Поровну. I

Часть I. Глава 1

Если ты хочешь любить меня — полюби мою тень. Открой для неё свою дверь, впусти её в дом.

Наутилус Помпилиус "Кто ещё"

Что бы ты делала, или даже делал, окажись на месте Алины Логиновой? Старшеклассницы, запертой в камере РОВД, полуразрушенного безумной маньячкой.

— Я иду за тобой! — Доносит эхо ночными коридорами больной смех рыжеволосой девушки в чёрном кожаном костюме. Орнамент из серебра тонкой работы украшает тяжёлые ботинки и корсет, делая её похожей на сияющую доспехом порочную Жанну д’Арк, которая держит одной рукой снаряжённый ментовский АКМ. Похоже, маньячка охотится за Алиной.

Длинная очередь молотком бьёт по стенам и нервам немногочисленных выживших. В дежурке трупы в форме, жуткий запах крови и пороха. Площадку перед центральным входом подсвечивает горящий уазик со взорвавшимся бензобаком. Пламя перекинулось на приус патруля, стоя́щего на выезде из гаража, взрыв гибридной тойоты точно подпалит всю ментовку.

Успокаивает одно: она идёт не за тобой, она идёт за Алиной. Хочется надеяться, что фейерверки поторопят гвардейцев, если им мало сигнала тревоги из отделения, замолчавшего по всем каналам связи.

Девушка в чёрном с азартом и восхищением стреляет ещё пару троек, и опер, спрятавшийся за столом пункта пропуска, с ужасом отмечает, что отдачи для рыжей словно не существует. Автомат должно́ вырвать из нежной руки, как минимум, закинуть его к потолку. Но смертельная машина лишь подрагивает послушной собачкой, вываливая от удовольствия алый язык пламени.

Опер со стороны смотрит за собственной тупой храбростью. Молодой и подтянутый, с модной стрижкой и в блестящей кожанке он с криком вскакивает и палит из ПМа в сторону бледной девки, выпуская всю обойму.

Большинство пуль выбили облачка штукатурки из стены, но штуки три попали. Тупорылые снаряды диаметром почти сантиметр с такого расстояния обладают убийственной останавливающей силой. Первым попаданием девушку чуть не сбило с ног, но она удержалась, вторым развернуло лицом к полицейскому, а третье попадание снесло полщеки, обнажив белоснежные зубы, которые быстро залило малиновым.

Коп сквозь клубы белого дыма уставился на дело рук своих, почти оглохший и шокированный – он никогда не стрелял в людей.

Рыжая изучала обидчика с плотоядной ухмылкой, усугублённой страшной раной на лице. Она улыбнулась ещё шире и навела автомат на опера. А он не мог оторвать взгляда от её рваной щеки, на глазах нарастающей недостающим мясом и нежной кожей, стягивающей края исчезающей дыры. Только кровь, стёкшая до шеи, напоминала о том, что он попал в красивое лицо почти в упор.

Девушка спустила курок, но автомат лишь сухо щёлкнул. Мент моргнул и вошёл ещё глубже в ступор. Он никогда раньше не стрелял в людей... И сейчас он стрелял тоже не в человека.

— Везучий. — Констатировала рыжая. — Значит, будешь живым и полезным. Хочешь?

Полицейский не понимал к кому обращается монстр, сквозь звон в ушах казалось, что говорит она на непонятном языке.

— Я могу и передумать, — пробурчала девушка, сделала шаг вперёд и погладила опера по голове, словно обоссавшегося щенка. — Где она? — Спросила монстр нежным, но твёрдым голосом, и на этот раз коп всё понял.

— В-в к-конец коридора, — выдавил он и глаз его задёргало нервным тиком, губы плохо слушались. — Последняя д-дверь слева. Ж-железная, заперто.

— Как это перезарядить? — Рыжая протянула АКМ оперу и он взял оружие трясущимися руками. Пальцы человека начало крючить от едва преодолимого желания направить ствол в корсет и надавить курок. Вместо этого он отстегнул обойму и показал её верхний торец. — Н-нужна полная. — Мент защёлкнул пустой магазин обратно и дослал несуществующий патрон в патронник. — Т-так.

— Беги. — Приказала девушка и опер на негнущихся ногах выскочил в коридор, где грохнулся через труп своего коллеги. Проелозил на четвереньках, прежде чем подняться, и действительно побежал.

Рыжая уже подошла к бронированной двери предбанника камеры предварительного задержания: толстый лист металла, крашенный в скучный синий цвет. Заперто. Девушка постучала кулаком.

— Сдавайтесь! Вы окружены! — Донёсся из-за двери фальшиво бравый выкрик, который дал петуха на последнем слове.

Тяжёлый ботинок рыжей впечатался в середину металлического листа. Дверь дрогнула и по бокам на пол сыпануло бетонной крошкой. Прочная и простая конструкция, на которую не пожалели железа, выстояла. Коробка, похоже, была приварена к глубоко забетонированной арматуре.

Девушка в чёрном вернулась в начало длинного коридора, где с трупа дежурного она сняла подсумок с двумя обоймами к добытому у него же АКМ-у. Руки с тонкими пальцами ловко извлекли пустой магазин, заменив его полным. Щелчок затвора переместил первый патрон в ствол и тут же бахнуло выстрелом. Рыжая удовлетворённо улыбнулась и приладила вторую полную обойму за отворот штанов сзади, карманов нужного размера на её вычурной одежде не оказалось.

Обратно к входу в КПЗ она шла под отдалённый шум сирен, нисколько не сомневаясь, что незнакомые звуки прямо связаны с учинённым ей разгромом.

Две короткие очереди превратили замки в дыру со рваными краями и маньячка спокойно открыла дверь. Вокруг прохода клубился сизый пороховой дым, окутывая фигуру человека в синей форме. Он согнулся, зажимая рану на ноге, и бросил на захватчицу быстрый взгляд, полный изумлённой боли.

— Можешь уходить. — Сказала ему рыжая. Мент, оставляя на полу густые капли, проковылял мимо, освобождая маленький предбанник, освещённый одной тусклой лампочкой накаливания.

Замок на решётке из толстых прутов, как и его коллегу ранее, разнесли три пули, коротко завизжавшие рикошетами по просторной комнате. Внутри кто-то вскрикнул.

Алина спряталась за стенкой, слева от решётки, когда пули справились с первой дверью её темницы. Она пыталась быть храброй — единственное, что осталось делать, запертой в клетке, словно канарейка. И сейчас в эту клетку ломится кошка с автоматом наперевес.

— Я слышу, как ты сопишь. — Произнесла незнакомка.

Алина перестала дышать. От ужаса.

В камеру, ступая пантерой — осторожной, грациозной и уверенной – вошла девушка. Такая же рыжая как Аля, одного с ней роста и телосложения. С такими же острыми чертами бледного лица. И в похожей с первого взгляда эпатирующей одежде — обтягивающие кожаные штаны и корсет.

На Алину, усмехаясь её чёрными тонкими губами, смотрело отражение. Забрызганное кровью и с автоматом в руках отражение. Мрачный близнец, буравящий взглядом бездонных сумасшедших глаз.

Мир Алины, давший трещину этой проклятой ночью, когда её бросили в клетку полицейские, назвав убийцей, накренился и стал темнеть.

— Привет. – Сказала адская копия. — Я — Галина Грация. Ты мне нужна!

Крутанувшись напоследок, мир потух.

1

Скука. Беспросветная и всепоглощающая.

Галина Грация Великая (и ещё Ужасная, как говорили многие, но говорили только про себя, не решаясь оскорбить Владычицу мира даже шёпотом), в окружении свиты спускалась в подземелье. Здесь над её серебряным троном трудился человек — мастер, лучший в своём деле. Жизнь наполняла тело гениального художника и надежда наполняла душу. Его, смертного, сама Богиня сделала личным ювелиром.

Когда демоница вошла в мастерскую, чтобы глянуть, как продвигается работа над символом власти (эх, не зря именно серебро она выбрала материалом), мастер уронил раскалённый инструмент и задрожал всем телом. В этот момент он был почти счастлив. Взгляд его не мог оторваться от бледного прекрасного лица Грации, от её алых губ.

— Он несовершенен… — Сказала тиран скучающим голосом, показывая рукой на трон.

— Но человек ещё не завершил свою работу, госпожа. — Со страхом возразил вампир, поставленный следить за мастерской. Он в отличие от своего поднадзорного не решался поднять глаз на Правительницу.

— Он несовершенен, я сказала! — Раздражение заняло место скуки. — Но он мне нужен такой. И сейчас. В его незавершённости есть что-то… — Грация на секунду задумалась, подыскивая слова, — …прекрасное и изначальное. Всё равно, сколько бы вы ни доделывали трон, когда я сяду на него, он поблекнет перед моим совершенством…

— Да, да! Госпожа, — к ногам Галины бросился мастер, — вы — лучшее, что есть в этом мире! — По щекам его лились горячие слёзы. Он на животе попытался подползти ближе к Грации, чтоб расцеловать чёрную кожу сапог, обтягивающую её точёные голени. Тут же подскочил самый ретивый из свиты Владычицы и ногой отбросил мастера к стене. Удар для обычного человека был слишком силён, мастер разочарованно взвыл, но не от боли, а оттого, что ему не удалось ещё хотя бы на волосок приблизиться к Великой.

Грация повернула скучающее лицо к тому, кто это сделал, чуть склонила голову набок, одарив отсутствующим взглядом.

— Иди ко мне.

Отличившийся вампир шагнул навстречу и пошатнулся, словно от порыва ветра. Под ним быстро растекалась лужа чёрной крови. На груди, в том месте, где до этого находилось мёртвое сердце, теперь была каша из рваных мышц и раздробленных костей. А сердце его сжимала в руке Галина, продавливая меж пальцев, пока последний кусок плоти не упал на пол. Тело с закатившимися глазами рухнуло, брякнув парадными доспехами.

Грация обвела горящим взглядом присутствующих:

— Я могу о себе позаботиться! – Она кричала. Оставшиеся трое вампиров были готовы наложить на себя руки, но боялись даже пошевелиться.

— Ты, — она показала на самого крепкого с виду вампира, у того подогнулись ноги, когда он понял, что обращаются к нему. – Возьми стул и отломай у него ножку.

Дерево легко хрустнуло в сильных руках. Вампир застыл в ожидании следующих приказов.

— Теперь убей своих товарищей и надзирателя.

В тишине мастерской поднимался и опускался импровизированный кол, пока стоять не остался только убийца, ну и, естественно, Грация, бесстрастно наблюдающая за бойней.

— Теперь себя.

Последний из свиты упал на скользкий от вампирской крови пол.

— Вы – совершенство! — Подал голос избитый мастер, который так и не смог встать после удара, сломавшего рёбра. Кровь заполняла его лёгкие.

Грация медленно повернула голову, на лице её была улыбка умиления, оно излучало нежность.

— Сделай то, что ты хотел, — сказала она мастеру нежным голосом.

Тот, не обращая внимания на пронзающую тело боль, подполз к Владычице и прильнул губами к её ноге. Теперь мастер был счастлив. Странная штука любовь.

Умер он мгновенно – мозг из смятого сапогом черепа брызнул на многострадальный пол. На лице Галины последовательно нежность сменилась лёгкой грустью, а потом снова скукой.

Грация одна вернулась в верхний дворец.

В тронном зале уже стоял серебряный символ власти. То, что в мастерской заметила только правительница, а художник, не отдавая отчёта, воплотил в металле, здесь, на возвышении из тёмного камня, оттенённое кроваво-багровыми полотнами бархата, проступило в полную силу. Нижняя часть трона, незавершённая левая часть, будучи утоплена в ноздреватый валун оплавленного металла, словно рожала серебряный монумент из первобытного хаоса, вознося его тщательно отполированными гранями в мрачные выси.

Трон принесли сюда две дюжины рабов-людей. Вампиров бы понадобилось в четыре раза меньше и сделали они это намного быстрее, но только не с серебром.

Галина сразу прыгнула на глыбу сияющего металла, устроилась поудобнее и жадно ощупала подлокотники. Она определённо была в восторге от работы мёртвого мастера! А ещё оттого, что из всех вампиров одна она может позволить себе прикасаться к серебру. Этот трон заставит трепетать любого, как бы он силён ни был, каким бы положением ни обладал, лишний раз напоминая, что владычица неуязвима.

И непобедима, как она уже неоднократно доказывала в многочисленных сражениях. Двадцать лет войско Великой вспахивало землю и щедро засеивало её трупами людей и вампиров. Когда ей сопротивлялись, она не делала разницы между живыми и nosferatu-немертвыми, превращая и тех и других в прах. Демоница щедро дарила огонь городам и собственноручно, своим серебряным мечом, казнила царей обеих рас.

За годы равновесие так сильно нарушилось, что едва до страны долетала весть о приближении войска Грации, как навстречу ей высылались несметные толпы людей-рабов, ещё недавно бывших свободными. Немногочисленные вампиры полностью осознали превосходство над смертными и человек с «лёгкой» руки Грации везде стал рабом-пищей, и только.

Всего полгода прошло, с того времени, как вернулась в цитадель своей молодой империи покорившая мир Властительница, а там её уже ждала устремившаяся на сотню метров ввысь пирамида – дворец и храм одновременно, в котором было только одно божество – Галина Грация Великая. Заложили его два десятилетия тому. Тогда ещё просто Царица, утопившая свою страну в гражданской войне, покидала столицу, обещав вернуться с победой над всем миром.

Годы пролетели как один день, и теперь она здесь, на своём серебряном троне и ей бесконечно скучно.

Глава 2

1

Майское солнце горизонтально врывалось в классную комнату одиннадцатого «А», в полном составе изнывающего от слепящего света и скуки. Возле доски маячила опостылевшая ещё на предыдущем занятии Ирина Петровна – она тщетно пыталась вбить в светлые головы немного знаний по своему предмету. Правда, теперь она больше не диктовала конспектом, а просто рассказывала и, как ей казалось, интересно. Но ученики настолько далеко уплыли в свои мечты, что для привлечения их внимания Петровне пришлось бы грязно выругаться. Естественно, как деликатная и культурная женщина она не могла этого сделать.

Настенные часы сухо щёлкнули, перескакивая маленькой стрелкой на следующее деление. Все подняли глаза, не удержавшись обернулась и преподаватель – 10:00. По классу прокатилась волна разочарованных вздохов – 20 минут до перемены.

Алина, оторвавшись от решения чужого домашнего задания, подумала, что до выпускных экзаменов осталось всего 20 дней.

Как минут, только дней, что тоже очень мало.

Остальным её всегда ставили в пример: «Вот посмотрите на Логинову – отличница, красавица. Всё успевает, ещё и вам балбесам списывать даёт». Когда же Алю хвалили в лицо, она грустно улыбалась и опускала взгляд своих красивых карих глаз. Не только от скромности, скорее потому что вспоминала о неотложных делах, о том, что у неё совершенно нет времени для всех тех невинных развлечений, которым предаются подруги. Конечно, она не была из тех заучек, у которых слова «вечеринка» и «гулять» вызывают лишь припадки озлобленности. Алине иногда удавалось сходить с подругами на концерт случайной группы или же в кафе, где она неизменно вызывала интерес противоположного пола. Но внимание это было своеобразным, задумчивым и созерцательным даже у альфа-самцов. Аля выделялась из толпы бледной кожей, словно светящейся на фоне тёмных медных волос, притягивая и отталкивая правильными, чуть строгими, чертами лица с умным взглядом почти чёрных глаз. На Хэллоуин она надевала остроконечную шляпу с большой пряжкой и становилась заправской ведьмой в любой одежде и без косметики.

— Алина Логинова и Иван Сербов, — сообщил директорским голосом динамик в стене, — зайдите, пожалуйста, ко мне.

Класс оживился: редко, очень редко Сергей Викторович – директор школы №103 – пользовался громкой связью, тем более во время урока. Но удивительнее было то, кого он к себе вызвал. Алина — прилежная ученица, честно пахавшая на свою золотую медаль, вежливая и скромная. И Иван – из года в год его переводили с натянутыми тройками-четвёрками только по двум причинам: учителя верили, что симпатичный спортивный юноша способен на большее и вот-вот раскроет свой потенциал. Вторая же причина, главная, крылась в том, что он — капитан школьной команды по регби и звезда районной сборной по кикбоксингу. Исключительно благодаря ему никудышные «Ястребы» из ОШ №62 имели возможность выступать на республиканских соревнованиях и даже брать там призовые места. И теперь эти двое понадобились директору.

Сергей Викторович, приятный мужчина с небольшим животиком и глубокими залысинами, вскочил с места, когда в кабинет вошли Сербов, а следом Логинова.

— Присаживайтесь, детишки. — Он пододвинул стул Алине, а Иван уже сидел и со скучающим видом осматривал кабинет — бывать ему здесь приходилось часто.

— Вот по какому поводу я вас пригласил… Не секрет, что до выпускных экзаменов осталось чуть более двух недель, — начал издалека Сергей Викторович, — а кое-кто может просто их не сдать.

Директор грустными глазами посмотрел сначала на Ивана, а потом перевёл взгляд на Алю, та почувствовала себя слегка неуютно и даже немного отодвинулась вместе со стулом от Сербова – так, на всякий случай.

— Логинова, я главным образом обращаюсь к тебе. У нас экспериментальная школа, где большое внимание уделено физическому развитию учеников, но и знания не могут оставаться в стороне…

— Но у меня всё в порядке и с тем и с другим. — Перебила директора Логинова.

— Я в этом не сомневаюсь, но вот у нашего дорогого Ивана дела плохи. Если раньше его тянули, то на выпускных экзаменах мы помочь ничем не сможем, он их не сдаст. Скажи Сербов, — Сергей Викторович повернулся к понурившемуся юноше, — ты хочешь окончить школу с приемлемым аттестатом?

— Да.

— И готов сотрудничать?

— Да, — всё тем же бесцветным голосом ответил Сербов.

— Тогда молись на Логинову. — Иван недоумённо поднял глаза.

— Если Алина будет, конечно, согласна, — продолжил директор, — то мы вручаем тебя на её попечительство. Она направит твою энергию в нужное русло, скажет чему уделить внимание и какой учебник прочитать. Не вздыхай так Сербов, учителям до тебя дела нет, а репетиторов ты потянешь только если продашь свои "жигули"...

Складывающаяся ситуация Логиновой совсем не пришлась по вкусу, мало того, что своих дел хватает, так ещё возиться с этим… Как он нравится большинству девчонок старшей школы? Но директору она не откажет, она вообще никому не может отказать в помощи, и люди этим пользуются.

— Ты согласна, Алина?

— Да, — выдохнула Логинова, так словно добровольно отправляла себя на каторгу.

— А у меня, что, никто не спрашивает?

— Заткнись, Сербов, - с мягкой улыбкой посоветовал Сергей Викторович и жестом показал, что из кабинета можно проваливать.

Уроки закончились и на лужайку перед школой высыпали старшеклассники, расходиться никто не спешил. Майское солнце окрасило зелень в теплые тона, а легкий ветер шуршал листьями и трепал причёски ученицам. Логинова всей этой радости не замечала, волосы у неё были собраны в короткий хвостик, а шум листьев с успехом перекрывала заботливая подруга. Единственная настоящая.

— Скажи, зачем ты согласилась таскаться с этим придурком? – Ольга считала своим долгом вычитывать Алине нотации, дабы та прислушавшись и сделав всё, как советует подруга, смогла жить сча́стливо. Естественно, что на Логинову спасительные речи не действовали, они лишь больше расстраивали.

— Почему таскаться, — дам пару учебников, может быть, кое-что объясню…

— И ты думаешь, что этот тупой, самодовольный кабель будет тебя слушать?

— Ну, я думаю… — Аля не знала, что возразить подруге и, как назло, в дверях школы показался самодовольный кабель и направился к ним.

Без лишней манерности, словно подошёл к старым приятелям, Сербов бухнулся на траву рядом. Девчонки молча созерцали «явление» и ждали как же дальше оно себя проявит. В паузе заполненной возрастающим напряжением Иван безмятежно рассмотрел Алину, и словно делая честь девушке, сказал:

— Знаешь, Логинова, ты мне всегда нравилась.

— Да?.. – Только и смогла протянуть ошарашенная таким началом Аля.

— Да, представь! – Сербов чувствовал себя принцем на белом коне, осчастливившим Золушку. Логинова же себя с прибитым пылью персонажем точно не отождествляла.

— Представляю… — Алина многозначительно покачала головой, открыто насмехаясь над Иваном, но тот издёвки в её голосе не заметил и поэтому с не меньшей самоуверенностью продолжил:

— Только подойти всё времени не хватало – ты знаешь, я такой занятой человек.

— Даже на учёбу времени не хватает. – Вздохнула с Иваном за компанию Алина.

Сербов наконец понял, что над ним подтрунивают. Напускное дружелюбие сменилось более привычной для него грубостью.

— В общем, так, Логинова, — он достал из ранца несколько исписанных листов, скреплённых гнутой скрепкой, — это задания к моей контрольной по литературе. Завтра мне надо их пересдать. Так что жди меня сегодня вечером – заскочу за ответами. – Иван с облегчением человека сделавшего свою часть работы поднялся и собрался уходить.

— Подожди, — возмутилась ему в спину Алина, — но я же должна помогать тебе, а не делать всё за тебя!

— Вот и помоги! – Через плечо бросил Сербов. – А у меня сегодня тренировка!

Алина с бессильной злостью смотрела вслед удаляющемуся Сербову, её кулаки сжались:

— Чёрт! – В сердцах выкрикнула она. – Почему все считают, что могут меня использовать?

— Всё друг друга используют, — философски изрекла Оля, она не принимала участия в разговоре с Иваном, потому что не разделяла алиной неприязни к нему, скорее даже наоборот.

— Но не так же, как меня!

— А ты хочешь, чтоб так как её? – Ольга указала на длинноволосую красавицу с отъеденной попой, к которой подошёл Сербов.

— Да, уж, будет у него сегодня тренировка… — Глубокомысленно заметила Логинова, вспомнив всё, что раньше слышала об этой десятикласснице.

2

Так всегда – ядовитая змея пригрета у тебя на груди. Даже у самых жестоких тиранов есть слабости. Вот и сейчас Галина ласково трепала волосы девушки, спящей на её кровати. Никого не подпускала так близко Грация, как свою Лию. Многие мужчины, как смертные, так и носферату, жизнь бы отдали лишь за возможность прикоснуться к Галине. Но ни одному из них не повезло. Поначалу холодность правительницы была загадкой: не было у неё ни фаворитов, ни тайных или явных возлюбленных. «Не время ещё, значит», — говорили люди, не весь мир завоевала Грация, некогда ей о любви думать.

И вот, ойкумена лежит у ног тирана. Придворные интриганы извелись в своих расчётах о том, кто из ближайшего окружения будет делить с правительницей ложе, а может быть, и трон. Всё разрешилось само собой, когда на глаза Грации попалась Лия – смертная рабыня.

Мнения владельца Лии никто не спрашивал, когда по приказу властительницы та была доставлена в дворцовые покои. Об одном не подумала Грация, ослеплённая красотой девушки, как ребёнок фарфоровой куклой – покупается тело, но не преданность. А как же ложе? Пусть интриганы думают что хотят, но Галине Лия не была любовницей, скорее игрушкой, фальшивым другом в которого веришь, ведь другого никогда не было.

За два десятилетия на Галину было совершено немало покушений. Но ни одно не увенчалось успехом. Вампира и так трудно уничтожить, тем более такого, каким была Грация – сильнее остальных, ловчее, быстрее. Откуда она взялась – доподлинно никто не знал, только слухи. Богиней же людская молва её назвала после знаменитого Дня Казни…

На этот раз лобное место собрало как никогда огромную толпу. В вечерних сумерках казнили мятежных генералов, вампиров, которые повернули свои войска на столицу. Теперь же они красовались прибитыми железными клиньями к деревянным крестам.

На помост поднялся сам император. Его золотой доспех тускло отблескивал угасающей зарёй, а багровая мантия была продолжением заката. Он заговорил ровным, сильным голосом, и слышно его было каждому в бушующей океаном людской толпе:

— Это предатели, — ткнул в сторону подвешенных император, — они из высших, из вампиров. Тем скорее с ними надо покончить. Справедливость одна для всех – как для смертных, так и для нас – бессмертных.

Толпа взвыла обезумевшим зверем – ещё бы, ведь сам солнцеликий (хоть и не выходил он никогда под солнце) сказал, что носферату не лучше их – смертных поставщиков крови. Кол им в сердце!

Огромный детина – палач, человек – разложил перед собой нехитрый набор для казни: молот и серебряный кол. Он не спеша подошёл к первому из казнимых и приставил серебро к его груди, пытаясь попасть в сердце. До этого безвольно обвисший на кресте, вампир выгнулся от холода благородного металла. Кожа в месте прикосновения начала дымить. Всего один удар молотка и крик оборвался, не дойдя до высшей точки. Тело осталось на кресте медленно тлеть и осыпаться, а палач уже расправлялся со следующей жертвой. Каждый взмах молота сопровождался неистовым рёвом публики, наслаждавшейся зрелищем. Императору со своей ложи всё было отлично видно, он улыбался и одобрительно кивал, спокойно наблюдая за казнью.

Наконец, подошла очередь Галины. Палачу доставило удовольствие приставить кол к её груди, от усердия он аж высунул язык. Галину передёрнуло от отвращения:

— Умрёшь первым. — Палач уже занёс молот над серебряным колом, когда услышал слова Галины, он удивлённо поднял голову и встретил взгляд полный клубящейся чёрной ненависти. Не за казнь, а за то, что осквернил прикосновением.

Но пауза была недолгой. Палач подивился, что вампирша не корчится под серебром и ударил что есть сил по колу. Тот вошёл в Галину со смачным хрустом.

Что произошло в следующий миг, увидели тысячи глаз.

Одновременно с разодравшим воздух яростным криком Галины взорвался щепками сбитый из толстых брёвен крест. Толпа в испуге подалась назад, передние упали на задних, но были теми грубо поставлены на ноги и водворены на место. В объятья онемевшей массы пушечным ядром врезался отброшенный палач. Вернее, это была большая тряпка, брызжущая кровью из того места, где лохмотьями свисали остатки головы.

Раздались первые крики, предвещающие давку. Сзади с утроенной силой напёрли любопытные, но в их плотную массу ударялись новые исковерканные тела. Это были уже гвардейцы, несчастье которых состояло в обязанности держать в оцеплении помост для казни – охранять приговорённых от брызжущей слюной массы голодных к кровавым зрелищам простолюдинов.

Галина закованными в броню солдатами, как снарядами, расчищала себе путь сквозь людское море.

Всё происходило настолько быстро, что десятки несчастных зрителей без волнений успели превратить городскую пыль в бордовую грязь. Казалось, что, идя сквозь медлительную толпу, Галина упивалась своей возможность ломать и рвать хрупкие тела.

Но, вот над людьми взметнулся панический ор многих глоток. Живая масса спешила расступиться перед сеющим смерть чудовищем. По расширяющемуся людскому коридору не шла, а бежала вперёд черно-красная, лоснящаяся с ног до головы жирной кровью мятежная военачальница с мечом растерзанного гвардейца.

По-настоящему толпа взбесилась, когда стала ясна конечная цель вампирши – ложа императора. Тот, как загипнотизированный, не отрывал взгляда от приближающейся Галины. И только когда та проломилась сквозь плотный строй личной гвардии, император вскочил и выхватил из ножен свой парадный меч.

Оглушительнее взрыва креста и первых воплей паники над площадью повисла тишина. Галина стояла в ложе перед своим бывшим цезарем. Она тряхнула волосами и золотой доспех владыки заляпали крупные алые капли, тот невольно отшатнулся. Толпа охнула. Потом ещё раз, когда на камни глухо шлёпнулось перерубленное пополам тело, вслед за ним зазвенел отделанный драгоценностями меч.

Галина стояла и, глядя свысока на немую в ожидании толпу, мяла в руке золотую корону. Наконец, и символ власти, испытавший на себе последний прилив утихающей ярости Галины, жёлтым комком вонзился в пыль.

— Это мне не подходит. Серебро. — Бросила неизвестно кому Галина и, развернувшись, удалилась вглубь ложи. Как императрица.

Новая императрица.

Тем же вечером была готова серебряная корона. Без особой помпы казнили старых, сохранивших преданность мёртвому императору генералов. В столице вспыхнули столкновения и покатились к пригородам, а оттуда ко всем городам и крепостям большой страны. Вспыхнула и погасла гражданская война – короткая и кровопролитная.

Империя во главе с Галиной Грацией устремила полный презрения и ненависти взор на мир…

Воспоминания прервала боль укола. Галина опустила взгляд, чтобы увидеть искажённое ненавистью и теперь такое некрасивое лицо Лии. Это шокировало почему-то больше и ранило сильнее, чем зажатый в изящной руке стилет, который рабыня, притворившаяся спящей, воткнула Галине в бок.

«Какая глупость», — растерянно подумала Грация, — «она, что, разозлить меня хочет?». Мелькнула мысль превратить всё в шутку, но, даже если так, как забыть такую чистую злобу?

Лия нажала на короткую рукоятку стилета, та щёлкнула и её нижняя треть засветилась зелёным. Сразу за ней средняя, потом верхняя треть стали лучисто-изумрудными.

С мыслью: «А это серьёзно», Грация пробила пальцем с чёрным заострённым ногтем висок предательницы.

В следующий миг она лежала на дороге незнакомого города под небом странного цвета.

3

Пижонская серебристая «четыха», доверху набитая весёлыми подростками, «на полуспущенных» катила по центральной улице района 103-й школы. Разумеется, молодые люди, напоказ брызжущие бесшабашным весельем, были без пяти минут выпускниками этого учебного заведения.

Представители старшего поколения, степенно прогуливающиеся под бесполезным пока в ранних сумерках светом фонарей, качали головами: «Видели бы учителя, чем дети занимаются!..». Естественно, что учителя всё видели и знали даже по более родителей, но во-первых, не спешили признаваться в нерабочее время в своей профессиональной принадлежности, а во-вторых, в рабочее время не имели никакого желания как-то выказывать свою осведомлённость. Нет, им, конечно, не всё равно, что с двенадцати лет всё больше детишек «дружили» с алкоголем и табаком, а с пятнадцати-шестнадцати считалось нормой покуривать марихуану. Совсем не всё равно. Но учителя тоже люди, им не платят за наставничество, как и за многое другое, что делать всё-таки в силу профессии приходиться. Меркантильность и пошлость отравили общество, мог развести руками каждый из них. Поэтому подкуренные подростки привольно чувствовали себя на виду у всего района, сигналя знакомым и посекундно оглушая прохожих нечеловеческим хохотом.

— Иван, гляди! — С пассажирского сиденья Сербова хлопнули по плечу. — Это не твоя заучка Логинова?

— Где? — Сербов недовольно закрутил головой. Он был за рулём, ему мешали тёмные очки, но без них было нельзя — в отличие от друзей, он не хотел, чтобы прохожие видели его красные глаза. Если узнает тренер, из команды не выгонит, но неделю будет гонять так, что потом затошнит.

Иван заржал как конь.

— Фильм вспомнил! — Смеясь начал рассказывать он, отворачиваясь от дороги. С их скоростью накуренной черепахи обстановка за лобовиком развивалась вяло. — Там один ниггер был тренером, и говорит он своему лучшему игроку перед решающим матчем: «Ещё раз назовёшь меня яйцеголовым, сядешь на скамейку запасных». — Иван от смеха начал говорить тонким голосом и хлопать себя по колену правой рукой, левую он всё же не снимал с руля. — А тот ему: «Яйцеголовый!». Ну, тренер его и усадил!

— И что, они выиграли?

— С чего бы это? — Сербов в восторге прокричал реплику персонажа: — "Он же был нашей единственной звездой!"

Взрыв хохота был наградой рассказчику.

— Так чё, это был ваш тренер? — подлил масла в огонь наивный вопрос долговязого парня с переднего сиденья, тоже в очках-телевизорах, которые заставил надеть Сербов.

С этого момента вперёд вообще никто не смотрел. В салоне воцарился бардак и психоделика. Долговязый Дима всё пытался выяснить, где и когда произошла история, а водитель и трое пассажиров заднего сиденья не могли ответить ничего вразумительного, настолько их восхитила тупость приятеля. Они мычали и хохотали, при этом Сербов пытался открыть правду о замечательном фильме «Плохие парни», а кто-то наворачивал новые подробности: якобы это Иван назвал своего тренера яйцеголовым.

Ещё более громкий чем ржач, хруст пластикового бампера и резкая остановка сообщили слетевшим с сидений весельчакам, что машина во что-то врезалась.

Сербов с перекошенным в нелепой гримасе лицом повернул голову, ожидая увидеть остановивший «четыху» фонарный столб или, если совсем не повезло, припаркованную машину.

Ни того ни другого.

Только какая-то статуя в костюме садо-мазо.

— Я же тебе говорил, что видел Логинову. — Почему-то прошептал Димон.

Сербов, не понимая о чём снова бредит его друг, тем временем рассматривал фигуру, в которую въехал. Обтянутое чёрной кожей с ремнями и узорными металлическими накладками изваяние пошевелилось, чем вызвало следующую стадию шока у Ивана. Он сбил человека! Девушку, судя по формам, подчёркнутым нарядом в стиле «замучь меня, если сможешь». Вот это попадалово! Но если он её сбил, почему красавица тогда стоит, а «четыха» тоже стоит, как вкопанная, ещё и заглохла!

Пока Сербов в ступоре пытался совладать с паникой, девушка наклонилась, чтобы заглянуть в салон. На знакомое лицо упали медные волосы.

Логинова?!

— Да, чёрт возьми! – Заорал Димон.

Иван с опупением подумал: «Он что, умеет читать мысли?», не догоняя, что фамилию одноклассницы выкрикнул вслух. — Чувак, гони отсюда! — Димон умоляюще голосил и стучал ладонями по торпеде, словно в поисках своего руля и зажигания.

Тем временем девушка сделала шаг в сторону и бампер упал на асфальт, она направлялась к водительской двери.

Неизвестно почему, но Сербов послушался друга, провернул стартером и, переключив скорость, выжал газ так, что двигатель заревел разъярённым быком. Колёса завизжали по асфальту, и машина прыгнула назад, оставив в руках девушки отломанное зеркальце.

Крутанув рулём Иван заносом развернул машину на сто восемьдесят градусов (даром он, что ли, палил резину на пятачке перед горсоветом?) и снова стремительно поменял положение ручки передач.

Тонированное дешёвой плёнкой заднее стекло влетело в салон вместе с обломками зеркала, запущенного машине вслед, заставив сидящую на заднем сиденье троицу закрыть головы руками.

Один только Димон смотрел назад, высунувшись из окошка, он боялся, что Логинова (да какая это к чертям Логинова!) побежит за ними. Но девушка просто стояла и смотрела вслед, как показалось Димону, улыбаясь неестественно алыми губами. Он не мог оторвать глаз от чёрного силуэта в обтягивающих кожаных штанах и корсете, пока «четыха» не свернула в проулок, направляясь к спасительным гаражам. Но запомнил он чётче всего то, что напугало его до усирачки — скучающие глаза маньяка на безмятежном девичьем лице. Она заглядывала в машину, как сытый кот в оставленный без присмотра аквариум, с разгорающимся аппетитом и игривым огоньком в зрачках. После того как в неё врезалась, пусть и на скорости двадцать километров в час, машина! Въехала, как в столб и помяла морду!

В гаражах почти протрезвевший Сербов тоже вспомнит этот взгляд и, наконец, поймёт, почему он послушался Димона и удрал, оставив бампер, от незнакомки похожей как две капли на Логинову, словно вышедшую из его неприличных фантазий.

Глава 3

Опустилась ночь на сцену тьма и пустота, Из плетей теней и плена выплыла звезда. Дивной красоты, бледная как смерть поэта.

В. Бутусов "Звезда поэта"

1

Галина Грация хохотала вслед улепётывающему экипажу, который при желании могла бы догнать и выпотрошить, как лиса перепёлку. Внутри сидели очень вкусные ребята, опьянённые дымом какого-то растения, и она собиралась, просто для порядка, чтобы смотрели, куда едут, попробовать ближайшего из них. Для начала. На счастье малолетних балбесов, а Галина хоть и выглядела их ровесницей, но была в несколько раз старше, отрава затуманила им разум, но обострила чувство опасности.

Саму же Грацию только покинули шок и растерянность, которые она с удовольствием утопила в безумном смехе, на миг забыв, что ещё минуту назад была в своих покоях с Лией.

Как долго рабыня прикидывалась красивой пустышкой! Тиран себя столько раз спрашивала, что она в ней нашла, и не знала ответа, просто чувствовала родственный огонь, спрятанный глубоко внутри. А это было пламя ненависти. К ней, к Галине Грации. Что ей сделала повелительница? Убила родных? Мимоходом уничтожила деревню? Поработила народ? Вполне возможно, что всё из перечисленного.

Очередной экипаж чуть не врезался в Грацию. Он был в два раза больше предыдущего, смолянисто-чёрного цвета со множеством деталей из сияющего металла. «Хром», — одобрила про себя Галина, залюбовавшись машиной. В её мире технологии ушли вместе с Древними, когда появились вампиры, которые могли успешно воевать в простом доспехе холодным оружием, а выходящие из строя механизмы заменяли рабами.

Машина низко загудела. Вампирша вздрогнула и рассмотрела за тёмным стеклом толстого некрасивого смертного, который возмущённо жестикулировал. Ему повезло, что салон был отлично звукоизолирован. Дядька снова пикнул и, выкрутив руль влево, объехал обдолбанную девушку через встречную полосу.

Ещё одна машина пронеслась мимо Грации и та, наконец, поняла, что стоит на дороге, предназначенной только для механизмов. Люди, а это были смертные, что не удивительно, ведь заходящее светило всё ещё посылало на землю жёлтые лучи, проходили в стороне, по узеньким дорожкам в обрамлении деревьев и кустов.

Галина не боялась солнца, так же как и серебра, она залюбовалась закатом, захваченная красками, которые в её мире с терракотовым небом не бывают такими яркими, почти слепящими, даже в полдень, даже если светилу удаётся проглянуть сквозь завесу туч. А здесь облаков совсем немного! И бо́льшая часть неба открыта в бесконечную синь, от которой идёт кругом голова.

Галина раскинула руки и, запрокинув вверх лицо, закружилась на месте, смеясь, только уже не как сумасшедший, а как счастливый человек.

Веселье оборвал скрип и визг, перед удивлённой размерами машины Грацией остановился, качнув кабиной, грузовик. На неё сверху смотрел усатый дяденька с глазами навыкате, держащийся рукой за сердце.

«Здесь есть те, кто меня знает?» — истрактовала по-своему испуг водителя вампирша. Но усач, видя, что с придурочной девушкой ничего не случилось, быстро вернулся в норму и нажал на клаксон. Галине в уши словно из карникса дунули, призывая на битву. Грации пришлось принять тот факт, что с дороги проще убраться.

Она отошла сначала на газон, отделяющий проезжую часть от тротуара, увидела за деревьями сквер, где смертные чинно сидели на лавочках, а дети, гомоня, носились среди разноцветных конструкций, и направилась туда, на ходу вытащив засевший нудной занозой в боку стилет.

Пройдя под быстрыми неодобрительными взглядами, она выбрала лавочку, находящуюся в стороне от людной площадки с детьми.

«Игрушка Древних», — подумала вампирша, разглядывая стилет. Изначально он был, скорее, не оружием, а деталью какого-то устройства, на что указывали выемки на неудобной для ладони рукояти и пазы, идущие вдоль двух граней четырёхгранного лезвия, заточенного позднее. Галина пощёлкала тугой чавкающей кнопкой, венчающей ручку с потухшими огоньками, но та не ожила. Идею воткнуть стилет себе в другой бок Грация пока отложила, спрятав мёртвое на вид устройство в левый наруч.

Было бы неплохо, конечно, вернутся сейчас во дворец и собственноручно устроить полное истребление всех его обитателей. Всё равно никого ни среди носферату, ни среди смертных там не осталось, к кому бы Галина испытывала хоть малейшую душевную привязанность. Последних двух симпатичных ей существ она убила сегодня.

Одиночество её терзало всю осознанную жизнь, которую Грация, впрочем, помнит только с момента пробуждения вампиром в заброшенных развалинах, поглощённых дремучим лесом. Судя по телу, ей было тогда шестнадцать-семнадцать лет, из одежды неизвестный инициатор оставил только диадему — серебряную. Зачем? Галина всегда думала, что он был просто конченным садистом, который решил таким изысканным способом замести следы преступления. Возможно, по его планам, новоявленный вампир должен был открыть глаза и тут же сгореть в пламени последнего подарка.

То, что из памяти исчезли только све́дения о ней само́й, но осталась цельная картина мира, свидетельствует: её обратил вампир, который не топил свои бесконечные годы в крови и вине, незаметно теряя вкус и к тому и к другому. Он постигал себя, осваивал совершенное тело как инструмент, а не только как прочное вместилище пороков. Иначе бы Галина проснулась животным, которое жаждет одной крови. Возвращение упыря в разумный облик потребовало бы многих усилий от того, кто стал таким заниматься, но желающие не всегда находились и диких истребляли сами вампиры.

Грация посмотрела вдоль аллеи, на людей, на виднеющиеся в отдалении коробки их жилищ. Снова на небо, темнеющее. Как же она одинока в этом неизвестном мире. Так же, как и в том, из которого её так бесцеремонно вышвырнули, пожертвовав рабыней. Только здесь, под синим небом, она больше не чувствует скуки, которая к ней пришла, когда кончились реки крови. Этот мир свеж, а может быть, сама Грация, наконец, свободна. И что же ей делать с этой свободой? Конечно, вернуться и отомстить! А потом можно будет присмотреться и ко второму миру, он, пожалуй, сгодится, чтобы огранить по вкусу Галины Грации Великой и вставить в серебряную корону.

2

Алина грациозным колесом влетела в круг роды и принялась махать ногами над головой Никиты. Тот неумело уклонялся, пытаясь вспомнить хоть один удар, желательно поэффектнее, но в голову, кроме прямых толчков бэнцу и бокового мартэлло ничего не шло, да и те были кривыми и скованными, как у робота из старых фильмов. Вообще-то, он мог танцевать-драться в капуэро немного лучше, худо-бедно за три месяца чему-то да научился. Но только не против Алины, которая двигалась как амазонка.

Нет, он не влюбился, для этого особых поводов не подворачивалось, виделись они только три раза в неделю на занятиях, длящихся полтора часа. Две трети урока обливались потом в молчании, прерываемом, если не считать команд тренера, только ахами и стонами тех, кто едва сносил нагрузки разминки и сламывал мозг запутанными связками движений.

Последние полчаса шли намного веселее. Группа собиралась в круг и под общее хлопанье и пение с аккомпанементом странного струнного инструмента, похожего на лук, участники попарно выходили в центр, чтобы, как говорила их тренер, свободно поиграть. Кому игры, но Никите рода, так это называлось на португальском, нравилась, только когда он смотрел со стороны, но, рано или поздно, в круг приходил черёд выходить и ему, тогда начинались мучения. Сла́бо успокаивало, что новичком он будет считаться ещё год и угловато-кривовато двигаться вовсе не зазорно. Но форменный кошмар начинался, когда предыдущего противника сменяла Алина, а происходило это каждое занятие, ведь они были ровесниками и тренер не упускала возможности выставить в игру равных хотя бы по комплекции учеников, ведь здесь вместе занимались дети от шести и дядьки за сорок. И так не слишком проворный парень становился полным калистратом. Именно в тот момент, когда Никите хотелось быть на высоте под пристальным взглядом Алины, он уподаблялся марионетке с запутанными верёвочками.

Не влюбился, но мог, если бы они, например, учились в одной школе, а лучше в одном классе, — подумал Никита и получил твёрдой как бревно ногой по уху. Он прозевал подшаг, за которым последовал мах правой слева. Учитывая, насколько Алина замедлялась для игры с ним, это был позор, опять. Хорошо, что она успела затормозить ногу и его не снесло в сторону с отбитой головой, а только больно стукнуло.

- Ой! Извини! - Аля озабочено смотрела, как Никита, покачнувшись, запоздало ушёл в шкиву.

- Ничего, всё нормально. - Пробормотал Ник из-под руки, присев на одно колено. Эту позу он должен был плавно принять, так, чтобы нога Алины пролетела у него над головой. Теперь это выглядело просто смешно и юноша поспешно перешёл в джингу — раскачивающуюся боевую стойку, которая в его исполнении была чересчур раскачивающейся, даже заплетающейся, и совсем небоевой.

Какая-то добрая душа махнула рукой перед лицом Никиты, чтобы войти в круг, он с облегчением попятился, уступая место, но тут же стыд усилился, когда Ник увидел, кто сменил его в паре с Алиной.

Это был Игорь — рослый атлет, на вид точно не школьник, а скорее студент старших курсов. Его джинга, уверенная и игривая, задала новый темп роде. Аля, как показалось Никите, с радостью подхватила, и ноги в белых штанах замелькали, чертя в воздухе хитросплетения дуг и вращений, увлекая за собой тела в закрученные прыжки и прогибы, перемежаемые эффектными перевёрнутыми стойками. Остальные участники роды ускорили ритм простой громкой песни, а тренер с бо́льшим воодушевлением заиграла на беримбао.

Никита не мог оторвать глаз от Алины, но сейчас бы никто его не осудил, все наслаждались зрелищем динамичной схватки двух опытных игроков.

Уйдя в сторону колесом на одной руке, девушка провела широкий круговой удар двумя ногами, на миг зависнув в воздухе без опоры, вынудив Игоря отступить и уклониться в защиту. Чётко приземлившись в джингу, Алина покачнулась и схватилась за бок. Лицо у неё стало испуганным и удивлённым, она показала раскрытой ладонью, что прекращает игру. Её тут же сменил помощник тренера, который уже давно с азартом порывался заскочить в круг, но не хотел обрывать красивое выступление Али и Игоря.

Схватка понеслась в прежнем темпе, только по-мужски грубее и напористее, с подсечками и коварными контратаками. Зрелищность достигла уровня мордобойных боевиков, превосходя, впрочем, их по изяществу. Только Никита заметил, что Алине не по себе. Она всё так же держалась за бок, смотря в никуда, испуганно прислушиваясь к болезненным ощущениям.

Наконец, краска вернулась на лицо Али, она украдкой оглянулась и перехватила взгляд Никиты. Криво улыбнувшись ему, девушка оторвала ладонь от бока и принялась хлопать, не попадая в ритм.

Никита смутился и дальше смотрел только на выступающих, твёрдо пообещав себе, что в конце занятия поинтересуется у Алины, всё ли у неё в порядке. Может быть, ей нужна помощь, а она стесняется попросить, уговаривал себя парень.

Фееричное выступление Игоря и Славика было последним. Тренер Нина, улыбчивая женщина неопределённого возраста с повадками подростка и фигурой бойца из мортал комбата, замедлила ритм музыки и перестала бить по струне беримбау.

