Попавший в тьму (Бой с тенью)

Глава 1

Я был великим, непобедимым войном

Никто не мог сравниться со мной

Я бродил по миру в поисках битвы

Пока не наткнулся на... ВРАТА ТЕНЕЙ

Нарушив заветы предков, я открыл врата!

Демоны из другого мира были за нами

Они ринулись на меня

Срывая мою плоть

Поглощая мою душу

Превращая меня ... Тень

И теперь... на век, я проклят и обречён, сражаться с тем злом, которое пробудил!

***

Листок с моими записями которые я сейчас делал был помят и выкинут в мусорку.

– Ага, ну и бред, – буркнул я, не отрываясь от кружки.

Местный пьянчуга, тот, что вонял перегаром за пару столиков от меня, решил, что это я про него. Медленно поднялся, пошатываясь, злобно щурясь, и, дрожащей рукой, потянулся то ли за кружкой, то ли за кулаком.

Мой кулак уже был в пути.

Тххх-бам!

Его лицо встретилось с костью, а всё остальное тело — со стеной соседнего помещения. Доски глухо вздрогнули, стаканы зазвенели. Люди замолкли на пару секунд, только потом снова зашумели, будто уже видели это сто раз.

А я посмотрел на кулак

– Даже силу сдерживать по-нормальному не могу, – пробормотал я, наливая себе ещё. Кислое, дешёвое, пахнет, как половая тряпка. Сакэ, водка или отрава для тараканов – без разницы. Всё равно не берёт. Люди вокруг всегда косились, шептались: «Демон», «псих». Кто-то ржал. Я привык. Хотя с ними я тут не был согласен: демоны вообще имеют оболочку и выглядят как обычные люди. А вот я – самый настоящий бабайка, меня ночью и не видно, только глаза белые.

Прошёл месяц с тех пор, как я оказался в этом мире. В шоке, в полной непонятке, с ощущением, будто меня проткнули насквозь какой-то космической идиотией. Я думал, хуже уже быть не может. Но стоило осмотреться — и стало понятно, что может. И будет.

Особенно когда я понял, в какую именно каюту вселенной меня закинуло.

Это был не просто мир. Это было издевательство. Из всех возможных сценариев, где я мог бы переродиться — магическое фэнтези, постапокалиптическое выживание — мне достался он.

Мир под названием «Бой с Тенью».

Добро пожаловать туда, где всё, буквально всё, решается боевыми искусствами. Где каждое слово можно разбить в лицо, каждый спор заканчивается реанимацией — или похоронами. Где любой прохожий может быть мастером боевых искусств, а может — маньяком, что тренировал железный кулак на скале, пока не стёрлись кости.

На одном краю света сидят демоны — пешки Титана. А внизу? Внизу тебя ждёт чистый, беспросветный, всепоглощающий ад. С древними чудовищами.

Позитивный, жизнеутверждающий мир, слов нет.

А ведь ничего не предвещало беды. Поспать все хотят. Вот и я просто хотел вздремнуть по дороге в межгородском автобусе — тихо, спокойно, с музыкой в наушниках и мечтами о холодном пиве в баре после. Заснул, как любой уставший человек.

А проснулся — вот здесь.

Помню только оглушительный гудок. Он прошёл сквозь череп, как удар по гонгу. Видимо, в нас врезался грузовик. И всё. Дальше — белый шум, темнота, и вот я уже стою у подножия гор. Ни автобуса. Ни города. Ни хреновой цивилизации.

И, что самое странное — вообще никакого объяснения.

По логике, если смотреть с точки зрения атеистов, меня должно было ждать забвение. Просто небытие. С точки зрения религий: рай или ад. По буддистским меркам — реинкарнация, рождение младенцем, полное стирание памяти и колесо сансары по новой.

Но у меня — ничего из этого.

Я очнулся сразу. В теле со всеми мыслями, рефлексами, обидами, шутками, которые я копил за жизнь. И я не младенец. Я — я.

А вдруг... я всю жизнь жил в мире аниме?

Ну, а что? Только в этих чёртовых японских мультиках возможно такое: попал под грузовик — проснулся в другом мире. Там хоть богиня тебя встречает, объясняет правила. Или голос системы — «добро пожаловать, герой! Выбран класс: мусорщик. Удачи!»

Изначально я даже не знал, в каком именно мире нахожусь. Ни карты, ни подсказок. Только понимание: я чужой. Но, видимо, стойкость психики — или та самая нечеловеческая ментальность Тени — передалась и мне. Я не закричал просто принял факт.

А потом — спасибо великому рандому, — оказалось, что я понимаю местный язык. Вот это была радость.Так я и начал шататься туда-сюда. Накинул на плечи плащ, он хотя бы прикрывал фигуру. И я отправился в ближайшие поселения. Искал слухи и ответы.

И вот однажды в местной таверне, под мутным светом масляных ламп и в запахе прокисшего пива, я услышал: имперская столица горит.

Горит?

А тут, за горами, в городе под названием Тайпан, якобы скрывается некий ассасин-демон. Его кличка — Рысь. О нём говорят шёпотом. Он приходит, убивает, исчезает. Слишком много совпадений.

Чем дальше я погружался в этот омут, тем отчётливее становилось понимание: я знаю, где нахожусь. Ужас заключался не в том, что я оказался в другом мире. А в том, в каком именно мире.

Слухи об отряде с толстым лидером, который носит два огромных топора, и о новой королеве восточных пиратов, чьё имя произносят только шёпотом под страхом пытки — всё это окончательно утвердило меня в мысли: я в том самом мире.

После я понял, что придётся крутится. И стал изучать все что можно. Моё тело — неплохое. Подтянутое, выносливое, реагирует, как машина. Воспоминаний вроде бы нет, но стоит взять в руку даже самый простой нож — и тело уже знает, что делать. Пальцы сами ложатся на рукоять, локоть отводится назад, запястье поворачивается под идеальным углом, и вот уже лезвие ложится вдоль шеи противника, как хирургический скальпель. Быстро, точно, даже без эмоций.

Мир, так-то, непростой. В первую очередь его нужно спасать от действий Тени, но я — не он, и мне бы этого совсем не хотелось. Я бы так и сказал, если бы не знал, что большой лысый Титан, ака Танос, смотрит на моё тело взглядом вивисектора и не отпустит ни за какие слова. Мои воспоминания по местной вселенной уже не те: я помню всю проблематику местного сюжета, но то, что местному вселенскому Таносу нужна оболочка Тени, — это точно.

Вот поэтому — заключение: закрыть врата и забыть про них, как про страшный сон. Попутно улучшать навыки. С заданием определись. Растерянность проявлять не будем. Теперь осталось одно — найти деда, он же сенсей, который по игровой механике должен находить меня сам.

Ещё там должна быть заноза в виде Кузнеца. Сама найдёт, если захочет, хотя ей стоило бы отказать, потому что моя память настойчиво твердит, что её Титан может похитить, и тогда мне придётся продолжать сюжет: заново биться с демонами и идти в личный мир Титана, где он промыл мозги Кузнецу. Вообще не хочется тащить свои булки куда-то дальше Теневых Врат.

Но пока поиски ничем не увенчались. Поэтому, смирившись и познав лик Тени, я проводил свободное время в барах. Спасти мир — дело безотлагательное, но кто позаботится обо мне, кроме меня? Победоносной поступью идти по миру я ещё успею.

— Это он! Он меня ударил!

В помещение забежали человек семь. И ладно бы просто забежали — они буквально вломились внутрь, сопровождая того самого пьянчугу, которого я вырубил. А он за такой небольшой промежуток времени успел не только протрезветь, но ещё и привести сюда целую толпу. Они быстро подошли ко мне, окружая со всех сторон.

— Ублюдок, как ты посмел ударить нашего брата? Ты труп!

Я вздохнул и сделал последний глоток.

— Манеры. Лицо. Мужчины… Прекрасная фраза перед началом, — я поставил кружку на место.

Они переглянулись.

Один достал нож. Один простой взмах моей руки — и кружка взлетела, врезавшись кому-то прямо в лоб.

На долю секунды повисла тишина. И после осознания, первый из них рванул вперёд, пытаясь вонзить нож мне в живот. Я шагнул в сторону, подхватил пустую стойку для посуды и ударил его точно в переносицу. Он захрипел и рухнул на колени.

Другой попытался схватить меня сзади. Я ухватил его руку, провернул через плечо и подтолкнул прямо под удар летящего кулака его товарища — кости встретились с хрустом.

— Держи его! — закричал кто-то.

Двое кинулись одновременно. Один пытался достать меня цепью, другой — металлической кружкой. Я опрокинул барный табурет ногой, он врезался цепочнику в голень. Тот потерял равновесие, и я прыгнул вперёд, поднырнув под свист цепи. Локоть в солнечное сплетение — один готов.

Второй махнул кружкой, я поймал его запястье, провернул, и кружка описала идеальную дугу, ударив его же по челюсти. Он рухнул на стойку, сметая стаканы и бутылки.

Трое оставшихся переглянулись — теперь решимость сменилась сомнением.

— Парни… может, ну его? — прошептал один.

Я выпрямился, поправляя плащ.

— Манеры, — повторил я. — Давайте по очереди.

Они рванули все разом.

Первый получил удар ногой в грудь — так резко, что полетел назад, сбивая стулья. Второму я подсек ногу, схватил за ворот, развернул и послал в стойку, где тот впечатался головой в бочку с пивом.

Последний — самый крупный — взревел и попытался навалиться сверху, как бык. Я дал ему сделать два шага, затем захватил его руку, резко развернулся — и отправил в полёт через бедро. Пол скрипнул, когда он рухнул, выбив из себя воздух.

Тишина.

Все семеро лежали, стонали или были без сознания.

Я поднял свою кружку, посмотрел — пустая.

— Печально, — сказал я, ставя её обратно. — Зря только деньги потратил.

Глав данного заведения, прятавшийся под стойкой, медленно поднял голову. И осмотрелся, никого кроме тел нападавших, тут небыло.

Глава 2

Я сидел в позе лотоса и склонил голову. Рядом со мной находился старик с бородой, который покачивал головой.

— Прекрасно… мой зазевавшийся ученик вернулся! Я вижу, ты потерял своё тело. Какое несчастье, — он повернулся, и его плечи дрогнули — старик сдерживал смех.

Старый пердун. Знаю его всего пять минут, но уже понимаю, почему Тень вообще от него сбежал раздражает сильнее, чем консьерж в гостинице. Как всё было? Да очень просто. Я продолжил идти по авеню, куда звало моё сердце. А если быть точнее — лежал в кровати и смотрел в потолок, пока вдруг, прямо перед моими глазами, не возникло старческое сморщенное лицо, которое произнесло:

— Мой ученик, я искал тебя.

Там-то я чуть не умер. Повезло, что сердца у меня больше и нет.

Сенсей снова повернулся ко мне и, кажется, окончательно успокоился.

— С другой стороны, теневая форма даёт тебе особую силу…

И начал говорить. Фактически — пересказывать мне сюжет игры. Не знаю, честно. Либо он следил за Тенью всё это время, как маньяк, либо у него такое осознание мира, что он уже «в этом преисполнился» и знает сюжет наперёд.

Его монолог начался с того, что открытие портала обернулось настоящей катастрофой. Из разрыва вырвалась сущность чудовищной силы. Она набросилась на меня, но вместо того, чтобы уничтожить, лишила меня обычного человеческого тела. Взамен я получил неуязвимость и оболочку, сотканную из тени.

Вот так вот.

Или он не знает, или он не до конца честен, но вместе с бессмертием мне достался и целый набор способностей Титана: контроль над любыми видами магии, воздействие на солнечную энергию, управление временем. Плюс перемещаться через врата , когда вздумается. Настоящий «премиум-тариф», который почему-то совершенно не радует.

ООО «Титан Инкорпорейшн».

— Да ладно, — с сарказмом произнёс я, не выдержав его тона.

Нет, я понимаю, здесь азиатская традиция уважения старших, и формально он мне вроде как бог и отец в одном лице, потому что там по Конфуцию… «бла-бла-бла». Но после пары моих пары, старший посмотрел на меня пристально, покивал и… улыбнулся. У меня глаза от непонимания расширились. С чего это он?

— С чего вы улыбаетесь?

— С того, мой ученик, — Сенсей медленно произнёс это, — что теперь я понимаю. Когда ты ушёл из моего додзё, я не находил себе места. Но вскоре по всей стране начали ходить истории… о появлении непобедимого воина. Твой стиль, твои навыки — были безупречны, — сказал он так, словно хвалил самого себя. — Но твоя гордыня…

Аура Сэнсея стала тяжёлой. Я буквально увидел, как его взгляд давит на меня, словно целая гора навалилась на плечи.

— …превзошла твой разум, и ты впустил в мир зло, что было за Вратами. Но… — он резко расслабился, будто тяжесть сошла с его души, — вижу, что ты изменился, мой ученик. Кто бы мог подумать. Если бы я знал, что влияние Врат настолько сильно, я бы отвёл тебя туда раньше, чтобы выбить всю дурь из твоей башки.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился я.

— Забыл, мой ученик? — Сенсей театрально вздохнул. — Когда я начинал разговор с тобой чуть жёстче обычного, ты пытался побить меня кулаками. А сейчас… даже разговариваешь со мной на «вы». Моё сердце этого не выдержит, — он вытер слезу радости.

И, кажется, он уже давно забыл о том, что Тень сбежал «на вольную». Но, видимо, Сенсей был только рад тому, что его ученик побеждал всех, кого встречал на пути. Для него как для учителя нет большей радости, чем видеть, как его ученик действительно становится сильным. Знал бы я, о чём говорю — ведь он не забыл про меня. И оставил кару небесную напоследок. И всё это произошло где-то за один час.

Сенсей в который уже раз за эти десять минут намекнул, чтобы я пошёл за ним и начал бить грушу, а он сам — как настоящий воин и великий наставник — постоит в стороне и «поразмышляет о чём-то важном».

Ага, конечно. Проверка умений. Что-что, а в этом я был уверен.

Я показал, как нужно бить по груше. Приёмы были чёткие, удары — поставленные, направление — точное. Я продемонстрировал всё, что действительно мог. И… оторвал эту грушу к чертям после нескольких сильных ударов. Она пролетела через ползала и пробила последнюю стену.

Сенсей стоял и смотрел на это со скептическим выражением лица.

Точно таким же, каким я смотрел на него.

— Удары полны силы, мой ученик. Базу ты знаешь и помнишь то, чему я тебя учил. Но… — он нахмурился, — есть у меня подозрения, что мозг твой забыл технику. Даже бабуин с бананом будет более чётким и вёртким, нежели твои нынешние навыки.

Он поднял палец вверх:

— Начнём изучение всех техник заново!

Чем дольше он говорил, тем быстрее я понимал: он изначально это планировал. За неделю он провёл такой экспресс-курс, который любому нормальному человеку снёс бы голову, лёгкие, позвоночник и веру в человечество. Мне казалось, что он решил втиснуть в эти семь дней всю программу, которую в его додзё проходили годами, и я не преувеличиваю.

Он гонял меня так, будто мстил за каждый раз, когда Тень когда-то убегал с тренировок, ленился или спорил. Началось всё с того, что он заставил меня буквально вспоминать своё тело. Теневое оно или нет - ему было всё равно. Он хотел, чтобы я ощущал каждую мельчайшую частицу своей формы, чувствовал баланс, дыхание, центр тяжести, скорость и даже давление воздуха на кожу, которой у меня, между прочим, уже давно нет.

Он мог стучать по мне палкой, бить по ногам, поправлять стойку пинком, будто я какой-то бамбуковый манекен. После этого он переходил к ударам. Не просто “бей”, а “бей по-разному, бей в разную поверхность, бей так, чтобы каждый удар имел смысл”. У него была целая коллекция манекенов: дерево, железо, кожа, мешок с песком.

Сенсей заставлял меня бить пальцами, кулаками, локтями, пятками, всем, чем только можно, а потом добавлял, что это всё “просто разогрев”. Силы у меня было достаточно, техник — когда-то тоже, но он хотел, чтобы я не просто помнил, а делал автоматически.

Когда он переходил к защите, начинался настоящий ад. Он кидал в меня всё, что попадалось под руку: камни, палки, ножи, даже копья откуда-то вытащил. Я увернулся бы и от ракеты, если бы он решил и её швырнуть. Потом он перешёл к оружию.

Он заставлял меня менять оружие на ходу, в прыжке, в падении, под ударом. Катаны, цепи, шесты, нунчаки — всё, что только можно было схватить, я обязан был использовать так, будто родился с этим в руках. Но одного того, что я «помнил» техники, было недостаточно. Моё тело само знало, как двигаться, но Сенсей требовал большего — чтобы я осознавал каждый элемент движения. И с этим я был согласен, поэтому вслух не жаловался. Только про себя, весьма громко.

После первых трёх дней, когда мы тренировались без остановки, он вдруг помахал мне рукой и сказал:

— Мой ученик, можешь отдохнуть.

Я странно на него посмотрел и уточнил:

— В чём смысл? Я ведь не могу спать. У меня нет физической оболочки, да и усталости фактически тоже нет.

Тут он хлопнул себя по голове, как человек, внезапно вспомнивший что-то крайне важное.

— Точно! Чего же ты раньше не сказал? Я совершенно забыл, что у тебя бесконечная выносливость.

И вот тогда его аура изменилась. Она стала по-настоящему демонической, будто он только что узнал самый приятный секрет в своей жизни.

— Хо-хо-хо… С этого и надо было начинать

Тренировки стали жестче в разы. Он буквально проверял пределы возможностей моего тела. Стрелял в меня огненными стрелами. Откуда-то достал порох и соорудил бомбы. Каким образом? Даже не хочу знать. В какой-то момент он прикрепил их ко мне. Я смотрел на него с немым вопросом: серьёзно? И да, чёрт побери, он действительно подорвал меня.

После этого взрыва я наконец проанализировал ситуацию: у Сенсея была цель не просто вернуть мне навыки. Он хотел узнать, где заканчиваются мои возможности и начинается то самое «что-то», что отличает меня от обычного воина. И он искал эту грань не осторожно, а с жестокой искренностью, которая свойственна только старым мастерам, давно утратившим страх перед словами «слишком» и «опасно».

Каждый день он придумывал новые способы проверить меня на прочность. То пытался застать врасплох и ударить молотом, который, кажется, весил больше, чем наш додзё. То бросал меня в импровизированную яму с бамбуковыми копьями, чтобы я «учился приземляться мягко». То кидал в меня то, что он назвал «учебной молнией». Она меня не убила, но, скажем так, после такого удара у меня появлялось желание убить деда.

