Попадун в Эксперимент(ФНАФ СЕРЬЕЗНО!?)

Пробуждение

Я резко открыл глаза, даже сам не поняв почему. Мысли текли вяло. Осмотревшись вокруг себя, я заметил тумбочку рядом с кроватью. Обшарив её, на своё удивление я нашёл фонарик. Попробовав включить — о чудо! — он заработал.

Осмотревшись уже повнимательнее, я выпал в осадок: комната, представшая передо мной, вызывала двойственные чувства. Шкаф, встроенный в стену, двери, по бокам — игрушки в виде робота, телефона с глазами, гусеница, большой комод слева и поменьше — справа. Первая ассоциация, возникшая у меня в голове, — инди-игра, которую я когда-то очень сильно любил за атмосферу и нагнетание. Но оказаться в подобной ситуации никогда не хотелось.

Уцепившись за мысль, которая была у меня на периферии, я решил осмотреть себя — и это было не зря. Худощавые детские руки и ноги. Из одежды на мне была чёрная футболка и синие шорты. Осмотреть лицо не получилось из-за отсутствия зеркала или чего-то, что могло отразить поверхность.

Да и, если бы было… Сейчас вставать было страшно. Я оказался в комнате, напоминавшей комнату из четвёртой части серии игр FNaF. Одежда и сам факт того, что я стал ребёнком, и обрывочные воспоминания свои — хоть знания английского перешло от... Эм...

Вспомнить имя не получилось. Ни своё, ни чужое. Как быть и что делать? Всё это вертелось в моей голове. И что вообще со мной будет? — решил покопаться в памяти.

Сколько бы я ни тужился, я так и ничего не смог вспомнить. Поняв бесчётность своих попыток вспомнить что-либо, я решил ущипнуть себя — вроде как во сне ты не можешь почувствовать боль. Было больно. Если это сон, что я уже ставлю под сомнение, но надеюсь, что эти выводы ошибочны и у меня просто бредовый сон с амнезией.

Посидев некоторое время в тишине, я решился более внимательно осмотреть комнату — может, хоть какие-нибудь вещи помогут мне вспомнить, где я. Например, посмотрю на человека на фотографии и узнаю, кто это и кем он приходится нынешнему мне.

Взяв, наконец, свою волю в кулак, я спустился с кровати, которая была довольно-таки большой относительно моего нынешнего роста, что было довольно-таки странно. Или нет? В мыслях была какая-то неуверенность. Откинув эти мысли на какое-то время, я решил пройтись по комнате.

В первую очередь меня привлекли комоды. В них не оказалось ничего мистического — простая одежда: не для богачей, конечно, но на вид и на ощупь качественная. Дальше я осмотрел и повертел в руках игрушки. Самой потрёпанной на вид был игрушечный телефон с глазами.

В шкаф я заглядывать не решился. Когда у меня только возникла мысль проверить шкаф, то сердце забилось с большой интенсивностью. Поняв, что не смогу пересилить этот пока что необъяснимый страх, я решил проверить то, на что у меня были самые большие надежды — фотографии, которые могли вызвать ассоциации и выудить что-нибудь из мозга.

На моё разочарование, никаких ассоциаций не возникло — лишь обычные фотографии среднестатистической семьи. Осмотрев фотографии, я уже намеревался уйти, как меня привлекла вентиляция над фотографиями. Зачем она здесь? Разве в таких комнатах делают вентиляцию?

Обернувшись, я посмотрел и посветил на противоположную стену, но вентиляции там не обнаружилось. Подумав, что это странно, я решил завершить вылазку и вернуться в кроватку.

Сидя на кровати, решил составить список вещей, которые мне кажутся странными:

— реакция на шкаф и двери;

— вентиляция, что выглядит неуместно;

— фонарик — что он будет делать в спальне ребёнка;

— да и в прикроватном комоде не было ничего, кроме фонарика;

— отсутствие света, о чём свидетельствовали не работающие электронные часы.

А включать свет было страшно — вдруг я привлеку жителей дома раньше времени. И что мне тогда будет нужно ответить? Я ведь почти ничего не знаю — ни о себе, ни о пацане.

Лучше успокоиться и просто полежать. А от этого всего у меня вскипает голова, и я начинаю нервничать. Надо просто лечь — и я лёг.

В моей голове так и роились тревожные мысли, но постепенно мне всё-таки удалось заснуть.

Предположение и сопоставление

Проснувшись в холодном поту, я привстал, осмотрелся — и всё-таки, это не сон. Посидев так немного, понял, что моё состояние улучшилось, и я выспался. Но, на удивление, в комнате всё так же было темно, да и каких-либо звуков слышно не было.

Посидев и вспомнив все странности, я потянулся к тумбочке за фонариком. Взяв и включив его, я увидел, что на краю тумбочки лежит странный игрушечный медведь. Взяв его в руки, я осмотрел его повнимательнее: медведь жёлтого цвета, в цилиндре, и главное, что меня привлекло, — его глаза: белые точки на чёрном фоне.

Мне показалось, или его глаза только что двигались? Подумав об этом, у меня сразу возникли ассоциации с игрой. При первом моём пробуждении, когда я не совсем понимал, что за ФНАФ и почему он мне так нравился, именно благодаря этому плюшевому медведю у меня появилась первая информация.

По воспоминаниям, у какого-то плачущего ребёнка был подобный — или, может быть, даже этот же — медведь, который постоянно следовал по пятам за мальчиком и поддерживал его. Но самое страшное — что этого же мальчика попытался убить его собственный брат. Либо он был просто тупым, решив засунуть его в пасть огромного робо-медведя. Да и по мини-играм можно понять, что в семье его, мягко говоря, не любят, — раз уж устраивают день рождения в самом неприятном для него месте.

Всплывшая информация об этих событиях, скорее всего, сможет спасти мою жизнь. Ведь я предполагаю, что я попал в того самого плачущего мальчика.

Основания, кроме комнаты, у меня были: такая же одежда, как в мини-играх; волосы — на ощупь они подходили, как в тех сценах; даже чёлка присутствовала.

Жёлтый медведь... Вспомнив одну важную деталь во внешности П.М., я задумался о глазах — точнее, об их цвете. Они были чёрные. Поискав решение в памяти, я вспомнил, что зрачок может расширяться при страхе — что показывают его постоянные слёзы. Ещё плюсик в копилку теории, что я попал именно в главного героя четвёртой части.

Из-за боли в глазах... Так, стоп. Я только что вспомнил, что медведь во всех мини-играх, кроме пятой, наблюдал за плачущим. Это что же получается — кто-то, пока я спал, принёс ко мне эту «портативную камеру»?

И вот встаёт вопрос — как мне себя вести?

Я решил выплеснуть все эмоции, за всё время, проведённое здесь, — плачем. А то вся эта хрень с попаданием и амнезией очень напрягает. После плача я заметил странный запах вокруг... и то, что меня снова тянет в сон.

Другой взгляд

От лица Уильяма Афтона

После длительной работы над новой серией аниматроников я решил проведать комнату наблюдений и проверить сына. Подумав о нём, всё хорошее настроение от проделанной работы улетучилось. Изначально я не хотел впутывать его в свои грязные дела, но он оказался не в то время и не в том месте.

Застав Генри, который прятал тела после «вечеринки», я настоял на проведении серии экспериментов — сначала на моём сыне, а потом, как дальше пойдёт. Если честно, мне был любопытен остаток и его работа, но не так сильно, как Генри.

Люди, проводившие изучение архивов семьи Мюррей, сделали краткую выжимку, где значился остаток. Генри, как любитель всей этой мистической хрени, заинтересовался и ушёл в изучение с головой, спихнув свои обязанности на меня. Хоть я и механик, но жилка у меня есть — что было показано и доказано семейством Мюррей. Да и лучше уж мы приобрели все активы, нежели Эдвин разбазаривал наследство на игрушки. Можно сказать, мы спасли людей от такого начальника.

Так вот. После изучения всей этой мистической хрени Генри продемонстрировал результаты своих исследований. В первый раз я конкретно ахренел — он сделал чёртового Пиноккио! Урфин Джюс хренов! Я тогда чуть не помер со страха — от осознания, что мистика реальна.

Как я сразу заметил, этот «Пиноккио» по поведению смахивал на своего создателя. Спросив Генри про поведение своего творения, я получил трёхчасовую лекцию про этот чёртов остаток. Я конкретно выпал из-за всей этой информации. Он ещё жаловался, что все его эксперименты исчерпали себя и нужно что-то новое.

Поинтересовавшись по поводу новых экспериментов, я ахуел: он сказал, что опыты должны проводиться на мёртвых детях. После этого я достал из-под стола бутылочку элитного коньяка, подаренного мне одной большой шишкой за идеальное празднование дня рождения его сына. Думая об этом, я наливал себе и Генри — а то что-то он разошёлся и шизить начал. Тогда мы с ним конкретно напились.