- Отлично поиграли! Девчонки переодеваются, мальчишки тянут шпагаты. - Сообщила она.

В прошлый раз женская половина секции растягивалась, пока мужская переодевалась, так и чередовались, чтобы не создавать толчею в раздевалке. Да и чтобы никто не смущался мокрого нижнего белья.

Никита не удержавшись, глянул вслед выходящей из зала Алине. Ему показалось, что ей по-прежнему плохо.

Спустя пять минут Нина отпустила и ребят.

Некоторые из дам уже успели выпорхнуть из стеклянных дверей спортзала, другие же, особенно те, кто помладше и не мог наговориться, так и стояли у шкафчиков, держа в руках форму. Алины не было.

Никита, не переодеваясь, только обувшись, схватил сумку и выскочил на улицу, где за время их занятий солнце успело спрятаться за горизонт и наступили светлые, почти летние сумерки.

Девушка стояла сбоку от входа, поэтому её не было видно изнутри. Она тоже не переоделась. Аля держалась за бок и прислушивалась к чему-то.

- Алин, с тобой всё в порядке?

- А-а-ао-о-о! - Вместо ответа простонала она и ошарашенно уставилась на то место, которое только что прикрывала рукой.

Никита дёрнулся в желании помочь, но ничего лучше не придумал, чем позвать на помощь.

- Нина! - Закричал он в глубины спортзала. - Идите сюда! Алине плохо.

В два прыжка (один по залу, один по фойе) тренер оказалась рядом, с волнением осматривая свою ученицу.

- Ложная тревога. - Как ни в чём не бывало сказала Алина и Никита почувствовал себя круглым дураком.

Тренер пошевелила пальцами босых ног, стоящих на холодном пыльном асфальте, и вопросительно глянула на Никиту, который хотел сквозь этот асфальт провалиться.

- Я просто мышцу слегка потянула, а Нику показалось, наверное, что серьёзное что-то.

- Когда ау в игре делала? Да, я видела. Точно всё в порядке?

- Точно! - Алина для убедительности махнула рукой, но как-то скованно. Нина подозрительно подняла одну из тонких бровей.

Переигрывает, подумал Никита об Алинином странном поведении.

- Меня Ник домой проводит. - Неожиданно для всех, в том числе само́й себя, предложила Аля, вопросительно глянув на парня. Тот горячо закивал. - Так что, если захромаю, будет на кого опереться!

- А она меня от хулиганов защитит! - Нашёлся Никита и все засмеялись.

- Ну, пока! -Тренер протянула на прощание кулак, о который по очереди стукнули подростки, и ускакала обратно в зал.

Ребята проводили тренера долгими взглядами.

- Ладно, я пошёл. - Стараясь казаться не слишком понурым, сказал Никита, собираясь ретироваться подальше от Алины, которая выставила его идиотом. Он и сам хорош, накрутил себе так, что заголосил о помощи. Ещё бы скорую вызвал.

- Стоп. Ты куда собрался?

Никита непонимающе посмотрел на Алину.

- Мы же тренеру сказали, что ты меня проводишь.

- Мне показалось, что с тобой всё нормально. - Никита дулся на Алю. Он жаждал удалиться и предаться обиженным мыслям. В то же время ему ужасно хотелось побыть рядом с Алиной ещё.

- Мы обещали. Врать нехорошо! - Возмутилась Аля не понятно, в шутку, или всерьёз. - Тем более Нине! - Она это произнесла так, как будто Никита предлагал ей объегорить святого человека, причём рангом не ниже папы римского.

- В какую сторону? - Сдался Никита и надел рюкзак, который придавил к спине успевшую остыть до состояния холодной тряпки мокрую от пота футболку. Он поморщился.

- Извини, я не хотела ставить тебя в неловкое положение.

- Нет, ничего. Просто футболка холодная.

- Туда. - Показала направление девушка и они отправились в сторону кварталов двухэтажек, чьи дворы уже были подсвечены жёлтыми фонарями. - У меня футболка тоже хоть выжимай. - Алина свой рюкзак на спину не одевала, а закинула на одно плечо.

- Почему же ты не переоделась? - Спросил Никита и, не удержавшись, добавил: — Если всё нормально.

- А ты? - Нагло ушла от вопроса девчонка, хитро заулыбавшись.

- За тобой бежал. Беспокоился. - Мальчишка понял, что сильнее опозориться уже трудно, поэтому пребывал в окрыляющем пофигизме. Напускном, конечно.

- Что, так заметно было?

Они шли по внутренним дворам, которые зелёной, шуршащей новыми листьями улицей соединяли соседние кварталы. Старые двух и трёхэтажные дома с широкими балконами на фасадах, пузатыми колоннами по углам и псевдоантичной лепниной на фронтонах тянулись на целых два километра вниз по холму, упираясь в территорию заброшенного радиоэлектронного завода.

- Да. Я думал, у тебя селезёнка порвалась или аппендицит лопнул, или что ещё там бывает внезапно.

- Печень треснула! - Засмеялась Алина. - Внезапно!

Никита понял, какие глупости он морозит и ему тоже стало весело.

-Тресь! И пополам! - Парень показал руками, как раскалываются и разлетаются в разные стороны половинки печени.

- Я надеялась, никто не заметит. - Сказала Алина, посерьёзнев, даже немножко погрустнев. Она ненадолго замолчала, подумала, потом решилась. - Приземляюсь из двойной армады, у меня чуть ли не первый раз получилось её так чётко в игре сделать, и чувствую, как будто в бок отвёртку воткнули.

- Нет, не больно, — поспешила успокоить Никиту Аля, — но жутко неприятно! - Девушка даже вздрогнула и показала парню руку. - Смотри, мурашки от воспоминаний побежали. Холодное и длинное, острое, твёрдое и металлическое засело в боку и при каждом движении, чувствуется, как оно перемещается внутри.

Алина задрала футболку в том месте, где была «отвёртка». Никита посмотрел на гладкую кожу, с которой ещё не сошёл прошлогодний загар, до сих пор контрастирующий с белой полоской ниже. Мурашки теперь пробежали по Нику, он сглотнул, прежде чем сказать сипловатым голосом:

- Ничего.

— Ничегошеньки! — Воскликнула Алина возмущённо. — Но я была почти уверена, что какая-то железяка встряла в меня, и я вот-вот истеку кровью, которая зальёт все внутренние органы.

— Опять они. — С серьёзным видом вставил Никита. — Если бы у меня возникли подобные ощущения, не представить какая началась паника.

— О! Как раз ничуть. — Усмехнулась Алина. — «Нина! Помогите!» — девчонка замахала руками, изображая то ли тонущего человека, то ли горящего. Она рассмеялась собственной остроте, не замечая, что Никита улыбается только уголком рта, внимательно рассматривая вредную собеседницу.

— Похоже, ты рада, что напасть прошла.

— Не представляешь себе как! — Аля откинула в сторону медные локоны, ожидая получить ещё порцию сочувствия. Но она напоролась на колкий взгляд серых глаз, который заставил её смутиться и захотеть искать оправдания. — …Что? — Не выдержала она.

— Не только я, любой человек от таких ощущений взвыл бы. И, даже если не стал голосить, то уж точно не скрывал бы недомогание, как ты.

Ник взял ещё одну эффектную паузу.

— Давай, Шерлок Холмс, разоблачай. — Алина остановилась, скрестив руки на груди. Ребята как раз дошли до последнего дома, углового, со стороны фасада отделяющегося доро́гой от большого пустыря — целого поля, за которым было кладбище на холме. Сбоку от белой двухэтажки тротуар центральной улицы заворачивал вместе с ответвлением проезжей части и старомодные окна балконов смотрели на обширные дачные товарищества, километровой полосой сбегающие к бухте.

Издалека донёсся низкий гудок большого корабля, с такого расстояния показавшийся задумчивым и нежным.

— Ты что-то не договариваешь. Вот и вся дедукция.

Девушка оценивающе посмотрела в ответ, и Никита понял, что недостоин открытия ему Тайны. Во второй раз за последние двадцать минут ему захотелось быть подальше от Алины. Он вспомнил свои размышления на тренировке о возможности влюбиться в Алю и вздрогнул.

— Ровно в девять будь сегодня у входа на кладбище. — Сурово произнесла девушка и тут же хихикнула.

— Что? — Растерянно переспросил Ник.

Алина снова сдвинула брови и картинно холодно, словно королева из «Трёх мушкетёров», произнесла:

— Это не свидание, но цветы обязательны.

С миной жрицы древнего культа она развернулась, быстро прошла к ближайшему подъезду и хлопнула тяжёлой деревянной дверью под колпаком треугольного фонаря.

Никита стоял и смотрел ей вслед.

Через полминуты он пошевелился, чтобы поднять запястье. Загоревшееся табло сообщило, что до назначенного времени осталось менее полутора часов, а кроме того, он сегодня прошёл семь тысяч шагов и потратил шестьсот калорий. Почему так мало? Тьфу! Где взять цветы?!

И Никита помчался в сторону дома, чтобы принять обязательный после тренировки душ и переодеться. По дороге, а это целых пятнадцать минут в один конец, он подумает о цветах.

3

Галина до сих пор сидела на лавочке, наблюдая, как темнеет небо и проступают звёзды. По одной, здесь, там, потом больше, ещё больше. И такие яркие, острые.

Не обращая внимание на расходящихся с площадки родителей с детьми, Грация вытянула ноги в сапогах с тяжёлой подошвой, сползла на самый край и откинула голову на закруглённую деревянную спинку. Её лицо обратилось вверх, к небу, которого постепенно не стало. Она чувствовала себя на гигантском блюде, с которого сняли крышку, отделявшую содержимое от космоса. И теперь все эти деревья вместе с фонарями, качели вместе с горками и люди со своими домами и машинами неслись в чёрной абсолютно прозрачной пустоте навстречу бесконечно далёким огонькам.

В небе мира, завоёванного Грацией, звёзды редкие гости. По ночам низкие облака тускло светятся покрытой ими луной. Но даже когда ветер разгоняет глухие тучи слой за слоем, непривычно оголяя небо, оно стыдливо являет свои скупые сокровища: горстку тусклых светлячков. Галина смотрела на них через телескоп в захваченном древнем святилище. Она увидела только расплывчатое пятно.

— Бесполезная штука! — Вскричала она зло и разочарованно.

Стоявший рядом служитель обсерватории Древних бросился закрывать собой прибор, как будто Грацию мог остановить тщедушный старик, вздумай она разбить игрушку.

Только теперь тиран увидела, что перед ней не человек, а вампир. Холодную кровь бессмертного она почувствовала, но вскользь приняла за старческую — медленную и разбавленную, как у рыбы. Галина удивлённо уставилась на служителя, и под её взглядом он перестал корчиться, понял, что прибор пока в безопасности. А до себя самого ему уже дела не было.

Служитель распрямился и гордо вздёрнул подбородок. Худой, даже высохший, он был на голову выше Галины, которая, благодаря любви к тяжёлым сапогам, могла позволить себе смотреть на большинство подданных сверху вниз.

Сейчас он смотрел на неё свысока. Но не из-за роста, который съели годы, несомненно многое оставив. Не по зубам времени оказалась и гордость, зажёгшая во взгляде старика величие. Жрец видел перед собой дикаря. Хранитель древних знаний стоял на пути варвара, готового растоптать подкованной подошвой, но не в силах отобрать знание, принадлежность к цивилизации, по сравнению с которой пусть не орда, но даже великая армия Грации была не более чем горстью муравьёв, хозяйничающих на недоступных их пониманию обломках.

Впервые тиран подумала о бессмысленности и временности своей империи. Она обошла служителя вместе с его телескопом, чтобы попасть на балкон, нависший над пропастью. Внизу, в доли́не, горели рядами огоньки, заполняя темноту извивающейся меж гор призрачной рекой. Это сотней лагерей стояла армия Грации. Не вся, конечно, малая часть, но зрелище с расстояния нескольких километров впечатляло.

Как долго она сможет удерживать власть? Тысячу лет? Две? А через сто, просто сто лет, не надоест? И даже если не надоест, расслабится, привыкнет, почти неуязвимая не заметит, что медленно и уверенно готовится восстание, и вот уже против неё выступают армии мятежных генералов и круг судьбы замыкается.

Грация смотрела на далёкие костры и пыталась представить, что это не во славу её пришли армады, а на её погибель. Кровь быстрее побежала по жилам. Она улыбнулась: «Ну, лет на сто, пожалуй, меня хватит».

Не хватило.

Богиня вернулась в метрополию, и празднества длились целый месяц. Затянулись. Насколько кружилась голова от триумфа во время въезда личной гвардии Грации в столицу, насколько холодное сердце пело во время парада, когда воздух стал пёстрым и густым от бесконечных лепестков, настолько же её тошнило, когда осточертевшие пиры в честь Победы превратили Теополис в пьяную помойку.

— Хватит! — Сказала Галина тихо и её не расслышали.

Тогда начались казни. Вернее, это были обыкновенные убийства, скорые и жестокие, но, творимые руками Богини, они стали Карой и Воздаянием.

Первые жертвы растерзаны в тронном зале под хохот и аплодисменты вторых жертв. Потом были вопли и беготня с подскальзыванием на лужах горячей и холодной крови. Но не все крики принадлежали ужасу, как и не все бегуны пытались удалиться от Грации. В дым пьяный управитель Метрополии, украсивший себя белой с красным тогой и золотым венком, доехал к обагрённой властительнице на коленях и прокричал снизу, сияя правильными чертами мужественного лица:

— Богиня! Забери в свою вечную обитель!

Грация увидела в красных от выпитого и сверкающих от фанатизма глазах одного из самых достойных вампиров империи отражение собственного безумия. Она убила его с воодушевлением. Растопыренной пятернёй со скрюченными пальцами наотмашь сорвала с шеи буйную голову и та полетела, кувыркаясь, на балкон. Вместе с венком. Приклеил он его, что ли?

На миг тиранша протрезвела, и пульсирующая розовым пелена отступила на край. На этом всё могло и закончиться, но дурной пример заразителен, и вот уже к её сапогам наперегонки бросились сразу четверо недоумков, умоляя заплетающимися языками Богиню о высшем снисхождении.

— Меч! — Приказала Грация, и в протянутую руку вложили её любимый прямой клинок. Трепетно вложили. Ха! Попробовали бы они как-то по-другому прикоснуться к её оружию!

Двое дурачков так ничего и не поняли, их идиотские лица замелькали на фоне чёрного с тёмно-серыми прожилками мрамора. Третий, прежде чем лишиться головы вместе с плечом, потерял улыбку и попытался вскочить. Четвёртого Грация разрубила пополам, не вглядываясь в его эмоции по этому поводу, тот пытался удрать на четвереньках.

Богиня пошла прочь из дворца, желая глотнуть свежего воздуха. В тёмных коридорах любвеобильные парочки отправлялись в вечную обитель пачками. Визг и ор катились впереди неё до самой парадной лестницы, но хоть и шла она не спеша, на пути доставало неуклюжих неудачников, от которых Грация отмахивалась мечом, как от назойливых мух. «Дворец вроде мой, — думала она, — а народу здесь, как в солдатских казармах».

С парадной лестницы, спускающейся к площади, окружённой парком, открывался отличный вид на удирающих, не разбирая дороги, высоких гостей. Наместники провинций, судьи, купцы, главы влиятельных семейств и сотни разнообразных прихлебателей помельче ломали кусты живых изгородей, кувыркались через лавочки и падали в канавы, желая оказаться подальше от дворца и его сумасбродной хозяйки.

Пока Грация спускалась, шаг за шагом, нисходя, парк очищался от бессмертных паразитов, только смиренные люди сновали, убирая безобра́зные следы пиршеств, проходивших чуть не на каждой поляне. Сломанная мебель, растоптанная посуда, горы протухшей еды возле кустов. А в кустах, Галина готова поспорить, обглоданные части тел обеих рас, но в основном смертных. Несмотря на действующий по всей империи запрет на поедание. Приличные носферату просто пьют кровь людей, которых можно даже не убивать при этом. Жрут мясо жертв только полные скоты, недостойные называться бессмертными.

На нижних ступенях Грация остановилась, загодя она взяла вбок и теперь стояла под сенью огромных крыльев обсидиановых демонов. Она задрала голову, рассматривая львиные лапы с хищными когтями, гипертрофированную мускулатуру и животную осанку. Рога над хмурыми мордами отсюда плохо видны, но они есть…

Если вампиры — их потомки, чья кровь разбавлена человеческой, то Грация, выходит, просто состоит в более близком родстве с мифическими существами? Насколько близком?

Если бы Грацию спросили, как выглядят её могучие предки, она бы точно и не заикнулась о рогах. Да и лапы им ни к чему. Галина подняла к лицу свободную от меча руку, пошевелила изящными пальцами, потом откинула мокрые пряди и как бы невзначай пощупала голову надо лбом. Не выросли. И слава Творцу. Она себе нравилась такой. Хотя… вот крылья, крылья бы не помешали!

Изо всех своих немалых сил Грация оттолкнулась в бесшабашном прыжке и взмыла над лестницей так, словно научилась летать. Полсотни не пройденных ступеней стремительно побежали прочь от ног названной богини, которая в этот момент почувствовала себя настоящим божеством.

Садовник, приводящий у одного из постаментов в порядок сломанные розы, больше не смог изображать занятую невозмутимость. Двуручные ножницы упали в траву, за ними последовала и нижняя челюсть. Пожилой раб, задрав голову, смотрел в небо на тираншу. Когда способность думать вернётся к нему, он скажет себе, что ничего прекраснее не видел. А пока человек, растягивая секунды, наблюдал за полётом алой фигуры, тускло сияющей в багровом свете неба. Ему показалось, что за ней остаётся шлейф из драгоценных камней ― рубинов, а меч, воздетый над головой, стал перуном искрящимся гневом.

Грация приземлилась на белые плиты площади перед дворцом с негромким хлопком и погасила скорость одним перекатом, из которого распрямилась и, не оглядываясь, направилась к центральной аллее парка.

Садовник долго смотрел ей вслед, пребывая почти в религиозном трансе, прежде чем решился приблизиться к кругу, нарисованному рубиновыми брызгами, сорванными с тела богини.

В тот день тиран побывала на многих пышных празднествах, где её встречали и провожали воплями. Она топила накатившую бессмысленность в крови, пока ей не стало безумно скучно. Это случилось в амфитеатре на опушке оливковой рощи, когда все прыткие трусы уже убежали, а не прыткие погибли. Как и в каждом месте, здесь тоже нашлось несколько самоубийц, которые умоляли на разные лады подарить им смерть из божественных рук. Сейчас они выстроились перед ней на коленях, склонив головы — трое — на сцене перед опустевшими скамьями. Грация — четвёртый персонаж фарса — отвела в сторону затупившийся меч и заглянула, как до этого много раз, в глаза жертвы, ожидая увидеть в них пьяный восторг, исступление и страх, даже фанатичное обожание и чистую любовь. Она не увидела ничего из этого. Только влажные шары с красивыми голубыми кольцами радужек в окружении красных капилляров. Они завораживающе синхронно двигались среди белой плоти, гладко натянутой на симметричный каркас.

«Это лицо!» — сказала она себе, но продолжала видеть какой-то неприятный механизм, криво слепленный восковой манекен, чьё противоестественное шевеление вызывало тошноту.

Галина почти панически снесла голову недоожившей кукле. Когда та завалилась набок, исторгая красную жижу, вид её перестал быть пугающим.

Тиран перевела изнемогающий взгляд на две оставшиеся сущности, которые, она знала, должны были быть актёрами столичного театра. Перед ней, путаясь в ярких тряпках, неведомо как сохраняли вертикальное положение несимметрично подрагивающие совокупности. Едва живые и потому невыносимо страдающие. Грация, сходя с ума от страха заразиться этой мукой, истошно порубила их на куски.

Настолько измождённой она себя не чувствовала много лет, ещё с тех битв, когда простым солдатом Галине приходилось сражаться в гуще войска своего и чужого сутки напролёт.

Она спрыгнула с возвышения сцены и упала на колени. Если бы не меч, на который она навалилась, встретиться ей лицом с белым мрамором. Белым в красных брызгах.

Кап.

Вот! Ещё одна багровая клякса на камне под ногами. Грация задрала лицо к небу, желая увидеть тот дождь, что испачкал здесь пол. Над головой, как обычно, клубились тяжёлые облака, но никакого дождя и в помине не было. Она снова посмотрела вниз и успела заметить, как две густые капли шлёпнулись рядом с её коленями. Загремел по мрамору меч, вторую каплю она поймала, накрыв ладонью. Немного отодвинув руку в сторону, чтобы заглянуть в узкую подрагивающую щель, Галина припала почти к земле. Под ладонью темно: придётся наклониться ниже, отодвинуть руку дальше. Не веря своим глазам, грация медленно убрала пальцы, рассматривая красный размазанный отпечаток. Этот след оставляла её кисть!

Смех Грации раскатился по амфитеатру, отражённый сценой в форме ракушки. Она как художник, пишет кистью! Ну разве не смешно?

Она провела рукой в другую сторону и отстранилась, чтобы оценить своё мастерство. Правая кисть рисовала уже плохо. Но её волосы оставлял замечательный яркий след! Тиран принялась водить головой из стороны в сторону, наблюдая за результатами своих трудов почти впритык, распластавшись пауком. Но замечательная красная краска в шевелюре тоже быстро исчерпалась. Желая продлить восторг и удовольствие, Галина каталась по пустому театру, то и дело замирая, припав щекой к камню, чтобы видеть оставляемый след, но быстро и с горечью она поняла, что больше не может рисовать.

Ей нужны свежие краски и немедленно!

— Вам помочь? — Услышала Грация юный голос.

Она вскинулась и увидела девушку-подростка, лет двенадцати, которая отшатнулась, рассмотрев тирана. Она её узнала? Ведь засохшие слоями остатки краски покрывали всё тело правительницы и, конечно, лицо.

«У девочки много краски», — услышала Галина, — «Надо забрать всю». Этот голос прозвучал в её голове твёрдо и громко, с эхом, как в большой комнате.

Одновременно, гораздо тише и почти без слов, скорее смыслами, тиран обратила внимание, что видит перед собой не рассыпанный набор неидентифицируемых частей непонятно как живой материи, а настоящего ребёнка. И это её шанс не поддаться накатившему безумию.

«Но у неё столько краски!» — голос в голове, похожий на её собственный, оказывается, всё услышал и понял. А это был его шанс.

Глава 4

У Димона точно было не всё в порядке с головой, о чём ему неоднократно говорил лучший друг Иван.

— Ты рехнулся? — Спросил Сербов вполне серьёзно, передавая из рук в руки тяжеленный аккумулятор с опасно пружинящей тонкой ручкой. «Четыха» стояла капот к капоту с «нивой» Димы, вернее, его отца.

— Это ты яйца потерял. — Огрызнулся длинный парень. Соломенные волосы упали на глаза, но он не обращал на шевелюру внимания, а скорее не хотел лезть к лицу грязными руками, которые запустил в потроха старого батиного вездехода.

— Приходи завтра на тренировку – увидишь, где обитают мои причиндалы, — парировал Иван. — А лучше я тебе прямо сейчас навалю, чтобы не глупил. Может, жизнь дураку спасу.

Коротко мяукнула сигнализация «нивы», получившая питание от заёмной батареи. Димон поднял от машины подрагивающие руки, сжал кулаки до хруста, разжал.

— Попробуй. — Предложил попытать счастья долговязый, не поясняя, что разрешает сделать: то ли спасти, то ли навалить. Он аккуратно опустил крышку капота, мягко придавив её в конце до железного треска защёлки.

— Ты уже год не тренируешься, хабибулин! — Вскричал Иван, не стесняясь горечи захрипевшей в голосе.

— Мастерство не пропьёшь. — Пробубнил Димон.

— И не пронюхаешь? — Сербов исподлобья буравил друга, словно готовясь к драке.

Тот замер, глядя куда-то сквозь чёлку.

— Я завязываю, — наконец выдавил он из себя.

— Прости, Дим. — Взгляд Сербова смягчился. — Давай, заводи уже!

Димон прыгнул за руль, задорно хлопнув дверью, потянул за рычажок подсоса и зачиркал стартером. Обороте на четвёртом холодный двигатель взревел, водитель тут же уменьшил подачу топлива, добившись уверенного звука. За подрагивающей машиной таяло чёрное облако.

— Садись! — Дима открутил окно водительской дверцы до самого низа и теперь выглядывал сбоку, свесив на улицу локоть, словно лихой бомбила, зазывающий клиента.

— Будешь должен! — Ответил Иван с натужной беззаботностью, ему хотелось как можно быстрее стереть из их общей с Димоном памяти мрачный эпизод. Чёрт! А так близко был серьёзный разговор, на который Сербов решался уже несколько месяцев. Но он понимал, что это будет большая и жирная клякса на их дружбе, которая длится с первого класса. Клякса — если удачно подобрать момент, крест — если неудачно. Этот момент был просто провальным.

Выезжая из гаражей, «нива» зажгла фары, разгоняя сгущающиеся сумерки. Димон снова сжал пальцы тисками, только теперь на баранке, что сразу заметил Иван.

— Ты что, водить разучился? — Спросил он и усмехнулся. — Смотри, руль задушишь, это тебе не хрен.

Дима хрюкнул с грубоватой шутки и постарался ослабить хватку, но спустя полминуты его пальцы снова побелели в стремлении расплющить пластик. Сербов покачал головой.

— Слушай, но ты же до усирачки боишься её снова встретить. Зачем тогда ищешь? И меня с собой тянешь, а я не меньше твоего готов обгадиться. Давай лучше вернёмся в гаражи, по дороге светлого по литрусику купим. — Увещевал Иван своего хмурого и решительного друга. — Вот, сюда! Заворачивай! — Сербов замахал руками в сторону вывески, просвечивающей сквозь листву платанов, чьи ряды отделяли проезжую часть от тротуара и старомодно-красивых трёхэтажных домов. На углу одного из них светящаяся пена вылезала белой шапкой из солнечно-жёлтой кружки.

Ехала «нива» медленно и важно, поэтому Сербов успел сглотнуть слюну и проводить яркую вывеску поворотом головы чуть не до хруста позвонков.

— Ну ты чего?! — Как-то обиженно, даже по-детски воскликнул Иван. Он втянул голову в плечи — набычился, решил дальше ехать молча. Но то, что сказал ему друг, заставило мгновенно забыть об обиде:

— Мне кажется, я влюбился. — Димон выдал нелепость чистым и ровным голосом, таким сообщают тщательно обдуманные и взвешенные вещи. Его «кажется» означало вовсе не степень неуверенности, а утверждение собственного осознаваемого заблуждения.

— В кого? — Иван вытянул шею, как любопытная черепаха.

— В твою Логинову. Как её, кстати, зовут?

— Алина. — Автоматически ответил Сербов. И тут же вскричал: — Что?! В смысле? В какую?

— А-ли-на… — Мечтательно протянул Димон и его взгляд, вперенный в лобовое стекло, потеплел. — Красивое имя. В ту самую, которую ты сегодня чуть не задавил.

— Я не понял. — Иван пощёлкал пальцами перед лицом друга, заглядывая в его серые глаза. Тот увернулся, чтобы мелькающие руки Сербова не мешали обзору. — Что за бред? Нас же вроде попустило. — С сомнением начал размышлять Иван и неприятная догадка омрачила его лицо. — Ты, млять, под чем? — Он очень не хотел снова приниматься за этот разговор, но его друг сейчас вёл себя странно даже для хронического укурка, в которого превратился за последний год.

— Ни под чем. — Заявил Дима, не моргнув, и добавил совсем уж невероятное. — Восхитительно трезв.

У Сербова отвисла челюсть.

— Восхитительно? Ну, всего три часа прошло...

— Сказал же, что завязываю. А когда завязываешь время в разы медленнее тянется, так что я, считай, всё равно, что со вчера не употреблял. Не то, что ты!

Друзья хохотнули странной арифметике.

Машина замедлила ход и свернула на узкий асфальтированный подъезд, который, делая полукруг по прилегающему к школе кварталу, выходил на эту же дорогу, только километром дальше. Иван уже понял, куда они едут, но думал он сейчас об ином, вспоминал ошарашенный вид товарища, когда в накуренном мыле выгрузились из «лады» в гаражах. Элвин, Игнат и Толстый — пассажиры заднего сиденья — с ходу предложили снять стресс шишками, коих у Толстого имелся неприкосновенный запас в тайнике неподалёку. Не успел Сербин согласиться, как услышал категоричный отказ Димона. «Вот это потрясение у парня», — предположил Иван и тоже пассанул, думая, что с бо́льшим удовольствием он бы сейчас чего-нибудь выпил. Глядя вслед троице, потрусившей в сторону, противоположную нычке с шишками, Сербов с трудом верил, что его закадычный друг, за последний сезон не пропустивший ни одной накурки на районе, так легко и твёрдо решил не догоняться.

— Так ты правда бросаешь торчать? Что, совсем? И всё? — Боясь поверить в позитивную новость, Иван тем не менее расплылся в широченной улыбке. В голове мелькнуло, с какой готовностью он поддержит друга в трезвом начинании. Если честно, его уже зверски достали чуть ли не ежевечерние угашивания травой, становилось всё труднее тренироваться, не говоря уже об учёбе. Жизнь подозрительно смахивала на день сурка, в котором менялось всё, кроме утренней тяжести в голове, растущего раскаяния и радостного вечернего помутнения…

— Сколько тебе ещё надо раз повторить, чтобы ты поверил? — Беззлобно воскликнул Дима после небольшой паузы, позволившей компаньону задуматься. Сербов вздрогнул от неожиданности, хотя сам же задал вопрос всего десять секунд назад. Прокля́тая трава, совсем мозги высушила!

«Нива» свернула за угол, припарковавшись на знакомом пятаке между баскетбольной площадкой и усыпанным гравием прямоугольником с турниками и тренажёрами. На хорошо освещённом поле с потрёпанными сетками на кольцах никого не было, но у турников крутилась небольшая компания школьников, которые вяло взялись за воркаут, когда рядом остановилась машина. Димон изобразил рукой приветственный жест через открытое окно, в ответ негромко поздоровались. Этикет был соблюдён, после чего приятели и малознакомые «спортсмены» перестали обращать друг на друга внимание.

Двое в машине молча уставились на освещённый жёлтыми фонарями сквер. Сколько раз они так сидели вдвоём, втроём и впятером, в салоне «четыхи» или натирая капот задницами. Курили всё, что дымится, пили всё, что льётся, смеялись, болтали, бегали, подтягивались и отжимались, играли в баскетбол и мини-футбол так, что сетка высокой ограды звенела до полуночи. А молчали и просто смотрели редко. Зря. Здесь красиво. Надо было хоть иногда.

— Ты думаешь, она до сих пор где-то рядом? — Заговорил Сербов негромко, боясь разрушить щемящую лиричность места, неожиданно захватившую их. Ветер прошелестел свежими листьями на ажурно прозрачных весенних деревьях. Волшебство никуда не делось. На самом деле Иван чувствовал, что оно только нарастает, в унисон их абсурдному плану найти причудившуюся на закате девушку.

— Пошли посмотрим.

Друзья выбрались из машины, хлопнув дверями со звуком гильотины: раз, два — покатились головы по дорожке из тротуарной плитки. Подростки на турниках не обратили на двух пацанов внимания, «спортсмены» сдержанно пыхтели, сосредоточившись на прохождении «лесенки» на брусьях. «Как это у них никакое гамно не играет из колонки?», — подумал Сербов, увидев стоящую на лавочке огромную «джи-бэ-эль».

— И что ты ей скажешь, если всё-таки встретишь?

— «Не убивай меня, пожалуйста!», — скажу. — Хмыкнул Димон, уводя друга вглубь сквера. Несмотря на обилие фонарей, здесь были и весьма тёмные дорожки. Одну из них почему-то выбрал долговязый. От его нервного состояния не осталось следа, друзья просто гуляли.

— А дальше, если не убьёт? — Сербова тоже отпустил мандраж, он шутил и валял дурака, прогулка доставляла всё больше удовольствия. В конце концов, какая глупость — ловить примерещившегося по-накурке призрака! А что бампер? Кстати, надо будет пойти на дорогу подобрать его, потом спаять, покрасить и приделать обратно. Просто сегодня случилась ещё одна невероятная история, которую они с Димоном будут рассказывать приятелям до самой пенсии.

— Представлюсь и галантно предложу проводить до дома. — Дима засмеялся и бросился к ближайшим кустам. — А это для пущей галантности! — Он тоже веселился, уже не веря в возможность встречи с наваждением. Пусть эта мрачная красавица останется его мечтой! Зато он понял, что в жизни есть вещи интереснее и волнующее торча. — Вань, посвети телефоном!

Сделав шаг к стене зелени, Сербов зарылся лицом в ветки и что есть сил втянул воздух носом.

— А-а-а-х-х! — Он наконец зажёг фонарик на смартфоне, высветив мертвящим белым гроздья насыщенно-бардовых цветков. — Моя любимая! — Одобрил он выбор друга. — Самая душистая в окрестностях и дальше. Эй, эй! Ромео, что ты делаешь?

— Букет сирени для самой красивой девушки на свете! — Фальцетом малахольного пьеро пропел Димон, деловито обламывая соцветия.

— Вот вандал.

— Я аккуратно, никто не заметит. — Парень, действительно, старался брать цветы из глубины куста, причём с разных мест. В несколько движений у него получился пушистый букет, похожий на большой помпон, пышущий благородством тёмного бархата. — А-хх! — Теперь Димон понюхал цветы и, оторвавшись, засиял, как лампочка, так что Иван счёл лишним подсвечивать телефоном и убрал его в карман.

— Мне теперь стрёмно идти рядом с тобой. — Сербов растерянно переминался немного поодаль.

— Это почему? — Дима обернулся к замешкавшемуся другу.

— Ещё подумают, что букетик я тебе подарил. — Тихо, словно кто мог подслушать, процедил сквозь зубы спортсмен.

Высокая тень Димона на миг застыла, чтобы через секунду разразиться оглушительным хохотом:

— Всучил цветочки и повёл гулять тёмными аллеями!

Димка, не переставая смеяться, зачем-то отделил от своего лилового букета половину и всунул в руки ничего не понимающему Ване.

— Держи! А то нечестно получается, что у меня весь букет.

— Почему нечестно?

— Подумают, что я в нашей паре пассивный! — Дылда прыснул с новой силой и в этот раз друг его поддержал.

— А так, — Иван махнул цветами, — нормальные ребята! Ходят по парку, цветочки нюхают! — Сербов набычился, посуровел, сквозь смех натянул лихую физиономию и произнёс низким и хриплым голосом лесного разбойника: — Как мужик мужику, скажи.

— Да, мужик, — в тон ему пробасил приятель, — спрашивай.

— Вот тебе, — продолжал мерзко хрипеть Иван, — какая сирень больше нравится?

— Сиреневая! — Ответил бравый здоровяк и тут же засмеялся нормальным тембром старшеклассника.

— Мужик! — Уважительно прохрипел прищурившийся головорез и сорвался на здоровый молодой гогот.

Друзья шли и хохотали, размахивая цветочными вениками, пока не оказались на границе освещённого пространства, резко прочерченного стоящим на пересечении дорожек деревом. Они замолчали, остановившись в тени цветущей алычи. Димон, отведя за спину букет, высунулся на свет и заглянул в перпендикулярную аллею.

— Опана! — Он тут же спрятался обратно и вытянулся по стойке смирно, глядя перед собой и часто дыша через приоткрытый рот.

— Да ладно! — Прошептал Ваня. — Там что, она?

Димка глянул на друга краем глаза и закивал, по-прежнему пребывая в позе оловянного солдатика.

— Ну, блин, не гони! — Разочарованно протянул Сербов. Он-то был уже уверен: приятная прогулка по скверу закончится тем, что они, утомившись от своих фантастических поисков неведомого, разойдутся по домам, где поставят в вазы ветки сирени. Вот родители бы удивились!

Иван нехотя, кривясь, как от микстуры, выглянул из-за угла.

— Твою маму!

Метрах в пятидесяти, частично закрытая ветками разросшихся туй, на лавочке сидела одинокая девушка. Её волосы в свете оранжевых диодных прожекторов отливали медью, а костюм определённо был чёрным. Она откинулась на спинку, протянув ноги через дорожку. Возможно, это была не Логинова — с такого расстояния закинутого к небу лица не рассмотреть, но кто стал бы надевать чудовищные сапоги с массивными подошвами и десятком сверкающих пряжек на каждом? Поверх кожаных штанов? Чёрт побери, а ей идёт!

— Всё, я решился. — Заговорил Димка, похожий сейчас на бойца, набирающегося храбрости перед броском из окопа. — Гони цветы.

— Окстись, дружище! — Попробовал увещевать Сербов, протягивая веточки. — У меня есть другой план.

— Какой? — Заинтересовался Димон.

— Тихо обходим её, ищем на обочине бампер, хватаем и мчимся к «ниве». Та-да!

— Хороший план. — Солдатик наконец пошевелился, развернувшись к другу.

— Да?.. — Неуверенно переспросил Иван.

— Да. Только у меня есть дополнение.

— Блин… Какое? Так я и знал… — Сербов покачал головой, как бы говоря: «Я же помню, какой ты упрямый».

— Спасаешь бампер сам, а я отвлекаю Логинову.

— Да пойми, — горячо зачастил Сербов, понижая готовый сорваться на крик голос, — это никакая не Алина. Ты её видел только в коридорах школы, а я с Логиновой четыре года учусь — это не может быть она!

— Да пофиг, — пожал плечами Дима, — спрошу, как её зовут и нет ли у неё сестры в нашей школе.

— Мы об неё машину разбили! — В бессилии затряс руками Иван.

— Только бампер треснул. — Парировал Димон.

— Он отвалился!

— На соплях держался.

— Она зеркало отломала! — Почти визжал от непробиваемости своего друга Сербов.

— Вот и его как раз поищешь. — Блондин был невозмутим и даже мрачен в своей решимости.

— Звездец. — Почти сдался Ваня. — Ты её взгляд помнишь?

— Я помню её глаза. — Заулыбался Дима. — А ещё бледное лицо и губы…

— Которые говорят: «Я тебя съем»…

—…Её огненные волосы, — продолжал грезить парень, — и фигуру в этом обтягивающем костюме, как у какой-нибудь супердевушки из Готем- или Раккун-сити.

— У тебя что, на комиксы стоит? — Посетила Сербова внезапная догадка.

— Нууу… — протянул его друг и замолчал смущённо.

— Жесть. Ты скрытый извращенец, по тебе плётка плачет.

— Никогда себе не прощу, если не подойду. — Порывисто сказал Димка, не реагируя на сальные провокации. — У меня голова кружится, как подумаю о ней. Отказаться от попытки переброситься парой слов с девушкой своей мечты из-за наркотического бреда?

Димон посмотрел на букет, отделил от него пару веточек.

— На. Так красивее. — Он протянул симпатичный веничек другу. Ваня отметил, что букет в руках Димы перестал быть похожим на большой помпон для чирлидерш, а похудев, приобрёл трогательную элегантность. — Я пошёл? — Спросил он у друга.

— Давай. Удачи. Я буду близко.

Дима улыбнулся и благодарно кивнул, перед тем как развернуться к свету и со всего маху, как в прорубь, шагнуть на аллею, ведущую к не-Логиновой.

Глава 5

Однажды вечером в саду я встретил девушку одну.

Она гуляла при луне, я шёл за ней в тени аллей…

Наутилус Помпилиус «Венера»

1

Вход на кладбище, конечно, не напоминал картинку из голливудских фильмов, с обязательной глупой надписью на арке, как в Диснейленде. Кстати, кто-нибудь обращал внимание, что они там пишут? «Добро пожаловать»? Никита пообещал себе при первой возможности, то есть просмотре фильма ужасов, прояснить этот вопрос. А пока он стоял перед вполне себе отечественным входом, но по-своему примечательным, и даже, что характерно только для погостов с историей, готичным.

Пройдя по узкой подъездной дороге мимо двух небольших домиков с высокими крышами и аляповатыми старомодными фасадами, парень оказался среди густых теней платанов, сосен и кипарисов, маскирующих в темноте линии двух пирамид. Необычное, характе́рное только для этого кладбища, оформление ограды и входов всегда напоминало Нику о древних храмах забытых культов, погребённых в чёрных песках. А до того, как он стал такой умный и начитался Говарда нашего Филлипса Лафкрафта, фигуры из тёсаных блоков казались надгробиями советских воинов выполненными в египетском стиле.

Никита бывал здесь неоднократно днём, но никогда ночью, поэтому успешно пройти через приоткрытую кованную дверь, не споткнуться о трещины в асфальте, вздыбленные корнями до состояния мини-хребтов, и не врезаться в огромную колонну в центре площадки за воротами, ему помогла полная луна. Ещё не достигшая вершины неба, желтоватая на полпути к зениту, но достаточно яркая, чтобы облегчать старшеклассникам поздние приключения.

Фонариком он светить пока не решался, поскольку не знал, охраняется ли кладбище в тёмное время суток, хотя девять часов вечера лишь с большой натяжкой можно считать ночью. Скорее всего, есть ещё немало времени, пока все выходы запечатают, а меж могил зашагают сторожа. Но осмотреться не помешает, тем более что он боялся разминуться с Алиной, которая неизвестно, с какой стороны центрального входа будет ждать.

Вопрос с цветами он решил достаточно просто: наломал сирени в сквере недалеко от школы, где учится Алина, это было по дороге к кладбищу. И сейчас, вдыхая пьянящий аромат насыщенно-бардовых цветков, Никита был уверен, что сделал всё правильно. Любой из искусственно-мёртвых букетиков в прозрачных целлулоидах, на которые он смотрел через дорогу, щупая в кармане купюры, сейчас бы ощущался кричащей фальшивкой, хрустящей о своей убогости так, что зашевелятся могилы над беспокойно ворочающимися мертвяками…

У Никиты зашевелились волосы.

В самом натуральном смысле встали дыбом на загривке, когда он увидел, как из аллей, расходящихся под углом девяносто градусов, к нему выходят молчаливые тени. Синхронно и симметрично, что придавало их появлению особую зловещесть. Парень застыл, как был, с букетом перед лицом — собирался в десятый раз понюхать, чтобы убедиться, что волшебный аромат никуда не делся. Цветы щитом опустились до груди, а ноги лунной походкой мёртвого Джексона понесли Никиту обратно к воротам.

Две фигуры вытянули руки в сторону беглеца, словно в тоске по теплу. Кажется, они заковыляли быстрее.

Ник пятился, по ощущениям, уже километр, хотя до выхода было-то всего метров десять. Спина упёрлась в железную грань высоченной калитки, отозвавшейся громким и низким вскрипом. Один из преследователей в голос усмехнулся, что атмосферу потустороннего обогатило нотками бреда. Никита, не теряя из виду двойное явление, на ощупь просочился через входной портал. Оказавшись снаружи, он, крепко держась за прутья, закрыл оглушительно скрипящую дверь.

В голове пронеслось два варианта развития событий: «а» — он улепётывает и никогда не узнаёт, что это было, не говоря уже о просранном свидании с Алиной; «б» он остаётся и его хватают и обгрызают пальцы, сомкнутые вокруг прутьев. Отдёрнув руки, Никита быстро оглянулся, подобрал с земли обломок сосновой ветки и воткнул в пустые проушины для замка. По крайней мере за пальцы можно не волноваться.

Из-за ограды кладбища донеслись странные звуки. Слева, где обзор закрывала сплошная каменная стена, кто-то тихо давился и хрюкал. Противоестественные недодушенные шумы были незамедлительно подхвачены справа. Сквозь решётку ворот, напрягая зрение, Ник попытался рассмотреть образ хотя бы одного преследователя. Но тот наклонился, свесив длинные волосы к земле, так что в переплетении теней невозможно было рассмотреть ничего конкретного.

Кажется, существо трусилось.

Наконец конвульсии прекратились, и она распрямилась, а это была именно девушка. Кладбищенская гостья сделала пару неуверенных шагов вперёд, оказавшись под слепящей луной. Тени изломанных ветвей обрамляли фигуру в светлом платье зловещим багетом, не оставляя наблюдателю иного выбора, как любоваться и ужасаться явившейся пред ним бледной деве. Её прямые белые волосы полностью скрывали лицо, ниспадая впереди до груди, почти сливаясь с одеждой того же бледного оттенка с редкими тёмными строчками и большим чёрным цветком на юбке.

Девушка подняла руки к лицу и отвела в стороны волосы, на Ника смотрели незнакомые озорные глаза над вздёрнутым носиком и багровыми губками бантиком, расползающимися в хитрой улыбке.

По решётке, прямо перед лицом Никиты, который, оказывается, прильнул к металлу в стремлении получше рассмотреть странную деву, ударила растопыренная бледная пятерня с острыми чёрными ногтями.

Парень рывком отшатнулся, его позвоночник пронзило ледяным копьём ужаса, который парализовал всё тело и сжал горло.

— Бу! — грудным голосом выкрикнула показавшаяся вслед за пятернёй мёртвенно-белая физиономия тоже с чёрными губами, но медно-рыжими волосами.

— А-а-а! — Заорал на дурной ноте Никита, с опозданием узнавая в прекрасном упыре Алину.

Две девчонки бессовестно расхохотались! Они повисли на решётке и заливались, глядя, как испуг на лице парня сменяется раздражением и злостью.

— Фак ю! — Выругался Ник максимально жёстко, насколько ему позволяло воспитание, при девчонках. Он даже топнул ногой, что помогло сбросить заряд ярости, не прибегая к более крепким словам.

— Изви-ни, что напу-гали! — Аля пыталась остановить смех, но ей пока удалось свести его к подёргиванию плеч и прерывающим речь заиканиям. По щекам девчонок текли слёзы. Они честно старались успокоиться, но их взрывало изнутри. До Никиты дошло, что это были за недодушенные всхрюки и почему незнакомка тряслась на полпути к нему. Негодницы начали умирать со смеха ровно в тот момент, когда их жертва начала умирать со страха!

Хотелось запустить цветами в довольные физиономии, злобно развернуться и гордо уйти. Подобно ушату холодной воды на Ника пролились мысли, что Алина специально его пригласила, чтобы вместе с подругой посмеяться над дурачком, который ещё и цветы припёр. Парень отодвинул прижатые к груди нежные соцветия и попытался с ненавистью глянуть на них. Странно, но вид и запах сирени его успокоил, он смог поднять на своих обидчиц спокойные глаза… и холодные.

Смеющаяся Аля встретилась с ним взглядом и её веселье словно выключили рубильником, уголки тонких губ потянулись вниз.

— Эй, Никита, ты чего? — С зарождающейся тревогой она смотрела на парня. — Извини нас! Это всё не специально вышло, само как-то получилось.