Однажды он заставил меня стоять на одном пальце ноги на вершине столба, который шатался даже от лёгкого дуновения ветра. И всё бы ничего, если бы он не решил усложнить задачу, наняв десять воинов. Они синхронно атаковали меня со всех сторон, пока старик, мой сенсей, сидел на крыше и ел мандарин, наблюдая за происходящим так спокойно, будто смотрел театральную постановку. Каждый лёгкий кивок его головы означал: «Неправильно», «Медленно», «Скучно», «Я ожидал большего».

И только когда я перестал думать о равновесии и позволил телу двигаться свободно, словно по течению, он впервые за неделю произнёс:

— Наконец-то ты понял.

Он дал знак воинам уйти отдыхать, те молча поклонились и разошлись. Сенсей подошёл ко мне и сказал:

— Мир боевых искусств делится на два состояния — сознательное и бессознательное. В сознательном режиме ты пытаешься управлять телом через мысли и команды, которые проходят по нервам. Проблема в том, что эти процессы занимают доли секунды. А в бою даже такие мгновения критически важны. Поэтому все мастера стремятся уменьшить вмешательство разума и перейти на вторую ступень — бессознательное движение.

— Там ты больше не отдаёшь телу приказы. Рука, нога, всё твоё тело действует само, точно и своевременно. Оно уже понимает, чего ты хочешь, и подстраивается под намерение, ещё не ставшее мыслью. Вот к этому состоянию мы и идём.

Сенсей ещё долго смотрел на меня, оценивая, получил ли нужный результат. И действительно, он щёлкнул пальцами. Из додзё шагнул мужчина. Высокий, собранный, сильный, с ухмылкой, десятилетнего мальчишки, только ей владел мужчина лет двадцать пяти.

Он поклонился ровно, красиво, будто перед ним был император, а не я. Глаза оставались дерзкими, уверенные, жадные до вызова. Такие глаза смотрят не на старшего товарища — такие глаза смотрят на цель, которую собирались догнать и превзойти всю жизнь.

— Поздоровайся, — сказал Сенсей. — Ты его знаешь. Это Кенжи.

— Сэнпай, — произнёс он спокойно. — Для меня честь быть судьёй в вашей битве.

И вот тут у меня словно пластинка заела. Я даже помнил этот момент из игры. Кенджи, который был первым противником в настоящем обучении. После него начинался путь в город, где Тень впервые получал ножи и становился способным сражаться на другом уровне — против мастеров. И тут я вгляделся в него внимательнее, пытаясь понять: с кем мне вообще предстоит сражаться? Кто будет моим противником? Но в этот момент я пропустил, как именно Сенсей начал стягивать с себя одежду.

Стоп… это то, о чём я думаю?

Когда он снял верх, передо мной открылся вид, которого я не ожидал увидеть ни при каких обстоятельствах. Его тело было… идеальным, выточенным, как мрамор. Мощные мышцы, каждый рельеф словно отлит из стали. Это был не дед. Это был древний боевой демон в виде человека. Он лишь хрустнул шеей и посмотрел на меня тем спокойным взглядом, от которого любые колени могли сами перейти в стойку.

— Ученик, — произнёс он так, будто объявлял приговор, — у нас давно накопились проблемы и вопросы. Мы с тобой никогда по-настоящему не сражались. Не как мастер и ученик. Не как наставник и протеже. А как два воина, готовые убить друг друга. Пора закрыть эту глупость.

У меня даже зрение на мгновение помутнело от его заявления: что аж над его головой я увидел тонкую фиолетовую линию и слово: «Невозможно победить».

Кенжи, который ещё секунду назад стоял рядом, сделал шаг назад. Потом ещё один. Потом развернулся и побежал. Не просто отошёл — побежал. Младший ученик отбежал метров на двести, если не больше. А потом, оттуда, издалека, тонко так, почти пискляво, крикнул, что: можно начинать.

Серьёзно...

Старик — который вовсе не старик — сделал шаг ко мне. В моменте исчезая.

Он материализовался сбоку, его кулак, пронзил воздух с такой скоростью, что я почувствовал его прежде, чем увидел, и успел лишь парировать локтем, перенаправив удар в сторону, где энергия Сенсея разнесла деревянную колонну додзё в щепки, осыпав нас вихрем обломков, но я не отвлекся, а уже контратаковал низким подсечкой, целя в колено, чтобы нарушить его баланс, однако он предугадал движение, прыгнул вверх с грацией пантеры, и его колено врезалось мне в плечо, отбрасывая назад через всё задание, где я перекувырнулся, гася инерцию, и вскочил.

Сенсей не дал передышки, его серия ударов обрушилась лавиной — прямой в солнечное сплетение, за которым последовал вихревой разворот с локтем в висок, потом апперкот снизу, способный пробить камень, и я танцевал в этом шторме, блокируя предплечьями, уходя с уклоном, где его кулак прошел в миллиметре от лица, рассекая воздух с гулом, и в ответ я нанес цепочку хайкиков, начиная от бедра и поднимаясь к голове.

Каждый удар сенсей ловил на предплечьях, его мышцы не дрогнули, а потом он схватил мою ногу в воздухе, дернул, разворачивая меня в полете, и швырнул о землю с такой силой, что пол треснул паутиной трещин и был удачно пробит, и Кенжи где-то вдали присвистнул, не приближаясь ни на шаг.

Сенсей активировал свою ауру, вокруг него закружился вихрь Ауры. А стоило бы помнить, что сенсей один из сильнейших персонажей игры. Он усилил тело до уровня когда от ударов воздух трещал от сверхзвуковых хлопков, и его кулак врезался в мою защиту, пробивая ее, чтобы вонзиться в плечо с такой силой, что я почувствовал хруст сустава.

Я резко появился сбоку для удара локтем в висок, который сенсей парировал, но импульс отбросил его на шаг, давая мне инициативу, и я обрушил град ударов: двойной хук в челюсть, за которым последовал круглый хайкик в корпус, потом прыжок с коленями в грудь.

Сенсей улыбнулся впервые — той холодной улыбкой, что говорила "Лучше чем я ожидал", и перешел в наступление, его стиль смешал все искусства: джиу-джитсу для захватов, где он пытался сломать мне руку, карате для прямых пробивных ударов, которые оставляли вмятины на моём теле, и тайский бокс для коленей в корпус, от которых воздух выходил из легких с хрипом.

Я держался, используя скорость Тени, чтобы уклоняться и контратаковать, нанеся апперкот снизу, который поднял его в воздух, за которым последовал прыжковый дропкик сверху, вдавливающий в землю, и сенсей впервые пошатнулся, кровь капнула с губы. Но он рассмеялся, истинно воинственно, и взорвался контратакой — серия из десяти ударов за секунду, каждый быстрее предыдущего, пробивая мою оборону, чтобыв итоге кулак врезался в челюсть, отбрасывая меня через половину деревьев метров на сто.

Моё тело сползло по дереву, от удара посыпались лепестки под светом солнца. Я облегчено выдохнул что это закончилось, так как я больше не встану, первый проигрыш.

— Это была достойная схватка, двух мастеров, — произнёс он, чуть переводя дыхание, будто признавая, что даже ему пришлось приложить усилие. — Из чего можно понять: твой уровень действительно превзошёл высокую планку, о которой мы так долго говорили. Но… — он чуть прищурил глаза, — демоны хитры. Они не будут столь вежливы с тобой.

Он замолчал, глядя куда-то поверх моей головы, в ту сторону, где лес становился непроглядно густым, словно там уже ждало что-то гораздо хуже любой тренировки.

— Нам нужен кузнец, который будет работать за еду — наконец сказал он

И как по сигналу, словно мир решил подыграть этому пафосу, из-за ближайших камней возник Кенши — запыхавшийся, но, конечно, пытающийся делать вид, что он всегда держит себя под контролем.

— Сенсей, сэмпай — сообщил он нам, выпрямившись, — к нашему додзё пришла неизвестная девушка. Говорит, что она кузнец. Хочет наняться на работу.

Мир застыл на секунду. Сенсей хлопнул в ладоши.

— Прекрасно! Замечательно! Боги услышали мои молитвы! Хо-хо-хо! — и он поднялся с такой живостью, будто вся наша битва была не тренировкой, а разогревом.

Я закатил глаза.

Ага… боги.

Чёртов скрипт.

Сенсей

Глава 3

Я смотрел на девушку и кожей чувствовал: если сейчас от неё не избавиться, проблем будет больше, чем от целого отряда демонов. Но был один маленький нюанс: рядом стоял сенсей и с самым серьёзным видом выслушивал все преимущества «молодого кузнеца».

По канону игры я вообще-то должен был сначала избить первого телохранителя Рыси, а уж потом появлялся кузнец. Реальность, как всегда, плевала на игровые условности и делала всё по-своему.

Альтруизм? Пришла помогать «за небольшую плату»? В игре это ещё можно было списать на скрипт. Здесь — нет. Слишком подозрительно.

Я вперился в неё прямым взглядом. Она сидела на коленях, как положено тому, кто пришёл к мастеру с просьбой, но явно не знала, куда деть руки и глаза.

— Что думаешь, мой ученик? — неожиданно спросил сенсей.

— Что думаю? — хмыкнул я. — Пусть идёт отсюда. Я ей не доверяю.

Девушка приняла это спокойно — лишь печально опустила голову.

Сенсей же воспринял мои слова как личное оскорбление. Его рука взлетела так быстро, что я успел только подумать: «Ну всё, сейчас выбьет душу из тела Тени». Уклонился в последний момент.

— Ты спятил?! — рявкнул я и тут же ударил в ответ.

Он поймал мою руку на лету и одним движением перекинул через себя. Я впечатался в пол, а старик покачал головой:

— Не этому я тебя учил, ученик.

Каноничный сенсей был спокойнее. Этот — чистый психопат. Лучше бы я его вообще не искал.

Я уже собрался вставать и начать снова битву, как вдруг в мою сторону полетел какой-то предмет. Девушка коротко кивнула: мол, лови.

Я поймал. Посмотрел странно.

— Это для боя… — стеснительно сказала она.

Я даже не стал язвить, что помощь мне не нужна и я хочу руками прибить сенсея, даже если умру. Просто посмотрел на то, что она кинула. Маленький ножик. Что с ним вообще делать?

Прокрутил в пальцах — и тут же получил от сенсея по корпусу. Поставил блок, но ножик выскользнул и полетел вниз. Ударился о толстую деревянную доску пола… и вошёл в неё по самую рукоять, будто дерево было из масла.

Мы оба замерли. Даже драться расхотелось.

Сенсей в мгновение ока оказался рядом, выдернул нож и начал разглядывать лезвие с таким видом, будто впервые в жизни видит настоящее оружие. Я тоже подошёл ближе. За этот месяц я обегал десяток оружейных лавок — и нигде не встречал такой остроты и чистоты режущей кромки.

— Что это? — спросил я прямо.

— Ножик… я его для себя сделала. У меня не хватило ресурсов на что-то большее, вот… — она покраснела ещё сильнее.

— С таким талантом тебя должны на руках носить в любой столице, — опередил меня сенсей. — Почему ты пришла именно сюда?

Девушка замялась, покусала губу и наконец выдавила:

— Я… эм… ну… дедушка, вот… То есть… Меня никуда не брали. Совсем. В мастерские, в кузни — ни в одну. Там… очень сильная дискриминация. Я ходила из города в город, показывала свои работы, но стоило им взглянуть на меня — сразу отказ. Даже пробовать не давали.

Она сглотнула и продолжила уже тише:

— Потом услышала, что мастера боевых искусств не смотрят на пол и внешность. Что могут взять на испытательный срок по умениям. Вы… у меня уже пятый додзё. В предыдущих меня даже ближе тридцати метров не подпускали. Но я не сдаюсь. Мир большой, кто-то ведь увидит, на что я способна… Мне всего-то нужны ресурсы и возможность показать себя.

Она рухнула в самый глубокий поклон, какой я вообще видел — лоб почти касался пола.

— Пожалуйста… дайте мне шанс. Я могу очень многое. Просто никто не хочет этого видеть.

В комнате повисла тишина.

Сенсей медленно повернулся ко мне. Его аура была спокойнее, чем во время нашей прошлой битвы, но взгляд… Этот взгляд кричал громче слов: «Только попробуй её выгнать — и я тебя похороню прямо здесь».

Я, конечно, знал, что в игре у неё была мотивация помогать Тени, но чтобы настолько… Я стал предельно задумчивым. Сенсей, как ни странно, не вмешивался. Выбор оставил полностью за мной. Если бы он хотел принять её сам, давно бы уже сделал, а он просто стоял и прожигал меня взглядом. Чёрт… с одной стороны, Титан может в любой момент утащить её в мир теней, и потом придётся спасать. С другой — это теперь реальный мир. Можно просто оставить её где-нибудь в безопасном городе, привязать к столбу цепями, пока я закрываю Врата, и Лысому богу до неё не добраться.

— Ты принята!

Девушка резко вскинула голову. Глаза мгновенно наполнились слезами — счастья и благодарности. Даже сенсей одобрительно кивнул: мол, правильно, так и надо.

— Но…

Я уже сидел рядом в позе лотоса. В руках — лист бумаги, который я подготовил именно на такой случай.

— Подписывай.

— Эм… что это?

— Рабочий контракт.

Она взяла лист, пробежалась глазами по строчкам и начала моргать всё чаще, будто проверяла, не ослепла ли.

— Эм, сэр Тень… а что значит пункт двадцать шесть? «Подчиниться, когда тебе скажут связать себя цепями»?

— Это для тренировок молодых сотрудников, — спокойно, почти буднично ответил я.

— Аааа…

Она кивнула, хотя по лицу было видно, что объяснение её не слишком успокоило. Сенсей лишь тихо хмыкнул в усы, явно наслаждаясь спектаклем. Итог: подпись поставлена, душа безвозвратно продана. В этом мире умереть в разы проще, чем в игре.

Старик даже не стал комментировать. Видимо, решил, что после Врат Теней у его ученика крыша и так немного съехала — ещё один пунктик в контракте уже не страшно.

***

При всём моём понимании этого мира я до сих пор не мог смириться с тем, что всё получилось так просто. Душа из одного мира — хоп! — и уже в чужом теле. Просто потому что. Из-за полного незнания местных духовных практик я решил залезть в книги. Сенсей на это только головой качал и бурчал, что мир окончательно сошёл с ума, раз даже я начал читать. По его мнению, меня надо было раньше отвести к Вратам Теней — они, мол, отлично вправляют мозги. И, если бы старик не знал, насколько эти Врата опасны, я уверен: он бы таскал туда всех непутёвых учеников на сеансы терапии. Шутка ли — старик говорил это абсолютно серьёзно.

Смех смехом, но я на всякий случай зарылся в библиотеку додзё.

Шанс найти что-то полезное стремился к нулю, но мне много и не надо было. Хотя бы базовое понимание: как в этом мире описывают душу и существуют ли вообще техники работы с ней.

Итог — разочарование полное.

Все трактаты по «духовному единению», «слиянию энергий» и «перерождению» звучали как заезженная пластинка. Красивые слова, ссылки на древние школы, утерянные практики — и ни грамма конкретики. Душа, по их мнению, могла быть чем угодно: осколком чего-то великого, метафизической проекцией предков, кристаллизованным желанием (причём сам автор честно признавался, что ему это «ум так подсказал»). Всё строилось на вере и личной интерпретации.

Некоторые особо отбитые авторы доходили до того, что душа может выходить из тела, перемещаться и даже сливаться с чужой — но только «при великом согласии обеих сторон и благословении мира». Опять красивые фразы. Опять ноль объяснений. Какое, к чертям, согласие? Где факты?

— Хм, может, в столице что-то найдётся… если от неё вообще что-то осталось, — пробормотал я, закрывая очередную книгу.

Глухое «бух».

Я резко повернул голову. С верхней полки шлёпнулась книга. Мой скептицизм уже перевалил за Эверест.

Я подошёл и поднял её. Пару секунд всматривался в обложку, пробегая глазами по… личному дневнику Сенсея! Чур меня! Я швырнул его обратно на полку, как ошпаренный. Оно мне надо? Вот именно — не нужно мне! Проблемы с сумасшедшим стариком из-за того, что я узнаю его тёмные тайны молодости, радовали меня мало. Сенсей и глаза на лоб может натянуть, если его что-то не устроит. Я в этом ни на секунду не сомневаюсь.

Я вышел из библиотеки и уставился в небо. Теперь оставалось включить мозги и понять, где мне искать ещё информацию. Кроме городов и столицы — от которой, вероятно, мало что осталось — варианты стремительно заканчивались. Может, храмы? А… Ведь точно, монах! Я ведь совсем забыл про него. Сет Монаха тому подтверждение. Вроде бы, он должен находиться в горах, где правит Отшельник.

— Эм… мистер Тень?

Мэй возникла рядом, как чёртик из табакерки. Если бы я не контролировал себя, челюсть у неё уже бы валялась где-нибудь в кустах. Моя вина — слишком ушёл в мысли, потерял бдительность. В этом мире такое может стоить жизни.

— Что тебе?

— У вас кузница есть? Я её найти не могу…

А, точно. Была такая. В заброшенной части додзё, лет тридцать точно никто не пользовался.

— Идём за мной.

Она просияла и энергично кивнула. И пока мы шли, тишина была звенящей. Девушка не решалась заговорить первой, поэтому я решил начать сам — раз нам придётся сотрудничать, нужно хотя бы немного узнать друг друга, чтобы появилось хоть какое-то доверие.

— Откуда ты?

Девушка вздрогнула, когда тишину прорвали.

— Я? Ну… из далёкой деревни на западе. Этого места даже на картах нет, — сказала она.

— Хмммм. А как ты поняла, что хочешь стать кузнецом?

— Это… пришло само. Я не знаю, как сказать… словно это было моим предназначением всегда. Это было ещё с детства. Мои родители погибли после налёта горных народов, — печально произнесла она. — После этого мне приходилось много чего восстанавливать своими силами, и тогда я поняла, что могу делать из разных вещей больше, чем другие люди.

— В чём твоя мечта?

Она замялась, словно ей было не двадцать пять, а десять максимум.

— Я не могу сказать… вы меня засмеёте…

Я остановился и посмотрел на неё с любопытством.

— С чего вдруг?

Вместо ответа она достала что-то из-под сумки. Это был плотный свиток. Я взял его, развернул — и замер. На пергаменте был изображён сложный, незнакомый чертёж. Мои белые глаза расширились.

— Что… что это? - Это же не то, о чём я думаю.

— Я не знаю, как называть её правильно, но… думаю, ей подходит название: двигатель, — она скрестила пальчики и опустила голову. — Это моя собственная концепция. С её помощью можно будет улучшить производительность и помочь простым людям меньше работать…

Она тяжело вздохнула и добавила, словно оправдываясь:

— Я понимаю, что это звучит глупо. Но… если придумать способ заставить металл работать за человека… если создать механизм, который будет двигаться сам… тогда деревни вроде моей больше не будут выживать на износ. Люди смогут жить лучше.

