Порог магии

Глава 1 Часть 1

Глава 1: Пробуждение в новом мире

Часть 1: Между мирами

Смерть оказалась не такой, какой её описывали в книгах. Ни туннеля с ярким светом в конце, ни парящих ангелов, ни даже тьмы небытия. Вместо этого — кристальная ясность мысли и странное ощущение падения сквозь бесконечность.

Андрей помнил всё до мельчайших подробностей. Дождливый вечер в Москве, скользкая дорога, яркий свет фар встречного грузовика, визг тормозов и резкий удар, от которого перехватило дыхание. А потом... потом началось падение.

«Так вот как выглядит смерть», — подумал он, ощущая, как его сознание растворяется в бесконечном потоке информации. Образы из прошлой жизни проносились перед глазами: детство в маленькой квартире на окраине Москвы, школьные годы, университет, где он изучал историю древних цивилизаций, бесконечные часы, проведённые за изучением оккультных текстов и древних мифов о магии.

Он читал всё, что только попадалось под руку: от «Книги Мёртвых» до трудов Кроули, от восточных монахов до трактатов по ритуальной алхимии. Но особенно он любил один поджанр в литературе — попаданцев. Истории про тех, кто внезапно оказывался в другом мире, получал силу, знания или магию, всегда вызывали у него восторг и тайную зависть. Он проглатывал десятки таких книг, от примитивных до изящно написанных, и мысленно представлял себя на месте героев: как бы он повёл себя, что бы сделал, как выжил бы, став сильным и свободным в мире, полном чудес.

Магия. Всю жизнь она манила его, оставаясь недостижимой мечтой. В мире, где правили технологии и рациональное мышление, Андрей всегда чувствовал себя чужим. Он искал следы настоящей магии в древних текстах, путешествовал по местам силы, изучал эзотерические практики — всё напрасно. Реальность оставалась упрямо материальной, а магия — лишь красивой сказкой.

И вот теперь, когда его земная жизнь оборвалась в возрасте тридцати пяти лет, Андрей ощущал странное спокойствие. Может быть, смерть — это просто переход в другое состояние? Может быть...

Падение внезапно прекратилось. Андрей почувствовал, как его сознание словно втягивается в воронку, а затем резко выталкивается обратно — но уже не в привычное тело, а в нечто иное. Ощущение было таким, будто его душу с силой втиснули в слишком тесный сосуд.

А потом пришла боль. Острая, пронзительная, она прокатилась по каждому нерву нового тела. Андрей хотел закричать, но не мог — лёгкие словно забыли, как дышать. Сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит рёбра.

«Я умираю... снова?» — мелькнула паническая мысль.

И в этот момент его тело вспомнило, как функционировать. Андрей судорожно вдохнул, и прохладный воздух наполнил лёгкие. Глаза распахнулись, и мир вокруг взорвался красками и звуками.

Первое, что он увидел — небо. Но не привычное серое московское небо, а глубокое, насыщенно-синее, с россыпью незнакомых созвездий. И не одна, а три луны разного размера и цвета висели в этом небе: серебристая, красноватая и почти чёрная, едва различимая на фоне космической тьмы.

«Три луны? Это невозможно», — подумал Андрей, пытаясь сесть.

Тело слушалось с трудом, каждое движение давалось с болью, словно мышцы долго не использовались. Наконец ему удалось принять сидячее положение, и он смог осмотреться.

Он находился на небольшой поляне, окружённой высокими деревьями с серебристой корой и листьями странной формы, которые слабо светились в лунном свете. Воздух был наполнен незнакомыми запахами: сладковатым ароматом неизвестных цветов, терпким запахом земли и чем-то ещё, что Андрей не мог определить — словно озон после грозы, но более насыщенный, почти осязаемый.

Андрей поднёс руки к лицу, изучая их в лунном свете. Руки как руки — его собственные, с длинными пальцами и небольшим шрамом на правой ладони, оставшимся после неудачного эксперимента с ритуальным ножом много лет назад. Он ощупал своё лицо — тоже знакомое, с прямым носом и короткой щетиной на подбородке.

«Я всё ещё я, но... где я?»

Он попытался встать, и на этот раз тело подчинилось легче. С удивлением Андрей обнаружил, что одежда на нём совсем не та, что была в момент аварии. Вместо привычных джинсов и свитера на нём была простая льняная туника песочного цвета, подпоясанная кожаным ремнём, и свободные штаны из такой же ткани. На ногах — мягкие кожаные сапоги до середины икры. Одежда выглядела новой, но стиль её напоминал средневековый.

«Странно... Даже одежда изменилась при переходе», — подумал Андрей, ощупывая непривычную ткань. — «Ничего не осталось от прежней жизни». Он нахмурился. Кто мог переодеть его? И главное — когда? Или одежда появилась на нём сама собой, вместе с переносом? Мысль о том, что кто-то мог трогать его без сознания, вызвала у него неприятный озноб. Но всё выглядело чисто и аккуратно, одежда была новой, и ничего не указывало на грубое вмешательство. Всё же он отметил про себя, что стоит быть начеку — раз уж кто-то или что-то могло так с ним поступить, не спрашивая разрешения.

Он проверил карманы туники и штанов — пусто. Ни телефона, ни ключей, ни бумажника. Ничего, что связывало бы его с прежним миром. Только он сам, его воспоминания и эта странная новая одежда.

Внезапно его внимание привлекло странное ощущение. Что-то невидимое, но отчётливо ощутимое окружало его, словно воздух стал гуще и наполнился неведомой энергией. Эта энергия струилась вокруг, образуя потоки и завихрения, которые Андрей каким-то образом мог чувствовать, хотя и не видел.

Он протянул руку, пытаясь коснуться одного из этих невидимых потоков, и ощутил покалывание в кончиках пальцев. Энергия отозвалась на его прикосновение, словно была живой и разумной. По коже пробежали мурашки, а в ушах зазвенел тонкий, едва уловимый звон, похожий на далёкий хрустальный перезвон.

«Что это?» — подумал Андрей, завороженно наблюдая, как невидимые потоки начинают концентрироваться вокруг его руки, образуя что-то вроде вихря.

И тут его осенило. Все те древние тексты, все те мифы и легенды, которые он изучал годами... Они описывали нечто подобное. Энергию, пронизывающую всё сущее, доступную лишь избранным. Энергию, которую в разных традициях называли по-разному: прана, ци, эфир...

«Мана», — прошептал Андрей, и это слово прозвучало удивительно правильно в тишине ночного леса.

В ответ на его шёпот невидимый вихрь вокруг руки засветился слабым голубоватым светом, становясь видимым. Тонкие нити энергии переплетались, образуя сложный узор, пульсирующий в такт его сердцебиению. Воздух вокруг наполнился тихим гудением, похожим на звук далёкой виолончели, а запах озона усилился.

Андрей отшатнулся от неожиданности, и свечение тут же погасло, а звук оборвался.

Сердце колотилось как безумное. Это было невозможно, нереально, и всё же... Он только что видел магию. Настоящую магию. И более того — он каким-то образом взаимодействовал с ней.

«Я в другом мире», — понимание пришло внезапно и с абсолютной ясностью. — «Мире, где магия реальна».

Андрей опустился на колени, ошеломлённый этим открытием. Всю жизнь он мечтал о мире, где возможно невозможное, где древние легенды оживают, где магия течёт в самой ткани реальности. И теперь он оказался в таком мире.

Сначала он ощутил волну неописуемой эйфории. Казалось, всё тело заполнилось светом, радостью и восторгом, таким чистым и сильным, каким он не испытывал с детства. Он рассмеялся, громко, на вздохе, и не мог остановиться.

Но за смехом сразу пришла мысль — трезвая, чёткая, как ледяной глоток воды: «Мне нужно стать сильным. Очень сильным. Потому что если я действительно попал в магический мир и окажусь здесь слабаком — это будет худший сценарий из всех. Быть тем, кто мечтал об этом всю жизнь... и провалиться». Он сжал кулаки, глядя на звёздное небо и три луны. В этом мире он не станет статистом.

Но как? Почему? Что произошло после его смерти в автокатастрофе? Было ли это каким-то космическим совпадением, или его душа целенаправленно перенеслась сюда? И главное — что ему делать теперь?

Вопросы роились в голове, но ответов не было. Андрей понимал только одно: он получил второй шанс. Шанс прожить новую жизнь в мире, о котором всегда мечтал.

Он снова поднялся на ноги и огляделся. Лес был тих и спокоен, но где-то вдалеке, сквозь деревья, виднелся слабый свет — возможно, костёр или окна жилища. Туда и следовало направиться.

Но прежде чем сделать первый шаг к новой жизни, Андрей ещё раз протянул руку, пытаясь снова почувствовать ману. На этот раз он сосредоточился, представляя, как энергия собирается в его ладони, формируя простейшую форму — шар.

К его изумлению, воздух над ладонью начал мерцать, и постепенно сформировался небольшой светящийся шарик размером с теннисный мяч. Он парил над рукой Андрея , излучая мягкий голубоватый свет. Вокруг шара кружились крошечные искры, словно светлячки, а в воздухе разлился аромат свежести, как после весеннего дождя. Тихий мелодичный звон сопровождал каждое движение шара, меняя тональность в зависимости от интенсивности свечения.

«Я создал это... силой мысли», — Андрей не мог поверить своим глазам. Он был по-настоящему счастлив. В груди разливалась тёплая радость, как будто мечта всей его жизни наконец-то исполнилась. Он с восхищением смотрел на сияющий шар, и в его воображении уже начали рождаться образы: как он управляет стихиями, левитирует в воздухе, вызывает дожди и молнии, создаёт магические артефакты и защищает слабых от зла. Возможности казались безграничными.

«Если я теперь в мире магии, то мне нужно стать кем-то по-настоящему сильным», — подумал он. — «Было бы чудовищно несправедливо — попасть сюда, получить этот шанс и... закончить как бездарный слабак. Нет. Я буду сильным. Я просто обязан им стать. Или, в крайнем случае, хотя бы успешным. Я тут не пропаду.»

Шар света парил над его ладонью, освещая поляну и отбрасывая причудливые тени. Андрей осторожно двинул рукой, и шар послушно последовал за движением, оставляя за собой едва заметный светящийся след, который медленно таял в воздухе.

Внезапно его охватило чувство эйфории. Он рассмеялся — впервые за долгое время это был искренний, радостный смех. Смех человека, который наконец-то нашёл то, что искал всю жизнь.

«Я в мире магии. И я могу использовать её».

Но тут Андрей заметил нечто странное. Когда он создал светящийся шар, он почти не почувствовал истощения или усталости. Словно использованная энергия исходила не из его тела, а из собственного, глубоко скрытого источника. Что-то внутри него откликалось на призыв — не слабое и хрупкое, а наоборот, мощное, стабильное. Он ощущал его как некое внутреннее хранилище силы — относительно большое, наполненное до краёв. И главное — он чувствовал, что способен управлять этой силой с удивительной эффективностью. Как будто его тело и сознание были идеально приспособлены к преобразованию маны: без потерь, без лишнего напряжения. Высокий коэффициент преобразования энергии в результат — именно так он бы это назвал. Это было необычно — в большинстве фэнтезийных книг, которые он читал, использование магии всегда требовало ощутимых затрат, а здесь всё происходило почти без усилий.

«Интересно, все ли здесь могут использовать магию так же легко?» — подумал Андрей, вспоминая далёкий свет, который видел сквозь деревья. Если там живут люди, возможно, они смогут ответить на некоторые из его вопросов.

С этой мыслью Андрей направился к далёкому свету, держа перед собой созданный им светящийся шар. Первый шаг в новом мире был сделан. Что ждало его впереди — неизвестность, опасности, чудеса? Всё это больше не пугало. Впервые в жизни Андрей чувствовал, что идёт правильным путём.

Три луны освещали его дорогу, а в воздухе вокруг струились потоки маны, невидимые обычному глазу, но теперь отчётливо ощутимые для него. Мир Вельдоры приветствовал нового гостя из иной реальности, не подозревая, как сильно этот человек изменит его судьбу.

Глава 1 Часть 2

Глава 1: Пробуждение в новом мире

Часть 2: Первые шаги

Светящийся шар, созданный Андрейем, парил над его ладонью, освещая путь сквозь серебристые деревья. Голубоватое сияние пульсировало в такт его дыханию, а вокруг шара кружились крошечные искры, словно светлячки в летнюю ночь. При каждом движении шар издавал тихий мелодичный звон, напоминающий далёкие колокольчики, а воздух вокруг наполнялся свежим ароматом, похожим на запах после грозы.

Ночной лес был тих, лишь изредка слышался шорох листвы и отдалённые крики неизвестных существ. Три луны — серебряная, красная и чёрная — висели в небе, создавая причудливую игру теней.

Андрей остановился, уловив впереди слабое мерцание — как будто вдалеке сквозь деревья пробивался свет. Может быть, огонь? Или окна домов? Он прищурился, стараясь разглядеть больше. Интуиция подсказывала — идти туда. Это было похоже на везение, но и на внутренний зов, как будто нечто в нём само вело его в нужном направлении.

Он двинулся вперёд. Дорога не была лёгкой — приходилось обходить корни, пробираться сквозь заросли, иногда идти наугад. Но свет не исчезал, напротив — становился всё отчётливее. Через какое-то время деревья начали редеть, и Андрей почувствовал, что близко. Он вышел к поляне, на которой раскинулась деревня.

Андрей двигался в направлении далёкого света, который заметил ранее. По пути, пока он пробирался через редеющий лес, ему пришла в голову неожиданная мысль. «Если я действительно в новом мире... может, стоит начать с чистого листа?» — размышлял он. Имя Андрей связывало его с прошлой жизнью, с городом, с рутиной, с тем, кем он больше не был.

Он остановился на мгновение и усмехнулся. «Почему бы и нет... Камаэль», — вдруг всплыло имя из его геймерского прошлого, когда он играл в MMORPG под этим псевдонимом. «Камаэль… отныне пусть так меня зовут». Он повторил его вслух, прислушиваясь к звучанию. Потом добавил: «Камаэль фон Вольфенберг». Эта импровизация показалась ему особенно удачной — в ней была нотка величия, достоинства, даже аристократизма. Он кивнул сам себе, будто ставя точку в этом решении, и двинулся дальше. Идти было непросто — ноги всё ещё слушались с трудом, а непривычные кожаные сапоги натирали. Но с каждым шагом движения становились увереннее, тело вспоминало, как функционировать.

«Интересно, что это за место?» — думал Камаэль, осторожно ступая по мягкой лесной подстилке. — «И почему я здесь? Случайность или чей-то замысел?»

Вопросы без ответов роились в голове, но одно Камаэль знал точно — он больше не в своём мире. Мире, где магия была лишь выдумкой, где законы физики не допускали существования светящихся шаров, созданных силой мысли, и где в небе светила только одна луна.

— На площади горел большой костёр, вокруг которого сидели люди.

«Люди!» — с облегчением подумал Камаэль. По крайней мере, они выглядели как люди — две руки, две ноги, одна голова. Они были одеты примерно так же, как и он — в простые туники и штаны, хотя их одежда выглядела более поношенной и разнообразной по цвету.

Камаэль насчитал около двадцати человек разного возраста — от детей до стариков. Они сидели вокруг костра, ели, разговаривали, смеялись. Обычный вечер в маленькой деревне.

Но было и кое-что необычное. Над костром стоял большой котёл, подвешенный на устойчивом деревянном штативе. Однако вокруг него, особенно вблизи, воздух как будто был чуть плотнее — при приближении ощущался лёгкий налёт покалывания в коже, словно от статического электричества. Пламя под котлом горело ровно и ярко, без треска, почти не издавая дыма, что казалось странным. Возможно, использовался какой-то обработанный уголь или особое горючее растение.

«Что бы это ни было — выглядит необычно», — подумал Камаэль. — «Может, здесь другие законы физики? Или особые материалы? Пока не ясно, но похоже, что такие вещи здесь считаются нормой».

Теперь, приглядевшись внимательнее, он заметил, что у многих жителей на шее висели небольшие кристаллы, которые слабо светились в темноте. Некоторые носили браслеты с подобными камнями, а у старосты, сидевшего ближе всех к костру, был посох, увенчанный крупным кристаллом, мерцающим разными цветами. Кроме того, на главной площади стояло несколько фонарей с металлическими стойками, в верхней части которых были закреплены те же самые светящиеся кристаллы. Они излучали ровный, мягкий свет, похожий на лунный, и казались работающими без огня или масла — как будто внутри них горело нечто иное, возможно магия.

Камаэль остался один на краю леса, глядя на деревню, полную людей, использующих магию так же естественно, как он когда-то использовал электричество.

Что делать дальше? Выйти к ним? Представиться? Но что сказать? "Привет, я из другого мира"? Вряд ли это хорошая идея. Они могут принять его за сумасшедшего или, что ещё хуже, за угрозу.

Пока Камаэль размышлял, решение пришло само собой. Из-за ближайшего дома вышли двое мужчин с факелами в руках и направились прямо к тому месту, где он прятался. Факелы были необычными — пламя имело голубоватый оттенок и не колебалось от ветра, а горело ровно, словно электрическая лампа. У основания каждого факела был закреплён небольшой кристалл, похожий на те, что носили жители деревни.

— Я тебе говорю, Торин, я видел свет в лесу! — сказал один из них, высокий и худой, с длинной бородой. — Голубое сияние, как от чистой маны!

— Мало ли что тебе привиделось после третьей кружки эля, Гарет, — ответил второй, коренастый и широкоплечий. — Но если кто-то действительно светил в лесу маной... мне это не нравится. Особенно ночью. Вдруг кто-то шатается рядом с деревней, и не с добрыми намерениями?

— Я не настолько пьян! Это был голубой свет, как от манового огня. Может, это лесной дух или...

Мужчины остановились в нескольких шагах от края леса, поднимая факелы выше, чтобы лучше видеть. Голубоватое пламя отбрасывало странные, движущиеся тени, а воздух вокруг факелов слегка потрескивал, как от статического электричества.

— Эй! Кто там? — крикнул тот, кого назвали Торином.

Камаэль понял, что прятаться бессмысленно. Он глубоко вздохнул и вышел из-за дерева, подняв руки в универсальном жесте мирных намерений.

— Здравствуйте, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я... я заблудился.

Мужчины отшатнулись, явно не ожидав увидеть человека. Торин выставил перед собой факел, как оружие. Голубое пламя вспыхнуло ярче, а кристалл у основания факела засветился интенсивнее.

— Кто ты такой? Откуда ты? — спросил он подозрительно.

Камаэль лихорадочно соображал. Сказать правду? Нет, слишком рискованно. Нужна правдоподобная история.

— Меня зовут Камаэль. Я... я не помню, откуда я. Очнулся в лесу несколько часов назад. Не помню ничего о том, как я здесь оказался.

Это была полуправда. Он действительно очнулся в лесу и не знал, как именно сюда попал.

Мужчины переглянулись. Гарет что-то прошептал Торину на ухо, и тот кивнул.

— Ты ранен? — спросил Торин, немного опустив факел.

Камаэль покачал головой:

— Нет, просто... дезориентирован.

— А ты не из Северных земель? — спросил Гарет, прищурившись. — У тебя акцент странный.

— Я... я не знаю, — ответил Камаэль. — Я правда не помню.

Торин вздохнул и опустил факел:

— Ладно, пойдём к старосте. Он решит, что с тобой делать.

Камаэль кивнул и последовал за мужчинами к деревне. По мере их приближения разговоры вокруг костра стихали, и все взгляды обращались к странному пришельцу.

— Торин, Гарет, кого вы там нашли? — крикнул пожилой мужчина, сидевший ближе всех к костру. Его голос, усиленный магией, разнёсся по всей площади, хотя он говорил не громче обычного. Воздух вокруг него слегка вибрировал, а кристалл на его посохе пульсировал в такт словам.

— Путника, мастер Элдрин, — ответил Торин. — Говорит, что потерял память. Очнулся в лесу.

Пожилой мужчина — очевидно, староста — внимательно осмотрел Камаэля с головы до ног. У него было морщинистое лицо с проницательными серыми глазами и длинная седая борода, заплетённая в косу. На шее у него висело несколько кристаллов разного цвета, каждый из которых слабо светился своим оттенком.

— Подойди ближе, путник, — сказал он, жестом приглашая Камаэля к костру. Когда он взмахнул рукой, в воздухе остался слабый световой след, а браслет с кристаллами на его запястье тихо зазвенел.

Камаэль сделал несколько шагов вперёд, чувствуя на себе взгляды всех жителей деревни. Дети с любопытством выглядывали из-за спин взрослых, а женщины настороженно прижимали к себе самых маленьких.

— Как тебя зовут? — спросил староста.

— Камаэль фон Вольфенберг, — ответил он после короткой паузы, вспомнив о своём новом имени. Он знал, что это звучит необычно, но именно так он хотел начать свою новую жизнь здесь — с другим именем, другим прошлым и другим будущим.

— Странное имя, — заметил староста. — Не похоже на имена из наших краёв. Ты помнишь что-нибудь о себе, Камаэль?

— Почти ничего, — ответил он, опустив глаза. — Я помню только имя... и смутные ощущения, будто раньше знал больше. Но кто я, откуда, как оказался в лесу — всё это будто стёрто. Как белый лист. Но не помню, откуда я и как оказался в вашем лесу.

Староста кивнул:

— Бывает. Некоторые странники утверждают, что подобное случается после бурь или падений в местах, где мановые потоки особенно нестабильны. Память стирается, остаётся только имя. — Он помолчал, затем добавил: — Я Элдрин, староста деревни Эльмвуд. Ты голоден, Камаэль??

Только сейчас Камаэль осознал, что действительно очень голоден. Он кивнул:

— Да, спасибо.

— Мирта, — обратился Элдрин к полной женщине средних лет, — налей нашему гостю похлёбки.

Женщина кивнула и подошла к парящему над костром котлу. На её шее висел небольшой кристалл янтарного цвета. Она коснулась его пальцами, и кристалл засветился теплым оранжевым светом. Затем она сделала плавный жест рукой, и половник сам поднялся из котла, наполнился похлёбкой и перелил её в деревянную миску. Движение сопровождалось тихим шелестом, похожим на звук струящейся воды, а вокруг половника образовалось слабое оранжевое свечение, соответствующее цвету кристалла. Затем миска плавно поплыла по воздуху к Камаэлю, оставляя за собой едва заметный световой след.

Он осторожно взял миску, стараясь не выдать своего изумления от увиденного. Похлёбка пахла восхитительно — чем-то вроде грибного супа с травами.

— Садись, — сказал Элдрин, указывая на свободное место у костра. — Поешь, отдохни, а потом решим, что с тобой делать.

Камаэль сел на указанное место и начал есть. Похлёбка оказалась действительно вкусной — насыщенной, с кусочками чего-то, напоминающего мясо, и неизвестными, но приятными специями.

Постепенно жители деревни вернулись к своим разговорам, хотя многие продолжали бросать на него любопытные взгляды. Дети, осмелев, подошли ближе, разглядывая странного пришельца.

— Ты правда ничего не помнишь? — спросил мальчик лет десяти, с веснушчатым лицом и рыжими волосами. На его запястье был тонкий браслет с крошечным кристаллом, который слабо мерцал, когда мальчик жестикулировал.

Камаэль кивнул и слабо улыбнулся: — Ничего. Почти совсем ничего. Но я надеюсь, что скоро всё вспомню. Или хотя бы что-то важное. Может быть, понемногу память вернётся.

— Лиам! Не приставай к гостю, — одёрнула его женщина, вероятно, мать. Её голос, хотя и был тихим, отчётливо донёсся до мальчика, словно усиленный невидимым микрофоном. Кристалл на её шее на мгновение вспыхнул, когда она говорила.

— Ничего страшного, — улыбнулся Камаэль. — Я помню некоторые вещи. Своё имя, например. И... — он задумался, что ещё можно сказать, — не помню. Надеюсь, что справлюсь и сыграю свою роль хорошо, пока не разберусь, что здесь к чему.

Камаэль пожал плечами.

Элдрин, внимательно наблюдавший за этим разговором, подсел ближе:

— Скажи, Камаэль, ты чувствуешь ману? Ты хорошо с ней обращаешься? И... где твои кристаллы? Ты ведь шёл ночью, и свет был — но у тебя ни одного кристалла при себе.

Камаэль на мгновение задумался. Стоит ли признаваться в своих способностях? Но что-то подсказывало ему, что Элдрину можно доверять.

— Да, — ответил он. — Я чувствую... потоки энергии вокруг. И, кажется, могу взаимодействовать с ними.

Глаза старосты расширились:

— Ты маг? И как ты это сделал без кристаллов? Где ты вообще научился так обращаться с маной?

Все разговоры вокруг костра снова стихли. Все взгляды обратились к Камаэлю.

Он поставил пустую миску на землю и протянул руку ладонью вверх. Сосредоточившись, Камаэль представил, как мана собирается над его ладонью, формируя маленький светящийся шар — такой же, как тот, что освещал ему путь в лесу.

Воздух над его ладонью замерцал, и постепенно сформировался голубоватый шарик света. Он был меньше предыдущего — размером с грецкий орех — но светился ярко и ровно. Вокруг шара кружились крошечные искры, а воздух наполнился тихим мелодичным звоном, похожим на далёкую музыку ветра. Свет от шара отражался в глазах окружающих, создавая причудливые блики.

По толпе пробежал удивлённый шёпот. Дети восторженно ахнули.

Невероятно. У тебя, Камаэль, по-настоящему впечатляющие способности. Ты не просто чувствуешь ману — ты ею владеешь. Сильная концентрация, высокая точность, минимальные потери... это уровень, которому другие учатся годами. Где ты этому научился?

Камаэль поднял взгляд на старосту:

— Это... необычно?

— Необычно? — Элдрин покачал головой. — Мальчик мой, это редкость. Большинство людей могут ощущать ману, но контролировать её — совсем другое дело. Даже с кристаллами-фокусировщиками, — он указал на кристаллы на своей шее, — маги обычно лишь слегка влияют на предметы, как Мирта с половником. Умение создавать нечто из чистой энергии — это уровень, которого добиваются далеко не все.

Камаэль не знал, что ответить. Он просто сидел, глядя на созданный им шарик света, парящий над ладонью. Шарик медленно вращался, испуская тихий звон и мягкое сияние.

— Возможно, — медленно произнёс Элдрин, — твоя потеря памяти не случайна. Возможно, ты был учеником в одной из великих магических академий, и что-то пошло не так во время эксперимента.

Это было удобное объяснение, и Камаэль решил за него ухватиться:

— Может быть. Я... я действительно чувствую, что знаю о магии больше, чем помню.

Элдрин кивнул:

— Тело помнит то, что забыл разум. Особенно когда речь идёт о магии. — Он помолчал, затем принял решение: — Ты можешь остаться в Эльмвуде на некоторое время, Камаэль. По крайней мере, пока не восстановишь память или не решишь, что делать дальше.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Камаэль. — Я могу работать, чтобы отплатить за гостеприимство.

— Об этом поговорим завтра, — сказал Элдрин. — А сейчас тебе нужен отдых. — Он обратился к одному из мужчин: — Гарет, проводи нашего гостя в пустую хижину у ручья.

Гарет кивнул и поднялся:

— Пойдём, путник. Покажу тебе, где ты будешь спать.

Камаэль погасил свой светящийся шарик, просто перестав о нём думать, и встал. Шарик не исчез мгновенно — он медленно растаял, рассыпавшись на множество крошечных искр, которые опустились на землю, как светящийся снег, прежде чем окончательно погаснуть. Он поклонился Элдрину:

— Ещё раз спасибо за гостеприимство.

— Не стоит благодарности, — ответил староста. — В наших краях помогать путникам — древняя традиция. Особенно тем, кто обладает даром.

Камаэль последовал за Гаретом прочь от костра, чувствуя на себе взгляды жителей деревни — теперь не столько подозрительные, сколько заинтересованные и даже почтительные.

Гарет привёл его к небольшой хижине на краю деревни, рядом с журчащим ручьём. Внутри было скромно, но чисто: деревянная кровать с соломенным матрасом, покрытым льняной простынёй, маленький стол, стул и сундук.

— Здесь давно никто не жил, — сказал Гарет, доставая из кармана маленький кристалл. Он потёр его между пальцами, и кристалл засветился тёплым жёлтым светом. Гарет поместил его в специальный держатель на стене, и свет разлился по комнате, создавая уютное освещение. — Но крыша не течёт, и печь исправна. — Он указал на маленькую каменную печь в углу. — Дрова в поленнице за домом. Уборная там же. Колодец на площади, но можешь брать воду из ручья — она чистая.

— Спасибо, — сказал Камаэль. — Это больше, чем я мог надеяться.

Гарет пожал плечами:

— Староста знает, что делает. Если он говорит, что ты можешь остаться, значит, так тому и быть. — Он помолчал, затем добавил: — И я видел, что ты сделал у костра. Такое... впечатляет. Большинство из нас может использовать магию только с помощью кристаллов, и даже тогда это требует усилий и концентрации. А ты создал мановый свет голыми руками, словно это самая простая вещь в мире.

С этими словами он вышел, оставив Камаэля одного.

Камаэль сел на кровать, которая скрипнула под его весом, и глубоко вздохнул. События дня нахлынули на него волной — смерть в автокатастрофе, пробуждение в странном лесу, открытие магических способностей, встреча с жителями деревни...

Он создал ещё один маленький светящийся шарик и позволил ему парить под потолком, освещая хижину мягким голубым светом. Шарик медленно пульсировал, меняя интенсивность свечения в такт его дыханию, и наполнял комнату тихой, едва слышной мелодией, похожей на колыбельную. Затем Камаэль лёг на кровать, не раздеваясь — слишком устал, чтобы снимать непривычную одежду.

«Я в другом мире», — думал Камаэль, глядя на светящийся шарик. — «В мире, где магия реальна. Где я могу делать то, о чём всегда мечтал. Где я, похоже, обладаю редким даром — способностью использовать магию без кристаллов и с полной эффективностью».

Это было одновременно пугающе и восхитительно. Новая жизнь, новый мир, новые возможности. И, возможно, новое предназначение.

С этими мыслями Камаэль закрыл глаза, и усталость взяла своё. Он погрузился в глубокий сон без сновидений, а созданный им светящийся шарик продолжал парить под потолком, медленно тускнея, пока не исчез совсем с первыми лучами рассвета.

Глава 1 Часть 3

Глава 1: Пробуждение в новом мире

Часть 3: Первые шаги в магии

Утро встретило Камаэля пением незнакомых птиц и ярким солнечным светом, проникающим сквозь маленькое окно хижины. Он потянулся, чувствуя себя на удивление отдохнувшим, несмотря на вчерашние потрясения и непривычную кровать.

«Значит, это всё не сон», — подумал он, оглядываясь на скромную, но уютную обстановку хижины. Лучи утреннего солнца ласково скользили по деревянным стенам, пылинки танцевали в золотистом свете, а лёгкий ветерок шевелил занавеску. Всё было слишком живым, слишком насыщенным, чтобы быть иллюзией. «Я действительно в другом мире... в мире, где три луны смотрят с небес, а сама реальность пронизана магией».

Камаэль поднялся с кровати и подошёл к окну. Деревня Эльмвуд в утреннем свете выглядела мирной и идиллической — деревянные домики с соломенными крышами, аккуратные грядки с неизвестными растениями, дети, играющие на площади, взрослые, занятые повседневными делами.

«Прямо как в фэнтезийном романе», — усмехнулся Камаэль. — «Не хватает только эльфов и гномов. Хотя, кто знает, может, и они здесь есть».

Он умылся водой из кувшина, оставленного кем-то у его двери, и вышел наружу. Утренний воздух был свежим и наполненным незнакомыми ароматами — сладковатым запахом цветущих деревьев, терпким ароматом трав и тем особым запахом, который он теперь ассоциировал с маной. К этому ощущению добавлялось лёгкое головокружение от эйфории — не бурной, а спокойной, ровной. Он чувствовал себя счастливым.

Это утро напоминало ему те беззаботные дни детства, проведённые в деревне у бабушки, где небо казалось выше, а трава — мягче. То же тепло на коже, та же простая радость бытия. Здесь, в этом новом мире, было удивительно спокойно. Даже больше — он чувствовал, что всё только начинается.

Камаэль невольно улыбнулся. В груди разливалось предчувствие: впереди — открытия, тайны, знание, которого он жаждал всю свою прежнюю жизнь. Мир вокруг казался полным обещаний. Здесь была магия, здесь была загадка. И теперь у него был шанс всё это изучить.

«Сколько же ещё мне предстоит узнать…» — подумал он, вдыхая ароматное утро. — «И это восхитительно».

Несколько жителей деревни, заметив его, приветственно кивнули. Камаэль ответил тем же, чувствуя себя немного неловко от такого внимания.

— Доброе утро, путник! — раздался знакомый голос. Это был Гарет, вчерашний проводник. — Выспался?

— Доброе утро, — ответил Камаэль. — Да, спасибо. Лучше, чем ожидал.

— Староста хочет видеть тебя, — сказал Гарет. — Он ждёт в своём доме. Это самый большой дом на площади, с резными узорами на двери.

— Спасибо, — кивнул Камаэль. — Я найду.

Гарет ушёл по своим делам, а Камаэль направился к центру деревни. По пути он с интересом наблюдал за повседневной жизнью Эльмвуда. Женщины стирали бельё в ручье, трудясь руками, а рядом стояли корзины и мыльные коренья. Мужчины работали в поле — привычным способом, с простыми деревянными и железными инструментами. Некоторые из них были укреплены металлическими вставками, видимо, местной кузнечной работы. Дети играли с деревянными игрушками и плели венки из трав.

Всё выглядело скромно, по-домашнему. Лишь у старосты на груди слабо мерцал один-единственный кристалл — тонкий, вытянутый, больше похожий на амулет, чем на артефакт. По словам жителей, этот кристалл был ему пожалован много лет назад за заслуги перед королевством, а также как символ его статуса и знаний. Элдрин когда-то обучался в магической академии, и хотя давно покинул её стены, часть силы и авторитета он сохранил. В Эльмвуде это был, пожалуй, единственный настоящий магический артефакт, и пользовался он им с большой осторожностью. — тонкий, вытянутый, больше похожий на амулет, чем на артефакт. Видимо, в деревне магические ресурсы были ограничены, и магию применяли лишь в исключительных случаях.

«Магия здесь действительно заменяет технологию», — подумал Камаэль. — «Интересно, насколько далеко это зашло? Есть ли здесь что-то вроде магического эквивалента электричества или интернета?»

Дом старосты было легко узнать — двухэтажное строение с резными узорами на дверях и окнах, окружённое небольшим садом с цветущими кустами. Камаэль постучал в дверь.

— Входи, Камаэль, — раздался голос Элдрина изнутри.

Камаэль вошёл и оказался в просторной комнате, служившей, по-видимому, и гостиной, и кабинетом. Стены были уставлены полками с книгами и странными артефактами, а в центре стоял большой стол, заваленный свитками и кристаллами разных цветов и размеров.

Элдрин сидел за столом, изучая какой-то древний фолиант. Увидев Камаэля, он закрыл книгу и улыбнулся:

— Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо отдохнул?

— Да, спасибо, — ответил Камаэль. — Ваше гостеприимство выше всяких похвал.

— Присаживайся, — Элдрин указал на стул напротив. — У нас много тем для обсуждения.

Камаэль сел, с интересом разглядывая кристаллы на столе. Они были разных цветов — от прозрачно-белого до глубокого фиолетового — и слабо светились, словно внутри них пульсировала жизнь.

— Я размышлял о твоей ситуации, — начал Элдрин. — Потеря памяти — серьёзная проблема, но, возможно, временная. Часто воспоминания возвращаются постепенно, особенно если заниматься тем, что было знакомо раньше.

— Вы имеете в виду магию? — спросил Камаэль.

— Именно, — кивнул староста. — Способность вызывать что-либо без помощи ритуала, заклинаний или кристаллов — это редкость. Обычно даже простейшее магическое действие требует хотя бы минимального сосредоточения с использованием символов или слов. А ты просто протянул руку — и произошло. Такое бывает крайне редко. Возможно, в этом и кроется ключ к твоему прошлому.

Камаэль задумался. Это был удобный предлог для изучения магии, которой он так жаждал овладеть.

— Звучит разумно, — согласился он. — Но я не уверен, что помню, как правильно практиковать магию.

— Я могу помочь с этим, — сказал Элдрин. — Я не архимаг, конечно, но в молодости учился в Академии Серебряной Башни и знаю основы. Могу провести с тобой несколько тренировочных сессий, чтобы освежить твои навыки.

— Это было бы замечательно, — искренне поблагодарил Камаэль.

— Отлично, — Элдрин встал из-за стола. — Тогда начнём прямо сейчас. Пойдём на тренировочную площадку за деревней.

Они вышли из дома и направились к окраине деревни. По пути Элдрин рассказывал об основах магической системы этого мира:

— Мана пронизывает всё сущее, — объяснял он. — Каждый человек, каждое животное, каждое растение содержит её частицу. Но большинство людей могут лишь ощущать её присутствие, не более того. Для активного использования маны нужен либо врождённый талант, либо годы тренировок, либо фокусирующие артефакты.

— Как кристаллы, которые носят жители деревни? — спросил Камаэль.

— Именно, — кивнул Элдрин. — Кристаллы помогают концентрировать ману и направлять её. Без них большинство людей могут выполнять лишь самые простые магические действия, да и то с большим расходом собственной энергии.

— А что насчёт меня? — поинтересовался Камаэль, стараясь говорить непринуждённо, хотя внутри всё сжалось от настороженности. Он сам не до конца понимал, как именно создавал магию — и теперь, когда речь зашла о кристаллах и подготовке, ему стало не по себе. Что, если его способности вызовут подозрение? Или, наоборот, ожидания, которым он не сможет соответствовать?. — Почему я могу создавать магию без кристаллов?

— Это и есть загадка, — задумчиво произнёс староста. — Либо у тебя редкий врождённый дар, либо ты когда-то получил серьёзную подготовку. А твоя манера держаться и твой благородный титул… Камаэль фон Вольфенберг — это звучит как имя человека, которому с высокой вероятностью довелось пройти обучение. Может, ты просто ещё не вспомнил, где и у кого.

Они пришли на небольшую поляну за деревней, окружённую высокими деревьями. В центре поляны был начерчен круг из белых камней, а внутри него — сложный узор из линий и символов.

— Это тренировочный круг, — объяснил Элдрин. — Он помогает концентрировать ману и делает магические упражнения более безопасными. Встань в центр, пожалуйста.

Камаэль вошёл в круг и сразу почувствовал разницу. Мана здесь ощущалась гораздо отчётливее, словно воздух стал плотнее и наполнился электричеством.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Для начала, — сказал Элдрин, — попробуй снова создать светящийся шар, как вчера. Но на этот раз сосредоточься на процессе. Почувствуй, как мана течёт через тебя, как она преобразуется в свет.

Камаэль кивнул и протянул руку ладонью вверх. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущении маны вокруг. Она была повсюду — в воздухе, в земле, в его собственном теле. Он мысленно потянулся к ней, представляя, как энергия собирается в его ладони, формируя шар света.

Когда он открыл глаза, над его рукой парил светящийся шар размером с яблоко. Он был ярче и стабильнее, чем предыдущие, и пульсировал в такт его сердцебиению.

— Отлично, — одобрительно кивнул Элдрин. — Теперь попробуй изменить его цвет. Представь, что свет становится красным.

Камаэль сосредоточился, представляя, как голубоватое свечение сменяется красным. К его удивлению, шар действительно начал менять цвет, постепенно переходя от голубого к фиолетовому, затем к розовому и, наконец, к ярко-красному.

— Великолепно! — воскликнул Элдрин. — У тебя действительно редкий дар контроля. Большинству магов требуются годы, чтобы научиться менять свойства созданных объектов.

— Это... странно, — признался Камаэль. — Я просто представил, каким должно быть результат — и остальное как будто само пришло. Всё произошло автоматически, без особого усилия, будто по памяти тела.

Он замолчал, чувствуя, как внутри зарождается беспокойство. Почему это так легко далось ему? Он никогда раньше не творил магию, по крайней мере, не осознанно. В его мире подобного не существовало. Или… всё-таки существовало, но было скрыто? Он начал перебирать в памяти моменты своего прошлого, но ничего похожего на обучение или магические опыты не всплывало.

«Это нечто новое», — подумал он. — «Но тогда почему мне кажется, будто я это уже делал? Что если… это не моя память, а... что-то ещё?»

— Тело помнит то, что забыл разум, — повторил Элдрин свою вчерашнюю фразу. — Теперь попробуем что-то более сложное. Попытайся создать не просто свет, а материальный объект. Например, простой деревянный куб.

Камаэль погасил светящийся шар и снова сосредоточился. На этот раз задача казалась сложнее. Создать свет — это одно, но материальный объект? Это требовало гораздо более точного контроля и большего количества энергии.

Он представил деревянный куб — его форму, текстуру, вес. Представил, как мана сгущается, уплотняется, превращаясь в твёрдую материю. Воздух над его ладонью начал мерцать, и постепенно в нём проявились очертания куба. Сначала прозрачные, как голограмма, затем всё более плотные и материальные.

Процесс требовал гораздо больше концентрации, чем создание света. Камаэль чувствовал, как пот выступает на лбу, а руки начинают дрожать от напряжения. Но он не сдавался, продолжая направлять ману в формирующийся объект.

И вдруг, с тихим хлопком, куб материализовался полностью. Он упал на ладонь Камаэля — тяжёлый, твёрдый, абсолютно реальный деревянный куб со стороной около пяти сантиметров.

— Невероятно, — прошептал Элдрин, подходя ближе. — Материализация твёрдого объекта без заклинания и фокусирующего кристалла. Я не видел такого даже в Академии.

Камаэль с изумлением разглядывал созданный им куб. Он был тёплым на ощупь и пах свежеспиленным деревом. Камаэль провёл по нему пальцами, и в груди у него разлилось странное чувство — смесь гордости, облегчения и чего-то очень личного. Он создал это сам. Из ничего. Не свет, не иллюзию — а реальную, ощутимую вещь. Этот момент стал для него первым настоящим свидетельством того, что он принадлежит этому миру. Он чувствовал, как внутри него рождается новая связь — тонкая, но прочная, между ним и этой землёй, между его волей и самой реальностью, которая теперь отзывалась на его желания.. Абсолютно реальный предмет, созданный из чистой энергии силой мысли.

— Я... я не ожидал, что это сработает, — признался он. — Но это было... естественно. Словно я делал это тысячу раз раньше.

— Возможно, так и было, — задумчиво произнёс Элдрин. — В любом случае, твой дар исключителен. С такими способностями тебе следует продолжить обучение в Академии Серебряной Башни, когда ты будешь готов.

— Академия? — переспросил Камаэль.

— Величайшая школа магии в наших землях, — пояснил староста. — Расположена в столице королевства, в нескольких днях пути отсюда. Там обучаются самые талантливые маги под руководством могущественных магов.

Камаэль задумался. Перспектива обучения в магической академии звучала заманчиво, но он всё ещё слишком мало знал об этом мире, чтобы принимать такие решения. К тому же, мысль оказаться среди опытных магов внушала тревогу — ведь он, по сути, никогда прежде не использовал магию. Всё, что он делал, исходило из инстинкта, импровизации и некоего внутреннего ощущения. В Академии его могли бы быстро вывести на чистую воду, особенно если бы начали задавать слишком конкретные вопросы. «Я не готов к таким проверкам», — подумал он. — «Пока что нет. Но в ближайшем будущем, когда я лучше пойму этот мир, его обычаи, его правила и саму суть магии — тогда я буду готов. Тогда я смогу войти туда не как самозванец, а как тот, кто по-настоящему ищет знаний».

— Я подумаю об этом, — сказал он осторожно. — Но пока я не помню, кем был, мне бы хотелось лучше понять этот мир... и себя. Возможно, тогда ответы придут сами собой.

— Разумно, — согласился Элдрин. — Мы можем продолжить тренировки здесь, в Эльмвуде. А через несколько дней, когда ты освоишься, я планирую посетить Кристальные пещеры неподалёку. Это место силы, где мана особенно концентрирована. Там растут дикие кристаллы, которые мы собираем для нужд деревни и для продажи . Ты мог бы пойти со мной и попробовать свои силы в более насыщенной магической среде.

— С удовольствием, — кивнул Камаэль. — А пока, может быть, я могу быть чем-то полезен деревне? Я не хотел бы быть обузой.

— Ты уже помогаешь, — улыбнулся Элдрин. — Твои тренировки здесь усиливают магический фон деревни, что благотворно влияет на наши посевы и общее благополучие. Но если ты хочешь более конкретную задачу... — он задумался. — Знаешь, в этих краях можно зарабатывать, заряжая кристаллы. Это непростой труд, требует много энергии, но кристаллы ценятся. Мы обычно покупаем их у торговцев или посылаем наших в пещеры, но если ты справишься с подзарядкой — это бы очень помогло.

Камаэль заинтересовался. Он никогда не пробовал направлять ману в предмет, но решил попробовать. Элдрин принёс один из полупустых кристаллов, и Камаэль сосредоточился. Внутри него зажёгся знакомый поток, он направил энергию в кристалл — и тот засветился с новой силой.

— Вот это да, — удивился Элдрин. — Ты не просто зарядил его — ты наполнил почти до краёв. И быстро. Обычно это занимает полчаса, а у тебя — мгновение.

Камаэль почувствовал лёгкую усталость, но не более. Он осознал, что его резервуар маны весьма велик, а управление ею — почти интуитивно точно. Он мог бы, если бы захотел, зарабатывать этим на жизнь — быстро, стабильно и без опасности.

«Неплохой запасной план», — подумал он. — «Если всё остальное пойдёт прахом, я всегда могу стать кристаллическим ремесленником».

— Любая помощь будет ценна, — сказал Элдрин. — Но прежде чем мы продолжим тренировку, возможно, стоит попробовать кое-что ещё. Попробуй зарядить ещё один кристалл. Если у тебя действительно есть такой контроль над маной, как я думаю, ты мог бы использовать это не только для тренировок, но и для пользы деревни.

Камаэль кивнул и принял кристалл из рук Элдрина. Он сосредоточился, позволив потоку маны мягко проникнуть в камень. Тот засиял ярче прежнего, равномерно и стабильно.

