Попаданка в Сильфиду на боях орков

Глава 1

Начало истории читать здесь бесплатно: https://author.today/reader/215739/1909964

Лениво потянувшись, я вышла из шатра. Ярко светило солнце, на небе ни облачка. Люди занимались зарядкой под руководством Бранлиса. Его вынесли из палатки и усадили на подстилку так, чтобы он мог спиной опереться на тюки с поклажей, и теперь он строго отчитывал тех, кто недостаточно хорошо выполняет те или иные упражнения. Лицо его было бледным, на лбу выступил пот и, хоть он и не двигался сам, все время хватался за раненый бок, но хотя бы пришел в себя и это радовало.

Справа старик Халмир развешивал на веревке порцию очередных выстиранных вещей, огромные вещи орка СакрКруша перемежались с моими рубашками сорок второго размера и разнокалиберной одеждой остальных людей из нашего «рода». Я подошла и рядом аккуратно повесила сушиться на солнце пучок трав.

— Опять явились, — ворчливо пробормотал Халмир и кивком головы указал направление.

Наши шатры стояли широко, образовывая небольшую площадку в центре. Фактически мы считали это своим микрорайоном, куда оркам хода не было — здесь не было улицы, по которой можно было бы добраться до какой-то цели. Тем не менее, две орчанки нерешительно топтались у палатки Бранлиса, не решаясь зайти в наш закуток. Зеленокожие крепко сбитые девицы выглядели жалко: у одной нарядное платье порвано и извозюкано в грязи, у второй на лбу здоровенная ссадина, а лицо в слезах.

Мужчины нарочито не обращали внимания на незваных гостей, продолжая заниматься своими делами, а вот я хмуро уставилась на орчанок.

— И что, уже не в первый раз приходят? — спросила равнодушно.

— Вчера еще с вечера приходили, пока ты отспалась, — Халмир встряхнул очередную рубашку, стрельнул взглядом на орчанок и повесил одежду на веревку, натянутую между двумя шатрами. — Только, кажись, это другие уже.

— Занятно, — хмыкнула я, старательно скрывая хищную ухмылку. — Ну, как решатся подойти, можешь провести их в мою палатку.

— Да как я пойму-то, я ж по оркски не понимаю! — возмутился старик мне вслед, но я лишь взмахнула золотистыми крыльями и, почти не касаясь земли, направилась в свой шатер.

Мой план уже давал свои первые плоды, и тут важно не спугнуть удачу. Дуры поверили в мое проклятье и наверняка любые свои неудачи теперь валят на него. Особенно после того, как их предводительница ГладРида проиграла в бою. Но важно, чтобы они полностью удостоверились в том, что это правда, что проклятие существует, прежде чем мы начнем переговоры. Если я сейчас выйду к ним навстречу, у них останутся сомнения. Нет, они должны не только прийти, они должны преодолеть препятствия, чтобы попасть ко мне на прием. Если орчанки сейчас просто уйдут, значит они еще недостаточно уверены в опасности проклятья.

Не прошло и пятнадцати минут, как послышался зычный голос на халифатском:

— Госпожа Ксания, к вам тут пришли!

Значит совсем приперло, — внутренне ухмыльнулась я.

— Пусть заходят! — разрешила с деланным безразличием.

Орчанки проскользнули в мой шатер и удивленно замерли у входа, на смея пройти дальше. На всех поперечных жердях, держащих палатку, я развесила сушиться пучки трав, еще куча их лежала на ткани на полу, и сейчас я их аккуратно ворошила, чтобы не слежались. Наверное, для орчанок моя палатка выглядела как обитель ведьмы.

Они молчали, я тоже не спешила заговаривать. Сперва закончила ворошить цветы, аккуратно прикрыла их уголком ткани, так как они должны были сохнуть без доступа солнечного света, а лишь затем повернулась к гостьям:

— С чем пожаловали?

Зеленокожие девицы переглянулись испуганно, а потом синхронно бухнулись на колени клыкастыми мордами в пол:

— Прости нас, ведающая! Прости дур неразумных! Пожалуйста, сними с нас свое проклятье! Мы тебе как хочешь послужим! — наперебой заныли они, подползая ближе.

К этому я была не готова. Захотелось вскочить и отбежать подальше, но я кое-как сдержалась:

— Так это значит вы... и часто ли вы, прекрасные невесты, гордость лучших оркских родов, ночами разбоем занимаетесь? Может, не только мое проклятье заработали, а еще с десяток на вас?

