Попал - не пропал 5.

Глава 1

Попал не пропал 5.

Глава 1.

- Эй, пацан, что с тобой? Очнись! Дыши давай! – сквозь шум доносился до меня озабоченный голос, перемежающийся с лёгкими пощёчинами и периодическими надавливаниями на грудь. Так и хотелось сказать – Эй, мужик, полегче, ты мне так все рёбра переломаешь и зубы выбьешь, да и какой я тебе «пацан», если мне уже давно, даже внешне, за двадцать перевалило. Но вместо этого я только закашлялся и… меня вырвало.

– О, живой! – раздался другой голос. – Сергеич, тащи его сюда, всё равно сегодня уже никуда не пойдём. Если сразу не помер, то, значит, жить будет, а к утру очухается.

- Надо бы участкового вызвать. – это уже третий голос и женский.

- Ага, до деревни пять вёрст, пока туда-сюда сбегаешь, пацан уже женится. Да ещё и не факт, что в сельсовете телефон работает, а до райцентра сорок километров, участковый только завтра к вечеру тут появится, если вообще появится. – это опять первый, что меня по морде дубасил.

- А мне вот интересно, откуда этот пацан взялся? – опять второй.

- Ничего, к утру очухается – расскажет. – опять первый. Меня подхватили подмышки и куда-то поволокли, правда, недалеко и уже через пару минут уложили на что-то… условно мягкое. А как иначе-то это назвать, грубое, колючее, но всё же не голая земля.

- А почему он голый? – опять женский голос.

- Почему-почему… ты посмотри на него, руки гладкие да нежные, сразу видать городской, пацан-то, на голове ссадины… левая рука, поди сломана, вишь, как торчит, видать избили, отоварили чем-то по голове, раздели, да в воду и кинули, думали утопнет, а он, вон, гляди, выжил и выплыл, только сил не хватило на берег-то выбраться. – ответил первый, а я лежал и потихоньку офигевал – какой избили, какой пацан и почему мои «спасители» говорят по-русски?!

Итак, что я последнее помню? Напутствие энергетического существа перед тем, как шагнуть в портал… Да какой ко всем чертям портал?! Портал – это что-то мгновенное, ну, почти мгновенное, а тут… такое ощущение, что я попал в какую-то чертовски длинную трубу, а точнее, кишку, по крайней мере, я даже не слышал о таких изогнутых трубах, и находился я в этой кишке, ну никак не меньше часа, это по ощущениям. А ещё, а ещё я видел, как мелкой, даже не пылью, а взвесью испаряется мой скафандр, как, точно так же, развеивается мой персональный ИскИн, а потом… потом ничего не помню, а очнулся уже здесь, когда меня хлестали по морде и пытались изобразить что-то вроде спасения утопающего. Не знаю почему, но на меня, вдруг, накатила волна паники, впрочем, очень быстро и отступила – рабочий стол нейросети на месте, правда «на весь экран» крутится шестерёнка, намекающая, что нейросеть находится в состоянии перезагрузки, на левой руке ощущается что-то инородное, но я прекрасно знаю что это такое – мое хранилище, точнее, амулет моего собственного изготовления в виде широкого кожаного браслета. А это значит, что мои запасы со мной. Осталось только разобраться где я оказался. Хотя, где и так понятно – на Земле, а вот в «когда» - это вопрос. Все эти словечки – верста, участковый, райцентр, телефон… наводят, знаете-ли, на определённые мысли – я ведь в своё время в педе учился и не где-нибудь, а на истфаке и кое-что ещё помню.

Часа через два, когда я уже более-менее оклемался, наконец-то смог разглядеть своих «спасителей», а было и на самом деле трое – не показалось. Пара мужичков, лет так под сорок, правда на двоих у них было только шесть конечностей, у одного отсутствует левая рука, по локоть, а у второго правая нога, тоже по колено, ну а женщиной оказалась колоритная такая селянка лет, тоже, тридцати. Почему колоритная? Так не одеваются так женщины, даже если с мужем на природу, на рыбалку, там или охоту, выбираются. Они же всегда должны быть «при параде», а тут старая залатанная телогрейка, платок на голове, коричневая юбка в пол, которую ни одна уважающая себя мадам не оденет и растоптанные кирзачи. Впрочем, мужики тоже выглядят не лучше, всё те же, вездесущие, телогрейки, кирзовые сапоги и, если меня глаза не подводят, то самые настоящие армейские галифе. И да, судя по антуражу, эта троица, всё же, выбралась на рыбалку, по крайней мере я отчётливо вижу штук пять, каких-то корявых, удилищ, к которым примотана толстая леска, уходящая в речную воду.

Сообразив, что я уже очухался, меня тут же засыпали вопросами – и кто я, и откуда, и как вообще оказался в реке, и что со мной приключилось. А я… я просто пожимал плечами и отвечал, что не знаю и не помню. Спасители мои тоже представились. Нашел меня, лежащим на половину в воде, Николай Сергеевич, служащий в местном колхозе счетоводом, а компанию ему составили его сестра и, по совместительству, жена председателя того самого колхоза Ильи Степановича, Мария Сергеевна, работающая учителем математики в деревенской школе. Ха! Для меня такое словосочетание как «деревенская школа» звучит как «быль не бывалая», это где это видано, чтобы в российских деревнях школы были!? Хотя, чем больше я слушал разговоры этих людей, тем больше понимал, что о «российских» деревнях тут и речь не идёт, а вот о «советских»… а ещё большим шоком для меня стало то, что нахожусь я, оказывается, не так и далеко от Твери, прошу прощения, от города Калинин, всего-то около ста километров, ну, плюс-минус, если по дороге, а год на дворе… одна тысяча девятьсот сорок седьмой, середина июля, а утопнуть я имел все шансы в великой и могучей русской реке - Волга. Вот так-то. Часа полтора я ещё просидел вместе со своими спасителями у костра, меня даже угостили – ага, парой варёных картофелин, головкой лука и деревенским квасом, а потом меня тупо вырубило.