— Впечатляет, — признал староста. — Зарядка кристаллов — тяжёлая работа, особенно без фокусирующих заклинаний. А у тебя это выходит так, будто ты делал это всю жизнь. Если бы ты захотел, то мог бы этим зарабатывать — вполне профессионально.

Камаэль чуть усмехнулся:

— Запасной план на случай, если меня не возьмут в Академию.

Элдрин рассмеялся:

— Это хоть и тяжёлый труд, но такой навык всегда в цене, — заметил Элдрин. — Люди, умеющие заряжать кристаллы, редко остаются без дела. А если посмотреть на тебя... — он с любопытством посмотрел на Камаэля, — у тебя это получается слишком легко, чтобы не задуматься об этом всерьёз. Возможно, стоит держать такую возможность в уме. А теперь давай продолжим тренировку. Попробуй создать что-нибудь более сложное, чем куб. Например, простую чашку.

Следующие несколько часов Камаэль провёл, практикуясь в создании различных объектов — от простых геометрических форм до более сложных предметов вроде чашек, ложек и даже простого ножа. Каждый новый объект требовал всё большей концентрации и контроля, но с каждой попыткой процесс становился легче.

К полудню он был измотан, но удовлетворён прогрессом. Однако его внутреннее магическое сеть ощущалась перегруженной — словно вся структура, по которой текла мана, работала на пределе. От такого резкого перехода от покоя к интенсивной работе его магические каналы буквально горели, и с каждой минутой боль становилась всё сильнее.

Камаэль почувствовал, как разум начинает мутнеть, а тело теряет лёгкость движений. Он знал, что должен немедленно остановиться — несмотря на интерес и азарт, продолжение было бы неразумным. Впервые он по-настоящему ощутил, что магия не только дар, но и бремя.

Элдрин тоже выглядел впечатлённым, но заметил его бледность: — Всё в порядке? Камаэль кивнул, вытирая пот со лба: — Просто немного переусердствовал. Мне нужно сделать паузу.

— Ты учишься с невероятной скоростью, — сказал староста. — То, что другим магам требуются годы, ты осваиваешь за часы.

— В любом случае, твой дар — редкость, и ты с ним обращаешься, как будто делал это всю жизнь. Это и настораживает, и внушает уважение. Постарайся использовать его с умом — и ни в коем случае не рассказывай об этом всем подряд. В неправильных ушах такая информация может обернуться для тебя бедой.

— Я постараюсь, — серьёзно ответил Камаэль, но затем позволил себе улыбку: — Хотя, признаюсь, соблазн устроить шоу — скажем, вызвать огромную огненную птицу и слегка напугать местных задирак — действительно велик. Но, думаю, это было бы не лучшей идеей, особенно если не хочешь привлекать лишнего внимания.

Элдрин на мгновение замер, а затем рассмеялся:

— Вижу, к тебе возвращается не только магическое мастерство, но и чувство юмора. Это хороший знак. Но, пожалуйста, воздержись от огненных птиц в пределах деревни. Наши соломенные крыши весьма горючи.

— Обещаю ограничиться мелкими шалостями, — ухмыльнулся Камаэль. — Может быть, заставлю реку разделится на пополам или превращу воду в вино. Кстати, о выпивки — после такой тренировки я бы не отказался от кружечки.

— Заслуженный отдых, — кивнул Элдрин. — В таверне "Три луны" варят отличный эль. И, думаю, сегодня вечером там будет много желающих угостить нового мага деревни.

— Надеюсь, мне не придётся показывать фокусы за выпивку, — сказал Камаэль. — Хотя, если подумать, это не худший способ зарабатывать на жизнь. "Камаэль Великолепный и его удивительные магические трюки" — звучит неплохо для вывески, не так ли? Но... — он замялся, — как тут вообще платят? Я ведь без денег. Или… можно как-то обменять ману на еду?

Элдрин снова рассмеялся:

— Ты определённо не похож на типичного мага из Академии. Они обычно слишком серьёзны и полны собственной важности. А по поводу оплаты — тут всё просто. У нас основная валюта — это мана-кристаллы или просто мана если ты сможешь зарядить на месте кристалл. Их можно обменивать на товары и услуги. Поэтому большинство либо покупают их у торговцев уже заряженные , либо, если умеют, заряжают самостоятельно.

— Да. Это требует много энергии, но и приносит доход. Ты, к примеру, справляешься с этим очень хорошо — так что со временем сможешь себе позволить небольшие кристаллы, чтобы рассчитываться за еду или жильё. Есть также специальные артефакты, внутри которых установлены сложные магические структуры и кристаллы с высокой ёмкостью — они способны накапливать огромное количество маны и использоваться для автоматической оплаты. Такие артефакты очень дорогие и доступны только богатым или высокопоставленным людям. Но тебе до этого пока рано — начни с простого. С твоими способностями ты легко сможешь себя обеспечивать, если захочешь.

Элдрин добродушно похлопал его по плечу:

— Сегодня угощаю я. А потом ты сможешь сам себе зарабатывать. Тебе это под силу — и даже легче, чем многим другим.

В своём прежнем мире он всегда чувствовал себя чужим, будто жил не своей жизнью. Здесь же, в новом, полном тайн и магии мире, всё было иначе. Здесь он ощущал, что способен быть кем-то значимым, быть полезным, изменить не только свою судьбу, но и судьбы других. Его дар — редкий, почти невозможный — открывал перед ним пути, которых он даже не мог представить прежде.

— Я постараюсь использовать свои способности мудро, — сказал он, а затем добавил с усмешкой: — И, возможно, иногда не очень мудро, но определённо весело.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся Элдрин. — А теперь, думаю, достаточно на сегодня. Ты хорошо поработал, и тебе нужно отдохнуть. Завтра мы продолжим тренировки, а послезавтра, если ты будешь готов, сходим в пещеры.

Он вышел из тренировочного круга, всё ещё держа в руке созданный им деревянный куб — первый материальный объект, который он создал силой мысли. Символ его новой жизни в мире магии.

Возвращаясь в свою хижину, Камаэль чувствовал на себе взгляды жителей деревни — теперь уже не просто любопытные, но полные уважения и даже благоговения. Новости в маленькой деревне распространялись быстро, и все уже знали о его тренировке с Элдрином.

Дети следовали за ним на расстоянии, шепчась и показывая пальцами. Взрослые кланялись при его приближении. Одна пожилая женщина даже оставила у его двери корзину с фруктами и свежеиспечённым хлебом.

— Эй, вы, маленькие шпионы, — обратился Камаэль к следующим за ним детям, — если хотите увидеть настоящую магию, просто спросите. Нет нужды красться за мной, как за диким зверем.

Дети замерли, пойманные с поличным, но затем самый смелый из них, рыжеволосый Лиам, шагнул вперёд:

— Вы правда можете показать нам магию, мастер Камаэль?

— Мастер Камаэль? — переспросил он с улыбкой. — Знаете, это звучит лучше, чем я ожидал. Мне даже нравится. Пусть будет так.

Камаэль хотел было ответить с шуткой, но тут же почувствовал, как вспыхнувшая ранее эйфория уступает место тяжёлой усталости. Его магические каналы всё ещё ныли, будто он пробежал марафон, не зная, что участвует в забеге.

— Знаете, — сказал он, поднимаясь на ноги и вытирая лоб, — я бы с радостью показал вам магию, но после тренировки с Элдрином я совершенно выжат. Сегодня не получится — мои силы на исходе. Но я обещаю: завтра, когда восстановлюсь, я обязательно покажу вам что-то действительно интересное. Договорились??

Дети дружно закивали, немного разочарованные, но с нетерпением ожидающие будущего выступления. Камаэль мягко попрощался с ними, пообещав, что завтра покажет нечто особенное, и, всё ещё чувствуя тяжесть в теле, направился в сторону своей хижины, наслаждаясь вечерним воздухом и тишиной деревни.

Войдя в хижину, Камаэль сел на кровать и долго смотрел на деревянный куб в своей руке. Этот простой объект символизировал всё, что изменилось в его жизни. Он умер в одном мире и возродился в другом. Потерял всё, что имел, но обрёл дар, о котором даже не мечтал.

«Что ждёт меня дальше?» — думал он, глядя на три луны, видимые в окне даже днём. — «Академия? Обучение? Новая жизнь в качестве мага? Или, может быть, я стану первым в этом мире магом миллионером , или смогу стать самым сильный магом в мире »

Будущее было неопределённым, но впервые за долгое время Камаэль чувствовал, что движется в правильном направлении. Что, возможно, его перерождение в этом странном мире не было случайностью. Что, возможно, у него есть предназначение.

С этими мыслями он лёг на кровать и закрыл глаза, позволяя усталости от магических упражнений взять верх. Деревянный куб он положил рядом с собой — напоминание о том, что в этом новом мире возможно всё, даже создание материи из чистой энергии мысли.

— А может, я просто сплю, и это самый длинный и детальный сон в истории, — пробормотал он, засыпая. — Если так, то я определённо не хочу просыпаться.

Глава 1 Часть 4

Глава 1: Пробуждение в новом миреЧасть 4: Деревня на опушке

Следующие несколько дней пролетели для Камаэля в непрерывных тренировках. Каждое утро он встречался с Элдрином во дворе его дома, и они работали над контролем и расширением его способностей к материализации.

Прогресс был впечатляющим. Если в первый день Камаэль смог создать лишь небольшой деревянный куб, то к концу недели он уже материализовывал сложные объекты — инструменты, посуду, даже простые механизмы вроде песочных часов. Всё, что он мог чётко представить в своём воображении, он мог создать из маны.

Элдрин был в восторге от успехов своего ученика, хотя и не скрывал удивления от скорости, с которой Камаэль осваивал новые навыки.

— Ты учишься быстрее, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал, — сказал староста однажды после особенно успешной тренировки, во время которой Камаэль создал полностью функционирующий компас. — Словно ты не учишься, а вспоминаешь давно забытые навыки.

— Может, в прошлой жизни я был великим волшебником, — усмехнулся Камаэль. — Или, что более вероятно, просто у меня хороший учитель.

Элдрин улыбнулся на комплимент, но в его глазах мелькнуло что-то задумчивое. Камаэль не мог объяснить Элдрину, что в своём прежнем мире он десятилетиями изучал оккультные практики и теории магии, пусть и считавшиеся там лишь суевериями. Теперь, в мире, где магия была реальностью, эти теоретические знания словно находили практическое применение.

Но тренировки были лишь частью его новой жизни. Постепенно Камаэль знакомился с деревней и её жителями, узнавал их истории, привычки, традиции.

Эльмвуд оказался небольшим, но процветающим поселением. Около пятидесяти домов, расположенных полукругом вокруг центральной площади, где находились колодец, дом старосты и небольшой храм, посвящённый Триединому — местному божеству, представленному тремя лунами.

Жители занимались в основном сельским хозяйством, охотой и добычей манакристаллов в пещерах неподалёку. Раз в месяц в деревню приезжали торговцы из ближайшего города Гирана, чтобы обменять городские товары на продукты, меха и кристаллы.

Камаэль быстро заметил, что практически все жители обладали некоторыми магическими способностями — могли зажечь огонь, поднять лёгкие предметы, ускорить рост растений. Но большинство из них использовали для этого кристаллы или простые амулеты, служившие фокусирующими инструментами. Без этих вспомогательных средств их контроль над маной был слабым и неустойчивым.

— В нашем мире каждый может чувствовать ману и использовать её в какой-то степени, — объяснил Элдрин, когда Камаэль спросил об этом. — Но большинство людей имеют очень ограниченный контроль и недостаточный запас собственной маны. Поэтому они полагаются на кристаллы и артефакты, которые помогают фокусировать и усиливать их способности.

— А я? — спросил Камаэль. — Почему я могу использовать магию без кристаллов?

— Ты особенный, — задумчиво ответил Элдрин. — Твоя эффективность использования маны близка к 100%, в то время как у большинства людей она не превышает 20-30%. Ты не теряешь энергию при преобразовании, и это даёт тебе огромное преимущество.

— Значит, в этом мире существует какая-то система рангов для магов? — поинтересовался Камаэль, размышляя о своём месте в этой новой реальности.

Элдрин кивнул, явно довольный проявленным интересом.

— Да, существует десять рангов магов, от первого до десятого, где первый — самый низкий, а десятый — высший ранг, доступный лишь единицам. Ранг мага определяется несколькими ключевыми аспектами.

Он поднял палец:

— Во-первых, размер собственного резервуара маны. У мага первого ранга он очень мал, едва достаточен для простейших заклинаний. У мага десятого ранга резервуар огромен, позволяющий поддерживать сложнейшие заклинания часами.

Второй палец:

— Во-вторых, объёмный поток маны и мана — скорость, с которой маг может привлекать и использовать ману. Маг первого ранга подобен тонкому ручейку, а десятого — мощной реке.

Третий палец:

— В-третьих, проводимость — способность тела мага пропускать через себя потоки маны без сопротивления. Низкая проводимость означает, что большая часть энергии теряется, высокая — что маг может направлять огромные потоки силы.

Четвёртый палец:

— В-четвёртых, эффективность — насколько полно маг преобразует ману в желаемый эффект. У большинства магов первого ранга эффективность не превышает 20%, у десятого — достигает 90%.

И, наконец, пятый палец:

— В-пятых, знания и опыт. Даже обладая огромным резервуаром и высокой эффективностью, без должных знаний маг не сможет создавать сложные заклинания. А в бою решающую роль часто играет именно боевой опыт.

Элдрин внимательно посмотрел на Камаэля:

— По моим наблюдениям, ты обладаешь знаниями мага первого ранга — ты только начинаешь изучать основы. Но твоя эффективность... она на уровне мага десятого ранга, что невероятно редко. Твоя проводимость и объёмный поток тоже выше среднего. А вот размер резервуара пока определить сложно — мы не знаем твоих пределов.

Камаэль задумался над этой информацией. Система рангов звучала логично, и он мог видеть, как различные аспекты взаимодействуют между собой.

— А вы? Какого вы ранга? — спросил он с искренним любопытством.

Элдрин скромно улыбнулся:

— Я маг пятого ранга. Не самый сильный, но достаточно опытный. В нашей деревне большинство жителей — маги первого или второго ранга. В городах можно встретить магов до седьмого ранга. Маги восьмого и выше обычно служат при королевском дворе или в Магической Академии.

— И как определяется ранг мага? Существуют какие-то тесты?

— Да, в Академии проводят специальные испытания для определения ранга. Но даже без формальных тестов опытный маг может примерно оценить ранг другого по его способностям и ауре.

Эта информация заставила Камаэля задуматься о своей уникальности в этом мире. Он заметил, что даже в маленькой деревне магические кристаллы и амулеты были ценным ресурсом, доступным не всем. Простые крестьяне могли позволить себе лишь самые примитивные магические инструменты, в то время как более сложные артефакты были доступны только зажиточным семьям.

— Кристаллы служат не только фокусирующими инструментами, но и валютой, верно? — спросил Камаэль, вспоминая, как жители обменивались небольшими кристаллами на рынке.

— Именно так, — подтвердил Элдрин. — Мана — универсальная валюта в Вельдоре. Кристаллы, заряженные маной, используются для оплаты товаров и услуг. Их ценность зависит от количества и качества хранимой энергии. Можно платить уже заряженными кристаллами или заряжать пустые.

Он достал из кармана небольшой прозрачный кристалл размером с ноготь:

— Вот, например, пустой кристалл. Маги могут заряжать их своей маной, превращая в валюту. Для магов низких рангов это трудоёмкий процесс, требующий много времени. Для магов высоких рангов — дело нескольких минут.

Камаэль взял кристалл, ощущая его холодную гладкость. Он сосредоточился, направляя поток маны в кристалл, и тот начал светиться мягким голубым светом.

— Невероятно, — прошептал Элдрин, наблюдая, как быстро кристалл наполняется энергией. — Ты зарядил его за секунды, без видимых усилий. Это... это уровень мага восьмого или даже девятого ранга.

Когда Элдрин отвернулся, чтобы достать ещё один кристалл, Камаэль почувствовал странное притяжение. Почти инстинктивно, он слегка коснулся заряженного кристалла кончиком пальца и ощутил, как энергия из кристалла перетекает в него. Кристалл потускнел, а Камаэль почувствовал прилив сил. Он быстро прекратил процесс, не желая полностью опустошить кристалл и вызвать подозрения.

«Интересно», — подумал он. «Я могу не только заряжать кристаллы, но и забирать из них энергию. Это может быть полезно».

Элдрин вернулся с новым кристаллом:

— Попробуй ещё раз, но теперь сосредоточься на стабильности потока. Качество заряда так же важно, как и количество.

Камаэль кивнул и повторил процесс, на этот раз контролируя поток маны более тщательно. Кристалл засветился ровным, устойчивым светом.

— Превосходно, — одобрительно кивнул Элдрин. — Ты быстро учишься. С такими способностями ты мог бы стать богатым человеком, просто заряжая кристаллы для торговцев.

— Звучит не слишком увлекательно, — усмехнулся Камаэль. — Предпочитаю использовать магию для чего-то более... творческого. Хотя, должен признать, иметь собственные деньги было бы неплохо. Не могу же я вечно пользоваться вашим гостеприимством.

Камаэль быстро стал местной знаменитостью. Его способность к материализации без использования кристаллов вызывала восхищение и уважение. Дети следовали за ним по пятам, выпрашивая маленькие магические фокусы. Взрослые приглашали его на ужин, чтобы расспросить о его "прошлом" и показать своё гостеприимство.

Особенно Камаэль сблизился с семьёй Мирты — женщины, которая первой накормила его в ночь прибытия. Её сын Лиам стал его постоянным спутником, а сама Мирта, оказавшаяся вдовой, часто приглашала его на обед и делилась местными новостями и сплетнями.

— Ты должен пойти с нами на Праздник Трёх Лун, — сказала она однажды, когда Камаэль помогал ей собирать травы в огороде. — Он будет через три дня. Вся деревня соберётся на площади, будут танцы, музыка, угощения.

— Праздник Трёх Лун? — переспросил Камаэль. — Звучит как отличная возможность для меня показать свои лучшие магические трюки. Может, создам гигантского светящегося дракона, который будет летать над площадью?

Мирта рассмеялась: — Ты шутишь, но это было бы потрясающе! Праздник Трёх Лун — это священное время, когда все три луны становятся полными одновременно. Мана течёт особенно сильно, и даже те, кто обычно едва может зажечь свечу, способны на более впечатляющие заклинания.

— Значит, это не просто религиозный праздник, но и магический? — заинтересовался Камаэль.

— Именно, — кивнула Мирта. — Маги проводят ритуалы, обычные люди просят благословения у Триединого. — Она улыбнулась. — И, конечно, это просто хороший повод повеселиться.

Камаэль кивнул: — Звучит интересно. Я с удовольствием пойду.

— Отлично! — Мирта просияла. — Я приготовлю особое блюдо для праздничного стола. И, может быть, ты покажешь всем какое-нибудь впечатляющее заклинание? Дети будут в восторге.

— Я подумаю, что можно показать, — улыбнулся Камаэль. — Может, превращу старосту в лягушку? Шучу, конечно. Что-нибудь красивое и безопасное, обещаю.

В тот же вечер он обсудил предстоящий праздник с Элдрином во время их обычной вечерней беседы. После тренировок они часто сидели в доме старосты, пили травяной чай и разговаривали о магии, истории и устройстве мира.

— Праздник Трёх Лун — важное событие, — подтвердил Элдрин. — Не только религиозное, но и магическое. В эту ночь потоки маны действительно усиливаются, и даже простейшие заклинания становятся мощнее.

Он достал с полки старинную книгу в кожаном переплёте и открыл её на странице с изображением трёх лун, соединённых треугольником светящихся линий.

— Видишь ли, когда все три луны становятся полными и выстраиваются в определённом порядке, они создают то, что маги называют Триангуляцией. Потоки маны между ними усиливаются и образуют особые узлы силы. — Он указал на треугольник на рисунке. — В такие моменты можно проводить ритуалы, которые невозможны в обычное время.

— Какие ритуалы? — заинтересовался Камаэль, наблюдая, как светящиеся линии на иллюстрации, казалось, двигались сами по себе, создавая сложные узоры.

Элдрин задумчиво погладил бороду: — Разные. Исцеление неизлечимых болезней, создание постоянных магических артефактов, открытие порталов между отдалёнными местами... — Он помолчал. — И, возможно, даже путешествия между мирами.

Последние слова заставили Камаэля напрячься. Путешествия между мирами? Могло ли это объяснить его появление в Вельдоре?

— Вы думаете, что такое возможно? — осторожно спросил он. — Путешествия между разными мирами?

— Теоретически — да, — кивнул Элдрин. — В древних текстах есть упоминания о таких ритуалах. Но они требуют огромной силы и знаний, доступных лишь величайшим архимагам. И даже тогда успех не гарантирован.

Он внимательно посмотрел на Камаэля: — Почему тебя это так интересует?

Камаэль понял, что должен быть осторожен. Элдрин был мудрым и наблюдательным, и мог заподозрить правду о его происхождении.

— Просто любопытство, — ответил он как можно более непринуждённо. — Я пытаюсь понять границы возможного в магии. Знаете, в моём... гм... амнезированном состоянии, каждая новая информация как кусочек головоломки.

Элдрин, казалось, удовлетворился этим ответом, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на подозрение.

— В любом случае, — сказал староста, закрывая книгу, — Праздник Трёх Лун — хорошая возможность для тебя почувствовать усиление маны и попробовать более сложные материализации. Я думаю, ты мог бы создать что-то особенное для деревни. Что-то полезное и долговечное.

— Например? — спросил Камаэль. — Может, гигантскую статую меня в центре площади? — он подмигнул, показывая, что шутит. — Или что-то действительно полезное?

Элдрин усмехнулся: — Твоё чувство юмора... необычно. Но я думал о чём-то более практичном. У нас давно проблемы с мостом через ручей на восточной окраине. Каждую весну его смывает паводком, и мы строим новый. Но если бы ты смог материализовать каменный мост... с твоими способностями и усилением маны во время Триангуляции это должно быть возможно.

Камаэль задумался. Создать целый мост? Это было бы самым большим объектом, который он пытался материализовать. Но идея была заманчивой — оставить что-то полезное и долговечное для деревни, которая приняла его.

— Я попробую, — решительно сказал он. — Но мне нужно будет тщательно подготовиться. Изучить структуру моста, продумать каждую деталь. И, возможно, придумать, как сделать его не просто функциональным, но и красивым. Может быть, с магическими фонарями, которые будут освещать путь ночью?

— Это было бы замечательно, — одобрительно кивнул Элдрин. — Я помогу тебе с подготовкой. У меня есть книги по архитектуре и инженерному делу, которые могут быть полезны.

На следующий день они отправились к ручью, чтобы осмотреть место для будущего моста. Ручей был неширокий — около пяти метров — но быстрый и с каменистым дном. Существующий мост представлял собой простую деревянную конструкцию, уже начавшую подгнивать в некоторых местах.

— Видишь проблему, — сказал Элдрин, указывая на шаткие опоры. — Дерево не выдерживает постоянного контакта с водой, а каменные опоры мы не можем построить без специальных инструментов и навыков.

Камаэль внимательно изучал ручей и его берега, мысленно представляя, каким мог бы быть новый мост. Арочный, из светлого камня, с прочными перилами и широким настилом, по которому могла бы проехать телега.

— Я думаю, здесь подойдёт арочная конструкция, — сказал он. — Одна центральная арка, опирающаяся на каменные основания по обоим берегам. Так мы избежим необходимости ставить опоры в самом ручье.

Элдрин одобрительно кивнул: — Хорошая идея. Арочные мосты самые прочные. Но их сложно строить обычными методами.

— Для материализации сложность конструкции не имеет значения, — заметил Камаэль. — Важно только, насколько чётко я могу её представить и сколько маны потребуется для создания. К счастью, у меня есть преимущество — я не теряю энергию при преобразовании, в отличие от большинства жителей деревни.

— Именно, — кивнул Элдрин. — Твоя эффективность использования маны — редкий дар. Большинству магов пришлось бы использовать множество кристаллов для такой работы, и даже тогда результат был бы менее стабильным. Такая точная и мощная работа с маной без внешних фокусирующих артефактов — большая редкость. Это не просто сила — это уникальный тип взаимодействия с самой природой магии, и в нашем мире он практически не встречается.

Они провели несколько часов, измеряя ручей, изучая грунт на берегах и делая наброски будущего моста. Затем вернулись в дом Элдрина, где староста достал несколько книг с чертежами различных мостов и объяснил Камаэлю принципы их конструкции.

Следующие два дня Камаэль посвятил подготовке к ритуалу. Он изучал книги по архитектуре, делал детальные чертежи будущего моста, практиковался в создании небольших каменных моделей. Элдрин помогал ему, объясняя тонкости работы с маной во время Триангуляции и как направлять усиленные потоки энергии.

Каждая модель, которую создавал Камаэль, была окружена лёгким светом, а в воздухе вокруг мерцали крошечные искры, складываясь в простые геометрические узоры. Когда он концентрировался особенно сильно, его глаза светились тем же цветом, что и создаваемый объект, а вокруг рук возникали тонкие световые нити, соединяющие его с формирующейся конструкцией. Он предположил, что это может быть побочный эффект связанной маны — отклик самой материи на процесс преобразования.

— Удивительно, — подумал Камаэль, наблюдая, как очередная модель моста формируется в его руках, каждый камень идеально подогнан к соседнему, а арка изгибается с математической точностью. Он никогда бы не подумал, что однажды окажется в мире, где будет создавать мосты из ничего. Это казалось абсурдным. И всё же... вот он здесь. И делал именно это.

Наконец наступил день Праздника Трёх Лун. С самого утра Эльмвуд зажил по-особенному: в воздухе чувствовалось предвкушение, как перед большой переменой. Жители неспешно, но с вниманием к каждой детали украшали дома свежими цветами и тщательно сплетёнными лентами. Над окнами висели венки из трав и полевых бутонов, а на дверях — символы трёх лун, вырезанные из дерева и расписанные вручную.

На центральной площади мужчины устанавливали длинные деревянные столы, покрывая их белыми тканями с вышитыми узорами, а женщины приносили из домов корзины с хлебом, сырами и фруктами. Дети помогали развешивать простые бумажные фонарики, разукрашенные акварелью, смеясь и соревнуясь, чей будет ярче.

Музыканты сидели в тени у колодца и перебирали струны, проверяя настройку. Их инструменты — старые, но ухоженные — тихо звучали, сливаясь с атмосферой подготовки. Всё было проникнуто особой тишиной — не молчанием, а ожиданием. Как будто сама деревня затаила дыхание в преддверии чего-то великого и светлого.

Камаэль чувствовал необычное возбуждение. Не только от предстоящего праздника и ритуала, но и от самой маны, которая, казалось, становилась гуще и активнее с приближением вечера. Потоки энергии, которые он научился видеть и чувствовать, усиливались, переливались новыми оттенками, двигались быстрее. Воздух вокруг него словно звенел от избытка магической энергии.

Он заметил, что даже обычные предметы начинали слабо светиться, реагируя на усиление маны. Цветы на подоконниках раскрывались шире и ярче, словно тянулись к невидимому источнику энергии. Вода в колодце на площади мерцала и переливалась, отражая не только солнечный свет, но и магические потоки, проходящие сквозь неё.

— Это как стоять под водой, — подумал Камаэль, глядя на завораживающее свечение магических потоков. — Но не в плохом смысле. Наоборот — словно вода окутывает тебя мягко и бережно, проникает в каждый миллиметр кожи, не давая задохнуться, а наполняя силой. Всё вокруг дышит, движется, откликается. Магия здесь не просто сила — она как сама среда, в которой ты живёшь.

К вечеру, когда солнце начало садиться, все жители собрались на площади. Были зажжены факелы и костры, столы ломились от угощений — жареного мяса, свежего хлеба, фруктов, пирогов и бочонков с элем и вином.

Камаэль, одетый в новую тунику, подаренную ему Миртой специально для праздника, стоял рядом с Элдрином и наблюдал, как на небе появляются три луны — серебряная, красная и чёрная. По мере того, как они поднимались выше, становясь всё более полными и яркими, атмосфера на площади менялась. Разговоры стихали, люди поднимали глаза к небу, некоторые начинали тихо петь или читать молитвы.

— Скоро начнётся Триангуляция, — прошептал Элдрин. — Ты чувствуешь?

Камаэль кивнул. Он не просто чувствовал — он видел, как между тремя лунами начинают формироваться светящиеся линии, образуя треугольник. Потоки маны вокруг становились всё более плотными и яркими, словно воздух наполнялся светящимся туманом всех цветов радуги. Каждый вдох приносил ощущение свежести и силы, словно он пил чистую энергию. Его кожа покрылась мурашками от интенсивности магического поля, а в ушах звучала странная, неземная музыка — гармония сфер, создаваемая резонансом трёх лун.

— Это... невероятно, — прошептал Камаэль, чувствуя, как мана течёт через него, словно река, наполняя каждую клетку тела энергией и силой. — Словно весь мир поёт одну песню, и я могу не только слышать её, но и быть её частью. Никогда не думал, что скажу это, но, возможно, умереть в автокатастрофе было лучшим, что случилось со мной. Хотя, конечно, предпочёл бы менее болезненный способ попасть сюда.

Когда треугольник полностью сформировался, Элдрин вышел в центр площади и поднял руки:

— Жители Эльмвуда! Сегодня, в священную ночь Трёх Лун, мы собрались, чтобы отпраздновать Триангуляцию и попросить благословения у Триединого!

Толпа одобрительно загудела. Элдрин продолжил:

— По традиции, в эту ночь мы проводим ритуалы, которые принесут процветание нашей деревне в следующем месяце. И сегодня у нас есть особый гость, обладающий редким даром, который согласился использовать свои способности на благо Эльмвуда.

Он жестом пригласил Камаэля выйти вперёд:

— Камаэль, маг-материализатор, создаст для нас новый мост через Восточный ручей — прочный каменный мост, который не смоет весенним паводком!

Жители деревни разразились аплодисментами и восторженными возгласами. Камаэль смущённо улыбнулся и поклонился.

— Спасибо за тёплый приём и гостеприимство, — сказал он. — Я рад, что могу отплатить вам за доброту. Обещаю, что мост будет прочным, красивым и будет служить вам долго. Я постарался вложить в него всё, что умею. Надеюсь, он станет не просто дорогой между берегами, но и символом того, что мы можем строить вместе?

После этого началась праздничная часть вечера. Люди ели, пили, танцевали под музыку местных музыкантов, играющих на странных инструментах, напоминающих лютни и флейты, но с необычным звучанием. Камаэль заметил, что даже простые музыкальные инструменты здесь были усилены магией — струны лютен светились слабым голубоватым светом, а из флейт при игре вылетали крошечные светящиеся частицы магии, которые кружились и вибрировали в воздухе, прежде чем раствориться.

Каждая нота сопровождалась визуальным эффектом — голубые и серебристые для высоких тонов, красные и золотые для низких. Они сплетались в воздухе в сложные узоры, создавая трёхмерную симфонию света. Музыка казалась живой, она рисовала волны, спирали и вспышки. И всё это, как понял Камаэль, мог видеть только он. Остальные наслаждались самой музыкой, её мелодией и ритмом, но то, что происходило в магическом пространстве — было тайной, доступной лишь его восприятию.

Камаэль участвовал в празднестве, но сдержанно — ему нужно было сохранить силы для ритуала. Он заметил, что многие жители, особенно молодые девушки, бросали на него заинтересованные взгляды. Мирта, сидевшая рядом с ним за столом, тихо посмеивалась:

— Ты стал самым желанным женихом в деревне, Камаэль. Редкий дар, приятная внешность, таинственное прошлое... Идеальное сочетание.

Камаэль смущённо улыбнулся:

— Я не думаю о женитьбе, — спокойно ответил Камаэль. — Сейчас я сосредоточен на своём пути. Магия для меня не просто дар — это задача, которую я должен выполнить. Я чувствую, что мне предстоит ещё многое понять и пройти. Возможно, однажды... но сейчас — нет.

Мирта рассмеялась:

— Понимаю, — мягко сказала Мирта, глядя на него с лёгкой грустью и уважением. — Ты выбрал путь, который требует одиночества. Это не значит, что ты одинок, но... всё равно немного жаль. В тебе есть нечто редкое, и я надеюсь, что твоя дорога приведёт тебя туда, где ты сможешь быть не только сильным, но и счастливым. Если когда-нибудь тебе захочется просто побыть рядом с кем-то — не как великий маг, а как друг — знай, двери моего дома всегда открыты.

Ближе к полуночи, когда Триангуляция достигла пика — три луны выстроились в идеальный равносторонний треугольник, и линии между ними светились особенно ярко — Элдрин подал знак, что пора начинать ритуал.

Вся деревня двинулась к Восточному ручью. Люди несли факелы, освещая путь, и пели традиционные песни. Камаэль шёл впереди вместе с Элдрином, чувствуя, как мана вокруг него пульсирует и переливается, словно живое существо. Каждый шаг по земле отзывался волной энергии, поднимающейся по его ногам, наполняя тело силой. Воздух вокруг него светился и мерцал, создавая эффект ходячего созвездия — тысячи крошечных звёзд, окружающих его фигуру.

Когда они достигли ручья, Камаэль остановился на берегу и глубоко вдохнул. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на образе моста, который хотел создать — арочный, из светлого камня, с изящными перилами и встроенными магическими светильниками. Он представил каждую деталь, каждый камень, каждый изгиб.

Затем он поднял руки, и вокруг них начала формироваться аура ослепительно яркого света, переливающегося всеми цветами радуги. Свет пульсировал в такт его сердцебиению, становясь то ярче, то тусклее, но постоянно усиливаясь. Воздух вокруг него начал вибрировать, создавая низкий гул, который постепенно превращался в мелодичную вибрацию, словно сама материя откликалась на его зов.

Жители деревни замерли в благоговейном молчании, наблюдая, как Камаэль направляет потоки маны. Элдрин стоял рядом, готовый помочь, если потребуется, но не вмешивался в процесс.

Постепенно над ручьём начала формироваться призрачная структура — сначала прозрачная, как дымка, затем всё более плотная и материальная. Камаэль чувствовал, как энергия течёт через него, как он направляет её, формирует, придаёт ей структуру и форму. Это было похоже на скульптуру, но вместо глины или камня он работал с чистой энергией, превращая её в материю.

Пот выступил на его лбу, руки начали дрожать от напряжения, но он не останавливался. Мост продолжал формироваться — камень за камнем, деталь за деталью. Светлый гранит арки, изящные перила с узорами, широкий настил, способный выдержать тяжёлую телегу.

Когда основная структура была завершена, Камаэль добавил последний штрих — магические светильники, встроенные в перила. Они были созданы из особого кристаллического материала, который мог накапливать солнечный свет днём и излучать мягкое сияние ночью. Каждый светильник имел форму маленькой луны — серебряной, красной или чёрной, в честь трёх лун Вельдоры.

Наконец, с последним усилием воли, Камаэль закрепил структуру, делая её постоянной и прочной. Аура вокруг него вспыхнула особенно ярко, а затем медленно угасла. Он опустил руки и открыл глаза.

Перед ним стоял прекрасный каменный мост, словно всегда бывший здесь. Светильники на перилах мягко светились, отражаясь в воде ручья и создавая волшебную, сказочную атмосферу. Мост был не просто функциональным — он был произведением искусства, гармонично вписывающимся в окружающий пейзаж.

Камаэль почувствовал внезапную слабость и пошатнулся. Элдрин быстро подхватил его под руку.

— Ты в порядке? — спросил староста с беспокойством.

— Да... — пробормотал Камаэль, еле удерживая равновесие. Его тело пульсировало от перенапряжения: магия прошла через него, как бурный поток, и теперь каждый мускул отзывался глухой болью. Казалось, будто он стоял под водопадом энергии, и теперь ощущал последствия — оглушённый, обессиленный, едва соображающий. Перед глазами прыгали звёздочки, и он едва не потерял равновесие.

— Это было... больше, чем я рассчитывал, — добавил он, не глядя на Элдрина. Его голос был тихим, глухим, словно доносился издалека. — Прости, я не очень способен сейчас на разговоры. Кажется, меня только что ударили по голове... всей магией этого мира сразу.

Жители деревни разразились восторженными возгласами и аплодисментами. Многие подходили к Камаэлю, чтобы пожать ему руку или обнять в знак благодарности. Дети с восторгом бегали по новому мосту, восхищаясь светящимися "лунами" на перилах.

Гарет, один из старейших жителей деревни, первым осмелился пройти по мосту от начала до конца. Он осторожно ступил на мост, затем, убедившись в его прочности, прошёл до середины и обратно.

— Крепкий, как скала! — объявил он. — И красивый, как в королевской столице! А эти светящиеся шары — настоящее чудо! Они меняют цвет, когда к ним прикасаешься, вы видели?

Действительно, Камаэль заметил, что светильники реагировали на прикосновение, меняя цвет и интенсивность свечения в зависимости от эмоций человека. Это был непреднамеренный эффект, результат взаимодействия его магии с усиленными потоками маны во время Триангуляции, но очень приятный сюрприз.

Жители деревни снова зааплодировали, и многие начали подходить к мосту, чтобы потрогать его, пройтись по нему, восхититься его красотой и прочностью.

Камаэль наблюдал за этим с усталой улыбкой. Он создал что-то полезное, что-то, что останется после него, даже если он когда-нибудь покинет Эльмвуд. Это было хорошее чувство.

— Знаешь, — сказал он Элдрину, наблюдая, как дети играют с "лунными" светильниками на мосту, — я мог бы создать и другие полезные вещи для деревни. Может быть, систему водоснабжения с магическими фильтрами? Или защитные барьеры вокруг поселения? Если каждый Праздник Трёх Лун использовать для таких проектов, Эльмвуд скоро станет самой продвинутой деревней в округе. Хотя, признаюсь, сейчас я чувствую себя так, будто пробежал марафон. Магический марафон.

— Ты мыслишь масштабно, — улыбнулся Элдрин, его глаза отражали свет трёх лун. — И это хорошо. Но не забывай, что даже с твоими способностями, такие проекты требуют огромных затрат энергии. Не стоит истощать себя.

Мирта подошла к нему с кубком горячего вина:

— Выпей, тебе нужно восстановить силы.

Камаэль благодарно принял кубок и сделал глоток. Вино было сладким и пряным, с незнакомыми, но приятными специями. Он почувствовал, как тепло разливается по телу, а усталость отступает.

— Спасибо, — сказал он. — За всё.

— Это мы должны благодарить тебя, — улыбнулась Мирта. — Ты дал нам то, о чём мы мечтали много лет. — Она помолчала, затем добавила: — Знаешь, что говорят о мостах, созданных магией во время Триангуляции?

— Что? — спросил Камаэль, наблюдая, как свет от "лунных" светильников отражается в её глазах.

— Ничего, — сказала Мирта негромко, глядя на мост, освещённый мягким сиянием светильников. — Потому что он первый. Потому что до этого никто не делал ничего подобного. Ты открыл новую дорогу — не только между берегами, но и между людьми. Это больше, чем просто работа. Это — начало. И ты можешь по праву гордиться тем, что ты сделал.

Камаэль улыбнулся:

Он попытался говорить искренне, но мысли его путались. Всё, о чём он сейчас мог думать — это боль. Каждая клетка тела ныла, особенно голова: пульсирующая, острая, как от удара тяжёлым предметом. Он чувствовал себя так, будто его магическое ядро перегорело, и теперь даже самые простые фразы давались с трудом.

— Надеюсь, это правда, — выдохнул он. — Эльмвуд заслуживает этого.

Праздник продолжался до поздней ночи. Люди пели, танцевали, рассказывали истории. Многие подходили к Камаэлю, чтобы лично поблагодарить его за мост. Дети просили показать ещё какие-нибудь магические трюки, но он был слишком истощён. Позже, когда боль немного отпустила — возможно, благодаря нескольким кубкам вина, — он осознал, насколько сильно перегрузил своё тело. Его магические каналы словно горели изнутри, голова пульсировала, и даже свет факелов казался слишком ярким.

Он извинился перед детьми и пообещал, что покажет им всё, что они захотят, но не сегодня. И, возможно, не в ближайшую неделю. Даже думать о магии сейчас было мучительно. Ему нужно было восстановиться. Настоящая магия — не только сила, но и ответственность перед собой.

— Ты будешь великим магом, — сказал ему Элдрин, когда они поздно ночью сидели рядом на скамье у его дома, глядя на медленно угасающий свет лун. — Возможно, величайшим из всех, кого я знал.

Камаэль покачал головой:

— Это моя Мечта, — тихо ответил Камаэль, глядя на мерцающее небо. — То, что ты это говоришь... для меня это многое значит. Я знаю, что путь будет трудным. Знаю, что мне придётся пройти через поражения, разочарования, боль. Но я не сдамся. Никогда. Я чувствую, что именно ради этого я родился. Это моё предназначение.

— Всему своё время, — мудро ответил старик, его глаза светились тёплым серебристым светом в темноте. — А пока... наслаждайся моментом. Ты сделал что-то прекрасное сегодня.

И Камаэль наслаждался — в том тихом, наполненном смыслами состоянии, когда ни одна мысль не мешает дыханию. Он смотрел на звёздное небо, на три луны, всё ещё соединённые светящимся треугольником, и чувствовал, как в груди распускается тёплое, почти священное чувство. Он не знал, зачем оказался здесь, и, может быть, никогда не узнает. Но именно в этом незнании был ответ. Может быть, его путь — не найти истину, а стать её частью. Создавать, исцелять, изменять — не из тщеславия, а потому что он может. Потому что его дар — не награда, а ответственность. И в эту ночь, когда небо дышало в унисон с землёй, он впервые позволил себе поверить, что всё это — не случайность, а судьба.

Но куда приведёт его это судьба? — подумал он. Каким будет путь, по которому он только начал идти? Особенно теперь, когда цель, которую он перед собой поставил, — стать величайшим магом — казалась почти невозможной. Мечта огромна, а дорога неведома. И всё же он не чувствовал страха. Лишь уважение к будущему, которое ещё предстоит пережить. И он был готов идти — шаг за шагом, через тьму и свет, пока не дойдёт.

С этой мыслью он вернулся в свою хижину и погрузился в глубокий, спокойный сон без сновидений. Но даже во сне его окружала мягкая аура маны, пульсирующая в такт его сердцебиению, словно колыбельная из чистой энергии, напевающая древние мелодии мироздания.

Глава 1 Часть 5

Глава 1, Часть 5: Торговец и магический кинжал

Неделя после Праздника Трёх Лун прошла для Камаэля в размеренном ритме деревенской жизни. Жители Эльмвуда уже привыкли к его присутствию, хотя некоторые всё ещё бросали на него любопытные взгляды. Каменный мост, который он создал, стал неотъемлемой частью деревенского пейзажа, значительно облегчив жизнь местных жителей, избавив их от необходимости делать большой крюк до старого деревянного моста.

В это утро Камаэль сидел с Эльдрином перед его хижиной. Старик выглядел задумчивым, медленно затягиваясь трубкой.

— Я слышал новости, — продолжил Эльдрин, его лицо стало серьёзнее. — В королевстве неспокойно. Король стар и болен. Некоторые говорят, что его прокляли.

— Прокляли? — заинтересованно спросил Камаэль.

— Никто точно не знает. Но его приближённый, лорд-канцлер Рудольф Фалькенштайн, захватил власть. Говорят, наследница трона исчезла. — Эльдрин понизил голос. — И есть ещё кое-что. Странные существа появляются из Карет-Мора. Больше, чем обычно.

Камаэль только собирался расспросить подробнее, когда с деревенской площади донеслись возбуждённые голоса. Он поднялся на ноги.

— Похоже, что-то происходит, — сказал он. — Пойдём посмотрим?

Эльдрин кивнул, медленно поднимаясь со своего места.

На деревенской площади собралась небольшая толпа. В центре внимания был крепкий мужчина с густой бородой и проницательными глазами. Рядом с ним стояла повозка, нагруженная различными товарами. Торговец — редкий гость в таком отдалённом месте, как Эльмвуд.

— Торн! С возвращением, друг, — сказал старейшина деревни, хлопнув его по плечу. — Без тебя деревня уже как-то не та. Как дорога на этот раз?

— Дороги становятся всё опаснее, — ответил торговец, которого звали Торн. — Но я не мог пропустить Эльмвуд в своём маршруте.

Камаэль наблюдал со стороны, как жители деревни окружили повозку, рассматривая товары — ткани, специи, инструменты и несколько книг. Торн умело торговался, но при этом был справедлив в своих ценах.

— Эльдрин, старый лис! — с усмешкой произнёс он, подходя ближе. — Рад снова видеть тебя. Всё так же живёшь на краю деревни??

— А где же мне ещё быть? — усмехнулся Эльдрин. — Позволь представить тебе Камаэля фон Вольфенберга. Он — многообещающий маг, только в начале своего пути.

Торн окинул Камаэля оценивающим взглядом.

— Приятно познакомиться, — сказал он, протягивая руку. — Не часто встретишь новые лица в таких отдалённых местах.

Камаэль пожал его руку.

— Взаимно, — ответил он. — Вы часто путешествуете?

— Несколько раз в год делаю круг по отдалённым деревням, — кивнул Торн. — Но в этот раз я задержался. Кстати, — он повернулся к Эльдрину, — я заметил новый каменный мост через реку. Когда вы успели его построить? Не помню его с моего последнего визита.

Эльдрин бросил быстрый взгляд на Камаэля.

— Это создал Камаэль, — сказал он с гордостью. — Мы до сих пор не верим, что такой юный маг смог сотворить нечто подобное.

Торн присвистнул.

— Ничего себе... — пробормотал Торн, удивлённо глядя на Камаэля. — И ты сделал это один? Обычно такие мосты возводят в столицах, и то — десятком магов. Не думал, что в такой глуши встречу кого-то вроде тебя.

Камаэль почувствовал гордость, но постарался не показать этого.

— Вы прибыли из столицы? — спросил Камаэль, меняя тему.

— Да, из Сильвертурма, — кивнул Торн. — Величественный город. Серебряная башня в центре видна за много миль.

— Сильвертурм, — повторил Камаэль, пробуя название на вкус. — Там есть... библиотеки? Места, где можно узнать больше о магии?

Глаза Торна загорелись — он явно был горд родным городом и всегда с удовольствием рассказывал о его величии.

— О да! Великая библиотека Сильвертурма хранит тысячи книг о магии. А Академия Серебряной Башни привлекает учёных со всех уголков королевства. — Он внимательно посмотрел на Камаэля. — Вас интересует магия?

