Попробуй снова! ... или "лихие девяностые"

Глава 1. Тюрьма

ОЧЕНЬ КОРОТКИЙ ПРОЛОГ

Сначала послышался громкий звук, похожий на звук выстрела. Это лопнуло колесо. Тормоза завизжали, машина пошла юзом, послышался отборный мат водителя и крики пассажиров из кабины «скорой помощи», на которой было написано «реанимация». Её завертело на дороге, потом стащило в сторону и, стукнув о невысокие столбики ограничители, отбросило еще раз. Столкнувшись с очередным стояком, она вздрогнула и, накренившись, пошла носом вперед под крутой откос. Кувыркнувшись уже передом, ухнув в небольшую ямку по ходу движения, завалилась набок и поехала вниз, прямо на крепкое дерево, что росло на склоне оврага.

Удар! И машина, наконец, остановилась.

Там, внутри было тихо. И только сирена да маячковый сигнал все еще захлебывавшийся от неудачи, всхлипывал и мигал огоньками.

Пассажиры в количестве трех человек были мертвы. Это были водитель, фельдшер и санитар. Они ехали по вызову.

В это время нестарый мужчина умирал от инфаркта.

Глава 1. Тюрьма

Я проснулась и уставилась вверх, вспоминая свой ужасный сон. Сердце колотилось о ребра, и я автоматом приложила к груди ладонь, будто удерживая его на месте. Часто дышала, будто убегая от кого-то или от чего-то. Отдышавшись и слегка успокоившись, вдруг поняла, что всё ещё в своем кошмаре, то есть потолок странный, серый, с пятнами облупившейся когда-то белой краски, теперь же вздувшейся то ли от жары, которую только что ощутила, то ли от влаги, которая витала в воздухе вместе с духотой. Такой воздух обычно чувствовался возле моря.

Полежав немного, прислушиваясь к себе и поняла, что мой страшный сон продолжается. Всё также слышу крики и скрежет машины, перекрывавшийся воем сирены. Потом удар по голове и темнота.

- Где я и что со мной? – были первые мысли.

Прислушалась.

Где-то раздавались тяжелые шаги и глухой мужской окрик, где-то слышались визгливые женские крики и стуки металлических засовов. Прикрыв глаза, тяжело вздохнула и тут же поняла, что вдыхаю чужой воздух. Это был не тот больничный, а совсем наоборот, какой-то странный, будто я в старой бане, где всё пропахло водой, притом, как мне показалось, даже морской. И за стеной даже слышался прибой или прилив, шурша камешками. Судорожно отрыла глаза и вновь передо мной тот же потолок со вздувшейся краской и шум, а подо мной не больничная постель, а просто тюфяк, да еще и комками. И пахнет от него чудно.

- Точно, морская трава, да еще и слежавшаяся, - пронеслось в голове, и подскочив от этой мысли, со страхом уставилась на дверь с маленьким окошком. Она была металлической, кованной, с заржавевшими болтами заклепками. Огляделась. Это было странное помещение, с кроватями-нарами, столом в середине и лавками, прикрученными к полу. В углу, за небольшой стенкой, грязный унитаз на постаменте и тут же бетонный слив с краном из которого капала, вернее даже текла тонкой струйкой вода. Это я уже рассмотрела, как только почувствовала полный мочевой пузырь. Еле добежала. Стояла над туалетом, боясь прикоснуться к нему ногами, так здесь всё было мерзко. Подтянув шорты, вдруг поняла, что я это и не я вовсе. Руки и ладони совсем молодые, не скрюченные от полиартрита, как и колени, и даже смогла разглядеть себя спереди, склонив голову. Шорты и трусы, скорее веревочки, красная майка, оголенное на одно плечо. На пупке вставлено два колечка, на сосках тоже по колечку, даже с камешком, ногти накрашены красным лаком, длинные, но некоторые сломаны. Грудь без лифчика стоит торчком, поэтому-то и увидела колечки. Провела ладонью и поняла, что болезненно слегка, да и всё тело отдается легкой болью, будто меня помяли, притом не любя. Провела ладонями по лицу и поняла, что такими колечками обросла, как елка: в ноздре два, махоньких, на нижней губе тоже, а уж ушные раковины, то просто усеяны ими разной величины, даже с камушками.

Пирсинг в полный рост!

Ощупала волосы и поняла, что каре, при том на ножке, как стриглись примерно в девяностые, и так же покрашены кусками в красный цвет. Это я увидела, притянув прядь к глазам. Нос ровный, губы пухлые, брови на месте и ресницы обычные. Какого цвета, не знаю, да и кто я вообще – тоже. А самое главное, сплю я или это уже не сон. Тогда что? Переселенка в чужое тело, в чужую жизнь? И почему здесь, в камере? Типа – тюрьма, что ли?

- Ну, блин! Попадалово!

В это время, пока я изучала себя и место, послышался звук открываемой двери, и я увидела входящего мужчину, тяжелой комплекции, с животом, но в форме темно-синего, почти черного цвета с нашивками, которые ничего мне не сказали и портупеей, на которой висели кобура пистолета и резиновая дубинка. В руках он держал связку ключей. Лицо, в слегка заросшей щетиной, нагло ухмылялось.

- Натащя! – процедил он хрипящим голосом. – Выходы!

Я резко вскочила и направилась к нему с бьющимся сердцем. Он посторонился, усмехаясь, и цапнул меня за ягодицу, когда проходила мимо.

- Ух! – захмыкал он и ущипнул.

Я ойкнула и вылетела в коридор. Там увидела ещё двоих таких же полицейских, как успела прочитать на их вставках на карманах, где было написано по-английски. Под ним еще какие-то иероглифы или руны, так и не поняла, но лица южные, скорее кавказского плана. Они стояли и молча смотрели на меня. Один прищурился и внимательно рассматривал, другой помахивая дубинкой и постукивая по ладони, прикусывал губу, будто досадуя.

Я остановилась, не понимая, что делать. Обняла себя за плечи и потупила глаза, дабы не увидели они моего пристального изучающего взгляда.

- Иды-иды! – подтолкнул меня в спину прежний полицейский.

Я пошла навстречу к тем двоим, даже не понимая, что они хотят, и почти уперлась в них. Тогда они нехотя разошлись в разные стороны, открывая мне путь. Шедший за мной первый полицейский что-то гортанно сказал стоявшим, и они громко заржали. Один даже сделал мне мину на лице губами, будто присасывал, другой, тот, что с дубинкой показал неприличный жест, зажав её в кулаке и несколько раз толкая взад-вперед. Сердце упало в живот и скрутило от спазм. Я испугалась. Очень! Даже слегка отшатнулась от второго. Тот засмеялся и заулюлюкал мне вслед, а потом засвистел. Что-то крикнули они по очереди, и по смеху поняла, что-то очень неприличное.

Первый полицейский вывел меня коридором в комнату, где стоял стол и сидел такой же жирный мужик, лысый, в форме, но с другими нашивками, похожими на звезды. Перед ним стоял вентилятор, и разгонял жаркий воздух. Он утирался платком, который уже был мокрым. И хотя окна были открыты, сквозь решетки которой гулял душный ветерок, принося йодистый запах, было душно.

- Море рядом, - промелькнула мысль.

- Сяди, - показал он мне на стул напротив.

Я присела, оглядывая и помещение и его, сидящего напротив. Он махнул рукой полицейскому, что привел меня и что-то ему сказал. Тот ответил и, скривившись, вышел, прикрыв двери. Я дрожала, меня колотило, как в ознобе, то ли от страха, то ли от болезни. Пока не поняла. Состояние было как после похмелья: слегка подташнивало, и ныла голова. Виски. Я автоматически взялась за них и прикрыла глаза.

- Ну, как тебья зовать? – спросил он меня, по-русски с сильнейшим акцентом.

- Я не знаю, - подняла на него удивленные глаза и от родной речи и от самого моего присутствия здесь и ещё в этом теле, да ещё и не сознавая, что всё вокруг уже не сон.

- Эх-кха! – как-то крякнул он и потянулся к папкам, лежащим навалом на его столе вместе с экраном компьютера.

Переложив несколько, открыл новую, и вынул темно-синий файл с бумагами. В них лежала бордово-красная книжица. Он достал её своими толстыми пальцами и перелистал, приглядываясь к внутренним страницам. Потом показал мне фото. Там была затянутая в пластик черно-белая физиономия девушки лет восемнадцати двадцати мне вовсе незнакомая.

- Ти? – спросил он, держа передо мной паспорт. Это был заграничный вариант документа.

Я кивнула, всё ещё сама не веря, что это действительно я.

- Кто тута? – продолжил он, тыкая в надписи, где напечатаны фамилия и имя.

- Иванова Людмила Ивановна, - прочитала я, склонившись к столу и протягивая руку к паспорту.

- Нета! – дернул он его к себе. – Читая! – снова протянул ко мне, погрозив пальцем, мол, из его рук.

- Десятого октября тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения. Город Иваново. Что еще читать? – подняла я на него глаза. – Номер и дату выдачи паспорта. Где живу?

- Это я тоже хотела бы сама узнать, - подумала я.

- Что ещё? – спросила я его.

- Нета! – сложил он паспорт и, сунув мне в руки, повернул лист бумаги и бросил на него ручку. – Пишышь!

Что писать, я не знала, но лист в руки взяла. Там было написано по- английски, в котором я ни бум-бум. Но внимательно оглядев, попыталась хоть в чем-то разобраться. Так ничего и не поняв, кроме даты - 10 июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Он захватил пальцами бумагу, сердито зашипел и показал на пустое место.

- Пишыть!

Я поняла, что тут надо поставить свою подпись. Раскрыв паспорт, осмотрела подпись, и довольно хмыкнув на его простоту, написала полностью свою фамилию – Иванова с небольшой закорючкой в конце с буквой «а».

- Я могу идти? – спросила его, поднимаясь.

- Иды-иды! – сердито замахал он рукой, будто отгонял от себя мух.

Подскочив, рванула к дверям и выскочила в коридор. Там заметалась, ища выход и увидела, невысокого паренька в гражданской одежде.

- Пардон! – остановила его за плечо. – Во эксит?

Тот дернулся недовольно и показал рукой вперед.

- Сенкью! – хлопнула его по тому же плечу и побежала к выходу.

Выскочила в небольшое фойе, где сидели и стояли гражданские мужчины и полицейские. Они о чем-то громко спорили или разговаривали, решая свои проблемы. Шум стоял приличный и под их крики, я выскочила через стеклянные двери на улицу. Сбежала по ступеням и попала прямо в руки девушки, примерно моего возраста.

- Людка! Зараза! Наконец-то! – схватила она меня за руку и потащила в сторону. – Пойдем-пойдем! Быстро!

Я слегка оторопевшая, рассмотрела её и поняла, что мы знакомы и даже подруги, раз она так волновалась за меня и даже ждала около. Девушка примерно моего возраста, блондинка, крашенная, с длинными прямыми волосами, в юбке до колена, в кофте с длинным рукавом и кепкой-бейсболкой на голове, козырьком назад. На загорелом лице большие черные очки и без всех тех прибамбасов, что было нацеплено на мое, так называемое, тело. Она вцепилась в меня крепко и почти тащила за локоть.

- Как мы испугались! – тараторила она всё то время, пока мы быстрым шагом куда-то стремились. – Тетка твоя совсем чуть не сошла с ума! Мы даже хотели вызывать врача, так ей было плохо с сердцем. Там с ней сейчас Маринка, так что не переживай. Нашли у неё медпрепараты и отходили. А я уже с утра была у тебя. Как же так получилось? Мы же все вместе пили в баре? Потом ты исчезла, и мы искали тебя полночи.

Я пожала плечами и молчала. А что мне говорить? Я ещё сама не могла понять, как очутилась в чьем-то теле, где я и что тут делаю.

- Вот ты дурища! – продолжала она, оглядываясь и дергая меня за руку. – Зачем пошла с тем парнем? Опять курить? Обещала же, что бросишь эту гадость? Вот и попалась! Это нам бармен сказал, уже утром, куда тебя доставили, когда ты с ним ушла. Где была? Как в полицейский участок попала? Хоть помнишь?

- Не-а! – наконец я смогла открыть рот. – Даже сейчас ничего не помню, кроме своего имени. И то хорошо, что показал полицейский офицер. Память потеряла! Веришь?

Тут я зацепилась за такую сопливую, но версию, что теперь Я в этом теле, я, сорокадвухлетняя женщина из двадцать второго года двадцать первого века. И судя по числу, это было двадцать четыре года назад, почти четверть века! С ума сойти!

- Верю, почему нет! – затараторила она вновь. – Ты после таких загулов мать родную еле вспоминаешь! Меня-то как звать помнишь?

- Не-а! – протянула я.

- Светкой меня зовут, а тетку твою Юлией Сергевной. Мы вместе сейчас в хостеле ютимся. Как раз четверо. Вместе с Маринкой, её дочкой твоей сестрой. Зачем мы здесь тоже не помнишь?

- Зачем?

- Ох ты, Боже мой! Совсем скурилась! Дура! За шмотками приехали, балда! А тут ты такое учудила! Ну, держись! Тетка тебе этого не простит! И так зла на тебя! Эти твой пирсинг и одежда, вызывающее поведение! Она уже проклинала, что взяла с собой. Хотя, благодаря твоему появлению, многие мужики продавцы снижали цены, лишь бы с тобой поговорить, даже пообжиматься! Тетка хоть и ворчала, но принимала. Ладно, не журись! Обойдется! Главное, что тебя отпустили. И это всё благодаря паспорту, что носила с собой, как знала! Завтра вылетаем в Москву, а сегодня сборы, упаковка. Все и так вздрючены, а тут ты подсупонила! Давай быстрей!

Мы побежали по теневой стороне, огибая идущих навстречу людей. Тут, как я поняла, был южный город и скорее даже Турция.

- Мы в Константинополе? – задала я вопрос слегка охрипшим от бега голосом.

- Ага, - кивнула рядом уже идущая быстрым шагом Света, - в Стамбуле.

- А сколько мы уже здесь дней?

- Пять дней. День отъезда день приезда не считается.

- Путевки? – спросила я.

- Ага! Путевка на семь дней, и мы все сделали, всё купили, что задумывали и даже больше. И все благодаря тебе. Ты их забалтывала, и мы под шумок тащили в два раза больше.

- А что в основном? Женские тряпки?

- Нет, что ты! Мужские куртки. Кожаные. Самый ходовой товар. И меха с дубленками.

- Мы первый раз вот так челночим? – спросила я, всё стараясь выведать у неё детали, чтобы не быть чуркой перед своими.

- Мы-то да, то есть ты и я, а вот тетка с дочкой, те уже попривыкли и всё здесь знают. И их тоже. Так что мы впервые за границей. Но сегодня успеем даже в море окунуться, если поспешим. Давай! Побежали!

Мы ринулись опять в бега и вскоре она, завернув за угол, остановилась возле небольшого дома в два этажа и с открытыми дверями, которые были оклеены разноцветными картинками, видимо рекламой. Над дверьми вывеска на английском, что это и есть мини-гостиница. Светка толкнула двери, и мы вошли в прохладное фойе. Там уже вовсю работал кондиционер. За стойкой стоял парнишка и что-то щелкал по клавиатуре компа, не обращая внимание на остальных присутствовавших здесь троих женщин и одного мужчину. Они сидели за низким столиком, и пили чай из изящных стеклянных стаканчиков, так распространенных в этой стране, и о чем-то разговаривали.

Света побежала по лестнице вверх и я за ней. Мы взобрались на второй этаж, и пошли небольшим коридором. Она толкнула вторую дверь от начала и с криком: - Мы пришли! – вошла в комнату.

Я прошла следом. Нас встретили возгласом: - Наконец-то! – от миловидной молодой женщины и сердитым криком: - Где ты была, мерзавка! – от стареющей, но хорошо выглядевшей дамы, иначе не скажешь.

Я с интересом рассматривала моих новоявленных родственников и молчала. За меня тараторила Света. Она рассказала, что я всё забыла, как и всегда, когда курила «травку», что ничего не помню.

- А в этот раз даже не помнила нас всех, даже где мы! Представляете!

Марина ахала, тетка же поджимала губы и сдвигала сурово брови, недовольно оглядывая меня.

- Пока ты будешь так выглядеть, тебя всегда будут иметь самые отбросы мужской половины человечества! – пафосно произнесла она, после того, как подруга перестала тараторить. – Хотя ту половину я презираю, но никуда не деться, приходится терпеть. Так что в следующий раз, я не возьму тебя с собой, если ты не поменяешь образ жизни, дорогуша! И вообще, после этого я тебя не буду терпеть даже у себя дома. Как приедем, так оправишь назад к матери в Иваново. Там тебе место!

Она презрительно вскинула на меня глаза и сложила руки на груди, всем своим видом показывая свое ко мне отношение.

- Ну, ладно, - примирительно сказала я. – Простите, если что не так!

И тут повисла пауза. Все замерли, уставившись на меня с раскрытыми глазами и даже ртами. Я посмотрела на них и усмехнулась про себя:

- Гоголь отдыхает!

Глава 2. Море и пляж

В общем, поняла, что я девица ещё та оторва, если мои спутники так ошалели от моих слов. То есть, что называется – не ждали!

- Я скоро, - свернула свою ухмылку и сунулась в туалетную комнату, тут же в наших апартаментах. Там скоро заперлась и взглянула на себя в зеркало.

- Да-а-а! – протянула я, разглядывая совершенно чужое лицо.

Тело уже почти приняла. Молодое все же и стройное, не то что мое старое, толстое. Не совсем конечно, но худобой не отличалась никогда. При том в своей профессии медсестры, когда последнее время только и знала, что моталась по дежурствам и ела кусками. Даже и спала мало. От чего только несло в стороны? Кто знает. Говорят, старость не в радость. Хотя мне еще далеко было до неё. А вообще я Зоя Николаевна Воронина, фельдшер и дежурная сестра скорой помощи, сорока двух лет, как раз ровесница этого тела, куда я случайно залетела, правда на двадцать лет моложе. Детей не имею, муж ушел три года назад. Нашел себе молодую. Ох, уж эти мужики в сорок лет! Бес в ребро! Хотя я могла его понять. А что? Врач, зам зава отделением, хорош собой, мною выкормлен и вышколен, всегда с иголочки одет, во всё самое-самое. А кого, скажите мне, было лелеять и кормить, как не своего Витеньку? Вот и подался он от меня к другой, молодой, красивой врачихе. Я не сильно на него обижалась, чего ставили мне даже в вину мои сотоварки, когда я его защищала.

- Вы на меня посмотрели? – говорила я им, когда они чуть ли не плевали в мою сторону, обвиняя в глупости. – Старая, толстая, бездетная фельдшерица. А она тоненькая, стройная, молодая, красавица врач. И куда мне против неё? Будьте же справедливы к мужику! Там ещё могут быть детки! А вы! – с досадой махала им рукой.

Сейчас я рассматривала себя в зеркало и радовалась, что теперь так выгляжу, как хотела в своих мечтах: тело что надо, волосы перекрашу в свой цвет, отращу, глаза серые очень выразительны при черных волосах, брови вразлет, ресницы густющщие. Красота! А губки, а зубки! Всю эту дребедень с тела долой и краску тоже! Оставляем только пару сережек с этими синенькими камешками, похожими на сапфиры, а остальное золото продам и будут деньги. Кто знает, может эта фря египетская тетка Юлия Сергеевна и впрямь меня турнет из хаты. Тогда пригодится.

Сняв с себя всё, бросила в таз и залезла под душ. С удовольствием вымылась, надела чей-то халат, и, обернув волосы полотенцем, вышла из ванной. На меня вновь обратили все внимание.

- Вот так и надо выглядеть порядочной девушке! – криво усмехнулась тетка.

- Спасибо за совет! – улыбнулась я и все вновь удивились моим словам. Я это поняла по их вытянутым лицам. Тут же оценив, что веду себя странно, попыталась вернуть ту прежнюю.

- А что стоим? Где жрачка?

- Сейчас! Прям, тебя только и ждали! – высказала с презрением тётка и все хором выдохнули. Видимо увидевши, что я вернулась.

Стол у окна был завален пакетами и стоял электрочайник с кружками. Нахально распорядившись продуктами, присела и поела. Потом зевнула и сказала, что буду спать часик и советую меня не будить.

- Ах, скажите, какие нежности при нашей бедности! – заголосила тётка. – Не отоспалась, значит, в камере, тут собираешься! А кто будет складываться? Нашла себе прислугу за ней и убирать ещё!

- Мама! – остановила её Маринка. – Успокойся! Оставь её! Я уберу, и буду складывать. Вот и Светка мне поможет!

- Да-да, Юлия Сергевна, я помогу. Пусть поспит. Мы же не знаем, что там произошло?

- Да понятно, чтО произошло! Мелкая шалава! – ответила та сквозь зубы.

Поворчав ещё немного, она принялась резко раздавать команды, и под эти звуки я провалилась в сон, перед этим, попросив Бога вернуть меня назад. Но мои призывы и просьбы не увенчались успехом. Очнулась и поняла, что всё там же на той же кровати и в обществе новоявленной подруги и родственников, неизвестных мне. Вздохнув, повернулась и встретилась со злыми глазами тетки.

- Ну! – строго спросила она. – Выспалось, ваше высочество? Вставай! Идем обедать и ужинать сразу. Девчонки уже внизу, нас дожидаются. Подъем-подъем! Пять минут на сборы. Я пошла. Закроешь сама.

Она махнула мне рукой и хлопнула дверью. Я полежала, зевнула и тут же слезла со второго этажа кровати. Добежала до туалета и плеснула в лицо. Когда вытирала, посмотрела в зеркало. Там мне виделось то же девичье чужое лицо и вопрос в серых глазах.

- Кто же ты, дорогуша?

А вот что делать дальше, я могла узнать, лишь присоединившись к остальным внизу. Быстро натянула на себя светлые бермуды и зеленую майку, которые нашла в сумке, вероятно, Светкиной. Кепка на голове, очки на глаза, паспорт в карман обязательно.

- Мало ли что! – проворчала я в пол голоса, помня недавний случай, который и помог с установлением личности и свободой.

- Это та страна, где можно запросто потеряться и при том попасть даже в плохое место такой разбитной и симпатичной девчонке, как эта Милка. Например в бордель.

Тут я от жути повела плечами, как от озноба.

- Надо умерить её, тьфу ты, свой пыл и скрываться под личиной страха, что ли, - думала я, предполагая расспросы, вдруг изменившие мою внешность и поступки. – Скажу, что испугалась и теперь поостерегусь. Там посмотрим, что делать. Свою потерянную память уже объяснила Светка, поэтому помолчу в тряпочку, буду больше наблюдать и поддакивать.

Мы вышли на улицу, где даже сейчас в вечернее время было также душно, хотя ветер с моря уже нес легкую прохладу. Кругом было полно народу, смех, громкие крики и шум проезжающих машин. Витрины переливались огнями реклам, свет уличных фонарей перекликался с освещенными окнами и открытыми дверям магазинов лавок и кафе. Столики прямо на улице с легкими пластиковыми креслами просили присесть, а запахи свежесваренного кофе и сладкой выпечки купить и съесть.

Присели за столик, и тут же к нам подбежал паренек в длинном темном фартуке на белой майке и шортах. Босые ноги в резиновых шлепках. Загорелый и улыбающийся.

- Что будете есть? – сказал он по-английски, видя в нас иностранцев.