Через недельку я уже подзабыл о тех словах Генри, как вдруг он вызвал меня к себе и вывалил информацию о потенциальном бессмертии. Сказал, что более «энергетически насыщенные» — это дети. Сначала я хотел откосить от «чести» быть его помощником, но он хорошо знал меня и смог влечь меня в это. Моя часть работы была — заманить часть детей. Остальную часть вёл Генри. А грязная работа была на мне…

После этого я спешно снял костюм и пошёл проведать сына. Зайдя в офис охраны, я проверил камеры — но ни на одной из них его не было. Я забеспокоился, но, обыскав здание, нигде его не нашёл. Потом я вспомнил, где в здании не было камер, и побежал в секретную комнату.

Застав сына, сидящего у двери с пустым взглядом, я всё понял — он видел. Спросив у него, что случилось, я услышал, что его подруга куда-то пропала с вечеринки, и он решил найти её. Нашёл… но сказал, что увидел, как её пожирает Фредбер. И заплакал. Еле как его успокоив, мы собрались и поехали домой.

Позже он рассказал семье, что видел, но никто ему не поверил. А старший сын вообще начал издеваться над ним. Из-за постоянных слёз, которые начались после увиденного, Генри после отсидки в обезьяннике — за то, что ступил и спалился при увозе одного из детей (а повезло ему, что отпустили из-за отсутствия тел) — начал говорить про эксперименты над сыном. Тогда я ему вмазал.

Он в обиде не остался, потом начал шантажировать меня моими прошлыми делами, про которые был в курсе — а это немаленькое число.

Спустя время я сдался. Теперь сын постоянно плачет, и я стараюсь помочь ему по мере сил. Недавно сделал ему игрушку Фредбера — хоть с недавнего времени он, мягко говоря, не любит аниматроников, но мультики смотрит с упоением и успокаивается. Его любимцем был Фредбер — и, на удивление, остаётся им. Через эту игрушку я пытаюсь подбадривать его.

Ещё жена жалуется, что я постоянно беру младшего на работу…

Завтра будет новый день. С такими мыслями я дошёл до кабинета и начал наблюдение.

Нежданчик

Сонно вставая, я прорабатывал план осмотра не только комнаты, но и дома — или где я там нахожусь. А то, ютиться только в одной комнате — задолбало.

И самое главное — это ЖАЖДА!

Пить я хотел неимоверно. Обдумав это, я обратил внимание на внешний мир — точнее, на шум, а ещё точнее — на то, что он был!

Звуки жизни: шум автомобилей, птичек...

После радости хоть от какого-то шума я осмотрел комнату. Она оказалась другой: кровать, коврик на полу, комод — был такой же, как ТАМ. Но самое главное, что привлекло моё внимание — это ОКНО. Моя щель во внешний мир и первая достоверная информация, а то вера в себя у меня подорвана, как и моё отношение к памяти, которой почти нет.

Увериность того, что я — не совсем этот ребёнок, коим сейчас являюсь, это знание русского языка и некая чужеродность, что ли...

Ладно, тут вроде безопаснее, да и на цепи не держат, но бежать сломя голову — тоже такая себе идея. Пойду тихим шагом.

Выйдя из комнаты, передо мной предстал коридор. Мне стало как-то неуютно. Подумав, с чем это может быть связано, я обратно вернулся в комнату и провёл обыск. Так желаемого мной фонарика там не оказалось, но оказался один очень подозрительный жёлтый медведь. От его взгляда мне стало стрёмно, и я быстро ретировался обратно в коридор.

Без фонарика мне было стрёмно, как будто остался без верного оружия, которое не раз спасало мне жизнь. Что было странно — ведь большую часть времени ТАМ, хоть время, проведённое там, и врезалось в память, но, так такового, ничего не случилось. Жив, здоров, но чуйка говорила, что этаж неспроста и если я ещё раз там окажусь, мне будет несладко.

Подумав ещё некоторое время, я в кои-то веки решил осмотреть коридор. Его убранство представляло собой напольные часы, фотографии той же самой семьи — на ранее виденных мною снимках. И самое главное, что было в этом коридоре, — это зеркало.

К нему я подошёл и начал себя рассматривать: тёмно-каштановый цвет волос, голубые глаза и уже знакомая мне тёмная футболка и синие шорты. Смотря на себя, я приложил руку к лицу и улыбнулся. Улыбка вышла нервной — от осознания того, что мне сейчас надо будет как-то взаимодействовать с неизвестными мне людьми, которые знают обо мне больше, чем я сам. И это откровенно пугало.

Посмотрев ещё какое-то время на своё отражение, мои мысли пришли в порядок. Отойдя от зеркала, я решил позыркать по сторонам — вдруг это кто-то видел. Но, слава богу, было пусто.

Передо мной встал выбор — куда идти. Недолго думая, я пошёл налево.

Представшая перед моими глазами комната была, скорее всего, гостиной: диван есть, телек тоже присутствует, даже календарь тут оказался. Оказалось, что на дворе 1983 год, июль месяц, а число — 15. Это, конечно, круто, но мне почему-то очень захотелось обыскать тумбочку под телевизором.

Не зря — там оказался фонарик. Мне сразу стало как-то легче, и я почувствовал себя хоть минимально защищённым. Преисполнившись, передо мной встал очередной выбор — точнее, куда идти: на улицу или искать кухню.

Подумав, я всё-таки выбрал кухню — жажда всё подтачивала моё моральное и физическое состояние. Следующей комнатой оказалась кухня, и я, недолго думая, начал искать кувшин и чашку. После обнаружения я сразу выпил где-то три чашки святой воды — не иначе. Ещё как я её назвать не могу — такого наслаждения я никогда не чувствовал.

Обшарив кухню на наличие съедобности, я урвал четыре печеньки, две из которых незамедлительно съел, а остальное оставил про запас. Обратно войдя в гостиную, я сел на диван и начал думать, что делать дальше.

Голод и жажда временно устранены, но что делать с семейкой? Как себя вести в их присутствии и как себя не выдать? Обдумав это некоторое время, я решил придерживаться тактики молчуна: слушать и запоминать, и минимально привлекать к себе внимание. С хоть каким-то планом мне сразу стало легче.

Надышаться перед смертью

Посидев так некоторое время, я решил проверить время — и офигел. Всего пять часов утра! Но я чувствую себя живчиком, что неудивительно, учитывая время, сколько я спал. Было бы удивительным — не быть живчиком.

Вернёмся к времени. На дворе пять утра, и все нормальные люди ещё спят (ну, кроме работяг и меня). Надеюсь, что моя семья — нормальная. Сколько их там вообще? На фотографиях я видел пять повторяющихся морд: рыжеволосая девчушка, женщина-блондинка, мужик, смахивающий на меня (или надо сказать, что я на него?), и тип, его рожа мне сразу не понравилась — наглая, загорелая морда и чёрные-пречёрные волосы. Цвет глаз — серовато-зелёный что ли... да пофиг, мне-то какая разница.

Но вот что делать? Идти дальше, обследовать дом? Как по мне — не вариант. Ну, пока что. После первого контакта можно будет попробовать. Но вот только — что делать?

И ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Это, конечно же, была улица — осмотреть местность, узнать своё местонахождение, оценить достаток района и, самое главное, саму улицу. Ощущение свободы манило, и я поддался этому желанию.

Обыскав гостиную, я всё-таки нашёл заветный ключик от двери, которая отделяла меня от внешнего мира. Недолго думая, я открыл дверь. Передо мной предстала улица — такая цветущая, и, на удивление, тёплый воздух.

Покинув порог дома, я постарался аккуратно закрыть дверь — ну, вроде бы получилось. Отойдя от дома, я начал рассматривать внешний вид. И что я могу сказать — домишко-то неплохой, я бы сказал, очень даже хороший. Видно, что батёк нормально деньгу зашибает.

Решив припомнить инфу про батю, на удивление, получилось — и даже не из игр, а из памяти тела, что внушало надежду на постепенное восстановление памяти. Ну так вот, батёк был то ли владельцем, то ли совладельцем сети пиццерий.

После мысли о пиццериях мои ноги стали ватообразными, а на глаза начали наворачиваться слёзы, сердце застучало с невиданной силой. От такой реакции я ещё больше испугался и просто лёг на траву. Глядя на проплывающие в небе облака, я постепенно успокоился и зарёкся думать о бизнесе отца — хотя бы на некоторое время.

Окончательно успокоившись, я решил пройтись вблизи дома. Ну, что можно сказать — хороший райончик: аккуратные, ухоженные участки и дома. Даже детскую площадку нашёл — качели. Покачался в одиночку, да и пошёл дальше.

На подходе к какому-то зданию заметил картонку знакомого мне медведя. И могу поклясться, что на секунду я увидел страхоебину, похожую на этого самого медведя. Поняв намёки своего подсознания, я быстро оттуда ретировался, не желая больше испытывать себя на стрессоустойчивость.