— Не сердись. — Вступилась и вторая девчонка. — Мы пока тебя ждали, бродили по дорожкам, а потом увидели, как ты крадёшься… — Она снова хихикнула и развела руками. — Вот такая импровизация…

— Простишь? — Алина подёргала калитку. — К тому же если ты нас не выпустишь, придётся тут заночевать. — Она совершенно серьёзно оглянулась в темноту. — И неизвестно, кто тогда подшутит над нами…

Две девчонки смотрели на него, словно невольницы из темницы, умоляющие отважного рыцаря спасти их от верной смерти. В их глазах отражениями звёзд дрожали слёзы, выступившие от смеха. И неважно, что «темница» имеет ещё с десяток выходов и во многих местах каменный забор высотой до груди.

Это даже если бить по рукам, чтобы "пленницы" не лезли к палочке сквозь редкие прутья.

Повисла тишина, нарушаемая только треском льда на лице Никиты, когда наружу неукротимо стала выплывать, как египетский бог Солнца на своей ладье, счастливая улыбка.

Он любовался Алиной и её подругой. Они специально нарядились для визита на кладбище?! И даже косметика нанесена по случаю, уж губные помады точно. Кроваво-вишнёвая у кремовой блондинки с голубыми глазами. В своём платье, с собранными обручем локонами она похожа на тех ретробарышень из западного кино, которые так наряжаются, чтобы целоваться на задних сиденьях кадиллаков своих ретропарней. А гранатово-чёрная помада на острых обводах улыбки Али, казалось, дарила её губам собственную жизнь, хищную и коварную. Ведьмины тёмные глаза над этой чёрной извивающейся линией светились кроткой невинностью, что делало кожаные штаны и корсет диссонирующей дичью, которая ей так шла!

Это две самые красивые девчонки, что он видел в жизни! Да никуда он не уйдёт, даже если его будут гнать палками!

— Да я вообще ни капельки не испугался! — Заявил Ник браво и рассмеялся так, что стало понятно, насколько он серьёзен. И добавил тихо, стесняясь, но не имея воли похоронить в молчании уместную остроту. — И даже ни капельки не обосрался…

Прыснули теперь вместе! Никита почувствовал, как у него по щекам немедленно потекло. Ещё бы! Собственные шутки — самые смешные. Но и девчонки не отставали. И если в первый раз, удачно испугав простофилю, они чуть прослезились, то теперь, давая волю веселью, они залились слезами, стучась о решётку, как птицы в клетке.

«…Птицы в клетке. Не могут выйти, пока я их не выпущу…», — странные ассоциации пронеслись в голове у парня и угол зрения скачком поменялся, он отчётливо увидел за калиткой беснующуюся нечисть, пусть и симпатичную, но жаждущую от него крови и боли. Может быть, ещё чего-нибудь, но кровь-боль обязательны. О эти бледные лица, о эти чёрные губы! Дух захватило от ирреальности и таинственности происходящего. Но странное дело: он не перестал смеяться и настроение его, пережившее только что довольно крутые качели, ни капельки не испортилось. Никита вынужден был признаться, что абсолютно не верит в обдумываемое. Правда, ему хочется «как бы верить», поддерживать в себе эту щекочущую умозрительную игру: а не вампиры ли они?

— Вы случаем не вампиры? — Спросил Ник у заплаканных невольниц (так и ждущих освобождения).

— Конечно, вампиры! — Всхрапнула от новой смешинки Алина и небрежно махнула рукой, дескать, обычное дело. Она повернулась к подруге. — Вампир, дай сухую салфетку.

— Держи, вампир. — Блондинка раскрыла микросумочку на тонкой цепочке, и стала потрошить пачку одноразовых платочков. Промокнув лица, девушки, не обнаружив поблизости урн, спрятали сырые комочки обратно в ридикюль, чем вызвали восхищение Никиты.

Он ринулся открывать калитку, но не дойдя шага, остановился, словно о невидимую черту споткнулся.

— Так вы же сами можете открыть.

— Не порть атмосферу! — Аля закатила глаза. — Ты закрыл, тебе и открывать.

— Он боится, что мы его покусаем. — Уголком губ громко прошептала блондинка.

— А мы не покусаем? — Такой же манерой прошипела рыженькая.

— Не думаю.

Алина возвела глаза горе, её губы пару раз выгнулись, словно репетируя, после чего она сказала, глядя прямо в глаза Никите:

— Торжественно клянёмся… — начала она.

— Торжественно! — Подхватила подруга, так же буравя парня.

— Не кусать тебя! — Просто закончила Аля, не отрывая тёмных очей.

— Призываем Луну в свидетели. — Внесла поэтическую нотку безымянная блондинка, гипнотизируя голубыми льдинками.

От этих пристальных взоров у Никиты стремительно разливался мороз внизу живота. И чтобы не проверять, не станет ли холод зноем, он решил прервать фарс, по крайней мере, в этой странно действующей на него части с гляделками.

— Ну, раз обещаете, — парень стремительно вынул палочку, одним движением пульнув её в кусты, — тогда другое дело! — Он распахнул калитку настежь.

— Фуф. — Вздохнула Аля, отступив. — Но нам, вообще-то, сюда. — Сделала она приглашающий жест в сторону кладбищенской тьмы.

Её подруга симметрично вытянула руку, и Никита прошествовал меж двух красавиц туда, откуда недавно бежал. За спиной скрипнуло и хлопнуло — девчонки ввернули театральный жест. Усилием воли парень не вздрогнул и не обернулся.

Из-за ближайших деревьев раздалась нежная, пока ещё нерешительная трель. Никита повернул голову на звук и застыл, чтобы не пропустить следующую. Девушки тоже примолкли. В паузе ветра снова протянулось мелодичное стрекотание.

— Сверчки! — Восхищённо выдохнул Никита. — Первый сверчок в этом году!

— Да он романтик. — Похвалила блондинка почему-то не Ника, а Алю.

— Не первый, — проигнорировала подругу Алина. — Позавчера уже пели. Приходите сюда почаще.

— Без меня шастаешь по кладбищам! — Возмутилась блондинка.

— Я на полчасика заглянула. — Сказала она и добавила для Ника, оправдываясь: — Близко живу.

— Хоть не при параде? — Подруга показала на корсет.

— Нет, конечно. В пижаме.

Похоже, блондинку такой ответ устроил.

— К поэту? — Спросила она непонятное.

— Да.

И девчонки, приглашающе оглянувшись на Никиту, поспешили в правую аллею, уверенно шагая под светом луны по битому временем асфальту. Догнав Алину, Ник нерешительно прикоснулся к её плечу, привлекая внимание. Кожа Али под тонкой газовой тканью казалась прохладной. Девушка повернулась, и парень протянул ей букет, веточки которого уже начали потеть в его ладонях. Она отрицательно замотала головой:

— Неси пока.

Никита вопросительно посмотрел на подругу Алины. Блондинка перехватила взгляд и усмехнулась:

— Нет, это и не мне тоже. Отличные цветы, кстати, ты молодец.

Нику пришлось покорно опустить букет.

— Меня зовут Ольга. — Представилась наконец девушка и протянула руку.

Никита переложил сирень в левую, а правой — потной — взял Ольгу только за кончики пальцев. Он пытался выиграть время, чтобы немного охладить ладонь, а лучше — вовсе избежать позорного влажного рукопожатия.

— Жать или целовать? — Осведомился Ник.

Ольга на секунду задумалась и разразилась неестественным грудным смехом.

— Аг тхы неходный малтчишка! — Выплюнула она с немецким акцентом, выдернула пальцы и нанесла по лицу Никиты удар воображаемым веером или перчаткой. — Тдщ!

Парень отшатнулся, схватившись за как бы обожжённую хлёсткой болью скулу. «Обошлось», — с облегчением подумал он.

— Только познакомился с моей лучшей подругой, — покачала головой Алина, косясь на веселящихся спутников, — а уже втягиваешь её в свои садо-мазо игры?

От возмущения Никита даже поперхнулся оправданиями и издал всего пару невнятных звуков, проглотив низкую попытку обвинить во всём Ольгу. Начал-то, формально, он, не пожав протянутую ладонь.

— Уж кто бы говорил. — Наконец, нашёлся что сказать Ник. Аля вскинула брови домиком, она не поняла намёка. — Это ты здесь в корсете и кожаных штанах. Да и Оля, трудно представить, чтобы в школу так ходила или в магазин.

Блондинка сделала книксен, подобрав полы кремового платья, и в темноте засияли не отмеченные ранее белоснежные банты на высоких гольфах.

— Вот! — Словно поставил точку в обвинительной речи Никита и махнул запоздало букетом на полускрытые банты.

— Тебе не нравится? — Ахнули девчонки.

— Нет-нет! Очень даже нравится! — Горячо заговорил Ник. — Я бы тоже что-нибудь эдакое одел, зная дресс-код.

— Гольфы или корсет? — Ехидно поинтересовалась Ольга.

— Цилиндр или фрак.

— А у тебя есть?

— Нет, конечно.

Блондинка только фыркнула, давая понять, что не ожидала от Ника ничего особенного.

— С тебя сегодня хватит цветов. — Заключила Алина и почему-то тоскливо посмотрела на луну. — Мы почти пришли.

Тёмный коридор неосвещённой аллеи посветлел впереди остроконечной аркой со звёздами. Троица вышла на небольшую каменистую поляну с группой надгробий. Центральную часть занимала плита в форме раскрытой книги, установленная на массивном резном пюпитре.

Компания по узкой тропинке обошла огромную каменную книгу, Никита не преминул заглянуть в неё, увидев ровные строки полустёртых букв, которые не разобрать в лунном полумраке. Кончиками пальцев он чиркнул по углу книги, ощутив шероховатость песчаника — такую знакомую — из него слеплено большинство скал в этом городе и фундаменты самых красивых домов. Но девчонки шли дальше, и парень не отставал.

Остановились они в дальнем углу поляны, где крутизна склона заставила аккуратно переставлять ноги, а ближайшие деревья оказались верхними ветками на уровне лица. Выбиваясь из общего ансамбля, здесь стоял памятник, издалека казавшийся низким, но на самом деле высотой более двух метров. Перед ним компания и остановилась, вернее, позади него, потому что статуя, выполненная в натуральную величину, на своём метровом постаменте оказалась повёрнута спиной к посетителям.

Нет, сам памятник, как и все другие на этой поляне, был сориентирован в сторону центрального монумента и выхода из аллеи. Никита явственно видел табличку с именем и датами, даже планку для цветов вверху основания и пустой вазон у подножия, но сам человек, запечатлённый в камне, от всех отвернулся.

Глава 6

Нику захотелось оббежать памятник, чтобы убедиться в его нормальности, увидеть со стороны лица изваяния роскошную табличку, эпитафию и прочие атрибуты аверса.

— Стой. — Осадила его пыл Алина, дёрнув за руку. — Сначала цветы.

Похоже, от парня ждали, что он возложит букет к задней части надгробия. Для сознания Ника этой действо казалось, пожалуй, наиболее противоестественной чертой вечера. Поход на кладбище с двумя незнакомыми девушками? Неплохо, можно повторить! Они одеты нелепо и губы накрашены почти чёрным? Им чертовски идёт! Но то, что происходит сейчас, похоже на какой-то обряд. Как его вообще сюда занесло? Ник растерянно оглянулся по сторонам: заброшенная часть кладбища на задней стороне холма, тени деревьев и кустов под слепящей луной…

Из сумочки Ольги было извлечено два предмета: первый щёлкнул и поджёг второй.

— О Боже! — Простонал парень. Оправдывались его худшие подозрения, куда хуже, чем если бы девчонки оказались вампирами. Они просто сдвинутые чудачки! Если подруги запоют заклинания, он начнёт на себе рвать волосы от стыда за них, уж лучше просто убежать.

— Что с тобой? — Спросила Алина, аккуратно беря из рук Ольги толстый огарок свечи.

— Я пас. — Ник кивнул в сторону колеблющегося пламени.

— Боишься огня? — Удивилась девушка.

Сейчас её лицо, подсвеченное снизу танцующим огоньком, утратило ясность и конкретность, Никита ежесекундно мог себе представить Алину ангелом или демоном, сумасшедшей, яростной, холодной, незнакомкой… И ничего из этого дольше, чем одно движение его нервно скачущих глаз.

Он посмотрел на Ольгу. Она стала только тенью, может быть даже не человека.

— Нет, — усмехнулся Никита. — Зачем вам свеча?

— Под такой луной можно было и обойтись. — Аля шагнула ближе к памятнику. — Но сегодня мы решили показать тебе Поэта. Нужен свет.

— Телефоном нельзя посветить?

— Нет! — Ужаснулась рыжая.

— Мы пробовали. — В круг света вступила блондинка и обрела очертания. — Здесь становится жутко при свете фонарика.

— А сейчас не жутко? — Съехидничал Никита.

— Но будет ещё и неприятно.

— Попробуй. — Сказала Аля и задула свечу.

Стало темно, глаза, ослеплённые танцем огня, неохотно привыкали к серебристому ландшафту. Никита послушно вытащил из кармана пиджака телефон и засветил его вспышку. Поводил по сторонам рассеянным белым лучом. Выключил. Возмущённые глаза сказали спасибо. Он даже не захотел всматриваться в открывшуюся убогость картинки, плоской и обесцвеченной, в мир, съёжившийся до блёклой кучки веток по сторонам, травы и камней под ногами. Да, жутко неприятно на кладбище с мёртвым светом.

Щёлкнула зажигалка и всё снова ожило. Совпадение, или он не заметил сразу, но из кустов затянул свою песню сверчок.

Парень подошёл вплотную к памятнику, девчонки встали по бокам. Он немного наклонился, чтобы в подвижном свете прочитать надпись на почерневшей табличке.

Поэтъ

Гераклей Логиновский

1812–1833

И всё. Только полустёртые вензельки по углам. Сам человек, изображённый в скульптуре, со спины смотрелся так же просто: расслабленная поза, обыкновенная для своего времени одежда — обтягивающие штаны, сюртук с двумя пуговицами, даже без эполет и аксельбантов, как у многих других памятников на этом кладбище.

Положив цветы на небольшой выступ у туфель поэта, Никита отступил на шаг по шуршащей траве. Букет сирени поставил логическую точку в композиции, цветным флажком на сером обозначив переднюю часть памятника человеку, стоящему к зрителю спиной.

— Пошли, — позвала Алина и направилась в обход постамента, аккуратно отводя в сторону колючие ветки шиповника, покачивающего перезимовавшими красными ягодами.

Ник хотел галантно пропустить Ольгу, но она мотнула головой, и процессия, не нарушая строя, проследовала вперёд.

С противоположной стороны памятник был чуть ли не на метр выше, поскольку здесь холм шёл вниз. Постамент выходил из земли не простой тумбой, но уже целой колонной, а поэт смотрел вдаль ещё более недоступный в своей отстранённости. Никакой таблички не было, едва просматривался полустёртый временем барельеф, изображавший не то перо, не то цветок.

Дождавшись, пока Никита рассмотрит памятник с этой стороны, Алина погасила свечу и отдала её подруге.

У постамента лежало короткое бревно. «Это мы принесли», — сообщила Ольга и пригласила Никиту сесть рядом.

— Не сейчас. — Парень залюбовался видом, который открывался отсюда. Ничего особенного, но после скитания по тёмным закоулкам кладбища, даль оказалась удивительно притягательна. Вверху много-много звёзд, непуганых далёкими огнями центра города. Оранжевая нитка дороги внизу, редкие лампочки зажжены на дачах, пылают прожекторы у грузовых причалов и блестит луна дорожкой на глянцево-чёрной воде бухты.

— Представляешь, — нарушила молчание Аля, — я не нашла во всём интернете и библиотеках города ни единого упоминания о таком поэте. Хотя было бы интересно почитать что-нибудь.

— А по-моему, вполне закономерно. — Возразил Ник. — Этот человек даже впосмертии предпочитает быть наедине с собой — стоит себе и смотрит вдаль.

— Ты думаешь, он уничтожил свои труды?

— Может быть, и уничтожать нечего было. — Никита вспомнил лицо вверху: кудрявое и беззаботное, с улыбкой человека, ни к чему не привязанного.

— Но почему тогда «Поэтъ»? Ещё и с этим твёрдым знаком в конце!

— Двести лет прошло! — Едва не вскричал Ник. — Он мог исписать десять тетрадок отличными стихами! Или придумать всего-то пару четверостиший. Но время разрушает всё! А ты можешь верить во что угодно и при желании искать дальше. — Парень замолчал, стесняясь неожиданной эмоциональной вспышки. — У вас фамилии похожи. — Добавил он тихо.

— Да, я заметила. — Также негромко ответила Алина.

Не сговариваясь, девчонки отодвинулись каждая на свой край бревна и посередине втиснулся Никита. Теперь они втроём уставились на подлунный мир.

— Извини, не знаю, что на меня нашло.

— Ничего страшного. Мы знаем, что на тебя нашло.

— Это место странно действует на гостей. — Заговорила Ольга. — А тебе спасибо, Никита, что подтвердил нашу теорию.

— Какую?

— Что мы с Алиной — не просто впечатлительные барышни, а здесь и вправду заносит.

— О! Сколько раз мы тут ругались! — Восхитилась Аля. — А ты не представляешь, какие мысли могут прийти в голову, если остаться здесь одному. Уходишь с твёрдым желанием покончить с собой или, наоборот, стать героем. Но не успеваешь выйти с поляны, как…

— Думаешь: «Какая дурочка, и пришло же такое в голову!», — закончила Ольга за подругу. — Однажды я здесь досиделась до планов убийства одноклассника. Он меня тогда так крупно достал, что в себя пришла только дома, выбирая на кухне нож.

— Но на следующий день мы Купидону всё равно неплохо вставили. — Усмехнулась Алина. — Ещё и при всех.

— Я думала, он расплачется! — Ольга захлопала в ладоши и запрыгала. Никита постарался не обращать внимания на толчки упругого бедра, он ближе подвинулся к Але, та сидела спокойнее. Но ввиду размеров бревна парень всё равно остался зажат между подругами. — А давай ещё раз ему наваляем! ― Неожиданно предложила блондинка.

— Отличная мысль! — Алине понравилась идея. — Но только если не передумаем. — Обе девчонки засмеялись. — Ну, ты понял, что значит «заносит»?

— Понял. — Согласился Никита. — Похоже на самовнушение.

— Скептик. — Констатировала рыжая слева.

— Зато не кретин. — Заметила блондинка справа.

— Зачем вы меня пригласили? — Подавив робость, задал Никита вопрос, мучивший его непрерывно от подъезда Алины.

— И правда, зачем? — Ольга вопросительно выглянула из-за Ника.

— У меня сегодня был приступ. — Неохотно призналась Алина. Ольга так и охнула. — Никита заметил, попытался помочь и чуть перед тренером не спалил. Потом помог выкрутиться, домой проводил.

— Ааа… — Протянула Ольга. — Эта ведьма тебе хоть спасибо сказала?

— Разве есть за что? — Растерялся Ник, он сейчас обдумывал свою непохвальную роль в части «спалил».

— Конечно, есть! — Воскликнула блондинка и Никита немедленно ощутил, как она подлетела. — Её в любой момент могло скрутить так, что домой бы ползком добиралась!

— Так это у тебя не в первый раз? Я так и знал! — Ник не справился с торжествующими интонациями.

— А я так и знала, что ты так и знал! — Передразнила Аля умника, придвинув своё лицо к его едва ли не нос к носу. Парень вжал голову в плечи. — Поэтому и позвала сюда: решила рассказать тебе немного подробнее об… — Она замялась. —…этом. Из благодарности. Спасибо.

— Странное место для откровенных разговоров. — Не удержался парень.

— В самый раз! — Выпалила Ольга.

— Просто у меня не так много времени для прогулок, ― вздохнула Аля, — а мы с Олей давненько здесь не были.

— С прошлой недели!

— И я чертовски соскучилась по этому наряду! — Алина приосанилась и кокетливо закинула ногу за ногу. Под светом луны сверкнули начищенной кожей массивные ботинки.

Ольга не преминула передразнить подругу, сделав это преувеличенно кокетливо, даже бант над коленкой расправила.

— А я своё кладбищенское платье не только на кладбище надеваю.

Алина снова вздохнула.

— Ты собиралась что-то рассказать. — Напомнил Ник.

— Ах да! — Спохватилась Аля.

— Тянет время. — Прокомментировала подруга. — Значит, я начну. — Возражений не последовало. — Прошёл примерно год с тех пор, как у Алины были последний раз болезненные тактильные галлюцинации.

— До сегодняшнего дня. — Алина потрогала левый бок. — Дело в том, сколько себя помню, меня терзали непредсказуемые и нестерпимые ощущения боли, причиняемой телу посторонними предметами.

Никита непонимающе уставился на девушку.

— Как будто тебя режут, колют, рубят невидимыми топорами, мечами, ножами. Без ран, к счастью, только боль, приправленная ощущением холодного или горячего металла. Гладкого или шершавого, ржавого, выщербленного. Иногда это бывали крюки, тянущие куда-то и вырывающие куски, несколько раз я «горела» вся, хотя чаще это были прижигающие укусы стрел с обмазанными смолой наконечниками. Один раз в сердце деревянный занозистый кол… думала умру.

— И абсолютно бесследно?

— Да. Только ощущения. Подробные.

— Часто? — Никита хотел как-то выразить своё сочувствие, но он не мог подобрать нужных слов. А ещё его раздирало от любопытства, которое он тактично сдерживал, ограничиваясь короткими, но абсолютно необходимыми для полноты картины вопросами.

— По-разному. Иногда неделю чуть ли не каждый день, с утра до вечера десяток непредсказуемых раз. Потом может быть перерыв в несколько дней, недель, месяцев и снова. Никогда не знаешь: тебя пронзит только одна стрела, или за ней летит горящий град и будет ли продолжение боя после обеда.

— Боя? — Парень опешил, настолько это единственное, такое короткое, слово переводило всю картину в совершенно другую плоскость. Но не спросить то, о чём подумал сразу, он не мог. — Ты в больницу ходила?

— О! Много раз! — Если до этого Алина рассказывала, в общем-то, без лишней жалости к себе, то теперь горечь по капле вливалась в слова. — Бабушка столько пробегала со мной по врачам, возила к лучшим психиатрам. А когда битва длилась неделю, меня даже положили в психбольницу. Это было в седьмом классе. С тех пор я никому стараюсь не говорить об этом, не показывать вида, когда меня режут призрачные клинки. — Голос девушки прервался, она была в шаге от слёз. — Делаю вид, что это колики.

На щеках Алины заблестели две дорожки, одну из них она попыталась слизнуть. Когда получилось, засмеялась и вытерла лицо полупрозрачным рукавом.

Ольга протянула подруге бумажный платочек.

— Спасибо. — Поблагодарила Аля немного гнусаво и высморкалась. Снова засмеялась. — Пора отсюда уходить. Видишь, Никита, как памятник действует, в другом месте я бы не заплакала.

— Не думаю, что статуя и даже кладбище в чём-то виноваты. В твоей ситуации, мне кажется, есть отчего грустить. — Сказал ошарашенный и даже угнетённый Ник. Его сердце разрывалось от сочувствия к девушке, и он был уверен, что это не зависит от места.

— Наверное, страшно, когда это начинается снова?

— Ещё и как! Но постепенно отпускает, ведь часто «ранения» бывают одиночными. Я всегда стараюсь надеяться, что всё кончилось, удар был последним.

Грудь парня ныла чужой болью, он поддался порыву и сделал то, на что никогда ранее не решался: положил ладонь на плечо Алине и ободряюще сжал. Она накрыла его руку своей, принимая дружеский жест. Ольга подошла к Але с другой стороны и обняла её. Трое чувствовали тепло друг друга и это многое значило для каждого.

— Вы это слышали? — Обеспокоенно спросил Никита.

— Нет, — ответила Ольга. Аля покачала головой.

— Тсс! Слушайте.

Издалека доносился шум хрустящих веток и прошлогодних листьев на нечасто подметаемой дорожке. Звук приближался, и вот уже несколько пар ног шуршат сухой травой и спотыкаются о камни.

Подростки растерянно замерли как были, вцепившись друг в друга. Они вывернули шеи, чтобы смотреть через плечи в сторону надвигающихся визитёров и увидели обрывки электрических лучей, шарящих пока ещё по поляне, за памятником.

Нет, не пронесло. Фонари впились с той стороны в силуэт поэта и слепили, прорываясь через ветки, обрезая тень статуи, словно огни садящегося НЛО.

Никита шагнул навстречу явлению, закрывая собой девчонок.

В глаза троице, слепя, так что невозможно ничего рассмотреть за ним, вперился непристойно-белый свет.

— Вот они — голубчики. — Сказал низкий усатый голос, чей обладатель прятался за диодным фонарём.

Второй луч, до того обыскивавший ближайшие кусты, присоединился ярким тараном к первому. Подростки закрыли лица руками, чувствуя себя голыми перед полицейскими, а в том, что это служители порядка, можно было не сомневаться. Породистая наглость и презрение к тем, кого они считали виновными, или подозревали в чём-то, выдавало их лучше формы и значков.

— Ну что, сатанисты, доигрались? — А вот от второго голоса ребятам стало не по себе. В отличие от первого, в принципе человечного, который сулил простые неприятности, этот не причислял задержанных к роду людскому. Он произнёс «сатанисты» так чётко и холодно, словно был готов пристрелить старшеклассников на месте.

— Не светите в глаза, пожалуйста. — Набрался храбрости Никита. Несмотря на все старания, его интонации звенели от волнения и возмущения.

— Сейчас я тебе засвечу в зубы. — Констатировал второй без особой злобы, словно диктовал в ежедневник.

Он в два шага оказался рядом и с виду несильным тычком кулака разбил губы Никите. От неожиданности у подростка голова дёрнулась, как на ниточке, он пошатнулся.

— Что вы делаете?! — Алина не верила в происходящее. Ей показалось, что она выкрикнула вопрос, но на самом деле промямлила пластилиновым ртом.

Сквозь слепящий свет, Аля уловила начало и траекторию движения, сказывались годы весёлых бесконтактных поединков капуэро. Она нырнула под оплеуху.

— Твою мать! — Выругался промазавший коп и другой рукой дал Алине под дых, та согнулась пополам, пытаясь заново научиться дышать.

— Володя! — Рявкнул усатый голос разъярённым медведем. — Я тебя посажу!

— Василич! — Примирительно откликнулся мигом помолодевший интонациями изверг. — Это же убийцы! Чего с ними церемониться?

Не удостоив ответом напарника, усач опустил фонарь и снял с пояса наручники. Молодой полицейский сделал то же.

— Запястья перед собой. — Смурно скомандовал старший, обращаясь к начавшей небольшими порциями откусывать воздух Алине. Когда свет перестал бить прямо в глаза, ребята увидели, что усатый — это кряжистый, почти пожилой дядька в форме, совсем без усов, но с лохматыми бровями над глубокими глазницами, из которых живыми огоньками поблёскивал взгляд. А молодой — в штатском: блестящая чёрная кожанка поверх белой рубашки.

Защёлкнув тусклые браслеты на бледных руках Али, Василич перешёл к Ольге. Володе достался Никита, с которым коп был по возможности груб, но больше не бил, только туго затянул наручники, так что запястья у парня сразу начали ныть.

— Подозреваемые задержаны. — Доложил безусый усач в снятую с пояса рацию.

— Какие нахрен подозреваемые? — Раздражённо прошипела связь. — У нас на девчонку ориентировка.

— Она с друзьями.

— Ждём на мест... — Прозвучала хриплая команда, обрезанная чпоком, после которого рация снова стала безжизненным предметом.

— Вперёд. — Приказал Василич и толчком в спину Алины задал направление движения. Троица понуро обошла памятник и зашагала на выход. Безусый мент держался сбоку, а молодой садист замыкал процессию. Зуботычины отбили у ребят всякое желание качать права. Запуганные подростки молча ждали, когда ужас закончится: выяснится, что это ошибка, им принесут извинения и отпустят домой.

Никита тщательно отгонял от себя мысль, что девчонки и в самом деле что-то натворили, и весь этот замес не рассосётся сам собой, максимум, по прибытии в участок.

У выхода из боковой дорожки, на аллее, их уже ждал бобик, даже целых два — белые Патриоты с синими полосками и мигалками на крышах.

Девчонок аккуратно усадили в первый УАЗ, Никиту запихнули на заднее сиденье второго.

Короткий путь до районного отделения полиции парень провёл словно во сне, наблюдая в боковое окно, как стробоскоп проблескового маячка превращает знакомые улицы в обрывки мертвенно-синего бреда.

Глава 7

В участке бред сгустился и конкретизировался. Толстые стены здания ещё не отогрелись с зимы и внутри было зябко и неуютно.

Битый час они сидели в просторном и пустом кабинете, пока Василич проворно набирал что-то на компьютере, а Володя носился по двум этажам РОВД и даже успел «откатать пальчики» — снять отпечатки пальцев при помощи железного валика, чернил и специальных бланков. Лишь изредка Василич задавал короткие вопросы о том, что они делали на кладбище и где были с семи до девяти вечера.

— Сербов готов. — Очередной раз нырнул в кабинет Володя.

— Что? — Вскинулись понурые девчонки.

— Какой Сербов?

— Иван?

Василич с прищуром посмотрел на них и удовлетворённо крякнул, словно подруги себя изобличили.

— Повели, — сказал он, выбираясь из-за старого письменного стола.

Под конвоем ребята проследовали в конец коридора и зашли в неприметную деревянную дверь, которая скромно терялась на фоне своей соседки напротив – бронированного массивного прямоугольника с задвинутым смотровым окошком.

В кабинете, копии предыдущего, на стоя́щем отдельно стуле сидел, уставясь куда-то в пол, парень спортивного телосложения. Он не поднял головы, когда менты завели в комнату троих в наручниках и усадили напротив.

— Посмотри, — потребовал Василич, — тебе знакомы эти люди?

Сербов окинул друзей странно равнодушным взглядом, кивнул девчонкам и скользнул глазами по Никите.

— С Ольгой и Алиной мы учимся в одном классе. Пацана не знаю.

На этот раз за столом устроился и застучал по клавиатуре молодой полицейский, а матёрый мент взялся за допрос.

— Но это не она. — Добавил непонятное Иван.

— Как не она? — Тут же взвился мент. — Ты же описал убийцу твоего друга, как необычно одетую Логинову Алину! Вот! — Он ткнул в растерянную девушку. — Логинова?

— Да. — Тихо сказал Сербов.

— Необычно одета?

— Да. Но по-другому.

— Что ты мне мозги морочишь?! — Полицейский перешёл на повышенные тона. Он схватил со стола несколько листов бумаги и, порывшись, зачитал: «Одета в чёрный кожаный костюм, в том числе корсет и ботинки или сапоги на массивной подошве». — Твои слова здесь записаны?

— Это не она, — упрямо повторил Иван. — Очень похожа, но другая. Даже костюм другой.

Оба мента уставились на Сербова и во взглядах их читалась неприкрытая досада и презрение людей, которым мешают работать.

— Эта Логинова, — упрямо продолжал парень, — на неё похожа как принцесса из детского спектакля на настоящую принцессу.

— Его надо оформлять, как подозреваемого. ― Подал голос из-за компа молодой полицейский. — Гавнюк вполне мог и сам убить, как там его, Димку.

— И высосал из него всю кровь? — Взревел Сербов, вскочив со стула. Его глаза блестели, а голос дрожал. — Он был моим лучшим другом! С первого класса! — Рот Ивана исказился, а по щекам потекли долго сдерживаемые слёзы. — Вы должны искать её, пока она ещё кого-то не убила!

Василич положил лапу на плечо подростка и с силой усадил его обратно на стул.

— Успокойся! — Гаркнул полицейский. — Не вернёшь друга слезами, на похоронах плакать будешь.

Сербов закрыл лицо руками. Из темноты снова выплыло воспоминание: Димон сидит на лавочке, закинув к звёздам бледное лицо и сразу понятно, что это уже не Димон, а только его остывающее тело. На шее — страшная рана, из которой тонкой дорожкой за воротник текла и текла кровь.

Это был второй раз, когда Иван опасливо выглянул из-за угла. Он увидел своего друга в одиночестве созерцающим небо. Ещё ничего не понимая, Сербов похолодел изнутри и быстрым шагом направился к лавочке.

Ах, как он проклинал себя за то, что первый раз, высунув морду из-за кустов, оказался слишком галантен, чтобы мешать странной парочке: счастливому Димону и припавшей к его шее Логиновой. Хотя всеми потрохами чувствовал неправильность происходящего! Как за полчаса, в общем-то, не слишком популярный у девчонок Дима смог очаровать стерву? Иван удивился, заволновался, прокрутил в голове вариант выйти на аллею беззаботной походкой, изобразить случайную встречу: «Ба! Какие люди!», но вместо этого развернулся и пошёл нарезать петли вокруг сквера. Ну, не по-пацански было вмешиваться в чужую идиллию, хоть как нестерпимо свербит в заднице от подозрений!

Зато теперь рыдать в ментовке по-пацански.

На этом его слёзы иссякли.

Сербов убрал руки от лица и спокойно посмотрел на окружающих. Внимательно изучил Логинову, скользнул взглядом по её приятелям и твёрдо повторил:

— С моим другом я видел незнакомую девушку, лишь отдалённо напоминающую Алину Логинову. Я обознался. Прошу внести в протокол.

— Вноси. — Ответил мент на немой вопрос молодого коллеги. Тот, помедлив, защёлкал мышкой и застучал по клавиатуре. — Значит, все пойдут по домам, — повернулся Василич к молодым людям. — К отбою точно не успеете, будем сейчас подробно записывать, как вы провели этот вечер. — Мент усмехнулся в сбритые усы. — Логинова и Сербов, звоните домой, чтобы вам привезли одежду.

— Зачем? — Ребята опешили.

— Эту придётся оставить нам, будем искать на ней следы крови. Вы теперь главные подозреваемые. Вдвоём. — Уточнил полицейский, недобро зыркнув на Ивана. — Дадите также подписку о невыезде из города. — И, бесцеремонно ткнув пальцем в Ольгу, бросил: — Первой допрашиваем эту. Вызови кого-нибудь из наряда, пусть остальных отведут.

Мент в штатском потянулся к устаревшего вида телефону с полустёртыми кнопками и массивной трубкой на витом проводе. Тот оглушительно зазвенел и опер от неожиданности отдёрнул руку, но опомнился и принял вызов.

— Младший лейтенант Владимир Пиров. Слушаю.

В отличие от смартфона динамик телефона выдавал слабый звук и трубку пришлось плотно прижимать к уху, так что ни одного слова наружу не прорывалось. В полной тишине присутствующие наблюдали, как лицо молодого опера вытягивается и становится всё более растерянным, дважды он повторил крайне удивлённое: «Что?». Его взор, устремлённый в начале разговора в никуда, обрёл резкость и нашарил Логинову, чтобы больше от неё не отрываться.

— Принято. — Прокашлявшись сказал мент, и осторожно, словно хрустальную, водрузил трубку обратно на аппарат.

— Ну?! — Вывел коллегу из задумчивости нетерпеливым окриком Василич.

— Труп пропал.

— Какой? — Спросил мент по инерции, хотя уже понял о чьём теле идёт речь. Просто не справлялся с удивлением.

— Дмитрия Крайнова.

— Как пропал? — Всё ещё не мог поверить в новость бывалый полицейский.

— Встал и ушёл.

— Ты что, очешуел тут шутить?

— Я не шучу. — Володя растерянно окинул взглядом посторонних — кучку испуганных школьников, слушавших полицейских с раскрытыми ртами. Но старший коллега, кажется, закипал и был готов наброситься на невнятно лепечущего напарника и вытрясти из него недосказанное. — Слез голый со стола патологоанатома, напугал врача — тот до сих пор заикается, и вышел в двери.

— Тю! ― С облегчением воскликнул Михалыч. — Так он просто без сознания был! Переквалифицируем убийство на телесные.

— Анатом успел вскрыть грудную полость.

— Копец! — Выдохнула из своего угла Ольга, не дав стать сцене немой.

— Что за чушь? — Капитан и бровью не повёл.

— Но это ещё не всё.

— Да ладно! — Воскликнула Ольга, знакомо подпрыгнув на стуле.

— Сейчас выгоню! — На этот раз Михалыч заметил зрителей, которые немедленно зацыкали на подругу. Даже подавленный Иван поднял голову. — Продолжай. — Бросил мент коллеге.

— Девушка, по описанию похожая на Алину Логинову, вырвала решётку на окне полуподвала, через которое помогла вылезти Крайнову.

— В смысле вырвала? — Опешил Михалыч.

— Голыми руками. — Сказал Сербов и выжидательно уставился на лейтенанта.

— Руками. — Подтвердил Володя. — Нам сейчас пришлют запись с камеры наблюдения. — Он щёлкнул несколько раз мышкой. — Вот.

Два мента уставились в маленький монитор, полностью скрыв его казёнными спинами. Через полминуты, видимо, ролик был короткий, Михалыч подозвал Сербова. Остальным осталось изнывать от любопытства.

Иван увидел на экране освещённый двор незнакомого одноэтажного здания, подвал которого верхними краями окон выглядывал из-за ограждавших колодцы бортиков. Одно из таких стёкол рассыпалось осколками, из-под земли показались бледные руки и слепо зашарили по бетону. Сверху, наверное, сидела на крыше, спрыгнула чёрная тень. Это была девушка, которая, присев на корточки, схватилась за прутья, дёрнула и вытащила наружу всю решётку. Даже на общем плане, который давала камера, было заметно, что метал искорёжен, вытянут по краям.

— Димка! — Воскликнул Сербов, когда увидел, как его голый друг выбрался из подвала и вслед за девушкой прытко скрылся за кадром.

Рыжая, блеснувшая пряжками на ботфортах и накладками на незабвенном костюме, точно была той сумасшедшей, с которой у Ивана так резко начался этот проклятый вечер.

— Узнаёшь? — Поинтересовался Михалыч.

— Да. Это — Крайнов и та девушка, которую я принял за Логинову.

— Отлично. Дело об убийстве всё-таки переквалифицируем в… э… Потом разберёмся во что, когда найдём твоего друга.

— А как же вскрытая грудная клетка? — Поинтересовался молодой опер.

— Володя, не мочи! Какая клетка? Ты же видел, как он бегает. Патанатом что-то перепутал: вскрыл другое тело, а тут Крайнов очнулся от комы и в состоянии аффекта ноги прямо со стола сделал — перепугал доктора.

Объяснение выглядело вполне логично, тем более что в него хотелось верить: Димон, неизвестно насколько здоров, но вполне себе жив. А тот потусторонний мрак, в который Сербов начал погружаться со смертью друга, лучше пока задвинуть в дальний угол сознания, а лучше подсознания. Как сказал полицейский: «Потом разберёмся»!

— Ваши телефоны и адреса у нас есть, — обратился к школьникам Михалыч, — возможно, потребуются свидетельские показания, если потерпевший надумает заявить о побоях. В чём я очень сомневаюсь. Но, всё равно, не уезжайте из города в ближайшие дни.

Подростки растерянно смотрели на полицейских.

— Все свободны, — пояснил лейтенант. — Кыш домой!

— Кроме Логиновой, добавил старший мент.

— А вас я попрошу остаться! — прыснули копы.

— Почему? — Воскликнула Алина, которой на секунду показалось, что ментовские репрессии объявлены недоразумением и всё кончилось. История с мёртвым Димой, конечно, интересная, но пусть её лучше завтра на перемене расскажет Сербов. Да и что там за девчонка ходит так похожая на неё?

— Ты что, думаешь, за взлом решётки морга тебе ничего не будет? — Поднял брови вверх Василич. — Девочка, тебе срок влепить могут, пусть даже условный.

— Если повезёт, то штраф. Но тоже мало не покажется. Родители у тебя богатые? — Хмыкнул лейтенант.

— У меня — только бабушка. — Ответила севшим голосом Алина. — Но я же ничего не делала!

— Покажи ей.

Коп в третий раз запустил ролик, и изумлённая Логинова пронаблюдала за деяниями своего двойника. У неё земля ушла из-под ног. Она вообще первый раз была в полиции и этот опыт оказался крайне неприятен, теперь же получалось, что она крепко влипла. Из неё делают преступницу!

― Давай телефон бабушки.

— Это не я! — Аля не выдержала и завсхлипывала.

— Раньше думать надо было! — Выдал лейтенант заученную фразу и от себя добавил: — Осатанели вы от безнаказанности.

Василич повернулся к напарнику и качнул головой: «Уж кто бы говорил», но вслух сказал:

— Успокойся. Поедешь скоро домой, вместе с бабушкой. А пока посидишь в камере. Немножко. — Его интонации смягчались от вида плачущей девушки. — Тебе повезло там никого нет. — Добавил он с воодушевлением продавца мороженого, обещающего двойную порцию шоколада.

С Ольги и Никиты сняли наручники, молодой мент вытолкал их в коридор, позвал мешкающего Ивана и повёл подростков на выход. Друзья, и даже Сербов, пытались сказать Алине хоть что-то ободрительное, но получалось у них неважно.

— Смотри мне, никаких наколок! — попробовала пошутить Ольга, картинно разминая запястья. Никита же свои кисти держал неподвижно и вообще старался ими лишний раз не шевелить, Аля заметила, какие глубокие следы оставили ему наручники.

— Я знаю, что это не ты. — Сказал Сербов, прежде чем ребят повели в другую сторону. — Я найду их! — Крикнул он уже в конце длинного коридора, когда Василич заводил Логинову в плохо освещённую комнатку, оказавшуюся предбанником зарешечённой камеры.

— Не надо! — Кажется, Иван не услышал её, ребята уже свернули за угол. Аля не смогла бы внятно обосновать, почему Димку и ту девушку не сто́ит искать. То, что она увидела на видео, показалось ей опасным и отталкивающим.

Полицейский никуда не спешил, он долго заполнял бумаги, наконец, дал лист на подпись и, после росчерка, приглашающе открыл перед Алей клетку, и девушка вошла на плохо гнущихся ногах. За спиной звякнули внушительных размеров ключи на связке, запечатав выход.

— Звони бабушке, наконец. Мне тоже с тобой сидеть неохота. — Мент развалился на стуле в предбаннике и приготовился залипнуть в смартфон.

Дрожащими руками Алина вытащила из узкого кармана кожаных штанов телефон и несколько секунд пялилась в загоревшийся экран, не способная сконцентрироваться на простейшем действии. Она сделала над собой усилие, чтобы собрать взгляд на иконках и тапнуть нужную.

На улице завизжали покрышки и бахнуло так, что удар отозвался вибрацией по стенам. Алина выронила телефон и тот шмякнулся плашмя на пол.

Девушка испуганно ощупывала голову, ожидая найти там кровоточащую рану, ведь только что, одновременно со взрывом, она почувствовала удар лбом, рассёкший кожу. Ничего. Фантомная боль так же быстро прошла, как и появилась.

По коридору разнеслись голоса, крики, которые достигали крещендо и обрывались. Раздались хлопки пистолета и нагло заколотила очередь из автомата, сопровождаемая истошным воплем. Стихло всё сразу.

Скрипя зубами, Алина корчилась на полу, бедро и живот онемели после двух острых, пронзающих ранений, от которых боль растекалась воющим огнём. Но с каждой секундой становилось легче, несуществующие пулевые отверстия в теле затягивались, ненадолго наливаясь баюкающим теплом.

В зловещей тишине прозвучал одиночный взрыв – глухой и объёмный, как будто хлопнула под гигантским колесом пластиковая бочка.

— Бензобак. Надо валить. — Сказал Василич и выглянул из-за приоткрытых бронированных дверей.

— Я иду за тобой! — Разнёс по коридору знакомый голос незнакомые интонации. Алина узнала тембр. Это предыдущие поколения могли за всю жизнь не услышать собственного вокала, но для Али, например, он звучал сотни раз со смартфона в различных видео и голосовых сообщениях.

Мурашки пробежали по загривку поднимающейся с пола Логиновой.

Тройной выстрел из автомата был оглушителен, но последовавший за ним больной на всю голову смех оказался ещё страшнее.

Глава 8

— Та ну нафиг! — Резко передумал валить Василич и закрыл бронированные двери на два замка.

Мент достал из кобуры пистолет и снял с предохранителя.

— Чего вылупилась? В милицию звони! — Прикрикнул он на Алину, повисшую на прутьях камеры.

Девчонка вытащила из кармана смартфон, машинально подобранный с пола, и, глядя на сеточку трещин, приложила палец к сканеру отпечатка. Паутина на разбитом экране зажглась яркими мыльными разводами.

— Не могу! — Аля показала слепой телефон.

— Тьфу! — Полицейский попытался вытащить из нагрудного кармана форменного джемпера свой смарт, но тот сидел крепко и не поддавался одной руке. На секунду коп задумался, выбирая между оружием и связью, но звуки продолжившейся перестрелки заставили его поторопиться. Пистолет вернулся на предохранитель и в кобуру, а толстые пальцы судорожно заты́кали в сенсор телефона, который чуть не постигла участь устройства Логиновой, когда дверь затряслась от сильных ударов снаружи.

— Твою мать! — Выругался Василич, ловя выпрыгивающий из рук стеклянный прямоугольник. Но вслух он заорал, что было мочи: — Сдавайтесь, вы окружены!

Короткая пауза (неужто захватчики размышляют над сдачей?) разорвалась сильнейшей встряской, выбившей побелку из всех щелей на стене, и сразу засекли осколки запоров, прошитых пулями из калашникова. Мент вскрикнул и двумя руками схватился за бедро.

Алина спряталась за угол, в единственную позицию, которая не просматривалась прямиком от входа, и услышала, как открывается дверь.

— Можешь идти. — Сказала неизвестная Василичу и тот зашкандыбал прочь. Кто бы подумал, что Алину так опечалит дезертирство мента. Но у него же есть пистолет, почему он не защищает её… до последней капли крови? Ну ты и дура.

Шаги приблизились к решётке и без всяких экивоков загрохотало, закладывая уши. Кажется, Алина вскрикнула, хотя если бы ей сказали, что она ещё и уписалась, тоже поверила.

Несмотря на голос, который мог её хотя бы немного подготовить к тому, что она увидела дальше, происходящее повергло Логинову в тёмную пучину шока. Перед тем как потерять сознание она увидела себя. Копия что-то говорила, но звенящая вата в ушах и быстро нарастающий гул не дали разобрать ни слова.

Алина выплывала из тёмной мути неохотно отступающего бреда. Мрак стекал клочьями на край поля зрения, освобождая место заднице. Самой натуральной, затянутой в чёрную кожу штанов. Аля, словно полотенце, перекинутое через плечо, болталась на спине маньячки. Подняв голову, чтобы осмотреться, жертва увидела всё тот же коридор РОВД, распластанные тела в форме, через которые переступала убийца, при этом совершенно не стесняясь ставить тяжёлые подошвы в лужи крови. Под жуткую музыку сирен, доносящихся с улицы.

Один из трупов пошевелился, Алина не могла поверить своим глазам, он тяжело вставал, опираясь только на одну ногу, но так и не смог выпрямиться далее позы рыцаря на колене. Василич медленно и твёрдо поднимал свой табельный пистолет, прицеливаясь в спину идущей по мертвецам. Он перехватил панический взгляд Логиновой, подмигнул, подпёр ПМ второй рукой и спокойно позвал:

— Эй, тварь.