Здесь этот язык был распространен также, как и турецкий. Второй, я бы сказала. Конечно, отвечала Маринка, так как она, по всему, знала его. А когда я спросила откуда, та с удивлением посмотрела на меня и потом, будто вспомнив, ответила, что учится в университете на инязе.

- Ты совсем ничего не помнишь что ли? – прошептала мне в плечо Светка, сидевшая рядом.

- Ничегошеньки! – также ответила я ей и скривилась от своих дум.

- Сколько ещё мне придется их удивлять, пока не разберусь! Боже, помоги! – вздохнула и принялась оглядывать публику.

За столиками тут и там сидели семейные, даже с малыми детьми в колясках. И также парочки, но чаще одинокие мужчины или групками. Они пили чай-кофе, громко разговаривали и смеялись. Здесь мужское население имело преимущество и чаще развлекалось самостоятельно, как я поняла, да еще помня турецкие сериалы, которые так были распространены среди российского люда. Особенно часто их смотрела женская половина. Я не была среди таких любительниц, но слышала разговоры товарок по работе, как те делились впечатлениями, так же, как мы когда-то в свои годы рассказами о бразильских сериалах. Даже анекдоты потом шли, мол, что сказал дон Педро, и что ответила мама Роза. А уж именем главных героинь пополнился список русских девочек, рожденных в то временя.

Здесь же в Турции всех девушек местные мужчины звали «Наташей», почему-то. Вот и меня так называли в том заведении, о котором мороз по коже. Одеты были просто, без всяких красок и гОловы, лИца чаще прикрытые чуть прозрачными шарфами. Зачем, если и так видно? Видимо, по привычке или по старому закону. Хотя и открытых было много, особенно среди молодежи: и узкие короткие юбки, и майки с открытым животом и волосы вдоль спины. И очень много украшений на руках, шее, даже на щиколотках. Так что мои прежние украшения не так бросались в глаза здесь особенно. Лишь их места, пожалуй - пупок, губа, уши. Да и мне самой было не комфортно. Особенно в сосках груди.

- Надо же такое придумать! Еще бы язык проколола, дурища! – покачала я мысленно головой.

Тут нам принесли по тарелке чего-то из съестного, пахнувшего одуряюще и потом по чашке горячего кофе и сдобы. Наелась плотно и даже чуть не икнула. Все также ели с удовольствием, кроме манерной тетки. Она с легким презрением смотрела на нас, чавкающих и смачно причмокивавших, и манерно пилила что-то там в своей тарелке, накалывая вилкой маленькие кусочки и отправляя их в рот. На её лице читалось такое презрение то ли к нам, то ли к той пище на столе, что мы поедали с откровенным аппетитом. Я мельком посмотрела на неё и тут же отвела глаза, боясь выдать себя. И так уже во многом поражала всех, а тут еще и своим приглядом. Но как же мне их понять и принять, если пристально не рассматривать?

Наконец тетка расплатилась с официантом, не забыв дать тому на чай, о чем он искренне её благодарил и кланялся. Мне было удивительно, но потом, в дороге, пока мы шли, она поведала на мой вопрос о той картинке, что эти официанты не получают зарплату, а только чаевые, поэтому и обслуживают по-королевски.

- Да, - подумала я, - это тебе не прошлая обслуга. Да и куда деваться! Как обслужишь то и получишь – девиз всех, кто работает в этих сферах. Даже у меня и то приходилось услуживать и часто молчать в тряпочку, если не хочешь вылететь с работы.

- Куда идем? – задала я вопрос той же подруге, что шла рядом и вертела головой в разные стороны, отвечая улыбками и ужимками на каждый восхищенный мужской взгляд.

- На море! – засмеялась она. – Ведь не могли даже искупаться ни разу за это время. Помнишь, ты всегда ворчала, что море рядом, а мы моемся в душе.

Я кивала, хотя конечно не помнила, но была согласна с Веркой, моей предшественницей. Море я любила! Была там всего один раз, на Черном в Крыму, и то по молодости сразу после училища. Собрались как раз в это же время, как она сейчас.

- А купальник я не взяла! – ахнула я и сказала об этом Светке.

- Эх, ты, чудище! – поахала и она. – Значит будешь сидеть на берегу, раз так!

- Ага! – фыркнула я, помолчав. – Так ты и угадала! Да зайду за камни и там разденусь до нага. Обязательно окунусь в это море! О чем потом похвастаюсь, если вернусь. А то была в Турции и НЕ купалась в Средиземном море? или в Мраморном?

- Если вернусь! – тихо вздохнула я и убыстрила шаг вместе с основной группой.

Вскоре мы вышли на парапет, который шел вдоль берега и спускался к морю. Там, на песчаном берегу виднелись люди, которые бултыхались в воде, бегали вдоль кромки моря, играли в мяч. Отдельно лежали на лежаках или сидели в креслах. В основном это были особи мужского пола. Изредка женщины и дети.

Солнце уже село, и темнота набирала силу, сливаясь с потемневшим морем. Ветерок усиливался, и волны уже валом катили на берег, сминая на своем пути и песок и камешки. Шум воды перекрывал голоса, и мы перестали разговаривать, лишь высматривали место, где смогли бы расположиться.

- Давайте вон туда! - закричала я, показывая рукой в сторону, где увидела нагромождение камней, которые немного ограждали берег от пляжной публики. – Там никого нет, и нас никто не потревожит.

Все посмотрели туда и согласно закивали, загомонили. Сбежав по крутой лестнице, мы, зачерпывая шлепками и босоножками теплый песок, двинулись в сторону камней. Нашли там уютное место, отгораживающее нас от непрошенных глаз, и начали устраиваться. Я вынула покрывало из сумки, что приготовила для нас Светка, сняла майку и штаны, оставшись в бюсте и трусах «а ля голый зад». Затем прошла к воде и потрогала ступнёй. Она была такой теплой, как в ванной комнате, после остывшей бани. Зашла в неё по пояс легла на колышущую волну, и поплыла к буйку, что виднелся недалеко. Решила доплыть до него и повернуть обратно, тем более, что у берега волна была выше, чем уже в открытом море.

Доплыла, не отдыхая, понимая, что тело молодое и слушается, а плавать я умела и любила, так как часто посещала бассейн. Всё пыталась скинуть вес для своего Вити. Даже нырять научилась. Начала посещать дайвинг, и только сделала первые шаги, как оказалась уже в другой реальности.

Я доплыла до качающегося буйка-поплавка и зацепилась за его край. Лежала на воде и осматривала высокий берег с лестницами входа на городской пляж, высокими гостиницами вдоль морского проспекта и уже освещенной улицы с машинами, толпами народа. Гул города не долетал сюда. Здесь слышался только плеск воды и легкие толчки моря. Я видела, как наши плескались и даже махали мне руками, пытаясь дозваться и вернуть на берег. Я тоже помахала им. И тут увидела, как сбоку ко мне движется кто-то, взмахивая руками. Сначала я подумала, что кто-то решил подплыть ко мне, то есть к тому же буйку, потом поняла, что этот кто-то просто тонет, призывая на помощь. Я тут же, не раздумывая, рванула к нему, врезаясь в воду торпедой, разглядывая показавшиеся руки, которые отчаянно пытались ухватиться за поверхность воды. Шум и бульканье приближалось и я, взглянув еще на то самое место, уже не увидела голову.

- Пошел на дно, - мелькнула мысль, и я тут же нырнула вслед за ним.

Вода была соленой и резала глаза, но я увидела тело, которое всё еще пыталось биться, может быть и в судорогах. Сначала даже не поняла, кто это мужчина или женщина, но потом увидела голый торс.

- Мужчина, - мелькнула мысль, и я устремилась в глубину, сделав выдох и затаив дыхание, как учили.

Сделав глубокие плавные движения под углом в шестьдесят градусов, догнала безвольное тело и, подхватив под мышки, заработала ногами. Вынырнув, отплевалась и отдышалась. Тело висело в моих руках, схватив того уже одной легла на спину, держа его голову над водой. Берег медленно приближался, и когда я, повернувшись, замахала рукой и закричала, меня услышали наши и первой подплыла Маринка. Она увидела нас еще в воде и поняла, что что-то не так. Подхватив тело с другой стороны, мы плыли уже быстрее. Нас с волнением и страхом ожидали на берегу наши. Выволокли парня на берег и поняли, что это вовсе и не мужчина, а мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати. Тут же я начала делать искусственное дыхание, так как пульса не было слышно, или от утопления или мы слишком были взволнованы. Тетка, так та просто выла от ужаса, и Светка дрожала, успокаивая её. Мы с Маринкой делали всё что могли, и, наконец, услышали первый всхлип, потом тот закашлялся и, перевернув его лицом к песку, увидели, что его вырвало водой и он задышал. Я нажала несколько раз ему на живот, помогая избавиться от рвоты.

- Дайте воду! И полотенце! – закричала я, протянув к стоявшим руку.

Светка бросилась к нашим сумкам и подала мне полотенце и бутылку воды.

- На, пей и сплевывай! – приказала я ему по-русски, еще не понимая, кто он свой или же чужой.

Тот принял бутылку и сделал, как я говорила. Прополоскал рот, горло, выпил пару глотков и утерся полотенцем.

- Спасибо, - услышали мы чуть хрипловатый голос, говоривший на нашем языке, без акцента. – Вы меня спасли. Чуть не утонул!

- Ты не чуть, а и вовсе утонул, парень! – сказала я, усмехаясь. – Что случилось? Судорога?

Тот кивнул, прихлебывая воду.

- Так и поняла, когда тебя увидела. Твое счастье, что я задержалась у буйка. А то кормить тебе сейчас было бы рыб на дне Средиземного моря! - уже смеялась я, глядя на вопросительные взгляды паренька.

- Так это вы меня спасли? Спасибо. Мне надо к своим. Там мой отец и наверно волнуется.

- Конечно, волнуется! – воскликнула тетка, которая пришла в себя и сейчас строго смотрела на мальчишку. – И понесло же тебя в открытое море! Ремня тебе за это надо! То-то отец беспокоится! Ох, уже, эта бестолковая молодежь!

- Она, как всегда, в своем репертуаре! – подумала я и подмигнула устыдившемуся парню. – Ничего! За битых двух небитых дают! Верно? Теперь знаешь, что бывает, если не соблюдаешь правила и не рассчитываешь силы.

Тот кивнул и улыбнулся.

- Ещё раз всем спасибо. Я пойду. А вас как зовут? – обратился он ко мне. – Да и вас всех тоже. Я Слава, Вячеслав Морозов. Мы с отцом здесь отдыхаем, вон в том отеле.

Он показал вверх и мы на автомате оглянулись за его рукой. Там стояли высотки, но в каком из них, так и не поняли, но кивнули. Потом представились и сказали, что завтра улетаем, а сегодня вот решили поплавать.

- Идите со Светой, проводите мальчика, - приказала нам тетка и мы пошли за парнем, только я надела штаны и майку прямо на мокрое белье. Ну, не идти же мне в нем, почти голой.

Только зашли за камни, как к нам кинулся мужчина в шортах и с криком:

- Славка! – прижал его к себе.

- Что случилось? Где ты был? Я весь извелся? – почти кричал он, оглядывая мальчика.

- Постой, папа! – снимал он его руки, которые не оставляли суету по его плечам и голове. – Я чуть не утонул, а меня вот эти люди спасли.

- Как не утонул? – ахнул тот. – Как спасли?

- Давайте я расскажу, - вмешалась я в их разговор и рассказала, как всё и произошло.

Отец судорожно прижимал сына к себе, будто кто пытался его оторвать от него и слушал, сурово сжав губы. Уже было достаточно темно, чтобы разглядеть и самого отца, но вот выражение лица было видно и оно было серьезным.

- Спасибо большое, - сказал он, после окончания моего рассказа. – Я перед вами в большом долгу. Как вас зовут и где я смогу найти.

Мы представились, сказали, что это не требует никакой благодарности, кроме того, что уже получили от него и от спасенного.

- Так что будьте здоровы, а мы пойдем. Там еще наши остались. Тоже волнуются. До свидания.

Мы уже повернулись идти, как услышали за спиной крик отца:

- Я обязательно вас найду!

Мы повернулись, махнули им рукой, и пошли к своим.

- А как его зовут-то? - спросила меня Светка. – Ты услышала?

- Кого? – чуть приостановилась я. – Он же сказал Слава, Вячеслав. Морозов, кажется.

- Да я не про парня, я про отца?

- Ой! – чуть не присела я от смеха. – А он и не назвался! Наверно от страха за сына. А мы даже не спросили!

- Вот же дуры! – засмеялась за мной подружка.

Так веселясь, мы дошли до своих. Они уже ждали нас полностью одетые и даже намеревались идти нам на встречу. Светка тут же натянула свой сарафан, который держала в руках Маринка, и мы двинулись назад, к лестнице, что вела наверх. Проходя мимо того места, где находились отец с сыном, их уже не увидели.

- Ладно, - подумала я, вспоминая мальчишку и мужчину, крепко обнимавшего того за плечи. – Даст Бог, свидимся.

Утром мы спешили на самолет, увозивший нас в Москву.

Глава 3. Столица СССР

Москва встретила нас жарой и духотой, как и всегда бывает в России в середине июля. Аэропорт Домодедово, куда мы приземлились, был полон таких же челночников, как и мы. С большими трудами прошли досмотр и еле успели взять вещи с бегущего транспортера с багажом. Даже одну сумку перепутали с другой женщиной, хотя и пометили их своими метками, красными лентами по окружности под липкой лентой. Так быстрее выделялись они на фоне одинаковых клетчатых баулов. Схватив каждая по две сумки, двинулись к выходу, и первые залезли в автобус, везший нас на Белорусский вокзал, как сказала Светка. Тут еще не было построено скоростное метро, которое уже функционировало в мое время. Я, правда, не каталась на нем, да и в столице была два раза и всё проездом. Теперь же разглядывала с любопытством.

Из окна переполненного салона, был виден только кусок шоссе с проезжавшими мимо автомобилями. В приоткрытые окна врывался ветерок и приятно шевелил волосы и охлаждал лицо, особенно после знатной толчеи у багажника, куда мы затолкали свои переполненные сумки. Тетка всунула водителю денежную купюру в виде десяти долларов, и тот предоставил нам места в другом багажнике для своих или таких же ушлых пассажиров, как тетка. Пропустил нас вперед перед другими. И хотя те пытались качать права, мы их не слушали и пробрались первыми, заняв места сразу за кабиной водителя. Теперь с комфортом ехали и чуть даже не пели. Все уже через полчаса дремали, и только мне не спалось, я разглядывала столицу и даже скорее её окрестности.

- Вот так и довелось мне побывать в Москве! – радовалась я. – Не мытьем, так катаньем, как говорится.

Столица конца девяностых была пыльной, раздраженной и суетливой. Много народу, много транспорта. Улицы заполнены до отказа бегущей толпой. Куда и зачем не понятно. Витрины магазинов, столбы и стены домов заполнены разнообразной рекламой в виде плакатов, вывесок и даже выносных баннеров прямо возле дверей, призывающих граждан купить, посетить, просто остановиться. Особенно много было обменников. Меняли после деноминации старые деньги на новые без трех нулей, меняли также на доллары, и другую валюту вплоть до самых оригинальных, как казахские теньге.

У мелких кафешек были выставлены прямо на улицу пластиковые столы под цветными зонами, похожими на пляжные. Там суетились и клиенты и официанты. У магазинов прохаживались молодые люди, раздающие всем желающим и даже не желающим буклеты и приглашения на распродажу нужных и не нужных товаров.

Толпа шумела, смеялась, ругалась. Суетня неимоверная. Мужчины, женщины, дети – они мешались, сливались в ручьи и ручейки, переходя в более обширные человеческие скопища. И никому не было дела до кого-то чужого, кроме себя самого или своих близких. Теперь объявлено время одиночек. Пришло то самое хваленое сообщество советских людей, где был призыв «каждому по труду». Теперь каждый думал только о том, как ему выжить и чем заняться, чтобы не голодать. Особенно остро ощущали себя люди с уже не имеющими престижа профессиями: врачи, учителя, военные. Все они рванули в торговлю. Только там могли быстро применить капиталистическую систему «товар-деньги-товар» и, получив быстрый оборот, могли купить что-то в дом, накормить семью. Уже никто не плакался, что нет продуктов и шмоток – ими были забиты все рынки, магазины и даже лотки и киоски. Продавалось всё! И также покупалось. Поэтому была выгодна именно такая система жизни в это время.

Кроме того появилось много обменников, разных фондов и банков, которые предлагали свои услуги. Одни предлагали выгодно обменять валюту, другие вложить, третьи взять кредит. И всё это взывало, кричало, тащило всякими рекламами не только в СМИ, но и внешними атрибутами: баннерами, растяжками, плакатами и витражами. Мозолили глаза красочные панно на стенах зданий, в окнах ресторанов и кафе, на крышах и балконах. А уж вечером разноцветные огни превращались в вакханалию цвета и музыки.

Народ торопился, он спешил по своим неотложным делам и в то же время оглядывал новые призывы, закладывая в память новые, пусть ненужные, советы и предложения настырных объявлений и реклам.

Рынок диктовал и правила жизни.

Кроме коммерсантов появились и те, кто контролировал этот сегмент экономики, а именно рэкет. Крышевали всё и все, кто не торговал. Молодняк под предводительством смелых сильных самцов организовывал банды и группы, которые предлагали свои услуги в охране, как человека, так и его товара. И их было много! Они воевали друг против друга, вырывая с болью и кровью более выгодные куски территории и компаний. Там тоже был своеобразный торг, который был смертельно опасным, но в то же время весьма прибыльным. Общество разделилось на тех, кто копил и тех кто отнимал накопленное, то есть кто делал деньги и кто их отбирал, иными словами грабил.

Представители власти, а именно милиция, погрязла во взятках от тех же рекитеров и даже большие группировки имели их на своем балансе, просто кормили с руки, дабы те закрывали глаза, а иной раз и помогали в сложных ситуациях. Простому коммерсанту помощи негде было искать: или иди под руку бандитам или закрывай свой персональный бизнес.

Рынков было много, как и крышевальщиков: Измайловский, Черкизовский, Динамовский и еще множество мелких, а также частников с плодами труда своего огорода. Москва превратилась в огромный базар в миллионы продавцов-покупателей. И если сами жители больше были первыми, то вторые были такими же, только уже в своем регионе России. Со столичных рынков тащили в свои города и веси оптом и в розницу, всё, чем была богата Москва.

Этим теперь жила и моя, то есть моего тела тетка Юлия Сергеевна, в прошлом врач высшей категории одной из московских поликлиник, помогающая дочери закончить МГУ, куда вкладывала деньги. Маринка понимала и помогала матери, как могла, особенно, когда не была занята учебой, то есть летом и зимой. Они летали в Турцию и Грецию за кожей и мехами. Начальный капитал был у них приличный, и они могли позволить себе эту простую и в то же время доходную часть торговли: закупали и сдавали оптом в один из комиссионных магазинов, где заведующей работала её подруга. Та принимала товар и тут же расплачивалась по предварительному сговору. Если же товар не шел, то его спихивали на «Черкизон», как именовался тогда этот огромный рынок, где также существовал свой человек. Человек военный, прапорщик бывшей советской армии, мужчина сорока пяти лет держал место в ряду таких же продавцов и был любовником той подруги. Он же поддерживал отношения через местных братков с группировкой державшей этот участок, и торговля шла успешно. И хотя прибыли было маловато для больших закупок, но на жизнь хватало всем.

Я, оказывается, была так называемой племянницей Юлии Сергеевны, а иначе седьмая вода на киселе: дочерью жены брата Юлии. То есть, никем. Прямого родства как такого не было. Исключительно по бумагам. Он, женившись на моей матери, усыновил или удочерил меня еще малявкой, дав фамилию и отчество. Так я стала племянницей тетке и сестрой Марине. Мне это даже нравилось, так как на прямую освобождалась от непосредственной опеки мнимых родных и могла начать жизнь по собственному усмотрению. Но пока я знакомилась и с ними и со временем, в котором непонятно как очутилась. Почему и кому это надо уже перестала задавать вопросы, не найдя даже приемлемого ответа. Решила не заморачиваться этим, а приглядываться и прислушиваться, чтобы найти свою нишу в этом жутком бедламе под названием «кровавые девяностые». Нет, я не собиралась влезать в бизнес, который предлагали родные, я собиралась начать свой. А для этого нужно было вспомнить те самые годы из своей жизни, вспомнить и применить сейчас.

Когда-то, в своем прошлом, в такие же годы, я только что закончила медучилище и пристраивалась на работу в больницу. Была молода и неопытна, верила всему и была под крылами своей семьи. Теперь же мне нужно пробиваться самой, но уж без прежней профессии, так она не принесла мне ничего доходного, кроме красавца мужа и квартиры взятой в ипотеку. Кроме того, здесь у меня не было ни богатых родителей, ни диплома, ни своего дома. Но у меня была память будущего, и этим необходимо было воспользоваться. Конечно, участвовать в больших делах у меня не было ни опыта, ни знакомств, но в мелких могла бы принять участие и поиметь свою выгоду. Только вот в каком? И пока ехала, пыталась вспоминать, но пока ничего не приходило в голову.

- Оставлю на потом, - решила я, оглядываясь на место, куда довез нас автобус.

Это был знаменитый Белорусский вокзал. Бело-голубое здание с высоченным шпилем произвел впечатление. И хотя вокруг тоже было полно разных пристроек в виде лотков и лавочек, комплекс зданий поражал своей помпезностью. Построенный в середине позапрошлого века, он так и остался не перестроенным и в наше время. В советские тридцатые обзавелся и метро «белорусская-радиальная», которое увеличило пассажирский перевоз в несколько раз. Именно с него начинался поход на войну сорок первого и именно сюда в сорок пятом вернулись солдаты с победой.

Я вспомнила фильм с таким же названием, и у меня сжалось сердце. Он мне нравился и актеры и сюжет и песня, в исполнении Ургант, одной из лучших актрис советского кино. Даже захотелось рассмотреть его поближе, но оставила на потом, как и всё остальное в столице.

- Обязательно буду бродить по улицам и осваивать столицу ногами и запоминать глазами, - улыбалась я, оглядываясь вокруг.

- Что ты крутишь головой? – спросила Света, пыхтя от усилий. Сумки были достаточно тяжелыми и главное неудобными, пузатыми от товара. – Будто не видела что-то.

Я хмыкнула, но не ответила, лишь сжала жесткие ручки и уже быстро пошагала за Мариной и теткой. Светка плелась сзади. Вскоре мы вышли на улицу, где стояли частники с машинами, и тетка помахала рукой. Тут же отделилась от группы белая четверка «Жигули» и притормозила рядом. Из нее выскочил грузноватый мужчина в черной олимпийке с надписью на груди «адидас».

- С приездом! – крикнул он, весело улыбаясь. – Я уж заждался. Как долетели?

- Как видишь, - устало сказала тетка, передавая в руки мужчины баулы. – Жарко в Москве.

- Да уж, - согласился мужчина. – Только и продавать меха и кожу! – засмеялся он, заталкивая сумки в кузов. – Домой?

- Ага, - протянула тетка. – Надо всё перебрать и отдохнуть. Как там Зоя?

- Звонила с утра, - откликнулся мужчина. – Я по её приказу сюда за вами.

Он удовлетворенно посмотрел на нас всех и захлопнул заднюю дверцу.

- Садитесь. Домчу быстро.