После возвращения в родные пенаты я посмотрел на время — было полседьмого утра. Ну, нехило я так проветрился. Зайдя на кухню, я перекусил, после чего вернулся к себе в комнату и просто лёг на коврик в углу.

Завтрак

Коврик оказался более интересным местом, чем я изначально предполагал. Там я нашёл четыре плюшевые игрушки, и они были довольно-таки качественными. Ну, кроме Фокси. Хоть по качеству материала он был на уровне остальных, вот про голову я так сказать не могу — потому что головы не было, и это напрягало.

Чтобы как-то скоротать время, я решил поиграть. И, на удивление, данное действо меня увлекло: придумывать сценарии в голове для всяких сценок с участием игрушек оказалось делом с довольно-таки успокаивающим эффектом. Я даже забыл, в каком положении нахожусь.

Но реальность любезно решила напомнить о себе — через стук в дверь. Вздохнув, я убрал игрушки на место и подошёл к двери. Вздохнув (ещё раз), я открыл её и пошёл в гостиную — к кладезю информации, то бишь к телевизору.

Но меня обломали: диван уже был занят женщиной-блондинкой. Скорее всего, это была моя мать. Заметив меня, она обернулась и сказала, что завтрак на столе, — и дальше уставилась в телевизор.

Пройдя на кухню, я обнаружил ещё две персоны: рыжая и тип. Блин, надо бы поскорее узнать их имена, а то называть людей по кличкам — не комильфо.

Сев за стол, я начал наблюдать за обычным завтраком в этой семье. И он оказался самым обычным. Даже слишком. Они просто ели. Меня смутило, что рыжая с какой-то злобой косилась на меня. Ну а я что? Просто ел с задумчивым видом и будто не замечал её взгляды.

Доев свой бутерброд, она свалила. Надо бы узнать, из-за чего она на меня так зыркает. Ещё есть тип — но на нас с рыжей он не обращал никакого внимания.

Доев свой завтрак, он вслед за рыжей ушёл, а я же ещё ел свой бутерброд, растягивая удовольствие. Те печеньки были безвкусными и только на какое-то время удовлетворили мой голод, а этот бутик был такой насыщенно сладкий.

После поедания бутера я пошёл к маман — глянуть с ней сериал. Сначала она удивилась, а потом сделала лицо «мне на всё насрать». Интересно, она всегда такая или сегодня настроение не ахти? После этого я начал вместе с ней смотреть сериал.

Некоторое время спустя

Прошла неделя с тех пор, как я оказался в доме семьи Афтон. За это время я узнал много интересного о членах данной семьи. Начнём по порядку.

Маму в семейке зовут Клара (ну уж и имечко) — вечно недовольная женщина тридцати лет, любит посмотреть какой-нибудь сериал под винцо.

Дальше идёт сестра Лиза (ну, это сокращение — на самом деле её зовут Элизабет, но кому не всё равно) — странный ребёнок, одержимый вниманием своего отца. Она думает, что недополучает его, хоть на самом деле он уделяет внимание всем поровну, что удивительно с его-то занятостью. Но именно из-за внимания она косится на меня.

Дальше по очереди идёт старший брат (я так пока и не узнал его имени) — подросток, что в первые дни постоянно хотел меня напугать. У него это не получалось, хоть его крик и правда был жутким — я мог держать лицо. После некоторого времени он устал пытаться напугать меня и начал проводить время со своими приятелями. Они надевали маски маскотов пиццерии и пугали детишек. Их поведение я понять не смог.

Дальше идёт глава семейства — Уильям Афтон, бизнесмен и механик. Он очень загруженный мужик, сам по себе креативный, постоянно пропадает на работе, но по максимуму пытается уделить время семье. Нормальный мужик, хоть и нервный — но это, наверное, издержки профессии.

Ну и наконец-то — я, Майкл Афтон. Молчун, переживший потерю своей подруги и замкнувшийся в себе. И эту информацию я узнал не от «семьи», а от соседских детей.

Они сначала удивились, что я не плачу, и проявили инициативу в общении. Позже от местной сплетницы по имени Элизабет (вот так совпадение — что она ещё и рыжая, как сестра) я узнал, что кроме Кэссиди пропало ещё четыре ребёнка, и что, по слухам, их призраки вселились в аниматроников и могут забрать меня ночью.

Я на это никак не отреагировал. Она засмеялась и сказала, что это шутка, но добавила, что в каждой шутке есть доля шутки. И, как я думаю, она на какую-то часть права.

А так, общаться с Элизабет было приятно — как и ещё с двумя соседскими детьми, Мэттом и Джессикой. Мэтт был всегда улыбающимся толстячком, который постоянно любил пошутить. Джессика же обожала играть со своими игрушками — да и не только она, а все в нашей компании.

Я, например, брал плюшевые игрушки, и все мы разыгрывали сценарии в своих головах. Было весело — все в нашей компании любили франшизу Фредди Фазбера, ну, кроме меня: аниматроники и пиццерия вызывали у меня напряжение и опасения. Но игрушки или мультсериал не вызывали такого — ну, оно и понятно.

Ребята звали меня пойти с ними, когда пиццерия снова откроется. Подумав некоторое время, я решил согласиться. Хоть было и стрёмно, но идти в чьей-то компании было не так страшно. Да и облазили мы уже весь наш райончик — как раз кроме пиццерии.

утриние размышления

Встав ранним утром (точнее, в полседьмого), я заправил кровать, позавтракал и почистил зубы, после чего ретировался в свою комнату. Сев на полюбившийся мне коврик, я начал думать о сегодняшнем походе в пиццерию Фредди Фазбера — точнее, о риске нахождения там после пропажи пятерых детей, в число которых входила подруга моего прошлого «я».

А прошлая она... как раз из-за того, что я ничего не смог вспомнить. И это меня напрягает. Хоть догадка о том, из-за чего память помахала мне ручкой, и есть — по косвенным упоминаниям: того, что я наконец-то перестал говорить про бред о том, что Кэссиди «съел» Фредбер, и из новостей и слухов о пятерых пропавших детях, в числе которых была и Кэссиди.

Я могу предположить, что видел либо само убийство, либо процесс уничтожения его следов — что, по-видимому, оставило неизгладимое впечатление на меня, вызвав паранойю и постоянный плач. (Да и друзья говорили, что в тот период мои глаза были чёрными, хоть сейчас они у меня голубые. Скорее всего, это было вызвано постоянным страхом и паранойей.)

Только вот странно, что семья никак не реагировала на информацию о Фредбере. Либо они воспринимали это как бредни ребёнка, либо… они знали. Да, они всё знали. Всё-таки батёк — совладелец и механик. И если у полиции появятся вопросы о том, что в аниматрониках спрятаны тела, — мог ли он совершить подобное? Не знаю.

Как отец он был нормальным — ну, типа интересовался у каждого ребёнка их делами, что нужно, и даже иногда играл. Ну, с Лизой и со мной. У старшего была своя компания, и ему не было дела до детских игр. Но если честно — хрен знает, убийца он или нет. Я склоняюсь к тому, что он соучастник и прикрывает убийцу. И, скорее всего, это и есть владелец.

Надеюсь только, что сына своего партнёра он не тронет. Но за ребятами точно нужно будет приглядывать, чтобы какой-нибудь мутный тип не увёл их в какой-нибудь закуток пиццерии.

Посмотрев на настольные часы, я увидел на них 9:30 — как раз время, на которое мы договаривались встретиться, а потом выдвигаться в пиццерию. Уже будучи на улице, я ждал ребят. Спустя пять минут все подошли. Чуть-чуть переговорив, мы пошли в пиццерию.

Пиццерия Фреди Фазбер

Как только мы подошли к пиццерии, меня окатило странное, ледяное ощущение — будто кто-то провёл по позвоночнику холодным пальцем. Что-то похожее я уже чувствовал у Fredbear’s Family Diner, но теперь к этому примешались всполохи воспоминаний: чей-то день рождения, смех, разноцветные огни, пицца, газировка, гул игровых автоматов…

Поток внезапно оборвался, и я застыл, уставившись в пустоту, полностью отключившись от окружающего мира. И тут —

— Майк? Эй, Майк, ты в порядке? Ты уже пять минут стоишь, как статуя, — сказал Мэт.

— Если тебе плохо, можем прогуляться, — добавил он. — Фредди крутой, конечно, но мы можем зайти и попозже.

Они смотрели на меня с тревогой. Я заставил себя улыбнуться:

— Да вы что, ребята? Мы целую неделю собирали каждую копейку — на улице, дома, в магазинах. (Не, ну а что, весело же было соревноваться, кто больше мелочи найдёт.) Так что нет, мы идём и отдыхаем по полной.

— Отлично, тогда пошли, — сказала Лиз.

Мы вошли внутрь. Зал встретил нас ярким светом, шумом, запахом пиццы, пластика и перегретых прожекторов. Дети носились между столами, а на сцене дёргались аниматроники.