Сколько я проспал… сказать не могу, хотя нейросеть уже и запустилась, правда, теперь её надо настраивать на местное время, но Солнце уже было достаточно высоко. Не подавая вида, что проснулся, я тут же проверил работу нейросети – всё замечательно, но пару имплантов придётся выращивать заново, мои Источники тоже отзываются, значит магом я остался и даже мой амулет-матрёшка при мне и готов к работе. Выдал меня мой желудок, ну так такую «трель», наверное, и на другом берегу Волги слышно было.

- О, утопленичек проснулся. Ну, что, не вспомнил, кто ты и откуда? – поприветствовал меня Сергеич. На пару секунд я замер, а потом ответил.

- Нет… но звать меня, вроде как, Руслан, можно просто Рус.

- Был у меня во взводе один Руслан… погиб двадцать четвёртого июня сорок первого. – тут же отозвался Илья Степанович, как оказалось, встретивший войну на западной границе в составе конвойного батальона НКВД. А его друг-свояк войну встретил на северо-западе, на советско-финской границе, а потом был Ленинградский Фронт, затем Прибалтийский. А Мария Сергеевна на фронт пошло добровольцем и три года прослужила в зенитчицах. В общем, спасители мои оказались людьми серьёзными, много повидавшими и испытавшими, а мне стало очень неловко, что я вынужден им лгать, а ещё было очень стыдно за свое первое впечатление о них, особенно перед Марией Сергеевной. А когда я узнал, что самый старший из них Илья Степанович и ему всего-навсего тридцать два года, а Марии двадцать четыре, я чуть не расплакался, глядя на этих, очень рано постаревших и переживших такое, что мне и не снилось, людей. Могу ли я им чем-то помочь, отблагодарить, что не оставили меня, не бросили, а помогли, вытащили и, как могли, оказали первую помощь? Могу и обязательно сделаю! Правда, пока не знаю, как и чем, но обязательно отблагодарю и помогу и не за то, что они вытащили меня из воды, а просто за то, что они были, есть и будут.

Из-за всех этих эмоциональных качелей у меня, внезапно, разболелась голова, да так сильно, что я едва-едва стоял на ногах. То, что мне резко поплохело не укрылось от глаз моих спасителей и хотя ещё полчаса назад Сергеич, как он просил себя называть, радовался прекрасному клёву, вся компания резко начала сворачивать свой лагерь. Как оказалось недалеко в овражке у них была припрятана лошадь с телегой, до которой мне и помогли добраться, а там, на мягкой и пахучей, свежескошенной траве, я просто отрубился.

Очнулся я от мерзкого запаха и первое, что увидел, это немолодую женщину в белом халате, которая убирала от моего лица какую-то вонючую вату. Тут память сама подсказала, никто её не просил – нашатырный спирт. Очнулся я всё на той же телеге, но не на берегу реки, а на территории, скорее всего, загородного поместья, когда-то, видать, принадлежавшего кому-то из помещиков, а теперь переоборудованного под больницу.

- Ну что, молодой человек, сами дойти до палаты сможете, или носилки принести? – поинтересовалась врачиха.

- Сам дойду, только… - я неловко посмотрел себе на ноги, которые прикрывало старое и изрядно затёртое одеяло, обёрнутое вокруг пояса на манер женской юбки.

- Что, только? – не поняла женщина.

- Ильинична, он это… голый был, когда мы его из воды вытащили, вот дали что было завернуться… Парень молодой, стесняется. – чуть усмехнувшись в усы, поведал Сергеич.

- Иж ты, стесняется он, будь я, небось, годочков на двадцать помоложе, так гоголем тут ходил бы. Иди давай, сестричка тебе пижаму выдаст, а за одеялом Сергеич потом заедет, да и заберёт. А я через полчасика в палату загляну, познакомимся. Всё. Иди-иди. Леночка, проводи терпильца, да пижаму ему выдай. Леночкой оказалась пигалица, лет шестнадцати, которая всю дорогу до местного склада тихонько прыскала в кулачок, бросая на меня косые взгляды.

В этой поселковой больнице я провёл неделю. Всё это время меня пытались «лечить». От чего? да похоже, что местные эскулапы и сами не знали. Но, после осмотра мне диагностировали сотрясение мозга, немного поговорив, добавили сюда ещё и ретроградную амнезию, потому как кроме своего имени я ничего больше не «помнил». Ага, тяжело вспомнить, чего никогда не знал и в глаза не видел. Зато единогласным решением было признано, что «мальчик я городской, семейный и не простой», потому как достаточно упитан, руки тоже, далеко не крестьянские, говорю правильно, без всяких там «ну» и «чо». В общем, через неделю меня собрали и перевезли в Калинин, в городскую больницу, а то в поселковой, кроме как анализов ничего сделать и не могут, тут даже рентгена нет. За эту неделю ко мне дважды наведывался Сергеич, первый раз забрал одеяло и привёз немного деревенских «разносолов» - отварной картошки, свежего хлеба, да лука. Ну да, люди сейчас живут голодно, нет, не голодают, но и не шикуют поэтому и председатель колхоза, вместе с женой и шурином не брезгуют и рыбки половить, всё, какое-никакое, а подспорье и разнообразие. Второй же раз Сергеич привёз мне штаны и рубаху. Понятно, что не новое, ношеное, но ещё достаточно крепкое, а главное, почти по размеру. Блин, как же было стыдно брать-то, ведь от себя отрывает, это вам не двадцать первый век, когда «фи, эти джинсы из прошлогодней коллекции, я такие не надену». Сейчас, в конце сороковых, сотни тысяч, если не миллионы людей живут в землянках, особенно в деревнях, что под фрицем побывали, треть страны лежит в развалинах, так что, такие подарки делают очень редко и только от всей души. В общем, в Калинин я уезжал уже не завёрнутый в одеяло и не в больничной пижаме, а более-менее одетый.