Мы сели назад втроем, тетка на переднее сидение к водителю. Я уставилась в окно и уже смотрела на москвичей, которые шли почти рядом, по тротуарам. Здесь уже было много и туристов и праздношатающихся. Особенно много молодежи и одеты были кто во что горазд. Так же и выглядели, то есть по личному доходу, но чаще бедновато и поэтому просто и удобно: шорты, бермуды и шлепки с босоножками у женщин, и треники с такими же шортами у мужчин. Да ещё кеды или даже шлепанцы на голые ноги. И никто не обращает внимание на то, как и кто одет и чем занимается. Все озабочены и хмуры и только туристический народ отличается от куда-то спешащего люда столицы, своей беззаботностью и спокойствием. Они резко отличаются и выделяются из толпы и внешне и внутренне. Смеются, фотографируют, осматривают окружающую их действительность.

- Да уж, - хмыкала я, наблюдая за окном Москву девяностых, - им будет что показать в своих сайтах и рассказать о русской столице и её людях. А потом, уже спустя двадцать с лишним лет даже продать эти снимки за хорошие бабки.

Мы подъехали к высокому зданию, и я поняла, что это знаменитые «высотки».

- Неужели здесь они живут! – ахала про себя, оглядывая старинную архитектуру этого советского раритета, виденного в фильме « Москва слезам не верит». – И я тоже? Вот это да!

И пока я озиралась по сторонам, машина остановилась и мы выгрузились у парадного подъезда. Мужчина, назвавшийся Игорем Никифоровичем, или просто Игорь, как просил его называть, выгрузил баулы, захлопнул дверцы и, прихватив пару сумок, освобождая руки Юлии, двинулся за теткой вслед. За ними пошли и мы. Войдя в просторное фойе, поздоровались с сидящей за стойкой пожилой консьержкой.

- Здравствуйте, Юлия Сергеевна! – вскричала она и выскочила из-за своего барьера навстречу. – Вы вернулись! Давайте помогу!

- Спасибо, Валентина Борисовна. Нам уже помогает Игорь.

Она приостановилась и быстро оглядела нас, остановив свой изумленный взгляд на мне. Сказать, что она была удивлена, ничего не сказать – она была ошарашена, тем, что увидела. Я даже несколько испугалась её огляду.

- Вдруг поняла или ещё хуже не поняла, что я ни я! – мелькнула шальная мысль и тут же я успокоилась и насмешливо хмыкнула, посмотрев той в глаза.

- Чтооо?

Она ничего не сказала, только как-то смешно икнула и кивнула, будто соглашаясь с моим вопросом. Я усмехнулась и пошла дальше, поддернув ручки тяжелых сумок.

Мы подошли к дверям грузового лифта, и тетка нажала кнопку. Тот сразу же открылся и мы вошли все разом. Поднимались быстро. Судя по остановке, это было рядом, хотя, как оказалось, это был седьмой этаж. Прошли вглубь просторной рекреации, и тетка открыла массивные дубовые, или мне так показалось, двери. Прихожая была приличных размеров и мы быстро свалили все свои сумки в угол, куда тетка показала. Игорь простился и обещал заехать, как только созвонятся. Я же стала осматриваться и приглядываться к действиям Светки. Каким боком она здесь, не могла понять, но судя по её действиям сообразила, что та тут также проживала. Только кем она была этой семье и что делала, не могла пока понять. Расспрашивать себе дороже. Ещё подумают, что совсем сбрендила, а это мне не было нужно. Я сняла обувь и пошла за девушкой, когда та сказала, что она к себе и первая в ванну.

- Ты вторая! – махнула она мне рукой и пошла дальше по прихожей.

Она была приличных размеров и представляла из себя помещение с несколькими дверями, арочного типа и проемом за углом. Видимо там тоже было жилое пространство. Мне было немного страшно, и в то же время любопытно.

- Ничего, - думала я, следуя за Светкой, - скоро все узнаю.

Она толкнула одну из дверей, и мы зашли в комнату. Судя по тому, что она не возмутилась и не сказала ничего, это помещение мы делили на двоих. Две кровати, письменный стол у окна, комод и шифоньер составляли мебель этой комнаты. В углу стояла разлапистая старинная вешалка, на которой висели халаты и полотенца.

Светка плюхнулась на одну из кроватей, и я поняла, что другая уже моя. Присела и посмотрела на неё.

- Ты идешь в ванную? – спросила её, когда она откинулась на подушки и закрыла глаза. – Или мне идти первой?

- А иди, - вздохнула она и приподняла голову. – Что-то я устала.

Прихватив один из халатов и полотенце, я поняла, что даже тут сделала правильно, раз она не возразила, и вышла в коридор.

- Надо обследовать квартиру, пока все разбежались по своим комнатам, - подумала я и, осторожно прислушиваясь, почти на цыпочках, пошла исследовать эту великолепную старинную жилплощадь.

Квартиры была большой, как я поняла, на пять комнат: четыре с дверями, одна только с аркой и за углом её, еще несколько дверей. Там находилась кухня и подсобные помещения: кладовая, ванная комната и туалет. Одну из четырех занимали мы со Светкой, три другие были за хозяевами, и в которой кто предстояло ещё узнать. Вошла в арку и поняла, что это был зал: с диваном, креслами и пианино в углу. На стенах картины в богатых рамках, и меж окон телевизор. Судя по конфигурации цветной импортный. Рядом на длинной тумбе видик с набором кассет. Кругом чувствовалось богатство и основательность. Уж кем был муж Юлии Сергевны, тоже предстояло узнать. Судя по портрету, что висел прямо над пианино, это был видный мужчина и значительный. Иначе бы не мог получить такие хоромы. Здесь же на стенах висели и фото в рамках. Я решила их осмотреть позднее, а сейчас устремилась в душ, совершив беглый осмотр. Теперь-то была во всеоружии со знанием хотя бы жилища.

Обследование ванной и туалета не дали мне какой-то новой информации. Всё как и у всех в то время: туалет обложен кафелем советского выпуска, то есть не импортный, бежевый и коричневый, ванная комната голубым и белым соответственно. Там же стояло кресло и тумба с зеркалом и раковиной. Обследовав подвесные полки, поняла, что мыльные принадлежности разделены и где хозяйские видно. Взяла все же их понюхав, обрадовалась и воспользовалась.

- А пусть мне потом скажут! – хмыкнула я. – Подумаешь! Ну, буду пахнуть их шампунем!

Быстро выкупалась и, завернувшись в махровый халат, выскользнула как раз вовремя. Мимо уже шла тетка. Она повела носом и я поняла, что выдала себя.

- Опять наш шампунь взяла! – прошипела она, скривившись.

Я пожала плечами и прошла мимо. Ага, значит та, бывшая хозяйка частенько так делала. Это хорошо, зато она не будет так пристально за мной наблюдать и дальше, а то я стала ловить её странные изучающие взгляды, особенно после того, как сняла все причиндалы.

За мной посетили ванную все остальные, и мы собрались в зале на перекус или вернее на обед. Он был приготовлен, как я поняла приходящей домработницей и теперь Марина со Светкой разогрели и поставили на стол борщ, в красивой, явно старинной, супнице на край стола, где уже командовала сама тетка, наливая нам в протянутые тарелки такого же сервиза. Судя по спокойному виду всех остальных, я поняла, что такой обед был не в диковинку и сервировка также. Видимо здесь соблюдался определенный порядок и режим питания. Так же тут стояли и хлебница и соусник со сметаной, и даже нарезанное мясо. Мне было неудобно под презрительным взглядом тетки, но судя по равнодушию остальных, поняла, что могу есть как хочу, не пытаясь делать из себя аристократку с манерами. А есть очень хотелось, следуя за запахом вкуснейшего первого.

- Ещё бы сюда и пампушек с чесночком! Мммм! – прихлебнула я со смаком.

В общем, обед прошел «в дружественной обстановке», как говорится. Убирая посуду, помогала Светке мыть её и складывать в старинный буфет. Тут же более пристально оглядывала кухню, святая святых любой квартиры, которая может рассказать многое о своих жителях и особенно, о хозяевах. Хотя, судя по всему, тут хозяйкой была совсем другая женщина.

- Уж не Юлия Сергевна, точно, - усмехнулась я, рассматривая и полу занавески на окнах, и цветы на широком подоконнике, и стол разделочный, да и сам буфет, уставленный разнообразной посудой.

Все это сочетало в себе старину и современность: холодильник «стинол» и старая газовая четырех конфорочная плита, соковыжималка и советская кофемолка уживались рядом. А еще были и хлебопечка и даже электромясорубка. Эти современные девайсы уже просочились на кухни, но были не китайские, как уже в мое время, а скорее немецкого производства. Даже электрочайник впечатлял своей маркой.

- «Филлипс», - прочла я на верхней части выпуклой стенки. – Надо же! Знать будет долго служить.

Теперь надо было бы узнать об отношениях наших со Светой. Кто она и почему здесь живет. Уж точно не родственница, как я поняла по взглядам самой хозяйки и Марины. Они были сдержанно-уважительными, что ли. Не то что ко мне.

Расположившись по кроватям отдыхать, я следила за действиями соседки и прокручивала варианты своих вопросов так, чтобы та не поняла моего незнания очевидных вещей. Но ничего не могла придумать. Мои мучения решились одним махом, то есть одним вопросом:

- Что с тобой происходит? – села она напротив и уставилась на меня. – Я тебя просто не узнаю. Ты меня пугаешь!

- Понимаешь, - положила голову на локоть, - я чувствую себя по-новому и сама себя не узнаю. После той вечеринки в Турции, приняла наркоту и всё забыла, как проснулась. Вот всё-всё, даже себя саму. Веришь?

Она смотрела на меня удивленно и в то же время сожалеюще.

- Да уж! Как тут не поверить после всего. Я же тебе говорила, чтобы ты не ходила с тем парнем. Он нам с Маринкой сразу не понравился. Но разве тебя можно было удержать, когда ты приняла на грудь! Вот тебе и результат!

Я понимающе кивнула.

- Память возвращается только вспышками какими-то. Мне ужасно стыдно и страшно. Может, ответишь на вопросы, и не будешь удивляться? – жалобно спросила я и присела на кровати, подобрав под себя ноги.

- Кто ты и почему мы в одной комнате живем? – задала я первый вопрос, который очень тревожил меня.

Она с удивлением посмотрела на меня, притихла, но тут же отмерла:

- Я Светлана Изотова, из того же города, что и ты. Иваново-то помнишь?

Я пожала плечами:

- Частично.

Она вздохнула:

- Совсем ничего! Ужасно плохо.

И начала свой рассказ, из которого я узнала, что мы из одного города и подруги. Закончили школу, и решили ехать в Москву, остановившись у тетки. Там освоиться, найти работу или учиться. Но не удалось ни то ни другое. Экзамены на бюджетный курс провалили, денег на платное обучение не было, и решили поднакопить и поступить на курсы, на бухгалтерские, так называемые С-1 или 1С со знанием компьютера, уже входившего в большую экономику страны. Вот почему и помогали тетке и Марине с бизнесом. Те покупали за границей, куда ездили два раза в год: летом и зимой.

- Меха сдавали в комиссионку, а кожу Игорю, в его лавку на Черкизоне. Там, иногда и торговали, когда тому было некогда. Стояли за прилавком. Так что и теперь опять будем в связи с новым товаром. Правда, летом плохо идет, если в розницу, но есть приезжие и те берут много, оптом.

- Что мы получаем? И сколько уже заработали? Кстати, где они, наши загашники? – засмеялась я, уже свободно, без сдавливания от страха дыхания.

- У каждого отдельно, - усмехнулась Света. – У тебя вон тот ящик комода и ключ свой. У меня нижний. Так что сама посмотри, если не помнишь.

- Спасибо, Свет, и прости, ладно? – перепрыгнула я к ней и приобняла за плечи. – Я обязательно исправлюсь. Вот увидишь!

- Уже увидела, - толкнула она меня. - Я не обижаюсь.

- Но у меня ещё будут вопросы, ладно? – тронула её за руку.

- Лады, - кивнула она. – Теперь можно я лягу?

Я сползла с её кровати и ринулась к комоду, но вспомнив про ключ, кинулась искать в сумке, которую повесила на рогатую вешалку. Там нашла связку ключей и поняла по старинной бороздке одного из них, что этот и есть от комода. Открыла ящик и, под усмешку Светы, осмотрела содержимое. Тут явно было всё супермодное, начиная от белья и кончая побрякушками. В углу виднелась небольшая коробка от духов или туалетной воды. Достала и увидела пачку дензнаков, разного наименования. Тут были новые русские пятисотки и доллары. Посчитав, поняла, что имела в запасе небольшой капиталец в сумму десяти тысяч рублей и трехсот долларов. По тем временам довольно много. Хмыкнув, спряла все на место и закрыла ящик, предварительно найдя там пару белья более сдержанного характера, нежели остальное. Заглянув шифоньер, поняла, где мои полки, а где вещи подруги. Это тоже различалось по яркости и легкомыслию. Перебрав, оставила более скромные и распределила по необходимости нОски: светлые джинсы, правда дырявые, но все же не такие откровенные, как шорты-трусы, лосины темного, не ядовито-салатового и розового цвета, майки удлиненные, а не короткие, которые смотрелись скорее топами. Да еще нашла пару курточек из легкого сатина яркого красного и голубого цвета, которые годились, чтобы прикрывать ненужную оголенность тела, хотя и были до талии. В общем, всё, что было прежнее, то есть вызывающее, отложила в сумку, которую нашла тут же на шкафу.

- Прощай, девочка! – мысленно произнесла я, задергивая замок. – Здравствуй новая Люда или Мила. Уж, как только меня зовут мои новые знакомые, так и будет.

Здравствуй другая жизнь!

Глава 4. Дорога к дефолту

Вечером, после ужина, села перед телеком и просмотрела новости по всем каналам. Рассказывали о деноминации, об обвале экономики, о возможном дефолте. И в тоже время выступали участники в свободном споре и говорили о стабилизации, о ГКО (государственные краткосрочные облигации) и их успешном движении по стране и за рубежом. Многое мне было непонятно, лишь потому, что я мало обращала внимание в своем времени на это, только запомнила знаменитый дефолт в августе и прыжки долларов, вернее цены на них. Мне тогда в мои годы было не до них. Да и кто бы обращал на это внимание в свои восемнадцать! Разве этим были забиты наши головы. Помню лишь странные разговоры своих родителей, да и то нас касалось едва. Они не были банкирами или руководителями больших компаний, которые потерли всё в этот самый «черный понедельник». Я даже вспомнила дату – 17 августа. Правда сейчас была середина июля, так что до августа ещё месяц.

Тут я и задумалась.

- Если не воспользуюсь этим знанием, то упущу что-то значимое и мне очень нужное, - почему-то мелькнула странная мысль. Но что именно, ещё не сложилось в голове, и я решила оставить и подумать, набравшись инфы. До той даты ещё было время.

С утра начались хлопоты по доставке товара сначала в комиссионку к подруге тетки, затем мы поехали к Игорю на рынок. Если комиссионка была сравнительно близко, почти рядом, в центре, то рынок был далеко.

Бывший Измайловский стадион, который был до конца построен лишь в конце восьмидесятых, так и не успел реализоваться, как спортивное сооружение и вскоре был превращен в своеобразный район с торговыми рядами и огромным подземным городом с владением разных национальных меньшинств. Здесь были парикмахерские, дома быта, гостиницы, казино и даже публичные дома терпимости. Здесь же существовал и свой роддом и даже кладбище. Тут, на этом рынке, можно было купить всё – от услуг проституток до автомобиля, или как говорят в Одессе, даже «миниатюрную атомную бомбу». Также можно было купить оружие и наркотики. Территория рынка была огромной, почти 80 футбольных полей, а владелец был миллиардером. Бюджет этого рынка составлял сумму равную бюджету страны. Вот в таком месте предстояло потрудиться и мне, как я поняла.

Место Игоря было почти с краю, недалеко от одного из множества входов-выходов. Тут были целые улицы из лавок и прилавков, торговавших кожаными изделиями. Много лиц иной национальности и судя до разговору кавказцев. Но попадались и славяне. Чаще продавцы и продавщицы. Игоря тут знали и весело приветствовали нас, отпуская незлобные реплики, а некоторые даже комплименты.

- О! Игор! У тебья новая дэвушка! Познакомися! – раздались голоса справа и слева.

- Нет новых! – засмеялся мужчина. – Это же Мила! Не узнали!

- Ах-ха! – удивленно поднимали некоторые брови, вглядываясь в мое лицо. – Тэпеэр ты совсэм другая! – слышались смех и реплики. – Болеешь?

Я тоже улыбалась им и пожимала плечами. Не хотела им отвечать и в то же время понимала, что надо налаживать контакт.

- Уже выздоровела! – хмыкала я, кривясь.

Они же понимающе смелись и пытались даже хлопнуть меня по попе. Я уворачивалась и грозила пальцем. Так и прошли к своему прилавку, огороженному от других лишь картонными стенами и занавесками из толстой ткани. Там уже стоял продавец, молодой парень в джинсах и черной майке с красочным рисунком на ней в стиле «а ля девяностые», то есть ярко и крикливо. Вещи расположены рядами и висели на стенах, на вешалках до самого потолка. В углу размещалось зеркало в рост и стол для упаковки товара. Тут же стояли чайник и коробка с нехитрой посудой. Внизу виднелись пятилитровые пластиковые бутыли с водой. Всё было каким-то неестественно хлипким и несерьезным, будто кибитка цыган во временном расположении на поле. Я мало помнила такие вещевые рынки, уже за время двадцать первого века привыкла к большим и серьезным магазинам и супермаркетам, к компьютерам и карточкам, где пользовались не наличными, а счетом в банке.

- Как же всё же отличается этот балаган от моего мира, - вздыхала я, разглядывая окружающее. – А всего в каких-то четверть века!

Мы распределили по вешалкам купленные вещи, посидели и попили чай, и хотя на улице было жарко, он дал нам прохладу, выступив потом на теле и лице. Слегка дул ветерок и колыхались над нами не только полог и стенки от сквозняка, но и растяжки над торговой улицей с рекламами и призывами. Ходил топами народ, громко торгуясь, ругаясь или смесь. Подходили и сюда. В основном региональные оптовики, как объяснил парень продавец. Звали его Вовой, и был он студентом, который подторговывал в свободное время. А еще соседом по площадке квартир с хозяином, как рассказал мне потом он сам, когда мы сдружились. Учился на компьютерщика на курсах, которые уже открывались повсеместно. Впереди началось вырисовываться будущее страны, опутанное этой сетью и специалистов нужно было много, хотя и сейчас их было достаточно. Хакеры регулярно взламывали пароли маломощных и слабых систем защиты банков и компаний, нанося им приличный ущерб.

Этим занимался и Вова, как потом рассказал мне под большим секретом. Я вообще с ним задружилась уже после августовского обвала. А перед этим мельком сказала, какие банки и фонды будут подвергнуты кризису. Все-таки немного вспомнила. Остались в памяти кое-какие названия. Правда, более полно я не могла сказать, но к этому и не стремилась. Куда с моим медобразованием! Если только помня кое-что из рассказов окружающих да подсмотренные события в телевизоре. Но даже это помогло нам с ним обратиться именно в те банки, которые могли лопнуть, о чем он мне сказал перед дефолтом. Там я и набрала кредитов для покупки долларов. Этим бизнесом решила заняться и сыграть на повышении, зная, что уже скоро цены на них подпрыгнут почти в пятеро от прежней. Сказала и своим. Но они отреагировали по-разному: тетка презрительно, Марина равнодушно, Света пожала плечами, не понимая моего предложения.

- Не выдумывай, - засмеялась она, когда ей по секрету рассказала, будто-то видела всё это во сне. И только Вовка прислушался.

- Я посмотрю на котировки и дам тебе ответ, - сказал он, на мой совет купить доллары сколько сможет.

Даже такой зубр как Игорь и тот отмахнулся от меня и сказал, что всё это досужий вымысел коммунистов.

- Они в Госдуме всё никак не выберут премьера вот и бла-бла про дефолт. Чего их слушать! Нам надо быть реалистами, девушка, а не слушать твои сны.

Я понимала, что могу стать очередной кликушей или доморощенной Вангой и поэтому перестала рассказывать и уговаривать их на покупку валюты. Сама же потихоньку начала скупать в обменниках и даже с рук. Свои деньги складывала и уже радовалась их количеству.

- Если обменять их на рубли, то в начале будущего года буду иметь более ста тысяч рублей. А это уже капитал, который можно положить на счет под хорошие проценты. Только бы вспомнить те самые банки, которые выстоят и даже пойдут вверх. Кроме всего, надо закончить курсы бухгалтеров, а уж комп я знаю. По крайней мере, была приличным пользователем. Так что новые знания только поспособствуют моему укреплению в новом мире.

Курсы были трехмесячные и начинались, как и всё в стране с первого сентября. До этого мы проплатили за учебу и работали у Игоря два раза в неделю. Один день из семидневки работал он сам.

За это время сошлась не только со своими и Светой, но и с домработницей Леной, немолодой, но активной женщиной сорока лет. Мы с ней познакомились на следующий день по приезду и надолго стали приятельницами, несмотря на разницу в возрасте. Особенно понимали друг друга по отношению к тетке. Она также её презирала, хотя и была подобострастна, как всякая прислуга при хозяйке. Я также относилась к ней, и на этом мы сошлись. Кроме того я стала делиться с ней своими прошлыми рецептами, каких у меня было множество в памяти, особенно по выпечке. Уж мои пироги и торты любили не только Витя, но и товарки на работе. И хотя муж постоянно ругался, мол, толстеет от выпечки, то девчата в «скорой» только хвалили и ели с удовольствием.

- Тебе бы ресторан открыть или кафе с твоими талантами, - часто говорили мне они, поглащая пирожные в каком бы количестве не принесла. А что не есть! При том бесплатно!

Вот об этом и вспомнила, когда начала думать о своем месте в новой жизни. Распланировала и начала докапываться до подруги, чем та собирается заниматься. Предложила открыть собственное небольшое кафе.

- Если сложимся и подтянем еще и Лену, то сможем сделать свой бизнес. Не всё же время быть на побегушках у тетки. Хотя спасибо ей, дала возможность копить и учиться. Теперь надо думать о будущем.

Она обещала подумать и дала слово не проболтаться. Но про будущий дефолт я тогда ей не сказала.

- Ещё подумает черт знает что, - решила и промолчала, хотя её капитал мог бы пополниться прилично. Боялась, что примет мои рекомендации, как очередные выверты и так уже испорченного отношения ко мне.

Я поражала её своим поведением: новые взгляды на жизнь, новое лицо и внешность, новые привычки и даже разговор. Если ранее жвачка не вынималась изо рта, то теперь она отсутствовала, если грима на лице было, с пуд, то сейчас вообще никакого даже намека. Поменялась и мода, стала спокойной. Отрастила волосы, перекрасила в свой натуральный цвет и схватила их в хвост. Села за учебники и даже начала читать художественную литературу.

Однажды удивились и остальные, когда я, присев за пианино, пробежалась по клавишам, вспомнив свои навыки еще по прошлой жизни. Тогда я окончила еще и музыкальную школу. Правда, из-под палки, но грамоту знала и, если постараться, то некоторые маленькие пьески, почти детские, могла и сыграть. Марина показала свои мне свои ноты, и я иногда заучивала их, играя днем, в то время, когда никого не было из хозяев. И библиотеку Маришкину тоже потрепала порядком. Особенно ударила по классикам, вспоминая школьную программу. Кроме того начала посещать театры и выставки, ходила по Арбату и смотрела, слушала и впитывала новые тенденции этого мира. Радовалась и своим старым пытливым мозгам и молодому телу, находившемуся, теперь уже, в крепкой связке. Начинала потихоньку не только привыкать, но и ощущать это другое время.