— Мы не хотели! Мы никогда такого прежде не делали!.. — зарыдали они и начали каяться.

В целом история была понятная. ГладРида, как лидер отряда, самая красивая, сильная и родовитая орчанка племени Соколов, подбила остальных избить девицу, которая, конечно «во всем виновата». Эти две вроде как и «не хотели», но разве против коллектива попрешь? Так можно оказаться следующей избитой. Нет, несколько девушек все же отказались, но они могли это себе позволить — у них рода более знатные или сами они морально сильнее. Тем более, что напрямую ГладРиде они вызов не бросали, просто тихонько слились и не пришли ночью на общий сбор.

— Как вы меня подкараулили? Откуда узнали? — спросила я главное.

— БарМина сказала, что видит тебя периодически ночью, что ходишь мимо палатки ее семьи.

Я поморщилась. То есть мои тайные походы были не такими уж и тайными, а спящее стойбище не таким уж и спящим.

— А с чего вы вообще решили, что проклятье работает? — усмехнулась я. — Вон ГладРида была уверена, что нет его. Правда, ей это не помогло...

Получив разрешение, орчанки начали жаловаться на жизнь, перечисляя все свои неудачи за последние полтора суток. Оказалось, что та, у которой здоровенная ссадина на лбу, умудрилась не просто упасть, а врезаться головой в корень священного местного дерева, которое обладает антимагическими свойствами — нанесенную им рану невозможно излечить колдовством. И это вдобавок к еще куче разных мелких неурядиц вроде порванного амулета и испорченной прически. Она и убедила подружку в реальности проклятья. Той тоже было на что пожаловаться — орчанка примерила сшитое матерью платье, приготовленное для встречи сватов, а тут псы на дворе растявкались. Выбежала она посмотреть, что стряслось, тут-то ее сбежавший баран, которого соседка готовить собралась, с ног-то и сбил. Здоровенный, раскормленный, он в целом много вреда нанес: у кого горшок с маслом дорогим разбил, у кого палатку порвал, у кого пса боднул, и тот теперь хромает. Но, конечно, орчанка решила, что именно ее неудача его привлекла, ведь именно она была в этот момент в дорогом платье. Даже не переодевшись, побежала она с подружкой просить у меня избавления, будто это могло спасти ее от нагоняя матери.

«Вот дуры-то наивные необразованные», — думала я, глядя на этих двоих. Только вот в голове крутилось, что вся эта история может выйти мне боком. Их-то я напугала, а к чему это привести может? Если они не ко мне бы пришли, а к своим родственникам в ноги кинулись, у меня бы не помощи попросили, а избавления от всех неудач в жизни потребовали. И что тогда? Меня легко ведьмой бы объявили, а дальше и до костра недалеко. Хотя дерево тут дорого, скорее по рукам и ногам связать — и в озеро, оно ведь под боком. Так что нужно выкручиваться из-под такой ответственности.

— Идемте, — велела я, вставая со свернутого матраса, который в дневное время служил мне подушкой для сидения.

Молча я вышла из палатки и, не оглядываясь, пошла прочь со становища, только по хриплому дыханию и шумным всхлипам за спиной фиксируя, что девушки следуют за мной. Я специально отошла от палаток подальше в степь и, подобрав место повыше и поживописнее, остановилась и раскинула в стороны руки. Затрепетали крылья, поднимая меня в воздух, немного, буквально на полметра.

— Разозлили вы меня в ту ночь сильно, — произнесла я задумчиво, вроде как про себя. За спиной послышался жалостливый всхлип, и я резко развернулась к орчанкам. Они отпрянули, хватая испуганно друг за друга за руки, но все же остались предо мной. Надеюсь, я выглядела внушительно. — Не в моих силах снять с вас проклятье, — выдохнула я вроде как обреченно и грустно.

— Как же, — одна с ужасом закрыла рот рукой, а та, что в порванном платье завыла-зарыдала в голос, некрасиво морща лицо.

Выдержав паузу, я продолжила:

— Не в моих силах снять с вас проклятье, потому что не проклятье это было и вовсе, — я призвала свою силу, и нас обдало прохладным порывом ветра, заставив орчанок передернуться. — Я призвала силу Стихии Воздуха, что всегда с нами. И под ярким солнцем, и во тьме ночной, и в палатке, и в степи Ветра всегда с нами. Стихия смилостивилась надо мной, и обратила свой взор на тех, кто мне навредил.

