Попаданка в злодейку. Выжить любой ценой

Глава 1

«Что за чушь! Автор, где логика? Как ты, вообще, мог убить самого харизматичного персонажа? Жалею, что оплатила эту историю!»

Написав гневный комментарий, я откинула телефон на подушку и тяжело вздохнула. Это же надо было так испортить сюжет! И ведь начало было таким многообещающим. По крайней мере, злодейка получилась достаточно интересной и заинтересовала меня с самого начала. Но автор умудрился сначала сделать из нее рабыню, а в середине книги и вовсе ее убить, после чего желание продолжать читать эту историю напрочь исчезло.

Снова взяла телефон и заглянула на страницу книги с надеждой, что кто-нибудь из читателей тоже возмутится такому повороту, а автор все-таки вернет злодейку в сюжет. Но кроме моего, гневных комментариев больше не было, зато автор соизволил мне ответить:

«Раз считаете, что автор не прав, попробуйте сами написать историю. Посмотрим, что у вас получится».

Телефон снова полетел на подушку, а я со злостью зажмурилась. А вот и напишу! И история получится намного интереснее. Не так уж это и сложно...

Размышляя так, я не заметила, как провалилась в глубокий сон...

***

- Вставай! А ну вставай, я говорю!

- Дай поспать, — отмахнулась я от брата, даже не разомкнув век. — Сегодня же выходной.

Просыпаться совершенно не хотелось. Тело лениво тянуло обратно в тёплую дремоту, но спокойно досмотреть сон мне не дали. В следующее мгновение меня окатили ледяной водой — с головы до самых пят. Я резко распахнула глаза, готовая разразиться ругательствами...

Но слова так и застряли в горле, стоило мне увидеть вместо лица брата — бородатого незнакомца. Повязка закрывала один его глаз, второй смотрел жёстко и насмешливо. Одет мужчина был странно: кожаный жилет на голое тело, видавшие виды штаны и высокие сапоги с огромными железными пряжками. В руках он держал пустое ведро, из которого только что и облил меня водой.

- Выходной, говоришь? — оскалился он, кривя губы в усмешке. — У рабынь не бывает выходных. А ну, живо вставай! Скоро на рынок. Ты, вроде, ничего так выглядишь. Может, всё-таки удастся получить за тебя с десяток золотых.

Не понимая, что происходит, я быстро огляделась. Место, в котором я оказалась, явно было большим сараем — грязным, мрачным, пропахшим сыростью и страхом. Ничего общего с моей уютной квартирой. Помимо меня, здесь держали ещё нескольких девушек. На их ногах тускло поблескивали кандалы.

Что я здесь делаю? Как сюда попала? Может, это такой реалистичный сон — стоит только по-настоящему проснуться, и кошмар рассеется?..

Но происходящее определённо не было сном. Во сне не бывает таких отчётливых ощущений — а я замёрзла так, что зуб на зуб не попадал, и кожа горела от ледяной воды. Да и после того, как незаметно ущипнула себя за руку, почувствовала вполне настоящую боль...

- Что здесь происходит? — когда одноглазый ушёл, шёпотом спросила я у девушки, которая сидела ближе всех.

- Головой, что ли, ударилась? — ответила она вопросом на вопрос. — Вчера нас купили работорговцы, а сегодня перепродадут. Если окажемся в богатых домах — считай, повезло. Если отправят на каменоломню...

Она не договорила. И без того было понятно: там — изматывающий труд и верная смерть. А в следующий миг я нахмурилась, потому что всё происходящее вдруг показалось мне смутно знакомым...

Точно! В той книге, что я читала перед сном, это было в сюжете. Злодейка — Инерия Самтес — сама продала себя в рабство через подставных людей, чтобы проникнуть во дворец и отомстить главной героине.

Но почему я вдруг оказалась на её месте?..

Неужели всё из-за того гневного комментария, который я оставила под книгой? Кажется, автор тогда предложил мне самой написать сюжет. Я опрометчиво решила, что играючи справлюсь с этой задачей — и легла спать. А проснулась уже здесь...

Ну, нет! Быть такого не может. Или все-таки может?..

Тогда, получается, мне нужно дожить до финала, чтобы вернуться в свою реальность? Вот только проблема — я не знала, чем закончится эта история, ведь дочитала только до середины. Но хуже всего то, что я попала в тело злодейки, которая по сюжету совсем скоро должна умереть...

И стоило мне это осознать, как в глубине души начала подниматься липкая, холодная паника. Я не хочу умирать! Но как изменить сюжет, если сразу после рабского рынка я попаду во дворец, где и должен состояться мой персональный финал? И где гарантии, что, умерев здесь, я вернусь в свою реальность? Не зря же автор предложил мне написать историю самой. Теперь его ответ на мой комментарий казался настоящим проклятием — жестоким, насмешливым и неотвратимым.

- Встаем и на выход, — раздался чёткий приказ, выдернув меня из тревожных мыслей. — И помните: для особо строптивых у меня есть кнут.

