горя желанием бежать на помощь шкету.

— В отключке, — деловито пояснила Алина. — Проспится, будет как новенький. Да? — этот вопрос предназначался Грации. Та в ответ пожала плечами и покачала головой, что можно было расшифровать, как: «Думаю, что нет».

Стихли последние возгласы, компанией завладело мрачное молчание. Весёлое знакомство со странными близняшками оборачивалось не совсем приятным приключением. Даже если Шкет вот-вот отойдёт (но он же точно не умер?), то факт, что одна из сестёр сумасшедшая и бредит, а вторая может отключать людей просто ударом пальца, вовсе не добавляло настроения. Это было сродни нападению гопников, которые непременно хотят покуражится над вызывающе одетыми школьниками, сломать пару носов и пощупать девок… Хотя, нет, близнецы опасны, но не настолько отвратительны, уж лучше они. Тем более такие симпатичные и загадочные!

— Так вот, — продолжила после затянувшейся паузы Логинова, она говорила своим вполне обычным голосом, закончив игры в фемме фатале. — Мы — вампиры и я конкретно схожу с ума от голода. Но убивать никого не хочу, поэтому решила у вас спросить: может быть, кто-нибудь поделится кровью? Немного. Если нет, то нет, мы тогда пойдём. — Она приготовилась развернуться, чтобы идти искать удачи дальше, ругая себя за столь грубый подкат. Трудно быть вежливой, оказывается, когда ты сильна, неуязвима и пьяна.

— Стой! Я тебе помогу. — С лавочки встал симпатичный парень с выбеленными волосами и серьгой в брови. Девушка, что сидела рядом, попыталась схватить его: «Не надо!», но тот только струсил тонкую руку в чёрных кружевах, даже не глянув. Смотрел он, не отрываясь, на Логинову. — Я вампиром стану?

— Нет.

— Жаль. Это слишком больно? Ты меня, что до крови в шею укусишь?

— Это только в первую секунду больно, потом даже приятно, — ответила Грация, когда Аля промолчала, ведь та ничего не знала об этом.

— Ну раз приятно, тогда давай! — он снял куртку и оттянул ворот футболки в сторону, всё не отводя взгляда от Логиновой. Та читала в его зелёно-коричневых глазах страх и предвкушение, вызов и симпатию.

— Что мне делать? — Аля потеряла всю решимость и беспомощно смотрела на Грацию.

— Обними его и расслабься, — коварно улыбнулась королева, — я прослежу, чтобы ты не убила храброго юношу.

Под девичий возглас: «Они вообще больные, конченные!» Алина подошла к парню.

— Меня зовут Мемфис, — сказал тот и приглашающе подставил шею.

Логинову обняла Мефиса и её захлестнуло волной искристой неги, которую она стала пить, как то самое воображаемое игристое вино, которое её сегодня пьянило.

— Твою мать! — выдохнул кто-то под дружный возглас ужаса и восхищения. Все увидели, как у Алины выдвинулись огромные острые клыки, которые она, закрыв закатившиеся глаза, вонзила в шею парня.

В жутком молчании было слышно, как вампирша сглатывает и тихо подвывает девушка, которая пыталась остановить Мемфиса.

Примечание: Форезом исполнена песня "Фейерверк" группы Электрофорез.

Глава 3

Настроение Логиновой было испорчено, не так она себе представляла разговор с незнакомыми ребятами. Ей казалось, что стоит подойти к любой компании более-менее вменяемых подростков, попросить немного крови и симпатичные мальчики сами бросятся под ноги. Ожидалась комедия, а получилась трагедия — она выпила стакан крови Мемфиса на глазах у влюблённой в того девчонки. Как она рыдала! А тот сел рядом и сказал: «Форез, ты должен это попробовать, круче герыча».

Ещё и этот шкет прыщавый нарвался, и Грация его убила: сломала пальцем рёбра, чтобы те пробили сердце.

— Зачем? — спросила Алина, когда они, поспешно поблагодарив шокированных подростков, скрылись в толпе улицы. О шаурме и пиве никто не заикнулся.

— Дрянной мальчишка был, садист. Я оказала обществу услугу.

— Откуда ты знаешь?

— От него исходил запах крови нескольких животных. Через пару лет он бы обязательно попробовал и людей.

— Фу, мерзость. — согласилась Логинова.

Форез с готовностью отдал стакан крови Грации, ещё и упрашивал. «Сиди», — сказала она и подошла по газону сзади. Школьники отпрянули, словно от опасного зверя, разбежались бы как зайцы, не будь настолько растеряны. Когда Галина напилась, то сказала на ухо Форезу: «Теперь на тебя никогда не будет действовать тот наркотик, что ты постоянно принимаешь». А он ответил с блаженной улыбкой, не открывая глаз: «Спасибо». Ох, какие у него будут ломки!

Близнецы шли по Большой морской улице, где так же ощущалось непривычное для буднего дня скопление народа. Горожане гуляли — те у кого закончился рабочий или учебный день, словно на всеобщем празднике. Покрывающее небо бардовое облако принесло не только ранние сумерки, но и окрасило мир под собой в непривычные оттенки красно-монохромного заката. Мало кто хотел сидеть дома во время столь невиданного явления.

— Почему люди так реагируют на укусы вампиров? Я имею ввиду удовольствие, ведь мы же лишаем их крови! Должно быть наоборот, как от укусов комаров например — ничего приятного.

— Если бы я знала, — равнодушно ответила Грация. — Впрыскиваем им в кровь какие-нибудь сильные опьяняющие вещества, наверное.

— А что ты имела ввиду, когда укусила Фореза?

— Я почувствовала, что он принимает опиаты и захотела, чтобы больше они его не пьянили. Как это работает — не представляю.

— Если мы выделяем психоактивные вещества в слюну при укусе и даже способны готовить сыворотку для прорыва человеческого иммунитета, наверное, ты что-то такое выработала, что в дальнейшем навсегда защитит его опиоидные рецепторы от внешней стимуляции.

— Мало что понимаю, но уверена, что так оно и есть. Где твой магазин с одеждой? Мы уже столько лавок прошли… Но, если честно, ничего хорошего я там не увидела.

Логинова проследила за взглядом близнеца. Та, скривившись, как от лимона, смотрела на огромную, ярко подсвеченную витрину ближайшего бутика. За надраенным стеклом стояли уродливые манекены с напяленными на них не менее уродливыми яркими шмотками.

— Я даже никого не видела в таком, — Грация показала на бродящие по улице толпы людей, — это одежда для клоунов или уличных артистов?

— Точно, для клоунов, — согласилась Аля. — Судя по ценникам, для очень успешных и богатых клоунов. Пошли.

Небольшая площадь перед торговым центром «Золотой век» кишела молодёжью другого сорта — у этих благополучных клерков, обеспеченных студентов и спортивных няшек с телефонами последних моделей в чехлах со стразами Алина бы не решилась выпрашивать не то, что стаканчик крови, но и стаканчик кофе. Кстати, кофе в ближайшей будке в форме стаканчика был нарасхват, хоть и стоил по цене кокаина.

— Нам сюда, — Алина обернулась, чтобы показать Галине на вход в анфиладу модных магазинов на цокольном этаже многоэтажного здания, но не обнаружила близнеца. — Эй, ты куда делась?

Впрочем, долго искать королеву не пришлось. В сапогах на высокой подошве она легко распознавалась за спинами модных девушек и парней. Похоже они о чём-то оживлённо разговаривали, а вокруг уплотнялась толпа. Аля поспешила обратно, дабы спасти ничего не подозревающих «людишек», будь они трижды дараками, от глупой и скорой гибели. К тому же, ей очень не хотелось буквально на пороге столь желанного магазина снова пускаться в бега, когда Грация отмочит очередную кровавую выходку.

— Слышь, корова, ты мне купишь новый мокачино и блузу, — распиналась перед Галиной какая-то вредная блондинка в тёмных очках на пухлом лице, размахивая сумочкой с безвкусно-большими золотистыми буквами «D&G», в освободившийся от напитка руке она держала телефон, снимая свару на камеру. — А мою испорченную заберёшь себе, тебе не помешает!

Недолго Грация смотрела на шумную девушку с брезгливым любопытством, как на таракана, решившего сплясать гопака на кухонном столе. Потом она молча попыталась обойти скандалистку (Алина высоко оценила проявленную вампиршей выдержку), но та преградила дорогу с новой порцией оскорблений. Грация беспомощно вздохнула и Логинова поняв, что надо действовать, дабы не свершилось новое убийство, оттолкнула с дороги зевак и прыгнула на зачинщицу скандала, дабы оттолкнуть ту подальше от королевы. Пока та ей не вырвала горло или не пробила пальцем сердце, что там у неё в арсенале?

Кажется, Аля не рассчитала сил, только что пополненных почти невинной юной кровью, она снесла грубиянку подобно автомобилю, впечатав в стенку кофейного ларька. Конструкция громко затрещала пластиком с утеплителем и проломилась насквозь. Логинова и пухломордая блондинка оказались внутри, завалив табуретку с баристой и опрокинув стеллаж со стиками сахара, деревянными палочками и крышечками на себя. Хорошо, что термопод с кипятком был спрятан с другой стороны, внутри шкафчика с блестящими краниками.

Зрители разразились аплодисментами и улюлюканием, такого развлечения они не ждали.

Логинова, отряхивая с себя пакетики, с палочками, застрявшими в волосах, под дружный смех зрителей выбралась из обломков уличной кофейни. Первое, что она увидела — удивлённые глаза Грации.

— Думаешь, ты её спасла? — спросила она и показала вглубь ларька. Внутри шокированный бариста склонился над неподвижным телом девушки, на чьём лице комично повисли поломанные солнечнозащитные очки, открыв зажмуренные глаза с азиатским разрезом.

Глаза резко распахнулись, девушка, хватаясь за бедного баристу, подскочила и с визгом бросилась прямо на Алину, которая отступила в сторону. В результате азиатка попала в руки Грации.

— И что с ней делать? — спросила тиран у близнеца, выглядывая из-за плеча беснующейся девахи. Та извивалась ужом и дёргалась, словно подключенная к электричеству, непрерывно визжа и рыча.

Логинова пожала плечами и Галина стукнула лбом в лоб девушки. С той слетели очки, держащиеся на одном ухе, она обмякла, на этот раз в самом деле потеряв сознание. В ту же секунду на спину королеве опустился, мелькнув хромированной сталью, тяжеленный барный стул. Он, спружинив, отскочил и Грация отпустила азиатку, которая рухнула на тротуар. Обернувшись, тиран врезала отступающему в недоумении парню сапогом в грудь. Опрятно одетый студент, в очках точно таких, как у подруги, за которую вступился, чуть не вылетев из кроссовок, спиной врезался в толпу, повалив сразу с пяток зевак и все покатились до ближайшей клумбы, где забарахтались, постанывая, в поломанной зелени.

Двое из упавших немедленно поднялись, на общем фоне они выделялись солидным ростом и спортивным телосложением.

— Казах, ты как? — обратился один из них к попавшему под тяжёлый сапог парню, тот ловил ртом воздух, вдыхая мелко и часто.

— Она мне рёбра поломала! — плаксивым голосом ответил Казах, даже не делая попыток встать. — И Вику отрубила! — добавил он очевидное, давя на жалость и требуя мести.

Двое спортсменов подобрались, нет, они не приняли бойцовские стойки, но в них взвелись тугие пружины, и принялись наступать на Грацию, расходясь, чтобы каждый оказался немного сбоку. Парни приняли девушку всерьёз, видя, что она сделала с Казахом.

Публика напряжённо притихла и расступилась, образуя круг для дерущихся. Сделать арену шире толпе помогали ещё несколько красивых и здоровых ребят — точно друзья бойцов, вмешиваться они пока не спешили, уверенные, что помощь не потребуется.

Рядом с расслабленной улыбающейся Галиной встала Логинова, отведя правую ногу немного назад и согнув правую же руку в локте — ничего не могла с собой поделать — приняла позу отдалённо напоминающую базовую стойку в капуэро. Никогда она никого не била, ну кроме чудовищ в подземелье, а на тренировках они танцевали, а не дрались, всё-таки капуэро в нашей местности — даже с натяжкой не назвать боевым искусством.

— Я случайно, извини, — сказала Грация Алине.

— Понимаю, ничего страшного, — хотела Аля сейчас быть такой же хладнокровной.

Парни сделали поправку на добавившегося противника, ещё шире огибая близнецов. Точно, не поговорить они собирались, а сразу бить, сильно и серьёзно.

— Но ты так хотела попасть в свой магазин.

— И попаду в него, чего бы это не стоило. Мы тут всех, если надо, положим и пойдём выбирать корсеты.

В толпе кто-то хохотнул и даже зааплодировал. У близнецов в предстоящей драке были болельщики.

Тот парень, который приближался к Але, заулыбался, сделал ложный выпад правой, на который девушка отреагировала рефлекторным отклонением назад, и тут же вмазал длинным хуком слева, целя в скулу.

Его напарник пришёл в движение одновременно, дёрнув левой, осторожничая, проверяя Грацию. Та и бровью не повела, глядя на него, как на придурка.

Алину от молниеносного удара сбоку не спасли бы никакие многолетние тренировки. А будь она «простой» девчонкой-вампиром — тоже бы получила по окрепшей морде. Но улучшенная реакция плюс кое-какая подготовка позволили ей уклониться влево и вниз, поднимая руку, которая не для блока предназначалась, а чтобы «прилипнуть» к чужой конечности, увести её вниз, по возможности запутать и нарушить серию ударов. Получилось даже лучше — она схватила парня за предплечье, неожиданно для себя и, как оказалось, очень крепко. Чуть дёрнувшись в нечеловеческой хватке, спортсмен передним правым коленом ударил Але в бок, кому угодно другому отбив бы печень, но Логинова схватила его второй рукой под сгиб ноги и, крутнув всем телом, бросила парня как рыбак забрасывающий невод в море. И снова досталось зевакам — здоровенное тело, не менее девяноста килограммов твёрдых мышц, врезалось в толпу, как кегли раскидав людей в стороны, кто-то влип плашмя в стекло, за которым скучал в смартфоне охранник. Усатый дядечка в чёрной форме и кепке, вздрогнув, оторвался от экрана и с изумлением проследил за тем, как по прозрачной стене с той стороны мордой съезжает деваха, оставляя, словно улитка, след из слюней и помады.

Охранник вскочил из-за маленького столика, побежал, тут же вернулся за телефоном и поясом с баллончиком перцовки и ключами и, застёгиваясь на ходу, помчался к выходу на площадь, где, по его мнению, начинались массовые беспорядки и вандализм. «Только бы не начали бить витрины, как во Франции», — промелькнуло у него в голове.

Противник Галины, увидев, что случилось с его другом, совсем передумал приближаться. Грация сделала шаг вперёд, но молодец спешно отскочил и запрыгал в боксёрской стойке, даже подтянув руки к подбородку. Вампирша рассмеялась ему в лицо и отвернулась. Раздались улюлюканья в адрес слишком осторожного бойца, похоже, зрители, которым пока лично не досталось, не отдавали себе отчёта что находятся в опасности, подобно испанцам, решившим поучаствовать в энсьерро. Парня насмешки зевак не задевали, но вот голоса приятелей, похоже, имели гораздо больший вес.

— Давай, Скач! — назвал его кто-то по кличке. — Уложи, наконец школьницу, а то будешь до конца дней не Скачем, а Ссачем. — Довольное ржание нескольких глоток подтвердило, что так и будет. — Мы тебя прикроем, если что. — И раздался звук, который предназначался именно Скачу, больше его никто не заметил — механический щелчок отведённого и вернувшегося затвора.

Ободрённый парень поскакал (так вот откуда у него кличка) к отвернувшейся Грации, которая тихо переговаривалась с Алиной, и решил срубить её богатырским правым в ухо. Королева с лёгкостью уклонилась и с разворота врезала нахалу ногой в голову. Он успел двумя руками поставить блок, чем спас себе жизнь, ценой мгновенного нокаута и двух сломанных предплечий.

Охранник за спинами беснующейся толпы, в которую втягивались всё новые прохожие, судорожно выхватил перцовый баллончик, глянул на него с недоверием. В это время на импровизированной арене, словно подкошенный, свалился Скач. Грянули три пистолетных выстрела, один за другим. Усатый в форме, которая резко стала неудобной, спрятал баллончик в карман куртки и, на ходу набирая номер полиции, вернулся за стеклянные двери торгового центра — слушать гудки в дрожащем телефоне и наблюдать из укрытия за развитием событий.

Стрелял парень, который обещал прикрыть Скача. Когда его приятель упал, девчонка снова отвернулась, и он прицелился в спину, где болталась глупая игрушка в виде винтовки. Бурый, так его звали в группировке, собрался давить на курок лишь раз, а затем, убедившись, что попал, скрыться. Но, кажется, он не попал, по крайне мере проклятая школьница осталась стоять и даже обернулась на звук выстрела. Палец сам надавил на курок ещё дважды и бурый увидел, как клочьями полетели ткань и кровь в районе живота и груди школьницы.

Толпа завизжала, бросились врассыпную парни и девушки, сбивая друг друга с ног, прячась за кадками с пальмами, за бетонными вазонами, просто принимая горизонтальное положение на граните тротуара; те, кто был поближе ко входу в «Золотой век», создали давку в широких стеклянных дверях, наседая друг на друга и поэтому, протискиваясь по одному человеку, вместо трёх. Те, кто уже оказался внутри, чувствовали себя настолько защищёнными толстым стеклом холла, что, передвигаясь на корточках среди горшков искусственных растений, занимали удобные места, чтобы дальше смотреть за разворачивающимся шоу, чуть ли не каждый вёл съёмку на смартфон.

Один Бурый остался стоять с отвисшей челюстью, не въезжая: как это так, его револьвер не завалил девчонку, а только порвал на ней рубашку, хотя и кровь есть — пропитывает ткань вокруг дырок. Вот она снимает зачем-то свой игрушечный автомат и переводит флажок предохранителя большим пальцем. Она что собралась застрелить его из этого макета? Раздаётся гром, а в глазах Бурого мелькают молнии, вызванные гидроударом крови по сосудам мозга, он теряет сознание и жизнь быстро утекает через дыру в центре его груди.

Новые крики из толпы, наконец-то до усрачки испуганные. Впрочем, страх страхом, а перестали снимать и занялись поиском надёжных укрытий не более четверти добровольных «операторов». Некоторые (и таких же не один!), лежали на полу, чуть не под ногами у близнецов и крепко держали двумя руками перед собой, словно рукоятку пулемёта, смарт с включённой записью!

— Пошли за покупками? — спросила Грация, опустив автомат, но не спеша прятать его за спину. Флажок стрельбы она перевела на одиночные: на улице красивого города, среди таких приятных жителей, ей хотелось быть аккуратнее.

— Или сейчас, или никогда, — подтвердила Алина, и они направились ко входу в ТЦ, за прозрачными стенами которого на корточках, словно резвые гуси, разбегались в стороны бывшие зеваки со смартфонами, которые чувствовали себя теперь чуть ли не заложниками, но при этом азартно фиксирующие всё на камеры. Отдельные продвинутые студенты уже запустили прямую трансляцию — эти совсем потеряли чувство самосохранения, наблюдая только за кадром да количеством зрителей он-лайн, которое стремительно скакнуло из десяток в сотни и уверенно неслось к тысячам, только время дай!

Аля уже открывала двери, когда сразу с двух сторон раздались частые пистолетные выстрелы: толстое стекло осыпалось, оставив в руке девушки блестящую стальную ручку. Она почувствовала, как ей в бедро и правую ягодицу врезались раскалённые жала, а со спины содрало полосу пулей, прошедшей вскользь. Рефлекторно она втянула голову в плечи.

Грация расстреляла почти в упор двух дружков Скача и Бурого, прятавшихся среди людей, засевших за лавочками. Один из придурков вскочил, чтобы разрядить обойму в близнецов — погиб сразу, лишившись левой половины шеи и фонтанируя кровью на отчаянно верещащую женщину, одетую в строгий костюм; алая жидкость залила ей лицо, заляпав выпуклые стёкла очков в толстой оправе, она схватилась за них, словно боялась, что это взорвались её глаза. Второй стрелял из-за бетонной клумбы, стоя на коленях: его голова лопнула переспелым арбузом, удобрив маленькие синие и белые цветочки.

В полном молчании, под далёкие сигналы автомобилей, упирающихся в длинный затор на Большой Приморской, школьницы прошествовали внутрь здания. Алина аккуратно прислонила дверную ручку к урне.

С балкона второго этажа дома, расположенного через дорогу, за происходящим наблюдали растерянные и онемевшие Ольга, Иван и Никита. Они беззвучно разевали рты и заламывали пальцы в бессмысленных жестах, глядя то друг на друга, то вслед близнецам.

— Ну вы это видели?! — наконец произнесла Вострикова.

— Видели…

Глава 4

Почти все свидетели драки с превращением её в кровавую перестрелку разбежались с маленькой площади. Правда, удалились они недалеко: добавились в толпу на противоположной стороне улицы, чувствующей себя безопасно за четырёхполосной пробкой из автомобилей. Движение по Большой Приморской было парализовано с двух сторон. Когда началась пальба, сразу несколько припаркованных рядом автомобилей завелись и стартанули, оставляя за кормой чёрные облака из жжёных покрышек. На ближайшем перекрёстке, всего в сотне метров, трое из паникёров, пытаясь проскочить между выезжающими с боковой дороги машинами и троллейбусом, попали в аварии. Одному, таксисту, оцарапав бока себе и ещё нескольким авто, удалось прорваться.

Полицейские машины, потолкавшись в хвосте пробки, мигая, крякая и сыпя через мегафон требования освободить проезд, выехали на тротуары по обоим сторонам от дороги и, набрав уверенную скорость, двинулись к месту происшествия, распугивая прохожих сиренами.

Прибывшие стражи порядка увидели парня, выбегающего из разбитого входа в торговый центр:

— У них заложники! — прокричал тот громким тенором, так чтобы услышали многочисленные зрители. Петляя, словно заяц, он попал в руки копам, которые начали его успокаивать и допрашивать.

— Сколько их? — спросил суровый полицейский, поправляя потёртую кобуру.

— Много!

— Оружие?

— Пистолеты, автоматы!

— Сколько заложников?

— Все, кто был в магазинах, десятки заложников: женщины, дети, старики, две собачки…

— Ну, ну, не плачь, всё позади…

Внутри здания раздались выстрелы и наружу, пробив стекло рядом с дверями, вылетел окровавленный парень с зажатым в руке пистолетом. Он корчился среди осколков, как перевёрнутый жук, пока не отполз в сторону, где и затих.

— Это ещё кто?

— У них там разборка! — вскричал бывший «пленник» и позволил врачам скорой усадить себя на тротуар. Ещё двое медиков с каталкой побежали к раненому парню.

Вместе с врачами к пострадавшему отправился сержант полиции с табельным оружием наголо. Назад он вернулся с пистолетом потерпевшего — старым со следами коррозии кольтом.

— Ни фига себе! —присвистнул капитан. — Прямо «Банды Нью-Йорка». Вызывай спецназ и докладывай, что у нас тут за петрушка. А заложников кто держит? — снова обратился он к парню.

— Двое девчонок, близнецы, на вид совсем школьницы, но они не хило так наваляли спортсменам, которые с пистолетами.

— А что там делают… спортсмены? Там, что спортзал есть?

— Не знаю, просто они похожи на боксёров и держатся вместе. Там они, — кивок в сторону ТЦ, — пытаются достать школьниц, вроде как те их честь задели и должны пожалеть о своей наглости.

— Заложники же им зачем?

Парень пожал плечами. В это время из «Золотого века», пригибаясь, выбежала девушка, направившаяся прямиком к синим мигалкам полицейской машины.

— Они требуют не заходить в здание и обещают отпускать по заложнику в минуту! — протараторила офисной наружности брюнетка, повторяя фразу, которую её заставила заучить одна из близнецов.

— Ну что ж, — капитан почесал щетинистый подбородок, — спешить не будем. — А про себя подумал: «Пусть антитеррор разбирается, быстрее бы приехали».

Из разбитых дверей выбежала собачка в блестящем жёлтом ошейнике, высоко поднимая тонкие лапки. Навстречу ей в слезах бросилась пожилая тётка с ярким макияжем и огромными золотыми побрякушками в ушах, на руках, на пальцах, на шее.

— Минута прошла? — капитан проследил, как дама с собачкой в компании седого представительного мужчины скрылись в толпе за оцеплением. Сержант хотел было метнуться за ними, но капитан остановил его: — Пусть идут, мы что пса допрашивать будем? Да нас его адвокат раскатает. — Сержанту показалась смешной мысль, что у собачки есть свой адвокат, но его начальник почему-то остался серьёзным. Он глянул вверх, словно ожидая дождя.

Над городом сгущались ранние сумерки, на площади сгущалось напряжение.

В глубине торгового центра, на удалении пяти магазинов от выхода сформировалась очередь, каждую минуту из которой, по команде продавца из отдела свадебных платьев, счастливчик бежал на выход. Продавец, казалось, даже рад был услужить близнецам, у которых он побывал под прицелом автомата. На самом деле больше всего он переживал за сохранность витрин и товаров своего магазина, благодаря высшие силы, что сумасшедшие школьницы решили приодеться в бутике напротив.

Из банды в торговом центре осталось только трое: парни прятались по одному в тёмных коридорах. У самого сообразительного хватило ума выдернуть из ближайшего большого горшка пальму с комом земли и спрятать под неё пистолет. После того, как девчонка буквально вышвырнула Лома — главаря их ячейки кандидатов — сразу же, как он разрядил в неё пол обоймы своего замечательного кольта, больше не успел, Тугрик понял, что они имеют дело с вампирами. С дикими, наглыми и прекрасно чувствующими себя в меркнущем дневном свете. Не-не! Пусть вампиры сами разбираются со своими, а он отойдёт в сторону. Лучше проходить в кандидатах на бессмертие лишних десять лет, чем лишиться жизни прямо сейчас.

Внутри магазина готической одежды «Annabel Lee» двух необычных гостий обслуживал сам хозяин бутика по прозвищу Франт, ему помогала взволнованная продавщица. Франт наблюдал за дракой, завязавшейся на площади почти сначала, и понял, что кандидаты — крепкие, но не шибко интеллектуальные ребята на подхвате у одного из кланов вампиров — обречены. Если он и удивился, что в итоге девчонки направились прямиком в его магазин, то виду не подал. В сущности, у него и так одевались сплошняком вампиры да их прихвостни. Заоблачные цены на качественную одежду в тёмном стиле были не по карману обычным неформалам, которые бы очень хотели выглядеть, как манекены в витринах Франта. А обычные люди с деньгами не воспринимали его магазин и ассортимент всерьёз — карнавальные товары, на которые лишь изредка покушались их сынки и дочки. Почему же вампиры полюбили его ассортимент, который формировался ещё тридцать лет назад, когда о настоящих кровососах в этом городе не слышали, Франт задумывался не раз и каждый раз приходил к слишком глобальными и мистическим выводам, чтобы воспринимать их всерьёз. Притом, Франт знал, что даже среди вампиров увлечение готическим стилем не всеобъемлюще, особенно среди новичков, которые приобрели бессмертие за последние пять-десять лет. Эти как будто черпали вдохновение в чёрных гангстерских боевиках и современном рэпе, обвешиваясь бриллиантовыми знаками доллара на золотых цепях. Думать об этом веянии вампирской моды Франту было противно, и он о нём не думал.

То, что вампиры среди дня устраивают в центре города драку, показалось хозяину бутика шокирующим предзнаменованием последних дней. Потом он взглянул на странное багровое небо и подумал, что, наверное, ранние сумерки позволяют девчонкам разгуливать при дневном свете не поджариваясь. О катастрофическом, а то и искусственном происхождении облачности он уже слышал, хотя сам в новости ещё не заглядывал. Если эти облака задержаться над городом надолго, а пока они только разрастаются, то смотри пункт о последних днях — уж Франт-то хорошо понимал, что вампиров в тени держит только солнце. «Ха! Удачный каламбур», — хохотнул про себя продавец и предложил девчонкам новый образ:

— У меня есть эта модель корсета в двух цветах: чёрном и белом. Всё остальное можно оставить прежним.

Близнецы вышли из примерочной, переодевшись в предложенные Франтом базы: кожаные обтягивающие штаны и плотные, но изящные рубашки, всё, конечно, угольного оттенка. «Пожалуйста, подберите нам одежду попрочнее, — сказала одна из них, — мы не очень аккуратно носим вещи».

«Вам не корсеты, а бронежилеты нужны, чтобы дольше носились», — улыбнулся Франт, скользнув взглядом по дырам от пуль, обрамлённым брызгами ещё не подсохшего красного.

— Я одеваю чёрное! — заявила одна из близнецов.

— Я тоже белый не хочу! На меня все шишки сыпаться будут, давай тогда на нём мишень нарисуем… Но было бы красиво, — мечтательно добавила она, — как в «Алисе», чёрная и белая королевы.

— А вы знаете, что на языке оригинала у Льюиса Кэрролла, королевы на самом деле Красная и Белая? The Red Queen and the White Queen. — Франт вёл себя с близнецами непринуждённо, словно не замечая винтовки и бегающих по торговому центру «заложников». — Поэтому у меня новая идея! Лидочка, принеси красный и чёрный корсеты из серии «Стерлинг».

— Но они же заказаны …

— Никаких «но»! — воскликнул Франт и толкнул Лидочку в спину. Помощница, чтобы удержать равновесие, буквально побежала в направлении шторы, отделяющую заднюю служебную часть магазина. Вернулась она с двумя большими бумажными пакетами, откуда хозяин бутика одновременно и торжественно извлёк сногсшибательные аксессуары в стимпанково-викторианском стиле. Оба корсета оказались тёмными, просто тот, который назвали красным, был на самом деле гранатово-винным, словно густая кровь в зловещей тени.

— Пожалуй, я готова попробовать что-то новое, — сказала задумчиво Грация, не отрывая взгляда от бардового корсета, — побуду Красной королевой, так и быть.

— Я тогда Чёрной, — согласилась Логинова. Она примеряла новые сапоги, выбрав максимально похожие на обувь Галины.

Перед тем, как уходить, близнецы захотели расплатиться, но Франт замахал руками:

— Нет, нет, нет! Вы уникальные клиенты, я ваш визит запомню до конца дней. И отдельное спасибо за то, с каким смаком повозили мордами по столу этих молодых подонков! Они называют мой магазин маскарадной лавкой для садо-мазо! Одна просьба напоследок: можно ближе рассмотреть вашу обувь и наручи?

Грация благосклонно позволила Франту ощупать остатки былого облачения, лишь умехаясь, когда он охал и цокал.

— Это невероятно! — заключил хозяин магазина. — Мне просто стыдно, что вы вынуждены облачаться в тот хлам, что я смог вам предложить. Но поверьте, лучшего не сыщете по всей стране. Я даже не буду спрашивать, где вы это взяли. Искусство мастеров, изготавливавших вашу одежду, находится за пределами нашего мира!

Грация благосклонно протянула Франту руку для поцелуя, тот с готовностью припал.

— Вижу, ты многое знаешь. — зашептала тиран, не шевеля губами. Это снова был вампирский голос, только тот, который человек может слышать лишь у себя в голове. — Я ищу «Бронзу». Помоги и я тебя запомню.

Франт крепко задумался: насколько он хочет, чтобы девушка его запомнила. Эти двое точно были не из тех вампиров, которых он знал большую часть жизни. Откуда они взялись? И почему, если сейчас кровососам можно ходить средь дня, не явились настоящие крутые боевики, чтобы показать соплячкам их место? Значит не могут? А эти двое могут! Много лет назад его заставляли присягать на верность хозяевам — пришедшим с запада упырям. И он подчинился, хотя до сих пор тешил себя мыслью, что только сделал вид, что подчинился, участвуя в глупом ритуале, чтобы сохранить себе жизнь.

— Секундочку! Маленький подарок для дам от моего магазина! — Мужчина с картинным сожалением выпустил руку Грации и помчался за занавесь.