Мы снова пошли вперёд, и я заметил, как она краем глаза наблюдает за моей реакцией — будто ждёт, что я либо высмею её, либо отберу свиток.

— Ты сама это придумала? — спросил я, уже зная ответ, но не веря.

— Да, — тихо произнесла девушка. — Я долго пыталась собрать хоть что-то похожее, но деталей не хватало. Материалы были плохими… а знаний ещё меньше. Но я… я хочу научиться.

Она подняла взгляд. На лице было то самое выражение, от которого у сенсея обычно подрагивали брови: смесь упрямства, мечты и готовности драться за неё.

Я посмотрел на неё с неподдельным уважением.

— Ну что ж… мечта у тебя не из простых. Но, возможно, не самая безумная, что я видел. — Знала бы она об интернете, спутниках и МКС…

Она удивилась и смущённо улыбнулась.

— Вы… вы не будете надо мной смеяться?

— С чего вдруг? Прогресс всегда сопровождает человечество. И если ты его продвинешь — в этом нет ничего плохого.

— Но… но ведь это может повредить боевым искусствам! — она всплеснула руками. — Это же механизмы, с помощью которых можно будет не стараться! А все боевые искусства строятся на усердии, духе и внутренней силе!

Я моргнул, пытаясь понять, как она вообще связала боевые искусства и механизмы.

— Эм… — протянул я. — Ну, скажем так, одно другому никак не мешает.

Она удивилась, но продолжила молчать и слушать.

— Механизмы помогают в быту, — продолжил я. — Они могут облегчить работу, дать людям время жить, а не умирать на поле. А боевые искусства… остаются боевыми искусствами. Это часть нашей культуры и эпохи.

Она задумалась, слегка пощёлкала пальцами по свитку.

— То есть… я могу развивать своё дело, и это… нормально?

— Более чем нормально, — подтвердил я. — Если хочешь, я помогу найти материалы. А сенсей… ну, он не из таких, кто будет рушить чужие мечты. Он скорее может разрушить человека, чем мечту.

Она хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Наверное, вы правы…

Я кивнул и мысленно отметил, что она куда умнее и упорнее, чем выглядела на первый взгляд. Дорога тянулась всё дальше, поднимаясь по каменистой дороге. Наконец, сквозь заросли показалось строение — низкое, с прогнувшейся крышей и заросшими мхом стенами. Это и была заброшенная кузница.

Камни почернели, доски местами сгнили. Дверь висела на одной петле. Внутри пахло сыростью и металлом. Повсюду висели клочья паутины, потолок местами осыпался, м-да уж, сенсей явно сэкономил...

Я остановился на пороге и хмыкнул:

— Ну… не очень хорошо, но что есть

Но стоило мне моргнуть, как Мэй уже перемахнула через порог, будто вся эта разруха была для неё порталом в рай.

— Господи мой боже!!! — она взвизгнула так, что я едва не подпрыгнул. — Да это же Метеоритная печь! Я видела её только на картинках! Я думала, их больше нет!

Она бросилась к массивной, покрытой тёмным налётом конструкции. Провела рукой по камню, словно по лицу дорогого друга, и дрожащим голосом добавила:

— Она… целая…

Не успел я ничего ответить, как Мэй резко повернулась, заметив что-то на стене. Глаза вспыхнули, будто в них вселилась целая галактика.

— Не может быть! Золотой молот! Я только слышала о нём!

Она сорвалась с места и, кажется, даже не коснулась пола, пока летела к находке. Я уже подумал, что она успокоится, но нет — через секунду она исчезла куда-то вглубь кузницы.

— Кхе-кхе… — раздалось из темноты. Затем громче: — Кхе!!! — она закашлялась и едва не подавилась собственной слюной. — А это что такооооое?!

Я только успел открыть рот, а она уже снова метнулась — на этот раз в приоткрытый люк в полу.

— Кладовая… — пробормотал я. — Ну, точнее… подземный склад руды.

Не успел я договорить, как из глубины раздался истерический вопль:

— КЬЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!!

Похоже, она и правда думала, что попала в рай. Или нашла дорогу в него собственными руками.

Крики восторга, шёпот благоговения, визги счастья — всё это эхом отдавало под полом. Я только устало прикрыл лицо ладонью.

Мой рот сам собой сложился в выражение, которое можно было бы описать как «почему со мной?».

— Отлично… — пробормотал я. — Ещё одна сумасшедшая на мою голову.

Развернувшись, я тихо пошёл прочь от греха подальше.

Мэй

Глава 4

После некоторого времени я понял, что как-то жить всё-таки нужно. Раз уж появилась возможность прожить заново — почему бы и нет? Но без интернета было тяжко. У меня началась моральная и психологическая ломка. Такой не было даже после избиения людей — вот до чего доводит мобильный телефон. Без постоянного поступления дофамина в мозг существовать оказалось невозможно.

Первый и самый простой план — медитации. И постепенно страдания ушли на второй план. Правильное дыхание, концентрация, попытка почувствовать внутреннюю энергию… И я действительно почувствовал. Прямо вознёсся.

Чувство было великолепным.

Ночью, при свете звёзд и полной луны, я стоял на крыше нашего додзё и плавно передвигался, удерживая нужное равновесие, перенося вес с ноги на ногу. Техника водяного шага оказалась крайне кстати: словно капля дождя, скользящая по стеклу, — только ещё мягче, ещё плавнее.

Мягкие движения, шаг, поворот, снова поворот. Нельзя касаться поверхности слишком резко. Прыжок — будто под ногами тонкая мембрана. На миг создавалось ощущение хождения по воздуху. Ещё шаг. Движения руками в такт звёздному небу. Связка вышла удивительно гармоничной: взмах, плавная концовка, и разогнанный ударом воздух рассеял туман, который окутывал додзё. Вокруг наступила кромешная тишина — без капли звука.

— Спускайся, — раздалось за спиной.

Сенсей, чтобы он подскользнулся, как всегда, появился незаметно, будто вырос из воздуха.

— Идём.

А ведь вечер начинался спокойно.

Мэй заняла старую кузницу при додзё и с головой ушла в её восстановление. Была настолько увлечена, что отвлекать её никто не решался. А я тем временем изучал механику мира.

— Я знаю, где один из учеников демона Рыси, — коротко сказал сенсей.

Я кивнул. Моё бурчание сошло на нет. Время настало: пора начинать сюжет.

Моя подготовка? Хорошая.

Сила? Есть. Техника? Лучшая, чем я мог представить.

Я спрыгнул с крыши, и мы переглянулись. Сенсей зачем-то кивнул — серьёзно, как будто этот кивок что-то значил.

***

— Ты кто такой? Я не собираюсь тратить своё время на какого-то жалкого червя.

Я стоял примерно в тридцати метрах от того, кого по сюжету должен был встретить ещё очень нескоро — главного босса первого данжа. Рысь. Вот от кого шла действительно тяжёлая аура. Он имел право быть таким надменным: сила буквально сочилась из него, переливалась, рвалась наружу. А запах смерти… да любой подготовленный воин бы почуял. Настоящий убийца.

Мммм… и явился он, как и подобает тени ночи: бесшумно, с крыши ближайшего дома. Шредер собственной персоной. Поприветствовал нас как полагается великим ассасинам — язвительной желчью, презрением и высокомерием. По его словам, мы зашли на его территорию и теперь заплатим. Не ему лично, конечно — великий Рысь, лидер Ордена, не пачкает руки об всякую мелочь. Особенно об меня. Смотрел он на меня… как на имбирмона лягушки. Мол, жалкое существо, дышит вообще по ошибке.

Сенсей в этот момент куда-то испарился, оставив меня стоять один на один с демоном. У меня вот больше вопросов было именно к этому старику. С его-то силой он мог бы свернуть любого демона в бараний рог. Наверное. Но он ленивый до ужаса. И это раздражало. Вот куда он делся? На чай убежал? Пожилой ящер…

Рысь заметил, что я его игнорирую — смотрю куда-то в сторону, но точно не на него. Для демона это было худшее из оскорблений. Неуважение — смертный грех в их мире.

Поэтому он сделал то, что сделал бы любой надменный лидер: позвал младшего ученика, чтобы тот «разобрался» со мной, а сам собирался посмотреть, как я буду молиться о смерти.

Из тени выступил юноша. Тощий, худощавый, но всё равно опасный. В глазах — смесь нервозности и фанатизма.

— Это Шин, — произнёс Рысь, словно представлял мусор. — Слабейший ученик в моём Ордене. Победи его… если сможешь. Тогда, возможно, ты заслужишь право сразиться со мной.

Он смотрел на меня сверху вниз, будто я уже труп, просто забытый в списках.

Шин был юношей с кунаями, молчаливым, даже не кивнул, парень в темно синей одежды, с маской на рте, спрыгнул.

— Ну что ж… хотя бы развлечёшь меня, червяк, — бросил Рысь ученику, даже не удостоив меня взглядом

Я проигнорировал. Пусть злится дальше. Шин остановился на линии в пяти шагах. Пальцы плавно скользнули к поясу, и металл едва звякнул — кунаи.

"Молчаливый тип" подумал я. Посмотрим, чему вас там в Ордене учат.

Он исчез. Не в переносном смысле — физически. Ветер шлёпнул мне в лицо, и на секунду показалось, что я остался один.

Вжух — первый кунай прошёл в миллиметре от виска.

Вжик — второй вонзился в землю ровно туда, где я стоял мгновение назад.

Шин материализовался справа — низкая стойка, вес перенесён на переднюю ногу, кулак у печени. Удар был быстрый, точный, без замаха. Я поймал предплечье, повернул, но он, словно жидкость, вышел из захвата и растворился в тени дерева.

Тень над головой дрогнула — и сверху на меня обрушилась фигура. Ножи блеснули серебром, один — к горлу, второй — к запястью. Я отклонился назад, горизонтально. Воздух звенел от резаного движения. Шин приземлился мягко, будто его вес не превышал десятка перьев. И снова исчез.

Рысь фыркнул:

— Он играет с тобой, червяк. Ты даже не видишь его шагов

Он бросил серию кунаев. Я отбил первый, уклонился от второго, третий поймал двумя пальцами — и тут же оказался у него за спиной. Рука легла на воротник. Шин рванул на последнем рывке. Выпад с разворотом — идеальный, как по учебнику. Кунай — к горлу. Смертельная траектория.

Но моё тело двигалось быстрее мысли.

Я скользнул под ударом, ладонью упёрся ему в солнечное сплетение, другой выбил оружие, развернул его корпус и толкнул. Он рухнул, задыхаясь, впервые издав болезненный звук.

— Ты неплох, — сказал я тихо. — Но ты смотришь на оружие, а нужно — на намерение. И ты спешишь. Очень. Тебе следует научиться использовать не только силу, но и хитрость. Достань ядовитый дым — с твоей скрытностью и ловкостью он станет неоспоримым союзником.

Шин стиснул зубы, но подняться не смог. Пол ушёл у него из-под ног. Я шагнул назад и воткнул кунай в землю рядом с ним. Затем взял его за лицо и хлестнул по голове. Он потерял сознание.

Рысь спрыгнул с крыши. Легко, будто падал перышком. Но земля под его ногами дрогнула — настолько плотной была его аура. И он пафосно заявил:

— Я — глава Ордена ассасинов! Ты слишком ничтожен, чтобы сражаться со мной. Но твоя драка с Шином меня немного развлекла. Однако…

Я вздохнул. Конечно. Куда же без вечного «но»…

— Но ты даже не можешь по уровню силы приблизиться к моим следующим ученикам. Победи их — и тогда сможешь сразиться со мной.

— Отказываешься от своих слов? — спросил я.

Рысь посмотрел на меня надменно.

— Мои слова для тебя ничего не значат? Ты глухой? Слово «возможно» тебе ни о чём не говорит? Ты недостоин даже подойти ко мне, ничтожество.

С этими словами он хотел развернуться — и развернулся. А я буднично

— Не переживай. После победы над тобой и всеми демонами я закрою Врата Теней и не допущу прихода Титана в этот мир.

И тут — дрожь. Едва заметно дёрнулась спина того самого Рыси. Он замер, повернулся медленно, словно с трудом. Его аура изменилась, словно померкла… или исказилась.

— Ты… Это ты открыл их, — прошептал он. Я даже наклонил голову: он что, не знал? — Теперь я узнал тебя. Тень… Надменный человек, возомнивший себя выше мира, по которому ходит. Ты впустил в этот мир нас, силы Тени, и превратил великих воинов — и меня — в демонические отражения самих себя. Следовало бы поблагодарить тебя за эту силу. Но одновременно… да-а-а, ты совершил страшный грех. И ты умрёшь за него.

Пафосно произнёс Рысь — и исчез. Я даже опешил. Э? Стоп! А битва? Куда он… Но Рыси уже не было.

Я стоял посреди улицы, всё ещё в боевой стойке, и тупо смотрел на то место, где секунду назад находился один из самых опасных убийц этого мира. Где-то вдали ухала сова, не хватало Перекати-поле. Идиллия, блин.

— Серьёзно? — вслух спросил я у пустоты. — Ты произнёс монолог про грехи, назвал меня виновником всех бед… и просто свалил?

Тишина. Даже эхо не ответило. Я медленно выдохнул и опустил руки. Тело было готово к бою, а противник… испарился.

«Хотя, если подумать…» — мелькнула мысль. — «Он же не идиот. Рысь — мастер-убийца, легенда Ордена. Он не станет атаковать противника, о котором ничего не знает. Особенно того, кто открыл Врата и владеет силой Тени».

Логично. Слишком логично для игрового персонажа, который по сюжету должен был напасть сразу. Но здесь всё работало иначе. Здесь у людей были мозги.

И это меня пугало больше, чем любая битва.

Я обернулся. В нескольких метрах от меня всё ещё валялся Шин — бессознательный, с разбитым лицом и сломанной гордостью. Кровь из носа уже подсохла. Дышал ровно. Живой.

— Ну что с тобой делать… — пробормотал я, подходя ближе.

Бросить его здесь? Соблазнительно. Но если он очнётся, начнет гадить, тут не игра, персонаж не забудет такой обиды. Я присел на корточки, схватил Шина за воротник и, не церемонясь, перекинул через плечо. Тяжёлый, зараза. Но моё теневое тело справлялось без проблем.

— Повезло тебе, что я не совсем мудак, — буркнул я и двинулся обратно к додзё.

Путь занял минут двадцать. Я шёл не спеша, обдумывая ситуацию. Рысь теперь знает обо мне. И вместо того, чтобы убить меня на месте, он… ушёл готовиться.

«Отлично. Просто замечательно. Теперь он придёт во всеоружии, с планом, с ловушками, и, скорее всего, со всеми своими учениками разом».

В игре Рысь был финальным боссом первого акта. Сложным, но предсказуемым. Здесь же он вёл себя как настоящий стратег. А это значило, что следующая встреча будет не спонтанной дракой. Но и я не идиот, нужно готовится. Когда я вышел на территорию додзё, первым, кого увидел, был сенсей. Он стоял у входа, скрестив руки на груди, и смотрел на меня тем самым взглядом ленивца.

Рядом с ним, чуть в стороне, стояла Мэй. Её лицо было бледным, глаза широко распахнуты. Она явно волновалась.

— Ты вернулся, — констатировал сенсей.

— Как видите, — ответил я, сбрасывая Шина на землю у крыльца. Тот даже не шелохнулся. Сенсей скользнул взглядом по бессознательному Шину, затем снова посмотрел на меня.

— Что с Рысью?

— Был в городе когда вы ушли, мы немного поговорили. Разошлись от части мирно. Видимо пошёл готовится к битве.

— Мирно, — повторил сенсей с лёгкой иронией. — Значит, он узнал тебя.

Я кивнул. Спорить не было смысла. Старик и так всё понимал.

— Узнал. Сказал, что я виновник всех бед, что открыл Врата, превратил их в демонов, и что я умру за свой грех. Стандартный набор претензий по мне.

Мэй ахнула, прикрыв рот ладонью. Сенсей же не изменился в лице.

— И он ушёл, — продолжил я. — Не стал драться. Просто исчез. Как думаете, почему?

Сенсей молчал несколько секунд, глядя в ночное небо. Потом медленно выдохнул.

— Потому что Рысь — не дурак. Он мастер. Настоящий мастер не бросается в бой, не зная противника.

— То есть, он вернётся?

— Он вернётся, — подтвердил сенсей. — И не один. Он приведёт своих учеников. Всех сразу. Они окружат это место, перекроют все выходы, и будут атаковать одновременно. Это их стиль. Орден не знает чести в бою — только эффективность.

Мэй задумалась, успокоившись.

— Тогда… тогда что нам делать? Мы не сможем противостоять всему Ордену Ассасинов.

Сенсей повернулся к ней, и его взгляд смягчился.

— Мэй. Иди в кузницу. Закройся изнутри. Не выходи, пока я не скажу. Это приказ.

Она хотела возразить, но, встретившись с его взглядом, лишь кивнула и быстро скрылась в здании.

Я посмотрел на удаляющуюся девушку.

— А не проще ли мне увести её из додзё?

— Нет. Они наверняка следят за горой, и стоит кому-то спуститься вместе с ней — она сразу станет их первой целью.

Когда мы остались вдвоём, сенсей снова посмотрел на меня.

— Ты изменил этот мир, открыв Врата. Ты дал силу тем, кто не должен был её получить. И теперь ты несёшь ответственность за последствия.

— Я знаю, — ответил я. — И я не собираюсь сдаваться.

— И не надо, — неожиданно усмехнулся старик. — Сдаваться — удел слабых. А ты, при всей своей дерзости и глупости, слабым не выглядишь.

Он развернулся и направился внутрь додзё.

— Готовься, ученик. Когда Рысь вернётся, начнётся настоящая война.

Я остался стоять на пороге, глядя в темноту леса. И я понимал одно: следующая встреча будет последней для кого-то из нас.

«Ну что ж, — подумал я, сжимая кулаки. — Если ты хочешь войны, Рысь, то получишь её. Только не удивляйся, когда всё пойдёт не по твоему плану»

Рысь

Глава 5

Тренировки стали ещё быстрее и сложнее, исходя из оценки Сенсея, что скоро по нам будут бить, причём толпой и, как полагается «великим воинам», — из-за спины, по-крыси. Как говорил Сенсей, с компашкой Рыси у него были свои счёты. Что-то было связано с Князем — откуда взялся князь на древнем Востоке, не уточняется. Факт в том, что Сенсею лет двадцать назад удалось выбить зубы у Рыси, но тот ответил ему своей монетой — оставил один из шрамов. Сенсей вздохнул, и если бы я его не знал, то подумал бы, что вздохи от воспоминаний были слишком… возбуждёнными. Видимо, ему нравилось бить молодого Рыся.