Так проходил месяц моей новой жизни, за который я успела приноровиться ко всем и ко всему. Уж опыт взрослой бабы мне помог отлично. Особенно в работе на рынке у Игоря. С ним я так и не нашла общего языка ещё и потому, что он начал обращать на меня внимание. Я поняла и стала его сторониться. Однажды даже пришлось поставить его на место, когда тот прижал в уголке за занавеской и начал хватать за все выпуклые места моего тела. Попытался поцеловать, но я увернулась и стукнула его коленом между ног. Он согнулся пополам.

- Знаешь что, - зашипела я зло глядя на его покрасневшее от боли и возбуждения лицо, - еще один раз и всё расскажу тетке. Уж она-то знает, кому передать. И вообще, не распускай руки! Получишь ещё сильнее. Это я умею. Веришь?

Я смотрела на него с презрением, и тот понял, что проиграл.

- Больно надо! – прохрипел он, выпрямляясь. – Дура ты, Людка! Могла бы заработать. Я щедрый к своим бабам.

- Я не твоя баба, понял! И никогда ею не буду! Так что будем взаимно вежливы.

После того случая он смотрел на меня с досадой и даже зло, а я старалась поменьше бывать с ним наедине. Познакомилась с соседом справа, Рафиком из Азербайджана и тетей Викой слева, такой же продавщицей. Они присутствовали каждый день, не так как мы попеременно. Рафик работал от дяди хозяина прилавка и тоже торговал кожей, Вика же джинсами. В общем, сейчас в летний период в доходе была лишь Вика, баба лет тридцати-тридцати пяти. Неплохая, веселая, но семейная и с детьми, двойняшками семи лет. Показывала своих мальчишек и мужа на фото, и хвасталась своей семьей. Что же, кому как повезет. Ей пока везло.

А вот с Рафиком мы сдружились. Он был из города Кази-Магомед, что недалеко от столицы Баку, как рассказывал сам. Там закончил русскую школу, и поэтому хорошо говорил по-русски.

- Мой отец всегда считал, что мы, дети, должны знать язык страны, где живем и теперь я ему благодарен. А поначалу было трудно. В семье все говорили на азербайджанском, и я искал себе не только русских одноклассников, но и друзей из их числа.

- Там была одна девочка, которая мне очень нравилась, - рассказывал он мне, когда у нас не было покупателей, и мы зависали с чаепитием. - С ней учились в одном классе. Она дочка военного, часть которого стояла в предместьях нашего городка и она и стала моим искренним другом и помощником в разговорном русском. Познакомила со своими друзьями, и я влился в компанию таких же ребят и девчонок. Мы часто гуляли вместе, играли и даже совершали налеты на местные бахчи за арбузами и дынями. Я в основном тогда руководил этими делами. Заговаривал со сторожем, отвлекал, а ребята тащили арбузы, - смеялся он, вспоминая свое детство. – Кроме того она всегда советовала мне какие книжки читать, я смотрел у них кино, бесплатно на летней площадке. А еще мы играли в разные игры, в основном в лапту или в «штандр», как они называли, подкидывая мяч вверх, а потом выбивали всех, кто оказывался рядом. Было весело и мне очень нравилось. Вот там я и получил навык русской речи. Сейчас вот помогаю своему дяде, который рад моим знаниям. Видишь, как всё пригодилось, - веселился он и показывал мне очередную книгу, которую читал в свободное время.

- Ага, - слушала я и понимала, почему мне так легко с ним. – Привычка – вторая натура. Теперь понятен его правильный русский. Детство с языком – лучшая учеба. Поэтому в страну, любую, нужно ехать в малом возрасте. Тогда можно и понять и полюбить её, изучая вместе с детьми местный язык, традиции и культуру.

Рафик познакомил меня со своим родственником, хмурым полным дядькой, который говорил только на своем, на русском с большим акцентом. Я узнала, что он живет в его большой семье и готовится к поступлению в институт.

- Хочу быть менеджером с высшим образованием. А для этого нужен ВУЗ. Я обязательно поступлю, вот увидишь, - уверял он меня и я соглашалась, глядя в его большие черные выразительные глаза. Мне он нравился, как знакомый парень и только, хотя я замечала, что ему-то нравлюсь больше, чем подруга. Уж в этом не могла ошибиться.

- А почему и нет! – улыбалась я, видя, как он старается мне угодить во всем, вплоть до заварки чая и покупки сладостей к нему. – Хороший парень, не хамло нацменовское, что окружало меня.

Каждый если не мог цапнуть, то обязательно отпускал реплику, иногда нелицеприятную и чаще на своем языке. Я вначале огорчалась, злилась, а потом привыкла и даже сама огрызалась. Вообще, те кто торговал рядом и даже в ряду постоянно, то все уже знали друг друга и иногда помогали и в работе и в мелких делах: присмотреть, если надо в магазин или туалет, помочь, если попадался какой крикливый или хамовитый покупатель, а иногда и похвалить продукцию, если уж не ругать товар соседа.

Вот такая солидарность многого стоит. Особенно, когда появлялись крепкие парни с нахальными глазами. Это были шестерки «смотрящих» за подвластными территориями. Я старалась в это время скрываться в глубине палатки, и только выходить, если настойчиво требовали. Рафик вначале часто мне помогал, особенно когда те пытались «пригласить» отдыхать в их компании. Он говорил, что я его девушка, и они сплевывали, но уходили. Да и кто свяжется с представителем той группировки, которая «крышевала» эту часть рынка. Как оказалось, она была в руках их диаспоры. Так что, я чувствовала себя защищенной. А уж как с этим справлялся Игорь, понимала – платил, как и все вокруг.

Светку Рафик тоже защищал и поддерживал, как и меня. Но чаще я работала вместе в ней. Так мы могли помогать друг другу и быть спокойными в торговле. Она разбиралась лучше, как поняла и ловко управлялась с финансами. У меня как-то не так получалось, и считала я хуже, особенно с переводом, если надо с рублей на доллары. Ведь тогда платили за товар иногда и той и другой валютой. Так что её умение необходимо было постоянно. Поэтому мы и работали через день, зато вместе.

Оптовики иногородние часто расплачивались долларами, и я потихоньку, понемногу заменяла их на рубли. Своеобразный обменник на месте. Об этом знала Светка и она-то мне и помогала, рассчитывая курс. От Рафика я скрывала свою замену, да и от Игоря особенно. Если бы он узнал, то было бы худо. Выгнал бы сразу. А так у нас был заработок, часть которого я должна была накопить на первый платеж по кредиту. Второго уже могло и не быть, но все же я сомневалась, ведь мир другой. А вдруг не произойдет дефолт! Тут я уже даже молилась, чтобы случился.

- Вот такие повороты в жизни, - думала я, усмехаясь своим мыслям. – Кто бы мог знать, что здесь есть отчаянная авантюристка, которая молится на дефолт! Тьфу ты, черт!

Но пока время подбиралось к тому «черному понедельнику» случилось событие, которое разворотило мою налаженную жизнь.

Глава 5. Встреча с судьбой

Я увидела Славку, того самого мальчишку, которого спасла в море. Он шел по торговой улице и осматривался по сторонам. Судя по его поведению, кого-то искал.

- Уж не меня ли? – мелькнула мысль, и я выскочила из-за прилавка ему навстречу.

Тот увидел меня и остановился, пораженный. Потом вдруг очнулся и кинулся ко мне.

- Людмила! – закричал он.

Захватил в объятия и прижал к себе. На его крик выскочила Света и даже Рафик выглянул со своего места.

- Ой! – вскрикнула Светка. – Да это же Славик!

Мы обрадовались все. Затащили его в палатку. Оглядели. Он улыбался, и глаза его горели удовольствием.

- Я вас искал! – начал он. – Хожу вот тут уже почти месяц как на работу, каждый день.

- Надо же! – заахала Света. – Как же ты нас нашел? Здесь потеряться можно на раз-два. А ты искал!

- Да я вспомнил, как вы говорили, что торгуете на Измайловском рынке кожей. Вот и ходил по рядам. Знал, что найду обязательно.

Я смотрела на загорелое, смышленое лицо парня удивлялась и радовалась. Почему? Кто знает. Просто была счастлива его видеть, как родственника, которого не ожидала, но о котором часто думала и ждала встречи.

Мальчишка был хорош внешне, и чувствовалась порода, что ли: высокий, еще по-юношески субтильный, но разовьется и будет интересен для девичьего взгляда, светловолосый, голубоглазый. На загорелом его лице они особенно ярко смотрелись, как два чистых озерка. Улыбка очаровывала и располагала к себе. Одет был стильно и на молодежный манер, но без вычурности. Богато смотрелись часы и золотая цепочка на шее. Тогда все мужчины носили модный принтер в виде золотых аксессуаров: цепи, кресты, кольца и печатки. Потом это сошло на нет, и пришла мода на простоту, но на дорогие по цене вещи. Сейчас же барахолка одевала наших людей. Иногда, в бутиках, как назывались дорогущие магазины, появлялись модные вещи, и они постепенно вытеснили рынок. Но до этого еще было достаточно времени и можно было заработать на будущее.

Тем более, сейчас, можно было половить рыбку в темной водице.

- А что, - задумывалась я, вспоминая свои кредиты и будущее этих заемных организаций, - чем я хуже тех обманщиков, которые там сидят. Они такие проценты лупят, что мама не горюй! Им и после хватит. Некоторые так даже и обогатятся, начав новое дело. А те, кто лопнет, значит, судьба. Они и так бы лопнули, даже без моих заемных копеек.

И всё же на душе кошки поскрёбывали. Но я гнала эти мысли и думала о нашей дальнейшей судьбе. Кое-что вырисовывалось, но еще было сыро и вяло.

- Время всё расставит по своим местам, - уговаривала я себя.

Сейчас же я видела перед собой улыбающуюся мальчишескую рожицу и радовалась вместе с ним. Даже притянула его лицо к себе и расцеловала в обе щеки. Он покраснел, слегка опешил, но улыбку не потерял. Схватил меня в объятия и прижал к себе уже по-взрослому.

- Ну-ну! – оттолкнула его от себя и погрозила пальцем. – Не сомни мне кофточку.

Он отпрянул покраснел и даже растерялся.

- Давай к нам, - потащила его за руку в угол, где мы пили чай и перекусывали. – Рассказывай.

Он смущенно оглядывал наш закут. Я достала термос и налила нам в кружки, положила по пакетику, пододвинула ему вазочку с восточными сладостями, которыми нас снабжал Рафик.

- Пей чай, и мы слушаем, как ты здесь оказался, - начала я и уселась рядом.

Светка стояла за моей спиной и тоже смотрела на парня. Он прихлебнул.

- Я долго искал, ходил по рядам и даже спрашивал о тебе…о вас, - поправился он и покраснел. – И, в конце концов, вот нашел.

- Зачем? – задала я ему вопрос, который смутил того еще больше.

Краска вновь залила его лицо, и даже влага показалась в глазах. Он совсем растерялся. Потом прихлебнул чай и успокоился.

- Хотел увидеть вас и еще раз поблагодарить, - пробормотал он. – И мой отец тоже вас благодарит.

Я смотрела на него и думала, что он мог быть моим сыном, если бы мы с Витей смогли зачать в молодости ребенка. Но у меня не выходило, а потом и бросили эту тему. Как-то привыкли жить вхолостую. И это нас более-менее обоих устраивало. Только когда видела мамаш с колясками или же детишек с цветами у школ, сердце ныло от тоски. Видимо чисто по-женски, что ли. Не выполняла я свое предназначение – родить человека.

Теперь, глядя на Славика, почему-то отчаянно захотела, чтобы он был моим сыном, чтобы радовался мне, а я ему. Взглянула на него как-то не так и он вскинул брови. Видимо не понял или же изумился. Я тут же опомнилась и прихлебнула свой чай. На этой ноте запретила себе тАк на него смотреть.

- А как зовут твоего отца? – тут же вставилась Светка. – Мы тогда не запомнили.

- Владимир Владимирович Морозов, - улыбнулся он уже ей, подняв глаза.

- Надо же! – ахнула я про себя. – Как в будущем главу России.

- А кто он по жизни? - продолжила она свои вопросы и теперь он начал свой рассказ, уже обращаясь к ней.

- Он финансист. У нас свой банк. Правда, небольшой. Только недавно начали свою деятельность. Я тоже буду там работать, как закончу институт.

- А сколько же тебе лет? – удивилась я. – Ты студент?

- Нет! – рассмеялся он. – Ещё пока в школе учусь. Два года впереди. Это я про будущее. Отец во всем мне пример. Вот и я также хочу, как и он.

- Расскажи о своей семье, - продолжила Светка, подсаживаясь уже ближе.

- Ну, что рассказать-то? – поставил он кружку на столик. – Мы с отцом живем вдвоем. Мама ушла от нас год назад.

- Как это ушла? – перебила я его рассказ. – Совсем?

- Умерла, - слегка поник он. – Болела долго. Рак крови. Отец старался, работал, возил её даже за границу, но всё напрасно. Так что мы теперь одни. То есть с ним вдвоем. Я учусь, он работает. Но мы дружим.

Он рассказывал нам свою историю, а я думала, что вот так несправедливо в жизни бывает, что хороших людей забирают первыми. А то, что его мать была отличной женщиной, могла судить по сыну. Говорят же, что яблоко от яблони недалеко падает. Часто, еще в прошлой жизни, видела, чтО социум и воспитание делает с молодым поколением. Редко из маргинальных семей вырывается отпрыск и становится выдающимся и даже просто нормальным человеком. Чаще скатывается в ту же пропасть, что и его окружение, семья. Этот же воспитан, развит не по летам и образован.

- Я хотел бы пригласить вас к нам в гости, - прервал он мои грустные размышления. – Отец тоже будет рад.

Мы со Светой переглянулись и кивнули согласием. Потом еще долго сидели и разговаривали о разном, даже смеялись. Обменялись телефонами и обещали навестить их, как освободится время. Он ушел окрыленный, а я задумалась о его визите и о нём самом. Видно было сразу же, что не так просто он нас искал.

- Видимо я или Света ему понравились, - хмыкала мысленно. – Ладно, потом разберемся.

Рафик заглянул к нам сразу же после ухода Славы.

- Этой чей парень? – спросил он, обращаясь именно ко мне. – Твой?

Я рассказала ему о том самом случае в Турции, и он расслабился.

- Ах, вот что! – улыбнулся он. – А я-то думаю, что за мальчик к вам прибился. Так был рад, как будто хотел пригласить на свидание.

- Кого? Меня? – удивилась я. – Да, что ты! Он ещё совсем ребенок!

Тут я несколько стушевалась:

- Благодарил за спасение, вот и всё. Верно, Света?

- Да-да! – крикнула она из-за занавески. – Пригласил к себе в гости.

Она вышла и начала складывать вещи в коробки. Наш день заканчивался. Рафик кивнул и тоже ушел заниматься своими делами. Скоро приедут грузчики со своими тележками, и надо будет отвозить товар на склад. Оставлять его в открытых палатках не могли. Таков порядок. Этим в основном я занималась, а Света подсчитывала выручку. Скоро должен приехать Игорь за деньгами. Сегодня было немного и мы также и получим, то есть копейки.

- Бартера баксов не будет, - тихо вздыхала я, складывая куртки и плащи.

Уже дома, вспоминая этого мальчика, мне захотелось встретиться с его отцом, которого едва помнила.

- Если у него банк, то следует ли рассказать ему о грядущем дефолте? И поверит ли он мне? – мучилась я этими мыслями два дня до того самого момента, когда позвонил Славик и пригласил нас в гости. Всех, даже тетку. Только зачем её, я не поняла. Видимо считая, что одних приглашать неудобно.

В воскресенье мы ехали в гости к новоявленному банкиру. Очень хотелось посмотреть, как такие живут. Именно «как», а уж где, я примерно представляла, так слово «рублевка» ассоциировалась в мое время, как территория нуворишей российского разлива. Уж сколько книг, фильмов и телепередач было в мое время, не передать. Теперь и мне сподобилось увидеть это своими глазами.

Такси ввезло нас через КПП в «святая святых» высшего звена общества. Когда-то Сталин построил здесь свою дачу, и всё его окружение тут же сподобилось пристроиться к своему вождю. Организовались целые кланы или так называемые «родовые гнезда». В основном это были высшие чиновники, представители искусства и науки. Потом их дети и внуки. Но вскоре территорию начали атаковывать новые русские миллионеры и миллиардеры. Они выкупали у отпрысков бросовые дачи по бешеным ценам и строили помпезные дворцы с высокими заборами. Окружали себя командой охранников, телекамерами и собаками. И чем выше забор, многочисленнее прислуга и злобнее животные, тем круче смотрелся новый житель «Рублевки».

Именно сюда мы приехали в гости к новым друзьям. Особенно радовалась этому тетка, так как считала, что такое знакомство оправдывало все её смелые мечты. Мы ранее рассказали о встрече и приглашении Славика, и она загорелась. Теперь же, оглядывая в переднее стекло такси новые архитектурные сооружения, ахала и удивлялась их богатству. Я же тихо хмыкала на каждое её замечание, которые она, не стесняясь, говорила вслух, особенно обращаясь к дочери.

- Вот видишь, как надо жить, - слегка оборачивалась она к нам и смотрела на Маринку, которая также осматривала окрестности, но молчала. – Это ли не возможность забыть о работе за кусок хлеба.

Я хотела ей напомнить, что она уже давно не работала по своей специальности, хотя и закончила медвуз и даже вначале пыталась трудиться в поликлинике при ЦК КПСС, но муж, партийный деятель горкома, видная шишка, отговорил её, и та согласилась сидеть дома и воспитывать дочь. Тот в начале девяностых, «почил в бозе», как говорится, так как не смог пережить новые времена. Сердце не выдержало, хотя и лет ему было немного, но не смог встроиться в теперешнюю жизнь. А вот предприимчивая жена смогла и теперь часто жаловалась, вспоминая свои прежние годы, на власть и деньги, на которые долго жили и даже смогли начать свое маленькое дело. Но, как и всё в этом мире приходило к концу, и она понимала, что может рассчитывать лишь на свою дочь, то есть на её выгодное замужество. Поэтому и согласилась и даже устремилась к этому знакомству. Особенно, как только узнала место жительства и состоятельность отца мальчика.

Мы ехали по своеобразному тоннелю из высоченных заборов, окруживших помпезные коттеджи. Эта роскошь дворцовых сооружений была визитной карточкой тех, кто когда-то жил в «хрущевках» с низкими потолками и крохотной кухней. Теперь же они строили замки и окружали их высоченными стенами, по принципу – чей выше, тот круче. Поэтому, когда мы увидели открытое место с небольшим металлическим ажурным забором и такой же калиткой, то были поражены и даже несколько ошарашены и домом, облицованным белым силикатным кирпичом, причем только до второго этажа, и его простенькой архитектурой и высокими елями за ним же, вместо стриженных газонов и вычурных скульптур, так любимых новыми жителями Рублевки. Всё было достаточно скромным и в то же время старинным и очаровательным. Здесь чувствовался и дух времени и самих хозяев, любящих свое гнездо, заботившееся о нем и поддерживающие его строение.

Ворота открыла нам женщина среднего возраста, видимо домработница, и мы выгрузились прямо перед нею, расплатившись с водителем. За нею следом на невысокое крыльцо выскочил Слава и кинулся к нам.

- Здравствуйте! – закричал он на бегу. – Мы уж заждались вас! Не было никаких препятствий на КПП?

- Нет-нет! – ответила возбужденная тетка и пожала руку парню. – А где папа? Мы хотели бы и его увидеть.

Тут же увидели спускавшегося с лестницы моложавого мужчину лет сорока, одетого в джинсы и легкую цветную рубашку, с короткими рукавами. Он улыбался.

- Владимир Владимирович, - представился он нам, улыбаясь, и я тут же отметила их сыном поразительную схожесть - тот же светлый чуб, и те же синие, как озера глаза.

Он был высок, широкоплеч, атлетически сложен и гибок. Та же улыбка, те же черты лица, только взрослее и чуть напряженнее, что ли

- Видимо от количества женщин, - подумала я и пожала ему руку, в череде знакомств. Мою, он задержал и даже потряс.

- Рад, рад видеть вас, Людмила. Мой сын все уши прожужжал о вас. Даже искал по рынку.

Я кивнула, соглашаясь и понимая, что непросто ему было принять решение сына на поиски неизвестно кого и тем более в таком месте, как Черкизовский рынок. Там могло с мальчиком всякое произойти. Именно об этом он и рассказывал мне, когда мы остались с ним одни, после веселого застолья в большом дворе под навесом, где был построен целый комплекс для отдыха. Здесь было место под стол и кресла, лежаки для загорания и отдыха, даже качели с мягкими сидениями в виде диванчика, на котором могли поместиться вдвоем, что мы и сделали. То есть я сидела, а ко мне подсел Владимир с бокалом вина. Предложил и я не отказалась.

- Я вспоминал вас, - сказал он через небольшую паузу.

Я кивнула, понимая его состояние, как отца, чуть не потерявшего ребенка. При том единственного.

- Хотел видеть и поблагодарить еще раз, поэтому и не запрещал ему вас искать. Тогда вы только сказали где торгуете, а все остальное мы с ним пытались выяснить сами.

- И получилось! - засмеялась я. – Он у вас настойчивый. Вероятно весь в папу.

- Да, мы такие, Морозовы. Еще с давних времен. Ведь это место мой предок выкупил еще во времена империи, до семнадцатого года. Был вторым товарищем генерального прокурора Москвы. Все мужчины рода были юристами, и только я финансист.

- Как сказал Славик, у вас есть свой банк? – спросила я.

- Да, организовал недавно вместе со своими друзьями.

- И как? Успешно?

- Пока да, - ответил он.

- Почему «пока»?- удивленно посмотрела я на него и слегка даже откинулась в сторону.

- Время сейчас нестабильное. Сами знаете. Вот и волнительно. Чем завтра порадуют нас наши правители? Особенно в сфере финансов. Чувствуется какая-то возня. Да что я про свои невеселые дела. Вам, вероятно, это совсем не интересно?

- Нет, поему же. Я также как и вы и все остальные в курсе и тоже понимаю сложившуюся ситуацию в стране. Чехарда во власти не дает стабильности и спокойствия и нам мелким торговцам. Чего ждать и на что надеяться.

- Да уж, - засмеялся он. – Теперь все стали предпринимателями. Не страна, а большой базар со всеми его атрибутами.

Мы помолчали.

- Как вы относитесь к экстрасенсам? – спросила я, через паузу.

- То есть? К предсказателям что ли?

- Да именно к ним.

- Да как вам сказать, - протянул он и прихлебнул из бокала. – Скорее никак, нежели отрицая совсем. Все-таки в этом что-то есть. И как говорил Гамлет, «есть многое на свете друг, Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

- А как вы бы отнеслись, если бы вам сказали что-то, что может произойти уже скоро, просто на следующей неделе? – осторожно спросила я и сузила глаза, глядя на него.

- И что же произойдет? – усмехнулся он. – Апокалипсис?

- Именно. Апокалипсис. Только финансовый.

- Надо же, - усмехнулся он. – Дефолт?

- Да, дефолт. У вас есть ГКО?

- Ну, есть? – удивленно протянул он, глядя в меня уже более серьезно.