Близнецы выглянули в коридор, где увидели последних «заложников», улепётывающих из торгового центра.

— Стоять! — гаркнула Алина, но голос ей не подчинился и убегающие лишь ускорились.

Пара выстрелов из калаша над головами и на пол бросились даже те, кто успел пересечь черту внутри-снаружи.

На порог своего бутика выскочил франт и протянул близнецам по маленькому фирменному пакетику. Девушки сразу же в него заглянули. Алина с улыбкой вытащила изящную брошь в виде скандинавской руны, Галина достала такую же, но с другим символом.

— Хагалаз. — Франт показал на символ в руках Логиновой. — Энергия неподвластных человеку стихий. Уруз, — он дотронулся до броши, доставшейся Грации, — неукротимая сила, сжигающая всё старое и неестественное.

— Это серебро. — Улыбнулась тиран. — За такой подарок тебя могли бы разорвать на месте! Как ты осмелился?

— У тебя наручи и сапоги в серебряных драконах.

— А ты чертовски сообразительный! Как тебя зовут?

— Франт. Загляните в магазин на втором этаже, если хотите продлить жизнь вашей новенькой одежде.

— Есть магазины выше? — удивилась Логинова, она считала, что на втором и остальных этажах выше находятся только салон красоты и пустующие офисы. По крайней мере, такое впечатление производили снаружи безликие пустые окна.

Близнецы направились в заднюю часть торгового центра, которая, сколько помнила Аля, всегда была безлюдной и походила на служебные закоулки. Там они обнаружили лестницу вверх, представительского вида, да ещё и с работающим эскалатором. Грация впервые столкнулась с механическими ступенями и нерешительно шагнула на них: смеющаяся Алина потянула близнеца на эскалатор за руку.

Второй этаж встретил девчонок приятным запахом кондиционированного воздуха и лёгкой мелодией разлитыми по просторному холлу, ведущему между большими ярко освещёнными помещениями к передней стороне здания, прямо к панорамным окнам, выходящим на площадь.

— Подожди. — Грация залезла в пакетик с брошкой и, отшвырнув руну в сторону (Аля только ойкнула), вытащила мятую, спешно сложенную бумажку. Это оказался план эвакуации из здания, который чертят, чтобы обозначить аварийные выходы и отделаться от пожарных инспекторов. Судя по надорванным краям, плакатик сорвали прямо со стены в подсобке. В одном месте, среди ничем непримечательных квадратиков помещений, стояла простая галочка шариковой ручкой и цифры: «1998».

— Что это?

— Перед тем как уходить, я спросила у хозяина магазина о «Бронзе».

— Когда успела? Я ничего не слышала.

— Это вампирские фокусы, я тебя научу: смотришь человеку в глаза и шепчешь словно ему в голову внутренним голосом.

— Так брошки на самом деле были отвлекающим манёвром?

— Да, можешь выбросить, хотя это и вправду серебро.

— О, круто: я тоже не боюсь серебра! Но выбрасывать как-то жалко…

— Ну и таскайся с ней.

Грация спрятала пожарный план в задний карман, где уже расположилась одна из запасных обойм.

— Но сначала мы зайдём ещё в один магазин точно! — тиран показывала сквозь стекло на витрины с ассортиментом, который в торговых центрах неизменно притягивает взгляды всех мужчин возрастом от шести до ста лет: спортивно-оружейный. Вернее, отечественная пародия на спортивно-оружейные лавки стран с не таким суровым законодательством в части предметов самообороны, стрелкового спорта и личного оружия.

Обширные витрины были забиты ножами со справками, что они не являются холодным оружием, на стенах висели сувенирные мечи, палаши и катаны, со справками, что они сувениры. А на стойках красиво были разложены пластиково-алюминиевые муляжи пистолетов и винтовок для страйкбола (тоже со справками).

— Это всё игрушки, — сказала в спину близнецу Аля, чем вызвала искривление физиономии магазинного мальчика, который коротал время за смартфоном возле кассы. Похоже, новости он не смотрел, поскольку отнёсся к появлению близнецов, как всякий продавец к визиту сомнительных покупателей.

— Какой замечательный автомат! — оживился парень, увидев за спиной Грации оружие. — Не пойму, что за фирма? Так качественно сделан! — похоже, продавец подумал, что девушки притащили с собой страйкбольный муляж, сродни ассортименту в магазине, а значит — являются потенциальными покупателями.

— Концерн Калашников, — ответила Алина, — наверное, сделан где-то в Туле.

Магазинный мальчик с готовностью засмеялся грубоватой шутке.

— Что я могу предложить?

— Просто не мешай и останешься цел, — ответила Грация, не обращавшая до этого момента внимания на продавца. Она направилась к стенке с развешанным на ней «холодным оружием».

Продавец обиделся, но ничего не ответил. Что он никогда не встречал грубых клиентов? Да каждый день! Чем дороже ассортимент, тем быстрее надо уметь сглатывать обиды. Парень остался на месте наблюдать за готичными близняшками.

— Это тоже не настоящее? — спросила тиран, снимая со стены катану. Она взвесила её в руке, и осталась недовольна балансом. — Рукоять пустая что ли? Но в остальном-то, если наточить, сойдёт. — Девушка воткнула клинок в пол, прямо в ламинат и попробовала провернуть. С глухим «дзень» ручка катаны осталась в ладони Грации. — Не сойдёт. Они что все такие? — Она показала на стену.

— Все! — ответила Логинова, которая в этот момент держала продавца, задыхающегося от возмущения. Он даже пробуксовывал по полу начищенными туфельками, так спешил подбежать к хулиганке.

— Да что вы себе позволяете! — вскричал петушинным голосом парень.

Алина потрусила продавца за плечи, так, что у него зателепалась голова, развернула к себе и пристально посмотрела в глаза. «Заткнись, не то она тебя убьёт», — прошептала она беззвучно, чувствуя, как у парня в голове её голос отдаётся не вполне разборчивым змеиным шипением.

— Что, что? — тонко выкрикнул парень, теряясь в происходящей с ним реальности.

— Заткнись же ты, иначе сдохнешь! — вслух сказала Аля и потрусила продавца ещё раз. Тот поспешно закивал, но в глазах не было и капли понимания.

— Не получается? — сочувственно спросила Галина, обернувшись. — Пусть на меня посмотрит. — Логинова развернула продавца, как тряпичную игрушку.

— Будет сделано, госпожа! — вскричал парень, выкрутился из пиджака, оставшегося в руках у Алины и побежал на выход.

— Учись!

— Куда он?

— На выход. Скажет, что у нас ещё много заложников… А вот это нам может пригодиться! Как сказал Франт, чтобы продлить жизнь нарядам.

Грация остановилась у дальнего края магазина, где была развешана по стенам, надета на манекены и разложена по полочкам разнообразная спортивная защита: пластиковые наколенники, налокотники, шлемы, наплечники, фулл-фейсы, перчатки, броня на торс; были даже блестящие детали рыцарского облачения, блестящие и стилизованные под старину, а сбоку стоял цельный рыцарский доспех с руками, картинно сложенными на рукояти двуручного меча от груди до пола.

Алина принялась читать надписи под ценниками, шевеля губами и быстро пробегая по витринам.

— Это всё тоже барахло, — махнула она широким жестом, — а вот это достойно внимания. — Алина показала на отделённую от основного ассортимента полку с гордой надписью «Kevlar. Dupont». — И ещё вот это, — она провела пальцами по гладким сияющим наплечникам, — здесь значится: «титановый сплав». Должно быть прочным…

Раздался грохот — это Грация забрала у «рыцаря» меч, и доспех завалился на пол.

— А он ничего! — просияла королева, поводя двуручником. — Даже наточен!

За окном, на уровне третьего этажа, почти неслышно, здесь и правда была хорошая звукоизоляция, повис вертолёт — большая тёмная машина со стилизованной волчьей мордой на боку. Из него вылетели змеи десятка верёвок, по которым вниз заскользили чёрные силуэты. Человеческие фигуры были раздуты до бегемотовых пропорций бронёй, глухими шлемами с прицелами и камерами, топорщились оружием и припасами на разгрузках.

Капитан полиции, глядя, как солдаты занимают позиции во дворике «Золотого века» неуверенно произнёс:

— Прибыл спецназ?

— Прибыл, только, кажется, не наш. Вон он наш, — ответил сержант, показывая на дальнюю часть тротуара, по которому приближался серый бронированный автобус с мигалками.

Глава 5

Близнецы вышли из «спортивного» магазина, довольно поглядывая друг на друга и на собственные отражения в стеклянных стенах магазинов. Сзади, на кассе, они оставили небольшую стопку денег, чтобы не чувствовать себя грабителями. Логинова, со вздохом глянув на ценники, прикинула, сколько они должны за броню, и отсчитала сто пятьдесят тысяч. Потом, покосившись на меч, положила ещё сто. Они остались почти без денег, которые в сложившихся обстоятельствах казались какой-то странной субстанцией, принадлежащей старому миру, выталкивающему из себя Алину.

Из спортивной защиты взяли только кевлар: наколенники, налокотники и наплечники. От блестящего псевдо-рыцарского доспеха всё-таки отказались. Походить на Жанну д`Арк из фильма Люка Бессона было бы здорово, но Логинова всё ещё тешила себя иллюзиями, что они опять убегут, как-то затеряются в толпе, как-то выкрутятся из собственной дикой выходки с «заложниками». Смогут, в конце концов, как в тихом ламповом детективе заняться поисками бабушки и прочими загадками, а не будут бесконечно прорубаться сквозь толпы врагов. Кстати, о прорубаться:

— А как ты его вытаскивать будешь? — спросила Аля, имея ввиду длиннющий меч, пристроенный у королевы за спиной. Почётный автомат теперь перешёл к Логиновой, она согласилась на эту ношу из расчёта, что так будет меньше стрельбы и сопутствующих ей крупных неприятностей.

— Увидишь.

Безликая фоновая музыка продолжала наполнять второй этаж, но в атмосфере торгового центра что-то изменилось. Исчезли продавцы из элитных магазинов и двери за собой закрыли! Они и так сидели тихо в своих подсвеченных аквариумах, но теперь бутики стояли тёмными и запертыми. Исключение составляли только «спорттовары», откуда парень-менеджер умчался ещё 15 минут назад.

Близнецы прошли по коридору мимо тёмных ветрин и оказались на площадке перед панорамными окнами, откуда открылся чудесный вид на площадь внизу. Синие мигалки подмигивают багровым сумеркам, дорога плотно заставлена автомобилями, а на противоположной стороне улицы толпятся любопытные. Ближайшее же к «Золотому веку» пространство полностью очищено от людей, редкие полицейские находятся в напряжённом ожидании. Серый бронированный автобус стоит с открытыми дверями, но спецназовцы почему-то не покидают его.

— И что будем делать? — Логинова очень надеялась, что у Грации родится какой-нибудь план, не предусматривающий истребления всех, кто встанет у них на пути.

— Идём в «Бронзу».

— Думаю это не самый удачный момент: если это ночной клуб для вампиров, то ещё слишком рано. Но мы можем проверить. Надо спуститься на первый этаж, — Логинова задумалась, — а если там нас поджидают, если прямо сейчас начнётся штурм? Мне очень не нравятся те спецназовцы, что сидят в автобусе, но ещё больше мне не нравится, что они сидят в автобусе!

— Боятся, что мы будем убивать заложников?

— Заложники давно разбежались! Уверена, что они, — Аля показала вниз на копов, — прекрасно об этом осведомлены.

— Ну ты же помнишь, какие мы прочные?

— Помню.

— Тогда выше голову и вперёд.

— Легко тебе говорить, ты привыкла. А мне страшно, аж трусит! К тому же, когда в нас попадают пули — очень больно!

— Людям ещё больнее. Пошли. И держи автомат на изготовку.

Грация ловко дёрнула торчащую из-за спины рукоять меча вверх и тот с протяжным тихим звоном вылетел, описав над головой тирана полукруг, в нижней части дуги она подхватила его одной рукой.

— Ловко. А назад так же закидывать будешь?

— Нет, ты мне поможешь. Я иду впереди, целься калашниковым слева от меня. Я переключила на одиночные, чтобы тебе легче было, поэтому одно нажатие — один выстрел, понятно?

Алина кивнула и взяла винтовку сначала за рукоять и обойму, как в детстве пластиковую игрушку, но Галина, покачав головой, переложила её левую руку на цевьё. Оружие пришлось держать выше, почти у груди, но Аля отметила, что так ствол гораздо увереннее направляется вперёд. «Из обычной школьницы в героя боевика всего за день. Покупайте наши интенсивные тренинги», — подумала она и пошла за близнецом к ступенькам.

Эскалатор оказался выключен, топать пришлось пешком. Звуки шагов гулко отдавались по железу, предательски улетая на первый этаж, тёмный и тихий. Магазины на цокольном уровне полностью обесточили, из тишины раздавались только шорохи настоящих и искусственных растений, покачиваемых врывающимся сквозь разбитый вход ветром. Крайне уместным было бы красться и таиться, но прозрачные плексигласовые основания перил сделали бы это смехотворным.

Когда близнецы оказались внизу, тишина натянулась струной, кажется, напряглись даже пальмы в кадках, стараясь не шуршать. Грация потянула за собой Алю и вместе они замерли за массивной квадратной колонной.

— Дай-ка. — Галина взяла у Логиновой автомат, переложив двухкилограммовый меч в левую руку, и выстрелила в сторону другой колонны, одной из двух, расположенных близко к выходу. Посыпался пластик со штукатуркой. И всё. — Здесь кто-то точно есть, — прошептала она Але на ухо и отдала калашников. — Смотри с этой стороны и стреляй по любому движению.

Тиран высунулась из-за колонны на половину, потом целиком и сразу побежала через широкий коридор между бутиками к противоположной колонне. Через два широких шага она сделала перекат, звякнув длинным клинком по полу и тут же грохнуло. Сеть, утяжелённая десятком грузил, со свистом пронеслась через холл, раскрываясь серым цветком, который попробовал обхватить Грацию, но поймал только пустоту. Сразу за первой сетью вылетела вторая, которая ободрала часть обшивки с колонны, за которую запрыгнула тиран.

Редко застучали выстрелы калашникова — Алина увидела вспышку, выбросившую сеть, и теперь жала на курок раз за разом, целясь примерно в ту сторону. О собственных успехах ей трудно было судить, поскольку на каждом выстреле глаза предательски зажмуривались, и она успевала увидеть только как осыпаются стёкла и куски гипсокартона. Ответный шквал огня застал Логинову врасплох: в темноте зала, сразу с нескольких мест, замерцали дульные вспышки, и её убежище принялись грызть пули, поднимая в воздух клубы гипса. Одна пуля попала по касательной в наплечник, сорвав его, как будто не было, другая прошла настолько близко от шеи, что взметнула рыжие волосы. Третью Аля ждать не стала и, наконец, сообразила, что надо спрятаться.

Рассыпанные по холлу затаившиеся чёрные фигуры пришли в движение, ведя редкий огонь, они переместились ближе к близнецам, хрустя толстым стеклом. В галерее торгового центра осталось не больше половины магазинов с целыми передними стенами. Боковые использовались неизвестными бойцами как укрытие.

На улице стемнело достаточно сильно для того, чтобы внутри обесточенного этажа повисла мгла из серых теней и вампирское зрение начало подсвечивать линии и силуэты. Когда стрельба закончилась, Алина выглянула из-за колонны, ставшей похожей на огрызок яблока — по высоте человеческого роста пули снесли весь декор, оставив на виду бетонное основание. Она увидела, как чёрные в хаосе бледных линий тени, делая по несколько шагов замирают. В движении силуэты тут же подсвечиваются бледно жемчужным, словно нераскрашенные пластиковые фигурки, но перламутр тухнет, стоит им застыть; и даже глаза вампира теряются в мешанине фосфорных переплетений. Бойцы были одеты в специальные костюмы, разработанные для маскировки от вампирского зрения, в этакий камуфляж для темноты. Даже их оружие было раскрашено многоугольниками.

Аля постаралась запомнить, где в последний раз проявился один из врагов, и открыла огонь по тому месту, благо дистанция сократилась. Уже второй выстрел нашёл свою цель, отбросив боевика и демаскировав его. Новый град пуль заставил девушку прятаться. Можно не сомневаться, что сейчас безымянные бойцы снова перемещаются.

Раздался звон железа и предсмертный крик. Такой короткий, что сразу стало ясно, насколько быстро умер человек. Застрочили винтовки, но не в сторону укрытия Алины, которая, напомнив себе, что не боится пуль, выглянула из-за укрытия.

Во тьме так ярко полыхает кровь! Разлитая по полу она очерчивает фигуру в маскировке, разрубленную пополам. Вспышки выстрелов мелькают фейерверками по всему этажу, не менее, чем с десятка позиций, но все они сходятся в одном месте — на стройной фигуре в корсете, которая раскрутила вокруг себя меч и танцует танец с непредсказуемыми па. Вот она появилась рядом с витриной, из-за которой огонь выплёвывает злой свинец, и меч, сойдя с орбиты, обрушился сбоку вниз по беспощадной траектории топора. Новый крик и брызги алого фосфора возвести о том, что нападающие лишились второго солдата.

Но пули находят Грацию и сбивают её с ног: специальные тупорылые снаряды, им не лететь далеко и точно, но с близкого расстояния их кинетическая энергия сокрушает подобно молоту. В человеке бы такие пули оставляли дыры с дно ведра, человека в бронежилете они бы отбрасывали, как кирзовая берца крысу. Галину они так же неплохо сбивали с ног — три тысячи джоулей против шестидесяти пяти (с мечом) килограммов веса.

Логинова, жалея, что не помнит, или даже не знает, как перевести винтовку на автоматическую стрельбу, выскочила из-за колонны, нажимая курок так часто, как только получалось. Руки, наполненные инфернальной силой, сжимали автомат так, что он даже не подрагивал, плюясь громом и пламенем. Она точно уложила одного, попав, по чистой случайности, в лицо, скрытое бронемаской — голова дёрнулась на сломанной шее, и боец рухнул на спину, так и оставшись стоять на коленях. Ещё одному пуля оторвала кисть с зажатым оружием и, сумерки расцветились новыми красками светящейся крови.

Молот (его случайно не тор метнул?) настиг Алину, врезав ей прямо в грудь. Чуть не потеряв автомат она отлетела назад, проехавшись по натёртому с утра полу, теперь покрытому мусором не хуже строительной площадки. Хорошо, что вампиры могут долго не дышать, иначе Логинова бы сейчас задохнулась, не смея пошевелить грудной клеткой налитой такой сильной и такой тупой болью, остреющей только в месте удара пули.

В поле её зрения попала Грация, в которую с двух сторон выстрелили сетями. Одну из них она отбросила в сторону, пытаясь разрубить, но только высекла искры из металлического сплава нити; вторая зацепила королеву по касательной, скользнув по наручу и наплечнику, захлестнула грузами левую руку. Вместо того, чтобы избавиться от сети, вампирша подтянула её к себе и следующим движением швырнула в бойца, высунувшего из-за хлипкой стенки магазина широкий ствол — это как раз и была пушка для метания сети. Из ствола бахнуло и две ловушки, сцепившись, закувыркались в воздухе. Рядом со стрелком уже оказалась Галина, казалось, только следующая за клинком. У солдата получилось отклониться и меч скользнул по каске, сорвав с неё камеру и пройдя, как сквозь бумагу, сквозь слои гипсокартона. Человек успел отбросить громоздкое оружие, потянувшись за пистолетом на бедре, но был отброшен ударом ноги в маску, закрывающую лицо и пришпилен мечом к полу, лезвие которого прошло между бронепластин на груди.

Выстрелы сзади повалили Грацию на плитку рядом с умирающим бойцом, сразу же её накрыло свистнувшей в воздухе сетью. Она перекатилась в сторону, но только сильнее запуталась. С задней стороны зала раздались одиночные выстрелы из калашникова, они приближались: Логинова бежала к близнецу, выпуская последние пули из обоймы, пока автомат не встал на затворную задержку. Ей удалось преодолеть эти тридцать метров, не получив ни одной пули, хотя она вызвала весь огонь на себя, на последних метрах она перепрыгнула низко выпущенную под ноги сеть и оказалась рядом с Галиной и окровавленным бойцом. Калаш девчонка отшвырнула в протянутые руки, поднимающейся Грации, которой удалось сбросить ловушку, а сама схватила пушку с коротким и широким стволом и большим барабаном, которую выпустил из рук павший от меча солдат. В спину ей снова ударила кувалда, и она пропахала лицом пол, комом перевернувшись через плечо и остановившись, когда въехала головой в витрину, осыпавшую её стеклом. Не давая себе времени на боль, она развернулась на одном колене и сделала то, чему научилась только что в совершенстве — давить курок, пока не кончатся заряды, когда вокруг все крошится пулями противника и разлетается мелкими осколками. Пушка загрохотала, на каждом выстреле проворачивая барабаном с большими дымящими гильзами. Сети полетели одна за другой в сторону приближающихся чёрных силуэтов в фосфоресцирующем камуфляже. С торжеством она увидела, что как минимум один солдат был опутан стальными силками, но очередная тупоносая пуля ударила ей в лицо, швырнув назад — в крошево недобитых витрин, оглушенную и дезориентированную. Хорошо, что она не чувствовала пылающими щеками, как новая кожа с мясом нарастают на черепе.

Рядом короткими очередями застрочил старый знакомый калашников — Грация заменила обойму и теперь щедро расстреливала наступающих, которые рывком пытались занять позиции в прямой видимости от близнецов, скрытых дырявой стеной бутика. Ей удалось попасть в троих, одного из которых спас бронежилет и теперь он сидел за стеной, привалившись к стойке кассы, наугад выпуская по одной-две пули над головами близнецов. Ещё один полз сейчас обратно, оставляя на полу широкую, светящуюся розовым полосу, словно швабра, намоченная в неоновом лаке для ногтей. Третий замер посреди широкого холла между магазинов.

Неизвестный отряд, прибывший на вертолёте с мордой волка, потерял уже половину солдат. Судя по всему, у них имелось всего две пушки с сетями, одна из которых была теперь у Логиновой. Бой замолчал. Пользуясь паузой, Грация сменила опустевшую обойму на полную — последние тридцать патронов, а Логинова выбралась из обломков. Барабан сетемёта оказался пуст, он содержал всего шесть зарядов, громоздкий механизм, неоднократно виденный Логиновой в голливудских фильмах, и известный в мире, как М32, полетел в сторону нападающих, где бессмысленно сокрушил прилавок со смартфонами.

Вспыхнул свет.

Первый этаж торгового центра предстал во всём своём разгромленном сиянии, хотя половина ламп была разбита. Жмурясь, близнецы смотрели на россыпи сверкающего стекла, притрушенного гипсовой пылью, на алюминиевый профиль, вывороченный из тонких стен и на валяющиеся вперемешку со штукатуркой яркие товары. Интересно, уцелел ли магазин «Аннабель Ли»? Отсюда его видно не было. Так же, как и коммандос, рассеявшихся по бутикам напротив.

В повисшей тишине отчётливо были слышны неторопливые похрустывающие шаги от входа в злосчастный торговый центр. Кто-то, кажется в одиночку, зашёл через отсутствующие двери входа.

— Алина! — разнёсся по этажу пожилой женский голос, от которого у Логиновой счастливо заколотилось сердце. — Не стреляй и скажи своей подруге.

— Бабушка! — воскликнула совершенно растерявшаяся Аля, у неё пошла голова кругом от неожиданности узнавания. Она пока не понимала, почему рефлекторная радость от голоса, родного с самого детства, сейчас медленно и неотвратимо сменяется нарастающей ледяной тревогой. Может быть всё дело в интонациях? Словно бабушкиным голосом говорила другая, холодная и раздражённая женщина.

Грация схватила Логинову за руку, чтобы та, вскочив, не побежала навстречу неизвестной. Аля задёргалась и гневно глянула на близнеца.

— Это твоя бабушка? — прошептала та. — Ты уверенна?

— Я не знаю.

— Выходите обе, можете с оружием, просто поговорим! — громко пригласила бабушка, раня Логинову каждым словом, в котором было столько чужого и столько знакомого.

Аля снова дёрнулась, но Галина крепко её держала.

— Что ты здесь делаешь, бабушка?

— Пришла за вами! Хватит убивать. Грация, тебе пора домой! И к тому же, можешь узнать от меня, откуда ты взялась в том храме с короной на голове.

Слова бабушки Логиновой подействовали на королеву сокрушительнее любой пули. Она уронила руку близнеца, бессильно опустив автомат дулом в пол. Воспоминания тех безумных дней, с которых началась её жизнь, вспыхнули в голове свето-шумовой гранатой.

Глава 6

Ощущение, что с ней случилось что-то ужасное, было вообще первым ощущением жизни. Единственным, которое билось в стенах тёмного сознания, до тех пор, пока она не открыла глаз. Но, и распахнув взгляд на незнакомый, совершенно чуждый мир, она долго не могла перестать орать, таращась в ярко-розовое небо. Но голос охрип, а зрачки сузились, и небо стало терпимо терракотового цвета, и, кроме её истошного крика до слуха донеслись и другие звуки. Всеобъемлющий ужас нехотя уступал место новым ощущениям: камушки впиваются в голую кожу на спине и ногах, на голый живот падают капли влаги с листьев, закрывающих редким пологом огромную дыру в огромной крыше, которая чудом держится на высоких колоннах. Джунгли оплетают древнее строение, словно хотят покрепче схватить его лианами и дёрнуть в разные стороны, чтобы массивные блоки разлетелись и стали камнями, случайно разбросанными природой по лесу.

Она подскочила, боясь, как бы стебли не опутали руки и ноги. Ей показалось, что зелёные плети сердито фыркнули, понимая, что упустили добычу.

Она ничего не помнила, кроме отрицания. Память отказывалась сообщать малейшие сведения, кроме тех, которые отвергали окружающую действительность. Над редеющими среди древних развалин джунглями неправильное небо — должно быть другое! Все растения имеют неправильные оттенки зелёного, с фиолетовыми прожилками — это неправильно! Остатки старинного храма похожи на фантазию, но не реальность, а голоса животных из джунглей продирают морозом по коже — настолько трудно представить зверей, их издающих. Кстати, о коже — она точно не должна быть голой… и босой? Выходя из развалин, она переступает осторожно, но всё же ставит ногу на ветку с колючими шипами. Ай! В стопе торчит колючка размером с палец. Из глаз брызжут слёзы и руки трусятся, вытягивая длинный шип. Из ранки выступает кровь, но кожа на глазах стягивается и боль стремительно погасает.

Она сидит на камне и таращится на целую и невредимую ступню. Так точно не должно быть!

Из зарослей выходит огромный не-тигр, настоящий тигр выглядеть должен по-другому. Но рычит он раскатисто и грозно, как полагается, и голая девушка пытается убежать босиком от страшного животного, которое настигает её, играючи, в несколько длинных прыжков. Зверь валит её на землю, сбивая тяжёлой лапой…

Так больно было, когда не-тигр начал её рвать, что она начала рвать в ответ. Она стоит над мёртвым животным, которому сломала бычью шею, когда он очередной раз вонзил в неё клыки, и рыдает, пытаясь выдавить со слезами весь страх и боль, но ничего не получается. Тогда она ложится клубочком на мягкую шерсть и представляет, что не-тигр дышит, баюкая её, поднимая на мощной груди вверх-вниз, вот-вот замурлычет. Она нащупывает на голове запутавшуюся в волосах твёрдую штуковину, снимая её она видит серебристую маленькую корону — тиару — прямо как у её куклы. Это первое и последнее воспоминание, потому что оно невыносимо.

Она уходит, когда не-тигр остывает.

Алина заливается слезами от пронзившего её сознание воспоминания Грации. Она смотрит по сторонам, понимая, что быть по-другому не может — смерть и разрушение. В обломки превращается всё вокруг, когда душа твоя разломана. Но самое страшное, что она знает эту чёртову куклу! Которая с тиарой! Долбанная принцесса София, которую ей подарила бабушка лет этак десять назад. Что это всё значит? Просто глюк и пластмассовая София тут не при чём? Но, бабушка, что же тогда ты здесь делаешь? Пришла наругать нашкодивших внучек?

— Бабушка, что ты здесь делаешь? — повторяет Аля и нащупывает автомат, оброненный Галиной. Она цепляет ладонью рукоять меча, который звякает по плитке пола. Услышав звук, Грация поднимает лицо и открывает глаза, выходя из мгновенной кататонии, её рука сжимается на холодной ручке оружия.

Шаги хрустят совсем близко, в проходе между магазинами появляется седая стройная женщина. Бабушка Логиновой всегда была интеллигентной пенсионеркой, которая не перестаёт следить за собой: занимается китайской гимнастикой и одевается элегантно в любую погоду. Голубой брючный костюм на своей бабушке Алина никогда не видела, но он не слишком выбивается из её стиля. Не настолько, как выражение лица — любопытное и одновременно алчное — так смотрит гровер-наркодиллер на куст конопли нового сорта.

— Бабушка? — Аля словно увидела инопланетянина, выпотрошившего Эльвиру Васильевну, и теперь расхаживавшего в её обличье.

— Ты же не будешь в меня стрелять? — бабушка укоризненно посмотрела на дуло автомата, направленное в её сторону. Алина со стыдом опустила оружие.

— Я тебя не знаю, старушка, но лучше скройся. — посоветовала Грация, немного соврав, что не знает женщину. Её лицо вызывало смутный и болезненный отклик, словно что-то неприятное толкается внутри, силясь вылезти. Но тиран решила, что сейчас не лучшее время для самокопания (пока хватит!), тем более что оставшиеся солдаты сейчас перемещались, в отличие от «бабушки», стараясь ступать бесшумно, что почти невозможно среди такого бардака. — Иначе попадёшь под раздачу.

В подтверждение собственных слов тиран подняла меч.

— Но ты же хочешь знать правду о себе?

За спиной Эльвиры Васильевны появились два бойца в вампирском камуфляже с барабанными М-32, нацеленными на близнецов.

— Стреляй прямо в бабку, Аля, — посоветовала Грация.

— Не могу! Бабушка, что здесь происходит?

— Я хочу вас защитить от самих себя, — елейно заговорила Эльвира Васильевна. — Посмотрите, что вы наделали, скольких вы уже ранили и убили!

Ещё двое боевиков встали по обе стороны от «бабушки», вооружённые так же сетемётами.

— Бабка нам просто заговаривает зубы, — покачала головой Грация, — но это твоя бабка, так что я её не трону.

Одновременно грохнули четыре выстрела из широких труб М-32 и тиран прыжком взлетела над двумя предназначенными ей раскрывающимися сетями. Аля, опутанная ловушками, выпустила длинную очередь, прежде чем рухнуть на спину. И она могла бы поклясться, что пули по диагонали прошили Эльвиру Васильевну. Бабушка отлетела назад, заливая кровью небесно-голубую ткань костюма. Рядом с ней Грация разрубила от шеи до рёбер одного из спецназовцев и тут же проткнула второго, всаживая меч в шею, между бронежилетом и глухим шлемом.

Несколько пуль опрокинули вампиршу, чуть не потерявшую оружие, а следом две стальных сети захлестнули её, прижав меч к груди, словно она рыцарь, который молится на своё оружие. Прогремело ещё несколько выстрелов сетями, которые надёжно опутали близнецов в несколько слоёв.

Девчонки бились в силках птицами, стальные сети гнулись и тянулись, но совсем не рвались, даже сносно заточенный (и уже выщербленный) меч не мог разрезать плетёные тросики, тем более в положении, когда Галина могла пошевелить им на считанные сантиметры.

Эльвира Васильевна поднялась, бросила равнодушный взгляд на испорченный костюм: с дырками и в крови.

— Извини, бабушка, я не специально, — пробормотала негромко Алина, но бабушка её услышала.

— Ничего страшного, Аля, — махнула рукой бабушка, глядя, как близнецов деловито «упаковывают», натягивая поверх сетей широкие капроновые ремни с массивными бляхами-замками с электронными табло, на которых один за другим загорались надписи: «Заблокировано».