Вопрос на повестке дня стоял в том, как улучшить снаряжение для битвы. У меня были сомнения в ряде способностей: плюс-минус троих я ещё смогу потянуть. Но не четверых вместе, да ещё и в компании Рыси. Всё зависит только от того, будет ли мне помогать Сенсей. Что я у него прямо и спросил.

— Мой ученик, конечно, я помогу тебе. Моя цель — оборонять Мэй, — заявил старый пердун. Ага, а сам, как обычно, будет стоять и наблюдать за всем со стороны.

Вариант второй: я пошёл к Мэй, которая тоже не сидела сложа руки и что-то делала. И я не мог этого не узнать — это были зелёная и красная монеты, которые она равномерно вбивала в… касуригаму. Она была настолько сосредоточена, что не отвлекалась ни на один посторонний раздражитель, и я мог только наблюдать за этим: удар, удар по наковальне — одно движение за другим. Здесь тоже была техника, и она поразила меня. Война, Тень была впечатлена. Всё кричало от пят до головы, что её уровень мастерства куда выше, чем у меня, и даже выше, чем у Сенсея. Если перевести её кузнечное дело в боевые искусства, то она стоит на вершине… Она — гений.

В один момент я даже прикрыл лицо руками, так как произошла неимоверная вспышка, которая прошла по двору. И после всех спецэффектов я глянул на касуригаму, которая переливалась красным цветом. Это то, о чём я думаю?

Мэй в этот момент повернулась и дёрнулась — я стоял прямо за ней.

— Господин Тень! Я вас не заметила. Я почти закончила оружие и его улучшение, — кивнула она в сторону касуригамы.

Я взглянул через её плечо.

— Я думал, оно уже готово, — и это была правда. Я даже знал, на что намекало красное сияние: кровопотеря.

— Эм… господин Тень, тут всё не так просто. Очень непросто. Улучшение и зачарование требуют очень тонкой работы.

Я взглянул через её плечо на касуригаму, которая всё ещё слабо пульсировала красным светом.

— Зачарование? — переспросил я, стараясь не выдать своего волнения. — То есть, ты можешь вбивать эти монеты в оружие и давать ему… свойства?

Мэй кивнула, аккуратно откладывая молот.

— Да, господин Тень. Каждая монета несёт в себе определённую силу. Красная — это кровь. Она заставляет раны кровоточить сильнее, не давая им затянуться. Зелёная — яд. Медленный, но верный. — Она провела пальцем по лезвию касуригамы. — Но просто вбить монету недостаточно. Нужно понимать структуру металла, его душу. Один неверный удар — и оружие треснет, а сила рассеется.

Я присмотрелся внимательнее. Монеты не торчали из металла — они словно растворились в нём, став частью оружия. Красные прожилки тянулись по лезвию, образуя сложный узор.

— А другие монеты? — спросил я, вспоминая игровую механику, но там точно небыло такого определения. Вот по этому я решил уточнить — Другое тоже должны быть.

Мэй удивлённо подняла брови.

— Вы знаете о других? — она на секунду задумалась. — Да, есть и другие. Синяя даёт заморозку, замедляет движения противника. Жёлтая — электрический разряд, парализует на мгновение. Но они редкие. Очень редкие. Красные и зелёные ещё можно найти у торговцев или… снять с павших врагов. Остальные — только у особых противников или в древних руинах.

Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Ну это прямо игровая механика — выбивать предметы из врагов. Значит, не всё здесь пошло наперекосяк: хоть что-то работает по знакомым правилам. Хотя это мало что меняет, но всё же даёт надежду, что мои знания смогут ещё пригодиться и не будут раздавлены реалиями настоящего мира, а не игры.

— Покажи, что ещё у тебя есть, — попросил я, стараясь не выдать своего энтузиазма.

Мэй на мгновение замялась, но потом кивнула и подвела меня к дальнему углу кузницы. Там, на грубо сколоченном стеллаже, лежало несколько предметов. Кинжал с зелёными прожилками. Короткий меч, отливающий синевой. Пара наручей с вплавленными красными монетами.

— Это мои эксперименты, — тихо сказала она. — Я пыталась понять, как работает зачарование. Я не успела этому научиться, и теперь догоняю упущенную возможность методом проб и ошибок.

Я взял в руки кинжал. Лёгкий, идеально сбалансированный. Зелёные линии пульсировали в такт моему дыханию — или мне показалось?

— Мэй, — медленно произнёс я, возвращая кинжал на место. — А ты можешь сделать что-то для меня?

Она и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Для вас? Но это всё образцы. В умелых руках воина они могут рассыпаться, и я не хочу подвергать вас опасности прямо во время боя!

Это верно — совсем не хотелось бы, чтобы оружие развалилось у меня в руках в самый разгар схватки. Это смертельно. И всё-таки без оружия я не смогу в полной мере справиться со всеми противниками голыми руками. Возможно, всех приспешников Рыси я ещё осилю, но дальше уже проблемы. Что делать с самим Рысью — это проблема не на миллион долларов, а куда серьёзнее.

— И всё-таки стоит попробовать, — сказал я. — Времени мало, вот поэтому я и попрошу у тебя экспериментальное оружие.

— Нельзя! — резко возразила девушка. — Только через мой профессиональный труп! Ни за что не позволю вам ходить с этим мусором!

И тут же она удалилась в другое помещение и вскоре притащила что-то, укутанное в белое полотенце. Она положила это на стол и резко дёрнула ткань в сторону, разворачивая свёрток. Мои белые глаза полезли на лоб.

— Это ещё что… — Нет, я понимал, что это такое, но… серьёзно? Для этого нужна специальная форма, чтобы отлить детали, и самое главное — тонкая работа. Не могла же она сделать всё это за один день.

— Это… — она взяла предмет в руки. — Я назвала его пистоль. Что-то вроде зачарованного оружия, работает на простом механизме. Всё, что нужно — заправить, навести на цель и главное — целиться в голову. Нажать вот сюда, — она показала на курок. — Бам! И головы нет. Правда круто?

И она мило улыбнулась, словно только что не совершила переворот во всём мировом вооружении. И словно не предлагала размазать человеку голову.

Я тихонько их поднял. Всего их было четыре штуки. Каждую можно было закрепить на груди или поясе. И я действительно буду похож на Коннора из четвёртого «Ассасина». Хм… интересно, известно ли в этом мире об огнестреле.

Я мысленно улыбнулся — теперь будет известно. Я забрал пистоли и зафиксировал их там, где нужно. Мэй помогла с креплениями — оказалось, что к каждому пистолю прилагался специальный кожаный ремешок с пружинным механизмом. Один щелчок — и оружие уже в руке. Ещё один — и оно возвращается на место. Просто, но гениально. И снова вспомнился «Ассасин»: помнится, и у Эцио был свой безумный изобретатель — Леонардо да Винчи. Я глянул на Мэй, у которой во время работы исчезал всякий след страха. Что она ещё можно придумать? Она мне нравится всё больше и больше.

— Нужно проверить, — сказал я, оглядываясь. — Где тут можно пострелять?

Мэй кивнула в сторону двора.

— За кузницей есть старые мишени. Сенсей иногда тренируется там с метательными ножами.

Мы вышли на задний двор. Действительно, к дереву были прибиты несколько деревянных щитов с нарисованными кругами. Я встал метрах в десяти, вытащил один из пистолей и прицелился.

Механизм был простым — небольшой рычаг сбоку, который нужно было оттянуть назад, заряжая пружину. Внутри уже лежал маленький металлический шарик. Я навёл на центр мишени, нажал на курок.

Щёлк-ВЖУХ!

Отдача была минимальной. Шарик впился в дерево с грохотом. В центре мишени зияла дыра размером с кулак — щепки разлетелись во все стороны. И это было ещё не всё: пуля летела дальше, пробивая за мишенью ещё четыре дерева подряд.

— Это… мощно — выдохнул я, глядя на результат.

Мэй довольно улыбнулась.

— Неплохо, правда? Пружинный механизм создаёт огромное давление. А шарики я отливала из закалённой стали с добавлением теневого металла. Они пробивают даже броню.

Я выстрелил ещё раз. И ещё. Каждый раз попадая точно в цель. Дальнобойное оружие в мире мечей и кунаев, меняет многое.

— Мэй, — медленно произнёс я, опуская пистоль из интереса спрашивая. — Как ты вообще до этого додумалась? Я имею в виду… механизм, конструкция… это же не просто так из головы взялось?

Она на мгновение смутилась, потупив взгляд.

— Помните те чертежи, что вы мне показывали? Когда объясняли про механизмы и рычаги? — она подняла глаза. — Я думала над ними долго. Очень долго. И однажды поняла: если пружина может приводить в движение колесо, то почему бы ей не метать снаряд? Остальное — дело техники.

Я покачал головой, не веря своим ушам. Она взяла мои абстрактные объяснения про механику и создала прототип огнестрельного оружия. В мире, где о порохе даже не слышали.

— Ты гений, — сказал я просто. — Настоящий гений.

Мэй покраснела и отвернулась, делая вид, что поправляет одежду.

— Я просто… хотела помочь. Вы столько для меня сделали, господин Тень. Дали крышу над головой, защиту, возможность работать… это меньшее, что я могла сделать.

Я нашёл сенсея на заднем дворе додзё, где он стоял в странной позе — одна нога согнута, другая вытянута, руки сложены перед грудью. Медитация? Или какая-то особая техника? С ним никогда не угадаешь.

Я подошёл ближе, стараясь не шуметь, но старик, не открывая глаз, произнёс:

— Ты пришёл с вопросом. Задавай.

Прямо в точку. Я остановился в паре метров от него и скрестил руки на груди.

— Почему вы не собираетесь помогать мне с демонами в сражении? — этот вопрос интересовал меня изначально, и раз мы уже близко к развязке, я не могу не уточнить эту деталь, иначе точно забуду. — При вашей силе это не проблема. Вы же сами раньше рассказывали, что выбили ему зубы двадцать лет назад. Так почему бы не повторить?

Сенсей медленно выдохнул, опустил руки и открыл глаза. Взгляд был спокойным, но в нём читалось что-то вроде… разочарования?

— Мог бы, — просто ответил он. — Даже в моём возрасте я смог бы снова расправиться с тем, с кем уже расправился. Рысь силён, но не настолько, чтобы я не справился.

Я хмыкнул.

— Тогда в чём проблема? Почему вы стоите в стороне?

Старик повернулся ко мне всем корпусом. Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе появилась сталь.

— Потому что это не моя война, ученик. Это твоя. Ты открыл Врата. Ты выпустил демонов в этот мир. Ты дал силу тем, кто не должен был её получить. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — И теперь ты должен нести ответственность за свои поступки. Ты не видишь своей вины. Ты считаешь себя жертвой обстоятельств. Но правда в том, что ты горделив. Слишком горделив.

Я внимательно слушал.

— Гордыня — это слабость, ученик. Она убивает логику. Притупляет мысли. Заставляет верить, что ты выше последствий. Что правила не для тебя. Что ты можешь делать что угодно, и мир подстроится под тебя. — Его голос стал жёстче. — Нет ничего хуже, чем горделивый воин. Он слеп. Он глух. Он морально мёртв, просто ещё не знает об этом.

— Вот поэтому я остаюсь в стороне, — продолжил сенсей. — И буду продолжать так делать. Ты должен сам пройти через это. Сам понять цену своих решений. Сам столкнуться с последствиями. Иначе ты так и останешься ребёнком, прячущимся за спиной старших.

Я наклонил голову

— Но если я проиграю? Если Рысь убьёт меня?

Хотя это наврядли возможно из-за оболочки тени. Сенсей же пожал плечами.

— Тогда ты умрёшь. И это тоже будет твоей ответственностью.

Повисла тишина. Ветер шелестел листвой. Где-то вдали каркнула ворона.

Хе, чего я вообще мог ожидать от этого старого пердуна? Я покивал, стараясь выглядеть смиренным учеником, и произнёс с максимально серьёзным видом:

— Понял вас, Сенсей. Ответственность, последствия, гордыня — всё записал.

Но внутри меня всё кипело. И я не удержался.

— Хотя, знаете… — я сделал паузу, наслаждаясь моментом, — вы тоже не святой. Лично у меня к вам есть претензии.

Сенсей поднял бровь, но промолчал. Это было приглашением продолжить.

— Вы говорите про ответственность, но сами прячетесь за философией. «Это твоя война, ученик». Удобно, правда? Сидишь в стороне, наблюдаешь, как твой подопечный разгребает дерьмо, и называешь это «уроком». — Я скрестил руки на груди. — А может, вы просто не хотите рисковать своей шкурой? Или боитесь, что не справитесь?

Повисла тишина. Я ждал взрыва, подзатыльника, или хотя бы гневной тирады. Но Сенсей только усмехнулся — той самой холодной усмешкой, от которой по спине бежали мурашки.

— Ты прав, — неожиданно согласился он. — Я не святой. У меня свои грехи. Свои демоны. И да, я мог бы вмешаться. Но не буду. Потому что если я решу все твои проблемы, ты так и останешься слабым. А слабость в этом мире — смертный приговор.

Он сделал шаг ближе, и его взгляд стал жёстче.

— Так что да, ученик. Я буду стоять в стороне и смотреть, как ты сражаешься. Как ты страдаешь. Как ты, возможно, умираешь. Потому что только так ты станешь сильнее. Или не станешь. Это твой выбор.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что, как ни крути, он был прав. И видимо тень внутри меня, это бесило.

Пока я размышлял над его словами, Сенсей вдруг остановил взгляд на моей груди. Точнее, на пистолях, которые торчали. Он прищурился, наклонил голову, словно рассматривая диковинку, но ничего не сказал. Только странно хмыкнул — то ли с одобрением, то ли с недоумением.

— Идём, — коротко бросил он и развернулся.

Я молча последовал за ним.

Мы шли через территорию додзё, мимо тренировочной площадки, мимо кузницы, откуда доносился мерный стук молота — Мэй работала. Сенсей свернул к дальнему углу, где стояло старое, полуразрушенное здание. Я раньше его не замечал — оно словно сливалось с окружающим лесом, обросшее плющом и мхом.

Дверь скрипнула, когда Сенсей толкнул её. Внутри пахло пылью, сыростью. Слабый свет пробивался через щели в стенах, освещая груды старых вещей — сундуки, свёртки ткани, оружие, покрытое ржавчиной.

— Что это за место? — спросил я, оглядываясь.

— Склад, — коротко ответил Сенсей, копаясь в одном из сундуков. — Здесь хранятся вещи, которые я собирал всю жизнь. Трофеи. Артефакты. То, что может пригодиться в нужный момент.

Он отодвинул несколько свёртков, достал какой-то старый меч, осмотрел его и отложил в сторону. Потом нырнул глубже, и я услышал, как что-то звякнуло.

— Вот, — произнёс он, выпрямляясь.

В его руках был… плащ? Нет, не совсем. Это была ткань, но такая тонкая, что казалась почти прозрачной. Она переливалась на свету, словно белая вода, и когда Сенсей развернул её, я с трудом мог разглядеть края. Она буквально растворялась в воздухе.

— Возьми, — сказал он, протягивая мне плащ. — Это необычная вещь. Тонкая работа, сделана из воздушного металла. Легче пера, прочнее стали. Почти невидима в темноте. И, что важнее всего, не стесняет движений.

Я осторожно взял плащ. Он действительно почти ничего не весил — словно я держал в руках облако. Но когда я потянул за край, ткань не поддалась. Прочная. Очень прочная.

— Воздушный металл? — переспросил я. — Никогда не слышал о таком.

— Потому что его больше не существует, — ответил Сенсей. — Месторождения исчерпаны столетия назад. То, что осталось — бесценно.

Я уже хотел спросить, откуда у него такая редкость, но тут…

БА-БАХ!!!

Взрыв. Или что-то очень на него похожее. Звук пришёл откуда-то с заднего двора, и я инстинктивно дёрнулся к выходу, сжимая плащ в руке.

«Рысь?! Уже?!»

Сенсей тоже напрягся, но не двинулся с места. Его рука сжались в кулаки. Но вместо убийц в дверях появилась…

— Я НЕ ОСЛЫШАЛАСЬ?! — заорала Мэй, влетая в здание как ураган.

Она была запыхавшаяся, волосы растрепаны, на лице — сажа, а глаза… глаза горели таким фанатичным огнём, что я невольно отступил на шаг.

— ВОЗДУШНЫЙ МЕТАЛЛ?! — она ткнула пальцем в плащ в моих руках. — Это… это невозможно! Это легчайший металл на всём свете! Его не существует уже триста лет! Все месторождения исчерпаны! Все мастера, умевшие с ним работать, давно мертвы! КАК?!

Она сделала шаг вперёд, и я увидел, как её руки дрожат — не от страха, а от возбуждения.

— Где вы его взяли?! Сколько его?! Можно я посмотрю?! Нет, подождите, можно я потрогаю?! Я обещаю быть осторожной! Я просто…

Она уже тянула руки к плащу, глаза блестели, как у ребёнка перед горой конфет.

Сенсей резко дёрнул плащ назад, выхватив его из моих рук, и спокойно сложил, и только после передал мне обратно — но уже за спину, подальше от Мэй.

Я стоял, ошарашенный.

— Погоди, — медленно произнёс я, глядя на неё. — Как ты вообще услышала? Мы же на другом конце территории! Ты была в кузнице!

Мэй даже не обратила внимания на мой вопрос. Она смотрела на плащ, как наркоман на дозу.

— Господин Сенсей, — её голос стал почти умоляющим, — пожалуйста. Дайте мне хотя бы маленький кусочек. Крошечный! Размером с ноготь! Я смогу его исследовать, понять структуру, может быть, даже воспроизвести! Представляете, какие возможности?! Оружие из воздушного металла будет непобедимым! Лёгким! Прочным! Я смогу…

— Мэй, — спокойно перебил её Сенсей.

Она замолчала, но продолжала смотреть на плащ.

— Я отдам вам что угодно! — выпалила она. — Всю свою коллекцию инструментов! Все чертежи! Я буду работать бесплатно год! Два! Десять! Я готова отдать свое тело! Только дайте мне…

ПАХ!

Сенсей легко, почти небрежно, стукнул её по макушке. Не сильно, но достаточно, чтобы она осеклась и замолчала.

— Успокойся, — сказал он ровным тоном. — Это не твоё. Это для него. — Он кивнул на меня. — Если выживет в бою с Рысью, может быть, подарит тебе кусочек. Может быть.

Мэй надула губы, но отступила, потирая макушку. Я стоял, глядя на эту картину, и вдруг почувствовал… спокойствие. Странное, тёплое, почти забытое чувство.