***

На рынке было жарко и душно. От немытых тел смердило так, что впору было затыкать нос, но такой роскоши позволить я себе не могла.

Стоя на деревянном помосте в одной нижней рубашке, в железных раскаленных от солнца кандалах и ощущая на себе сальные взгляды, уже проклинала тот момент, когда Инарии вообще стукнула в голову идея проникнуть во дворец через гарем. Ведь сегодня Серый Кардинал может и не появиться на рынке, а меня могут купить в другой дом. И ведь работорговец совершенно искренне уверен, что купил меня у ростовщика, которому моя семья задолжала немалые деньги. Ему-то какая разница, кому меня перепродать. Главное, чтобы с выгодой…

Поджала от досады губы и сжала кулаки до побелевших костяшек. Девушки рядом со мной едва держались на ногах от недоедания и изнеможения. Судя по всему, водой их работорговец тоже не жаловал. Разделять их участь я не хотела, но сбежать с помоста шанса все равно не было, и поэтому приходилось терпеть все неудобства, прикинув на себя шкуру невольницы.

Близился полдень. Солнце пекло совсем уж невыносимо. Я с каким-то отстраненным сожалением подумала, что до конца дня вряд ли чем-то буду отличаться от рабынь, став такой же потной и грязной от налипшей пыли…

Услышав перешептывания и заметив в конце ряда одетого в черный мундир мужчину, сопровождаемого личными телохранителями, я затаила дыхание в ожидании, когда Серый Кардинал приблизится к моему помосту. И стоило присмотреться к нему более пристально, как по жесткому выражению лица сразу становилось понятно, что это за человек...

Недаром по сюжету он был самым главным антагонистом. О его жестоких расправах постоянно шептались в подворотнях и боялись ничуть не меньше самого кесаря. И было за что…

Я застыла, когда блондин с изуродованным шрамами лицом оказался рядом, придирчиво рассматривая живой товар. Девушки, стоящие со мной рядом, дрожали и сжимались под его взглядом, явно понимая, кто перед ними и куда они попадут, если тот решит их выкупить.

– Откуда она? – указал в мою сторону тонким длинным пальцем, на котором красовался огромный перстень. – Сильно отличается от остального товара.

– Приобрел сегодня, лорд Хемнет, – заискивающе улыбаясь, поспешил ответить работорговец. – Девка наша, южанка. Продана за долги и, судя по всему, все еще девственница.

– Да неужели? – хмыкнул Серый Кардинал и протянул руку, касаясь внутренней стороны моих бедер. – Что скажешь, если я куплю тебя для себя?

Боги свидетели, чего мне стоило промолчать и сдержаться, чтобы не размозжить ему голову кандалами…

– Лорд Хемнет! Срочное послание от кесаря! – к мужчине подошел слуга и, протянув свиток с сургучной печатью, замер как вкопанный.

Быстро прочитав содержимое послания, блондин нахмурился, но про меня не забыл:

– Пятьдесят золотых, – кинул он кошель в руки работорговца. – Доставишь во дворец сегодня же. И главное чистой.

– Да, лорд Хемнет, – довольный выручкой, поклонился мужчина. – Все будет исполнено в лучшем виде. Не сомневайтесь!

– Если вдруг случится так, что я в тебе засомневаюсь, ты лишишься головы, – проникновенно заявил Серый Кардинал и хищно улыбнулся.

Бросив на меня еще один оценивающий взгляд, он удалился, а меня стянули с помоста и поволокли в неизвестном направлении...

***

Вокруг еще гудели голоса торгующихся, звенели монеты, и кто-то громко спорил о качестве другого «товара», но я уже не слышала этих звуков — они тонули в тяжелом звоне в ушах. Меня вели через узкие, грязные улочки, огибая лужи и навозные кучи, пока, наконец, мы не нырнули в неприметную дверь, за которой оказалось небольшое помещение — купальня для рабов, которых готовили к отправке в знатные дома.

Там для меня уже была нагрета вода в большой деревянной лохани, от которой поднимался ароматный пар с примесью трав. Видимо, хозяин не хотел, чтобы его дорогой товар предстал перед важным господином в грязи и пыли.

Стоило мне сбросить с себя жалкие остатки прежней одежды, похожие скорее на тряпки, и с осторожностью забраться в горячую воду, как ко мне без единого слова подошли две девушки в простых серых платьях. Их лица были бесстрастными, как маски, а движения — отточенными и механическими. Они молча начали тереть мое тело жесткими мочалками.

Я чувствовала себя вещью, которую начищают до блеска перед продажей, и это унижение жгло меня сильнее, чем горячая вода. Как только они закончили свою работу, я с облегчением выбралась из лохани и завернулась в большой кусок мягкой, пушистой материи, чем-то напоминающей привычное полотенце.

- Переодевайся, — произнесла одна из них, сухо и безэмоционально, указав тонким пальцем на стопку чистой одежды, аккуратно сложенную на деревянной скамье у стены.