Сердце Алины сжалось, почему-то она понимала, что у мента нет шансов. Это ей подсказали горы трупов, а, может быть, дыры от пуль на одежде маньячки. Ещё в камере Логинова успела заметить не менее пяти пробоин разного диаметра в стильном костюмчике. Свежие рваные края с едва заметными кровоподтёками, а за ними белая чистая кожа. Вися сзади, Алина видела в корсете одно выходное отверстие размером с апельсин, лоснящееся липким, из которого проглядывало девичье тело.

— Что же не ушёл, когда я тебя отпустила. — Развернулась захватчица к менту. Она не спрашивала, она укоряла.

Алина начала выкручиваться, махать ногами и бить кулаками, пытаясь соскочить с плеча. Маньячка просто сильнее сжала руку удерживающую ношу, и Логинова почувствовала, как у согнулись рёбра, а боль хлынула из передавливаемого живота багровой волной в голову. Вырвавшийся крик был мольбой прекратить пытку и обещанием покорности.

— Отпусти девчонку! — Приказал капитан.

— У тебя артерия пробита, истекаешь кровью, но геройствуешь. Мне такие нравятся.

­— Немедленно отпусти девку! — Рявкнул Василич.

Вместо ответа маньячка развернулась и пошла дальше.

— Извини. — Прочитала Алина по губам мента, прежде чем тот прицелился и открыл огонь. Аля ничего не могла с собой поделать и зажмурилась. Она чувствовала, как содрогается чужое тело, по которому лупят пули, и боль призрачным эхом тарабанила по её собственным ощущениям. Девушка всё ждала, когда среди фантомных, быстро проходящих, чужих, ранений, пуля вопьётся в её такое мягкое и уязвимое тело.

Мент извинялся вовсе не за намерение открыть огонь. С такого расстояния он, будучи отличным стрелком, не боялся ранить заложницу. Он сожалел, что отправил Алину в камеру, а не доставил домой к бабушке.

Грация вполоборота выпустила короткую очередь в Василича. Автомат, зажатый в кулаке, словно в станине, кучно всадил все три пули в полицейского.

Логинова не смогла удержаться от прощального взгляда. Вид тела без головы, плеча и руки, заваливающегося набок и пульсирующего красными струями, казалось, раскалённым клеймом выжег себя на мозгах школьницы.

Сознание помутилось, но на этот раз не оставило Алю. Её жутко затошнило и только поздний вечер и, соответственно пустой желудок, уберегли штаны похитительницы от осквернения давним ужином. Хотя пара новых дырок от пуль пистолета Василича и без того приблизили одежду маньячки к мусорнику.

Разом погас свет по всему зданию. Коридор подсвечивался, как на дискотеке, частыми всполохами красного и синего света, проникающего через стеклянный портал вестибюля.

— Сложите оружие и выходите по одному! — Прогремел снаружи усиленный и искажённый до механичности голос. — Все отступы заблокированы. Огонь на поражение будет открыт без предупреждения!

Угрозы, воспроизводимые на запредельной громкости, подавляли, проникали во чрево и вызывали панику. По крайней мере, у Алины. Её похитительница даже не замедлила шага.

— Стой! Они нас сейчас изрешетят! — Зачастила Аля. — Если тебе всё нипочём, от меня только мокрое место останется! — Аргумент подействовал, и маньячка остановилась.

— Сама идти уже можешь? — Спросила рыжая.

— Да! Да!

Злой близнец поставила Алину на пол и взяла левой рукой её ладонь в свою, правая была занята автоматом.

— Будешь дёргаться — переломаю пальцы. — Предупредила похитительница и коротко сжала кисть пленницы. Аля, не успевшая даже подумать о побеге, утвердилась в повиновении. Слишком много боли для одного вечера!

Через прозрачные двери фойе просвечивал целый фестиваль мигалок, казалось, что источниками слепящих вспышек усеяно всё пространство перед РОВД.

— Ты что, собираешься вот так к ним выйти? — Заупиралась, рискуя целостью пальцев Логинова.

— Я прикрою тебя собой.

— Меня тогда точно убьют! Заложниками обычно прикрываются, а не наоборот!

— Без проблем. — Согласилась злая копия Алины и перехватила пленницу за шею, выставив впереди себя. — Так лучше?

— Не задуши меня! — Тихо просипела Логинова.

Они направились к выходу, озаряемые то красным, то синим, словно пришли вместе потусоваться в вампирском диско-клубе, где остальные посетители валяются недвижные на полу, опившиеся до бесчувствия кровью или сами щедро угостившие своей.

Психоделическое наваждение в готичных тонах рассеялось, как только сквозь стёкла ударил свет полицейского прожектора. Фонарики ментов на кладбище по сравнению с ним не слепили, а ласково подсвечивали. Любой тепловоз счёл бы за счастье нестись сквозь ночь с таким огнём во лбу.

Сознание Логиновой не справлялось с оценкой происходящего и вместо реальности снова подсовывало сюрреализм. Жуткий фильм, где её в беззвёздной тьме похищают инопланетяне, злые и чуждые, шаг за шагом приближая к своему космическому кораблю, сияющему неземными огнями, так ярко, что режет глаза.

— Прикажи им выключить прожектор! — взмолилась Алина. — Я с ума сойду!

Две девушки вышли на низкое крыльцо райотдела, словно на сцену, схваченные в софитный круг света.

— Отпусти заложника и брось оружие! — Раскатисто проревел мегафон.

— Выключить прожектор! — Скомандовала Грация голосом, который она использовала, чтобы отдавать приказы на поле боя. Для людей он звучал гласом демонического Легиона. Гвардейский матюгальник от удивления засвистел, повторяя раскатившееся над головами: «…ключить прожектор… прожектор… ор».

Софит потух, солдат, отвечающий за него, не смел ослушаться, и командир облегчённо вздохнул сообразительности подчинённого.

— Дайте нам пройти! — Потребовала захватчица уже человеческим, но всё ещё невероятно властным окриком и, не дожидаясь ответа, решительно поволокла заложницу вперёд, прямо на ощерившихся оружием гвардейцев.

Солдаты расступались, подгоняемые офицерами, и прятались за машины, на которых прибыли — тёмно-зелёные уазики с рубиновыми полосами. Центр площадки был очищен, но подъезд к участку блокировала туша военного броневика. Именно на «Тигре» располагались мегафон и прожектор.

— Мне нужна эта машина! — указала стволом автомата Грация на броневик.

— Ты с ума сошла! — прошипела Логинова.

Пассажирская дверь открылась и с подножки спустился облачённый в бронежилет офицер, но без шлема или головного убора. Он демонстрировал ладони в примирительном жесте.

— Мы не можем дать эту машину, бери любую другую. — Переговорщик старался казаться мягким, хотя минутой ранее он же психически давил через громкоговоритель.

— Почему?

— Этот автомобиль бронирован и вооружён, — принялся объяснять военный, выполняя то, чему его учили в первую очередь: тянуть время, — сейчас ты угрожаешь только своей сестре, — в этом месте Алина хмыкнула, но промолчала, ­— но если тебя пустить за руль «Тигра», ты станешь опасна для других людей. Тебя придётся устранить несмотря на заложницу.

— Даже вместе с заложницей. — Не выдержала Аля. Офицер не обратил на реплику внимания, но и отрицать не стал. Он старательно поддерживал зрительный контакт с преступником.

Грация вскинула автомат и тот оказался направлен офицеру в лицо. Отверстие ствола превратилось для гвардейца в идеальный чёрный кружок. Переговорщику захотелось сглотнуть. Но не от близости дула калашникова, а оттого, что оружие в вытянутой руке девушки не подрагивает. В мозгах военного даже мелькнула мысль, что ему угрожают игрушкой. Но это уже было неважно. Террористка подставилась. Она на полкорпуса вышла из-за живого щита. На ней ещё никто не ведает сколько трупов в форме — жалеть не станут.

Переговорщик знал, где расставлены снайперы, двое. Работать без риска мог только один. Тот, что залёг на крыше ментовского гаража. Гвардеец ушёл с линии огня, падая и забирая вправо. Ещё до того, как он коснулся асфальта плечом, пуля из винтовки ударила преступнице точно в голову и снесла девушку, словно камаз на полном ходу, оторвав от заложницы, которая, впрочем, тоже кувыркнулась рядом.

«Странно», — подумал, переговорщик. То же самое мелькнуло у снайпера с новенькой T-5000. Мишень должна была осесть на землю с аккуратной дыркой в черепе, прошитом острой пулей калибра .308. Титанового шлема на ней вроде не было.

С нескольких сторон к заложнице кинулись, в том числе медик. Он светил в глаза и показывал пальцы. Оглушённая Алина, которой чуть не оторвало руку, отбила фонарик в сторону: как же они замахали сегодня! Доктор не успел удивиться, его ударила пуля неожиданного заговорившего калаша. Очередью срезало и переговорщика, оказавшегося рядом.

Про террористку, упавшую сломанной куклой в темноту, на время забыли, уверенные, что она «обезврежена». Но Грация успела выпрямиться на коленях, опираясь на оружие, которое так и не выпустила, тряхнула головой и от живота стала расстреливать солдат, быстро опорожняя магазин.

Автомат в её руке плюнул огнём в последний раз. К этому моменту полтора десятка гвардейцев, та половина везунчиков, в бронежилеты и конечности которых не попали пули со стальным стержнем, отпрыгнули, откатились, упали за прикрытие автомобилей и аляповатых бетонных шестиугольников с цветами. Только трое раненых не могли сами отползти в укрытие, но товарищи споро затащили их. Ещё двое были мертвы или без сознания, те, кто оказался рядом с Алиной.

А потом поднялся шквал. Ураган пуль понёсся со всех сторон к Грации, которая метнулась к заложнице, схватила за шкирку и, закрывая собой, поволокла под защиту открытой двери броневика. Пули глухо шлёпали по телу вампирши и той пришлось что есть сил упираться, чтобы не снесло этим ветром. Звонко зазвучала броня «Тигра», когда близнецы преодолели отделяющие их от машины метры.

Стрельба поредела, огонь из сплошного стал прижимающим — это опустели обоймы у большинства стрелков, и, пока одни гвардейцы перезаряжались, другие палили одиночными, не давая террористам высунуться из-за укрытия. Никто не сомневался, что на отряд совершено групповое нападение, а убитая снайпером стерва так и валяется в тени.

Тёмная кабина броневика осветилась изнутри серией вспышек, приглушено (после такой-то канонады из винтовок!) раздались пистолетные выстрелы. Водитель, увидев, что в салон лезет кто-то чужой, открыл беспорядочную стрельбу, которая оборвалась истошным криком, и все увидели, как бойца через приоткрытую с водительской стороны дверь тащит на крышу невесть откуда взявшийся там пацан. Он что, голый?!

Завязавшаяся на броневике драка заставила стволы умолкнуть, гвардейцы боялись попасть в своего.

На освободившееся за рулём место прыгнула Грация, втащив на сиденье рядом Алину. Растерянная девушка даже не додумалась захлопнуть за собой дверь. Вампирша провернула ключ зажигания.

— Ты водить умеешь? — Успела спросить пленница перед тем, как у неё клацнули зубы.

«Тигр», взревев дизелем, прыгнул. Менее мощный мотор бы не завёлся без выжатого сцепления, но четырёхлитровый ЯМЗ понёс многотонную тушу вперёд, послушный педале газа, вдавливаемой маньячкой.

— Тормози! — Заверещала Алина и попыталась вырвать руль из рук вампирши.

Все пассажиры броневика подлетели, когда передние колёса врезались в ступени крыльца. В кабине две девчонки повисли в невесомости. Один плюс — нога Грации оторвалась от газа. Сцепившиеся на крыше гвардеец и голый парень по баллистической дуге преодолели три метра и через стеклянные двери под звон осколков закатились в вестибюль.

Мощный дизель «Тигра» наконец заглох. В кабине тоже не наблюдалось признаков жизни.

Из вестибюля показался голый пацан, а вслед ему неслись невнятные маты нокаутированного водителя. Нудист победно поднял руку с пятнистой тряпкой, но выстрелы заставил его втянуть голову в плечи и бросится к водительской двери, открывшейся навстречу. Внутрь он запрыгнул под весело стучащим по броне градом пуль. Потом бойцы будут клясться друг другу и начальству, что попадали в молодого подонка, но он, видимо, в состоянии шока, продолжал двигаться несмотря на струящиеся кровью раны.

Взревев, бронированный автомобиль дал задний ход, заставив в который раз броситься солдат врассыпную, выскочил кормой на проезжую часть, развернулся и дал газу в направлении центра района. Вслед выруливали Уазы и Нивы гвардии, рации затрещали на весь город «план-перехват».

Хрустя мощными ботинками по стёклам, из РОВД вышел невероятно злой боец с разбитыми костяшками, окровавленным лицом и без штанов.

Глава 9

«Тигр» ревущим зверем нёсся по ночной улице, покрышки с глубоким протектором гудели как винты старинного бомбардировщика. Но будил округу как раз не броневик, а яркий, как у кометы, хвост преследователей, разрывающих ночь сиренами.

— Йо-хуу! Это вам не Жигули! — Вопил от восторга Димон, закладывая очередной вираж, на котором девчонок швыряло к дверям или валило на всё ещё обнажённого парня. Диму это несказанно веселило, Грацию ни капли не смущало, а что до Алины, то неподобающий вид водителя был меньшей из её проблем.

— Ты сможешь уйти от них? — Спросила Галина, навалившись на бедную Алю.

— Если я что-то понимаю в работе полиции, — весело ответил Димон, — то мы обречены! Бросят на дорогу шипы и поставят пару грузовиков — тут-то и приплыли! Сейчас со всего города менты к нам летят, облепят как мухи слона, закупорят все дороги. Смотри!

Впереди показались надоевшие красно-синие огоньки, к которым неумолимо приближался «Тигр». Поперёк, на пешеходной зебре, окопался одинокий Приус гаишников, рядом с которым не знали куда себя деть два служителя закона.

— Немедленно остановитесь! — Прокричал мегафон навстречу броневику. — Будем стрелять по колёсам!

С левой стороны машины приплясывал коп с микрофоном на витом проводе, а с правой его коллега. Оба целились из пистолетов в приближающегося мастодонта, который и не думал сбавлять скорость.

Димон скосил глаза на приборную панель, схватил с крепления такую же, как у гайцов штуку на проводе, зажал кнопку сбоку и наудачу прокричал:

— Валите нахрен идиоты! Иду на таран!

Его голос впечатляюще разнёсся над безлюдной улицей и полицейские, вняв душевной просьбе, бросились прочь от машины, в которую почти немедленно въехал «Тигр».

Надраенная тойота, смятая посередине, брызнула во все стороны стёклами, её отбросило вперёд и вправо.

В споткнувшемся броневике заорали все трое, насилу удержавшись в креслах. Вслед запоздало захлопали пистолетные выстрелы.

— У-у-у-у-у! — Взвыл бешеным койотом водитель, в то время как его пассажиры, обнявшись, голосили симфонию восторга и погибели. За первое отвечала Грация, в то время как ноты второго щедро вписывала Алина.

— Мне повезло с тобой! — Похвалила Диму королева вампиров и, невероятно, на его смертельно бледном лице проступил румянец. — И, надеюсь, с тобой, симпатяга. — Сказала Галина с лукавой улыбкой девчонке, которая до сих пор не разжала объятий, стиснутых в паническом страхе.

Алина как можно быстрее и дальше отпрянула от своего порочного близнеца и, притиснувшись к дверям, прикинула, не выпрыгнуть ли на ходу. Ревущая скорость и размазанный асфальт за стеклом проиллюстрировали всю глупость затеи.

— Вам надо выпрыгивать, — словно прочитал мысли Димон, — а я уведу погоню за собой. Мне кажется, у нас нет других шансов выпутаться с живой Алиной.

Преследователи неумолимо настигали «Тигр», из окна ближнего Уазика высунулся гвардеец с автоматом и стал палить одиночными, целясь по колёсам.

Броневик дёрнулся, словно наехал на камушек, и на приборной панели высветился схематичный силуэт машины, на котором одно из задних колёс замерцало красным.

— Чёрт! — ругнулся Димка. — Попали! Подкачка спасает, но если ещё… — Он недоговорил, так как раздались новые выстрелы, которые звенели, словно молоток по рельсу, о кузов машины. Красным засветилось и второе колесо.

— Сверни в темноту, чтобы нас с Алиной не заметили. — Приказала Грация.

— Через несколько дворов. — Ответил Димон. Будет крутой выезд. Приготовьтесь! Туда. — Он показал пальцем на стремительно приближающийся поворот.

Алина в бессмысленном отрицании происходящего замотала головой и вцепилась в ручку открытия двери, инстинктивно собираясь оборонять её от всех желающих прыгать.

— Спасибо за подсказку. — Галина прижала девушку и положила свои пальцы поверх.

Въезд во двор был уже близко, а «Тигр» и не думал сбавлять скорость. Когда до поворота остались считаные метры, Димка нажал до упора тормоз и закрутил руль. С жутким визгом тушу броневика занесло разворачивая, он, чуть не опрокинувшись, встал на два колеса и рванул в горку. Не вписываясь в границы проезжей части, машина подпрыгнула на бордюре, взрыла газон и сшибла знак пешеходного перехода, тяжело загребая, чуть не въехала по касательной в стену, разойдясь на считаные сантиметры. И когда показалось, что «Тигр» всё-таки прошёл, его сваренный из труб бампер-кенгурятник врезался правой стороной в низкую будку, пристроенную к дому. Подвальная вентиляция разлетелась кучей красного кирпича, потушив фару с помятой правой стороны.

От сильного рывка пальцы девчонок дёрнули за ручку и дверь распахнулась, царапая со скрипом стену. Алина, чуть не выпав, повисла, оставаясь ногами в кабине, а руками судорожно держась за вибрирующий металл. Конечно, она завизжала, что было сил!

— Не сейчас. — Грация втянула Алю за волосы.

Броневик пронёсся мимо трёх подъездов, к концу дома и провалу темноты перед хорошо освещённым следующим двором.

Тем временем погоня только начала въезжать в поворот. Манёвр «Тигра» стал полной неожиданностью для преследователей, которые добавили к дымку сожжённой броневиком резины целые облака своей покрышечной гари. Чудом никто не въехал в авангард, но пара автомобилей вылетела на встречку, чтобы не впилиться в своих же.

Для Алины десантирование прошло быстро и не страшно. После проделанного только что циркового номера, сквозь рёв дизеля на низкой передаче, да под сирены преследователей, она не заметила, как дверь распахнулась снова и они с Грацией вывалились в темноту. От удара об асфальт, смягчённого, правда, телом Галины, перехватило дух. Близнецы покатились и чудесным образом Алина почти не касалась земли, находясь в крепком коконе объятий похитительницы. Остановившись, Грация лёжа на спине, а Аля, тоже лёжа на спине, но на Галине, увидели вверх ногами, как мимо пронеслась кавалькада из гвардейский и полицейских экипажей, заметно увеличившаяся за время погони.

Грация отпустила пленницу, но шокированная девушка просто одеревенела, поэтому вампирша скинула её с себя. Вдвоём они встали на четвереньки, чтобы посмотреть вслед разносящему соседний двор «Тигру». Огромная машина, доехав до круглого пятачка тупика, ярко освещённого окнами продуктового универсама, лишь чуть притормозила, выбирая направление, и тут же рванула с удвоенной скоростью через поребрик.

Броневик с лязгом выворотил железный столик и лавочки, помнящие ещё советских алкоголиков, сбил покосившиеся опоры для сушки белья и ковров из той же эпохи, и понёсся вниз по крутому земляному склону, который кончался компактной детской площадкой и метровой подпорной стеной перед тротуаром и дорогой, уходящей вверх, из района.

Рискуя быть замеченными, девчонки вскочили и взбежали выше по ступенькам, ведущим за дом. Отсюда можно было наблюдать за дальнейшей судьбой Димки.

Тот, как трактором снёс горку в виде ржавой ракеты, доломал старые качели и, ещё поддав газу, тяжело спрыгнул с парапета. Бронированная машина с лязгом плюхнулась на тротуар, лишь чуть заваливаясь вперёд, подпрыгнула на пробитых амортизаторах и, вырулив на проезжую часть, как ни в чём не бывало, понеслась по односторонней улице против движения.

Уазики и Нивы преследователей разочарованно улюлюкали, тормозя перед непроходимым для них спуском, и стали бестолково разворачиваться на маленьком пятачке, к тому же заставленном машинами жильцов.

— Выкусите-е-е! — Разнёсся над кварталом усиленный мегафоном броневика торжествующий голос Димона.

Девчонки пробежали до конца по ступенькам и оказались за домом, на маленьком захламлённом заднем дворе. Внизу промчалась сильно отстающая от «Тигра» погоня. Алине очень хотелось кинуться сейчас вслед отъезжающим патрулям с криками о помощи, но она понимала, что встретят её скорее пулями, чем сочувствием. Спасибо отчаянной смелости Крайнова: у беглянок появилась солидная фора перед властями, которые рано или поздно загонят броневик в угол. Полиция поймёт, что террористы, учинившие побоище в РОВД под предводительством сестры-подельщицы главной убийцы, скрылись по дороге, но к тому времени след окончательно остынет, а преступницы смогут оказаться где угодно. Остаётся прятаться и ждать. Сдаваться пока рано…

— Эй! Тёлки!

Прокуренный мужской голос прервал размышления Али, и она вместе с Грацией заозиралась.

­— Я здесь! ­— радостно сообщил обладатель грязного баритона. Круглая харя обнаружилась в открытой форточке ближайшего окна, находящегося с этой стороны лишь немногим выше уровня земли. С фасада квартира была на втором этаже и, вполне возможно, имела балкон, с которого разбуженные жильцы могли наблюдать за феерической погоней. — Давайте спрячу.

— Нет, спасибо. ­— Промямлила севшим голосом Алина в то время, как Грация не собиралась отвечать вовсе.

— Я ментов вызову. ­— Пригрозил мужик и показал телефон, активировав экран. Дисплей подробнее высветил небритую ряху неопределённого возраста с шальной улыбкой пухлых губ и двойным подбородком. — Это же за вами сейчас казино такое было. Быстро вернутся!

— Ну, спрячь. — царственно разрешила вампирша. Алина похолодела, ей совсем не хотелось увидеть ещё одно кровавое убийство.

— Так бы сразу! — Обрадовался боров и мерзко облизался. Алю передёрнуло. — Зайдёте, у нас как раз праздник, — шептал он, возясь со шпингалетами на окне, — выпьете вместе с мужиками за знакомство. — Створки открылись и неприятный тип, он оказался пузатым здоровяком в серой майке, сделал приглашающий жест.

Грация подтолкнула Алину вперёд, всё ещё опасаясь побега. Девушка шагнула на подоконник тёмной комнаты, замешкалась, не зная, куда ступать дальше, но ладони-лопаты больно схватили её за талию и поставили на пол, не успела та охнуть. Следом спокойно и ловко вошла вампирша, которую галантно поддержали руки, скрывавшихся во тьме людей.

Дышать в комнате не хотелось, настолько воздух был отравлен табачным дымом и ещё каким-то едким химическим запахом, словно после сварки разлили йода. В большой тёмной комнате ощущалось присутствие нескольких человек, которые таращились на визитёрш и нетерпеливо переминались. В дальнем конце серел проход в коридор, а за ним кухня, подсвеченная только уличными фонарями. Похоже, освещение целенаправленно выключили по всей квартире.

— А думали, это за нами едут! — Радостно сообщил фальцет, обладатель которого сразу представился щуплым и лысым крысёнышем.

— За нами бы такое кабаре не послали. — Возразил ещё один невидимка, на этот раз булькающим басом. — Максимум бы двери вышибли. Сдались мы им. А вот чем красавицы такой шум заслужили?

— Тебе не побоку? — Спросил, впустивший девчонок боров. — Гости пожаловали, сейчас веселиться будем! — Тёмный силуэт старательно закрывал рамы на шпингалеты.

Алина почувствовала, как с двух сторон к ней протянулись руки, чтобы погладить ниже пояса. Она шагнула и наткнулась ещё на кого-то, игриво ойкнувшего. Сколько же их здесь?

— Нам уже пора, — заговорила дрожащим голосом Аля, отбивающаяся от наглых пальцев. — Нас ждут и будут искать.

Ответом ей был издевательский смех четырёх или пяти глоток.

— Я включу, наконец, свет! — Сообщил крысёныш. — Рассмотреть их охота, мочи нет.

— По голове тебе сейчас включу! — Зарычал боров. — Окна без штор! Повели в приходную. — Он назвал непонятную комнату, вероятно, желая сказать «прихожую», но даже ударение поставил неправильно. — Дамы, пардон! Через минутку вам нальём!

Снова раздался мерзкий ржач и Алину стали подталкивать, причём не в спину.

Комнату огласил удивлённый крик боли, такой громкий в этой похотливо шепчущей дыре. Он вопил и вопил, не переставая, терзая нервы, пока его не заткнули свои же. Теперь это было плаксивое мычание сквозь ладонь, крепко зажавшую рот.

— Что случилось? — Спросил раздражённо толстяк. — Отпусти его, Лопата.

Шанцевый инструмент ослабил хватку и кричавший заныл в голос:

— Она мне палец сломала!

Грация хрюкнула сдерживаемым смехом.

— Порежь её, Лопата. ­— Попросил товарища боров.

— Легко, — ответил здоровяк.

Алина обернулась, холодея спиной от мыслей об остро отточенном лезвии.

В темноте не разглядеть ножа, но прекрасно различимы отблески на стали, как улыбка Чеширского Кота.

Громила поднёс к лицу Грации тесак, который девушка перехватила так легко, словно его вручили.

— Не понял… — Только и успел сказать Лопата перед тем, как нож с тошнотворным гладко-рвущим звуком воткнулся ему в глаз по самую рукоятку. Пинком сбросив тушу с длинного и широкого лезвия она, разворачиваясь, разрубила шею крысёнышу, который захрипел, чавкая пеной из крови и воздуха, ища что-то суматошными ручками в районе груди. Стоявшая рядом молчаливая фигура тихо бросилась к выходу, но в один прыжок была настигнута и громко свалилась на пол с разваленной пополам головой.

— Помогите! — Приветливый хозяин хаты бросился в окно через двойное стекло и успокоился харей вниз с торчащим из затылка ножом собутыльника.

Лапавший Алину мерзавец кинулся в сторону кухни, но Аля, неожиданно для самой себя, в один скачок оказалась за его спиной и сшибла высоким боковым ударом. Тренер бы похвалила ученицу за столь молниеносную «мартеллу». К сбитому с ног мужчине подлетела вампирша и ударом тяжёлого сапога футбольнула его голову о стену.

— Звездец. — Сказала Алина воцарившейся в квартире тишине. — Я убийца.

— Не преувеличивай. — Возразила Грация. — Ещё нет. Но определённые задатки в тебе присутствуют.

— Не хочу. — Тихо произнесла Аля и прохныкала: — Я домой хочу.

— Домой нельзя. — Как ни в чём не бывало возразила Грация.

— Я знаю-ю-у. — Почти завыла девушка, она свалилась бы от бессилия, да только брезгливость к месту, которое отнюдь не украсили несколько горячих ещё трупов, удерживала Алину вертикально. — Кто ты вообще такая и зачем я тебе?

— Хочешь поговорить об этом здесь?

— Нет.

— Тогда пошли.

— Куда?

— Для начала, отсюда. Тебе станет легче на улице.

Алина ничего не ответила и залезла на подоконник, чтобы аккуратно протиснуться между деревянными обломками рамы, ощерившейся иглами стекла. Вампирша не спешила за ней следовать, она высунулась в окно и спросила:

— Как выглядят у вас деньги?

— Цветные бумажки такого размера. — Она показала пальцами. — Ты, что, собираешься… — Грация недослушала и нырнула обратно во тьму квартиры. Алина всё поняла и принялась ждать, переминаясь рядом с мёртвым телом.

Она старалась не смотреть на торчащую из затылка ублюдка рукоять, но взгляд неторопливой змеёй устремлялся к макабрическому зрелищу. После непродолжительной борьбы с собой Алина уставилась на голову мертвеца. Ничего не видно, только силуэт, в котором трудно опознать мерзавца, шантажом заманившего школьниц в квартиру полную отвратительных упырей и не возражавшего, чтобы их резали. Странно, но осознание того, чьё тело перед ней, отрезвляло, прогоняло высасывающую все силы черноту. Мертвец словно олицетворил навалившуюся враждебность мира, обозначил жестокость ситуации из которой выход если и был, то заключался не в нытье и распускании нюнь. А ещё она поняла, что так тепло и лампово, как было всего несколько часов назад, уже не будет. По крайней мере, не скоро. И чтобы вернуть в свою жизнь уют, придётся побороться.

Глава 10

Девушка наклонилась и схватилась за рукоять, чтобы вытащить нож одним решительным движением. Но лезвие крепко засело в костях и даже не пошевелилось, в отличие от головы, которая оторвалась от земли. Покойник словно решил полюбопытствовать, кто его беспокоит?

Алина бросила нож (лицо мертвяка глухо стукнулось о землю) и блеванула в кусты. Её закачало, как в тот раз, когда она стояла в такой же позе, перебрав на пикнике в честь последнего звонка, поняв, что алкоголь не для неё.

— Держи. — Из окна на миг высунулась похитительница и бросила Але пачку обыкновенных столовых салфеток.

— Спасибо. — Пробормотала Алина, придирчиво осматривая распечатанную упаковку. Ей противно было лишний раз трогать предмет из этого притона, но губы хотелось вытереть так сильно, что она решила не заостряться. – Ты в темноте видишь?

— Да, — ответила Грация, спрыгивая с подоконника. — Только всё бесцветное почти. Кроме живого.

— Почти?

— Чем темнее, тем меньше цвета. Но живое словно фосфорецирует.

— Ты же не человек?

— Нет. Пошли. — Галина наклонилась над трупом, совсем как Алина минуту назад, и вырвала нож, только ещё наступила ногой на затылок.

Алю чуть не вывернуло снова от раздавшегося протяжного липкого звука, но она, стараясь смотреть в сторону, подобрала валявшийся рядом смартфон.

Девушки не стали возвращаться во двор, куда они десантировались из броневика, а поднялись по проулку между домами выше. Галина растерянно остановилась, не зная куда дальше идти.

— Ты же пришелец, потерянный пришелец! — Сочувственно сказала Алина, вглядываясь в близнеца. — Ты по сторонам смотришь вовсе не как человек, который никогда не был в этом районе, ты вертишь головой, как я, когда мне снятся дикие пейзажи, как кошка друзей, когда мы впервые вывели её на улицу.

— Про пейзажи интересно, а вот про кошку обидно. — Ответила Грация. — Пирамида из чёрного базальта никогда не снилась, огромная такая?

— Снилась… — Протянула Аля и забыла закрыть рот, в ожидании объяснений.

— Мой дворец. — Скромно призналась королева вампиров с тем видом, с каким подросток демонстрирует приятелям новый велик.

— Мрачный. — Алина решительно зашагала в сторону фонарей центральной улицы.

— Дело вкуса. — Парировала Галина и пошла рядом. — Ты же его вживую не видела.

— Он не такой чёрный и огромный, как мне показалось?

— Такой. — Согласилась вампирша. — Но есть красивые статуи.

— Гигантские жуткие демоны у входа?

— Ну, не только.

— Я в холодном поту проснулась, когда их увидела. Впечатляют. Так ты оттуда?

— Да.

— Из моих странных снов.

— Не выдумывай! Мой мир не менее реален, чем твой! Просто он тебе снился. Мне, кстати, твой тоже. Только я никогда не выделяла эти картины, — Грация обвела широким жестом дворы и старые многоэтажки, фонари и небо со звёздами, — из общего потока ночного бреда. Знаешь, за сотню лет такого наснится. Правда, сны о «здесь» впервые появились у меня не так давно, лет 15-20 назад.

— Тебе сто лет? — Логинова остановилась перед светофором на перекрёстке, по которому проезжали редкие машины.

— Плюс-минус.

— Ты не знаешь свой точный возраст?

Загорелся зелёный пешеходам и девушки перешли на другую сторону дороги. Когда за их спинами светофор сменил цвет, раздался протяжный гудок клаксона: парень в стоявшей у черты машине засмотрелся на близняшек в вызывающих одеждах и забыл, как ехать. Его поторопил только прибывший к перекрёстку кроссовер, водитель которого досадовал, что пришлось тормозить из-за какого-то задумчивого козла.

— О-ёй. — Алина критически обозрела Галину. — Ещё несколько дырок и ты будешь скорее раздета, чем одета.

— А? — Грация растерянно осмотрелась. — После боя и не такое с одеждой бывает.

— Так это твою боль я всё время чувствовала! — Вскричала Логинова. – Ты воин! — Она обвиняюще ткнула указательным пальцем в корсет, на котором живого места не было. Взгляд Али споткнулся на обнажённом участке груди, белеющем в прорехе с рваными краями, выбитую пулей, вошедшей где-то со спины. — А вот это уже почти неприлично.

— Можешь отдать мне свою одежду. — Огрызнулась Грация.

— Ни за что!

— Я твои лохмотья бы и не надела. — Галина гордо вздёрнула острый нос.

— По крайней мере, мои лохмотья не такие лохматые, как твои. — Парировала Аля и обе девчонки засмеялись.

— Ты есть хочешь? — Спросила Алина, поглядывая на сияющую жёлтыми окнами бургерную, к которой они как раз вышли. Опустошённый двадцать минут назад желудок заурчал, а противный вкус во рту требовал радикального очищения, не зубной пастой, так каким-нибудь едким напитком. Нет, Логинова отправлялась в парк, но точка общепита, так удачно расположенная по дороге, выглядела настолько многообещающей и знакомо-уютной, что съестное сейчас казалось лучшим успокоительным.

— В каком смысле?

— В обыкновенном. Булочку с картошечкой, плюс соус и запить сладкой газировкой! — Аля говорила и понимала: получит свои фри и фишбургер во что бы то ни стало. Обычно она в такое время о еде не помышляла, но сейчас было всё не обычно.

— Ну да, — произнесла Галина с таким выражением, будто ей предложили далеко не самый очевидный вариант, — не откажусь.

Ввиду позднего времени зал кафе уже был закрыт и внутри сновал, переворачивая стулья, только молодой человек в жёлтой футболке и кепке. Но боковое окошко всё ещё работало и можно было взять что угодно из меню навынос.

Алина заказала по два двойных фишбургера, две маленьких картошки и два пепси без льда. Расплачиваясь, она вспомнила о намерении своей похитительницы поискать деньги в мерзкой квартире, поскольку наличность незапланированный ужин приблизил к исчерпанию.

Пока готовили заказ, Логинова вынула из своего смартфона сим-карточку, переставила в чужой телефон и скопировала содержимое адресной книги. После этого ей пришлось, не без некой душевной боли, расстаться с работающим, но разбитым смартом, который отправился в объёмный мусорный бак у кафе. Свою симку, немного подумав, девушка спрятала в тот тесный карман на штанах, куда с трудом влазит даже зажигалка. Грация с любопытством наблюдала за манипуляциями, но с вопросами не лезла.

Тёплые бумажные пакеты в руках благоухали горячим картоном и глутаматом натрия, призывая усесться на ближайших же лавочках, которые кольцом обрамляли площадь перед центральным входом в парк. Но, памятуя о том, что любой проезжающий патруль наверняка снабжён ориентировкой на близняшек-террористов, Алина предпочла потерпеть ещё минутку и повела Галину в глубину переплетения скверов, уже безлюдных, но ярко освещённых ночь напролёт.

Грация крутила головой так, что у Али появились опасения за здоровье её шеи. А все встречные цветы на многочисленных клумбах она внимательно обнюхивала, стараясь, впрочем, не отставать от провожатой. Задержалась злая копия только у огромной фиолетовой поляны, запах которой был столь утончён и силён, что мог вскружить голову.

— Лаванда. Мне тоже нравится. — Она сорвала тоненькую веточку, усеянную маленькими цветами, и пояснила: — С собой, чтобы нюхать.

Галина последовала дурному примеру и пошла дальше, то и дело поднося соцветия к лицу.

— У нас мало цветов и ни одни так не пахнут.

Логинова проглотила мгновенный вопрос: «Где это «у вас?». На ходу нормального разговора не получалось. Объяснять надо было так много, что каждая фраза только обширнее обозначала неизвестность, отвлекая и не давая ничего обсудить до конца.

— Устраивайся, — пригласила Аля.

Девчонки подошли к большому навесу на приподнятой над дорожками площадке. Под крышей из поставленных на ребро дощечек висели гамаки из толстого капронового каната, для удобства забранные в кольца, так что получались неглубокие корзины, куда удобно могли поместиться два взрослых человека. Логинова уселась по-турецки, Грация напротив неё, а посередине они положили пакеты с едой. Стаканы с газировкой пришлось поставить на пол рядом.

С любопытством заглянув в свой свёрток, Галина недоумённо извлекла ещё два бумажных конверта.

— Тёпленькие. — Прокомментировала она и достала салфетки, которые, одобрив, спрятала обратно. — Как есть?

— Я предпочитаю есть всё сразу, но бургер разделив на две части, а то в рот не засунешь. — Алина доставала из жирных конвертов снедь и демонстрировала, как она делает. В неосведомлённости близнеца она не находила ничего удивительного, в конце концов, любой человек, ни разу не сталкивавшийся с фастфудом растерялся бы. Только среди современных подростков таких почти не найти.

— Неплохо, — пробурчала сквозь полный рот Грация. И прожевав добавила: ­— Не то чтобы изыскано, но в походных условиях пойдёт солдатам «на ура» и даже младшие офицеры будут довольны.

Алина наклонилась и взяла стакан. Галина внимательно смотрела, как та сняла крышку и отпила пузырящуюся жидкость.

— А это любопытно! — воскликнула она, попробовав газировку. — Искрится и без брожения!

Расправившись с фастфудом, Аля сложила мусор в бумажный пакет и выкинула в ближайшую урну, оставив только стакан с напитком. Галина всё повторила и похвалила ёмкость для сбора мусора: «Изящно. Расставлю по всей столице такие».

— Так зачем ты меня выкрала? — Наконец решилась перейти к делу Алина, отхлебнув для прочистки горла газировки.

— Ты моя единственная зацепка. — Ответила Грация. – Я тебя отпущу, как только найду дорогу домой.

— Отпустишь сразу в лапы к полиции и ФСБ, которые посадят меня лет на двадцать за то, что ты выкосила зачем-то целый полицейский участок? — Голос Логиновой был спокоен. — Ты мне жизнь поломала.

— Извини. — В словах похитительницы, если прислушаться, проскальзывали нотки раскаяния, но без лишней драматизации. — Мы решим, как устроить твою жизнь, перед тем как я свалю. — Галина на мгновение задумалась. – Может быть, я власть в твоей стране захвачу.

Алина хохотнула.

— Я так уже делала!

— Если бы не видела сколько в тебя пуль попало, подумала, что ты Наполеон из психбольницы.

— Кто?

— Император был, полмира захватил. Двести лет уже кумир душевнобольных с манией величия.

— Я тоже император. — Сказала Грация и услышала сдерживаемый смех. — Только я весь мир захватила!

Алина покатилась от хохота и Галина не стала от неё отставать, прекрасно понимая, как звучат её заявления на фоне обыденности, наполненной сумасшедшими.

— Ладно, слушай, — начала Грация и улыбка потухла. — Если не рассказывать тебе всю мою жизнь, то повесть не такая уж и длинная.

— Всю жизнь не надо, сто лет — это много.

— Не очень и в то же время много, смотря как смотреть. А вот последние два года, ну, после того как я захватила весь мир, — с лисьей мордочкой уточнила Грация, но сразу снова стала серьёзной, — тянулись и тянулись, а вспомнить толком нечего. Теперь кажется, что это были каких-то два дня.

Галина замолчала и отпила немного из стакана.

— Я — вампир. — Продолжила она свою историю.

— Оу… — Вырвалось у Алины, она шумно отпила из стакана, но мешать рассказу не стала.

— Это не редкость в моём мире, мы — доминирующая раса, а люди — в лучшем случае второй сорт, в худшем — пищевая база и рабы. — Грация не стала уточнять, что во многом благодаря её усилиям рухнули последние государства, принадлежавшие целиком людям. — Я смотрю, тебе знакомы вампиры? Где они тогда?

— В сказках. — Коротко ответила Логинова. — Считается, что их нет на самом деле.

— Я так и подумала. Слишком здесь у людей всё… — Вампирша подбирала слово. — Беззаботно. В своём мире я была сначала безродным существом: тот, кто меня обратил, бросил сотворённое умирать без памяти. Как видишь, примерно в твоём возрасте.

Грация вспомнила, как она несколько дней пробиралась через джунгли. Обнажённая, с серебряной тиарой на голове. Ветки и шипы кололи, лианы запутывали ноги и швыряли в грязь, а листья иногда резали. Раны тут же исчезали, успевая пачкать кожу, а украшение на голове настолько запуталось в волосах, что его невозможно стало снять. Когда девушка ранним утром выбрела на вырубку заброшенного в глушь форпоста, она была похожа на лесного демона, покрытого с ног до головы толстой коростой из грязи, глины и запёкшейся крови — её и тех самонадеянных хищников, что не поспешили убраться с пути.

Первые люди, вернее, вампиры, которых она встретила, были облачёнными в лёгкий доспех патрульными, лениво обходящими границу топором отвоёванного у леса пространства. С тех пор Галина, слыша фразы: «остановиться как вкопанный» и «отвисла челюсть», каждый раз невольно и с улыбкой возвращалась мыслями к тому моменту.

Они стояли напротив друг друга, не шевелясь, наверное, целую минуту. Грация хотела бежать, Грация хотела убить, Грация хотела спросить, но только вращала белками диких глаз. Что хотели солдаты? Что они могли захотеть, повстречав в лесу голую девушку?

— Ну что ж ты страшная такая?! — Сказал один из них обиженно.

— И такая грязная. — Скривился второй.

Убегать Грация передумала, склоняясь к убийству, но верх взяло неожиданное, но всепоглощающее желание помыться. Оно-то и спасло жизни патрульным, которые совсем скоро узнают, насколько были близко к лютой смерти. Когда увидят, как погиб их сержант, неосторожно прижавший за складом отмытую и кое-как приодетую гостью. Он был свиньёй и свиньёй умер, в гарнизоне никто горевать не стал, списав гибель на несчастный случай. Тем более что на повышение пошёл, заняв ещё не остывшее место сластолюбца, племянник коммандира, один из патрульных, скорбевший о невероятной запачканности дикарки. А та получила его место в карауле и одежду. Женское обмундирование прислали на форпост только через три месяца.

— Я стала солдатом. — Подытожила виде́ния памяти Грация. — Потом сержантом, капитаном и спустя сорок лет восседала на генеральском коне и командовала Южной армией.

Она вспомнила раскрытый заговор полководцев и последовавшую казнь. Тот самый День Казни, который на протяжении всего периода правления Грации бурно праздновали по всей империи, развлекаясь показательными расправами над провинившимися перед властью представителями элиты с обязательными показательными помилованиями редких счастливчиков.

Могла ли Галина спасти тогда своих соратников по заговору, как она спасла себя? Напором и яростью, превосходящей сверхъестественной силой дойти до императора в начале казни, а не в конце? Могла, но не стала. Слишком долго она берегла этот козырь в рукаве, чтобы потратить ради кучки предателей высокого ранга, которые бы в тот же час начали плести интриги против неё.

Среди них только один заслуживал спасения. Командующий Островными территориями – в прошлом капитан затерянного в джунглях гарнизона. Много лет он был Галине опекуном и другом, единственным, кто достоверно знал, а не только подозревал, о её способностях. Он хранил у себя серебряную тиару, хоть и мог брать её в руки только через толстую ткань, сложенную в несколько слоёв. Он убедил сообразительную, но часто глупую в своей пылкости юную вампиршу, что ей сто́ит быть лишь хорошим солдатом, пока не придёт время, иначе мир её раздавит. «Сколь ты ни сильна, а весь мир больше, сильнее, до тех пор, пока не принадлежит тебе», — повторял Граций. «С целым войском не справиться даже тебе».

Его казнили первым. Когда палач порвал на широкой груди седого вампира рубашку, тот улыбнулся бывшей подопечной, а когда приставил к сердцу кол, весело подмигнул и сказал одними губами: «Пока». Он сгорал изнутри и осыпался пеплом, который уносил ветер, а толпа людей и вампиров исходила слюной восторга и хотела ещё крови. «Будет вам кровь», — решила Грация и, когда пришёл её черёд, усеяла трупами площадь. Она опьянела от смерти и этот чёрный хмель больше никогда не покинет обречённую душу.

— Двадцать лет назад я участвовала в успешном военном перевороте и осталась единственной из заговорщиков, кто выжил. Стала императором. – Галина скромно поклонилась.

— Ваше Величество! — Поклонилась Алина в ответ, изобразив ладонью в воздухе путанный пируэт. Гамак, на котором сидели девушки, закачался. Не сговариваясь, они слегка поддали, чтобы неспешные колебания продолжились.

— Я просто не понимала, что мне с этим императорством делать. — Призналась вампир. — И отправилась на войну.

А ещё её толкал тот хмель, которого достаточно испила, будучи солдатом, но который ею окончательно овладел на лобном месте. Ненависть к миру ведь гораздо упоительнее простой ненависти к врагу.

— Пару лет удалось почить на лаврах, а потом в мою жизнь и мой бок вмешалось вот это. — Грация достала из наруча стилет. — Заговорщица, пользуясь доверием, воткнула кинжал мне в бок по самую рукоять и нажала здесь. — Чавкнула идеально подогнанная кнопка, и на стилете загорелись три огня, два сразу же погасли, а третий прежде мигнул. — Что такое? — Галина увидела, что Аля побледнела и схватилась за бок.

Глава 11

— Сюда тебя ранили? — Девушка показала на себе — район печени.

— Да.

— Узнаю́ эту штуку, хоть и не видела. Я её сегодня вечером чувствовала внутри себя. Можно? — Алина протянула руку.

Когда Грация вложила в её ладонь стилет, Аля содрогнулась всем телом.

— Что такое? — Насторожилась вампир.

— Ничего, просто озноб пробрал. Спорные ощущения вызывает прикосновение к штуке, которую совсем недавно чувствовала застрявшей у себя в кишках.

Алина крутила в руках кинжал, который всё меньше казался похожим на холодное оружие и всё больше – на заточку, сделанную из какого-то прибора. Она провела пальцами по боковым граням клиновидного лезвия, канавки на нём ей напомнили пазы.

— Эта штука куда-то вставлялась. — Озвучила Аля тактильные ощущения.

— Точно, — согласилась Галина. — Мне в бочину.

— Я имею в виду другое устройство.

— Понимаю, не дура. Это технологии Древних. Во время походов я встречала остатки их машин, которые даже работали. Ваши предметы и механизмы отдалённо напоминают их творения, которые совершеннее, красивее.