«Команда настоящих дураков, — подумал я, усмехаясь под маской. — Старый пердун, который прячется за философией. Девчонка-кузнец, готовая продать душу за кусок металла. И я — попаданец, который понятия не имеет, что делает».

Но зато своя.

Впервые за всё время, что я провёл в этом мире, я не чувствовал себя одиноким. Да, они странные. Да, каждый со своими тараканами. Но они здесь. Рядом.

И это… это было важно.

Мэй всё ещё бурчала что-то про упущенные возможности. Сенсей закрывал сундук, стряхивая пыль с рук. Я разворачивал плащ, прикидывая, как его носить.

Момент тишины. Почти уютный.

А потом…

— Надеюсь, я вам не помешал?

Голос. Спокойный, вкрадчивый, идущий откуда-то из тени у входа.

Мы все трое резко развернулись. В дверном проёме стоял Рысь. Он не ворвался. Не выпрыгнул из темноты. Просто… стоял. Как будто был там всегда. Руки скрещены на груди, поза расслабленная, но в каждом движении читалась готовность к бою.

За его спиной, в полумраке, я различил ещё несколько силуэтов. Его ученики. Все четверо.

— Вы так мило беседовали, — продолжил Рысь, делая шаг вперёд. — Что я не решился прерывать. Но, боюсь, время вышло.

Его взгляд скользнул по мне, задержался на плаще в моих руках, потом переместился на Сенсея.

— Старик, — кивнул он. — Давно не виделись.

Сенсей не ответил. Рысь лишь усмехнулся.

— Но не волнуйся. Я пришёл не за тобой, — сказал он, снова переводя взгляд на меня. — Я пришёл за ним. А затем закончу и с тобой.

В моих руках уже были два пистоля, которые я направил вперёд, и почти одновременно сделал два выстрела. Рысь без особого труда увернулся — просто на реакции, словно заранее знал, куда полетят пули.

— Огнестрельное оружие? — он приподнял бровь. — Но как-то слабовато. Оно даже не лазерное. Ты действительно думаешь, что это тебе поможет?

— Так я и не в тебя целился.

Рысь все понял. Он почувствовал, что за его спиной рухнули двое его учеников, схватившись за бока. Первый — здоровенный мужик. Вторая — его девушка в синей майке. Оба корчились, пытаясь понять, что произошло. Стоять на ногах они ещё могли, но взгляд у них был ошеломлённый.

Рысь посмотрел на них, потом снова на меня. На его лице появилось выражение, которого я раньше не видел — смесь раздражения и нехотя признанного уважения. Всё-таки Рысь всё понял: если демон благодаря своей силе мог различить огнестрел и даже определить, что выстрелы не лазерные, то вот его ученики — нет.

Остались лишь Призрак и Шегол.

Глава 6

Рысь не стал медлить. Одним жестом он отдал приказ оставшимся ученикам.

— Призрак. Щегол. Убейте его.

Два силуэта метнулись вперёд одновременно, словно тени, сорвавшиеся с цепи. Призрак двигался бесшумно — его шаги не издавали ни звука, даже когда он отталкивался от земли. Худощавый, в тёмно-сером одеянии, он держал в руках катану. Его стиль был текучим — он атаковал с неожиданных углов, исчезая из поля зрения и появляясь там, где его не ждали.

Щегол был полной противоположностью. Массивный, с широкими плечами, он двигался прямолинейно, но с пугающей скоростью. В руках у него были два меча. Его удары были разрушительными — каждый взмах оставлял в воздухе свистящий след.

Я едва успел отпрыгнуть назад, когда катана Призрака просвистела там, где секунду назад была моя голова. Щегол тут же ворвался в образовавшийся промежуток, его мечи обрушились сверху вниз с такой силой, что земля под ним треснула.

Я перекатился в сторону, вскочил на ноги и выхватил ещё два пистоля. Два выстрела — один в Призрака, второй в Щегола. Теперь они были готовы. Призрак растворился в воздухе, пуля прошла сквозь пустоту. Шегол просто поднял один из мечей, и пуля отрикошетила от лезвия с металлическим звоном.

— Так быстро приспособились? — пробормотал я, убирая пистоли обратно. — Ну ладно. Тогда по старинке.

Призрак материализовался за моей спиной, его лезвие двинулось в мою шею. Я схватился ладонями за клинок, дёрнул вниз и одновременно присел, перебрасывая его через себя. Он пролетел по дуге и приземлился на ноги, но я уже был рядом — удар локтём в челюсть, затем подсечка.

Призрак упал, но тут же перекатился и снова исчез.

Шегол не дал передышки. Его мечи пронеслись горизонтально, целясь мне в рёбра. Я отклонился назад, мечи прошёл в миллиметрах от моей груди. Используя инерцию, я сделал сальто назад, оттолкнулся от земли и нанёс удар ногой в его подбородок.

Шегол даже не дрогнул. Он схватил мою ногу своей свободной рукой и швырнул меня в сторону, как мешок с рисом.

Я врезался в стену старого склада, но успел сгруппироваться и оттолкнуться от неё, превращая падение в прыжок. В воздухе я выхватил скрытые клинки — те самые, что Мэй зачаровала красными монетами.

Призрак снова появился, на этот раз сбоку. Место катаны он откуда-то достал цепь с шипами, и она метнулась ко мне, но я перехватил её клинком, обмотал вокруг руки и дёрнул на себя. Призрак полетел вперёд, прямо на мой второй клинок.

Удар пришёлся точно в плечо. Красное свечение вспыхнуло, и Призрак вскрикнул — эффект кровопотери начал действовать. Он попытался отступить, но я не дал ему шанса. Серия быстрых ударов — локоть, колено, разворот с ударом ногой в корпус.

Призрак рухнул на землю и больше не поднялся.

— Один, — выдохнул я, разворачиваясь к Шеголу.

Тот уже мчался на меня, его мечи подняты для сокрушительного удара. Я метнулся в сторону, но он предугадал это — развернулся и нанёс горизонтальный удар. Я едва успел подставить оба клинка, блокируя удар. Сила была такой, что мои ноги проехали по земле, оставляя борозды.

— Тяжеловат ты, дружище, — заметил я, упираясь изо всех сил.

Шегол усмехнулся и надавил сильнее. Я почувствовал, как мои руки начинают дрожать. Тогда я вспомнил урок Сенсея: «Не противься силе. Используй её». Я резко отпустил блок и отклонился в сторону. Мечи Щегола с грохотом врезались в землю, а я уже был у него за спиной. Удар клинком в бок — красное свечение вспыхнуло снова. Затем ещё один удар, и ещё.

Шегол развернулся, пытаясь достать меня, но я был быстрее. Я использовал его собственную массу против него — подсечка, затем удар в колено, затем в солнечное сплетение.

Он упал на одно колено, тяжело дыша. Кровопотеря делала своё дело. Я подошёл к нему и нанёс финальный удар — ногой в голову. Шегол рухнул лицом вниз и затих. Кирпич и Игла которых я подстрелил изночально, открыли рты от удивления.

— Два, — произнёс я, выпрямляясь и глядя на Рыся.

Тот медленно захлопал в ладоши.

— Впечатляюще, — сказал он, его голос звучал спокойно — Сенсей откормил тебя знаниями.

Я обернулся. Сенсей стоял у входа в склад, рядом с Мэй. Его лицо было непроницаемым, но он кивнул — один раз, коротко. Это был знак одобрения. Мэй смотрела на меня широко распахнутыми глазами от радости, и сделала что должно, кинула мне заряженные пистоли, которые я ловко поймал. А рысь лишь усмехнулся.

— Но, — продолжил Рысь, делая шаг вперёд, — этот сброд — одно. А я — совсем другое.

Он появился прямо передо мной. Просто взял и возник. Ни шага, ни звука — будто из воздуха вылез. И сразу ударил. Когти прошли по плечу. Я дёрнулся назад, но всё равно задело. Я уже хотел двигаться дальше, и тут почувствовал — что-то не так. На плече загорелся маленький светящийся шарик. Прилип ко мне и начал тикать. Вот тогда я всё понял.

И одновременно вспомнил, как забыл про эту фигню. Про ту самую способность, на которой все горят в первый раз. Я запаниковал. Дёрнулся, попытался стряхнуть его рукой. Шарик отлетел, упал на землю. Взрыв взрыл землю, меня откинуло назад, всё тряхнуло, в ушах зазвенело. Я лежу и думаю только одно — ну конечно.

Рысь стоял на месте, скрестив руки на груди. На его лице играла усмешка.

— Нравится? — спросил он почти дружелюбно. — Это моя любимая техника. Каждый удар когтями оставляет маленький подарок. Взрывается через пять секунд. Иногда — через три. Зависит от настроения.

Я подпрыгнул и выпрямился, отряхнувшись.

— Отлично, — пробормотал я. — Теперь я ходячая бомба.

— Именно, — кивнул Рысь и исчез снова.

На этот раз я был готов. Я почувствовал движение воздуха слева, развернулся и выстрелил. Рысь уклонился, но пуля прошла в сантиметре от его лица. Он приземлился на дерево, присел, словно кошка.

— Неплохая реакция, — признал он. — Старик тебя хорошо обучил. Но скажи мне… зачем ты открыл Врата? Ради силы? Ради славы?

Я не ответил. Вместо этого выстрелил ещё раз. Рысь спрыгнул с дерева, пролетел надо мной и полоснул когтями по спине. Я почувствовал жжение — и ещё одну бомбочку, прилипшую к лопатке.

Блять!

Я рванул вперёд, перекатился, сорвал бомбочку и швырнул её в сторону. Взрыв прогремел за моей спиной, осыпав меня пылью.

— Ты не ответил на мой вопрос, — продолжил Рысь, приземляясь передо мной. — Зачем ты это сделал?

— Случайность, — выдохнул я, поднимаясь. — Я не знал, что произойдёт.

— Случайность? — Рысь рассмеялся. — Ты открыл Врата Тени случайно? Ты шутишь?

— Нет. Я действительно не знал.

Рысь замолчал. Его взгляд стал серьёзнее.

— Тогда ты ещё глупее, чем я думал. Ты выпустил нас в этот мир, не понимая последствий. Ты превратил великих воинов в демонов. Ты разрушил баланс. И теперь ты пытаешься это исправить? Как благородно.

Он шагнул вперёд. Я поднял пистоли, но он был быстрее. Удар когтями — я блокировал предплечьем. Ещё одна бомбочка. Вторая атака — я уклонился, выстрелил, и помазал. Рысь уже за моей спиной, полоснул по рёбрам, это была третья бомбочка.

Я отпрыгнул, сорвал обе бомбочки и швырнул их в разные стороны, два взрыва раздались за моей спиной.

— Ты знаешь, что самое смешное? — продолжил Рысь, кружа вокруг меня. — Я должен был бы ненавидеть тебя. Ты превратил меня в это. — Он указал на себя, на свою демоническую форму. — Но вместо этого… я благодарен.

Я не понял, к чему он это говорит.

— Благодарен?

— Да, — кивнул Рысь. — Потому что ты дал мне силу. Настоящую силу. Ту, о которой я мечтал всю жизнь.

Он остановился, посмотрел на меня.

— Я был никем — Сиротой. Уличным вором. Меня избивали, унижали, использовали, как мусор. Я поклялся, что однажды стану сильным. Настолько сильным, что никто больше не посмеет меня тронуть.

Его голос стал жёстче.

— Я вступил в Орден. Тренировался до крови и потери сознания. Я убивал и предавал, делал всё, что нужно, чтобы подняться. И знаешь что? Это сработало. Я стал одним из лучших. Я заслужил уважение.

Он сжал кулаки.

— А потом пришёл старик. Твой драгоценный Сенсей. Он избил меня, как щенка. Выбил мне зубы. Оставил шрам, сказав, что я недостоин называться воином.

Рысь усмехнулся.

— Но теперь я сильнее его, и всё благодаря тебе.

Какая история… Я даже глянул на Сенсея — он лишь пожал плечами. Ну, было и было. Видно, он пытался перевоспитать Рысь как умел, но, похоже, это сработало с точностью до наоборот: Рысь только сильнее обозлился. Ему сейчас сколько? Лет пятьдесят, наверное. А травмы из детства до сих пор не отпускают. Как там говорится? Все мужчины до пятидесяти — дети. С Рысью то же самое. Любой по-настоящему зрелый давно бы забил на то, что произошло в детстве.

— Слабые служат сильным, — продолжил Рысь. — Это закон мира. Всегда был и всегда будет. А ты слабый, потому что ты сомневаешься, пытаешься исправить то, что уже не исправить.

Он шагнул вперёд.

— А я не сомневаюсь, я знаю, чего хочу. И я возьму это силой.

Он пошёл серией. Я блокировал, уклонялся, отступал всё дальше. Чертовы бомбочки появлялись одна за другой. На плече. На боку. На ноге. Я срывал их, швырял прочь, но Рысь не давал ни секунды передышки. Он был чертовски быстр. Каждый его удар был быстрее, чем успеваешь подумать. И тогда до меня дошло: на ближней дистанции у меня нет шансов.

Нужно играть на расстоянии.

Я выстрелил из пистолета. Рысь уклонился. Я выстрелил ещё раз — он отпрыгнул на балку дома. Я навёлся и выстрелил уже в неё. Дерево треснуло. Рысь сорвался вниз, но я был готов — шаг вперёд, удар ногой в корпус.

Он отлетел и врезался в стену.

— Неплохо, — признал он, поднимаясь. — Но недостаточно.

Я почувствовал движение за спиной и развернулся — поздно. Когти полоснули по груди. Бомбочка. Я сорвал её, но Рысь уже был рядом. Бомбочки появлялись быстрее, чем я успевал их снимать. Руки работали на автомате, но я уже понимал — темп не мой. Он просто давил, не давая ни секунды подумать.

Одна из них упала на пол, прокатилась прямо к Сенсею.

Старик стоял у стены, наблюдая за боем с невозмутимым видом. Бомбочка докатилась до его ног. Он посмотрел на неё, словно на надоедливое насекомое, и спокойно отшвырнул её носком ботинка в сторону. Взрыв прогремел где-то в углу.

Сенсей даже не моргнул.

— Серьёзно?! — крикнул я, уклоняясь от очередного удара Рыси. — Ты просто стоишь и смотришь?!

— Это твой бой, ученик, — ответил Сенсей спокойно. — Не мой.

— Спасибо за поддержку!

Рысь рассмеялся.

— Видишь? Даже твой учитель знает, что ты проиграешь.

Рысь был слишком агрессивен. Он атаковал без остановки, не давая мне передышки. Но в этом была его слабость. Он не думал. Он просто бил. Снова и снова. Как машина. Как горделивый воин, который уверен в своей победе. Я Выдохнул и начал думать в перерывах между ударами. Есть идейка…

Когда Ассасин атаковал снова. Я не стал блокировать. Вместо этого я шагнул прямо под удар, и за доли мгновения, позволил удару пройти мимо. Он удивился, но тут же развернулся для следующей атаки. Я уклонился снова на доли мгновения перед смертью. И снова.

— Что ты делаешь? — прорычал Рысь. — Трусишь?

— Учусь, — ответил я.

Я наблюдал за его движениями. За паттерном. Удар справа. Удар слева. Удар сверху. Всегда в одной последовательности, он был быстр, но предсказуем. Следующая атака — я был готов. Я поймал его руку с когтями на лету. Рысь дёрнулся, попытался вырваться, но я держал крепко. Но он успел оставить подарочек.

— Что?! — его глаза расширились.

Я заметил бомбочку на плече.

Ту самую, что Рысь оставил несколько секунд назад. Свободной рукой я сорвал её — и, не раздумывая, прилепил обратно. Прямо ему на грудь. Его глаза расширились.

— Ты…

Я оттолкнул его и отпрыгнул назад.

БАБАХ!

Взрыв отбросил Рыся метров на пять. Пыль поднялась столбом, и я на секунду потерял его из виду. Ну вроде готов можно идти забирать амулет и… Из облака пыли вылетел камень размером с кулак. Прямо в мою голову.

Я увернулся в последний момент, и булыжник просвистел мимо уха. Потом второй. Третий. Рысь швырял в меня всё подряд, что попадалось под руку, и делал это с такой скоростью, что я едва успевал уклоняться.

Он вылез из пыли, весь в ссадинах и крови, но на ногах. Его глаза горели такой холодной яростью, что мне стало не по себе.

— Ты думаешь, один взрыв меня остановит?! Я прошёл через ад! Я выжил там, где другие сдохли! Какой-то щенок с дешёвыми фокусами меня не остановит!

Окей, — подумал я, выглядывая из-за укрытия. — Значит, не готов. Совсем не готов.

Рысь сорвал с себя броню которая была сломанной. Под ней было мускулистое тело, покрытое шрамами. Очень большими количеством шрамов.

— Ты правда думаешь, — Рысь разогнался и прыгнул, преодолев расстояние между нами в одно мгновение, — что я позволю какому-то самоуверенному мальчишке отобрать у меня то, за что я боролся всю свою жизнь?!

Его кулак пронёсся в сантиметре от моего лица. Я откатился назад, но он уже был рядом. Удар в живот. Я согнулся. Удар коленом в лицо. Я полетел назад. Пиздец как больно. Он что… стал только сильнее? У меня теневая оболочка, по идее я вообще не должен чувствовать боль. Но сейчас рёбра ныли так, будто одно из них точно треснуло. Или два.

— Вставай, — Рысь медленно шёл ко мне. — Вставай, герой. Покажи мне свою силу. Покажи, почему ты думаешь, что достоин этого амулета.

Я поднялся на колени, сплюнул кровью.

— Знаешь, — проговорил я, — я понимаю, что у тебя все тяжело было. Правда понимаю. Но это не даёт тебе права быть мудаком.

— Что ты сказал?

— Я сказал, — я встал на ноги, пошатываясь, — что ты мудак. Да, тебе было плохо. Да, с тобой обращались как с дерьмом. Но вместо того, чтобы стать лучше, ты решил стать таким же, как те, кто тебя мучил. Ты стал тем, кого ненавидел.

Лицо Рыся исказилось, но не в ярости, а в холодном расчёте.

— Возможно ты и прав, и я этим горжусь.

Он бросился на меня с такой скоростью, что я едва успел среагировать. Его кулаки сыпались градом. Удар в челюсть отразилось звон в ушах. Удар в рёбра произвел хруст. Я отпрыгнул назад, создавая дистанцию. Рысь преследовал меня, не давая передышки.

— Я убивал людей, которые были в десять раз опаснее тебя.

Нужно что-то заметить, близкая династия теперь не помогает. У него должа быть ахиллесова пита, в противном случае я тут и умру. Я присмотрелся. Рысь атаковал яростно, но… он слишком злился. Его движения становились размашистыми. Он тратил слишком много энергии. А ещё. он прикрывал левый бок.

Старая травма?