— Можно сказать и так, — осторожно ответил Камаэль.

Торн огляделся и понизил голос.

— Королевство Фенриан в смятении. Люди Лорда Канцлера Рудольфа Фалькенштайна обыскивают каждую деревню, каждый город. Они ищут, принцессу Михаэлу, так шепчутся люди.

Камаэль вспомнил слова Эльдрина об исчезнувшей наследнице трона.

— И что происходит в столице? — спросил он.

— Напряжение растёт, — ответил Торн. — Лорд Канцлер укрепляет свою власть, пока король болен. Некоторые говорят, что он сам наложил проклятие на своего короля , хотя другие утверждают, что это дело рук чёрного мага Вальдеса. — Он снова огляделся. — Но не стоит говорить об этом слишком громко.

Мысль о Сильвертурме не давала Камаэлю покоя весь день. Город с великой библиотекой и академией магии — идеальное место, чтобы узнать больше о своих способностях и об этом мире.

Вечером Камаэль поговорил с Эльдрином о своём желании отправиться с Торном в Сильвертурм.

— Я давно знал, что однажды наступит этот день, — тихо произнёс старик, глядя в затянутое вечерним светом небо. — Твой дар — как река, которая больше не может оставаться в берегах. Эльмвуд был твоим началом, но теперь он стал слишком тесным. Настало время идти дальше, туда, где твоя сила обретёт смысл и форму.

— Вы так многому меня научили, — благодарно сказал Камаэль.

— И ты хорошо учился. Но есть знания, которые я не могу тебе передать. — Эльдрин встал и подошёл к старому сундуку. Когда он вернулся, в руке он держал странный камень. Он был молочно-белым с едва заметным голубоватым мерцанием, размером примерно с куриное яйцо.

— Лунный камень, — объяснил Эльдрин. — Очень редкий. Он реагирует на ману и может служить фокусом для магии. Возьми его как прощальный подарок.

Камаэль с благоговением принял камень. Он почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев, когда прикоснулся к нему.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Я буду беречь его.

На следующее утро Камаэль поговорил с Торном. Торговец был рад предложению Камаэля сопровождать караван в качестве дополнительной защиты.

— Дороги уже не так безопасны, как раньше, — сказал Торн, оценивающе взглянув на Камаэля. — Бандиты становятся смелее, а эти существа из Карет-Мора... Скажи, у тебя есть боевой опыт?

— Нет, — честно ответил Камаэль. — Но моя магия очень сильна. Она поможет нам справиться с любой угрозой.

Они договорились отправиться через день. Камаэль использовал оставшееся время, чтобы попрощаться с жителями деревни и собрать свои немногочисленные пожитки.

Вечером перед отъездом он сидел один в своей хижине и рассматривал лунный камень. В свете свечи казалось, что он светится изнутри. Камаэль чувствовал, что камень был больше, чем просто украшением. Внезапно его осенила идея: почему бы не сделать из него оружие? В дальнем путешествии такая вещь могла бы оказаться жизненно необходимой. Особенно если враг подойдёт слишком близко — тогда кинжал станет последним аргументом. Он закрыл глаза и сосредоточился, позволяя своей мане течь в камень, мысленно представляя будущее оружие.

Внезапно у него возникло видение — кинжал, прямой и острый, целиком созданный из самого лунного камня, который принял форму оружия. Камень вытянулся, затвердел, и в его глубине заиграли магические отблески. Видение было настолько ясным, настолько убедительным, что Камаэль знал, что делать.

Он сконцентрировался, собирая ману вокруг себя. Затем направил её на лунный камень, который держал в руке. Камень начал светиться всё ярче и вдруг, словно отвечая на зов, начал менять форму. Его поверхность растянулась, потемнела, и под действием маны он стал вытягиваться в вытянутое, прямое лезвие. Камаэль направлял процесс силой мысли, придавая кинжалу нужные очертания — изящный, но смертоносный. Он не просто использовал камень — он изменил его суть, превратив в оружие, что будет служить ему в грядущих битвах.

Когда форма была готова, он сосредоточил ману и начал трансформировать сам лунный камень — не просто встраивать его, а превращать полностью. Под его руками камень постепенно вытянулся, заострился и сформировал единый цельный клинок с рукоятью, переливаясь в тусклом свете свечи. Он больше не был просто фокусом — теперь он стал оружием, магическим и живым. Камаэль шептал слова на неизвестном, но интуитивно понятном языке, направляя магический поток и закрепляя результат.

Несколько часов спустя работа была завершена. Перед ним лежал кинжал — прямой, около 30 сантиметров в длину, с идеально сбалансированной рукоятью, в которую был интегрирован лунный камень. Лезвие было невероятно острым, способным, казалось, разрезать даже камень. Сейчас кинжал выглядел как обычное, хотя и мастерски сделанное оружие, без каких-либо признаков магии.

Камаэль взял кинжал в руку и направил в него немного маны. Мгновенно лезвие окутал тонкий слой голубоватого света, который исчез, как только он прекратил поток энергии. Он осторожно провёл пальцем по лезвию, проверяя его остроту, и вдруг почувствовал резкую боль — острый край без усилий рассёк кожу. В тот же миг он ощутил, как кинжал словно ожил: магия из раны начала втягиваться в клинок, проходя сквозь его структуру, трансформируясь, и возвращалась обратно в тело Камаэля через рукоять.

Это было нечто новое. Камаэль остолбенел, чувствуя, как волна преобразованной энергии вливается в него. Она была не его, но и не чужой — очищенная, усиленная, насыщенная.

— Он не просто сохраняет магию... он её перерабатывает, — прошептал он сам себе.

Он крепче сжал рукоять. Этот кинжал может оказаться гораздо полезнее, чем он изначально думал. Он определённо протестирует его в бою при первой же возможности.

Измождённый, но довольный, Камаэль лёг спать. Он не знал точно, для чего будет служить кинжал, но чувствовал, что он будет важен в его путешествии.

На рассвете, перед отправлением каравана, на деревенской площади собрались почти все жители Эльмвуда. Камаэль прощался с каждым лично — его путь только начинался, но он уже чувствовал тёплую привязанность к этим людям. Он пообещал, что вернётся, как только сможет, и непременно расскажет обо всех своих приключениях.

Мирта обняла его так крепко, будто прощалась с сыном. Маленький Лиам запрыгнул ему на руки и прошептал: "Ты вернёшься, да?" — "Обязательно," — с улыбкой ответил Камаэль. Элдрин молча пожал ему руку, но в глазах старика читалось всё: гордость, тревога и надежда.

На прощание они вручили ему свёрток с тёплой едой, сушёными фруктами и лечебными травами. "В дороге пригодится," — сказала Мирта.

Только после этих прощаний Камаэль сел на лошадь, предоставленную Торном. Караван состоял из двух повозок и пяти сопровождающих — самого Торна, двух его помощников и двух наёмных охранников. Камаэль ехал с новым кинжалом, скрытым под плащом, и с ощущением, что оставил за спиной не просто деревню, а дом.

Первые дни прошли спокойно. Они следовали по торговому пути через пологие холмы и небольшие леса. Торн рассказывал истории о Сильвертурме и королевстве Фенриан, пока они ехали. Камаэль впитывал каждое слово, стремясь узнать больше об этом мире.

На четвёртый день всё изменилось. Они только что разбили лагерь на ночь, когда Камаэль заметил движение на опушке леса. Он тихо предупредил одного из охранников и занял позицию, где мог наблюдать за подозрительной активностью.

Его опасения подтвердились, когда из леса выскочила группа из восьми бандитов, вооружённых мечами и луками.

— Защищайте повозки! — крикнул Торн, вытаскивая меч.

Камаэль быстро оценил ситуацию. Два охранника заняли оборонительные позиции перед повозками. Торн и его помощники тоже были вооружены, но явно не были опытными бойцами. Бандиты приближались с двух сторон, пытаясь окружить лагерь.

Камаэль решил действовать. Он сконцентрировался, собирая ману, и создал яркую вспышку света, временно ослепив троих бандитов, приближавшихся с левого фланга. Затем он метнул точно направленный огненный шар в лучника, который уже натягивал тетиву. Огонь охватил лук и руки бандита, заставив его с криком отбросить оружие.

Охранники воспользовались замешательством и атаковали ближайших противников. Камаэль продолжал поддерживать их магией, создавая барьеры из уплотнённого воздуха, чтобы блокировать стрелы, и используя направленные порывы ветра, чтобы сбивать бандитов с ног.

Один из бандитов, видимо их лидер, заметил, что Камаэль использует магию, и направил на него трёх своих людей. Камаэль встретил их, создав перед собой стену огня, которая заставила нападающих отступить. Затем он сформировал несколько небольших, но мощных огненных снарядов и метнул их с высокой точностью, целясь в ноги бандитов, чтобы вывести их из строя, но не убить.

Бой был коротким, но интенсивным. Когда пыль осела, трое бандитов лежали мёртвыми — двое убиты охранниками, один погиб от собственной стрелы, отражённой магическим барьером Камаэля. Ещё четверо были ранены и обезоружены, а их лидер сбежал в лес.

Один из охранников получил рану в плечо, но ничего серьёзного. Торн выглядел потрясённым, но благодарным.

— Вы спасли нас, — сказал он Камаэлю. — Я не ожидал, что вы владеете магией такого уровня.

Камаэль скромно кивнул, не желая привлекать слишком много внимания к своим способностям. На самом же деле он знал, что способен на гораздо большее — но это совершенно не обязательно было кому-то доказывать прямо сейчас. Кроме того, он давно понял: истинная сила не нуждается в криках. А немного скромности, как правило, приносит куда больше уважения.

Сразу после сражения охранники обыскали тела бандитов. Всё, что имело ценность — монеты, украшения, оружие — было изъято. Выживших допросили, но те отказывались говорить, упорно молчали, несмотря на угрозы. Тогда было принято решение: отпустить их было нельзя — каждый из них был закалённым разбойником и при первой же возможности продолжил бы грабить и убивать. Стражники действовали без лишних слов — всем пленным перерезали глотки.

Позже, когда все уснули, Камаэль тихо вернулся к телам погибших бандитов, которые они похоронили на краю лагеря. Он осторожно достал свой кинжал и активировал его, направив в него ману. Лезвие засветилось голубым светом.

Он вонзил кинжал прямо в грудь одного из мёртвых бандитов и сразу почувствовал странное притяжение. Тонкий голубой туман начал подниматься от тела и втягиваться в лезвие, словно подчиняясь невидимому зову. Камаэль ощутил, как новая энергия вливается в него — не чужеродная, а словно усиливающая его собственную ману, превращая остатки жизни в силу.

Он повторил процесс с другими телами, каждый раз чувствуя, как его магические резервы увеличиваются. Когда он закончил, кинжал на мгновение ярко вспыхнул, а затем вернулся к своему обычному виду. Камаэль спрятал его и вернулся к своему спальному месту, размышляя о только что открытой способности. Он был поражён — найти такой простой, быстрый и при этом эффективный способ усиления казалось почти нереальным. "Это же как чит в игре", — усмехнулся он про себя. Теперь он точно знал: этот кинжал станет его тайным козырем. И при первой же возможности он собирался проверить, насколько далеко можно зайти, используя его силу.

Три дня спустя они достигли густого леса. Настроение в группе было напряжённым. Торн объяснил, что этот лес считался границей с Карет-Мором, проклятой землёй, полной искажений и странных существ.

— Обычно мы избегаем этого пути, — сказал он. — Но главная дорога занята людьми Лорда Канцлера Рудольфа Фалькенштайна. Они обыскивают каждый караван.

Камаэль помог установить защитные меры вокруг лагеря — круг из специальных трав, которые, по словам Торна, отпугивали некоторых существ. Торн сам наложил несколько простых сигнальных заклинаний, так как Камаэль таких чар не знал. Он внимательно наблюдал за процессом, стараясь запомнить детали — идея магического предупреждения казалась ему крайне полезной.

Ночью они услышали странные звуки из леса — неестественные стоны и шорохи. Камаэль усилил бдительность, готовый в любой момент использовать свою магию.

Незадолго до полуночи сработали сигнальные заклинания. Из леса вышли тени — искажённые, хромающие, уродливые. Зомби с распухшими, источающими зловоние телами, из которых свисали клочья мяса. Их глаза — гниющие пустоты, издающие невыносимый запах тлена. За ними крались гули — худые, с кожей, натянутой на кости, как пергамент, с когтями длиной в ладонь и пастями, полными острых, кривых зубов. Их движения были хищными и неестественно быстрыми. Среди них шли скелеты, скреплённые чёрной магией — их кости тускло светились в лунном свете, а в глазницах плясали мерцающие огоньки, полные ненависти. Эти создания не были просто нежитью — они были воплощением кошмара, вырвавшегося из самой тьмы Карет-Мора.

— К оружию! — крикнул Торн, поднимая тревогу.

Камаэль быстро проанализировал ситуацию. Нежить приближалась со всех сторон, но двигалась медленно и предсказуемо. Он решил создать периметр защиты.

Сконцентрировавшись, Камаэль направил ману в землю, создавая круг очищающего света вокруг лагеря. Нежить отшатнулась от барьера, но продолжала напирать. Он понял, что барьер не удержит их надолго. Тогда он изменил тактику: сосредоточившись, он направил ману в почву по периметру лагеря. Земля задрожала, и из неё начали вырываться каменные шипы — острые, как клинки. Они образовали неравномерный кольцевой барьер, мешавший нежити подступить вплотную. Несколько зомби наткнулись на шипы и упали, пронзённые насквозь. Гули начали обходить их, но их движение стало медленным и скоординированным. Камаэль видел, как его защита сдерживает натиск, пусть и ненадолго, но давая драгоценные минуты на перегруппировку.

— Они боятся огня! — крикнул один из охранников, размахивая факелом перед зомби.

Камаэль кивнул и начал методично создавать огненные шары, направляя их в группы нежити. Он старался экономить ману, делая каждый удар максимально эффективным. Зомби загорались и падали, но на их место приходили новые. Когда тела начинали тлеть, воздух наполнялся таким зловонием, что хотелось вывернуть желудок. Горелая плоть, гнилая кожа и магически искажённые останки источали вонь, от которой глаза слезились и перехватывало дыхание. Один из охранников не выдержал и отвернулся, зажав рот рукой, чтобы не вырвало. Это было не просто сражение — это было погружение в ад, где смерть пахла хуже самой жизни.

Гули оказались более опасными — они были быстрее и умнее обычных зомби. Один из них прорвался через линию обороны и набросился на помощника Торна. Камаэль среагировал мгновенно, создав тонкий, но невероятно мощный сжатый воздушный импульс. Поток воздуха с оглушительным свистом прошил гуля насквозь, буквально разорвав его на части. Куски его тела разлетелись в разные стороны, с хлюпающим звуком падая на землю и брызгая гниющей плотью. Оставшийся поток ветра задел стоявшего рядом охранника, сбив его с ног. Тот рухнул на землю, но тут же вскочил, сжав оружие и снова заняв боевую позицию.

Бой продолжался почти час. Камаэль координировал оборону, используя свою магию там, где она была нужнее всего — создавая барьеры, метая огненные снаряды, временами используя порывы ветра, чтобы отбросить нападающих. Он заметил, что скелеты были особенно уязвимы к физическим ударам, и направил охранников сосредоточиться на них, в то время как сам занимался зомби и гулями.

Когда последний из нежити пал, все были измотаны. Помощник Торна получил глубокие царапины от гуля, а одного из охранников зомби повалили на землю и вцепились в его руки. Несколько тварей вырвали куски плоти, оставив кровоточащие раны с торчащими костями. Мужчина был весь в крови, его лицо побледнело, а взгляд стал затуманенным. Силы покидали его медленно, словно утекая вместе с кровью.

Камаэль был на пределе своих магических возможностей, но всё же подошёл и сделал то, что мог. Это был его первый опыт целительной магии — ранее он никогда не лечил раненых, не знал точных формул, не представлял, как должна течь мана. Но он сосредоточился, направил поток внутрь тела охранника, в область ран — и мана послушалась. К его изумлению, разорванные мышцы начали срастаться, и на месте вырванной плоти появилась новая, розовая кожа.

Все, кто это видел, были потрясены. Охранник, чьи глаза уже начали закрываться, глубоко вздохнул. Торн смотрели на Камаэля с благоговением.

— Если бы не ты, мы бы не выжили, — сказал один из помощников, нарушая молчание. — Спасибо тебе. Мы все в долгу перед тобой.

Торн подошёл к нему ближе, глядя с новым уважением.

— Кто ты на самом деле, Камаэль фон Вольфенберг? Я никогда не видел, чтобы кто-то впервые в жизни лечил столь серьёзные раны... и делал это так. Это... талант. Настоящий дар. Но больше всего меня удивляет, как много разных заклинаний ты использовал этой ночью. Огонь, воздух, барьеры, даже исцеление — и всё это без отдыха. У тебя, должно быть, невероятно мощный магический резервуар. Это редкость, и если бы я сам не видел, то не поверил бы.

Позже, когда лагерь снова погрузился в тишину, Камаэль незаметно вышел к месту, где они сложили тела уничтоженной нежити. Он активировал свой кинжал и начал процесс поглощения магической сущности.

Энергия нежити была иной — более тёмной, но всё же мощной. Кинжал впитывал её, и Камаэль чувствовал, как его собственные магические способности усиливаются. Особенно интересной была энергия гулей — она, казалось, увеличивала его способность чувствовать магические потоки вокруг.

Когда он закончил, то тщательно убедился, что никто не видел его действий. Эта способность была его секретом, и он интуитивно понимал, что лучше держать её в тайне.

Путешествие продолжалось, с ещё несколькими столкновениями с бандитами и случайной нежитью. Каждый раз Камаэль использовал свою магию всё более эффективно, а после боёв тайно применял свой кинжал, чтобы стать сильнее.

После двух недель путешествия они наконец достигли холма, с которого можно было увидеть Сильвертурм. Город впечатлял — белые стены окружали его, а в центре возвышалась огромная башня из серебристого камня, сверкающая в лучах заходящего солнца.

— Сильвертурм, — гордо сказал Торн. — Крупнейший город королевства Фенриан и дом Академии Серебряной Башни.

Камаэль смотрел на город с благоговением, затаив дыхание. С холма Сильвертурм казался сном архитектора и поэта одновременно: белоснежные стены, словно выточенные из света, тянулись к горизонту, а серебряная башня в самом центре — величественная и сияющая — пронзала небо, отражая последние лучи солнца. От неё исходило едва уловимое свечение, как будто она дышала магией. Над городом медленно поднимался лёгкий туман, окрашенный розовато-золотистым закатом, и всё казалось почти нереальным, будто вырезанным из мечты. В этот момент Камаэль почувствовал, что стоит на пороге чего-то великого. Здесь он найдёт ответы, узнает больше о магии и, возможно, о своей собственной роли в этом мире.

— Завтра мы достигнем ворот, — продолжил Торн. — Я знаю хорошую таверну, где вы можете остановиться. "Серебряная корона" — недалеко от Великой библиотеки.

Камаэль благодарно кивнул. Его рука непроизвольно коснулась кинжала, скрытого под плащом. Он многому научился в этом путешествии, но чувствовал, что это только начало. В Сильвертурме его ждали новые вызовы и открытия.

Когда солнце зашло и первые звёзды появились на небе, Камаэль поклялся себе, что сделает всё, чтобы расширить свои знания и овладеть своими способностями. С магическим кинжалом на боку и силой, которую он собрал, он чувствовал себя готовым к тому, что ждёт впереди.

Огни Сильвертурма светились вдалеке как обещание — обещание знаний, магии и приключений, которые ещё предстоят.

Глава 1 Часть 6

Глава 1, Часть 6: Сильвертурм и встреча с принцессой

Сильвертурм впечатлял даже издалека. Когда Камаэль и караван Торна приблизились к городским воротам, величественные белые стены, казалось, касались самого неба. Но главное, что приковывало взгляд — центральная башня из серебристого камня, сверкающая в лучах утреннего солнца.

— Сильвертурм, — с гордостью произнёс Торн, указывая на башню. — Сердце королевства Фенриан. Впечатляет, не правда ли?

Камаэль молча кивнул. После двух недель путешествия по лесам и равнинам, после стычек с бандитами и нежитью, вид цивилизации вызывал странное чувство облегчения.

У городских ворот их остановила стража — четверо мужчин в серебристых доспехах с гербом королевства на груди. Их капитан, высокий мужчина с шрамом через левую щеку, внимательно осмотрел караван.

— Торговец Торн, — сказал он с кивком. — Давно тебя не видели.

— Дороги становятся всё опаснее, капитан Хорст, — ответил Торн. — Особенно с этими тварями из Карет-Мора.

Капитан кивнул и перевёл взгляд на Камаэля.

— А это кто? — спросил он с подозрением.

— Мой новый помощник, — быстро ответил Торн. — Камаэль фон Вольфенберг. Он помог нам справиться с бандитами на южной дороге.

Капитан изучающе посмотрел на Камаэля, затем кивнул.

— Хорошо. Но помни, — он понизил голос, — в городе неспокойно. Люди лорда-канцлера Фалькенштайна повсюду. Они ищут... определённых людей.

Торн понимающе кивнул, и стража пропустила их в город.

Улицы Сильвертурма кипели жизнью. Торговцы выкрикивали предложения, ремесленники работали прямо под открытым небом, дети бегали между прохожими. Камаэль с интересом наблюдал за этим хаотичным, но странно организованным движением.

— Мы остановимся в "Серебряной короне", — сказал Торн, направляя повозку по узкой улице. — Это хорошая таверна недалеко от Великой библиотеки. Думаю, тебе там понравится.

Таверна "Серебряная корона" оказалась трёхэтажным зданием с ухоженным фасадом. Внутри было чисто и уютно — деревянные столы, мягкий свет от ламп, запах свежего хлеба из кухни.

Хозяин таверны, полный мужчина с добродушным лицом, тепло поприветствовал Торна.

— Торн! Старый плут! — воскликнул он. — Я уж думал, ты не вернёшься в этот раз.

— И пропустить твоё фирменное пиво, Густав? Никогда! — рассмеялся Торн. — Нам нужны две комнаты. Одна для меня и моих помощников, вторая для моего друга Камаэля.

Густав кивнул и протянул Камаэлю ключ.

— Второй этаж, третья дверь справа, — сказал он. — Вид на площадь. Одна из лучших комнат.

Камаэль поблагодарил его и поднялся наверх. Комната была небольшой, но чистой, с удобной кроватью и столом у окна. Он подошёл к окну и посмотрел на площадь. Отсюда была видна часть Великой библиотеки — величественного здания с колоннами и куполом.

На следующее утро Камаэль отправился в Великую библиотеку. Торн был занят своими торговыми делами, и Камаэль решил использовать это время, чтобы узнать больше о магии этого мира.

Великая библиотека была храмом знания и тишины. Её своды терялись в высоте, как будто стремились достичь небес, а полки с книгами напоминали живой лабиринт — бесконечный, дышащий временем. Сквозь цветные витражи на мраморные плиты пола падал рассеянный свет, переливаясь узорами, будто сама магия оставляла свои следы. Здесь никто не говорил громко — лишь шелест страниц и приглушённые голоса, полные уважения к мудрости веков. Учёные и ученики склонились над фолиантами, словно молящиеся перед святыней, и воздух был наполнен запахом старой бумаги, чернил и чего-то неуловимо магического, как запах грозы перед бурей.

Камаэль подошёл к пожилому библиотекарю, который сидел за массивным столом у входа.

— Извините, — тихо сказал Камаэль. — Я ищу книги о магии. Особенно о природе самой магии... о том, как она работает. Меня интересуют труды, посвящённые фундаментальным законам, на которых основываются магические явления, а также исследования по структуре и механике манипуляции энергией.

Библиотекарь внимательно посмотрел на него поверх очков.

— Секция магической теории находится в восточном крыле, — сказал он. — Третий ряд от окна. Но для доступа к некоторым книгам требуется разрешение от Академии.

Камаэль поблагодарил его и уже собирался идти, как библиотекарь сдержанно поднял руку.

— Молодой человек, — произнёс он, — должен предупредить: доступ к залам библиотеки стоит один полный мана-кристалл в день. Правила есть правила.

Камаэль на мгновение замер, затем кивнул. Это было неожиданно, но, учитывая богатство знаний, которые здесь хранились, вполне справедливо. Он достал из сумки один из кристаллов, наполовину заряженный, и с усилием сконцентрировался, заполняя его до предела своей собственной маной. Кристалл засветился ровным светом.

— Подойдёт? — спросил он.

Библиотекарь принял кристалл, осмотрел его внимательно и удовлетворённо кивнул.

— Добро пожаловать в сердце знания, господин .

Камаэль с лёгкой улыбкой направился в указанном направлении. Восточное крыло было менее людным. Здесь пахло старой бумагой и чернилами. Он нашёл нужный ряд и начал просматривать названия книг.

"Элементарная магия: теория и практика", "Искусство манипуляции стихиями", "Магические резонансы и их применение"... Камаэль не сразу нашёл то, что искал. Но он решил не терять времени даром и взял то, что показалось полезным и интересным. Он понимал: всё и сразу постичь невозможно. Поэтому он просто сел за дальний стол и погрузился в чтение, зная, что даже окольные пути могут привести к великим открытиям.

Часы пролетели незаметно. Он узнал много нового о теории магии в этом мире, о том, как маги классифицировали различные типы заклинаний, о концепции магических резонансов. Некоторые идеи казались знакомыми, словно он всегда их знал, но просто забыл. Другие были совершенно новыми и захватывающими.

Когда он поднял глаза от книги, то заметил, что солнце уже клонится к закату. Библиотека постепенно пустела. Он решил вернуть книги на полки и продолжить завтра.

Возвращая последнюю книгу, он заметил фигуру в дальнем конце ряда. Женщина в тёмно-синем плаще с капюшоном, скрывающим лицо, просматривала книги на верхней полке. Что-то в её движениях, в том, как она держалась, привлекло его внимание.

Внезапно она повернулась, и их взгляды встретились. Капюшон соскользнул, открыв лицо молодой девушки с русыми волосами и глубокими голубыми глазами. На мгновение она застыла, глядя на Камаэля с удивлением и... узнаванием?

Но момент был прерван звуком тяжёлых шагов и звоном металла. Женщина быстро натянула капюшон обратно и прошептала:

— Они здесь. Они ищут меня.

Камаэль не успел спросить, кто "они", когда в конце ряда появились двое мужчин в тёмных доспехах с эмблемой в виде серебряного волка — символом лорда-канцлера Рудольфа Фалькенштайна.

— Там! — крикнул один из них, указывая на женщину. — Это Принцесса ! Это она!

Женщина схватила Камаэля за руку.

— Помоги мне, — прошептала она. — Пожалуйста.

Не раздумывая, Камаэль кивнул. Он быстро оценил ситуацию. Два выхода из этого крыла библиотеки — главный, через который уже входили ещё солдаты, и боковой, ведущий в какой-то коридор.

"Я ввязываюсь в это... и всё из-за женщины", — с мрачной иронией подумал он. — "Мудрые мужи говорили: всякая беда от женщин. Похоже, они знали, о чём говорили."

— За мной, — сказал он, увлекая женщину к боковому выходу.

Они пробежали через узкий коридор и оказались в маленьком внутреннем дворике. Камаэль услышал крики и топот за спиной — погоня была близко.

— Есть другой выход? — быстро спросил он.

Женщина указала на небольшую дверь в стене.

— Через служебные помещения, — сказала она. — Но там может быть охрана.

Камаэль принял решение. Он сконцентрировался, собирая ману, и создал небольшую, но яркую вспышку света позади них, в коридоре. Послышались крики удивления и боли — вспышка временно ослепила преследователей.

Они быстро проскользнули через указанную дверь и оказались в узком коридоре, ведущем через служебные помещения библиотеки. Дважды им пришлось прятаться от проходящих мимо работников. Наконец, они вышли через маленькую дверь на боковую улицу.

— Сюда, — сказала женщина, указывая на лабиринт узких переулков.

Они петляли по переулкам, пока не оказались в маленьком, заброшенном саду за старым храмом. Здесь, скрытые от посторонних глаз, они наконец остановились, чтобы перевести дыхание.

— Спасибо, — сказала женщина, откидывая капюшон. В лучах заходящего солнца её светлые волосы казались почти светящимися. — Ты спас меня.

— Кто ты? — спросил Камаэль. — И почему люди Фалькенштайна преследуют тебя?

Женщина внимательно посмотрела на него, словно оценивая, можно ли ему доверять.

— Меня зовут Михаэла, — наконец сказала она. — Принцесса Михаэла из дома Лунного Света, наследница трона Фенриана. — Она горько усмехнулась. — По крайней мере, так было, пока мой дядя, лорд-канцлер Рудольф Фалькенштайн, не решил, что трон должен принадлежать ему.

Камаэль смотрел на неё с удивлением. Принцесса. Наследница трона. Теперь понятно, почему люди Фалькенштайна так отчаянно искали её.

— Мой отец болен, — продолжила Михаэла. — Проклят тёмной магией. Я уверена, что это дело рук моего дяди. Пока отец был здоров, Рудольф не осмеливался действовать открыто. Но теперь... — Она покачала головой. — Теперь он контролирует дворец, армию, почти всё королевство. Он объявил меня предательницей, обвинил в заговоре против короны.

— И что ты делала в библиотеке? — спросил Камаэль.

— Искала информацию, — ответила Михаэла. — О древнем ритуале в Храме Тишины. Это место силы, связанное с моим родом. Там я могу получить свою наследственную силу — магию, которая передаётся в нашей семье от поколения к поколению. С этой силой я смогу противостоять Рудольфу и, возможно, снять проклятие с отца.

Она внимательно посмотрела на Камаэля.

— А ты? Ты не похож на обычного посетителя библиотеки. Я почувствовала твою магию, когда ты создал ту вспышку света. Ты маг?

Камаэль кивнул.

— Да, хотя я всё ещё многое изучаю. Меня зовут Камаэль фон Вольфенберг. Я прибыл в Сильвертурм, чтобы узнать больше о магии этого... этого королевства.

Он решил не упоминать о своём происхождении из другого мира. Это было слишком сложно объяснить, и он не был уверен, стоит ли доверять этой информацией даже принцессе.

Михаэла кивнула.

— Твоя помощь сегодня... Я не забуду этого, Камаэль фон Вольфенберг. — Она на мгновение задумалась. — Мне нужно покинуть город. Люди Рудольфа будут искать меня повсюду. Я планировала отправиться к Храму Тишины, но путь туда опасен, особенно сейчас.

Камаэль задумался. Он приехал в Сильвертурм, чтобы учиться, узнавать больше о магии. Но встреча с принцессой, преследуемой собственным дядей, изменила всё. Что-то внутри него, какое-то чувство долга или, возможно, просто любопытство, подсказывало, что его путь теперь связан с ней. При этом он не мог не задуматься и о практической стороне: Михаэла, как наследница трона, могла бы открыть перед ним двери, о которых другие только мечтали — доступ к тайным архивам, к древним книгам, к сокровенным знаниям, возможно, даже к самой Академии. Это союз, который обещал не только опасности, но и возможности.

— Я помогу тебе, — сказал он. — Я пойду с тобой к Храму Тишины.

Михаэла посмотрела на него с удивлением и благодарностью.

— Почему? Ты едва знаешь меня.

Камаэль пожал плечами.

— Скажем так, у меня есть свои причины интересоваться магией и древними ритуалами. — Он улыбнулся, но затем стал чуть серьёзнее. — Если честно, когда всё это началось, я подумал, что ввязываюсь в опасную историю из-за женщины. И в какой-то мере это правда. Но я также увидел в этом шанс — доступ к архивам, к академии, к знаниям, которые были бы мне недоступны без тебя. Так что, может, судьба просто решила совместить полезное с неожиданным.

Михаэла улыбнулась в ответ, и в этот момент Камаэль почувствовал странное ощущение — словно их встреча была предопределена, словно нити судьбы переплелись, связывая их вместе.

— У меня есть друг, — сказала Михаэла. — Граф Альберт. Он верен мне и моему отцу. Он поможет нам выбраться из города и доберётся до Храма Тишины. Но сначала нам нужно добраться до его особняка, не привлекая внимания людей Рудольфа.

Камаэль кивнул.

— Когда стемнеет, будет безопаснее двигаться. — Он задумался. — Мне нужно вернуться в таверну, забрать свои вещи. Встретимся здесь через два часа?

Михаэла кивнула.

— Будь осторожен, Камаэль. Люди моего дяди могут быть повсюду.

— Ты тоже, — ответил он. — Принцесса.

Когда он уходил, то почувствовал, как его рука непроизвольно коснулась кинжала, скрытого под плащом. Что-то подсказывало ему, что очень скоро этот кинжал снова понадобится. И на этот раз не только для поглощения магии мёртвых.

Вернувшись в "Серебряную корону", Камаэль обнаружил, что таверна гудит от разговоров. Новости о поисках юной принцессы распространились быстро. Солдаты Фалькенштайна обыскивали каждый дом, каждую таверну.

Он незаметно поднялся в свою комнату и быстро собрал вещи. Кинжал он спрятал в специальных ножнах под плащом, где тот был легко доступен, но не виден.

Спускаясь вниз, он услышал громкие голоса. В таверну вошли четверо солдат в тёмных доспехах с эмблемой серебряного волка.

— Мы ищем Принцессу , — громко объявил их командир. — Предательницу короны. Кто видел её, говорите сейчас, или будете обвинены в пособничестве.

Камаэль замер на лестнице, наблюдая. Густав, хозяин таверны, выглядел обеспокоенным.

— Никаких принцесс здесь не было, господин, — сказал он. — Клянусь всеми богами.

Командир солдат не выглядел убеждённым.

— Обыскать все комнаты, — приказал он.

Камаэль быстро оценил ситуацию. Четверо солдат, все вооружены мечами. Двое направились к лестнице, прямо к нему. Он мог бы использовать магию, но это привлекло бы слишком много внимания и, возможно, поставило бы под угрозу его встречу с Михаэлой.

Он решил действовать иначе. Спустившись по лестнице навстречу солдатам, он изобразил лёгкое опьянение.

— Господа! — воскликнул он с наигранной радостью. — Вы тоже ищете развлечений в этот прекрасный вечер?

Солдаты остановились, глядя на него с подозрением.

— Кто ты? — спросил один из них.

— Камаэль фон Вольфенберг, к вашим услугам, — ответил он с поклоном, слегка пошатнувшись. — Прибыл с караваном торговца Торна. Спросите хозяина, он подтвердит.

Густав быстро кивнул.

— Да, господа, он остановился у нас вчера. Прибыл с Торном, уважаемым торговцем.

Солдаты переглянулись.

— Ты видел принцессу ? — спросил командир, подходя ближе.

Камаэль изобразил задумчивость.

— Принцессу ? Хм... — Он покачал головой. — Нет, не видел. Но если увижу такую , обязательно запомню!

Командир смерил его взглядом, затем кивнул своим людям.

— Всё равно проверьте все комнаты.

Камаэль пожал плечами и отошёл в сторону, позволяя солдатам пройти. Он знал, что в его комнате они ничего не найдут — все его вещи были при нём.

Пока солдаты обыскивали таверну, он незаметно выскользнул на улицу. Сумерки уже опускались на город, что было ему на руку. Он двигался осторожно, избегая патрулей, и через час добрался до заброшенного сада, где должна была ждать Михаэла.

Принцесса уже была там, всё ещё в тёмно-синем плаще, но теперь с небольшой сумкой через плечо.

— Ты пришёл, — сказала она с облегчением. — Я боялась, что тебя могли схватить.

— Было несколько напряжённых моментов, — признался Камаэль. — Солдаты твоего дяди обыскивают весь город.

Михаэла кивнула.

— Нам нужно спешить. Особняк графа Альберта находится в северной части города. Оттуда мы сможем выбраться через потайной ход, минуя городские ворота.

Они двинулись через лабиринт переулков, держась в тени. Дважды им приходилось прятаться от проходящих патрулей. Один раз Камаэль использовал небольшое заклинание отвлечения — создал звук разбитого стекла в противоположном конце улицы, уводя солдат от их укрытия.

Наконец, они достигли северного района города, где располагались особняки знати. Особняк графа Альберта был элегантным трёхэтажным зданием с небольшим садом, окружённым высокой стеной.

— Как мы войдём? — спросил Камаэль, глядя на охраняемые ворота.

Михаэла улыбнулась.

— Есть секретный вход. Альберт предусмотрел такую ситуацию.

Она повела его вдоль стены к незаметной дверце, скрытой за густым плющом. Достав маленький ключ, она открыла дверь, и они проскользнули внутрь.

Сад был тихим и тёмным. Они быстро пересекли его и подошли к задней двери особняка. Михаэла постучала особым образом — три быстрых удара, пауза, ещё два.

Дверь открыл высокий мужчина средних лет с аристократическими чертами лица и короткой бородкой. Увидев Михаэлу, он облегчённо выдохнул.

— Ваше Высочество, — тихо сказал он. — Слава богам, вы в безопасности.

— Альберт, — Михаэла обняла его. — Спасибо, что ждал нас.

Граф Альберт перевёл взгляд на Камаэля.

— А это?..

— Камаэль фон Вольфенберг, — представила его Михаэла. — Он спас меня сегодня от людей Рудольфа. Он маг и согласился сопровождать нас к Храму Тишины.

Альберт внимательно посмотрел на Камаэля, затем кивнул.

— Любой, кто помогает принцессе, — друг мне. Входите быстрее, здесь небезопасно.

Они вошли в особняк и поднялись в небольшую комнату на втором этаже. Здесь их ждали ещё двое — молодой рыцарь с серьёзным лицом и пожилой мужчина в одеждах учёного.

— Это сир Вильгельм, мой верный рыцарь, — представил их Альберт. — И магистр Корнелиус, хранитель знаний моей семьи.

После краткого обмена приветствиями Альберт развернул на столе карту.

— Ситуация сложная, Ваше Высочество, — сказал он. — Рудольф объявил вас вне закона. Он утверждает, что вы пытались отравить короля.

Михаэла сжала кулаки.

— Это он отравил моего отца! Он использовал тёмную магию!

Альберт кивнул.

— Я верю вам. Но сейчас его слово против вашего, и у него армия. — Он указал на карту. — Храм Тишины находится здесь, в трёх днях пути от города. Но все дороги контролируются людьми Рудольфа.

— Есть другой путь? — спросил Камаэль, изучая карту.

Корнелиус кашлянул.

— Есть старая тропа через Карет-Мор, — сказал он. — Опасная, но там точно не будет солдат Фалькенштайна.

— Карет-Мор, — задумчиво произнёс Камаэль. Он вспомнил свою встречу с нежитью во время путешествия с Торном. — Там полно опасных существ.

— Да, — согласился Альберт. — Но у нас есть преимущество — магия. Ваша, господин Камаэль, и древние защитные амулеты моей семьи. Позвольте спросить — вы прежде сталкивались с существами из Карет-Мора? Бывали там?

Камаэль на мгновение задумался, затем кивнул.

— Да, во время пути с торговым караваном Торна. Мы столкнулись с нежитью. Это было ужасающе: искажённые тела, пустые глаза, запах тлена. Но я выстоял — и даже больше. Я изучил их, почувствовал структуру их искажённой маны. Это был страшный, но полезный опыт. И нет, я не был глубоко в Карет-Море, но теперь я готов. Гораздо больше, чем раньше.

Они обсудили детали плана. Выйти из города через потайной ход под особняком Альберта. Двигаться ночью, избегая патрулей. Достичь границы Карет-Мора к рассвету. Затем — три дня опасного путешествия до Храма Тишины.

— Мы выдвигаемся через час, — сказал Альберт. — Используйте это время, чтобы отдохнуть и подготовиться.

Когда все разошлись, Камаэль остался наедине с Михаэлой.

— Ты всё ещё можешь передумать, — тихо сказала она. — Это не твоя война.

Камаэль покачал головой.

— Я уже решил. — Он улыбнулся.

Михаэла внимательно посмотрела на него.

— Есть что-то необычное в тебе, Камаэль фон Вольфенберг. Что-то... не от этого мира.

Камаэль напрягся, но сохранил спокойное выражение лица.

— Мы все немного не от мира сего, принцесса, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Михаэла не стала настаивать, но её взгляд говорил, что она не поверила его уклончивому ответу.

Час пролетел быстро. Они собрались в подвале особняка, где Альберт открыл потайную дверь, ведущую в древний туннель.

— Этот туннель был построен моими предками во времена Великой войны, — объяснил он. — Он выведет нас за городские стены, к северному лесу.

С факелами в руках они вошли в туннель. Камаэль шёл рядом с Михаэлой, готовый в любой момент использовать свою магию для защиты. Его рука периодически касалась кинжала под плащом, словно проверяя, на месте ли он.

Впереди их ждало опасное путешествие через проклятые земли Карет-Мора к таинственному Храму Тишины. И хотя Камаэль не знал, что ждёт их там, он чувствовал, что это путешествие изменит его жизнь навсегда.

Туннель уходил всё глубже под город, и свет факелов отбрасывал причудливые тени на древние стены. Камаэль не мог отделаться от ощущения, что с каждым шагом они приближаются не только к выходу из города, но и к началу чего-то гораздо большего — приключения, которое определит судьбу не только принцессы Михаэлы, но и всего королевства Фенриан.

Глава 1 Часть 7

Глава 1, Часть 7: Путь к Храму Тишины

Тайный туннель под особняком графа Альберта оказался древним инженерным чудом. Камаэль, Михаэла и их небольшая группа спускались по узкой винтовой лестнице, освещая путь магическими светильниками, которые граф активировал прикосновением.

— Эти катакомбы были построены ещё во времена Первой Династии, — тихо объяснял Альберт, ведя их всё глубже под землю. — Когда-то они соединяли все важные здания Сильвертурма, позволяя королевской семье и высшей знати перемещаться незаметно в случае осады или мятежа.

Камаэль внимательно изучал стены туннеля. Они были сложены из идеально подогнанных каменных блоков, без единой щели, и покрыты странными символами, светящимися слабым голубоватым светом.

— Это охранные руны, — заметил он, проводя пальцами по одному из символов. — Они поддерживают структуру туннеля и отводят от него внимание.

Граф Альберт удивлённо посмотрел на него.

— Вы хорошо разбираетесь в древней магии, господин Камаэль.

Камаэль не ответил. Он сам был удивлён своим знанием. Символы казались ему странно знакомыми, словно он изучал их когда-то давно. Это ощущение дежавю преследовало его с момента прибытия в этот мир, и он до сих пор не мог понять его причину.

«Откуда я знаю эти руны?» — думал он, продолжая спускаться по лестнице. — «Я никогда не изучал древнюю магию, по крайней мере, не помню этого. И всё же... всё же что-то внутри меня узнаёт эти символы, понимает их значение».

Михаэла шла рядом с ним, её золотистые волосы тускло мерцали в магическом свете. Она заметила его задумчивость.

— О чём вы думаете, Камаэль? — тихо спросила она.

— О странностях судьбы, — ответил он после паузы. — Ещё месяц назад я и представить не мог, что буду сопровождать принцессу через тайные туннели, спасаясь от преследования.

Это была лишь часть правды. Он не мог рассказать ей о своём происхождении из другого мира, о том, как он оказался в Эльмвуде без памяти о том, как туда попал. Это звучало бы слишком невероятно, и он не был уверен, что ей стоит знать об этом.

— Судьба часто выбирает неожиданные пути, — тихо ответила Михаэла. — Я тоже не думала, что буду скрываться от собственного дяди, объявленная предательницей короны.

В её голосе звучала горечь, и Камаэль почувствовал странное желание утешить её. Но прежде чем он успел что-то сказать, граф Альберт остановился перед массивной каменной дверью.

— Мы почти у выхода, — сказал он, доставая небольшой серебряный ключ. — За этой дверью начинается туннель, ведущий за городские стены. Там нас ждут остальные с лошадьми и припасами для путешествия.

Он вставил ключ в едва заметную скважину и повернул его. Раздался тихий щелчок, и дверь медленно отъехала в сторону, открывая тёмный проход.

Они шли ещё около получаса, прежде чем туннель начал подниматься вверх. Наконец, они достигли ещё одной двери, за которой оказалась небольшая пещера, скрытая густыми зарослями на склоне холма.

Выйдя наружу, Камаэль глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Сильвертурм остался позади, его серебряная башня всё ещё виднелась вдалеке, освещённая лунным светом.

— Ваше Высочество! — раздался тихий голос из темноты.

Из-за деревьев вышли четыре фигуры. Первым был молодой рыцарь с серьёзным лицом и коротко остриженными светлыми волосами — сир Вильгельм, которого Камаэль уже встречал в особняке графа. За ним следовал пожилой мужчина в тёмно-синей мантии — магистр Корнелиус. Третьей была стройная женщина с длинными тёмными волосами, заплетёнными в тугую косу, с луком за спиной. Четвёртым был крепкий мужчина средних лет в лёгких доспехах, с шрамом через левую щеку.

— Всё готово, Ваше Высочество, — сказал сир Вильгельм, преклоняя колено перед Михаэлой. — Мы прибыли сюда ещё вчера вечером, как и планировали. Лошади отдохнули и готовы к долгому пути.

Камаэль заметил, что за деревьями действительно были привязаны семь лошадей. Граф Альберт предусмотрительно организовал всё заранее, отправив своих людей с лошадьми к тайному выходу из туннеля ещё до того, как они с Михаэлой покинули особняк.

— Спасибо, Вильгельм, — кивнула Михаэла. — Позвольте представить вам Камаэля фон Вольфенберга. Он спас меня в библиотеке и согласился сопровождать нас к Храму Тишины.

Сир Вильгельм внимательно посмотрел на Камаэля, словно оценивая его.

— Любой, кто помогает принцессе, заслуживает нашей благодарности, — сказал он, слегка поклонившись. — Я сир Вильгельм, капитан королевской гвардии и верный слуга дома Лунного Света.

— Магистр Корнелиус, — представился пожилой маг. — Хранитель знаний дома Альберта и скромный исследователь древних искусств.

— Лейла, — коротко сказала женщина с луком. — Разведчица и следопыт.

— Торвальд, — кивнул мужчина со шрамом. — Бывший сержант королевской армии, ныне служу графу Альберту.

Камаэль кивнул каждому из них.

— Рад знакомству, — сказал он. — Надеюсь, моя магия будет полезна в нашем путешествии.