Сказать, что они выглядели «не очень», — значит ничего не сказать. Дело было не в старости — их дизайн сам по себе был неправильным, тревожным. Казалось, будто эти кукольно-скрипучие существа следили за каждым, кто проходил мимо. Эффект зловещей долины, одним словом.

Но все вокруг будто этого не замечали. Ну и ладно — пицца сама себя не съест, а автоматы сами в себя не сыграют.

Я только вздохнул и посмотрел на ребят: они всерьёз спорили, какой из этих уродцев выглядит «самым крутым». Помолившись за их чувство прекрасного, я дождался, пока спор утихнет, и мы разбрелись по автоматам.

Игры здесь оказались на удивление разнообразными. Я засел за гоночный автомат Фредди — странно затягивающая штука. Выбрал Бонни и радостно спустил туда половину всей своей мелочи. Чёртовы гонки — увлекательные, зараза.

Когда понял, что ещё немного — и психану, решил передохнуть. Купил маленький стакан газировки, кусок пиццы — и мир снова заиграл нормальными цветами.

Успокоившись, я пошёл искать друзей, посмотреть, кто во что играет. Джессика зависла у «гольфа Фредди» — скукотища, как и любой гольф. У Элизабет было веселее: симулятор пиццерии. Я даже пару раз попробовал — неплохо.

Потом я отправился к Мэту. Но, обойдя весь зал, я так его и не увидел.

Вернувшись к девчонкам, я спросил:

— Ребят, вы не видели Мэта? Я обошёл все автоматы, но его нигде нет.

— А он разве не с тобой был? — удивилась Джесс.

— Странно… Если бы он решил уйти, он бы нас предупредил. Надо проверить всю пиццерию, — сказала Лиз.

Так начались наши поиски.

В поисках Мэта

Мы разделились, договорившись встретиться у сцены через пять минут. Я решил заглянуть в коридор, который уводил куда-то вглубь здания, — туда, где обычно находились служебные помещения. Сначала думал, что Мэт просто пошёл в туалет или купил ещё жетонов. Но чем дальше я продвигался, тем сильнее меня грызло чувство, что что-то здесь не так.

Я начал обыскивать комнаты. Первая оказалась обычной подсобкой с уборочным инвентарём — ну, явно не то место, где Мэт стал бы торчать. Закрыв дверь, я продолжил поиски. В остальных помещениях тоже ничего особенного не было: в основном комнаты с оборудованием для праздников. Даже попалась одна со спрятанным эндоскелетом — выглядел он достаточно стрёмно, чтобы я задержался там меньше секунды.

Однако спустя какое-то время мне всё-таки улыбнулась удача: я услышал звук вентилятора. Пойдя на шум, я увидел какой-то проход. Осторожно приблизившись, выглянул из-за угла — помещение оказалось офисом охраны. Интерьер, кстати, был неплох: прикольный постер с бандой Фредди, нормального на вид, а не как те заправские алкаши в данной пиццерии.На стенах — детские рисунки. И самое главное в этой комнате — чёртов Мэт.

— Мэт, какого хера?!

Он обернулся ко мне с виноватой улыбкой.

— Хэй, Майк, — он поднял руки. — Не серчай. Я тут всего минут пятнадцать. Чего вы так сполошились?

— Чел, ты серьёзно? Тебе напомнить, что в конце июня было? Если забыл, напоминаю: пропало пять детей, и до сих пор неизвестно, что с ними. А если бы тебя похитили?.. — он резко сник. — Да и вообще, ты нас не позвал. Может, и мы захотели бы посмотреть, — добавил я.

Мэт отступил в сторону, освобождая мне место у монитора. На экране медленно перелистывались камеры: коридоры, кладовая, кухня, зал с автоматами… Изображение было зернистым и дёрганым, но рассмотреть происходящее всё же можно. Вот камера на сцене: почти никого — основной поток посетителей приходит вечером, а сейчас, можно сказать, утро. Ладно, надо посмотреть остальные камеры.

Начав с ближайших, я сразу увидел то, что мне совсем не понравилось: в сторону офиса шёл мужчина в форме охранника. Я донёс это Мэту практически криком:

— Мэт, бля, охрана! Валим направо!

Он моментально внял моим словам, и мы сорвались с места. На пути нам никто не встретился. Добежав до зала, мы плюхнулись за ближайший стол.

— Фух, чуть не попались, — выдохнул Мэт.

— Ты видел, где были девчонки? — спросил я.

— Ага. Околачивались возле комнаты запчастей. И… да, извини, Майк. Реально сглупил. Не хотел пугать ни тебя, ни остальных — просто стало скучно, вот я и начал исследовать здание. В итоге и нашёл офис охраны. Вот и смотрел, что вы тут делаете. Да и саму пиццерию я не был против изучить — и не зря: пару интересных мест я запомнил, так что в следующее посещение можно будет сходить туда, но сначала убедиться в отсутствии охранника на месте или в том, что он кумарит.

Так, поговорив некоторое время, мы решили купить по кусочку пиццы и газировки.

Поедая такую вкусную пиццу, я задался вопросом:

— Мэт, мне кажется, что мы забыли что-то важное.

— Ну, раз забыли, значит, это и не так важно.

— Может, ты имеешь в виду, что девчонки всё ещё меня ищут?

— Бля, где ты там говорил они?

— В комнате запчастей, — ответил Мэт.

— Так, я пошёл за ними, а ты как хочешь, — сказал я.

— Стой, я с тобой! Да и ты сам не знаешь, где эта комната. — Я промолчал и сказал: — Ну, давай, веди, раз знаешь.

Но это нам уже не понадобилось, так как в зал зашли девчонки. Злые девчонки. Особенно Лиз, которая смотрела на Мэта не очень приветливо. Но в итоге конфликт получилось замять в зачаточном состоянии, и мы пошли дальше шароёбиться, но уже на улице.

Думы перед сном

Я сидел на кухне, ел сырный бутерброд и думал о своём странном бытии в семействе Афтон. Нет, не подумайте, что оно было каким-то плохим — по крайней мере, сейчас. Просто после пиццерии воспоминания так и не всплывали, будто их кто-то намеренно удерживает под замком.

Наибольшее моё взаимодействие с семьёй происходит с маман — всё из-за телевизора. Хоть какое-то развлечение… иногда там даже показывают что-то действительно интересное. Но в основном каналы выбирает она. Наше время просмотра тоже совпадает: у меня — после улицы, у неё — после работы. Обычно это вечер, когда дом становится тихим, а тени — длиннее.

Но маман не единственный член семьи. Есть ещё братишка, и, к удивлению, отношения у нас ровные. Пару раз я даже попадал в его компанию — и, знаете, они оказались не такими уж придурками, как я думал. Даже странно, что с ними так спокойно.

Дальше по списку — батёк, он же Уильям Афтон. Нормальный тип, весельчак… но я всё равно держусь от него на расстоянии. В нём есть что-то такое… неуловимое. Чувство, будто он скрывает что-то важное, неприятное, тяжёлое. Иногда, когда он проходит мимо, по спине пробегает холодок. Но я молчу. Пусть так и остаётся.

И наконец — последний член семьи, с которым у меня почти не было контактов, — Элизабет. Ни в какую не идёт на разговор: зовёшь погулять — игнор. Ну а я что? Не хочет — и ладно. Навязываться я не собираюсь. Да и… в глубине души есть странное ощущение, что между нами всё равно стоит нечто, чего я пока не понимаю.

Ну да ладно… что-то я засиделся. Пора бы в комнату пойти, поискать что-нибудь. Посещение пиццерии навело меня на мысли поискать рисунки — это может быть ключом к глубинам памяти, которые скрыты травматичным происшествием.

Зайдя в комнату, я попытался вспомнить свой первый её обыск. Я точно помню: где-то тут они есть. Хотя… может, лучше отложить это на завтра? Искать триггер для разблокировки неприятного, травмирующего воспоминания перед сном — звучит глупо. Да и слишком рискованно.

Лучше лягу спать. А завтра… завтра с этим разберусь.

Бугагашеньки

Я проснулся, заправил кровать, переоделся в повседневную одежду и начал искать рисунки, которые были найдены мной за пару минут.

Первые листы были более-менее обычными: какие-то мульт-персонажи, наброски семейных сцен. Но чем глубже я углублялся в стопку, тем сильнее меня охватывало странное беспокойство.

В какой-то момент рисунки будто сорвались с привычной колеи и стали мрачнеть. Сначала — немного: просто тени, странные позы. А затем… затем просто пиздец. На одном из листов был изображён Фредбер, пожирающий кого-то в тёмной комнате. Далее шли наброски жутких аниматроников, а потом — вообще какие-то искажённые, поломанные, будто из другой реальности, версии этих существ.

…И вот на одном рисунке я увидел знакомую мне комнату. В ту же секунду что-то будто ударило меня изнутри: перед глазами вспыхнули образы — Фредбер в тьме, прерывистый плач, слёзы, тяжёлая тоска. Воспоминания хлынули на меня лавиной, сметая всё остальное.