Я растерянно огляделась по сторонам, ища взглядом свои старые вещи, но их нигде не было.

- А где моя одежда? — спросила тихо.

- От нее избавились, — спокойно, словно это было само собой разумеющимся, ответила все та же девушка, даже не взглянув в мою сторону. — Ты теперь отправляешься во дворец. Там не принято ходить в лохмотьях.

Я тяжело вздохнула, понимая, что спорить с ними бесполезно — они лишь исполняют приказ.

Смирившись, подошла к скамье и взяла в руки новую одежду. Ткань оказалась удивительно приятной на ощупь, шелковистой и прохладной, но стоило мне развернуть вещи и понять, что именно мне всучили, как я поражённо замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам...

Да ладно? Они что, серьёзно решили, что я это одену?..

Передо мной лежали прозрачные шаровары из тончайшего газа, прозрачный халат без единой завязки или пуговицы, который должен был держаться лишь на плечах, и под ним — нечто, отдалённо напоминающее топик с тонкими, почти невесомыми лямками, который прикрывал лишь самую малость. Завершали же весь этот набор мягкие туфли из тисненой кожи, чем-то похожие на балетки.

Изумлённо покосилась на девушку, которая стояла, сложив руки на груди. Она наградила меня мрачным взглядом, в котором не было ни капли сочувствия, и ледяным тоном заявила:

- Если не устраивает, можешь отправляться во дворец в том виде, в каком мать родила. Другой одежды здесь никто не даст.

После ее слов снова тяжело вздохнула, и внутри меня что-то сжалось от осознания собственного бессилия. Но стиснув зубы, я всё же принялась одеваться, стараясь не смотреть на себя в тусклое зеркало, висящее на стене. Что ж, она права — деваться мне некуда. А в том, что слуги работорговца вполне способны исполнить свою угрозу и доставить меня во дворец голой, если я буду упрямиться, почему-то даже сомнения не возникло. В их глазах я была всего лишь товаром, и товар должен быть представлен в лучшем виде.

Когда все же натянула на себя последнюю деталь этого пошлого наряда, ткань неприятно холодила кожу. В этой одежде я чувствовала себя совершенно беззащитной, так как каждый мой изгиб был выставлен напоказ.

После того, как я оделась, меня бесцеремонно вывели из купальни, подхватив под локти, и усадили в легкий паланкин из резного дерева, затянутый тяжелыми бархатными шторками. Носильщики, крепкие мужчины с мускулистыми руками, бесшумно подняли его на плечи и направились в сторону дворца.

По дороге я пыталась осмыслить ситуацию, в которой оказалась, но все происходящее казалось настолько диким, что в голове не укладывалось.

Наконец, паланкин остановился. Носильщики опустили его на землю с мягким стуком, и мне приказали из него выйти.

Спустя мгновение я увидела перед собой массивную, кованую решетку, за которой начинался огромный, утопающий в зелени сад. Это был черный ход — неприметная калитка, предназначенная для слуг и доставки товаров, скрытая от посторонних глаз.

Меня встретил сухопарый слуга в строгой ливрее, который не проронил ни слова, лишь кивнул, приглашая следовать за ним. Я ступила на холодные каменные плиты, все еще лелея надежду на побег. Возможно, мне подвернется шанс, и тогда я им обязательно воспользуюсь.

Тем временем мы прошли через темный, сырой коридор, где пахло плесенью и старым деревом, затем поднялись по узкой винтовой лестнице, и, наконец, оказались в длинной галерее с высокими, стрельчатыми окнами, сквозь которые лился золотой свет заката.

Слуга остановился перед тяжелыми, резными дверями из темного дуба, украшенными гербом императорского дома и охраняемыми двумя стражниками. Увидев мужчину, они распахнули створки...

- Входи, - произнес он. - Хозяин скоро вернется.

И мне ничего не оставалось, как выполнить этот приказ...

***

Я стояла посреди комнаты и не могла заставить себя пошевелиться. В груди разрастался липкий, холодный страх, который невозможно было контролировать. Он поднимался изнутри, как чёрная вода, заливал лёгкие, мешал дышать. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью вернуть себе ясность мысли. Но боль была тусклой, далёкой — страх заглушал всё.

Я в мире книги. В теле злодейки. В комнате главного антагониста. И по сюжету я должна умереть...

На секунду закрыла глаза и приказала себе дышать. Вдох. Выдох. Ещё раз. Паника не отступала, но я понимала, что если позволю страху взять верх, то точно погибну. Меня убьют, как убили Инерию в книге. И никто не узнает, что вместо злодейки здесь была обычная девушка из другого мира, которую затянуло в чужую историю из-за глупого комментария под книгой...

Открыла глаза и огляделась. Покои Кардинала оказались не такими, как я представляла. Никакой показной роскоши. Никакого золота, никаких драгоценностей, никаких намёков на власть и богатство. Здесь было пусто, холодно и темно. Давящая пустота, от которой хотелось кричать.