В холл вошли новые люди, тоже в чёрном, но уже без брони. Одни из них вдели длинные шесты в петли на ремнях, превратив коконы с близнецами в носилки, другие, с уже готовыми носилками направились к убитым и раненым. Один мужчина подбежал к Эльвире Васильевне:

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально, как обычно, — ответила та раздражённо. Я с ними полечу.

— Кто ты? — спросила Алина, но в этот раз «бабушка» словно не расслышала.

— Подлая змея! — ответила вместо Эльвиры Грация. — Предатель! Зря я, Аля, пообещала её не трогать. Беру свои слова обратно, если ты не против.

— Ни капельки!

Спелёнатых девчонок понесли на выход. На улице уже зажглись фонари, разгоняя раннюю ночь. Над площадью застучал лопастями, снижаясь, вертолёт с рисунком белого волка. Салазками он порвал троллеи, которые рассыпались белыми искрами среди машин, и сбил праздничную фигуру в виде разноцветного салюта. Крики зевак, которых и не думали разгонять с противоположной стороны улицы, потонули в шуме авиационного двигателя. Придавив салазками несколько машин так, что у тех погнулись крыши и брызнули стёкла, вертолёт криво приземлился, если так можно назвать наглые действия пилотов. Несколько водителей, до того терпеливо ждавших пока затор рассосётся, с воплями не то возмущения, не то обычной паники, выскочили из помятых авто. Права они качать не стали, увидев выглядывающих из крылатой машины вооружённых людей.

Полиция находилась здесь же и делала вид, что ничего особенного не происходит. Автобус со спецназом неторопливо поехал задним ходом по тротуару — высокое начальство дало «отбой» и приказ возвращаться на базу.

Отчаянные попытки вырваться привели только к тому, что стальные сети обагрились кровью близнецов, а со вставленными в носилки толстыми шестами, тоже металлическими, девчонки утратили даже возможность извиваться.

— Ну, ну, не дёргайтесь, — заботливо попросила Эльвира Васильевна, которая шла рядом и прилаживала к спеленатым пленницам какие-то приборы — маленькие коробочки без индикации, которые крепились липучками к капроновым ремням. — Эти сети удержат даже трактор: сплетены из титановой проволоки и оксида графена — по цене как золотые.

— Только в ломбард не принимают, — усмехнулся один из носильщиков.

— Но они того стоят! Разработаны специально для вампиров и с большим запасом прочности. Грузите.

Последние слова относились к носильщикам, которые немного замешкались у вертолёта, но потом, зайдя сбоку по капоту приземистой старенькой тойоты, передали близнецов в люк.

— Не бойся, — сказала Грация Алине, плакавшей навзрыд. — Я позвала Крайнова.

— Хороший мальчик, — похвалила бабушка Али, — для него у нас тоже сети найдутся.

Винт вертолёта прибавил оборотов, рассекая воздух с тугой вибрацией рельсы и воздушная машина пошла вверх.

— Лупи по хвосту, — посоветовала Вострикова Сербову.

— А почему не по пилотам? — Иван нервничал и злился на Ольгу, вечно она под руку лезет! — Вот же они, как на ладони.

— А вдруг стекло бронированное? А вдруг ты их убьёшь и вертолёт рухнет и взорвётся!

— Этим ничего не будет! — вскричал Сербов. Его палец дрожал на курке, он переводил прицел винтовки с кабины на хвост. Проклятая Вострикова! — Ты же видела, они уже вдвоём — вампиры!

— Стреляй! Они сейчас взлетят! — Никита ёрзал рядом на животе, как змея, целя в вертолёт из пистолета и понимая, что это бесполезно. — По хвосту ты, а я по кабине! — сказал он это в панике, просто, чтобы прекратить неуместный спор.

— Давай, — Иван шумно втянул воздух носом и, медленно выдыхая, сказал: — Начали.

Вертолёт завис напротив второго этажа, покачиваясь, медленно, но неумолимо набирая высоту.

Троица отчаянных друзей лежала пузами на ламинате пола балкона: Вострикова, как обычно, посередине, а её верные рыцари по бокам. Они с самого начала наблюдали за развитием событий в торговом центре и даже видели силуэты Алины и похитившей её вампирши, когда те подходили к окнам. Когда в тёмном холле цокольного этажа загрохотала и засверкала перестрелка, Никитос вместе с Иваном, недолго думая, побежали к джипу за оружием, ещё не зная, что они с ним будут делать.

— Не вздумайте соваться к ним! — приказала Ольга. — Сдохнете или копы сцапают.

Вертолёт среди уличных огней смотрелся хищной касаткой, кашалотом с блестящим чёрным боком, с которого щерился волк, словно говоря друзьям: «Вы — пыль, не смешите, я вас даже не замечаю». Никита видел россыпь цветных огоньков в кабине и фигуры двух пилотов. Он прицелился и начал палить по огонькам, услышав очередь из автомата.

Стекло кабины не было бронированным и дырявилось пистолетом, как бумага дыроколом. С хвостовой части посыпались искры. Расстояние в десять метров было пустяковым даже для таких неопытных стрелков, как Иван с Никитой. Никитосу уже стало казаться, что патроны у него в пистолете никогда не кончатся и он будет вечно давить в грохоте на курок, когда затвор остановился в отведённом состоянии, выбросив последнюю гильзу.

Иван в это время ещё продолжал расстреливать цель, выпуская неровные длинные очереди, каждый раз возвращая дергающийся ствол вниз, с удовлетворением замечая, что хотя бы половина пуль попадает в хвост.

Вертолёт остановил подъём, замерев в воздухе, словно в удивлении, потом начал поворачиваться в сторону дерзких обидчиков, как будто желая посмотреть: кто посмел щекотать его тушу. На самом деле это была потеря управления машиной. Никита видел, как заметались пилоты в кабине, вначале отпрянувшие от взрывающегося электронной начинкой пульта, а потом бросившиеся переключать уцелевшие тумблеры. Иван, расстрелявший всю обойму, он даже не знал, сколько в ней было пуль, таращился на искры, осыпающиеся с хвоста несмотря на то, что обстрел закончился. В решете рваной обшивки мерцал огонь раскалённого металла — бешено вращающаяся штанга привода заднего винта, оставшись невредимой, наматывала на себя провода и перебитые патрубки гидроприводов рулей, разрывая всё вокруг, пока хвост частично не отделился от салона, телепаясь подобно пальцу от перчатки, наматываемой на вентилятор.

Под торжествующий визг Востриковой вертолёт пошёл вниз, задумчиво дрогнул над самыми машинами, из которых разбежались последние водители, а потом закрутился как волчок, снося со страшным скрежетом поломанным хвостом кроссоверы и седаны. Из открытого салона с воплями полетели спецназовцы, отломались салазки, раскурочив брюхо вертолёта и оттуда во все стороны брызнул керосин. Ольга подавилась радостным криком.

Вращающаяся металлическая туша буквально ввинтилась в окружающее её железо, переворачивая и подбрасывая автомобили, круша их и ломаясь сама. Авиационный сплав заскрипел по асфальту, высекая из-под вертолёта снопы искр.

Вокруг вертолёта вспыхнуло огненное колесо, спицы которого мгновенно устремились к центру, и прогремел взрыв, заливший улицу светом и жаром. Ближайшие машины вспыхивали одна за другой, чадя синтетическим салонами, буквально секунды и полыхнули пластиковые баки, подбрасывая автомобили, один за другим, кувыркая их через капот, поджигая всё новые железно-полимерные «дрова» в печи улицы.

Ребята не решалась оторвать виноватых взглядов от дела рук своих, чувствуя открытой кожей ярость, которой пышет хаос внизу. Но почему внизу? Пузыри пламени от стремительно сгорающего вертолёта, закипали среди чернейших клубов дыма выше фонарных столбов, выше балкона, доставая чуть ли не до крыш ближайших четырёхэтажных сталинок. Фонари мигнули пару раз и потухли, вслед за ними ослепли окна всех домов. Большая Приморская стала похожа на тёмную апокалиптическую аллею, ярко подсвеченную огромным пожаром, которому вторило оттенком низко нависшее багровое небо.

На балконе стало трудно дышать в невыносимой вони сгорающего топлива и пластмасс, с улицы шёл жар, который припекал открытые участки кожи, но Ольга с Иваном и Никитой не решались сдвинуться с места.

— Я видела в торговом центре пожарные рукава на первом этаже, — наконец прохрипела Вострикова, — почему никто ещё не тушит?

— Там никого нет, — ответил Ник. — А пожарные машины не смогут пробиться через пробку.

— Как вы думаете, они ещё?.. — Ольга не смогла заставить себя закончить фразу.

— Побежали к этим рукавам, — Иван разжал побелевшие пальцы с цевья винтовки. — Ольга, оставайся здесь, нам нужен наблюдатель сверху. Ник…

— Пошли, но я беру с собой пушку, — ответил Никита на недосказанный вопрос.

Ольга не успела ничего сказать, как парни пронеслись вихрем по квартире, подхватив пистолеты и обоймы, и выскочили в открытые двери.

— Осторожнее! — только и успела крикнуть им вслед Вострикова.

Глава 7

Выбежав через арку из внутреннего двора, мальчишки оказались перед рекой огня, не видя, как можно перебраться на другую сторону. Прямо перед ними голиафом полыхал вертолёт, внутри которого были Алина вместе с вампиршей. Оставалось только отчаянно надеяться, что вампиры не горят, ну или хотя бы плохо горят и их ещё можно успеть спасти. А они отчаянно были нужны троице подростков, запутавшейся в опасных приключениях, даже если не брать во внимание дружеские чувства по отношению к Логиновой.

Сирены раздавались с обеих сторон улицы. Пожарные машины упёрлись в пробку и теперь, беря на вооружение опыт полицейских, выехали на широкие тротуары, где не могли быстро двигаться, будучи зажатыми домами со ступеньками магазинов с одной стороны и деревьями со столбами с другой. Лавочки и мусорные урны просто сдвигались огромными колёсами красных камазов в стороны.

Ник вместе с Иваном направились к перекрёстку со светофором, пробежав стометровку с рекордной скоростью, то и дело врезаясь в людей, впрочем, не обращавших на чувствительные удары внимания. Прохожие были в панической прострации поглощены зрелищем «лесного» пожара, словно дикие звери, не отводя расширенных зрачков от близкого пламени. Только время от времени звучавшие громкие хлопки очередного бензобака, заставляли втянувших головы людей очнуться от транса и бросится прочь, но не далее, чем на двадцать метров — слишком велика в обывателе жадность к зрелищам.

Огонь ещё не добрался до пересечения Большой Приморской с боковой улицей, но яростно подсвечивал дома, пристыжая искусственное сияние фар и гармонируя с красными светлячками стоп-сигналов тех машин, водители которых ещё не покинули свои экипажи.

Мальчишки стремительно огибали запрудившие перекрёсток автомобили, некоторые из которых стояли под углами к движению, попав в аварию в самом начале перестрелки. Если бы не эти самые «сообразительные» и быстрые водители, сделавшие пробку мёртвой, последствия падения вертолёта не были бы настолько разрушительными. Иван врезался в неожиданно открывшиеся перед ним дверь такой машины, откуда выскочил чернявый таксист и принялся осыпать подростка руганью на непонятном языке с русскими матами. Сербов едва удостоил «иностранного специалиста» взглядом и с удовольствием хлопнул того дверью его же машины, чуть не затолкав сложенного пополам водилу обратно в салон. Причитания несчастного, резко вспомнившего местный язык, были жалобны.

На другой стороне улицы, удивительно пустынной, по сравнению с противоположной, мальчишки увидели одинокого героя, который бежал от торгового центра со сдутым пожарным шлангом в руках. Медь наконечника отливала червонным золотом в его руках, но оставалась совершенно сухой. Охранник «Золотого века», а это был тот самый дядька в чёрной кепке, проявил неординарную храбрость и расторопность, единственный к этому моменту отважившийся вступить в противоборство с пламенем, но забыл открутить кран.

— Пацаны! — крикнул он приближающимся ребятам, порвавшим ленточки полицейского оцепления. Откройте воду!

Вслед ребятам неслись полицейские, нерешительно бухтящие вслед: «Стойте, стойте», но когда они увидели раскатанный пожарный рукав, то в нерешительности остановились.

— Чего застыли?! — охранник гневно сверкал глазами на копов. — Внутри есть ещё один гидрант. Быстро к нему!

Но полицейские беспомощно делали вид, что не понимают, о чём речь. У всех присутствующих на лицах выступили капли пота: находиться рядом с пожаром, прокаляющим асфальт, становилось всё труднее.

— Идите сюда, мать вашу! — рявкнул дядька и всучил копам наконечник. — Сейчас вода пойдёт — тушите! А я за вторым. — Охранник бросился вслед за мальчишками в тёмное нутро разгромленного магазина. — Идите по шлангу и открывайте до упора! — приказал он подросткам, а сам направился в другую сторону.

На удалении десятка метров от входа парням пришлось зажечь фонарики на смартфонах, поскольку отблески уличного пожара, едва проникая внутрь, больше дезориентировали среди разбитых витрин.

— Знатный они здесь погром устроили! — восхитился Иван. — Смотри какая штука, — он показал на М32 лучом фонаря, — в «Трансформерах» такие видел.

Гидрант оказался в задней части цокольного этажа, рядом с застывшими эскалаторами. Стекло, закрывавшее нишу с пожарным рукавом, было просто выбито, если у охранника и были ключи, он предпочёл с ними не возиться. Ярко красный кран пришлось крутить двумя руками, преодолевая сопротивление двух слоёв засохшей краски. Поначалу неохотно, но с каждой секундой всё решительнее, брезентовый рукав набух, а потом и вовсе затвердел, встав колом по всей длине. В лицо Ивану прыснула тонкая струйка из-под крепления шланга.

— Пацаны! — раздался из темноты голос охранника. — Открывайте второй! — И он устремился с дохлым удавом в руках на выход.

Парни спешно добрались до выхода, где, увидев второй рукав, побежали к его крану. Вопреки ожиданиям, он не был симметрично расположен подле второго эскалатора, а спрятался в боковом коридоре служебного вида.

— Я вот всё думаю, где тут «Бронза», — сказал запыхавшийся Никита, вращая прикипевший краской кран. — Целый ночной клуб для вампиров спрятали в торговом центре, как в «Блэйде», помнишь, там ещё кровь или томатный сок с потолка разбрызгивали?

— Мне кажется, там были какие-то заброшенные склады, а не магазины, — ответил Иван, рассматривая двери, похожие на лифтовые, с электронным кодовым замком. — Наверное на этажах выше, куда ведут эскалаторы.

— Нет, логово вампиров куда логичнее прятать под землёй, — не согласился Никита. — Ты тоже этот старый фильм смотрел?

Сербов утвердительно кивнул, потыкал в стальные кнопки стальных дверей и с удивлением увидел, как ожило табло красными циферками. К этому моменту Ник докрутил кран до упора и мальчишки поспешили наружу.

Полицейские и охранник, удерживая брандспойты обеими руками, направили толстые струи в самое сердце пожара — на коптящую махину вертолёта. Из пламени донеслась стрельба и копы немедленно упали на землю, отпустив змею шланга, которая тут же встала на дыбы и принялась беспорядочно поливать всё вокруг.

— Лови конец! — крикнул Иван, бросившись всем телом на брезентового удава, подмяв его, и усмиряя, продвинулся на коленях к наконечнику.

Никита, получив тяжёлым брандспойтом по рукам, потом по рёбрам, всё-таки совладал с бесчинствующим змием и снова направил его в огонь, подойдя на пару метров ближе к пожару. Он был с головы до ног мокрым и рассудил, что так ещё и подсохнет. Волосы быстро стали горячими и по лицу потекла тёплая вода вперемешку с грязным потом. Иван, в основном оставшийся сухим, сзади поддерживал шланг.

— Назад! Назад! — закричали выбегающие из-за полицейский машин люди в защитных костюмах и шлемах со стеклянными забралами. На ходу они разматывали новые шланги и махали руками мальчишкам и охраннику, показывая, чтобы те убрались из-под ног, не мешая работать профессионалам. В считанные секунды на пожар обрушились ещё четыре струи, к которым присоединилась пушка, извергающая пену. Расположенный на крыше пожарного камаза брандспойт переплёвывал с десяток горящих автомобилей, покрывая кремовыми хлопьями скелетированное тело вертолёта, из которого продолжали раздаваться беспорядочные выстрелы — взрывались патроны в обоймах.

В пылающем проёме люка появилась неясная фигура, на которую никто, кроме мальчишек не обратил внимания. Но они-то надеялись на что-то подобное! Никита сделал ещё один шаг навстречу огню, чувствуя, как у него затрещали высохшие впереди волосы, и направил воду прямиком на тёмный силуэт, то скрываемый, то снова появляющийся сквозь красные языки и чёрные клубы.

— Куда же ты лезешь?! А ну отдай! — к мальчишкам подскочил молодой пожарный и попытался отнять шланг, но Никита уворачивался, а Иван заслонял собой Никиту, мешая спасателю подойти. — Вы что, охренели, тут вам не игрушки! — пожарный терял терпение и был близок к тому, чтобы вступить в драку с борзыми пацанами, которые словно его не замечали, поглощённые поливанием люка вертолёта. — Это что? — Наконец молодой человек обратил внимание на то, куда так сосредоточенно целят подростки. — Твою ж нехай… — он окончательно отстал от мальчишек, не замечая, как у него не только руки опустились, но и отвисла челюсть.

Из огня, тщетно сбиваемого напором воды, из клубов дыма и облаков пара показалась чёрная фигура, которая выкинула из вертолёта большой мешок. Она совершенно точно была покрыта пламенем, как и её ноша, но, благодаря стараниям пацанов, быстро погасла и сейчас исходила лёгкой дымкой. Черная девушка, а теперь уже точно можно было рассмотреть, что из огня выбрался живой человек, взяла на руки другую девушку, также сплошь покрытую сажей, и направилась прочь от пожара. На каждом шагу с неё осыпались хлопья гари и пепла, бывшие некогда одеждой. Она была нага и боса, так же, как и вторая спасённая, не считая сплошного слоя сажи.

Шокированный пожарный получил в руки брандспойт и машинально сжал его, направляя в сторону огня. Взгляд не отрывался от явления, которому суждено было навсегда отпечататься в его памяти. Потом он будет много раз рассказывать об увиденном, неизменно поднимаемый на смех старшими коллегами. Некоторые из которых прямо сейчас тоже всё видели, но у них хватит жизненной мудрости никому и никогда не говорить об этом.

— Алина! — к вышедшей из огня девушки подбежали Иван с Никитой. Та остановилась и посмотрела сумасшедшим взглядом на школьников — белки её глаз вращались на лице цвета копоти, а зрачки сжались до размеров булавочного укола, оставив огромную красную радужку. Парни отшатнулись.

— Вот она — Алина, — вампирша ответила хриплым голосом и кивнула на бесчувственную ношу. — А вы кто такие?

— Друзья. Что с ней? Она жива?

— Друзья — это хорошо. Она без сознания — слишком много боли, она убежала. Как зовут, друзья?

— Иван и Никита.

— Она о вас рассказывала, — девушка с демоническим взглядом свернула в сторону тёмной лестницы на Городской холм.

— Не туда! — Никита тронул вампиршу за плечо, тут же отдёрнув пальцы. Его обожгла обнажённая грязная кожа, которая по температуре была ненамного холоднее извлечённой из костра картофелины. Его заморозил взгляд яростно-красных глаз, давший понять, что он позволил себе лишнее.

— А куда? — девушка всё же остановилась.

— Мы здесь сняли квартиру… — начал мямлить Ник, показывая на другую сторону улицы.

— У нам рядом убежище. — закончил за него Иван. Что-то такое он понял в поведении близнеца Логиновой, возможно, то, что она направлялась просто в темноту, подальше от подсвеченной пламенем улицы. — Мы вместе с Востриковой скрываемся от… вампиров и их помощников.

— О! — девушка явила на чёрном лице белоснежную улыбку. — Так вы всё-таки попали в эту историю. Алина думала, что — нет. Держите тогда, — и вампирша передала Логинову в руки Ивану.

— А! Горячо! — закричал тот после секундного недоумения и спешно положил Алю на широкий каменный парапет лестницы и замахал припечёнными руками.

— Да, надо немножко остыть! — засмеялась каркающим голосом Грация. — Добудьте нам одежду, — приказала она. — Эх, такая одежда сгорела, Алина очень расстроится.

— Деньги взял с собой? — спросил Иван у Никиты. Тот утвердительно кивнул. — Беги в ближайший магазин, где работает касса, купи хоть что-нибудь для…

— Галина Грация Великая, — представилась королева.

— …да, и плед — что угодно, чтобы накрыть Алину.

— А ты здесь. Я быстро!

— Сильно не перебирай, — прокричал вслед Сербов, — это только, чтобы перейти улицу!

Он остался наедине с Грацией и недвижимой Алиной, в тени раскидистого дерева, которое немного заслоняло от багрового освещения бушующего пожарища. Эмчеэсникам удалось остановить распространение пламени по автомобильной пробке — уже несколько минут не было ни одного взрыва бензобака.

— Галина Грация Великая, — попытался нарушить неловкое для себя молчание Иван, старательно отводя непослушный взгляд в сторону от неё и Алины. Сейчас, когда стресс миновал, он вдруг понял, что рядом с ним две совершенно голые девчонки. Да, в полутьме, да, они ещё чернее неясных теней на улице с погасшими фонарями, но… В других обстоятельствах он бы пялился на них не скрываясь, ещё бы и шутки отпускал. На нудистском пляже, например, если бы у них украли одежду, — ты… вы… вампир?

Но сейчас, когда его непослушное внимание то и дело прокрадывалось к близнецам, он со стыдом приструнивал его, чувствуя себя низким воришкой, который крысятничает у своих в одном окопе. Сложная гамма чувств потрясала Ивана, привыкшего быть успешным кобелём, но и вдохновляла: он замешан в великих событиях не на последних ролях… «Но голая Логинова, — тявкнул внутренний кобель, — да ещё и с близняшкой!»

— Изыди!

— Что?

— Мысли вслух, извини…те. Так вы — вампир? У вас глаза такие… необычные… красивые.

— Если тебе так любопытно, то — да. И Алина — тоже. Глаза скоро станут нормальными.

— Я думал вампиры днём не могут свободно ходить. Мы видели, как вы пришли сюда: ещё было светло.

— Обычные вампиры, — сказала снисходительно Грация, — и в огне бы сгорели.

— Да?! — потрясённо выкрикнул Иван. — Мы не знали!

— Если бы знали, не бросились бы нас тушить? Кстати спасибо, ты не представляешь, какое облегчение принесла вода. Это было как среди ада оказаться под прохладным дождём, я хотя бы выход смогла найти.

Сербов решил пока не говорить, что в крушении вертолёта виноваты они, поэтому просто замолчал.

Частый топот возвестил о возвращении Никиты: запыхавшийся и с двумя объёмистыми пакетам в руках он затормозил у лестницы.

— Я быстро? — он всучил пакеты Ивану, а сам согнулся, уперев руки в колени, восстанавливая дыхание.

— Вовремя, мы ещё не остыли, — Грация хрипло засмеялась, что обозначало шутку. — Что там у тебя?

Она вытащила из пакета костюм плюшевого зайца с большими лохматыми ушами.

— Надеюсь, это не мне.

Из другого пакета она вытащила синий плед с золотистыми звёздами.

— Всё-таки мне… Но за воду я вам готова простить многое, — произнесла Галина медленно, словно взвешивая, сколько из этого «многого» уже израсходовано.

— Только детский магазин и работает! — попытался оправдаться Ник. — Был ещё костюм Снегурочки, остальные все маленьких размеров…

— Да, Снегурочка — это было бы не по сезону… — Сербов не удержался от улыбки.

— Кто такая Снегурочка?

Прохожие, и так пресыщенные сегодня зрелищами, практически не пялились на компанию, в которой вышагивал заяц-негр с огромными ушами, нёсший подозрительный свёрток в мягком пледе. Алина всё ещё оставалась нестерпимо горячей для человеческих рук.

Вострикова открыла двери съёмной квартиры и, увидев в темноте подъезда чумазого зайца с ношей, так и встала на проходе, прижав ладонь к искривлённому рту, из глаз её брызнули слёзы. Никита был вынужден задвинуть Ольгу вглубь квартиры, чтобы дать возможность остальным войти.

— Ты — не Алина. — сказала вместо приветствия Ольга, когда Грация вопросительно посмотрела на неё красными глазами.

— Да, я — Галина Грация Великая. Алина — вот она, куда её положить?

Комната освещалась сполохами догорающего на улице пожара и фонарями телефонов.

— Что с ней случилось? — Вострикова помогла устроить Алю на диване, подложив ей подушку под голову, когда Галина откинул плед с лица девушки.

— Вострикова, ты что, дура?! — съязвил Иван. — Алина чуть в вертолёте не сгорела, который сбили мы! — он решил, что лучшего момента сообщить об этом не представится.

— Она жива и непременно придёт в себя, её сознание не выдержало боли и не видя другого выхода устремилось внутрь, чтобы не сойти с ума. С ней всё будет в порядке.

— Откуда ты знаешь?

— Я такое уже переживала, раньше. Пару раз.

«И как, не сошла с ума?», — хотел бы спросить Никита, вздрагивающий каждый раз, когда натыкался на пламенеющий безумием взгляд Грации.

— Так это вы сбили летающую машину, на которой нас хотели увезти?

— Да, — трое опустили головы. — Мы думали вертолёт не взорвётся, а просто упадёт, невысоко же было…

Воцарилась глубокая тишина. Грация переводила красные глаза с одного подростка на другого, осматривая их по очереди с ног до головы.

— Я рада, что у Алины такие друзья, — наконец сказала тиран. — Вы всё сделали правильно. На будущее знайте, что вампира можно убить, в том числе кремировав.

Раздался звонок смартфона Востриковой, и та не успела спросить: почему тогда близнецы остались живы. Она поставила на громкую, это был Тарас:

— Вы что там офигели!? Палить по вертолёту прямо с балкона! — голос захлёбывался от возмущения и восхищения. — Повезло, что все камеры по центру вырубили, как только над Большой Приморской появился вертолёт! А не повезло, что выстрелы — вспышки на балконе вашей квартиры, засняли и отправили в «телегу» минимум двое человек. У вас есть час на сборы, пока они удалили видео и не загрузили его заново. Пришлось каждому по пятьдесят тыщ отвалить — будете должны. Скоро пришлю новый адрес… Вы здесь? Что молчите?

— Мы здесь, — сказал Вострикова, — перевариваем новости.

Тарас прокашлялся:

— Ольга, я тебе сочувствую. Я понимаю, что вы не хотели, чтобы вертолёт сгорел, но случилось то, что случилось. Логинова превратилась в вампира, может быть, для неё было лучшим погибнуть так.

— Давай, до связи, — Вострикова положила трубку и потушила экран. Лицо её заблестело от новых слёз, искрящихся оранжевыми янтариками в неверном свете огня за окнами.

— Почему он так уверен, что вампиры сгорают?! — удивился Никита.

— Наверное, в фильме каком-нибудь видел, — пожала плечами Ольга.

— Почему ты ему ничего не сказала об Алине и Галине Грации Великой? — спросил подозрительно Иван.

Вострикова пожала плечами.

Глава 8

— Можете называть меня просто: Галина Грация, — равнодушно разрешила вампирша.

— И на «ты»? — спросил Иван.

— Я — королева и тиран своего мира — обладаю властью, которая в вашем мире никому и не снилась. Помни об этом каждый раз, когда будешь обращаться ко мне на «ты».

— Хорошо, Ваше Величество!

— Голову откручу. Можешь называть меня — Богиня.

— Ок, остановимся на Галине Грации.

— Где тут можно помыться? — тиран и богиня наконец сняла с головы капюшон с ушами, который придавал ей комичный вид во время разговора о титулах. На плюшевой ткани остались жирные чёрные пятна. — Алину тоже помыть надо.

— Я помогу! — с готовностью отозвался Иван за что сразу получил подзатыльник от Востриковой.

— Пошли, мне тоже не помешает привести себя в порядок, — Ольга развезла слёзы тыльной стороной ладони, — здесь роскошная ванна — втроём поместимся.

— Уху-хууу! — койотом завыл Сербов. — Ну вы хоть селфи пришлите!

— Умеешь ты всё опошлить в такую неподходящую минуту! — Вострикова не удержалась от улыбки, внутренне благодарная Ивану за то, что он такой идиот, рядом с которым даже в непроглядной тьме кажется, что всё не так уж и плохо и вот-вот станет вообще зашибись.

— Вся одежда сгорела, а волосы остались целыми, — задумчиво произнёс Никита, когда девчонки ушли (Алину унесла Грация) в ванную комнату.

— И это замечательно! — с готовностью отозвался Сербов. — Представь, если бы они были лысыми, без бровей и ресниц. Меня передёргивает от таких девушек, я бы очень расстроился, если бы Логинова стала уродкой, прям страдал бы.

— А что так? — Никита старался не подать вида, как его волнует возможный ответ на этот вопрос.

— Да она мне всегда нравилась, с младших классов ещё, — сказал Иван, мечтательно улыбаясь. — Помню, в пятом классе даже думал, что влюбился. Но я тогда таким хлюпиком был, чуть ли не самым щуплым в классе, боялся подойти к ней, стыдно было к такой сияющей красавице даже приблизится. Даже спортом тогда занялся, думая о ней…

— И?

— Что «и»?

— Разлюбил?

— Ну да, злой я тогда был на неё, всё казалось, что она сама должна была догадаться, что я тренируюсь ради неё. К седьмому классу я уже был спортивным красавчиком и учился заигрывать с одноклассницами на зло Логиновой, дескать, вот тебе за то, что не замечаешь меня. — Иван печально замолчал.

— Так и не заметила? — подталкивал к следующим откровениям Никита, чувствуя при этом себя подлецом, который в корыстных целях использует момент искренности товарища.

Красный свет, проникающий с улицы, тусклел — пожарные обложили огонь со всех сторон, прижимая и загоняя его обратно, туда, где для пламени уже не оставалось пищи.

— Заметила, только лучше бы не замечала. Впервые она посмотрела на меня с интересом, только это было брезгливое любопытство. Я тогда окучивал её подругу…

— Вострикову?!

— Нет! Другую — Кравченко. Больше они и не дружили, а мне стоило большого труда отделаться от Катьки. Я ей даже тогда сказал честно, чтобы отстала, что только из-за Алины её и пригласил в кино. О! Как она расплакалась! А мне, как придурку, стало приятно и весело от её слёз, и только чуть-чуть жалко. Ещё подумалось, может быть, она Логиновой всё расскажет и тогда… но она никогда ничего не рассказала, я так понимаю. Короче, к девятому классу у меня в голове не осталось места для Логиновой, от девчонок и так отбоя не было, а она так и осталась недосягаемой, какой-то слишком возвышенной что ли.

— Да, Алина — возвышенная, — улыбаясь, согласился Никита.

— И не вздумай никому рассказывать, понял?

— Конечно!

— Особенно Востриковой! Она меня засмеёт, будет унижать без устали, я уверен, такая вредная!

— Ольга — тоже классная, не будет она тебя унижать, это вообще не такие люди. Но засмеёт обязательно.

Парни начали ходит по всей квартире, собирая вещи в три кучки посредине зала: оружие, одежда и остальная мелочь, вроде телефонов. Все кучки оказались сиротливо маленькими и были сформированы за неполных пять минут. Никите пришла мысль собрать все гильзы с балкона, на что было потрачено ещё столько же времени. А девчонки всё купались.

— Да что же там можно так долго делать?! — в сердцах воскликнул Сербов, но слишком визгливо, так что стало ясно — он бы хотел это видеть, а ещё лучше — участвовать.

— Копоть, наверное, плохо отмывается.