— Что за Древние? — Алина с самого детства млела перед загадками исчезнувших цивилизаций: в пирамидах Египта видела трансляторы энергий, а картины Пиранези считала документальными. Это была одна из причин, почему ей так нравилось проводить время на старинном кладбище, там она чувствовала прикосновение времени и тайны.

Снова погружаясь в воспоминания, Галина продолжила рассказывать. Про устройство, к которому её провели по приказу старого служителя. Того, кто был готов умереть за бесполезный телескоп, но который перестал смотреть на захватчицу, как на дикаря, когда она спросила его: «Какие были они? Древние»…

— Ты можешь увидеть сама, — ответил он, — только придётся дать мне обещание.

— Какое? — Спросила тиран, понимая, что древнего вампира не сломить угрозой смерти.

И она пообещала: храмовый комплекс, который на самом деле был святилищем памяти Древних, коллекцией их следов, останется нетронут и продолжит размеренную, уединённую жизнь.

Галина в сопровождении трёх людей-служителей шла горными тропами до самого рассвета, пока в одной из голых каменистых лощин не увидела старый храм под круглым куполом и с входными дверями в пять человеческих ростов, непропорциональными, почти в половину высоты храма.

Она помогла служителям приоткрыть одну из створок и в одиночестве вошла в пыльную полутьму.

Правитель поражённо застыла, взирая на доспехи, параметры которых объясняли ненормальные размеры дверного проёма. Исполин, облачённый в эту броню, смог бы выйти только склонив голову. Предводительница вампиров ощутила благоговейный трепет.

Она пошевелилась только когда свыклась с мыслью, что сейчас приобщается к чему-то по настоящему легендарному. По крайней мере, ради этого стоило становиться в один ряд с немногими избранными, которым открываются самые сокровенные тайны бытия. Голова наполнилась свежим ветром, а воздух приобрёл утончённый аромат: она чувствовала себя по-настоящему великой.

Галина подошла ближе, чтобы рассмотреть доспех исполина. Это было самое невероятное изделие из металла, что ей доводилось видеть. Сияющие зеркалом поверхности комбинировались с матовыми участками, на серебристом были накладки из тёмного сплава. Наколенники, налокотники и наплечники выглядели и вовсе тёсанными из камня. Грация подошла вплотную и потрогала сочленение на ноге гиганта, оно оказалось и гладким, и шершавым одновременно, не холодным, в отличие от блестящего металла рядом. Броня выглядела шедеврально красивой, но не была украшена ни одним декоративным узором, её сложная, чуть асимметричная техничность сама по себе завораживала. Тиран рассмотрела поршни на конечностях, тонкие щели и пазы на пластинах, которые, похоже, могли съезжать в стороны, открывая, вероятно, оружие.

Ниже колена, на высоте человеческой груди, Грация увидела тонкую гравировку из букв знакомого алфавита: «Буцефал-3». Она не знала такого имени. Прикоснувшись к надписи, через мгновение, вампир ощутила резкую вибрацию, причём именно в точке соприкосновения, она отдёрнула руку. Осторожно попробовала снова, и металл отозвался на касание. Тогда она приложила полностью ладонь и в этот раз, с задержкой более заметной, поверхность кратко «вжикнула» по всему контуру, словно лизнула шершавым языком.

— ДНК распознан. — Прогремел механический голос сверху. Грация отшатнулась.

Она увидела, как пластины доспеха зашевелились, словно старая кожа на весенней змее. Симметричной волной снизу доверху броня отъехала в сторону, обнажая внутренности. Вопреки ожиданиям, амуниция не была пуста, как латы, она походила на механизм, плотно набитый деталями и узлами. И только по центру, там, где у человека располагается сердце, было пространство — к нему вели ступеньки, сформированные сдвинутыми бронелистами.

Грация направилась вверх и метал гулко звенел у неё под ногами. На высоте примерно третьего этажа она ступила внутрь камеры, уже зная, как ей надо становиться — крепления она заметила ещё на середине подъёма. Тиран развернулась лицом наружу, повторяя позу гиганта, и прижалась спиной к вертикальному силуэту человека, составленному из наезжающих стальных деталей. Волосы у неё встали дыбом, когда она почувствовала, как под спиной, затылком и бёдрами возятся, подгоняя размеры, механизмы, а конечности и лоб перехватывают гибкие серебристые ленты. Грации хотелось немедленно бежать, но она заставила себя не шевелиться, наблюдать, как бронеплиты съезжаются, занимая свои места, запечатывая её внутри чуждого механизма.

Тусклый свет последний раз мелькнул в узкой щели, и с гладким щелчком механизм сомкнулся. Тьма окутала Галину всего на мгновение, которого, впрочем, хватило, чтобы ещё раз подумать о целесообразности своего поступка. Стремительно проступили очертания храма, причём яснее и светлее, чем можно было видеть, находясь вне брони, которая для Грации стала прозрачной. Воительница всё обозревала словно глазами гиганта, которые оказались совершеннее её собственных. Там, где она в тенях видела только выцветшие силуэты, теперь легко различалось скромное, если так можно сказать о предметах, выполненных из золота и драгоценных камней, убранство.

Она пошевелилась, ощущая давление ремней, но теперь они не привязывали её, а были просто браслетами, не сковывающими движений. Повертев головой, Галина убедилась, что чувствует себя внутри брони и видит её так, как если бы сама была исполином. Королева твёрдо стояла на ногах и вполне ощущала возможность шагнуть, что и сделала после секундного колебания.

Колосс остался на месте, а прямо в воздухе перед стеной, возникла красная надпись, продублированная тем же механическим голосом: «Энергия на низком уровне».

— Выпусти меня. — Сказала Грация после долгого молчания. Она чувствовала себя опустошённой.

На короткий миг снова воцарилась тьма и доспехи открылись, сформировав лестницу, по которой вампир спустилась медленным, размеренным шагом, повторив про себя несколько раз: «Энергия на низком уровне». Она уже слышала это. Когда туземный король одного из островов затерянного в океане архипелага преподнёс ей странную игрушку, похожую на арбалет, которая только и умела, что светить при нажатии на курок и говорить женским голосом слова об энергии.

- Фига се! – сказала Алина, когда Галина закончила рассказ. Ей пришлось немного помолчать, чтобы осадить рвущиеся наружу вопросы, те готовы были прыгать изо рта, словно мигрирующие лемминги с обрыва. А наперегонки с ними спешили догадки, которые тоже требовали немедленного озвучивания. – Так кто такие Древние? – Наконец выбрала она самую жгучую загадку истории.

— Вымершая раса, от которой остались только предметы и принципы устройства мира. Ни легенд, ни сводов законов, ни перечня правителей или упоминания лет засух. Осколки знаний вместе с удивительными приборами хранятся в заброшенных монастырях и можно только догадываться, что за руки сделали их, какие пальцы держали.

— Ты же видела их, пыталась пользоваться?

— Да, вполне удобные рукояти, соразмерные нам пропорции. У меня сложилось впечатление, что они были похожи на людей или вампиров.

— Но что имел в виду служитель, когда сказал: ты узнаешь, кто такие Древние? – У Али было в запасе очень веское замечание, как ей казалось, но сначала она хотела услышать, что думает Грация.

— Я потом пришла и задала тот же вопрос. А он ответил, что я уже знаю, и подсказки не нужны.

— И-и-и?

— Мы — это и есть древние, по крайней мере, как вид…

— Да! — Вскричала Алина, не дав закончить мысль собеседнице. — Ты знаешь, что значит: «ДНК распознано»?

— Неужели ты знаешь? — Удивилась Галина.

— Именно! Все знают! Наша наука относительно недавно открыла и изучает это, но в обществе уже активно используют знания о ДНК: ищут преступников, устанавливают родственников, лечат болезни и выводят новые сорта овощей и фруктов!..

— Стоп, стоп! — Теперь Галина оборвала словесный поток Али. Так что же это?

— Молекула… — начала Логинова, нерешительно поглядывая на Грацию.

— Я знаю, что такое молекула, продолжай!

— И что такое клетки, из которых состоят организмы?

— Да, — не без гордости ответила тиран, — я их видела в микроскоп.

— Ого! Я твой мир более… ммм… — замялась Аля, подбирая необидные синонимы слову «дикий», — менее просвещённым представляла.

— Это как раз примеры тайных знаний, что мне удалось собрать и понять. Я, наверное, самый просвещённый вампир в своей империи, ну не считая хранителей науки Древних.

— Повезло мне с тобой! — Съёрничала Аля. — Значит, легко будет объяснить.

— Давай. — Грация приняла позу внимания, свойственную старательным ученикам и студентам, которые хотят показать преподавателям, насколько они приготовились слушать. Правда, в гамаке сидеть с прямой спиной, закинув ногу за ногу, оказалось трудно и несуразно, подвесное сиденье перекашивало. Вампир быстро сдалась и расслабилась, поддав пяткой по полу, чтобы продолжить приятное покачивание.

— Построение любого живого существа идёт по некоторой инструкции, которая выполняется с момента зачатия, формируя зародыш, ребёнка, а потом и взрослого. Эта инструкция записана в ДНК, которая, в свою очередь, хранится в сердце каждой клетки, и передаётся в поколениях дальше. — Алина сделала короткую паузу, во время которой вдохнула и убедилась, что вампир её внимательно слушает и даже, кажется, всё понимает. — Информация о количестве ног, пальцев и голов, состав крови и цвет глаз, волос, их толщина и закрученность. Кожа нежная и белая, как у нас с тобой, или грубая и зелёная, как у крокодила… У вас же есть крокодилы?

— Да. — Коротко ответила Грация. Она была воплощённое внимание и неподдельный интерес.

— ДНК — проект любого организма, — не совсем складно обобщила Аля. Даже то, что мы стареем — это часть сценария. — Она резко замолчала и, округлив глаза и рот, уставилась на Галину.

— Говори уже!

— А вот вампиризм, — осторожно сказала она, — как ты думаешь, имеет отношение к чему-то вроде ДНК, или чему-то вроде…

— Мистическому, сверхъестественному? — Подсказала вампир с плутоватым выражением на своём сверхъестественно красивом лице, которое пару часов назад перенесло несколько прямых попаданий из огнестрельного оружия.

Алина заворожено кивнула. Она не смотрела фильм «Интервью с вампиром», но именно это определение завертелось у неё на языке, то, как она сейчас расспрашивала Галину. Логинова бы быстро оправилась от первого шока, не сменись он тут же вторым, а тот без перехода третьим. Голову Али не тронули пули, но в ней взорвалось несколько гормональных и химических бомб стресса и страха. Рефлексировать было некогда. Но теперь, когда они просто сидели и болтали, а перед этим ели, перекидываясь редкими фразами, Аля стала ощущать нарастающее чувство необычного, тот пьянящий его сорт, который подают смешанным с мрачной тайной у костра ночью в лесу, а более дешёвыми суррогатами заправляют проекторы в кинотеатрах.

Чёрт возьми! Настоящий вампир сидит рядом с ней! Её злой и могучий близнец из другого мира! И он знает такие тайны! Да ей восклицательных знаков не хватит, чтобы осознать уникальность переделки, в которую влипла!

— Да. Ты себя чувствуешь порождением природы или чего-то выходящего за её пределы?

— Дьявольского? — Лицо тирана стало ещё коварнее.

— Да. — Сдалась Алина. За нейтральными выражениями она прятала именно этот вопрос. Даже от самой себя прятала. Её растила бабушка, которую бы соседи не назвали набожной, а в церкви видели всего пару раз в году, но Алина знала, что в вопросах мироустройства Эльвира Васильевна имеет твёрдые как гранит убеждения. Она, не сомневаясь, верит в рай и ад, в Бога и дьявола, о последнем, впрочем замечая, что не надо на него всё валить, он просто делает свою работу. А мы должны делать свою, памятуя, что нас ждут и тут и там, что человеку все двери открыты.

Аля часто ощущала присутствие этих дверей. Чаще фигурально, когда решала, пройти ли мимо несправедливости, оказать ли помощь слабому, сказать правду или соврать. Но иногда в буквальном смысле, например, гуляя по кладбищу. Среди старинных могил с надписями истёртыми ветрами, чудился всегда более холодный сквознячок, вырывающийся из неплотно закрытых порталов.

— А ты?

— Я? — Логинова опешила, но тут же всё поняла. Это был короткий, но исчерпывающий ответ.

— Вижу, ты тоже не до конца уверена сколько в тебе природного и божественного, а сколько дьявольского. Я ведь не помню, как это — быть человеком. Сейчас, глядя на тебя, могу попытаться представить себя: милая девушка, только выходит из детства, хрупкая и наивная, у которой есть родители и друзья, чтобы защищать. Хотя в моём мире всё могло быть по-другому. Но. Скажу тебе всё же, как вампир, ведь ты этого хотела? — Аля кивнула. — Я повидала немало людей и бессмертных, и у смертных больше возможностей умереть человеком, а не скотиной, зверем или демоном, как у вампира. Однозначно, в нас от дьявола гораздо больше. Возможно оттого, что больше возможностей это проявить. Ведь дьявол разрушает, а вампиры гораздо прочнее.

— И умнее? — Вырвалось у Алины. Она пребывала в небольшом культурном диссонансе. За время разговора её предвзятое мнение о Грации, как о примитивном псевдосредневековом деспоте, оказалось посрамлено.

— О! Нет, что ты! — Засмеялась вампир. — Здесь у нас есть преимущество, связанное только с продолжительностью жизни. И многие умудряются использовать время себе во вред, отравляя сознание. От вина и прочих дурманов вампиры тупеют и сходят с ума ненамного медленнее смертных. И никогда не становятся прежними, – мрачно добавила она. – Так что бессмертных дурачков намного больше обычных. Мной даже был принят ряд законов по выявлению и истреблению таких.

— Истреблению?!

— Они хуже животных. И многократно опаснее.

Алина была ошарашено мрачной картиной, ей не хотелось подробностей.

— То, что ты рассказала о ДНК, — резко сменила тему Грация, — кое-что проясняет о Древних.

— Они были не просто похожи на нас, они и были людьми или вампирами. — Предположила Аля.

— Или от них произошли люди и вампиры.

— Не думаю. Для формирования новых видов необходимо столько времени, что язык бы не сохранился. А ты ведь поняла, что сказала машина.

— Для формирования — да, много, но создание может произойти быстро. — Грация снова достала стилет, которым была изгнана из своего мира. — Но это всё не имеет значения, если не разобраться с тем, как отправить меня обратно. — Она задумчиво щёлкнула кнопкой, ответившей короткой вспышкой.

Алина так и подскочила в гамаке.

— Ты же не знаешь, что такое севший аккумулятор! — Возопила она.

— Понятия не имею кто это и куда он сел. И что?

— А то! Эта штука явно нуждается в подзарядке, индикация, как у моего телефона. — Аля мгновенно приуныла, вспомнив погибший смарт, но быстро воспряла. — Мне этот огонёк показался знакомым, и я подумала: «чушь». Но твой рассказ о роботе…

— О чём?

— Об огромных доспехах. Повтори, что сказал голос перед тем, как ты ушла?

— Энергия на низком уровне.

— Понимаешь, что это значит?

— Конечно, я не гаргулья…

— При чём здесь?..

— Так мы называем вампиров, деградировавших до животного уровня. — Пояснила Грация. — Я же не идиотка. Это значит, что кончилась магия, на которой работало устройство.

— Магия? Ну-ну…

Галина пропустила мимо ушей снисходительную реплику.

— Только я не понимаю, — стала размышлять она, — почему так и не сказать: «Энергия кончилась». Низкий уровень — это значит, что её осталось мало?

— Да, — кивнула Алина, — хватает только, чтобы работать фонариком, когда на самом деле, я уверена, арбалет с острова — мощное оружие, или допускать оператора внутрь доспехов для их обслуживания. А вот стилет, похоже, что высосан досуха.

Грация ещё раз щёлкнула кнопкой, и та ожидаемо коротко мигнула.

— Когда я его только вытащила из себя, он светился подольше.

— Будешь постоянно щёлкать – погаснет совсем.

— И что?

— Скорее всего — ничего, но может окончательно прийти в негодность. А так есть шансы, что его можно зарядить.

— Наполнить снова энергией древних? Как?

— Оглянись. — Аля обвела рукой огромный парк: зелёные аллеи, залитые оранжевыми огнями, ярко освещённые площадки с тренажёрами и качелями, далёкую вывеску бургерной и мигающие светофоры. — Это всё работает на энергии, которую у нас называют электричеством. И там, где оно не подведено напрямую, есть накопители, которые можно восполнять. Мне кажется, приборы Древних работают так же.

— Так чего же мы сидим! — Галина вскочила с гамака так, что он резко качнулся, заставив Алю взвизгнуть и поджать ноги, восстанавливая равновесие.

— Стой, стой! — Попыталась осадить пыл близнеца Логинова. Вампир напружиненная замерла со стилетом в кулаке, словно собиралась воткнуть его в ближайшую розетку. — У энергии много параметров и, как правило, неверно подключённое устройство приходит в полную негодность, сгорает.

— Дотла? — Грация опустила руку.

— Иногда и дотла, но чаще просто дым идёт.

— Крясотки, у миня от вас дым идёт! — Неожиданно вмешался посторонний голос с акцентом и девчонки увидели, что к ним прямо через газон, неаккуратно переступая кусты лаванды, с хрустом прутся трое взрослых парней.

Глава 12

— Это ещё кто? — Грация обернулась с нескрываемой досадой. За всё время, проведённое в парке, по обозримым дорожкам прошло несколько парочек и всего две компании, но они не обращали внимания в сторону навеса с гамаками. Но эти искатели приключений были явно навеселе и не собирались соблюдать такт и уважать чужое уединение.

Алина пожала плечами, а про себя подумала: «Очередные уроды».

— Поехали кататься, а! — Не предложил, а скомандовал небритый тип неопределённого возраста в лоснящемся красном спортивном костюме. Второй такой же небритый друг, но уже в синем, ухмылялся из-под натянутого на брови капюшона, вращая на пальце ключи с брелоком мерседеса. Третий их товарищ держался сзади и отличался от первых двух: чисто выбрит, в тёмных брюках и светлой рубашке с коротким рукавом. Ему должно быть прохладно, майские ночи совсем нежаркие даже на юге.

— Ого! — Восхищённо выдохнул красный костюм, а синий присвистнул. Бритый только загадочно заулыбался. Все трое нагло таращились на дыры в костюме Галины, особенно на те, что были на груди, впрочем, не обделяя вниманием и другие белеющие в прорехах части тела.

— Сюшай, ми тибя в такой клуб отвезём! — Наконец выдал самый разговорчивый из троицы, сглотнув слюну.

— И сестру твою тоже. — Добавил его друг, забыв, как крутить ключами, они так и повисли на указательном пальце, направленном в сторону девчонок. — В вип пойдём, шампанское пить будем, танцевать! А! — Джигита передёрнуло в пошлом па от бедра.

Близнецов тоже передёрнуло, только от неприязни, но парни этого не заметили, ослеплённые лунным сиянием кожи Грации.

— Ребята, мы заняты. — Твёрдо сказала Алина. — И никуда с вами не можем пойти. – Она старалась подбирать максимально вежливые, но однозначные слова отказа. Подействует? Нет, только не с одеждой Грации, где площадь дыр от пуль могла соревноваться с площадью оставшейся ткани.

— Ви не поняли! — Воскликнул полный энтузиазма красный костюм. — Красавицы, вас как зовут? — Разумея, что со старта снять девчонок не получается — вызывающие одежды оказались обманчивы — монобровный переключился на отработанную программу относительно дальнего для него подката. — Я Саша, а это мои дрюззя Михаил и Виталик.

Синий костюм осклабился, блеснув золотым зубом, а парень в брюках вальяжно кивнул. Из них троих только он походил на Виталика, Саша, скорее всего, был какой-нибудь Сосо, а Михаил – Махмудом.

— Обойдёшься без наших имён. — Ответила Грация и отвернулась, демонстрируя новую порцию дыр в одежде.

Парни взвыли, девчонка их нагло и вызывающе дразнила.

— Ты чо такая дерзкая! — Обладатель ключей от мерседеса дёрнулся вперёд, словно хотел наброситься на обидчицу с кулаками, но был остановлен Сосо, у которого недобро загорелся взгляд, похоже, он любил дерзких и даже носил для них в левом кармане штанов конфеты, за которыми сейчас потянулся.

— Мужики, стоп! — Подал голос Виталик. — Вы что, не видите, девчонки приличные? – Он вышел вперёд и приятели, скрипнув зубами, расступились. «Посмотрим, как это получится у тебя, — говорили их внимательные позы, — а когда не получится, уж будь добр не мешать».

— Саша и Миша на самом деле ребята хорошие, просто их надо узнать поближе. — Виталик говорил красивым глубоким голосом, ему хотелось верить. — Хорошие, но невоспитанные! — Он погрозил друзьям пальцем, и те рассмеялись, как два гремлина, демонстрируя фиксы из цветных металлов.

— Может, тогда вы оставите нас в покое? — Спросила Галина и уселась обратно на гамак к Але. Рядом готичные близнецы производили вовсе сногсшибательный эффект, что легко читалось на небритых лицах хороших ребят.

Алина напряглась до крайности, она боялась, что сейчас подле них появятся очередные три трупа, а её саму стошнит завозившимся в животе бургером, если Грация будет убивать неаккуратно.

— Но вы же неформалы? — Словно не заметил просьбы Виталик. — Эх, где мой 2007-й! Я и сам неформал.

— Сразу видно. — Саркастически заметила Логинова. Уж на кого, но на нефора парень не походил абсолютно. — После офиса не успел переодеться?

— Именно! — Виталик деланно рассмеялся. — Но не в прикиде ведь суть. Мы, кстати, сейчас и вправду в клуб едем. Готов поспорить, что вы о таком не слышали. Полный андеграунд и декаданс, вход только по приглашениям — настоящее подпольное логово таких закоренелых неформалов, как я. Мы поэтому к вам и подошли, вы отлично будете там смотреться.

— И что за клуб? — Алине и вправду стало интересно. По клубам она не ходок — напыщенные заведения, битком набитые Сосо и Махмудами, которые вваливаются туда, как в магазин интимных товаров, чтобы выбрать себе безмозглую соску на вечер из широкого ассортимента накрашенных дур. А вот насчёт места, где могли бы зависать на постоянной основе нормальные люди, она не слышала.

— «Бронза»! — Парень произнёс название с таким апломбом, что Аля окончательно разуверилась в существовании клуба, где ей могло быть интересно.

— Не слышала. — Ответила она равнодушно. — Хотя, вообще-то, не особо искушена.

— Не укушена? — Переспросил парень неожиданным фальцетом и залился визгливым смехом, задрав вверх голову. — Это я исправлю! — От глубокого доверительного тембра не осталось следа, он говорил скачущим и срывающимся голосом, как псих из мультсериала. Сосо и Махмуд удивлённо переглянулись. — Поехали! — Напирал парень, стремительно теряя контроль, а вместе с ним и вменяемый облик. — Поверьте, шанс попасть в такое место выпадает не каждому.

Он сделал шаг к гамаку, как будто намереваясь схватить близняшек, но был остановлен окриком:

— Эй, клоун! А ну, отошёл от них. — Снизу, со стороны моря по аллее поднимался Димон. В добытых дракой гвардейских штанах, босиком, с голым торсом и мокрым ёжиком волос. Одеждой, кроме трофейной, он так и не разжился, зато из-за плеча выглядывал автомат на ремне.

Троица ошеломлённо уставилась на визитёра, который, ускоряя шаг, приближался с намерениями и целеустремлённостью противокорабельной торпеды. Джигиты дрогнули, а Виталик, напротив, расплылся в хищной ухмылке. АК ещё никто, кроме девчонок не рассмотрел.

— Он взял мой автомат! — Всплеснула руками Грация, как иная кокетка при виде любимых цветов.

— Автомат? — Протянул Сосо, стремительно утрачивая львиную стать.

— Калаш. — Подтвердил Махмуд. — Как твой брат.

— Брат! Брат! — Обрадовался Сосо Димке, как родному. — А ми тут дэвущек стэрижём. Нэльзя ночью таким красавицам бэз охраны! — Он воздел руку с указующим перстом к небу, словно произнёс тост, и бросился бежать, не забыв хлопнуть по спине Махмуда, для придания тому ускорения в нужном направлении.

Спортивные костюмы, отливая шёлком, удалялись, петляя между деревьев. Красный споткнулся и полетел кувырком по газону, словно спецназовец, уходящий от пули, синий помог подняться и оба растворились во тьме за аллеями.

— Так что, сдриснешь тоже, или тебе помочь? — Димка снял автомат с плеча и бросил Галине, которая ловко его поймала.

— А шёл бы ты, солдатик, лучше домой. — Виталик принял Крайнова за отправившегося в самоволку вояку. Военных в этом городе можно было встретить на каждом шагу.

— Как знаешь. — Димон кинул привычную «двойку», левой изображая обманный хук, а правую прицелил наглецу в подбородок и ничего не понимая полетел вперёд, с грохотом врезавшись в столб, подпирающий крышу. Весь навес с гамаками загудел, резонируя поглощённым ударом, опора на удивление осталась на месте.

— Всё, солдатик, домой ты опоздал, да и в части тебя не увидят. — Парень направился к дезориентированному Димке, который только начал вставать на четвереньки.

Грация крепко сжала руку Логиновой, не давая подскочить.

Виталик, подпрыгнув, обрушил на поясницу Крайнова ногу в лакированной туфле, припечатав его к доскам так, что гамаки зазвенели цепями. Офисный парень, похоже, недолго раздумывал перед тем, как убить или покалечить.

Он с триумфом повернулся к девчонкам, не удосуживаясь досмотреть агонию жертвы. На лице читалось ожидание восхищения, или хотя бы благоговейного преклонения, которое быстро менялось на спесиво-свирепое, наталкиваясь на ненавидящий взгляд Али, которую крепко держала уже двумя руками Грация. К пущему удивлению парня, она его не боялась и даже, кажется, презирала его.

Ничего, он преподаст ей урок! Зря эти небритые ничтожества убежали, могли бы неплохо развлечься…

— Эй, придурок! — Виталик удивлённо обернулся и получил прямой в челюсть, тот самый, который должен был прилететь чуть раньше.

Дубль два оказался крайне удачным: лаковые туфли так и сверкнули в воздухе. Парень вылетел с помоста и со стуком кокосового ореха приложился затылком о полированный гранит дорожки.

— Теперь Димон, лыбясь как идиот, смотрел в сторону девчонок. И если Алина порадовала его внутреннего самца восхищением (на самом деле облегчением, что он цел), то обратившая его Королева (так он называл про себя обожаемую Грацию), только покачала головой и показала на поднимающегося врага.

— Тебе придётся его добить.

Дима растерялся. Во-первых, противник не должен был быстро очухаться после такого попадания в челюсть, не говоря уже об ударе головой о плитку. Во-вторых, что значит, добить? Убить, что ли?

— Его надо убить?

— Ну, можешь потанцевать с ним.

Парень, назвавшийся Виталиком, уже распрямился, встряхнулся и налетел на Димона, сыпя кулаками, как бешеный вентилятор.

Крайнов не успевал блокировать удары и те, что пропускал, быстро вывели бы из строя, не будь он новоиспечённым вампиром. Правда, несмотря на дурную силу, парень, похоже, не был умелым бойцом, он просто метелил закрывшегося руками Димона. Сообразив, что имеет дело, пусть и с невероятно сильным, но необученным противником, Димка разорвал дистанцию шагом назад и вбок, как учили на кикбоксинге, провёл лоукик по голени, парня перекосило, далее последовал сокрушительный удар той же ногой в голову. Виталик устоял, но Крайнов перехватил инициативу. Теперь уже он сыпал ударами, словно противник был тренировочной грушей. Надо признать – довольно крепкой грушей! Но и бил Димон не как мельница крыльями махал, а хорошо поставленными ударами кандидата в мастера спорта, на которого он сдал как раз перед тем, как уйти в годовой закур и всё забросить.

Противник опустил бессильно руки, изо рта и носа на белую рубашку потоком струилась густая кровь. Не жалея костяшек, Дима провёл серию, и парень упал на колени. Кикбоксёр замер в стойке, тяжело дыша и не зная, что делать.

— Ну, добивай же! — Приказала Грация.

— Я не могу человека просто так убить.

Виталик издевательски хрюкнул сквозь кровь и открыл глаза, глядя на победителя снизу вверх. Да, он бы не стал миндальничать!

— Он не человек, если ты ещё не догадался.

У Димона широко открылись глаза. Ну конечно! Вид у парня совершенно неспортивный, но сила и скорость таковы, что лежать Димке окровавленной котлетой, если бы не занятия кикбоксом. Притом, что Крайнов, став вампиром, ощущал в себе утроенную энергию, подтверждённую победоносной схваткой за штаны.

Но это мало что меняло. Враг повержен. Он хоть и мерзок, но беззащитен, Димон так не мог. Даже по приказу Грации.

— И что мне его, загрызть, что ли?

— Держи, белоручка. — Галина бросила огромный нож в столб рядом с Димкой, клинок завибрировал, уйдя в древесину остриём. — Лучше отрезать голову, чтобы не ожил.

«Какая дичь!» — подумал Димка и не прикоснулся к оружию.

Виталик встал на ноги, с каждой секундой ему становилось лучше. Действительно, не похоже на обыкноваенного человека. Он окатил друзей презрением и ненавистью и прыгнул в тень. Отбежав метров на двадцать, Виталик остановился.

— Я убью тебя, чмо! — Выкрикнул парень, но Димон только отмахнулся, он такое уже слышал. — А сук твоих мы с друзьями выпотрошим, после того как оттрахаем! — Он взвыл истеричным смехом. — Или не после, а во время!

Дима рванул за психом, а тот от него. Ножа в столбе уже не было. Двое скрылись за кипарисами соседней аллеи. До Али и Грации донёсся отдалённый хруст веток, похоже, удирающий и преследователь врезались в густую изгородь лавра.

Алина старалась не слушать, что происходит дальше. Через пару минут к ним вышел измазанный по самые брови в крови Димон: в правой руке сжимая нож, а в левой держа за волосы откромсанную голову, в которой с трудом узнавался Виталик.

Аля подавила тошноту.

— Надо спрятать тело. — Буркнул Дима. Физически он чувствовал себя великолепно, но психически был разбит.

— Об этом можешь не беспокоиться. — Грация испытывающе смотрела на Крайнова. — На рассвете он рассыпется в прах, который разнесёт ветер. Почему ты передумал?

— Я понял… нет, не так… Я осознал и прочувствовал, что он не просто не человек. — Димон подбирал слова, заглядывая внутрь себя, доставая наружу то, что плохо понимал, но становилось легче с каждой сформированной мыслью. — Он был бешеным псом, который пойдёт дальше убивать беззащитных, он — ядовитая тварь, отравляет мир. И то, что он обещал сделать с вами, может сделать с кем-нибудь другим. — Крайнов запнулся. — У меня есть сестрёнка — её я тоже защитил от ублюдка.

Он вспомнил сестру и родителей. А он теперь вампир! У Димона навернулись слёзы. Ему показалось, что семья его не в каких-то нескольких километрах, а недостижимо далеко. Наверняка им уже всё сообщили: ваш Дмитрий Крайнов стал террористом и, скорее всего, погиб при побеге. Димка пообещал себе при первой же возможности пробраться домой и всё рассказать… или почти всё, или хотя бы сказать, что жив, почти жив. Тьфу ты! Что же он наделал!

— Кстати, — Дима вытер глаза тыльной стороной ладони, но только развёз по лицу кровь, — кто это нахрен был? — И закинул голову подальше в кусты, раз всё равно утром сгорит.

— Ваш местный вампир…

Глава 13

— А они существуют? Такое бывает? — Хором спросили Алина и Димон.

— А я кто? — Грация глянула на них, как на детей, которые донимают глупыми вопросами. — Дима, и ты теперь тоже. Алина, можешь в любой момент вступить в наши ряды. — Галина широко улыбнулась, и ребята увидели у неё во рту огромные клыки сверху и снизу, которые не влезали за губы. — Кращиво?

— Да, — зачарованно согласился Димон. — А я так умею?

— Фатом наущища.

— Ты что, шепелявишь? — Изумилась Аля.

— На шамом деле нет, прошто решила ваш повешелить!

Ребята покатились со смеху и вместе с ними Грация.

— Я и правда так разговаривала с клыками первые несколько лет. — Произнесла Галина уже без дефекта, поблескивая хищным прикусом. — Постепенно как-то научилась не шепелявить, благо клыки редко нужны. — Она на мгновение отвернулась, а когда снова посмотрела на ребят, у неё была нормальная человеческая улыбка. — А когда нужны, не до разговоров.

— Это чтобы кровь пить? — Спросил Крайнов хмуро.

— Да. Чтобы наносить раны, из которых удобно высасывать.

Дима рефлекторно схватился за шею, на которой бы красовались две свежих отметины от Клыков Грации, не будь он так заляпан красным.

— А мне скоро надо будет кровь сосать?

— Чем раньше, тем лучше.

— Чёрт! Мерзкая привычка! — Новоиспечённый вампир вытер руки и нож о штаны.

— Это ты пока думаешь так, потом это тебе покажется настолько заманчивым, что будет трясти только от одной мысли о чьей-то вене или артерии. Поэтому лучше не доводить до настоящего Голода, когда так трудно себя контролировать.

— Пойду у этого гада впрок насосусь, пока вся не вытекла. — Димку скривило, но он был полон решимости.

— Не стоит. Кровь вампиров не годится для питания. Как и животных. Только человеческая.

— И много надо? — Спросила Алина.

— Стакан в день, чтобы чувствовать себя превосходно! — Грация прищёлкнула пальцами, как шеф-повар. — Но можно напиться впрок, например, литр — на четыре дня.

— Немало. — Задумчиво произнесла Аля. — Ну ладно, на завтра я Диме своей дам. А потом что-нибудь придумаем.

— Шпашибо! — Пошутил Крайнов, коверкая звуки, хотя у него все зубы были нормального размера. Он так скрыл от девчонок смущение.

— Но ты из другого мира. — Стала рассуждать Алина. — И как-то входит в голову, что вампир, или инопланетянин с хоботом и присосками, ведь ты оттуда, где всё неизвестно, и могут иметь место трудно вообразимые вещи. Но здесь мы никогда не сталкивались ни с какими вампирами! Никто даже на полном серьёзе не заявит, что они есть на самом деле. Вот у вас эльфы водятся?

— Нет. — Быстро ответила Грация.

— А представь себе, что на самом деле водятся!

— Волшебные воины с острыми ушами?

— Они, да, на самом деле живут в парке за твоим дворцом.

Грация весело рассмеялась.

— Полная чушь! Но я понимаю о чём ты.

— И если рядом с нами живут вампиры, то где заканчиваются чудеса? Может быть и оборотни где-то рядом?

Галина пожала плечами.

— Я заставляю себя верить в то, что урод оказался вампиром. — Призналась Аля. — Но по-другому нельзя, иначе получается, что мы отрезали голову обычному парню.

— Кусок дерьма он был, а не обычный парень. — Подал голос Димон. — Собаке собачья смерть. И если ты хочешь пожаловаться на то, как вдруг всё стало необычно и нелегко, посмотри на меня: несколько часов назад сбежал голышом из морга, скоро буду хлебать кровушку! Кстати, — обратился он к Грации, — что у нас с солнцем?

— Тебя сожгут даже первые утренние лучи. — Галина встала и подошла к Димке. — Извини, но ты сам захотел быть со мной. — тиран провела пальцами по его грязной щеке, Диму пронзило электрическим током удовольствия.

— А теперь я чувствую, что готов за тебя умереть. — Он положил свою ладонь поверх ладони Грации.

— Влюблённый юноша, — улыбнулась Галина и мягко убрала руку, — ты мной инициирован, что многократно усиливает симпатию ко мне, доводя до пределов обожания.

— Мне нравится, по-другому я уже не хочу.

— А по-другому и быть не может.

Алина почувствовала себя неловко, словно присутствовала при чужой мелодраме, которые её смущали даже в кино. Она кашлянула и спросила:

— А если намазаться густо кремом и одеть тёмные очки? Я в одном фильме видела.

— Сильно тебе помогут очки и крем, если прыгнешь в бушующее пламя? Можешь взять с собой ещё и зонтик. – Грация решила пока не спрашивать, что такое «фильм». — Но! Облака! Хорошие густые облака, через которые не просвечивает солнечный диск, дарят вампирам приятную прохладу сродни ночной. Когда небо надёжно укутано тучами, можешь не прятаться от света дня, — обратилась она к Диме, — ты почувствуешь, что жар ушёл.

— Буду человеком дождя. Всегда любил пасмурную погоду.

— И ещё кое-что ты должен знать о солнце. — Грация серьёзно посмотрела Крайнову в глаза, у него по позвоночнику пробежал мороз от этого взгляда. — Если захочешь вернуть себе душу и получить прощение, солнце очищает вампира до конца, но только добровольно. Так говорят у нас. И мне кажется, не зря. Солнце и ясный день — это прекрасные вещи.

— Скучаешь? — Спросила Аля.

— Нет. — Ответила Грация. — Я единственная бессмертная в своём мире, которая лишена всех вампирских слабостей! Иначе стала бы я императором? Одной ловкости и смекалки было мало, я могла десятки раз умереть по пути.

— А мне по наследству не досталась твоя исключительность?

— Не надейся, уже проверяли.

— Блиин! А я так люблю на пляже поваляться, лето на носу! — Воскликнул Димон, прибавляя к своему ущербу ещё пункт.

— Можешь сейчас пойти поваляться, — сказала Аля без тени издёвки. — Только искупаться не забудь, на тебя смотреть страшно даже ночью. Особенно ночью.

— Вода холодная. — Возразил Димка, критически осматривая себя. — И правда, жуть. Пошли. Галине тоже окунуться не помешает. Тебя как будто грузовик переехал.

И пусть на чёрном с серебром костюме Грации потёки крови и налипшая пыль не так бросались в глаза, как на неприкрытом торсе Димы, но при ближайшем рассмотрении и в совокупности с дырами производили впечатление чудом уцелевшей жертвы жуткой аварии.

Алина покинула насиженный гамак и, когда Димон сгонял к обезглавленному трупу за туфлями, троица зашагала вниз по аллее к набережной.

— Кстати, о грузовиках, как там наш броневик поживает? И как ты ушёл от погони да ещё с автоматом?

— О! — Димон обрадованно замахал руками, держа за шнурки трофейную обувь. — Из-за этих уродов и рассказать некогда было! Короче, я уверен, нас больше не ищут, по крайней мере, живых. Благодаря мне!

Девчонки вопросительно уставились на героя.

— Когда вы десантировались, мне пришлось ломиться через двор и там прыгать чуть ли не с двухметровой стены…

— С метрового парапета, — поправила Логинова.

— Точно. Я думал на этом погоню можно заканчивать: поломается подвеска или разобьётся что-нибудь под капотом. Но «Тигру» это оказалось нипочём! Тогда я дал газу и стал вспоминать, где можно оторваться от погони, используя крепость броневика, а ведь за нами и УАЗы были, тоже вездеходы неплохие. Ничего в голову не лезло!

— И?..

— На ближайшем кольце я увидел, как перекрываются дороги, причём тоже «Тиграми» и даже БТРами, но тупиковый спуск к причалу ещё не заблокировали, не хватило им времени или техники. Вот и понёсся я в сторону моря. Только не как они рассчитывали — прямиком на площадь перед паромной переправой, а свернул на перекрёстке и к памятнику на обрыве.

— Второй гвардейской армии на мысе Кордон. — Подсказала Логинова.

— Да. Влетел на всех парах в сквер, протаранил чьи-то тачки, снёс урну и скамейку…

— Вандал. — Осудила Аля.

—… мимо ограждения выскочил из сквера на обрыв, выжимая всё, что можно из машины. Страшно было, копец. И с рёвом взлетел над морем, аки ласточка. Там метров двадцать.

— Десять.

— И глубоко… Об воду ударился, думал все зубы повылетают, а ремень меня пополам перерубит. Кажется, я кричал весь свой полёт, надеюсь, они слышали, — усмехнулся Димка. — Подождал, пока кабина набралась водой, раньше двери не открывались, вдохнул побольше воздуха и поплыл. Никогда так глубоко не нырял. Оказывается, вампиры могут довольно долго не дышать.

— Сколько? — Спросила с любопытством Аля. История была захватывающая, но пытливый ум Логиновой не мог оставить без внимания и эту деталь.

— Я не засекал, часы в других штанах забыл. — Ехидно ответил Дмитрий. — Но примерно минут десять, активно загребая руками. Вынырнул уже за равелином.

— Нехило, — присвистнула Алина.

— Когда вылез на берег, увидел, что место, куда нырнула машина, ярко освещено, в том числе прожекторами с вертолёта и двух военных катеров.

— Пока что мы официально пропавшие без вести, но искать нас будут только на дне! — Алина готова была с объятиями бросится на Диму, не будь он так измазан кровью.

— И что? Всё равно нигде не покажешься. — Не разделил торжествующее настроение Крайнов.

— По крайней мере, можно прокрасться домой и сказать, что жив-здоров и с террористами не связался.

— А связался с вампирами. — Хохотнула Грация.

— Я уверена, что после нашего «утопления» наблюдение за родственниками и друзьями снимут. Изменить внешность, сделать новые документы. — Продолжала мечтать Аля. — По крайней мере, можно будет жить, а не прятаться! Димка, ты молодец!

— Полезный я вампир. — Приосанился Крайнов. — Первым делом к родокам и сестре, сегодня же ночью! — Оптимизм Алины оказался заразителен. — А завтра днём Ивана подстерегу. Вот он удивится, что я вампир!

— Только не днём, — напомнила Грация.

— Блин, забыл. Сразу после заката можно, но когда ещё светло?

— Да.

— Значит, вечером. Пусть тоже кровью делится. — Димон засмеялся. — Буду, как дядя-Витя-алкаш по знакомым ходить и просить: «Налейте»!

— Не думаю. — Возразила Грация тоже усмехаясь. — У нас с тобой не будет свободного времени на попрошайничество.

— У нас? — Переспросил Димон.

— У нас. — Твёрдо повторила королева вампиров. — У всех троих, — уточнила она. — Ты — мой вечный вассал и оруженосец в этом мире, кстати, держи автомат. Алина — всё ещё моя пленница, которую не отпущу, пока не найду дорогу домой.

— Тюуу, — протянула Аля, — а я думала, мы друзья.

— Та да. — Согласился Димка.

Оба повесили носы и замолчали.

«Чёрт возьми! — подумала Грация. — Как давно у меня не было друзей. Нормальных симпатичных существ, которые меня не боятся, которым я могу просто довериться». Она снова вспомнила День казни и взгляд бывшего командира перед смертью: пожелание удачи и вера в её, Грации победу.

Без перехода Галина Грация почувствовала волну холода, душевное онемение, что владели ею последние годы. Когда все вокруг — игрушки, чьи эмоции — ложь и кривляние неискусных автоматонов. Только она, Великая, обладает настоящими чувствами: высокомерием, что кружит голову; равнодушием, что холодит дыхание; презрением, что наполняет кожу электричеством; состраданием, что делает меч таким лёгким.

Она тряхнула головой, гоня морок.

— Да я шучу! — Галина схватила новоиспечённых соратников за плечи и притянула к себе. — Только вы же меня не бросите?

— Раздавишь! — Засмеялась Алина.

— Куда же мы денемся теперь с подводной лодки! — процитировал Дима известный анекдот.

— Один за всех! — Воскликнула Аля, дурачась, когда Галина отпустила её и миновала опасность задохнуться в сверхъестественно крепких объятьях.

Ребята как раз вышли к набережной и перед ними раскинулось тёмное в лунном серебре спокойное ночное море.

— И все за одного! — Подхватил Димон, делая вид, что палит из калашникова в воздух. А может, и вправду хотел дать салют, да не снял с предохранителя.

Троица спустилась на пляж и, тяжело загребая мокрый песок, направилась к полосе гальки у моря.

— Я пас. — Сообщила Аля, стаскивая сапоги. — Только ноги намочить. Море ещё холоднючее.

— Вода — молоко! — Заорал Димон, заходя по пояс и полоская чужую обувь, после чего выкинул её на берег стекать. Он нырнул полностью.

— Молоко из холодильника. — Прокомментировала Алина, осторожно ступая по крупной гальке дна. Она смогла закатить кожаные штаны только до колена.

— Ему теперь и вода со льдом будет вполне приятной. — Пояснила Грация. — Она тоже сняла сапоги, но направилась в море, не закатывая штанин, погружаясь, как и Крайнов, в одежде.

Вампиры вынырнули одновременно, метрах в ста от берега, и погребли рядом обратно. Они остановились, когда нащупали дно и Грация принялась расстёгивать мелкие застёжки на корсете, по устройству похожие на замки дипломата. Прополоскав эту часть одежды и выкинув её на берег, она принялась освобождаться от обтягивающего верха.

Димон застыл в немом восторженном изумлении, а Логинова покачала головой. Она уже вышла на берег с замёрзшими чуть не до ломоты ногами и сейчас сидела на камнях, вытираясь тонкими гетрами, которые собиралась немного подсушить и надеть обратно. Аля не одобряла непосредственности близнеца, но поскольку Грация стояла в воде по пояс, решила подсмотреть, насколько бюст вампирши идентичен её собственному.

Фуф! Алина втайне боялась, что под лунный свет сейчас вывалятся анимэшные супердойки Королевы про́клятых. Нет, это вполне себе соразмерная грудь, в точности, как её собственная.

И на неё сейчас недоумённо пялится бесстыдник Крайнов! Кстати, что у него с лицом?

— У вампиров, что, не… не… — Воскликнул неожиданно осипшим голосом Димка. Он не мог подобрать приличных слов, стесняясь при девчонках озвучивать беспокоящий его вопрос.

— Что «не»? — Как ни в чём не бывало осведомилась Галина и принялась стаскивать под водой штаны.

— Не стоит? — Наконец выдал он севшим голосом, решив, что витиеватости можно отбросить ввиду экстренной серьёзности вопроса.

— А что, должен? — Грация хрюкнула сдерживаемым смехом и швырнула через едва шепчущий прибой штаны.

— Учитывая обстоятельства, обязан. — Обречённо заключил Димка и весь поник.

— Чёрт! — Галину разрывало от смеха. — За...забыла тебя преду...предупредить! — Она коварно расхохоталась, упав в воду и шлёпая руками так, что брызги полетели прямо в лицо подавленному парню.

От обиды, усугубляемой издевательским весельем Грации, Димон чуть не плакал.

— Предупредить, — сказала, наконец успокоившаяся вампирша, — что раз я тебя обратила, то могу при желании контролировать функции твоего организма. — Она прикрылась рукой.

— Но это не по-дружески! — Возмутился Димон, бросив сердитый взгляд на Грацию, а потом на Алину, которая только теперь начала ржать.