Я почувствовал весь спектр негативных эмоций, какие вообще способен выдержать человек.

Успокоился я только через полчаса. Из состояния амёбы меня вывёл голос маман, зовущий завтракать. Ну а я что — пошёл, как миленький. На этот раз была яичница с беконом; умял, даже толком не почувствовав вкус, и пошёл в гостиную. Гулять не хотелось — хотелось просто уткнуться в телик и ни о чём не думать.

Примерно через час просмотра ко мне постучались друзья. Я сказал, что настроения на прогулки нет, закрыл дверь и снова опустился на диван. Когда ситком закончился, я более-менее отошёл. Посмотрев на часы, я охренел: на часах было 12:00. Выключив телевизор, я прислушался. В доме — никого. А один дома — это даёт хорошую возможность осмотреть дом повнимательнее, не считаясь с другими жителями.

Осмотр дома

Встав с дивана, я направился в свою комнату за фонариком — на всякий случай: с ним как-то спокойнее. Забрав его из тумбочки, я вышел в коридор и задумался, с чего бы начать. Немного поразмыслив, решил сначала осмотреть комнату сестры — значит, мне направо.

Что можно сказать о её комнате? В целом обычная, похожая на мою, только оформлена в розовых тонах. Правда, у меня обычно чище и аккуратнее, тогда как у неё царит лёгкий, но привычный беспорядок. Обшарив комнату, я не нашёл ничего интересного и направился в комнату брательника, которая находилась на втором этаже.

Вот там отличия уже бросались в глаза. Комната у него заметно больше — и по площади, и по количеству вещей. Она представляла собой своеобразное зрелище: кровать у дальней стены, письменный стол напротив неё, в противоположном углу — большой чёрный шкаф, а на стенах — постеры каких-то рок-групп. В его комнате уже попадались и нычки с любопытным содержимым: 100 долларов и журналы с интересными материалами. Но брать что-либо я не стал — это же просто осмотр, а воровать втихую — такое себе. Ладно, теперь в родительскую — и можно закругляться.

Я вышел из комнаты брательника и поднялся дальше по лестнице на второй этаж. Родительская комната оказалась самой обычной: кровать посередине дальней стены, по бокам — две тумбочки.

В углу стоял высокий матовый шкаф, внутри которого аккуратно развешана одежда. В воздухе ощущался лёгкий запах маминых духов.

Самой интересной вещью в комнате оказалась записная книжка отца. Пролистав её, я узнал некоторые любопытные факты — по типу того, кого он чинил, в какой пиццерии бывал или о его разработках новых аниматроников. Хотя записи казались странными, ему, наверное, лучше знать, как делать аниматроников, чем мне.

Так, ладно… лучше закругляться, а то мне совсем не улыбается, если они узнают, что я рылся в их вещах. Расставив всё на свои места, я спустился вниз, направился в гостиную и снова начал что-то смотреть по ТВ.

Пятница

С осмотра дома прошло два дня, и вот настала пятница. С момента нашего последнего визита в «Фреди Фазбер» мы успели немного поднакопить деньжат — не то чтобы много, но вполне достаточно, чтобы позволить себе ещё одну вылазку. На этот раз мы решили сходить в пиццерию Фредбера, вспомнить классику. Все договорились встретиться в 12:00. Посмотрев на часы, я понял, что в запасе ещё два часа.

«Блин, чем же себя занять?» — подумал я. Телевизор надоел, просто лежать или сидеть не хотелось. «Лучше прогуляюсь и освежу голову перед пиццерией». Тем более идти нам недолго — буквально пара минут, и мы уже возле Фредбера. Но, чтобы не скучать, мы обычно уходили далеко, в самые отдалённые уголки района.

Ладно… Наш район, конечно, прикольный, но не настолько, чтобы я мог размышлять о нём два часа подряд. Над чем бы поразмышлять?

В голове внезапно всплыли воспоминания о записной книжке отца. В самом начале было упоминание о заведении Фредбера — точнее, о качестве сборки аниматроников, на котором тогда конкретно сэкономили. И самое неприятное — эти аниматроники были не простыми, а имели функции костюма, что обеспечивалось пружинными механизмами. Механизмами, мягко говоря, не самыми надёжными. Иногда случались срывы пружин, приводившие к гибели аниматора. После первого такого случая фазберы поспешили организовать секретные комнаты — чтобы сотрудники «не погибали» на глазах у детей, а тихо умирали где-нибудь в коморке.

После такой информации я ещё сильнее уверился: фазберы — маньяки. Насчёт отца я не был уверен, но в записях упоминалось, что он предлагал доработанную, безопасную версию пружинных механизмов. Только вот из-за «дороговизны» её отклонили. Да уж… и на что смотрит полиция? И прочие госорганы?

А, ну да — коррупция, наше всё.

Ладно. Надо бы зайти за ребятами, а то возиться с такой неприятной информацией в одиночку — вообще некомфортно. Надеюсь, они уже проснулись и готовы к «веселью».

Минут за пятнадцать я дочапал до своей хаты, зашёл, поел, вышел. Перед выходом снова посмотрел на часы — 11:39.

Ого, всего двадцать одна минута.

Ну всё, ребятки… я иду.

Спустя пять минут наша компания собралась, и мы направились в пиццерию Фредбера. Добрались мы туда за пять минут — могли и быстрее, но куда нам торопиться? Пиццерия под боком.

Сама она представляла собой средненькое по размерам здание голубого цвета, с красными дверями, а сбоку — картонка Фредбера, который указывал на вход.

А мы что? Взяли и зашли.

Ну здравствуй Фредбер

Ну что можно сказать про данное заведение: оно не такое уж и плохое, как я ожидал, но и не такое развитое, как у Фредди: ни игровых автоматов, нифига — только столы и два жёлтых аниматроника. Народу было, на удивление, много — праздновали чей-то день рождения. Ну а мы заказали пиццу и сели за дальний столик.

Первым заговорил Мэт:

— Так, ребятки, видите? — он указал на празднующих людей. — Видите, всё внимание сосредоточено на них. Может, пока все заняты, мы посмотрим, что тут да как, узнаем внутреннюю кухню пиццерии, офис охраны, все дела. Будет прикольно — это можно будет считать разминкой перед посещением у Фредди.

— Давай хоть пиццы дождёмся, — сказала Лиз.

Через 15 минут её всё-таки принесли, и мы начали кушать.

Мы заказали пеперони — она была довольно-таки смачной, я, по крайней мере, съел с удовольствием.

Доев пиццу, мы пошли исследовать пиццерию, но перед этим убедились, что к нам нет никакого внимания со стороны персонала.

Пройдясь по зданию, мы нашли каморку охранника, где самого охранника, на наше счастье, не обнаружилось. Это помещение было поменьше того, где мы были с Мэттом в прошлый раз: одна дверь — и то деревянная, одинокий стульчик, стол, на котором был беспорядок из коробок из-под пиццы и пивка. Также на столе был монитор, который показывал, что творится в уголках пиццерии.

Подойдя ближе, я начал щёлкать и смотреть, что творится в заведении, а творилось ничего интересного — по крайней мере, в зоне, где есть люди. Нам быстро наскучило наблюдать, как люди веселятся, и я начал переключать камеры. В основном зрелище, представлявшееся нам, были те помещения, где не было ничего интересного. Но одна камера всё-таки заставила нас остановиться от переключения. Она представляла собой, на первый взгляд, обычное невзрачное помещение без чего-либо интересного, но его содержимое нас сразу заинтересовало — это были игровые автоматы.

Пока ребята кучковались у монитора, я отошёл и начал искать карту здания… и нашёл её в мусорке. Да уж, походу, охранник не слишком любит данное заведение. Хотя, если подумать, то, что сейчас мы тут шаримся, уже показывает это. Ну да ладно, нахер этого охранника.

Найдя маршрут к заинтересовавшей нас комнате, я окликнул ребят, и мы выдвинулись в путь.

Попадавало

Дойти до так заинтересовавшей нас комнаты удалось довольно-таки легко. Комната нас не разочаровала: по-видимому, тут был склад игрового оборудования. В основном это были разные игровые автоматы с персонажами Fazbear Entertainment, но из всего этого выбивался старый бассейн с шариками, который, по виду, был в пожаре, что странно, но ладно — мне, так-то, пофиг. Тут есть вещи и поинтереснее, чем какой-то подгоревший бассейн с шариками, и я направился в сторону автоматов.

Сначала нам не получилось их запустить из-за отсутствия энергии в автоматах. Быстро найдя розетки в помещении, мы с девчонками подключили некоторые автоматы к сети, и, на наше счастье, они работали, а то мы уж подумали, что это склад сломанного оборудования. Итак, мы начали играть. Спустя пять минут мне надоела игра «Подари торт детям»: была бы, наверное интересной, если бы на протяжении того, как я её проходил, не появлялся какой-то теневой мишка и не глючил мне игру.