И мальчишки отправились на кухню делать бутерброды и чай, решив, что перед переездом не помешает подкрепиться.

По водопроводным трубам доносился шум горячей воды, за янтарно-витражными дверями ванной комнаты тусклел свет, были слышны неразборчивые реплики Востриковой и вампирши.

— Она её там не укусит, как думаешь? — у Ивана стало комично-озабоченное лицо.

— Надо пойти проверить! — пошутил Никита. — А вообще надо, наконец, перестать представлять девчонок в той огромной джакузи.

— Это невозможно.

— Абсолютно.

— А тебе Вострикова нравится? — спросил Сербов, намазывая чёрный хлеб маслом.

— Ну, — нерешительно протянул, Ник, — она сногсшибательна. Но я только вчера с ней познакомился.

— В смысле, «сногсшибательная»? — Иван лукаво приступил к колбасе.

— Блондинка, высокая, длинноногая, — принялся перечислять Никита, расставляя чашки на столе, — у неё лицо строгого ангела и такие… — Ник в затруднении крутил руками перед собой.

— И такие что? — спросил голос строгого ангела. Вострикова стояла у входа на кухню в махровом халате и с тюрбаном полотенца на голове. Она сложила руки на груди, притопывая носком пушистого тапка.

— Э… выразительные глаза цвета арктического льда! — Никита страшно смутился, выпалив комплимент, и виновато отвёл свои бесстыжие глазки.

— Пойдёт, — одобрила Ольга. — Про ангела мне тоже понравилось. Только в следующий раз, когда будешь прославлять мои арктические глаза, не маши руками на уровне груди. Не поддавайся дурному влиянию Ивана.

Сзади Ольги вампирша, в таком же халате и полотенце, пронесла на руках Алину, завёрнутую в такой же халат и полотенце. Она приостановилась, глянула на приготовленный перекус:

— А мне бы крови. После огня я чувствую себя истощённой. — Она пошла дальше в комнату. — И нам снова нужна одежда, — донёсся оттуда её задумчивый голос.

Во время спешного перекуса при свечах подростки и вампирша посматривали в окно, где медленно догорали последние из вспыхнувших автомобилей — пожарные проливали водой почерневшие железные каркасы. Вампирша тоже не отказалась от чашки горячего чая с бутербродом.

— Еда как-то поддерживает силы вампира? — поинтересовался Никита.

— Нет. Даже голод не притупляет.

— Но зачем же ты тогда ешь? — удивился Иван.

— Вкусно, расслабляет.

— А когда очнётся Алина? — задала Ольга беспокоивший всех вопрос.

— Неизвестно. Можно попробовать дать ей крови. Когда со мной такое случалось, в первый раз я была без сознания три дня, во второй очухалась за несколько часов, когда на губы мне пролилась человеческая кровь.

— Кто пожертвует немного крови для Али? — Ольга посмотрела на мальчишек.

— Я могу.

— Я! — Иван это выкрикнул с такой готовностью, что даже смутился. Исподтишка он глянул на Никиту, который сделал вид, что ничего не заметил. Вострикова с подозрением посмотрела на мальчишек.

— Я тоже поделюсь кровью, Логинова и моя подруга тоже. — Сколько надо? Мы все можем скинуться. И тебе тоже.

— По такой чашке достаточно, — Грация подняла чай, смерила чашку взглядом и отхлебнула горячий сладкий напиток.

Все вздрогнули от звонка на смартфоне Востриковой. Это был Тарас.

— Вы готовы? — и не дожидаясь ответа продолжил, — Пока не перебрались на новую квартиру, включите любой из старых телефонов. Что-то мне говорит, что наши знакомые, у которых «гостят» ваши родители, могут изменить договорённости.

— Почему ты так думаешь?

— Они дали вам время до заката, думаю, не по доброте душевной.

— Потому что им так удобнее.

— Да. Но обстоятельства изменились, с небом странная штука случилась — ваша Логинова с дьявольским близнецом какую-то срань под землёй откупорили. Судя по видосикам, военные и МЧС пока не знают, что с ней делать, оцепили и выселяют целый район. Но главное, что ночь наступила на несколько часов раньше: вампирам, уверен, это очень понравится.

— Наши старые телефоны не просто выключенные, — напомнил Никита, — они ещё и в машине лежат под включённой «глушилкой».

— Да точно, шифроваться, так шифроваться! Тогда бегом к машине со всеми вещами, в эту квартиру больше вы не вернётесь. Наберёте меня, когда проверите телефоны. Только не забудьте их отключить перед этим снова! Отбой.

— А кто это и почему он командует? — спросила Галина.

— Это мой приятель Тарас, — ответила Ольга. — Он помогает нам.

— Чем он вам помогает?

— Он ищет информацию в интернете, обеспечивает нас шифрованной…

— Что такое интернет?

Троица изумлённо уставилась на тирана.

— Ты и правда из другого мира? — Ольга забыла о чём рассказывала. Она подсознательно воспринимала Грацию, как Алину, которая странно и придурковато себя ведёт. К тому же этому способствовало то, что первая Алина до сих пор лежала в отключке, так что Галина вполне её заместила неотличимая по голосу и внешне. Немалые умственные усилия требовались для того, чтобы не забывать о том, что перед ними совершенно другое существо: не просто другой человек, но создание другого вида и другого мира.

— Правда.

Внутренний двор старой сталинки был надёжно укрыт от невзгод, творящихся на центральной улице, правда, фонари погасли и здесь, что было только на руку ребятам. Если для Грации одежда у Востриковой нашлась, не могла же она на самом деле, прибарахляясь шмотками в неопределённых обстоятельствах, купить только одну смену наряда, то вымытой и душистой, но бессознательной Алине досталось только запасное бельё и махровый халат с сухим полотенцем на голову. Благо банных принадлежностей в люксовой квартире оказался целый склад.

— А нафига вы ей полотенце опять на голову намотали? — удивился Иван.

— Чтобы лежать удобно было, — пояснила Ольга, — неизвестно, куда нас сегодня ещё занесёт.

В темноте, слабо подсвеченной низким чёрно-красным небом, компания быстро прошла к автомобилю, Алину всё так же несла вампирша. Свет в салоне за тонированными стёклами включили после того, как девчонки разместились на просторном заднем сиденье. Мальчишки заняли передние места и Ник вытащил разъём глушилки из прикуривателя.

Ольга, Иван и Никита с неприятным предчувствием включили старые телефоны. После секундной паузы поиска сети на каждый смарт пришло ровно по одному одинаковому сообщению: «А вот и закат, детишки:) С нетерпением жду вас по адресу: ул. Катерная, 52. Моби Дик. Терпение исходит к 19 часам».

— У нас час, — обречённо сказала Вострикова. — Что ты делаешь?

— Отправляю сообщение, — Никита показал экран смартфона: «Мы будем». — Коротко и ясно.

— Тушим телефоны, — поторопил Иван, снова включая коробочку с пучком антенн. Он вслух повторил адрес, обращаясь к навигатору в новом смартфоне. — Интернет не ловит…

— Ну ты же глушилку включил.

— Ах, чёрт! — Сербов выскочил от машины, отойдя метров на десять. — Ехать пять минут, — сообщил он, вернувшись. — Это на берегу бухты. Моби Дик — оказывается, название яхт-клуба, а не кличка этого упыря.

— Вы должны рассказать мне всё, — потребовала Грация. — Это даже важнее ускользающего от вас времени, поверьте.

Иван завёл машину и порулил в направлении соседнего двора, рассчитывая выехать на параллельную центральной улицу.

— Вострикова и Никита, расскажите вы, а я пока заскочу в аптеку. Шприцы, капельница — все кровавые дела, — пояснил он. — Алина нас же сама не укусит.

Улица, отстоящая от Большой приморской всего на квартал, казалась расположенной словно в другом городе. Залитая огнями жёлтых и белых фонарей, с редкими машинами. По сравнению с центральной улицей здесь почти не ощущался привкус апокалипсиса. Но только по сравнению. Небо же нависало тоже самое, подсвеченное снизу электричеством города, а сверху солнцем, которое, о невероятный факт, в который с трудом верится, ещё не село. Но о нём вспоминается, только если глянуть на часы и вспомнить, что в мае, да в семь часов вечера, да на юге только начинается закат — ещё даже не сумерки. А сейчас глухая ночь, беззвёздная, безлунная, с воспалённым нёбом неба, словно город лежит на языке левиафана, пробующего его на вкус, прежде чем сглотнуть.

Аптека по ночному отсвечивала вывеской, добавляя красных оттенков, как будто их было мало вокруг: багровый, бардовый, терракотовый, киноварь, кармин, палисандр… Тёмно-кровавая гамма, словно дурное предзнаменование заполняла, вытесняла другие цвета. Вышедшего из аптеки Ивана с пакетиком шприцов в руках можно было заподозрить в самых дурных наклонностях — красная подсветка его лица и фигуры нашёптывала случайному свидетелю низкие и смрадные мысли. Да, странно, прохожих здесь было немного, они сторонились друг друга в разбавленных винных тенях.

— … прямо на машины приземлился вертолёт, и мы увидели, как в сопровождении женщины, похожей на бабушку Алины, выносят вас связанных. — заканчивала скомканную историю Ольга.

— Я даже подумал, что это и была её бабка, — добавил Сербов, занимая место у руля. — Но какого чёрта она бы там делала? Я имею ввиду среди этих крутых спецназовцев!

— Алина была уверена, что это и есть её бабушка, — сказала Грация, рассеяно приглаживая локоны на голове Логиновой, покоящейся у неё на коленях.

— Не может быть! — возразила Вострикова.

— Если бы не появление этой бабки, нас бы не пленили. Она разговаривала с Алиной, которая в ней совершенно точно узнала свою бабушку. Потом она выпустила в неё очередь из автомата…

— Логинова застрелила свою бабку?! — восхищённо удивился Иван. — Никогда мне эта Эльвира как-её-там не нравилась! — Он смутно вспомнил старушку, которая в младших классах смотрела на него так, словно застукала за чем-то нехорошим. Повзрослев, он больше с ней не сталкивался, но нелюбовь сохранил.

— Да, прошила пулями минимум в четырёх местах. А она встала, отряхнулась и даже не особо обиделась.

— Эльвира Васильевна — вампир? — не поверила Вострикова. — Ну я же её лет десять знаю и видела не только ночью! Буквально на днях была у Логиновой дома и её бабушка вполне комфортно себя чувствовала, протирая подоконники и щурясь от солнечного света.

— Её могли превратить только сегодня? — спросил Ник. — После похищения?

— Могли, — ответила Грация. — Она бы как раз успела очухаться и освоиться. Но только вела она себя совсем не как новообращённый вампир, гораздо увереннее. Скажу даже больше: она отдавала приказы.

— Всё ясно, — заключил Сербов. — Бабка Алины — тайный злодей, её не взял автомат, но она сгорела в вертолёте. Аминь. Займёмся переливанием крови. — Иван открыл пачку проспиртованных влажных салфеток, тоже только что купленных в аптеке, достал себе одну и раздал всем присутствующим. — Протираем руки. Кровь берём у меня. Кто-нибудь умеет иглу в вену загонять?

Все отрицательно покачали головами, а Грация с любопытством смотрела на шприцы и капельницы в пластиковых упаковках, раскладываемые по свободным поверхностям просторного салона.

— Понятно, придётся самому, — Иван шумно втянул воздух ноздрями. — Не нравится мне это. Будешь аккуратно держать, всё что тебе дам, — приказал он Никите.

Сербов распаковал странную тонкую иглу с пластиковой бабочкой на основании и прозрачной трубочкой, отходящей от неё, вскрыл большой шприц объёмом двадцать миллилитров и передал Нику, оставив зверскую комплектую иглу от него в упаковке. Ещё одной спиртовой салфеткой он протёр сгиб на левой руке и под острым углом начал втыкать себе тонкую иглу с трубочкой.

— Ой мне плохо, — сообщила Ольга.

— Вострикова, не звезди под руку! — нервно попросил Иван. — Мне тоже нехорошо, я второй раз в жизни себе укол делаю! — По трубочке стремительно заскользил алый столбик крови. — Надевай шприц, как до конца дойдёт.

Никита трясущимися руками насадил «двадцатку» и сглотнул слюну:

— Что дальше?

— Набирай полную. А ты, Вострикова, оторви пока кусочек лейкопластыря и приклей вот эту пластиковую бабочку на игле к руке.

— Откуда ты это умеешь делать? — спросила Ольга, со страдальческим лицом выполняя указания.

— Знакомые наркоманы научили! — нервно хохотнул Сербов. И пояснил коротко: — Крайнов.

— Крайнов, — с улыбкой повторила Галина, — хороший парень, отважный воин.

— Ты его вампиром сделала. — Иван перекрыл клапан на трубочке. — Где он теперь?

— Он рядом. Думаю, вы скоро увидитесь.

— Уж надеюсь. И почему ты укусила именно его?

У Сербова в руках был шприц, в тусклом освещении казалось, что он заполнен густой смолой.

— Кровь тех, кто нас любит и вожделеет, восхищается — самая вкусная. Он с ума сходил от симпатии, страха и отчаянной решительности, когда подошёл ко мне. Это был изысканный коктейль…

— Изысканный коктейль… — повторил Иван, задумчиво разглядывая шприц. — Мы для вас только еда.

— А ещё он хотел умереть. — Если бы я не превратила его в вампира, ты бы его потерял скоро другим способом.

— Теперь он не хочет умереть? Потому что уже умер?

— Вампир — не значит мёртвый. Крайнов хочет жить, потому что я разрешила ему быть рядом.

Грация вынула из застывших пальцев Ивана шприц, осмотрела его и медленно вдавила кровь между губ Алины.

Аля один раз сглотнула, но больше никак не отреагировала.

— Ещё. Твоя кровь будет крайне для неё полезна.

Пять раз шприц наполнялся до краёв, но Логинова реагировала на кровь лишь послушным проглатыванием. В тусклом освещении салона автомобиля показалось, что щёки девушки немного порозовели и Грация сказала хватит, как раз вовремя, поскольку Иван, расставшись за десять минут более чем со ста граммами своей крови, заметно побледнел. Он бы никому сейчас не признался, но от вида тёмной жидкости, выкачиваемой из него снова и снова через кощунственно стерильный пластик, его начало мутить.

— Может быть, тебе немного крови дать? — предложил он Галине.

— Немного мне не хватит, так что оставь всё себе или на потом Алине. О себе я позабочусь. Тем более, в ближайшее время нам ещё предстоит серьёзная схватка?

— Насчёт схватки я совсем не уверен. Скорее мы сейчас едем сдаваться, поскольку у них в руках наши родители. — Иван аккуратно вынул из вены иглу, прижал к проколу приготовленную Никитой салфетку и согнул руку. — Тебе лучше будет забрать Логинову и следить за всем этим издалека.

— Неужели ничего нельзя придумать? У нас ещё целых полчаса, не считая дороги! — возразила Вострикова в отчаянии. — Им же мы нужны только чтобы найти Алину и Галину Грацию и склонить к переговорам.

— Мы с балкона уже видели их желание договариваться. Я считаю, нельзя сдаваться. Мы должны к чертям разнести весь этот хренов яхт-клуб! Понастроили элитных пристаней на городских пляжах, теперь людям купаться негде! — пытался накрутить себя Никита.

— Там пляжа толком не было — громадные камни только…

— Ну не в этом дело! — отмахнулся от возражений Ивана Ник. — Насчёт пляжа я образно — в смысле это не просто упыри (простите Галина), а ещё и настоящие кровососы (я в переносном смысле, ещё раз извиняюсь)… тьфу ты! Ну вы поняли?

— Нет.

— С ними нельзя договариваться, им нельзя сдаваться, их можно только уничтожить, как бешенных собак-людоедов.

— А как же родители?

— Вы думаете, что наши родители сильно обрадуются, если мы составим им компанию в плену у убийц? Да они с ума сойдут, если мы туда явимся и сами залезем в клетку! Я тоже очень люблю своих маму и папу и готов жизнь положить в попытке их спасти. Но не так, когда у нас фактически не будет шансов, нас же не отпустят — станем кормом. Нам нужны хоть какие-то шансы! И мы должны придумать хоть какой-то план, прежде чем соваться туда.

— На что же вы рассчитывали раньше? — спросила удивлённо Грация.

— Мы думали, что это бандиты, просто ещё и вампиры. А с одними бандитами мы уже сегодня разобрались, это окрыляет, знаете. Но это совсем не простые бандиты оказались: спецназ, куча оружия, вертолёт, который мы спалили... Ещё мы надеялись отыскать вас с Алиной в надежде на помощь.

— Ну так вы отыскали! Ещё и спасли нас от плена, попутно спалив целую улицу! — Галина засмеялась.

— Но Алина…

— Да, Алина нам, к сожалению, не поможет. Но я же говорю: рядом есть Крайнов — он прекрасный боец.

Иван заулыбался от гордости за друга, словно он сам его тренировал.

— Давайте, наконец, ближе подберёмся к нашим врагам и вашим родителям, посмотрим с какой крепостью мы имеем дело…

В окно довольно нагло постучали.

Глава 9

— Эй, Кирпич! Нашёлся гад! — загремел голос снаружи. — Давай, вылазь и девочек прихвати!

За окном маячили две внушительные тени, которые вылезли из припаркованного только что сзади чёрного лексуса. Пухлые костяшки ещё раз прошлись дробью ро стеклу.

— Это ещё кто? — спросила Грация, когда ребята скривились так, словно у них разом заболели все зубы.

— Похоже, друзья бандитов, которых мы недавно укокошили в лесу, — ответила Ольга. — Они узнали машину. Ник, где оружие?

— В багажнике.

— Капец! Иван заводи, сматываемся.

— Эй, вы кто такие? — сурового вида мужик в шёлковой красной рубахе, вполне похожий на дружбана Кирпича и прочих его почивших товарищей, заглядывал в салон со стороны водителя через боковое переднее стекло, не настолько глухо тонированное, но всё же затемнённое сильнее, чем разрешают правила дорожного движения.

Иван провернул ключ, мотор взревел пришпоренный педалью газа, но тут же снова расслаблено заурчал, поскольку в окошко громко стукнуло что-то железное. Сербову даже не требовалось поворачиваться, чтобы знать, что в голову ему сейчас целит чёрная дыра ствола пистолета.

— Глуши машину, пацан, и вылазь, — для вескости обладатель циганской рубахи цокнул стволом по стеклу, словно ключом, открывающим все двери.

— И тебя касается, — с пассажирской стороны стоял второй бандит, гораздо моложе, но тоже с «универсальным ключом», направленным в голову Никите.

Иван выключил зажигание и открыл дверь, приготовившись выйти, мужик немного посторонился, не переставая целится в школьника.

— Эй, уроды! — окрикнул всю компанию какой-то парень с другой стороны улицы. Это прозвучало не как оскорбление, а как обращение.

— Ты что, дурак? — прогремел бандит, едва обернувшись. — Я тебя сейчас самого в урода превращу, в цирке бродячем выступать будешь!

Из лексуса вылез водитель и демонстративно передёрнул затвор небольшого пистолета, нацелив его на вновь прибывшего, который, не обращая внимания на стволы, вышел из тени под жёлтый свет фонаря и расслабленной походкой направился к окружённому бандитами красному внедорожнику.

Это был, конечно, Крайнов. Всё в тех же жутко грязных штанах цвета хаки, мокрых ботинках и с обнажённым торсом.

Иван расплылся в улыбке, когда увидел друга, позабыв о нацеленном на него пистолете. Больших усилий ему стоило не оттолкнуть мужика в сторону, чтобы бросится к Димону. У бандитов же наоборот вытянулись лица от непростой умственной задачи: что делать с явившимся наглецом. Стрелять в общем-то никто изначально не собирался — «пушки» демонстрировались скорее для устрашения, чтобы сбить спесь с наглых подростков, неизвестно как оказавшихся в машине Кирпича. Приближающийся к ним через дорогу парень ломал ситуацию, принуждая к насилию прямо посреди улицы… Так кстати обезлюдившей.

— Стой! — водитель направился наперерез к мальчишке, намереваясь засунуть ствол ему в рот, чтобы до того наконец дошло, каким серьёзным людям он дерзит. Но и этот план пришлось бросать, поскольку открылась задняя дверь тракторообразного джипа и на проезжую часть спрыгнула бледная рыжая девчонка в голубой юбке и белоснежной кофточке — настоящая очаровашка — Вострикова отдала Грации свой «костюм блондинки».

Все взгляды вперились в школьницу, у которой изо рта медленно выдвинулись острые клыки сантиметра по три длиной. Она в два шага оказалась у «красной рубашки», который впал в прострацию, не в силах отвести взгляда от её прекрасного и устрашающего лица. Эти клыки заставили его думать о карнавале, лихорадочно перебирая в голове даты и праздники. Грация выдернула у него из руки пистолет, как будто легко, но бандиту показалось, что оружие из крепко сжатого кулака выкрутилось само, по железному неумолимо. Тут он сообразил, что надо действовать и схватил девчонку второй рукой, но оказалось, что это она его схватила. А потом произошло совсем невероятное — чертовка крепко прижала к себе его накачанную мышцами и покрытую жиром стокилограммовою тушу и поцеловала в шею. Это был самый сладкий поцелуй в его жизни, удовольствие от которого стремительно сделало бесчувственными руки и ноги, так что он упал бы навзничь, если бы не сильные, словно выжимающие объятия.

Молодой бандит выглядывал из-за машины, забыв целиться в Никиту, который, впрочем, на всякий случай наклонился. Водитель, который было направился наперерез Крайнову тоже засмотрелся на странное зрелище, мучительно понимая, что перед ним происходит что-то страшное и отвратительное. Почему-то вспомнилась пиявка, одна единственная виденная им в жизни, которая присосалась к его икре, когда он в детстве удил рыбу в заросшем ряской колхозном водоёме. Ему захотелось расстрелять всю обойму в спину грязной шлюшке, что облапила его босса, но он справедливо боялся продырявить и босса тоже.

— Ты шею мыл? — вывел его из ступора дурацкий вопрос подошедшего парня. В него же он должен целиться из пистолета! А целится уже в страшную девку…

— Что? — растерянно спросил водитель.

— Да пофиг, всё равно я тебя в шею целовать не буду.

При этих словах парень выхватил из-за спины большой нож и полоснул им по горлу бандита. Тот, захрипев, схватился за огромную рану, глядя выпученными глазами на школьника, упал перед ним на колени, поднял пистолет и даже один раз выстрелил, стремительно теряя сознание. А Крайнов наклонился и стал пить из пульсирующей артерии кровь, выталкиваемую слабеющим сердцем, пока то не стукнуло последний раз.

Чёрный лексус завизжал покрышками, выруливая из-за машины, некогда принадлежавшей Кирпичу, и понёсся прямо на Димку, отпустившего свою жертву. Крайнов отлетел в сторону, сбитый большим автомобилем, подпрыгнувшем на бездыханном теле водителя. За рулём с безумным лицом крутил руль тот молодой бандит, которому повезло остаться без внимания. Когда девчонка принялась высасывать кровь из босса, молодчик онемел, не зная что делать, он только смотрел, смутно понимая, что перед ним происходит. Но когда школяр вспорол горло водителю, бандит словно очнулся, он принялся жать на курок, желая стереть выстрелами происходящий посреди дороги ужас, но пистолет лишь бессильно щёлкал бойком по пустому патроннику. Из полной обоймы патрон ещё надо было дослать, но молодчик об этом начисто забыл. Он отбросил бесполезное оружие и заскочил в машину с пассажирской стороны, перелез по-крабьи за руль и был таков, истерически крича в голове только одно фантастическое слово: «Вампиры»!

Крайнов поднялся с асфальта. Старался ли он хлебать кровь аккуратно? Несомненно. Но нижняя часть лица у него всё же была вся в крови, часть попала на шею и стекала тонкой дорожкой на грудь — тот ещё вид. Клыки медленно втягивались под верхнюю губу.

Иван ошарашенно смотрел на своего друга. Крайнов растерянно смотрел на Ивана и вдруг начал поспешно и неловко вытираться от крови, размазывая её тыльной стороной рук. Этот полный неловкости и стыда жест сломал перед Сербовым ледяную стену, и он бросился к другу, чтобы заключить того в объятия, не обращая внимания, что пачкается. Какую-то секунду вампир стоял одеревеневший по стойке смирно, но потом несмело обнял друга в ответ.

— Димон! — закричал Иван, не разжимая объятий, чуть не плача от радости и горя.

— Иван! — хрипло прозвучало в ответ. Оказывается, у вампиров может быть ком в горле и щекотка в носу от слёз. — Ты меня сейчас задушишь.

Сербов рассмеялся и отпустил друга.

— Тебя сейчас не так-то просто задушить!

— Теперь будешь подкалывать? — притворно надулся Крайнов. Хотя, на самом деле не притворно. Он боялся, что теперь друг не будет относиться к нему по-прежнему.

— Обязательно буду!

Рядом появилась Грация — не единой капли крови не было у неё на лице, только губы приобрели гранатовый оттенок, а глаза наоборот — утратили часть красной радужки, уступив узкое внешнее кольцо тёмно-коричневому цвету.

— Не беспокойся — твой друг остался прежним, — обратилась она к Ивану, угадав терзавшие товарищей чувства. Галина по-королевски протянула Крайнову руку, которую он с достоинством поцеловал. Она взяла Димона под локоть. — Душа новообращённого вампира — это прежняя душа человека, один укус и глоток крови хозяина — не те вещи, которые могут поменять нас в самом главном — внутренне. Праведник останется праведником, негодяй — негодяем. Изменения происходят постепенно, но вампиризм здесь не причина, а только средство для долгой жизни.

— Постепенно мой друг перестанет быть человеком? Когда это произойдёт?

— Никогда, если он сам того не захочет. Вампир — это не души состояние, а тела. Но жажда крови склоняет к убийству, а убийство, даже негодяев, — Грация погладила Крайнова по грязной щеке, — огрубляет. Если же ты будешь убивать невинных — то быстро станешь настоящим чудовищем.

— А ты убивала невинных? — дерзко спросил Иван.

— Я пролила реки крови и сошла с ума.

Вострикова уже некоторое время стояла рядом с машиной и напряжённо слушала эту короткую лекцию о вампирах. Она с нежностью и опаской посмотрела на Логинову, лежащую на заднем сиденье.

В машину всей выросшей компанией решили пока не пихаться, поэтому торопливый «военный совет» провели здесь же рядом. Грация предложила очень простой план: они подъезжают к яхт-клубу, осматриваются и потом разделяются. Машина, о которой вампиры ничего не знают, оставляется поблизости с одной Алиной внутри — здесь ничего не поделаешь.

В высоте раздался рёв реактивного самолёта, друзья задрали головы. Под багровой пеленой нёсся истребитель, чёрная стремительная тень помигивала бортовым маячком на короткие полсекунды подсвечивая плотное облако. Не долетев до туманного столпа, неутомимо извергающегося из земли, самолёт свечой взмыл, пробив покров, которые его тут же поглотил. В высоте расцвела зловеще-красная гирлянда огней и над городом разлетелся треск выстреливаемых зарядов. Истребитель вынырнул из облака и пошёл над морем на север, оставив в мути тумана догорать, расширяясь, люстру в сотню свечей.

— Что это? — ахнули девчонки.

— Сушка выпустила все инфракрасные ловушки, — пояснил Иван. — Как на параде, когда огоньками стреляют с дымными хвостами.

— А… — протянула Ольга.

— Это сделали люди? — спросила Грация. — Похоже на фейерверк. Но машина, которая летает — это поразительно.

— Наверное пытаются изучать аномалию, — предположил Никита. — С чего-то же надо начинать.

— Что за аномалия? — удивился Димон. — Тот столб дыма вдалеке?

— Да, Дим, прикинь, сейчас ещё нет восьми часов вечера.

— Ну и что?.. А! Ого! Так светло же должно быть!

— Должно, но ночь уже пару часов, как настала.

— Но какого чёрта?!

— Потом расскажем, как продохнём немного. Поехали.

Машину Иван припарковал недалеко от огромного памятника солдату и матросу. Две фигуры в развевающихся бронзовых одеждах были подсвечены снизу белыми прожекторами и словно бросали вызов такому близкому к ним багровому небу. Штык винтовки матроса, вознесённый на сорокаметровую высоту, словно громоотвод, желал наколоть нависшую мякоть, чтобы выпустить из неё кровь и гной, скрывшие от города солнце.

Грация заговорила, не отрывая уважительного взгляда от монумента:

— Крайнов идёт с вами. Первые же бессмертные узнают в нём вампира, но они будут, думаю уже внутри. Ваши вампиры, как я посмотрю, спесивы, их не так много, поэтому они должны держать в охранниках и обычными боевиками — людей. Не обольщайтесь, что это будут какие-нибудь простачки в форме стражников…

— Дяди Васи чоповцы, — нервно гигикнул Иван. Он уже чувствовал напряжение, как перед соревнованиями: до твоего боя ещё пара часов, а ты уже не находишь себе места.

— Это будут подготовленные воины, — продолжила тиран, словно не заметив реплики Сербова, — скорее всего вооружённые, каждый из которых в одиночку справится со всеми вами. Кроме Крайнова — он теперь не по зубам почти любому человеку.

— Да я тоже кое-что могу! — Иван браво хлопнул кулаком по ладони.

— Мы вместе тренировались много лет, — подтвердил Димон.

— Прекрасно, значит у вас на один шанс больше, — Галина так и не отвела взгляда от Солдата и матроса. — Оружие брать с собой бессмысленно — его отнимет на входе охрана. Но оружие будет у меня, а я последую за вами. Крайнов, когда будет разоблачён, тоже попытается завладеть оружием. Ваша первая задача — узнать, где родители; вторая — выжить, когда мы будем оттуда сваливать. Планировать сейчас что-то подробнее — только время терять, очевидные вещи я проговорила, что нас там ждёт на самом деле, мы просто не знаем.

Возле машины задержались, чтобы поудобнее устроить Алину, которая, сейчас походила просто на спящую девушку, а то что она бледновата — так почти все рыжие бледнее остальных людей. У багажника Никита продемонстрировал тирану трофеи: автоматическую винтовку и целую коллекцию пистолетов, в которую добавились ещё три потёртых макарова — добыча от разборки получасовой давности. Грация деловито закинула автомат за спину, прицепив к нему последнюю обойму, и стала искать карманы на своём «костюме блондинки», чтобы пристроить туда пистолет. Ни одного кармана!

— У порядочной девушки должно быть вот это, — Вострикова держала в руках две портупеи. Галина с благодарностью позволила облачить себя в ремни, пристроив по кобуре справа и слева, так что ей удалось прихватить с собой даже два пистолета.

Редкие прохожие без всяких подозрений косились на обвешанную оружием девчонку, а те, что помоложе, даже улыбались, думая, что наблюдают за приготовлениями школьников к какой-нибудь увлекательной игре, по типу модных уличных квестов. Крайнов, переодевающийся за машиной, наконец, в чистые штаны и рубашку, вполне вписывался в эту картину.

К Моби Дику шли почти молча, слушаясь указаний навигатора в телефоне, который ожил, как только достаточно удалилась от машины с включённой глушилкой. Один телефон оставили на сиденье рядом с Алиной, записав видео-сообщение — на всякий случай, чтобы не впадала в истерику, когда придёт в себя в незнакомом месте.

Назначенный манерным упырём срок уже прошёл, и ребята с тяжёлыми сердцами включили свои старые телефоны. Странно, но на них не прибавилось никаких звонков и сообщений, не считая привычного мусора из мессенджеров.

— Я звоню ему сам, — не выдержал Никита.

— Давай, извинишься за опоздание, — согласилась Ольга.

— Скажешь, что через пять минут будем, пусть открывает ворота, — мрачно подбодрил Сербов.

После пары гудков ответил знакомый голос, похоже его обладатель пребывал в прекрасном настроении:

— Что, ребятки, опаздываем?

— Да, извините, но мы уже близко.

— Ничего страшного, школьникам свойственно задерживаться, — сладенько протянул вампир. — К тому же вы нам теперь и не очень-то нужны.