— Я не хотела! — между рыданиями выдала орчанка. Вторая промолчала. Да уж, никто никогда «не хочет».

— Я прощаю вас обеих, — выдохнула я. — Я вас прощаю и не желаю зла. — Они притихли, переглянулись растерянно — как же так, я вроде как и прощаю, и проклятья не сняла. — Но Стихия, — я подняла руки, призывая ветер, — она не так жалостлива, как я. Я лишь привлекла ее внимание к вам. Стихия справедлива. Она теперь приглядывает за вами, она дарит и удачу и неудачу по своему суду.

— Но что же делать?! — всхлипнула прежде молчавшая.

— Стихия справедлива. Она может подарить удачу тем, кто того заслужит. Вы уже расплатились за то, что сделали. Я на вас зла не держу. Если с этих пор с вами будет неудача, значит вы что-то еще натворили, перед кем-то еще провинились. — Девушки переглянулись, и я поняла, что попала в точку. — За подлость и жестокость Стихия может наказать. Но за доброту и смелость принесет удачу. Проклятье может обернуться благословением, если вы начнете вести себя правильно.

— Но как это — правильно? — я поняла, что они на крючке. Как бы теперь секту не создать случайно.

— Правильно — это по совести, так, чтобы действия твои никому не несли несправедливого вреда. А если еще кому-то поможешь, так и вовсе хорошо. Стихия везде: все видит и все знает, ведь нет на свете места без воздуха, — я нежно провела рукой, и нас обдало порывом ветра. — Так что послушайте моего совета: постарайтесь не делать зла, а, сделав, попросить прощения и постараться искупить. Одно дело честный бой на Арене, а другое подлое нападение в темноте. Будьте честны и сильны, и Стихия будет на вашей стороне.

— Но мы же не хотели! Я вообще только на стреме стояла... ну, еще ударила... легонько... разок... — проныла плакса.

— Не хотела, но сделала, — разозлившись, грозно сказала я. — Ты проявила слабость, поддалась чужим уговорам, соучаствовала в подлости. — Она покаянно опустила голову и закрыла лицо руками, и я смилостивилась. — А сейчас идите, умойтесь. Тебе советую переодеться, аккуратно выстирать платье и заштопать. А потом матери признаться в случившемся.

— Но как же?..

— Лучше самой рассказать, чем если она как-то случайно узнает. А она ведь узнает, в племени ничего утаить нельзя — кто-нибудь из соседок расскажет. Постарайся исправить случившееся, но и сама повинись прежде, чем кто другой расскажет. А не то наказание будет больше.

— Пойдем ко мне, я дам тебе платье переодеться, — предложила ей подружка.

Девушка кивнула, но по ее поджатым губам я поняла, что признаваться родителям она не станет. Что ж, ее выбор.

— Пусть благословение стихии пребудет с вами, — сказала я им напоследок, и они ушли, опасливо на меня оглядываясь.

А я осталась висеть в воздухе, будто купаясь в порывах ветрах, не сдвинулась с места, пока они не скрылись из виду за палатками. В голове вертела эту ситуацию так и эдак, пытаясь понять, правильно ли поступила и не выйдет ли мне ситуация боком. Может, лучше было бы все же напустить жути и сказаться ведьмой? Нет, все же это могло обернуться неприятностями. А так и волки сыты, и овцы целы. Если кто мне что-то плохое сделает, то получит «проклятие», а если просто у кого что-то стрясется, то это не я, это Стихия.

Глава 2

Нам повезло, и в этот день имена людей не вытаскивали из мешка, слегка оклемавшийся Бранлис пил по часам составленный мною отвар. СакрКруш только после обеда заставил меня сходить к Арене — там проходил бой одного из его друзей-орков, после мне, как невесте, полагалось среди других поднести ему букет цветов. Но там такая гурьба орчанок была, что меня быстро оттерли подальше, а я и не рвалась. Впрочем, СакрКруш и тут постарался — поздравил друга с победой и протащил меня поближе, чтобы я подарила свой веник. Стоять под оценивающим взглядом незнакомого орка было неприятно, будто друг ему вместо лошади козу подсовывает, а тому и смешно, и забавно, и грубить приятелю не хочется, но очевидно, что такой товар не нужен.