Комната была просторной, почти квадратной, с высоким сводчатым потолком, теряющимся в полумраке. Стены выложены тёмным, почти чёрным мрамором. Кое-где на стенах висели тусклые светильники — тяжёлые кованые бра с оплывшими свечами, огонь которых едва разгонял темноту. Тени шевелились, танцевали на стенах, и в каждом их движении мне чудилась угроза.

Посередине комнаты стояла огромная кровать. Тяжёлый балдахин из тёмно-бордового бархата свисал почти до самого пола, скрывая постель, как погребальный саван. Бархат был старым, выцветшим на сгибах, с засаленными пятнами на углах, и в свете свечей казался цвета запёкшейся крови. Я невольно представила, сколько людей лежало на этой кровати. И сколько из них не проснулось утром...

От этой мысли меня передернуло, и я постаралась о таком не думать. Вместо этого снова начала изучать обстановку.

У стены стоял массивный дубовый шкаф, тёмный, без единого украшения. Рядом — сундук, обитый потускневшей медью, с тяжёлым замком, покрытым патиной. Простой стол, два стула с высокими резными спинками. И единственным украшением здесь являлась картина – огромная в человеческий рост, на которой был изображен старинный замок.

Но даже она не могла придать комнате уюта. Это была клетка или склеп...

Я поёжилась. В халате, который дали работорговцы, было холодно. Тонкая, прозрачная ткань почти не грела, прилипала к телу, разгоняя по коже мурашки. Обхватила себя за плечи, пытаясь согреться, но тепло так и не пришло...

Подошла к окну и отдернула портьеры — насколько хватило сил. Ткань была тяжёлой, пахла пылью и ладаном. За стеклом открывался внутренний двор. Высокие каменные стены, сложенные из тёмного камня, были такими же мрачными, как и стены комнаты. Пустой двор, освещённый несколькими факелами. И стража. Двое мужчин в чёрных мундирах, с длинными копьями в руках, застыли у ворот как каменные изваяния. Железные маски скрывали их лица, делая их похожими на безликих истуканов. Они не двигались, не разговаривали, не переминались с ноги на ногу. Просто стояли и смотрели в пустоту.

Я попробовала приподнять оконную раму. Бесполезно. Заперто наглухо. Снаружи виднелся массивный засов — толстая железная полоса, которая удерживала створки. Разбить стекло и прыгнуть с третьего этажа? Я посмотрела вниз. Слишком высоко. Если мне даже удастся разбить окно, я просто переломаю себе ноги, и на этом все закончится...

Сердце снова забилось быстрее, на лбу выступил холодный пот. Нужно выбираться. Немедленно. Пока он не пришёл...

Но как? Окно — заперто. Дверь — под охраной. Я провела рукой по стене, ощупывая каждую неровность в поисках скрытой створки. Ничего. Только холодный, гладкий мрамор, который, казалось, смыкался вокруг меня, как стены склепа. Зажмурилась, пытаясь вспомнить детали книги. Я читала её всего несколько часов назад. Или дней? Я потеряла счёт времени. Где-то в глубине памяти всплыли обрывки, разрозненные фрагменты, как осколки разбитого зеркала. Кажется, в покоях Кардинала имелся тайный ход. И если мне не изменяет память, он находился как раз за этой огромной картиной...

Быстро подошла к пейзажу и стала его разглядывать. Провела рукой по раме, пытаясь понять, как она крепится. Дерево было тёплым на ощупь, гладким, отполированным временем. Рама была привинчена к стене, но сбоку, под нижним краем, находился едва заметный выступ, на который я тут же нажала.

Где-то глубоко в стене раздался тихий щелчок. Картина дрогнула, и начала медленно отходить от стены. За ней открылся тёмный, узкий проход, пахнувший сыростью и землёй.

Я замерла, прислушиваясь. Снаружи — тишина. Ни шагов, ни голосов. Стража за дверью не слышала звука. Или не придала ему значения.

Перевела дыхание и, не раздумывая больше ни секунды, взяла подсвечник с догорающей свечой. Затем подошла к тайному ходу. Слабый свет дрогнул, вырвав из темноты каменные ступени, уходящие вниз. Они были неровными и стертыми. Видимо, Серый Кардинал часто пользовался этим проходом...

Впрочем, неважно. Сейчас это был единственный шанс вырваться на свободу и сохранить свою жизнь. И я не собиралась от него отказываться...

Решившись, шагнула внутрь. Картина за моей спиной бесшумно встала на место, отрезав меня от комнаты.

***

Темнота стала абсолютной. Света свечи едва хватало, чтобы разглядеть ступени под ногами — я видела только собственные ноги, ступающие по холодному камню, и тени, которые плясали на стенах, из которых торчали корни деревьев или куски ржавого металла. С потолка свисала паутина — серая, липкая, и я вздрагивала каждый раз, когда волосы или плечи касались её. А несколько раз и вовсе чувствовала, как что-то мелкое и быстрое пробегает по коже...