— То есть?.. Как?

— Так. Мы неожиданно решили освободить ваших родителей, — вампир хохотнул, видимо кайфонув от собственной доброты. — Приходите — забирайте их.

— Так, может быть, вы их просто отпустите?

— Ни в коем случае мы их не отпустим просто так! Только с извинениями и подарками для вас. Поэтому я и настаиваю, чтобы вы всё же зашли ко мне в гости. Больно охота познакомиться с такими храбрыми и красивыми молодыми людьми.

В трубке раздались гудки, звучавшие набатом в повисшем молчании.

— Это что ещё значит? — наконец, выговорил Иван. — Как-будто не по тому номеру попали. Но это он, я голос этого упыря до конца жизни запомнил.

— Да, так ещё страшнее, — согласилась Вострикова. Если ей было не по себе от того, что они направились в самое логово убийц, то теперь стало безнадёжно и жутко. Ноги отказывались идти дальше.

— Это значит, что вы им больше не нужны, — ответила Грация. — В этом они не соврали. Не нужны иначе, чем бесплатная и глупая еда, которая сама топает на обеденный стол. А что насчёт извинений и подарков, вы сами понимаете, что это издёвка. Вас ждут на убой. Насчёт родителей… — тиран замолчала, хотя хотела сказать: «Их, скорее всего уже убили», вместо этого она спросила: — Вы же в любом случае отправитесь их спасать?

— В любом.

— Тогда придерживаемся плана. И ещё, — она показала на цепочки и браслеты, — это серебро? С вас их снимет охрана. Можете сами сейчас выкинуть.

Ребята с сожалением оглянулись, они уже были далеко от машины.

— Это я им точно не отдам, — сказал Никита и расстегнул тонкий браслет на руке. К общему изумлению, он его сунул в рот и, пошевелив языком, спрятал за щеку. — А что, — ответил он на удивлённые взгляды, — будет чем в рожу плюнуть!

— Неплохо, — похвалила Галина. — Для любого вампира, кроме меня и Алины, это будет крайне ошеломляющий и болезненный плевок.

Ребята принялись на ходу снимать браслеты и ныкать их во рту.

— Ой, я проглотил свой, — сообщил Иван, чем вызвал нервный смех друзей.

— Вампир, который выпьет твоей крови, будет икать полночи!

— Ну эту я уж не проглочу, — пообещал Сербов, пряча во рту длинную цепочку с шеи. — Ничего не заметно?

— Лучше на две щеки подели, — посоветовала Ольга. — Если будешь улыбаться, подумают, что у тебя брекеты.

В конце улицы из сплошных заборов вокруг разношёрстных участков протянулся самый представительный забор на районе. Аккуратная краснокирпичная ограда, высотой более двух метров, была празднично освещена фонариками, имитирующими газовые лондонские фонари, натыканными на каждой тумбе секции забора. Под каждым светильником было по камере, смотрящей на ближайшие к территории яхт-клуба метры. Десятки камер создавали непрерывное поле обозрения.

— Смотрите, — обратился к Грации Никита, — это устройства наблюдения. Через них охрана видит всё, что происходит возле забора. Ваше появление не останется незамеченным, если вы попадёте туда, куда направлена любая из камер.

— Что-нибудь придумаю, — ответила тиран.

— И как вы поймёте, что уже пора идти на выручку? Может быть, договоримся о каком-нибудь времени? Через полчаса, допустим?

— Он позовёт, — она показала на Крайнова.

— Как? — удивился Иван. — Три раза кукушкой крикнет?

— Так же, как и я его позвала. Вы же не думаете, что он случайно оказался на той дороге? Я его обратила и у нас есть связь, наверное, телепатическая. Нет, не как у вас в телефонах. Как маяк, который зовёт, или наоборот, отталкивает, предупреждая. У обратившего сильнее, у обращённого слабее. И всё.

— Вот как, — с сомнением протянул Иван. — Проверку связи не будете делать? Вдруг ветер поднимется или магнитная буря, или туман…

— Хватит! — прикрикнула Ольга. — У меня нервы уже на пределе, как ты можешь хохмить в такие моменты, не пойму. Пошлите уже!

— Удачи, — сказала Грация.

— Спасибо, мы тебя очень ждём.

Королева вампиров отступила в тень цветущего абрикоса, глядя вслед отважной четвёрке, отправившейся прямо в пасть своим врагам. И её врагам тоже. «Удачи», — ещё раз повторила она про себя.

В темной квартире на Большой приморской у окна сидел Тарас, невидящим взором глядя сквозь стекло. Он весь обратился в слух. Примерно десять минут назад ожили телефоны его подопечных, когда они отошли от машины с работающей глушилкой. Он хотел тут же выключить трансляцию звука с подсунутых наивным ребятам смартфонов — для него с опустившейся на город ранней ночью все планы полетели кувырком. Перспектива стать бессмертным и свободным обратилась в пепел вместе с пожарищем полыхавшим перед Золотым веком. Школьники, которые должны были стать его пропуском в Бронзу, ускользнули в другие руки, и он не знал, как им помешать. Так же сгорел и план «Б» — первому найти близнецов, чтобы потом их удачно продать. Алина и неизвестная вампирша погибли в вертолёте.

Так он думал. Но всё же прислушался к болтовне школяров.

У него есть считанные минуты на новое предательство.

Глава 10

Наполовину стеклянная будка охраны у ворот изнутри осталась абсолютно тёмной, только из динамика донёсся стандартный вопрос:

— Вам назначено?

— Да, мы к…

— Заходите. Дальше по дорожке к большому зданию, вас встретят.

Ворота откатились в сторону на ширину достаточную для проезда грузовика, открыв асфальтовую не дорожку, а целую дорогу, разделённую на две полосы. По обе стороны раскинулись сочно-зелёные коротко стриженные лужайки, подсвеченные невысокими столбиками с мягкими желтыми лампами, напоминающие маяки. На удалении были видны пешеходные дорожки, петляющие между белыми постройками, ныряющие под заросшие диким виноградом перголы. Но центральный въезд, по которому сейчас шли растерянные школьники, был сугубо автомобильным, завсегдатаи яхт-клуба не пребывали сюда пешком.

Вопреки ожиданиям «логово» вампиров не было похоже на поместье наркобаронов из голливудских боевиков или даже комедий: среди буйной зелени не скрывались напуганные латиноамериканские садовники, над которыми с автоматами маячили тени кубинских бандитов. Здесь царила тишина с умиротворяющим плеском волн, доносящимся от бухты. Обслуживающий персонал отсутствовал начисто, поселяя уверенность в том, что Моби Дик закрылся на ночь, как обычный торговый центр. Похоже, вампиры были абсолютно уверены в том, что подростки никуда не убегут и даже не свернут с указанного пути. Эта уверенность была ненавязчива, как старая газета, которую ветер швырнул в лицо.

Вблизи административное здание клуба всё же походило на резиденцию колумбийского наркобарона. Весь этот парк, раскинувшийся на пару гектаров вдоль бухты, мог сколь угодно пародировать современные европейские тенденции в ландшафтном дизайне, но главное строение Миби Дика было классическим дворцом. С белыми колоннами по центру во все три этажа, с фронтоном украшенным полукруглым балконом, на котором могло бы разместиться небольшое кафе, с четырёхэтажными башенками по углам и крышей, огороженной балюстрадой. Вход украшали два каменных льва, сидящих с глупыми мордами на постаментах по сторонам мраморной лестницы. На крыльце в представительном костюме и с сигарой стоял пожилой мужчина и как на дорогих гостей смотрел на приближающихся подростков.

— Это он, — прошептал Иван.

— Приветствую! Ты прав, это я. — Мужчина махнул сигарой, очерчивая собственную фатоватость огоньком, словно портрет золочёной рамой. — Нет, я и правда рад вас видеть!

— Здравствуйте, — нестройно промычали школьники. Чувствовали они себя неуютно, как в клетке с благодушным на вид, но неизвестно когда кормленным львом. Только Крайнов мог похвастаться, что сейчас не исходит холодным потом ни в прямом, ни в переносном смысле.

— Чудесный вечер, не правда ли? Я в это время на улицу редко выхожу, сами понимаете почему, — фат по-свойски усмехнулся, — но сегодня такое приятное небо, что мне тесно в стенах своего склепа. — Мужчина небрежно махнул на дворец за спиной. — Поэтому я решил выйти вас встретить. Воздухом подышать! — он струсил толстую колбаску пепла, сделал ещё пару жадных затяжек, глянул с восторгом на окурок сигары и швырнул его в сторону. — Пойдёмте, нам накрыто на балконе.

Перед вампиром, словно по волшебству, распахнулись двери, но на самом деле внутри стоял швейцар в белых перчатках, который в нужный момент открыл.

— Смелее! — фат полуобернулся, сияя улыбкой, словно приглашал подростков в парк развлечений. От его фальшивого, какого-то театрального поведения становилось всё более и более не по себе. Он вёл себя, словно кот-садист, забавляющийся с мышкой, которой уже никуда не деться.

Дворец внутри оказался ожидаемо роскошным. Ноги сразу мягко погрузились в ворс ковровой дорожки, нет не красной, королевски-голубой, которая пролегала посреди просторного мраморного холла, словно длинный мостик, переброшенный через ледяную пропасть к широкой лестнице. Белые изгибающиеся перила и внизу, и вверху заканчивались тумбами в форме обломков античных колон, на которых стояли слепые бюсты с профилями римских императоров.

На лестнице чувствовалось движение свежего воздуха. Когда компания поднялась, перед ними предстал ещё один холл, выходящий противоположной стороной на огромный балкон, отделённый от остального помещения колоннадой, заменяющей стену. Казалось, что комната подобно залу кинотеатра распахивается в другой мир, только в случае с киноэкраном — была иллюзия, здесь же внешний мир вливался внутрь в необузданной своей шири и настоящести. На парапет грациозным дельтапланом уселась чайка, сложив крылья она стала прохаживаться, косясь наивно-алчным взглядом на еду на большом столе. А может быть на напитки, если это была чайка-алкоголичка. Она бы непременно что-нибудь тяпнула да закусила, если бы в белом фраке, сам похожий на морскую птицу, рядом не стоял официант.

— Присаживайтесь, — пригласил хозяин и занял место во главе овального мраморного аэродрома, уставленного фарфоровыми блюдами с яствами, словно сошедшими с бигборда рекламы ресторана.

Подростки неловко расселись, за столом ещё осталось несколько свободных мест. Ольга заняла дальнее от вампира место сбоку, спрятавшись за Никитой. Напротив них на стулья опустились Иван и Димон, со смешанными чувствами поглядывая на кушанья.

— Вы же уже совершеннолетние? — игриво спросил хозяин и, не дожидаясь ответа, прищёлкнул пальцами, подавая жест официанту, застывшему неподалёку с зелёной пузатой бутылкой. Тот расторопно порхнул к столу, напугав чайку, и принялся наливать бардовое вино в бокалы на тонкой ножке. — Альминское, столетней выдержки! Мой ровесник, — похвалился фат и, втянув аромат, сделал маленький неторопливый глоточек.

— Не совсем, — сказал Никита. — Я не совсем совершеннолетний. Не беспокойтесь, я буду воду. — Он отхлебнул из прозрачного фужера. Его примеру последовали все друзья, кроме Димона, который осторожно отпил из бокала.

— Вино, — констатировал Крайнов. — Никогда такое старое не пробовал. У него странный привкус: вишни с грибами. А теперь шоколад и цитрус, когда я думал, что уже всё.

— Старые вина могут удивлять! — довольно рассмеялся вампир. — Я считаю, что если не можешь себе позволить пить напитки старше пятидесяти лет, то лучше вообще не пить. — Он сделал ещё один глоток и обратился взором к морю в бухте, картинно наслаждаясь жизнью.

Хохоча взлетела чайка. Внизу, под балконом, волны лизали доски причалов, хлюпая между корпусами яхт.

— Где наши родители? — негромко, но чётко выговорила Вострикова. — Вы обещали их отпустить.

— А я их и не держу, Ольга, — ответил вампир, не отводя взгляда от пейзажа. — Их здесь и близко нет. Кстати, я знаю, как зовут каждого из вас, а вы моего имени не знаете?

— Откуда нам знать ваше имя?

— Мастер, — не обратил внимания на дерзость вампир. — Это прозвище, тогда только прозвище, я получил в сорок четвёртом году, когда ещё не был вампиром. Эсэсовцы меня так называли. Они говорили: «Diese Göre ist zu stur! Er ist im Begriff zu sterben, aber er wird nichts sagen. Rufen Sie den Meister, bevor es zu spät ist». Это переводится примерно как: «Позовите мастера, пока этот упрямый паршивец не сдох и ещё не поздно развязать ему язык». Славное времечко было!

— Где наши родители, если не здесь? — голос Востриковой подрагивал от страха и упрямства. Если этот старый ублюдок хотел запугать школьников своими фашистскими байками, то у него получилось.

— Ты прекрасна, Ольга! — воскликнул вампир, приподняв бокал, словно в тосте. — И твои друзья прекрасны и храбры. Сделайте мне маленькое одолжение, попробуйте вино, а я вам расскажу, где родители.

Школьники осторожно пригубили из бокалов.

— Ну как?

— Старовато. — ответила за всех Ольга. — Я предпочитаю более современные напитки, колу, например, или швепс.

— Поразительное невежество! — Мастер снова смеялся. — Коле более ста лет, а швепсу так вообще под две с половиной сотни. Но я понял, что ты имеешь ввиду: это бунт молодости против стариковского занудства в тебе говорит — явление ещё более старое, чем швепс. — Фат махнул рукой официанту: — Сладкую газировку для молодых людей.

За столом воцарилось молчание. Ветерок с бухты нёс запах моря, тревожную прохладу воды смешанную с душным ожиданием неба. Корабли, убывающие и прибывающие из открытого моря, тёмными силуэтами украшенными гирляндами огней проходили мимо низко стуча огромными моторами.

Иван, решивший отхлебнуть ещё из бокала, неожиданно закашлялся, воскликнул знакомое уже товарищам: «Ой!» и схватился за горло.

— Опять цепочку проглотил? — участливо поинтересовался Мастер.

Все опешили, ощущая серебро за щеками.

— Ага, — ответил Иван беззаботно. — Он взял высокий стакан с водой и принялся пить большими глотками. — Фуф! — Тут до Сербова дошло и он в ужасе воззрился на старика.

— Не буду строить из себя всеведущего, — фат поставил бокал и, наконец, оторвался от созерцания чёрно-бардового простора. — Предал тот парень, который дал вам телефоны. — На этих слова Вострикова побледнела, как полотно. Она схватила вино и, цокнув зубами по стеклу, сделала большой глоток. По щекам у неё заструились слёзы, она отвернулась к морю. — Вы шли по подъездной дорожке, а я уже слушал запись вашего разговора. Ну, ну, не расстраивайся так, — обратился он к Оле. — Я дам тебе лично скрутить голову этой крысе. Разумеется, после того, как станешь вампиром, это тебе будет сделать легче лёгкого.

— Вы обзываете крысой Тараса?.. — скрипучим голосом спросила Ольга и сделала ещё глоток. Для храбрости? — Вы обещали отпустить наших родителей, я уже не говорю о подарках. Ха-ха, как смешно! Теперь скажите, что это была шутка? Это был гнусный обман! Вы все одинаковые!

— Не шутка, — улыбнулся Мастер. — Могу позволить себе говорить правду всегда! Так же как и пить столетнее вино — это роскошь, доступная не всем. Ваших родителей здесь нет. — Подростки вперились ненавидяще и выжидательно в старика. — Они в одном из отделений полиции, сидят в обезьяннике, очищенном от отребья и помытом специально для них. Кстати, обвиняются в похищении вас! Остроумно? Следователи жду, когда они признаются, куда дели собственных детей. Я сейчас распоряжусь чтобы их отпустили. — Он повернулся куда-то в сторону зала и колоннады, обратившись к невидимкам: — Пусть отпустят родителей этих детей, а чтобы не волновались, пришлите фотки из-за стола, скажите, что те гостят у уважаемых людей, поскольку заслужили важный грант. Дорогу в светлое и сытое будущее!

Мастер обвёл взглядом самодура компанию.

— Скажете не правда? Ваши подарки, одновременно и ваш грант, дорога в будущее и всё такое, — он неопределённо помахал вилкой с оливкой, — приглашение стать вампирами. — Мужчина выжидательно уставился на школьников.

— Что-то не хочется, — скромно ответил Никита. — Он наколол ананас и принялся осторожно жевать на одну сторону, не желая наесться серебра, как Иван.

— Конечно не хочется! — поддержал фат. — Детям редко хочется чего-то для собственной пользы. Кола вместо компота, чипсы вместо овсянки, вечеринки вместо учёбы, смертная жизнь вместо вечной.

— Вот моя бабушка так же говорит, — Иван уже за обе щеки уплетал салаты с морепродуктами. Вино ударило в голову, притупив страх и пробудив аппетит, который совсем не был заморен недавними бутербродами с чаем.

— И всё-таки вы мне нравитесь! — не торопясь произнёс Мастер. — Вы не дерзкое тупое быдло, как большинство ваших сверстников. И ты, Иван, тоже, хоть и хочешь казаться таким. Вы дерзкие, поскольку смелые, отчаянные и умные. Посмотрите на своего дружка Тараса. Судя по всему, тоже умный парень, все эти глушилки, специальные телефоны. Мы и правда не могли вас найти целый день. Но он трус. Отправил вас на драку, а сам остался сидеть неподалёку, даже не сказав вам где. А знаете, что он попросил за своё предательство?

— Что? — Спросила Вострикова. — От бокала вина щёки её снова порозовели.

— Сделать его вампиром и отпустить! Как вам? Губа не дура, а? Но я ему ничего не пообещал. Просто сказал: «Приезжай, а там посмотрим». И, знаете, он всё понял правильно! Сказал: «Скоро буду», а сам почти без вещей, бросив всю электронику, дал дёру. Вот только дурак — вызвал такси из приложения телефона, что рядом лежал. Сейчас это «такси» подъезжает к воротам, через которые вы вошли.

— Почему же Тараса за шкирку и «скрутить голову», ведь он всей своей гнилой душонкой тянется к вам? А нас вот за стол посадили, на вампирство намекаете, — спросил Никита. Он бы предпочёл не высовываться, но увидел, что Аня меняется в лице, точно собираясь что-то заявить и решил ей дать ещё пару минут подумать.

— Потому что вы себя проявили. И он проявил. Начну с Тараса. Знаете сколько вокруг таких молодых и не очень молодых людей готовых на любую подлость, чтобы обрести силу и бессмертие? Я не говорю о тех, кто в отчаянии и погибает в социальном или буквальном смысле. Я о благополучных людишках, готовых заталкивать своих родных и друзей в мясорубку и крутить кричащих, если их за это сделают ещё более благополучными. Этого дерьма вокруг навалом! Любого сорта!

— Понятно. А что насчёт нас?

— Вы — товар штучный, — пожилой фат расплылся в улыбке старателя, нашедшего в речном песке пригоршню самородков. — Каждый из вас по отдельности хорош, но объединённые в товарищескую компанию вы просто бесподобны! Такие и только такие друзья основывают бизнес-империи и мафиозные кланы, знаменитые музыкальные группы, перед которыми преклоняются поколениями. Это происходит, конечно, не часто. Чаще друзья теряются, спиваются, умирают, просто становятся гавнюками. Но я хочу предложить вам шанс, во-первых, стать бессмертными, во-вторых, на особых правах.

Кровосос замолчал, выжидательно взирая на школьников.

— На каких? — не выдержал Иван.

— Обращенный вампир, — продолжил милостиво фат, объясняя, как на уроке, — долгое время, если не всегда, остаётся рабом обратившего его. Правда, Дмитрий? — неожиданно обратился он к Крайнову.

Дмитрий вскинул голову от, казалось, целиком поглотившего его греческого салата, до этого он старался не высовываться, думая только о том, какой момент будет наиболее удачным для того, чтобы позвать Грацию и наброситься уже на этого Мастера-ломастера. Он растерялся не зная, что ответить.

— Я знаю, что близнецы живы, вас же сдал Тарас, — подбодрил Димку старикан, давая знак официанту, чтобы наполнил опустевший бокал, — можешь говорит смело, интриги ты не нарушишь.

— Без понятия, — ответил Димон с тем выражением лица, которое на уроках неизменно вызывало смех одноклассников и ярость учителей.

— Вот засранец, — похвалил Мастер. — Тогда поверьте мне без подтверждений Дмитрия: каждый ставший вампиром становится рабом, если только хозяин не даст ему, так сказать, «вольную», полностью и навсегда разорвав связь с обращённым. Есть ещё один способ, слушай внимательно, Крайнов: убить своего хозяина. Что не проще, чем задушить себя левой рукой, так чтобы правая не помешала. Итак, — Мастер обвёл потяжелевшим взглядом вялое застолье, — что я вам предлагаю. Вы все становитесь вампирами, обращёнными лично мной, что автоматически делает вас на голову выше почти любого вампира и человека в этом городе. Сможете войти в любой кабинет мэрии и дать подсрачник любому жирному лоботрясу.

— Даже губернатору? — спросил Иван.

— Всем, кроме губернатора. Но его заместителей можете хоть обоссать.

— Звучит заманчиво, — кивнула Ольга, издеваясь.

— Я понимаю как вам на это сейчас плевать, поэтому самое вкусное оставил на потом. Вы станете моей личной командой по решению всяческих недоразумений и вопросов. Вас ждут тренировки на уровне спецназа, потом будут задания по всему миру. Через несколько лет вы будете элитой для специальных операций, отрядом для превращения которого в лучший в мире я не пожалею ни средств, ни времени. Вместе. Вечно молодые! Греческие полубоги вам будут завидовать с Олимпа! — При этом обещаю, — фат торжественно воздел руки, — эксплуатировать вас не чаще, чем вы сами захотите!

Он смотрел на подростков, словно щедрый дядюшка-миллионер, свалившийся на бедных родственников и пообещавший состояние за пустяковую услугу. Словно победитель в карточной игре, швырнувший на стол полную руку козырей.

Ошеломлённые подростки избегали смотреть не только на Мастера, но и друг на друга.

— А если мы не захотим? — Вострикова вскинула немного хмельной взгляд. Это столетнее вино было нектаром по вкусу, но неслабо било по мозгам.

— Станете элитным кормом…

— Вискасом! — хохотнул Димон. Он во всём этом супергеройском раскладе кое-что понял лично для себя, а потому уже ничего не боялся. Мастер в любом случае для него враг и, как это ни смешно, он для Мастера тоже. Сидит за столом Димка лишь постольку, поскольку упырю требуется обрабатывать его друзей.

— Я вас не отпущу просто так. Как и обещал, только с подарками. Понимаю, что такие решения трудно принимать быстро. Поэтому немножко отдохнём, но не расходимся, у нас гость.

В большом зале вспыхнул двойной свет. Если до этого ненавязчивое освещение не мешало любоваться внешним простором с балкона, то теперь акцент переместился на внутреннее пространство, превратившееся для участников застолья в сцену.

Двое классических мордоворотов в классических костюмах вывели с лестницы Тараса. Совершенно целого и невредимого, но напуганного так, что через шаг у него подгибались ноги и он чуть не повисал в руках квадратноголовых качков. Всё это шарканье сопровождалось мраморным эхом, что только усиливало ощущение театральности происходящего. Казалось, что вот сейчас парень последний раз споткнётся и начнёт произносить свой писанный монолог. Но режиссёр этой постановки оказался склонен к дешёвой мелодраме.

Тарас, увидев большой стол с роскошными блюдами, во главе которого с видом викторианского дворянина восседал Мастер, а остальные места по правую и левую руку занимали бывшие приятели, застыл ошарашенный. Похоже, он ожидал увидеть школьников немного в другом положении. Его лицо сначала вытянулось и на это было приятно смотреть, но потом оно побледнело в растерянно-плаксивой гримасе, мерзкой в полном отсутствии какого-либо достоинства, словно не лицо уже, а морда хорька в ловушке.

— Скажите им, что я ваш друг! — студент попытался струсить с себя крепкие руки, чтобы ринуться к столу. — Мы же вместе! Я с ними! — Он обернулся к мордоворотам, пытаясь выдавить улыбку, которая недоделанная сломалась о хари кирпичами. Тогда он уставился всё с той же сломанной улыбочкой ясными наполняющимися ужасом глазами на компанию, переводя взгляд с лица на лицо, словно спрашивая поочерёдно у Ивана, Никиты и Ольги: «Ну?..». Наконец он уставился на Вострикову:

— Аня, мы же всю жизнь друг друга знаем. Я же всегда только тебя любил! Всегда хотел быть вместе только с тобой!

Вострикова в омерзении отвернулась, взяв заботливо наполненный лакеем бокал, отпила.

Тарас ничего не понимал, кроме одного: ему конец. Его ещё никто не тронул, а он уже брызнул слезами с видом человека, которого неделю били сапогами. Так иная шавка, облаивающая прохожего, спустя секунду визжит как резанная, стоит тому сделать вид, что подбирает камень.

— Ребята! Вы что? Я же столько для вас сделал! Мы же одна команда! Мы с ними вместе, заодно! — теперь он пытался докричаться до Мастера, отчаянно жестикулируя, как иностранец на рынке.

— Замолчи, — приказал вампир.

— Я буду хорошим слугой, сделайте меня таким же, как вы!

— Заткните его.

Один из бугаёв врезал несильно Тарасу в ухо, но тот пошатнулся и непременно бы упал, если бы его не поддержал второй сопровождающий.

— Что с ним делать? — Мастер показал на рассопливленного Тараса, который стоял криво, держась за ухо.

— Отпустить, — сказала Вострикова. У студента появилась в глазах надежда.

— Отпустить не могу, у него отличная молодая кровь, отсюда чую, какая вкусная. Да и зачем отпускать человека, который знает кое-что лишнее. Это как мусорить у себя в доме. Нет. Я его вам отдам, когда вы примете моё предложение. Уведите.

Мордовороты повели покорного парня обратно к лестнице, он всё пытался обернуться, но охранники его подталкивали, и только на лестнице тому удалось бросить прощальный взгляд на своих бывших товарищей. Тарас выглядел приободрённым, по челу его разливалось облегчение после пережитых минут кошмара. Он не сомневался, что школяры всё сделают правильно.

— Червяк, — подытожил фат. — Вы знаете, ведь я не перестал быть мастером в том, изначальном смысле. Мне нравится пропитывать человека болью перед тем, как выпить его. Это как мариновать блюдо в вине перед приготовлением. Вашего товарища-предателя ждёт довольно изощрённая подготовка, если вы отвергаете мой дар. Вас, кстати, тоже. Вы мои в любом случае. Выбирайте в каком качестве.

— А что насчёт меня? — спросил Димон. Ему показалось, что пора заканчивать этот гнусный спектакль, и он позвал Грацию. Правда, он чувствовал, что она сейчас далековато и в неожиданной стороне. Значит, можно пока не спеша попытаться выяснить, какая их ждёт драка. Сейчас ситуация выглядела неопределённой: по-прежнему не видно никакой охраны, не считая двух уже удалившихся с Тарасом душегубов. Бери вставай из-за стола да уходи. Можно по дороге ещё и вилкой старого фашиста проткнуть. Но даже с отсутствующим опытом криминальных разборок было понятно, что так не бывает. — Я-то никак не могу влиться в вашу команду мечты. — Крайнов невольно усмехнулся, использовав саркастическое выражение их с Иваном тренера по кикбоксингу.

— Ты пригодишься, — ответил Мастер без промедления, — будешь послом своей хозяйки… Как вы там её называли? — он прищёлкнул пальцами вспоминая. — Галина Грация. Да, конечно. Я понял, что мне её и Алину голыми руками не взять, и на вас не выманить, хоть даже убивать буду. Они просто на убой вас ко мне послали, чтобы отделаться. Я видел на записях, как она владеет мечом — это очень старый вампир — откуда только взялась на мою голову? Так что будем договариваться.

— Меня она тоже на убой послала? — не унимался Димон.

— А почему нет? Я бы на её месте так и сделал — беспроигрышный вариант. Если выберешься, у вампира, даже такого новодельного, как ты, всё равно больше шансов, чем у смертных, принесёшь информацию. Не выберешься, ну и чёрт с тобой, может убьёшь тут пару врагов.

— Ну тогда я, пожалуй, буду откланиваться, — Крайнов попытался попасть в тон. Он чувствовал, что Грация приближается. Он встал из-за стола, с низким дребезгом отодвинув стул — Пора мне то есть.

— Сядь.

В тиши всё ещё ярко освещённого зала, множимые эхом, раздались чеканные шаги ног в солдатских берцах. С боковых выходов на белый мрамор высыпали бойцы в чёрной униформе — тот самый вампирский спецназ, вооружённый винтовками и револьверными гранатомётами, приспособленными для стрельбы сетями.

— Мне даже неловко устраивать эту демонстрацию, — фальшиво захохотал Мастер, всё ему было ловко.

— И это всё? Какой-то десяток людишек?

— Эти бойцы — ночной отряд, вампиры, так что на тебя и одного безоружного хватит. Да что там! Я и сам тебя как котёнка задавить могу, просто не солидно по статусу.

— А я с балкона выпрыгну!

— Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, — поддразнил Димона старый фат. Ну, выгляни с балкона, подумай, надо ли выпрыгивать.

Крайнов воспользовался приглашением и, обогнув стол с дальнего конца, подальше от Мастера, выглянул через перила вниз. На деревянном насте причала редкой цепью дежурил ещё десяток бойцов. Одни из них держали под прицелом балкон, Димон помахал им приветственно рукой, другие были развёрнуты к морю, к яхтам, покачивающимся на ласковых волнах бухты. Что же, вариант с неожиданным нападением из воды тоже не был самым простым. А ведь именно его выбрала Грация, насколько понял Димка, ведь именно со стороны моря он чувствовал её.

— Кстати, каждая вторая пуля в обоймах — посеребрённая, слегка. Так что будет не просто больно. Будут дыры такие, что тебе останется только дёргаться в агонии сутки, пока начнёт заживать.

— Небось и в гранатах ядрёный чеснок вместо толуола?

— Блин! Так весело, как с вами, мне редко бывает! Ты салат с чесноком только что жевал. Ну с чего бы вампирам бояться чеснока?

— А с чего бы вампирам бояться серебра? — подал голос Никита. Ему и правда было любопытно. — Я думал, что серебряные пули только от оборотней. Кстати, а оборотни существуют?

— Не встречал. Зато встречал вампиров, которые могут частично мутировать в нечто животноподобное. Правда, это происходит не так быстро и красочно, как фильмах про волкудлаков. Но они вполне могли породить легенды об оборотнях.

Димон посмотрел на море, пытаясь придать себе мечтательный вид, на самом деле он ждал Грацию и волновался так, что впору было бегать по балкону кругами. Вместо того он сильнее сдавил каменные перила, чтобы унять нарастающую дрожь в руках. Его хозяйка — какое дурацкое наименование, прям как в тех аниме, которых он в своё время пересмотрел сотню — ощущается всё ещё не так близко. Он попытался представить себе, где она сейчас, сверяясь с внутренним компасом, который был похож на растущее притяжение в груди, тем отчётливее, чем внимательнее за ним следишь. Воображение подсказывало примерно середину бухты, которая в этом месте была шириной километра три. Как её туда занесло? Под водой она что ли плывёт в ластах? Хотя по скорости больше похоже на моторную лодку. У рыбаков угнала? А что, хороший ход — явиться с неожиданной стороны. Хотя этот Мастер, похоже, доверяет только круговой обороне.

Крайнов изо всех сил всмотрелся в тёмную мглу, истыканную огнями буёв, яхт, военных кораблей и рабацких судов, надеясь узнать среди них ту лодку, на которой сейчас мчится их спасать его… любимая Грация. Чёрт с ним, кого мы любим, тот нами и повелевает!

— Время для раздумий заканчивается! — известил Мастер. — Церемонию обращения предлагаю начинать прямо сейчас. Больно не будет, даже наоборот.