— Магия? — заинтересованно поднял бровь Корнелиус. — Вы маг, господин Камаэль?

— Да, хотя я всё ещё многое изучаю, — ответил Камаэль, не вдаваясь в подробности.

— Нам пора двигаться, — прервал их граф Альберт. — Люди Фалькенштайна наверняка уже обнаружили исчезновение принцессы и усилили патрули вокруг города.

Они быстро собрались и сели на лошадей. Камаэль получил крепкого гнедого жеребца, который, казалось, сразу признал в нём хозяина. Михаэла ехала на изящной белой кобыле, её золотистые волосы были скрыты под капюшоном тёмного плаща.

Отряд двинулся на восток, избегая главных дорог и держась в тени леса. Лейла ехала впереди, выискивая признаки опасности, а сир Вильгельм и Торвальд охраняли фланги. Граф Альберт, Михаэла, Камаэль и Корнелиус ехали в центре группы.

— Храм Тишины находится в трёх днях пути отсюда, — объяснял граф Альберт, когда они ехали через тёмный лес. — Но нам придётся избегать главных дорог, что увеличит время путешествия.

— Что это за храм? — спросил Камаэль, обращаясь к Михаэле. — Вы говорили, что там вы можете получить свою наследственную силу.

Михаэла кивнула.

— Храм Тишины — древнее место силы, связанное с моим родом. Он был построен в эпоху Первых Магов, когда границы между мирами были тоньше. — Она посмотрела на три луны, висящие в ночном небе. — Моя семья, дом Лунного Света, всегда имела особую связь с лунами. Говорят, что наша кровь содержит частицу их силы.

— В храме есть древний ритуал, — добавил Корнелиус. — Он позволяет наследникам дома Лунного Света раскрыть свой истинный потенциал. Но ритуал можно провести только в определённое время, когда три луны выстраиваются особым образом.

— И это время приближается, — тихо сказала Михаэла. — Через пять дней наступит Малая Коньюнкция — момент, когда я смогу провести ритуал.

Камаэль задумался. Пять дней — не так много времени, учитывая опасности пути и возможное преследование.

— А что случится, если мы не успеем? — спросил он.

— Следующая Малая Коньюнкция будет только через год, — ответил Корнелиус. — А Великая Коньюнкция, когда сила ритуала максимальна, случается раз в двадцать лет.

— Мы должны успеть, — твёрдо сказала Михаэла. — Без силы Лунного Света я не смогу противостоять Рудольфу и спасти отца.

Они ехали до глубокой ночи, пока Лейла не нашла подходящее место для лагеря — небольшую поляну, скрытую густыми деревьями, с ручьём неподалёку.

— Здесь мы будем в безопасности до рассвета, — сказала она, спрыгивая с лошади. — Я не заметила следов патрулей или других путников.

Они быстро разбили лагерь, не разжигая костра, чтобы не привлекать внимания. Торвальд и сир Вильгельм организовали дежурство, а Корнелиус установил простые сигнальные заклинания вокруг лагеря.

Камаэль наблюдал за действиями мага с интересом. Заклинания были простыми, но эффективными — они должны были создать тихий звон при приближении любого живого существа крупнее лисы.

— Могу я помочь? — спросил Камаэль, подходя к Корнелиусу.

Старый маг удивлённо посмотрел на него.

— Вы знакомы с сигнальными заклинаниями?

— Не совсем, — признался Камаэль. — Но я быстро учусь.

Корнелиус показал ему базовые жесты и слова, необходимые для создания сигнального заклинания. Камаэль внимательно наблюдал, а затем повторил процесс, добавив свои модификации — его версия заклинания не только создавала звук, но и формировала тонкую световую нить, соединяющую точку вторжения с центром лагеря.

— Впечатляюще, — пробормотал Корнелиус, наблюдая за работой Камаэля. — Вы никогда раньше не использовали это заклинание, но уже улучшили его. Где вы обучались магии?

Камаэль замялся.

— У меня был... необычный путь обучения, — уклончиво ответил он. — Многое я понимаю интуитивно.

Корнелиус хотел расспросить его подробнее, но их прервала Михаэла, которая подошла к ним с двумя свёртками в руках.

— Вам нужно поесть и отдохнуть, — сказала она, протягивая им еду — хлеб, сыр и вяленое мясо. — Завтра нас ждёт долгий путь.

Они сели на поваленное дерево у края лагеря. Ночь была тихой, только шелест листьев и отдалённое уханье совы нарушали тишину.

— Спасибо, что согласились помочь мне, — тихо сказала Михаэла, глядя на Камаэля. — Вы рискуете жизнью ради человека, которого едва знаете.

Камаэль задумался. Почему он действительно согласился помочь ей? Изначально он приехал в Сильвертурм, чтобы узнать больше о магии и, возможно, найти способ вернуться в свой мир. Но встреча с Михаэлой изменила всё. Что-то в ней, в её истории, в её борьбе резонировало с ним на глубинном уровне.

— Иногда мы делаем выбор, не полностью понимая причины, — наконец сказал он. — Но я чувствую, что это правильный путь. Для меня. — Он посмотрел на три луны в небе. — Кроме того, Храм Тишины звучит как место, где я могу найти ответы на некоторые свои вопросы.

Михаэла внимательно посмотрела на него.

— У вас есть свои тайны, Камаэль фон Вольфенберг, — тихо сказала она. — Возможно, однажды вы доверите их мне.

Он встретил её взгляд и почувствовал странное волнение. Её голубые глаза, казалось, видели сквозь все его защиты, прямо в душу.

— Возможно, — ответил он. — Когда придёт время.

Они сидели в тишине ещё некоторое время, прежде чем разойтись по своим спальным местам. Камаэль долго не мог уснуть, размышляя о странных поворотах судьбы, которые привели его сюда, в этот лес, с этими людьми, на пути к древнему храму.

«Что ждёт меня там?» — думал он, глядя на звёзды сквозь ветви деревьев. — «Найду ли я ответы на свои вопросы? И что будет с Михаэлой, если она получит свою силу? Что будет со мной?»

С этими мыслями он наконец погрузился в беспокойный сон.

Его разбудил тихий звон — сработало одно из сигнальных заклинаний. Камаэль мгновенно проснулся, его рука автоматически потянулась к кинжалу под плащом. Тонкая световая нить, созданная его заклинанием, указывала на северную часть лагеря.

Он бесшумно поднялся и увидел, что Лейла и сир Вильгельм уже настороже, с оружием в руках. Граф Альберт тихо будил остальных.

— Что там? — шёпотом спросил Камаэль, подходя к Лейле.

— Не уверена, — тихо ответила она, вглядываясь в темноту. — Но это не животное. Движения слишком целенаправленные.

Камаэль сконцентрировался, усиливая своё зрение маной. Это был простой трюк, который он освоил ещё в Эльмвуде — направить небольшой поток маны в глаза, временно улучшая их способность видеть в темноте.

Сквозь тени деревьев он различил движущиеся фигуры — не менее десятка человек, осторожно приближающихся к лагерю. Они были одеты в тёмные одежды, с оружием наготове.

— Бандиты? — предположил сир Вильгельм, который тоже заметил движение.

— Или люди Фалькенштайна, — мрачно сказал граф Альберт. — Они могли выследить нас.

Камаэль быстро оценил ситуацию. Их было семеро против как минимум десяти противников. Михаэла была ценной целью, которую нужно было защитить любой ценой. Корнелиус был магом, но пожилым и, судя по всему, больше учёным, чем боевым чародеем.

— Нужно создать отвлекающий манёвр, — тихо сказал Камаэль. — Я могу использовать магию, чтобы сбить их с толку, пока вы уводите принцессу.

— Нет, — твёрдо сказала Михаэла, которая подошла к ним. — Мы не разделяемся. Мы сражаемся вместе.

Камаэль хотел возразить, но увидел решимость в её глазах и понял, что спорить бесполезно.

— Тогда нам нужен план, — сказал он. — Сир Вильгельм, Торвальд, вы примете на себя основной удар. Лейла, используй свой лук с фланга. Корнелиус, можете создать какую-нибудь магическую защиту?

Старый маг кивнул.

— Простой барьер на короткое время.

— Хорошо. Я буду атаковать с дистанции магией. Граф Альберт, вы и принцесса держитесь позади нас.

Все кивнули, принимая план. Они быстро заняли позиции, готовясь к нападению.

Камаэль сконцентрировался, собирая ману. Он чувствовал, как энергия течёт по его телу, наполняя его силой. Часть маны он направил в свои мышцы, усиливая их, делая своё тело быстрее и сильнее. Другую часть он сформировал в готовые заклинания — огненные шары, световые вспышки, воздушные барьеры.

Нападающие приблизились на расстояние около тридцати шагов, когда Камаэль решил действовать. Он выпустил яркую вспышку света, временно ослепив передовую группу, а затем метнул три точно направленных огненных шара в центр их построения.

Воздух наполнился криками боли и удивления. Нападающие не ожидали магической атаки такой силы. Лейла воспользовалась замешательством и выпустила несколько стрел, каждая из которых нашла свою цель.

— В атаку! — крикнул сир Вильгельм, бросаясь вперёд с мечом наготове. Торвальд следовал за ним, его топор сверкал в лунном свете.

Камаэль продолжал поддерживать их магией, создавая барьеры, чтобы блокировать стрелы противника, и используя направленные порывы ветра, чтобы сбивать нападающих с ног.

Бой был коротким, но интенсивным. Когда пыль осела, пятеро нападающих лежали мёртвыми, трое были ранены и обезоружены, а остальные сбежали в лес.

Сир Вильгельм получил неглубокую рану на плече, а Торвальд — порез на щеке, но в целом их отряд отделался лёгкими повреждениями.

Камаэль подошёл к одному из пленных, который сидел, прислонившись к дереву, с раной в ноге. Это был молодой человек с жёстким лицом и холодными глазами.

— Кто вы? — спросил Камаэль. — Бандиты или люди Фалькенштайна?

Пленный сплюнул кровь и молча уставился на него с ненавистью.

Граф Альберт подошёл ближе и наклонился, чтобы рассмотреть одежду пленного.

— Это не люди Фалькенштайна, — сказал он после паузы. — Нет эмблемы серебряного волка. Скорее всего, обычные разбойники, которые решили, что мы лёгкая добыча.

Камаэль не был так уверен. Он заметил, что нападающие действовали слишком организованно для обычных бандитов. Но сейчас не время было спорить.

— Что будем делать с пленными? — спросил он.

— Оставим их здесь, — решил граф Альберт. — Мы не можем взять их с собой, а убивать безоружных... это не наш путь.

Камаэль кивнул, хотя внутренне не согласился с этим решением. Оставлять врагов в живых было рискованно, но он не стал возражать. У него был свой план.

Они быстро собрали лагерь и приготовились к отъезду. Рассвет уже начинал окрашивать небо в светло-серые тона.

— Нам нужно двигаться быстрее, — сказала Лейла, возвращаясь из короткой разведки. — Я обнаружила следы большого отряда примерно в миле к востоку. Они движутся параллельно нашему маршруту.

— Люди Фалькенштайна? — спросил сир Вильгельм.

— Скорее всего, — кивнула Лейла. — Слишком организованно для бандитов.

Граф Альберт задумался.

— Нам придётся изменить маршрут, — сказал он. — Вместо того, чтобы идти напрямую к Храму Тишины, мы сделаем крюк через Туманные холмы.

— Туманные холмы? — переспросил Камаэль. — Что это за место?

— Опасное, — мрачно ответил Торвальд. — Граничит с Карет-Мором. Там водятся странные существа, и магия ведёт себя... непредсказуемо.

— Но люди Фалькенштайна вряд ли будут искать нас там, — добавил граф Альберт. — Это наш лучший шанс добраться до Храма Тишины незамеченными.

Михаэла, которая до этого молчала, подошла к Камаэлю.

— Ваша магия была впечатляющей, — тихо сказала она. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так легко управлял стихиями.

Камаэль скромно пожал плечами.

— У меня есть определённый талант к этому, — сказал он. — Хотя многому я ещё должен научиться.

Михаэла внимательно посмотрела на него.

— В вас есть что-то необычное, Камаэль фон Вольфенберг. Что-то, что я не могу точно определить. — Она слегка улыбнулась. — Но я рада, что вы на нашей стороне.

С этими словами она вернулась к своей лошади, оставив Камаэля в задумчивости.

Пока остальные готовились к отъезду, Камаэль подошёл к графу Альберту.

— Я хотел бы проверить периметр перед отъездом, — сказал он. — Убедиться, что никто из сбежавших бандитов не вернулся.

Граф кивнул.

— Хорошая идея. Но не задерживайтесь, мы выезжаем через десять минут.

Камаэль кивнул и быстро скрылся в лесу. Как только он оказался вне поля зрения остальных, он изменил направление и бесшумно двинулся к месту, где оставили пленных.

Трое раненых бандитов всё ещё были там, плотно привязанные к одному и тому же дереву. Их связали вместе, как единое тело, чтобы исключить возможность побега. Верёвки были тугими, и кожа на их запястьях уже покраснела от натяжения. Они были слабы и избиты, но в их взглядах оставалась злая решимость.

Камаэль приблизился и заметил, как один из них изо всех сил тянулся к узлу на запястьях, а второй пытался раздвинуть петли зубами. Третий служил опорой, сжав челюсти от боли, пока верёвка скребла его плечо. Их попытка освободиться была отчаянной и, возможно, последней.

Магия вновь начала струиться в пальцах Камаэля, и он понял — медлить нельзя.

Камаэль остановился на мгновение, наблюдая за ними из-за деревьев. Его рука сжала рукоять кинжала под плащом. Он знал, что должен сделать.

«Никогда не оставляй врагов за спиной», — подумал он. — «Это первое правило выживания. Эти люди могут сообщить о нас другим бандитам или, что ещё хуже, людям Фалькенштайна. Я не могу рисковать безопасностью Михаэлы из-за ложного милосердия».

Он вышел из своего укрытия, двигаясь бесшумно, как тень. Пленные заметили его только тогда, когда он оказался в нескольких шагах от них.

— Вернулся добить нас? — с вызовом спросил один из них, тот самый, который ранее отказался говорить.

Камаэль не ответил. Он вытащил кинжал из-под плаща. Лезвие тускло светилось голубым в утреннем полумраке.

— Ты не посмеешь, — прошипел бандит. — Твой благородный граф сказал, что нас оставят в живых.

— Граф Альберт — хороший человек, — спокойно ответил Камаэль, оглядываясь по сторонам. — Кстати, где он? — добавил он, театрально разведя руками и сделав вид, будто ищет графа взглядом среди деревьев. — Его здесь нет. А значит, решаю я.

Он двигался быстро и эффективно. Первый бандит даже не успел закричать — кинжал Камаэля вошёл точно в сердце, мгновенно убивая его. Второй попытался отползти, но Камаэль настиг его одним прыжком. Третий, самый молодой, начал умолять о пощаде, но его слова оборвались, когда кинжал перерезал ему горло.

Когда всё было кончено, Камаэль стоял над телами, его кинжал пульсировал ярким голубым светом. Он чувствовал, как магическая энергия убитых перетекает в него через кинжал, наполняя его новой силой. Это было странное, почти опьяняющее ощущение — словно тёплая волна проходила через всё его тело, усиливая каждую клетку.

«Они были слабыми магами», — подумал он, наблюдая, как свечение кинжала постепенно угасает. — «Но даже малая сила, добавленная к моей собственной, делает меня сильнее».

Он знал, что должен скрыть следы своих действий. Опустившись на колени, Камаэль положил руки на землю и сконцентрировался. Он направил часть только что полученной энергии в почву, заставляя её размягчаться и расступаться. Земля медленно раскрылась, образуя глубокую яму.

Камаэль осторожно опустил тела в яму, а затем снова сконцентрировался, закрывая её. Земля сомкнулась над телами, не оставляя никаких следов раскопок. Затем он использовал ещё немного магии, чтобы переместить опавшие листья и ветки, скрывая любые следы крови и борьбы.

Закончив, он внимательно осмотрел место. Никаких признаков того, что здесь были пленные или что здесь произошло убийство. Удовлетворённый результатом, он вернул кинжал под плащ и направился обратно к лагерю.

По пути он размышлял о своих действиях. Часть его испытывала лёгкое чувство вины — эти люди были беспомощны, и он убил их хладнокровно. Но другая, более рациональная часть, знала, что это было необходимо.

«В этом мире выживают сильнейшие», — думал он. — «И я должен стать сильнейшим, чтобы выжить. Сентиментальность — роскошь, которую я не могу себе позволить».

Он чувствовал, как новая энергия течёт по его венам, делая его сильнее, быстрее, острее. Это была небольшая прибавка, но она была ощутимой. И он знал, что с каждым новым поглощением его сила будет расти.

«Никто не должен знать об этой способности», — напомнил он себе. — «Ни Михаэла, ни граф Альберт, ни кто-либо другой. Они не поймут. Они увидят в этом тёмную магию, что-то запретное и опасное. Но для меня это просто инструмент, способ выжить и стать сильнее».

Когда он вернулся в лагерь, все уже были готовы к отъезду. Михаэла стояла рядом с остальными, её золотистые волосы были собраны в простую косу и скрыты под капюшоном плаща.

— Всё в порядке? — спросила она, заметив его возвращение.

— Да, — кивнул Камаэль, садясь на своего жеребца. — Никаких следов преследования.

— А пленные? — спросил граф Альберт.

— Их больше нет, — ровно ответил Камаэль. — Должно быть, их забрали сбежавшие товарищи.

Граф нахмурился, но не стал развивать тему.

— Тогда нам лучше поторопиться, — сказал он. — Если бандиты вернулись за своими, они могут вернуться и за нами, с подкреплением.

Отряд выдвинулся в путь, теперь направляясь на северо-восток, к Туманным холмам. Солнце медленно поднималось над горизонтом, обещая ясный, но холодный день.

Камаэль ехал рядом с Михаэлой, его чувства были обострены после ночного боя и поглощения магии. Он не мог избавиться от ощущения, что это было только начало, первое из многих испытаний, которые ждут их на пути к Храму Тишины.

«Я должен стать сильнее», — думал он, незаметно касаясь кинжала под плащом. — «Если я хочу защитить её и помочь ей достичь храма, мне нужно использовать все доступные средства».

Туманные холмы виднелись вдалеке — серая, неясная масса на горизонте, окутанная дымкой, которая, казалось, двигалась сама по себе, независимо от ветра.

— Что это за туман? — спросил Камаэль у Корнелиуса, который ехал рядом с ним.

— Никто точно не знает, — ответил старый маг. — Некоторые говорят, что это остаточная магия от древних войн. Другие считают, что это граница между нашим миром и Карет-Мором, которая становится тоньше в этих местах. — Он понизил голос. — Есть легенды о странных существах, которые живут в тумане, не принадлежащих ни нашему миру, ни Карет-Мору.

Камаэль внимательно слушал, запоминая каждое слово. Если им предстоит пройти через это место, ему нужно знать, с чем они могут столкнуться.

— А что такое Карет-Мор? — спросил он. — Я слышал это название несколько раз, но не знаю, что это за место.

Корнелиус удивлённо посмотрел на него.

— Вы действительно не знаете? — Он покачал головой. — Карет-Мор, или Чёрные Земли, как их ещё называют, — это искажённая реальность, параллельный мир, который иногда пересекается с нашим. Оттуда приходят нежить и другие тёмные создания. — Он вздохнул. — В последние годы границы между мирами становятся всё тоньше, и всё больше существ проникает в наш мир.

— И никто не знает, почему это происходит? — спросил Камаэль.

— Есть теории, — осторожно ответил Корнелиус. — Некоторые считают, что это связано с древними артефактами, которые были активированы. Другие винят тёмных магов, экспериментирующих с запретными ритуалами. — Он бросил быстрый взгляд на Михаэлу. — А есть те, кто верит, что это как-то связано с домом Лунного Света и их древней магией.

Камаэль задумался. Всё это звучало как части головоломки, которую он только начинал собирать.

Они продолжали путь в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Впереди их ждали Туманные холмы, а за ними — Храм Тишины, где Михаэла должна была обрести свою силу, а Камаэль, возможно, найти ответы на свои вопросы.

Но сначала им предстояло пережить опасности пути, и Камаэль чувствовал, что самые серьёзные испытания ещё впереди. Он незаметно коснулся кинжала под плащом, ощущая пульсацию силы внутри него. Теперь он был немного сильнее, чем раньше, и был готов сделать всё необходимое, чтобы стать ещё сильнее.

«Никогда не оставляй врагов за спиной», — повторил он про себя. — «И никогда не упускай возможность стать сильнее. Это единственный способ выжить в этом мире и защитить тех, кто важен для тебя».

Глава 1 Часть 8

Глава 1, Часть 8: Первое столкновение

Туманные холмы встретили их серой пеленой, окутывающей всё вокруг. Камаэль ехал рядом с Михаэлой, внимательно вглядываясь в клубящийся туман, который, казалось, двигался по собственной воле, независимо от слабого утреннего ветра. Странные тени мелькали на периферии зрения, исчезая, стоило повернуть голову.

— Это место... неестественное, — тихо сказал Камаэль, обращаясь к Михаэле. — Туман словно живой.

Михаэла кивнула, её золотистые волосы тускло мерцали в рассеянном свете.

— Туманные холмы находятся на границе с Карет-Мором. Здесь грань между мирами истончается, — она поёжилась, несмотря на тёплый плащ. — Магия здесь ведёт себя странно, непредсказуемо.

Камаэль чувствовал это. С момента входа в Туманные холмы он ощущал странное покалывание под кожей, словно тысячи крошечных иголок пронзали его тело. Мана вокруг была густой, насыщенной, но какой-то... искажённой. Он попробовал сформировать простое заклинание света на ладони, и вместо обычного ровного сияния получился пульсирующий шар с фиолетовыми прожилками.

— Интересно, — пробормотал он, рассматривая необычный эффект.

Магистр Корнелиус, ехавший позади, подъехал ближе.

— Будьте осторожны с магией в этих местах, господин Камаэль, — предупредил он. — Даже простейшие заклинания могут иметь непредвиденные последствия. Я видел, как опытные маги теряли контроль над своими силами в Туманных холмах.

Камаэль кивнул и погасил световой шар. Он чувствовал себя странно бодрым и сильным после поглощения энергии убитых бандитов. Его чувства были обострены, он замечал малейшие движения в тумане, слышал тихие звуки, которые обычно ускользнули бы от его внимания. Это было приятное ощущение силы и контроля.

Лейла ехала впереди, её тёмная фигура то появлялась, то исчезала в клубах тумана. Внезапно она остановилась и подняла руку, призывая всех к тишине. Отряд замер. Камаэль напрягся, его рука автоматически потянулась к кинжалу под плащом.

Лейла медленно вернулась к группе, её лицо было серьёзным.

— Впереди следы большого отряда, — тихо сказала она. — Не меньше двадцати человек, хорошо вооружённых. Судя по отпечаткам, они прошли здесь несколько часов назад.

— Люди Фалькенштайна? — спросил граф Альберт.

— Скорее всего, — кивнула Лейла.

Граф нахмурился.

— Они не могли знать, что мы пойдём через Туманные холмы. Это должен быть другой отряд, не тот, что преследовал нас от Сильвертурма.

— Или они предугадали наш маршрут, — мрачно сказал сир Вильгельм. — Фалькенштайн не дурак. Он мог разослать отряды по всем возможным путям к Храму Тишины.

Камаэль задумался. Если впереди засада, им нужно быть готовыми.

— Есть другой путь? — спросил он.

Лейла покачала головой.

— В этой части холмов только одна проходимая тропа. Остальные либо заканчиваются в тупиках, либо ведут прямо к границе с Карет-Мором.

— Тогда нам нужно быть готовыми к бою, — решительно сказал Камаэль. — Лейла, ты можешь определить, где они могли устроить засаду?

Разведчица задумалась.

— Примерно в миле отсюда тропа сужается и проходит между двумя скалистыми холмами. Идеальное место для засады.

— Мы можем обойти это место? — спросила Михаэла.

— Только через болота, — ответила Лейла. — Но в тумане легко потерять путь и увязнуть. Это рискованно.

Камаэль принял решение.

— Мы продолжим по тропе, но будем готовы к нападению. Я могу создать магическую защиту, которая даст нам несколько секунд форы, если начнётся атака.

Граф Альберт кивнул.

— Согласен. Сир Вильгельм, Торвальд, будьте готовы к бою. Магистр Корнелиус, держитесь рядом с принцессой. Лейла, ты идёшь впереди, но не слишком отрываясь от группы.

Они медленно двинулись вперёд. Камаэль сконцентрировался, направляя часть маны в своё тело, усиливая мышцы и рефлексы. Другую часть он использовал для создания тонкого защитного поля вокруг группы — не полноценный барьер, а скорее система раннего обнаружения, которая должна была предупредить их о любой опасности.

Туман становился всё гуще по мере их продвижения. Видимость сократилась до нескольких метров, и вскоре они могли различать только ближайших спутников. Звуки тоже странно искажались — шаги лошадей то звучали приглушённо, то неестественно громко, создавая иллюзию, что они окружены невидимыми всадниками.

Камаэль чувствовал нарастающее напряжение. Его защитное поле улавливало странные колебания энергии вокруг, но он не мог определить, было ли это естественным свойством Туманных холмов или признаком приближающейся опасности.

Внезапно его защитное заклинание сработало, посылая острый импульс предупреждения. В то же мгновение Лейла крикнула:

— Засада!

Воздух наполнился свистом стрел. Камаэль мгновенно создал воздушный щит, отклоняя большинство снарядов, но несколько прорвались. Он услышал крик боли — одна из стрел попала Торвальду в плечо, пробив доспех и глубоко войдя в плоть. Кровь брызнула на серые камни тропы.

— В укрытие! — крикнул граф Альберт, спрыгивая с лошади и увлекая за собой Михаэлу.

Камаэль последовал их примеру, одновременно формируя огненный шар в ладони. Он быстро оценил ситуацию — они находились в узком проходе между двумя скалистыми возвышенностями, с обеих сторон на них обрушивался град стрел. Туман частично скрывал нападающих, но Камаэль различал тёмные фигуры на склонах.

Он метнул огненный шар в группу лучников на левом склоне. В Туманных холмах заклинание сработало с неожиданной силой — вместо обычного взрыва огненный шар разорвался каскадом пламени, охватывая широкую область. Воздух наполнился ужасающими криками, когда пламя охватило нападающих. Камаэль увидел, как один из лучников, превратившись в живой факел, скатился со склона, его кожа пузырилась и чернела, обнажая красное мясо под ней. Человек бился в агонии, пытаясь сбить пламя, но оно, усиленное странной магией холмов, пожирало его заживо.

Сир Вильгельм и Лейла воспользовались моментом замешательства. Рыцарь с боевым кличем бросился на группу воинов, спускавшихся со склона. Его меч сверкнул в тумане, и голова первого противника отделилась от тела, фонтан крови окрасил серые камни в алый цвет. Тело ещё продолжало стоять, когда сир Вильгельм уже атаковал следующего врага, его клинок вспорол живот нападающего, выпуская наружу сизые внутренности.

Лейла выпускала стрелу за стрелой с невероятной скоростью. Одна из них попала вражескому лучнику прямо в глаз, наконечник пробил глазницу и вышел через затылок, разбрызгивая мозговое вещество.

Камаэль создал ещё один огненный шар, но в этот момент почувствовал мощный всплеск магической энергии. Из тумана на противоположном склоне появилась высокая фигура в тёмном плаще с серебряной вышивкой. Маг. И судя по ауре, очень сильный.

— Осторожно! — крикнул Камаэль, но было поздно.

Вражеский маг выпустил волну тёмной энергии, которая пронеслась над полем боя. Там, где она касалась земли, камни трескались и крошились. Торвальд, пытавшийся подняться, несмотря на рану, оказался на пути волны. Тёмная энергия охватила его, и Камаэль с ужасом увидел, как плоть солдата начала буквально отслаиваться от костей, словно невидимые руки сдирали кожу. Крик Торвальда оборвался, когда его горло превратилось в кровавое месиво обнажённых мышц и сухожилий.

— Защитите принцессу! — крикнул граф Альберт, закрывая Михаэлу своим телом.

Магистр Корнелиус начал плести защитное заклинание, но вражеский маг был быстрее. Новая волна тёмной энергии ударила в старого учёного, отбрасывая его на камни. Корнелиус упал, его правая рука была вывернута под неестественным углом, белая кость торчала из разорванной плоти.

Камаэль понял, что должен действовать немедленно. Он сконцентрировался, направляя максимум маны в своё тело. Мышцы наполнились силой, чувства обострились до предела. Мир вокруг словно замедлился.

Он бросился вперёд, уклоняясь от стрел и ударов мечей с нечеловеческой скоростью. Один из воинов Фалькенштайна попытался преградить ему путь, но Камаэль уклонился от удара меча и вонзил свой кинжал в горло противника. Лезвие легко прошло сквозь плоть, перерезая трахею и сонную артерию. Кровь хлынула горячим потоком, забрызгивая лицо и одежду Камаэля. Он оттолкнул умирающего и продолжил движение к вражескому магу.

Маг заметил его приближение и выпустил в него поток тёмной энергии. Камаэль создал воздушный щит, но заклинание частично пробило защиту. Он почувствовал острую боль, когда тёмная магия коснулась его левого плеча. Плоть начала разлагаться, обнажая мышцы. Боль была невыносимой, но Камаэль заставил себя двигаться дальше.

Он метнул три ледяных копья одно за другим. Первые два маг отразил защитным барьером, но третье, усиленное странной магией Туманных холмов, пробило защиту и вонзилось ему в бедро. Маг закричал от боли, его концентрация нарушилась.

Камаэль воспользовался моментом и прыгнул вперёд, преодолевая последние метры между ними. Вражеский маг попытался создать новое заклинание, но Камаэль был быстрее. Его кинжал вошёл под рёбра мага, пронзая лёгкое. Изо рта противника хлынула кровь, заливая его серебряную вышивку на плаще.

Но маг не был побеждён. С нечеловеческой силой он схватил Камаэля за горло, его пальцы словно превратились в стальные тиски. Одновременно он начал читать заклинание, и Камаэль почувствовал, как тёмная энергия собирается вокруг них.

— Ты умрёшь вместе со мной, — прохрипел маг, кровь пузырилась на его губах.

Камаэль понял, что маг готовит самоубийственное заклинание, которое уничтожит их обоих. Он лихорадочно искал выход, его лёгкие горели от недостатка воздуха.

В отчаянии он направил всю доступную ману в кинжал, всё ещё торчащий в груди мага. Лезвие засветилось ярко-голубым светом, и Камаэль почувствовал, как энергия течёт через него, соединяя его с противником.

Глаза мага расширились от ужаса, когда он понял, что происходит. Камаэль видел, как жизненная сила начинает покидать его, втягиваясь в кинжал. Хватка на горле ослабла, тёмная энергия рассеялась.

— Что... что ты такое? — прошептал маг, его лицо начало сереть и съёживаться, словно он старел на глазах.

Камаэль не ответил. Он повернул кинжал, расширяя рану, и маг издал последний хриплый вздох, прежде чем его глаза остекленели. Тело обмякло и рухнуло на камни.

Камаэль отступил, тяжело дыша. Его левое плечо пульсировало от боли, но он чувствовал, как новая энергия, поглощённая кинжалом, начинает течь в него, ускоряя регенерацию тканей. Рана на плече начала затягиваться на глазах — не полностью, но достаточно, чтобы остановить кровотечение.

Он огляделся. Битва всё ещё продолжалась, но без своего мага нападающие начали терять преимущество. Сир Вильгельм сражался с двумя противниками одновременно, его доспехи были забрызганы кровью, но не его собственной. Лейла, несмотря на рану в боку, продолжала посылать стрелы во врагов, каждая находила свою цель.

Граф Альберт защищал Михаэлу и раненого Корнелиуса, его меч отражал атаки двух воинов Фалькенштайна. Один из них обошёл графа сбоку и замахнулся на беззащитную Михаэлу.

В этот момент произошло нечто неожиданное. Михаэла подняла руку в защитном жесте, и из её ладони вырвался луч серебристого света. Он ударил нападающего в грудь, пробивая доспех и плоть. Мужчина застыл, его глаза расширились от шока. Затем свет, казалось, начал разъедать его изнутри. Кожа стала прозрачной, обнажая светящиеся вены и артерии, которые одна за другой лопались, превращая тело в кровавое месиво. Через несколько секунд от воина осталась лишь груда плоти и костей, залитая кровью.

Михаэла в ужасе смотрела на свои руки, не веря тому, что только что сделала. Это была её первая манифестация силы Лунного Света, и она оказалась ужасающе разрушительной.

Камаэль быстро вернулся к основной группе, по пути добивая раненых врагов. Одному он перерезал горло, другому вонзил кинжал в глаз, проникая в мозг. Третий попытался сдаться, бросив оружие и подняв руки, но Камаэль не проявил милосердия — его кинжал вошёл точно в сердце, мгновенно убивая.

Вскоре всё было кончено. Поле боя было усеяно телами, камни тропы стали скользкими от крови. Воздух наполнился запахом смерти, железа и обожжённой плоти.

Камаэль осмотрел своих спутников. Торвальд был мёртв, его тело представляло собой ужасающее зрелище — кожа и мышцы были буквально содраны с костей тёмной магией. Магистр Корнелиус был тяжело ранен, но жив — его правая рука была сломана, кость торчала из раны, но старый маг был в сознании, хотя и бледен от потери крови.

Лейла прижимала ткань к ране в боку — стрела пробила её кожаный доспех, оставив глубокую рваную рану. Сир Вильгельм получил несколько порезов, но ничего серьёзного. Граф Альберт был цел, если не считать небольшой раны на щеке.

Михаэла сидела на камне, её лицо было белым как мел, руки дрожали. Она всё ещё не могла прийти в себя после проявления своей силы.

Камаэль подошёл к ней.

— Вы в порядке, Ваше Высочество? — тихо спросил он.

Она подняла на него глаза, полные ужаса.

— Я... я убила его. И это было... — она не могла подобрать слов.

— Это была самозащита, — твёрдо сказал Камаэль. — Вы защищали себя и графа. Никто не винит вас.

— Но эта сила... я не знала, что она может быть такой разрушительной, — прошептала Михаэла.

— Сила Лунного Света проявляется в моменты крайней опасности, — сказал подошедший граф Альберт. — Ваша мать рассказывала мне, что пережила нечто подобное в юности. Со временем вы научитесь контролировать её.

Михаэла кивнула, но было видно, что слова графа не слишком её утешили.

Камаэль отошёл, чтобы осмотреть поле боя. Он нашёл тело вражеского мага и убедился, что тот действительно мёртв. Затем он незаметно для остальных вытащил свой кинжал и вытер его от крови. Лезвие всё ещё слабо пульсировало голубоватым светом — последствие поглощения магической энергии.

Он чувствовал, как новая сила течёт по его венам. Этот маг был гораздо сильнее бандитов, которых он убил ранее, и энергия, полученная от него, была соответственно мощнее. Рана на плече почти полностью затянулась, оставив лишь красный шрам, который тоже быстро бледнел.

Камаэль заметил, что кинжал слегка изменился. Раньше он светился чистым голубым светом, но теперь в нём появились тонкие фиолетовые прожилки, похожие на те, что он видел в своём световом шаре в начале путешествия через Туманные холмы. Возможно, это влияние тёмной магии, которой владел убитый маг, или особенность этих мест. В любом случае, это было интересное развитие.

Он вернулся к группе, где граф Альберт уже организовал помощь раненым. Корнелиусу вправили руку и наложили шину, Лейла сама обработала свою рану целебными травами из походной сумки.

— Нам нужно двигаться дальше, — сказал граф. — Этот отряд мог быть не единственным в этих местах. К тому же, скоро стемнеет, а ночевать на открытом месте в Туманных холмах опасно.

— Куда мы направимся? — спросил Камаэль. — Эта тропа может быть под наблюдением.

Граф задумался.

— Есть ещё один путь, — неохотно сказал он. — Он проходит ближе к границе с Карет-Мором. Более опасный, но там точно не будет людей Фалькенштайна.

— Почему вы не упомянули о нём раньше? — спросил Камаэль.

— Потому что он действительно опасен, — ответил граф. — Там видели существ из Карет-Мора. Но сейчас, думаю, это наш единственный выбор.

Они похоронили Торвальда, завернув его изуродованное тело в плащ и уложив под каменную насыпь. Времени на полноценные похороны не было, но граф Альберт произнёс короткую молитву над могилой своего верного солдата.

Затем они собрали оставшихся лошадей — три были убиты во время нападения — и двинулись дальше, теперь по едва заметной тропе, ведущей на северо-восток, глубже в Туманные холмы.

Камаэль ехал рядом с Михаэлой, которая всё ещё была бледна и молчалива после случившегося. Он заметил, что она время от времени бросает на него странные взгляды.

— Что-то не так, Ваше Высочество? — спросил он наконец.

Михаэла помедлила, прежде чем ответить.

— Ваше плечо, — тихо сказала она. — Я видела, как тёмная магия поразила вас. Такие раны не заживают так быстро.

Камаэль внутренне напрягся. Он не ожидал, что она заметит это.

— У меня есть некоторые способности к самоисцелению, — осторожно ответил он.

— И вы убили того мага в одиночку, — продолжила Михаэла. — Мага, который одним заклинанием убил Торвальда и сломал руку Корнелиусу. Это... необычно для мага вашего уровня.

Камаэль понял, что она начинает подозревать что-то. Нужно было дать правдоподобное объяснение.

— Я говорил, что у меня был необычный путь обучения, — сказал он. — И в Туманных холмах магия ведёт себя непредсказуемо. Моя сила здесь... усилилась.

Это была полуправда. Его сила действительно усилилась, но не из-за особенностей местности, а благодаря поглощённой энергии.

Михаэла внимательно посмотрела на него, и Камаэль снова почувствовал, что её голубые глаза словно видят его насквозь.

— В вас есть что-то необычное, Камаэль фон Вольфенберг, — тихо сказала она. — Что-то, чего я не могу понять. Но я рада, что вы на нашей стороне.

С этими словами она пришпорила лошадь и поехала вперёд, догоняя графа Альберта.

Камаэль остался один со своими мыслями. Михаэла была наблюдательна, возможно, даже слишком. Ему нужно быть осторожнее в будущем, если он хочет сохранить свою тайну.

Он незаметно коснулся кинжала под плащом. Оружие слабо пульсировало, словно живое сердце, передавая тепло его ладони. Камаэль чувствовал, как сила, поглощённая от мага, продолжает интегрироваться с его собственной, делая его сильнее.

«Интересно, есть ли предел тому, сколько энергии я могу поглотить?» — подумал он. — «И что произойдёт, если я поглощу достаточно сильную магию? Изменит ли это меня? »

Эти вопросы оставались без ответа, но Камаэль был полон решимости найти их. А пока у него была более насущная задача — защитить Михаэлу и помочь ей достичь Храма Тишины.

Туман сгущался вокруг них, скрывая путь впереди. Где-то вдалеке раздался странный крик — не человеческий и не животный, что-то совершенно чуждое. Группа невольно сбилась теснее.

— Мы приближаемся к границе с Карет-Мором, — тихо сказал граф Альберт. — Будьте начеку. Здесь водятся существа, о которых лучше не знать.

Камаэль кивнул, его рука легла на рукоять кинжала. Что бы ни ждало их впереди, он был готов встретить это. И если появится возможность стать ещё сильнее... что ж, он не упустит её.

Они продолжили путь в молчании, углубляясь в серую мглу Туманных холмов, всё ближе к таинственному Храму Тишины и всё ближе к зловещей границе с Карет-Мором, откуда доносились странные крики и шорохи, обещающие новые опасности и испытания.

Глава 1 Часть 9

Глава 1, Часть 9: Путь сквозь туман

Туман становился всё гуще по мере того, как они продвигались глубже в холмы. Камаэль ехал впереди рядом с Лейлой, внимательно вглядываясь в молочно-белую пелену, окутывавшую всё вокруг. Видимость сократилась до нескольких метров, и даже звуки казались приглушёнными, словно поглощались густой мглой.

Странное место, думал Камаэль, наблюдая, как клочья тумана движутся против ветра, образуя причудливые узоры. Здесь законы природы словно искажаются. Интересно, как это влияет на магию? Возможно, я смогу использовать эти аномалии в своих целях.

Он протянул руку и сконцентрировался, создавая небольшой световой шар. Обычно ровное голубое сияние теперь пульсировало и меняло цвет, переливаясь от бледно-голубого до насыщенного индиго. Камаэль чувствовал, как мана вокруг него колеблется, словно волны на поверхности озера.

— Магистр Корнелиус, — позвал он, и пожилой маг, ехавший позади, приблизился. Его правая рука была перевязана и зафиксирована в самодельной шине. — Посмотрите на это. Магия здесь ведёт себя иначе.

Корнелиус внимательно изучил пульсирующий световой шар.

— Мы приближаемся к границе с Карет-Мором, — тихо сказал он. — Здесь грань между мирами истончается, и магические потоки искажаются. Будьте осторожны с заклинаниями, господин Камаэль. Даже простейшие чары могут иметь непредсказуемые последствия.

Непредсказуемые последствия или новые возможности? размышлял Камаэль, рассеивая световой шар. Если я смогу понять, как работает магия в этих искажённых условиях, это даст мне преимущество. Каждое новое знание — это сила, а сила — это то, что мне нужно больше всего.

Он бросил взгляд через плечо на Михаэлу, ехавшую рядом с графом Альбертом. Принцесса выглядела бледной и уставшей после вчерашнего боя, но держалась прямо, с достоинством, присущим её королевскому происхождению. Камаэль невольно восхищался её стойкостью.

Она сильнее, чем кажется, подумал он. Её магия Лунного Света... то, что она сделала с тем солдатом... это была сырая, необузданная сила. Если она научится контролировать её, то станет могущественным магом. Возможно, даже союзником, который стоит моего внимания и защиты.

— Впереди что-то есть, — внезапно сказала Лейла, прерывая его размышления.

Группа остановилась. Лейла спешилась и осторожно двинулась вперёд, почти растворяясь в тумане. Через несколько минут она вернулась, её лицо было серьёзным.

— Тропа раздваивается, — сообщила она. — Левый путь продолжается через холмы, но там туман ещё гуще. Правый спускается в низину, где видимость лучше, но... — она замялась.

— Но что? — спросил граф Альберт.

— Там следы, — ответила Лейла. — Не человеческие. Я никогда не видела таких отпечатков.

Камаэль спешился и подошёл к разведчице.

— Покажи мне, — сказал он.

Лейла кивнула и повела его вперёд. Через несколько десятков шагов они достигли развилки. Камаэль присел, рассматривая странные следы на правой тропе. Они были глубокими, с тремя длинными пальцами, заканчивающимися чем-то похожим на когти. Но самым странным было то, что вокруг следов земля казалась обожжённой, словно существо, оставившее их, излучало сильный жар.

Не похоже ни на одно известное мне животное, подумал Камаэль. Возможно, это одно из существ из Карет-Мора, о которых говорил Корнелиус. Интересно, насколько оно сильное? Если оно обладает магией, то его энергия может быть весьма полезной для меня.

— Что думаешь? — спросила Лейла.

— Нам нужно быть осторожными, — ответил Камаэль. — Эти следы свежие, существо всё ещё может быть поблизости.

Они вернулись к остальным и рассказали о своей находке.

— Мы должны выбрать левый путь, — немедленно сказал сир Вильгельм. — Нельзя рисковать встречей с созданием из Карет-Мора.

— Но левый путь может занять больше времени, — возразил граф Альберт. — А у нас его не так много. До Храма Тишины осталось два дня пути, и мы должны успеть до начала Малой Конъюнкции.

— Я предпочту задержку встрече с тварью, способной оставлять горящие следы, — мрачно ответил рыцарь.

Камаэль задумался. С одной стороны, встреча с неизвестным существом была рискованной. С другой — это могла быть возможность получить новую силу.

Если мы пойдём правым путём, есть шанс столкнуться с этим созданием, размышлял он. Это опасно, но я уверен, что смогу защитить группу. А если удастся убить его... что ж, это будет полезное приобретение. Но рисковать Михаэлой нельзя, она слишком важна.

— Ваше Высочество, — обратился он к принцессе. — Решение за вами. Какой путь мы выберем?

Михаэла посмотрела на него своими глубокими голубыми глазами, и Камаэль снова почувствовал, что она словно видит его насквозь.

— Мы пойдём левым путём, — наконец сказала она. — Безопасность важнее скорости. К тому же, — она бросила взгляд на раненого Корнелиуса, — нам нужно беречь силы.

Камаэль кивнул, скрывая лёгкое разочарование. Разумное решение, подумал он. Хотя и упущенная возможность. Но будут и другие шансы. Главное сейчас — добраться до Храма Тишины.

Они продолжили путь по левой тропе. Туман здесь был настолько густым, что казалось, будто они движутся сквозь молочную реку. Видимость сократилась до пары метров, и им приходилось держаться близко друг к другу, чтобы не потеряться.

Камаэль ехал рядом с Михаэлой, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Время от времени из тумана доносились странные шорохи и отдалённые крики, не похожие ни на что, слышанное им ранее.

Здесь что-то не так, думал он. Эти звуки... они словно не из нашего мира. Возможно, мы ближе к Карет-Мору, чем предполагали. Нужно быть готовым ко всему.

— Вы слышите это? — тихо спросила Михаэла.

— Да, — ответил Камаэль. — Странные звуки. Возможно, животные или...

— Или существа из Карет-Мора, — закончила она за него. — Я чувствую их присутствие. Это... трудно объяснить. Словно тень на краю сознания.

Камаэль внимательно посмотрел на неё.

— Это связано с вашей магией Лунного Света?

Михаэла кивнула.

— Дом Лунного Света всегда имел особую связь с границами между мирами. Моя мать говорила, что наша магия черпает силу из самой сущности мироздания, из пространства между реальностями.

Интересно, подумал Камаэль. Её магия может быть ключом к пониманию этих мест. И, возможно, к новым источникам силы для меня.

— То, что произошло вчера, во время боя... — осторожно начал он. — Вы раньше использовали такую магию?

Михаэла опустила взгляд.

— Нет. Это был первый раз. Я... я не знала, что способна на такое. Это было ужасно.

— Но впечатляюще, — заметил Камаэль. — Такая сила может защитить вас и тех, кто вам дорог.