Пол был скользким. Я то и дело поскальзывалась на гладком, отполированном веками камне. Воздух становился холоднее и сырее с каждым шагом. Где-то далеко капала вода — мерный, пугающий звук, который отдавался эхом в глубине коридора.

Я спускалась всё ниже. Тоннель вился, раздваивался, а уверенности, что иду в правильном направлении, у меня не было. Каждый поворот казался одинаковым — каменные стены, каменные ступени, сырой воздух. И паника, которая подступала с новой силой...

А что, если я заблужусь? Что, если ход ведёт в тупик? Что, если я останусь здесь навсегда, в этой темноте, и никто никогда не найдёт моё тело?..

Остановилась, пытаясь отдышаться. Свеча дрожала в руке, отбрасывая длинные тени, которые шевелились как живые. Я заставила себя дышать ровнее, но получалось плохо...

Помнится, в книге говорилось, что туннели под дворцом соединяют несколько зданий. Может, мне и впрямь удастся выбраться из дворца...

Я пошла дальше, а спустя несколько мгновений услышала шаги...

Гулкие, тяжёлые, медленные. Они доносились откуда-то снизу, эхом разносились по каменным сводам и становились громче с каждой секундой. Кто-то шёл по тоннелю. Прямо в мою сторону...

Я замерла. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной силой, заглушая все остальные звуки. Кровь шумела в ушах, в груди стало тесно, а спину сковало ознобом.

Шаги приближались. Тяжёлые сапоги стучали по камню, и в этом стуке было что-то угрожающее, неотвратимое, как судьба. Человек не торопился. Он шёл мерно, спокойно, прекрасно зная, куда идёт...

Я оглянулась, пытаясь найти путь к отступлению. Слева заметила едва различимый просвет — узкую щель, почти невидимую, но в ней чувствовалось движение воздуха. Свежий ветерок коснулся моего лица, и я поняла — там есть выход.

Не раздумывая, шагнула в него. Коридор стал уже, стены почти смыкались над головой - приходилось двигаться почти на ощупь, вытянув руки вперёд, чтобы не врезаться во что-то невидимое. Пальцы скользили по влажному, шершавому камню, покрытому мхом и слизью. Где-то над головой скрипнуло. Я вздрогнула, но не остановилась.

Шаги за спиной становились всё громче, приближались, и паника захлёстывала меня с головой. Я почти бежала, спотыкаясь о камни, хватаясь за стены, сбивая пальцы до крови, и вдруг оказалась в тупике!

Слов приличных не было. Да как так-то! Почему мне так не везет с момента, как я оказалась в этой истории?..

Провела руками по стене. Гладкая, ровная кладка. Ни щелей, ни трещин, ни намёка на проход. Я отступила на шаг, оглянулась. Позади — тёмный коридор, из которого я только что выбежала. Там, в темноте, всё ещё мог быть тот, кто по нему шел. А впереди — глухая стена.

— Нет, нет, нет… — хрипло прошептала я.

Забила кулаками по стене. Камень был твёрдым, холодным и безжалостным. Костяшки рук заболели, но я продолжала бить, словно могла пробить себе путь к спасению. Бесполезно. Я прислонилась лбом к стене и закрыла глаза. Дыхание вырывалось прерывистыми, судорожными всхлипами.

Это конец. Я зашла в тупик и теперь точно умру. В этой темноте, одна, в чужом мире, в чужом теле...

Медленно сползла по стене на колени. Свеча дрогнула в руке, и я с ужасом заметила, что воск почти догорел. Ещё несколько минут — и свет погаснет. Тогда я точно пропала...

Заставила себя вдохнуть. Глубоко. Так глубоко, как могла. Холодный, сырой воздух обжёг лёгкие, но в груди стало чуть легче.

Думай. Думай, чёрт возьми!

Подняла свечу повыше и осмотрела тупик. Стена была ровной, сложенной из крупных каменных блоков. Но чем дольше я вглядывалась в неё, тем больше мне казалось, что один из блоков отличается от остальных. Или это была всего лишь игра света?..

Встала на ноги, подошла ближе. Провела пальцами по швам между камнями, но ничего не обнаружила. Попыталась надавить на центр подозрительного блока. Он даже не дрогнул. Попробовала сдвинуть его в сторону, но и это было бесполезно.

Отчаяние снова начало подступать, но я заставила себя успокоиться. Вспомнила, как открывала проход за картиной. Там был рычаг. Значит, и здесь должен быть какой-то механизм...

Быстро провела рукой по полу. Пальцы нащупали что-то металлическое — небольшое кольцо, почти незаметное, утопленное в плите. Взялась за него, потянула, а в следующий миг камень под моими ногами дрогнул, и я ввалилась внутрь чужих покоев...

Глава 2

На мгновение я зажмурилась от яркого света после кромешной тьмы, и когда открыла глаза, поняла, это были женские покои.

Комната была теплой, освещённой мягким светом масляных ламп, которые горели на стенах и на столе. Здесь пахло цветами — сухими лепестками, которые лежали в глиняной вазе на подоконнике, и духами — тонкими, цветочными, чуть сладковатыми.