— А глазеть на мою грудь по-дружески?! — Ехидно спросила тиранша и пошла прочь из воды. Внизу она оказалась в белье, волшебным образом не тронутом пулями, хотя в такой фасон трудно было бы попасть случайно.

— Он и на твой зад сейчас глазеет! — Аля захохотала пуще прежнего.

— Я не специально! — Возопил Димон и стал старательно смотреть в другую сторону.

Девчонки покатились!

— Дмитрий, извини, это такой юмор. — Примирительно крикнула с берега Галина. — Я просто не смогла удержаться. С тобой всё в порядке уже целую минуту!

— Правда? — Димка недоверчиво глянул в сторону близнецов, Грация всё ещё была топлес.

— Ты опять?!

— Извини! — Он на секунду замолчал и возопил счастливым голосом, показывая вверх большие пальцы: — Всё в порядке!

— Нам это знать необязательно!

Крайнов снял штаны и тёрся ими как мочалкой, периодически погружаясь с головой и фыркая. Потом он принялся стирать саму одежду, пытаясь в темноте рассмотреть степень загрязнения.

— Я кровь вижу! — Воскликнул он. — Только очень бледная.

— Если бы она была человеческой, то светилась ярче. — Подсказала Грация и пояснила для Логиновой: — Вампиры некоторые вещи видят по-другому, кровь для нас словно фосфоресцирует.

— Можно вампирские фонарики делать из бутылок с кровью? — Полюбопытствовала Аля.

— Нет, только вывески рисовать на вампирских заведениях.

— Не отстирывается. — Посетовал Дима. — Да на камуфляже и не видно. — Он пошёл в сторону берега, по пути отжимая штаны. — Теперь вы отворачивайтесь!

— Мстительный парень. — Заметила Аля и они с Галиной сели спинами к Крайнову.

— Через два часа рассвет. — Вампирша принялась натягивать мокрую одежду. — Чтобы мы Диму спешно не прятали в первую же попавшуюся щель, надо уже искать укрытие.

— Я домой! — Подал голос Димон.

— Забежать, сказать родным, что живы надо, но оставаться на день там пока нельзя. — Возразила Логинова. — К нам обязательно придут с обысками. Перевернут всё вверх дном, чтобы установить как связаны юные судьбы с международными террористами. Ты не могла не громить полицейский участок? — Аля ткнула в ещё не защищённый корсетом бок вампирши.

— Я тебя из тюрьмы спасла!

— Да меня бы через час выпустили!

— Не знала, прости! Я была дезориентирована, вдруг бы тебя казнили власти или убили сокамерники.

— У нас нет смертной казни.

— Идиотизм.

— Да. Как ты меня нашла там, кстати?

— Я тебя чувствую. Так же, как и Диму теперь, а он меня, когда позову.

— Подозревала что-такое, когда Крайнов явился. — Сказала Алина. — Но я-то тебя не звала, и ты меня вроде бы не обращала.

— Это странно даже для меня. — Согласилась Грация. — Но посмотри: мы словно зеркала друг друга. Ты одеваешься, как я!

— Не всегда. Но к такому маскараду меня определённо тянет.

— Я ощущаю тебя сильнее, чем кого-либо раньше, — продолжила Галина. — В нас общей крови больше, чем в любых людях или вампирах, связанных родством или обращением. И мы должны выяснить почему!

— Зажигательная речь, — Алина натянула гетры и сапоги, — но зачем нам выяснять это «почему»?

— Дитя! — Усмехнулась Грация высокомерно. — А затем, что такие случайности во вселенной исчезающе редки. Всегда за ними стоит чья-то воля, у которой есть свой план и интерес. Понимаешь? И этот интерес может сильно не совпадать с нашим. Фигура на чужой доске, ты не знаешь, когда тобой пожертвуют, даже, если это будет на следующем ходу!

Алина встала и закинула голову вверх, словно ожидая увидеть в звёздной выси руку гроссмейстера.

— Выходит, что я была в «игре» задолго до встречи с тобой?

— Не хочется нагнетать эпичности, — подал голос Димка, он уже надел свои сырые штаны, — но по этой логике с рождения.

— Молодец. — Одобрила Грация догадку.

— А вот меня, — продолжил Димка уже вредным голосом, — втянули в историю только вчера и совсем невиновного!

— Ты сам влез. — Парировала Галина.

— Бабочкой полетел на огонь! Если бы вы знали, как Сербов меня отговаривал подходить к тебе!

— Мне не привычно извиняться перед своей жертвой. — Грация щёлкнула последней застёжкой на корсете. — Хотя за сто лет бывало и такое. Извини.

— Королева, — вдохновенно обратился Димон, — тебе нет нужды извиняться. Моя жизнь ещё вчера катилась под откос, это я теперь ясно вижу. — Он опустил глаза. – Тяжёлые наркотики, будь они прокляты, и лёгкие вместе с ними, я постепенно втягивался в такое болото, неизвестно, когда бы вылез и вылез бы вообще. А с тобой я заново родился и чувствую себя нужным и причастным к чему-то большому. Вот только как предкам сказать, что я вампир! — Крайнов покачал головой и закинул автомат на плечо. — Куда теперь?

— Димка пусть бежит домой на полчаса, переодеться, да и своим сказать, что жив — жалко родных всё-таки, уже небось поседели от горя.

— Не нагнетай. — Попросил Димон.

— А мы с тобой, соответственно, ко мне. Тоже надо обрадовать бабушку и скинуть эти приметные наряды. По дороге снимем жильё по интернету, скажем, что туристы и ночью приехали, желаем срочно заселиться, чтобы выспаться. — Алина зевнула. — Да, поспать я бы сейчас не отказалась. Вампиры спят?

— Спят. Точно так же, как и люди.

— Отлично, — Крайнов тоже зевнул, — а то я не знал, что с моим вампирским телом происходит. Оказывается, в сон клонит.

— А если голодные, как ты завтра будешь, — добавила Грация, — то, наоборот, впадают в лихорадочное бодрствование, доходящее до безумия.

Троица направилась от моря снова вверх, чтобы через парк выйти к жилым кварталам.

— Звучит не очень. — Заметил Димон. — Если что, я своего дилера покусаю. Эта козлина меня с тяжеляком настойчиво знакомил. А он тоже вампиром станет?

— Не станет, — ответила Галина, — если ты его своей кровью не напоишь.

— Этот помидор от меня ни капли не получит. О! Идея! — Димка просиял. — А давайте всех злодеев в городе перемочим! Где-то ж кровь доставать надо.

— Для начала придётся разобраться вот с этими. — Сказала Грация, понизив голос.

Аля и Димка закрутили головами, но парк казался совершенно пустым.

— Человек десять, слева, сейчас прячутся в тени за сценой. Люди и вампиры.

Глава 14

Теперь, когда Галина указала, куда смотреть, ребята заметили едва различимое движение за деревьями. Мелькнула пара неприкрытых огоньков сигарет.

— Алина, держись сзади. Ты у нас самая уязвимая, если серьёзно ранят, тебя придётся обращать.

— Поняла, — Але совсем не хотелось прощаться с солнечным светом, поэтому она была согласна не геройствовать.

Фигуры по одной выходили из-за овала амфитеатра, попадая под свет фонаря. Издалека трудно было рассмотреть что-то, кроме тёмных одежд.

— А может, нам удрать?

— От вампиров тебе не убежать. — Возразила тиран. — И, если я что-то понимаю в поисково-карательных мероприятиях, а я понимаю, нас вверху ждёт ещё одна группа.

— Карательная? — воскликнула шёпотом Логинова, наблюдая, как неизвестные, собравшись нестройной кучкой, идут им наперерез, уже не таясь.

— Да, Дмитрий же замочил их дружка. – В тоне Грации слышалась гордость за подопечного.

— А те два обоссанца небритых наябедничали. — Заключил Димон. – Но я не вижу в чём проблема, сейчас всех раскидаем.

— Проблема в том, — прошипела Галина, — что вас двоих точно убьют! И тебя, Дмитрий, первого. С ними люди не просто так, если не идиоты, обязательно их вооружили чем-нибудь серебряным.

— Я боюсь серебра?

— Как воск раскалённого шила. А ещё осиновых кольев. — Грация резко остановилась. — Мы должны напасть первыми.

— Бли-и-ин! — протянула Аля дрожащим голосом.

— Чтобы не дать им соединиться. — Пояснила вампирша. — Тогда через эту сторону и уходим.

Крайнов снял с плеча автомат.

— Нет! — воскликнула Алина. — На выстрелы слетятся копы и коту под хвост наша легенда об утоплении с броневиком в бухте.

— Чёрт! Зачем я тогда его таскаю?

— Для меня. — Улыбнулась королева своему рыцарю. — Пора. Аля, ты сзади. Я беру на себя тех, у кого есть серебро или ещё какая дрянь, ты помогаешь, Дим, с остальными.

Грация сорвалась с места. Димон всучил АКМ Логиновой и помчался следом, чеканя асфальт туфлями на босую ногу. На ходу он достал из-за пояса нож. «Где Димка его прятал, когда штаны полоскал?», — подумала Алина, направляясь вслед за своими вампирами.

Ей было видно, как группа чужаков остановилась, недоумённо глядя на приближение «жертв». Но, необходимо отдать должное, растерянность не продлилась более трёх секунд, и Грацию встретили выстрелами сразу из нескольких стволов: пистолетов и одного дробовика.

Алину наличие оружия у банды даже обрадовало, всё же у неё оставались сомнения в намерениях неизвестных, было бы печально, если Дима и Грация бросились разделываться с обыкновенной, загулявшейся до глубокой ночи шпаной.

Непрерывная пальба не сбила Галину с курса, но было похоже, что она бежит по лесу, то и дело ударяясь о невидимые ветки.

Когда до злодеев оставались считаные метры, вампирша сделала сальто, из которого выпрыгнула высоко вверх, взлетев над головами стреляющих. Те закинули лица с разинутыми ртами, не успевая сопровождать неожиданно воспарившую мишень прицелами. Бандиты такое могли видеть только по телевизору, если смотрели выступления гимнастов-олимпийцев. Продолжая закручиваться в воздухе, вампирша оказалась перед бородатым мужиком с ружьём, почти лицом к лицу, только он стоя на земле, а Галина попирала ногами небо. Бородач хотел задрать ствол, но только успел вручить оружие в руки девушке, которая приземлилась за его спиной, и разбила прикладом бандиту затылок. Она оказалась прямо в гуще преследователей и, используя дробовик, как дубину, принялась крушить направо и налево. Мерзкие «хрясь», после которых кто-то, если и не падал, то отшатывался с перебитыми конечностями, чередовались с «дзынями», когда то, что осталось от ружья, встречалось с арматурными прутами у некоторых нападавших. Или они сейчас были, скорее оборонявшимися?

Подоспевший Димон сцепился с высоким парнем в чёрной кожанке и армейским ёжиком, который успел один раз выстрелить в Крайнова, прежде чем тот полоснул его по выставленной вперёд руке, заставив выронить пистолет. Димка замешкался, всё же он не мог так просто набросится на кого бы то ни было с ножом и начать тыкать. Парень, воспользовавшись заминкой, головой вперёд бросился на Диму и свалил с ног. Вдвоём они покатились по плитке, о которую звякнул и нож, придавленный и выкрученный из рук Крайнова телом противника. Оказавшись сверху, Димон принялся осыпать лицо парня ударами, от града которых во все стороны полетела кровь с зубами.

Другой молодчик, с арматурой, не вовлечённый в избиение, устроенное Грацией, бросился своему другу на помощь и со всего маха опустил железный прут Димке на голову. Но, поскольку по круглой, к тому же постоянно мельтешащей мишени точно попасть трудно, его удар пришёлся вскользь. Этого хватило, чтобы Аля услышала глухой звон, а Крайнов покачнулся, схватившись одной рукой за рассечённое место.

Алина была уже достаточно близко, чтобы видеть огромный нож, лежащий в двух шагах от дерущихся, но даже и не подумала его поднять. Вместо этого влетела толчковым бенсу типу с арматурой в живот. Парень от прямого удара тяжёлым сапогом под дых согнулся пополам, а поскольку у Алины бенсу был хорошо поставлен, то ещё и отлетел, приземляясь на задницу. Аля не провалилась вслед за мишенью, как это сделал бы любой новичок, а технично убрала ногу назад и, развернувшись, буцнула по рёбрам чёрную кожанку, который уже успел скинуть Димку с себя и подняться на четвереньки. Удар не особо огорчил парня, и уже в следующем замахе он поймал Алю за ногу, страшно оскалившись снизу распанаханым о зубы ртом, дёрнул девушку на себя, и Алина упала. Бандит, перекатившись, сел на неё сверху и протянул руки к шее отчаянно и безуспешно отбивающейся жертвы.

Логинова почувствовала на своём горле твёрдые холодные пальцы и увидела, как в лицо нападающего вошло широкое лезвие — из одной щеки через другую насквозь. Со щербатого рта на Алину полилась кровь. Димон выдернул нож и снова всадил его уже в висок, спихнул парня ногой и тот завалился вбок с закатившимися глазами. Крайнов тут же пошатнулся от удара по спине прутом, но, не давая противнику повторить, развернулся, размахивая окровавленным ножом. Бандит отскочил, держа арматуру у плеча, выискивая момент долбануть. Димка, сделав ложный выпад правой с ножом, увернулся от прута и залепил левой снизу, выбив из носа хруст, а потом добавил ногой в чужой туфле в бок по селезёнке. Выигранной секундой Крайнов воспользовался, чтобы сократить дистанцию и начать пырять противника со скоростью швейной машинки.

В это время Аля с ужасом наблюдала, как парень, заливший ей лицо кровью, судорожно встаёт. Белки глаз дёргались, словно на резинках, движения были дрожащи и слепы. Но он жил!

— Эй, Алина! — Грация разделалась с большинством своих соперников. — Лови! – Она кинула какую-то деревяшку. — Бей в сердце!

К ногам Алины подкатился заточенный, абсолютно новенький осиновый кол. Галина в это время бросилась в погоню за последним из оставшихся в строю бандитов, который запоздало решил спастись бегством.

Аля подобрала сорокасантиметровый карандашный огрызок и подняла его двумя руками над головой. Окровавленное существо с повреждённым мозгом мало походило на человека, вызывая страх и жалость одновременно. Со всех сил она опустила кол, целясь в грудь, стоявшему на коленях вампиру. Прорвав куртку, остриё сверху вниз, на удивление легко, вошло в тело, бедолага замер и через долгую секунду посерел, как старое изваяние, пошедшее трещинами. Тусклая красная вспышка изнутри рассыпала его пеплом, кружащимся и догорающим, не оставляя даже одежды. Аля выпустила из рук кол, который затарахтел по плитке.

Неподалёку Димон отпиливал поверженному сопернику голову.

— А ты тот ещё псих-расчленитель! — Засмеялась Грация. Свою последнюю жертву она настигла серебряным клинком, отобранным у предыдущих спаринг-партнёров, вампир рассыпался в прах так же, как его товарищ от осинового кола. ­— Вошёл во вкус?

Валяться на месте схватки остались только четыре тела: обезглавленная жертва Димона, ещё двое с размозжёнными головами и один с дырой вместо сердца. Кровавая перчатка на правой руке Грации не давала сомнений в том, кто это и чем сделал.

— Да я замучался его убивать! — Воскликнул Крайнов, оправдывая изуверство.

— Вампиры весьма прочны. — Подтвердила Галина. — Людьми были только эти двое. — Она кивнула на трупы с мозгами наружу. — Если не хотите следующую бойню, предлагаю срочно смыться.

Ребята увидели на дальнем конце центральной аллеи небольшую толпу, стремительно направляющуюся в их сторону. Сколько было гостей точно, не определить, но между кипарисов мелькало никак не меньше пятнадцати силуэтов.

— Не хотим! — Дружно воскликнули Логинова с Крайновым и побежали прочь из парка, снова в сторону моря, забирая к дачам и заброшенным виноградникам. Димон сжимал в руке бесполезный АКМ, подхваченный им с земли неподалёку от места драки, Алина, если честно, и не помнила, как бросила автомат.

Галина и Крайнов мчались, как дикие звери, не сбиваясь с темпа, скользя по дорожкам парка, тропинке из него, а потом асфальту вдоль моря, словно несомые ветром. Алина еле поспевала за ними, от души благодаря постоянные тренировки, которые теперь позволили ей не «сдохнуть» сразу.

— Подождите! — Сдалась она, когда отмахали пару километров.

Вампиры остановились, их дыхание немного участилось, сама же Аля после кросса в таком темпе приходила в себя, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. Да и кожаный костюм не располагал к спринтерскому передвижению, она обливалась потом в прохладную майскую ночь.

— Можно, — согласилась Грация, — преследовать нас не будут.

— Почему… ты… так уверена? — Спросила Логинова, втягивая воздух через слово.

— Они же не самоубийцы! — Усмехнулась тиран. — Даже самые храбрые и тупые, подойдя ближе и увидев, как разорвали их авангард, предпочтут, подхватив трупы товарищей, ретироваться для перегруппировки. К тому же, как ты говорила, ваша полиция «слетится» на звуки выстрелов.

— Да: Пальба была знатная! — Восхитился Димон, потрясая автоматом. — Жаль не мы стреляли!

Аля пошла к лавочке, спрятанной в не освещённом углу маленького песчаного пляжа с узкой аллеей. По сравнению с залитым диодными огнями парком, это место укуталось таинственной полутьмой, один из немногих фонарей, освещавших дорожку вдоль берега, гудел и помигивал бледным ртутным светом – настоящий динозавр из прошлого века.

— Фуф! — Не удержалась она от усталого вздоха, откидываясь на жёсткую спинку скамейки. Эта ночка бесконечна. — А те ребята оказали нам хорошую услугу. — Сказала она, когда её вампиры тоже уселись.

— А то! — Бодрость Галины оскорбляла. — Ещё пара таких стычек и вы станете настоящими воинами!

— Ты же могла сама с ними разобраться? — Прищурилась Аля.

— Возможно. — Уклончиво ответила Грация. — Но с друзьями надо делиться! К тому же драка предназначалась мне и Дмитрию, тебя я просила не влезать.

— Уж извини. — Развела руками Алина. — Но я не об этом.

— А о чём? — Спросил Димка. Он начинал необъяснимо волноваться, ему хотелось не пойми куда спешить.

— Ты, остолоп, тоже мог бы догадаться. Видеонаблюдение в парке! Хорошо, что нас перехватили в самом начале и мы не успели сунуться туда, где на столбах камеры гроздьями висят!

— Твою ж за ногу! — Димка хлопнул себя по лбу. — Хоть бы пронесло!

— Вы о чём? — Спросила Грация, но тут же передумала. — Потом расскажите. — Отмахнулась она от набравших уже воздуха школьников. — Дмитрий, ты ничего не чувствуешь?

— Да! — Выкрикнул он и даже подскочил, но тут же сел. — Не знаю, куда себя деть! Думал, это после драки, но оно только усиливается с каждой минутой. Словно палёного мета нюхнул. Ужасно волнуюсь и хочется бежать без оглядки! Что со мной?!

— Выдохни медленно и медленно вдохни. — Приказала Грация. — Дыши так, пока не почувствуешь ответ.

Димка принялся надуваться и сдуваться сиплым воздушным шариком. Сначала через силу, по вздрагиваниям было заметно, что ему трудно держать себя в руках. Но через минуту он смог расслабиться, даже прикрыл глаза.

— Это рассвет. — Сказал он торжественно, выпрямившись и глядя прямо перед собой. – Я чувствую, как наползает... — Дима оглянулся и добавил уже нормальным тоном. — Там же восток, ух ты! Я ощущаю, как солнце встаёт!

— Тихо, тихо! — Успокоила его Галина. — А то снова накроет. Солнце, к счастью для тебя, ещё не встаёт, у нас есть немного времени. Давайте подумаем, куда спрятаться Дмитрию на день. Только место должно быть близко, далеко мы не успеваем. — Вампирша говорила размеренно, но твёрдо. — Туда не должен проникать свет снаружи, по крайней мере, прямой, и туда никто не должен случайно зайти.

— Да я здесь выросла! Полно таких мест.

— Ещё пацаном все окрестности облазил, есть где спрятаться. — Небрежно махнул рукой Димон. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Спросил он Алю.

— Да!

— Пансионат! — Воскликнул Крайнов.

— Ливнёвка! — Воскликнула Логинова одновременно с ним.

— Какая ещё ливнёвка? — Подозрительно спросил Димка.

— Со склона к бунам большая труба ведёт. — Ответила Алина.

— Сама туда лезь! — Возмутился Дима. — Грязнее места не могла придумать?! А если дождь пойдёт? Меня оттуда на тонне мусора вынесет в море! Прямо под солнце!

— Какое солнце, если дождь?

— Грибной, с радугой.

— От грибного не вынесет.

— Ты ни разу не попадала под ливень стеной, через пять минут после которого уже жарит так, что пар валит?

— Пф! Так то же летом.

— Всё равно дурацкое место.

Галина с улыбкой следила за спором, но пока не вмешивалась, думая, что ещё немного потянуть, и Дима в трубу с удовольствием полезет.

— А что за пансионат? Их пять штук вокруг.

— Заброшенный. Там подвалы в огромном недострое есть.

— Слышала, там наркоманы тусуются. — Аля подозрительно глянула на Димона.

— Ну, ничего страшного, — Крайнов отвёл взгляд, — не выгонят.

— Ты что, тоже там тусовался?

— Нет, все-то пару раз был. Щемили одного барыгу голимого. – Неохотно пояснил Димка.

— Не подходит. — Всё-таки встряла Грация. — Тебе надо будет спать до вечера, иначе голод станет нестерпим. В крайнем случае закопать можем, — усмехнулась она. — На этом же пляже, в песке.

— А как я дышать буду?

— Никак. В кому впадёшь. Неприятно, конечно, задохнуться, но откопаем, будешь, как новенький.

— 16-я батарея, тут недалеко! — Осенило Димку, быть погребённым ему тоже не хотелось. — Подальше в подземелье спрячусь.

— Там бомжи. — Авторитетно заявила Логинова. — Да и туристы могут лазить.

— Бомжи-туристы. — Передразнил её Кранов. Он ощущал приближение рассвета всё настойчивее, но старался не паниковать. — Ещё не сезон, туристов мало.

— Точно! — Воскликнула Алина. — Нам нужен пансионат, но другой! Туристов-то ещё нет.

— А как же сторож? Не, не! Ещё выволочет меня на свет дня.

— Там домиков сотня, спрячешься под кровать в любом. Всё равно тебе потемнее надо.

Крайнов задумался. Домики прельщали относительным уютом, даже если спать под кроватью, а не на ней. Подземные коридоры батареи, пожалуй, безопаснее, но там действительно воняет бомжами и насрато у входов. С другой стороны, если его найдут, решат, что он бомж и трогать не станут.

— Домики лучше. — Оборвала терзания Димона Грация. — Всякие подземелья и подвалы в округе будут обыскивать в первую очередь.

— Кто? — Спросили ребята, уже догадываясь об ответе.

— Те, на кого нам так «повезло» нарваться этой ночью в здешнем расчудесном парке. За нами будут охотиться. — Глаза Грации загорались азартом с каждым словом, эту охоту она воспринимала не как жертва. ­— Но серьёзные неприятности у нас могут возникнуть только, если стражи…полиция, гвардия имеет контакты с вампирами.

Неожиданно Галина расхохоталась и, обняв опешивших ребят, крепко прижала их к себе:

— Ну что, дорогуши! Не подозревали, насколько ваш город интересен? — И, не дожидаясь ответа, подскочила. — Пойдёмте прятать Дмитрия. Наконец!

Аля и Дима поспорили всего-то ещё минуту прежде, чем окончательно выбрать пансионат, который станет местом вампирского схрона на ближайший день. Правда, первый их вариант Грация зарубила, как только они приблизились на сто метров к жидкому забору.

— Там стая собак, — пояснила она, — могут выдать лаем.

Пришлось пройти дальше, в конец бетонного пирса с маленькими сырыми пляжами, разделёнными длинными волнорезами.

— «Буревестник», — назвала детский оздоровительный лагерь Алина, — я здесь была смену в пятом классе.

— И как? — Спросил Димон, удивляясь, что кто-то может отправиться в лагерь на двадцать один день в каких-то пяти километрах от дома.

— Странно и поучительно. — Ответила Логинова. Димка кивнул, он бы удивился другой характеристике такого «отдыха».

Компания поднялась по крутой асфальтовой дорожке, полузаросшей кустами цветущего шиповника, пихтами и высокими соснами, к ещё более запущенной территории, которая пахла хвойным лесом и сыростью. В дальнем конце, опутанная колючими хлыстами какой-то лианы, проходила задняя граница «Буревестника». Троица выбрала прореху в зелени, «чудесным» образом совпадавшую с прорехой в ржавых штыках лагерного забора.

— Все в отряде думали, что это лаз в настоящий лес с дикими животными. Одна я знала, что это просто заброшенная территория безвестного пансионата, — шёпотом вспомнила Аля.

— С кучами строительного мусора и дерьма наркоманов. — Дополнил Дима.

— Да, — грустно согласилась Логинова, — я никому ничего не сказала.

— Молодец.

— И, в конце концов, стала видеть заросли по-другому, как лес! Красивый из-за забора, с оранжевым солнцем между веток. Так странно.

— И поучительно! — Димка воздел перст к небу, и ребята сдержанно хохотнули. — Веди в свой корпус!

— Не стоит. Он в самом центре.

Вместо этого Алина направилась в едва различимую узкую дорожку, на которой ветки так и лезли в лицо, похоже, кто-то в этой части лагеря манкировал своими обязанностями не первый год. Разбитая тропинка, то ли из остатков асфальта, то ли из щебня, в темноте не разобрать, привела к треугольному двухэтажному домику. Даже сейчас было видно насколько он не ухожен.

— Мы верили, что здесь живут приведения. — Пояснила Аля.

— То, что надо! — Похвалил Димка и первый взбежал на влажно скрипнувшее крыльцо и дёрнул за ручку двери. — Закрыто.

— Попробуй окно.

Оно тоже оказалось заперто, но Крайнов просто потянул сильнее, и шпингалет с хрустом прошёл сквозь рассохшуюся и подгнившую древесину.

— Меня никто не должен пригласить? — Дима неуверенно взялся за подоконник. Он ожидал ответа от Грации.

— С чего бы это? — Та пожала плечами.

— В наших легендах вампиры не могут войти без приглашения в чужой дом.

— Чушь!

Димон протиснулся внутрь, девчонки последовали за ним. Темень! Нежилой запах слоя пыли лез в нос и повисал на лице невидимыми паутинками. Алина не выдержала и достала из кармана чужой телефон, чтобы посветить экраном.

— Вы умойтесь перед тем, как в люди выходить, — посоветовал Димон, — оторопь берёт от такого макияжа.

Аля провела пальцами по лицу и ощутила подсохшую липковатую корку.

— Блин! Мне же в рот его кровь попала! — Испуганно вскрикнула она. — Я теперь вампиром стану?

— Не станешь. — Ответила Грация. — Носферату должен приготовить для тебя кровь. То есть, он пьёт сначала твою кровь, а только потом поит своей. По-другому не получается.

— Интересно. — Сказала Логинова. — Похоже, иммунная система с лёгкостью подавляет вампиризм. Носферату должен взять кровь конкретного человека, чтобы, как ты сказала, «приготовить» для него личную вампирскую сыворотку, которую организм примет, обманутый собственным биоматериалом. Прививка наоборот!

Крайнов протяжно зевнул.

— Да ладно! — Приняла зевок на свой счёт Аля. — Это может помочь в лечении вампиризма!

— И вправду интересно. — Согласился Димка. — Но сейчас я бы всё же спрятался, если не возражаете. Аля, я чувствую рассвет, как будто небо тяжелеет и раскаляется.

— Пф! Кто захочет лечиться от вампиризма? — Фыркнула Грация.

Ребята промолчали.

— Кровати нет, — подвела итог осмотру Галина, — лезь в тот шкаф.

— Шка-а-аф? — Удивился Крайнов. — Но…

— Не волнуйся, будет удобно. Ты же не какой-то там человек. — Успокоила Димку Грация и, судя по звукам, ведь Алина в кромешной тьме ничего не видела, запихала парня в шкаф силком, захлопнув увесистую дверцу. – Спокойного дня!

Ответа не последовало.

— Уже отрубился. — Пояснила тиран.

— Он в безопасности? — Аля за Грацией вылезла в окно и аккуратно прикрыла раму, пальцем затромбовав вывернутые шпингалетом гнилые щепки. Небо заметно посерело.

— Дмитрий почувствует чужое присутствие, проснётся и позовёт меня. Если его сразу не проткнут колом, то в безопасности.

Крайнов в этот момент плыл в колыбели сладко-багрового вампирского забытья. Он стоял в позе брошенного манекена, упираясь лбом и задницей в противоположные стенки. Димка чувствовал умиротворение. Скоро ему приснится сон, не в первый раз, но всегда забываемый и оставляющий лишь грусть и тревогу. Как будто он ненадолго встретил ту, которую всегда любил.

Глава 15

Тихо покинув детский лагерь, Алина и Грация спустились на бетонную набережную, а потом и на один из маленьких пляжей между волноломами. Галина зашла в воду в одежде и поплыла неспешными взмахами. «Надо будет познакомить её со стиральной машинкой», — подумала Аля, стоя у кромки прибоя и перед дилеммой: как бы смыть всю кровь и при этом не нырнуть с головой, как вампирша. Совсем не хотелось оказаться в мокрой одежде и обуви на рассветном холоде. В конце концов, она направилась к россыпи мокрых валунов, чтобы, балансируя на них, зачерпывать воду для умывания горстями.

Утром море спокойное, особенно таким ранним утром. Аля наклонилась над водой и стирала с себя запёкшуюся чужую кровь. Маленькие-маленькие волны с журчанием лизали водоросли на камнях, а Логинова смотрела на них и боролась с желанием застыть взглядом и телом, прикипеть вниманием к бесконечному движению и никуда не идти с этого пляжа. Скоро солнце согреет, а потом припечёт, можно будет расстелить одежду на холодной гальке и поспать… Алина решительно плеснула себе в лицо так, что потекло за пазуху. — Я валюсь с ног. — Пожаловалась она подплывшей вампирше. — Готова отключиться, как Димон, в ближайшем шкафу.

— Тогда пошли. — Грация, стекая потоками солёной воды, направилась к берегу. Проходя мимо Али, она прикоснулась к её шее. — Здесь ещё немного размажь и будет нормально. — Она усмехнулась. — По крайней мере, издалека никого не испугаешь.

Алина со вздохом принялась тереть шею.

Дорога домой показалась Але длинной и безрадостной, несмотря на забрезжившее после бесконечной ночи солнце. Она никак не могла придумать, что сказать бабушке, кроме: «Познакомься, это Галина — вампир». Чтобы отвлечься от безнадёжной задачи, Логинова решила перейти к финансовому вопросу, ведь им предстояло где-то скрываться ближайшие дни.

— Что у нас с деньгами? — Спросила она у близнеца.

— Вот. — Галина принялась доставать из кармана на корсете насквозь мокрые купюры.

Вздохнув, Алина сложила «кассу» на ладонь, аккуратно расправив жамканные пятисотки, тысячные и двух- и пятитысячные — на удивление много.

— Неплохо. — Аля не присвистнула, но хотела. — Почти двести сорок тысяч. Богатенькие извращенцы… были. Откуда у таких уродов на руках такая сумма?

— А это много или мало? — Поинтересовалась Грация, недоверчиво косясь на стопку мокрых разноцветных тряпочек.

— Смотря с какой стороны посмотреть. Вот можно купить на чёрном рынке такой автомат с обоймой. — Логинова показала на болтающийся за спиной вампирши калаш. — Я в даркнет как-то заглянула! — Призналась в злодейском проступке старшеклассница. И тут же вскричала: — Ты что, автомат с собой прихватила?! — Она заозиралась и увидела вдалеке несколько спешащих по своим рассветным делам прохожих, никто, кажется, не обращал внимания на двух вооружённых девчонок в кожаных штанах и корсетах.

— Да! — Грация весело повернулась к Але боком, чтобы продемонстрировать во всей красоте не только АКМ, но и рожок, торчащий на заднице.

— Боже! Зачем? — Логинова ускорила шаг, не переставая оглядываться, только уже в поисках проходов через подворотни. Они как раз миновали застраиваемые коттеджами виноградники и уже не могли избежать района с кварталами многоэтажек.

— Если Дмитрия найдут с оружием, ему не поздоровится гораздо больше, чем нам. У вас же простолюдины не ходят с автоматами, я заметила.

— А мы кто? Не «простолюдины»?

— Не беспокойся, со мной ты в безопасности! — Грация, бравируя, сдёрнула с плеча калаш и, подняв его вверх, нажала на курок.

Алина втянула голову и зажмурилась. Тишина.

— Шучу! Я же не дура, помню: сбегутся стражи, а мы вроде как должны были утонуть. — Вампирша засмеялась, как показалось Але, довольно неприятно.

«Неужели у меня тоже бывает такой идиотский самоуверенный смех», — ужаснулась Логинова и пообещала себе поинтересоваться у лучшей подруги Ольги. «Она, наверное, думает, что я того…мёртвый террорист».

— Не раскисай!

— Это трудно, когда вся жизнь перевернулась.

— Пора смириться!

Алина и смирилась с тем, что Грация не тот, кто лишний раз пожалеет.

Собственный двор, старенькая двухэтажка, к которой Логинова вывела, попетляв через частный сектор, встретил умиротворённой тишиной, подслащённой пением птиц. Время близилось к пяти часам утра. Каждый шаг навстречу родному подъезду и, страшно подумать, входной двери, давался как сквозь густеющую жидкость. На лестницу, похоже, и вовсе налили киселя.

Аля протолкнула себя на второй этаж, чувствуя, как гирей за ней волочится вампирша. «Где же ты взялась на мою голову!» — последний раз про себя возопила Логинова и решительно постучалась.

То есть, как решительно. Тихо поскреблась на самом деле.

Пришлось стучать второй раз и третий, всё сильнее, пока не пришла пора надавить хорошенько на звонок, который уж точно услышали все соседи по площадке. Хотя на самом деле нет, в старом доме с просторными квартирами и стены под стать, а двери, пусть и не железные, как принято в новостройках (зачем, ведь все свои), но отстоят друг от друга на солидное расстояние. Благо площадка такая, что ещё лет семь назад, в плохую погоду, Логинова здесь на велосипеде пыталась кататься.

Звонок точно так же не дал результата. Перед тем как давить во второй раз, близнецы прислушались к полной тишине, казалось, просачивающейся сквозь тонкие щели, проливающейся невидимым серым светом сквозь тёмный глазок.

Алина нажала на ручку и потянула — дверь открылась. Грация вопросительно глянула на Алю. Та в ответ пожала плечами, ведь на ночь бабушка обязательно бы заперла замок так же, как и в случае, если бы куда-то ушла.

Галина оттёрла близняшку в сторону и первой скользнула в приоткрытый проём, Алина последовала за ней, стараясь не поддаваться растущей панике: «С бабушкой что-то случилось»!

В квартире было пусто.

Совсем и безнадёжно.

От мебели остались только следы на полу, там, где она не стояла на ковролине, потому что ковровое покрытие тоже кто-то скатал и увёз.

Звонкое эхо затрясло воздух и закружило стены, Алина почувствовала, что падает. Её подхватила Грация, сначала усадила на пол, а потом села рядом сама и положила голову Али себе на колени. Так они провели в молчании минут десять, Грация гладила волосы Логиновой, а та смотрела в потолок, стараясь не вперивать застывший взгляд в огрызок двойного провода, где когда-то (что, неужели ещё вчера?) была знакомая с детства хрустальная люстра.

Почувствовав, что сейчас заснёт, Аля встала. Прошлась по всем пустым комнатам, заглянула в ванную. По счастью, скручивать сантехнику не стали, наверное, не знали, где вода перекрывается. Бойлер был ещё горячим, и Логинова включила рубильник, чтобы нагреть воду и для Грации.

— Если не искупаюсь, умру. — Крикнула она в гулкую квартиру и стала раздеваться.

— Попадать в плен, так чистой? — Галина с любопытством заглянула в санузел.

— Именно! — Пришлось выталкивать вампиршу, которая была не против искупаться вместе. — По очереди! — Дверь лязгнула изнутри шпингалетом.

Аля с наслаждением встала под струи очень горячей воды, оглянулась и, ожидаемо, не обнаружила ни мыла, ни шампуня. Пришлось просто тереть себя руками.

Полотенца тоже не было, поэтому, выжав волосы и немного постояв, чтобы стекла вода, Логинова надела нижнее бельё и вышла сохнуть, держа уже опостылевший костюм в руках.

— Следующая!

Положив одежду на подоконник, больше было некуда, Алина вернулась и показала, как настраивать воду.

— Мыло и полотенце отсутствуют. — Пояснила она и захлопнула за собой дверь.

Алина стояла сбоку от окна, так чтобы её не было видно с улицы, и внимательно осматривала двор. Всё равно в голых стенах больше заняться нечем.

Через пару минут она заметила, что под абрикосой не хватает качелей, которые ей, как рассказывала бабушка, смастерил из труб и старого «москвича» её папа. Аля не помнила своих родителей, поэтому особо по ним не скучала, у неё всегда была бабушка. Но исчезновение качелей больно кольнуло в сердце и заставило вслух вскричать, хлопнув ладонью по перекрестью оконной рамы:

— Что же они делают?!

— Стирают тебя.

Из ванной вышла Грация, слава Богу, тоже в белье, с мокрой дырявой одеждой в руках.

— Как я понимаю, переодеться мне пока не светит.

— Не только тебе. Что значит, стирают?

— Одно из наказаний для государственных преступников, мятежников или выродков, о чьих деяниях лучше никому не знать. Казни мало, надо искоренить и память: дом ровняют с землёй, если это возможно, если нет — очищают от всех вещей и заселяют новых людей, издалека. Родственников и друзей изгоняют на другой конец страны, рассеивают, если они непричастны.

— Просто за то, что помнят… — С ужасом произнесла Алина. — Но у нас такого нет!

— У вас и вампиров нет. — Съязвила Грация.

— Где моя бабушка? — Аля чувствовала себя растерянной и беспомощной. — Её тоже стирают?

— Ещё рано, твоих родственников и друзей сейчас должны допрашивать. — Видно было, что Грация готова ещё что-то ляпнуть, но сдерживается.

— Нет! — Горячо, даже горячечно стала возражать Алина, она пыталась убедить в первую очередь себя. — В нашей стране такое невозможно! У нас людей, даже самых мерзких, не стирают, их друзей и родственников не трогают, не рассеивают, не… не… — Она задохнулась, готовая заплакать, но сдержалась и вместо этого выудила из вороха одежды телефон и по памяти набрала номер.

Долгие гудки, друг за другом много. Почему вызов до сих не оборвало сообщение, что абонент не отвечает.

— Да? — Сонный голос непроснувшейся Ольги спас внутренности Али от бесконечного падения в бездну. — Слушаю.

Логинова почти увидела свою подругу: лежит с закрытыми глазами с телефоном на мятой подушкой щеке.

— Привет, Оля! — Радостно закричала Алина. — Это твоя двоюродная сестра из Владикавказа! Я только приехала!

На другом конце провода воцарилось шокированное молчание. Можно было представить себе, как взорвалась черепушка у Востриковой, как сон мгновенно слетел с неё, ведь она не могла не узнать голос подруги — бесславно погибшей в погоне террористки.

— Аля, — мгновенно разрушила конспирацию Ольга, Логинова от такой бестолковости аж застонала, — с какого ты мне номера звонишь? И сколько времени сейчас? — маленькая пауза — ...С ума сошла? Ещё спать и спать!

Беспечное поведение лучшей подруги обескуражило, Алина ожидала удивления на грани неверия, но не этого будничного нежелания просыпаться, словно ничего не случилось. Сейчас бы срочно бросить трубку, пока спецслужбы не засекли местоположение телефона, ведь они наверняка прослушивают всех друзей Логиновой! Но Аля не смогла. В ней закипело возмущение! Она решила, что минутка ещё найдётся, чтобы вразумить Олю и донести всю трагичность положения. Аля переключила на громкую связь, положила телефон у окна и принялась спешно натягивать одежду, та упиралась и плохо лезла на мокрую кожу.

— Вострикова! — Когда подруги обращались по фамилиям, это обозначало сарказм с одновременным призывом быть посерьёзнее. — Это ты с ума сошла! Я тут в бегах, а ты меня сдаёшь спецслужбам?

— А то спецслужбы не в курсе, что ты не моя сестра из Владикавказа! — Ольга доволно заржала, даже не зная, что Аля сейчас хватает ртом воздух от возмущения. — Логинова, ты в ментовке всего-то час одна просидела и уже в такую паранойю впала. Я бы посмеялась шутке, но не в пять утра! Давай в школе всё обсудим, ещё два часа можно поспать! Тебе, кстати, тоже.

Совершенно сбитая с толку Алина начала подозревать, что её собственная картина событий кардинальным образом расходится с официальной. Её что, не показывают с утра до вечера по всем каналам? Не скорбят по полицейским, ставших жертвами безумного нападения? История погони так и осталась под покровом ночи? И даже друзей никто не мордует в застенках?

— Разве ты не знаешь, что случилось вчера в полиции? — В голосе Али было столько изумления, что Ольга ещё немножко проснулась и всё-таки начала напрягать мозги.

— Знаю. — Стала рассказывать она уже не так весело и уверенно, тревога подруги, казалось, проникает через динамик мобильного, заражая, убеждая. — Вчера, не успела я прийти домой, позвонила твоя бабушка, — Логинова еле удержалась, чтобы не перебить подругу, — и сообщила, что тебя только привезли на бобике домой, очень извинялись за недоразумение. А телефон твой сел, и ты уже завалилась спать уставшая. Всё!

— Это всё абсолютная неправда, — затараторила Алина, с тревогой глядя в окно на подъезжающий к дому большой чёрный внедорожник с наглухо тонированными стёклами, даже лобовым, — была перестрелка, много погибших, за нами с Крайновым гнались. Короче, мы в бегах! — Передние двери незнакомой машины открылись, выпуская пару мордоворотов в солидных костюмах. К ним подошли ещё двое… из багажника они, что ли, вылезли? Четвёрка, ни капли не сомневаясь, направилась к подъезду Логиновой.

Алина бросила смартфон на пол и припечатала каблуком сапога, который только что натянула. Топнув ещё раз и, забрав из осколков симку, нырнула ногой во второй сапог и бросилась запирать квартиру.

— У нас гости! — Крикнула она Грации, но та и сама всё поняла, со скоростью спецназовца натягивая рваное облачение.

По лестнице отчётливо стучали каблуки респектабельных туфель. Логинова чувствовала себя в западне.

— Им с нами не справится. — Спокойно сказала Галина, подойдя сзади. — Двери лучше открыть, так шуму меньше будет. Разделаем их в дальней комнате, соседи даже не проснутся.

Помешкав, Аля метнулась к входу, но опоздала.

В двери постучали. Вежливо, но уверенно.

Логинова обмерла и затаила дыхание, она обернулась к вампирше, не зная, что делать. Та пожала плечами и взяла автомат, стоявший в прихожей у стеночки, показав Але отойти с линии огня.

Чья-то тяжёлая костяшка снова забила о дерево двери.

— С вами хочет поговорить Мастер. — Повелительно произнёс голос, чей обладатель, судя по важным интонациям, и сам был не из последних подмастерий.

— А мы не вызывали! — Крикнула Алина и сама испугалась собственной дерзости. Но страх как-то отстал, уступив ложной браваде.

— У нас гостит твоя бабушка, Алина. — Говоривший не оценил шутку. — Она бы очень хотела тебя увидеть. И твою сестру тоже.

— Из Владикавказа?

— Мастер не будет долго ждать. — Спокойно предупредили из-за двери.

Аля обернулась к Грации, которая показала, что надо открыть, а сама сняла калашников с предохранителя, переведя в среднее положение — автоматической стрельбы.

Дрожащими руками Логинова отпёрла два замка и бросилась назад, за спину вампирши.

— Заходите, Мастер впереди! — Скомандовала Галина.

— Выходите вы, Мастер ждёт не здесь.

Грация покачала головой, показывая, что не особо доверяет мордоворотам, и прошептала:

— Мы придём сами и без сопровождения. — Потом она крикнула: — А где ваш Мастер?

— Внизу.

Снова приглушив голос, вампирша сообщила Але:

— Враньё, хотят взять нас в плен. Но машину проверить надо. Ты через подъезд, встретимся во дворе.

Алина хотела спросить, как она пройдёт через амбалов и какой дорой пойдёт Грация, но тиран уже начала действовать.

Ногой она выбила дверь, так что та слетела с защёлки, распахиваясь в подъезд, и громыхнула длинной очередью в упор по теснившейся за дверями четвёрке. На куски гостей не порвало, под пиджаками скорее всего, были тонкие и хорошие бронежилеты, но с такого расстояния остановить острую пулю АК-74М калибра 5.45 не смогла бы и более серьёзная защита. Визитёров расшвыряло по площадке, они взмахивали полами пиджаков, как серые чайки крыльями, прежде чем гулко упасть и заструиться кровью.

Грация показала Алине приглашающим жестом направление в дым, клубящийся по площадке, а сама рванула обратно в квартиру. И даже когда раздался звон стекла, Логинова не смогла сообразить, что происходит. Она кинулась вслед за близнецом и сквозь зияющее окно увидела, что вампирша уже запрыгнула на капот машины и пытается разбить кулаком лобовое стекло.

Джип завизжал шинами и, стремительно сдав назад, сбросил наездницу, которая, перекатившись, открыла огонь с одного колена. Пули беспомощно забили по броне, но очередной кусок свинца со стальным стержнем всё-таки нашёл цель за радиаторной решёткой. Под капотом что-то лопнуло и с железным звоном заклинило двигатель. Машина остановилась тихая и слепая со своим чёрным лобовиком в едва заметной сеточке трещин. Тиран выжидательно смотрела на автомобиль, не переставая целиться из автомата.

Алина очнулась и, оторвавшись от окна, побежала во двор, думая, что сейчас на неё смотрит половина всех знакомых с детства соседей, а вторая половина активно набирает номер полиции.

Грация, понимая, что из автомобиля по доброй воле никто не вылезет, окинула взглядом двор и, всучив подоспевшей Логиновой автомат, направилась к покосившемуся железному столбу, одному из двух, державших когда-то верёвки для белья. Расшатав его в три качка, вампирша выдернула двухметровую трубу и вернулась к замершей машине.

Алина не знала что делать, но понимала: сейчас они могут добраться до того, кто скажет, где бабушка, или, хотя бы уверит, что с ней всё в порядке. Школьница подняла АК-74 к плечу, как видела это в фильмах, взялась левой рукой за цевьё, а указательный палец правой положила на курок. Как минимум один выстрел в нужную сторону она сделает.