- Срочно скидывайте их. Все. И еще. Начинайте скупать доллары. Уже к концу года они вырастут в цене раз пять и далее будут только расти. Иначе ваш банк лопнет, как и все мелкие финансовые учреждения и фонды.

Он смотрел на меня с таким выражением лица, будто перед ним сидела инопланетянка и вещала ему будущее. Хотя так и было на самом деле.

Я пригубила вино и прикрыла глаза.

- Вы можете мне не верить, но уже через неделю вы убедитесь в этом. «Черный понедельник» - так назовут этот день в истории России. Он, конечно, не разрушит страну, но обвалит все фондовые рынки и бюджет присядет. Если послушаете меня, то останетесь на плаву и к тому же в выигрыше. Поверьте мне, и не прогадаете.

Он молчал и только внимательно смотрел на меня, решая верить мне или считать мои слова фантастикой и сказкой молоденькой девочки. Не могла же ему сказать, что я из будущего и что это уже прошла вместе с родителями, хотя нас это мало коснулось.

- Я подумаю над вашими словами. Хотя вы и не экстрасенс, но всё же определенно… волшебница!

Я удивленно посмотрела на него и улыбнулась. Мы сидели молча, лишь касаясь бедрами, и я ощутила такое спокойствие и радость, какую не ощущала уже давно. Захотелось прижаться к нему, такому сильному и доброму, но я только вздохнула и отодвинулась, чтобы не соблазняться.

- Пойду к своим и посмотрю, чем занимаются.

Он встал и подал мне руку. Я только сейчас почувствовала сухость его ладони и силу пальцев. Мне всегда нравились такие мужские руки.

- Представляю их на своем теле! – мысленно почти всхлипнула я, и мы встретились взглядами. И тут же поняли, что всё это неспроста. Тут же опустила глаза и быстро пошла к своим женщинам.

Их занимал разговорами Славик. Скорее тетка о чем-то расспрашивала его, а тот с тоской озирался, и вяло отвечал на её вопросы. Увидев меня, он извинился и резко встал, направляясь ко мне. Подскочив, схватил за руку.

- Пойдем! – вскрикнул он. – Я покажу тебе интересное место.

Мы пошли с ним вглубь территории, и я ощутила на себе тяжелый взгляд. Резко обернувшись, увидела, что Владимир смотрит нам вслед. От вдруг поразившего меня озноба, пожала плечами. Я поняла, что мне не избежать объяснений с ним. Только о чем и зачем? Это предстояло узнать.

Глава 6. Объяснения все и разом.

Славик повел меня вглубь их дачи. Я отстранилась от мыслей об его отце и прониклась очарованием сада. Он был небольшим и компактным. Здесь росли в основном вишни и пару яблонь. Вишня была деревковой, яблони все усыпаны плодами. Много неубранных фруктов лежало в траве. Я была поражена такой бесхозяйственностью, о чем и сказала мальчику. Тот смутился:

- Некому собирать. Да и зачем?

- Как это зачем? – всплеснула я руками. – А варенье, а компоты? Да и просто заморозить. Отличная начинка в пироги, да и морсы из них вкусные получаются.

- Да сейчас полно всего и без запасов, - удивленно вскинул он брови, глядя на меня. – А ты хозяйственная, прямо, как мама. Та тоже всегда варила вишневое варенье и делала с Машей, нашей домработницей, компоты. Я любил её готовку.

Тут он отвернулся, и его плечи поникли. Я приобняла его.

- Извини, что нечаянно напомнила тебе о матери. А давай наберем для наших немного и полакомимся. А?

- Давай! – улыбнулся он. – Сейчас я сгоняю за емкостью.

Он убежал назад в дом, а я осталась и начала искать падальцы яблок в траве. Складывала хорошие в одну кучку, подгнившие в другую.

- Бог в помощь! – услышала я голос Владимира.

Подняла глаза и увидела его с яблоком в руке.

- Зачем же с земли, когда можно с ветки, - сказал он и сорвал плод. – Вот, видите, намного лучше.

- Но здесь полно уже созревших. Их куда? Сгниют же. Жалко, - встала я и выпрямилась. – Смотрите, какие сочные. Еще не завяли.

Он подошел ближе и поднес яблоко к моему рту.

- Это всё же сочнее. Попробуйте.

Я по инерции под его настойчивым взглядом укусила яблоко с хрустом, и сок брызнул во все стороны, даже на щеках и подбородке были остатки плода. Я жевала, а он смотрел на меня, сузив глаза.

- Ты очень красивая, - вдруг сказал он и вытер пальцем сок с моего лица. Потом склонился и, приподняв подбородок, начал клониться ко мне с намерением поцеловать. Я замерла, как кролик перед удавом, не понимая нужно ли мне это. Но тут же мы услышали крик Славы:

- Вот и ведро!

Владимир быстро отпрянул от меня и резко развернулся к подходившему к нам сыну.

- Я принес посуду, - весело проговорил парень, ставя емкость в траву, рядом с кучей яблок, которые я уже успела собрать.

- А вот папа угостил меня яблоком с ветки и сказал, что нечего собирать падальцы. У вас вкусные яблоки, - обратилась я к смущенному Владимиру.

Он несколько растерялся перед сыном, но подхватил мою реплику.

- Да-да, сынок. Зачем же с земли. Наши гостьи достойны получить с дерева.

- Да мы хотели просто набрать на хозяйские нужды. Как мама делала. Может быть, Маша сделает компоты или варенье. Вот и Людмила о том же говорит.

Я закивала в подтверждение этих слов. Владимир стоял уже слегка нахмуренный и даже отстраненный.

- Видимо вспомнил жену, - почему-то решила я и виновато взглянула ему в лицо.

Он посмотрел на нас и улыбнулся.

- Хорошо. Так и сделаем. И дадим нашим гостьям с собой. Пусть и они сварят для себя. Верно? – обратился он ко мне и я кивнула.

- Спасибо. Так и сделаем.

Мы собирали плоды с земли и рвали их с веток. Собрали достаточно много, даже Славику пришлось сбегать еще раз в дом. Видя такое действо, к нам присоединились и все остальные, кроме тетки. Та не столько собирала, сколько командовала, где искать и куда класть.

Было весело. Мы занимались делом и в то же время, будто искали клады, как в детстве. Трава была высокой, и плоды прятались в ней довольно успешно. Каждый, кто находил хорошее яблоко, тут же кричал и выкладывал в специальную посуду, а подпорченные мы складывали в кучку. Их, оказывается, было больше, нежели хороших.

- Это всё оттого, что некому следить за садом, - рассказывал потом за столом с чаем Владимир. – Мы редко появляемся здесь. Ранее всем этим занималась жена. Мы же теперь обосновались в городской квартире – и к работе ближе и к школе. Так, иногда, появляемся здесь. Даже хотел продать, но потом передумал. Все же памятник предкам.

И он рассказал о том, кто построил эту дачу, и как она передавалась по наследству.

- Мы сразу и поняли, что она старинная, - сказала я. – Не то что нынешние дворцы.

Тут я выразительно посмотрела на тетку и та чуть ли не захлебнулась чаем. Откашлялась и рассердилась.

- Ничего! – усмехнулась я невесело. – На сердитых воду возят. А то так и лезет к нему с расспросами и рассказами о достоинствах дочери. Сватает, дура баба!

Маринка уж совсем испсиховалась. Ей даже неудобно было взглянуть на мужчину, хотя тоже хотелось его внимания, как я увидела ещё ранее. Да и Светка заглядывалась на него.

- А что! – усмехалась я. – Видный мужчина и богатый. Чем не выгодная партия да любой из нас. Особенно Марине. Ей-то уже двадцать. Пора!

- Но как видно, - продолжала я наблюдать за всеми, - ему понравилась лишь я. Славику видно тоже. Забойно! Сразу отцу и сыну!

Тут я хмыкнула своим мыслям и взглянула на нашу компанию. Все разговаривали и даже смеялись шуткам и репликам. И всё это было в руках хозяина. Он умело управлял настроем гостей и не позволял грустить или огорчаться, оставаясь без внимания.

- Классно у него это получается! – думала я, глядя на его улыбающееся лицо. – Далеко пойдет! Умеет держать клиента в тонусе и работать с ним.

Теперь я уже начала сомневаться, испытывал ли он ко мне какие-то уж совсем иные чувства, чем ко всем остальным гостям. Даже с теткой он нашел темы для разговоров. Я даже заревновала. Слегка.

- А это уже слишком! – одернула я себя, когда он под руку с Маринкой прошел к качелям, где сидели с ним вдвоем. – Он так всех будет туда водить? Видимо, ищет себе подругу таким образом.

- Ну что ж! – вздохнула я, перехватывая гордый взгляд тетки, наблюдающей за парой. – Она достойна этого мужчины. Все же будущая переводчица. С университетом и при том папой из партийной элиты, пусть и умершего. Воспитана, образована, симпатична. А я, не столь хороша для такого мужчины, при том старая попаданка, пусть и в новом теле. Но мозги же старые-е-е! – протянула я и загляделась на верхушки елей, что росли позади дома. Там висели шишки.

- Наверно тут красиво зимой, - почему-то подумала я. - Вот бы посмотреть!

Прощались мы скомкано и суетливо. Такси, которое вызвали хозяева, загрузили еще и яблоками в ведрах. Невозможно было отказываться. Потом жали руки, благодарили друг друга за прекрасно проведенное время, обещались общаться чаще, и тетка даже пригласила их на ответную встречу.

Всю дорогу она трещала о Владимире, о том, что он красив и воспитан, к тому же богат и имеет приличный доход. Было неудобно перед водителем, который уже кривился от речей чрезвычайно оживленной дамы.

- Такое впечатление, что ей самой захотелось выйти за него замуж, - усмехалась я, слушая восторги тетки, - а не спихнуть за него Маринку.

Даже по прибытию домой она продолжала разговор о нём и всем изрядно надоела. Мне было жаль сестру, так как мы-то могли спрятаться от теткиных разговоров, а вот Маринка нет. В конце концов, та резко оборвала её, и они поссорились. Мы слышали их крики.

- Тебе понравился Владимир? – спросила меня Светка, когда мы уже легли в кровати после вечернего туалетного моциона.

- Понравился. – Ответила я, не задумываясь о её подтексте.

- Мы все видели, как ты к нему липла, - вдруг выдала она и я прибалдела.

- Я? Липла? – чуть ли не подскочила на постели. – Что такое ты говоришь?

- Ладно-ладно! – рассмеялась Света. – Это я так, чтобы тебя подразнить!

- По-моему он всем понравился, - успокоилась я и захихикала. - Даже тетке!

- Это точно! – взбодрилась подруга. – Ты видела, как она его обхаживала! А как Маринку нахваливала! Просто сваха какая-то!

- А как ты хотела, - подхватила я эту тему. – Мать всё же. Хочет дочери пару. Вот и отыскала!

- Но, по-моему, он всё же тебе больше оказывал внимания, - продолжила она, пристально вглядываясь мне в лицо.

- Не знаю, - откинулась я на спину, отводя взгляд.

- Но тебе же он понравился? Верно?

- А тебе нет?! – вернула я ей вопрос.

Мы засмеялись и замолчали. Вскоре я услышала мерное сопение девушки. Сама же долго ворочалась и думала о чувствах, которые вдруг вспыхнули во мне.

- Что это и нужно ли оно мне сейчас, когда впереди много планов? Надо избавляться от них и держать себя в руках. К чему в такое время отвлекаться еще и на любовные переживания? При том, что «не по коню корм», как говорится.

Я тихо вздохнула и повернулась на другой бок.

Утром всё пошло по накатанной: мы со Светой оставались дома, так как наша смена только во вторник. Сегодня работал студент Вовчик. Тетка собралась к подружке Зое, и, судя по телефонному разговору, посоветоваться на счет вчерашнего уикенда, Маринка же спешила на встречу со своими подружками студентками. Они собирались в кафе поболтать за предстоящую учебу. Мы же решили разобраться со стиркой и яблоками, которыми пропахла вся квартира. И когда пришла домработница Лена и начала уборку и готовку, сначала послала Светку в магазин за продуктами, а меня посадила за резку яблок.

- Будем варить джем, - сказала она. – У меня он хорошо получается. Научу.

С некоторых пор мы с ней решили показывать друг другу новые рецепты не только в выпечке, но и в других областях кулинарии. Обеим это нравилось и мы обе с ней, что называется, нашли друг друга.

Наши занятия не одобряла Светка, но и не мешала. У неё было другое хобби – она осваивала компьютер. Ей позволяла за него садиться Маринка, когда была в отлучке. Вот и сегодня подружка потирала уже с утра ручки, предвкушая удовольствие. Я её понимала, ведь когда-то еще в пору моей юности, мы просто атаковывали кафе, где могли посидеть за компом, поиграть в игрушки. Тогда редко у кого был собственный в доме и многие пользовались платными возможностями.

Развелось много таких заведений, как и казино и игровые автоматы - всё, что приносило прибыль, играя на азарте и любопытстве народа. Много тогда гибло семей, людей и даже жизней на этом бизнесе. Отъем денег у населения в полный рост! Я же всё это прошла и сейчас просто наблюдала. А что делать? Не хватать же людей за руку! Так они сами будут нести деньги по совету той же рекламы, как делали это всегда: в банки и фонды. Как, например, знаменитое в моем времени МММ! Эта тА была афера! Многие поплатились своими сбережениями! Мои родители также. Бумажки остались от тех самых денег добытых тяжелым трудом и еле скопленных простыми людьми на нужды, на «черный день».

- Скоро он наступит, - вздыхала я и зачеркивала в настенном календаре цифру сегодняшнего понедельника. – Следующий будет «черным».

Светка умотала в магазин, хлопнув дверью, а я, заложив белье в стиралку, села за стол в кухне и начала резать яблоки. Дух стоял отменный. Все руки и даже одежда пропахли этими плодами лета. Обожаю яблоки! Почему-то из всех фруктов их любила больше всего. Да, конечно, есть всякие, даже экзотичные, особенно сейчас, когда потекла продукция из-за границы, но всё же свои, отечественные яблоки, при том с дерева, были мне милы и вкуснее прочих.

Когда-то, во времена матери с отцом, то есть их молодости, экзотичные бананы-мандарины были только в очередь и то не везде. Сейчас этого продукта было навалом. Бери – не хочу! Бананы сладкие даже, как удивлялась мать, когда ела спелый фрукт. Ранее, по её же словам, они были чуть ли не травой и на вкус мыло мылом. А если лежали, то гнили в раз. Теперь же раскусили и приняли их вкус.

- Теперь понятно, почему их так любят обезьяны! – смеялся отец.

Вспомнив своих родных, я загрустила.

- Как же там без меня? Работа, подруги, тот же Витя? Хорошо, что не завела животинку, а то бы болела душа. Как же сюда попала? Переселение душ после смерти, понятно. Но куда же жевалась душа этой Люды? Умерла от передозы, там в камере? Скорее всего. Жуть!

Я покачала головой и вздохнула.

- Спасибо Богу, что в такое тело отправили. А если бы в животное или цветок или в то же яблоко?

Я посмотрела на нож и плод, что держала в руках и усмехнулась.

- Какая только ерунда не лезет в голову, пока режешь. Надо бы записать рецепт этого джема у Лены. Пригодится всегда. Особенно в будущем. Хотя есть комп и можно попробовать поискать уже в нём. Но лучше один раз увидеть из рук специалиста.

Лена зашла в кухню.

- Ну, - прервала она мои измышления, - как движется работа? Вижу, что порезала всё. Теперь сварим сахарный сироп и зальем на пару часов. Где Света?

В это время хлопнула входная дверь, и подруга явилась с полными сумками.

- Ну, и жарища! – выдохнула она, ставя пакеты на стол. – В магазине толчея, на улице не продохнуть. Устала. Я в душ.

Она бросила кошелек рядом и побежала в ванную.

Лена залила остатки яблок водой и поставила на огонь.

- Будет насыщенным сироп, если варить его в таком компоте, а не в воде.

Она показывала и рассказывала по порядку, а я записывала в блокнот. Вскоре мы залили получившимся сиропом яблоки и оставили настаиваться.

- Потом сварим пару раз до загустения. И готово!

Она за это время многое успела сделать и на кухне: приготовила обед, замесила тесто, вымыла посуду. Руки так и мелькали и все с улыбкой, с прибауткой. Мне было хорошо рядом с ней, просто и спокойно.

- А почему ты не замужем? – задала я нескромный вопрос. – Такая хозяйка! Да любой мужик от тебя в восторге бы был!

- Да как-то не сложилось, - весело ответила она между делом. – Сначала всё выбирала Я, потом выбирали менЯ. Но, видимо, не такая была нужна.

Я кивала, вспоминая свою жизнь и своё замужество. Очень похоже! В смысле, тоже осталась одна, хотя и побывала под венцом. И тут я рассказала ей о том, чтобы хотела сделать, то есть об открытии своего кафе.

- Даже название придумала, - улыбалась я на её внимательный взгляд. – «Кафеюшка»! Как тебе? То есть от слов «кафе и хозяюшка»!

Она удивленно смотрела на меня, но с интересом.

- Там будут не только подаваться сладости в виде пирогов и пирожных, но и продаваться с прилавка. И всё самое свежее, самое вкусное – домашнее. Мечтаю, чтобы приходили семьями, с детьми, чтобы заказывали на дни рождения и на свадьбы торты и выпечку всякую. Своеобразное место разных вкусностей с чаем, кофе. Как тебе?

- А что? – загорелись её глаза. – Мне нравится. А от меня что надо?

- Готова ли ты вступить в нашу со Светой команду?

- Готова! – улыбнулась она.

- Так что будет у нас триумвират: я, Света и ты. «Люсьвел» - вот как назовем мы свою компанию. А что? Идея!

Когда я рассказала Свете о том, что и Лена с нами и ещё о названии из наших имен, та хохотала, но согласилась. Так что теперь мы распределили обязанности: я осуществляю общее руководство и организацию, Светка – экономику и бухгалтерию, Лена отвечает за производство и обслуживание.

Целую неделю мы работали на обмен валюты не только у себя на рынке, но и дома, считая и прикидывая, где ещё взять рубли.

- А давай сделаем заем в банке отца Славика? – предложила Светка. – Скажем, что копим на дело. Все равно грянет дефолт, как ты говоришь. Ему не удержаться на плаву. Мелкий банк. Я проштудировала по компу инфу.

- Да ты что! – чуть ли не заорала я, возмущенно. – Как ты можешь! Ведь он …

Тут я остановилась и замолчала. Потом успокоилась и пришла в себя.

- Ведь я ему уже сказала о дефолте, и если он мне поверил, то принял меры. Вот придет к нам в воскресенье там и спросим. Ну, если не поверил, то всё равно не смогу. Стыдно будет смотреть в глаза, когда разорятся.

Светка смотрела на меня с удивлением и даже как-то с подозрением, но ничего не сказала, только пожала плечами.

- Как скажешь. Ты начальник.

Я еле пришла в себя, когда вдруг поняла, чтО им со Славой грозит и даже забеспокоилась:

- А если на самом деле он не поверил?

- Да ладно, - вздохнула я. – Это уже будут его проблемы.

Я рассказала о грядущем дефолте и обвале доллара по секрету и Рафику. Тот принял это серьезно и передал своему дяде. Дядя тоже подумал и принял к сведению.

- Вот что значит доверие! – восхищалась я, глядя, как начали они быстро обменивать рубли на доллары. – Хотя, в этой валюте можно пока и покупать и продавать. Так что, они не прогадают.

Тетке тоже посоветовала прикупить баксы, но она отмахнулась, мол, не до того. А до чего, мы и сами знали – в это воскресенье, шестнадцатого августа состоится прием банкира и его сына. Во, как! И нас подпрягла основательно по всем позициям, то есть помогать с подготовкой, привести себя в порядок и быть приличными и гостеприимными. Мы смеялись над её суетнёй, но в душе у каждой было радостно и немного волнительно. Всё же нам нравился всем этот взрослый мужчина. Лена тоже хотела на него взглянуть, как сказала, когда мы делали с ней торт. Уж больно много разговоров было на эту тему. Особенно у тетки. Она хотела не только сосватать свою дочку, но и показать место, где выросла она и где живет сама. То есть хвастануть по-бабьи.

- Ну, что ж! – усмехалась я. – Возможно, я бы тоже самое делала, если бы…

Глава 7. Приём.

Вот и наступил тот самый выходной перед переломным моментом в истории России.

- Завтра страна уже будет не такой, как ожидали многие, - почему-то подумала я, вставая с постели. – Что Бог ни делает всё к лучшему!

Утро прошло в суете и хлопотах. К обеду должны приехать дорогие гости – отец и сын Морозовы. Мы встали в восемь, считай раненько для обычного дня, если не работали. Когда был наш день, то приходилось вставать и в шесть, чтобы привести себя в порядок и успеть транспортом доехать до рынка. Там еще на склад, потом открывать палатку и развешивать товар. В общем, трудились по двенадцать часов с дести до десяти, считая дорогу туда и обратно. Но в молодые годы это не так сложно. Усталость тут же уходит, если интересно и весело. Мне, правда, вначале было тяжеловато, но потом, привыкнув и к тому же подчиняясь своему молодому телу, я уж не так уставала физически, и даже морально. Мы могли позволить со Светкой и подремать в уголке, если никого не было из покупателей оптовиков. А так и поодиночке, справлялись. Даже гомон и музыка не мешали. Только изредка раздавались по громкоговорителю какие-то рекламы или справки, кто-то кого-то потерял, и просили куда-то подойти.

Сегодня мы с утра готовились к приёму и под крики недовольной тетки Юлии убирали комнаты, помогали Лене на кухне, готовили себя, «чтобы не опозориться», как вопила раздраженная хозяйка. Мы со Светкой только хихикали и пожимали плечами, Лена отмахивалась от наших реплик, Маринка уже с утра была сердита и взвинчена. Она перемерила под руководством матери несколько нарядов и считала, что нет того самого, который ей к лицу и соответствует приему.

- Готовится, как к встрече короля или президента, - смеялась я, наблюдая за хлопотами мамы и дочки.

- Так и есть, - отвечала мне тихо подружка. – Они же хотят получить такого выгодного жениха и в виде бонуса его банк. Вот и стараются изо всех сил. Хотя от Маринки я этого не ожидала. Видать мамашка уговорила её.

- Понятно! – отвечала ей, кромсая овощи в салаты. – Владимир Владимирович отличная партия. Тем более, что сестричка скоро заканчивает универ и ей надо куда-то устраиваться на работу. И чем не хорош его банк!

Лена прислушивалась к нашему разговору и улыбалась. Я знаю, ей тоже хотелось на него посмотреть. Мне же было интересно, поверил ли моим словам о дефолте с понедельника или же отверг, как девичьи фантазии.

- Но ведь даже по телевизору об этом давно болтают все кому ни лень! Неужели он не делает собственных выводов, раз такой финансист. Должна же быть в банке аналитическая группа или хотя бы один аналитик, кроме службы безопасности и работников с клиентами.

Всегда надо держать руку на пульсе политики правительства, так как она напрямую завязана с экономикой. Тем более, что теперешняя чехарда с премьерами плохо сказывается на стране в целом. Россию трясет и ломает во всех смыслах, как снаружи, так и внутри. Экономический кризис грозил полным обвалом государственных долговых обязательств и крахом курса рубля.

Под этот вал попадал и наш гость, и мне было жаль и его и его дело. Насколько было известно, там тоже присутствовали иностранные инвесторы, но на сколько велики были их ставки и доли, я не знала.