На стенах висели гобелены с вышитыми цветами, и на их фоне даже мрачный камень дворца казался мягче. На подоконнике стояли горшки с живыми растениями — что-то зелёное и пышное, с маленькими белыми цветами, от которых пахло медом. Пушистый шерстяной ковёр покрывал каменный пол, и мои ноги утонули в нём, как в облаке. Широкая кровать была застелена шёлковым покрывалом нежно-голубого цвета, с вышитыми серебряными звёздами, у изголовья лежали пуховые подушки в наволочках того же оттенка. В углу — туалетный столик с большим овальным зеркалом в резной деревянной раме, заставленный баночками и флаконами с духами, расчёсками, шпильками. Стул с мягкой обивкой из тёмно-синего бархата, деревянный сундук, резной шкаф, почти такой же высокий как я.

Комната была пуста. Ни слуг, ни хозяйки. Только я, тишина и мягкий, спокойный свет...

Я перевела дыхание. Сердце всё ещё колотилось, но паника начала отступать, уступая место холодному расчёту.

Прислушалась, но за дверью, ведущей в коридор, было тихо. Человек в тоннеле не пошёл за мной. Или не нашёл ответвление...

Я выдохнула. Теперь нужно было найти одежду. В тонком рабском халате и шароварах я привлеку слишком много внимания. Если хочу замешаться среди людей, мне нужно выглядеть иначе. Незаметно. Обычно. Как все.

Подошла к шкафу и открыла резные дверцы. Внутри висели шикарные платья, из натуральных тканей, с аккуратной строчкой. Серебристое,, тёмно-зелёное, бежевое, ещё одно — тёмно-синее, почти чёрное. Я выбрала тёмно-зелёное — не слишком яркое, чтобы не привлекать внимания, но достаточно тёплое, чтобы согреться. Рядом на полке лежал тёмный плащ с капюшоном, и кожаный пояс с небольшой пряжкой.

Я быстро переоделась, чувствуя, как ткань ложится на тело, скрывая мою уязвимость. Платье было немного велико в плечах, но сидело хорошо, не стесняя движений. На столе я заметила кинжал в простых кожаных ножнах — видимо, оставленный здесь хозяйкой покоев. Лезвие было острым, я провела по нему пальцем и почувствовала, как оно холодит кожу.

Засунула его за пояс на всякий случай. Мало ли? Может и пригодится.

Я уже собиралась искать выход, когда услышала шаги...

Они доносились из коридора. Лёгкие, уверенные, почти невесомые, но я слышала их отчётливо — приближающиеся к двери. Кто-то шёл прямо сюда...

Замерла, оглядываясь в поисках укрытия. Сердце снова забилось быстрее. Единственное место, где можно было спрятаться, — ширма в углу комнаты, за которой стоял таз для умывания, кувшин с водой и небольшой табурет.

Я метнулась туда, забилась в угол в своем укрытии, прижалась к холодной стене, стараясь даже не дышать. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всей комнате. Я зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя случайным звуком.

Дверь отворилась, и в комнату вошла девушка...

Я видела её сквозь узкую щель между створками ширмы. Она была высокой, стройной, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в сложную причёску — множество тонких кос, уложенных вокруг головы, переплетённых жемчужными нитями и мелкими серебряными шпильками. От её волос исходил слабый свет — они блестели даже в тусклом свете ламп. Она была одета в дорогое платье из серебристой парчи, расшитое жемчугом и мелкими стеклянными бусинами, которые переливались при каждом её движении. Ткань струилась, как вода, и на свету казалась живой. На шее — тонкая золотая цепочка с кулоном в виде звезды, в ушах — длинные серьги с бледными камнями, которые покачивались при каждом её движении.

Девушка двигалась грациозно, почти невесомо, и в каждом её движении чувствовалась уверенность человека, привыкшего к власти и поклонению. Она сняла с плеч шаль и небрежно бросила её на спинку стула. Затем подошла к туалетному столику, села на пуфик и принялась расстёгивать браслеты.

Смотрела и не могла отвести глаз. Я узнала её. Главная героиня. Та, из-за которой Инерия задумала свою месть...

Я помнила её имя из книги. Леди Ариэль Вантор.

Девушка, которая в конце должна была получить всё: власть, любовь, корону, сердце кесаря и верность самых сильных людей империи. Она была умна, красива, хладнокровна, и я помнила, что именно она стала причиной падения Инерии. Не сама, конечно, а само её существование — как символа того, чего у злодейки никогда не будет.

А теперь я стояла за ширмой в её покоях, в её одежде, с её кинжалом за поясом, и не знала, что делать. Если она меня увидит — я погибла. Если позовёт стражу — меня убьют на месте, даже не выслушав. Если попытаюсь сбежать — она услышит, и тогда в покои ворвутся солдаты, и я не успею дойти даже до двери...

Затаив дыхание, молилась, чтобы она не заметила меня...