Двор заполнил звук размеренных ударов железным копьём в одну точку бронированного лобового стекла, которое шло трещинами и неохотно уступало сосредоточенному натиску Грации. Спустя полминуты и тридцать взмахов трубой, передние боковые двери с щелчком приоткрылись, из машины донёсся хриплый голос:

— Остановись! — Похоже, он привык повелевать, но всё же не забыл волшебного слова, хоть и далось с трудом. — Пожалуйста.

Грация расплющенным до блеска концом трубы открыла настежь ближайшую дверь, оставляя глубокие царапины на лаке, с другой стороны подбежала Алина и сделала то же самое дулом автомата.

Внутри никого не было, только дорого лоснились солидные кожаные сидения и руль, да поблёскивала переборка из тонированного стекла. Говоривший находился в пассажирском отсеке внедорожника, обращаясь к близнецам через встроенный динамик, служивший для общения с водителем, который сейчас валялся на площадке перед алиной квартирой.

— Ты мастер? — Спросила Грация.

— Где моя бабушка? — Выкрикнула Логинова.

Ответом был хриплый смех. Галина, недолго думая, ткнула железным шестом в переборку, та оказалась не столь прочна и сразу покрылась паутиной трещин.

— Стой! — Снова попросил-приказал скрывавшийся на задних сидениях. — Я отвечу на ваши вопросы. Но сначала я должен передать приглашение Мастера.

— Валяй! — Разрешила Аля, а Грация скептически покачала головой.

— Мастер гарантирует вам жизнь и безопасность, — торжественно заговорил неизвестный, — если вы согласитесь встретиться с ним.

— Он тянет время, думает, что подмога близко. — Сквозь зубы сказала вампирша. — Не люблю, когда меня пытаются водить за нос.

— Она и так близко. — Довольно прокаркал неизвестный. — Лучше вам бежать, если не собираетесь сдаваться.

— Ещё чего! Сначала ты мне скажешь, где моя бабушка! — Алина пришла в ярость от тона этого индюка в консервной банке. — Галина, давай его вытащим и вытрясем, всё что надо.

— Не получится вытрясти, если вытащим. — Загадочно сообщила Грация. — Но и отпускать живым это ничтожество не хочется. — Она поудобнее перехватила трубу и повелела спрятавшемуся: — Ты быстро говоришь, где бабушка Алины и Мастер и я не разбиваю стекло.

— Сложите оружие и вас приведут к Мастеру. — Ответил неизвестный.

Сокрушившись: «нет, он не понял», вампирша воткнула железяку в обмякшую осколками на плёнке переборку. Изнутри раздался вой ужаса, чуть ли не боли. Издалека стали слышны приближающиеся полицейские сирены.

Глава 16

— Оставьте меня в покое и ступайте с теми, кто сейчас приедет, — зачастил-замолил хриплый голос, — Мастер вернёт Алине жизнь, её не будут искать! — Грация стала шатать трубу, расширяя отверстие, что вызвало новые страшные крики и захлёбывающуюся запоздалую словоохотливость. — Наша власть велика! Мы и есть власть! Менты вас уже не ищут! Хоть завтра в школу! — Блажил пленник машины, подвывая, словно железо торчало не из переборки, а у него из живота. Но Галина судя по кислому лицу не слышала желаемого, а потому по-садистски размеренно шатала трубу, словно не замечала приближающихся сирен. Алина уже понимала, что происходит, агонистические вопли вызывали у неё мороз не только по коже, но и по всему нутру. Ей не хотелось участвовать в пытках и казни пусть не человека, вампира, отчего не становилось легче.

Галина потянула железяку на себя, намереваясь освободить дыру, что вызвало крик отчаяния: — Мы вернём тебя домой! — Вампирша застыла, на лице проявился неподдельный интерес, но тут во двор с двух сторон начали въезжать, чёрные тонированные внедорожники — близнецы раскуроченной машины. Сирены стихли, остались мигать только синие огни сквозь решётки.

Вооружённые мордовороты в сером камуфляже высыпали с четырёх экипажей, а Грация, глядя на них и глумливо улыбаясь, неспешно вытащила трубу. Из машины зазвучал животный ор погибающего существа — вампира, медленно сгорающего от дневного света, проникающего через пробоину его роскошного гроба.

Пассажирская дверь распахнулась, наружу вывалилась, оглушая криком гибели, занявшаяся бездымной яркой головешкой фигура. Неизвестный скорчился и быстро замолчал, тлея, словно под сильным ветром, улетая в сторону, противоположную солнцу, пока не осталось ничего, даже одежды. Из уважения к убитому, к таинству произошедшему на их глазах, а может, просто из растерянности, но прибывшие молча стояли и смотрели на костёр до самого конца.

— Что будем делать? — Воспользовавшись паузой, Алина подошла к Грации, но автомат опускать не стала, целя перед собой.

— Они знают, откуда я. Может быть, даже, кто я. Им что-то от нас с тобой нужно. Убьют, как только получат это. Нельзя им сдаваться, но придётся, не знаю, как уберечь тебя, у них столько оружия.

Вампир догорел и окружившие девчонок полтора десятка боевиков подняли автоматические винтовки. Хмурые хари целились из воронёных стволов, утыканных хищными на вид обвесами, которые один за другим зажигались лазерными целеуказателями, прочерчивающими красивые красные линии к лицам и торсам Грации и Логиновой.

Тиран демонстративно бросила трубу, загремевшую по асфальту двора и, протянув руку, опустила ствол АК зажатый одеревеневшими пальцами Али. Под прикрытием своих товарищей справа и слева к близнецам выдвинулись четверо бойцов, не перекрывая зоны обстрела.

Грация пыталась закрыть собой Алину и придумать, как избежать плена, не потеряв убитой близнеца. Взгляд обшаривал окружающее пространство в поисках спасительных зацепок, но не находил. В четырёх машинах за тонированными стёклами, возможно, были вампиры, возможно, даже шишки их группировки. Но, скорее всего, мелкие сошки, приставляемые к отрядам людей для демонстративного контроля. Днём – это слабые звенья, но добраться до них через броню машин быстро невозможно. Люди, судя по всему, обучены, но главное, что их много и они прекрасно вооружены. Но будут ли боевики стрелять, если нагло уложить приблизившуюся четвёрку, отняв у переднего правого оружие? Когда Галина сожгла вампира, изображавшего переговорщика, огонь никто не открыл, они с Алиной ценны, несомненно. Но, в случае попытки побега, могут ранить человека в конечности, чтобы остановить. Нет, Алю Галина не собиралась терять. Похоже, придётся сдаться…

С той стороны двора, которая выходила на ответвление главной дороги, взревел большой двигатель. Из-за дома выехал тентованный грузовик характе́рного тёмно-зелёного цвета на высоких колёсах с глубоко рифлёным протектором. Логинова сразу узнала армейский КамАЗ, даже не видя чёрного номера с белыми цифрами. В их городе военную технику на дорогах можно было видеть ежедневно и повсеместно. Между частями и полигонами, аэродромами и причалами, зарытыми под землю бункерами и командными пунктами передвигались не только грузовики с солдатами, но и тягачи с накрытыми загадочными механизмами войны и пушками на прицепах, бронетранспортёры и даже изредка танки. Поэтому показавшийся из-за угла КамАЗ никого не удивил, пока его колёса не свернули и, внаглую, переехав бордюрины и вспахав газон, не направились прямо во двор, уничтожив с хрустом кусты цветущего ярко-жёлтым дрока.

Грация не понимала, что происходит, но с удовлетворением отметила: стволы, кроме ближайших четырёх, направлены уже не в их сторону.

Грузовик остановился, только подъехав впритык к боевикам, так борзо, что заставил их потесниться на пару шагов.

Пассажирская дверь открылась и с высоты кабины по трём ступенькам легко спустился офицер в форме морского пехотинца: чёрный берет и тёмно-синий китель, открывающий бравую полосатую тельняшку. Из кузова, рассеиваясь по двум сторонам, высыпали чёрные матросы-морпехи, не менее двадцати, большинство вооружены уже знакомыми Грации калашниковыми, но некоторые длинноствольными винтовками, взявшими на прицел бронированные джипы.

— Ну что, упыри, разбежались по-хорошему? — Адресовал свой вопрос тонированным лобовикам светловолосый офицер с квадратной челюстью и голубыми насмешливыми глазами с лапками морщинок по углам. Казалось, он отлично видит тех, кто прячется во внедорожниках и не испытывает к ним ни капли уважения. С тем же выражением презрения на лице он мог бы сказать просто: «Брысь». Матросы за его спиной, некоторые присев на одно колено, целились, не обращая внимания на скользящие по ним красные точки.

— Майор! — Проревел исполненный гнева громкоговоритель одного из джипов. — Ты зарываешься. Немедленно уходи или я звоню твоему начальству, останешься без погон через три секунды. Раз!..

— По колёсам. — Небрежно подал команду офицер, и одновременно грохнули две крупнокалиберные снайперские винтовки ОСВ-96, заставив первую тойоту припасть на разломанных 12.7-миллиметровыми пулями передних дисках с порванными шинами. — Потише сделай. — Приказал майор заговорившему с ним.

— Ты пожалеешь! — Пригрозил, задыхаясь от злости вампир, но матюгальник тише сделал.

Повисла минутная пауза, все чего-то ждали и вскоре раздался звонок мобильного из нагрудного кармана военного. Тот небрежно достал массивный кнопочный телефон и сказал:

— На проводе.

Звонивший потребовал представиться.

— Информация секретна.

В ответ из трубки полились маты, большое начальство орало и топало ногами, так что майору пришлось отстранить от уха трубку, чтобы не оглохнуть. Брезгливое выражение лица при этом у него никуда не делось и даже стало контрастнее. Когда генерал выдохся, офицер спокойно ответил:

— С ноля часов ноля минут штаб флота силами бригады морской пехоты проводит специальную операцию по распоряжению командующего флотом. До следующего распоряжения мы не подчиняемся округу. — Он нажал кнопку отбоя, не попрощавшись, и спрятал телефон.

— Слушай, майор, — заговорил динамик другого внедорожника и голос этот был значительно моложе, чем у предыдущих вампиров, и значительно тише в отрегулированном громкоговорителе, — мы же обо всём договорились вчера. Власти обещали сделать вид, что ничего не происходит и дать нам время разобраться со своими проблемами. С проблемами бессмертных.

— Вы договорились с ментами и теперь они под ноги лезть не будут. — Осклабился майор. — Флот с упырями переговоров не ведёт.

— Но военные обещали нам нейтралитет!

— В 91-м году. И этот город тогда был в другом государстве, так что с нами вы ни о чём не договаривались.

— Но мы… — Начал было снова вампир, но майор оборвал нетерпеливым жестом, который был похож на отмашку «пли!», поэтому возымел мгновенный эффект.

— Раз! — Рявкнул морпех, теперь он открыл этот короткий счёт, и перечить никто не посмел. В наушниках раздались команды, боевики попятились к машинам.

Грация не собиралась смотреть, как их с Алей передают из рук в руки. Причём достаются они явно большей силе, а значит, и сбежать будет труднее. И если ночью была надежда, что для государства беглецы покоятся на дне бухты, а разобраться предстоит только с местной группировкой вампиров, то теперь стало понятно — встряли они куда круче. Армия! Им крупно повезёт, если майор, презирающий вампиров, действует по приказу какого-нибудь штабного интригана, или группы высоких чинов, получивших информацию и решивших пойти ва-банк. Но если операция действительно санкционирована с самого верха армейского руководства, то вероятность сохранить свободу и даже жизни у них исчезающе мала.

Всё это пронеслось в голове у тирана за каких-то пять секунд, пока четверо бойцов, державших их под прицелом, выслушав команду в наушнике, перевели стволы на прибывших матросов и сделали первые шаги к отступлению. Грация схватила автомат ближайшего боевика, отклоняя ствол в сторону, и ударила того в грудь ногой, так что бедолага отлетел ядром, сбив своего коллегу сзади. Прежде чем из рук бойца вырвало оружие, находящееся теперь у Галины, судорожно сжатый палец скользнул по курку, и взведённая винтовка сделала один выстрел, не причинивший никому вреда. Хотя, как посмотреть.

Этот выстрел был подобен хлопку стартового пистолета, после которого морпехи одновременно открыли огонь по боевикам, видимо, отрабатывая сценарий. Включавший важным пунктом применение бронебойных винтовок по джипам вампиров. Крупнокалиберные снайперки всего по два раза бухнули на фоне сухой стрельбы АК-74М и внутри четырёх машин начали с криками зажариваться вампиры, открытые дневному свету, хлынувшему через огромные пробоины в их лакированных гробах-кадиллаках.

Только половина из дюжины бандитов успели открыть ответный огонь, который быстро стих. Когда перестрелка ведётся практически в упор, без возможности укрыться, у опоздавшей стороны, да ещё уступающей числом и умением, нет шансов.

А близнецы дали дёру. Грация схватила Алину за руку и придала им обоим максимальное ускорение в сторону противоположному армейскому грузовику. Можно бежать ещё быстрее, но тогда Аля не удержится на ногах.

— Стой! Стрелять буду! — Раздался вслед запоздалый окрик майора. Готов ли он был, действительно палить по улепётывающим, девчонки оставаться проверять не стали, но Грации показалось, что сквозь канонаду автоматной перестрелки и редкое бухание крупнокалиберных винтовок, донеслись хлопки ещё какого-то оружия. Алина споткнулась.

Через заросшую виноградом арку близнецы выскочили со двора на пустынный тротуар, не глядя по сторонам понеслись через дорогу к следующему тротуару, от которого узкая асфальтная дорожка вела прямиком к центральному входу на кладбище. До ворот ещё добрых сто метров, а Логинова уже выдохлась и буквально висит на Галине, благо у той сил хватает на двоих.

Сзади со дворов выбежали морпехи с криками: «Стой!», но огонь прямо посреди улицы открывать не стали. Зато Грация стала. Она, лишь немного замедлившись, выпустила в сторону преследователей две длинные очереди, которые заставили моряков упасть на землю чуть не посреди проезжей части. Завизжали тормоза машин, а рейсовый автобус, чтобы избежать столкновения, выскочил с дороги на тротуар и со скрежетом замер, внутри раздались вопли немногочисленных пассажиров.

Отбросив бесполезный автомат Грация снова ускорилась, нырнув в ворота, но Аля упала, и вампирше пришлось, взяв её в охапку, припустить по буйно заросшей и петляющей боковой дорожке, которая вела вдоль старинных братских могил, накрытых огромными плитами надгробий с полустёртыми надписями.

Погоня ворвалась на кладбище, но беглянки исчезли. Здесь было где спрятаться, поэтому моряки рассыпались веером, прочёсывая местность. Двойка, которой «посчастливилось» выбрать правильное направление, не вышла на связь через пять минут, ещё через пять их нашли за высоким камнем воздвигнутом в честь одного из полков, воевавшем здесь более ста пятидесяти лет назад. Прежде чем отдать приказ забрать тела, майор внимательно осмотрел их шеи, запястья и даже локтевые сгибы. Не обнаружив следов укусов, он кивнул ожидавшим бойцам с большими синими пакетами с притороченными с четырёх сторон ручками.

Командир был в ярости, причём не столько на беглянок, сколько на тех идиотов в штабе, которые запретили во время операции стрелять в этих двух девушек. Долбанная секретность, он даже не знает, как высоко идёт информация, но судя по тому, что действует только бригада морской пехоты, флот решил забрать всё себе, причём по-тихому (со стрельбой, ага). Одна из близнецов, предположительно, была вампиром, который мог спокойно находиться при свете дня! Её надо было брать невредимой. Как и её сестру, которая, чем чёрт не шутит, тоже могла оказаться упырём. Хотя на тех видеозаписях, сделанных в разнесённом участке полиции и рядом, отчётливо видно, что нечеловеческой силой и живучестью обладает только одна. Ещё и мальчишка, восставший из морга, неизвестно, может ли он ходить под солнцем? Если появился новый вид вампиров, которые не имеют привычных слабостей, позволяющих держать их в вечном подполье, то эта страна обречена, а вслед за ней остальные.

— И мне запретили стрелять! — Сказал он вслух, глядя на двух двухсотых, уже упакованных и готовых к переноске. Майор поправил кобуру с пистолетом, в котором была наполовину опустевшая обойма, и подумал, что после такой перестрелки не будет проблемы отчитаться за патроны.

К кладбищу подъехали ещё два армейских камаза, чёрные береты оцепляли холм и прочёсывали старинный погост вооружёнными четвёрками. Редкие посетители погоста, которые направлялись в церковь, с любопытством и одобрением посматривали в сторону военных. В этом городе их любили, особенно старшее поколение, вспоминали со вздохами времена, когда на улицах не было туристов, а ходили патрули, охраняя порядок закрытой военно-морской базы.

Страна теряла этот город трижды! В XIX и XX веках его превращали в руины и захватывали европейцы. На стыке XX и XXI веков его просто просрало правительство на долгих 25 лет. Каждый раз военные возвращали город себе и строили новые крепости.

Сейчас вся страна находится в состоянии перманентного просирания, — размышлял майор, глядя на старые надгробия, большинство из которых сообщало о годах жизни и смерти офицеров. А под плитами братских могил покоятся останки сотен и тысяч солдат и мирных жителей, бок о бок защищавших город. Под каждой плитой — сотни и тысячи! Они погибли от пуль и ядер, штыков и мин. Для чего? Чтобы сейчас спустили в унитаз даже не мечты о добре, справедливости и прогрессе — их туда смыли в девяностых, а элементарное право человека на жизнь!

— Упыри, круго́м одни упыри. — Процедил под нос вояка. Как будто стране было мало вечных кровососов у власти, так ещё пришли и настоящие — бессмертные отродья, которые быстро со всеми договорились. — Упырь упыря видит издалека, — усмехнулся майор. Один только намёк на вечную жизнь и чиновники всех мастей поплыли, рассчитывая, как ещё немножко нахапают и уйдут на покой — в тень, чтобы кровушку народную сосать уже не в переносном, а в прямом смысле. Всё, что их сдерживает — дневной свет.

Но если вампиры смогут ходить под солнцем как мы с тобой? — Спросил мысленно майор у братских могил. Если… когда близнецы будут пойманы, они не должны попасть выше — туда, где власть. Морпехи могут об этом позаботиться, майор сам позаботится.

Чтобы разделаться с двумя настигающими их солдатами, Грации пришлось отпустить Алину, прислонив к обрушившемуся надгробию. Аля без сил села на траву, оперевшись о зализанный веками камень, рядом упал автомат, намотанный ремнём на руку. Тиран чувствовала запах крови, которой обильно истекала раненый близнец.

Забрав обоймы и ещё один калашников у мёртвых, Грация оттащила тела в сторону и бегом вернулась к Алине, сидящей с закрытыми глазами. Девушка ещё не потеряла сознание, но уже была близка к этому, Галина взяла её на руки и помчалась вглубь кладбища, выискивая среди деревьев склепы, формой напоминающие её собственный дворец.

Когда близнецы вбегали через парадные ворота погоста, тиран, несмотря на преследование, была шокирована оформлением врат и сооружением, венчающем кладбищенский холм. Это были уменьшенные макеты её дворца! Они походили не просто, как одна пирамида может походить на другую — треугольными гранями, нет! Просматривалось копирование более сложных и подробных деталей, таких, как отделённая на трёх четвертях от основания вершина пирамиды, снабжённая широким парапетом и собственным порталом с колоннами. Низ пирамиды на холме скрыт за деревьями, но Грация была уверенна, что увидит широкую лестницу и монументальный вход, повторяющий её обитель. Хотя кто копирует? Её дворец внешне начисто повторяет древний храм, в котором... нет, не время для воспоминаний.

Нужный склеп, вернее, его останки, нашлись на удивление быстро. В высокой траве Грация увидела каменный фундамент, ей по пояс, со скошенными гранями. Она положила близнеца на блоки песчаника, а сама залезла в периметр, некогда очерченный стенами, сходящимися в высоте. Размеры склепа — метров пятнадцать в поперечнике — усыпальница не одного человека, а целого рода, причём знатного, а значит, под землёй должны быть помещения. Хоть бы повезло и они оказались не засыпаны.

Галина тщательно осмотрела квадратную полянку и среди травы и деревьев скорее нащупала, наступив, чем увидела, занесённую дёрном квадратную плиту. В этом месте земля не так пружинила и не было ни одного куста. Палкой откопав щель, достаточную чтобы уверенно просунуть пальцы двух рук, вампирша схватилась за край и, толкая ногами, встала. Плита плотного известняка, размером два на два метра и толщиной десять сантиметров, весила под тонну, ещё килограмм двести добавили дёрн и растительность сверху. Здоровый мужик смог бы такое только приподнять, кряхтя и краснея лицом; не совсем дряхлый вампир бы поднатужился, чтобы перевернуть массивную крышку подземелья; для Грации же не было сверхусилием встать с плитой, удерживаемой у бёдер на вытянутых руках и отвести её в сторону, открывая лаз под землю.

Везение — проход не завален! И мелкий недосмотр Галины — она не с той стороны отодвинула крышку, так что щель в земле обрывалась в темноту, а лестница была с противоположной стороны. Но исправлять некогда, тем более что не хотелось перепахивать полянку, облегчая поиски преследователям. Хотя есть надежда, что заросли травы скроют со стороны любое безобразие.

Грация тут же вспомнила, что, когда сумасбродно, как она привыкла за последние годы правления, атаковала полицию, чтобы забрать Алину, видела собак, вернее, животных, напоминающих собак из её мира. Эти были гораздо мельче, милее и пушистее, хотя лаяли, а потом, когда она на них цыкнула, убегали и скулили так же, как знакомые ей служебные псы. К тому же них были ошейники. Если и здесь собаки-милашки способны искать беглецов, то времени у неё в обрез — всего несколько часов в лучшем случае, пока солдаты не обыщут безрезультатно всё кладбище и не приведут ищеек. Но близнец умирает! И надо срочно её спасать, а может быть, наоборот, безвозвратно губить.

Она затащила уже бесчувственную Алю в тёмную дыру, аккуратно спустив на ступени, внимательно осмотрелась на наличие следов крови, но, похоже, что успевший вытечь литр жизненно важной жидкости, стекая под кожаными штанами по ноге, хлюпал почти целиком в сапоге. Ещё один литр, скорее всего, сейчас просачивался в полости вокруг сухожилий, в колено, делая ногу опухшей и посиневшей. Пуля, пробив мягкие ткани бедра, повредила вену, чудом не затронув соседствующую с ней артерию, иначе бы Алина не протянула в сознании и эти пять минут, девушка уже была бы мертва.

Подперев плечами плиту, Галина задвинула её на место, в подземелье стало темно, для глаз вампира из сумрачно поблёкшей картинки ушли почти все краски, но не свет, превратившийся в призрачный, словно излучаемый самими предметами. Если бы Грация провела сейчас у себя перед лицом, она бы увидела непродолжительный шлейф от руки, быстро тающий в воздухе. Из сапога Али заструилась горящая розовым жидкость — кровь, светящаяся заключённой жизнью.

Нельзя было терять ни минуты, поэтому тиран, лишь вскользь осмотрев небольшой подземный зал и отметив два прохода, приблизилась к Алине и, не церемонясь, прильнула к ране на бедре, надавив и сделав глоток.

Вместо привычного пузырящегося энергией вкуса она неожиданно почувствовала жидкое солнце, возможно то самое, которое сжигает её собратьев. Но останавливаться нельзя было и поэтому, не давая себе времени для страха, Грация глотнула ещё дважды, наполняя рот медовой лавой, которая жгла и замораживала одновременно, спускаясь по пищеводу. Вампирша словно увидела, как густая кровь загорается у неё внутри ярко-золотым и, растекаясь веером по венам и артериям, разбавляет её собственную кровь, зажигая всё тело невыносимой, сладкой мукой-блаженством, которой мало места внутри.

Галина выгнулась, открыла в немом крике рот, и из него ударил тугой столп золотого света. Она распахнула глаза и к столпу присоединились ещё два луча. Вампирша не понимала, что происходит, но заставляла себя помнить о начатом и сделать так, чтобы близнец выжила. Она рванула выдвинувшимися клыками запястье, из которого брызнуло оранжевой лавой — её собственной кровью, и прижала затягивающуюся рану к губам Али.

Рот бесчувственной девушки изнутри засветился жёлтым, солнечный нектар потёк вниз, словно живой находя путь в горло, и дальше внутрь, где разливался не знающим преград лучистым потоком во все стороны, пока кровь, вяло струящаяся по ноге, не засветилась радостно-жёлтым, даже та, которая уже была впитывающимися в камень пятнами.

Алина распрямилась и закинула голову, открыв рот и глаза, из которых, озаряя безвестную усыпальницу, забили солнечные протуберанцы. Рядом, наконец отпустив себя в океан безграничного свечения, завалилась Грация, её крепко стиснутые зубы разжались, второй раз выпуская не вмещающееся внутри буйство яркого и горячего.

Глава 17

«Это всё абсолютная неправда, была перестрелка, много погибших, за нами с Крайновым гнались. Короче, мы в бегах»… Голос подруги оборвался звуком падения телефона на пол, двумя ударами с глухим прошаркиванием и гудком с сообщением: «Абонент находится вне зоны доступа сети».

Разговор с Алиной показался Ольге продолжением сновидения. Она ещё несколько раз крикнула в трубку: «Алё!», потом попыталась перезвонить на номер, с которого сбрендившая подруга разбудила её в столь ранний час. «Абонент не абонент», причём и по привычному номеру Логиновой, и по номеру её бабушки. Для невинной шутки это было слишком, а розыгрышами, которые перегибают палку, Аля бы точно страдать не стала. Растущее волнение (а вдруг это правда?!) понуждало действовать и первое, что сделала Вострикова, всё ещё находясь в постели, это позвонила Никите. Они обменялись номерами, когда вчера вместе шли из РОВД.

Нет, вчера подростки не сразу сдёрнули по домам, а ещё полчасика околачивались на ближайшей детской площадке, вяло раскачиваясь на качелях и растерянно ожидая подругу. Но тут Ольге позвонила бабушка Логиновой и знакомым с детства уютным голосом убедила ту идти домой. Дескать, у Али всё в порядке и скоро её доставят к квартире с извинениями на «бобике». Ещё показалось странноватым, что бабушка Алины позвонила и Нику, чтобы рассказать ту же историю.

— Откуда у неё мой телефон? — Удивился Никита.

— Алина дала?

— У Алины нет моего номера.

— Значит, у копов взяла.

Тогда это объяснение было вполне логичным, но не теперь, в свете возмутительной утренней шутки.

— Привет, Оля. — Никита ожидаемо спал и пришлось ждать почти до конца гудков, чтобы разбудить парня. — Рад тебя слышать. — Прогундосил он сонным голосом.

— Не ври! В такое время никто никого не рад слышать!

— Я — тебя, или Алину — рад. — Никита медленно отходил ото сна, в котором была какая-то сопливая романтика, навеянная вчерашней прогулкой по кладбищу, поэтому Ник был вполне искренен.

— Ромео, Алина пропала!

— Куда пропала?

Теперь пришла очередь Оли выть от тупости сонного собеседника.

— Она мне позвонила пять минут назад с левого номера и сказала, что в бегах от полиции. Несла какую-то чушь про сестру и перестрелки, а потом я услышала, как телефоном громыхнули о пол, и всё!

— Что всё?

«Неужели я тоже так тупила?», — Востриковой хотелось выругаться.

— Всё — всё! Телефоны не отвечают, ни её ни бабушки! Короче, помнишь, где я живу? Через сколько будешь?

— Через двадцать минут. — Не разочаровал Никита и положил трубку.

«Блин, есть ещё нормальные парни», — с облегчением подумала Ольга и побежала умываться.

Через двадцать одну минуту она в спортивных шортах, кофте на молнии и пружинистых кроссовках вышла из подъезда, сказав шокированным родителям, что решила бегать по утрам. Зная предков и себя, Ольга обречённо подумала, что теперь ей действительно придётся регулярно отправляться на ранние пробежки, чтобы не чувствовать себя слабачкой в глазах папы и пустозвоном для мамы. Она из Алины всю душу вытрясет, если узнает, что такая жертва принесена зря.

Во дворе, расчерченном оранжевыми лучами восхода, уже ждал Никита. Вострикова засмеялась, увидев его шорты и кроссовки.

— Тоже теперь бегать по утрам будешь? — Подняла она одну белую бровь.

— Я уже. — Ответил Ник и добавил, увидев удивление на лице блондинки: — Две недели всего и то через день.

— Ну, значит, будем бегать вместе. И Алину заставим в наказание.

— Она пропала? — Никита был серьёзен, излишне, как подумала Ольга, даже хмур.

— Я не знаю, что с Алькой. Пошли для начала заглянем к ней домой.

Идти было недалеко, Вострикова как раз успела понегодовать и изложить сумбурный звонок подруги.

— Дичь какая-то. — Выразил своё мнение Ник. — Знаешь, вчера, когда вы меня напугали у ворот кладбища, — Вострикова ухмыльнулась, вспомнив эпизод, — я почувствовал себя необычно, словно попал на мгновение в какую-то историю, мистическую, нереальную, как фильм, который тебя захватил, но ты всё равно помнишь, что сидишь в кинотеатре и не забываешь точить попкорн.

— С Алиной такое часто! — Махнула Ольга. — Это она меня постоянно тянет во всякие необычные места, ещё и придумала вечерние прогулки на кладбище с переодеванием. Нас как будто никто не видит, на самом деле видят, случайные люди. А дома, в школе, мы не слывём чудачками. И в эти моменты, которые, признаюсь, притягивают, я себя чувствую именно так, как ты описал. Кинотеатр, фильм, но иногда и по ту сторону экрана.

— Но вчера, — поднял палец вверх Никита и сам улыбнулся жесту, — по крайней мере у меня, когда появились менты, и всё, что последовало, пока нас не отпустили, я провалился полностью в этот «фильм». Состояние было пугающее, думал, как в лихорадке: «Нет, этого не может быть! Это происходит на самом деле! Нет, не может! Происходит со мной! Нет, с кем-то другим», и так по кругу.

— Особенно когда копы включили стрёмное видео! — Воскликнула Ольга.

— Вообще крышеснос! — Восхитился Никита. — Что это к чёрту было?

— Я не знаю. Похоже, что Крайнов что-то начудил. Он голый бегал! — Хохотнула Вострикова и толкнула собеседника. — Ты видел?

— Да, блин! Побег из морга!

— Вообще-то, он торчок. — Уже невесело добавила Оля.

— А-а-а. — Протянул Никита. — Это многое объясняет.

— Кроме того, что там делала Алина.

— Это точно она была?

— Конечно, не она! Я не представляю, каким боком Логинова могла участвовать в наркоманских похождениях Крайнова.

Ник и Ольга свернули с тротуара во двор, пройдя узенькой дорожкой меж чьих-то палисадов с цветами. Они увидели, как эвакуатор грузит на себя большущий чёрный внедорожник со свёрнутыми набок с левой стороны колёсами в лохмотьях шин.

— Кадиллак Эскалейд. — С уважением констатировал Никита.

— Что?

— Это крутой внедорожник.

— Колёса не выдержали крутизны и взорвались. — Отмахнулась Ольга, которую сейчас меньше всего занимали машины. Она направилась к подъезду Алины, но остановилась, с изумлением наблюдая через проломанные кусты, как с другой стороны дома морские пехотинцы споро грузят в тентованный камаз синие мешки. Очень подозрительные мешки. Девушка даже проморгалась, чтобы не казалось, что внутри тела, но не помогло. Целлофан натягивался, а трупы сгибались, проступая контурами, когда матросы поднимали их с земли и передавали другим морпехам в кузове.

— Пошли. — Уголком рта прокрякал Никита и даже подтолкнул спутницу. — Не надо так пялиться.

Ольга очнулась, и ребята стремительно вошли в подъезд, как им показалось, под пристальными взглядами военных.

Площадка второго этажа была бессовестно залита кровью, в которой отпечатались рифлёные подошвы. В принципе, уже можно было бежать отсюда сломя голову, но Ольга, аккуратно переступая лужи, подошла к двери. Звонить не стала, поскольку увидела, что из лутки выбиты щепки в том месте, где находится язычок замка.

— А может не надо? — Сглотнул Ник, когда увидел, что Вострикова открывает дверь.

— Может и не надо. — Согласилась Ольга и вошла внутрь. Никита с содроганием последовал за ней.

Внутри было до жути пусто и гулко. Ник даже засомневался, что они туда пришли.

— Валим. — Сказала Ольга дрожащим голосом, попятившись к выходу. За дверью она вступила в липкое и подскочила, Ник, отшатнувшись, тоже влез в вишнёвую лужу. По дороге вниз они оставляли следы на ступеньках, как будто прогулялись по краске. А может это и была краска? Которая пронзительно воняет мясными прилавками на рынке?

На выходе из подъезда им в лица сунули красные корочки двое в гражданской одежде — высокие мужчины с военной выправкой и короткими стрижками.

— Федеральная служба безопасности. — Скороговоркой выплюнул один из них и корочки скрылись. — Вы к кому приходили?

Подростки онемели, не зная, как себя вести, их накрывало пониманием, что они серьёзно влипли во что-то похуже разлитой краски.

— Бегаете по утрам с Алиной вместе? — Помогли эфэсбэшники.

Ольга беспомощно пожала плечами, но под колкими взглядами кивнула

— Д-да. Почему-то её сейчас дома нет.

— Пройдёмте. — Сказал казённое и страшное один из безликих федералов; ребята так и втянули головы в плечи. Сотрудник поспешил их успокоить. – Вчера вы были в райотделе. Есть основания полагать, что полицейские вели себя некорректно.

— Откуда вы знаете? — Недоверчиво спросил Никита, но уже расслабился.

— На одного из них написан рапорт.

— Иваныч! — Обрадовался восстановлению справедливости Ник, памятуя о том, как вчера приложил под дых молодой опер, а пожилой заступился. — С усами дядька?

— Да, Иваныч. — Согласился эфэсбэшник. — Пару моментов с ваших слов зафиксируем и будем выгонять этого усатого беспредельщика из органов.

Ребята переглянулись и прочли в глазах друг друга нешуточный испуг, что, конечно же, заметили бравые сотрудники. Понимая, что ляпнув что-то не то, они насторожили подростков ещё больше, лжефедералы просто подошли вплотную к ребятам и положили им руки на плечи.

— Сущая формальность. — Сказал первый самозванец и крепко сжал ладонь, втыкая большой палец в болевую точку трапециевидной мышцы Никиты, у того подогнулись колени. Одновременно он почувствовал прикосновение холодного и острого в районе левой почки.

— Через десять минут дальше побегите. — Добавил второй, проделывая тот же фокус с Ольгой, издавшей короткий стон. — Только ступайте осторожно, видите, весь двор краской заляпан, чтобы и вы тоже не испачкались.

Намёк был более чем прозрачен, но до него ребята не замечали, что милый тенистый дворик в это почти летнее утро оказался щедро заляпан красным. Спутать кровь с краской было трудновато, первая, будучи разлитой по асфальту и земле, отличалась от второй каким-то особо неуместным видом, болезненной запачканностью на грани со святотатством.

Ребята покорно брели под конвоем, не рискуя сделать и шага в сторону — приставленные к спинам ножи действовали парализующе. Их вывели тем же маршрутом, которым подростки вошли во двор, подталкивая под озабоченными взглядами пары случайных прохожих к припаркованному чёрному джипу, вызывающе тонированному со всех сторон. Ещё десять минут назад его здесь не было.

— Лимузин Шоколэйд? — Понуро пошутила Ольга и почувствовала, как ослабла хватка на плече, похититель одобрил непринуждённое поведение.

— Не, — ответил бледный Ник, — нищебродский Лэндкрузер. — Конвоиры хохотнули, они с лёгкостью похитили ребят, как говорится, средь бела дня, и те были покорны, словно овцы ведомые на стрижку, а то и на убой.

Никиту с Ольгой остановили со стороны тротуара у задней двери, которая со вздохом щёлкнула, приоткрывшись, когда один из похитителей нажал кнопку на брелоке. Подростков не грубо, но однозначно затолкнули в дорого пахнущий салон, Ника первого, и задние двери тут же заблокировались. Пассажирский отсек отделялся от водительского натёртым чёрным стеклом, но сквозь тонированные окна было видно, как один из молодчиков уселся впереди справа, а второй обошёл машину, чтобы занять место за рулём.

Приглушённо, будто сквозь воду, ребята услышали приблизившийся рёв двигателя, и увидели, как не успевшего забраться в салон похитителя, снесло белой машиной. Ольга и Ник схватились друг за друга, так тряхнуло их клетку — салон внедорожника. Судя лязгу и звону, дверь слева вывернуло в обратную сторону. С визгом резины впереди остановилась протаранившая водителя «нива», из неё выскочил Иван Сербов и побежал к «лэнд крузеру».

Оставшийся в строю похититель, достав из кобуры на щиколотке небольшой пистолет, спешно покинул салон. Это действие стоило нескольких секунд, которых как раз не хватило, чтобы поднять оружие. Сербов, видя, что у противника ствол, налетел на того с отчаянием, которого никогда не испытывал даже в финальных боях на республиканских соревнованиях. И слава Богу! Иначе бы его тут же дисквалифицировали за неспортивное поведение. После двух прямых незнакомец мгновенно поплыл, отброшенный на машину, где, хорошо припёртый, огрёб коленом в пах, согнулся, схваченный за затылок, этим же коленом получил в лицо, и упал без сознания со свороченным набок носом, заливая юшкой прибордюрную пыль.

Доносились истеричные крики прохожих с призывами вызвать милицию, но вмешиваться никто не спешил. Пока не спешил. Потому что из-за угла задом сдавал военный камаз, из кузова которого на происходящее с изумлением взирали морпехи. Один из них гаркнул водителю: «Стой!», и машина резко замерла, так что матросы еле удержались на ногах. Четверо «чёрных беретов», без оружия, спрыгнули на землю и решительно направились в сторону Ивана.

Сербов, впрочем, предпочёл не ждать и, оббежав габаритный капот, юркнул за руль, по дороге наклонившись, чтобы подхватить ключи, отблёскивающие на асфальте рядом со сбитым димкиной «нивой» бандитом.

Чёрная «тойота» заревела двигателем и с пробуксовкой стартанула, хлопнув изломанной дверью. Стремительно набрав скорость, исчезла за поворотом, ревущая шестицилиндровым двигателем — непривыкший к иномарке Иван передавливал газ, заставляя работать мотор чуть ли не на предельных оборотах.

Ребят на заднем сиденье швыряло друг на друга на каждом вираже, но спустя десять минут сумасшедшей гонки езда стала ещё невыносимее, машина въехала в лес и запрыгала на каменистой грунтовке.

Иван петлял между деревьями, словно заяц, казалось, выбирая на развилках повороты случайным образом. За окнами стройные ряды близких к городу сосновых высадок сменились густым смешанным лесом, сквозь полог которого едва проникали косые утренние лучи. Автомобиль вылетел на просторную поляну, залитую солнцем и усеянную цветущими травами, и Никита увидел в боковое окно задницу оленя, прыгнувшего в заросли.

Внедорожник начал карабкаться вверх по склону, снова углубляясь в лес, потемневший, под колёсами то и дело трещали упавшие ветки, проскрёбывая по дну. Скорость снизилась, и беспорядочная болтанка сменилась солидным переваливанием, казалось, машина чудом не опрокидывается набок.

Потеряв счёт времени, ребята мучительно ждали, когда закончится пытка ямами и колдобинами, дважды они что есть силы тарабанили ладонями и кулаками по стеклянной перегородке, каждый раз падая на сиденья в непредсказуемо перекошенном салоне. Оля даже кричала, оглушая себя и Ника, но чувствовалось, что звукоизоляция прекрасно справляется с любыми воплями.

Наконец «тойота» замерла, коротко заорала сигнализация, после чего задние двери разблокировались. Снаружи стоял взлохмаченный Иван, который помог Ольге выбраться из салона и протянул руку Никите.

— Привет. — Парни поздоровались сдержанно, но рукопожатие получилось крепким.

— Жесть! — сказала Ольга, оглядываясь по сторонам и разминая отбитые части тела.

— Куда это ты нас завёз? — Ник предпочёл не жаловаться. — И спасибо за спасение.

— Пожалуйста! — На мгновение глаза Сербова вспыхнули, он подмахнул бровями Востриковой. — Любые подвиги для дамы моего сердца. — Правда, отбарабанил он фразу без энтузиазма, скорее на автомате.

Ольга хоть и закатила глаза, но отметив, что Иван выглядит уставшим, почти измождённым, решила немного поощрить школьного ловеласа, тем более, он и вправду совершил подвиг, вырвав их из рук похитителей. Девушка присела в книксене и послала герою воздушный поцелуй. Сербов расцвёл и посвежел, а блондинка похвалила себя за великодушие.

— Обыскиваем машину, забираем всё ценное и сваливаем. — Скомандовал Иван.

Никита с Востриковой ещё покачивались от болтанки бешеного побега и попытались спорить с таким резким темпом действий. Но Сербов был непреклонен и целеустремлён, как волк, уходящий от охотников, он то и дело оглядывался в лес, ожидая, что оттуда могут появиться преследователи.

— Разговоры по дороге, — процедил Иван, — сейчас срочно спасаем свои шкуры!

Подростки нырнули в салон с трёх сторон и принялись потрошить ящички и кармашки, возбуждённые и нетерпеливые. То, что они делали сейчас с чужим автомобилем, противоречило всему вколоченному в головы законопослушным обществом. Но машина принадлежала «злодеям», а блокбастеры учили, что с плохими ребятами, равно с имуществом оных, можно не церемониться.

— Ты откуда там взялся вообще? — Ольга не в силах была отложить расспросы. Она вытащила из спинки сиденья пачку влажных салфеток и плоскую фляжку, из похожих герои нуарных боевиков посасывают виски.

— Был с ночи. — Ответил Ваня, ничего не прояснив. — Он потрошил отдел в подлокотнике и его улов оказался гораздо солиднее: пистолет в кобуре, обойма с патронами, схваченная зажимом пачка крупных похрустывающих купюр и веер одинаковых визиток какого-то ночного клуба. Всё это он распихал по джинсам, барабанами натянув карманы.

— Фу. — Ольга понюхала содержимое фляжки и бросила её на сиденье, переходя к следующей спинке, которая оказалась настоящим шкафчиком, с закреплёнными двумя бокалами и узким термосом. — Чайку́ не хотите? Хотя судя по бокалам там вино. В термосе…

— Дай сюда. — Сербов отобрал стальную ёмкость, свинтил крышку, пробку, заглянул внутрь. — Холодненькая, — прокомментировал он и, закрутив всё обратно, положил на сиденье рядом с собой.

В бардачке, куда залез Никита, лежали документы, ещё один небольшой пистолет, две обоймы и обыкновенный хлам вроде очков, зажигалки, сигарет и жвачки. На самом дне лежал выключенный смартфон.

— Разбей камнем. — Приказал Сербов, едва удостоив взглядом тонкий корпус с яблоком.

Со словами: «Понты, а не телефон» и невозмутимым лицом Ник положил смарт стоимостью в «сто тыщ» на ближайший валун и другим камнем расколотил в ворох мелких деталей.

Иван открыл двери багажника и сказал разочарованно: «Тю».

Пусто, если не считать двух откинутых сидений. На всякий случай парень решил заглянуть в отделение для инструмента и потянул за ручку в полу. Он восхищённо присвистнул, так же, как и Ник с Ольгой, нарисовавшиеся сзади. Вместо домкрата, треугольника и ключа в переделанной под футляр полке покоился автомат неизвестной марки, чёрный, лоснящийся, с прицелом сложной формы в виде квадратной стекляшки, и пара пластиковых обойм, закреплённых рядом. К пущему удивлению ребят, держался комплект на обыкновенных липучках.

— Могли бы сумку с собой возить. — Упрекнул хозяев внедорожника Сербов, со второй попытки пристегнув к автомату короткий рожок. Запасной он отдал Никите, у которого из неглубоких карманов и так торчала добыча, неудобно оттягивая спортивные шорты. Благо, на них имелась верёвочка, которую пришлось затянуть.

— Уходим. — Иван повесил на одно плечо автомат, а на второе зачем-то термос. — Что вам рассказать сначала? — Хмурый Сербов, словно дал разрешение на разговор. — Мы должны были всё сделать быстро, чтобы убраться от машины.

— Получилось. — Заметила Ольга, прыгая по камням впереди ребят, она несла в руках деньги и документы, а единственный её задний карман был занят собственным смартфоном. — И первый вопрос будет: какого хрена ты нас так далеко завёз! Где мы вообще?

— И почему не сожгли машину? — Как бы в шутку добавил Ник, но Иван посмотрел на него уважительно и ответил сначала на этот несерьёзный вопрос.

— Потому и не сожгли, что далеко заехали… Вы понимаете, что мы от смерти спасаемся? — Неожиданно громко крикнул спокойный до сего момента Сербов. Ребята втянули головы, они ничего не понимали. — Вы даже не знаете, к кому бы в лапы попали, если бы я вчера из участка пошёл домой спать!

— К кому?

— Как это всё трудно! — Воскликнул Иван, обращаясь скорее к небу, чем к ребятам. — Давайте сначала о простом. Мы заехали в эту глушь, кстати, не так и далеко от города, потому что здесь не ловит связь.

Ольга с Ником синхронно достали телефоны, чтобы удостовериться. Девушка даже подняла смарт над головой.

— Бесполезно, — пояснил Сербов, — склон горы закрывает нас от ближайших вышек, а значит, вероятно установленный в машине маячок не передаст своё местоположение. Целая тачка нам ещё немного послужит. Когда выйдем на открытое место, остановимся, надо будет созвониться с одними мутными ребятам, попробуем сдать им на запчасти Тойоту, — Иван ткнул за спину, — выменяем на машину попроще.

— Пользуешься моментом? — Неуважительно заметила Вострикова.

— Да, детка. — Сербов вернул ей презрительный взгляд. — Пользуюсь моментом, чтобы обеспечить твоим красивым ножкам какой-то транспорт, пока мы в бегах. Не уверен, что нам дадут пешком дойти до дома.

— Мы в бегах?! — Ольга расхохоталась. — Ты не увлёкся? Выбираюсь на первую же поляну, где есть хоть какое-то покрытие, и звоню родителям! Это не игрушки! Нас хотели похитить, у них полная машина оружия! Спасибо, Ваня, сердечное ещё раз, что спас, но теперь мы должны не угробиться сами. — Девушка развернулась, уперев руки в крутые бока, её щёки раскраснелись от быстрой ходьбы и заалели ещё больше от внезапной злости на детское поведение Сербова. Она ткнула в него пальцем, словно угрожая, а жёлтые зайчики света прыгали по белым волосам, завораживая парней. — Я звоню папе и маме, чтобы они поставили на уши всю полицию и примчались за мной как можно быстрее! И за вами, придурки, с вашими родителями тоже! Что уставились?

Ольга растеряла напор под обезоруживающими, полными восхищения взглядами Вани и Ника и на всякий случай поправила футболку.