В городской больнице меня тоже долго держать не стали, десять дней и пошёл гулять. Ага, пошёл, как же! Тут вам не там, тут беспризорничать не дадут, тем более что врачи «установили» мой возраст. Ага, один умный дедушка с чеховской бородкой, что-то долго высматривал у меня во рту, наверное, зубы считал и вынес вердикт – пятнадцать лет мне уже есть, а вот до шестнадцати не дотягиваю. В общем, на мою выписку за мной явилась, в сопровождении сержанта милиции, бойкая такая старушка, лет так под семьдесят, хотя, учитывая местные реалии, ей может быть и чуть за пятьдесят, а может быть и все восемьдесят. Старушка строго на меня посмотрела и заявила:

- Итак, Руслан Найдёнов, давай договариваться на берегу. В нашем детском доме ты ненадолго, всего на год, если, конечно, твои родители не найдутся, вот, товарищ милиционер говорит, что ориентировку уже отправили - ищут. Так вот, детский дом у нас один из лучших, здание, считай, сто новое, педагоги тоже прекрасные, дети… дети разные, но это не значит, что надо сбегать или устраивать побоища с применением подручных средств, мальчик ты, я вижу спортивный. Вот исполнится тебе шестнадцать, получишь свидетельство об образовании, паспорт и делай что хочешь, а пока мы за тебя отвечаем. Договорились?

- Договорились. – буркнул я, а что мне ещё оставалось делать, если и здесь «портал» мне нагадил. Мало того, что, видать, скинул меня в реку с приличной высоты, спасибо, что не на камни, так ещё и омолодил и я теперь, реально, выгляжу лет так на пятнадцать-шестнадцать, даже пушок под носом уже есть, но именно пушок и на подбородке «три волосины в два ряда», а я ведь, помнится, удалял волосяные луковицы и с подбородка и из под носа. Ладно, год потерплю, потом снова удалю – терпеть не могу бриться.

Блин, надо выступить с инициативой, чтобы детдомовским время нахождения в детском доме засчитывали в трудовой стаж, ага, год за три, как на Крайнем Севере. Что сказать, детдом встретил меня практическим пустым, потому как все воспитанники, оказывается, разъехались по пионерским лагерям и до середины августа тут мало кто появится. В общем, где-то месяц я осваивался в этом времени, читал газеты, слушал радио и… пахал как папа Карло. Это де-юре, в Стране Советов детский труд запрещён, а вот де-факто… Надо в детском доме что-то покрасить, прибить, приколотить, вскопать, прополоть… кто это всё будет делать? Дядя Миша, однорукий инвалид-фронтовик? Нет, конечно, он и будет, только вот много ли он с одной-то рукой наработает? Вот и «помогают» ему все кто только можно, а когда выяснилось, что у меня ещё и руки из правильного места растут, ага, спасибо Базам Знаний и полученным с ними навыкам, да ещё и с электричеством я «на ты», да и со всякими трубами, фитингами, прокладками и прочим, то стал любимчиком этого самого дяди Миши и всего женского персонала детдома. В общем, месяц пролетел, а я летал, «аки пчёлка» и начали возвращаться воспитанники из пионерских лагерей, с каждым днём в детдоме становилось всё больше народа, а я начал знакомиться со своими будущими… э-э-э… коллегами.

Ну что сказать, детдом и на самом деле оказался очень хорошим и педагоги очень жёстко смотрели за порядком и дисциплиной. Нет, конечно, как не следи, но за всем не усмотришь, поэтому и выяснение «чей шворц длиннее» случались и «мальчики с девочками дружили» уже по взрослому, и водочку «старшаки» попивали и мелких шпыняли. В общем, всякое бывало, но год прошёл, я вполне неплохо, хотя мог и на отлично, сдал экзамены за девятый класс, получил на руки свидетельство о неполном среднем образовании, паспорт, комсомольский билет, без этого тут никак, водительское удостоверение, а что, оно всегда пригодится, поэтому я и записался на курсы шоферов и вместе со всем этим приписное свидетельство. Да, вот об этом я как-то и не подумал, а ведь в СССР всеобщая воинская обязанность и в восемнадцать лет меня призовут на срочную службу, аж на три года, это сейчас не призывают, точнее отправляют на «восстановление народного хозяйства», а с сорок девятого года начнут призывать, это я знаю, это я помню. Да, а дату рождения мне установили восемнадцатое июля, так что как я пришёл в детдом летом, так и покинул его стены, тоже летом. И оказался на перепутье – куда идти, куда податься. Сомневаюсь, что с девятью классами образования меня допустят до экзаменов в ВУЗ, остаётся или техникум или ФЗУ, в техникум идти… так денег нет, а высшее и среднее-специальное образование в СССР сейчас платное, как, впрочем и полное среднее, то есть десятый и одиннадцатый класс. В ФЗУ или фабрично-заводское училище… да ну его нах. Устроиться куда на завод? Уехать в деревню? Деревня мне нравится больше, но… деревня — это колхоз, но у меня уже есть паспорт, так что если не понравится, то спокойно уеду и никто меня удержать не сможет. Идти на завод… нет, не смогу, просто не выдержу царившую сейчас штурмовщину и эти «давай-давай, пятилетку за три дня». В общем, решено еду в колхоз и даже знаю в какой. Конечно, в тот, где председатель знакомый и счетовод, считай главный бухгалтер и мне есть что им предложить, кроме своих рук…

Глава 2

Глава 2.

Сидя за столом в доме Сергеича, именно к нему я пошёл, когда добрался до Калиновки, уперев взгляд в этот самый стол и не смея поднять глаза, на сидевшего напротив меня мужика, нет, не от стыда, а от злости. Да, как же всё намного проще в магическом средневековье, там не смотрят на твой возраст, а, в первую очередь, глядят на Силу Источника. В Мирах Содружества тоже всем плевать сколько тебе лет или на сколько лет ты выглядишь, там главное – какая у тебя нейросеть и какие Базы Знаний изучены. А здесь… в общем, над моим желанием переехать в деревню и «помочь», Сергеич только посмеялся и очень внятно и доходчиво разжевал мне все мои перспективы, заодно на корню разрушил все планы. Во-первых, всем плевать что я там задумал, я пока ещё дитё несмышлёное и не более, ничего не знаю и не умею. Что? Есть водительские права? А кому они сейчас на деревне нужны, если вся техника в МТС? Что? Могу создать удобрения, от которых урожайность вдвое увеличится? А я что, агроном? Химик? У меня есть диплом и эти мои удобрения уже испытаны, опробованы и одобрены? Нет? Так куда же я тогда лезу? Нет, если я твёрдо решил жить и работать на селе, то честь мне и хвала, рабочих рук катастрофически не хватает, но без образования, без опыта и, как он считает, без знаний и умений, единственная пригодная для меня работа, это, даже не пастух, мизерного колхозного стада, а его помощник, ну или, в самом лучшем случае, скотник. Денег в колхозе не платят, а расчёт идёт в трудоднях, на которые, после завершения всех сезонных работ, начисляют часть урожая и выдают его, так сказать, в натуральном виде. Вот только трудодень трудодню рознь и если максимум на что я могу претендовать в первый год-два, это работа с которой справляются десятилетние деревенские дети, то как и на что я собираюсь жить. Да и где? Полдеревни живёт в землянках или полуземлянках, стройматериалов днём с огнём не сыскать, а то что выделяется на колхоз, в первую очередь идёт на общественные нужды, во-вторую, лучшим колхозникам, а уже то, что останется, а ничего не останется, уже всем остальным. На МТС меня тоже никто не ждёт и на работу не возьмёт, потому как , опять же, формально, опыта у меня никакого.