Здоровенный зеленый монстр с неправильным прикусом и торчащими между губ клыками величиной с палец мне и самой не сдался, но почему-то было обидно чуть не до слез. А какая-то стерва незнакомая мне, наверное, из чужого племени, «случайно» выбила букет у меня из рук, да еще и наступила.

Я ожгла ее полным злости взглядом, а орчанки из соколиц замерли испуганно. Незнакомка удивленно на них оглянулась, не понимая, в чем дело. Потом небрежно подняла веник с земли и сунула мне в руки:

— Ой, просит, я случайно, — язвительно пропела она.

Я из-под ресниц стрельнула взглядом в соколиц и сладко улыбнулась ей в ответ:

— Пусть Стихия Воздуха благословит тебя и воздаст награду за все твои дела, — в моем голосе не было слышно ни нотки сарказма, но орчанки испуганно зашептались.

После я поспешно и не очень вежливо сунула испорченный веник победителю и поспешила вернуться домой. Молодые орчанки провожали меня испуганными взглядами и шепотками, рассказывая всю подоплеку девицам из других племен. На незнакомку косились с сочувствием, а я с трудом скрывала довольную ухмылку. Сперва ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя.

Время до вечера пролетело незаметно, я в основном бездельничала. По дому все делал Халмир: стирал, готовил на всех людей, обретя постепенно среди нашей компании статус эдакого отца семейства (или скорее мамаши). Лис пытался тренировать своих людей, но перед смертью не надышишься, а тренироваться за день-два до боя смысла особого не имело, разве что выучить пару приемов, ориентированных на борьбу с более крупным противником. Я посматривала за ними от скуки, но понимала, что вряд ли в следующем бою против орков выстоит хотя бы половина.

Вечером улеглась в кровать, но не стала спать, а просто ждала подходящего времени. Когда все в становище стихло, тихонько собралась, оделась неприметно и выскользнула из-за занавески.

— Куда это опять посреди ночи? — ворчливо отозвался Халмир со своего тюфяка.

Вздрогнув, поняла, что он тоже притворялся:

— Бранлису нужен лекарь, — выдохнула я.

— Так сказала бы днем — я бы велел парням сбегать за орчанкой! — возмутился старик.

— Ему нужен человеческий лекарь, — качнула головой я.

— Но...

Объяснять я не стала, но Халмир и так понял, что есть в племени то, о чем он еще не знает.

Будить Бранлиса не пришлось, он и сам собирался добраться до Кирима, правда, не для того, чтобы тот его подлечил, а чтобы узнать о его самочувствии и отнести еды. Как он это собирался сделать, учитывая, что мне всю дорогу пришлось его практически тащить на себе — не представляю. Ох, уж эти мужики.

Добрались мы кое-как, все время останавливаясь по дороге. Там где нормально было дойти неторопливой походкой минут за пятнадцать, мы плелись час, наверное. Может, я и преувеличиваю, но у палатки Кирима я уже вся обливалась потом и проклинала момент, когда решила вести сюда Лиса. Впрочем, верить, что нам будет вести несколько дней подряд, было глупо — завтра ему могло понадобиться выйти на бой. Да и не нужно забывать о нашей договоренности — он мог спасти меня от навязанного брака или чего похуже, мне было выгодно, чтобы он был здоров.

— О, Стихии, Бран, что ж с тобой сотворили-то! — воскликнул Кирим, едва увидев друга.

Осмотрев его в магическом зрении, он долго ругался на то, что перед лечением рану не только не почистили от грязи, но еще и срастили ткани не совсем ровно. В общем, Кирим занялся лечением. Нам повезло, что, хоть он и был магом огня, минимальный курс исцеления ему учителя тоже преподавали на всякий случай. По оговоркам его я поняла, что этого было недостаточно для решения проблемы, а уж когда под его руками кожа Бранлиса разошлась, обнажая плоть, я просто предпочла отвернуться и не смотреть в ту сторону. Впрочем, сидеть, уставившись в стенку палатки, было скучно, поэтому я перенастроила зрение на магическое и покосилось на то, что происходит. Толком было непонятно, но я видела зеленые всполохи магии земли, с помощью которой можно было соединить плоть, голубые — энергии воды, с помощью которой сдерживали по словам Кирима кровопотерю, а где необходима была хирургическая помощь, он применял тонкую, словно лазер, магию огня.