Леди Ариэль сняла браслеты, потянулась к шпилькам в волосах и вдруг замерла. А затем повернула голову в сторону ширмы...

Сердце остановилось на мгновение, а затем снова забилось — громко, отчаянно, заглушая все другие звуки. Я вжалась в стену, чувствуя, как холодный камень отдаёт холодом сквозь одежду.

Она смотрела прямо на ширму. Или мне казалось?..

— Кто здесь? — спросила она негромко, нахмурившись.

Тишина. Я не дышала. Не двигалась. Во рту пересохло.

Ариэль медленно поднялась. Она сняла серьги, положила их на столик и сделала шаг в мою сторону...

***

Ширма дрогнула под пальцами Ариэль. А через мгновение тяжёлая деревянная створка с противным скрипом отъехала в сторону, открывая меня взгляду главной героини...

Я стояла, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и чувствовала, как каждый неровный шов кладки впивается в лопатки через тонкую ткань платья. Сердце колотилось, выстукивая бешеный ритм, который заглушал все остальные звуки. Воздух в комнате стал вязким, тягучим, и каждый вдох давался с трудом...

Ариэль Вантор смотрела на меня в упор. Её глаза — светло-серые, холодные, как зимнее небо перед бурей — медленно скользили по моему лицу, затем опустились на платье, которое я стащила из её шкафа, и я увидела разгорающуюся в ее взгляде ярость. Красивое, безупречное лицо девушки исказилось гримасой отвращения, словно она увидела перед собой не человека, а мерзкое и опасное насекомое, которое нужно срочно раздавить.

— Ты, — выдохнула она с такой ненавистью, что я почувствовала, как по спине пробегает холодный пот. — Инерия. Змея. Как ты проникла во дворец?

Я открыла рот, чтобы все объяснить, но она не дала мне и слова вымолвить. Её голос сорвался на визг, пронзительный и резкий, как удар хлыста:

— Что ты здесь делаешь?! Как ты посмела прикоснуться к моим вещам?! И почему на тебе моя одежда?!

Она сделала шаг назад, и в её руке блеснул кинжал — длинный, тонкий, с изящной рукоятью, украшенной драгоценными камнями. Обычно, такие носили все аристократы, и не столько для защиты, а для красоты – чтобы подчеркнуть свой статус.

Лезвие отражало свет масляных ламп, и на мгновение мне показалось, что комната наполнилась холодным, мертвенным сиянием. Её глаза расширились от страха и ярости, зрачки сузились до размеров булавочной головки, и я видела, как дрожит её рука, сжимающая оружие.

— Ты пришла убить меня! — закричала она, и её крик пронзил тишину комнаты как лезвие. — Ты решила отомстить мне за то, что я заняла место, которое ты считала своим! Стража! Стража!!!

Голос Ариэль звенел в ушах, заглушая все остальные звуки, а затем она отступила к двери, продолжая угрожающе держать кинжал, словно я была диким зверем, готовым наброситься на неё в любую секунду. Лицо главной героини побледнело, на скулах выступил лихорадочный румянец, а в глазах блеснули слёзы — или это был бешеный блеск страха, превратившегося в агрессию?

За дверью уже послышались тяжёлые шаги и лязг доспехов. Кто-то бежал по коридору, громко топая сапогами по каменному полу. Голоса. Приказы. С каждой секундой они становились громче, ближе, неотвратимее...

Страх ударил в голову, как удар хлыста. Он был липким, холодным, он обволакивал мои лёгкие, мешая дышать, и я чувствовала, как паника поднимается изнутри, словно чёрная вода, заливая всё сознание...

Я оглянулась — шкаф, ширма, окно... нет, через окно не выбраться. Слишком высоко. Стражники будут здесь через мгновение...

Пришлось действовать на инстинктах. Мозг отключился, осталось только животное желание выжить.

Схватив из шкафа первое попавшееся платье, изо всех сил швырнула его в Ариэль. Ткань взметнулась в воздухе, сверкнула серебром, и на мгновение закрыла её лицо. Она взвизгнула, закрывая голову руками и, потеряв равновесие, пошатнулась. Этого хватило.

Я рванула к двери, распахнула её с такой силой, что створка ударилась о стену, и вылетела в коридор, даже не оглянувшись. В груди жгло, в глазах темнело, но я бежала, не чувствуя ног.

— Держите ее! — завопила Ариэль за спиной, и её голос разнёсся по всему коридору, эхом отражаясь от каменных стен. — Она здесь! Воровка! Убийца! Держите ее!

Я бежала, не разбирая дороги. Ноги сами несли меня по каменным коридорам, мимо факелов, гобеленов, высоких стрельчатых окон, в которых отражался тусклый свет. Сердце вырывалось из груди, дыхание обжигало горло...

За спиной послышался топот сапог и крики стражников:

— Стоять! Стоять, сказано! Именем кесаря!

Но я не останавливалась. Да и кто бы в здравом уме остановился?..