Нет, я конечно же, мог бы продемонстрировать Сергеичу и Магию, и высокотехнологичное оборудование, вот только… нет, не поверит, а если поверит, то тут же сдаст, люди сейчас здесь такие. Нет, они не плохие, просто… такие, так воспитаны – ничего для себя, всё для Страны, всё для Народа. Не все, конечно, далеко не все, но и Сергеич, и Илья Степанович, да и подавляющее количество простых советских людей.

- И что же мне делать, Сергеич?

- Как это что, Руслан? Учиться же конечно! Учиться, учиться и учиться! А вот потом, когда выучишься, вот тогда уже милости просим.

- Учиться? Чтобы учиться нужны деньги. Деньги надо заработать, а вы сами сказали, что я, в свои шестнадцать, никому не нужен.

- А ты что, постановление Верховного Совета не читал? С этого года, при всех ВУЗах и техникумах, открываются подготовительные курсы. Если сдаёшь экзамены, то тебе выделяют койку в общежитии и год готовишься к поступлению. Правда… и курсы эти платные, ног там всего двенадцать рублей в месяц и пять рублей за общежитие. А в городе, да ещё и в крупном, работа для тебя всегда найдётся, по крайней мере, на обучение, общежитие и на поесть заработать сможешь – парень ты крепкий и голова у тебя, вроде, неплохо соображает. – да, об этих курсах я ничего не знал. Пожить годик в общежитии… да вообще не проблема, а там глядишь, осмотрюсь и найду способ заработать. Да чтобы маг и не смог найти денег в Мире неодарённых?! Не смешите. Просто светиться не хочется. А куда ехать, в какой город и в какой ВУЗ поступать, тут вопросов нет и быть не может – Москва и в идеале – Бауманка, но и МГУ сойдёт.

- Спасибо, вам Сергеич за подсказку. Так и сделаю. Сегодня же уеду.

- Да не спеши ты, сегодня у меня переночуешь, я же тебя не гоню. Может что в дорогу сгоношу, я ведь уже понял, ты на Москву нацелился. – улыбнувшись сказал Сергеич. – И правильно, Москва… город большой, много предприятий, которым всегда нужны рабочие руки, да и строится он сейчас очень активно. Правда… с жильём могут быть очень большие проблемы, да и экзамены будет сдать сложно, но, я верю, у тебя всё получится.

На этом обсуждение «деловых» вопросов мы и закончили, хотя и проговорили потом ещё почти до полуночи. Я рассказывал о своём житье-бытье в детдоме, Сергеич всё сокрушался, что родители мои так и не нашлись, да рассказывал о нелёгкой жизни в деревне, в которой с войны не вернулся каждый второй, а половина из вернувшихся, как и он сам, к физическому труду почти и непригодны, потому как инвалиды, без рук, безног, а кто и без обеих. Жаловался на нехватку техники на МТС, на отсутствии кормов для немногочисленной животины, на план, да на всё на свете.

А на утро я отправился назад в Калинин, а оттуда, на поезде, уже в Москву. Откуда у меня деньги, туда-сюда кататься? Оказывается, есть в это время в СССР такое волшебное слово – Торгсин, где можно продать государству, по установленным им ценам, любые драгоценные металлы. Вот и в Калинине такая контора есть, туда я и отнёс пару золотых монеток, за которые мне заплатили аж семьдесят три рубля, это за почти десять грамм чистого золота. Так что, день, пусть и немного, но у меня были, по крайней мере на дорогу до Москвы хватит, ну и там недельку пожить, пока не найду способ официального заработка.

В Москву я прибыл двадцать восьмого июля на Киевский вокзал, но, из поезда вышел уже совсем другой человек, нежели севший в него в Калинине. Теперь это уже был не бывший детдомовец, а молодой, симпатичный юноша, одетый по самой последней моде Москвы того времени, то есть, чёрные брюки, белая рубашка, и лёгкая серая куртка, а в руках непривычного вида кофр. Нет, денег на одежду я не тратил, старый и не раз испытанный комбинезон джоре творит чудеса. Москва меня встретила лёгкой прохладой, всего-то около пятнадцати градусов и, скажем так, лёгкая облачность, хоть дождя нет и на том спасибо. Как я выяснил, занятия на подготовительных курсах начинаются с первого сентября, а экзамены с первого августа. С Училищем имени Баумана я, всё же, решил не связываться, хотя это был бы самый лучший вариант – сейчас почти все его выпускники на особом контроле и очень часто попадают во всевозможные шарашки, закрытые города и секретные институты, где работают, в основном, на оборонку. Мне такого счастья, в виде пристального внимания органов, совсем не нужно, поэтому я решил, что поступать буду в МГУ и, соответственно, на курсы пойду туда же. В это время Московский Университет ещё не переехал на Воробьёвы Горы, а всё ещё почти в центре города. Мне нужен был механико-математический факультет, он расположен на улице Моховой, дом одиннадцать, тот туда я и направился, чтобы успеть подать заявление и узнать расписание экзаменов.