Я решил проверить. Финтом пошёл вправо, а ударил влево. Рысь дёрнулся, защищаясь, и на долю секунды его лицо исказилось от боли.

Бинго.

— Понял, — прошептал я.

— Что ты понял?! — Рысь снова атаковал, но теперь я знал, куда бить.

Я уклонился от его удара и вложил всю силу в удар по левому боку. Рысь взвыл и отшатнулся. Я не дал ему опомниться — ещё удар, ещё, ещё.

— Ты… ты… — он задыхался, держась за бок.

— Старая рана? — спросил я, тяжело дыша. — Никогда не зажила до конца?

Рысь посмотрел на меня с ненавистью.

— Умный, значит. Думаешь, это тебе поможет?

Он выпрямился, и я увидел, как он напрягается, собирая последние силы. Его аура вспыхнула ярче, чем раньше. Воздух вокруг него задрожал.

— Я покажу тебе, — прорычал он, — свою настоящую силу.

Сколько уже можно становятся сильнее?! Рысь исчез. Я почувствовал удар в спину раньше, чем увидел его. Полетел вперёд, врезался в стену. Не успел опомниться — он уже рядом.

— Видишь?! — кричал Рысь, избивая меня. — Видишь разницу между нами?! Ты просто мальчишка, который играет в героя! А я — выживший! Я — сильнейший!

Он схватил меня за горло и поднял над землёй.

— Сейчас я заберу твою жизнь. И твой амулет. И всё, что у тебя есть.

Я посмотрел ему в глаза. В этих Белых глазах была боль, душевные раны что не заживают.

И вдруг я понял.

— А ведь ты не злой.

Рысь замер.

— Что?

— Ты боишься, что если перестанешь быть сильным, тебя снова сломают.

Его хватка ослабла. Совсем чуть-чуть.

— Чересчур умный? — усмехнулся он. — Философия не к лицу тому, кто открыл Врата Теней.

Он швырнул меня на землю. Рысь стоял надо мной, тяжело дыша. Его руки дрожали. Я медленно поднялся на ноги, оглянулся. Сенсей был в стороне, молча наблюдал. Мэй смотрела с тревогой.

— Может, я и слаб. Но у меня есть те, кто мне помогает. Без них я бы давно сгинул. А у тебя… у тебя есть хоть кто-то?

Рысь молчал. Лицо — каменное. А в глазах… в глазах была пустота.

— Вот и ответ, — сказал я и сделал глубокий вдох. Мой кулак сжался — как и его. Взгляд, пульсация, напряжение — всё на мгновение замерло, а затем мы исчезли со своих мест. Мы рванули друг к другу одновременно, и с дистанции меньше метра столкновение вышло такой силы, что земля под нами треснула.

Рысь ударил в челюсть — я пропустил. Я ударил в живот — он заблокировал и я потянул его к себе, заставив споткнуться. Мы дрались как звери.

Его локоть пронёсся к моему виску — я нырнул под удар и врезал коленом в рёбра. Он выдохнул, но тут же схватил меня за плечо и швырнул в стену. Я врезался спиной, но оттолкнулся от неё и полетел обратно, нанося удар ногой в полёте.

Ассасин заблокировал, но сила удара отбросила его назад. Он перекатился, вскочил на ноги и снова атаковал. Серия ударов — разворот с ударом ногой. Я блокировал, уклонялся, контратаковал. Мой кулак врезался ему в челюсть. Его удар достал меня по рёбрам.

Я отшатнулся, держась за бок. Рысь не дал передышки — он уже был рядом, его кулак летел прямо в лицо. Я отклонился в последний момент, схватил его руку и дёрнул на себя, одновременно нанося удар головой в нос.

Кровь брызнула. Рысь зарычал и ударил меня в живот. Воздух вышибло из лёгких. Я согнулся, но успел заблокировать следующий удар предплечьем. Боль пронзила руку — вывих.

Отлично. Просто охуенно.

Но я не остановился. Я не мог остановиться. Я развернулся, используя здоровую руку, и нанёс серию ударов — в корпус, в шею, в лицо. Рысь отступал, блокируя, но я видел — он устал. Его движения стали медленнее. Его дыхание — тяжелее.

Я тоже был на пределе. Всё тело кричало от боли. Зрение плыло. Но я продолжал атаковать.

— Почему?! — прорычал Рысь, блокируя мой удар. — Почему ты не сдаёшься?!

— Потому что, — я заблокировал его контратаку и ударил коленом в живот, — я обещал! Обещал Сенсею! Обещал Мэй! Обещал себе! Что стану сильнее! Чтобы жить спокойно в этом мире.

Я схватил его за плечо и с силой ударил локтём в лицо. Рысь пошатнулся. Я не дал ему опомниться — подсечка, и он упал на одно колено.

— А ты? — я тяжело дышал, стоя над ним. — Ради чего ты дерёшься? Ради силы? Ради мести?

Рысь поднял голову. Его лицо было в крови, но глаза всё ещё горели.

— Ради себя, — прорычал он. — Всегда ради себя.

Он попытался встать, но я был быстрее. Удар ногой в грудь — он откатился назад и рухнул на землю. Я подошёл к нему, пошатываясь.

Рысь лежал на спине, тяжело дыша. Кровь текла из множества ран. Но он всё ещё смотрел на меня с вызовом.

— Ну давай, — прохрипел он. — Заканчивай.

Я стоял над ним, тяжело дыша.

— Нет, — сказал я, качая головой. — Ты так просто не отделаешься.

Рысь усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Непонимание?

— Тогда ты дурак, — сказал он. — Я снова приду за тобой. Снова попытаюсь тебя убить.

— Может быть, — я присел рядом с ним. — Но не сегодня. Сегодня ты проиграл. Прими это.

Рысь молчал, глядя в небо. Его дыхание было прерывистым, но он не отводил взгляд.

— Ты… странный, — наконец сказал он. — Побеждаешь меня, а потом щадишь. Какой в этом смысл?

— Смысл? — я усмехнулся. — Может, я просто хочу верить, что люди могут меняться. Даже такие, как ты.

Рысь фыркнул.

— Наивный щенок.

— Возможно, — я пожал плечами и тут же пожалел об этом — боль пронзила плечо. — Но этот наивный щенок тебя победил.

Рысь замолчал. Его челюсть сжалась, но он не стал спорить. Гордость не позволяла ему признать поражение вслух, но факты были фактами.

Я протянул руку к его шее, где висел амулет. Рысь напрягся, но не сопротивлялся, когда я снял его.

— Это моё, — прорычал он, но голос был слабым.

— Было твоим, — поправил я, поднимаясь. — Теперь оно возвращается туда, откуда пришло.

— Сенсей, — позвал я, — у тебя есть самые прочные верёвки? Восточного плетения, желательно.

Сенсей моргнул. Один раз. Второй.

— Что?..

— Верёвки, — повторил я спокойно. — Самые крепкие. Мне нужно связать вот этого товарища.

Рысь дёрнулся:

— Ты охренел?! — и сразу хотел встать, но мой удар по виску охладил его пыл.

Мэй выпучила глаза:

— Ты серьёзно?!

Сенсей молчал, но его брови поползли настолько высоко, что казалось, вот-вот исчезнут. Я нашёл взглядом Рыся и участливо похлопал его по щеке:

— Ты столько говорил о мести, что придёшь за мной? Не переживай. Теперь ты мой пленник. Я тебя перевоспитаю.

Повисла абсолютная тишина.

Рысь выглядел так, будто его только что ударили огромной рыбой по лицу.

— Ты… ты что?! — прохрипел он.

— Перевоспитаю, — невозмутимо повторил я. — Ты же сам говорил, что хочешь стать сильным. Для начала психологически.

Мэй выдавила из себя:

— Тень, это… это…

— Блестяще? — подсказал я.

— Я хотела сказать — сумасшествие, но мне нравятся такие игры.

Ассасин убийственно посмотрел на Мей, а та лиш махала рукой.

Глава 7

Дорога к Отшельнику обещала быть долгой, но скучной её назвать было никак нельзя. Ещё бы — не каждый день отправляешься в поход с собственной девушкой, древним учителем и связанным демоном-ассасином, который шипит на тебя каждые пять минут.

Рысь, надо отдать ему должное, держался стойко. Даже будучи перевязанным, как рождественская индейка, он умудрялся сохранять остатки своего убийственного достоинства. Верёвки, которые раздобыл Сенсей (я подозреваю, он вытащил их из какого-то тайника «на чёрный день»), были заговорены или просто сделаны из чего-то покрепче обычной пеньки, потому что все попытки Рыся незаметно перерезать их когтями заканчивались ничем.

— Ты пожалеешь об этом, — буркнул Рысь мне в спину уже в десятый раз за последний час. — Как только я освобожусь, я вырву твой позвоночник и буду играть им на барабанах. Будь ты хоть трижды тень.

Я даже не обернулся, продолжая бодро шагать по лесной тропе.

— Это называется «проекция», Рысь, — отозвался я менторским тоном. — Ты пытаешься перенести свою внутреннюю боль на меня. Мы это проработаем. У нас впереди долгий путь, успеем обсудить и твои садистские наклонности, и проблемы с доверием.

Сзади послышался сдавленный рык, переходящий в скрежет зубов. Мэй, идущая рядом, хихикнула, прикрыв рот ладонью.

— Знаешь, Тень, — шепнула она, — если он всё-таки вырвется, я бы на твоём месте бежала очень быстро. Он сейчас выглядит так, будто готов перегрызть тебе глотку зубами.

— Не вырвется, — я похлопал по карману, где лежал отобранный амулет. — Без своей игрушки и армии он просто очень злой, очень опытный, но всё-таки человек. Ну, почти.

Сенсей шёл чуть впереди, заложив руки за спину. Его походка была лёгкой, словно он просто вышел на прогулку в парк, а не вёл группу в логово могущественного мага.

— Ты играешь с огнём, ученик, — бросил он через плечо, не поворачивая головы. — Рысь — не домашний питомец, которого можно приручить миской молока. Его гордость ранена, а это опаснее любого клинка.

— Гордость лечится смирением, учитель, — парировал я. — А смирение лучше всего вырабатывается, когда ты связан и вынужден слушать мои лекции о дружбе.

Мы вышли на открытую местность. Впереди, за полосой тумана, уже виднелись очертания горной гряды. Там, на одном из пиков, жила следующая цель — Отшельник. Тот самый, что променял честный бой на магические фокусы и молнии.

Рысь, заметив горы, вдруг остановился. Я потянул за верёвку, привязанную к моему поясу (да, я вёл его буквально на поводке, и да, это доставляло мне мстительное удовольствие), но он упёрся ногами в землю.

— Ты хоть понимаешь, куда идёшь? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме угрозы. Кажется, насмешка. — Отшельник — это тебе не мои ученики с мечами. Он псих.

— Говорит парень, который взрывает людей прикосновением, — заметил я.

— Я серьёзно, идиот, — Рысь сплюнул на траву. — Старик Отшельник продал душу за магию. Он не дерётся руками. Он сожжёт тебя молнией ещё до того, как ты подойдёшь на дистанцию удара. Если ты тащишь меня туда, чтобы мы оба сдохли, то лучше убей меня здесь.

Я развернулся и подошёл к нему вплотную. Рысь смотрел исподлобья, его белые глаза сузились.

— Я победил тебя, — сказал я тихо. — Победил, когда ты был в своей лучшей форме, и бомбами. Думаешь, какой-то дед меня остановит?

Рысь фыркнул, но промолчал.

— К тому же, — я улыбнулся, — у нас есть секретное оружие.

Я кивнул на Сенсея. Тот как раз остановился у поваленного дерева и, кряхтя, начал развязывать свой походный мешок.

— Привал! — объявил старик. — Моим костям нужен отдых. И чаю бы не помешало. Мэй, будь добра, разведи огонь. А ты, ученик, проследи, чтобы наш «друг» не сбежал в кусты.

***

Вечер у костра выдался… атмосферным.

Мэй жарила какое-то мясо на палочках, Сенсей медитировал, глядя на огонь, а я сидел напротив Рыся и кормил его с ложечки. Ну, пытался.

— Открой ротик, летит самолётик… — пропел я, поднося ложку с кашей к его лицу.

Рысь смотрел на меня взглядом, которым можно было бы плавить сталь.

— Я тебе эту ложку сейчас в глаз воткну, — прошипел он.

— Руки связаны, — напомнил я. — Так что либо ешь, либо голодаешь. А голодный демон — слабый демон. Тебе нужны силы, чтобы ненавидеть меня дальше.

Рысь дернулся, попытался боднуть меня головой, но я легко уклонился.

— Ладно, не хочешь — как хочешь. Мэй, он не голоден!

— Оставь ему порцию, может, ночью передумает, — отозвалась она, не отрываясь от готовки. — Кстати, Сенсей, а что насчёт Отшельника? Рысь правду говорит? Он действительно так опасен?

Сенсей открыл один глаз.

— Отшельник… — протянул он задумчиво. — Когда-то он был великим мастером школы Журавля. Изящный, смертоносный. Но власть развращает. Он решил, что боевые искусства имеют предел, и обратился к запретным знаниям. Теперь он повелевает стихиями. Или думает, что повелевает.

— Молнии, значит, — я подбросил в костёр ветку. — Звучит неприятно. У меня нет резинового костюма.

— Тебе понадобится не костюм, а скорость, — сказал Сенсей. — И умение видеть то, что скрыто. Магия Отшельника сильна, но у неё есть источник. Найди его — и победишь.

— А если не найду?

— Тогда нас всех поджарят до хрустящей корочки, — весело вставил Рысь. — И я буду смеяться последним, пока буду гореть.

Я посмотрел на него.

— Ты такой оптимист. Знаешь, я начинаю думать, что мы подружимся.

Рысь лишь закатил глаза и отвернулся к темноте.

Ночью я спал вполглаза. Мне всё казалось, что Рысь перегрызёт верёвки или просто задушит меня силой мысли. Но утро наступило без происшествий. Мы свернули лагерь и двинулись дальше, в гору.

Чем выше мы поднимались, тем страннее становилась погода. Небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, воздух наэлектризовался так, что волосы на руках вставали дыбом. Где-то вдали грохотал гром, хотя дождя не было.

— Мы близко, — сказал Сенсей, останавливаясь у подножия высокой каменной лестницы, уходящей в облака. — Его школа там, наверху.

— Уютненько, — прокомментировала Мэй, зябко кутаясь в плащ. — И совсем не зловеще.

Рысь, которого я подтолкнул вперёд, хмыкнул. Городок у подножия школы Отшельника оказался на удивление… мягким. Я ожидал увидеть руины, выжженную землю или хотя бы частокол из черепов, насаженных на пики всё-таки мы идём к могущественному колдуну. По лору он хоть и был единственным кто давал советы, после каждого поражения, но дед то с прибобахом, опасный маг. Но вместо этого нас встретили аккуратные домики, цветущие вишни и запах свежей выпечки.

Люди здесь были спокойные, даже слишком. Они не разбегались в ужасе при виде нашей странной компании. Наоборот, стоило нам войти на главную улицу, как вокруг начала собираться толпа. И всё внимание, разумеется, досталось нашему «почётному гостю».

Рысь, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту (который я вставил полчаса назад, устав от его угроз выпотрошить меня), выглядел как пойманный дикий зверь на ярмарке. Местные жители — старики, дети, торговцы — подходили ближе, с любопытством разглядывая демона. Кто-то даже осмелился ткнуть его пальцем в плечо, проверяя, настоящий ли он.

Рысь замычал и дёрнулся так, что чуть не упал, сверкая глазами, полными бешенства.

— Ну вот видишь! — радостно воскликнул я, хлопнув Рыся по спине (он попытался лягнуть меня, но промахнулся). — Я же говорил тебе! Вот она — сила дружбы. Ты только посмотри, как они к тебе тянутся. Это же народная любовь!

Рысь издал звук, похожий на закипающий чайник, и попытался прожечь меня взглядом.

— Дружба, брат, — продолжал я, обращаясь к толпе и широко улыбаясь. — Всегда побеждает дружба! И взаимовыручка. Без помощи друга мы бы сюда не дошли, верно?

Сенсей, идущий чуть позади с невозмутимым видом, покачал головой.

— «Всегда побеждает дружба», — передразнил он мой тон, но с той особой стариковской ехидцей. — Говорит тот, кто прошёл по трупам сильнейших воинов мира, ломая кости и судьбы, чтобы добраться сюда. Очень… дружелюбно, ученик.

Я обернулся к нему, притворно оскорблённый.

— Ну зачем вы так, учитель? Это всё грязные инсинуации. И вообще — издержки профессии! Кто же виноват, что они не хотели дружить сразу? Приходится, так сказать, принуждать к миру.

Пока мы препирались, разыгралась настоящая драма с другой стороны. Мэй, которая всю дорогу бросала на Рыся плотоядные взгляды, наконец, не выдержала. Её интересовал не сам демон, и уж точно не его богатый внутренний мир. Её интересовали когти. Те самые, зачарованные, которые всё ещё висели на поясе у Рыси. Я решил не снимать их полностью, чтобы он чувствовал тяжесть утраты, но заблокировал механизм.

— Ну дай посмотреть, ну пожалуйста! — канючила Мэй, протягивая свои жадные ладошки к его бедру. Глаза у неё горели лихорадочным блеском маньяка-оружейника. — Я только одним глазком гляну на руны! Там же наверняка сложная структура взрывного печати!

Рысь, хоть и связанный, сопротивлялся как лев. Или, собственно, как рысь. Он извивался ужом, отпрыгивал в сторону, пытался пнуть Мэй коленом, мычал что-то нечленораздельное через кляп. В его глазах читался неподдельный ужас. Он не боялся смерти, он не боялся меня, но эта женщина с её научным интересом пугала его до дрожи.

— Мммм-мммм!!! — выл он, пытаясь отползти за мою спину, ища у меня защиты от моей же подруги.

— Мэй, ну имей совесть! — рассмеялся я, наблюдая за этой картиной. — Ты его сейчас до инфаркта доведёшь. Он же думает, ты его на опыты пустишь.

— Да я только пощупать! — возмутилась Мэй, всё ещё пытаясь ухватить край его снаряжения. У неё даже слюнки текли. — Ты видел, как они светятся? Это же древняя магия Ордена! Если я пойму принцип, я смогу улучшить твое оружие!

При упоминании улучшения я задумался.

— Хм… Рысь, постой смирно, дай даме поработать. Это для науки.

Рысь посмотрел на меня с выражением абсолютного предательства, потом на Мэй, которая уже доставала из кармана лупу и отвёртку, и, издав обречённый стон, обмяк в моих руках, позволив судьбе свершиться.