Операция заняла несколько часов, а после Кирим выглядел еще более изнеможденным, чем обычно. Он даже не стал отказываться от еды, которую мы принесли с собой, а после раззевался и едва мог держать глаза открытыми. Велев ему спать, я потащила опять еле держащегося на ногах Бранлиса домой.

За всей этой историей я даже забыла свою обиду на Кирима. Да, я не хотела к нему идти и не пошла бы, если бы не необходимость лечить Лиса. В прошлый раз, когда я призналась, что являюсь сильфидой... нет, он не поднял меня на смех, но... он совершенно не пожелал верить, что где-то в этом мире еще может существовать скрытно цивилизация сильфов. А я ведь видела их собственными глазами! Видела, только объяснить этого не могла толком.

— Тебя, конечно, сделали эльфы похожей на сильфиду, когда одарили крыльями, — едва сдерживал смех Кирим, — но это ведь не то же самое, что быть магическим воплощением Стихии! Подумай сама, Оксана. Сильфиды — это сверхъестественные существа, им молятся в храмах, их образы видят в облаках, о них рассказывают в старых сказках. Это не просто человек с крыльями!

— Но возможно же, что где-то живут такие, как я!.. Ты же не можешь знать, что происходит в целом мире!

Он тяжело вздохнул тогда, как взрослый, которому ребенок пытается доказать, что Дед Мороз существует:

— Конечно, ты права. Но и никаких доказательств того, что сильфы существуют, у нас нет. Более того, даже те, кто считают, что они когда-то существовали, уверены, что они вымерли.

— Вымерли? Как динозавры? — хмыкнула я, но тут поняла, что последнее слово сказала по-русски. Попыталась подобрать аналоги, но не смогла ни на оркском, ни на халифатском. — Я хотела сказать... это... как легенды?

— Да, это только персонажи сказок. Некоторые верят, что так и было когда-то, но по мне это просто фантазии.

— Расскажи мне!

— Говорят, что когда-то магические существа — воплощенные Стихии, элементали — жили среди людей. А потом они что-то не поделили между собой. Ужасные русалки наслали на людей огромные волны, что сметали с лица земли и города, и села, и леса. Мало кто из людей сумел выжить в этой ужасной войне. После ужасной трагедии прежде цветущий край начал опустыниваться, многие источники воды исчезли, а в тех, что оставались, появилась соль. Таково было проклятие русалочьего рода. Они почти уничтожили людей, но и сами надорвали свои силы и исчезли из этого мира.

— А сильфиды? Они тоже участвовали в той войне?

— Честно говоря, у нас в Халифате больше рассказывали о русалках. И страшные сказки в основном о них — о том, как ужасный монстр прикидывается человеком, а потом убивает всех вокруг, утаскивает детей в море и скармливает их акулам. А сильфиды... да и остальные воплощения стихий... они исчезли в то же время.

— Но как?!

Кирим растерянно развел руками, не придавая этому особого значения. Будто — какая разница, это же просто сказки...

— А, вспомнил! — вдруг добавил он. — Да, точно... была одна сказка, которую мне рассказывала няня... надо же, я совсем про нее забыл... в то же время, когда русалки воевали с людьми, сильфиды что-то не поделили с саламандрами. Она рассказывала, что прекрасная сильфида с золотыми волосами и изящными крыльями полюбила покрытого чешуей огненного саламандра. Но родные не приняли их любви и попытались разлучить. Для сильфиды подобрали другого жениха. Но она все продолжала летать на встречи со своим возлюбленным. И однажды жених проследил за ней и полез в драку. Сильф и Саламандр схлестнулись в честном бою, но огненная магия оказалась сильнее, и дух воздуха погиб. За это сильфы потребовали выдать им виновника смерти своего сородича, не веря, что это была честная дуэль. Слово за слово, бой за боем, разразилась война. Стихии были равны по силе, но никто не желал уступать. И однажды саламандры, собрав всю свою мощь, пришли в горы, где жили сильфиды, и прошлись по ним огненным смерчем. Они разбудили дремлющие вулканы, и до сих пор эти горы зовутся Огненными.

Перед моим внутренним взором будто вновь возникла та светлая комната, женщина и ее непоседа-сынишка. Только теперь все вокруг потонуло в ужасном пламени.

— И никто не выжил? — ахнула я.