— Или уничтожить их, — тихо ответила она. — Я не контролировала её. Она просто... вырвалась из меня.

Как и у всех великих магов, подумал Камаэль. Сначала сила неуправляема, хаотична. Но со временем приходит контроль. И тогда открываются истинные возможности.

— Вы научитесь контролировать её, — сказал он. — Возможно, ритуал в Храме Тишины поможет вам в этом.

Михаэла посмотрела на него с благодарностью.

— Спасибо, Камаэль. За всё. Без вас я бы не добралась даже до Сильвертурма.

Он кивнул, чувствуя странное тепло от её слов. Почему её благодарность так важна для меня? удивился он. Это просто часть плана. Защитить её, помочь ей достичь Храма Тишины, стать сильнее в процессе. Ничего личного.

Но где-то глубоко внутри он знал, что это не совсем правда.

Они ехали ещё несколько часов, прежде чем граф Альберт объявил привал. Солнце уже клонилось к закату, хотя в тумане это было почти незаметно — лишь лёгкое потемнение серой мглы вокруг.

Они нашли небольшую поляну, окружённую высокими камнями, которые давали хоть какую-то защиту. Лейла и сир Вильгельм занялись обустройством лагеря, в то время как Корнелиус, несмотря на раненую руку, начал готовить ужин.

Камаэль отошёл в сторону, делая вид, что осматривает периметр. На самом деле ему нужно было время, чтобы проверить свой кинжал и оценить свои силы после вчерашнего поглощения энергии мага.

Он достал кинжал из ножен и внимательно осмотрел его. Обычное лезвие, без каких-либо особых отметин или изменений. Он направил в него немного маны, и клинок засветился привычным голубым светом.

Отличный инструмент, подумал Камаэль, проводя пальцем по лезвию. Простой, эффективный, незаметный. Идеальное оружие для моих целей.

Он сконцентрировался, направляя ману в своё тело, усиливая мышцы и рефлексы. После поглощения энергии вражеского мага его собственные резервы значительно увеличились. Он чувствовал, как сила течёт по его венам, готовая к использованию.

Я становлюсь сильнее с каждым поглощением, размышлял он. Тот маг был гораздо мощнее бандитов, и его энергия дала мне больше, чем я ожидал. Интересно, насколько сильным я могу стать? Есть ли предел? И что будет, если я поглощу энергию существа из Карет-Мора?

Эта мысль была интригующей. Если обычные маги давали ему такую силу, то что могло дать существо из другого мира?

Нужно быть осторожным, напомнил он себе. Слишком быстрый рост силы может вызвать подозрения. Михаэла уже заметила моё быстрое исцеление. Она наблюдательна, возможно, даже слишком.

Он вернул кинжал в ножны и направился обратно к лагерю. Группа уже собралась вокруг небольшого костра, который Корнелиус зажёг с помощью магии. Пламя горело странным голубоватым светом, почти не давая тепла — ещё одна аномалия Туманных холмов.

Граф Альберт развернул карту на плоском камне и изучал её при свете костра.

— Если мы продолжим двигаться этим путём, то к завтрашнему вечеру должны выйти из Туманных холмов, — сказал он. — Оттуда до Храма Тишины останется около дня пути.

— Успеем ли мы до начала Малой Конъюнкции? — спросила Михаэла.

— Должны успеть, Ваше Высочество, — кивнул граф. — Но без запаса времени. Любая задержка может стать критической.

Значит, нельзя допустить задержек, подумал Камаэль. Даже если это означает пропустить возможность встречи с существом из Карет-Мора. Ритуал Михаэлы важнее моих личных целей... пока что.

— Что известно о Храме Тишины? — спросил он, присаживаясь рядом с остальными. — Кроме того, что там должен пройти ритуал.

Корнелиус поднял взгляд от котелка с похлёбкой.

— Храм Тишины — одно из древнейших сооружений в наших землях, — начал он. — Он был построен задолго до основания Королевства, возможно, даже до прихода первых людей. Никто точно не знает, кто его создал.

— Говорят, что сами боги спустились на землю и воздвигли его как мост между мирами, — добавила Михаэла. — Место, где грань между реальностями тоньше всего.

— Именно поэтому Дом Лунного Света выбрал его для своих ритуалов, — продолжил Корнелиус. — Во время Конъюнкций, когда звёзды и луны выстраиваются определённым образом, магия в Храме усиливается многократно.

— И что именно произойдёт во время ритуала? — спросил Камаэль, глядя на Михаэлу.

Принцесса помедлила, прежде чем ответить.

— Я должна войти в Святилище Лун в центре Храма и провести ночь в медитации, пока звёзды не достигнут пика Конъюнкции. Тогда, если я окажусь достойной, сила моих предков перейдёт ко мне в полной мере.

Интересно, подумал Камаэль. Ритуал передачи силы. Возможно, нечто похожее на то, что я делаю с помощью кинжала, но на гораздо более глубоком уровне. Это стоит изучить.

— А что, если Фалькенштайн доберётся туда раньше нас? — спросил он.

Граф Альберт нахмурился.

— Тогда всё будет потеряно. Он не сможет провести ритуал сам — эта сила доступна только прямым наследникам Дома Лунного Света. Но он может помешать принцессе, и тогда следующая возможность появится лишь через семь лет, во время Большой Конъюнкции.

— К тому времени будет слишком поздно, — тихо сказала Михаэла. — Фалькенштайн укрепит свою власть, и никто не сможет ему противостоять.

Семь лет — слишком долгий срок, подумал Камаэль. За это время многое может измениться. Нет, мы должны добраться до Храма вовремя. Это в моих интересах не меньше, чем в её.

— Мы успеем, — твёрдо сказал он. — И если Фалькенштайн попытается помешать, ему придётся иметь дело со мной.

Михаэла благодарно улыбнулась ему, и Камаэль снова почувствовал то странное тепло внутри. Он отвёл взгляд, не желая анализировать это чувство слишком глубоко.

После ужина они распределили вахты на ночь. Первым дежурил сир Вильгельм, затем Лейла, Камаэль и граф Альберт. Корнелиуса и Михаэлу решили не включать в расписание — магистру нужно было восстановить силы после ранения, а принцессу следовало беречь для предстоящего ритуала.

Камаэль устроился на своём плаще, используя седло как подушку. Несмотря на усталость, сон не шёл. Он лежал, глядя в туманное небо, где едва виднелись размытые силуэты звёзд.

Странный мир, думал он. Полный магии и тайн. Так не похож на мой прежний, и всё же... я начинаю чувствовать себя здесь на своём месте. Словно был создан для этого мира, для этой магии.

Он повернул голову и увидел Михаэлу, спящую неподалёку. Её золотистые волосы разметались по импровизированной подушке, лицо было спокойным и умиротворённым во сне. Такая юная и в то же время несущая на своих плечах судьбу целого королевства.

Почему я так стремлюсь защитить её? спрашивал себя Камаэль. Это выходит за рамки простого прагматизма. Что-то в ней... притягивает меня. Её сила? Её уязвимость? Или что-то ещё, чего я пока не понимаю?

Эти мысли сопровождали его, пока он наконец не погрузился в беспокойный сон.

Его разбудила Лейла, легко коснувшись его плеча. Было глубоко за полночь, туман стал ещё гуще, если это вообще было возможно. Костёр почти погас, лишь тлеющие угли давали слабый голубоватый свет.

— Всё спокойно? — тихо спросил Камаэль, поднимаясь.

— Слишком спокойно, — ответила Лейла. — Ни звука за всю вахту. Даже те странные крики, что мы слышали днём, прекратились.

Это не хороший знак, подумал Камаэль. Когда лес замолкает, это обычно означает, что хищник рядом.

— Я буду внимателен, — сказал он. — Отдыхай.

Лейла кивнула и отправилась к своему месту, а Камаэль занял позицию у края лагеря, откуда открывался лучший обзор. Впрочем, в таком тумане это было относительное понятие — он едва мог различить очертания спящих товарищей.

Он активировал свою магию, усиливая чувства. Это было рискованно — использование маны могло привлечь внимание, если поблизости были существа, чувствительные к магии. Но альтернатива — оставаться практически слепым в этом тумане — была ещё хуже.

С усиленными чувствами мир вокруг изменился. Туман приобрёл странные оттенки, которые обычный глаз не мог различить — пурпурные, изумрудные, золотистые нити, переплетающиеся в сложном танце. Звуки стали чётче — дыхание спящих, шорох листьев, далёкий шёпот ветра.

И что-то ещё. Едва уловимый звук, похожий на... царапанье? Камаэль напрягся, пытаясь определить источник. Звук доносился с северной стороны лагеря, за пределами круга камней.

Что-то приближается, понял он. Медленно, осторожно, но неуклонно.

Он бесшумно достал кинжал, готовясь к возможной атаке. Часть его надеялась, что это всего лишь какое-нибудь безобидное ночное животное. Но интуиция подсказывала иное.

Звук царапанья усилился, теперь к нему добавилось тихое шипение. Камаэль медленно двинулся в том направлении, стараясь не шуметь. Он остановился у одного из высоких камней, ограждающих лагерь, и осторожно выглянул из-за него.

То, что он увидел, заставило его замереть.

В нескольких метрах от лагеря, частично скрытое туманом, двигалось существо, не похожее ни на одно известное ему животное. Оно было размером с крупную собаку, но на этом сходство с земными созданиями заканчивалось. Тело покрывали не шерсть или чешуя, а что-то похожее на металлические пластины, тускло поблёскивающие в слабом свете. Вместо головы — сплетение тонких щупалец, постоянно движущихся, словно принюхивающихся к воздуху. Передвигалось оно на шести конечностях, заканчивающихся острыми когтями, которые и издавали тот царапающий звук.

Существо из Карет-Мора, понял Камаэль. Именно такие следы мы видели на развилке. Но что оно делает здесь, на левой тропе?

Существо остановилось, его щупальца задрожали и вытянулись в сторону лагеря. Оно явно что-то почувствовало. Возможно, запах людей. Или магию.

Оно охотится, подумал Камаэль. И мы — его добыча.

У него было несколько вариантов. Он мог разбудить остальных и подготовиться к обороне. Мог попытаться отпугнуть существо. Или мог атаковать первым, пока оно не ожидает нападения.

Если я разбужу всех, начнётся паника, рассуждал он. Шум может привлечь других таких тварей, если они охотятся стаями. Отпугнуть? Сомнительно, что оно испугается. Остаётся атаковать.

Он оценил свои шансы. Существо выглядело опасным, но он был уверен в своих силах, особенно после поглощения энергии мага. К тому же, это был шанс изучить создание из Карет-Мора вблизи. И, возможно, получить новую силу.

Решено, подумал Камаэль. Я убью его прежде, чем оно доберётся до лагеря.

Он сконцентрировался, направляя ману в своё тело. Мышцы наполнились силой, рефлексы обострились до предела. Затем он создал три ледяных копья, зависших в воздухе рядом с ним, готовых к запуску.

Существо внезапно замерло, его щупальца вытянулись в сторону Камаэля. Оно почувствовало всплеск магической энергии.

Сейчас или никогда, подумал Камаэль и атаковал.

Первое ледяное копьё полетело прямо в центр массы существа. Но за мгновение до удара тварь совершила невероятно быстрый прыжок в сторону, и копьё лишь скользнуло по металлическим пластинам, высекая искры.

Быстрое, отметил Камаэль. И реагирует на магию. Интересно.

Он запустил второе и третье копья одновременно, целясь в разные части тела существа. Одно из них попало в цель, пробив пластину на боку твари. Из раны брызнула странная жидкость — не кровь, а что-то похожее на ртуть, серебристое и текучее.

Существо издало высокий, пронзительный крик, от которого заложило уши. Затем оно бросилось на Камаэля с невероятной скоростью, его щупальца вытянулись вперёд, словно копья.

Камаэль едва успел уклониться, перекатившись в сторону. Щупальца ударили в камень позади него, оставив глубокие борозды в твёрдой породе.

Сильное и опасное, подумал он. Нужно быть осторожнее.

Он создал воздушный щит перед собой и атаковал огненным шаром. Пламя охватило существо, но, к удивлению Камаэля, не причинило ему видимого вреда — огонь словно стекал с металлических пластин, не оставляя следов.

Устойчиво к огню, отметил он. Что ж, попробуем что-то другое.

Существо снова бросилось на него, на этот раз низко пригнувшись к земле. Камаэль попытался отпрыгнуть, но одно из щупалец обвилось вокруг его лодыжки и дёрнуло с невероятной силой. Он упал на спину, выбитый из равновесия.

Тварь мгновенно оказалась над ним, её щупальца извивались в дюймах от его лица. Камаэль почувствовал странный запах — металлический, с нотками озона, словно перед грозой.

Не так я планировал эту встречу, подумал он, лихорадочно соображая, как выбраться из этой ситуации.

Он направил мощный поток маны в свою правую руку, сжимающую кинжал, и нанёс удар прямо в центр сплетения щупалец. Лезвие вошло глубоко, и существо отпрянуло, издав ещё один пронзительный крик.

Камаэль быстро поднялся на ноги, готовясь к новой атаке. Но вместо этого произошло нечто странное. Щупальца существа начали светиться изнутри, пульсируя фиолетовым светом. Затем свечение распространилось по всему телу твари.

Что происходит? удивился Камаэль. Это какая-то защитная реакция? Или...

Внезапно существо бросилось вперёд с невероятной скоростью, но не на Камаэля, а мимо него — прямо к лагерю.

Нет! мысленно воскликнул он. Оно идёт за остальными!

Он кинулся следом, вкладывая всю доступную ману в скорость. Существо было быстрым, но Камаэль, с усиленными магией мышцами, не отставал. Он догнал тварь у самого края лагеря и прыгнул на неё сверху, вонзая кинжал глубоко между пластинами на спине.

Существо забилось под ним, пытаясь сбросить. Его щупальца извивались, пытаясь достать до Камаэля, но он крепко держался, вгоняя кинжал всё глубже. Серебристая жидкость хлынула из раны, обжигая руки, словно кислота. Камаэль стиснул зубы от боли, но не ослабил хватку.

Умри, мысленно приказал он, направляя через кинжал разрушительный импульс маны прямо в тело существа.

Тварь содрогнулась в последний раз и замерла. Фиолетовое свечение погасло, щупальца обмякли. Камаэль осторожно слез с неподвижного тела, готовый к новой атаке, если это окажется уловкой. Но существо было мертво.

Он услышал движение позади и обернулся. Весь лагерь был на ногах, разбуженный шумом борьбы. Сир Вильгельм стоял с обнажённым мечом, Лейла натягивала лук, граф Альберт закрывал собой Михаэлу, а Корнелиус, несмотря на раненую руку, готовил заклинание.

— Всё в порядке, — сказал Камаэль, тяжело дыша. — Оно мертво.

Они осторожно приблизились, с опаской глядя на странное существо.

— Что это за тварь? — спросил сир Вильгельм.

— Создание из Карет-Мора, — ответил Корнелиус, внимательно изучая тело. — Я читал о таких, но никогда не видел вживую. Их называют "металлическими охотниками". Они чувствуют магию и охотятся на магов, питаясь их энергией.

Охотник на магов, подумал Камаэль. Интересно, какой силой оно обладает? И можно ли её поглотить?

— Оно напало на вас во время вашей вахты? — спросила Михаэла, подходя ближе.

— Да, — кивнул Камаэль. — Я услышал странный звук и пошёл проверить. Оно кралось к лагерю.

— Вам повезло, что вы остались живы, — заметил Корнелиус. — Эти существа чрезвычайно опасны. Обычно они охотятся группами.

Группами? насторожился Камаэль. Значит, могут быть и другие.

— Нам нужно уходить, — решительно сказал он. — Немедленно. Если есть один, могут быть и другие.

Граф Альберт кивнул.

— Согласен. Собирайте лагерь, мы выдвигаемся прямо сейчас.

Пока остальные спешно собирали вещи и седлали лошадей, Камаэль отошёл в сторону, делая вид, что проверяет периметр. На самом деле ему нужно было несколько минут наедине с тушей существа.

Он присел рядом с мёртвой тварью и достал кинжал. Лезвие всё ещё было покрыто серебристой жидкостью, которая теперь медленно впитывалась в металл.

Интересно, подумал Камаэль. Похоже, кинжал сам поглощает эту субстанцию. Возможно, это и есть магическая энергия существа в жидкой форме.

Он осторожно коснулся кинжалом центра тела твари и сконцентрировался, активируя процесс поглощения. Кинжал засветился голубым светом, и Камаэль почувствовал, как энергия начинает течь через него. Но это было совсем не похоже на поглощение энергии человека или мага. Эта сила была... чуждой. Она словно сопротивлялась, пытаясь вырваться, течь в обратном направлении.

Странно, подумал он, усиливая концентрацию. Но я справлюсь с этим.

Он направил больше своей собственной маны в процесс, подчиняя непокорную энергию существа. Постепенно сопротивление ослабло, и чужеродная сила начала интегрироваться с его собственной.

Ощущения были необычными. Если поглощение энергии мага дало ему чувство расширения возможностей, то эта энергия словно изменяла саму его сущность. Он чувствовал, как обостряются его чувства, как меняется восприятие окружающего мира. Туман вокруг приобрёл новые оттенки, которых он раньше не замечал. Звуки стали чётче, запахи — насыщеннее.

Невероятно, подумал Камаэль. Эта энергия... она не просто делает меня сильнее. Она меняет меня, расширяет границы восприятия.

Он закончил поглощение и встал, чувствуя прилив новых сил. Тело существа теперь выглядело высохшим, металлические пластины потускнели и начали крошиться, словно проржавевшие за десятилетия.

— Камаэль! — позвала Михаэла. — Мы готовы выдвигаться.

— Иду, — ответил он, быстро пряча кинжал и направляясь к остальным.

Они выехали из лагеря в полной темноте, полагаясь только на инстинкты Лейлы и слабый магический свет, созданный Корнелиусом. Камаэль ехал рядом с Михаэлой, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам своими новыми, обострёнными чувствами.

Я слышу их, понял он. Там, в тумане. Ещё несколько таких существ. Они следуют за нами, но держатся на расстоянии. Почему? Они боятся? Или выжидают удобного момента?

— Что-то не так? — тихо спросила Михаэла, заметив его напряжённый взгляд.

— Мы не одни, — так же тихо ответил он. — За нами следят. Те же существа, возможно, стая.

Михаэла побледнела.

— Вы уверены?

— Да, — кивнул Камаэль. — Я... чувствую их присутствие.

Интересно, это из-за поглощённой энергии? подумал он. Я словно настроился на их частоту, могу ощущать их так же, как они чувствуют магов.

— Нужно предупредить остальных, — сказала Михаэла.

— Не сейчас, — остановил её Камаэль. — Они пока держатся на расстоянии. Возможно, смерть одного из них заставила их быть осторожнее. Если мы сможем выбраться из Туманных холмов до рассвета, у нас будет шанс оторваться.

Михаэла кивнула, доверяя его суждению.

— Как вы смогли убить его? — спросила она после паузы. — Магистр Корнелиус сказал, что эти существа чрезвычайно опасны.

Камаэль задумался, как лучше ответить.

— Мне повезло, — наконец сказал он. — Я застал его врасплох и смог нанести решающий удар прежде, чем оно полностью активировало свои защитные механизмы.

Полуправда, подумал он. Но полная правда вызвала бы слишком много вопросов.

— Вы очень скромны, — заметила Михаэла с лёгкой улыбкой. — Сначала маг Фалькенштайна, теперь это существо... Вы гораздо сильнее, чем кажетесь на первый взгляд, Камаэль фон Вольфенберг.

Он почувствовал, как напрягаются мышцы. Она снова подбиралась слишком близко к его тайне.

— Я просто делаю то, что должен, — ответил он. — Моя задача — защищать вас и помочь достичь Храма Тишины.

— И почему это так важно для вас? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Мы встретились всего несколько дней назад. Вы рискуете жизнью ради незнакомки и её миссии. Почему?

Хороший вопрос, подумал Камаэль. Она ожидает благородный ответ, но правда куда проще. Это всего лишь расчёт.

— Из корыстных соображений, если честно, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Я рассчитываю на соответствующую награду, когда вы вернёте себе трон. Маг, спасший принцессу и помогший ей победить узурпатора... такие услуги дорого стоят, Ваше Высочество.

Михаэла выглядела удивлённой его прямотой.

— Значит, вы надеетесь, что я вас щедро вознагражу?

— Именно так, — кивнул Камаэль. — Власть, богатство, положение при дворе... Я человек практичный и не вижу смысла рисковать жизнью без достойной компенсации.

Это была правда, хотя и не вся. Он действительно начинал верить в неё, в её силу и потенциал. И это было... неожиданно.

Михаэла смотрела на него долгим взглядом, словно пытаясь увидеть что-то за его словами.

— Спасибо, — наконец сказала она. — За вашу веру. И за вашу защиту.

Они продолжили путь в молчании, но Камаэль чувствовал, что что-то изменилось между ними. Какая-то новая связь, более глубокая, чем прежде.

Опасно, подумал он. Привязанности делают уязвимым. Но, возможно, в этом случае... это стоит риска.

Они ехали всю ночь, делая лишь короткие остановки, чтобы дать отдых лошадям. Существа из Карет-Мора продолжали следовать за ними, но не приближались. Камаэль постоянно ощущал их присутствие своими новыми чувствами, словно тёмные пятна на краю сознания.

К рассвету туман начал редеть, и вскоре они увидели впереди конец Туманных холмов. Местность становилась более открытой, холмы уступали место широкой долине, покрытой высокой травой.

— Мы почти выбрались, — с облегчением сказал граф Альберт. — Ещё немного, и будем в безопасности.

Не уверен, подумал Камаэль. Существа всё ещё следуют за нами. Что-то удерживает их от нападения, но они не отступают.

Когда они достигли последнего холма перед долиной, Камаэль внезапно почувствовал изменение в поведении преследователей. Тёмные пятна в его сознании начали двигаться быстрее, приближаясь.

— Они атакуют, — резко сказал он. — Приготовьтесь!

Едва он произнёс эти слова, как из тумана позади них вынырнули три металлических охотника, точно таких же, как тот, которого он убил ночью. Они двигались с невероятной скоростью, их щупальца извивались в воздухе, готовые к атаке.

— К долине! — крикнул граф Альберт. — Они не выйдут за пределы Туманных холмов!

Они пришпорили лошадей, устремляясь вниз по склону. Но существа были быстрее. Одно из них прыгнуло и приземлилось прямо перед лошадью Лейлы. Животное в ужасе встало на дыбы, сбрасывая всадницу. Лейла упала на землю, и существо мгновенно оказалось над ней, его щупальца тянулись к её лицу.

Камаэль действовал инстинктивно. Он спрыгнул с лошади и метнул ледяное копьё в существо. На этот раз, зная слабые места твари, он целился точно между пластинами. Копьё пробило тело существа насквозь, пригвождая его к земле. Серебристая жидкость хлынула из раны, и тварь издала пронзительный крик.

Но два других охотника уже были рядом. Один атаковал сира Вильгельма, сбивая его с лошади мощным ударом щупалец. Второй устремился к Михаэле и графу Альберту.

Корнелиус, несмотря на раненую руку, создал мощный огненный вихрь, окружая группу защитным кольцом пламени. Но, как Камаэль уже знал, огонь мало действовал на этих существ. Они прошли сквозь пламя, словно через обычный воздух.

Нужно что-то другое, подумал Камаэль. Что может остановить их?

Он вспомнил свои новые ощущения после поглощения энергии первого охотника. Эта связь, эта настройка на их частоту... Может ли он использовать это?

Камаэль сконцентрировался, направляя ману особым образом, пытаясь имитировать энергетический паттерн существ. Это было сложно, словно пытаться говорить на совершенно чужом языке, но он чувствовал, что близок.

Внезапно оба охотника замерли. Их щупальца задрожали, словно в замешательстве. Они повернулись к Камаэлю, явно ощущая что-то необычное в его энергии.

Хватит отступать, решил Камаэль. Пора показать этим тварям настоящую силу.

— Отойдите все назад, — скомандовал он, выступая вперёд. — Я разберусь с ними.

— Что вы собираетесь делать? — воскликнул граф Альберт, помогая Михаэле спешиться и отойти подальше от края холма.

— То, что умею лучше всего, — ответил Камаэль, концентрируя ману в своём теле.

Он выставил левую руку вперёд, направляя её в сторону трёх металлических охотников. Гравитационная магия, подумал он, формируя сложный узор маны. Притяжение.

Воздух между ним и существами словно сгустился, искривился. Охотники внезапно дёрнулись вперёд, словно невидимая рука схватила их и потянула к Камаэлю. Они царапали землю когтями, пытаясь сопротивляться, но сила притяжения была слишком велика.

Теперь второй этап, подумал Камаэль, концентрируя ману в правой руке. Вокруг его кулака начал формироваться вихрь, сначала едва заметный, затем всё более плотный и быстрый. Ветренный таран.

Он направил больше маны в своё тело, усиливая каждую мышцу, каждое сухожилие. Его кожа засветилась слабым голубым светом от концентрации энергии.

Существа, неспособные сопротивляться гравитационному притяжению, стремительно приближались к нему, их щупальца извивались в панике.

Когда первый охотник оказался достаточно близко, Камаэль сделал резкий шаг вперёд и нанёс сокрушительный удар. Его кулак, окружённый вихрем ветренного тарана и усиленный маной, врезался в центр металлических пластин существа.

Раздался оглушительный звук, похожий на взрыв. Металлические пластины не просто треснули — они разлетелись на осколки, вместе с плотью под ними. Серебристая жидкость брызнула фонтаном, забрызгав Камаэля с головы до ног. Тело существа буквально разорвало на части, щупальца отлетели в разные стороны, всё ещё извиваясь в предсмертной агонии.

Сила! восторженно подумал Камаэль, чувствуя, как мана пульсирует в его теле. Вот что значит настоящая сила!

Второй охотник был уже рядом. Не давая себе времени на размышления, Камаэль развернулся и нанёс ещё один удар, на этот раз сбоку. Кулак пробил металлические пластины насквозь, погрузившись глубоко в тело существа. Камаэль почувствовал, как его рука проходит сквозь странную, вязкую плоть, разрывая внутренние органы твари.

Он резко выдернул руку, вырывая с собой часть внутренностей существа. Охотник издал пронзительный вой и рухнул на землю, его конечности дёргались в конвульсиях, серебристая жидкость хлестала из огромной раны, образуя лужу под умирающим телом.

Третий охотник, видя судьбу своих собратьев, попытался вырваться из гравитационного захвата. Его щупальца вытянулись на невероятную длину, пытаясь достать до Камаэля.

Не в этот раз, подумал Камаэль, усиливая гравитационное притяжение. Существо рвануло вперёд с такой силой, что его буквально подбросило в воздух.

Камаэль встретил его в прыжке. Ветренный таран на его кулаке достиг максимальной интенсивности, воздух вокруг руки закручивался с такой скоростью, что стал видимым — сияющий вихрь чистой разрушительной силы.

Удар пришёлся точно в центр массы существа. На мгновение время словно замедлилось. Камаэль увидел, как металлические пластины начинают трескаться от центра к краям, как волны от брошенного в воду камня. Затем последовал взрыв.

Тело охотника разорвало на десятки кровавых фрагментов. Металлические осколки, куски плоти и серебристая жидкость разлетелись во все стороны. Один из щупалец, отсечённый силой удара, пролетел мимо головы графа Альберта, едва не задев его.

Камаэль приземлился в центре кровавого побоища, окружённый останками трёх существ. Его правая рука, всё ещё окутанная затухающим вихрем ветренного тарана, была покрыта серебристой жидкостью до локтя. Капли той же субстанции стекали по его лицу и одежде.

Он медленно выпрямился, чувствуя, как адреналин и мана пульсируют в его теле. Никогда ещё он не ощущал такой мощи, такого контроля над своей магией.

Вот что значит настоящая сила, подумал он, глядя на свою руку. И это только начало.

— Всем оставаться на месте, — скомандовал он. — Я должен проверить этих существ.

— Зачем? — спросил сир Вильгельм. — Они мертвы. Нам нужно уходить.

— Это уникальная возможность, — ответил Камаэль, доставая свой кинжал. — Существа из Карет-Мора редко попадают в руки исследователей. Я должен изучить их... для научных целей.

Не дожидаясь дальнейших возражений, он подошёл к останкам первого охотника. Присев на корточки, он сделал вид, что внимательно изучает металлические пластины и странную анатомию существа. Когда остальные отвлеклись, помогая Лейле подняться, он быстро вонзил кинжал в центр массы твари.

Давай, мысленно приказал он, направляя ману через клинок. Кинжал слабо засветился, почти незаметно в утреннем свете. Камаэль почувствовал, как чужеродная энергия течёт через оружие в его тело, наполняя его новой силой. Магическая сущность существа перетекала в него, невидимая для посторонних глаз.

Закончив с первым существом, он незаметно перешёл ко второму, делая вид, что осматривает различные части тела. Снова кинжал погрузился в плоть, снова энергия потекла в Камаэля. С каждым поглощением он чувствовал, как растёт его сила, как расширяются границы его восприятия.

Третье существо было разорвано на множество фрагментов, и Камаэлю пришлось собрать несколько крупных частей, чтобы завершить ритуал поглощения. Когда он закончил, магическая сущность всех трёх существ была внутри него, хотя внешне останки выглядели неизменными.

— Что вы там делаете? — спросила Михаэла, подходя ближе с искренним любопытством.

Камаэль убрал кинжал и поднялся.

— Исследую их анатомию, — ответил он. — Эти существа удивительны. Их тела частично состоят из металла, но это не обычный металл, а какой-то сплав, пронизанный магией. Возможно, я смогу использовать эти знания в будущем для создания новых заклинаний.

Михаэла кивнула, явно впечатлённая его знаниями и аналитическим подходом.

— Вы полны талантов, господин Камаэль, — сказала она с уважением. — Не только сильный маг, но и учёный.

Она восхищается мной, подумал Камаэль. И даже не подозревает о моей истинной силе. Это хорошо. Я чувствую, как новая энергия течёт по моим венам, делая меня сильнее с каждым ударом сердца.

Он обернулся к остальным. Они стояли, наблюдая за его действиями с интересом. Михаэла смотрела на него с нескрываемым восхищением.

— Путь свободен, — сказал Камаэль, отряхивая руки. — Нам нужно двигаться дальше, пока не появились новые.

Никто не произнёс ни слова, когда они продолжили спуск к долине. Камаэль замечал, как остальные члены группы с уважением поглядывали в его сторону. Его впечатляющая демонстрация силы явно произвела на них должное впечатление.

Они достигли границы Туманных холмов без дальнейших происшествий. Туман остался позади, и перед ними открылась широкая долина, залитая солнечным светом.

Значит, это правда, подумал Камаэль. Они не могут покинуть Туманные холмы. Интересно, почему? Что их удерживает?

Когда группа достигла безопасного расстояния в долине, Камаэль наконец прервал концентрацию. Существа ещё некоторое время стояли на границе холмов, а затем медленно растворились в тумане.

— Что это было? — спросила Михаэла, подходя к нему. — Как вы это сделали?

Камаэль вытер остатки серебристой жидкости с лица.

— Гравитационная магия в сочетании с ветренным тараном, — ответил он. — И усиление тела маной. Простая, но эффективная комбинация.

Хотя на самом деле не такая уж и простая, подумал он. Большинство магов не способны на такой контроль и концентрацию. Но им не обязательно знать об этом.

— Это было... впечатляюще, — сказала Михаэла, и в её голосе Камаэль уловил нотки уважения. — И пугающе.

— Иногда нужно внушать страх, — пожал плечами Камаэль. — Особенно врагам.

— Вы полны сюрпризов, господин фон Вольфенберг, — заметил граф Альберт, внимательно изучая его. — Сначала маг Фалькенштайна, теперь эти существа... Вы гораздо сильнее, чем кажетесь на первый взгляд.

Они осмотрели свои раны. Лейла получила несколько глубоких царапин от падения, но ничего серьёзного. Сир Вильгельм отделался ушибами. Корнелиус выглядел истощённым после использования мощного заклинания, но его состояние не вызывало опасений.

— Нам нужно продолжать путь, — сказал граф, глядя на солнце, поднимающееся над горизонтом. — Храм Тишины находится в дне пути отсюда, на другом конце долины. Если мы будем двигаться без остановок, то доберёмся туда к закату.

— А если Фалькенштайн отправил людей прямо к Храму? — спросил сир Вильгельм. — Мы можем попасть в засаду.

— Это риск, на который придётся пойти, — ответил граф. — У нас нет времени на обходные пути. Малая Конъюнкция начнётся завтра ночью, и принцесса должна быть в Храме до этого.

Камаэль посмотрел на долину, раскинувшуюся перед ними. Широкое открытое пространство, покрытое высокой травой, с редкими рощицами деревьев. Идеальное место для засады, если кто-то ждёт их у Храма.

Нужно быть готовым ко всему, подумал он. Фалькенштайн не отступит так легко. Он наверняка отправил людей к Храму, как только понял, куда мы направляемся.

— Мы справимся, — сказал он вслух. — Что бы ни ждало нас впереди.

Они продолжили путь, спускаясь в долину. Камаэль ехал рядом с Михаэлой, внимательно осматривая окрестности. Его новые, обострённые чувства позволяли замечать малейшие движения в траве, слышать отдалённые звуки, улавливать запахи, которые обычный человек никогда бы не почувствовал.

Странно, думал он. Эта энергия из Карет-Мора... она изменила меня больше, чем я ожидал. Я словно вижу мир по-новому. Интересно, есть ли другие эффекты, которые я ещё не обнаружил?

— О чём вы думаете? — спросила Михаэла, прерывая его размышления.

— О том, что ждёт нас впереди, — ответил он. — О Храме Тишины и ритуале, который вам предстоит.

И о новой силе, которую я обрёл, добавил он мысленно. И о том, как она может помочь мне защитить вас... и стать ещё сильнее.

— Я боюсь, — тихо призналась Михаэла. — Не Фалькенштайна или его людей. А самого ритуала. Что, если я не справлюсь? Если окажусь недостойной?

Камаэль внимательно посмотрел на неё. В этот момент она казалась такой юной и уязвимой, совсем не похожей на принцессу, которая должна спасти королевство.

Она действительно боится, понял он. И это делает её ещё более... человечной. Более настоящей.

— Вы справитесь, — уверенно сказал он. — Я видел вашу силу. То, что вы сделали во время боя с людьми Фалькенштайна... это была чистая, необузданная мощь Лунного Света. Ритуал лишь поможет вам контролировать её, направлять по своей воле.

Михаэла благодарно улыбнулась ему.

— Спасибо за веру в меня, Камаэль. Это... много значит.

Он кивнул, чувствуя странное тепло внутри. Что со мной происходит? удивился он. Почему её улыбка вызывает такую реакцию? Это слабость или... что-то другое?

Они продолжили путь через долину, останавливаясь лишь на короткие привалы, чтобы дать отдых лошадям и перекусить. Солнце медленно ползло по небу, приближаясь к горизонту.

И наконец, когда день уже клонился к вечеру, они увидели его — Храм Тишины, возвышающийся на холме в дальнем конце долины. Даже на расстоянии он выглядел величественно — древнее сооружение из белого камня, с высокими колоннами и куполом, сверкающим в лучах заходящего солнца.

— Вот он, — благоговейно прошептала Михаэла. — Храм Тишины. Место, где решится судьба королевства.

И, возможно, моя судьба тоже, подумал Камаэль, глядя на древнее сооружение. Что ждёт нас там? Люди Фалькенштайна? Новые опасности? Или новые возможности?

Он не знал ответов на эти вопросы. Но был готов встретить всё, что ждало их впереди. Ради Михаэлы. Ради силы. И, возможно, ради чего-то большего, чего он пока не мог полностью осознать.

Глава 1 Часть 10

Глава 1. Часть 10. Храм Тишины

Долина, раскинувшаяся перед ними, была залита золотистым светом заходящего солнца. Высокие травы колыхались под лёгким ветром, создавая иллюзию волн на зелёном море. А в центре этого моря, на небольшом холме, возвышался Храм Тишины.

Камаэль остановил коня, внимательно разглядывая древнее сооружение. Храм представлял собой круглое здание из серого камня, окружённое полуразрушенными колоннами. Стены были покрыты странными символами и рунами, которые, казалось, слабо светились в лучах заката.

Странно... подумал Камаэль. Я никогда раньше не видел этот храм, но что-то в этих рунах кажется знакомым. Словно я должен их понимать. Словно они взывают ко мне. Что это за место на самом деле? И почему я чувствую такую связь с ним?

— Мы прибыли, — торжественно произнёс граф Альберт, останавливаясь рядом с Камаэлем. — Храм Тишины, древнейшее святилище Дома Лунного Света.

Михаэла подъехала ближе, её глаза были широко раскрыты от благоговения. В лучах заката её золотистые волосы казались объятыми пламенем.

— Я никогда не думала, что увижу его, — прошептала она. — Отец рассказывал мне о нём, но... видеть его своими глазами...

— Это место хранит многие тайны, — кивнул граф. — Здесь, на протяжении тысячелетий, наследники Дома Лунного Света проходили ритуал принятия силы своих предков.

Камаэль внимательно слушал, не сводя глаз с рун на стенах храма. Что-то в них притягивало его взгляд, словно они содержали послание, предназначенное лично для него.

— Что означают эти символы? — спросил он, указывая на стены.

Граф Альберт посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Это древний язык, известный только хранителям традиций Дома Лунного Света. Эти руны описывают историю создания храма и правила проведения ритуала. Вы... можете их различить?

— Просто заметил, что они необычные, — уклончиво ответил Камаэль.

Он что-то подозревает, подумал он. Нужно быть осторожнее. Но эти руны... Почему они кажутся мне знакомыми?

— Нам следует разбить лагерь, — сказал сир Вильгельм, оглядывая окрестности. — Скоро стемнеет, а ритуал, насколько я понимаю, должен начаться при свете луны.

— Верно, — кивнул граф. — Предлагаю расположиться у подножия холма. Оттуда хороший обзор долины, и мы сможем заметить любое приближение.

Они спешились и начали обустраивать лагерь. Лейла и сир Вильгельм занялись лошадьми, Корнелиус собирал хворост для костра, а граф Альберт отвёл Михаэлу в сторону, чтобы обсудить детали предстоящего ритуала.

Камаэль, убедившись, что никто не обращает на него внимания, незаметно отделился от группы и направился к храму. Он чувствовал непреодолимое желание рассмотреть руны вблизи, прикоснуться к ним, понять их значение.

Поднявшись по древним, выщербленным ступеням, он оказался перед массивными дверями из потемневшего от времени дерева. Они были приоткрыты, словно приглашая войти. Камаэль осторожно протиснулся внутрь.

Внутреннее пространство храма представляло собой круглый зал с высоким куполообразным потолком. В центре находился каменный алтарь, а вокруг него — круг из странных символов, высеченных прямо в каменном полу. Сквозь отверстие в куполе проникал свет заходящего солнца, создавая на полу золотистое пятно, которое почти касалось алтаря.

Камаэль медленно обошёл зал, внимательно изучая руны на стенах. К своему удивлению, он обнаружил, что может прочесть некоторые из них.

Эти символы... подумал он. Я могу их прочесть, хотя не помню, чтобы когда-либо изучал этот язык. "Врата между мирами", "Хранилище древней силы"... Что это значит? Связано ли это с моим появлением в этом мире? Нет, сейчас не время для таких вопросов. Сначала я должен использовать эту ситуацию, чтобы стать сильнее.

Он провёл пальцами по одной из рун, и ему показалось, что она слабо засветилась под его прикосновением. Странное ощущение пробежало по его телу, словно электрический разряд.

— Вот вы где, — раздался голос за его спиной.

Камаэль резко обернулся. В дверном проёме стояла Михаэла, её силуэт чётко вырисовывался на фоне заката.

— Простите, — сказал он. — Я хотел осмотреть храм перед ритуалом.

Она вошла внутрь, и свет, проникающий через купол, заиграл в её волосах.

— Это место удивительное, не правда ли? — сказала она, оглядываясь. — Я чувствую здесь присутствие своих предков, словно они наблюдают за мной.

Камаэль кивнул, внимательно наблюдая за ней. В этом древнем храме, освещённая закатным солнцем, она выглядела не просто принцессой, но частью чего-то большего, древнего и могущественного.

Принцесса становится всё интереснее, подумал он. Её сила, её наследие... Если она действительно получит силу своих предков, она станет могущественным союзником. Или ценным источником энергии. В любом случае, мне выгодно защищать её сейчас. Чем сильнее она станет, тем больше я смогу получить в качестве награды. А если она не сдержит своё слово... что ж, у меня всегда есть мой кинжал.

— Вы боитесь? — спросил он.

Михаэла на мгновение задумалась, затем покачала головой.

— Нет, не боюсь. Я ждала этого момента всю свою жизнь. Это моё предназначение, моя судьба. — Она повернулась к нему. — А вы? Вы боитесь того, что может произойти?

— Я не боюсь, — ответил Камаэль. — Я просто делаю то, что должен.

— И почему вы должны защищать меня? — спросила она, подходя ближе. — Мы уже говорили об этом, но я всё ещё не уверена, что понимаю ваши мотивы.

Камаэль усмехнулся.

— Я уже сказал вам — из корыстных соображений. Я рассчитываю на соответствующую награду, когда вы вернёте себе трон.

— И это всё? — В её голосе слышалось сомнение.

— А разве нужно что-то ещё? — ответил он вопросом на вопрос. — В этом мире каждый преследует свои интересы. Я не исключение.

Михаэла смотрела на него долгим взглядом, словно пытаясь увидеть что-то за его словами.

— Возможно, вы правы, — сказала она наконец. — Но я думаю, что в вас есть нечто большее, чем просто желание награды. Я видела, как вы сражаетесь, как защищаете нас. В этом есть... страсть.

Камаэль хотел ответить, но в этот момент в храм вошёл граф Альберт.

— Вот вы где, — сказал он. — Мы вас искали. Всё готово для ритуала, но нам нужно дождаться восхода луны. — Он посмотрел на Камаэля. — Могу я поговорить с вами наедине, господин фон Вольфенберг?

Михаэла кивнула и направилась к выходу.

— Я буду готовиться, — сказала она, оставляя мужчин наедине.

Когда она ушла, граф Альберт повернулся к Камаэлю, его лицо стало серьёзным.

— Я должен попросить вас об особой услуге, — сказал он. — Ритуал, который будет проводить принцесса, очень опасен. В момент, когда она будет принимать силу своих предков, она станет крайне уязвимой. Если в этот момент произойдёт нападение...

— Вы ожидаете нападения? — спросил Камаэль, внезапно насторожившись.

— Я не знаю, — честно ответил граф. — Но Фалькенштайн не дурак. Он знает о значении этого места для Дома Лунного Света. Он мог послать кого-то, чтобы помешать ритуалу. — Он сделал паузу. — Мне нужно, чтобы вы создали защитный барьер вокруг храма на время ритуала. Ваша магия... она необычна и очень сильна. Я видел, как вы сражались с теми существами в Туманных холмах.

Граф Альберт не так прост, как кажется, подумал Камаэль. Он что-то подозревает обо мне, я вижу это в его глазах. Но он слишком занят защитой принцессы, чтобы копать глубже. Хорошо. Пусть думает, что я просто необычно сильный маг. Пусть не знает, что с каждым днём я становлюсь всё сильнее, поглощая энергию убитых врагов. Скоро даже такие, как он, не смогут мне противостоять.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил Камаэль. — Но я должен знать больше о ритуале. Как он проходит? Что именно происходит с принцессой?

Граф кивнул.

— Справедливый вопрос. Ритуал состоит из нескольких этапов. Сначала Михаэла должна призвать своих предков, прочитав древнее заклинание. Затем активируются руны, создавая канал между ней и источником силы её рода. После этого она войдёт в транс, и её тело начнёт светиться изнутри. Это самый опасный момент — этап слияния, когда сила предков вливается в неё. В этот момент она полностью беззащитна.

— Понимаю, — кивнул Камаэль. — И что произойдёт после завершения ритуала?

— Если всё пройдёт успешно, Михаэла полностью примет наследственную силу. Это проявится ярким серебристым сиянием. После этого она станет истинной наследницей Дома Лунного Света, со всеми способностями и знаниями, передающимися по наследству.

Камаэль задумался. Такая сила могла быть очень полезной... или очень опасной, в зависимости от того, как её использовать.

— Я создам защитный барьер, — сказал он. — Но мне понадобится помощь Корнелиуса. Его знания древней магии могут пригодиться.

— Конечно, — кивнул граф. — Я скажу ему. — Он сделал паузу, затем добавил: — Спасибо вам, Камаэль. Я знаю, что у вас свои причины помогать нам, но всё же... спасибо.

Камаэль кивнул, не говоря ни слова. Граф Альберт ещё раз окинул взглядом храм и вышел, оставив его одного.

Оставшись в одиночестве, Камаэль вернулся к изучению рун. Теперь, когда он знал о предстоящем ритуале больше, некоторые символы обретали новый смысл. Он мог различить руны, обозначающие "наследие", "сила", "кровь" и "луна". Они складывались в сложный узор, описывающий процесс передачи силы от предков к наследнику.

Интересно, подумал он. Если я смогу понять принцип работы этого ритуала, возможно, я смогу адаптировать его для своих целей. Не обязательно иметь кровную связь с предками, чтобы получить их силу. Должен быть другой способ...

Его размышления прервал звук шагов. В храм вошёл Корнелиус, держа в руках несколько свитков.

— А, вот вы где, — сказал он. — Граф Альберт сказал, что вы хотите обсудить защитный барьер.

Камаэль кивнул.

— Да, мне нужна ваша помощь. Я могу создать сильный барьер, но мне нужно знать, как интегрировать его с защитными механизмами самого храма.

Корнелиус выглядел удивлённым.

— Вы знаете о защитных механизмах храма?

— Я могу видеть некоторые из рун, — осторожно ответил Камаэль. — И догадываюсь об их назначении.

Корнелиус подошёл ближе, с интересом глядя на него.

— Вы полны сюрпризов, господин фон Вольфенберг. Не многие могут распознать древние руны Дома Лунного Света. — Он развернул один из свитков. — Вот схема храма с обозначением основных защитных узлов. Если мы сможем активировать их и соединить с вашим барьером, защита будет практически непроницаемой.