Друзья застыли за столом испуганными куклами. Димон отвернулся от бухты, ничегошеньки он там не насмотрел, и увидел напряжённого рояльной струной Ивана — этому придётся свернуть шею, чтобы укусить её. Димка, глянув в глаза другу, попавшись того обнадёжить. Никиты и Востриковой он видел только затылки, но не капли не сомневался, что те настолько же не готовы стать послушными слугами старого садиста.

Старый садист и сам всё отлично понимал, но он склонял к сотрудничеству и не таких. А если нет? Тогда он отлично развлечётся и вкусно поест, нет, не этих пустых блюд, что сейчас на столе. Вечер в любом случае удался! Он махнул рукой, и в зал чинно вошли музыканты — струнный квартет: трое во фраках, со скрипками и альтом, и девушка с виолончелью в искристом рубиновом платье. Лакей поставил один стул, на который уселась виолончелистка, сзади неё встали скрипачи, вся четвёрка намахнулась смычками. Солдаты на фоне и белый мраморный зал навевали определённые ассоциации, похоже Мастеру эта композиция, сочетающая аристократизм и тоталитаризм, грела тёмную душу. Не хватало только красно-чёрных полотнищ со свастиками, они бы выгодно оттенили лоск фраков и искры на платье.

— Мне кажется, обстановка идеальная! — фат сделал в сторону музыкантов жест, словно дирижёр невидимой палочкой и те принялись вдохновенно выводить барочные рулады, нежно и негромко, но от некоторых низких нот виолончели басовым резонансом щекотало внутри ушей. — Вы будете вспоминать этот вечер бессчётное число раз, на протяжении десятилетий и, я надеюсь, веков. — Официант тем временем оббежал стол, добавив вина всем, кроме Никиты, который даже не пригубил. — Звучит, как тост! Выпьем за вечность и приятные воспоминания! — Мастер встал с бокалом в руке, настойчивым взглядом приглашая присутствующих присоединиться к тосту, а Димона вернуться на своё место.

Крайнов бросил последний взгляд на багровую темноту за балконом, но ничего обнадёживающего не увидел. Только мерцание корабельных огней сопровождаемое стуком мощного дизеля какого-то рыболовецкого судна, проходящего неподалёку. Он занял место рядом с Иваном.

Нехотя друзья встали. Из чистой вежливости, чтобы избежать неловкости.

— Ну, и кто первый? — Мастер отпил и отставил бокал в сторону. Ответом ему было молчание. Школьники неловко держали вино в руках, стоя, словно возле доски с невыученным уроком. — Тогда дамы вперёд!

— Если вернуться к тому варианту, что мы не согласны? — спросил Никита. Он грел бокал так и с непродегустированым вековым напитком. Затем, словно не ожидая ответа, а просто заполняя неловкую паузу, понюхал вино и, наконец, осторожно попробовал.

— А на пытки и смерть вы, значит, согласны? Без проблем. Всё равно дамы первые.

Никто не пошевелился. Тогда к Востриковой подошли двое солдат. Повесив винтовки на грудь, они взяли её под руки и повели-поволокли к мастеру.

Над бухтой, как специально, стих утробный стук огромного двигателя, и в мирной тиши стал снова слышен плеск волн. Раздался крик Ани: «Нет!» и звон о мрамор её бокала.

Никита широким размахом выплеснул в лицо Мастеру бокал вина, в котором мелькнула серебряная молния цепочки. Вино розовыми брызгами разлетелось по удивлённой физиономии, а цепочка, дымясь, сползла по щеке, повиснув на отвороте. Фат струсил с себя серебро, размазывая вино по пиджаку, его лицо превратилось в звериный оскал. Один из солдат, тащивших Аню, отпустил её, чтобы сбить Никиту с ног ударом кевларового кулака в висок. Никитос рухнул, смахнув со стола пару тарелок.

Девчонка вырвалась и бросилась к балкону, возможно, чтобы в отчаянии прыгнуть со второго этажа, но у перил она резко остановилась с расширенными глазами, глядя вверх. В этот же момент снизу раздались крики и выстрелы. На балкон двигалась гигантская тень.

Глава 11

Грация ещё некоторое время смотрела вслед ушедшим ребятам. Сейчас это её войско. Всего-то пятеро, не считая её: три человека, один вампир и ещё один сверхвампир лежит в коме в машине. Не сравнить с миллионной армией, которой она привыкла управлять в своём мире, но в данных обстоятельствах эти пятеро значат для неё не меньше. Совсем скоро, даже по человеческим меркам — какие-то годы пройдут, они станут генералами настоящей армии, которая неминуемо понадобится Галине, просто чтобы выжить на этой планете. Есть, конечно, вариант спрятаться, вести жизнь обычного человека, просто наслаждаться миром, познавая его, ведь последние шансы вернуться домой растаяли, когда устройство древних в форме стилета, что она перенесла в собственном боку, улетело вместе с пирамидой в неведомые выси. Но, похоже, этот чёртов генератор облачности унёс с собой не только её телепорт, но и возможность спокойного существования для неё и этого города, для её новых друзей и вообще всех людей, которым не повезло оказаться под терракотовым небом.

Здесь будет царство вампиров, отчётливо подумалось ей, и границы его раскинутся настолько далеко, насколько далеко ляжет вечная тень. В любом случае мир не будет прежним. А значит ей, лично ей, надо готовится к новым битвам, и других сносных вариантов нет.

Она пошла быстрым шагом по боковой улице, стараясь не удаляться от территории яхт-клуба, которую заслонили собой разношерстные заборы больших частных домов. Грация решила, что искать брешь в ограде Моби Дика — пустая затея, судя по новенькой и аккуратной кладке стены, её просто нет, только напорешься на следящие стеклянные глазки. Выдать же себя преждевременно, значит, осложнить бой и, вероятно, пожертвовать будущими генералами. Уже прошло достаточно времени, чтобы Крайнов её позвал в случае опасности; не зовёт, значит местные вампиры решили поболтать — слабость некоторых бессмертных, которые думают, что им в этой жизни некуда спешить.

Выйдя с заасфальтированного проулка, Грация свернула к морю и оказалась на невысоком откосе, который обрывался к морю нагромождением каменных глыб, полоской белеющих на фоне тёмной воды. Забор яхт-клуба сбегал ломанной сплошной прямиком к волнам, отчёркивая вымощенную плиточкой набережную перед деревянным настом причалов. Словно брошенный байстрюк по эту сторону забора протянулся другой причал: неровные доски на покосившихся столбах, здесь же привязана пара маленьких лодок. Яркое освещение Моби Дика не долетало до ветхих настов, послушно тормозя в двух метрах за оградой, но зрение вампира подсказывало, что в одной из лодок кто-то возится.

Лестницы поблизости не было, поэтому королева поскакала вниз, подобно горному льву, ловко перепрыгивая с валуна на валун. Примерно на середине двадцатиметрового спуска вниз покатилась целая груда камней и человек в лодке вскинулся и зажёг фонарик, направив его на источник звука. Луч успел выхватить лишь мелькнувшую тень, и парень в недоумении повёл лучом по откосу. Жалобно скрипнули доски причала рядом, и Грация выхватила фонарь из расслабленной руки. Теперь он на пару с дулом пистолета был направлен прямо в лицо молодому человеку в рыбацкой ветровке, который от изумления выпустил из второй руки моток лески, который так долго искал на дне лодки, вернувшись с рыбалки. Кстати, рыбы не было, сегодня упрямо не клевало.

— Что вам надо? — парень на всякий случай поднял руки.

— Выходи в море, отвезёшь меня туда, куда покажу.

Рыбак, щурясь от бившего в глаза света собственного фонаря, пытался высмотреть пиратов, захватывающих его судно. Голос, повелительный, но принадлежащий девчонке, немного сбил накал мгновенной паники, охватившей его в первую секунду нападения. Пистолет, несмотря на потёртый и внушающий уважение воронёный металл, вполне мог быть ненастоящим.

— Перестаньте светить мне, пожалуйста, в глаза, — попросил парень, — я не смогу так управлять лодкой, я так даже не пойму, где корма, где нос.

— На, держи, — Грация отдала фонарь, не переставая целить из пистолета, она знала, что любое оружие у горла добавляет скорости исполнителю.

Парень сквозь пляшущие мушки искоса поглядывал на захватчицу, ему уже не было страшно, только любопытно. Какая-то симпатяга в плиссированной юбке и элегантной кофточке навешала на себя «оружия» и теперь играет в морского пирата. Выглядит вполне серьёзной и трезвой, но кто его знает, что у неё за каша кипит в рыжей башке. Покатать её немного по бухте? Познакомиться поближе? А вдруг она шизофреничка и выпрыгнет там, где глубина тридцать метров? С этими реалистичными макетами пистолетов и автомата пойдёт ко дну камнем, ещё и его утащит. «Нет, нам такие проблемы ни к чему», — подумал рыбак и схватил девчонку за бледное запястье, намереваясь выкрутить руку за спину. Тонкая рука оказалась несгибаемой и по щеке прилетела звонкая оплеуха, от которой пол лица запылали огнём, а перед глазами закружились тёмные круги.

— Не заставляй тебя увечить, делай, что говорю. — Грация подумала, может быть, стоит выстрелить ему в ногу, похоже он не воспринимает оружие серьёзно. Алина говорила: люди думают, что её автомат — игрушка, видя, как она с ним открыто ходит, наверное, этот тип того же мнения о пистолетах и винтовке. Но сейчас стрелять в непосредственной близости от Моби Дика означает заявить о своём присутствии. Сломать рыбаку палец или оторвать ухо? Крики боли тоже ни к чему. Поэтому она ограничилась ещё одной пощёчиной.

— Всё, всё! Я понял! — парень втянул неожиданно выступившие сопли и пополз на корму, предварительно предупредив: — Завожу мотор, едем. — Он подумал, если эта сумасшедшая, а иных вариантов не было, с такой-то силищей она может быть только буйно помешанной, надумает выпрыгивать, он только помашет ей вслед. Может быть и оружие у неё настоящее — где-нибудь спёрла.

Тёплый ещё мотор завёлся с готовностью, словно не нагулялся за день; лодка задним ходом отошла от причала и направилась в сторону от берега, с плеском раздвигая чёрную воду двумя белыми лентами вспененных бурунов.

— Куда едем? — хмуро спросил парень, надеясь, что девчонке не приспичит выходить в открытое море, а дело ограничится покатушками по бухте.

— Идём прямо полкилометра, а потом разворачиваешься и везёшь меня к тем причалам, — Грация показала на залитую огнями набережную яхт-клуба.

— Плохая идея. Там постоянно вооружённая охрана дежурит, они нас заставят развернуться только шум мотора услышат. Катер с прожектором навстречу выйдет и все дела.

— Большой катер? — спросила королева, на ходу перекраивая свой откровенно сырой план нападения с моря.

— Не очень, но в десять раз тяжелее моей лодки.

— Надо будет прорваться мимо него, твоя лодка легче, значит манёвреннее.

— Да не буду я этого делать!

Прозвучал выстрел, и пуля прошла так близко от головы рыбака, что он ощутил горячее дуновение. Грация решила, что они уже отошли достаточно далеко, чтобы не бояться шуметь.

— Это предупреждение, следующий будет в ногу.

— Твою мать! — воскликнул парень. — У катера охраны два мощных мотора, он манёвреннее и быстрее! Ты вообще откуда свалилась? У нас нет шансов на пластиковой посудине против железного катера, никаких!

Последние несколько слов потонули в гудке корабля, проходящего по фарватеру, обозначенному неторопливо раскачивающимися буями с огоньками наверху.

— Держись! — предупредил рыбак и крепче взялся за прямой руль мотора, готовясь направить нос перпендикулярно бегущим от большого судна волнам.

Лодка поднялась, словно скорлупка, перевалилась через гребень и ухнула в яму, шлёпнув передней частью по воде, потом снова и снова. Грации пришлось крепко схватиться за деревянную сидушку, чтобы не вылететь за борт.

— Меняем план! — сообщила тиран. — Что это за корабль сейчас прошёл?

— Траулер, — пожал плечами парень, — рыболовное судно.

— Отлично. Ты доставишь меня к такому кораблю или вспомни о простреленной ноге.

Парень закрутил головой, пытаясь во тьме бухты по сигнальным фонарикам высмотреть подходящее судно. Он был согласен сплавить девчонку хоть на борт крейсера, только бы побыстрее.

— Тут минут пять хода до ближайшего траулера на якоре, — сказал парень и показал вглубь бухты, где у гражданских причалов стояли суда.

— На якоре? — Грация немного подумала. — Не подходит. Вон тот подходит.

— Нет, нет, нет! — парень чуть не заплакал, увидев, что девчонка показывает на ещё один траулер на пути в бухту. — Мы разобьёмся, погибнем!

Раздался ещё один выстрел и невезучий рыбак взвыл, схватившись за ухо, пальцы стали липкими. Грация решила не лишать своего лодочника уха полностью, а тщательно прицелившись, только порвала и ожгла чувствительную кожу. «Что-то я становлюсь мягкой от общения с Алиной и её друзьями», — подумала она. — «Но ведь парень и правда, ни в чём не виноват, он даже не солдат и уж точно не мой раб».

— Дай надену хотя бы спасательный жилет!

— Валяй.

Молодой человек схватил со дна лодки оранжевую жилетку и поспешно натянул поверх ветровки. Вторую он протянул Грации, но та со смехом отказалась.

Чёрная тень рыболовного судна наползала, заслоняя огни дальних буёв. Для парня этот траулер казался гигантским айсбергом, возвращающимся из Атлантики, где только что погубил Титаник.

— Надеюсь, ты ползаешь, как паук? — парень пытался шутить, хотя внутри него всё сжималось от мысли, что его кажущаяся сейчас как никогда утлой лодчёнка пойдёт на абордаж.

— Да, — ответила Грация, — рули к корме. — Она видела зрением ночного хищника то, что не замечал рыбак: если хорошенько прыгнуть, можно зацепиться за свисающие по правому борту канаты.

Возможно, на корабле заметили приближающуюся лодку, а может быть по какому-то неизвестному правилу корабль дал сигнал. Низкий чистый, даже какой-то бархатный звук заставил дрожать кости внутри тела, заполнив уши тёплым воском.

Вспомнив с висильным юмором самалийских пиратов, которые на своих надувных матрасах захватывают целые танкеры, парень, потянув за руль, что есть мочи запел: «Дьявол доведёт тебя до конца! Йо-хо-хо и бутылка рома!». У него оказался красивый, не по годам глубокий мужской бас и Грация с изумлением обернулась, успев послать рыбаку воздушный поцелуй, прежде чем лодка врезалась по касательной в борт проходящего гиганта.

Вампирша прыгнула и повисла, зацепившись за толстую, провонявшую ржавчиной, дизелем и водорослями сеть, распластавшись по вертикальному борту. Она бросила короткий взгляд вниз — лодка оказалась прочнее, чем им обоим думалось, лохань швырнуло в сторону, сейчас она крутилась на волнах волчком, чудом не опрокидываясь, а парень, держась крабом за всё, что можно, пытался не вылететь за борт на очередной крутой волне и продолжал петь пиратскую песню, думая, что если доберётся до берега живой, немедленно отправится туда, где ему подадут ту самую бутылку, которая «йо-хо-хо»!

Корабль снова взвыл, Грация это скорее почувствовала телом, чем услышала. Не теряя больше времени, она, как кошка по шторе, взобралась вверх и перемахнула за борт, оказавшись на тускло освещённой безлюдной палубе.

— Эй! Ты что здесь делаешь? — раздался хриплый голос. Из-за высокого механизма, к которому были привязаны сети, вышел мужик в робе-ветровке, расстёгнутой на волосатой груди, и чуть не врезался в Грацию. Он ошалело смотрел на отскачившую в сторону девку и лицо его расплывалось в недоуменной улыбке. Моряк силился вспомнить не спит ли он. Корабль только возвращался в порт после месячной вахты и симпатичного «зайца» тут быть не могло по определению. А девчонка, в свою очередь, как будто обрадовалась его появлению и в один прыжок оказалась рядом, приставив ко лбу что-то холодное. Моряк смешно свёл глаза на переносице, окидывая взглядом пистолет, но более того — палец, застывший на спусковом крючке. Бледный такой тонкий палец, спокойно лежит на скобе и не дрожит. Данная деталь расстроила мужика, и он перестал улыбаться, немного отстранив голову назад.

— Веди к рулю, — скомандовала вампирша.

— К рулю? — глупо переспросил мужик, сделав брови домиком, словно ища поддержки у пистолета, но тот ничего не подсказывал.

— К штурвалу, откуда корабль управляется.

— Рубка?

— Да, в рубку. Попробуешь обмануть — убью, поведёт меня другой. Быстро!

Моряк осторожно повернулся и сначала медленно, а потом всё быстрее, зашагал по тускло освещённой палубе, оглядываясь, словно боясь, что Грация отстанет. Они быстро оказались перед коротенькой лестницей в три гулких ступени, перед которой была железная дверь со скруглёнными обводами. За ней открылся длинный узкий коридор, погруженный в полумрак, со стенами и потолком густо заплетёнными трубами и кабелями. По обе стороны располагались такие же двери с крупными трафаретными обозначениями, которые ничего не говорили Галине. Внутри огромного механизма, которым оказалось рыболовное судно, королева чувствовала себя «уютно», как в топке железной печки. В своём мире она множество раз бывала на больших кораблях и совершала переходы, длившиеся по полгода. Но то были деревянные парусники, хоть и с вонючими тёмными трюмами, но не такие пугающие как этот стальной левиафан.

В конце коридора оказался трап, ведущий наверх, моряк бодро по нему закарабкался и при выходе наверх, похоже с кем-то встретился.

— Беги! — Только и успел проговорить мужик, но Грация мгновенно оказалась рядом, отбросив незадачливого заложника в сторону, и взяла на прицел уже другого человека. Первый её пленник нокаутированный сползал по серой стенке, к которой приложился затылком.

Второй встреченный на траулере человек смотрел на девушку удивлёнными, но холодными глазами. По чуть более опрятной форменной одежде, но главное, по выправке, Галина определила его как офицера. Недолго думая тот поднырнул под пистолет, левой рукой схватив вампиршу за кисть, а правой двинул ей в челюсть знатный боксёрский оперкот, от которого девушку даже слегка подбросило.

Дважды прогремел выстрел. На груди у моряка зарделись две алых розы, он повалился на спину неизвестно живой или мёртвый. Грация не стала задерживаться и, перешагнув через тело, направилась к выходу из комнаты.

Дорогу к рубке ей пришлось искать наугад, каждый раз выбирая проходы с лестницами, ведущими наверх. Вопреки её ожиданиям корабль был почти безлюден, похоже для его управления использовалось множество машин, но мало членов экипажа. Поднявшись на четвёртый уровень, она оказалась в коротком коридоре с двумя распахнутыми дверями. Стоило ей остановиться, выбирая направление, как из обеих дверей, наполовину спрятанные железными переборками, осторожно выглянули ещё двое офицеров. У одного из них был пистолет, у второго помповый карабин. Оба ствола уверенно смотрели ей в лицо.

— Бросай оружие, соплячка! — пробасил солидный мужик с ружьём. Окладистая рыжая борода и прищуренный глаз, глядящий над прицелом из-под низко надвинутого козырька фуражки любому из нас нарисовали бы образ хрестоматийного капитана, но Грации пришлось догадываться по другим признакам. А именно по интонации, свойственной царю и богу корабля.

Королева неспеша пошла навстречу стволам, по шагу отсчитывая убывающее расстояние до стволов капитана и его помощника: пять, четыре, три, два…

Слишком мягкий мир и доверчивые люди его населяют, у себя дома она бы заработала все пули, что у них есть, ещё на первом шаге, а здесь…

Громыхнул пистолетный выстрел и из руки вампирши выбило пистолет, вместе с кожей и мышцами с двух пальцев.

Капитан ругнулся, он-то надеялся просто дать «соплячке» прикладом в лоб. Снова гром, уже ружья! Ему пришлось выругаться снова. Между первым и вторым бранными словами девчонка вырвала у него из рук ружьё: да, просто схватила за дуло и дёрнула так, что он чуть не упал, а палец, покидая курок, разумеется, надавил. Пуля ушла в переборку слева от помощника, который тоже успел изумиться, прежде чем приклад дубиной сокрушил его височную кость. С размозжённой головой мертвец рухнул на пол. Всё-таки приклад сыграл свою роль…

Морской волк приготовился драться, а в проёме коридора за спиной нападавшей мелькнули испуганные лица спешащих на выручку остальных членов команды. Кучка матросов с пожарными топорами и двумя мачете наперевес помчались выяснять, кто это открыл пальбу на верхней палубе. Они увидели девчонку с автоматом за спиной и ружьём в руках, которая держала на мушке капитана.

— Мне убить их? — спросила «соплячка».

— Нет, — покачал огненной бородой капитан. — Всем выйти! — приказал он подчинённым. — Немедленно! — пришлось ему рявкнуть, вздувая жилы на горле, чтобы заставить команду попятиться. — До следующих распоряжений свои рыльники чтобы здесь не показывали! А то премии всех нахрен лишу!

Матросы очистили дверной проём, спустившись обратно по лестнице, и капитан с небольшим облегчением подумал, что эта сумасшедшая больше никого не убьёт, ну кроме него.

За спиной моряка Грация увидела то, что искала: рубку управления невозможно было спутать с другим помещением. Большие панорамные стёкла во всю стену, за которыми помигивала огоньками буёв тьма, и другие огоньки, которые помигивали на многочисленных пультах управления были незнакомы пришельцу, но вот одна деталь на этом корабле была в точь, как на всех мало-мальски больших судах, где ей доводилось бывать. Штурвал! И даже деревянный! Пусть он меньше в два раза, словно управляет прогулочным шлюпом, но такое же полированное ладонями круг-колесо со спицами и рукоятками.

— Входи, — приказала вампир, подгоняя тычком ствола.

Пятясь внутрь рубки и переступая порог, капитан решил взбрыкнуть. Он сделал шаг не назад, а в сторону, частично спрятавшись за переборкой и схватился двумя руками за ружьё, пытаясь задрать его кверху. Бывалый моряк не первый раз в жизни выделывал такой трюк и сейчас он приготовился услышать непроизвольный выстрел и визг пули, уходящей в потолок, но вместо этого он получил зуботычину, которая отбросила его на несколько шагов, потребовавшихся для сохранения равновесия. Ружьё девчонка держала одной рукой, направляя ствол всё так же ему в грудь.

— Задраивай, — кивнула она на двери.

Моряк, пытаясь вытряхнуть несуществующую воду из звенящего левого уха, направился на нетвёрдых ногах выполнять приказ. Вот это она ему врезала! — невольно восхитился капитан. А ещё он увидел на стене коридора брызги крови — этой девчонки, — помощник, царство ему небесное, ранил ведь её в руку. Как раз в ту, которой она сейчас держит его ружьё. «Дела!», — подумал моряк и вспомнил, что, не доходя до порта двадцать километров, они вошли под багровую облачность — невиданное доселе никем из команды погодное явление, а спустя ещё несколько километров наступили сумерки, а потом и ночь — всё не по расписанию! А теперь вот это «явление на моём корабле», — так он подумал о девушке, внутренним чутьём связав её с багровыми облаками.

— Закрой, чтобы никто не смог войти. Сбережёшь жизни.

Капитан с силой опустил длинный рычаг, расположенный по центру двери и отошёл в сторону, повинуясь жесту вампирши. Та, просунув ружьё под рычаг, попыталась его отломать, но с хрустом оторвала приклад. На этом она не успокоилась, а таки вывернула ручку наружу, попутно согнув ствол ремингтона и раскрошив в щепки его красивейшее деревянное цевьё. У капитана глаза на лоб полезли, он понял, что сопротивляться бесполезно и глупо: если по его кораблю ходят такие существа, то мир летит в тартарары и можно забить на должностные инструкции.

— Включай машины на полную мощность. — Оставшись без помповика, девчонка даже не пыталась снять со спины винтовку. «А ещё у неё есть второй пистолет, — подумал капитан, — но оружие ей не к чему, захочет — пальцем проткнёт». — Мне нужен весь ход, который может развить этот корабль.

Кивнув, капитан подошёл к штурвалу и снял с приборной панели рацию на витом проводе.

— Машинное отделение! Самый полный ход. — распорядился он и выслушал испуганные возражения про то, что они в бухте и… — Заткнись, Пётр! Я на мушке и, если ты не сделаешь, что говорю, мои мозги разлетятся по всем окнам. Чтоб ты их потом собирал! — Петя не хотел столь близкого знакомства с мозгами кэпа, которого всегда уважал и за них тоже, поэтому ответил: «Есть самый полный ход!».

— Что дальше? — спросил моряк, переведя одну из рукоятей на круглом тумблере до упора вперёд. Под ногами чуть заметно завибрировал пол.

— Разворачивайся направо на девяносто градусов.

— Ты чё, долбанулась?! Мы в берег врежемся! Это тебе не велосипед — крутиться на месте!

— Я тебе не мозги вышибу, а пальцы начну отрывать по одному. — процедила Грация, напоминая себе, что этот моряк ей нужен, и снизошла до объяснений: — Капитан, мы идём на таран одного дворца, который находится как раз на берегу.

У Капитана отвисла челюсть.

— Чем они тебе насолили? Но ты путаешь траулер с судном на воздушной подушке: дальше скал и причалов никакой корабль не пойдёт! — А руки морского волка уже крутили штурвал, на его лице появилось недоуменно-весёлое выражение, как у чучела медведя из классического мема «Лолшто?», который Грации, конечно же не был знаком.

— Удерживают моих друзей в заложниках. И это дворец для капитанов яхт, поэтому с балкона можно в море сигануть.

— А ты собираешься, значит, наоборот? С моря — на балкон? Не называй его «дворцом для капитанов яхт» — яхт-клуб это вонючий и от капитанов у этих помидоров только фуражки, да и то кожаные с клёпками! — Моряк хрипло захохотал собственной шутке.

Огни за окнами рубки начали медленно скользить влево, с запозданием в полминуты судно слушалось руля. В другом конце пульта управления ожила рация:

— Судно «Академик Сухов», прекратите маневрировать, — зазвучал строгий голос диспетчера порта.

— Ага, щаз. Что мне им сказать?

Грация пожала плечами, напряжённо всматриваясь в темноту, пытаясь среди далёких огней южной стороны города найти нужный причал.

— Корабль «Академик Сухов» захвачен неизвестными, помощник капитана убит, я — капитан Васнецов сейчас нахожусь в заложниках. — Произнёс он деловой скороговоркой, наклонившись к микрофону на тонкой ножке. — Прошу очистить эту часть фарватера от всех судов.

В ошеломлённом молчании потрескивающего эфира моряк подкрутил штурвал и звёздочки далёких фонарей медленно остановились.

— Оставайтесь на связи, — наконец выдавил из себя диспетчер.

— Нам туда! — ткнула в короткую цепочку огней элитной набережной Грация.

— Будет сделано, — ответил капитан и незначительно поправил штурвал. — Может передумаешь?

— С чего бы это?

— Если сдашься сейчас, тебя не завалит спецназ. Отсидишь за убийство и терроризм десяточку, ты же молодая — вся жизнь впереди! — увещевал капитан, держа руки на руле и глядя на приближающиеся фонари, среди которых уже стали различимы отдельные человеческие фигурки. — Вот сколько тебе лет?

— Я старше, чем выгляжу, — ответила Грация и сняла с плеча винтовку. Она показала на белое здание с колоннами, и правда дворец. — Прямо на балкон, что по центру, правь.

— Насчёт балкона я думал, что ты образно.

— Нет. Толстое стекло? — она стукнула прикладом по секции панорамного окна, то отозвалось глухим звуком, угасшим в резине обрамления.

— Толстенное.

Не поднимая приклада к плечу, от живота, девушка выстрелила дважды прямо перед собой. Закалённый материал покрылся сетью мелких трещин, но не осыпался, удерживаемый слоями плёнки, Грации пришлось руками срывать блестящее полотно — рубку заполнил свежий ветер и шум волны, рассекаемой внизу носом. На берегу уже можно было разглядеть лица людей, оружие в их руках и то, что они одеты в одинаковую чёрную форму.

Капитан щелкнул переключателем на пульте и заговорил в микрофон, его голос разнёсся по всему кораблю:

— Минута до столкновения с берегом, всем лечь на палубу и за что-нибудь схватиться. Пётр! По моей команде глушишь двигатели и падаешь на пол, через минуту, отсчёт пошёл.

Корабль продолжал набирать ход, но берег приближался всё быстрее не только поэтому. Просто издали казалось, что картинка мало подвижна, теперь же, когда обзор наполнился деталями, они стремительнее мчались навстречу, раздвигаясь и заполняя поле зрения. Неопытный взор уже страшился и ждал столкновения, но морской волк только скалился.

— Спасибо, капитан, — сказала Грация. — Ты отлично справился.

— А какой у меня был выбор? — усмехнулся бородой моряк. И крикнул в микрофон: — Пётр, глуши!

Вампирша, вскочив на пульт, выпрыгнула через дыру в окне и приземлилась двумя палубами ниже на крыше надстройки — отсюда казалось, что берег просто летит навстречу. Наёмники на пристани суетились и кричали, некоторые даже пробовали стрелять по кораблю, но самые умные из них бежали в стороны — прочь с линии тарана, которую чертил, взрезая чёрную воду, огромный, нависающий над берегом нос корабля.

Под иерихонскую трубу корабельного гудка (капитан до последнего оставался за штурвалом), Грация с винтовкой наперевес заняла место ростры — грозный совсем не античный силуэт с хлопающей по ногам юбкой, который заметил с причала только один из охранников. Он застыл с открытым ртом, силясь понять, не мерещится ли ему девчонка на вершине надвигающейся горы, и упустил момент для спасения. Киль траулера уже пропахивал ил на углублённом специально для представительских яхт дне, а нос выкрашенного в чёрный цвет корабля уже накрыл пристань железным крылом.

Удивлённые лица друзей и врагов на белом балконе за роскошным столом доставили Грации истинное наслаждение. Она прыгнула, рассчитывая стать центральной фигурой развернувшегося под ней пиршества. Стол под ногами королевы вампиров дрогнул большим барабаном и в разные стороны полетели креветки с кальмарами, красное вино брызнуло на белую скатерть символическим обещанием, а сверху посыпались обломки третьего этажа дворца, мансарды и крыши, которые сейчас сносил, словно игрушечные, нос большого корабля.

Раздался всепоглощающий скрип-стон тысяч тонн металла по скалам. Инерция выбрасывала гигантскую тушу на берег, проворачивая траулер внутри дворца ломом в муравейнике. Под адскую какофонию рвущегося железа и крошащегося камня завёл весёлый ритм автомат Грации, влепив первые две пули в растерянную рожу Мастера.

Глава 12

— Под стол! — скомандовала Грация голосом, постаравшись почти в буквальном смысле сбить с ног друзей. Нечего им делать под шквалом пуль и гранита в этой драке, вспыхнувшей чёрным порохом на полке мушкета. И если порох не сырой, то из раструба ударит искрами, облаком дыма и картечью, а то и ядром. Этим ядром стала Галина, с удовлетворением отметившая, что разодетый пожилой пижон (это и есть Мастер?) рассыпал половину содержимого черепной коробки по полу вместе с правым глазом и сейчас корчится в судорогах, царапая скрюченными пальцами по полу. Жить будет, если его не добить, но сейчас некогда!

Королева вампиров выпустила длинную очередь по выряженным в чёрное бойцам, пока те не разбежались с парада, устроенного для школьников. Пули подтвердили то, что Галина почувствовала за мгновение до того, как потянуть за спусковой крючок — перед ней отряд бессмертных. Прямые попадания в бронежилеты даже не опрокидывали воинов, только одному из них не повезло получить ранение в шею, что вывело того из схватки, прижимающего руку в перчатке к фонтанирующей артерии. Вопреки мифологии, сердце вампиров, так же как и у живых, гонит кровь по венам, создавая не меньшее, а даже большее давление.