Да уж… Повертев головой, я осмотрелся. Девчонки играли, и, вроде бы, у них ничего не глючило, но мне что-то казалось неправильным. Повторно осмотревшись, я понял, чего мне показалось неправильным, — это было отсутствие Мэта.

Бляха, я же помню, как мы все вместе заходили. Хм… Вспомнив кое-что, я подошёл к потрёпанному «бассейну». Когда мы только зашли, не только я задержал взгляд на нём, но и Мэт тоже. Зная его, можно предположить, что он нырнул в него, ведь там может быть что-то «ценное», потерянное прошлыми владельцами. Он у нас тот ещё хомяк — в прямом и переносном смысле. Я бы так его и оставил, но он уже пять минут не проявляет какой-либо активности: вдруг он там вырубился, а может, ещё и окочуриться — чего я и наша компания не желаем. Так что я всё-таки пошёл за ним в этот странный бассейн.

Секунда — и я посреди какого-то фестиваля: всякие шатры и аттракционы, лавочки со всякой съестной продукцией. Подойдя к краю какого-то шатра, я присел на землю. Мыслей в голове не было, только руки тряслись от непонимания ситуации, в которую я угодил, и она мне категорически не нравилась. Хрен знает где и когда я оказался.

Так, ладно, надо взять себя в руки и хотя бы осмотреться, а то слезами я себе и, по-видимому, Мэту не помогу (да и люди начали на меня коситься). Поднявшись, я осмотрелся и, найдя примерное направление, где происходит основная движуха, начал свой путь. Проходя мимо шатров, меня отпустило, и я начал внятнее соображать, да и негативные эмоции отступили — на их место пришёл интерес. Я остановился у какой-то лавки. Оглядев её повнимательнее, заметил продавца — чернокожего паренька лет 16–17, со скучающим взглядом, но, заметив моё внимание, он улыбнулся и начал говорить:

— Хэй, паренёк, хочешь сыграть в мяч? Правила очень просты: берёшь теннисный мяч и сбиваешь пирамидку из алюминиевых банок. Приз — мягкая игрушка или билет на местный аттракцион. С тебя — 5 баксов.

Тратить свои кровные на сомнительное обладание игрушкой не хотелось, но сыграть тоже было интересно, хотя жаба душила. Так бы я и ушёл, если бы не заметил под своим ботинком пять баксов. Ну, как пришли, так и ушли, как говорится. Я дал продавцу 5 баксов, а он мне — три теннисных мяча, со словами:

— У тебя три попытки.

Я кинул мяч, и с первой же попытки у меня получилось их сбить. Парень удивился, но всё-таки дал мне мой заслуженный билет на колесо обозрения. Отлично, мне как раз туда. Подумав об этом, я пошёл дальше.

Мир глазами хомяка

POV: Мэтью Смит

Зайдя в каморку, мы с ребятами были приятно удивлены: много всякой развлекательной хрени, разные модели автоматов и другая утварь пиццерии, что по какой-то причине пылится в забытой каморке. Но среди всего разнообразия меня привлёк он — на первый взгляд невзрачный старый бассейн с шариками. Моя чуйка твердила мне, что тут лежит ништяк, а моя чуйка в большинстве своём меня не подводила (ну, кроме тех случаев, где я попадался при не самых лучших обстоятельствах).

Я уже хотел позвать друзей, но увидел, что они очень увлечённо пытаются запустить автоматы, так что решил лучше их не отвлекать на такие мелочи, как обыск старого бассейна на наличие ништяков. Я аккуратно зашёл (ну, не прыгать мне туда, а то фиг его знает, что на дне).

Секунда — и я нахожусь на улице, среди разнообразных аттракционов. Сначала я решил, что это сон, и решил проверить себя на нахождение во сне. Первым, что я сделал для проверки, — ущипнул себя: было больновато. Следующим делом я начал искать буклет или что-то типа того для проверки информации и для подтверждения, что я во сне, ведь, как я помню, во сне человек не может читать.

Спустя минуту я всё-таки смог найти буклетик, и та информация, которая в нём находилась, ввела меня в ступор: я оказался на осеннем фестивале, который спонсировала некая семья Мюрей. Но это не главное, а главное — это год проведения: 1973. Я оказался в прошлом, на десятилетия назад. Ни семьи, ни друзей — никого, только я один, и тут встаёт вопрос: как мне вернуться домой?

Подумав некоторое время, я решил найти бассейн с шариками, ведь если он перенёс меня сюда, то из этого следует, что и обратно я могу вернуться (ну, по крайней мере, я на это надеюсь) через этот бассейн, так что придётся здесь пройтись.

Час. ЧЁРТОВ ЧАС я ищу этот треклятый бассейн и так его не нахожу. Я задолбался — лучше пойду поиграю во что-нибудь.

Скитания

От лица Мэтью Смит:

Местные аттракционы оказались для меня на удивление прибыльными. Что странно — я хоть и не неудачник, но и не любимчик удачи, чтобы мне так фартило на каждом шагу. Тем не менее выигрыши сыпались один за другим.

Но куда больше меня смущали люди. На первый взгляд — самые обычные: семьи, пары, дети. Однако спустя некоторое время нахождения здесь я начал замечать странный паттерн в их поведении.

Я сидел на скамейке и думал, как выбраться из этой херни, когда услышал разговор какой-то семейки. Поднял голову и увидел, как мимо меня проходят отец, мать и сын. Отец семейства говорил спокойным, будничным тоном:

— Да-да, сейчас купим сахарной ваты и пойдём в тир. Будь терпеливей, сын.

На первый взгляд — обычные люди. Я так и подумал, после чего снова уткнулся в свои мысли. Но спустя какое-то время я снова услышал знакомый разговор. Поднял глаза — та же семья. Те же слова. Те же интонации.

Это меня заинтересовало. Я решил проверить, пройдут ли они ещё раз. Ведь если один раз — случайность, два — совпадение, а на третий — уже закономерность.

Спустя примерно пять минут (ну, мне так кажется — часов при себе не было) ситуация повторилась. Всё в точности, как раньше. Я проследил взглядом, куда они направляются, и пошёл в противоположную сторону — от греха подальше. Слишком уж они были странные.

Идя мимо лавок, я внимательно рассматривал людей и с ужасом понимал: они все такие же, как та семейка. Одинаковые маршруты, одинаковые жесты, одинаковые паузы.

Остановившись у случайного ларька, я решил отвлечься игрой. Зашёл внутрь, осмотрелся и вдруг понял — я уже бывал здесь. Это был первый тир, в который я зашёл, когда оказался в этом месте.

За прилавком стоял мужик лет тридцати, ширококостный, с натянутой улыбкой. Заметив меня, он оживился:

— Хей, паренёк, попробуешь свою удачу? — сказал он, подмигнув и кивнув в сторону «оружия».

Я полез в правый карман и нащупал деньги, которые нашёл здесь ранее. Свои я не трогал — отложил их в левый карман. Отдав деньги мужику, я взял винтовку и начал стрелять.

Я поразил все цели. Впрочем, ничего удивительного: отец иногда водил меня в тир пострелять, так что навык у меня был.

В качестве награды мужичок выдал мне билет на колесо обозрения.

Хм. А это идея.

С высоты можно будет рассмотреть всё повнимательней.

Уже будучи у колеса обозрения, я находился в ахере от очереди. Я и не думал, что оно будет так популярно в это время, но, по-видимому, выхода у меня нет — придётся ждать.

Пока я стоял в очереди, я осматривал людей, но не находил ничего подозрительного. Ну, разве что кое-что странное: после меня никто так и не подошёл, хоть времени прошло уже немало.

Меня кто-то хлопнул по плечу. Я обернулся и обомлел. Это был Майк. Чёртов Майк Афтон. И, похоже, он пришёл за мной. От этого мне на душе стало как-то теплее.

Я от радости обнял его. Он сначала опешил, но потом приобнял меня в ответ. Однако вскоре отстранился и начал разговор:

— Мэт, не ожидал тебя здесь встретить, братан. Но это даже к лучшему — теперь у нас больше шансов найти бассейн и вернуться в наше время.

— Майк, — сказал я, — а ты заметил в местных что-то странное?

Он посмотрел на меня с недоумением:

— В смысле странного? Вроде бы люди как люди…

Он прервался, на некоторое время замолчал, а затем добавил:

— Хотя… они косились на меня. Буквально все. Ну, кроме продавца в одном из аттракционов.

— Это тоже интересная информация. Но у меня есть чем поделиться, — сказал я и обрисовал всё, что произошло со мной на этом фестивале.

После этого Майк стал заметно более задумчивым.

— Майк, — снова позвал я, — наша очередь. Пошли.

Ну что ж… надеюсь, мы вдвоём найдём выход из этой ситуации.

Выход?

От лица Майкла Афтона

Сидя в кабинке колеса обозрения, мы с Мэттом рассматривали округу на предмет странностей. Не знаю, как Мэтт, но я смотрел именно на людей, решил убедиться в том, вдруг Мэтту причудилась всякая хрень на фоне попадания хрен знает куда, как и почему.