Они провели следующий час, обсуждая детали защитного барьера. Корнелиус оказался знающим собеседником, и Камаэль узнал много нового о магических традициях Дома Лунного Света. Особенно его заинтересовала информация о том, что руны храма каким-то образом связаны с Карет-Мором, тёмным измерением, граничащим с их миром.

— Говорят, что Храм Тишины был построен на месте древних врат между мирами, — объяснил Корнелиус. — Первые правители Дома Лунного Света запечатали эти врата и построили храм, чтобы контролировать границу между измерениями.

— И эти врата всё ещё существуют? — спросил Камаэль.

— В некотором смысле, — кивнул Корнелиус. — Граница здесь тоньше, чем где-либо ещё. Именно поэтому ритуал наследования проводится именно в этом месте — сила предков легче проникает сюда из... ну, откуда бы она ни приходила.

Врата между мирами, подумал Камаэль. Может ли это быть связано с тем, как я попал в этот мир? Нет, вряд ли. Слишком много совпадений. И всё же...

Когда они закончили обсуждение, солнце уже село, и первые звёзды появились на небе. Вернувшись в лагерь, они обнаружили, что всё готово к ритуалу. Михаэла переоделась в церемониальное одеяние из серебристой ткани, её волосы были заплетены в сложную косу, украшенную маленькими кристаллами, которые мерцали в свете костра.

Граф Альберт подошёл к ним.

— Луна взойдёт через час, — сказал он. — Нам нужно подготовить храм.

Они вернулись в храм, неся с собой различные ритуальные предметы. Граф Альберт начал рисовать сложный магический круг вокруг центрального алтаря, используя серебристый порошок. Корнелиус расставлял по периметру круга небольшие чаши с горящими травами, наполняя воздух ароматным дымом. Сир Вильгельм и Лейла остались снаружи, охраняя вход.

Камаэль приступил к созданию защитного барьера. Он медленно обошёл внутренний периметр храма, активируя древние руны прикосновением и вливая в них свою ману. К его удивлению, руны легко откликались на его магию, словно узнавая её. С каждой активированной руной барьер становился сильнее, создавая невидимый купол над храмом.

Когда всё было готово, Михаэла заняла своё место в центре магического круга, стоя перед алтарём. Граф Альберт и Корнелиус расположились по краям круга, готовые направлять ритуал. Камаэль остался у входа, поддерживая барьер и наблюдая за происходящим.

Через отверстие в куполе был виден кусочек ночного неба. Все ждали появления луны. Напряжение в воздухе нарастало с каждой минутой.

Наконец, первый серебристый луч проник через отверстие в куполе и упал на алтарь. Граф Альберт кивнул Михаэле, и она начала читать древнее заклинание на языке, которого Камаэль никогда раньше не слышал. И всё же, странным образом, он понимал отдельные слова и фразы.

Руны на полу начали светиться в ответ на её слова, создавая сложный узор из света. Воздух в храме сгустился, наполнился энергией, от которой волосы на затылке Камаэля встали дыбом.

Михаэла продолжала читать заклинание, её голос становился всё сильнее и увереннее. Свет от рун усиливался, поднимаясь вверх тонкими нитями и окружая её фигуру серебристым коконом.

Внезапно Камаэль почувствовал что-то — тёмное, холодное присутствие на границе своего сознания. Он напрягся, усиливая барьер и сканируя окрестности своими чувствами.

Эта тёмная энергия... подумал он. Некромант. Сильный, очень сильный. Возможно, сильнейший противник из всех, с кем я сталкивался в этом мире. Если я смогу победить его и поглотить его силу... Какие возможности это откроет? Но сначала нужно выжить в этой схватке. Он не похож на других магов Фалькенштайна. В нём есть что-то... древнее.

— Что-то не так, — прошептал он Корнелиусу. — Мы не одни.

Корнелиус встревоженно посмотрел на него, затем на графа Альберта. Тот едва заметно кивнул, показывая, что тоже что-то чувствует.

— Ритуал нельзя прерывать, — тихо сказал Корнелиус. — Если остановить его сейчас, принцесса может погибнуть.

— Тогда нам придётся защищать её, пока ритуал не завершится, — ответил Камаэль, доставая свой кинжал. — Скажите сиру Вильгельму и Лейле, чтобы были готовы.

Корнелиус быстро вышел из храма, а Камаэль сосредоточился на поддержании барьера, одновременно готовясь к бою. Он направил ману в своё тело, усиливая мышцы и рефлексы. Кинжал в его руке слабо засветился, откликаясь на поток энергии.

Михаэла, казалось, не замечала ничего вокруг. Она была полностью поглощена ритуалом, её тело начало светиться изнутри, как предсказывал граф. Серебристый свет становился всё ярче, окутывая её фигуру сияющим коконом.

Внезапно снаружи раздались крики и звон оружия. Через мгновение в храм ворвался Корнелиус, его лицо было бледным от страха.

— Нежить! — выкрикнул он. — Десятки, может быть, сотни! Они окружают храм!

Граф Альберт выругался сквозь зубы.

— Некромант, — сказал он. — Фалькенштайн послал некроманта, чтобы сорвать ритуал. — Он повернулся к Камаэлю. — Мы должны защищать принцессу любой ценой. Ритуал почти достиг стадии слияния. Это самый опасный момент.

Камаэль кивнул, его разум уже просчитывал варианты действий.

— Ваш барьер выдержит? — спросил граф.

— Некоторое время, — ответил Камаэль. — Но если некромант действительно силён, он найдёт способ пробиться.

— Тогда нам придётся встретить его лицом к лицу, — решительно сказал граф. — Корнелиус, оставайтесь с принцессой. Направляйте ритуал. Мы с господином фон Вольфенбергом займёмся защитой.

Они вышли из храма и увидели кошмарную картину. Долина, ещё недавно мирная и спокойная, теперь кишела нежитью. Скелеты, зомби, более сложные создания с гниющей плотью и светящимися глазами — все они медленно поднимались по склону холма к храму.

Сир Вильгельм и Лейла уже сражались, отбиваясь от первых атакующих. Меч рыцаря сверкал в лунном свете, рассекая гниющую плоть и ломая кости. Лейла, забравшись на одну из колонн, методично посылала стрелу за стрелой, каждый раз находя цель.

— Их слишком много, — сказал сир Вильгельм, на мгновение оглянувшись. — Мы не сможем сдерживать их долго.

— Где некромант? — спросил Камаэль, вглядываясь в темноту.

Как будто в ответ на его вопрос, толпа нежити расступилась, и на склоне холма появилась высокая фигура в чёрном одеянии. Лицо некроманта скрывала маска из тёмного металла, но даже на расстоянии Камаэль мог почувствовать исходящую от него силу.

— Наконец-то, — произнёс некромант голосом, который, казалось, состоял из шёпота множества мёртвых голосов. — Наследница Дома Лунного Света. Мой господин будет доволен, когда я приведу её к нему.

— Этого не случится, — твёрдо сказал граф Альберт, выступая вперёд. — Возвращайся в тень, слуга Фалькенштайна.

Некромант рассмеялся, и этот звук заставил кровь стынуть в жилах.

— Фалькенштайн? Он всего лишь инструмент, как и я. Мы служим силам куда более древним и могущественным. — Он поднял руку, и нежить снова двинулась вперёд. — Отдайте мне принцессу, и, возможно, я позволю вам умереть быстро.

— Придётся тебе разочароваться, — сказал Камаэль, выступая вперёд рядом с графом. — Принцесса останется с нами.

Он сконцентрировал ману в своей правой руке, формируя сгусток чистой энергии. Затем, с молниеносной скоростью, метнул его в некроманта. Сгусток пролетел сквозь ряды нежити, испепеляя всех на своём пути, и ударил прямо в грудь тёмной фигуры.

К удивлению Камаэля, некромант даже не пошевелился. Энергетический сгусток словно растворился в его тёмном одеянии, не причинив никакого вреда.

— Впечатляюще, — сказал некромант, склонив голову набок. — Давно я не встречал мага с такой... необычной энергией. Кто ты, незнакомец?

— Твой худший кошмар, — ответил Камаэль, уже готовя следующую атаку.

Некромант снова рассмеялся.

— Мне нравится твоя уверенность. Жаль, что она необоснованна. — Он сделал жест рукой, и нежить бросилась в атаку.

Началась настоящая битва. Камаэль, граф Альберт, сир Вильгельм и Лейла сражались спина к спине, отбиваясь от бесконечного потока мертвецов. Камаэль использовал все свои магические навыки — огненные шары, ледяные копья, воздушные лезвия. Его тело, усиленное маной, двигалось с невероятной скоростью и силой.

Один из зомби прорвался сквозь их оборону и бросился на Лейлу. Камаэль среагировал мгновенно. Он метнулся вперёд, его кинжал, усиленный маной, рассёк гниющее тело от плеча до пояса. Тёмная, густая жидкость брызнула во все стороны, забрызгав его одежду. Запах разложения ударил в ноздри, но Камаэль не обратил на это внимания.

Он развернулся и увидел, как три скелета окружили сира Вильгельма. Рыцарь отбивался мечом, но его движения становились всё медленнее — усталость брала своё. Камаэль сконцентрировал ману в ногах и прыгнул, преодолев несколько метров одним движением. Приземлившись рядом с рыцарем, он создал вокруг них воздушный щит, отбросивший скелетов назад.

— Спасибо, — выдохнул сир Вильгельм.

— Не благодарите раньше времени, — ответил Камаэль, указывая на новую волну нежити, приближающуюся к ним.

Граф Альберт сражался с яростью, которой Камаэль от него не ожидал. Его меч, казалось, светился изнутри, нанося нежити раны, которые не затягивались. Каждый его удар отправлял очередного мертвеца обратно в небытие.

Но несмотря на все их усилия, нежить продолжала прибывать. За каждого уничтоженного мертвеца появлялись двое новых. Они медленно оттесняли защитников к храму.

— Мы не сможем сдерживать их вечно! — крикнул граф, отбиваясь от очередного зомби. — Нужно что-то делать с некромантом!

Камаэль бросил взгляд на тёмную фигуру, стоящую на склоне холма. Некромант не принимал непосредственного участия в битве, лишь направляя свои войска жестами рук.

Что важнее? подумал Камаэль. Защитить принцессу и получить обещанную награду или рискнуть всем ради шанса поглотить силу некроманта? Если Михаэла погибнет, я потеряю ценного союзника и все перспективы при дворе. Но если я упущу некроманта... Нет, я должен быть расчётливым. Долгосрочная выгода важнее сиюминутной силы. Я защищу принцессу, но найду способ получить и силу некроманта. Я не привык упускать возможности.

— Я займусь им, — сказал он графу. — Вы защищайте вход в храм.

Не дожидаясь ответа, Камаэль прорвался сквозь ряды нежити, используя комбинацию магии и усиленных маной физических атак. Его кинжал рассекал гниющую плоть и кости, оставляя за собой след из разрушенных тел.

Один из более крупных зомби попытался схватить его своими разлагающимися руками. Камаэль уклонился и нанёс удар кинжалом прямо в глазницу существа. Лезвие вошло глубоко, достигая того, что осталось от мозга. Зомби содрогнулся и рухнул, но даже падая, пытался дотянуться до Камаэля своими когтистыми пальцами.

Прорвавшись сквозь основную массу нежити, Камаэль оказался лицом к лицу с некромантом. Вблизи тёмная фигура выглядела ещё более зловещей. Чёрное одеяние, казалось, поглощало свет, а маска, скрывающая лицо, была украшена странными символами, похожими на руны храма, но искажёнными, извращёнными.

— Впечатляюще, — сказал некромант. — Ты сильнее, чем я думал. Но всё же недостаточно силён.

Он сделал жест рукой, и земля под ногами Камаэля задрожала. Из неё вырвались костлявые руки, пытаясь схватить его за лодыжки. Камаэль отпрыгнул назад, едва избежав захвата.

— Ты не знаешь, с кем связался, — сказал он, готовя новую атаку.

— О, я знаю больше, чем ты думаешь, — ответил некромант. — Я чувствую в тебе что-то... знакомое. Что-то не от этого мира.

Эти слова заставили Камаэля на мгновение замереть. Некромант знал о нём что-то? Но как?

Воспользовавшись его замешательством, некромант атаковал. Тёмная энергия вырвалась из его рук, устремившись к Камаэлю подобно смертоносному копью. Камаэль едва успел создать защитный барьер, но сила удара всё равно отбросила его назад.

Он быстро восстановил равновесие и контратаковал, комбинируя различные стихии в своей магии. Огонь и лёд, воздух и земля — все элементы сплетались в смертоносный узор, направленный на некроманта.

Но тёмная фигура двигалась с неожиданной грацией, уклоняясь от большинства атак, а те, что достигали цели, казалось, не причиняли ему особого вреда.

— Ты силён, — сказал некромант, — но твоя магия... она хаотична, необузданна. Тебе не хватает... фокуса.

С этими словами он сделал сложный жест руками, и воздух вокруг Камаэля наполнился тёмными тенями. Они обвились вокруг его тела, сжимая, словно змеи, высасывая тепло и энергию.

Камаэль почувствовал, как его силы начинают убывать. Тени некроманта не просто сдавливали его физически — они каким-то образом поглощали его ману, его жизненную энергию.

Он использует против меня мою же тактику, понял Камаэль. Он тоже умеет поглощать энергию. Но в отличие от меня, ему не нужен кинжал или физический контакт.

Собрав все оставшиеся силы, Камаэль создал вокруг себя взрыв чистой маны. Ослепительная вспышка голубого света разорвала тёмные тени, отбросив некроманта назад.

Воспользовавшись моментом, Камаэль бросился вперёд, его кинжал был направлен прямо в сердце противника. Но некромант оказался быстрее. Он перехватил руку Камаэля в сантиметрах от своей груди, его хватка была подобна стальным тискам.

— Интересное оружие, — сказал он, глядя на кинжал. — Я чувствую в нём... голод. Похожий на мой собственный.

Он резко вывернул руку Камаэля, заставив его выронить кинжал. Затем, с неожиданной силой, отбросил его назад. Камаэль пролетел несколько метров и тяжело приземлился на землю, чувствуя, как ломаются рёбра от удара.

Некромант медленно приближался к нему, в его руке появился чёрный посох, увенчанный странным кристаллом.

— Ты мог бы стать ценным союзником, — сказал он. — Но, к сожалению, у меня есть приказы. И они не включают в себя пощаду к защитникам принцессы.

Он поднял посох, готовясь нанести финальный удар. Камаэль попытался подняться, но боль в рёбрах и истощение от потери маны сделали его движения медленными и неуклюжими.

В этот момент воздух вокруг них наполнился серебристым светом. Он исходил от храма, где ритуал Михаэлы, очевидно, достиг своей кульминации.

Некромант резко повернул голову в сторону храма.

— Нет! — воскликнул он. — Ещё не время!

Он забыл о Камаэле и бросился к храму, его фигура словно растворялась в воздухе, перемещаясь с невероятной скоростью.

Камаэль, превозмогая боль, поднялся на ноги. Он подобрал свой кинжал и, собрав последние силы, побежал за некромантом.

У входа в храм всё ещё шла битва. Граф Альберт, сир Вильгельм и Лейла отчаянно сражались с нежитью, но их силы были на исходе. Лейла получила серьёзную рану в бок, сир Вильгельм едва стоял на ногах, а граф, хоть и держался лучше остальных, был покрыт множеством мелких ран.

Некромант прорвался сквозь их оборону, словно тень проскользнув между защитниками. Камаэль последовал за ним, игнорируя нежить, сосредоточившись только на тёмной фигуре.

Внутри храма всё было залито серебристым светом. Михаэла левитировала над алтарём, окружённая сияющим коконом энергии. Её глаза были закрыты, лицо выражало глубокую концентрацию. Корнелиус стоял рядом, поддерживая ритуал, его руки двигались в сложных жестах, направляя потоки энергии.

Некромант остановился у края магического круга, его тёмная аура контрастировала с серебристым светом ритуала.

— Прекрати это, маг, — приказал он Корнелиусу. — Или умрёшь.

Корнелиус даже не взглянул на него, полностью сосредоточенный на ритуале.

— Ритуал нельзя прервать, — сказал он. — Даже если ты убьёшь меня, он продолжится. Он уже достиг точки невозврата.

Некромант зарычал от ярости и поднял свой посох. Тёмная энергия начала собираться вокруг кристалла, готовая ударить в Корнелиуса и Михаэлу.

В этот момент в храм ворвался граф Альберт. Увидев, что происходит, он без колебаний бросился между некромантом и ритуальным кругом.

— Нет! — крикнул он. — Я не позволю тебе!

Некромант направил свою атаку на графа. Тёмная энергия ударила в него, отбросив к стене храма. Граф упал, но тут же начал подниматься, его лицо искажено от боли, но в глазах горела решимость.

— Ты не остановишь меня, старик, — сказал некромант, готовя новую атаку.

Граф Альберт выпрямился, его взгляд был направлен не на некроманта, а на Михаэлу.

— Прости, принцесса, — прошептал он. — Я надеялся увидеть, как ты вернёшь себе трон. Но, похоже, моё путешествие заканчивается здесь.

С этими словами он достал из-под одежды маленький серебряный амулет и сжал его в руке. Амулет засветился, и граф начал читать заклинание — древнее, мощное и явно смертельное для того, кто его использует.

Камаэль, наблюдавший эту сцену от входа в храм, понял, что происходит. Граф собирался пожертвовать собой, используя древнюю магию, чтобы остановить некроманта и защитить Михаэлу.

Глупец, подумал Камаэль. Жертвовать собой ради других... Какая бессмысленная трата жизни. Хотя... его преданность принцессе впечатляет. Я бы никогда не отдал свою жизнь за кого-то другого. Но, возможно, в этом есть какая-то сила, которую я пока не понимаю. Сила, которая делает таких людей, как Альберт, готовыми умереть за свои идеалы. Интересно, смог бы я когда-нибудь почувствовать нечто подобное? И хочу ли я этого?

Некромант, казалось, тоже понял, что собирается сделать граф. Он попытался атаковать его, прервать заклинание, но было уже поздно. Серебряный амулет в руке графа вспыхнул ослепительным светом, и волна чистой энергии распространилась от него, отбрасывая некроманта к противоположной стене храма.

Граф Альберт медленно осел на пол, его жизненные силы истощались с каждой секундой, питая мощное защитное заклинание, которое теперь окружало ритуальный круг непроницаемым барьером.

Некромант поднялся, его маска была треснута, обнажая часть лица — бледного, с неестественно острыми чертами и глазами, светящимися тёмным огнём.

— Ты лишь отсрочил неизбежное, старик, — прошипел он. — Я всё равно получу принцессу.

Он повернулся к Камаэлю, который всё ещё стоял у входа.

— А ты... мы ещё встретимся. И тогда я узнаю все твои секреты.

С этими словами он сделал жест рукой, и его тело начало растворяться в воздухе, превращаясь в тёмный дым. Через мгновение он исчез, и вместе с ним исчезла вся нежить, осаждавшая храм.

Камаэль бросился к графу Альберту. Старик был ещё жив, но его дыхание было слабым, а кожа приобрела пепельный оттенок.

— Защити её, — прошептал граф, глядя на Камаэля. — Что бы ни случилось... защити принцессу.

— Я защищу её, — ответил Камаэль, и, к своему удивлению, обнаружил, что говорит искренне. — Даю слово.

Граф слабо улыбнулся и закрыл глаза. Его дыхание становилось всё реже, пока наконец не остановилось совсем.

В этот момент ритуал достиг своей кульминации. Серебристый свет, окружавший Михаэлу, вспыхнул с невероятной яркостью, заполнив весь храм. Когда он угас, принцесса медленно опустилась на алтарь, её тело безвольно обмякло.

Корнелиус подошёл к ней, проверяя пульс.

— Она жива, — сказал он с облегчением. — Ритуал завершён успешно. Она получила силу своих предков.

Камаэль кивнул, его взгляд всё ещё был прикован к телу графа Альберта. Странное чувство шевельнулось в его груди — не совсем печаль, но что-то похожее на уважение.

В храм вошли сир Вильгельм и Лейла, поддерживая друг друга. Увидев тело графа, они остановились, их лица выражали шок и горе.

— Он пожертвовал собой, чтобы защитить принцессу, — тихо сказал Камаэль. — Его заклинание отогнало некроманта.

Сир Вильгельм опустился на колени рядом с телом графа, склонив голову в знак уважения.

— Он был великим человеком, — сказал рыцарь. — Верным до конца.

Лейла молча смахнула слезу, затем повернулась к Михаэле.

— Что теперь? — спросила она. — Куда мы направимся?

Все посмотрели на Камаэля, словно ожидая от него решения. Он на мгновение задумался. Граф Альберт был их лидером, но теперь его не стало. Кто-то должен был взять на себя ответственность за группу, за принцессу.

Это мой шанс, подумал Камаэль. Теперь я могу направлять их действия, вести их туда, куда считаю нужным. И когда принцесса очнётся, она будет благодарна мне за спасение. Возможно, даже более щедра с наградой.

— Мы должны покинуть это место, — сказал он решительно. — Некромант может вернуться с подкреплением. Нам нужно двигаться к Сильверттурму, но не по главным дорогам. Фалькенштайн наверняка выставил патрули.

— Через Карет-Мор? — спросил Корнелиус, его лицо побледнело. — Это очень опасно.

— У нас нет выбора, — ответил Камаэль. — Это единственный путь, где нас не будут искать. К тому же, — он взглянул на Михаэлу, — теперь у принцессы есть сила её предков. Возможно, она сможет защитить нас от опасностей Карет-Мора.

Сир Вильгельм и Лейла обменялись взглядами, затем кивнули.

— Мы последуем за вами, господин фон Вольфенберг, — сказал рыцарь. — Ради принцессы и памяти графа Альберта.

Камаэль кивнул, чувствуя странное удовлетворение от их доверия. Он посмотрел на бессознательную Михаэлу, затем на тело графа Альберта, и наконец на свой кинжал, всё ещё зажатый в руке.

Что-то изменилось, подумал он. Что-то во мне. Я всё ещё хочу силы, власти, награды. Но теперь есть и что-то ещё. Что-то, чего я не понимаю. Что-то, связанное с этими людьми, с их доверием, с их готовностью следовать за мной.

Он убрал кинжал и подошёл к Михаэле. Осторожно подняв её на руки, он повернулся к остальным.

— Похороним графа, а затем отправимся в путь, — сказал он. — У нас долгая дорога впереди.

Они вышли из храма под звёздное небо. Луна уже начала свой путь к горизонту, но её света всё ещё было достаточно, чтобы осветить долину. Вдалеке, на границе с Туманными холмами, Камаэль заметил тёмную фигуру, наблюдающую за ними. Некромант. Он не ушёл далеко.

Мы ещё встретимся, подумал Камаэль, крепче прижимая к себе Михаэлу. И в следующий раз я буду готов. Я стану сильнее. Я должен стать сильнее. Ради награды. Ради власти. И, возможно... ради них.

С этой мыслью он начал спускаться с холма, неся на руках принцессу, которая теперь была не просто его билетом к богатству и власти, но и чем-то большим. Чем именно — он ещё не знал. Но был полон решимости выяснить это.

Глава 2 Часть 1

Глава 2. Часть 1. Начало пути через Карет-Мор

Рассвет окрасил небо над Храмом Тишины в бледно-розовые тона. Ночные тени отступали, но холод и тяжесть утраты оставались. Тело графа Альберта, завёрнутое в его собственный плащ, лежало на наспех сооружённом погребальном костре. Вокруг него в молчании стояли оставшиеся члены отряда.

Камаэль смотрел на безжизненное лицо графа, ощущая странное смятение. Он привык считать смерть просто инструментом, необходимым злом на пути к цели. Но сейчас, глядя на человека, пожертвовавшего собой ради других, он чувствовал... что-то. Не совсем скорбь, но определённо не безразличие.

Ты был глупцом, старик, думал он. Отдать свою жизнь за принцессу, за идеалы... Но в твоей глупости была сила, которую я пока не понимаю.

Михаэла всё ещё была без сознания после ритуала. Она лежала неподалёку, укрытая плащами, её лицо было бледным, но спокойным. Серебристые нити, похожие на тонкие вены, едва заметно пульсировали под её кожей — видимый знак силы предков, теперь текущей в её крови.

Сир Вильгельм выступил вперёд, его обычно суровое лицо было искажено от горя.

— Граф Альберт фон Лихтенштайн, — начал он хриплым от усталости и эмоций голосом, — был не просто благородным человеком по рождению. Он был благородным в своих поступках, в своей преданности короне и принцессе. — Рыцарь положил руку на рукоять своего меча. — Он умер так, как жил — защищая то, во что верил. Пусть его душа найдёт покой в чертогах предков.

Лейла, стоявшая рядом, тихо произнесла молитву на своём родном языке. Её бок был перевязан окровавленными бинтами — рана, полученная в бою с нежитью, всё ещё кровоточила, но она стояла прямо, отказываясь показывать слабость.

Корнелиус подошёл к погребальному костру с факелом в руке.

— Граф Альберт был хранителем традиций Дома Лунного Света, — сказал он. — Он посвятил свою жизнь защите наследия принцессы Михаэлы. И даже в смерти он исполнил свой долг. — Старый маг повернулся к Камаэлю. — Хотите сказать что-нибудь, господин фон Вольфенберг? Вы были с ним в его последние минуты.

Камаэль не ожидал этого. Что он мог сказать о человеке, которого едва знал? О человеке, чьи мотивы были так чужды его собственным?

— Он умер с достоинством, — сказал наконец Камаэль. — Его последними словами была просьба защитить принцессу. Даже перед лицом смерти он думал не о себе. — Он сделал паузу, затем добавил: — Я дал ему слово, что выполню его просьбу. И я сдержу это слово.

Корнелиус кивнул и поднёс факел к погребальному костру. Сухое дерево быстро занялось пламенем, языки огня поднимались всё выше, окутывая тело графа. Дым поднимался к утреннему небу, унося с собой душу павшего воина.

Они стояли в молчании, наблюдая, как огонь поглощает останки графа Альберта. Камаэль почувствовал странное притяжение к пламени. Что-то внутри него откликалось на танец огня, словно древняя память, скрытая глубоко в его сознании. Он незаметно протянул руку, и на мгновение ему показалось, что языки пламени тянутся к его пальцам, подчиняясь его воле.

Странно, подумал он, отдёргивая руку. Хотя я и раньше мог управлять огнём, но сейчас это ощущается иначе... словно моя связь с пламенем стала сильнее.

Когда пламя начало угасать, Камаэль повернулся к остальным.

— Нам нужно двигаться, — сказал он. — Некромант может вернуться в любой момент, возможно, с подкреплением. Мы должны быть как можно дальше отсюда к наступлению ночи.

— Куда мы направимся? — спросил сир Вильгельм. — Главные дороги к Сильверттурму наверняка патрулируются людьми Фалькенштайна.

— Через Карет-Мор, — ответил Камаэль. — Это единственный путь, где нас не будут искать.

При упоминании Карет-Мора лица остальных помрачнели. Даже сир Вильгельм, казалось, был встревожен.

— Карет-Мор не место для живых, — тихо сказал Корнелиус. — Это искажённая реальность, граничащая с нашим миром. Там действуют другие законы, другие правила. Многие входят туда, но мало кто возвращается.

— У нас нет выбора, — твёрдо сказал Камаэль. — Фалькенштайн будет искать нас на всех дорогах. К тому же, — он взглянул на бессознательную Михаэлу, — теперь у принцессы есть сила её предков. Возможно, это даст нам преимущество в Карет-Море.

Корнелиус выглядел неуверенным, но кивнул.

— Есть проход недалеко отсюда, в Сумрачном лесу. Я знаю ритуал, который откроет его. Но должен предупредить — путешествие через Карет-Мор будет опасным. Мы столкнёмся с существами, которые не принадлежат нашему миру.

— Мы справимся, — сказал Камаэль с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. Он повернулся к Лейле. — Как ваша рана?

— Я в порядке, — ответила она, хотя её лицо было бледным от боли. — Я смогу идти.

— Хорошо, — кивнул Камаэль. — Собирайте вещи. Мы выходим через час.

Пока остальные готовились к отъезду, Камаэль подошёл к Михаэле. Она всё ещё была без сознания, но её дыхание стало более ровным. Серебристые нити под её кожей пульсировали сильнее, словно живые существа, текущие по её венам.

Камаэль осторожно коснулся её лба. Он был прохладным, что было хорошим знаком. Лихорадка, которая мучила её после ритуала, отступила.

— Она поправляется, — сказал Корнелиус, подходя к нему. — Сила предков интегрируется с её собственной магией. Это болезненный процесс, но она сильная. Она справится.

— Когда она очнётся? — спросил Камаэль.

— Скоро, — ответил маг. — Возможно, уже сегодня. Но она будет слаба. Ей потребуется время, чтобы полностью восстановиться и научиться контролировать новые способности.

Камаэль кивнул. Он не был уверен, почему его так беспокоит состояние принцессы. В конце концов, она была для него всего лишь средством получения награды. Но что-то в нём изменилось после того, как он увидел её силу во время ритуала, после того, как он дал обещание умирающему графу.

Я защищу её, подумал он. Не только ради награды, но и потому, что... потому что это правильно.

Эта мысль удивила его. С каких пор его волнует, что правильно, а что нет? Он всегда жил по своим правилам, заботясь только о себе. Но теперь...

Он отогнал эти мысли. Сейчас не время для самоанализа. У них была миссия, и он намеревался её выполнить.

Через час они были готовы к отъезду. Михаэлу уложили на импровизированные носилки, которые несли сир Вильгельм и Камаэль. Корнелиус шёл впереди, указывая путь, а Лейла замыкала группу, несмотря на свою рану, внимательно следя за окружающим лесом.

Сумрачный лес полностью оправдывал своё название. Высокие деревья с густыми кронами почти не пропускали солнечный свет, создавая постоянный полумрак. Воздух был влажным и тяжёлым, наполненным запахами гниющей листвы и мха. Время от времени они слышали странные звуки — шорохи, треск веток, отдалённые крики, которые не принадлежали ни одному известному животному.

— Мы приближаемся к границе, — сказал Корнелиус после нескольких часов пути. — Здесь грань между нашим миром и Карет-Мором истончается. Будьте осторожны и держитесь вместе.

Они вышли на небольшую поляну, окружённую древними дубами, чьи стволы были покрыты странными символами, вырезанными в коре. В центре поляны стоял каменный алтарь, почерневший от времени и покрытый мхом.

— Это место силы, — объяснил Корнелиус. — Древние использовали его для перехода между мирами. — Он достал из своей сумки несколько свечей и расставил их вокруг алтаря. — Мне потребуется некоторое время для подготовки ритуала. Будьте начеку.

Пока маг готовился, Камаэль и сир Вильгельм осторожно положили носилки с Михаэлой на землю. Лейла опустилась рядом с ней, проверяя её состояние.

— Её пульс стабильный, — сказала она. — И цвет лица улучшился. Думаю, она скоро очнётся.

Камаэль кивнул и отошёл к краю поляны, внимательно осматривая окружающий лес. Что-то беспокоило его, какое-то неясное чувство опасности, которое он не мог точно определить.

Внезапно он услышал треск веток справа от себя. Он мгновенно обнажил свой меч и повернулся в направлении звука.

— Что-то приближается, — тихо сказал он. — Сир Вильгельм, будьте готовы.

Рыцарь кивнул и встал рядом с ним, держа свой меч наготове. Лейла натянула лук, направив стрелу в темноту леса.

Из-за деревьев появилась фигура, двигающаяся странной, неровной походкой. Когда она вышла на свет, Камаэль увидел, что это был человек... или то, что когда-то было человеком. Его кожа была серой и покрытой язвами, глаза — пустыми и безжизненными, а движения — дёргаными, словно им управлял неумелый кукловод.

— Нежить, — прошептал сир Вильгельм. — Они уже здесь.

За первой фигурой появились другие — десятки мертвецов, в разной степени разложения, некоторые были почти свежими, другие — лишь скелетами, обтянутыми остатками плоти. Все они двигались к поляне с неумолимой целеустремлённостью.

— Корнелиус! — крикнул Камаэль. — Нам нужно ускориться!

— Я почти закончил, — ответил маг, не отрываясь от своего ритуала. — Сдерживайте их ещё немного!

Камаэль выругался и повернулся к приближающейся нежити. Он не боялся смерти, но умирать сегодня не входило в его планы.

— Сир Вильгельм, защищайте левый фланг, — скомандовал он. — Лейла, стреляйте по тем, что выглядят сильнее. Я займусь правым флангом.

Они заняли позиции вокруг алтаря, образуя защитный круг вокруг Михаэлы и Корнелиуса. Нежить приближалась, их мёртвые глаза светились холодным голубым светом, а из разлагающихся ртов доносилось хриплое рычание.

Первая волна атаковала с яростью, которой Камаэль не ожидал от мертвецов. Они двигались быстро и координированно, словно управляемые единой волей.

Камаэль встретил их своим мечом, отсекая гниющие конечности и разрубая черепа. Его клинок светился слабым голубым светом, реагируя на его внутреннюю энергию. Каждый удар был точным и смертоносным, но на место каждого павшего мертвеца приходили новые.

Сир Вильгельм сражался с мрачной решимостью, его тяжёлый меч рассекал воздух с впечатляющей скоростью для человека его возраста и в полном доспехе. Лейла, несмотря на свою рану, метко посылала стрелу за стрелой, каждая находила свою цель в глазницах или сердцах нежити.

Но их было слишком много. Постепенно кольцо мертвецов сжималось, и Камаэль понимал, что они не смогут сдерживать их вечно.

— Корнелиус! — снова крикнул он, отрубая голову особенно настойчивому скелету. — Сколько ещё?!

— Почти... — начал маг, но его прервал внезапный крик.

Лейла упала на одно колено, её рана снова открылась, и кровь пропитывала повязку. Один из мертвецов прорвался через её оборону и теперь приближался к ней, его костлявые пальцы тянулись к её горлу.

Камаэль среагировал инстинктивно. Он метнул свой кинжал, который всегда носил на поясе, и оружие вонзилось точно в глазницу мертвеца, отбросив его назад. Затем он бросился к Лейле, разрубая мечом всех, кто стоял на его пути.

— Держись, — сказал он, помогая ей подняться. — Мы почти выбрались.

В этот момент Корнелиус завершил ритуал. Свечи вокруг алтаря вспыхнули ярким пламенем, и в центре поляны появился светящийся портал, похожий на разрыв в ткани реальности.

— Сейчас! — крикнул маг. — Все в портал!

Сир Вильгельм подхватил Михаэлу на руки и бросился к порталу. Камаэль поддерживал Лейлу, помогая ей идти. Корнелиус прикрывал их отступление, создавая огненную стену между ними и нежитью.

Один за другим они прыгнули в портал. Камаэль был последним, он обернулся, чтобы убедиться, что все прошли, и увидел, как нежить прорывается через огненную стену Корнелиуса. Он сделал шаг в портал и почувствовал, как реальность вокруг него искажается и растягивается.

На мгновение он ощутил невыносимую боль, словно каждая клетка его тела разрывалась на части, а затем собиралась заново. Затем наступила темнота.

Когда Камаэль пришёл в себя, он лежал на странной, пепельно-серой земле. Небо над ним было тёмно-красным, без солнца или луны, но каким-то образом освещало окружающий ландшафт тусклым, кровавым светом.

Он медленно сел, чувствуя головокружение и тошноту. Остальные члены группы лежали рядом, все без сознания, но, судя по их дыханию, живые.

Мы сделали это, подумал Камаэль. Мы в Карет-Море.

Он огляделся. Пейзаж вокруг них был чужим и враждебным. Искривлённые, безлистные деревья росли из потрескавшейся земли, их ветви тянулись к красному небу, словно скрюченные пальцы. Вдалеке виднелись горы с острыми, неестественными пиками, напоминающими зубы гигантского хищника. Воздух был тяжёлым и пахнул серой и гнилью.

Камаэль проверил своё оружие. Его меч был на месте, но кинжал, который он метнул в мертвеца, остался в другом мире. Он почувствовал странное сожаление об этой потере, хотя мог легко создать новый.

Он сосредоточился, направляя свою энергию в ладонь. Голубое свечение окутало его руку, и через несколько секунд в ней материализовался новый кинжал, идентичный потерянному. Но что-то было не так. Кинжал ощущался... иначе. Более тяжёлым, более... живым.

Камаэль внимательно осмотрел оружие. Голубые прожилки на лезвии пульсировали сильнее, чем обычно, и, казалось, реагировали на окружающую среду Карет-Мора. Они светились ярче, когда он направлял кинжал в определённые стороны, словно указывая на что-то.

Интересно, подумал Камаэль. Похоже, Карет-Мор влияет на мою магию. Нужно быть осторожнее.

Он убрал кинжал и начал проверять состояние остальных. Сир Вильгельм и Корнелиус начали приходить в себя, их движения были медленными и неуверенными. Лейла всё ещё была без сознания, её рана выглядела хуже — чёрные линии распространялись от неё по коже, словно отравленные вены.

Михаэла... Михаэла изменилась. Серебристые нити под её кожей теперь светились ярче, образуя сложные узоры на её лице и руках. Её дыхание было ровным, а выражение лица — спокойным, почти умиротворённым.

Когда Камаэль коснулся её руки, её глаза внезапно открылись. Они были не обычного зелёного цвета, а светились тем же серебристым светом, что и нити под её кожей.

— Камаэль, — произнесла она, и её голос звучал странно, словно эхо нескольких голосов, говорящих одновременно. — Мы... я... здесь.

— Принцесса? — осторожно спросил Камаэль. — Вы в порядке?

Михаэла моргнула, и свечение в её глазах немного угасло, хотя не исчезло полностью.

— Я... не знаю, — ответила она, и теперь её голос звучал более нормально. — Я чувствую... так много. Словно я не одна в своём теле. Словно со мной... мои предки.

Она села, осматриваясь вокруг с выражением удивления и страха.

— Мы в Карет-Море, — сказала она. Это был не вопрос, а утверждение.

— Да, — подтвердил Камаэль. — Нам пришлось бежать через портал. За нами гналась нежить.

Михаэла кивнула, словно это имело для неё смысл.

— Я чувствую это место, — сказала она. — Оно... искажённое. Неправильное. Но также... знакомое. — Она посмотрела на свои руки, наблюдая за пульсирующими серебристыми нитями. — Моя сила... она резонирует с этим местом.

— Это может быть полезно, — сказал Камаэль. — Нам предстоит долгий путь через Карет-Мор, чтобы добраться до Сильверттурма.

Михаэла посмотрела на него, её глаза всё ещё светились серебром.

— Вы могли бы оставить нас, — сказала она. — Когда началась атака нежити. Вы могли бы спасти себя и не рисковать ради нас. Почему вы остались?

Камаэль отвёл взгляд. Он сам задавал себе этот вопрос.

— Я дал слово графу Альберту, — ответил он. — И... я не бросаю тех, кто сражается рядом со мной.

Михаэла смотрела на него долгим, изучающим взглядом, словно видела что-то, чего не видел он сам.

— Вы больше, чем кажетесь, Камаэль фон Вольфенберг, — сказала она наконец. — Больше, чем вы сами думаете.

Прежде чем Камаэль успел ответить, раздался стон Лейлы. Они оба повернулись к ней. Чёрные линии на её коже распространились ещё дальше, достигая шеи.

— Что с ней? — спросила Михаэла, подползая к раненой.

— Теневой яд, — ответил Корнелиус, который уже осматривал Лейлу. — Один из мертвецов поранил её отравленным оружием. В нашем мире я мог бы вылечить это, но здесь, в Карет-Море, яд сильнее.

— Мы должны что-то сделать, — сказала Михаэла. — Она умирает.

Корнелиус покачал головой.

— У меня есть зелья, которые могут замедлить распространение яда, но не остановить его полностью. Нам нужно найти выход из Карет-Мора как можно скорее.

— Сколько у нас времени? — спросил Камаэль.

— Дня три, может, четыре, — ответил маг. — Не больше.

Камаэль кивнул и встал.

— Тогда нам нужно двигаться. Сейчас же.

Они собрали свои вещи и приготовились к путешествию. Лейла настояла на том, что может идти сама, хотя её лицо было бледным от боли. Михаэла, хотя и ослабленная после ритуала, также отказалась от помощи.

— Куда нам идти? — спросил сир Вильгельм. — В этом проклятом месте нет ни дорог, ни ориентиров.

Камаэль посмотрел на свой кинжал. Голубые прожилки на лезвии пульсировали сильнее, когда он направлял его на восток.

— Туда, — сказал он, указывая в том направлении. — Мой кинжал... он словно чувствует путь.

Корнелиус посмотрел на оружие с интересом.

— Ваша магия реагирует на Карет-Мор, — сказал он. — Это необычно, но может быть нашим преимуществом. — Он повернулся к Михаэле. — Принцесса, вы чувствуете что-нибудь? Ваша новая сила может дать нам дополнительную информацию.

Михаэла закрыла глаза, сосредотачиваясь. Серебристые нити под её кожей засветились ярче.

— Я чувствую... присутствия, — сказала она. — Множество существ вокруг нас, наблюдающих, ждущих. И... что-то ещё. Что-то древнее и могущественное, далеко на востоке. — Она открыла глаза и посмотрела в том же направлении, куда указывал кинжал Камаэля. — Там есть... разрыв. Путь обратно в наш мир.

— Тогда решено, — сказал Камаэль. — Мы идём на восток.

Они начали свой путь через искажённый ландшафт Карет-Мора. Земля под их ногами была странной — то твёрдой, как камень, то мягкой и зыбкой, словно болото. Искривлённые деревья становились всё гуще, образуя подобие леса, но без листьев и жизни.

Время здесь текло иначе. Красное небо не менялось, не было ни восхода, ни заката, только постоянный, тусклый кровавый свет. Они шли, что казалось часами, но усталость не приходила так быстро, как должна была.

— Карет-Мор искажает не только пространство, но и время, — объяснил Корнелиус. — Здесь можно идти днями без отдыха, но затем внезапно почувствовать смертельную усталость. Мы должны быть осторожны и делать регулярные привалы, независимо от того, чувствуем мы усталость или нет.

Они остановились на небольшой поляне среди искривлённых деревьев. Сир Вильгельм и Корнелиус начали устанавливать лагерь, в то время как Камаэль исследовал окрестности, убеждаясь, что они в безопасности.

Михаэла сидела рядом с Лейлой, помогая ей пить зелье, которое приготовил Корнелиус. Чёрные линии на коже Лейлы немного побледнели после приёма лекарства, но всё ещё были видны.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Михаэла.

— Бывало и лучше, — слабо улыбнулась Лейла. — Но я выживу. Я не собираюсь умирать в этом проклятом месте.

Михаэла сжала её руку.

— Мы выберемся отсюда, — пообещала она. — Все вместе.

Камаэль вернулся из своей разведки и присоединился к ним у костра, который развёл Корнелиус. Огонь был странным — он горел, но не давал тепла, только свет.

— Всё чисто, насколько я могу судить, — сказал Камаэль. — Хотя в этом месте трудно быть уверенным. Всё постоянно меняется.

— Карет-Мор реагирует на наши мысли и страхи, — сказал Корнелиус. — Он может создавать иллюзии, основанные на том, чего мы боимся больше всего. Мы должны быть сильными не только телом, но и духом.

Они сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Камаэль наблюдал за Михаэлой, которая смотрела на странный огонь с задумчивым выражением лица. Серебристые нити под её кожей пульсировали в такт с пламенем, создавая почти гипнотический эффект.

— Что вы чувствуете? — спросил он тихо. — С этой новой силой внутри вас.

Михаэла подняла взгляд, её глаза всё ещё светились серебром, хотя и не так ярко, как раньше.

— Это... сложно объяснить, — ответила она. — Словно я одновременно одна и многие. Я чувствую присутствие своих предков, их знания, их силу. Но также их боль, их страхи, их ошибки. — Она сделала паузу. — Они показывают мне вещи. Видения прошлого и... возможного будущего.

— Что вы видите? — спросил Камаэль, внезапно заинтересованный.

Михаэла посмотрела на него долгим взглядом.

— Я вижу вас, — сказала она наконец. — В центре бури. С мечом, пылающим голубым огнём. И... тьму вокруг вас. Тьму, которая одновременно угрожает вам и... является частью вас.

Камаэль почувствовал холодок по спине. Он не верил в пророчества и предсказания, но что-то в словах Михаэлы затронуло его глубже, чем он ожидал.

— Я не герой из пророчеств, принцесса, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Я просто наёмник, который хочет получить свою награду.

— Правда? — спросила Михаэла. — Тогда почему вы здесь? Почему рискуете своей жизнью в Карет-Море? Награда не стоит такого риска.

Камаэль отвёл взгляд. Он не хотел признаваться, что сам не полностью понимает свои мотивы.

— Я дал слово, — сказал он. — И я всегда выполняю свои обещания.

— Даже если они могут стоить вам жизни?

— Особенно в этом случае, — ответил Камаэль. — Слово ничего не стоит, если его легко нарушить.

Михаэла улыбнулась, словно его ответ подтвердил что-то, что она уже знала.

— Вы говорите, что вы не герой, Камаэль, — сказала она. — Но действуете именно как он.

Прежде чем Камаэль успел ответить, раздался крик сира Вильгельма:

— К оружию! Они идут!

Камаэль вскочил на ноги, обнажая меч. Из темноты между искривлёнными деревьями появлялись фигуры — не мертвецы, как раньше, а что-то другое. Они были гуманоидными, но их тела были искажены, словно вылепленные неумелым скульптором. Конечности неправильной длины, головы странной формы, кожа, покрытая наростами и язвами. Но самым страшным были их глаза — полностью чёрные, без белков, излучающие холодный, злобный интеллект.

— Искажённые, — прошептал Корнелиус. — Бывшие люди, трансформированные Карет-Мором. Они опаснее нежити — у них есть разум и воля.

Искажённые окружали их лагерь, двигаясь с неестественной грацией. Их было не меньше двадцати, и все они были вооружены — кто мечами и топорами, кто когтями и клыками, выросшими из их трансформированных тел.

— Круговая оборона, — скомандовал Камаэль. — Спина к спине. Корнелиус, защищайте Лейлу. Принцесса, держитесь позади меня.

Но Михаэла уже встала рядом с ним, её руки светились серебристым светом.

— Я могу сражаться, — сказала она. — Моя сила... она сильнее здесь, в Карет-Море.

Камаэль хотел возразить, но не было времени. Искажённые атаковали.