Разлетелась в щепки виолончель, ответным огнём четвёрку музыкантов скосило, как тростник. Девушка в красном платье завизжала хорошим оперным тенором и бодро поползла из центра комнаты, невредимая, но испуганная до смерти.

Замигал, но пока что не погас свет, огромная люстра качнулась, и зазвенела тысяча подвесок, на которые с потолка посыпалась штукатурка с кусками гипсовой лепнины. Хрустальные нотки вплелись в общую какофонию хаоса, превращая его в эпический саундтрэк.

Шквал обычного и слегка посеребрённого свинца загремел и завизжал рикошетами, преследуя фигуру Грации, передвигающуюся рывками, которые глаза воспринимали как перемотку. Застывала королева вампиров только на доли секунды, необходимые для прицельных выстрелов, каждый раз оказываясь в стороне и на несколько шагов ближе. И каждая такая «пауза» означала, что один из воинов ночного отряда получал смертельные или критические ранения в область головы или шеи, не защищённые бронёй. Не прошло и минуты свистопляски, а из отряда боевиков в строю остались всего двое: один скатился вниз по лестнице и прижался к балясинам где-то ближе к первому этажу, а второй ушёл в боковой коридор. Стрельба прекратилась и в помещении воцарилась условная тишина, если так можно назвать постоянный фон из скрипа и хруста — траулер поудобнее устраивался среди скорлупок яхт, а дворец, на третьем этаже которого побывал любопытный нос большого корабля, осыпался внутрь. Потолок нарядного зала шёл трещинами: надломанные конструкции с трудом держали вес обломков, в которые превратилось всё, что выше.

С грохотом начала заваливаться одна из высоких наружных колонн, медленно, но увесисто она облокотилась на балкон, который хрустнул каменными перилами и содрогнулся. Верхний цилиндр колонны, сбросив маскирующую штукатурку, отвалился и бухнулся сотнями килограмм рядом со столом, смяв стальной стул как проволочный. Из-под столешницы, до того парализованные творящимся вокруг разрушением, выскочили Вострикова, Иван и Никита. К их чести, кричали они негромко. Подростки бросились к Грации, которая стояла почти в центре комнаты. Она, посмотрев вверх, отошла в сторону на добрых три метра.

— Пока вам лучше лечь на пол. Ещё не всё кончилось, — мягко но убедительно произнесла вампирша. Отбросив свой автомат в сторону, она сдёрнула винтовку с трупа в чёрном и заменила обойму на новую, взятую из разгрузки этого же бойца.

На лестнице раздались шаги многих тактических ботинок, прямо целый марш. С двумя хлопками широких труб в комнату по двум лестницам залетели, вращаясь, дымные хвосты, они загремели, как консервные банки, распространяя клубы густого дыма. К счастью, не слезоточивого, а с густым запахом вазелина и машинного масла — маскировочная завеса из химического тумана.

— У нас Мастер! И он еле дышит! — Рядом с Грацией встал Крайнов, который тоже успел накинуть на плечо винтовку с посеребрёнными боеприпасами. В руках он перед собой, кривясь от омерзения с толикой сочувствия, держал дёргающегося фата, которого сейчас можно было узнать только по костюму, пропитанному кровью, да по клочьям седых волос на левой частично уцелевшей половине головы.

Никита, подскочил с пола, и, стараясь не дышать, отпинал, утопая в облаках, дымовые заряды в сторону балкона. Раздался грохот, с которым тот окончательно обвалился, унеся с собой королевский стол с изысканными кушаньями.

— Давайте поговорим! — донеслось с лестницы. Уверенный голос принадлежал молодому мужчине.

— Мы уже наговорились здесь, аж тошнит, — сказал Димон Галине, — но у нас нет другого выхода?

— Нет другого разумного выхода, — поправила Грация. — Но всегда можно придумать что-нибудь безумное, смотри. — И крикнула наступавшим: — Мы будем говорить только с самым главным!

— Мастер — главный, — ответил тот же собеседник.

— А ты, что за хрен? Зови сюда следующего главного.

— Я — помощник Мастера. Получается, сейчас — тот, кто вам нужен. — Переговорщик пытался источать уверенность, но на Галину особого впечатления не произвёл.

— Поднимайся, — разрешила королева.

В проёме, окутанный клубами вазелинового дыма, показался мужчина лет двадцати пяти с идеальной причёской набок, в строгом сером костюме с искорками. По бокам от него шли двое солдат в чёрном. Все трое — вампиры.

— И это ты, червяк, теперь главный?

— Да, — голос у «червяка» дрогнул, в глазах немедленно появился испуг, как только они увидели то, что осталось от Мастера.

Грация подняла винтовку и снесла двойным выстрелом мужчине голову. Охрана в растерянности осталась стоять и целиться в девчонку с помощником, в чьих руках ни на секунду не прекращая конвульсировал начальник этой богадельни.

— Может быть теперь я, наконец, увижу или, хотя бы услышу, настоящего начальника? Эй, трус, отзовись!

Солдаты медленно попятились, их профессиональные лица при этом выражали что-то ещё кроме сосредоточенности, наверное, лёгкий налёт придурковатости, свойственный мелким людям, оказавшимся свидетелями неважно идущих разборок среди людей больших.

— Стоять, — скомандовала Грация. — Без моей команды ни с места.

Удивлённые бойцы застыли, не переставая целиться в пару наглых подростков.

— Мне как-то неуютно с ними, — возразил Димон.

— Привыкай.

Раздалось нечленораздельное мычание, это Мастер подал первые признаки того, что к нему возвращается сознание. Он мучительно кривил половину лица, вращая красным от лопнувших сосудов глазом, высовывал язык; по подбородку, разбавляя подсыхающую кровь, потекла слюна.

— Почему бы нам просто не уйти отсюда, прикрываясь этим? — Крайнов показал на пританцовывающего и корчащего рожи Мастера.

— Зачем нам уходить из захваченной крепости?

— А мы её захватили?

Грация неопределённо пожала плечами.

— Не стреляйте! — раздалась с нижней площадки деловая просьба.

— Ещё один главный помощник?

— Всего лишь главный бухгалтер, — говоривший был учтив, не пытался напустить на себя браваду, но и не трясся. Тон человека на ответственной работе.

— Какого чёрта? — удивилась Грация. —– Неужели мне пора подсчитывать бывшую вашу казну?

— Ещё рано, но Георгий Владиславович и правда был в настоящий момент единственным, кто мог с тобой разговаривать от имени нашей организации. Остальные… члены правления, — замялся, но сразу нашёлся говоривший, — не на месте.

— Хреновые же у вас в правлении члены. Надеюсь, бухгалтеры лучше. Аудиенцию разрешаю. Заходи!

На этот раз по лестнице поднялся только один вампир — худощавый человек среднего возраста и среднего роста, с вытянутым лицом и проницательными глазами, сверкнувшими, оценивая обстановку, за круглыми очками в тонкой золотой оправе.

— Его вам лучше пока не убивать, — кивок в сторону Мастера, как показалось Галине, с минимальным вежливым почтением, и точно без подобострастия, как у предыдущего парламентёра.

— Так мы же и не убиваем… пока.

— Он вам нужен, не как заложник. Он нужен нам, — бухгалтер подчеркнул это слово, пытаясь вложить в него особый, расширенный смысл, который, вполне возможно, включал и Грацию с её друзьями, — чтобы утрясти ситуацию без дальнейшего кровопролития и разрушений.

— Кровопролитие и разрушения — моя специальность, убеди сохранить жизнь вашему боссу, а заодно и тебе, и всем, кто там внизу сопит в бронежилетах.

— У нас телефоны начали разрываться от звонков…

— Стоп. Переведи, — просьба к Димону.

— Им много звонят и срочно хотят поговорить, — прожужжал уголком рта Крайнов. Визитёр, конечно, заметил это, но только мигнул, занося наблюдение в память.

— Продолжай.

— Дружественные кланы из соседних городов обеспокоены происходящим в «Моби Дике» и хотят выслать отряды на подмогу.

— Быстро же они, и пятнадцати минут не прошло.

— Кто успел, тот и съел, — усмехнулся человек, в этот момент напомнивший вежливой мрачностью гробовщика. — Если на связь не выйдет Мастер, или его всем известный приемник, — долгий взгляд на обезглавленный труп в костюме, — нас ждёт банальнейший рейдерский захват.

Хотя Грации не была знакома современная бизнес-терминология, она с лёгкостью поняла, о чём речь.

— У вашего клана только одна резиденция в этом городе? — Галина не пыталась скрыть разочарования.

— Нет, конечно. Но, позвольте мне выразиться грубо: яйца нашего клана находятся именно здесь и, если покрепче их сжать в кулаке, остальной организм тут же перестанет сопротивляться.

— А я долбанула по вашим причиндалам булавой! — засмеялась королева.

— Именно. Болевой шок и кризис управления. Этим воспользуются если не соседи с Южного берега, так с Западного и уж точно впереди всех будет клан Центра. Буду с вами откровенным: Ложа Острова с готовностью засвидетельствует нового хозяина города и вручит верительные грамоты тому, кто возьмёт под контроль отряды смертных и бессмертных, а также всю невнятную шушеру, которая присягала Мастеру. — Вампир говорил так, словно был уверен, что гостья не только понимает о чём и о ком речь, но и обладает статусом, который позволяет рассуждать о вопросах клановой власти практически.

— В таком случае я — новый хозяин города, — с испытывающей улыбкой заявила Грация, — к кому обращаться за грамотами?

— Не так быстро, — у бухгалтера блеснули очки, но тон его остался деловым. – Наши отряды не будут драться за тебя, командиры перейдут на сторону того, кто сюда заявится первый.

— Тогда какого чёрта мы рассуждаем о политике? Беспокоишься о своём Мастере? Тогда дай нам просто выйти за ворота и получишь своего хозяина в целости и сохранности. — Галина издевательски хохотнула, бросив взгляд на старого упыря с раскромсаным черепом. — Как-нибудь протяните, пока Мастер в себя приходит. Заодно ремонт начнёте делать.

Грация дёрнула в сторону Крайнова с пленником, да так сильно, что те чуть не завалились. На место, где они только что стояли, рухнула люстра, пустив звонкую шрапнель во все стороны.

— Возможно, протянем, а возможно, и нет. Но ваше будущее — как ты его видишь? — Парламентёр резко перешёл на «ты», подчёркивая позицию старшего и более опытного.

— Опять… — простонали хором Вострикова с Иваном, они поднялись с пола вслед за Никитой и сейчас отряхивались от побелки с хрусталём.

— Остров не такой большой, убежать с него трудно, а затеряться вы сможете только на время и что-то мне подсказывает, глядя на твою энергию и харизму, что не на долгое.

— Спасибо, что предупредил. Тогда мы отдадим вам Мастера при выезде с острова.

— Нет, нет. Ты же думаешь, что мы твои враги? Просьба о вашей с близнецом… поимке поступила от Ложи. Мастер только исполнял поручение.

— Тогда тем более не понимаю, зачем ты мне сейчас предлагаешь сотрудничество? И в каком качестве? — Тут Грацию осенило: — Забалтываешь до прибытия подкрепления? Так ты только умножишь трупы! Пошли, — сказала она своим друзьям. — С дороги, — приказала бухгалтеру и солдатам. — А ну дай его мне!

Галина оттолкнула в сторону Крайнова и с размаха ударила старого вампира пальцами в спину. Раздался тошнотный хруст задних рёбер, Мастер закричал, давясь языком, выгнулся дугой на цыпочках, тщетно пытаясь слезть с пятерни, но королева придержала его второй рукой за горло.

— Вот он ваш ценный актив, его жизнь буквально у меня в руках, — проговорила она со сладостью яда кобры в голосе, от которого пробежали мурашки по загривкам. — Я держу его мерзкое сердце в кулаке.

Мастер завопил с новой силой, напрягаясь в струну, его единственный глаз едва не вывалился из орбиты. Тут же он захрипел, оседая в объятия мучительницы.

— Ой! Я немного кулак сжала, — сообщила с улыбкой Галина. — Идёшь впереди, бухгалтер, у тебя нет ни единого шанса на ошибку. Теперь каждая секунда его страданий на твоей совести. — Она закричала в обвисшее окровавленное ухо Мастера: — Слышишь, мудак старый, если я тебя угроблю, будет виноват он. — Она зашлась сумасшедшим смехом и сообщила: — Нет, с этой стороны он ничего не слышит. Давай, пшёл, — подогнала она остолбеневшего вампира, и обратилась к солдатам: — Вы двое по бокам от него, почётный караул. Оружие наготове, стрелять по любому, кто появится у нас на пути. Мастер с ваш шкуру спустит, если я даже споткнусь! Правда, Мастер? — шепнула она со здоровой стороны. Ответом был невнятный стон.

Процессия устремилась спорым шагом вниз по лестнице. Солдаты, которых набилось в холле с полсотни, расступались, ощетинившиеся оружием в своём недоумении.

— Расступитесь. Капитан, — обратился бухгалтер к воину ничем, на первый взгляд, не отличающемуся от остальных. Такая же чёрная экипировка, разве что из-за плеча торчит жёсткая антеннка, — передайте на пост перед входом, чтобы нас не задерживали, будете сопровождать.

— Есть, — ответил капитан и связался по рации с охраной на воротах. Те, похоже, с облегчением восприняли вызов командира, думая, что им сейчас доведут ситуацию, скажут, что делать. Но тот лишь передал указание и от себя добавил: «Не дёргаться, не высовываться»!

Как там сказал бухгалтер, кризис управления? Он самый. Если немедленно не объявится тот, кто харизматично обложив всех матюками, скажет каждому, что делать, этот клан и правда обречён.

Процессия в обратную сторону напоминала похоронную, притом, что сам покойник неуверенно и криво вышагивал в центре провожающих. Вместо траурного оркестра звучали увещевания бухгалтера:

— Вы напрасно обвинили меня в затягивании времени, — вампир старался быть убедительным и не срываться на скороговорку. — Все сведения, которые я сообщил, абсолютно правдивы, а прогноз развития ситуации более, чем вероятен. Скажу прямо: сейчас вы, Грация, можете стать главой нашего клана. Но уверен, что вы это и так знаете, и я совершенно не понимаю, почему вы отказываетесь.

В ночном парке, а уже спустилась настоящая ночь с беззвёздным глухим небом. Без бардовой подсветки, всё было на первый взгляд так же, как и двумя часами ранее. Но сзади доносился не только плеск волн о причалы, но и скрип сломанных корпусов яхт, цепляющих друг друга обломками, приближались стуки двигателей катеров береговой охраны и пожарных расчётов, мегафоны, пока ещё неразборчиво вызывали на связь и отдавали распоряжения.

— Вы, сидя по правую руку от Мастера (приведём его, разумеется, в порядок, наложим повязки) — продолжил свои увещевания мудрый бухгалтер, — выходите на связь и от его имени принимаете управление всеми отрядами. Соседние кланы вместо бригад рейдеров отправляют послов, чтобы подтвердить существующие договорённости. А пока Мастер восстанавливается, вы уже окончательно решаете, что дальше делать и в каком качестве: главой клана, и про прежнего руководителя все плавно забывают, или уйти в закат с огромной благодарностью от нас и в любом направлении. Как сейчас, только на неделю позже и в сто раз в более выгодном положении — не беглецами, а благодетелями — с нашим кланом в качестве вечных должников.

— А как же Ложа, которая меня заказала?

— Им придётся с вами договариваться! — всё-таки вампир зачастил, впереди показались ворота выхода с территории яхт-клуба. — Я не знаю, зачем вы нужны, но ваше новое положение полностью изменит подход Ложи к ситуации. Они будут вежливыми! Им придётся, так сказать, раскрыть все карты!

Ворота поехали в сторону, открывая широкую и опрятную улицу, такую обыкновенную. И вроде фонари светят так же, но как будто приветливее и уютнее, чем по ту сторону забора.

— Ну как, я вас убедил? — без особой надежды спросил бухгалтер.

— Солдаты остаются здесь, ты идёшь с нами дальше. Мастера скоро отдадим.

Вампир отдал распоряжение и боевики остановились по ту сторону от закрывающихся ворот.

-— Не волнуйся, это будет короткая прогулка, и я вас не трону — обещаю. В следующую нашу встречу, если таковая случится, друзьями мы не будем, но сейчас — дарю вам жизни, чтобы вы могли рассказать другим.

— Мастера ты всё равно, что убила, а может быть и хуже — ему не дадут прийти в себя, сохраняя жизнь первое время, а потом… по прихоти нового хозяина.

— Вот уж не расстроимся, — заметила Вострикова.

— Расскажи всё, что знаешь о Ложе, почему она может меня искать?

Сверху раздалось тоненькое жужжание, все задрали головы к небу, ничего в нём не видя за сиянием фонарей.

— Дрон, — сказал Иван. — С территории яхт-клуба прилетел.

— Устройство размером с птицу, — пояснил Димон для Галины. — Может летать и передавать картинку через камеру, может сбрасывать гранаты и даже стрелять.

— Судя по звуку — какая-то мелочь, за нами просто наблюдают, — заметил Никита, а очкастый бухгалтер снова мигнул, занося наблюдение. Наверное, он складывал версию, в которой Грация — недавно пробуждённый древний вампир, по сравнению с которым столетний Мастер — плебей без рода и племени.

— Удивительно, но пусть летает, — отмахнулась Грация, — рассказывай о Ложе и быстрее, я Мастера уже волоку, у него почти не осталось сил.

И правда, старый упырь сейчас был похож на ужасную обвислую марионетку, у которой ноги дёргались в неумелой попытке изобразить ходьбу. Грация его почти несла, брезгливо прижимая к себе.

— Зачем ты нужна Ложе я не знаю, уверен, что этого не знает и Мастер. Они просто иногда щёлкают пальцами, а мы делаем, что скажут. — Бухгалтер даже пожал плечами, демонстрируя то, насколько клан Мастера вообще не при делах. Ему ещё оставалось добавить, давя на жалость: «А ты нас кораблём с размаха по яйцам: таких невинных овечек, пардон, баранов». — Единственное, что мне точно известно, другие кланы о тебе информацией пока не обладают. Секретарь Ложи позвонил по особому каналу, который невозможно прослушать и немыслимо записать.

— Такое возможно? — перебил Никита.

— Ещё и как, если тот, кто запишет, будет знать, что его обязательно найдут и казнят.

— Ложа, что это такое? — нетерпеливо подправила ход излияний бухгалтера Грация.

— А в послании Ложи подчёркивалось, насколько ты опасна! Но Мастер был так самоуверен! — вампир как будто нечаянно упомянул хозяина в прошедшем времени, даже не взглянув на него. — Даже после визита в разрушенный до основания райотдел, он только посмеивался, предвкушая интересную охоту. Но… Ложа Острова! Да, да. Организация или клан — до конца не понятно, не претендует ни на какие земли кроме маленького участка Южного побережья, который находится там, где ещё в девяностые была только приморская деревня, не особо популярная у туристов — сплошные скалы.

— Точнее. Где это?

— Мухалатка. А точнее и не надо — узнаете по длинному четырёхметровому забору с камерами на каждой секции.

— Я знаю, — подала голос Вострикова. – Да мы все знаем: по шоссе, когда в Ялту едешь. Один такой монументальный забор, словно смеётся над запретом закрывать вид на море.

— Ложа Острова, — повторил бухгалтер задумчиво, — но ведь мы находимся на полуострове. Они появились здесь из ниоткуда одновременно с другими вампирами, хлынувшими в страну после падения железного занавеса. Все подумали, это очередной клан из старой Европы, какие-нибудь колонисты или отщепенцы строят дворец среди камней и кипарисов. На контакты они не выходили, гостей вежливо выпроваживали, а по официальным документам значились безликой фирмой ЛТД «Айленд» с уставным капиталом в условный миллион и главным офисом в столице. Учредитель — некто Эльвира Безымянная.

— Эльвира? — у Грации была прекрасная память на имена. — Эльвира Васильевна?

— Да. Вы же с ней знакомы. Она лично прибыла с нашим отрядом за вами к Золотому Веку. С ней и другие вампиры из ложи были — технические специалисты с оборудованием.

— Бабка сгорела в вертолёте, — заметил Сербов.

— Может быть и сгорела, — согласился вампир, огладив пиджак, — но ей удавалось и не из таких передряг выпутываться, вот вы же выбрались. В период дележа территорий и власти на Эльвиру Безымянную покушения сыпались, как из рога изобилия. Всё закончилось тем, что боевики Ложи в течение одной ночи выкрали около сотни вампиров — сплошь главы банд и кланов с помощниками, заместителями и прочая самая важная на полуострове бессмертная шушера. Всех казнили. Это была операция непревзойдённая по организации и планированию — такое доступно лишь лучшим спецслужбам. После этого на полуостров решились сунуться только наиболее уверенные в себе — не беглецы и не отщепенцы. И только через благословение Ложи, которая себе ничего не требует, кроме власти, впрочем, ненавязчивой и необременительной настолько, что о ней легко не думать.

— Но должны быть хоть какие-то слухи, откуда они пришли, чем занимаются здесь? — продолжила допрос Галина.

— Слухов много, но если отбросить самые глупые и противоречивые, то Ложе покровительствуют на Мальте (кстати это настоящий остров). Прямой связи никто не нашёл, однако говорят, когда под Ложу пытались копать совсем большие люди и организации, то их одёргивали именно оттуда. Так же отдельные корабли, приходящие на базу в Мухалатке (они построили там причалы, целый порт отгрохали) имеют прямую или опосредованную принадлежность флагу этого маленького, но крайне уважаемого государства. Чем конкретно занимаются предположить ещё труднее. Известно, что они собирают информацию.

Жадно, как пылесос втягивают в себя любые сведения, которые могут добыть. Особенно это касается культуры, науки, археологии. На полуострове нет ни единого музея, ни одной библиотеки, которые бы сверху до низу не перетрусили люди Ложи. Причём, когда я говорю «люди», подразумеваю и людей обыкновенных. На них работает множество смертных, в основном это учёные, как технических, так и гуманитарных наук, преподаватели университетов. Попытки добыть какие-либо сведения через них заканчивались быстро и плохо для любопытствующих…

Сверху донеслось жужжание пропеллеров дрона, о котором успели позабыть. Устройство спикировало над головами, мелькнуло большим мотыльком в свете ближайшего фонаря и, заложив угловатый вираж, врезалось в асфальт, разбросав в нескольких метрах впереди пластиковые шестерёнки.

В тишине стал слышен рёв приближающихся больших машин.

Глава 13

Когда свет фар идущего впереди колонны броневика осветил ковыляющих к обочине вампиров, майор отдал по рации приказ роте продолжать движение, одновременно показывая водителю Тигра, чтобы свернул. Догадаться, что потрёпанные господа, одетые в дизайнерские костюмы, являются кровососами было нетрудно — у одного отсутствовала половина черепной коробки над развороченным лицом, а он худо-бедно держался на ногах.

Оскесов спрыгнул на асфальт, без церемоний целясь из пистолета в лицо не обезабраженного пока вампира. Раздался стук откинутого люка, и на крыше броневика у турели возник боец, с лязганьем заправивший ленту в пулемёт, чей крупнокалиберный ствол незамедлительно уставился туда же, куда и пистолет командира.

Вампиры замерли. Вернее, замер один из них, с целой головой, а второй продолжил подрагивать и сотрясаться, удерживаемый товарищем.

— Кто такие? Вы с Моби Дика?

Вампир смерил майора взглядом, в котором читалось высокомерное желание послать вояку куда подальше, при этом он старался не замечать направленного на него пулемёта, способного одной очередью 12,7 мм калибра разметать тело кровавым оливье, перемешав с кусками мостовой. Мимо прошли, гудя рифлёным протектором, четыре тентованных грузовика, за ними ещё два бронетранспортёра размером поболее Тигра — Булаты на оси камаза, один из которых щетинился антеннами, вполне возможно РЭБа, принудившего дрон с камерой разбиться об асфальт, а второй имел перед бампером клиновидный ковш, напоминающий бульдозерный.

— Если немедленно не докажешь свою полезность, упырь, сдохнешь. — Майор демонстративно убрал пистолет в кабуру и поднял пустую руку, чтобы дать отмашку пулемётчику.

— Я буду очень полезен, — вежливым и деловым тоном, ответил вампир. — Перед вами главный бухгалтер клуба «Моби Дик», — короткий кивок, — и руководитель яхт-клуба — Мастер, но ему нужна медицинская помощь, как видите.

— Отлично, в кузов их, — распорядился Оскесов. Двое морпехов вышли из задних дверей: и так рослые парни смотрелись вовсе черепахами мутантами, раздутые бронежилетами с разгрузками, в шлемах-полусферах с прикреплёнными к их планкам приборами ночного видения. — Девчонок здесь не видели? — спросил майор, когда бухгалтера проводили мимо.

— Видели, — ответил вампир, даже не уточняя, каких девчонок имеет ввиду морпех.

— Корабль. Это они сделали?

— Только одна из близнецов.

— Знаешь, где она?

— Ещё две минуты назад была здесь вместе с друзьями. Они пошли туда, — бухгалтер показал на проулок, уходящий вправо

Оскесов кивнул и показал морякам, чтобы вампиров увели. Потом он, на секунду задумавшись, сказал в рацию:

— Капитан Кабердиев, это Оскесов, приём.

— Кабердиев на связи, - отозвался искажённый динамиком голос.

— Саша, ты командуешь операцией, а мне надо отлучиться ненадолго.

— По-большому? — засмеялся капитан.

— По-важному, — серьёзно ответил Оскесов. — Может удастся поговорить с близнецами. Это они здесь разворотили. Я угадал.

— Удачи, Сергей. Включи транспондер и не геройствуй.

— Это вы там не геройствуйте. Конец связи.

Оскесов побежал спорой трусцой по переулку, не забыв по просьбе подчинённого и старого друга Сашки Кабердиева, включить тактический трекер, который теперь непрерывно передавал не только его положение и картинку с наплечной камеры, но и жизненные показатели, а также наличие и примерную остачу боеприпасов. Сетецентрическая система ведения боя, успешно испытанная НАТО в соседних странах, в нашей только внедрялась. Оператор в командно-штабной машине, где теперь ехали пленные вампиры, будет наблюдать за полем боя, как игрок в реал-таймовой стратегии. Вот-вот грузовик с ковшом выбьет ворота и начнётся зачистка главной базы упырей в этом городе. Прежде чем на голову Оскесова подобно горящим метеоритам падёт праведный гнев начальства, всё должно быть закончено.

Впереди под оранжевым светом уличного фонаря стояла группа подростков — пятеро. Они ждали его. Ближе всех — одна из тех девчонок, встречи с которыми он хотел с того момента, как выбрался с отрядом из подземелий на кладбище. Майор остановился, не доходя с десяток шагов. Оружие было у всех подростков, но в него никто не целился, они ждали, что он скажет.

— Привет, — сказал Оскесов показав растопыренную ладонь, инстинктивно выбрав древний знак мира: пустую руку, пальцы которой не сжимают ни меч, ни рукоять пистолета.

— Привет, воин, — отозвалась знакомая вампирша. — Почему ты бежал за нами и почему один? Я слышу моторы, которые везут множество солдат. Твоих подчинённых?

— Да. Мы берём под контроль Моби Дик. За это можно благодарить тебя, насколько понимаю?

Весёлые искорки мелькнули в глазах Грации, её лицо озарила нескромная острая улыбка, она кивнула.

— Также я хочу сказать спасибо тебе и твоей сестре за то, что помогли с упырями в тоннеле. Зачем вы это сделали?

— Я — отец солдатам, — парадоксально выразилась королева вампиров, — хорошим солдатам. Отдать вас на растерзание тем мерзким тварям… — Галина подбирала слова, — это было бы неприятное воспоминание. Не люблю такие. Ну и в конечном итоге это оказалось выигрышной тактикой для нас тоже. Но ты же не только с благодарностями сюда бежал?

— Не только. Хочу предложить тебе мир.

Грация удивлённо и заинтересованно подняла бровь.

— Мир предлагаю тебе лично я, — продолжил майор, — не те, кто послал меня за тобой — они далеко и высоко и, когда это всё закончится, а скорее даже раньше, потребуют, чтобы мою голову принесли им на блюде. Хочу верить, что только образно, но чем чёрт не шутит. Но до тех пор я и люди, которые находятся в моём подчинении — несколько сотен морпехов — готовы помогать в войне, которую вы начали против вампиров этого города. Нам по пути.

— Как я могу тебя найти?

— Позвонишь, — пожал плечами вояка и отметил, что это простое пояснение вызвало секундное замешательство у вампирши. — Запишите номер, он не прослушивается точно.

Майор начал диктовать, чем вызвал только суету среди подростков. Ни у кого не оказалось под рукой ни телефона, ни, тем более, записной книжки.

— Пришлось выкинуть, — смущаясь объяснил один из пацанов.

Морпех достал из кармана карандаш и листик, чирканул на нём цифры и сделал шаг вперёд, протягивая номер.

— Как тебя зовут? — спросила вампирша, подходя ближе.

— Сергей Оскесов, майор.

— Оскес? — почему-то девчонка удивилась и внимательнее стала вглядываться в лицо майора, словно ища знакомые черты.

— Оскесов, — уточнил морпех, услышав кличку, которая приклеилась к нему в военном училище, да там и осталась. Воскрешать прозвище юности сейчас он точно не собирался.

— Галина Грация Великая. Генерал, — представилась в ответ вампирша, протягивая ладонь для рукопожатия. Майор осторожно сжал холодные узкие пальцы — впервые он касался вампира без цели убить того.

— Имею честь! — Оскесов в шутку приложился к берету, показывая, что услышал более высокое звание девчонки. Семнадцать-восемнадцать лет ей на вид — генерал! Была бы умора, не будь она из племени бессмертных. А так, чем чёрт не шутит.

— Вольно! — ответила Грация, рассмеявшись, хотя мёртвое сердце кольнуло ностальгией. Но вовсе не по недавним временам, когда она была скучающим тираном своего мира, нет, по другим, немного более отдалённым. Тем, в которых она хоть и была императором, но во главе не столько государства, сколько армии, а рядом был верный Оскес.

Она смотрела вслед уходящему майору, вспоминая, как точно так же, не оборачиваясь, уходил Оскес. Вампир возглавил отряд, который отправился в одну из далёких провинций охотиться за дикими упырями, которых там расплодилось столько, что местный князь запросил помощи у метрополии. Оскес сам напросился в эту миссию, которая была ему далеко не по статусу. «Хочу развеяться, — сказал он тогда, — заодно встряхну наместников, пусть благоговеют — напомню им, насколько Грация Великая великодушна и близка»!

— Эй? Ты, что, втюрилась? — пошутил Димон неловко, стараясь не подпускать в голос ревность, но выдавая себя с головой. — Улыбаешься ему вслед, как впечатлительная школьница, я тебя чуть с Логиновой не перепутал.

— Вспомнила кое что, — резко повернулась к друзьям Галина, — этот Оскесов так похож на одного моего знакомого.

— Который остался там, в твоём мире? — спросила Вострикова, гораздо более чуткая и понимающая, чем неотёсанный Крайнов.

— Остался, — согласилась королева, — только он теперь гораздо дальше даже, наверное в месте общем для наших миров.

— У вас такие лица, как будто вы поняли о чём она! — удивился Сербов.

— Ваня, завянь, — Димон мягко сжал плечо друга, — иногда ты ещё тупее меня.

Со стороны вампирского яхт-клуба донесся лязг металла. Видя ранее броневик с ковшом бульдозера, нетрудно было представить, как он с разгона сорвал входные ворота, швырнув их на охрану. Следом на несколько ладов застрекотали автоматы: винтовки обороняющихся спорили с винтовками наступающих. Последние громогласно поддержали крупнокалиберные пулемёты, установленные на турелях Тигров и Булатов, загрохотали миномёты: бух — снаряд пошёл вверх и завыл по пути вниз — баа-баххх — взорвался разбрасывая вокруг комьями земли с травой и асфальт с плиткой.