Расстояние в полтора десятка километров я преодолел где-то минут за сорок, трамваи-то по Москве ходят. С подачей документов тоже никаких проблем не возникло, правда мадама, принимающая документы, недовольно сморщилась, увидав, что я детдомовский, но это уже её проблемы. А документы не я один подавал, народу тут хватала, от таких же как и я – вчерашних школьников, до уже взрослых мужиков, некоторые из них до сих пор ещё щеголяли в гимнастёрках и нередко можно было увидеть на их груди боевые награды. Как оказалось, приёмная комиссия тут была смешанная, принимали документы на подготовительные курсы мехмата и физфака, так мало этого, у нас ещё и вступительные экзамены будут совместные и одни и те же – математика письменно и устно, а потом и физика устно. Это при поступлении в Университет у каждого факультета экзамены свои, а для курсов решили совместить. Первый экзамен у меня должен был состояться уже третьего августа, а потом через каждые три дня следующий.

А вот найти себе жильё, хоть и временное, в Москве оказалось очень сложно – город, буквально, перенаселён, а общежитие обещают только после зачисления на курсы и начала занятий, то есть только после первого сентября, да и то… есть нюансы. Поэтому, в этот день я так вопрос с жильём и не решил, пришлось ночевать на вокзале, делая вид, что жду своего поезда. Поэтому, на утро двадцать девятого июля я был злой и невыспавшийся, зато с чётким пониманием, что вопрос жилья – первостепенный. Искать квартиру или, хотя бы, комнату в коммуналке я и не подумал, это я отложил на потом, сейчас мне надо найти просто угол, где можно поспать и, возможно, перекусить. Поэтому мой взгляд пал на частный сектор, там всегда можно арендовать хотя бы какую сараюшку, благо, что сейчас лето и на улице ещё вполне тепло, а с амулетом климат-контроля так и вообще. В общем, к вечеру я уже обустраивался на веранде дома в небольшом городке вблизи Москвы под всем известным названием… Люберцы. Ага, на какое-то время я стал люберецким. Закрытая веранда, размером два на четыре метра, сильно уставший от времени диван, стол и стул, вот что я получил за сорок рублей в месяц от бойкой старушки. Ну, она ещё обещала мне готовить, но из моих продуктов, хорошо, что с этим у меня никаких проблем и я всё же забрал с покидаемого мной рейдера всё что можно, а не бросил как планировал изначально и что чуть не сделал, в самый последний момент смахнув всю «мелочовку» в хранилище. В конце концов, в продуктах нет ничего высокотехнологичного и если можно забрать даже мелкую технику, то почему нельзя забрать продукты, да и не только продукты? Рейдер и корабль, это да, это уже совсем другой уровень, а всё остальное…

Письменный экзамен по математике я сдал, как-то походя, что-ли. То, что рассчитано было на три часа, у меня заняло чуть больше получаса, да и то только потому, что пришлось писать пером, да ещё и аккуратно. Когда сдавал свою работу, немного напрягся, потому как уловил недоуменный взгляд присутствующего на экзамене преподавателя, он даже задержал меня, но, достаточно быстро пробежавшись по моим листочкам глазами, разрешил уйти. Странное поведение для преподавателя МГУ, да и задачки-то там были… скажем так, в моё время даже какой-нибудь кулинарный техникум постеснялся бы предложить их на вступительных экзаменах, даже учитывая, что большинство из экзаменуемых не имеют полного среднего образования – война.

Седьмого августа я сдавал устный экзамен по математике и тут меня ждал первый сюрприз – экзамен проходил не по билетам, а в форме этакой беседы между преподавателем и абитуриентом. Как нам сказали, такой формат предполагает получить более точное представление о наших знаниях. А второй сюрприз заключался в том, что уже минут через двадцать, беседующий со мной препод подозвал к нашему столу ещё одного, а минут через десять и ещё одного. В общей сложности эти трое пытали меня почти три часа, хотя с другими управлялись минут за десять-пятнадцать. Смысл этой пытки я так и не понял, но знаю одно, мне стоило огромного труда сдержаться и остаться в рамках современной математической науки… я очень на это надеюсь. Почему? Да как-то странно, очень странно на меня смотрела эта троица, когда один из них предложил мне доказать, как он выразился, простенькую математическую теорему. Ну да, теорема и на самом деле простенькая, что тут было доказывать-то, правда у джоре эта теорема проходила по статье «математические курьёзы», но её доказательство само всплыло в голове, стоило мне только привести её в привычный вид, то есть, в привычный для джоре и Содружества. Правда доказательство заняло у меня аж три страницы, ну нет ещё в земной математике, ну, или я их не знаю, таких определений и формул. А теорема и правда простая – уравнение: Z в степени N равно X в степени N плюс Y в степени N не имеет целых решений для N больше двух. И ведь спрашивал так… с издёвкой, мол сможешь, или эта задачка тебе не по плечу. А чего не по плечу-то, если даже теорема Пифагора является всего лишь частным случаем этой теоремы и доказательство её ненамного сложнее. В общем, полчаса пыхтел, пока не вывел доказательство, зато получил твёрдую пятёрку, уже вторую и мне осталось сдать только физику, так же устно.

Сдавать экзамен по физике народа собралось заметно меньше, чем на математику, отсеялись видать, остались только самые подготовленные. И это подтвердилось минут за пять до начала экзамена, когда из полусотни человек в сторону отозвали четверых и меня в том числе и сказали, что мы будем сдавать экзамен в особом порядке. В чём этот «особый порядок» заключался нам тут же пояснили, сообщив, что если мы и физику сдадим так же, как математику, то нас зачислят не на подготовительные курсы, а сразу на первый курс Университета, дескать, по знаниям мы вполне проходим. Вс. Нашу четвёрку тут же развели по разным аудиториям и началась… пытка.

Да-да, самая натуральная пытка. Достаточно сказать, что экзамен у меня принимало аж пять человек и длился он больше четырёх часов, за чисто теоретическим вопросом тут же шла задача, а за ней опять теория. Меня гоняли по всем вопросам, начиная с элементарной механики и заканчивая теоретической ядерной физикой, было всё и оптика, и электротехника, и гидравлика и теория относительности и ещё многое и многое другое и, если честно, то у меня сложилось такое впечатление, что некоторые вопросы и задачи явно выходят за рамки школьной программы, но, я ещё со своей юности помню, как нам говорили преподы – хочешь учиться в ВУЗе, не ограничивайся одной только школьной программой. В общем сдал и как и раньше на «отлично», а вот потом у меня состоялся несколько неожиданный разговор, как позже выяснилось аж с самим деканом физического факультета.