Местный трактир «Усталый Путник» встретил нас запахом жареного лука, дешевого эля и подозрительных взглядов. Но пара золотых монет, небрежно брошенных на стойку, быстро превратила подозрительность в радушие. Нам выделили лучший стол в углу — подальше от сквозняка и поближе к кухне.

Я сидел, методично загоняя пули в барабаны пистолей. Щелк. Щелк. Щелк. Звук успокаивал.

Рысь сидел рядом, привязанный к стулу так надежно, что напоминал гусеницу-переростка. Кляп я ему временно вынул, чтобы он мог поесть, но предупредил: одно слово про «вырву хребет» — и он будет жевать салфетку до самого додзё. Пока что он молча и с ненавистью грыз куриную ножку, удерживая её связанными руками, как белка орех. Демонам в принципе можно и не есть, но после всего, рысь был более доходчивым.

Напротив нас сидел местный выпивоха — мужичок с красным носом, который за лишнюю кружку пива был готов продать родную бабушку, не то что информацию о местном колдуне.

— Отшельник, говорите? — мужик икнул и понизил голос, опасливо косясь на окно, будто старик мог услышать его оттуда. — Страшный человек. Великий, да. Но страшный. Он ведь не просто дерется, а летает.

— Летает? — переспросила Мэй, не отрываясь от изучения наруча Рыся. Она уже успела развинтить там какой-то болтик и теперь счастливо улыбалась. — Как птичка?

— Как демон! — зашипел мужик. — Поднимается в воздух, глаза белые, руки в стороны… И тут — БАХ! Молния с небес! Прямо в темечко!

Я поморщился.

— Молния в темечко — это неприятно. А что по охране?

— Ученики у него… звери, — продолжил информатор, отхлебнув пива. — Там целая иерархия. Буйвол — здоровый такой, с тесаками, дурной как пробка, но сильный. Богомол — тощий, вертлявый, с какими-то крюками. Тигр, Журавль… И самый опасный — Дракон. Говорят, любимчик Отшельника. Владеет шестом так, что и подойти не успеешь.

На слове "Журавль" у Сенсея дернулсь бровь.

— Дракон, значит, — я крутанул барабан пистолета и с щелчком вернул его на место. — Звучит пафосно.

Сенсей, который до этого молча пил чай, поставил чашку на стол.

— Не недооценивай их, — тихо сказал он. — Школа Отшельника славится не силой мышц, а контролем энергии. Если Рысь давил на тебя агрессией и скоростью, то Отшельник будет держать дистанцию. Его магия — это продолжение его воли. Пока ты будешь пытаться подойти, он превратит тебя в пепел.

Рысь, дожевав курицу, выплюнул косточку на пол и мрачно усмехнулся.

— Старик дело говорит, — прохрипел он. — Я хоть и ненавижу этого маразматика, но признаю: его молнии — не шутка. Ты, Тень, привык, что противник перед тобой. А Отшельник бьёт отовсюду. Сверху, снизу. Он заставит тебя танцевать под свою дудку, пока ты не сгоришь.

Я посмотрел на свои пистолеты.

— Значит, план такой: не танцевать.

— Гениально, — фыркнул Рысь. — Запишу в свой дневник: «Секрет победы — не умирать».

— Заткнись, пушистый, — я пихнул его локтем. — Я к тому, что с магом нельзя играть в долгую. Нужно сокращать дистанцию мгновенно. Сбить концентрацию. Если он колдует — значит, открыт для удара.

— Теория хорошая, — кивнул Сенсей. — Но помни: когда он поднимается в воздух для своего шторма, он неуязвим для обычного оружия. Тебе придется либо сбить его чем-то дальнобойным и тяжелым, либо переждать бурю и ударить, когда он приземлится.

Я перевел взгляд на Мэй.

— Мэй, у нас есть что-нибудь… изолирующее? Резиновые сапоги? Шапочка из фольги?

Мэй оторвалась от Рыся (тот облегченно выдохнул) и задумалась.

— Ну… я могу попробовать перенастроить твои метательные ножи. Добавить сердечник, который будет работать как громоотвод. Но это займет время. И мне нужны детали.

Она выразительно посмотрела на пояс Рыся, где висела дымовая бомба.

— Нет! — рявкнул Рысь, пытаясь отодвинуться вместе со стулом. — Даже не думай! Это моё!

— Было твоё, стало наше, — я подмигнул ему. — Всё ради победы, друг.

Пока девушка колдовала ручками. Сенсей сидел тихо, но воздух вокруг него сгустился так, что, казалось, его можно резать ножом. Я услышал странный треск. Повернул голову и увидел, как ткань на плечах его старого кимоно натянулась до предела. Старик сжал край стола так, что дерево жалобно скрипнуло и пошло трещинами. Его мышцы вздулись буграми, сейчас он выглядел так, будто готов голыми руками свернуть шею быку.

Или Журавлю.

— Журавль… — произнёс Сенсей, и в его голосе не было привычного спокойствия. Там клокотала лава. — Он был лучшим, даже лучше тебя Тень. Я вложил в него всё, что знал. А он…

Сенсей разжал пальцы, и от угла стола отвалилась щепка.

— Он назвал мои методы «мусором». Сказал, что кулаки — это прошлое. Что истинная сила — в магии, которую даёт Отшельник.

Я кивнул, вспоминая лор. Ну конечно. Классическая история: ученик перерастает учителя, ловит звезду и уходит к тому, кто пообещает ему молнии из задницы и власть над миром. Журавль предал Сенсея не просто так — он публично унизил его школу, назвав её старьём для неудачников.

— Неблагодарный щенок, — прокомментировал я, откусывая кусок хлеба, хоть еда мне и не нужна. — Типичный случай. Юношеский максимализм, помноженный на жажду власти. Не переживай, Сенсей. Я объясню ему, в чём он не прав. С применением грубой физической силы.

Рысь, услышав это, вдруг оживился и гадко захихикал, чуть не подавившись кляпом, который я всё-таки решил вернуть на место для профилактики. Я выдернул тряпку.

— Чего ржёшь, блохастый?

— О, это просто прекрасно! — Рысь расплылся в злорадной ухмылке. — Великий Сенсей, воспитатель героев! Один ученик стал демоном и захватил город, второй — предал и ушёл к колдуну, чтобы плевать на твою могилу. Старик, может, проблема не в учениках? Может, ты просто хреновый учитель?

Сенсей медленно повернул голову к Рысю. В его глазах полыхнуло что-то такое, от чего даже наглый ассасин заткнулся и вжался в спинку стула. Вспомнил как в своё время получил от Сенсея по яйцам.

— Рысь, — тихо сказал Сенсей. — Если ты сейчас не замолчишь, я проверю на тебе один приём, который Журавль так и не успел выучить. «Разрыв селезёнки взглядом».

Рысь оскалился и демонстративно отвернулся к стене.

— Журавль считает Отшельника богом, — продолжил Сенсей, уже обращаясь ко мне. — Он охраняет подступы к главному залу. Он быстр, техничен и, что хуже всего, он знает мой стиль. А значит, знает и твой, Тень. Он будет предугадывать твои движения.

— Пусть предугадывает, — я пожал плечами, вставая и проверяя, легко ли выходят пистоли из кобуры. — Он знает старого меня. Он не знает того, который только что отпинал демона и заставил его работать талисманом удачи. К тому же…

Я посмотрел на Мэй, которая уже закончила ковыряться в снаряжении Рыся и победно подняла вверх какую-то деталь.

— …у нас есть наука. А у Журавля только его гордыня и пара фокусов.

Мэй положила руку на плечо Сенсея.

— Мы вернём его с небес на землю, учитель.

Сенсей выдохнул, и его мышцы немного расслабились. Ткань кимоно перестала трещать.

— Нет, — твёрдо сказал он, вставая. — Журавль — моя ошибка. И я должен увидеть, как она будет исправлена. Тень… не сдерживайся. Если он выбрал путь Отшельника, значит, он выбрал только боль.

— Боль — моё второе имя, — усмехнулся я. — Первое, правда, Тень, но это детали. Выдвигаемся.

Я схватил стул вместе с привязанным к нему Рысем.

— Эй! — возмутился тот. — Я что, так и поскачу?!

— Ты — ценный груз и моральная поддержка.

Я легко поднял стул одной рукой, сила теней, чтоб её.

Глава 8

Журавль.

Манхва стилистика

Первым делом Разведка, как же без нее? Она прошла по классике жанра: быстро, жестко и с огоньком. Мы не стали играть в шпионов, прячущихся по кустам. Зачем? Отшельник — маг, он наверняка чувствует возмущение в эфире или как там это у них называется. В шадофайт про это не говорилось. К тому же, когда ты тащишь за собой связанного демона, который матерится, скрытность автоматически падает до нуля. А оставить этого пушистика одного? Не в мою смену. Он ещё пройдёт курс реабилитации.

Поэтому «сбор информации из первых рук» выглядел так: я просто нашел ближайшего ученика в синих одеждах, который имел неосторожность спуститься в город за припасами, и вежливо — с помощью приставленного к горлу пистоля — пригласил его в переулок на беседу.

Парень был молодым, дерзким, но ровно до того момента, пока не увидел Рыся.

— Это… это же… — он побледнел, тыча пальцем в моего пленника.

— Ага, — кивнул я. — Тот самый. Великий и ужасный. Сейчас он связан, но если ты будешь мямлить, я развяжу ему рот, и он расскажет тебе, что именно он сделает с твоими внутренностями. Поверь, у него богатая фантазия.

Рысь, почуяв момент, скорчил самую зверскую рожу, на которую был способен, и глухо зарычал через кляп. Эффект был потрясающий. Парень выложил всё как на духу.

— Путь один! — тараторил он, трясясь. — Через главные ворота, потом вверх по серпантину. Но там посты! Сначала Буйвол, потом Богомол… Они не пропустят!

— А сам Отшельник? — спросил Сенсей, выходя из тени. — Почему он не спускается? Он знает, что мы здесь.

Ученик сглотнул.

— Учитель… он… он выше этого. Он говорит, что вы должны доказать, что достойны его внимания. Спускаться к подножию горы, чтобы убить муравьев — ниже его достоинства.

— ЧСВ у него, конечно, космического масштаба, — хмыкнул я, отпуская парня и дав ему пинка для ускорения. — «Доказать, что достойны». Очередной злодейский пафос. Сидит там на своей горе, полирует молнии и ждет, пока мы пройдем его полосу препятствий.

— Это не просто пафос, — возразил Сенсей, глядя на вершину, скрытую грозовыми тучами, и откуда только знает, что такое "пафос". — Это хорошая стратегия. Он изматывает нас ожиданием и подъемом. Каждый пост охраны — очередной тест для общей информации. Он хочет изучить наш стиль, пока мы будем драться с его шестерками.

— Значит, он смотрит, — Мэй поправила одежду, глядя на небо. — Как театр одного актера.

— Пусть смотрит, — я проверил амуницию. — Шоу ему понравится.

Рысь, которого я снова усадил на стул, мы решили взять его с собой как талисман и живой щит, промычал что-то скептическое. Я вынул кляп.

— Ну, что скажешь, эксперт?

— Скажу, что Отшельник — самовлюбленный индюк, — выплюнул Рысь. — Но он прав в одном: вы сдохнете ещё на подходе. Буйвол вас просто раздавит, а Богомол нарежет на ленточки. Я бы на месте Отшельника просто сжег всю гору вместе с вами, но у него, видите ли, «принципы». Благородство, тьфу. Слабость.

— Твоя кровожадность меня умиляет, — я похлопал его по плечу. — Но мы пойдем другим путем.

План вырисовывался простой, как кирпич: идти напролом. Скрываться от мага воздуха и молний на его же территории — гиблое дело. Он чувствует каждый шаг. Значит, будем шуметь.

— Мэй, ты готова? — спросил я.

— Всегда! — она похлопала по сумке, где звенели инструменты. — Я хочу увидеть, как работает магия вблизи. Чисто научный интерес, конечно.

— Сенсей?

Старик лишь кивнул. Его взгляд был устремлен вверх, туда, где, вероятно, ждал его бывший лучший ученик — Журавль. Личная драма, будет идти с новой силой.

— Тогда выдвигаемся.

Гром в ответ громыхнул так, словно сама гора приняла вызов. Подъем начинался. И он сразу превратился в какой-то сюрреалистичный день сурка. Сначала я не обращал внимания — горы есть горы: камни, сосны, туман, снова камни. Но когда мы в четвёртый раз прошли мимо одной и той же коряги, подозрительно напоминающей средний палец, я начал догадываться, что Отшельник решил взять нас измором.

Мы шли уже битый час, а вершина не приближалась ни на метр. Ноги гудели, но не от крутизны склона, а от бессмысленности происходящего. Особенно «радовал» Рысь. Тащить на себе связанного, мычащего и периодически пытающегося укусить тебя за ухо демона — то ещё кардио. Я чувствовал себя грузчиком, которому забыли сказать этаж, а лифт сломался. Рысь, судя по злорадному сопению за спиной. Я нёс его как рюкзак, примотав верёвкой к себе, чтобы не убежал. Прекрасно понимал, что происходит, и наслаждался моим раздражением.

Мэй шла рядом, уткнувшись в какой-то самодельный компас, который крутился как бешеный. Стрелка металась то на север, то на юг, то вообще пыталась указать на мои ботинки. Сенсей же шагал с таким видом, будто прогуливался по собственному саду, и это бесило даже больше, чем бесконечная дорога.

На пятом круге я не выдержал. Сгрузил Рыся на землю, немного резче, чем следовало, отчего он издал возмущённый звук и шлёпнулся на пятую точку, и огляделся.

Пространственная петля. Классика магического жанра. Дешёвый трюк для отсеивания идиотов и тех, у кого нет терпения. Мы шли по прямой, но магия сворачивала пространство в бублик, возвращая нас к началу. Отшельник, видимо, сидел наверху, пил чай и хихикал, глядя в магический шар.

Решение пришло само собой — ломать не строить. Если нельзя пройти по правилам, нужно сломать саму доску.

Я закрыл глаза, и стал медитировать. Мир потерял краски, став чёрно-белым, но зато стали видны потоки энергии. И точно — прямо перед нами воздух дрожал и изгибался, как марево над асфальтом. Стык реальности. Шов, которым Отшельник сшил начало и конец тропы.

Не говоря ни слова, я сконцентрировал теневую энергию в кулаке, которой учился пользоваться на ходу. Мэй отступила на шаг. Рысь, почуяв неладное, попытался отползти гусеницей подальше. Сенсей лишь одобрительно хмыкнул.

Я размахнулся и со всей дури ударил в пустоту перед собой. Реальность треснула с противным звуком, похожим на разрываемый мокрый картон. Иллюзия пошла рябью, камни «поплыли», сосна-средний палец мигнула и исчезла. Нас обдало порывом ветра, и туман мгновенно рассеялся.

Оказалось, мы топтались на пятачке размером с кухню всего в ста метрах от первых ворот. Я выдохнул, возвращаясь в нормальное состояние, и снова взвалил недовольного Рыся на плечи. Тот что-то протестующе промычал в кляп, но получил лёгкий подзатыльник для профилактики. Путь был открыт. Как только туман рассеялся, открылся вид на массивные ворота, перед которыми, скрестив руки на груди, стояли двое.

Один был просто огромным. Нет, серьёзно, я видел медведей поменьше. Это был Буйвол. Гора мышц, обтянутая тканью, с двумя тесаками за спиной или это полумесяцы, каждый размером с добрую лопату. Рядом с ним, поигрывая гибкими клинками, пристроился второй — тощий, жилистый, похожий на насекомое. Какой-то монах. Богомол.

Они выглядел так, будто стоят тут уже вечность. Буйвол зевнул, демонстрируя полное отсутствие уважения к нашей героической процессии. Я сгрузил Рыся на ближайший валун, он глухо стукнулся копчиком и замычал что-то явно нецензурное в кляп.

— Ну наконец-то, — пробасил Буйвол. Его голос звучал как камнепад в ущелье. — Мы уж думали, вы там корни пустите. Ставки делали: Богомол ставил на то, что вы сдохнете от голода на третьем круге. Я — на то, что перегрызёте друг другу глотки.

— Извините за задержку, пробки на дорогах, — я размял шею. — Слушайте, вопрос на засыпку. Мы там битый час круги наматывали, спотыкались, матерились. Вы нас видели. Чего не напали? Мы же были как утки в тире.

Богомол хихикнул, звук был скрипучий и неприятный.

— Напасть на слепых щенков? — фыркнул он. — Учитель запретил. Он сказал: "Если они не смогут разбить простую иллюзию, они не достойны моей магии"

— Ну и ещё это было чертовски смешно, — добавил Буйвол, ухмыляясь. — Особенно тот момент, когда ты пытался кормить связанного демона с ложечки. Мы чуть животы не надорвали.

Рысь на камне забился в истерике, пытаясь то ли кивнуть, то ли проклясть их обоих. Видимо, его гордость ассасина страдала сейчас больше, чем тело.

— Рад, что мы вас развлекли, — я медленно потянулся к пистолям. — Но шоу с клоунами закончилось. Теперь начинается часть с насилием.

— О, это мы любим, — Буйвол медленно вытянул свои тесаки полумесяцы. Металл зловеще лязгнул. — Богомол, возьми деда и девку. Этот болтливый — мой.

— Эй! — возмутился я. — А как же «дружба»? Рысь, скажи им, что мы команда!

Рысь в ответ лишь злорадно прищурился, явно надеясь, что Буйвол сделает из меня отбивную.

Бой начался без сигнала.

Буйвол рванул с места с резвостью, которой не ожидаешь от такой туши. Земля под ним буквально дрожала. Он замахнулся обоими тесаками, намереваясь разрубить меня пополам одним ударом. Я успел уйти перекатом влево — лезвия врезались в то место, где я стоял секунду назад, высекая искры из камня.

— Тяжёлый случай! — выдохнул я, вскакивая и разряжая пистоль ему в плечо.

Пуля дзынькнула о наплечник и отрикошетила. Или это от кожи, нужно увеличить пробивную мощь. Так то броня у него была что надо. Буйвол даже не поморщился, разворачиваясь для горизонтального удара. Краем глаза я заметил, как Богомол метнулся к Сенсею. Тощий двигался рывками, непредсказуемо, его крюки мелькали в воздухе. Но Сенсей лишь спокойно стоял, заложив руки за спину, и уклонялся от ударов с минимальными движениями — шаг в сторону, наклон головы. Он явно давал Богомолу урок смирения, даже не вынимая рук из рукавов. Мэй же, умница, спряталась за валуном с Рысем и что-то быстро крутила в своём механизме, периодически высовываясь, чтобы кинуть в Богомола камнем.

Я сосредоточился на своей проблеме. Проблема весила центнера полтора и снова неслась на меня.

— Стоять! — я использовал рывок, проскальзывая ему за спину. Удар ногой под колено.