Первый из них бросился на Камаэля с нечеловеческой скоростью, размахивая ржавым мечом. Камаэль парировал удар и контратаковал, его собственный меч рассёк воздух и вонзился в плечо существа. Но вместо крови из раны потекла чёрная, маслянистая субстанция, и Искажённый даже не вздрогнул от боли.

Сир Вильгельм сражался с двумя противниками одновременно, его тяжёлый меч описывал широкие дуги, держа врагов на расстоянии. Корнелиус создавал огненные шары, которые он метал в Искажённых, но пламя, казалось, причиняло им лишь незначительный вред.

Михаэла... Михаэла была впечатляющей. Серебристый свет окутывал её руки, формируясь в длинные, тонкие лезвия, которыми она атаковала с удивительной точностью и скоростью. Каждый раз, когда её светящиеся клинки касались Искажённого, существо отшатывалось с визгом боли, его искажённая плоть дымилась и обугливалась.

Камаэль сражался с холодной эффективностью, его меч и кинжал двигались в смертоносном танце. Но Искажённые были сильными и быстрыми, и их было много. Постепенно защитники начали уставать.

Один из Искажённых прорвался через оборону сира Вильгельма и бросился к Лейле, которая пыталась защищаться своим луком, используя его как импровизированную дубинку. Существо замахнулось когтистой лапой, целясь ей в горло.

Камаэль среагировал инстинктивно. Он метнул свой кинжал, и оружие вонзилось в спину Искажённого, заставив его споткнуться. Затем Камаэль бросился вперёд, оттолкнув существо от Лейлы и вонзив свой меч ему в грудь.

Искажённый издал пронзительный крик и упал, его тело начало разлагаться, превращаясь в ту же чёрную, маслянистую субстанцию, что текла из его ран.

Камаэль почувствовал знакомый прилив энергии, когда его кинжал поглощал жизненную силу умирающего существа. Но на этот раз ощущение было иным — более интенсивным, почти болезненным. Голубое свечение вокруг кинжала стало ярче, и на лезвии появились новые узоры, похожие на руны.

Что происходит? подумал Камаэль, но у него не было времени разбираться. Ещё один Искажённый атаковал, и он был вынужден защищаться.

Битва продолжалась, и постепенно защитники начали одерживать верх. Михаэла была центром их обороны, её серебристые клинки сеяли хаос среди Искажённых. Камаэль, сир Вильгельм и даже раненая Лейла, которая нашла в себе силы натянуть лук и послать несколько стрел в нападающих, поддерживали её.

Наконец, последний из Искажённых пал, и наступила тишина. Поляна была усеяна чёрными лужами, всё, что осталось от их врагов.

Камаэль тяжело дышал, чувствуя усталость, которая внезапно навалилась на него. Он посмотрел на свой кинжал. Голубые прожилки на лезвии пульсировали сильнее, чем когда-либо, и новые руны светились ярким светом.

— Что это? — спросил он, показывая оружие Корнелиусу. — Мой кинжал... он изменился.

Маг внимательно осмотрел оружие, не касаясь его.

— Интересно, — сказал он. — Похоже, ваше оружие адаптируется к Карет-Мору. Оно поглощает энергию этого места и... трансформируется.

— Это опасно? — спросил Камаэль.

Корнелиус задумался.

— Возможно, — ответил он наконец. — Карет-Мор — место искажения. Всё, что долго находится здесь, меняется, не всегда к лучшему. — Он посмотрел на Камаэля. — Будьте осторожны с этим оружием. Оно может стать более могущественным, но также может... повлиять на вас.

Камаэль кивнул и убрал кинжал. Он чувствовал странную связь с оружием, словно оно стало продолжением его самого.

Они проверили друг друга на наличие ран. Сир Вильгельм получил несколько порезов, но ничего серьёзного. Корнелиус был невредим, защищённый своей магией. Лейла выглядела хуже — битва истощила её силы, и чёрные линии теневого яда снова стали более заметными.

Михаэла стояла в стороне, глядя на свои руки. Серебристый свет угас, но нити под её кожей всё ещё пульсировали.

— Вы в порядке? — спросил Камаэль, подходя к ней.

Она подняла взгляд, её глаза были широко раскрыты от удивления и... страха?

— Я не знала, что могу так сражаться, — сказала она. — Это было... словно кто-то другой контролировал моё тело. Мои предки... они показали мне, как использовать их силу.

— Вы были впечатляющей, — сказал Камаэль. — Без вас мы могли бы не выжить.

Михаэла слабо улыбнулась.

— Спасибо. И... спасибо за то, что спасли Лейлу. Это было храбро.

Камаэль пожал плечами.

— Она часть нашей группы. Мы защищаем друг друга.

Михаэла смотрела на него с тем же изучающим взглядом, что и раньше.

— Вы продолжаете говорить, что вы здесь только ради награды, — сказала она. — Но ваши действия говорят иное.

Камаэль не ответил. Он сам не был уверен, почему так заботится о безопасности этих людей. Раньше он никогда не привязывался к тем, с кем работал. Они были просто средством достижения цели. Но сейчас...

— Нам нужно двигаться, — сказал он, меняя тему. — Искажённые могут вернуться, и в большем количестве.

Они быстро собрали лагерь и продолжили путь. Красное небо Карет-Мора всё так же нависало над ними, неизменное и зловещее. Искривлённые деревья становились всё гуще, образуя подобие леса, через который им приходилось пробираться.

Камаэль шёл впереди, используя свой кинжал как компас. Голубые прожилки на лезвии светились ярче, когда он направлял оружие на восток, указывая путь. Михаэла шла рядом с ним, её серебристые нити под кожей пульсировали в такт с рунами на кинжале, словно они были связаны каким-то образом.

— Ваш кинжал, — сказала она тихо, чтобы остальные не слышали. — Он особенный, не так ли? Не просто оружие.

Камаэль бросил на неё быстрый взгляд.

— Что вы имеете в виду?

— Я видела, как он меняется после каждого убийства, — сказала Михаэла. — Как он... поглощает что-то из своих жертв. И как вы меняетесь после этого. Становитесь сильнее.

Камаэль напрягся. Он думал, что хорошо скрывал свою способность поглощать энергию. Но Михаэла видела больше, чем он предполагал.

— Вы не боитесь? — спросил он. — Того, что я могу сделать с этой силой?

Михаэла задумалась на мгновение.

— Я должна бояться, — сказала она наконец. — Любой разумный человек боялся бы. Но... — она посмотрела ему в глаза, — я видела, как вы используете эту силу. Не только для себя, но и для защиты других. Для защиты Лейлы сегодня. Для защиты всех нас.

Камаэль отвёл взгляд, чувствуя странный дискомфорт от её слов.

— Я защищаю вас, потому что вы нужны мне живыми, — сказал он. — Чтобы получить свою награду.

— Правда? — мягко спросила Михаэла. — Только поэтому?

Он не ответил. Потому что не знал ответа. Или, возможно, боялся его.

Их разговор был прерван стоном Лейлы. Они оба повернулись и увидели, что она дрожит, её лицо покрыто потом, а чёрные линии теневого яда распространились ещё дальше, достигая её шеи.

— Ей становится хуже, — сказал Корнелиус, его голос был напряжённым от беспокойства. — Зелье не действует так, как должно. Теневой яд слишком силён здесь, в Карет-Море.

— Что мы можем сделать? — спросила Михаэла, подходя к Лейле.

Корнелиус покачал головой.

— Я не знаю. В нашем мире я мог бы приготовить более сильное противоядие, но здесь... здесь я не уверен, что что-либо поможет.

Камаэль смотрел на Лейлу, чувствуя странное сжатие в груди. Он не должен был так беспокоиться о ней. Она была всего лишь одним из многих людей, которых он встречал в своей жизни. Но почему-то мысль о её смерти вызывала в нём... боль.

Что со мной происходит? подумал он снова. Почему я так забочусь о них? О ней?

Он подошёл к Лейле и опустился на колени рядом с ней. Её глаза были закрыты, дыхание — неровным. Чёрные линии теневого яда были ясно видны под её бледной кожей, пульсируя, словно живые существа, пожирающие её изнутри.

Внезапно Камаэль почувствовал странный импульс. Он достал свой кинжал и посмотрел на него. Голубые прожилки на лезвии пульсировали сильнее, когда он держал оружие над телом Лейлы, словно реагируя на теневой яд внутри неё.

Если кинжал может поглощать энергию, подумал Камаэль, то, возможно, он может поглотить и яд?

Это была безумная идея, опасная. Он не знал, сработает ли это, и если да, то какие будут последствия. Но Лейла умирала, и у них не было других вариантов.

— Отойдите, — сказал он остальным. — Я хочу попробовать кое-что.

Михаэла и Корнелиус обменялись взглядами, но отступили, давая ему пространство. Сир Вильгельм наблюдал от входа, его рука на рукояти меча, готовая вмешаться, если что-то пойдёт не так.

Камаэль глубоко вдохнул, сосредотачиваясь. Он положил кинжал на грудь Лейлы, прямо над её сердцем, и закрыл глаза. Затем он направил свою энергию через оружие, не для того, чтобы атаковать или создавать, а для того, чтобы... поглощать.

Сначала ничего не происходило. Затем он почувствовал это — холодное, тёмное присутствие теневого яда, пульсирующее в венах Лейлы. Он сосредоточился на этом ощущении, направляя силу своего кинжала, чтобы притянуть яд к себе.

Лейла вздрогнула и застонала, её тело напряглось. Чёрные линии на её коже начали двигаться, словно живые существа, стекаясь к месту, где кинжал касался её груди. Камаэль чувствовал, как яд переходит из её тела в его оружие, и это было... больно. Словно жидкий огонь тёк по его рукам, поднимаясь к сердцу.

Он стиснул зубы, сопротивляясь желанию отдёрнуть руку. Ещё немного, думал он. Ещё немного, и она будет в безопасности.

Наконец, последние чёрные линии исчезли с кожи Лейлы, втянувшись в кинжал. Камаэль отдёрнул руку, чувствуя, как яд пульсирует внутри оружия, пытаясь вырваться. Он направил всю свою волю на контроль над ним, заставляя его подчиниться.

Кинжал изменился снова. Теперь на лезвии, помимо голубых прожилок, появились чёрные линии, похожие на те, что были на коже Лейлы. Они переплетались с голубыми, создавая сложный, гипнотический узор.

Лейла глубоко вдохнула и открыла глаза. Цвет вернулся на её лицо, и она выглядела... здоровой. Словно никогда не была отравлена.

— Что... что произошло? — спросила она, садясь. — Я чувствую себя... лучше.

— Камаэль вылечил вас, — сказала Михаэла, подходя к ней. — Он... забрал яд.

Лейла посмотрела на Камаэля с удивлением и благодарностью.

— Вы спасли мне жизнь, — сказала она. — Спасибо.

Камаэль кивнул, не доверяя своему голосу. Он всё ещё чувствовал остаточную боль от поглощения яда, и его кинжал... его кинжал был теперь чем-то большим, чем просто оружие. Он чувствовал его присутствие даже когда не держал его в руке, словно часть его души была теперь связана с ним.

Корнелиус осмотрел Лейлу, его лицо выражало удивление и беспокойство.

— Яд полностью исчез, — сказал он. — Я никогда не видел ничего подобного. — Он повернулся к Камаэлю. — Как вы это сделали?

Камаэль покачал головой.

— Я не уверен, — ответил он честно. — Я просто... почувствовал, что могу это сделать.

Корнелиус посмотрел на кинжал, его глаза сузились.

— Будьте осторожны, — сказал он тихо. — Такая сила всегда имеет свою цену.

Камаэль кивнул. Он и сам это понимал. Но сейчас, глядя на здоровую Лейлу, он не мог заставить себя сожалеть о своём решении.

Они продолжили путь, теперь с новой энергией. Лейла шла сама, её шаги были твёрдыми и уверенными. Михаэла держалась рядом с Камаэлем, время от времени бросая на него задумчивые взгляды.

Искривлённый лес постепенно редел, и перед ними открылась новая часть Карет-Мора — обширная равнина, покрытая серым пеплом. Вдалеке виднелись руины какого-то древнего сооружения — башня, наполовину разрушенная, но всё ещё величественная.

— Мы можем найти там укрытие на ночь, — сказал Камаэль, указывая на руины. — Если в Карет-Море вообще бывает ночь.

— Бывает, — ответил Корнелиус. — Но вы не захотите её увидеть. Когда красное небо темнеет, приходят... другие существа. Более опасные, чем Искажённые.

Они ускорили шаг, стремясь достичь руин до наступления этой загадочной ночи. Пепельная равнина была трудной для перехода — каждый шаг поднимал облачка серой пыли, которая забивалась в нос и горло, вызывая кашель.

Когда они были примерно на полпути к башне, Камаэль почувствовал это — лёгкую вибрацию под ногами, словно что-то большое двигалось под поверхностью.

— Стойте, — сказал он, поднимая руку. — Что-то не так.

Все замерли. Вибрация усилилась, и теперь её чувствовали все. Пепел начал шевелиться, образуя странные узоры на поверхности.

— Назад! — крикнул Корнелиус. — Это Пожиратель!

Они начали отступать, но было поздно. Пепел взорвался фонтаном серой пыли, и из-под земли появилось... нечто. Огромное, похожее на червя существо, но с десятками щупалец, покрытых острыми шипами. Его тело было серым, как пепел, в который оно зарывалось, а на месте головы зияла огромная пасть, полная рядов острых, как бритва, зубов.

Пожиратель издал пронзительный вой и бросился на них, его щупальца хлестали во все стороны, пытаясь схватить добычу.

— Разделиться! — крикнул Камаэль. — Не стойте на месте!

Они разбежались в разные стороны, уворачиваясь от атак чудовища. Сир Вильгельм пытался атаковать одно из щупалец своим мечом, но лезвие лишь скользнуло по твёрдой, как камень, коже существа, не причинив ему вреда.

Корнелиус создавал огненные шары, которые он метал в пасть Пожирателя, но пламя, казалось, только раздражало существо, не нанося серьёзного урона.

Лейла стреляла из лука, целясь в то, что казалось глазами на боковых сторонах головы чудовища, но стрелы отскакивали, не пробивая толстую шкуру.

Михаэла пыталась использовать свою новую силу, создавая серебристые лезвия, которые она направляла на Пожирателя. Они причиняли ему больше вреда, чем другое оружие, заставляя существо выть от боли, когда они рассекали его плоть. Но Пожиратель был огромен, и даже её атаки не могли остановить его.

Камаэль сражался с холодной яростью, его меч и кинжал светились голубым и чёрным светом, когда он атаковал щупальца, пытающиеся схватить его. Его оружие было эффективнее, чем у сира Вильгельма, рассекая твёрдую кожу существа и заставляя его отдёргивать раненые конечности.

Но Пожиратель был слишком быстрым и сильным. Одно из его щупалец обвилось вокруг ноги Лейлы, поднимая её в воздух. Она закричала, пытаясь освободиться, но безуспешно.

— Лейла! — крикнула Михаэла, направляя свои серебристые лезвия на щупальце, держащее её подругу. Они рассекли плоть существа, заставив его выпустить Лейлу, но она упала с высоты нескольких метров, сильно ударившись о землю.

Камаэль бросился к ней, но путь ему преградило другое щупальце. Он рубанул его своим мечом, отсекая кончик, и чёрная, маслянистая кровь брызнула на землю. Пожиратель взвыл от боли и сосредоточил свою ярость на Камаэле, направляя на него сразу несколько щупалец.

Камаэль уворачивался и атаковал, его движения были быстрыми и точными, но щупалец было слишком много. Одно из них ударило его в грудь, отбросив на несколько метров. Он упал, чувствуя, как воздух вышибло из лёгких, а рёбра, возможно, треснули от удара.

Пожиратель приближался к нему, его огромная пасть раскрылась, готовая поглотить его целиком. Камаэль пытался встать, но боль в груди замедляла его движения.

Внезапно между ним и чудовищем встала Михаэла, её руки были подняты, а серебристый свет окутывал всё её тело, образуя подобие щита.

— Нет! — крикнула она, и её голос снова звучал как эхо многих голосов. — Ты не тронешь его!

Серебристый свет вспыхнул ярче, формируясь в огромное копьё, которое Михаэла метнула прямо в пасть Пожирателя. Копьё пронзило нёбо существа и вышло через верхнюю часть его головы, оставляя дымящуюся рану.

Пожиратель издал оглушительный вой боли и начал извиваться, его щупальца хлестали во все стороны в предсмертной агонии. Одно из них ударило Михаэлу, отбросив её в сторону.

— Принцесса! — крикнул Камаэль, забыв о своей боли. Он бросился к ней, но путь ему преградило умирающее, но всё ещё опасное чудовище.

Внезапно Камаэль почувствовал прилив ярости и... чего-то ещё. Силы, которая текла по его венам, концентрируясь в руках, держащих оружие. Его меч и кинжал засветились ярче, голубые и чёрные энергии переплетались, образуя новый, фиолетовый свет.

Он атаковал с неистовой силой, его оружие рассекало плоть Пожирателя, словно бумагу. Каждый удар отсекал щупальце или оставлял глубокую рану в теле существа. Чёрная кровь лилась рекой, впитываясь в пепельную землю.

Наконец, Камаэль нанёс решающий удар, вонзив свой меч глубоко в рану, оставленную серебристым копьём Михаэлы. Пожиратель содрогнулся в последний раз и замер, его огромное тело медленно оседало, возвращаясь в пепел, из которого оно появилось.

Камаэль почувствовал, как его оружие поглощает жизненную силу умирающего существа, и на этот раз ощущение было почти невыносимым. Словно вся ярость и боль Пожирателя переходили в него, грозя захлестнуть его сознание.

Он упал на колени, борясь за контроль над собой и своим оружием. Голубые и чёрные энергии бушевали внутри него, сталкиваясь и переплетаясь, пытаясь найти равновесие.

Я не поддамся, думал он, стиснув зубы. Я контролирую силу, а не она меня.

Постепенно буря внутри него утихла, и он смог снова дышать нормально. Он посмотрел на своё оружие. Меч выглядел как обычно, но кинжал... кинжал изменился ещё больше. Теперь на его лезвии были не только голубые и чёрные линии, но и новые, фиолетовые узоры, пульсирующие с гипнотическим ритмом.

Камаэль поднялся на ноги и бросился к Михаэле. Она лежала неподвижно, её серебристые нити под кожей пульсировали слабо и неровно.

— Принцесса, — позвал он, осторожно поднимая её голову. — Михаэла, очнитесь.

Её глаза медленно открылись, серебристый свет в них был тусклым.

— Камаэль, — прошептала она. — Вы... в порядке?

— Да, благодаря вам, — ответил он. — Вы спасли мне жизнь.

Она слабо улыбнулась.

— Теперь мы квиты.

Корнелиус и сир Вильгельм подошли к ним, поддерживая Лейлу, которая хромала, но выглядела относительно невредимой.

— Нам нужно добраться до башни, — сказал Корнелиус. — Скоро стемнеет, и появятся новые твари. Мы должны найти укрытие.

Камаэль кивнул и осторожно поднял Михаэлу на руки. Она была лёгкой, почти невесомой, и её голова упала ему на плечо, словно она не имела сил держать её прямо.

— Держитесь, принцесса, — сказал он тихо. — Мы почти у цели.

Они продолжили путь через пепельную равнину, теперь более осторожно, внимательно следя за любыми признаками движения под поверхностью. К счастью, больше Пожирателей они не встретили, и вскоре достигли руин башни.

Это было древнее сооружение, построенное из чёрного камня, который, казалось, поглощал свет. Половина башни обрушилась, но нижние этажи всё ещё стояли, предлагая укрытие от опасностей Карет-Мора.

Они вошли внутрь, и Корнелиус создал несколько светящихся шаров, которые он разместил по периметру главного зала, освещая пространство мягким, золотистым светом.

Камаэль осторожно положил Михаэлу на импровизированную постель из плащей. Её лицо было бледным, но спокойным, а серебристые нити под кожей начали пульсировать сильнее, что было хорошим знаком.

— Она истощила себя, используя силу предков, — сказал Корнелиус, осматривая её. — Ей нужен отдых, но она поправится.

Камаэль кивнул, чувствуя странное облегчение. Он не должен был так беспокоиться о ней, но не мог отрицать, что мысль о её смерти вызывала в нём... страх. Настоящий, глубокий страх, которого он не испытывал даже за собственную жизнь.

Что со мной происходит? снова подумал он. Почему они стали так важны для меня?

Он отошёл к окну, глядя на пепельную равнину, которая начинала погружаться в темноту. Красное небо Карет-Мора медленно темнело, приобретая глубокий, почти чёрный оттенок.

Сир Вильгельм подошёл к нему, его лицо было серьёзным.

— Вы сражались храбро, — сказал рыцарь. — Я не думал, что кто-то может убить Пожирателя.

Камаэль пожал плечами.

— Это была Михаэла. Её копьё нанесло решающий удар.

— Да, но вы добили его, — сказал сир Вильгельм. — И спасли Лейлу от яда. — Он сделал паузу. — Я не доверял вам, когда мы начали это путешествие. Думал, вы просто наёмник, который бросит нас при первой опасности. Но я ошибался. Вы... не тот, кем кажетесь.

Камаэль не ответил. Он не знал, что сказать. Он сам не понимал, кем становится.

Сир Вильгельм кивнул, словно его молчание было ответом, и отошёл, оставляя его наедине с мыслями.

Камаэль смотрел, как последние лучи красного света исчезают с неба, и Карет-Мор погружается в темноту. В этой темноте он видел движение — тени, скользящие по пепельной равнине, существа, которые выходили только ночью.

Мы в безопасности здесь? подумал он. Или башня привлечёт их, как свет привлекает мотыльков?

Он сжал рукоять своего кинжала, чувствуя пульсацию энергии внутри него. Что бы ни пришло, он был готов защищать... своих спутников? Своих друзей? Он не знал, как их назвать, но знал, что не позволит ничему причинить им вред.

Даже если это будет стоить мне жизни, подумал он, и эта мысль уже не казалась такой странной, как раньше.

Ночь в Карет-Море только начиналась, и кто знает, какие ещё опасности она принесёт. Но впервые за долгое время Камаэль не был один. У него была... команда. Люди, которые полагались на него, и на которых мог положиться он сам.

И почему-то эта мысль давала ему силы встретить любую опасность, которую мог предложить этот искажённый мир.

Глава 2 Часть 2

Глава 2. Часть 2. Подземные руины

Красный рассвет Карет-Мора медленно разливался по пепельной равнине, окрашивая руины древней башни в кровавые оттенки. Камаэль стоял у полуразрушенного окна, наблюдая за тем, как ночные тени отступают, а странные существа, бродившие в темноте, исчезают, словно растворяясь в утреннем свете.

Его кинжал лежал на ладони, голубые и фиолетовые узоры пульсировали в такт с его сердцебиением. После поглощения теневого яда из Лейлы оружие изменилось, став не просто инструментом, а чем-то большим — почти живым продолжением его воли.

Странно, подумал он, проводя пальцем по лезвию. Почему узоры изменились? Что это за магия?

— Как он изменился, — произнёс голос позади него.

Камаэль обернулся. Михаэла стояла, опираясь на каменную стену. Её лицо всё ещё было бледным после вчерашнего использования силы предков, но серебристые нити под кожей пульсировали сильнее, а в глазах вернулась привычная решимость.

— Вам лучше? — спросил он, пряча кинжал в ножны.

— Да, — кивнула она. — Сила возвращается. Я не ожидала, что использование магии предков будет... таким изматывающим.

— Вы спасли мне жизнь, — сказал Камаэль. — Спасибо.

Михаэла улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, что заставило Камаэля почувствовать странное тепло внутри.

— Вы сделали бы то же самое для меня, — сказала она.

Камаэль хотел возразить, сказать, что он здесь только ради награды, что он не рискует собой ради других. Но слова застряли в горле, потому что он знал, что это больше не было полной правдой. Он действительно сделал бы то же самое для неё. Не из-за каких-то сентиментальных чувств, а потому что она была ценным союзником. Без неё получить награду было бы гораздо сложнее.

Когда это изменилось? подумал он, чувствуя, как что-то внутри него сопротивляется этому осознанию. Когда я начал видеть в них не просто средство получения награды, а... союзников?

Он не знал ответа. Но не мог отрицать, что что-то в нём изменилось с тех пор, как они начали это путешествие.

Остальные члены группы тоже проснулись. Корнелиус собирал свои вещи, его движения были методичными и точными, как у человека, привыкшего к путешествиям. Сир Вильгельм проверял своё оружие, а Лейла стояла у другого окна, вглядываясь в пепельную равнину с странным выражением на лице.

— Что-то не так? — спросил Камаэль, подходя к ней.

Лейла не сразу ответила. Её взгляд был сосредоточен на чём-то вдалеке, что-то, что только она могла видеть.

— Я чувствую... что-то, — сказала она наконец. — С тех пор, как вы удалили яд, я... вижу Карет-Мор иначе. Словно часть меня всё ещё связана с этим местом.

Камаэль нахмурился.

— Это опасно?

— Не думаю, — покачала головой Лейла. — Это не похоже на яд. Скорее... на понимание. Я чувствую опасности, скрытые пути. — Она повернулась к нему. — Я вижу безопасный путь под поверхностью.

— Под поверхностью? — переспросил Камаэль. — Вы имеете в виду пещеры?

— Да, — кивнула Лейла. — Там, — она указала на участок равнины примерно в полумиле от башни. — Есть вход. И путь через него безопаснее, чем по поверхности.

Корнелиус подошёл к ним, его лицо выражало заинтересованность.

— Интересно, — сказал он. — Когда Камаэль поглотил теневой яд своим кинжалом, он мог создать связь между вами и Карет-Мором. Не опасную, как прямое заражение, а... информационную. Вы чувствуете это место, потому что часть вас теперь понимает его.

— Это может быть полезно, — заметил сир Вильгельм. — Если Лейла может видеть безопасные пути, мы могли бы избежать многих опасностей.

— Или попасть прямо в ловушку, — возразил Камаэль. — Мы не знаем, насколько надёжны эти... видения.

— Я уверена в том, что вижу, — твёрдо сказала Лейла. — Это не галлюцинации. Это... знание. Словно я всегда знала об этих пещерах, просто... забыла.

Михаэла подошла к ним, её серебристые глаза изучали Лейлу с интересом.

— Я верю ей, — сказала принцесса. — Карет-Мор — место трансформации. Он изменяет всех, кто проходит через него. Лейла просто... изменилась иначе, чем мы ожидали.

— Хорошо, — сказал Камаэль после короткого размышления. — Мы проверим эти пещеры. Но будем осторожны.

Они собрали свои вещи и покинули башню, направляясь к месту, указанному Лейлой. Пепельная равнина была тихой в утреннем свете, но Камаэль чувствовал, что эта тишина обманчива. Карет-Мор никогда не был по-настоящему безопасным, даже днём.

Лейла уверенно вела их, её движения были целеустремлёнными, словно она следовала за невидимой нитью. Когда они достигли указанного места, Камаэль не увидел ничего особенного — просто ещё один участок пепельной земли, покрытый мелкими камнями.

— Здесь, — сказала Лейла, указывая на землю. — Под этими камнями.

Камаэль и сир Вильгельм начали расчищать камни, и вскоре обнаружили то, что искали — узкий проход, ведущий вниз, в темноту. Древние каменные ступени, высеченные в скале, спирально уходили под землю.

— Это выглядит... старым, — заметил сир Вильгельм. — Очень старым.

— Это было создано до искажения Карет-Мора, — сказала Лейла с уверенностью, которая удивила даже её саму. — Когда это место было... другим.

Камаэль заметил странный символ, высеченный на камне рядом с входом. Он не был похож на другие древние руны, которые они видели раньше. Этот символ был более... геометрическим? Он напоминал стилизованный зонт или щит, разделённый на восемь секторов.

Странный символ, подумал он. Не похож на обычные магические руны Вельдоры.

Корнелиус создал несколько светящихся шаров, которые поплыли вниз по ступеням, освещая путь.

— Будьте осторожны, — предупредил маг. — Древние места часто хранят древние опасности.

Они начали спуск, Камаэль шёл первым, за ним Михаэла, затем Лейла, Корнелиус и сир Вильгельм замыкал группу. Ступени были скользкими от влаги, и спуск был медленным и осторожным.

Чем глубже они спускались, тем прохладнее становился воздух. Запах пепла и гари, характерный для поверхности Карет-Мора, сменился другим — запахом влажного камня и... чего-то ещё. Чего-то древнего и странного.

Наконец, ступени закончились, и они оказались в просторной пещере. Но это была не обычная пещера — стены были гладкими, словно отполированными, а потолок поддерживали колонны, высеченные прямо из скалы. И повсюду, вдоль стен и на колоннах, были кристаллы — странные, светящиеся кристаллы, которые излучали мягкий, голубоватый свет.

— Это... невероятно, — выдохнул Корнелиус, подходя к одной из стен. — Эти кристаллы... они содержат чистую магическую энергию. Я никогда не видел ничего подобного.

Камаэль почувствовал, как его кинжал нагревается на поясе. Он достал оружие и увидел, что узоры на лезвии светятся ярче, словно отзываясь на присутствие кристаллов.

— Моё оружие... реагирует на это место, — сказал он.

Михаэла подошла ближе, изучая кинжал.

— Узоры похожи на те, что на стенах, — заметила она, указывая на странные символы, высеченные между кристаллами.

Камаэль посмотрел на символы и почувствовал странное любопытство. Они были незнакомыми, но что-то в них привлекало его внимание.

— Интересно, что они означают, — сказал он задумчиво.

— Это древний язык, — сказал Корнелиус, изучая символы. — Возможно, язык тех, кто создал эти пещеры. Я могу попытаться расшифровать некоторые из них.

Исследуя пещеру дальше, Камаэль заметил что-то странное в углу — металлический предмет, наполовину погребённый под камнями. Он осторожно откопал его и обнаружил странное устройство, похожее на оружие, но не похожее ни на что, что он видел в Вельдоре. Оно было сделано из тёмного металла, с рукоятью и длинным стволом, но без лезвия. На боку устройства был выгравирован тот же символ, что и у входа — стилизованный зонт или щит.

Что это за странное оружие? подумал он, рассматривая находку. Не похоже ни на меч, ни на лук. Может быть, какой-то магический артефакт?

— Камаэль? — голос Михаэлы вернул его в реальность. — Что вы нашли?

Он показал ей странное устройство.

— Не знаю. Никогда не видел ничего подобного.

Корнелиус подошёл к ним, его лицо выражало глубокую задумчивость.

— Это... необычно, — сказал маг, изучая находку. — Не похоже на обычное оружие Вельдоры. Возможно, это артефакт из времён до искажения Карет-Мора.

Камаэль решил сохранить странное устройство, положив его в свою сумку. Оно могло оказаться полезным или, по крайней мере, ценным.

— Давайте продолжим, — сказал он. — Лейла, вы всё ещё чувствуете безопасный путь?

Лейла кивнула, указывая на один из туннелей, отходящих от главной пещеры.

— Там. Он ведёт... глубже. К чему-то важному.

Они последовали за ней, проходя через серию туннелей и пещер, каждая из которых была украшена светящимися кристаллами и древними символами. Камаэль внимательно изучал окружение, отмечая странности этого места. Оно было древним, но не примитивным — скорее, созданным с использованием технологий или магии, превосходящих современные знания Вельдоры.

В одном из боковых туннелей Камаэль заметил странные следы на полу — словно что-то тяжёлое тащили по камню. Следуя за ними, он обнаружил небольшую нишу, скрытую от основного прохода. Внутри лежали остатки какого-то лагеря — обгоревшие факелы, разорванные мешки, и... кровь. Много засохшей крови.

Но что действительно привлекло его внимание, так это стена ниши. На ней были нацарапаны слова на незнакомом языке, с символами, похожими на те, что они видели в пещерах.

— Корнелиус, — позвал он. — Можете прочитать это?

Маг подошёл и долго изучал надпись, прежде чем покачать головой.

— Не полностью. Но некоторые слова похожи на древний диалект Вельдоры. Здесь что-то о... изменении? И защите. И какой-то "орден". Остальное слишком повреждено или написано на языке, которого я не знаю.

— Кто-то был здесь до нас, — заметил сир Вильгельм, изучая следы борьбы. — И, судя по всему, встретил не самый приятный конец.

— Давайте не задерживаться здесь, — предложила Михаэла, и в её голосе Камаэль услышал нотку беспокойства.

Они продолжили путь, следуя за Лейлой через лабиринт туннелей. Камаэль заметил, что чем глубже они продвигались, тем более странными становились кристаллы на стенах — некоторые из них имели красноватый оттенок, а другие пульсировали, словно в такт с невидимым сердцебиением.

Наконец, они достигли огромного зала, который, казалось, был центром всей подземной системы. Здесь кристаллы были больше и ярче, а символы на стенах образовывали сложные узоры, рассказывающие историю, которую Камаэль не мог прочитать, но чувствовал её важность.

Корнелиус подошёл к одной из стен, его пальцы осторожно прослеживали линии символов.

— Это история Карет-Мора, — сказал он. — До его искажения. Это было... прекрасное место. Полное жизни и магии. Но что-то случилось. Что-то... изменило его.

— Что именно? — спросила Михаэла, подходя ближе.

Корнелиус указал на серию символов, показывающих тёмную фигуру, окружённую спиралями энергии.

— Существо. Не из этого мира. Оно пришло через... разлом? Портал? И принесло с собой искажение. Трансформацию. — Он перешёл к другой части стены. — А эти люди... они пытались остановить его. Использовали свою магию, чтобы создать... якоря. Места, которые сопротивлялись искажению.

— Башня, — сказал Камаэль. — Та, где мы были. Это был один из таких якорей?

— Да, — кивнул Корнелиус. — И эти пещеры... это было их убежище. Место, где они изучали искажение, пытались понять его и найти способ обратить.

— Им это удалось? — спросил сир Вильгельм.

Корнелиус покачал головой, указывая на последнюю серию символов.

— Нет. Они... исчезли. Или трансформировались. Стали частью Карет-Мора.

Камаэль почувствовал странное беспокойство, изучая эти древние записи. Что-то в этой истории казалось... знакомым? Нет, не знакомым, но... понятным. Словно он мог представить, как это происходило.

Внезапно Лейла напряглась, её взгляд стал острым и настороженным.

— Что-то приближается, — сказала она. — Что-то... опасное.

Едва она произнесла эти слова, как температура в зале резко упала. Кристаллы, до этого излучавшие мягкий голубоватый свет, начали мерцать, их цвет сменился на холодный, почти ледяной синий. И из теней, из пространства между кристаллами, начали появляться фигуры.

Они были похожи на людей, но только отдалённо. Их тела были полупрозрачными, словно сотканными из тьмы и тумана, с размытыми чертами лиц и длинными, тонкими конечностями, которые заканчивались острыми когтями. Их глаза светились тем же холодным синим светом, что и кристаллы, и в этом свете было что-то... голодное.

Но что действительно поразило Камаэля, так это странные наросты на их телах — красные, пульсирующие образования, похожие на опухоли или язвы, из которых сочилась тёмная, почти чёрная жидкость.

— Теневые существа, — прошептал Корнелиус. — Хранители древних мест Карет-Мора.

— Они враждебны? — спросил Камаэль, уже доставая своё оружие.

Ответом ему был пронзительный вой, который, казалось, исходил не от существ, а отовсюду сразу, словно сам воздух кричал от боли. Теневые фигуры бросились вперёд, их движения были быстрыми и текучими, словно они не подчинялись обычным законам физики.

Камаэль встретил первое существо ударом меча, но лезвие прошло сквозь его тело, словно через дым, не причинив видимого вреда. Существо ответило, взмахнув когтистой рукой, и Камаэль едва успел уклониться. Когти прошли в дюйме от его лица, и он почувствовал холод, исходящий от них — не обычный холод, а что-то глубже, словно сама жизнь замерзала от их прикосновения.

— Обычное оружие бесполезно! — крикнул Корнелиус, создавая вокруг себя щит из золотистого света. — Используйте магию!

Михаэла отреагировала мгновенно. Серебристые нити под её кожей вспыхнули ярче, и она выбросила руку вперёд. Серебристый свет сорвался с её пальцев, формируясь в тонкие, острые лезвия, которые прорезали тело ближайшего теневого существа. В отличие от меча Камаэля, эти лезвия причинили реальный вред — существо издало высокий, пронзительный крик и отступило, его форма на мгновение стала нестабильной, словно оно могло рассыпаться.

Камаэль посмотрел на свой кинжал, который пульсировал в его руке, узоры на лезвии светились всё ярче. Он чувствовал... силу, исходящую от оружия, словно оно знало, как сражаться с этими существами.

Он сконцентрировался, направляя свою энергию в кинжал, чувствуя, как она течёт по его руке, в лезвие, заставляя узоры светиться ещё ярче. Затем он атаковал ближайшее существо, и на этот раз кинжал не прошёл сквозь него — он рассёк теневую плоть, оставляя светящийся след, словно рану в самой реальности.

Существо закричало и отступило, но другие продолжали наступать. Их было много, слишком много, и они окружали группу со всех сторон.

Сир Вильгельм и Лейла, чьё обычное оружие было бесполезно, отступили к центру зала, защищая Корнелиуса, который начал произносить сложное заклинание. Михаэла и Камаэль сражались спина к спине, её серебристые лезвия и его светящийся кинжал были единственным эффективным оружием против теневых существ.

— Их слишком много! — крикнула Михаэла, отбивая атаку сразу трёх существ.

Камаэль знал, что она права. Несмотря на их эффективность, они не могли сражаться вечно. Рано или поздно усталость возьмёт своё, и тогда...

Внезапно он заметил, что теневые существа концентрируются вокруг него и Михаэлы, словно привлекаемые их энергией. Особенно его кинжалом, который теперь светился так ярко, что освещал весь зал.

Они хотят энергию, понял он. Мою энергию. Энергию Михаэлы. Энергию кинжала.

И тогда ему пришла идея. Рискованная, возможно даже безумная, но это был их единственный шанс.

— Корнелиус! — крикнул он. — Можете создать вспышку света? Максимально яркую?

Маг кивнул, не прерывая своего заклинания.

— Когда я скажу, — продолжил Камаэль, — создайте вспышку и будьте готовы бежать. Все вы. — Он повернулся к Михаэле. — Кроме вас. Мне нужна ваша помощь.

Михаэла посмотрела на него с вопросом в глазах, но кивнула, доверяя его плану, каким бы он ни был.

Камаэль начал концентрировать энергию в своём кинжале, чувствуя, как она нарастает, становится почти невыносимой. Узоры на лезвии теперь не просто светились — они горели, словно раскалённый металл, и он чувствовал, как эта энергия течёт обратно в него, наполняя его тело силой, которую он никогда раньше не испытывал.

— Михаэла, — сказал он, — когда я скажу, направьте всю свою силу в мой кинжал. Всю, что сможете.

Она кивнула, её глаза светились серебром, а нити под кожей пульсировали в такт с его сердцебиением.

Теневые существа чувствовали нарастающую энергию и становились всё более агрессивными, их атаки — всё более отчаянными. Они хотели эту энергию, жаждали её, и эта жажда делала их безрассудными.

Камаэль заметил, что красные наросты на их телах пульсировали сильнее, некоторые даже лопались, выпуская странную чёрную жидкость, которая, казалось, была живой, двигаясь сама по себе.

Одно из существ прорвалось сквозь их защиту и атаковало Камаэля сзади. Он почувствовал острую боль, когда когти прорезали его плечо, и тёплая кровь потекла по его руке. Но что было хуже — чёрная жидкость из лопнувшего нароста на теле существа попала на его рану, смешиваясь с его кровью. Он почувствовал странное жжение, но у него не было времени думать об этом сейчас.

— Сейчас! — крикнул Камаэль.

Михаэла выбросила руку вперёд, направляя поток серебристой энергии в его кинжал. В тот же момент Корнелиус создал ослепительную вспышку света, которая на мгновение ослепила теневых существ, заставив их отступить.

Камаэль почувствовал, как энергия Михаэлы вливается в кинжал, смешиваясь с его собственной, создавая что-то новое, что-то... мощное. Кинжал теперь светился не просто ярко — он был словно маленькое солнце, его свет был почти невыносим для глаз.

С криком, который был больше похож на рёв, Камаэль вонзил кинжал в пол зала, прямо в центр древнего символа, который, как он надеялся, мог усилить эффект.

Энергия взорвалась наружу волной света, расходясь от кинжала во всех направлениях. Теневые существа кричали, их формы распадались, растворялись в этом свете, словно тьма под лучами восходящего солнца.

Но энергия не остановилась на существах. Она продолжала распространяться, заставляя кристаллы в стенах вибрировать, трескаться, а затем... взрываться. Каждый взрыв высвобождал ещё больше энергии, создавая цепную реакцию, которая угрожала обрушить весь зал.

— Бежим! — крикнул Камаэль, выдёргивая кинжал из пола. — Сейчас же!

Они бросились к выходу, пробираясь через туннели, которые теперь тряслись и осыпались вокруг них. Кристаллы продолжали взрываться позади, и волна разрушения следовала за ними по пятам.

Камаэль бежал последним, убеждаясь, что все остальные впереди него. Михаэла была рядом с ним, её дыхание было тяжёлым, но она не отставала.

Внезапно часть потолка обрушилась прямо перед ними, блокируя путь. Камаэль остановился, оценивая ситуацию. Обойти завал было невозможно, а времени на поиски другого пути не было — волна разрушения приближалась слишком быстро.

— Назад! — крикнул он. — Нужно найти другой путь!

Но Михаэла покачала головой.

— Нет времени, — сказала она. — Я могу расчистить путь.

Прежде чем Камаэль успел возразить, она шагнула вперёд, её руки вытянулись к завалу. Серебристый свет вспыхнул вокруг неё, формируясь в мощный луч, который ударил в камни, разбивая их на мелкие осколки.

Путь был свободен, но Михаэла пошатнулась, истощённая этим усилием. Камаэль подхватил её, не давая упасть.

— Держитесь, — сказал он. — Мы почти выбрались.

Они продолжили бег, Камаэль наполовину нёс Михаэлу, чувствуя, как её сердце бьётся рядом с его собственным. Впереди он видел остальных членов группы, уже достигших главной пещеры с лестницей, ведущей на поверхность.

Но волна разрушения была всё ближе, и Камаэль понимал, что они могут не успеть. Если кристаллы в главной пещере тоже начнут взрываться, лестница может обрушиться, оставив их в ловушке.

— Быстрее! — крикнул он остальным. — Поднимайтесь наверх! Не ждите нас!

Сир Вильгельм колебался, но Корнелиус потянул его за руку.

— Он прав, — сказал маг. — Мы должны подняться и подготовиться, чтобы помочь им, если понадобится.

Они начали подниматься по лестнице, а Камаэль и Михаэла наконец достигли главной пещеры. Кристаллы здесь уже начинали вибрировать, их свет мерцал, предвещая скорый взрыв.

— Мы не успеем, — выдохнула Михаэла, глядя на длинную лестницу.

— Успеем, — твёрдо сказал Камаэль. — Я не позволю вам умереть здесь.

Он поднял её на руки, чувствуя, как его собственные мышцы протестуют от усталости. Но он игнорировал боль, сосредотачиваясь только на одном — добраться до вершины лестницы до того, как пещера обрушится.

Он начал подниматься, каждый шаг был борьбой против гравитации и истощения. Позади них кристаллы начали взрываться один за другим, каждый взрыв был ближе предыдущего.

— Почему? — спросила Михаэла, её голос был едва слышен сквозь грохот разрушения. — Почему вы рискуете собой ради меня? Ради награды?

Камаэль не ответил сразу. Он был слишком занят подъёмом, слишком сосредоточен на каждом шаге. Но когда они были уже на полпути к поверхности, он наконец произнёс:

— Не только ради награды.

Это было признание, которое удивило его самого. Но оно было правдой. Он рисковал собой не ради золота или власти. А ради неё. Ради всех них. Потому что они были его... союзниками. Да, именно так. Союзниками, которые помогут ему достичь его целей.

Михаэла не ответила, но он чувствовал, как она крепче обхватила его шею, и в этом жесте было больше понимания, чем могли выразить любые слова.

Они продолжали подниматься, каждый шаг был победой над усталостью и страхом. Позади них пещера продолжала разрушаться, волна взрывов следовала за ними, словно живое существо, жаждущее догнать и поглотить.

Наконец, они увидели свет дня, проникающий через отверстие наверху. Сир Вильгельм и Корнелиус стояли там, протягивая руки, готовые помочь им последние несколько шагов.

С последним усилием Камаэль поднялся на поверхность, всё ещё держа Михаэлу на руках. Едва они оказались снаружи, как земля под ними содрогнулась, и отверстие, ведущее в пещеры, обрушилось, словно запечатывая древние руины навсегда.

Они отошли на безопасное расстояние и упали на землю, тяжело дыша. Камаэль осторожно опустил Михаэлу, и она села рядом с ним, её лицо было бледным от истощения, но в глазах светилось что-то новое — уважение, понимание, и что-то ещё, что он не мог или не хотел определить.

— Вы спасли мне жизнь, — сказала она. — Снова.

— Теперь мы квиты, — ответил он, пытаясь улыбнуться, несмотря на усталость.

Она покачала головой.

— Нет. Не квиты. Вы сказали... не только ради награды. Что вы имели в виду?

Камаэль отвёл взгляд, внезапно чувствуя себя неуютно под её пристальным вниманием.

— Я не знаю, — сказал он честно. — Я просто... не мог позволить вам умереть.

Михаэла смотрела на него долго, словно пытаясь увидеть что-то за его словами. Затем она просто кивнула, принимая его ответ, каким бы неполным он ни был.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Корнелиус подошёл к ним, его лицо выражало смесь облегчения и любопытства.

— Что произошло там внизу? — спросил он. — Эта энергия... я никогда не видел ничего подобного.

Камаэль посмотрел на свой кинжал, который теперь выглядел обычно, хотя узоры на нём стали более чёткими, более... завершёнными.

— Я не уверен, — сказал он. — Кинжал... отреагировал на энергию Михаэлы. И на символы в зале. Это было словно... резонанс.

— Интересно, — задумчиво произнёс Корнелиус. — Возможно, ваш кинжал и сила принцессы имеют общий источник. Что-то связанное с древней историей Карет-Мора.