- Скоро узнаю, - хмуро сдвигала я брови и вздыхала.

Мне искренне не хотелось неприятностей и отцу и сыну. Я помнила разорение многих компаний в это время, хотя меня же едва всё это касалось. Но повальные крахи были слишком явными и значительными. Долго потом страна не могла выпрямиться и встать с колен, многие ощутили на себе «черный понедельник».

Сегодня мы готовились к встрече, и я внутренне была взбудоражена. Не только потому что увижу вновь этого мужчину, но и в связи с тем, поверил ли он мне и что сделал в этом направлении.

Всё было готово: и мы и яства для обеда. Но, в начале, мы должны были развлекать гостей. Тетка с Мариной приготовили целую программу. Тогда были в моде буриме, то есть стихосложение из отдельных слов и сочетаний. Многие занимались этим псевдоинтеллектуальным действом на семейных и иных праздниках, создавая идеальную атмосферу совместного творчества. Это, конечно, было лучше, нежели игра в карты и лото. Все же показывало, на сколько развит ты в литературном плане, то есть, начитан и можешь выразить свои способности в таком виде. Это считалось верхом интеллекта и образования.

- Куда нам со свиным рылом в калашный ряд, - хмыкала я, вспоминая слова тетки держать язык за зубами и не лезть со своими советами или вопросами в разговор о высокой культуре. – Это мы ещё посмотрим!

Морозовы явились вовремя, как и договаривались. Их привез собственный водитель на «мерсе», как мы увидели из окна. Машина уехала, а они вошли в подъезд. Мы же все расположились в зале, куда должна привести их Лена, когда откроет им двери.

- Ну, прям, великосветский прием! – хихикали мы со Светкой, видя, как возбуждены тетка с Мариной. – Её величество королева Юлия с принцессой Мариной!

В зал вошли отец и сын, и даже я открыла рот. Нет, выглядели они по- прежнему отлично, одеты модно и дорого, но вот с корзинами в руках – это было неожиданно. Одна с розами подарена хозяйке дома, другую держал Славик и оглядывался, куда бы её пристроить. Она была заполнена бутылками и фруктами. Были в ней и еще какие-то пакеты. Возможно их взнос в обед. Тут я вспомнила опять фильм «Москва слезам не верит», как к героиням пришли мужчины на знакомство и один из них принес также свою долю продуктов. Тут я хихикнула и отвернулась, чтобы они не видели моих ухмылок.

- Неужели сейчас так принято приходить в гости? Или я совсем забыла всё это время? Нам, молодым было всё нипочем, честно говоря. Время проводили во вновь открывшихся клубах и вечеринках, где было полно веселых парней и девчонок, так же раскованных, как и сегодня. А уж как ходили в гости и что носили с собой, я и не помнила. Часто вовсе не моя была в том проблема.

Со временем я также приняла эти условия русского обычая ходить в гости с пузырем, ведь, сколько не принеси всё будет мало и «бегать придется дважды». И пока я так размышляла, произошел прием, как и следовало ожидать в полном смысле: пожиманием и целованием рук со словами радости видеть дорогих гостей.

Тетка пригласила садиться сразу же за стол по русскому обычаю. Все расселились по заранее продуманному плану: в главе с ней с одной стороны, Владимира посадили с другого торца, мы же расположились по кругу с обеих сторон, только к отцу была близко Марина, я же со Светой напротив Славика. Лена подавала нам домашние заготовки и наполняла рюмки и бокалы. Владимир говорил тосты и все ели и пили. Разговор велся на отвлеченные темы, типа погоды, в общем и ни о чем: о примьерах в театрах, о нынешней моде на порнографию во всех сферах искусства, о даже о политике. Скорее о дебатах в Госдуме. Все по-прежнему смотрели заседания, как и прежде в начале девяностых, когда это было в новинку и были интересны не только словесные дебаты, но иногда физические потасовки некоторых вспыльчивых депутатов. В общем, притча во языцех как коммунистов, так и ЛДПэровцев. Еще не оформились стороны противостояния, еще свежи были в памяти и расстрел в Белом доме и приватизация с ваучерами и выборы Ельцина на второй срок. Так что поговорить было о чем. Я сидела и только слушала, как, впрочем, и Славик. Тот больше смотрел на меня и как-то криво улыбался: то ли ему не интересен весь этот разговор, то ли ему не нравилось участвовать в этом вообще. Я понимала его и иногда подмигивала. Тогда он оттаивал и улыбался смущенно.

После очередной смены яств, мы перешли к диванам и креслам, что стояли в другой половине зала. Начиналась вторая половина приема – художественная. Теперь нам надо было поддерживать и принимать участие в интеллектуальном продолжении раута. Тетка попросила Маринку сыграть нам что-то на пианино. Мы сидели и слушали музыку с вниманием, как и приказывала она ранее. То есть создавали атмосферу. Я же из под тишка рассматривала лица гостей. Только сейчас я увидела хрупкость сына и крепость отца. Они были схожи и в то же время различны во многом: экспрессия парня так и плескалась во всем его виде, сдержанность же в лице и фигуре отца только подчеркивало его красоту.

- Да, такому только в пару Маринку или кого ещё из их же среды, богатых и знатных. Я же простушка и малограмотная медсестра. При том еще и старая, даже старше самого Владимира. Ей Богу! Куда я лезу!

От этих мыслей я загрустила и прикрыла глаза. Но тут же прозвучала команда начать пить чаи-кофеи и оживился разговор на темы уже современной музыки. Больше говорил Славик со Светой, и они даже сошлись во мнении, кому что нравится. К ним присоединилась и Маринка. Тетка вышла по своим делам, а я выскользнула в кухню к Лене под предлогом помочь. Села за стол и заставила присесть и Лену.

- Ну, как тебе наши гости? – спросила я в пол голоса, оглядываясь на открытую дверь.

- Во! – показала она большой палец. – Юлия Сергевна знает кого привечать. Точно готовится его захапать для Маринки. Видно же!

- Я тоже так думаю, - покивала я, хотя в сердце была не согласная и даже ревновала, глядя, как он слушал музыку и как разговаривал с ней самой и с теткой.

Оказывается, у них были и общие знакомые, правда из прошлой жизни, как я поняла. Это их сблизило, и им было о чем и о ком поговорить. И хоть Москва большой город, всё же верхушка была малым кругом и даже закрытым для многих, как масонская ложа и допускались туда не все, только элита либо политическая, либо экономическая. Так что Владимир вполне вливался в этот круг, как бывший работник одного из известных государственных банков, пока не открыл свой собственный. Уж кто его поддерживал и как, мне было недосуг узнавать, да и не к чему. Сейчас же выживают стаями и надо попасть в свою. Уже там держаться зубами и руками изо всех сил. Только таким образом можно удержаться на плаву и не потонуть по одиночке.

Спросить его о моем предсказании не было ни возможностей, ни желания. Я понимала, что не могу соперничать с теткиным обществом и Маринкиным интеллектом. Тем более что мужчина так и не обратил на меня свой интерес, весь отдавшись вниманию принимающей стороны. Даже Славик был больше со Светой, сойдясь с ней во взглядах на современные шлягеры и музыки в клубах столицы. Он уже начал посещать их, хотя ему еще не было и восемнадцати. Но физически он развит не по годам, да и отец не запрещал, как я поняла по их разговорам. Мне же не было что с ними делить и о чем спорить, и поэтому отошла от сложившихся пар в сторону, то есть в кухню. Здесь я помогла Лене с посудой, с приготовлением чая и вынесла к гостям. Присев, обратила внимание на горевшие довольством лица тетки и Маринки и поняла, что связь налаживается.

- Можно и потанцевать, - бросила тетка взгляд на меня, и я, вспомнив её приказы заранее, прошла к пианино. Теперь была моя очередь музицировать по плану. Я подготовила две вещи медленное танго и вальс.

Увлекшись игрой и главное, боясь сфальшивить, не отрывала глаза от нот и не видела, что происходило за спиной. Только слышала шарканье ног и смех кого-то из гостей. Лена расставляла чайную посуду на столе, а тетка тихо указывала ей, что еще подавать. Закончив своей первый номер, я оглянулась и поняла, что Марина и Владимир стоят в обнимку даже после окончания музыки, а Света со Славиком уже присели за стол. Тетка с вожделением на лице, смотрела на пару и глаза её блестели от удовольствия. Она, наконец, была удовлетворена – всё шло так, как она и рассчитывала.

Мы с Ленкой переглянулись и усмехнулись: она удивленно, я же слегка растеряно. Чего греха таить – не к такому раскладу я приготовилась. Думала, что найду возможность поговорить с ним, спросить, как тот приготовился к завтрашнему «черному понедельнику». Но, увы, не состоялось. Ни тетка, ни Маринка не давали ему возможности отлучиться из комнаты и от их внимания.

- Даже в туалет не сходишь? – почему-то подумала я и усмехнулась своим мыслям.

Но он не пошел и даже не ходил и Славик. Видимо терпели до своего дома, либо так увлеклись партнершами, что забыли о естестве. Так что поговорить нам так и не удалось.

Мы пили чай и кофе, ели вкусные пирожные и конфеты с фруктами, что принесли гости. Между делом играли в буриме, в котором я была слаба, так как не было ни опыта, ни начитанности, как у других. Теперь я ощущала свою безграмотность еще сильнее и часто просто краснела от неспособности стихосложения.

- Ну, если не дано! – вздыхала я про себя, хотя многое из программы мы выучили и даже репетировали загодя. И все равно, когда наступала моя очередь, я тушевалась, запиналась и молчала. Тогда за меня выступала Света и помогала мне выходить из сложившегося положения. В общем, я показала себя с другой стороны и она, эта сторона, была не самой радужной. То есть позор в полный рост.

Я так расстроилась, что когда тетка сказала мне музицировать снова, я отказалась, сославшись на помощь Лене. Ушла в кухню и не появлялась до самого конца приёма. Только когда услышала голоса прощания, выглянула и подошла. Владимир благодарил, Славик жал руки всем, даже Лене, которая открывала им двери. На этом представление было закончено, и я тут же ушла к себе в комнату. Мне не хотелось никого видеть, так как я осталась недовольна не только самим приемом, но и собой. Выглядела я перед ними, прямо сказать тупой и необразованной провинциалкой. Не то что Маринка. Даже Светка и та нашла о чем поговорить, хотя бы со Славиком. А о чем я могла? Что у меня было за спиной? Медучилище, клубешники, замужество и работа в «скорой» – вот всё мое образование. И если бы не знание прошлого, хотя и поверхностно, я бы здесь не прижилась и не устроилась.

- И на что ты рассчитывала? – корила я себя за странные мечты. - Что этот банкир упадет тебе в объятия, и ты познаешь счастье в любви и довольствии? Нет уж, милая моя, поработать придется и мозгами и ногами. Ничего нет бесплатного, кроме сыра в мышеловке. Так что, не раскатывай губы, а принимайся за дело.

- Ты что такая хмурая? – спросила Светка, готовящаяся ко сну.

Я уже лежала в кровати и пока не спала.

- Устала, - бросила я сквозь зубы.

- А по-моему ты заревновала Владимира к Маринке, вот поэтому и сердита.

- Боже упаси! - аж подпрыгнула я и села на кровати. – Куда мне до неё! Я даже и не мечтала. Хотя он мужик и симпотный и нравится мне. Не скрою. Но я понимаю, где он и где я. К тому же у меня совсем другие планы и ты знаешь об этом.

- Как же, знаю. Но всё же ты всем своим видом нам показывала, что недовольна. Теперь тебе не избежать разговора с Юлией. Она не раз фыркала в твою сторону и злилась.

- Да и пусть, - отмахнулась я. – Надо решать, что будем делать завтра.

- Ты все-таки думаешь о дефолте? – села она напротив, расчесывая свои волосы.

- Ага, - кивнула я. – Как раз завтра и произойдет тот самый «черный понедельник». Вот увидишь.

Она смотрела на меня, сосредоточенную и сердитую.

- Знаешь, я в последнее время совсем тебя не узнаю, - сказала она настороженно. – Ты какая-то другая стала. Такое впечатление, что ты – не ты совсем.

- Почему? – подняла я на неё взгляд.

- По многому, - ответила она строго глядя мне в лицо. – Во-первых внешний вид и разговоры, во вторых твои поступки, в третьих эти твои странные сны, как ты говоришь. Я давно присматриваюсь к тебе и не могу понять, что с тобой произошло там тогда, в Турции? И вообще хочется спросить – кто ты?

Я посмотрела на неё и задумалась.

- Кто же я? И не прежняя и не нынешняя, скорее всего симбиоз, который хотят раскусить и не получается потому что тетке с Мариной пофигу, а Светке не хватает фантазии, - грустно усмехалась я про себя.

- Я изменилась после того случая, ты верно сказала, - начала я спокойно вымеряя свои слова. – Быть на краю смерти и не понять свою прежнюю жизнь – это, знаешь ли, совсем надо быть идиоткой и тупой наркоманкой. Вот и подумала, что всё прежнее надо оставить в прошлом и начать заново. Веришь?

Она кивнула понимающе.

- Ну, а сны, так это всё от того же. А может во мне таились экстрасенсорные силы, как у Ванги? – уже хихикала я и Светка, сначала подняв брови от удивления, сама начала улыбаться моим словам.

- Вот если ничего не получится с кафе, будем открывать гипнотический салон и пользоваться твоими предсказаниями, - засмеялась подруга, и я облегченно вздохнула.

- Я видела, как ты общалась со Славиком, - перевела я разговор на другую тему. – И о чем вы там еще говорили?

- Да обо всем, - стушевалась подруга. – Он совсем не по летам развит. Многое знает, и мы во многом даже сошлись. Кстати, приглашал нас в клубешник. Говорил, что сможет провести в закрытый, для своих. Там даже танцы с мужским стриптизом, - понизила она голос. – Как? Пойдем?

- Обязательно, - хмыкнула я и кинула в неё подушку. – Тебе бы голых мужиков посмотреть! Развратница!

Мы ещё побросались подушками и посмеялись, а потом успокоились и решили завтра встать попозже. Все равно не наш день. Вовчик работает.

Что-то завтра будет!

Глава 8. "Черный понедельник"

Встали мы поздно. В доме было тихо, видимо все спали после вчерашнего бурно проведенного приема. Даже Лена придет только к двенадцати, как сказала ей перед уходом Юлия Сергеевна.

Я уже пила кофе, когда послышался звук открываемой входной двери и шаги. Это была Лена. Она была взволнована.

- Привет, - кивнула она мне. – Ты знаешь новость?

- О чём ты? – прищурилась я, делая вид, что не понимаю.

- Сегодня все в шоке, - начала она, присаживаясь и наливая себе напиток. – Объявлен какой-то дефолт. Или как его там. Говорят, что цены подскочат на всё. Люди побежали скупать то, что еще можно купить по старым ценам. Что творится, если бы ты видела! Магазины переполнены, народ толпится, милиция уже во всю работает. Апокалипсис какой-то, как в фильмах-ужасах!

Она пила кофе вся раскрасневшаяся, взбудораженная, а я смотрела и улыбалась.

- Значит, он все-таки грянул, этот финансовый гром! Значит и тут всё так же, как и в моем мире. Теперь надо выдержать и присмотреться внимательней, как отреагируют на него и тётка с Мариной и все остальные. Особенно рынок и наша работа. Ведь теперь можно будет половить рыбку в мутной воде. Доллар рванет вверх и у обменников начнется схватка не на жизнь.

Вскоре к нам присоединилась встрепанная тётка и полусонная Света. Они уже включили телевизор и прослушали новости. Из сумбура услышанного не поняли ничего, кроме того, что опять финансовый крах. Только во что это выльется и как им быть, не знали и слушали всё, о чем вещали с экранов. А там бесновались экономисты, депутаты, журналисты, в общем, кто во что горазд раздували очередную сенсацию.

- Технический дефолт! – орали знающие люди.

А не знающие и не понимающие люди таращились в свои телевизоры и ничего не понимали.

- Вскоре все поймут, что это такое! – зло хмыкала я, слушая вопли тётки.

Она тормошили Маринку, но та ничего сама не понимала, потом начала звонить подруге Зое и Игорю, но не могла дозвониться. Её трясло, и она икала от страха. Я попыталась ей объяснить, что ничего страшного, просто цены подпрыгнут и это даже сейчас здорово, потому что расширится долларовый коридор, и те потраченные баксы теперь удвоятся и даже утроятся.

- Товар уж будет дороже стоить, - говорила я растрепанной Юлии Сергеевне и удивленной Маринке. – Если вы заплатили за него сто долларов, то теперь продадите по триста и даже пятьсот. Только надо тут же покупать следующие доллары. Сразу же. Потом они будут еще дороже. Помните, я советовала вам это сделать.

Тетка, слушая мою речь, только отмахивалась, как от назойливой мухи мол, что я могу знать и понимать. Она пыталась связаться со своими, и там вызнать новые условия на финансовом рынке. Маринка смотрела на меня с раздражением и настороженно:

- Ты-то откуда всё знаешь? Связывалась с банкиром ранее, и он тебя предупредил или разъяснил что и как? Как ты могла знать?

Я пожала плечами и ушла в свою комнату. Светка осталась смотреть телик, ахала и вздыхала. Уже позже, когда собиралась уходить из дома, услышала, как тетка нервно кричала в трубку и спрашивала, что делать. На этой сакраментальной ноте, я покинула взбудораженную квартиру и выскочила на улицу. Мне надо было самой убедиться, что происходит на улицах столицы. И я увидела.

Москва и так была многолюдна всегда, особенно в теплое время года, теперь же она просто кипела от гомона и суеты. У магазинов, банков и обменников скопились огромные очереди, люди бесновались, кричали, толкались. Тут и там видны были милицейские фуражки и патрульные машины. Скупалась валюта, и росли от этого цены. На уличных баннерах не успевали менять ценники, а некоторые даже закрывались, так как кончались баксы, и народ уже стучал в окна и двери со злостью и яростью.

Я ринулась на Черкизовский рынок, к Вовчику и заодно поговорить со знакомыми, да и самой посмотреть, что творится и там. Первое, что бросилось в глаза, были новоявленные уличные обменники, или просто валютчики. Они располагались в собственных машинах с надписью «обмен» и уже около них копились люди.

- Лихо! – усмехалась я, глядя, как крепкие парни следят за происходящим и строят раздраженных покупателей долларов возле самодеятельных обменных пунктов.

Пробежала к своим и, увидев Рафика, кинулась к нему. Он разговаривал о чем-то с двумя парнями, по виду земляками. Они говорили на своем языке и отчаянно жестикулировали при этом. Заметив меня, Рафик раздвинул их и, схватив меня за руку, потянул в палатку.

- Здравствуй Мила! Ты вовремя. Объясни, что происходит? Как ты узнала про всё это? – Он обвел рукой вокруг и уставился на меня удивленно. – Кто тебе сказал?

- Никто, - тихо сказала я и показала глазами на стоящих недалеко парней. – Я же рассказывала тебе о своих снах. Вот и поверила в них сама и вам рассказывала. А что?

- Да вот, - он кивнул в сторону всё еще спорящих парней, - они требуют показать того, кто нам советовал и расспросить ещё, что будет дальше. Они боятся за свой бизнес.

- Надеюсь, ты не показал на меня? – встревожилась я.

- Нет, конечно, что ты! – воскликнул он. – Я сказал, что сложил все новости и сам понял. И покупал баксы на всякий случай и для поездок тоже.

Я облегченно вздохнула:

- Ещё не хватало мне с ними объяснятся и доказывать, что не верблюд, - думала я.- А твой дядя, надеюсь, тоже не скажет? – продолжила уже вслух.

- Нет-нет, что ты, он вообще мало знает о тебе! Я сказал только, что ты тоже покупала доллары на всякий случай, мол, хотела сделать запас на будущее. Так что успокойся. Я тебя не выдам и никогда не подведу. Веришь?

Он взял меня за руку и мягко посмотрел в глаза. Я увидела в них такую теплоту, что тут же поверила и легко вздохнула.

- Напоишь чаем? – медленно вынула свою ладонь из его руки.

- Обязательно, - улыбнулся он. – Только вот отправлю этих парней восвояси.

Я присела за столик в углу за такой же занавеской, как и наша, а он вышел. Слышала его гортанную речь и ответы парней. Потом наступила относительная тишина, если не считать крики и обычный шум вокруг.

- Там приехал ваш хозяин, - сказал он, заглядывая ко мне. – Пойдешь или нет?

- Не-а, - покачала я головой. – Что там не видела. Он сам пусть занимается своим делом. Мое же маленькое. При том сегодня не наш день. Удивление обеспечено. Зачем!

- Вот и я удивился. Зачем ты примчалась?

- Может тебя увидеть! – закокетничала я и, прищурив глаза, посмотрела на милое лицо парня.

- О! – кинулся тот ко мне и схватил за руку. – Я польщен и даже счастлив. Ты правда лишь меня хотела увидеть?

- Ну-у-у не только, - смутившись, протянула я, глядя в его довольные глаза. – Хотела вообще разведать обстановку: что, где, когда. Вы-то с дядей как?

- Да мы только рады, что послушались тебя и тоже сделали запас, прикупили валюту. У нас уже наши многие побывали с вопросами, как и кто нам это советовал сделать, но мы не проболтаемся, - рассмеялся он и начал наливать из термоса мне чай, подвинул пакеты с печеньем и сладостями.

Я пила и слушала его. Мне хотелось погладить его черные кудри, даже пальцы, что перекладывали с места на место стаканчики и тарелки с фруктами. И здесь находиться мне также нравилось, потому что я испытывала к нему странное теплое чувство единения что ли. Но это была не любовь, а родство какое-то.

- Может быть там, в моем мире он был мне братом или кем-то из близких людей? – думала я, наблюдая за ним. Именно сегодня я, почему-то, захотела поближе с ним общаться. Может быть, ещё и по тому, что испытала вчера отверженность в лице Владимира и его невнимание. Мне очень нужно было мужское плечо и именно в этот период времени, когда всё летело в тар- тарары. И что будет дальше ни я, ни кто другой теперь не знали.

- Всё же мало интересовалась бывшей жизнью в этом плане, - вздыхала я. – Что будет после и не знала вовсе. А главное, что же мне теперь делать?

Решила, что буду катиться, как и все по прямой, то есть глядя вперед и наблюдая за всем, но помня свои планы.

Пока мы болтали, к нему пришли покупатели, и он занялся своим делом. Я видела, как были взволнованы и он и они, когда говорили о товаре, о новой цене. Рафик с дядей уже сумели сориентироваться и подняли цены.

- Вот зачем приходили те парни! – ахнула я и закусила губу. – Видимо это они согласовывали с «крышей». – Теперь и им придется считать и считать! – уже прыснула я и захихикала, представляя их тупые и вытянутые лица. - Хотя и у них есть специалисты и вскоре «налог» будет поднят! – хмыкнула я, вспомнив про Игоря.

- И как будет расти, примерно представляю! Да, нелегко придется этому жирному ублюдку! Да и черт с ним. Лишь бы нам что перепадало, а там посмотрим.

Я не стала показываться ни хозяину, ни Вовчику и отправилась домой. Всё, что надо было мне, увидела и услышала. Но что происходит в Морозовском банке, мне было примерно известно – там царил или хаос и суета или же спокойствие и умиротворение, если Владимир прислушался к моему совету. Об этом узнаю позже. И была права, потому что, только войдя в дом, тут же была подхвачена Светкой, и мы сбежали в свою комнату.