— Отчего же. Говорят, та, что стала виновницей войны, смогла избежать смерти, предав свой народ. Оказалось, что она была беременна от саламандера. Но огненный ребенок, подрастая, выжег ее своей силой изнутри. Потому что представители разных стихий принципиально несовместимы.

Я ахнула и судорожно зажала рот рукой. Что за ужасы рассказывают их детям няни!

И все равно это все никак не укладывалось в моей голове. Разве могли сильфиды так быть уничтожены? Почему они не улетели? И главное — если саламандры уничтожили другой народ, то куда пропали они сами?! Что я и спросила.

— Не знаю, — пожал плечами Кирим. — Говорят, что они нарушили магическое равновесие стихий, и поэтому выродились. Остались в этом мире только люди, орки, эльфы и темные эльфы. Никаких представителей чистых стихий.

— И все же я сильфида, — упрямо добавила я.

— Конечно-конечно, как пожелаешь, — кивнул Кирим, но с таким видом, как папа соглашается, когда дочка заявляет, что она — принцесса из мультика.

Я надулась тогда и обиделась, но, проследив, сколько сил он вложил, чтобы вылечить Бранлиса, решила что это глупо. Главное, что я сама знаю, что я — сильфида, а остальное на так важно.

А эта история с исчезновением элементалей все же очень странная.

Глава 3

На следующее утро СакрКруш поднял меня совершенно невыспавшуюся после ночного лечения Лиса, и потащил к Арене. Халмир по велению нашего опекуна выдал мне нарядное платье, чтобы я прилично выглядела на церемонии жеребьевки. Удостоверившись в том, что, даже если мой бой будет объявлен первым, будет время сходить переодеться, я не стала сопротивляться.

СакрКруш, ворча, что бабы слишком долго собираются, тащил меня за собой, и я чувствовала себя подлетающим на кочках Пятачком из советского мультика. Впрочем, пришли мы не просто вовремя — заранее. Орки из разных племен вперемешку собрались на Арене. Губы СакрКруша расплылись в радушной улыбке, и он, продолжая тащить меня за руку, ринулся здороваться со всеми знакомыми и друзьями знакомых, представляя всем и каждому меня и между делом рекламируя мои полезные качества, как у домой утвари: что я тихая, покорная, спокойная, обладаю магией. Я запоздало поняла, что это своеобразные мини-смотрины. В основном тут были мужчины разных возрастов — главы семей — в сопровождении смущенно хихикающих будущих невест или оценивающе разглядывающих их женихов.

Во всей этой толпе гигантов я чувствовала себя ребенком, дышащим мужикам в пупок. К тому же, хоть СакрКрушу никто ничего не говорил в лицо, за глаза слышались шепотки: «мелкая, слабая, пигалица, и не разродится...» И вроде я и не хотела стать невестой орка, а все равно слушать было неприятно. Одно дело отказывать, когда тебя поклонники осаждают, а совсем другое, когда тебе никто ничего и не предлагает, и даже наоборот смотрят как на что-то негодное.

Наконец, послышался дробный бой барабанов, и орчье море раздалось в стороны. Шаманы всех племен, выстроившись клином, медленно ступали на Арену. Схватив меня за руку, СакрКруш оттащил меня в сторону, но и с нового места было неплохо все видно. В центре Арены встал мелковатый ростом весь сморщенный от возраста орк в огромной короне из козлиных рогов.

— Что происходит? — не удержавшись, спросила я.

— Это Шаман Горных Козлов, он самый мудрый из всех в этом году.

— Почему? — не поняла я такого уважения к чужому шаману.

— А ты не видишь? — СакрКруш глянул на меня, как на дуру. — Он прожил дольше всех и накопил больше всех знаний!

— А... — я проникшись логикой.

Из толпы вышли двое: орчанка и молодой орк, в руках они держали глиняные чаши. СакрКруш прищурился, разглядывая обоих:

— Это самый сильный и умелый молодой воин племени, МаБукар, и самая красивая из невест.

— А когда шаман Соколов проводит жеребьевку, кто подает ему чаши? Или у нас это не принято? — заинтересовалась я.

— Я и ГладРида, — с усмешкой пояснил СакрКруш. — Тебе эта честь, конечно, не светит, — он насмешливо глянул на меня.

— А ничего, что ГладРида позавчера мне проиграла? — обиделась я.

— Уверен, она легко отыграется. Вчера она уже победила в бою с невестой из Коней. Она лучшая из невест племени.