— Ты невероятно хороша в гневе, — сказал Сербов и Никита кивком подтвердил, — но нам ещё полчаса топать, так что давай я пока расскажу, как провёл последнюю половину суток. А там видно будет куда звонить, в бегах мы или ещё в чём. Начинать буду с самого начала.

— Валяй, — разрешила Вострикова.

— Вчера... даже не верится, что всего день прошёл… часов в семь вечера катались мы по району на моей «четыхе» и врезались в вашу Логинову…

— У неё вчера занятия по капуэро в семь начались. — Сказала девушка опровергающим тоном. — И как это — врезались?

— Я вместе с Алиной занимаюсь, она была. — Добавил Никита.

— Да, да, я не спорю, просто слушайте, хорошо? Вот так: врезались, она стояла посреди дороги, а меня отвлекли.

— Ты человека сбил? — Гневно округлила глаза Ольга.

— Не сбил, представляешь! — воскликнул Сербов, тонко дав петуха. Он только приступил к рассказу, а уже не хватало никакого терпения. — Алина осталась стоять на ногах, а бампер мой треснул пополам и отвалился!

Вострикова злорадно заржала.

— После этого Логинова отломала мне зеркало…

— Слушай, — снова перебила Оля, — не могла это быть она.

— Хорошо, значит, неЛогинова оказалась твёрже фонарного столба и перепугала всех до усирачки, начав курочить машину и погнавшись за нами.

— Вы от неё убегали? — Вострикова не могла серьёзно воспринимать абсурдные описания Сербова. – Ссыкуны!

— Но потом мы вернулись!

— Когда храбрости набрались и штанишки постирали?

— Да. Я хотел поднять свой бампер, будь он неладен! А мой друг Димка решил поближе познакомиться с неЛогиновой, она, видите ли, была одета, как героиня аниме или комиксов, а он любил, оказывается, эту чушь.

— Тот друг, который ночью голый из морга убежал? — Уточнил Ник. Он пытался быть серьёзнее Ольги, но получалось не убедительно. — Поклонник аниме?

— Да, тайный, — мрачно ответил Иван. — Он потом оделся. Наверное. Штаны точно взял. — Голос рассказчика внезапно осип, и неблагодарные слушатели увидели, насколько Сербову тяжело. Веселье их улетучилось. — Когда мы вернулись, уже стемнело, она была в сквере, за баскетбольной площадкой. Димон нарвал сирени и пошёл знакомиться, он был словно околдован ею. Я никогда не видел, чтобы он к девушке с цветами приближался! У него в восьмом классе был неприятный опыт и с тех пор он вообще к вам, — Сербов кивнул на Вострикову, имея в виду весь слабый пол, — с романтическими намерениями не лез. А тут ещё и с наркотой обещал завязать!

Ольга и Никита отвели глаза, среди их знакомых торчков не было. Сербов, конечно, заметил, но решил, что фильтруя историю лишает её достоверности, к тому же хотелось выговориться.

— Я близко не желал подходить к девке, похожей на Логинову! И Димона хотел оттуда чуть ли не силой утаскивать, такую жуть она нагоняла. А этот олень полетел, как мотылёк на свечу, размахивая сиреневым веником.

Нашёл я свой бампер у дороги, запихнул в «Ниву» Димона и набрал его, чтобы уехать. Сомнений не было в крахе любовных поползновений друга. Но телефон не ответил, и я пошёл искать Крайнова, разумеется, к той лавочке. Вышел из-за угла и остолбенел от удивления, увидев парочку, сидящую в обнимку. Хотел окрикнуть, но неЛогинова так страстно целовала Димку в шею, что я сделал разворот на левой и пошёл гулять дальше.

Мне бы радоваться за друга, но на самом деле я боролся с омерзением. Нутру моему не понравилось то, что увидел там.

— Ревность! — хохотнула Ольга.

— Сейчас поджопник дам. — Мрачно пригрозил Сербов. — Словно извращение какое-то увидел мерзкое…

— Так это и было извращение! Друг твой часто шею моет?

Иван махнул ногой в сторону вредины, до которой было явно далеко, та показала язык и махнула длинной ногой в ответ.

— Ходил по району, всё не мог понять, что не так, а потом, когда не выдержал и вернулся, нашёл Димку на лавочке. И всё понял. Он уже в объятиях стервы был неживой. Не знаю, мёртвый, без сознания ли. Но неживой, обвисший как тряпичная кукла.

Я минут пять не мог поверить, что это правда, тормошил его, кричал, бил по щекам, хотя с первого взгляда знал: без толку. Пульс проверить боялся. У Димки вся шея была залита, а футболка пропиталась кровью чуть не до пояса, красная, как форма канадских хоккеистов стала.

— Ладно бы я друга после драки нашёл! — выкрикнул Сербов, колотя себя кулаком по груди, в то место, где болело от этих воспоминаний. — Но он же к девушке с цветами пошёл!

Иван немного помолчал, щурясь дневному свету, словно в буквальном смысле вынырнул из тьмы воспоминаний.

— В остальное потом поверить проще было. — Закончил безжизненным тоном Сербов. Самое трудное он рассказал. — Вызвал скорую, полицию, те приехали быстро, почти одновременно. Врачи констатировали смерть, а менты повезли меня в участок.

— Фига се врачи ошиблись! — Как можно бодрее воскликнул Никита, стараясь разогнать тяжёлый осадок истории.

— Не ошиблись. — Мрачно возразил Сербов.

— Ну как же? Мы на записи видели твоего дружбана, вполне бодрый!

— О вампирах слышали? — Будто невпопад спросил Иван.

Глава 18

— При чём здесь вампиры? — Удивился Ник.

Вострикова так и вовсе фыркнула возмущённой лошадью, при которой всадник наложил в штаны.

— Никита, сложи два и два. — Снизошла она до объяснений, облизав зачесавшиеся после фыркания губы. — Готичная красавица, разбитые «Жигули», поцелуй в шею, кровь, смерть и побег из морга.

— А-а-а-а-а! — Протянул осенённый Ник. — Весьма похоже… Ай! — И получил шалбан от Востриковой. — Ты что творишь?

— Возвращаю тебя к реальности. — Пояснила Ольга. — Одного мы уже потеряли. — Кивок в сторону Сербова.

— Ага. — Как будто согласился Сербов. — Ну тогда слушайте дальше.

И он рассказал, как остался на лавочке детской площадки, соседствующей с участком полиции, чтобы дождаться Логинову и услышать ещё раз, от неё лично, что одноклассница с его другом ничего не делала…

Тут он набрал побольше воздуха и выдал подробный и красочный рассказ, как примерно через час-полтора в участок заявились неЛогинова с Крайновым, разгромили всё и похитили Логинову, попутно захватив оружие, поубивав кучу ментов и скрывшись на броневике. И как он бежал за мигалками оглушённый какофонией криков, выстрелов, моторов, но выдохся через квартал. А потом бежал обратно, когда увидел, как к разорённому участку подъезжает кавалькада чёрных, наглухо тонированных джипов.

— Они вели себя, как хозяева. — С неприязнью сообщил о прибывших Иван. — Одного копа даже завалили.

— На твоих глазах? — Ужаснулся Ник.

— Да, на моих. Я лежал между кустами, выглядывал из-за урны. Мент начал кричать о том, что убито столько полицейских, его товарищей и он не будет молчать, но старикашка подступил ближе, словно хотел получше слышать, а потом одним ударом когтей или ножа маленького вскрыл бедолаге горло. Мент захрипел, схватился за шею, а тот взял его за волосы и сделал пару глотков из разорванного горла…

— Меня сейчас стошнит. — Предупредила Ольга.

—…потом отбросил его в сторону, как тряпку и, утираясь белым платочком, сказал негромко, но так, что все слышали, словно прямо в оба уха мне прослюнявил: «Знайте своё место, псы». И захотелось спрятаться и обоссаться от его голоса.

— Ну, ты уже был спрятан. — Заметила Вострикова. — Не обоссался?

Никита удивлённо посмотрел на девушку, самого его проняла история. Он не был готов заявить: «верю!», но и потешаться над рассказчиком не хотелось.

Они вышли из-под полога леса на широкую залитую солнцем поляну. Ольга с дрожью вытянула руки, покрытые мурашками, навстречу согревающим лучам, а Ник подставил светилу ладони, словно какой-нибудь солнцеед, собравшийся нажраться до отвала. Только быстрая ходьба по неровной дороге не давала легко одетым ребятам застучать зубами.

— Чаю не хотите? — Словно не заметив издёвки, осведомился Сербов, хлопнув по термосу.

— Да! — Обрадовалась Вострикова. — Ещё и как хотим! — Она остановилась среди россыпи больших бело-зелёных камней, подальше от веток, которые могли дать малейшую тень.

Подошедший Иван скинул с одного плеча автомат, прислонив к пятнистому валуну, а с другого аккуратно снял чехол с термосом. Ольга нетерпеливо смотрела, как парень снимает крышку-чашку и цедит, ослабив пробку, густую тёмную жижу.

— Кофе? — Спросила она, но Ваня только молча протянул полную чашку.

— Что это? — С недоверием осведомилась Вострикова, принимая напиток. Девушка понюхала жижу и повторила уже с отчётливой брезгливостью: — Что ты за гадость мне дал?

— А на что похоже?

Вострикова, сморщив нос, ещё раз поднесла к лицу стаканчик. Теперь она держала его аккуратно, двумя пальцами, словно колбу с кислотой. Серьёзно глянув на Ивана, девушка начала тонкой струйкой лить густой сироп на ближайший камень.

Искрясь драгоценными рубинами в воздухе, о шершавый бок валуна разбивались тяжёлые и липкие капли, перекрашивая лишайник в насыщенно-алый. В воздухе отчётливо проступил запах мокрого железа, закисливший во рту полтора вольтовой батарейкой, смешанный с мягким духом бойни.

— Малиновое варенье? — Натужно пошутил Никита.

— Если твоя мама варит такое, — Ольга аккуратно поставила пустую кружку на камень и вытерла чистые пальцы о футболку, — то чур меня в гости не приглашать.

Иван выжидательно смотрел на Ольгу, термос с ослабленной пробкой всё ещё был зажат в руке, намекая на добавку.

— Это странно, — выдавила из себя Вострикова, не в силах оторвать взгляда от испачканного красным валуна. Кровь (ну, а что же, блин, ещё!), медленно и величественно пробиралась вниз, неохотно смачивая чешуйчатые кляксы примитивной растительности, покрывавшей неровный бок. — Чертовски странно.

Она перестала загипнотизированно пялиться на (кровь!) пятно только потому, что почувствовала, как нестерпимо печёт голову солнце и как тяжело стоять. С сожалением отметив, что самый удобный камень испачкан, да и вообще, не желая находиться рядом с (кровью!) этим местом, Ольга направилась к другой россыпи камней.

Почувствовав задом недогретую прохладу валуна, Вострикова поняла, что ей было дурно, но теперь, присев, быстро приходила в норму. Отсюда разлитой крови видно не было. Подошёл Никита и уселся на соседнюю каменюку, подле девушки. Иван, перетащив поближе автомат и, зачем-то, чёртов термос, отошёл и принялся кого-то вызванивать.

Сначала с одной стороны, из леса, запела птица, потом с другой, вскоре поляну окружило насыщенное майское щебетание. Солнце ласково согревало, хотелось подставлять лицо и щуриться сквозь жёлто-розовое, разглядывая засвеченные на сетчатке абстрактные переливы. Ольга подумала, что надо подбить родителей выехать на пикник с сосисками, обязательно позвать, как обычно, с собой Алину… Если не открывать глаз, легко представить, что всё нормально. Аля, куда же ты делась? Нет. Всё этим утром совсем ненормально, но можно ещё пожмуриться, стараясь не представлять себе, как впитывается в землю среди сочной весенней травы холодная кровь.

— Скоро свалим отсюда. — Сообщил Сербов итоги телефонных переговоров. — Где-то через час. Только вам спрятаться надо будет с оружием.

Никита тяжело, но решительно вздохнул, а Вострикова сделала недовольное лицо.

— Спрятаться с оружием, — счёл нужным пояснить Сербов, — это лежать в кустах и целиться в гостей, которые заявятся.

— ЧТО? — хором вскричали Ник с Ольгой. Девушка даже вскочила.

— Так понимаю, ты не шутишь?! — спросила Вострикова и плюхнулась обратно. Вялость и головокружение немедленно уступили место панической взвинченности. Оля почувствовала, что ей не хватает воздуха.

— Договаривай, Иван. — Никита остался сидеть, но «вскочил» его голос, набравший громкости и осипший одновременно. — «Прятаться» плюс «целиться» равно «стрелять»? Я правильно понимаю?

Сербов стремительно приблизился к Нику, так чтобы оказаться «лицом к лицу». «Он его сейчас поцелует», — подумала глупо Ольга. Ник не отстранился, а только крепче сжал зубы, катнув желваками.

— Да, блин! — Гаркнул в лицо Никите Иван. — Чтобы выжить! Чтобы, если всё пойдёт не так, тебя и меня не завалили отморозки, которые скоро прибудут. А её, — он ткнул пальцем в Ольгу, — если всё пойдёт не так, они сначала изнасилуют! И я даже не могу предположить, будут ли нас закапывать, или оттащат за те деревья и закидают ветками.

Никита отстранился, признавая Сербова победителем в этой короткой психологической схватке, отдавая право вожака, но всё-таки спросил:

— Зачем же ты позвал таких отморозков?

— Нам нужна неприметная машина с документами и быстро. Я не знаю, где её ещё можно взять. Тем более, благодаря вампирам, мы сегодня обзавелись кешем, его разумно потратить на удостоверения личности. Если эту сделку по обмену чужого роскошного джипа на скромную тачку нормально провернём, то можно будет обратиться и за ксивами.

— Ты говоришь, как герой голимого бандитского сериала. — Скривилась Ольга.

— Уж как есть! — Насупился Иван, но тут же улыбнулся. — Блин, поймала! Не заметил, как вжился в роль, всю ночь думал, планы строил, такой винегрет в голове. Причём, заметьте, вас в этих раскладах не было. — Сербов хохотнул. — Всё, всё, фильтрую базар! — И дальше он продолжил снова серьёзно. — А насчёт «стрелять» — я надеюсь, что не придётся, но ты лучше будь готов, Никита. Помни о ветках, которыми нас, вероятно, закидают.

— И о моей девичьей чести. — Мрачно добавила Вострикова.

Следующие полчаса пролетели в кипучей деятельности. Ребята в ближайших зарослях, расположенных выше по склону, нашли подходящее место для засады на случай плана «б». Залечь предстояло среди кочек сухой прошлогодней травы, пучки которой надёжно скрывали «партизан». Никита с Ольгой легли рядом — «ближе!», — приказала девушка, — «защитишь меня от муравьёв и жуков», — а Сербов отбежал на поляну, где должно́ было состояться рандеву с бандитами.

— Вообще ничего не видно! — Иван смотрел прямиком в нужную сторону, но за травой и ветками не мог различить ни ребят, ни направленных на него стволов автомата и пистолета. — Вылазьте! Будем стрелять!

— Нам продолжает зверски везти. — Заявил Иван, когда к нему подошли Ник с Ольгой, девушка несогласно фыркнула, отрицая оценку событий, как «зверское везение». — Я один раз был в настоящем тире, где стрелял из пистолета и карабина. Подарок отца на пятнадцатилетие.

— Не слишком детские воспоминания? — Скептически заломила бровь Вострикова.

— Бывают неизгладимые впечатления, Оля, это одно из них.

— Как ездить на велосипеде. — Поддакнул Ник.

Хотя оружие было незнакомых марок, Ивану не потребовалось много времени, чтобы разобраться, как пристёгивается магазин к винтовке и снаряжается пистолет. Затем, переведя предохранитель автомата на одиночную стрельбу, Сербов движением затвора загнал патрон в патронник.

— А вот теперь осторожно, оно чуть что выстрелит! Держи, Ник… Не суй пока палец в скобу! Просто держи, как младенца!

Пистолет, который побольше, точно так же был заряжен, взведён и отдан в руки Ольге.

— Жесть, мне страшно при виде вас! — Проинформировал ребят Сербов. — Только в мою сторону не направляйте. Дай-ка сюда. — Он взял винтовку у Никиты. — Учись держать: левой крепко за цевьё, правой за рукоятку. Смотришь через первый прицел на второй… Нет, тут коллиматорный, где он включается? Так ещё удобнее, ловишь цель в зелёный крестик на стекляшке. Курок несильно прожимаешь, почувствуешь, как упрётся, теперь напрягись, будет «бам», давишь дальше...

Бабахнуло так, что ребята отшатнулись.

— Хрена се! — Громко прокомментировал Никита, у него заложило уши. Сербов в этот момент замотал головой, в которой звенело.

— Теперь ты.

Никита аккуратно, словно ядовитую змею, взял автомат в руки, его палец замер на курке.

— Давай. — Негромко благословил Ваня.

Бахнуло во второй раз, как показалось уже не так громко, слух адаптировался.

Обе пули невидимками улетели в лес.

— Нет, держи, он пока твой. — Иван взял пистолет у Востриковой и так же, сопровождая инструкциями, совершил первый выстрел, который по сравнению с винтовочным был хлопќом проколотого воздушного шарика. — Почти не дёргает. Но ты всё равно держи двумя руками.

Ольга широко расставила ноги, готовясь к солидной отдаче, но пистолет лишь несильно толкнул напряжённые ладони.

— С вас пока хватит, теперь я. — Сербов достал из заднего кармана маленький, тоньше пачки сигарет пестик. С него был сделан тоже один выстрел, который по громкости уступил даже шарику. Дамское оружие отправилось в носок правой ноги Ивана и скрылось штаниной джинсов. — Хорошо, что я не ношу эти конченые дудочки по щиколотку.

Ребята стали ждать. И нервничать. И крутить в руках оружие, которое никто не удосужился поставить на предохранители, о чём Сербов «забыл» специально. Он решил, что его спутники не настолько тупы и невезучи, чтобы пристрелить друг друга по неосторожности, а вот снять с предохранителя в решающий момент, на нервах, может забыть каждый.

Когда зазвонил телефон, все так и подпрыгнули, Ольга чуть не выронила пистолет, ведь смарт заголосил и завибрировал у неё в заднем кармане шорт. На том конце была её мама. Она недоумевала: почему дочь до сих пор не вернулась с пробежки, хотя уже пора быть в школе.

— Ой, мама! — Растерянно заблеяла в трубку Вострикова. — Я бежала, бежала… — Она запнулась, не зная, как продолжить.

— Дочь, отдышись. — Сказала мать уже не так строго. Замешательство и дрожащий голос Ольги она приняла за отдышку — результат усердного бега.

Зазвонил телефон у Ивана.

Ребята в ужасе уставились на трубку, зажатую в руке Сербова. Одними губами он прошептал: «Это они».

— Я так далеко забежала. — Наконец выдавила из себя Оля. — Поворачиваю в обратную сторону, правда, у меня сил уже нет.

— Иди шагом! — Строго посоветовала мама и положила трубку.

Трубку поднял Сербов.

— Да, я на месте. — Его голос, и так по жизни бравый, звучал твёрдо и уверенно. — Конечно, я сам. Да, тачка здесь, в лесу, как и говорил. Офигенная. Жду.

Иван убрал телефон, его руки подрагивали.

— Так, прежде чем вы спрячетесь, у нас есть ещё минут десять, они только сворачивают с трассы. Надеюсь, что всё пройдёт гладко, но, если вдруг… Короче, стреляйте до конца обойм, по всем, кто будет в пределах видимости. Я укачусь куда-нибудь, так что не бойтесь зацепить.

— Как мы поймём, что стрелять надо? — Спросил Никита, сглотнув слюну.

— Ну, наверняка вы увидите, что обстановка накаляется. — Сербов задумался немного. — Да, если я упал на землю, стреляйте! Это будет самый лучший сигнал. Даже если вам покажется, что всё нормально, я падаю — вы палите, пока не кончатся патроны и перезаряжаетесь тут же. Помните, как обоймы ставить? — Ребята утвердительно кивнули. — Вот рычажок здесь, вот рычажок там. — Сербов ткнул в автомат и в пистолет. — У вас будет уверенная минута на перезарядку, пока они отдуплят, что происходит. Если будет кому отдуплять! Всё, пошли! — Сербов махнул рукой, то ли прогоняя, то ли благословляя.

Иван до боли в глазах всмотрелся в траву, где залегли Ольга с Никитой, но снова ничего не заметил. Тогда он принялся обыскивать землю под ногами и довольно быстро собрал три разнокалиберных гильзы. Со словами: «Чуть не спалились», — он зашвырнул остатки боеприпасов подальше в лес. И вовремя, из-за деревьев раздалось низкое рычание большого двигателя.

— Ничего себе неприметная машина. — Присвистнул Ваня, наблюдая, как на дальний край луга выползает чёрный бандитский внедорожник-пикап на колёсах от среднего трактора и, похоже, на его же подвеске. Сербов похолодел изнутри, от очевидности того, что никто не собирался с ним проворачивать никаких дел. Братки просто заехали в лес, чтобы отобрать у малолетки всё, что тот имел наглость предложить на обмен.

Трёхлитровый дизель звучал столь утробно, что бас долбил в грудь не хуже дискотечного. Махина остановилась прямо у Сербова, вывернув пару камней из земли. Когда мотор заглушили, стало даже легче дышать, а попадавшие с веток птички в гробовой тишине уползли подальше в лес.

Из пикапа вывалили четверо пузатых мужиков, чья молодость, вероятно, пришлась на 90-е годы. Из юности своей эти недобитые имбецилы прихватили тёмные очки на пол-лица и плоские причёски.

«Боже, откуда они такие взялись, — подумал Иван, — хоть бы не рассмеяться… или не заплакать».

К тому же эти упыри (нет, не настоящие, вон какой загар на бычьих шеях) своим луноходом начисто перекрыли обзор спрятавшимся в засаде Нику и Ольге.

— Привет, пацаны! — Сербов постарался держаться по-деловому, изображая из себя наивного фраера.

— Привет, дрыщ. — Ответил один из быков и остальные мерзко прыснули.

«Да уж, по сравнению с этими стариками на анаболиках, в натуре дрыщ, хоть и КМС, но больше чем двоим не наваляю, руки-ноги собью о такие рыла».

— Это мне тачка? — Сербов кивнул на трактор.

— Ага, размечтался дрыщ, покажи сначала крузак. — Браток хрустнул костяшками, и Иван обратил внимание на его плоские кулаки.

«Да, и одному не наваляю», — с грустью отметил Сербов.

— Пойдёмте, — позвал Ваня, подпустив в голос страха, вполне себе настоящего, чтобы вконец расслабить братков своим лоховским поведением. — Тут недалеко спрятана.

— Где? — Проревел один из уродов, закрутив харей изрезанной глубокими, как у старого индейца, морщинами. — Чёт не вижу.

— Там! — Иван оббежал внедорожник, выводя бандитов на линию огня, даже ближе, чем планировалось. Главное, чтобы они кучно под прицелы встали.

Четверо карикатур из 90-х послушно обошли машину, следуя за Ваней.

— Ключи гони, дрыщ. — Мордоворот навис над подростком, обдавая того смесью мяты и перегара.

— Я их спрятал здесь. — Иван отбежал ещё на пять метров в сторону и принялся оглядываться. — Где-то здесь… Сейчас найду, ребята!

— Кирпич, освежи ему память. — Подсказал самый грузный браток, и его товарищ со строительной кличкой двинулся следом за Сербовым.

От первых двух ударов пришлось увернуться, чтобы отставшие братки догнали своего друга Кирпича, который только начинал сердиться, что не может попасть по дрищу. Ну, значит, они ему вчетвером навалят!

Боковой в скулу от главного пузана пришлось принять, хоть и через блок, но так, чтобы реалистично отлететь и покатиться в сторону.

«Ну! Давайте!», — успел подумать Сербов, прижимаясь к земле и слушая мерзкий смех довольных быков.

Грянули выстрелы. Всё равно неожиданно. Почти шквалом. В два ствола. Одиночными, но стрелки всё давили и давили на курки. На фоне канонады раздались крики, а может быть Сербову показалось. В грохоте не понять. Он креветкой изогнулся и вытащил из носка миниатюрный пистолет, стал ждать, пока у его товарищей иссякнут обоймы.

В так же неожиданно разверзшейся пороховой тишине раздался крик: «Сука!» и один из бандитов подскочил уже с пистолетом в руке, целя по кустам с невидимыми стрелками. Сербов в бок ему, в ногу, под мышку, почти в упор всадил три мелкокалиберных пули. Бандит страшно заорал, уже нечленораздельно и завалился обратно в хрустящее сухотравье. Иван, не давая себе шансов на размышления, рывком оказался на ногах и ещё дважды надавил курок, затыкая вопящее лицо, сбивая с него пластиковые очки.

«Зачем?», — всё-таки подумал Сербов, в оцепенении созерцая изуродованный череп борова. С усилием Ваня заставил себя перевести взгляд, чтобы убедиться, что оставшиеся трое братков тоже мертвы. «Слава Богу, никого не надо добивать, я бы не смог».

В ушах гремело, в висках стучало, словно сквозь шум водопада Иван услышал собственный голос: «Выходите». Он оказывается стоял и махал рукой с пистолетом своим друзьям. С треском те продирались сквозь кусты, пьяные от стрельбы и победы, Ольга, царапая в кровь белые ноги, не замечая этого.

Иван поспешил навстречу друзьям и когда те стали заглядывать ему за спину, просто сказал: «Не надо, там не очень». Они сразу послушались. Все трое направились к джипу — своему ненужному трофею.

Двери в прокуренный салон пришлось распахнуть настежь в попытке выбить козлиный дух из видавшего виды автомобиля.

— Антракт. — Заявил Сербов и уселся на один из камней подле джипа. — Я не смогу сейчас вести, меня колбасит.

— Меня тоже. — Заявила Ольга, усаживаясь рядом.

— И меня. — Никита плюхнулся просто на кочку травы, положив подле горячий автомат.

Из головы уходил звон, в лесу снова распевались птички, пока издалека. Подростки молчали, ждали, когда мозги встанут на место.

— У нас есть сверхзаметная и подозрительная машина. — Первая подала голос Ольга. — Можем разведать обстановку возле наших домов.

Сербов с Никитой оглянулись на прогретый солнцем чёрный бок джипа.

— Я за. — Сказал Ник. — Никто не подумает, что внутри такого танка сидят школьники-беглецы.

— А что, можно. — Согласился Иван. — Только давайте: увидим если что-то, сразу сваливаем. Тачка мягко говоря в глаза бросается. Но нас в ней и вправду никто искать не будет.

— Кроме друзей тех мёртвых братков. — Возразил Никита.

— Ой, — махнула рукой Вострикова, — таких уродов даже свои сразу не хватятся.

— Это точно! — Усмехнулся Сербов. — Только надо будет телефоны собрать.

— Зачем?

Ваня было открыл рот, чтобы объяснить задумку, но из салона хрипло запел «Владимирский централ» из мелкого динамика оставленного на торпедо смартфона. «Сейчас увидите», — сказал он почему-то шёпотом и подскочил к телефону.

— Алло! — Проревел в трубку булькающим басом Сербов. — Я бухаю! — На шее у него вздулись жилы от напряжения голосовых связок, но получился вполне убедительный бандитский тембр.

Невидимый собеседник захрипел такой же мерзкой манерой в ответ. Иван неожиданно ущипнул Ольгу за плечо, так что та громко ойкнула. Не удовлетворившись результатом, он звонко щёлкнул девушку по уху.

— Ты что, офигел! — Подскочила Вострикова и вмазала ему тоже по уху, только не аккуратный щелбан, а щедрую оплюху.

— Сейчас, сейчас, девочки, — мерзко булькнул Ваня и положил трубку.

— Поняли? — спросил он у своих спутников, потирая красное ухо.

— Предупреждать надо! — Негодуя сказала Ольга.

— Я за секунду до звонка придумал.

Затрезвонило со штанов у одного из трупов. Без песен, просто громкий и раздражающий сигнал.

Сербов бросился к мёртвому бандиту и, пошарив у того ниже пояса, метнулся обратно с больши́м кнопочным телефоном, поганящим тишину леса бездушным треньканьем. Вострикова кивнула, и Ваня нажал кнопку. Знакомый голос что-то требовал и вопрошал, но Ольга изобразила пьяный смех и шалавой крикнула: «Ребята заняты!». Сербов сбросил вызов и положил древнюю «трубу» в салон.

С поляны заголосил вечным шлягером очередной телефон, но продолжения спектакля не последовало. «И так понятно, почему трубку не берут», — сообщил Иван и пошёл за оставшимися двумя телефонами. Вернулся, правда, с одним и с правой ладонью в красном.

— Твоя работа. — Продемонстрировал он руку, запачканную кровью, Ольге.

— Откуда ты знаешь?

— Аккуратная дырка в телефоне и ноге. Где попадали пули Никиты, просто фарш… — Сербов осёкся, увидев что его друзья стремительно зеленеют. — Эй, ребята, вы наши жизни спасали от конченых уродов. Без них воздух чище стал!

— Поехали отсюда! — Взмолилась Ольга.

— Поедем. Только салфетку дай.

Ребята сложили в огромный грязный багажник под тент всё оружие, лишние телефоны, кроме одного, принадлежавшего, кажется, Кирпичу, чей голос вполне удачно копировал Сербов. На переднем пассажирском сиденье устроилась Ольга, но Иван прогнал её назад, к Нику.

— Эффектная блондинка впереди будет привлекать много внимания.

— Тю, а я хотела вокруг школы на большой перемене прокатиться, попипикать. — Скорчила вредную муську Вострикова, но пересела.

— Отлично, значит, сначала к тебе. Если не заметим наблюдения, соберёшься в школу, чтобы мама не переживала. Как раз к большой перемене успеешь. — Сербов снисходительно улыбнулся в зеркало заднего вида. Если бы девушка перехватила его взгляд, поняла: Иван не верит в столь благополучное завершение маленького путешествия.

— Ох и влетит же мне. — Приуныла Оля.

— Ага, — поддакнул Ваня. — А тебе, Никита, почему до сих пор не звонят?

— На работе родители до вечера.

Сербов завёл машину. Салон мог как угодно вонять табаком и ужасать пропалённой обивкой, но двигатель работал ровно, как швейцарские часы. Иван опустошил карманы на соседнее сиденье, в том числе рассыпавшиеся веером визитки ночного клуба «Бронза». Одну из них он задумчиво покрутил в пальцах и положил перед собой на торпедо. Нажимая газ, развернул мягко покачивающегося «динозавра», устремив его по грунтовке из леса.

Часть II. Глава 1

Мне снятся собаки мне снятся звери Мне снится что твари с глазами как лампы Вцепились мне в крылья у самого неба И я рухнул нелепо как падший ангел

Наутилус Помпилиус "Как падший ангел"

Низкие фиолетовые облака стремительно бежали по тускло светящемуся багровому небу. Если всмотреться в проплешины растрёпанных туч, можно увидеть, что они лишь мелкая рябь на поверхности бесконечного океана неба. Настоящие буруны неторопливо катятся по волнам цвета подсыхающей крови многими километрами выше, недостижимые даже для самых крутых пиков гор, ломающих горизонт на северо-востоке от Столицы. Многослойный облачный саван над городом сегодня истончился — стратосферные ветра ранней весны сдули верхнюю броню туч в другое полушарие, оставив материк на пару недель полуголым, укутанным в полупрозрачные вуали, под которые тщится заглянуть солнце.

Непривычно ярко.

Вампиры прячут глаза за тёмными очками, прячут беспокойство за чёрными стёклами всех форм. Ранняя весна и ранняя осень непростое время для кровососов, которые чувствуют, как солнце приблизилось, нависло, хочет сжечь. Если бессмертные и ощущают жару, то только сейчас, в один из двух коротких сезонов, которые сами и прозвали «пекло».

Люди вторят: «пекло», имея ввиду то пекло, которое ад.

Кровососы злые в эти дни, рабам нелегко терпеть раздражительных хозяев. Поговаривают, количество незаконных убийств вырастает в десять раз! В десять — не десять, но трупы на улицах находят каждое утро.

Ещё и это освещение! Поднебесье заливается красным так, что исчезают другие цвета. Мир, не избалованный красками, становится охровой сепией.

Вот уж, действительно, пекло-ад!

Кого-то удивляет, что именно на эти дни назначена коронация? Вас удивляет? Не уж-то не знали, какая у нас странная правительница? Говорят, да-да, всё те же всезнайки, она не боится солнца. Хотя кто его видел, солнце? Горцы? Да врут они всё, пересказывают байки седых дедов. Но серебра она точно не боится. На неё даже сегодня водрузят серебряную корону! Уж можете поверить, это не вампирское серебро — алюмэн, и не тусклая платина. Мастер, который делал венец тирану, на днях вернулся домой, с вольной для себя и всей своей семьи, счастливый человек. Праздник был на всю улицу, гуляли рабы до заката! А кто захотел, и до рассвета. И ни один стражник-вампир не ступил в тот день в квартал мастеров. Так вот, о чём это мы? Ах, да, мастер похваляется, что лучшее его творение отлито из чистого серебра: ни один бессмертный с такой работой не справится — без рук останется. Смеётся мастер, да только глаза у него отчаянные, безнадёжные, влюблённые.

Она стоит на балконе базальтовой пирамиды, что украшает, а может быть уродует старую площадь столицы. Древнее святилище, полузабытое, на окраине города, затерялось среди огромного пустыря, на котором неохотно растут деревья и кусты, оставив место под небом для полевых трав и весенних цветов. Люди и вампиры заполняют пустошь, недоумевая, почему для Церемонии выбрано столь необычное место. Ах да, у нас же странная Королева. Но всё-таки…

Толпы, стекающиеся со всех концов столицы и предместий, не подозревают, что у них под ногами лежит тонкий слой дёрна, ковёр из переплетённых корней, устилающий чёрную брусчатку. То-то будет удивление, когда начнётся строительство нового дворца: как рабочие так быстро замостили огромную круглую площадь, когда успели натесать тысячи и тысячи камней? Да ещё отполировали и ладно пригнали друг к другу так, что в щели не набьётся даже мельчайший сор, а чёрное зеркало мостовой не искажая отражает небо. Но это будет потом…

А сейчас она вышла на балкон, опоясывающий пирамиду, ровно за час до начала церемонии, нетерпеливая, как любой подросток, пусть ей примерно за полвека. Она смотрела вниз и думала, придёт ли сегодня тот, кто тридцать пять лет назад оставил её обнажённую и беспамятную в развалинах среди джунглей превращаться в вампира с серебряной тиарой на голове. Никто в столице, кроме смертного мастера-ювелира, не знает, что центральная часть новой короны — это и есть та тиара, за которой она, едва захватив власть в стране, отправила экспедицию из самых надёжных воинов.

Серебряная корона — это хвастовство, это насмешка, это символ, но, кроме того, это ещё и вызов тому, кто сделал из неё кровопийцу, желая красиво убить. А убить ли?

В чёрных одеждах на стенах чёрного храма. Её не сразу заметили снизу, так что некоторое время она могла просто стоять, рассматривая толпу, и думать о своём. Но фигурные пряжки, застёжки и накладки с драконами замерцали настоящим серебром. Луч солнца, скользящий по тирану, отпрыгивал раскалённой лавой на вампиров, стоящих внизу, слепящими весёлыми брызгами на людей — рабов, отпущенных в честь праздника.

Обожжённые вампиры кричали, потом они будут хвастаться шрамами от солнечного серебра, но пока только катаются в пыли со стонами. Люди, которые заметил блеск на одежде Грации, почему-то заулыбались, а дети так и вовсе смеялись, глядя на повелительницу, купающуюся в луче оранжевого (оранжевого!) света.

Отблески стремительно пробежали по толпе, которая смолкла, и уже каждый (кроме тех бедолаг в пыли) вампир и человек воззрился на необыкновенное зрелище: с невиданной багровой выси вниз спустился насыщенный косой столп тёплого и золотого, который купал в слепяще ярком сиянии фигуру в чёрном и серебряном.

Галина взглянула вверх, ей пришлось не только прищуриться, но и прикрыть глаза ладонью: она видела маленький кусочек солнца в прорехе неба. Не в первый раз, за двадцать лет войны она побывала во многих местах, где солнце не такой редкий гость — высоко в горах и на экваториальных островах. Но здесь и сейчас оно было её и только её.

Коронация началась, поняла Грация.

Она обернулась к стоящему в тени балкона столику, подбитому смоляным бархатом, взяла в руки корону. Повернув к себе, долго рассматривала, любуясь переливами солнечного света на тонком орнаменте древней тиары, впитывала тишину, которая плотной волной катилась с площади. Наконец, просто надела и, подняв лицо, созерцала, как толпа на площади преклоняет колена.

Смешно, но сзади тоже раздался неловкий шорох, жрецы, которые должны были примерно через час хороводов и напыщенных ритуалов водрузить регалию на новую королеву, пали ниц, так и не решившись ступить ближе двадцати шагов к охваченному солнцем балкону. Дёшево звякнул о камень метал, не оборачиваясь Грация поняла, что завалился с подставки древний золотой скипетр, который уже побывал в её руках и должен был наравне с короной стать символом власти. Он ей никогда не нравился, а значит сейчас удачный момент явить народу новый скипетр, более привычный узкой ладони: символ её личной власти над обстоятельствами, продолжение её силы, грубый и верный спутник воина.

Из ножен с тягучим нутряным звоном вышел меч Галины Грации. Она воздела его над головой, ловя желтый свет полированным клинком. Прореха в небесах, словно дождавшись, стала закрываться, сужая столп, купающий в оранжевом балкон, тирана, её меч. Последний лучик солнца скользнул с острия меча и исчез в небе.

Коронация закончилась.

Королева опустила, но не спешила убирать оружие — свой новый скипетр — в ножны. Грацию пронзило величие, острое как первая любовь, сильное, как первое убийство. Эйфория разлилась вибрацией тугой струны от макушки до кончиков пальцев, сжимающих сталь, до подошв ступней, требовавших немедленно спрыгнуть с балкона в самую гущу толпы и… Что и?..

С трудом тиран расслабила пальцы на рукояти меча, развернулась и ушла вот тьму древнего храма. С балкона к ногам онемевших людей и вампиров слетели одно за другим, размахивая праздничными одеждами, как птицы крыльями, три жреческих тела. Старым вампирам падение с такой высоты было бы крайне болезненно, но не смертельно. Но эти уже были мертвы, с вырванными только что сердцами.

Толпа взревела, грянули оркестры и празднества начались! Надо будет наградить церемониймейстера, который не растерялся, а, проследив за последним шмякнувшим о землю жрецом, воздел кверху руки в жесте дирижёра. Его жест подхватили тамбурмажоры пяти армий и начался парад.

Алина шла по тёмным коридорам древней пирамиды, чувствуя, как разносится вибрация чеканного шага многотысячных войск на площади. На голове она ощущала приятную тяжесть короны, на бедре приятную тяжесть меча и сладкую жидкость, капающую с кончиков пальцев.

Почему сладкую? Это же кровь, мерзкая рыбья кровь вампиров! Обо что же её вытереть? Фу! Об одежду только размазывается. Зачем она сегодня надела этот маскарадный костюм? Где она?! Вокруг непроглядная темень и трудно дышать, а пальцы скребут по холодному и грязному. Алина тонко закричала…

— Тихо! — Повелительно шепнули ей на ухо, а рот накрыла маленькая твёрдая ладонь.

Логинова укусила запястье и с неожиданной силой отшвырнула прочь кого-то, ругнувшегося знакомым голосом. Аля вскочила и бросилась вперёд, где ей примерещилась темнота ещё чернее. Раздался оглушительный удар, чуть не треск и из глаз девчонки стрельнули салюты, рассыпающие боль от лба в сторону макушки и далее по всей голове. Он снова лежала! Только теперь не на возвышении из камня, а на пыльном полу.

Из темноты раздался сдавленный хрип:

— Алина, ну хватит! Я сейчас просто уписаюсь от смеха, ещё и шуметь нельзя!

— Кто здесь? — Вскричала Логинова, отползая дальше от девичьего голоса, пока не уткнулась спиной в стенную кладку.

— «Кто здесь?», — передразнила её из темноты девчонка, уже громче. — Да ты издеваешься? Это же из самого смешного анекдота, что я слышала!

Невидимая собеседница зашлась неудержимым хохотом, то и дело повторяя: «Кто здесь!».

Смех жутко дезориентировал, отдаваясь в голове пульсирующей мукой, но Алине показалось, что она начинает привыкать к темноте, правда, видит всё немного странно. Обычно из черноты проступают плоские серые силуэты, но теперь это были цветные, фосфоресцирующих оттенков контуры, сразу объёмные и чёткие. Сравнить можно со специальными красками, которые на дискотеках разгораются неземными колерами под ультрафиолетовыми лампами, а ещё Алина вспомнила о свечении глубоководных рыб.

Сверху раздался шорох.

Смеющаяся девушка тут же заткнулась, но икнула. Логинова поняла, чей она слышит противный голос и смех — её собственные! Она громко застонала. Воспоминания навались грязевой селью, погребая не хуже этого подземелья, вторым слоем! Вампиры, бабушка, Крайнов!.. Грация, чёрт возьми! Это она сейчас хохочет, как ненормальная. И, судя по тому, что только привиделось Але, она и вправду ненормальная. Буйная психопатка!

Бросив взгляд на собственные руки, чтобы убедиться, что те не испачканы внутренностями жрецов из другого мира, Логинова снова осмотрелась, только уже осмысленно. Так и есть: она в каком-то волшебном подземелье и не помнит, как сюда попала. Почему волшебном? Всё вокруг переливается неземными цветами! Да, темнота, но не сплошная и плоская, как в любом подвале, а объёмная — серыми линиями различных цветов прочерчены стены и свод. Серый стал разноцветным, вот они —настоящие оттенки серого и поболее пятидесяти! Как будто сквозь него тщится просветить цветная ртутная лампа. Узоры и надписи, полустёртые на камне, фосфоресцируют каждый своим неповторимым тонким переливом, а пол, ну это не очень красиво, но всё же привлекает внимание, обильно заляпан ярким бардовым, фосфорно-пылающим, словно разлито содержимое алхимической колбы. Почему-то подумалось, что это кровь. И Галина во всей красе – подсвечена изнутри глубоководной рыбкой, в прорехах одежды отливает перламутром белая кожа, а серебряные накладки — те, что остались — осколки луны.

— Залюбовалась? — Почему-то издевательским тоном спросила Грация.

Алина ничего не успела ответить, поскольку сверху снова зашубуршало и часть потолка сдвинулась в сторону, впустив в подземелье широкий луч солнечного света. Странно, но все диковинные цвета пропали, и девушка увидела просто неприглядный подвал. Щель ещё немного расширилась и посыпалась земля. Грация присела на колено и дважды бахнула туда из автомата. Логинова схватилась рукам за голову, ей показалось, что от близких выстрелов в замкнутом пространстве лопнули барабанные перепонки и тёплая кровь вместе со звоном заливает уши. Дым клубами поплыл в сторону света и сквозь него вниз скользнуло тяжёлое зелёное яблочко, металлом зазвякав по каменным ступеням.

Под ноги близнецам, весело вращаясь на пыльном полу, прикатилась гладкая граната с маленькой ручкой, но без колечка.

Грация непонимающе вытаращилась на странный предмет, но была сбита с ног Логиновой, которая в отчаянии сделала то единственное верное и простое, чему её научили многочисленные киногерои. Девушки полетели головами в сторону выхода из маленькой комнатки. Не успели они приземлиться в нескольких метрах (Алина отлично прыгнула!), как граната взорвалась. Близнецов швырнуло кубарем по коридору, прикладывая о пол и перемешивая с клубами земли. Несколько раз девушка с вампиршой поменялись верхом и низом, пока не замерли лицами к потолку и ногами вперёд, Логинова под Галиной. Если наивная Аля беспокоилась о своих ушах десятком секунд ранее, переживая, что их повредило близкими выстрелами, то теперь она переживала уже за наличие всех конечностей. Из пульсирующей головы, через абсолютно оглохшие уши, текло на шею.

Плиту, запечатавшую подземелье, с каменным скрежетом, которого близнецы, впрочем, не слышали, отодвинули в сторону. Наружу вырвалось облако пыли и дыма, а внутрь хлынул поток солнечного света, запутавшийся в густой серой завесе, круто замешанной взрывчаткой. Беглецы получили целых полминуты форы, пока преследователи не решались сунуться в мутный могильный омут.

Кашляют ли вампиры? Ещё и как! Грация с Алиной зашлись надрывными всхрипами, пуская по подбородкам слюни. Близнецы шкреблись по полу слепыми щенками, ища утраченные верх с низом, хватались друг за друга. Тиран, используя автомат, захлестнувший запястье петлёй, а потому не потерянный, в качестве костыля, поднялась с колен и удивлённо посмотрела на проникающие в гробницу силуэты. Немедленное желание разорвать в клочья преследователей соединилось с любопытством: что это за оружие? Она бросилась навстречу солдатам, желая удовлетворить сразу и ярость, и любознательность. Послышался странный «чпоньк», словно по трубе хорошенько хлопнули ладонью, и в грудь вампирше въехал кулак огненного великана. Сравнить она это могла только с попаданием огромного горящего смоляного снаряда из катапульты. Она не поняла как, но уже летела в обратную сторону опять оглушенная. Приземлившись, она почувствовала, как регенерирует кожа на практически сожжённом и сорванном лице.

Грация ещё не знала, что такое подствольный гранатомёт, но его действие привело её в восхищение. Она дала себе слово обязательно завладеть таким оружием и хорошенько им попользоваться. А сейчас мудрость войны подсказывала ей, что время делать ноги. Тем более, неизвестно, насколько прочный вампир вышел из Логиновой. Если обыкновенный, то сейчас бы ему оторвало голову, то есть убило насмерть.

Оскальзываясь на каменном крошеве, близнецы побежали в сторону противоположную свету.

Сзади, как тени в придонной тине, поводя дулами, сходили морпехи. Устанавливались на рейки фонари, с маслянистым лязганием досылались патроны, чтобы открыть стрельбу в любое мгновение. Вниз спустился майор, как и его бойцы, затянутый в бронежилет, вместо залихватского чёрного берета на голове сидит бронешлем. «Приборов ночного видения не хватает, — досадовал майор, — ехали на разборку с братками, а попали на войну с вампирами». Вояка тут же усмехнулся своим мыслям: не сгущай краски, Серёжа, какая война, типун тебе на язык! Так – небольшая охота. Но к бешеному зверю у него было бы больше сочувствия, чем к симпатичным упырям, убившим двух его парней.

Группа преследования составила пять человек, включая командира. Прежде, чем углубиться в подземелье, майор отдал несколько приказов в рацию: морская пехота рассредоточивалась по всему кладбищу в поисках других входов в подземелье. Кладбище хоть и старое, но не огромное, со времён Крымской войны оно почти не выросло и занимает только пределы холма. Вампирам некуда деваться, если только они не научатся рыть землю, как кроты.