- Ты где была? – накинулась она на меня. – Тут такое творилось! Слышишь?

Я прислушалась и поняла, что в квартире неспокойно. Бегала Лена, Марина и еще кто-то. Их голоса то появлялись, что глушились закрытыми дверями.

- И что? – кивнула я на выход.

- Ой! – села она на кровать. – Когда тетка узнала про доллары, тут же началась у неё паника и обмороки. Мы даже перепугались вначале, потом поняли, что она просто взбесилась и всё проклинала тебя и твои слова, будто ты накаркала, поэтому и случился этот дефолт. Ей объяснили, что пока все нормально, что они даже в выигрыше, но потом надо держать руку на пульсе и следить за взлетом валюты. Она же, тупая курица, ничего не понимая, только кричала и посылала тебе на голову все проклятия. Вот дура!

- Надеюсь, ты объясняла ей о выгоде с толком? – спрашивала уже сдержанно, без ухмылок, понимая теткино состояние.

Я бы тоже сейчас испугалась за свои сбережения, если бы не знала толком из будущего. И это было лишь малой частичкой из всего финансового катаклизма. Светка лишь немного понимала, хотя интересовалась этим постоянно, а уж Юлия и Маринка так те вообще ничего не смыслили в этих вещах, полагаясь лишь на советы подруги и Игоря.

- Ну и что? – продолжила я. – Обошлось?

- Да, как и всегда. Поорали и разошлись. Теперь будут решать, ехать ли им в сентябре в Грецию за шубами. А вдруг еще подпрыгнут доллары и как их купить? Говорили о Морозове и его банке. Думаю, что хотят поживиться в нём, прикупить валюту по знакомству.

Я кивнула, так как сама тоже хотела воспользоваться их услугами.

- А что? – уговаривала сама себя. – Вот пойду и прикуплю.

- Знаешь, а это идея! – обратила я свой взор на подругу. – Поехали!

- Куда-а-а? – опешила она.

- К Морозову! И мы будем первыми! Без тетки и всех остальных! Она же, наверняка, чтобы показаться своим потянет и их в банк. А если нам не откажут, так и им тоже. Так что надо опередить и посмотреть, что там происходит.

Мы быстро, под шумок, улизнули из дома, и бросились в такси по нужному адресу. Там, у большого дома в микрорайоне Речного вокзала, увидели вывеску «Ремстройбанк» и двинулись к нему. Народу было немного, видимо, чуть больше обычного, и ажиотажа, как я видела ранее, не наблюдалось.

- Или тут проживает бедный люд или тут не продают доллары, - подумала я, хотя взглянув на табло внутри в фойе увидела, что есть и покупка и продажа.

- Таак! – радостно произнесла я и потянула Светку к одному из освободившихся окон.

- Могу я купить доллары? – обратилась я к молодой девушке в белой рубашке и голубым шарфиком под воротом, на котором видны буквы «РСБ».

- Можете, - кивнула она улыбаясь.

Я прикинула ту сумму, которую взяла с собой и поняла, что хватит на триста долларов. Подала паспорт и заявку на листочке бумаги. Светка стояла рядом и заметно нервничала, ведь мы собрали всё, что у нас было, оставив лишь на проезд и дожить до следующей платы за работу. За проживание и пищу мы отдали ранее, когда Игорь заплатил нам аванс. Мы не спешили показывать им всем, что занимали в кредит и скоро надо будет думать, как отдавать, если те пара точек не прогорят вовсе. Но очень надеялись на это. Особенно подруга, которая уже сегодня убедилась, что мои «сны» кое-что значат, и мне можно верить.

Доллары нам продали, и я облегченно вздохнула, Светка тоже и уже во всю улыбались.

И только мы собрались уходить, как к нашей кассирше вошла какая-то служащая, в таком же прикиде, вероятно принятому здесь дресс-коду, и что-то тихо проговорила. Та подняла на нее удивленный взгляд и тут же закрыла окошко, поставив табличку, что «закрыто». Она поднялась и даже прикрыла всё окно жалюзи.

Я сразу же поняла, что «цирк уехал, а клоуны остались». Только кто тут клоуны? Наверное, мы.

- «Хохотать и корчиться?

Пытались! Ковыряли сломанный ларец.

Клоуны останьтесь! Так остались!

Научитесь плакать, наконец!»

Я вспомнила эту незатейливую побасенку, увиденную как-то в инте, и усмехнулась – теперь и мне придется поплакать, если не случится моя афера с кредитами. Но пока всё шло нормально и в этом банке, по-видимому, уже приняли какое-то решение, потому что тут же на табло поменялись ценники и валюта подпрыгнула!

- Ого! – только и сказали мы со Светой. – Красавец - наш Владимир! Круто берет!

Прыснув в ладони, оглянулись, не видит ли кто нас, решили дождаться своих, но не здесь на виду, а, напротив, в небольшом кафе.

- То-то челюсти у них отпадут, когда увидят циферки! – засмеялась подруга, и мы побежали через дорогу и вошли в маленькое кафе. Мне было ещё и интересно его осмотреть. Самой же придется такое же открывать.

Помещение было небольшим, но странным, гулким и холодным, каким-то. Но не потому что вентиляторы кружили вовсю, а потому что неуютно было как-то. То ли от того, что столы пустые, то ли оттого, что пахло как-то странно. Казенно что ли. Да и народу было немного. Пару мужчин в углу за разными столами и одной девушки стоящей у стойки, за которой сидела полная кассирша и почти дремала, опершись на локти и опустив голову.

Мы подошли, и она подняла на нас удивленный взгляд, будто ей было интересно, зачем это мы сюда пришли.

- Нам кофе с молоком и две булочки с маком, - сказала Светка, а я рассматривала в это время меню, стоявшее рядом на стойке в деревянной рамочке.

Что там было написано, меня крайне удивило. Про растворимый кофе и чай в пакетиках я уже и не говорю, но вот к ним! Это просто жуть какая! Булочки с маком и повидлом, пирожки с капустой и картошкой, коржики и ватрушки, то есть полное разнообразие, но вот запахов, тех самых от всей этой выпечки НЕ было!

- Значит всё привозилось и здесь же подогревалось, - хмыкнула я и, подхватив приготовленные при нас напитки, прошли к окну, чтобы наблюдать за народом, проходившем мимо. А также за возможными знакомыми, которые должны скоро появиться.

- Это не булочки, а камни! – проворчала Светка, прожевывая кусок и разглядывая место откусывания, будто хотела удостовериться, что откусила не от гальки.

Я хмыкнула и потыкала в свою пальцем. Она действительно была твердой и на вид неприглядной, сморщенной и смятой.

- Да-а-а, - протянула я, - кто же захочет прийти сюда ещё раз. Видимо, и работа тут не идет и прибыль небольшая. Вот бы мне выкупить это место! – подумала я и тут же меня что-то толкнуло. Я поднялась и пошла к кассирше.

- А как у вас идут дела? – спросила её прямо в лоб. – Видимо не очень?

Она оторопело посмотрела на меня, и до неё не дошло, что я спросила, потом моргнула и скривилась:

- Вам-то что?

- Да вот присматриваюсь к месту. Хочу купить помещение. Не продадите?

Она смотрела на меня и не понимала. Видно было по её удивленному и настороженному взгляду.

- То есть вы хотите купить мое кафе? – уточнила она.

- Ага, - кивнула я, - если вы продадите. Вы же хозяйка?

Она кивнула автоматом и замолчала. Потом вскинулась:

- А ну, идём!

Она вышла из-за кассы, где сидела на высоком стуле и показала на неприметную дверь, видимо в подсобку.

- Ты куда? – услышала крик Светки.

- Я скоро! – махнула ей рукой, и пошла за хозяйкой.

Мы вошли в подсобку, из которой видно было ещё одно небольшое помещение, заставленное полками с коробками и ящиками. Видимо кладовой с выходом во двор. Бегло окинув взглядом подсобку тут же решила, что она может сгодиться, как кухня. Тут всё было для неё и раковина со сливом и подвесные полки, и хорошее окно, с выходом в закрытый двор.

Хозяйка назвалась Аллой Адамовной и пригласила присесть за небольшой столик перед окном. Тут я выспросила, почему та так быстро согласилась на разговор. Она уже давно пыталась продать свое заведение, но всё не было покупателя. Сама она еврейка и хотела уехать в Израиль вместе с семьей.

- Вот и решили мы с мужем всё продать. Особенно сейчас, когда все цены взлетели и теперь и вовсе будет сложно, - удрученно говорила она. – А тебе зачем? Здесь не бойкое место и поэтому народу мало. Прогоришь.

Я молчала. Не выдавать же ей свои планы. Пока только слушала. А той Алле видимо нужны были уши, так всё допекло. Тем более, как я поняла, все мысли были у неё, как бы свалить из страны, да кафе висело тяжелым камнем на шее. К тому же нужны были деньги.

Я смекнула, что именно сейчас надо всё уладить и закрепить цену, пока не поднялись баксы ещё выше. И когда я поняла, что она готова оформить сделку хоть сегодня, обещала ей скорую встречу по этому поводу.

- А ты точно придешь и купишь? – схватила она меня за руку. Отчаяние виделось в её глазах.

- Клянусь! – тряхнула я её руку. – Вот тебе мой телефон. Вечером созвонимся и поговорим о цене за всё это, - обвела я помещение взглядом.

- Я буду ждать! – чуть ли не крикнула она. – Не обмани!

Я махнула ей рукой и вышла вслед за ней в зал. Там меня встретил удивленный взгляд Светки. Присев за стол, потихоньку рассказала ей о своем порыве. Та слушала внимательно и морщилась время от времени, будто ей что-то не нравилось. В конце концов, она замерла, думая о своем, оглядела еще раз заведение и вздохнула.

- Может ты и права. Но всё же надо хорошенько обдумать. Тем более, что так вот сразу. Может денег не хватить или какие преграды при оформлении документов.

- Главное – ухватить цену! – чуть ли не вскричала я. – При том, ей не терпится все это продать, поэтому не будет хвататься за неё, уступит, как пить дать, ежели надавить. Вот посмотришь! Чую я своей чуйкой!

- Ну, если чуйкой, то поговорим ещё дома, - сказала, улыбнувшись, подруга. – Кстати, смотри! По-моему, наши бегут.

Я оглянулась в окно и увидела, как троица: тётка, Зоя и Игорь резво шагают в банк. Мы притаились наблюдать. Они остановились, пригляделись и вошли. Что уж там происходило, мы не знали, и поэтому я вновь подсела к кассирше Алле, пока не было народу, и задала ей пару вопросов о работе и помещении. Так я узнала, что муж у неё работает снабженцем, дочь с сыном здесь же подменяют на кассе и убирают со столов, моют посуду.

- Сейчас нет пока их, придут позже, - улыбнулась она, когда я спросила об этом.

На вопрос, где они отовариваются выпечкой, сказала, что есть договоренности с магазинами и кулинарией.

- Она недалеко отсюда. Там можно купить и по сниженным ценам. Особенно под вечер, когда закрывают и остается невыкупленный товар. Мы потом забираем и у себя в микроволновке разогреваем.

Так я поняла, почему мало народа и почему нет выручки.

- Нет, у меня такого не будет. Только все самое свежее и чтобы пахло на всю Ивановскую, чтобы даже на улице слышно, чтобы слюни текли от запахов!

Такими мыслями я умилялась недолго, меня сильно толкнула Светка:

- Смотри-смотри! Наши вывалили!

Я обернулась и уставилась на улицу. Тётка стояла и махала руками, что-то горячо доказывая или ругаясь, я так и не поняла. Лиц не было видно. По фигурам понятно, что они недовольны и в отчаянии.

- Как ты думаешь, - начала подруга, - они обменяли или нет?

- Думаю, что купили. Только, недовольны чем-то. Черт с ними! Узнаем дома. Пошли. Нам есть, что обсудить своё.

Мы понаблюдали за тем, как они садились в машину к Игорю и отъехали. Попрощавшись с хозяйкой и еще раз повторив свое обещание, мы вывалились на улицу и, поймав частника, поехали домой.

Глава 9. Покупка

ДОма мы были атакованы сразу в лоб вопросом, где были и что делали. Светка молчала, а я приняла удар на себя, сообразив, что только я смогу вывернуться из создавшегося положения. Сказала, что гуляли, что смотрели, как народ бегает и беснуется.

- Весело было вам? – зло посмотрела на нас она. – А вот нам что делать? Как теперь жить?

Я пожала плечами.

- Вот я думаю, что надо и мне повысить цену на ваше проживание. Хватит жить на мои деньги. Пора и вам почувствовать, как это жить по средствам. Халява закончилась! – взвизгнула она и круто развернувшись, ушла в свою комнату. Маринка последовала за ней.

Я усмехнулась и пошла вслед за встревоженной Светкой к себе.

- Да ладно! – махнула я на вопросительное лицо подруги. – Она сейчас в расстроенных чувствах. Отойдет! Не впервой, сама знаешь! Поорёт-поорёт и затихнет. Она же понимает, что лучше нас не найдет, потому что родня, потому что платим вовремя, потому что помогаем во всём. Так что успокойся. Давай лучше поговорим о нашем кафе.

Я уговаривала Свету подумать и согласиться со мной, что время подошло и нам необходимо решиться.

- Если не сейчас, то потеряем цену! – уже сердилась я, повышая голос.

- Мы же ничего не смыслим ни в документах, ни в бухгалтерии! – шипела она, показывая на дверь. – И тише ты! Чего орёшь! Да понимаю я!

- Всё будем узнавать по ходу дела, - уже снизила я голос. – И пока они не опомнились, надо брать. Пока то да сё, научимся. Не Боги горшки обжигают! Когда-то надо начинать!

- А Лена? – спросила она, помолчав. – Как отнесется?

- Я сама спрошу. Думаю, что будет согласна.

Мы посмотрели друг на друга, и я протянула руку:

- Берем?

- Берём! – пожала она мою, и вздохнула. – Авантюристка ты!

- Авантюристы двигают историю! – засмеялась я.

С Леной не вышло затора, она согласилась сразу, даже спросила, когда.

- Надоели все здесь. Хочется своего.

Я обещала, что всё будем делать быстро по возможности. Кроме того сказала, что весь бизнес на троих поровну, не только в покупке, но и в рисках.

- Сделаем ООО «Люсьвел», - предложила я всем, когда мы собрались на кухне после обеда, где мыли посуду. Хозяев не было: Маринка убежала к своим подружкам, а Юлия заперлась в комнате. – Общество с ограниченной ответственностью. А заведение под названием «Кафеюшка». Юридический адрес сделаем теткин. Пока ещё прописаны, пусть и временно. Впереди год. Думаю, за это время что-нибудь получится.

- Или нет, - вставила смущенно Светка.

- Не думай так! – вскинулась я. – Не притягивай неприятности. Они, если что, сами нас найдут.

Вечером, я позвонила Алле и сказала, что готова говорить о деле.

- Завтра не получится. Давайте послезавтра, - попросила я, вспомнив, что завтра мы работаем пока ещё у Игоря. Да и, в общем, не собираемся пока расставаться, если он платит. К тому же время теперь работало на нас. А ещё нужны были ответы на многие вопросы, и это могли узнать даже на рынке. Здесь было много ушлых и продавцов и покупателей. Инфа нужна позарез.

Утром мы начали свою торговлю уже с новыми ценами. Народу было очень много. Они толкались, переговаривались, перекликались, торговались. Жарко было не только от погоды, но и от ажиотажа, как покупающих, так и продавцов. Сметалось с прилавков даже то, что обычно идет по сезонам.

- Видела? – толкала я Светку, когда та еле дышала от суеты и духоты воздуха. – Я же говорила, что покупка будет суматошной. Люди понимают, что цены отпустили и теперь долларовый коридор расширился. То ли ещё будет!

- Ага! – утирала пот девушка. – Люди, как с ума сошли, хватают всё подряд. Скоро и у нас будет пусто, как и у Вики.

Она махнула в сторону нашей соседки, и я по инерции заглянула к ней за полог. Та не обращала внимание на нас, и о чем-то договаривалась с крупным мужчиной с двумя большими баулами. Вероятно о большой партии товара, которую обещала уже завтра. Сама она была вздрюченая и мокрая от пота, и когда мужчина отошел, утерлась и замахала руками, пригоняя к себе воздух.

- Ух, ты ж! Упарилась! Вот это торговля! Так бы, да каждый день!

Я улыбнулась, зная, что она одна трудится на хозяина и ей приходится нелегко. Скоро начало учебы и она сейчас уже начала закупать своим близняшкам одежду и обувь вместе с остальными атрибутами школьного оснащения: рюкзаками, канцеляркой, книжками. Мы иногда её отпускали пробежаться по рядам за этими вещами, присматривая за товаром, и даже сами иной раз покупали то, о чем она нам рассказывала, если попадалось на пути. Работа на хозяина была несложной с одной стороны, но и мало доходной с другой. По крайней мере, не надо заботиться о поставке самого товара, о работе с «крышей», об отчетах в банках, в налоговой и самим рынком, который тоже требовал мзду за аренду места и складов. Так что, считай, что продавец лишь выполняет малую часть бизнеса, как впрочем и официант в ресторане или кафе. Тут эта мысль меня сильно смутила.

- Как же я не подумала, что придется отовариваться продуктами, платить за все услуги вплоть за «крышевание»! И кто тАм из этих бандюганов? Надо тоже спросить у Аллы обязательно. Ведь как-то она связывалась с ними и сколько выдавала? Или они сами определяли?

Тут я фыркнула:

- То же финансисты проклятые! Жируют на наших делах в открытую. Ну, ничего, - хмыкнула я, - скоро будет двухтысячный и придет дядя Вова. Он-то вам всем покажет!

И тут я усмехнулась, вспомнив, что Морозов есть его полный, можно сказать, тезка, тот же Владимир Владимирович. А в связи с этим задумалась:

- Смог ли он удержаться и не скатиться в яму банкротства, как сделают вскоре многие едва народившиеся банки. Так я и не успела спросить у него, - вздохнула и опомнилась на крики Вики-соседки. Она о чем-то спорила с высокими парнями похожими на братков. Крепкие парни, в количестве двух штук, о чем-то твердили ей, но та только взмахивала руками. Будто прогоняла их от прилавка. Я таких не видела и не сразу поняла, что это не те покупатели. Вышла из-за своего полога и уставилась на картину, что называется - приплыли. Они требовали свернуть дело. Вика кричала, что она только продавец и надо разговаривать с хозяином, но те уже хватали вещи и кидали их под ноги, топча и ругаясь. Она поднимала их с земли и не давала хватить следующие. Я просто обалдела, не понимая, что происходит.

- Если пришли за мздой, то их я видела впервые и они не наша «крыша», если претензии к товару, то надо к хозяину, а не к продавцу. И потом, что это за произвол! Где наши охранники, черт возьми! – уже кричала я, выскочив из-за прилавка.

Около него, как всегда, начал собираться любопытный народ. Всем было интересно, что происходит. Выбежал и Рафик. Я кинулась к Вике, расталкивая набежавший люд. Тут же подхватила очередной выброс товара и закричала на парней, которые вошли, что называется, в раж. Один из них уже пытался даже разорвать попавшиеся ему в руки джинсы, наступив одной ногой на штанину. Я еле оттолкнула его и тот, покачнувшись, начал заваливаться на прилавок. Тот сдвинулся, и парень рухнул между ним и Викой. Второй бросился ему помочь, и Вика уже в отчаянии толкнула его в спину. Они рухнули оба на хлипкое сооружение и повалили его вместе с товаром. Рафик подбежал к нам и принялся также подбирать товар и что-то кричал им уже на своем языке. Что, так и не поняла, и почему не по-русски, также, ведь они не были его земляками. Видимо от неожиданности и суматохи. Тут один из них, поднявшись, с ревом кинулся на Рафика, и тот как-то странно вскрикнул и прижал руку к боку. Я вытаращилась на него и не понимала его удивленное лицо. Перевела взгляд на руку и увидела, как сквозь пальцы пробивается красная жидкость.

- Кровь? – удивилась я. – Откуда у него кровь?

И тут же заорала во все горло:

- Рафик! – И кинулась к нему.

Он начал заваливаться на кого-то из толпы, и они, в испуге, расступились, освобождая место для падения. Только один мужчина прихватил Рафика за плечи. Я подскочила и схватила его за руку. Отвела в сторону и увидела мокрое кровавое пятно.

- Скорую! – закричала я. – Скорую! Пожалуйста!

- Убили-и-и-и! – пронесся дикий женский крик.

Обернулась к толпе. Люди стояли молча и были в ступоре. Они только смотрели и ничего не делали. Протиснулась Светка с испуганным лицом.

- Света! – закричала я, увидев её. – Быстрее в медпункт! И скорую!

Схватив из рук кого-то ткань, оказавшееся цветным платком, зажала рану на боку Рафика и приговаривала:

- Не бойся! Всё будет хорошо! Вот сейчас приедет скорая и поможет!

Он смотрел на меня с недоумением и бледнел на глазах.

- Дяде…надо…сказать…там…

- Не говори, молчи-молчи! – уговаривала я его и слезы текли по моим щекам.

Он только криво улыбнулся и закрыл глаза:

- Больно!

Я всхлипнула и прижала к ране еще кусок ткани, что подали чьи-то руки. Тут вернулась Света с мужчиной в белом халате и с медицинским баулом. Присел и отвел мои руки. Поцокал языком и приподняв майку, оглядел рану.

- Что! Что? – послышались возгласы со всех сторон.

- Ничего страшного, - улыбнулся санитар. – Порез поверхностный. Будет жить. Но надо зашить. Сейчас приедет машина, и повезем в больницу.

Я расслабилась и положила голову Рафика к себе на колени.

- Все будет хорошо, - наклонилась над его лицом. – Заштопают тебя, и будешь, как новенький.

- А где эти бандиты? – подняла я голову.

Все только сейчас опомнились и завертели головами в недоумении, почему их-то не видно. А их и не было на месте. Смылись! Что и требовалось доказать! И никому в голову не пришло, что надо было их задержать. Кто они, что им надо было уже разбиралась милиция, которая пришла вслед санитарам. Подняв Рафика, те понесли его в скорую помощь. Мы со Светой только теперь узнали, что приходили какие-то покупатели, которые требовали замены их джинс на новые.

- Они сами не знали, где купили, а претензии мне! – хлюпала носом Вика, отряхивая товар, потоптанные не только разъяренными парнями, но и любопытной толпой.

К тому же еще и считала брюки, которые кучей лежали на сломанном прилавке и на земле. По её удрученному лицу было видно, что кое-что даже пропало.

- Под тишок украли и даже не поморщились от стыда! - качала я головой, успокаивая плачущую женщину. – Пришла беда – открывай ворота.

Мало, что испугали своим напором, ругатней, ножом, да еще и кража произошла. Я понимала её состояние и как могла, утешала и помогала пристроить товар на сломанный прилавок. И еще смотрела за товаром Рафика, который тоже остался без продавца, открытым. Стояла там до тех пор, пока не прибежал запыхавшийся его дядя, и я всё ему рассказала, даже куда и в какую больницу повезли парня. Еще при погрузке того в машину выпытала у санитаров. Обещала Рафику, что обязательно завтра навещу его.

- У тебя всё будет хорошо, - сжала я его руку.

Он бледно улыбнулся и кивнул:

- Я буду ждать тебя.