— Самая большая стерва, — буркнула я себе под нос, но СакрКруш предпочел меня не услышать.

Старый шаман козлов вынимал из чаш камни с нацарапанными на них именами участников и оглашал пары. Причем, в чаше, которую держала орчанка, были мужские имена и наоборот. Услышав имя Бранлиса, я тихо выдохнула, благодаря всех Богов этого и старого миров, что мы успели сходить к Кириму и вылечить его до боя. Правда, ему еще нужно было восстанавливаться, но хоть так.

— Вон он, — когда прозвучало имя противника Лиса, СакрКруш кивнул мне на одного из орков справа, который махал руками и, кажется, принимал поздравления с тем, что сегодня участвует в боях.

— Огромный, — ахнула я, увидев этого монстра. Он был почти вровень с Медведями, хотя на плече у него красовалась татуировка Горных Козлов.

— Предки благоволят Бранлису, раз дали ему шанс повысить свой статус, — кивнул СакрКруш, — это второй по силе боец их племени. Победить его — большая честь.

— А проиграть? — напряглась я.

— Проиграть в первом же бою один на один — это большой удар по репутации, от такого долго придется отмываться, — качнул головой СакрКруш.

И тут я услышала, как дребезжащий старческий голос шамана провозгласил:

— МаБукар из племени Горных Козлов и СакрКруш из племени Соколов!

СакрКруш ухмыльнулся довольно и поднял руку, наслаждаясь всеобщим вниманием:

— Духи Предков благоволят мне. Они никогда не дают шансов показать себя тем, кто слишком слаб по их меркам.

— ОксТарна из племени Соколов и ШахФруна из племени Коней! — провозгласил следующую пару шаман.

Обрадованный СакрКруш схватил меня за руку и поднял ее, лыбясь во все клыки. На другой стороне поля я заметила грудастую девицу с плечами модели фитнес-бикини.

— Тебе повезло, когда их шаман проводил жеребьевку, она выходила, значит она считается сильнейшей в своем племени.

— Кажется, Духи ваших Предков меня ненавидят, — тихо выдохнула я.

Когда шаманы объявили пары и очередность боев, орки остались тусоваться на площади, знакомиться и сплетничать. Я попросила СакрКруша отпустить меня домой под предлогом того, что нужно сообщить Лису о предстоящем бое, да и самой подготовиться. Сперва он еще разок протащил меня по толпе, демонстрируя всем, и только потом разрешил уйти, но сам остался тусоваться. Благодаря каким-то своим внутренним часам и меркам СакрКруш сумел определить, что бой Лиса состоится примерно в районе полудня, а мой — ближе к вечеру. Понятия часов у них не существовало, но по путанным объяснениям я как-то предположила, что это где-то около восемнадцати часов. Конечно, отдельные бои могут быть длиннее, а другие наоборот короче, из-за чего подсчет мог оказаться неточным, но орки как-то понимали и умели распределять время, сокращая или удлиняя перерывы между боями, чтобы соблюдать негласный регламент по времени.

Лис, услышав, что ему предстоит сегодня бой, конечно, безумно «обрадовался», так что ему захотелось вскочить и куда-то бежать тренироваться, но я уложила его обратно в постель, напоила еще кроветворным отваром и велела отсыпаться, ведь к полудню нужно быть полным сил, а мы всю ночь колобродили.

После лечения его бок выглядел куда лучше, вместо воспаленного рубца с будто бы перетянутыми мышцами была гладкая кожа и белый шрам. Жар прошел, да и хвататься каждую минуту за бок он перестал, что радовало. Но вот восстановить кровопотерю было выше сил Кирима, он и так сильно потратил энергию на лечение. И, конечно, взял с нас обещание, что, если кто-то еще пострадает на боях, то немедленно придет к нему в палатку, а не будет ждать осложнений из-за лечения местных коновалов. Мы с Лисом переглянулись и покорно покивали, понимая, однако, что не всегда это возможно.

Я спать не собиралась, только немножко посидеть с Бранлисом, но сама не заметила, как меня сморило.

Проснулись мы оба от диких криков СакрКруша. Я не сразу сообразила, что поводом для скандала послужил именно мой сон на соседней с Лисом лежанке. Кровать была застелена, а я полностью одета, то есть никаких мыслей о непотребствах возникнуть не могло, однако СакрКруша было не остановить:

— Вы позорите мой род! Я хожу, ищу ей жениха, устраиваю ее судьбу, а она здесь в чужой палатке спит!