Свернула вправо, потом влево, потом ещё раз. Коридоры петляли, как лабиринт, бесконечные и одинаковые. Высокие своды уходили в темноту, факелы чадили и коптили, бросая на стены пляшущие тени, и каждый шаг отдавался болью в груди. Я не знала, куда бегу. Всё, что сейчас имело значение — погоня, от которой я пыталась скрыться.

— Она побежала в западное крыло! — крикнул кто-то сзади. — Быстрее! Не упустите её!

Влетела в ещё один коридор, затем в ещё один, и вдруг оказалась в тупике с единственной дверью. Не раздумывая больше ни секунды, навалилась на неё плечом и ворвалась внутрь, захлопнув за собой. Прислонилась к ней спиной, чувствуя, как дерево вибрирует от шагов снаружи, и замерла, пытаясь отдышаться.

Комната оказалась кабинетом. Книжные шкафы от пола до потолка, заставленные фолиантами в кожаных переплётах, массивный письменный стол, застеленный скатертью и заваленный бумагами, картами, свитками. Гобелены на стенах изображали сцены охоты и битв — тёмные, мрачные, с багровыми пятнами заката. Тусклый свет масляной лампы едва разгонял тьму, оставляя углы комнаты в густой, непроглядной тени. В воздухе пахло старыми книгами, пылью и кожей.

Не раздумывая, забилась под стол. Пыль щекотала нос, но я не смела чихнуть. Руки и ноги дрожали, и я чувствовала, как сердце колотится так громко, что, казалось, его слышно во всей комнате. Зажала рот обеими ладонями, ощущая, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с грязью и потом...

Снаружи послышались шаги. Тяжёлые. Размеренные. Медленные.

— Она побежала в эту сторону, лорд Хемнет! — раздался голос стражника, запыхавшегося после погони. — Мы видели, как она вбежала в этот коридор. Она где-то здесь.

— Обыскать все комнаты, — ответил голос - спокойный, низкий, с едва заметной хрипотцой, которая делала его похожим на шёпот смерти. — Осторожно. Не спугните. Она может быть вооружена. Взять живой.

Я застыла. Этот голос... я узнала его. Он принадлежал мужчине с рынка рабов. Блондину с изуродованным шрамами лицом. Тому, кто купил меня за пятьдесят золотых, как вещь, как товар. Тому, кто смотрел на меня с таким холодным безразличием, будто я была не человеком, а куском мяса на прилавке.

Шаги приблизились к двери. Скрипнула ручка, и дверь медленно отворилась. Мягкий свет лампы упал на пол тонкой полосой, и я увидела тени — длинные, угловатые, как пальцы смерти, скользящие по паркету...

— Обыщите в том коридоре, — сказал Кардинал и вошёл в комнату. Его шаги были лёгкими, почти бесшумными, но я слышала их отчётливо. — Я осмотрю кабинет.

Шаги стражников удалились. Где-то в коридоре раздались крики, лязг железа, и снова — топот бегущих ног. А затем... тишина. Густая, давящая, как вода, которая поднимается всё выше и выше, не оставляя воздуха.

Я перестала дышать...

Он был здесь. В одной комнате со мной. Его сапоги заскрипели по паркету, и я увидела их под столом — чёрные, начищенные до зеркального блеска, с тяжёлыми железными пряжками, украшенными гербами. Он остановился прямо перед столом. Так близко, что я видела каждую пылинку на его сапогах и мельчайшие царапины на каблуках. Так близко, что могла бы коснуться их рукой, если бы осмелилась.

Я продолжала зажимать рот обеими ладонями, чувствуя, как слёзы отчаяния подступают к глазам - горячие и солёные. Моё тело дрожало мелкой дрожью, зубы стучали, и я не могла остановить эту дрожь, как ни пыталась. Если он наклонится — он увидит меня. Если он заглянет под стол — всё кончено...

Мужчина молчал. Я слышала его дыхание — ровное, спокойное, как у человека, который никуда не торопится. Он знал, что я где-то рядом. Он чувствовал это. Или просто ждал. Или наслаждался моим страхом, как хищник наслаждается агонией жертвы...

Кардинал не шевелился. Он просто стоял и молчал. И каждая секунда этой тишины была для меня хуже любой пытки, хуже ударов кнута, хуже огня...

А затем он сказал:

— Выходи. Я знаю, что ты здесь.

Голос был тихим, почти ласковым, но в нём чувствовалась такая ледяная уверенность, что я поняла: он не блефует. Он действительно знал. Может, видел следы на пыльном полу. Может, просто чувствовал страх...

Я не шевелилась. Тело отказывалось подчиняться. Паника сковала мышцы, превратив меня в каменную статую, и я чувствовала, как слёзы текут по щекам, как дрожат губы, как сердце колотится где-то в горле, перекрывая дыхание.

— Я не люблю повторять, — продолжил он, и его голос стал жёстче, холоднее. Пальцы начали медленно постукивать по столу — мерный, гипнотический ритм, который заставлял меня сжиматься от каждого удара. — Выходи, или я прикажу сжечь этот кабинет вместе с тобой.