— Возможно, — согласился Камаэль, хотя эта мысль беспокоила его. Он не хотел быть связанным с этим местом больше, чем необходимо.

Лейла, которая до этого молчала, внезапно подняла голову, её взгляд был направлен вдаль.

— Смотрите, — сказала она, указывая на горизонт.

Они все повернулись и увидели то, что привлекло её внимание. Вдалеке, за пределами пепельной равнины, виднелись очертания нормальных земель — зелёные холмы и леса, которые казались невероятно яркими после монотонного серого пейзажа Карет-Мора.

— Граница, — сказал Корнелиус. — Мы ближе к выходу из Карет-Мора, чем думали.

— А за ней? — спросил сир Вильгельм. — Это уже земли Сильверттурма?

— Нет, — покачал головой маг. — Но мы на правильном пути. Ещё несколько дней путешествия, и мы достигнем его.

Камаэль почувствовал облегчение. Они были ближе к цели, ближе к завершению этого опасного путешествия. Ближе к награде, которая ждала его в Сильверттурме.

Внезапно его внимание привлекло что-то на земле недалеко от обрушившегося входа в пещеры. Он подошёл ближе и увидел странный след — словно что-то или кто-то недавно прошёл здесь, но не со стороны башни, а с противоположного направления. И этот след вёл прямо к входу в пещеры, а затем обратно, в сторону границы Карет-Мора.

Мы были не одни, понял он. Кто-то наблюдал за нами. Изучал нас.

— Здесь был кто-то ещё, — сказал он остальным, указывая на следы. — Недавно.

Сир Вильгельм подошёл и присел, изучая отпечатки.

— Странные следы, — заметил он. — Не похожи на следы человека или известного мне существа.

— Нам нужно отдохнуть, — сказал Корнелиус. — Восстановить силы перед последним этапом путешествия.

Они нашли относительно защищённое место недалеко от обрушившегося входа в пещеры и разбили лагерь. Солнце Карет-Мора, красное и тусклое, уже начинало клониться к горизонту, предвещая наступление ночи.

Пока остальные готовили ужин и устраивались на ночлег, Камаэль отошёл в сторону, нуждаясь в одиночестве, чтобы собраться с мыслями. Он сел на камень, глядя на пепельную равнину, которая в свете заходящего солнца казалась морем застывшей крови.

Его кинжал лежал на ладони, и он изучал новые узоры, пытаясь понять их значение. Они были похожи на символы в пещерах, но более... личные. Словно кинжал адаптировался не только к Карет-Мору, но и к нему самому, к его изменяющейся природе.

Он достал из сумки странное оружие, найденное в пещере. В свете заката металл казался почти чёрным, но символ на боку был ясно виден — стилизованный зонт или щит, разделённый на восемь секторов.

Что это за символ? подумал он. И почему он был и на входе в пещеры, и на этом оружии?

Внезапно он почувствовал странное жжение в плече, где когти теневого существа оставили рану. Он осторожно снял часть одежды, чтобы осмотреть повреждение, и увидел, что рана выглядит... необычно. Края были красными и воспалёнными, а вокруг появились тонкие чёрные линии, словно тёмные вены, расходящиеся от места ранения.

Странно, подумал он. Никогда не видел такой реакции на рану.

Он решил попробовать использовать магию для лечения. Хотя целительство не было его сильной стороной, базовые навыки у него были. Камаэль сосредоточился, направляя энергию в свои пальцы, которые начали светиться мягким голубым светом. Он осторожно провёл ими над раной, чувствуя, как ткани начинают срастаться под его прикосновением.

Боль утихла, и внешне рана закрылась, оставив лишь тонкий розовый шрам. Он удовлетворённо кивнул, но затем нахмурился, заметив, что тонкие чёрные линии вокруг раны, хоть и стали менее заметными, не исчезли полностью.

Странно, подумал он. Должно было полностью зажить. Видимо, моих навыков в целительной магии недостаточно.

Он решил не говорить об этом остальным. Не было смысла беспокоить их из-за, возможно, обычного остаточного воспаления. Рана больше не болела, и это было главным. Если станет хуже, он обратится к Корнелиусу. Маг, возможно, знал что-то о странных существах Карет-Мора и их ядовитых когтях.

— Могу я присоединиться? — спросил голос позади него.

Камаэль быстро спрятал оружие обратно в сумку и обернулся. Михаэла стояла в нескольких шагах от него, её силуэт чётко вырисовывался на фоне заката.

— Конечно, — сказал он, делая место на камне рядом с собой.

Она села, и некоторое время они молчали, глядя на закат. Это было комфортное молчание, без напряжения или неловкости, словно они были старыми... союзниками, которым не нужны слова для понимания друг друга.

— Спасибо, — сказала наконец Михаэла. — За то, что спасли меня. И за вашу честность.

Камаэль кивнул, не зная, что ответить. Он не привык к благодарности, особенно искренней.

— Я знаю, что вы не хотите говорить об этом, — продолжила она. — О том, что изменилось. О том, почему вы рискуете собой ради нас. И это нормально. — Она повернулась к нему, её серебристые глаза встретились с его. — Просто знайте, что когда вы будете готовы говорить, я буду слушать.

С этими словами она встала и вернулась к лагерю, оставив Камаэля наедине с его мыслями.

Он смотрел ей вслед, чувствуя странное тепло внутри. Не страсть, не романтическое влечение, а что-то более... практичное. Понимание, что в этом опасном мире лучше иметь надёжных союзников, чем идти одному.

Но вместе с тем, глубоко внутри, росло и другое чувство — тревога. Ощущение, что что-то не так с его раной. Что чёрная жидкость из существа могла быть чем-то большим, чем просто ядом.

Он встал и вернулся к лагерю, готовый к следующему этапу их путешествия, к следующему испытанию, которое ждало их на пути к Сильверттурму. И что бы ни случилось дальше, он знал одно — он больше не был просто наёмником, следующим за наградой. Он был частью чего-то большего. Команды. Группы людей, которые могли помочь ему достичь его целей.

И он сделает всё, чтобы защитить их. Не из сентиментальности, а из практичности. Потому что без них его шансы на успех значительно уменьшались.

Глава 2 Часть 3

Глава 2. Часть 3. Лихорадочный сон

Рассвет в Карет-Море был издевательством над самой идеей нового дня. Багровое, больное солнце нехотя выползало из-за зубчатого горизонта, заливая истерзанную землю светом, который не грел, а лишь подчёркивал мертвенную бледность пепельных равнин и уродливые, словно сломанные кости, изломы скал. Воздух был неподвижен и тяжёл, пах пылью, гниением и чем-то неуловимо химическим. Камаэль проснулся задолго до того, как первые лучи коснулись разрушенной башни, где они нашли убежище. Пробуждение было резким, вырванным из беспокойного сна ощущением, будто его тело налито расплавленным свинцом, а кости ломит от глубокой, ноющей боли.

Плечо, разорванное когтями твари в пещерах, пульсировало особенно сильно. Внешне магия сделала своё дело – кожа затянулась, оставив лишь тонкий, едва заметный шрам. Но под этой обманчивой поверхностью зажившей плоти таилось что-то чужеродное, горячее, неумолимо расползающееся тонкими, как паутина, чёрными линиями. Он видел их вчера, но сейчас они казались темнее, отчётливее, словно ядовитый плющ, оплетающий его плоть изнутри, пускающий корни в самую его суть.

Дрянь, подумал он, с трудом подавляя стон, когда попытался сесть. Голова раскалывалась, во рту стоял отвратительный привкус ржавчины и желчи. Он заставил себя подняться, опираясь на холодную, крошащуюся стену башни. Остальные ещё спали тревожным, прерывистым сном, их лица были бледны и измучены даже в забытьи. Камаэль воспользовался моментом, чтобы снова осмотреть рану. Чёрные линии определённо стали длиннее, извиваясь под кожей. Он осторожно коснулся их кончиками пальцев, и по телу пробежала ледяная дрожь, сопровождаемая внезапной вспышкой тошноты и головокружения.

Это не просто усталость, признался он себе с мрачной уверенностью. Та чёрная жижа... она попала в рану. Даже магия не смогла её полностью убрать. Она внутри. Он вспомнил свой отчаянный, инстинктивный порыв залечить рану магией – вспышка энергии, закрывшая плоть, но, видимо, не остановившая то, что уже проникло в кровь.

Он достал из сумки странное оружие, найденное в пещерах – короткий, тяжёлый предмет, напоминающий пистолет, но без видимого спускового крючка или магазина. В тусклом свете больного рассвета символ на его боку – стилизованный зонт или щит, разделённый на восемь секторов – казался зловещим предзнаменованием. Что-то в нём вызывало смутное, почти забытое беспокойство, укол узнавания, который он никак не мог расшифровать, словно ответ был на самом краю сознания, но ускользал.

— Опять не спится? — голос Михаэлы был тихим, но в нём слышалась непривычная хрипотца, словно она долго кричала или её горло пересохло.

Камаэль быстро убрал оружие. Принцесса выглядела ещё хуже, чем вчера. Тёмные круги под глазами стали глубже, почти чёрными, кожа приобрела нездоровый, пергаментный оттенок, а в глазах застыла тревога.

— Осматриваюсь, — буркнул он, стараясь скрыть дрожь в голосе и внезапный приступ слабости, заставивший его снова опереться на стену. — Нужно быть начеку в этом проклятом месте.

Михаэла подошла ближе, её взгляд был острым, изучающим, несмотря на явную усталость. Она не была глупой и видела его состояние.

— Вы бледны как смерть, Камаэль, — сказала она прямо, без обиняков. — И дрожите. Что с вами? Это из-за раны?

— Ничего, — отрезал он резче, чем хотел. — Просто холод пробирает. Ночью было зябко.

Она явно не поверила, её губы сжались, но спорить она не стала. Вместо этого она прижала ладонь ко лбу, болезненно поморщившись.

— Голова... раскалывается, — прошептала она. — И сны... такие странные. Будто кто-то зовёт, шепчет прямо в ухо, но я не могу разобрать слов. И тени... они повсюду, даже когда я закрываю глаза.

Камаэль напрягся. Тени. Он тоже их видел краем глаза – мимолётные, быстрые движения там, где ничего не должно было быть. Он списывал это на усталость и игру света в этом искажённом мире, но слова Михаэлы заставили его усомниться.

— Это Карет-Мор, — сказал он, пытаясь звучать уверенно, скорее для себя, чем для неё. — Он играет с разумом. Искажает восприятие.

— Возможно, — её голос был полон сомнения. — Но это ощущается... иначе. Словно что-то проникло внутрь, в мысли, в сны.

Проснулись остальные, и вид у них был не лучше. Корнелиус выглядел серым, его лицо осунулось, а под глазами залегли глубокие тени. Он постоянно щурился, словно даже тусклый свет причинял ему физическую боль, и то и дело потирал виски. Сир Вильгельм двигался скованно, его обычно безупречная осанка была нарушена, он с трудом поворачивал шею, словно мышцы свело судорогой, и его лицо было мрачнее грозовой тучи. Лейла была пугающе тихой, её глаза расширены, она вздрагивала от малейшего шороха, её взгляд беспокойно метался по сторонам, словно выискивая невидимую угрозу в тенях башни.

Скудный завтрак прошёл в гнетущем молчании. Никто не жаловался вслух, но напряжение висело в воздухе плотным, удушливым облаком. Камаэль видел, как Корнелиус отворачивается от скудного света, пробивающегося сквозь бойницы, как Вильгельм с трудом поднимает флягу с водой, как Лейла вздрагивает, когда рядом падает камешек со стены. И его собственное состояние неумолимо ухудшалось – боль в плече стала острее, превратившись в постоянное жжение, голова гудела, словно растревоженный улей, слабость разливалась по телу тяжёлой волной, делая каждое движение пыткой.

Мы все... заражены? Эта мысль была холодной и липкой, как паутина, опутавшая разум. Та чёртова жидкость... она брызнула на всех во время боя.

— Пора идти, — голос Корнелиуса был хриплым и надтреснутым. Он с трудом развернул карту дрожащими руками. Бумага шуршала в тишине неестественно громко. — Граница... должна быть там. — Он махнул рукой на восток, где сквозь мутную дымку едва угадывались очертания менее искажённой местности. — День пути, может, чуть больше, если не будет... осложнений. Потом ещё два-три дня до Сильверттурма.

— Тогда не будем терять времени, — Камаэль заставил себя встать, игнорируя яростный протест каждой мышцы. Он опёрся на меч, используя его как трость. — Чем скорее мы уберёмся из этого ада, тем лучше.

Путь через Карет-Мор превратился в медленное, мучительное испытание на выносливость. Искривлённые скалы, похожие на кости давно умерших титанов, сменились болотистой низиной, где из-под потрескавшейся пепельной почвы сочилась маслянистая чёрная жижа, отвратительно пузырящаяся и издающая тихий, зловещий шипящий звук. Воздух стал тяжёлым, влажным, пропитанным запахом гниения, плесени и всё того же резкого, химического смрада, от которого першило в горле и слезились глаза. Странные, мясистые растения с толстыми, пульсирующими листьями цеплялись за ноги, их прикосновение оставляло на коже липкий, раздражающий след, вызывая зуд.

Лейла вела их, её обострённые чувства, усиленные остаточной связью с Карет-Мором после поглощения яда, помогали обходить самые опасные участки – трясины, скрытые расщелины, места скопления особенно агрессивной флоры. Но даже она выглядела напряжённой и испуганной, её движения были резкими, нервными, она постоянно оглядывалась, словно ожидая нападения из ниоткуда.

Камаэль шёл за ней, стиснув зубы, борясь с нарастающей слабостью и пульсирующей болью. Мир перед глазами периодически расплывался, звуки искажались, превращаясь в гул и скрежет. Несколько раз он спотыкался, и только близость Михаэлы, чья рука всегда оказывалась рядом, чтобы поддержать его, спасала его от падения. Он ненавидел эту слабость, ненавидел зависимость от других, но сейчас у него не было выбора.

Внезапно Лейла резко остановилась, вскинув руку. Её тело напряглось, как струна.

— Там! — прошептала она, указывая вперёд дрожащим пальцем. — Оно... огромное! И... оно не одно!

Из-за гряды скал, покрытых мерзкой, переливающейся слизью, выползло существо. Оно было чудовищным порождением самого безумного ночного кошмара. Ростом под три метра, с непропорционально длинными, костлявыми руками, заканчивающимися бритвенно-острыми когтями длиной с предплечье Камаэля. Его серая, бугристая, словно покрытая опухолями, кожа была в бесчисленных пульсирующих язвах, из которых сочилась всё та же вездесущая чёрная жижа, стекая на пепельную землю. Но самое страшное было не это. У существа было несколько голов – или, вернее, уродливых наростов, смутно напоминающих головы, каждая с собственным набором клыкастых пастей и множеством мелких, злобно сверкающих красных глаз. Оно двигалось рывками, его конечности изгибались под неестественными углами, словно кости были сломаны и срослись неправильно. И за ним двигалось ещё одно, чуть поменьше, но не менее отвратительное.

— Великие Боги... — выдохнул сир Вильгельм, его лицо побелело под слоем грязи. — Что это за твари?

— Искажённые... но мутировавшие, — пробормотал Корнелиус, его голос дрожал от смеси страха и научного интереса. — Я читал о таких... но никогда не видел. Говорят, они результат... ускоренной, неконтролируемой эволюции вируса под влиянием энергии Карет-Мора.

Вируса? Это слово снова эхом отозвалось в больной голове Камаэля, вызвав мимолётную, но острую вспышку чего-то знакомого, почти родного, но тут же исчезнувшую в тумане боли и слабости.

Более крупное существо издало леденящий душу вой – кошмарная смесь рёва, визга и бульканья, который ударил по ушам, заставив всех поморщиться и инстинктивно прикрыть уши. Оно заметило их. Его многочисленные глаза сфокусировались на группе, и оно бросилось вперёд с ужасающей, неестественной скоростью, взметая комья грязи и пепла. Второе последовало за ним.

— Рассредоточиться! — крикнул Камаэль, едва успевая оттолкнуть Михаэлу с пути несущейся туши. Его голос прозвучал слабо, но приказ был услышан.

Когти просвистели там, где они только что стояли, выбив фонтан грязи. Камаэль ударил мечом, но лезвие лишь скользнуло по бугристой шкуре, оставив неглубокую царапину, из которой тут же потекла чёрная жижа. Корнелиус метнул огненный шар, который взорвался на груди монстра, оставив дымящийся след и вызвав яростный рёв, но не остановив его. Тварь развернулась, одна из её пастей изрыгнула струю чёрной, вязкой жидкости, которая попала на щит Михаэлы. Щит зашипел, серебристый свет потускнел, и принцесса отшатнулась, с трудом удерживая слабеющий барьер.

Сир Вильгельм атаковал с фланга, его меч, направляемый опытом и отчаянием, вонзился в ногу монстра. Тот взревел от боли, развернулся и ударил рыцаря мощным ударом когтистой лапы. Вильгельм отлетел в сторону, тяжело ударившись о скалу, его меч выпал из руки.

Второе существо, тем временем, набросилось на Лейлу и Корнелиуса. Лейла уклонялась с невероятной ловкостью, её движения были почти нечеловеческими, но было видно, что она на пределе. Корнелиус пытался поддерживать её заклинаниями, но его магия казалась слабее обычного, вспышки света были тусклыми, а огненные шары – меньше.

Камаэль видел, что они проигрывают. Его собственное тело отказывалось подчиняться, слабость сковывала движения, боль затуманивала разум. Он понимал, что должен что-то сделать, иначе они все погибнут здесь.

Он снова посмотрел на свой кинжал. Фиолетовые узоры на лезвии пульсировали всё ярче, словно живые, отзываясь на присутствие этих чудовищ, на концентрированную эссенцию вируса, которой они были пропитаны.

Поглотить... Мысль была отчаянной, безумной. Он уже сделал это с Искажённым вчера, и это едва не убило его. Но сейчас выбора не было.

Он заметил, как чёрная жидкость из ран главного монстра стекает на землю и начинает формировать тонкие, извивающиеся щупальца, которые тянулись к упавшему сиру Вильгельму.

— Осторожно! — крикнул он из последних сил. — Жидкость! Она... живая! Она тянется к нему!

Михаэла, увидев опасность, направила остатки энергии своего щита на щупальца, сжигая их серебристым светом, но щит после этого окончательно погас, оставив её беззащитной.

Это был его шанс. Собрав всю оставшуюся волю, игнорируя протесты тела, Камаэль бросился вперёд. Он уклонился от неуклюжего удара монстра, проскользнул под его размашистой лапой и, вложив в удар всю свою массу и отчаяние, вонзил кинжал прямо в центр груди чудовища, туда, где должно было быть сердце, если у этой твари оно вообще было.

Монстр издал оглушительный, булькающий крик, его тело выгнулось дугой. Камаэль почувствовал, как кинжал в его руке раскалился, фиолетовые узоры вспыхнули так ярко, что на мгновение ослепили его. Чёрная жидкость хлынула из раны, но вместо того, чтобы капать на землю, она устремилась к лезвию, втягиваясь в металл, словно вода в сухую губку.

Существо продолжало кричать и биться в конвульсиях, размахивая конечностями. Камаэль вцепился в рукоять кинжала, чувствуя, как странная, холодная, вибрирующая энергия течёт через оружие в его руку, по его телу, вызывая одновременно боль и странное, извращённое чувство силы. Его собственная слабость на мгновение отступила, заменённая этим чужеродным потоком.

Второе существо, увидев, что происходит с его собратом, издало яростный визг и бросилось на Камаэля. Но прежде чем оно успело добежать, Корнелиус, собрав последние силы, выпустил мощный заряд молнии, который ударил монстра прямо в голову, и тот рухнул на землю, дёргаясь в агонии.

Главный монстр тем временем обмяк. Его многочисленные глаза потускнели, а тело начало стремительно... разлагаться? Нет, не разлагаться – трансформироваться. Плотная, бугристая плоть словно таяла, превращаясь в густую чёрную жидкость, которая вся, до последней капли, устремлялась к кинжалу, впитываясь в него.

Камаэль чувствовал, как его собственные силы иссякают с ужасающей скоростью, как только поток чужеродной энергии прекратился. Зрение затуманилось окончательно, в ушах стоял оглушительный звон. Но он продолжал держать кинжал, инстинктивно понимая, что процесс должен завершиться.

Наконец, последние капли чёрной эссенции исчезли в лезвии кинжала. Оружие в его руке снова изменилось – фиолетовые узоры стали ещё глубже, сложнее, они теперь покрывали почти всё лезвие и часть рукояти, и их цвет стал насыщенным, тёмно-фиолетовым, почти чёрным, с едва заметным внутренним свечением. Камаэль почувствовал, как последняя искра сознания покидает его, и рухнул на колени, а затем лицом вниз, в пепел и грязь Карет-Мора.

— Камаэль! — голос Михаэлы доносился словно из глубокого колодца, полный паники. — Камаэль, очнитесь! Пожалуйста!

Он хотел ответить, хотел сказать, что в порядке, но не мог издать ни звука. Мир вокруг него начал вращаться с бешеной скоростью, цвета смешивались в грязные пятна, звуки искажались до неузнаваемости. Последнее, что он смутно осознал перед тем, как окончательно провалиться во тьму, было прикосновение прохладных рук к его горящему лбу и обеспокоенное лицо Михаэлы, склонившейся над ним.

А затем была только тьма. Густая, вязкая, пульсирующая.

Тьма была не пустой. Она была наполнена образами, звуками, ощущениями – хаотичными, обрывочными, но пугающе реальными. Это был не сон, а лихорадочный бред, порождённый вирусом, бушующим в его крови, и странной энергией, поглощённой кинжалом.

Он снова видел чёрную жидкость, текущую по его руке, впитывающуюся в его кожу через рану. Чувствовал, как она распространяется по венам, холодная и чужеродная, изменяя, трансформируя его на клеточном уровне.

Затем образы сменились. Люди в странной, герметичной одежде – белые защитные костюмы, полностью скрывающие тело, маски с фильтрами, закрывающие лица. Они двигались уверенно и деловито среди таких же Искажённых, как те, с которыми они только что сражались. Они не боялись их – они изучали их, брали образцы тканей и жидкостей, делали записи на электронных планшетах, закрепляли датчики на телах монстров. На их рукавах и груди был чёткий символ – тот самый стилизованный зонт или щит, разделённый на восемь секторов.

Сцена снова изменилась. Стерильная лаборатория – белые стены, яркий свет, сложное оборудование из металла и стекла, которое он смутно узнавал. Колбы и реторты с пузырящейся чёрной жидкостью, центрифуги, микроскопы, подключённые к экранам, показывающим увеличенные изображения извивающихся микроорганизмов. Люди в белых халатах работали сосредоточенно, их лица были скрыты масками. На стене висела большая электронная карта мира – его мира? – с множеством красных точек, обозначающих очаги заражения, которые расползались, как раковая опухоль. И снова вездесущий символ – на оборудовании, на халатах, на документах, мелькающих на экранах.

Затем он увидел бой. Не здесь, не с мечами и магией, а там, в его мире. Человек, одетый в тёмную тактическую броню, знакомую ему, сражался с ордой Искажённых. В руках у него было оружие – Камаэль сразу узнал его. Это была усовершенствованная модель плазменной винтовки, оружие, которое он сам использовал много раз. Винтовка извергала сгустки раскалённой плазмы, которые при попадании мгновенно испепеляли уродливые тела монстров, оставляя лишь дымящиеся пятна. Боец двигался быстро, эффективно, профессионально. И на его плече, на броне, был выгравирован тот же символ – зонт-щит.

Образы становились всё более фрагментарными, лихорадочными, как слайды в сломанном проекторе. Разрушенные города, охваченные паникой и хаосом. Люди, корчащиеся в агонии, превращающиеся в Искажённых прямо на улицах. Чёрная жидкость, текущая по сточным канавам, сочащаяся из трещин в асфальте. Огромные, футуристические сооружения, рушащиеся под натиском тьмы или взрываемые изнутри. Последние очаги сопротивления – солдаты, учёные, гражданские – сражающиеся в отчаянной, безнадёжной битве против неумолимой заразы.

И всегда, везде, как навязчивый рефрен, был этот символ – зонт, щит. Эмблема какой-то могущественной организации, корпорации или правительственного агентства, которое, очевидно, было связано с этим кошмаром. То ли они боролись с ним, то ли... они его создали?

Внезапно все образы слились в один, самый страшный. Он увидел своё отражение в тёмной, неподвижной воде. Но это был не совсем он. Его глаза были другими – радужка исчезла, остались только чёрные зрачки, окружённые сетью красных прожилок. По его коже, от плеча, расползались тёмные, пульсирующие линии, точно такие же, как те, что он видел наяву. И когда он в ужасе открыл рот, чтобы закричать, оттуда потекла густая чёрная жидкость.

Он закричал – или ему показалось, что закричал – но не услышал звука. Тьма сгустилась вокруг него, тяжёлая, удушающая, поглощая всё. Он почувствовал, как что-то холодное, разумное и бесконечно чуждое движется внутри него, в его крови, в его мыслях, пытаясь захватить контроль, переписать его личность, сделать его... одним из них.

Нет! Мысленный крик был яростным, полным первобытного ужаса и упрямства. Я не позволю! Это моё тело! Моя жизнь! Мой разум! Вон!

Он боролся с этой внутренней тьмой, с этим вирусом, с этой чужеродной волей, используя всё своё упрямство, всю свою ненависть к слабости и зависимости. И в этой отчаянной внутренней борьбе он почувствовал, как что-то внутри него отзывается – не магия этого мира, а что-то другое. Сила? Знание? Память, запертая глубоко внутри, наследие его прошлой жизни, его мира.

Я знаю, что это, понял он внезапно, с ослепительной ясностью, пробившейся сквозь лихорадочный туман. Я видел это раньше. Не здесь, не в этом мире, но я видел. Этот вирус... эта организация...

Образы снова изменились, стали чётче, осмысленнее. Он видел лаборатории своего мира, учёных, работающих над антидотами, солдат, сражающихся с мутантами. Он видел символы, похожие на тот, что преследовал его в этом бреду. Он видел оружие, технологии, отчёты.

Я знаю это, думал он, чувствуя, как знание, опыт, воспоминания кристаллизуются в его сознании. Я знаю, что это такое. Я знаю его слабые места. Я знаю... как с этим бороться. Моё тело... оно помнит. Оно уже боролось с чем-то похожим. Иммунитет...

Но прежде чем он мог полностью осознать это знание, прежде чем он мог ухватиться за него, тьма снова сгустилась, лихорадка взяла своё, и образы исчезли, оставив его в вязкой, пульсирующей пустоте, на грани между жизнью и смертью.

Камаэль медленно, мучительно возвращался к сознанию. Первым вернулся слух – он слышал голоса, приглушённые, полные тревоги, доносящиеся словно сквозь толстый слой ваты.

— ...температура не спадает, она даже выше, чем была, — говорил Корнелиус. Его голос звучал устало и обеспокоенно. — Я никогда не видел ничего подобного. Моя магия... она бессильна против этого. Я могу облегчить боль, но не могу остановить... это.

— Должно же быть что-то, что мы можем сделать! — это был голос Михаэлы, напряжённый до предела, на грани срыва. — Мы не можем просто смотреть, как он... как он...

— Я не говорю, что мы ничего не делаем, принцесса, — мягко, но твёрдо ответил маг. — Мы промыли рану, наложили чистую повязку, я дал ему все известные мне жаропонижающие отвары. Но это не обычная болезнь или ранение. Это что-то... другое. Связанное с тем существом, с той чёрной жидкостью, которую он поглотил кинжалом.

— Вы думаете, он заразился? — спросил сир Вильгельм глухо. — Как... как те Искажённые?

Наступила тяжёлая, гнетущая пауза, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Камаэля и потрескиванием маленького костра, который они, видимо, развели.

— Я не знаю, — наконец сказал Корнелиус тихо. — Но если это так, то... мы все в смертельной опасности. Вы же помните, как та жидкость брызнула на нас во время боя. Мы все могли заразиться.

— У меня болит голова с самого утра, — тихо сказала Лейла, её голос дрожал. — И я вижу... странные вещи. Тени там, где их нет. И слышу шёпот...

— У меня тоже головная боль, — признался сир Вильгельм. — И шею ломит. А сны прошлой ночью... кошмары, каких я не видел со времён войны.

— И у меня, — добавила Михаэла. — Голова раскалывается, и эти сны... и тени...

— Это может быть просто влияние Карет-Мора, — повторил Корнелиус, но в его голосе не было ни капли уверенности. — Это место искажает реальность, влияет на разум, вызывает усталость и недомогание.

— Или мы все заражены, — тихо, почти шёпотом сказала Михаэла. — И если это так, то что нам делать? Мы посреди этих проклятых земель, Камаэль без сознания, мы все больны...

Снова пауза, ещё более тяжёлая и безнадёжная.

— Продолжать путь, — наконец сказал Корнелиус с неожиданной твёрдостью. — Стараться достичь границы Карет-Мора как можно быстрее. Там, за пределами этой заражённой земли, возможно, действие вируса ослабнет. И молиться, чтобы в Сильверттурме нашлись те, кто знает, как бороться с этой заразой. Другого выбора у нас нет.

Камаэль слышал их слова, но не мог пошевелиться, не мог открыть глаза. Он был заперт в своём горящем теле, в лихорадочном тумане, наедине с вирусом, который пытался поглотить его, и с обрывками воспоминаний, которые могли стать ключом к спасению... или окончательно свести его с ума.

Глава 2 Часть 4

Глава 2. Часть 4. Бремя заражённых

Тяжёлое, прерывистое дыхание Камаэля было единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину, воцарившуюся после боя. Тела двух чудовищ исчезли – одно было поглощено странным кинжалом, другое, поражённое молнией Корнелиуса, рассыпалось в прах и чёрную слизь, которая быстро впиталась в пепельную почву. Осталась только группа измученных, раненых и теперь, как они с ужасом осознавали, заражённых людей, склонившихся над бесчувственным телом своего спутника.

Михаэла осторожно промокнула лоб Камаэля куском ткани, смоченным драгоценной водой. Его кожа горела, несмотря на холодный, липкий пот, покрывавший её. Тонкие чёрные линии под кожей на его плече, казалось, стали ещё темнее, пульсируя в такт его учащённому, слабому пульсу. Её собственная голова раскалывалась, а перед глазами плясали тёмные пятна, но страх за Камаэля и остальных оттеснял её собственное недомогание на второй план.

— Он жив, — пробормотал Корнелиус, убирая дрожащие пальцы от шеи Камаэля. Лицо мага было серым, под глазами залегли глубокие тени, а губы были сухими и потрескавшимися. — Пульс слабый, но есть. Дыхание... тяжёлое. Это лихорадка, сильная лихорадка. И что-то ещё... то, что сделал кинжал...

Он покосился на оружие, которое Михаэла осторожно извлекла из ослабевшей руки Камаэля и положила рядом. Кинжал выглядел иначе. Исчезли яркие фиолетовые узоры, сменившись глубоким, почти чёрным цветом с едва заметным внутренним тёмно-фиолетовым свечением. Узоры стали сложнее, покрывая почти всё лезвие и часть рукояти, словно карта неведомых земель или схема сложного механизма. От оружия исходила слабая, едва ощутимая вибрация и холод, который пробирал до костей, даже не касаясь его.

— Этот кинжал... он поглотил ту тварь, — прошептала Лейла, обнимая себя руками. Её знобило, несмотря на отсутствие ветра. Её серые глаза беспокойно метались, вглядываясь в тени, которых не было. — Я видела. Жидкость... она вся втянулась в лезвие. А потом он упал.

— Он спас сира Вильгельма, — глухо сказал рыцарь, с трудом поднимаясь на ноги. Он держался за бок, куда пришёлся удар монстра, и морщился от боли. Его шею явно свело судорогой, он двигался скованно. — И нас всех. Но какой ценой?

— Ценой может стать его жизнь. И наши тоже, если мы не уберёмся отсюда, — Корнелиус заставил себя выпрямиться, хотя его явно мутило от слабости и головной боли. Он с трудом сфокусировал взгляд на карте. — Мы должны нести его. До границы. Это наш единственный шанс.

Решение было принято в тишине, под аккомпанемент хриплого дыхания Камаэля. Никто не спорил, хотя все понимали, что это будет почти невыполнимой задачей. Они сами были слабы, больны, их силы таяли с каждым часом. Нести взрослого мужчину, даже такого худощавого, как Камаэль, по пересечённой, враждебной местности Карет-Мора казалось безумием.

Но выбора не было.

Сир Вильгельм и Корнелиус, как самые крепкие из оставшихся на ногах, соорудили импровизированные носилки из плащей и двух крепких, хотя и искривлённых, палок, найденных неподалёку. Лейла собрала их скудные пожитки, её движения были резкими, нервными. Михаэла ещё раз проверила повязку на плече Камаэля, стараясь не смотреть на зловещие чёрные линии под кожей.

Когда они осторожно переложили Камаэля на носилки, он тихо застонал, не приходя в сознание. Его тело было напряжено, мышцы сведены судорогой. Михаэла заметила, как его губы беззвучно шевелятся, словно он пытается что-то сказать, но разобрать было невозможно. Похоже на слова из его родного языка, резкие, гортанные, совершенно чужие.

— ...система... отторжение... протокол... карантин... — обрывки слов, лишённые смысла для окружающих, но вызывающие у Михаэлы лишь новую волну тревоги.

Она подобрала изменившийся кинжал. Он был холодным, почти ледяным на ощупь, и странная вибрация, исходящая от него, отдавалась неприятным гулом в руке. Она быстро завернула его в тряпицу и убрала в сумку Камаэля, подальше от глаз. Этот предмет вызывал у неё глубокое беспокойство.

Путь начался. Сир Вильгельм и Корнелиус взялись за переднюю часть носилок, Михаэла и Лейла – за заднюю. Ноша оказалась тяжелее, чем они ожидали. Каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах и гулом в раскалывающихся головах.

Они шли медленно, мучительно медленно. Земля под ногами была неровной, предательской. То вязкая, пузырящаяся грязь, то острые камни, то скользкий пепел. Воздух был тяжёлым, насыщенным миазмами гниения и химическим смрадом, от которого першило в горле и слезились глаза.

Симптомы вируса неумолимо усиливались у всех.

Михаэла чувствовала, как пульсирующая боль в висках становится невыносимой. Тени в углах зрения стали гуще, навязчивее, иногда ей казалось, что они обретают форму, тянут к ней невидимые руки. Несколько раз она споткнулась, едва не уронив свою часть носилок, и только отчаянное усилие воли заставляло её идти дальше. Внутри неё клокотала странная, неуправляемая энергия – сила Предков, пробуждённая ритуалом, теперь искажённая болезнью, грозящая вырваться в любой момент.

Корнелиус страдал от жестокой мигрени и светобоязни. Даже тусклый, больной свет Карет-Мора резал ему глаза, заставляя постоянно щуриться и низко опускать голову. Он чувствовал тошноту и слабость, концентрация давалась ему с огромным трудом. Пару раз у него шла носом кровь, оставляя тёмные пятна на серой от пыли одежде.

Сир Вильгельм стискивал зубы, борясь с мышечными спазмами, которые сковывали его шею и спину. Каждый шаг был пыткой. Боль делала его раздражительным, несдержанным. Несколько раз он резко обрывал Лейлу, когда та вздрагивала от очередной галлюцинации, чего никогда бы не сделал в обычном состоянии. Его мучили короткие вспышки дезориентации, когда он на мгновение забывал, где находится и что происходит.

Лейла была, пожалуй, в самом тяжёлом психологическом состоянии. Её обострённые после поглощения яда чувства теперь играли с ней злую шутку, усиленные вирусом. Галлюцинации стали почти реальными. Она видела движущиеся фигуры там, где их не было, слышала отчётливый шёпот, зовущий её по имени, чувствовала ледяные прикосновения к коже. Её связь с Карет-Мором, которая раньше помогала ей ориентироваться, теперь ощущалась как болезненная рана в сознании, источник постоянного страха и тревоги.

Они шли, поддерживая друг друга не только физически, но и морально, хотя слов поддержки почти не находилось. Каждый был погружён в собственную борьбу с болью, страхом и нарастающим отчаянием. И над всем этим висело хриплое, тяжёлое дыхание человека, которого они несли – человека, который был одновременно их обузой и, возможно, их единственной надеждой, если обрывки его лихорадочного бреда имели хоть какой-то смысл.

Пока его тело несли по враждебной земле, сознание Камаэля металось в лихорадочном бреду, в ловушке между реальностью и кошмаром, порождённым вирусом и поглощённой энергией. Он не ощущал движения, не слышал голосов товарищей – он был погружён во внутреннюю битву.

Образы из его сна возвращались – белые стерильные лаборатории, люди в защитных костюмах с символом зонта/щита, пузырящаяся чёрная жидкость, плазменная винтовка в его руках... но теперь они были искажены, смешаны с болью и жаром. Он видел, как чёрные линии расползаются по его собственному телу, как вирус проникает в клетки, изменяя их. Он чувствовал холод, исходящий от кинжала, даже во сне, словно оружие стало частью его самого, чужеродным имплантом, вибрирующим тёмной энергией.

Иммунитет... система... отторжение... – эти слова всплывали в его сознании, обрывки знаний из его прошлой жизни, из мира, где подобные угрозы были реальностью. Он знал, что его тело уже сталкивалось с чем-то похожим, что в его крови есть память о борьбе. Но эта память была глубоко погребена, заблокирована шоком от перехода между мирами и текущим лихорадочным состоянием, и теперь лишь слабо пробивалась сквозь туман боли и жара. Он пытался ухватиться за эти обрывки, сложить их в единое целое, найти ключ к выживанию, но сознание ускользало, распадаясь на фрагменты.

Иногда сквозь бред прорывались внешние ощущения – толчок, когда носилки качнулись, приглушённый голос Михаэлы, зовущий его по имени, холодная рука на лбу. Но эти моменты были мимолётны, быстро тонули в бушующем шторме лихорадки.

Во время одного из коротких привалов, когда группа остановилась, чтобы перевести дух и смочить пересохшие губы, Михаэла снова взглянула на кинжал, который она несла в сумке Камаэля. Она достала его, развернув тряпицу. Холод, исходящий от него, казался ещё сильнее. Тёмно-фиолетовое свечение узоров было едва заметным, но оно пульсировало в медленном, зловещем ритме, словно спящее сердце.

— Что это за вещь? — прошептал Корнелиус, подходя ближе. Он с опаской смотрел на кинжал. — Я чувствую магию... тёмную, древнюю, чужеродную. Она не похожа ни на что, с чем я сталкивался. И она... изменилась после того, как поглотила ту тварь.

— Это Оружие у него было еще при нашей первой встречи и он всегда к нему прикосался чуть что , — сказала Михаэла тихо, вспоминая первые дни их знакомства. — Сказал, что ему нужно оружие... Но я не думала... что оно способно на такое. Поглощать...

— Поглощать сущность... это тёмное искусство, принцесса, — голос Корнелиуса был серьёзным. — Очень опасное. Оно может изменить не только оружие, но и того, кто им владеет. Мы мало знаем о Камаэле. Откуда он? Какими силами он на самом деле обладает? Эта его способность... она пугает меня.

Михаэла молча смотрела на кинжал. Она тоже чувствовала страх, но он смешивался с беспокойством за Камаэля. Он был загадкой, опасным союзником, движимым эгоистичными мотивами, но он спас Лейлу, он спас их всех в последнем бою. Она не могла просто отвернуться от него. Она снова завернула кинжал и убрала его. Тайна Камаэля и его оружия должна была подождать. Сейчас главной задачей было выжить.

Они шли часами, делая лишь короткие, мучительные остановки. Солнце Карет-Мора медленно ползло по багровому небу, его свет становился всё более тусклым, предвещая такой же уродливый закат. Местность становилась ещё более сложной – им пришлось пересекать зловонное болото, где ноги вязли в чёрной жиже, а воздух был настолько плотным от испарений, что дышать было почти невозможно. Затем начался подъём по осыпающемуся склону, усеянному острыми, как бритва, камнями.

Именно здесь, на полпути к вершине невысокого хребта, Лейла внезапно остановилась, заставив всех замереть. Она присела на корточки, её взгляд был прикован к чему-то на земле.

— Что там? — хрипло спросил сир Вильгельм, опираясь на носилки, чтобы перевести дух.

Лейла не ответила, лишь указала дрожащим пальцем. Михаэла подошла ближе и увидела. Среди серого пепла и камней валялся странный предмет – небольшой металлический цилиндр с иглой на одном конце и остатками прозрачной жидкости внутри. Рядом лежал ещё один, пустой. А чуть поодаль – клочок белой, плотной ткани, похожей на ту, что была на людях в защитных костюмах из лихорадочного сна Камаэля. На ткани был выцветший, но всё ещё различимый символ – стилизованный зонт или щит, разделённый на восемь секторов.

— Что это? — спросила Михаэла, хотя холодное предчувствие уже сжимало её сердце.

Корнелиус подошёл, наклонился, внимательно осматривая находки, стараясь не касаться их. Его лицо стало ещё более мрачным.

— Это... похоже на медицинские инструменты, — пробормотал он. — Шприцы, как их называют в некоторых землях. Для инъекций. А этот символ... я видел его раньше. В старых книгах, в описаниях... Вельдорас Ордена.

— Вельдорас Орден? — переспросил сир Вильгельм. — Я слышал это название. Тайная организация, алхимики и маги, которые изучают запретные знания. Говорили, они исчезли столетия назад.

— Видимо, не исчезли, — Корнелиус указал на шприцы. — И они были здесь. Недавно. Эти предметы почти не тронуты временем Карет-Мора. Что они здесь делали? Изучали вирус? Или... они его создали?

Вопросы повисли в тяжёлом воздухе. Присутствие таинственного Ордена в этом проклятом месте добавляло ещё один слой к их и без того отчаянному положению. Были ли они врагами? Союзниками? Или просто наблюдателями в этой агонии?

— Мы должны идти, — сказала Михаэла, отгоняя дурные мысли. — Кто бы они ни были, они нам сейчас не помогут. Нам нужно к границе.

Они продолжили путь, но теперь к физическому истощению и боли добавилась новая тревога. Они были не одни в этом аду. И те, другие, кто здесь был, обладали знаниями и технологиями, далеко превосходящими их собственные. Мысль о том, что за ними могут наблюдать, была почти так же мучительна, как и сам вирус, пожирающий их изнутри.

К закату они достигли вершины хребта. Перед ними открылся вид на простирающуюся внизу долину. И там, на горизонте, сквозь мутную дымку, они увидели нечто, что заставило их сердца замереть. Пейзаж менялся. Искривлённые скалы и пепельные равнины уступали место чему-то более... нормальному. Виднелись участки пожухлой, но всё же травы, силуэты деревьев, пусть и мёртвых, корявых. Воздух казался чище, багровый оттенок неба на востоке был не таким интенсивным.

— Граница... — выдохнула Лейла. — Мы почти у цели.

Слабая, хрупкая надежда вспыхнула в их сердцах. Возможно, Корнелиус был прав. Возможно, за пределами Карет-Мора действие вируса ослабнет. Возможно, у них ещё был шанс.

С новыми силами, подгоняемые этой надеждой, они начали спуск в долину, к виднеющейся вдали границе искажённой реальности.

Спуск оказался не менее трудным, чем подъём. Склон был крутым и осыпающимся, и им приходилось двигаться медленно и осторожно, чтобы не потерять равновесие и не уронить носилки с Камаэлем. Надежда придавала им сил, но вирус не отступал. Михаэла чувствовала, как её зрение периодически затуманивается, а приступы головокружения становятся чаще. Корнелиус тяжело дышал, его кашель стал глубже, и он то и дело сплёвывал кровь. Сир Вильгельм двигался всё более скованно, его лицо искажалось от боли при каждом неосторожном движении. Лейла вздрагивала от малейшего шороха, её глаза лихорадочно блестели, она бормотала что-то себе под нос, отмахиваясь от невидимых преследователей.

Они почти достигли подножия хребта, когда земля под ногами содрогнулась. Сначала это была лёгкая вибрация, но она быстро нарастала, превращаясь в ощутимые толчки. Камни посыпались со склона, и в воздухе повис низкий, рокочущий гул.

— Землетрясение? — крикнул сир Вильгельм, пытаясь удержать равновесие.

— В Карет-Море не бывает землетрясений! — ответил Корнелиус, его глаза расширились от ужаса. — Это что-то другое!

Гул усилился, превращаясь в оглушительный рёв. Земля под ними буквально заходила ходуном. Носилки с Камаэлем опасно накренились. Михаэла вскрикнула, когда её нога подвернулась на осыпающемся камне.

И тут они увидели. Недалеко от того места, куда они спускались, земля вздыбилась. Огромные пласты пепельной почвы и камней поднимались, крошились, образуя зияющий провал. Но это был не просто провал – из него поднималось что-то огромное, тёмное, неясных очертаний, скрытое в клубах пыли и пепла.

— Назад! — закричал Корнелиус. — Быстрее, назад!

Но было поздно. Земля под ними треснула. Склон, по которому они спускались, начал оседать, сползая вниз, к тому месту, где поднималось неведомое чудовище или механизм. Они потеряли опору, носилки вырвались из их рук. Камаэль покатился вниз по осыпающемуся склону, прямо к эпицентру катаклизма.

— Камаэль! — отчаянно закричала Михаэла, пытаясь удержаться на ногах и броситься за ним, но сир Вильгельм схватил её за руку.

— Стойте, принцесса! Это безумие! Нас затянет!

Пыль немного рассеялась, и они увидели, что именно поднимается из-под земли. Это было не живое существо. Это была гигантская, уродливая конструкция из тёмного, искорёженного металла, покрытого слоем грязи и слизи. Часть какого-то древнего механизма или сооружения, погребённого под землёй Карет-Мора и теперь пробудившегося. Конструкция вибрировала, издавая оглушительный гул, и её части двигались, скрежеща и ломаясь.

Камаэль, всё ещё без сознания, скатился к самому краю провала, где его остановил большой валун. Он лежал всего в нескольких метрах от движущихся, скрежещущих частей гигантского механизма.

Группа замерла на краю оседающего склона, в ужасе глядя на разворачивающуюся катастрофу и на своего товарища, оказавшегося на волосок от гибели. Надежда, только что вспыхнувшая в их сердцах, мгновенно угасла, сменившись леденящим ужасом и осознанием того, что Карет-Мор так просто их не отпустит.