Первые пару минут ничего не происходило: люди были обычными, ели сладкую вату, катались на аттракционах — всё как у обычных людей, и никакой мистики. Но всё же я решил понаблюдать за случайными людьми. Целью моего наблюдения стали какой-то старик и девочка примерно нашего возраста, 7–8 лет.

Наблюдение показало, что они нормальные люди: девочка покаталась на карусели, пока дед стоял с руками крест-накрест и ждал свою внучку. После он купил ей сахарную вату, и они скрылись от моего взора. Так что я начал заниматься важным делом, а точнее — искать бассейн или то место, где он, скорее всего, может быть.

Но от этого важного дела меня отвлекли уже знакомые мне дед и девочка, которые совершали те же действия, которые я недавно лицезрел, и от этого мне стало не по себе. По-видимому, Мэтт был прав.

— МАЙК!!!

От этого крика мне аж ухо заложило. Я взглянул на шокированного друга — он указывал пальцем куда-то. Повернув голову в сторону, куда указывал Мэтт, я словил ступор: там был бассейн с шариками, тот самый, который мы искали, а, оказывается, он был неподалёку. Я чувствовал себя идиотом.

Акт моего самобичевания прервал Мэтт, в глазах которого был животный страх. Я огляделся по сторонам и заметил то, что так сильно напугало моего друга: одна из лавок начала гореть, и очень, я вам скажу, быстро, а самое поганое — этот ларёк был рядом с колесом.

Отведя взгляд от лавки, я перевёл его на Мэтта, который был очень испуган.

— Мэтт, не бойся, по-любому здесь есть огнетушители, сейчас всё быстро потушат.

Смотря на лицо друга, я увидел, что он успокоился.

— Так, значит, наш план таков… — не успел я договорить, как колесо резко вздрогнуло и остановилось.

Мы посмотрели на место пожара, и то, что мы увидели, было удручающим: пожар только распространился и не думал останавливаться. Мы были, мягко говоря, в состоянии паники. Для своего успокоения я решил опустить голову вниз и подумать, как мы можем выбраться отсюда. Идеи не шли — мы по-любому погибнем.

— Хэй, Майк, — отвлёк меня от плохих мыслей Мэтт, — смотри.

Он указал на люк, на котором было написано «Служебное». Этот люк был чуть-чуть приоткрыт. Снаружи виднелась узкая металлическая лестница, уходящая вниз по конструкции колеса. Внизу, у основания колеса, стоял работник аттракциона. Он не смотрел на огонь. Не смотрел на людей. Он смотрел прямо на нас.

— Мэтт, теперь я на 100% уверен в твоих словах и выводах.

Но он не заметил моего спича. Ладно. Я первый взглянул на него с вопросом — он кивнул. Мы спустились без эксцессов. Оглядевшись, я не обнаружил того мужика, ну и хрен с ним. Я посмотрел на своего кента — он был в ступоре.

— Мэтт, бля… ладно.

Кхм-кхм… и кричу:

— МЭТТ, ПОБЕЖАЛИ!

Он пришёл в себя, и мы побежали, молясь о том, что это был тот самый бассейн. Первым нырнул Мэтт, я — следом. Дезориентация на секунду, и я оказываюсь в каморке с оборудованием. Повернув голову, замечаю Мэтта, а он — меня. Секунда — и он сжимает меня в титанических объятиях и орёт:

— БРАТАН, МЫ ВЫБРАЛИСЬ!

— Да, я тоже рад, но не при всех же орать — вдруг нас охрана спалит, и нам пипец.

Он отстранился, и мы выбрались из этого странного бассейна.

— Эээ… а где девчонки? — сказал Мэтт.

Ну здравствуй милый до... ЧТО!?

Осмотрев помещения, я сказал:

— Походу они подумали, что мы свалили, и сами ушли.

Мэт же на мой спич сказал:

— Надеюсь, прошло не слишком много времени, а то получить пиздюлей от родителей не хочется.

С данными словами друга я был склонен согласиться, но сначала нам надо выбраться отсюда.

— Мэт, пора бы нам выбираться отсюда. Только давай вести себя тихо — вдруг сейчас ночь на дворе, а объяснять сотрудникам заведения, что мы тут делаем, не камельфо, согласись.

Мэт нахмурился:

— Не тупой, сам понимаю. И да, откуда ты набрался такого жаргона?

— Ну, мать любит тюремную романтику иногда глянуть, вот и подобрался чуть-чуть. Да и ты сам не лучше.

Его лицо было непроницаемым.

— Тюремная романтика? Чего?!

— Ну и вкусы, бр-р-р.

— Ты утолил своё любопытство?

Мэт кивнул.

— Вот и хорошо, пошли уже, мы только время тратим. Только помни — веди себя тихо.

Он закатил глаза, но всё-таки кивнул, и мы направились в путь.

Коридор встретил нас темнотой, рассеиваемой лишь одной лампочкой.

— Тут могли и не экономить, — пробурчал Мэт.

Я повернулся на этого «одарённого». Он поднял руки в жесте примирения и криво улыбнулся. Я прошептал:

— Без твоих хомячьих комментариев.

Камеры мы старались обходить или укрываться в слепых зонах. Было трудно, но мы справились. Вот вроде мы дошли до выхода (ну или, точнее, входа — ну да неважно). Всё хорошо, иди домой и всё… но была проблема — дверь, которая была заперта.

— Ну и что будем делать? — спросил Мэт с нервозным тоном.

— Нам придётся идти в офис охраны. Скорее всего, именно там ключи. Не сидеть же нам тут до открытия.

Мы дошли до офиса без эксцессов. Заглянув внутрь, я обрадовался удаче: охранник храпел и не собирался просыпаться. В офис я вошёл первый, на цыпочках подошёл к столу и начал обыск. Спустя минуту я нашёл ключи, и, по-видимому, это как раз были ключи от здания.

Оглянувшись, я увидел Мэтта, крадущего деньги из бумажника. Я, конечно, знаю, что он хомяк, но красть у мужика, который работает охранником, — это реально низко. Как и он сам.

Заметив мой взгляд, он только почесал затылок.

— Вот именно поэтому тебя не приглашают в гости. Ну, по крайней мере, я.

— Ладно, пошли.

— Братан, я взял всего шесть баксов. Вот твоя доля, — и протянул три доллара.

Поколебавшись некоторое время, я всё-таки взял эти злосчастные бумажки (в них было что-то странное, но сейчас это было неважно), убрал в карман, и мы направились к выходу.

Достигнув его, я открыл дверь и пошёл обратно в офис. Под вопросительным взглядом Мэтта, вернув ключ на место, я вернулся к своему крепко сбитому другу. Выйдя на улицу, мы вздохнули полной грудью.

— Вот он, запах свободы, — сказал я с довольной улыбкой.

И мы пошли по домам.

Дойдя до наших домов, мы пожали друг другу руки и разошлись. Не знаю, как у Мэтта, но у меня были ключи, так что я тихо приоткрыл дверь и осмотрелся — вроде никого. Сейчас лучше обдумать, как внятно объяснить моё отсутствие, не правду же им говорить. Фух… ладно, лучше обдумать это в своей родненькой комнате — там думается лучше.

Приоткрыв дверь в комнату, мне бросилась странная деталь: моя кровать уже была занята неизвестным элементом. Оставив дверь открытой, я зашёл в комнату и осмотрел её. На первый взгляд всё как обычно, но если вглядеться в детали, то становится страшновато: некоторые вещи не на своих местах или заменены другими, да и атмосфера самой комнаты отличается.

Но главное сейчас — это узнать, кто сейчас спит на кровати. Подойдя бесшумно, я начал разглядывать его: примерно моего роста и комплекции. А вот лицо… Когда я увидел лицо, я ахуел — там было моё лицо.

Мне сразу захотелось выйти из комнаты, что я и незамедлительно сделал: вышел в коридор, затем в гостиную, на улицу, закрыл дверь и сел на крыльцо. Достал бакс, который Мэтт стащил у охранника, осмотрел его и понял, в чём его неправильность: на купюре был не Джордж Вашингтон, а неизвестный мне тип.

Так, нужно структурировать информацию, которая у меня есть на данный момент:

Изменения в лице на купюре.

Похожий на меня мальчик в кровати.

И к третьему можно добавить то, что склад, где был бассейн и автоматы, выглядел нетронутым нами с девчонками (ну Мэтт сразу сиганул в бассейн, так что его можно не считать).

Так, у нас уже был подобный опыт — только что пережили, и тот мир был похож, по крайней мере деньги были те же, что и в нашем с Мэттом. А тут отличия уже в таких мелочах, да и тот мир как будто подстраивался под наши желания.

Так что буду исходить из того, что это параллельный нашему мир с отличиями.

После размышлений мне стало полегче, но потом я вспомнил про Мэтта. Бля, если его спалят — нам пиздец, на опыты пустят, мы же типа пришельцы. Надо как можно быстрее бежать к нему домой.