- Товарищ Найдёнов, вы же заявление на мехмат подавали?

- Да, товарищ декан, на мехмат.

- А почему именно туда? Почему не на физфак? Судя по вашим знаниям, физика вам очень интересна.

- Честно?

- Конечно честно!

- Я не уверен, что мне надо было вообще идти в Университет.

- Вы считаете, что вам нечему учиться в стенах нашего Университета? – мужик был явно удивлён.

- Нет, вы меня не так поняли. Учиться всегда есть чему. Просто мне надо было идти в Машиностроительный Институт, или в Технологический, а может быть в Авиационный. Я слишком поздно понял, что Университет готовит не инженеров, а учёных, не практиков, а теоретиков.

- Есть хорошее выражение – теория без практики мертва. Так что и практики во время вашей учёбы будет более чем предостаточно.

- Нет, я не об этом… понимаете, я хочу создавать новые машины, что-то такое, чего ещё никогда не было… А после Университета у меня такой возможности не будет. Инженерия, конструирование, разработка нового, вот что мне и интересно, интересно по-настоящему.

- И какие же машины вы хотите создавать? Новый трактор? Автомобиль? Самолёт? А может быть танк или корабль? Так без глубокого знания физических законов, умения их применять, или без знаний и умений проводить очень сложные расчёты ничего такого вы создать не сможете.

- Ну, танк или самолёт и без меня есть кому создать. – улыбнулся я.

- А чего же вы тогда хотите?

- Я хочу… туда. – ответил я и показал на небо. – Я хочу, чтобы человек полетел к Звёздам, а для этого одной теории явно будет маловато. Я так понимаю, что концепцию придумывают и разрабатывают учёные, а вот в металл её претворяют инженера, техники, технологи. И очень часто получается так, что одних голых цифр и формул недостаточно.

- К Звёздам? Вы хотите заниматься ракетами?

- Чем? Ракетами? О нет, ракеты — это тупик! Нет, как оружие они очень даже перспективны, а вот для полёта к другим планетам, к другим Звёздным Системам…

- И что же вы, молодой человек, предлагаете? Какие альтернативы? – улыбаясь поинтересовался декан.

- Вариантов достаточно много… надо считать…

- Ладно, до начала учебного года время ещё есть, предлагаю вам, молодой человек, подумать над моим предложением и серьёзно рассмотреть физический факультет. А на мехмате вам делать нечего, вы… сами можете там преподавать. Всего доброго. Экзамены вы сдали на отлично и в любом случае будете зачислены на первый курс. – и что это сейчас было? Додумать эту мысль мне не дали – распахнулась дверь и какая-то веснушчатая девица, буквально, ворвавшаяся в аудиторию, с порога заявила.

- Найдёнов здесь? К ректору, срочно!- оставшиеся в аудитории преподаватели только понимающе улыбнулись. Да что тут такое творится-то?!

Глава 3

Глава 3.

Ну, что сказать… подставился я, по полной программе подставился, а время сейчас такое, что… В кабинете ректора меня уже ждали… двое, пусть и в гражданке, но спецслужбами от них за версту несёт.

- Руслан Найдёнов? – спросил один, даже не поздоровавшись и не представившись.

- Ну, да. А вы кто?

- Это не важно, Найдёнов. Это вы писали? – на стол легли листочки с моим устным экзаменом по математике, точнее с доказательством той самой «лёгенькой» теоремы, которым тот экзамен и закончился.

- Я. – ничего не понимая ответил я.

- Скажите, Найденов, вы сами до этого додумались, или вам кто-то подсказал? Может быть, вы где-то видели это доказательство?

- Сам. Нигде не видел, никто не подсказывал. Мне сказали – «докажи, теорема лёгенькая, любой школьник справится». И правда – лёгкая, я доказал. А в чём дело, товарищи? Что я сделал-то?

- Он не понимает. – обратился один из мужчин к другому.

- Может быть и правда – сам? Может и правда – гений математики?

- Сынок, это Великая Теорема Ферма! Над ней уже больше трёхсот лет все математики всего Мира бьются, а доказать никто не может, ну, если не считать частных случаев! А тут какой-тог пацан, с девятью классами образования, за полчаса! – про Теорему Ферма я, конечно же, слышал, но никогда этим вопросом не интересовался, мне как-то История была ближе, но всю глубину зад…ницы, в которую меня загнали эти шутники на экзамене, я осознал почти мгновенно.

- Я не знал… - растерянно пробормотал я и добавил. – Я больше не буду…

- Собирайся, поедешь с нами. – непререкаемым тоном заявил второй.

- Нет.

- Что нет? – не понял тот.

- Никуда я с вами не поеду. Вы даже не представились, а хотите чтобы я куда-то там с вами ехал. Может быть, вы нигерийские шпионы и хотите похитить… как вы там сказали… Великая Теорема Фермы… вот-вот, её доказательства. – да, каюсь, решил немного постебаться, но… исключительно в мирных, так сказать, целях – мне нужно время чтобы определиться с линией дальнейшего поведения. Какой легенды придерживаться – гениального подростка, пришельца из другого Мира или… подростка страдающего, после потери памяти, видениями, правда, есть ещё один вариант – «сделать ноги», подправить внешность, изготовить новые документы и начать всё с начала. Конечно, все три позиции, скажем так, достаточно уязвимы, а четвёртый вариант даст мне возможность выиграть время, да и подготовиться куда лучше.

- Да ты оборзел, щенок! – первый схватил меня за руку и попытался сдёрнуть со стула.

- Капитан! – резкий окрик второго заставил моего визави вздрогнуть. – На улицу, подождёшь в машине. Выполнять!

- Есть подождать в машине. – зло ответил этот «капитан», недобро взглянув на меня.

- Ну и что мне с тобой делать… Руслан Найдёнов? – спросил меня второй. – Кстати, вот мои документы. – достав из внутреннего кармана пиджака тёмно-красные корочки и развернув из перед моими глазами, добавил он. А я прочитал Подполковник Воронов Илья Николаевич, начальник Управления «П» МГБ СССР. Даже не по Москве и области, а из самого Министерства.

- Понять, простить и отпустить. – очень старательно играя совсем молодого парня ответил я.