Санитары затолкали носилки в машину, и она с воем сорвалась с места. Потом нас долго опрашивали милиционеры, потом дядя Рафика. Я устала ужасно. Всё время на ногах и при том испугалась сама. Впервые увидела такое, о чем читала и видела по телику. И хотя убийства не было, но всё равно, это дело случайности. Рафику просто повезло, а могло быть и хуже.

Уже дома, прокручивая всё произошедшее, я поняла, как страшно сейчас начинать своё дело. Любое происшествие могло круто изменить нашу жизнь, всё подвергалось опасности.

- Надо искать и хорошую «крышу» и нанимать охрану, - вздыхала я, - а это трата денег. К тому же нужно оснастить помещение и часть улицы телекамерами и поставить на сигнал в местном райотделе милиции. Это вновь плата. Ладно, - вновь вздохнула я и закрыла глаза, - буду думать об этом уже завтра. Вопросы накопились.

Утром я постаралась написать те вопросы, которые задать было просто необходимо заранее, и первое, какую часть внесет Лена, о чём мы и спросили. Она назвала сумму в долларах и рублях. Получалось, что основную мы должны были внести сами.

- И что же, вы меня не примете? – испугалась она.

- Нет, что ты! – утешила я её. – Просто мы считаем и решаем, сколько готовы потратить. Ведь здесь учитываем не только выкуп помещения, но и ремонт, и оборудование, и продукты. К тому же оформление документов тоже стоит денег. А уж о прибыли в первое время и думать забудь! Всё будет работать на рекламу. Придется ужаться даже в быту, так как тебе и нам всем придется отказаться от основной работы. Но это не скоро, - остановила я её рукой, когда та попыталась возразить. – Вот оформим и посмотрим, что надо сделать. Посчитаем. И всё будем и делать и обсуждать вместе. Сейчас едем договариваться насчёт цены. Устроит – будем брать.

Лена удовлетворенно кивнула и даже перекрестила нас, когда мы двинулись к дверям на выход.

Уже через час мы входили в кафе Аллы, и она поднималась с кассового табурета нам навстречу.

- Рада видеть вас! – помахала она нам рукой, лишь только мы вошли в зал. – Здравствуйте!

Поздоровавшись, мы огляделись. Народу было мало как и всегда. Уселись рядом за отдельный столик подальше от посетителей.

- Ну, что надумали? – поторопилась Алла.

Мы кивнули синхронно.

- Сколько предлагаешь за покупку?

Она тут же написала на салфетке цифру и пододвинула нам.

- В долларах? – подняла я на неё удивленный взгляд.

- Ага, - настороженно кивнула она, заглядывая в наши изумленные лица. – А что? Дорого?

- Точно, - кивнула я. – Не потянем. Надо уступить. Вот сколько можем.

И я написала рядом другую цифру. Она посмотрела и, улыбнувшись, черканула рядом чуть больше моей:

- Это всё! Больше не могу!

Мы со Светой переглянулись и вместе закивали.

- Согласны.

Она облегченно вздохнула:

- когда начнем сделку оформлять?

- Да хоть сегодня, - улыбнулась я. – Только есть некоторые вопросы, которые надо тут же решить, не отходя от кассы, как говорится.

Так мы узнали, кто нас будет «крышевать», какой банк обслуживать и как долго будут оформляться документы на покупку-продажу.

- Помещение будет ваше, но земельный налог будете платить мэрии, - завершила она свой рассказ. И ещё. Братки, прямо скажу, не сахар. Местная когорта. Хамло в полный рост. Если сможете, то советую найти своих ребят. Кроме того, заведите дружбу с участковым. Я ему также платила. Он приструнит местных хулиганов, а то вначале мы частенько вставляли стекла в витрины, - невесело хмыкнула она. – Райончик ещё тот!

Я обрадовалась только тому, что банк, в котором они обслуживались, и есть тот самый, Морозовский и был он напротив, через дорогу. И даже сейчас при нашем разговоре сердце моё ёкнуло даже просто при его упоминании. Я тихонько вздохнула:

- Может смогу увидеть его сейчас?

Но отвлекали, и приходилось и слушать и задавать нужные вопросы. Только в самом конце, перед уходом, я заметила, как подъехала знакомая машина к крыльцу, и сердце ухнуло в живот. По ступенькам сбежал Владимир и сел в предварительно открытую водителем дверцу. Пока тот садился, он внимательно осматривал окрестности. Потом быстро нырнул внутрь и автомобиль сорвался с места. За ним двинулся ещё один черный джип.

- Видимо охрана, - подумала я и отвернулась на новый вопрос Аллы.

Мы договаривались о новой встрече, а у меня перед глазами был высокий стройный силуэт мужчины в сером костюме. Он ещё не знал, что вскоре напротив его банка будет работать женщина, которой он проник в сердце. Наверное, ещё и поэтому я так захотела купить это помещение, хотя ближе к центру было бы выгоднее. Там народу больше и быстрее бы окупилось.

- Зато там нет моего Володички! – вздохнула я огорченно. – А сюда он когда-никогда и придет. Если захочет, конечно. Или я смогу иногда видеть его и так, через окно. А вот если пригласить Славика, да показать ему всё, может и папа тоже захочет нас увидеть.

На этой замечательной мысли, я повеселела, и мы назначили новую дату встречи, уже в рабочем порядке.

Глава 10. Рабочие хлопоты

Через неделю мы стали хозяевами помещения и полностью ударились в новую для нас деятельность. Для этого пришлось отказаться работать вместе на рынке, так как одной из нас непременно надо было присутствовать здесь, присматривая за рабочими, которых наняли для перестройки помещения.

Из этих комнат, которые были когда-то просто четырехкомнатной квартирой, с предыдущей переделкой, и было сделано кафе. Так делали ранее, как я поняла, просто продавали квартиры под офисы и магазины. Уже потом запретили это, но пока всё было в норме, да и цены не такие жуткие, как под официальные учреждения. К тому же, не самый пока раскрученный район. Квартира при том была угловой и первый этаж, поэтому и продавалась, как обычное жилье. Алла с мужем сами переделали её под кафе. Было удобно: тут был и слив и тепло и вода с туалетом и даже ванной комнатой. Но остались после только туалет, а в ванной сделали кладовку. Перегородки сняли, но всё же нам показалось, что мы должны сделать всё по-своему. Я как-то видела ещё ранее в инете, красочный дизайн одной кафешки для семейного отдыха и решила воплотить сейчас. Как смогла, нарисовала и рассказала девчонкам свои замыслы и они согласились, лишь слегка поправив. Особенно Лена, которая назначалась главным поваром-кондитером. Тут мы ей уступали во всём. Она главная в нашем заведении. От её способностей и кулинарного искусства зависит наше процветание. Сделали кухню больше, поставили современные плиты и духовки, разделочные столы и холодильники. Закупили посуду и атрибуты к витринам в виде постеров с чаем и кофе на фоне улыбающихся молодых женских и детских лиц, а также тут были мужские и даже лица бабушек с дедушками. То есть семья, в полном виде.

Заказали уличный штендер с меню на нем, вывеску с названием.

Сделали из зала уютную комнатку с несколькими столами, застеленными белыми скатертями с верхними красно-клеточными. Поставили пластиковые плетеные стулья с красными же кожаными сидениями. Барную стойку превратили в стеклянные витрины с полками, на которых будут стоять не только сама выпечка, но и игрушки и статуэтки в теме. А еще заказали живые цветы в кашпо и искусственные деревца в углах по комнате, для уюта и красок. Стену центральную, попросили расписать с атрибутами чая, как на обложке одного из журналов, увиденных мною в одном из киосков. Я показала девчонками, и те согласились.

Вообще, вся эта работа висела на мне. Лена осваивала закупки и цены, Светка устраивалась с банком и налогами. Кроме того, мы пригласили поучаствовать в наших делах и продавца Вовчика. Он настроил нам компьютер, где сидела Света и готовила свои отчеты и финансовые бумажки. От того самого гулкого зала я отгородила место, куда устроились мы со Светой, поставив два стола: один мой, как директора-распорядителя, другой её, как бухгалтера. Но я предполагала, что та пока чаще будет сидеть за кассой, хотя бы в первое время.

Лена и мы совмещали, как могли работы и очень уставали. Но радовались скорому открытию заведения, вокруг которого уже велись разные дела и делишки.

Во-первых, мы встали на учет в банке Владимира. Он был крайне удивлен таким нашим решением и в то же время обещал всяческую поддержку, особенно после того, как Славик сам опять нас нашел.

- Ну, у тебя и нюх! – смеялась обрадованно Света.

Мы не хотели раньше времени рассказывать о нашем решении начать свое дело. Даже тетка с Мариной пока не догадывались.

Я видела, как сверкают от радости Светкины глаза. Видимо, еще по-юношески стройный парень, который со временем станет красивым мужчиной, всё-таки запал в её душу и она не была против его внимания.

Таким образом, Владимир был в курсе не только покупки и становления на учет, но и в работе над помещением и даже советовал к кому лучше примкнуть с «крышей». Его начальник службы безопасности устроил мне встречу с одним из их «сотрудников».

Честно говоря, я шла на эту встречу со страхом и трясучкой. Вот так, воочию, не в кино или сериале, мне придется как-то общаться с тем, кто в моем представлении был чуть ли не «коза ностра» современной России. Я приготовилась отвечать на любые каверзные вопросы и даже сносить спокойно хамство и наглость той стороны, но увидев обычного мужичка, обычной наружности, прибалдела и не поняла сразу, что это он и есть, тот самый «крышеватель». Я смотрела в темные глаза совершенно нормального человека, слегка напряженного, но спокойного и улыбчивого.

Мы сидели вдвоем и перед нами стояли по чашке кофе. Он представился Юрием Борисовичем, юристом, и спросил, что бы хотела ещё из сладкого. Я отказалась, потому что от волнения ничего бы не полезло в горло. Он внимательно оглядел меня и прищурился:

- Я слушаю вас, Людмила, - прихлебнул он кофе и взглянул просто и серьезно.

- Мы открываем кафе, тут недалеко, - махнула я рукой, будто показывая направление. – Мне, то есть нам, трем женщинам очень нужна защита.

- От кого? – усмехнулся Юрий Борисович.

Я чуть не поперхнулась:

- От…хулиганов…- проблеяла я неуверенно. - От …- чуть не сказала от бандитов, потом опомнилась, - От всякого безобразия и ворья.

Он чуть скривился и театрально вздохнул:

- Ну, если от воров…то подумаем. А вот от хулиганов надо технически оснастить ваше заведение и нанять охранника.

- Да-да! – опомнилась я и уже затараторила. – Подскажите где можно такого подыскать? Может быть, есть какие-то охранные предприятия. Мы можем подписать договоры официально.

Он слушал меня и пил кофе. Его глаза смелись! Я остановилась и замолчала.

- Я что-то не то сказала?

- Нет-нет! – поставил он чашку и улыбнулся. – Просто вы так наивно полагаете, что сможете потянуть оплату по охране? Это очень дорого в наше время. Советую вам найти кого-то из своих, а мы присмотрим.

Я кивнула, соглашаясь.

- А все-таки, мы можем рассчитывать на вашу…- тут я слегка растерялась и чуть не сказала «крышу», потом опомнилась. – На ваше внимание?

- Можете, - усмехнулся он. – Хотя ваше кафе нам только головная боль и более ничего.

- Почему? – удивилась я так искренне и обижено, что тот засмеялся откровенно и даже заразительно как-то.

- Потому, милая девушка, что отдачи никакой, если только прийти попить кофе или чай. Надеюсь, он будет не растворимый?

- Нет-нет! – отчаянно запротестовала я. – Очень даже вкусный, настоящий. И чай тоже. А ещё вкусные сладости. Если кто любит, конечно. Сами будем печь. По-домашнему.

- Ну, если только по-домашнему, - улыбнулся он. – Договорились!

Он встал и протянул мне руку. Я осторожно пожала её. Юрий Борисович подтянул к своему рту и поцеловал, глядя мне в глаза с интересом. О! Что это был за «интерес» мне сразу стало понятно, и я слегка скукожилась. Мне совсем не нужен был этот мужчина с его желаниями. Мне нужна была защита. Мне и моему кафе. Я покорно осклабилась. Он увидел и скривился. В общем, мы поняли друг друга. Он повернулся и пошел, махнув при этом рукой ещё двоим, что сидели недалеко от нашего стола. Как я поняла – охрана. Я же рухнула вновь на стул и замерла в мыслях.

- Только что, я согласилась на чудовищную зависимость и возможную тайную сделку с одним из представителей местных бандюганов. Что из этого получится, не знаю, но уже страшно!

Покрутила головой, поняла, что начальника охраны из банка не вижу. Махнула рукой официанту. Молодой человек подбежал тут же:

- Чего изволите?

- Счет, - сказала я.

- Всё оплачено, - пожал он плечами. – Вы можете заказать ещё на свой вкус что угодно.

- Тоже оплачено? – удивилась я, продолжая его мысль.

- Да–с, - подобострастно склонился он. – Любое блюдо. Хотите мороженное?

Я кивнула на автомате, потом приостановила его, повернувшегося было уходить:

- Нет, оставьте. Не хочу. Принесите пирожное. На ваш вкус.

Он поклонился еще раз и ушел. Я же сидела и смотрела перед собой напряженно и непонимающе.

- Как так всё оплачено? Каким образом? Открыт тут им счет?

И тут до меня дошло:

- Точно! Открыт счет! Они тоже их «крыша»! Этого шикарного ресторана! У нас будет точно также! То есть, мы будем их кормить и угощать БЕСПЛАТНО?

Я ахнула про себя и замерла, переваривая свои же мысли.

- Видимо в этом и будет заключаться им плата. Если только не будут хамить, то меня устраивает. Не думаю, что те бандюганы уж очень любят сладкое.

Тут я выдохнула воздух, который скопился в моих легких и огляделась. Ресторан был современный, небольшой и компактный. Барная стойка, немного столиков и тихая мелодия. Сразу видно, что тут обедают достаточно богатые люди, которым не нужна лишняя вычурность и помпезность. Всё скромно и со вкусом. Да и пахнет приятно.

- Так должнО быть и у нас: для семьи, для спокойного чаепития от вкусно пахнувшей домашней выпечки. Чтобы хотелось возвращаться вновь и к тому же пригласить своих родных и знакомых, чтобы вкусно полакомиться, выпить чай-кофе, поболтать и посмеяться. Отдохнуть, одним словом.

Я тихо вздохнула и начала есть принесенное пирожное. Оно было вкусным, но обычным, то есть будто отрезанным от целого торта, а не испеченным отдельно. Без выдумки.

- И это у них самое интересное из сладкого? – усмехнулась я, ловя взгляд того парня официанта.

Он смотрел на меня с ожиданием и улыбался. Видимо, хотел понять, что же мне было надо, и то ли он принес. Я поняла его и кивнула, мол, мне нравится. Он облегченно вздохнул и отвернулся к бармену. Они о чем-то переговаривались, и тот вскидывал на меня глаза.

- Видимо обсуждали мою встречу с Юрием Борисовичем, - хмыкала я, доедая кусок. – Наверно думают, что я какая-то шишка из их окружения.

- Так и есть, - вздохнула я и, махнув рукой на прощанье, покинула заведение.

Теперь я убила двух зайцев: встала под крыло местных бандитов, и попробовала самую вкусную, по местным меркам, сладость.

В душе пели соловьи!

Теперь я поверила, что наше заведение будет самым-самым интересным, а с тем и доходным.

- Надо бы крутую рекламу и будем начинать!

Обо всём рассказала уже после обеда, когда втроём собрались в кухне у тетки Юлии. Все обрадовались и успокоились. Они, также, как и я, боялись этой встречи и не знали, что получится. А когда в красках рассказала им, кто со мной встречался и о чем мы говорили, были также удивлены:

- Надо же! – покачала головой Лена. – Я-то думала, что они все в коже или в малиновых пиджаках с цепями и распальцовками. А они цивильные!

- Ага! – подтвердила Светка. – Не как наша «крыша» на рынке!

- Те просто «шестерки», - хмыкнула я. – А это уже элита. Это те, кто в скором времени сядут в кресла Думы и будут олигархами, делающими экономику и политику страны.

- Да, ладно! – возразила Лена. – Скажешь тоже! Политику страны! Это что же бандиты будут диктовать нам, как жить? Свои законы внедрять?

- Ну, не совсем свои законы, но уж порядок точно наведут. Вот посмотришь! – усмехнулась я, лукаво посмотрев на притихших удивленных подруг.

- Ну, ладно! – отмерла первой Светка. – Если только порядок. Я согласна. Только бы без кровавых разборок. Уже невозможно смотреть телик – сплошные убийства!

Мы притихли, и я огорченно вздохнула:

- Ещё долго будем видеть кровь и смерть. Но пройдет пяток лет, и вы увидите, как всё изменится в лучшую сторону.

- Только надо их прожить, - хмыкнула Светка. – Ладно. Вы пока болтайте, а я пошла учиться. Тебе бы тоже надо подтянуться, - кивнула она мне головой. – Смотри, останешься без диплома.

- Я потом почитаю твои лекции, - засмеялась я. – А экзамены сдам. Обязательно. Тем более что корочки мне нужны как воздух.

Светка махнула нам и ушла, а мы ещё убрались в кухне и столовой, и я прошла в комнату, где начала записывать свои мысли по рекламе и перечислила, что ещё надо сделать для полновесной работы кафе.

Сегодня работал у Игоря Вовчик и мы были свободны. За это время, пока шел ремонт, мы отучились со Светой месяц из тех трех, что было необходимо для диплома. Кроме всего рассказали и Юлии и Марине о своем деле и были приятно удивлены их заинтересованному к нам отношению. Вначале перед сообщением, долго ломали голову, как это сделать, но потом как-то просто проговорились, и тетка вытащила нас на откровенный разговор. Там и пришлось сказать о нашей задумке. Она сначала была поражена, потом подумала и согласилась. Даже предложила свою помощь в виде денежного взноса. Мы вежливо отказались, ссылаясь на уже состоявшийся и подписанный договор, но от возможного денежного участия не отказались. На этом настояла я, когда мы обсуждали этот разговор втроем без свидетелей.

- Я понимаю, почему тетка хочет внедриться в наши ряды, - усмехалась я. – По двум причинам: во-первых это банк Морозова, где мы состоим на учете, а во-вторых расположение самого кафе, что рядом с ним. Всё же она рассуждает трезво: рядом и перед лицом Владимира. Теперь-то она не отстанет. А если мы дадим ей палец, то будет откушена вся рука. И уж тогда не я буду там директор!

- Нет! – в один голос вскрикнули подруги. – Только не это!

- Что вы, сама не хочу! – засмеялась я. – Но её деньги нам нужны. И только они и больше ничего. Потом придумаем, как отвертеться. При том, мы живем у неё, и ещё долго придется пользоваться этим, пока не сможем купить себе жилье. Не забывай, подруга, - толкнула я Свету локтем. – Так что, принимайте и её присутствие.

Они скуксились и тяжело вздохнули.

- Но в то же время, у неё много богатых и знаменитых знакомых, которым она обязательно похвастает и пригласит посетить, – продолжила я. - А те другие и будут сарафанным радио. Ещё какой рекламой!

- Да разве они поедут на окраину! – засомневалась Лена. – К черту на кулички киселя хлебать!

- Поедут, ещё как! – ухмыльнулась я. – Если за это вцепится Юлия, то приток клиентов нам обеспечен. А там и отголоски пойдут от других. Любопытство – двигатель торговли. Надо сделать наше кафе самым интересным и привлекательным заведением. И мы сделаем!

Девчата восторженно смотрели на меня и соглашалась. Я это видела по их улыбающимся физиономиям. Они поверили, как поверила я сама в свои силы, в свой фарт.

- А так, зачем меня сюда притянуло! – думала я, лежа в кровати после этого разговора. – Значит, всё обязательно получится.

К тому же сам Морозов обещал помочь.

Он появился как-то в сопровождении своей охраны на пороге нашего кафе в середине дня. Я как раз давала задания для нашего водителя-экспедитора, передавая ему бумаги и договоры. Этого пожилого мужчину нам рекомендовал начальник службы безопасности банка, как и предприятие, где я подписала договор на ежедневную охрану кафе. За эту рекомендацию я обязалась угощать его самыми лучшими пирожными и самым вкусным кофе. Он смеялся и соглашался. И вообще, обратила внимание, что благодаря Морозову, который, вероятно, взял нас под своё крыло, у нас пошло дело как по маслу. Даже с рекламой нам было не отказано в местном СМИ, а именно в газете и на радио. За все платил пока сам банк. Правда, в счет долга, но мы были согласны на это, понимая, что самим нам не вытянуть эти дела. Куда ни плюнь – везде нужны либо деньги, либо связи. Даже в таком, как пожарная инспекция или санитарная служба. А она особенно. Ведь кафе – это то самое место, куда пойдут есть и где можно не только подхватить болезнь, но и отравиться. Конечно, Алла передала нам с продажей и своих инспекторов, но всё же мелких исполнителей, а вот Морозов дал нам самых верхних, то есть начальников.

Когда я вспоминала его глаза и лицо при нашем разговоре на эти темы, то видела, как он на меня смотрит. Сердце замирало от желания и вздрагивало при каждом его слове, но я старалась держать себя в руках и даже поменьше смотреть ему в лицо. Он понимал и слегка улыбался, видя мое смущение. Этим вводил меня в краску и волнение. Я теребила ручку и не знала, куда девать глаза. А когда брала себя в руки, то видела и его волнение, но давала себе отчет, что надо быть трезвой и рассудительной при всём этом. Иначе никак.

- Расплываюсь лужицей при нём! – вздыхала я после и чуть не плакала, понимая, что он мне совсем не пара. – Вот как поднимусь до его уровня, то может быть. А пока буду держаться. Этому меня научили ещё в моем другом мире и муж и свекровь, и даже мои товарки. Уж про начальство нечего и говорить.

Я вспоминала серые глаза Владимира, его нервные пальцы, сжимавшие мою руку и теплые мягкие губы на моей коже тыльной стороны ладони.

- Если он сделает ко мне только шаг, то я не откажусь! – тогда думала я и сама дрожала от возбуждения.

Но он был мил, сдержан и спокоен. Сильный, умный, красивый.

- Эх! – думала я, скрывая слезы, уже сидя в машине нашего водителя Миши, которого уже приняли в свою маленькую компанию. – Не позвал! А я была готова на всё! Даже на его столе!

Смотрела на водителя и грустила. Он посмотрел на меня в переднее зеркало и подмигнул:

- Не расстраивайся, мол.

Я кивнула и прикрыла глаза, вспоминая его улыбку и тепло ладони. Тихо вздыхала.

Миша как-то прижился и стал незаменим во всём уже с первого нашего знакомства. Его крепкая фигура и черные глаза были приятны всем, но особенно Лене, которая как-то сразу выделила его, и мы поняли, что что-то промелькнуло меж ними. Как какая-то молния, что ли.

- Интересный! – сказала она, смутившись от пристального нашего внимания.

- Ну, вот и тебе мужичок! – подумала я, увидев их обоюдную симпатию. – Это просто здорово! Так что нашего полку прибыло! – хохотнула я, глядя на их переглядывания и улыбки. – Теперь он наш с потрохами, как говорится. Будет хорошим помощником Лене. Тем более что был вдов, без детей. Жил недалеко и мог работать допоздна, помогая и следя за работой по устройству и закупкам.

Итак приближался тот самый день Икс, который станет переломным моментом в нашей общей и персональной судьбе, закинувшей меня в тело молодой особы и в странное прошлое страны.