Я сиганул с крыльца. Хорошо, что мы были, можно сказать, соседями — ну почти, так что путь занял не так уж и много времени. Уже будучи у дома Мэтта, я увидел силуэт, а затем и самого Мэтта, что шаркал у двери в неуверенности.

Фух, слава богу, я успел вовремя, и он не зашёл домой.

Когда Мэтт меня заметил, то в его глазах я увидел удивление, облегчение и недоумение.

— Братан, как я вижу, ты не заходил в дом.

— Да вот, не решаюсь. Да и обидно как-то — они спят, а я типа пропал.

— …

— Майк, ты чё так молчишь?

— Да ничего. Пойдём, отойдём отсюда.

— Ок.

Итак, мы отошли в лесок рядом.

— Эм, Майк, я, конечно, всё понимаю, но почему мы в лесу?

— Ох, мой дорогой друг, только поверь: я понимаю, что это может показаться бредом.

— Ну, после того, что мы пережили, наверное, нет. Но ты продолжай.

Я взглянул на него с укором, но он это проигнорировал.

— Эх, ладно, короче…

И начал грузить его своими гипотезами и предположениями, а также доказывать примерами из нашего опыта, будучи в «Ярморочном мире» и этом. Также показал доллар. Сначала он не вдуплил, что не так, я сказал ему приглядеться — и он ахуел.

— Майк, я верю в то, что ты сказал. Веди.

Я улыбнулся.

— Ну тогда пошли к бассейну с шариками. Не знаю, помолимся перед тем, как окунуться туда — может, поможет и вернёт именно в наш мир.

Мэтт не посмеялся.

— Блин… может, реально так сделать.

Но этим планом мы воспользоваться не смогли, так как на подходе к пиццерии мы заметили ненормальное количество автомобилей для ночи. Я покосился на Мэтта — он побледнел и покраснел, что выглядело бы комично, но не сейчас.

Мы обратно, не привлекая внимания, бочком-бочком ретировались в лесок.

— Что будем делать? — спросил уже просто бледный товарищ по попаданию.

А что мне отвечать?

— Ждать, дружище. Только ждать. Да и за твоим домом проследить — может, то, что я описал, просто бред.

— А как же деньги? — спросил довольно-таки логичный вопрос Мэтт.

— Ну… э… может, у нас эффект Манделы.

— …

Мэтт уставился на меня с непониманием.

— Ну, общие ложные воспоминания.

Мэтт вздохнул, отломил две ветки от какого-то деревца и сказал:

— Давай, что ли, поиграем в крестики-нолики. Время-то надо скоротать.

Сначала я засомневался, но потом плюнул — что ещё тут делать.

И так начались наши часы ожидания рассвета.

Днюха

Спустя энное количество партий рассвет всё-таки наступил, а это значит — время идти домой.

Фирма Ага Счаз подумал я, смотря на парковочные места у пиццерии Фредберс Фемели Дайнер.

Мы с Мэтом переглянулись и от греха подальше свалили.

— И куда нам идти? — задал я вопрос улице, но Мэт принял это на свой счёт.

— Может понаблюдаем за нашими зеркальными версиями?

Я уже хотел сказать, что это глупая идея, но, покатав и обдумав эту мысль в голове, понял, что это как раз то, что нам нужно.

Вдруг мы встретим местных знакомых наших альт-версий? Вдруг они ведут себя совершенно иначе?

— Но за кем же мы будем наблюдать? — задал я важный вопрос товарищу. — А то разделяться и остаться здесь одному у меня нет ни малейшего желания.

Спор о том, за кем следить, был решён при помощи игры «камень, ножницы, бумага».

В итоге сейчас мы следим за местным Мэтом.

Он сидел на лавке около своего дома и казался более добрым, что ли.

Ну или это мы с Мэтом злые из-за того, что торчим в кустах.

Впрочем, это не так важно.

Важно, что местный хомяк кого-то ждёт, и это радует — а то торчать в кустах не предел мечтаний.

Вот бы маску… тогда можно было бы действовать посвободнее.

Зацепившись за эту мысль, я начал её рассматривать и в итоге вспомнил, что у Фредди как раз продаются маски.

Как раз оттуда брат и его кенты достали свои.

Пихнув Мэтта, я поделился своей идеей.

Он, как и я, был не против.

Он дал мне три бакса со словами:

— Ты худой, быстрее добежишь.

И продолжил наблюдение.

Ну я так-то и не против — осмотреть город было интересно.

Я аккуратно выбрался из кустов, стараясь не шуметь ветками.

Оглядевшись, перебежал через дорогу и оглянулся.

Местный Мэт меня не заметил.

Так, ладно. Пора ретироваться к Фредди Фазберу.

Стоя у здания, я рассматривал его.

Оно казалось одновременно знакомым и незнакомым.

К чёрту. Позже обдумаю.

Я просто зашёл внутрь.

В нос сразу ударил запах пиццы.

Сколько я уже не ел? День?

Но, к сожалению, сейчас мне не до этого. Я пришёл за маскировкой.

На руках у меня было шесть местных тугриков.

Спустя пару комнат я всё-таки нашёл отдел с продажей мерча.

И, слава кому-то там, маски стоили по три доллара.

Мэтту я взял маску Чики, а себе — как у брата, Фокси.

Оплатив покупку, я пошёл на выход.

Уже у двери я обернулся на местных аниматроников.

И, на удивление, они были не теми криповыми консервными банками, а просто… консервными банками, но с нормальным дизайном.

Ладно, что-то я слишком задумался над этой хренью.

Пора идти к Мэтту, а то он без меня там зажарится, как бекон.

Но перед этим я надел на лицо маску Фокси.

Надеюсь, не только я и Мэтт будем ходить в таких масках, а то будет стремновато.

Надеюсь, местный брат со своими кентами тоже так ходит.

Итак, я обратно почапал в кусты к своему кенту.

По пути мне почти никто не попался.

Даже местный Мэт куда-то свалил.

Но зато мой вылез из кустов, как только меня увидел.

Я протянул ему маску Чики.

После этого мы ретировались подальше отсюда.

По дороге Мэт рассказал, куда ушёл местный.

Оказалось, что он пошёл к какому-то Дэйву на день рождения, которое праздновали как раз в Фредберс Фемели Дайнер.

Где находится проклятый бассейн.

— Как давно они ушли? — спросил я.

— Где-то минуту-две назад.

— Надо торопиться.

Мы сможем затесаться среди приглашённых и добраться до бассейна.

С этими словами я побежал к пиццерии.

На удивление, Мэт смог придерживаться моего темпа.

Мы успели.

Мы догнали местного Мэта и без проблем проникли на днюху.

Но вот проблема: персонала в здании было многовато, и он бдил, так что тихо проникнуть в кладовую не было возможности.

Зато была возможность халявно перекусить, которую мы с Мэтом игнорировать не могли.

Пицца, газировка — всё было в изобилии.

Ну и мы себе не отказали.

Нажрались.

А после просто сидели и вели разговор ни о чём.

Потом Мэт приметил компанию, играющую в картишки, и сразу загорелся поиграть. Он тащил меня с собой, но я отказался.

Делать мне больше нечего.

Я лучше посижу и наслажусь прекрасным ничегонеделанием.

Так я и не заметил, как заснул.

Мой прекрасный сон был бесцеремонно нарушен Мэттом, который тормошил меня за плечо.

Он что-то хотел сказать, но не мог подобрать слов и просто указал пальцем в сторону сцены.

Сначала я хотел высказать всё, что о нём думаю.

Но, посмотрев на сцену…

А точнее — на то, что происходило рядом с ней…

Все слова вылетели из головы.

Там стояла компания подростков.

И на руках у них был пацан лет восьми-девяти.

Прям вылитый я.

И тут в голове щёлкнуло.

Это местный я.

А потом я услышал визг.

Это был местный я.

Те типы говорили, что плаксун сейчас поцелует Фредбера.

Чёрт.

Они запихивают его голову в пасть.

И ещё ржут с этого.

Я вскочил со стола и побежал к сцене.

Кто-то из персонала это заметил и, увидев происходящее, повторил мой манёвр.

Но было уже поздно.

Пасть аниматроника захлопнулась.

Вместе с головой мальчика.

Меня будто парализовало.

Я не смог двинуться с места.

И просто смотрел на ужасное зрелище, которое навсегда запечатлелось у меня в памяти.

Не знаю, сколько я так простоял.

Скорее всего, недолго.

Потому что Мэт вдруг с нечеловеческой силой потащил меня куда-то.

Как оказалось — в ту самую подсобку с автоматами.

И тем бассейном.

Он просто столкнул меня туда.

Меня буквально вытолкнуло из бассейна.

Затем вылез Мэт.

Я не заметил, как начал плакать.

Мэт подошёл ко мне с бутылкой, которую достал из сумки.

Он протянул её мне.

И я не сплоховал.

Начал пить.