- Понять… могу, простить тоже, а вот отпустить… Понимаешь, Руслан, после того как к нам попали эти бумаги… слишком уж всё закрутилось, а потом по нашей… просьбе, тебя ещё и по физике немного попытали. Догадываешься, чем всё закончилось?

- Ну, никаких теорем я вроде там не доказывал.

- Зато задачки решал… не всякий академик и смысл-то поймёт. И есть у меня такое предчувствие, что то же самое будет и с химией, и с биологией, и с астрономией, да с очень многими науками. Я прав?

- Не знаю. – я пожал плечами, а я и правда не знаю, но… догадываюсь, что именно так и будет – старые земные знания уже давно перемешались с знаниями из Баз и я просто физически не смогу отделить одни от других.

- Ладно. Не знаешь, так не знаешь, но поехать с нами тебе всё равно придётся. Понимаешь, своими… ну, пусть озарениями, ты можешь принести очень много пользы Родине, но… можешь принести и очень много вреда. Поэтому, пока, побудешь у нас. Ты же не помнишь, кто и откуда, вот мы и попытаемся это выяснить.

- Выбора, я так понимаю, у меня нет?

- Выбор есть всегда, но в твоём случае он заключается в том, что или ты поедешь сам, добровольно, или нам придётся применить силу и… сдерживаться мы не будем. – очень серьёзно, но в то же время с некоторой грустью ответил мне этот Волков.

Мы вышли из кабинета ректора, спустились по широкой лестнице в фойе на первый этаж, вышли на улицу и подошли к чёрной «Победе», из которой тут же выскочил капитан.

- Так, Лапин, отвезёшь парня в Управление, устроишь его, завтра с утра свозим его на обуховку в Институт, пусть там его проверят, анализы возьмут и всё такое, а я пока тут немного задержусь, с профессурой поболтаю. Ждать меня не надо, как освобожусь сам доберусь. Всё, выполняй.

- Есть доставить задержанного в Управление. – и уже мне. – Залезай. – и распахнув заднюю дверцу, почти затолкал меня в машину, тут же пристроившись рядом. – Савельич, давай в Управление. – это он уже водителю.

Через двадцать минут меня уже оформляли в камеру. Обыскали, забрали шнурки с ботинок, вывернули карманы, но там кроме документов и пенала с ручкой ничего и не было. Ну и в камеру, одиночку. Всё происходящее мне просто не оставляет выбора – придётся делать ноги и где-то затеряться. Может за границу податься? Хотя… там сейчас не лучше, чем в Союзе, пол Европы в развалинах и ничуть не сытнее чем дома. А план Маршалла только-только начал действовать. Можно было бы рвануть в Штаты, но… не лежит у меня к этому душа. В общем, ныкаться буду на территории Союза – Сибирь большая, хрен найдут, а через пару лет вылезу, или опять пацаном, или наоборот лет на десять старше.

Если я надеялся спокойно отсидеться до ночи, то я ошибался. На допрос меня всё же дёрнули, но, видимо, следователь, как он представился, Сулханишвили, понятия не имел о чём меня спрашивать, а учитывая мой несколько нежный возраст и вообще непонятный статус, и бить не стал. Так, заполнил «анкету», спросил не хочу ли я чистосердечно признаться, мол вину облегчает, и слышав, что мне, в принципе, не в чем признаваться и я просто жду в камере подполковника Волкова, вызвал конвоира и отправил меня назад.

Ещё шесть часов я просидел в камере, пока не решил – пора. Плетение лечебного сна накрыло здание и ещё пару кварталов вокруг него. Телекинезом, обожаю механические замки, открыл, сначала решётку, а потом и дверь камеры и тихонько выскользнул в общий коридор. Откуда меня привели я прекрасно запомнил, поэтому, открывая коридорные решётки поднялся на первый этаж и направился к выходу. Вот через полчаса, когда прекратится действие плетения тут будет кипиш – все в здании отрубились, а один задержанный вообще исчез. А что, я за собой всё оставил как было, то есть и двери и решётки позакрывал.

Оказавшись на улице, быстренько рванул в ближайшую подворотню. Была идея позаимствовать одну из машин, стоявших на парковке, но передумал, машина – это след, а так, исчез и исчез.

Набросив на себя плетение отвода глаз, почти беззвучной тенью я скользил по улицам ночной Москвы, когда меня привлекли странные звуки от одной из подворотен. Любопытство победило осторожность и я всё же заглянул выяснить что там происходит. И сразу скажу, картина мне очень не понравилась, но что-либо сделать я не мог – было уже поздно. Пара урок зарезали какого-то молодого парня и сейчас проворно стаскивали с него одежду. Рядом стоял фанерный чемодан и простой солдатский вещмешок. Плетение полного паралича накрыло обоих уголовников, и они как подрубленные рухнули на землю, а я бросился к парню. Увы, но я опоздал, парень был мертвее мёртвых, да и трудно быть живым, если тебе в печень вогнали двадцать сантиметров заточенной стали.

Так, народ сейчас бдительный и если кто-то услышал шум, то обязательно сообщит в милицию. А это значит, что задерживаться здесь не стоит, но и оставлять всё как есть тоже нельзя – найдут три трупа, а урки уже тоже остывают, а как иначе-то, если ни сердце, ни лёгкие не работают – на то оно и плетение полного паралича, будет работать следственно-оперативная группа, и мало-ли кто прямо сейчас в окно смотрит и всю эту картину наблюдает, могут и меня описать, а там и до МГБ дойдёт, вот и появится ниточка, которую вполне смогут потянуть. А поэтому… тела и вещи в хранилище и уносите меня ноги, уносите.

К рассвету я уже выбрался за границы Москвы и, похоже, что вовремя – на дорогах появились милицейские патрули, начали останавливать, редкие пока ещё, машины и старательно их досматривать. Хорошо, что я на вокзал не сунулся, там сейчас, скорее всего, оперативников больше чем пассажиров. В общем, долго гадать кого ищут нет необходимости, а даже если я и ошибаюсь, то… бережёного Бог бережёт.