Подростки замерли, прислушиваясь к бушующему штурму.

— Морпехи против вампиров, — восхитился Иван, втягивая воздух, словно звука ему было мало и, не имея возможности видеть, он жаждал ещё хотя бы обонять, быть хотя бы не в гуще событий, но рядом. — Такого, небось, и в твоих анимэ не было!

— Было! — возразил Димон, не менее друга восхищённый шумом близкой битвы.

— Я, надеюсь, они зададут кровососам по самое небалуй! — Никита и вовсе на себя не походил, сдержанный обычно, сейчас он тянул шею, ловя нюансы эпической драки, зачем-то снял трофейный автомат с плеча и переступал по маленькому шажку, словно невидимый магнит тянул его обратно к Моби Дику.

— В них забурлила кровь воинов, — с улыбкой прокомментировала охвативший парней мандраж Грация. — Если проживут ещё немного, будут отличными бойцами. — «Моими», — добавила про себя королева, удовлетворённо наблюдая за друзьями.

— Мальчишки — такие мальчишки, — картинно вздохнула Ольга. На самом деле и она чувствовала электричество, носящееся в воздухе этой ночи…

Что-то и правда мелькнуло выше фонарей, прячась от света, но низко настолько, что все услышали сквозь огнестрельную канонаду хлопок, как будто раскрывшегося большого зонта. Грация немедленно выхватила из кобуры пистолет и — бах-бах-бахпшш — трижды грохнула в одну ей видимую цель в небе, попав в фонарь, который вспыхнул искрами и медленно покраснел, погас.

— Так нечестно! Я тоже хочу пострелять по фонарям! — выкрикнул ошарашенный Сербов, скинув автомат с плеча и перехватывая его поудобнее.

— Ти-хо! — шёпотом приказала Галина, всматриваясь вверх и вдаль, вслушиваясь сквозь непрекращающуюся перестрелку.

Отчётливо с соседней улицы донёсся истошный женский крик-визг. Заморозив внутренности своим неподдельным ужасом и отчаянием, вопль оборвался.

Грация сорвалась с места, за ней понеслись друзья, неловко размахивая на бегу оружием. Когда в привычной жизни слышишь издалека неопределённые крики, хотя бы немножко думаешь, а нужен ли ты там, но сейчас о привычном можно было забыть, окружающая реальность превратилась в подобие беспокойного сна, сюжет которого будет наполовину забыт при пробуждении и покажется бессвязным бредом.

Картина, открывшаяся им в соседнем проулке благополучного района родного и любимого города, напоминала одновременно и сюжет из ночного видения, и кадр из не слишком оригинального фильма ужасов. Крылатый монстр, настоящая горгулья со стены готического собора, только не из прекрасного камня, а из отвратительной плоти, сидел на корточках, как заправский гопник, держа двумя руками женщину, полу-распластанную на асфальте, в отключке, а то и мёртвую. По классике жанра жертва чудища была симпатичной блондинкой, одетой по-летнему кокетливо и открыто.

Монстр оторвал морду с окровавленным подбородком от шеи женщины и уставился на незваных гостей явственно горящими даже под светом яркого фонаря красными глазами. Он широко раскрыл морщинистый рот, в котором всё лоснилось маслянисто алым, и зашипел от жадности и раздражения на незваных гостей. Огромные крылья, сложенные до того за худым и голым телом, распахнулись, он бросил жертву и стал подниматься, внушающий теперь не только отвращение, но и страх.

Несмотря на обилие оружия в руках компании подростков, выстрелы зачастили только с одного ещё не остывшего ствола — пистолета Грации. Острые пули ТТ обладали превосходной кучностью и пробивающей способностью, но в останавливающем действии явно проигрывали таковым у макарова. Грудь, морда и даже шея монстра покрывались кровавыми дырами, но существо оставалось на ногах, только пятясь и недоумевая: бежать или нападать. Только что выпитая кровь кружила горгулье голову и придавала уверенности. Смущали её только винтовки, но обладающие ими люди, похоже были парализованы страхом.

Пистолет щёлкнул, исчерпав патроны, и остался с отведённым затвором, тварь бросилась на Грацию, в которой слишком поздно за ароматом парной крови распознала вампира. Но драться с себе подобными ей было не привыкать, поэтому горгулья только прибавила ходу. Королева же перебросила пистолет стволом в ладонь и встретила тварь рубящим ударом по морде, который сорвал с и так уродливого лица большую часть кожи и мяса вместе с носом. Горгулья с визгом взлетела в воздух, но не на крыльях — её подбросило и закрутило стараниями Грации. Попытавшись расправить крылья, чтобы воспользоваться насильственным стартом для бегства, тварь была схвачена за ногу и брошена на асфальт, тут же попав под кроссовки Галины. Не сапоги, конечно, но задачи по топтанию способные выполнять. Оказавшись на спине горгульи, Грация, продолжая работать пистолетом, как молотком, смяла серый лысый затылок двумя ударами. Королева спрыгнула с подрагивающего тела в сторону.

— Быстро добей его! — приказала вампирша и отмахнулась от подскочившего Димона. — Нет, не ты. — Она ткнула в Ольгу. — А ты!

— Я.. я? — Вострикова заикалась, не в силах отвести взгляда от копошащейся на асфальте костлявой фигуры с криво распластанными крыльями.

— Быстрее! Если оно встанет, я не буду с ним драться. Если оно убежит, то будет убивать снова и снова!

— Я? — Вострикову словно заклинило, трясущимися руками она перехватила автомат и попыталась навести дуло на поднимающуюся тварь. — Почему я?

— Потому что… начала отвечать Грация, но её слова заглушили выстрелы винтовки Никиты, которые звучали и выглядели как невидимый молот размазывающий плоть монстра по тротуару. Почти в упор, по одному выстрелу, он сделал сначала большую мокрую дыру в худой спине между лопаток, потом выше, так что голову откинуло в сторону на шее, удерживаемой одной ключицей, потом, наконец, разнёс на ошмётки шею, так что освобождённая голова скатилась на бок. Грация опустила рукой ствол автомата Никиты.

— Потому что, — выдохнул Ник, — если ты сможешь, то мы — пацаны — тем более?

— Ты всё правильно понял. — Грация прикоснулась к плечу Востриковой. — Ольга, дыши, твой будет следующий, скажи спасибо своему рыцарю. И хватит, наконец смотреть на это!

Девушка отлепила взгляд от истерзанного тела, и широко раскрытые её глаза принялись скакать по друзьям, по ярким фонарям, словно две сумасшедшие псины, сорвавшиеся с цепи, но не знающие куда им деваться.

— Следующий? — в ужасе переспросила она. — Я смогу! Мы бандитов убили, я стреляла по ним, не понимаю, что со мной сейчас…

— Успокойся, это не страх. Это растерянность, шок неизвестного и страшного выбил опору из-под твоего сознания. Ты словно оказалось во сне, в кошмаре?

— Да! Я словно забыла, что надо шевелиться и можно делать что-то ещё, кроме как наблюдать. — Ольга успокаивалась, дышала она всё ещё отрывисто, но уже глубже.

— Она мертва, - сообщил Сербов бесцветным голосом, — он сел рядом с женщиной, крик которой привёл их сюда. У той оказалось разорвано сбоку горло, там где сонная артерия. Последнее пиршество твари было жадным и жестоким. Но всё же Иван попробовал нащупать пульс на другой стороне шеи, испачкался в тёплую кровь и отшатнулся, не зная обо что вытереть руки и вытер их о подол рубашки. – Чёрт! – сразу выругался он, глянув на свою одежду.

Друзья молча уставились на тело. Сегодня вокруг них так и сыпались трупы, но эта блондинка средних лет была первой совершенно невинной и посторонней жертвой, погибшей у них на глазах.

— Что будем с ней делать? — спросил Ник как будто у всех, но на самом деле только у Грации. Она одна сейчас не была выбита из колеи.

— Ничего, — ответила та.

— Обчистим, — неуверенно пошутил Димон. Он прекрасно понимал, насколько грубо и не к месту звучит острота, но почему-то промолчать не мог.

Вострикова дикой лошадью посмотрела на Крайнова, силясь что-то возразить.

— Он шутит, — пояснил Сербов и отвесил другу звонкий подзатыльник. — Тебе — вампиру — хоть каплю больно? Может даже совестно?

— Совестно. Не больно.

— Значит надо бить сильнее! — сделал вывод Иван.

— Уходим, — Грация бросила пистолет без патронов на обезображенный труп упыря и пошла в сторону основной улицы.

— Я сейчас, — Сербов сорвал рубашку через голову и, наклонившись над мёртвой женщиной, принялся тереть ей шею, развозя кровь, в том месте, где имел глупость оставить отпечатки пальцев. Потом остановился, уставившись на пистолет, рукоять которого была излапана всей компанией, прежде чем стала молотком для затылка гарпии. Махнул рукой.

Димон подождал друга и вместе они бегом догнали девчонок и Ника.

Треск стрелкового боя в Моби Дике почти сошёл на нет. Автоматы давали редкие двойки и тройки, в половине случаев им вторил крупный калибр пулемёта, из чего можно было предположить, что морпехи одержали победу в штурме и сейчас добивают последних вампиров.

— И всё-таки, почему мы покинули «захваченную крепость»? — задал Димон вопрос, мучивший его с момента, как королева запустила пятерню под сердце Мастеру, фактически осуществив его, Крайнова, предложение сделать ноги, прикрываясь заложником.

— Захваченная крепость, как я выразилась, на поверку оказалась тонущим кораблём, которому хватило всего одной пробоины. И чем настойчивее бухгалтер предлагал мне стать главой клана, тем меньше этого хотелось. Похоже, Мастер был бездарным управляющим, который выжег в своём окружении всех мало-мальски талантливых лидеров, приблизив такое ничтожество, как… ну я этому хлыщу сразу голову отстрелила. Моби Дик безвозвратно посыпался, стоило мне серьёзно ранить Мастера, а в свете обещанной агрессии соседних кланов, которой можно было ждать уже в ближайшие часы — даже я ничего бы не смогла сделать…

— Вы серьёзно? — воскликнула Вострикова. — Что это за тварь такая, никто не хочет объяснить? Может быть, о ней поговорим, а не о мафиозной политике?

— Да, мне тоже интереснее о чудовище узнать, — согласился Иван, а Никита горячо поддакнул. Только Димон пожал плечами так, словно ему было всё равно, но на самом деле он просто выделывался перед Грацией, снедаемый кошмарным любопытством не менее друзей.

— Уверена, что мы на горгулий еще насмотримся, — ответила Галина, покосившись на низкое глухое небо, снизу подсвеченное огнями города. — Это бывший человек, вампир, как вы сами могли убедиться. Один из многих вариантов потери бессмертным разумного облика. К счастью, горгульи и прочие звероподобные формы вампиров не могут создавать себе подобных: у них просто не хватит мозгов, чтобы напоить своей кровью жертву, оставив её в живых. Хотя практически это возможно.

— Стой, стой, — прервал леденящую лекцию Никита, — ты говоришь, мы с такими ещё встретимся, как будто уверена, что их здесь много. Но, может быть здесь он такой…

— Здесь их много. — Отчеканила Грация. — Смотрите теперь и вверх тоже. Я вам в общих чертах рассказала, как мы с Алиной попали в тот туннель, откуда нас вытащили вслед за вылетевшей пирамидой.

— Вы ещё были такими жутко грязными, — вставила Вострикова. — Некогда было спросить почему вы так извалялись в глине. — Аня неспроста вспомнила именно эту подробность, которая в её подсознании отложилась неясным диссонансом.

— Кровь и кишки, — с ухмылкой сказала тиран.

— Что, прости? — Аня не хотела верить ушам, хотя теперь встал на место осклизлый блеск так называемой «глины», о которой говорила ажиотажная ведущая.

— Кровь и кишки этих тварей перепачкали нас с головы и до ног, — словно для глухих повторила Грация, забавляясь эффектом, который её слова оказывали на ребят.

Парни — кто скривился, кто сглотнул, Вострикова громко протянула: «Фуу», зажимая ладонью рот и нос, словно спасаясь от омерзительного запаха. После того, что они только-только замочили одного такого, причём грязно и брутально, и он лежит где-то по улице и в проулке сзади, слова Галины о внутренностях пробирали несравненно сильнее.

— В подземелье были сотни таких, но благодаря нам и морпехам, — их стало намного меньше. — И, прикинув, добавила: — Намного, но не существенно. И они выбираются теперь в ночь, раньше трусливые и осторожные, просачивающиеся через щели по одному, теперь они выпорхнут всей колонией через широкую дыру.

— Выпорхнут… — повторил Никита такое неуместное, но верное по сути слово. — Как бабочки…

— Очень голодные бабочки! Вы же видели, какой он худой был? Набросился на жертву прямо среди человеческого жилья. Будем надеяться, что это была самая смелая и безумная гарпия, но это небо мне говорит, что вскоре его заполнят тучи безумных чудовищ, носясь туда и сюда в поисках жертв. Это будет дождь из крови!..

— Ты повторяешься, хватит каркать! — заходящуюся в пароксизме дурных знамений Грацию перебил знакомый голос, — опять сумасшедшего вампира включаете, ваше инфернальное величество?

— Алина! Очнулась! — завизжала от радости Вострикова и бросилась обнимать подругу.

Глава 14

— Ваше инфернальное величество, — повторила Грация, улыбаясь, — а мне нравится! Можешь меня так всё время называть. — Она подошла к двум подругам, стискивающим друг друга, и осторожно похлопала по плечу Логинову, тем самым присоединяясь к безудержной радости.

— Аля! — подскочил Иван и, сграбастав в объятия двух девчонок, прижался к ним со счастливой идиотской улыбкой на лице.

— Пшёл вон, извращенец! — Вострикова локтем отпихнула Сербова, выпуская из кольца рук лучшую подругу. — Тычется он мне тут в ногу автоматом…

Алина и Ольга зашлись в смехе, оглядывая на ничуть не смущённого Ивана, поправляющего на плече винтовку, он сиял, как начищенный самовар:

— Не, я, правда, очень рад!

— Но что он здесь делает? — Логинова изумлённым взглядом обводила всю компанию. — Никита, ты как сюда попал? Ольга, в конце концов, и ты, какого чёрта? И вампир Димка, — она показала на Крайнова. — Что они тут делают, твоё инфернальное величество?! — обращение прозвучало как ругательство.

— Вам пирдимка! — хохотнул Иван. — Получите, распишитесь!

— Так всё сложилось, — Грация неопределённо дёрнула плечами. — Ты, вот, тоже не там, где мы тебя оставили.

— Вы меня оставили в той ужасной машине? — Аля изумлённо заозиралась, словно шла сюда зажмурившись, а теперь решилась открыть глаза. Она без труда узнала местность: неподалёку на фоне зловещего неба, выступая зубцами над городской застройкой, маячили вершины гигантских монументов: Штык-парус и Солдат и матрос.

— Ты разве не нашла записку и телефон? — спросила Ольга.

— Не нашла. Я проснулась в незнакомом джипе: двери заперты! Разбила стекло и, выбравшись наружу, поспешила к Грации. Она – вамп…

— Мы знаем.

— И я…

— Тоже знаем, — друзья понимающе покивали головами, так словно Алина сообщила им о новой татуировке. Нет! Татуировка, а их ни у кого из присутствующих не было, вызвала бы гораздо больший ажиотаж.

— А куда мы идём? — сбитая с толку Логинова подстроилась под шаг друзей, увлекаемая в обратную сторону.

— К нашей машине, в которой ты выбила стекло, — пояснил Иван. — Не лобовое, хотя бы?

— Нет, боковое… Ваша машина, — изумилась она, — этот красный танк?

— Ну как, наша, — пояснил Никита, приплясывающий рядом чуть ли не джингу, — у бандитов одних отжали. — И сам рассмеялся абсурдности фразы. Он скромно не полез к Алине обниматься при встрече, но радость от того, что с ней всё в порядке (не считая того, что она вампир), распирала его изнутри.

— Ребята, я безумно счастлива вас всех видеть, но я ничегошеньки не понимаю!

— Что ты помнишь? — спросила Галина, внимательно вглядываясь в близнеца.

— Всё помню, — ответила та с готовностью. — Как мы с тобой чудовищ в подземелье били, как пирамида вылетела и с неё облака попёрли, как мы с тобой в «Аннабель Ли» шмоток стильных и мрачных набрали. Кстати, а где они? — Аля осмотрела себя с удивлением. — В чём это я? И ты? — Она наморщила лоб, впервые заметив обыкновенный девчачий наряд близнеца. – Мы же ещё потом и в доспехи оделись из как его, забыла французское слово. — Она попыталась припомнить вертевшееся на языке слово «кевлар», но вместо этого перед ней вскинулись все остальные минуты перед сожжением вертолёта. Взгляд Логиновой замер, а глаза расширились, как озёра наполнившись тревогой. — Бабушка! — воскликнула она и схватилась за Грацию. Все остановились. — Там была моя бабушка! Что с ней?

— Основной вопрос в том, кто она такая на самом деле, — медленно ответила королева. — Но я могу ответить тебе: она была в вертолёте, когда он взорвался. Кстати, там сгорела и вся наша одежда…

— Даже твои сапоги? — Алина всхлипнула и точно не по обуви горюя.

— Даже они.

— Ба-буш-ка! — Аля горько заплакала и к ней подошла Ольга. Приобняв подругу, она строго глянула на Грацию. Та только плечами пожала: «Мне что про сапоги надо было врать?»

— Эльвира Васильевна была для Алины вместо отца и матери, — тихо сказала она, поглаживая рыжую макушку Али, а та только подвывала: «Баабушка».

— Стойте! — с нажимом сказал Никита, которому трагедия Алины рвала душу. — Но ведь Эльвира Васильевна вампиром оказалась!

Всхлипы Логиновой резко оборвались, она, кажется, даже дышать перестала, боязливо отрываясь от облитой слезами рубашки Востриковой.

— Когда бабушка к нам пришла, она была вампиром! — радостно воскликнула Аля. – Может быть она выжила, и мы сможем её снова отыскать!

— Не разделяю воодушевления по этому поводу, прости, — покачала головой тиран. —Эльвира Васильевна в этой истории играет не пассивную и далеко не последнюю роль. А искать её пока не стоит, она сама нас ищет, ты же, надеюсь, вспомнила, кто именно руководил отрядом, пленившим нас?

— Вспоомнила, — снова плаксиво протянула Аля, и Вострикова приготовилась обнять подругу, подставив для слёз другую сторону рубашки.

— Я в порядке, — кивнула Логинова Ольге, — не перестаю надеяться, что всё это чудовищная ошибка, и бабушка — всё ещё моя милая бабушка, а не внезапный враг.

— Было бы неплохо, — согласилась Грация, веря в такое разрешение проблем не более, чем в сказку о рыцарях и драконах. — Ребята, давайте расскажем Алине всё, что она пропустила. Послушай, Аля.

И Логинова слушала, открыв рот, сразу же захваченная приключениями друзей, от момента своего звонка, разбудившего Вострикову, что и вовлекло Ольгу с Никитой в этот водоворот, и до момента обстрела и крушения вертолёта перед «Золотым веком». В этом месте она не выдержала и перебила:

— Выходит, если бы я не позвонила тебе тем утром…

— Что значит «тем утром»! Это сегодня было! — горячо возразила Ольга. — Я готова уже сознание от усталости и переизбытка впечатлений потерять.

— Технически, уже вчера, — вяло поправил Никита, глядя на запястье. — Уже за полночь. Двадцать часов прошло.

— Двадцать часов! — потрясённо повторили хором друзья.

— А у меня тридцать, с момента, как я нашёл Димона «мёртвым», — похвастался Иван вполне бодро, но было заметно, что у него немного заплетается язык. Вместе с гормонами стресса и природными стимуляторами, которые организм подростка обильно прописывал себе последние сутки с хвостиком, из него уходили все запасы сил, исчерпанные до тех самых «резервов человеческого тела», о которых так любят болтать по телевизору и у костра люди среднего и старшего поколений.

— Я на час дольше тебя в этом замесе, — с превосходством хмыкнул Крайнов.

У машины с выбитым окном остановились. Со стороны яхт-клуба доносились редкие выстрелы. Иван только поцокал языком, глядя на зияющую вместо стекла дыру, он уже немного привык к вызывающему внедорожнику, но возмутиться сильнее не было запала. Вместо этого он разблокировал двери, и все принялись складывать оружие в багажник, при этом Сербов показывал, как отстёгивать обоймы, извлекать затвором патрон из патронника и ставить на предохранитель. «Чтобы на кочках нам задницы не поотстреливало».

— Ты куда? — спросил Димон у Грации, когда та направилась прочь от машины.

— Хочу посмотреть на дело рук своих. Оттуда должен быть замечательный вид, — она показала в сторону монумента. — И дорасскажем Алине историю, которую она проспала.

Крайнов и Галина прошли маленьким ярко освещённым сквером к подножию памятника, который навис над ними, застив треть неба, пока они не спустились по лестнице на круглую площадь. Димон обернулся, чтобы посмотреть на вознесённые ввысь лица солдата и матроса, как он всегда делал, когда проходил по этому месту. Сегодня под низким новым небом кричащие в праведной ярости и решимости лики приобрели особую, нарочитую выразительность, словно герои старых чёрно-белых фильмов, приближающиеся к развязке и собственному трагическому концу. Взгляд Димона быстро, словно устыдившись собственной ничтожности, опустился — согреться оранжевым светом вечного огня.

Взор Галины повторил этот путь.

— В моём мире тоже есть огни, которые поддерживаются постоянно: в храмах или местах поклонения славе. Но никогда так открыто и доступно. Можно просто подойти и погреть руки? — тиран тоже ощутила успокаивающее воздействие пламени.

— Можно, если с уважением, — согласился Димка. Он помахал рукой друзьям, чьи фигуры показались над широкими ступенями и вместе с королевой они пошли к краю невысокого каменистого обрыва, которым заканчивалась площадь.

Облокотившись на ограждение, Крайнов и Грация созерцали уткнувшийся в берег и немного завалившийся набок корабль, прекрасно видимый ближе к выходу из бухты. Ольга и Никита, Иван и Алина встали по сторонам. Какое-то время все молчали, поглощённые пейзажем, в который они внесли такую заметную и абсурдную деталь, как разбитый траулером дворец вампиров.

— Город потерянных подростков, - сказала ни к кому не обращаясь Логинова. — Это вы наделали. — Она не спросила, а констатировала.

— Что?

— Она имеет в виду старый фильм «Город потерянных детей». — пояснила Ольга. — Странное кино, заставила меня посмотреть дважды. Но что-то в этом пейзаже теперь и правда напоминает тот стиль.

— Небо, глухое как крышка и этот корабль. Сюрреализм.

Сзади раздалось шипение, все обернулись: на площадь по длинному полукруглому пандусу выехала пара роллеров: парень и девушка студенческого возраста. Они принялись кружиться, отбивая маленькими колёсами ритм на стыках гранитных плит.

— У меня сюрреализм от усталости, — зевнула Ольга. — Вампиры, совсем не хотят спать?

— Хотят, когда проголодались, но не планируют охотится. Чтобы силы сэкономить, мы тоже можем спать, — ответила Грация. — Но в любом случае сейчас нужно как следует отдохнуть, иначе ты, Иван и Никита скоро скопытитесь. Я тоже должна остановиться и хоть как-то упорядочить события и сведения, чтобы действовать с лучшим ощущением ситуации, а не как сейчас, реагируя на сиюминутные вызовы.

— Нам нужен план, — подсказал Никита.

— Да, план — хотя бы на ближайшие несколько шагов. И мы их дружно сделаем в сторону сна, еды и отдыха.

— Дорасскажите, что было дальше, пока мы не придумали, куда идти, — попросила Алина и зевнула. — Ой, — она прихлопнула ладошкой рот, — мне что, опять пора пить кровь? Я же недавно ела.

— Чуть-чуть недослушала, — воскликнул Иван, — ты и мою кровь уже успела попробовать. — Он, казалось, был горд эти фактом.

— Что за бред?

— А если бы не перебила на полуслове, то узнала, что вертолёт не просто упал и взорвался: он долго и жарко полыхал. Там огонь гудел, как в трубе! Должна была сгореть не только одежда с сапогами, но и вы с Галиной до шлака, до жирной копоти на железе!

— А вампиры горят? — повторила недавний вопрос ребят Алина.

— Горят, — кивнула Грация, — не так хорошо, как дрова, к тому же, в отличие от дров могут сбежать из огня. Но мы-то были связаны. А это отличный способ прикончить вампира — превратить его в пепел.

— Как же тогда?..

— Мы с тобой гораздо прочнее обычных вампиров, помнишь же? Ведь не даром я стала тираном целого мира! — Галина на миг оторвалась от созерцания бухты и черноты открытого моря за ней, чтобы быстро заглянуть в глаза близнецу, почти сразу она отвернулась. — Это был не первый раз, когда я попала в кромешный огонь. В вертолёте я знала, что надо терпеть боль, постараться не сойти с ума и не отключиться в охватывающей тело агонии, когда верхний слой кожи упирается, но сгорает, а из-под него уже прёт новая кожа, чтобы тоже обуглиться. И кровь закипела бы, да не может из-за давления в венах… Сети, которыми нас опутали, тоже горели, да не прогорали, в их нитях был металл, но ремни и застёжки оказались из пластика. Когда я почувствовала, что путы ослабли, то выбралась из них, нащупала и забрала тебя.

— Как ты это смогла вынести, сделать?..

— Борьба — сильнее боли, когда борешься изо всех сил, другое уже не чувствуешь. С тобой на руках я встретила Никиту и Ивана, брела, сама не знаю куда, только бы подальше от огня, в темноту.

Конец истории не занял много времени, всё остальное рассказывалось экстерном, крупными штрихами, даже приключения Грации на корабле, хотя друзья и хотели услышать об этом подробнее. Но вот «застолье» у Мастера, до эффектного абордажа, королева попросила вспомнить как можно подробнее. Ольга и парни повторили все реплики, свои и старого упыря, по два раза, пока Грация ни удовлетворилась.

После истории помолчали немного, прислушиваясь к плеску волн внизу о белые, словно призрачные камни, к шуму приморского города, плетущего свою ночную мелодию из редких гудков кораблей, почему-то сейчас нежных, как вскрики сытых чаек, из единичных клаксонов автомобилей, наоборот нахальных на пустых залитых жёлтым светом дорогах.

— У меня есть план! — хвастливо заявил Сербов, вдохновлённый только что прозвучавшим особо длинным авто-сигналом со стороны центра.

На Ивана вопросительно и молча глянули, требуя пояснений.

— Найти сейчас нормальную квартиру — не вариант, скоро светает, а этим надо заниматься днём.

— Продолжай, капитан очевидность, — подбодрил Димон.

— Завалим сейчас к одному другану, он тут недалеко живёт. До утра не выгонит, кто сможет уснуть — поспит. Попросим компьютер, скачаем какие-нибудь ксерокопии документов и найдём уже нормальное жильё по объявлениям.

— В натуре целый план. Это к Сэту ты нас хочешь притащить? А он не спит?

— Ну, если спит, разбудим.

— Кто это? — спросила Грация.

— Мой приятель, он старше нас, но классный чел, музыкант и диджей, даром, что торчок.

— А ему можно доверять? — Вострикова спрашивала, стараясь ни на кого не смотреть. – Не как с Тарасом чтобы получилось.

— Сделаем так, чтобы этот вопрос не беспокоил, поручите это мне. Веди! — Грация одобрительно махнула рукой и вся компания направилась к внедорожнику.

— Эй, ты же ничего плохого ему не сделаешь? Он классный парень и вообще окажет нам услугу.

— Не сделаю, если он такой душка. И, кстати, насчёт Тараса — он сейчас в руках у военных, а значит нам пока можно пользоваться большой красной машиной. Но всё же её лучше будет сменить хотя бы днём. Раньше его не отпустят, если я хоть что-то смыслю в допросах.

Салон бурлескного автомобиля с лёгкостью вместил шестерых подростков, вернее пятерых школьников и одну вековалую королеву. Сербов ещё раз крякнул, с сожалением глядя на разбитое окно, и полез за руль. Переднее место рядом с ним занял Димон, а Никите достался маленький кусочек дивана между дверями и Востриковой, которая прижала его к уцелевшему окну. Рядом с ней была Алина, а Грация захотела сидеть у распахнутого окна, чтобы без помех смотреть на город

— Счастливчик, — бросил Нику через плечо Иван и завёл машину. Через минуту, отведённую на прогрев мотора, внедорожник тронулся с мягким тракторным урчанием, словно какой-нибудь Кэтпиллер под ватными одеялами. Звук убаюкивал мурчанием довольного кота и скоро всё заднее сиденье повесило носы, потягиваясь и зевая.

Нарядная площадь перед Большой приморской улицей сияла огнями и мигающими в ночном режиме светофорами, но на весь пятачок, где пересекались несколько центральных улиц едва бы набралось полтора десятка поздних прохожих — гуляк, не желающих заканчивать личный праздник. Освещение на самой Большой приморской уже восстановили и даже открыли по ней проезд. Приближаясь к Золотому веку, Иван сбросил скорость до минимальной и его догнал лоснящийся смоляными обводами седан. Машина, отражающая уличные огни со страстью хрусталя, резко затормозила сзади, пытаясь перестроиться для обгона, но вернулась в хвост бандитскому джипу, поскольку соседняя полоса была перекрыта полосатыми стойками, за которыми покоились обгоревшие скелеты автомобилей. Впереди, занимая две полосы из трёх, возвышался остов вертолёта, по которому лазили люди в светлых испачканных сажей комбинезонах. Среди ночи они смотрелись учёными из зловещего Ракун-сити, собирающими образцы Т-вируса.

Как только слева освободилась одна полоса, суетящийся сзади экипаж невежливо поморгал фарами, перестроился и, за три секунды разогнавшись до ста, унесся по оранжевой улице.

— Как тебе тачка? — спросил у Димона Сербов.

— Не догоним, хотя хорьки явно нарывались.

— Крутые, как яйца Чак Норриса! — усмехнулась Ольга с заднего сиденья. — У вас головокружение от вони пропёрженного братками салона?

— Ой-йо! Леди так не выражаются! — притворно удивился Иван. — Чем мы прогневали госпожу?

— Терпеть не могу, когда малолетки вроде вас, превращаются в пародии из криминальных сериалов. Думают, что девочки млеют…

— Не млеют? — Сербов повернулся с бровями домиком.

— Млеют — самые тупые и шлюхастые.

— Да мы же просто шутили, — примирительно сказал Димон, воздевая руки и тоже оборачиваясь. — Стебались с того, что нам скоро надо менять машину, словно в боевике или игрушке. Ваня, смотри на дорогу! — Сербов до сих пор не повернулся к рулю. Друг нехотя повиновался, но было уже поздно — с глухим ударом и громким треском хромированный кенгурятник внедорожника врезался в блестящий зад чёрного седана. Того самого, из-за которого началась перепалка.

— Перерыв на ужин? — захохотала Грация.

— Не можем и пары километров нормально проехать, — вздохнула Алина.

— Разбудите, когда всё закончится, — Никита уронил голову на тонированное стекло и притворно захрапел.

— Не звезди под руку водителю! — процедил Иван, прожигая Ольгу взглядом.

— Не буду, — соврала та, — но ты всё же вперёд смотри. — И что-то в её резко изменившемся лице подсказало, что совет это вовсе не абстрактный.

Иван, резко обернувшись, увидел, что у выбравшихся из салона Ауди двух недобрых ребят, одетых по последней ганстерской моде Голливуда, в руках по ментовскому калашу-укороту, а во рту возбуждённо белеют огромные вампирские клыки.

— Ложись! – крикнул он.

По красному внедорожнику обильным градом застучали мелкие, но острые и злые пули калибра 5.45. Лишь единицы из них застревали в моторе, остальные прошивали салон и всё, что в нём, насквозь, продолжая прямо или уже в рикошете свой вращающийся полёт.

Конец I части.