Ощущение было такое, будто я пнул бетонный столб. Буйвол лишь хрюкнул, развернулся на пятке и с размаху двинул меня локтем. Удар пришёлся в блок, но меня всё равно отшвырнуло метров на пять. Я пропахал ногами землю, останавливаясь.

— Слабовато для того, кто победил Рыся, — прорычал Буйвол. — Или тот кошак совсем форму потерял?

Рысь на камне возмущённо замычал.

— Не трогай котика! — крикнул я, снова бросаясь в атаку.

На этот раз я не стал бить в лоб. Я использовал его же инерцию. Когда Буйвол замахнулся для вертикального удара, я скользнул ему под руку, прямо в «мёртвую зону». Удар рукоятью пистоля в челюсть, затем подсечка — на этот раз усиленная теневой энергией.

Буйвол пошатнулся. Его равновесие было нарушено. Я добавил серию быстрых ударов в корпус — туда, где всё соединялись кожаными ремнями. Он взревел и попытался схватить меня, но я уже был у него на шее. Используя вес своего тела, я крутанулся, переводя его инерцию в бросок.

Грохот падения был слышен, наверное, даже в городе внизу. Буйвол рухнул плашмя, подняв облако пыли.

— Один готов, — выдохнул я, отряхиваясь.

В этот момент мимо меня пролетел Богомол. Буквально пролетел — Сенсей, наконец, вынул руки из-за спины и одним точным ударом ладони отправил тощего в полёт. Богомол врезался в своего напарника, добавив кучу малу. Это было очень просто, я даже серьезно не старался.

— Ну вот, — я подошёл к лежащим телам. Буйвол пытался встать, но я вежливо наступил ему на грудь. — А говорили «не достойны».

Я обернулся к Рысю. Тот смотрел на меня с непередаваемой смесью разочарования (что я жив) и уважения (что я уложил эту гору мяса).

— Видишь? — подмигнул я ему. — Командная работа. Ты отвлекал их своей красотой, а мы били. Идём дальше, пока они не очухались.

Дорога вверх становилась всё круче, а воздух — всё более разреженным и наэлектризованным. Мы оставили позади стонущего Буйвола и его друга-насекомое, но перевести дух нам не дали. Следующая площадка была меньше похожа на поле боя и больше — на тренировочный двор. И нас уже ждали.

Первым выступил Тигр.

Он не выглядел как типичный ученик. В его глазах горел тот самый нездоровый блеск, который бывает у фанатиков или у людей, которые три дня не спали, пытаясь пройти сложный уровень в игре. На руках у него были когти — не такие изящные, как у Рыся, а более грубые, тяжёлые, предназначенные для того, чтобы рвать мясо, а не делать аккуратные надрезы.

— Магия… — прошептал Тигр, даже не глядя на меня. Он смотрел сквозь нас, куда-то на вершину горы. — Я чувствую её. Отшельник обещал, если я остановлю вас, он откроет мне секрет.

Рысь, которого я снова поставил на землю, на этот раз аккуратнее, он всё-таки ценный трофей, фыркнул в кляп, который я вынул для возможности комментировать происходящее.

— Эй, дешёвая подделка! — крикнул Рысь Тигру. — Ты когти-то хоть точил? Или украл у бабушки грабли?

Тигр перевёл взгляд на Рыся. Его глаза расширились.

— Рысь… Великий ассасин… — он облизнул губы. — Ты тоже владеешь магией. Твои бомбы и невидимость, если я убью тебя, я заберу твою силу?

— Ого, полегче, парень, — я шагнул вперёд, закрывая собой своего «питомца». — В очередь. Этот ковёр с блохами — мой пленник. И его секреты — тоже мои.

Тигр зарычал и бросился в атаку. Он был быстр. Чертовски быстр. Но его стиль отличался от стиля Рыся. Рысь был холоден и расчётлив, Тигр же дрался как одержимый. Он не заботился о защите, его интересовало только одно — добраться до цели любой ценой. Я уклонился от первого взмаха когтей — они просвистели у самого носа. Тигр тут же развернулся и полоснул снова, пытаясь зацепить меня крюком. Я блокировал удар предплечьем, чувствуя, как металл скрежещет по наручам.

— Ты не понимаешь! — орал Тигр, нанося удары один за другим. — Сила магии безгранична! Я должен её получить!

— Ты получишь только сотрясение мозга! — рявкнул я в ответ.

Я поднырнул под его руку и нанёс удар в печень. Тигр согнулся, но тут же попытался ударить меня коленом. Я отпрыгнул.

— Ноги шире ставь! — заорал Рысь с камня. — Куда ты бьёшь с разворота при таком балансе, идиот?! Ты же открываешь бок! Тень, бей его в левый бок, он там пустой!

Я усмехнулся. Советы от врага? Это что-то новенькое. Я последовал совету. Сделал ложный выпад в голову, заставив Тигра поднять руки, а затем резко ушёл вниз и пробил апперкот прямо в открытую печень, добавив удар ногой с разворота. Тигр отлетел к стене, ударился головой и сполз вниз, хватая ртом воздух. Его когти бессильно скребнули по камню.

— Магия… — прохрипел он, теряя сознание. — Она… так близко…

— Спи, фанатик, — я отряхнул руки. — Магия вредна для здоровья.

Но не успел я насладиться победой, как с верхней ступени спрыгнул следующий противник.

Дракон.

Этот парень был полной противоположностью Тигра. Если тот был безумцем, то Дракон сиял самодовольством, как начищенный медный таз. Он был молод, красив и держал в руках длинный шест, который крутил с такой скоростью, что тот превращался в размытый круг.

— Браво, — сказал Дракон, приземляясь в идеальную боевую стойку. — Ты победил безумца. Но теперь перед тобой настоящий воин. Я пришёл сюда не за жалкими подачками магии. Я пришёл, чтобы победить в турнире Отшельника и доказать всему миру, кто здесь лучший.

— Ещё один с комплексом бога, — вздохнула Мэй, поправляя очки. — У них тут что, инкубатор для нарциссов?

— Похоже на то, — согласился я. — Слушай, Дракон, у меня сегодня плотный график. Может, просто сдашься? Я обещаю бить не сильно.

Дракон рассмеялся.

— Сдаться? Я — будущий чемпион! Защищайся!

Он раскрутил шест и пошёл в атаку. И это было неприятно. Шест давал ему огромное преимущество в дистанции. Я не мог подойти. Каждый раз, когда я пытался сократить расстояние, мне в лоб или по ногам прилетал тяжёлый деревянный конец посоха.

Бам! — шест ударил меня по плечу.

Бам! — по колену.

Дракон танцевал вокруг меня, нанося быстрые, жалящие удары и не давая мне даже вздохнуть.

— Что такое? — издевался он. — Не можешь подойти? Короткие ручки?

— Сейчас я тебе эти ручки в одно место засуну вместе с палкой! — прорычал я.

Я попытался использовать теневой рывок, но Дракон был готов. Он ударил шестом о землю, используя его как опору, и в прыжке ударил меня двумя ногами в грудь. Я отлетел назад, едва удержавшись на ногах.

— Он хорош, — заметил Сенсей спокойно. — Шест — оружие контроля. Он держит тебя там, где ему удобно. Чтобы победить, ты должен сломать его ритм или его палку.

— Ломать — это я умею.

Дракон снова пошёл в атаку, раскручивая шест над головой для мощного удара сверху. Это был его коронный номер, финишер для публики. Он был слишком уверен в себе и амбициозен. Я ждал именно этого момента. Когда шест пошёл вниз, я не стал уклоняться назад. Я шагнул вперёд, навстречу удару. Это было рискованно, но необходимо. Шест ударил меня по плечу (больно, чёрт возьми!), но я оказался внутри его защиты. В мёртвой зоне.

Дракон расширил глаза. Он не ожидал такой наглости. Я перехватил шест одной рукой, блокируя его движение, а второй нанёс короткий, но сокрушительный удар в солнечное сплетение.

Дракон охнул, выпуская оружие.

— Урок первый, — сказал я, выхватывая шест из его рук. — Никогда не выпендривайся перед тем, кто может отобрать твою игрушку.

Я крутанул шест, не так красиво, как он, но эффективно, и подсёк его ноги. Дракон рухнул на спину. Я приставил конец посоха к его горлу.

— Урок второй: смирение. Ты проиграл не потому, что слаб. А потому, что слишком любил себя в этом бою.

Дракон лежал на земле, глядя на меня снизу вверх. В его глазах исчезла спесь. Там появилось осознание.

— Я… я понял, — прошептал он. — Я был слеп.

— Вот и отлично, — я отбросил шест в сторону. — Вставай и иди тренируйся. Может, когда-нибудь станешь нормальным человеком.

Я повернулся к своей команде. Рысь смотрел на меня с нескрываемым раздражением.

— Я бы просто перерезал ему горло. Быстрее и тише.

— Это скучно, — парировал я, снова взваливая его на плечи. — А мы тут творим историю.

Путь был свободен. Оставался последний рубеж перед встречей с самим Отшельником. Последний пролёт лестницы дался тяжелее всего. Не физически — мышцы уже привыкли к нагрузке, а морально. Воздух здесь был таким плотным от магического напряжения, что казалось, будто мы идём сквозь кисель. Грозовые тучами висели так низко, что можно было достать рукой. Мы вышли на широкую площадку, вымощенную белым камнем. В центре стояла одинокая фигура.

Журавль.

Он стоял спиной к нам, глядя на закрытые двери храма Отшельника, словно молился. Одет он был безупречно: белоснежное кимоно, ни пятнышка, ни складочки. Даже ветер не смел трепать его волосы.

— Я ждал вас, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос был мягким, мелодичным, но в нём звенел металл. — Хотя, признаться, надеялся, что Буйвол или Дракон избавят меня от необходимости пачкать руки.

Сенсей шагнул вперёд. Его лицо было каменным, но я видел, как сжались его кулаки.

— Журавль, — тихо позвал он.

Фигура в белом медленно развернулась. Журавль был красив той холодной, отстранённой красотой, которая бывает у статуй. Он скользнул взглядом по мне, по связанному Рысю который тут же скорчил ему рожу заправского маньяка, по Мэй и остановился на Сенсее. В его глазах не было уважения.

— Учитель, — кивнул он едва заметно. — Ты постарел. И, как вижу, всё ещё цепляешься за свои старые догмы. Привёл с собой этот сброд, чтобы доказать… что? Что кулаки сильнее молнии?

— Я пришёл напомнить тебе, кто ты есть. Твой путь и честь осквернены.

Журавль рассмеялся. Смех был коротким и сухим.

— Честь? Путь? Это слова для слабых, старик. Отшельник открыл мне глаза. Истинная сила — это контроль. Над собой, над стихией, над жизнью и смертью. Твои уроки были милыми, но бесполезными.

Он перевёл взгляд на меня.

— А это, я так понимаю, твоя новая надежда? Тот, кто победил Рыся? — Журавль фыркнул. — Рысь всегда был грязным уличным бойцом. Победить его — невелика заслуга.

— Эй! — возмутился Рысь с моего плеча. — Я вообще-то всё слышу! Развяжите меня, и я покажу этому балеруну, что такое грязный бой! Я ему глаза на задницу натяну!

Я аккуратно сгрузил Рыся у колонны.

— Посиди тут. Не мешай взрослым разговаривать.

Я вышел вперёд, разминая шею.

— Знаешь, Журавль, ты слишком много болтаешь для того, кто считает себя высшим существом. Может, спустишься с небес на землю и покажешь, чему тебя научил отшельник?

Журавль улыбнулся — тонко, одними губами.

— С удовольствием. Я покажу тебе разницу между дракой и искусством.

Он встал в стойку. Никакого оружия. Только руки. Его поза была идеальной — широкая, устойчивая, руки подняты в защите, напоминающей крылья птицы. Стиль Журавля, рукопашный бой, основанный на точечных ударах и уклонении. Я выхватил пистоли, но Журавль даже не дёрнулся.

— Огнестрел что используют на западе? — он покачал головой. — Грубо.

Я выстрелил.

Журавль не стал уклоняться всем телом. Одно плавное движение шеей, и пуля просвистела мимо уха. Второй выстрел — он отвёл его ладонью. Не поймал пулю, нет. Он ударил по стволу моего пистолета в момент выстрела, сбив прицел на миллиметр, пуля ушла в молоко.

— Так даже интереснее... — я не успел договорить. Журавль рванул вперёд. Я попытался ударить рукоятью, но он перехватил мою руку, выкрутил её с такой лёгкостью, будто я был ребёнком, и нанёс удар ладонью в грудь. Удар был странным, не сильным, но проникающим, меня отбросило назад.

— Стиль мягкой ладони, — прокомментировал Сенсей с тревогой. — Он бьёт не по телу, а по энергии внутри. Будь осторожен, Тень!

Я вскочил, отбрасывая пистоли. Они здесь бесполезны. Журавль слишком быстр и читает траектории. Придётся по старинке. Я рванул к нему, нанося серию быстрых ударов ногами. Журавль танцевал, он уходил от моих атак с грацией, которая бесила до зубовного скрежета. Уклон, блок мягкой частью руки, контратака пальцами. Ещё уклон, подсечка, удар ребром ладони по шее. Каждый его удар был выверен до миллиметра, он не тратил лишней энергии.

— Ты медленный... — констатировал он, уходя от моего хука. —... И предсказуемый.

— Да заткнись ты уже! — рявкнул я, пытаясь достать его коленом.

Журавль поймал моё колено ладонями, использовал инерцию и швырнул меня через себя. Я пролетел пару метров и жёстко приземлился на спину.

— Вставай, — равнодушно бросил он. — Не разочаровывай меня так быстро.

Рысь с галёрки заорал:

— Тень, ты чего как мешок с картошкой?! Используй ноги! Он открывается, когда делает «крыло»! Бей его в опорную ногу, идиот!

— Спасибо за совет! — прохрипел я, поднимаясь.

Я был зол, и это было плохо. Злость делает тебя глупым, нужно успокоиться. Вспомнить уроки Сенсея. Журавль снова пошёл в атаку. Серия быстрых ударов пальцами, нацеленная в глаза и горло. Я ушёл в глухую оборону, принимая удары на предплечья.

— Твой учитель — пережиток прошлого, — говорил Журавль, продолжая прессинг. — Он учит тебя сдерживаться.

В этот момент он совершил ошибку. Крошечную, он слишком увлёкся своей речью и атакой, поверил в своё превосходство. Когда он замахнулся для очередного удара «клювом» в висок, я не стал блокировать. Я шагнул навстречу, прямо под удар.

Его пальцы скользнули по моей щеке, но я оказался вплотную к нему. В той зоне, где его длинные руки и изящные стойки не работали.

— А меня Сенсей учил бить морды! — выдохнул я.

Удар головой в нос. Идеальное лицо Журавля превратилось в маску боли. Кровь брызнула на его кимоно, он отшатнулся, хватаясь за лицо, его глаза заслезились.

— Ах ты варвар! — взвизгнул он, теряя всё своё хладнокровие.

— Добро пожаловать в реальный мир, принцесса!

Бой со временем превратился в безмолвный, яростный танец двух противоположностей. Белое против черного силуэта. Изящество против первобытной силы. Журавль, оправившись от первого шока и сломанного носа, сменил тактику. Он перестал красоваться, его руки, словно крылья, рассекали воздух, он бил не кулаками, а пальцами, ладонями, ребрами кистей, целясь в уязвимые точки, которые у обычного человека вызвали бы паралич или мгновенную смерть.

Но я не был обычным человеком. У меня не было мышц, чтобы их сводило судорогой, не было костей, чтобы их ломать в привычном понимании. Я был живой проекцией боевого искусства. И Журавль, привыкший ломать людей, столкнулся с тем, что его тычки в болевые точки просто вязнут в моей сущности.

Все же его техника была безупречна — школа Сенсея, доведенная до абсолюта и искаженная магией Отшельника. Каждый его выпад оставлял в воздухе слабый след статического электричества. Он был быстр, невероятно быстр. Я перестал пытаться переиграть его в скорости. Я принимал его удары на жесткие блоки, от которых даже у него дрожали руки. Я использовал свою теневую форму, чтобы проскальзывать сквозь его защиту в те доли секунды, когда он восстанавливал равновесие после сложных пируэтов. Мои удары были простыми, но сокрушительными. Прямой в корпус. Лоу-кик, подсекающий его идеальную стойку. Апперкот, встречающий его в полете.

Журавль начал уставать. Его кимоно покрылось пылью и пятнами крови. Дыхание сбилось. Идеальная картина мира, где он — вершина эволюции, а я — пережиток прошлого, трещала по швам с каждым моим попаданием. В его глазах появился страх. Страх того, что "грубая сила" и "старые методы", которые он так презирал, оказываются эффективнее его возвышенной философии.

В финале он попытался использовать свой коронный прием — серию ударов в воздухе, зависая над землей вопреки гравитации. Это было красиво. Смертельно красиво. Но предсказуемо для того, кто сам когда-то считал себя богом войны. Я не стал уклоняться, рывок вперед, я перехватил его ногу в высшей точке полета и с силой швырнул об землю.

Удар о каменные плиты выбил из него дух. Журавль попытался встать, но я уже был над ним. Удар ногой с разворота — "Вертушка", классика сэнсеевой школы — окончательно впечатал его в реальность. Он рухнул, раскинув руки, словно подбитая птица. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд, устремленный в грозовое небо, был пуст.

Бой закончился. Со временем тишина на вершине горы была нарушена лишь тяжелым дыханием побежденного и раскатами грома где-то вдали. Сенсей медленно подошел к лежащему ученику. Он не выглядел торжествующим. Скорее, невероятно усталым. Старик опустился на одно колено рядом с Журавлём, глядя на разбитое лицо того, кого он когда-то считал сыном.

— Ты искал совершенства в магии, — тихо произнес Сенсей. — Ты думал, что старые методы — это цепи, которые удерживают тебя на земле. Но ты забыл главное правило, Журавль.

Журавль с трудом повернул голову, сплевывая кровь. В его глазах больше не было высокомерия, только горечь поражения.

— Какое... правило? — прохрипел он.

— Оружие — это всего лишь продолжение руки, — ответил Сенсей, положив ладонь ему на плечо. — А магия — продолжение воли. Но если дух слаб, если в сердце только гордыня и презрение... то и магия, и техника становятся бесполезными. Ты проиграл не Тени. Ты проиграл самому себе в тот момент, когда решил, что стал выше других.

Журавль закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза, смешиваясь с грязью.

— Я думал, что Отшельник дал мне крылья, — прошептал он едва слышно.

— Забудь это иллюзию полета, — жестко отрезал я, подходя ближе и глядя на него сверху вниз. — А падать всегда больно. Вставай, "птичка". Урок окончен, нам пора навестить твоего нового учителя.