Хоронясь, а большую часть пути вообще под плетением отвода глаз, я ушёл от Москвы километров на тридцать и, наконец-то, расположился в каком-то лесном массиве, уйдя от дороги километра на полтора. Здесь я достал из хранилища тела и их вещи. Ну, с урками всё ясно – обшмонал обоих. Добычей с их тел стал наган с пятью патронами и запахом горелого пороха, тонкое портмоне с парой сотен рублей в нём, набор отмычек, пара фомок и две справки об освобождении месячной давности. Да, не долго сидельцы на воле погуляли. Тело парня я обыскивать не стал – там и так видно, что ничего нет и подозреваю, что и портмоне это его. Взялся за чемодан. Ну, тоже не очень-то богато, костюм, не первой свежести, пара таких же рубашек, бельё, носки и прочая мелочь. А на самом дне небольшой аккуратный газетный свёрток, развернув который и внимательно изучив, я только и смог сказать – бинго. Это был комплект документов – паспорт, свидетельство о рождении, школьный аттестат, комсомольский билет, диплом об окончании Сельскохозяйственного Института и направление на работу в колхоз «Красный хлебороб» Челябинской области в село Отрадное. Всё на имя… Найдёнова Ивана Ивановича, тысяча девятьсот двадцать седьмого года рождения, в графе родители стоят прочерки – детдомовский, подкидыш.

- Ну, извини, Иван Иванович, тебе уже всё равно, а мне как-то легализоваться нужно. Не обессудь, но твою личность я «украду», обещаю, что не опозорю.

Последним за что я взялся, был старый потрёпанный вещмешок. Развязав горловину и заглянув внутрь, я только и смог что выматериться – вещмешок был почти доверху забит банковскими упаковками денег. Похоже, что парнишка-то уркам случайно попался, как говорится – не повезло, оказался не в том месте и не в то время. То, что это мешок именно уголовников, я ни капли не сомневаюсь, похоже, что подломили они сберкассу, а на отходе парня повстречали, ну и… решили избавиться от свидетеля. И это… чертовски плохо и в первую очередь для меня. Сейчас МГБ и МВД две разные структуры, вновь они сольются только после смерти Сталина, а потом опять разделятся, но не в этом суть. Как таковой системы сигнализации, с центральным пультом и тем подобным нет. Сигнализация, конечно, есть, но в основном она внешняя, для, так сказать, подачи сигнала многочисленным патрулям, поэтому в помещении сберкасс обычно дежурят сотрудники милиции, а раз урки сберкассу ломанули, то и сотрудника, скорее всего, убили. Поэтому и в револьвере всего пять патронов и сгоревшим порохом от него несёт. И МГБ будет достаточно намекнуть милиции, что в этом деле замешан я и меня начнут искать с особым старанием и не только госбезопасность. Значит к людям, в ближайшее время, мне выходить никак не стоит. А поэтому, решение на счёт личности Иван Иваныча верное. Я с сомнением посмотрел на мешок с деньгами, но всё же решил, что наличность не помешает и отправил его вслед за телом Найдёнова и его чемоданом в хранилище. А вот тела урок запрятал поглубже, затем использовал пару плетений, одно из Магии Жизни, а второе из Магии Природы и теперь даже самый опытный следопыт не определит, что здесь кто-то что-то закопал. После чего начал углубляться в лес – мне надо недельку полного спокойствия, после этого из леса уже выйдет не семнадцатилетний Найдёнов Руслан, а двадцатиоднолетний Найдёнов Иван.

Глубоко в лес я так и не ушёл, всего-то метров через семьсот поисковое плетение показало что-то вроде давно заброшенного хутора, а ещё через сто метров я почувствовал лёгкий запашок дёгтя. Пройдя ещё около пятидесяти метров, я вышел не небольшую поляну, посреди которой возвышался добротный такой сарай, но уже изрядно заросший, даже на крыше проросло пару деревьев, пока ещё совсем молодых, может трёх, может четырёх лет отроду. Кое-как открыв вросшую дверь, я только чудом устоял на ногах – тяжёлый запах дёгтя и скипидара, буквально, валил с ног. После недолгого обследования сарая, я пришёл к выводу, что набрёл на старую, наверное, ещё двадцатых годов смолокурню. Об этом говорил и неплохо сохранившийся инструмент, такие как пара корчевальных рычагов, тут же были пристроены корчевальная вага и вертелка-корнедёр. Вообще-то инструмента, пусть и довольно примитивного, в сарае хватало, но выделялась смолокуренная печь, со своим холодильником и толстой трубой, уходящей куда-то в лес, скорее всего где-то там протекает или протекала, небольшая речушка. Немного подумав, я решил, что «от добра, добра не ищут» и этот сарай, пусть не самое приятное, но вполне подходящее, для моих целей, место. До самого вечера я занимался безопасностью, так скажем. Для начала установил и активировал простенькую систему безопасности для гражданского лагеря, производства Содружества. Затем, установил десяток, тут же подобранных, камней, на которые нанёс по паре-тройке рун, в первую очередь предназначенных для отвлечения внимания, а, во вторую, для отпугивания непрошеных гостей. Планомерных поисков я здесь не жду, а случайных «туристов» предпринятые мной меры безопасности отпугнут. Уже в потёмках, при свете пары «светляков», я установил малый аварийный реактор и подключил к нему медкапсулу. После чего уложил в неё тело Ивана Найдёнова – мне нужны были точные данные по его внешнему виду, ДНК и геном меня не интересуют, а вот телосложение и внешний вид в целом, очень. В принципе, для медкапсулы, то, что я задумал, вполне рутинная операция и она даже заложена в базовый набор автоматических функций. Ну а как иначе, если в Содружестве миллионы, если не миллиарды разумных хотят походить на своих кумиров, ну, или хотят, чтобы их партнёры на них походили. В общем, смена внешности в Содружестве - это не такая уж большая проблема, были бы креды. Три часа у ИскИна медкапсулы ушло на создание полной цифровой модели тела Ивана, после чего, мне пришлось его утилизировать – следы операции я оставлять и не подумал. И уже под утро я и сам улёгся в медкапсулу, дистанционно запустив сначала сканирование и создание своей собственной цифровой копии, с её сохранением, а затем и автоматическое изменение внешности. ИскИн медкапсулы сообщил, что операция займёт девятнадцать часов, крышка капсулы опустилась, а я провалился в медикаментозный сон.