— Но мы ничего не делали, Оксана только помогала меня лечить... — попытался успокоить его Лис.

— Где свидетели того, что ничего такого не произошло? Где ее старший родственник, который должен присматривать за ее нравственностью? Где этот старик?! Ничего никому доверить нельзя! Опять где-то шляется!

— Он делает всю работу по дому и готовит на всех, в том числе и на тебя. И скоро как раз есть пора, — сказала я, зевая. — Чего крик-то поднимать?

— Ты меня позоришь! — уже чуть потише рыкнул СакрКруш.

— Это ты сам своим ором всех вокруг оповещаешь, что что-то не так, соседей веселишь.

Чуть охолонув, СакрКруш поджал губы. Лицо его все еще оставалось мрачным, но орать он действительно перестал:

— Ты подлая неблагодарная баба. Я о тебе забочусь, жениха тебе подыскиваю...

— Не волнуйся, жениха я сама себе уже нашла. Мы с Бранлисом решили пожениться. Такой вариант тебя устраивает?

СакрКруш удивленно раззявил рот, будто это заявление его шокировало, перевел взгляд на Бранлиса. Тот, хоть и слегка растерянный, все же кивнул, подтверждая мои слова. СакрКруш перевел взгляд обратно на меня, несколько раз открыл-закрыл рот, будто не в силах подобрать слов, но потом все же выдал:

— Он недостоин! Он, может, вообще не обретет статус, чтобы иметь права на жену!

— Он победил главу Медведей в общем поединке! — возмутилась я.

— И тут же заболел! Это проявление слабости!

— Потому что кто-то лечить людей не умеет, — рыкнула я.

— Но он!..

— Какая разница? Я тоже не самая желанная невеста всех племен!

— Ну, это да... — выдохнул СакрКруш устало, добивая мою самооценку.

— Если я мужа не найду совсем, будет хуже, не так ли? — я припомнила старый разговор. — Это позор, что девушка из твоего рода пойдет в чужой шатер простой наложницей. Так что уж лучше за человека, верно?

— Но его статус недостаточен! — почти мученически простонал СакрКруш. Было видно, что ему все это не нравится, но голос разума был сильнее.

— Ничего. Сколько боев он должен выиграть, чтобы иметь право жениться?

— Это слишком сложно объяснить. Важно не только выиграть, важнее против кого сражался. Проиграть сильному противнику не так страшно, как слабаку. Но в начале статус у всех одинаковый, так что это не считается. Вот позже, когда иерархия окончательно установится...

— В общем, Бранлис постарается изо всех сил достичь нужного статуса, правда?

— Ага, — вовремя кивнул он.

— А ты можешь не напрягаться и не искать мне жениха, — закончила я с улыбкой.

СакрКруш набрал воздуха в легкие, будто собираясь возразить, но потом выдохнул и сказал:

— Ладно. Но это будет считаться только предварительным сговором, неофициальным. И вам все равно нельзя быть в одной палатке наедине без присмотра. Нужно соблюдать приличия. И нужно исполнять все традиции.

— Конечно-конечно, — покивала я, притворяясь покорной ланью.

СакрКруш смерил меня мрачным взглядом. Постоял молча. Я продолжала сидеть, ожидая, когда он выйдет, чтобы поговорить еще с Бранлисом, но СакрКруш не торопился. Наконец, он не выдержал:

— Чего сидишь?! Я же сказал, что вам запрещено без присмотра быть в одной палатке!

Хихикнув, я выскочила вон, слыша за спиной тихое ворчание на тему глупых своевольных женщин, которые являются настоящим проклятьем роду.

Но я была довольна. Все же, пусть и предварительно, но сговоренная невеста — это совсем другой статус. СакрКруш перестанет сильно усердствовать, пытаясь подыскать мне жениха, а значит я буду избавлена от насмешек за спиной. Тут главное, чтобы Лис побеждал в боях, ну, и самой не сильно опозориться, чтобы не признали совсем не годной в невесты.

Глава 4

Для человека Лис был довольно высок, выше среднего ростом с длинными руками и ногами. То, что называется астеническое телосложение: высокий, гибкий, быстрый и ловкий. В бою он действительно был похож на лиса, будто тот был его тотемным зверем. Против людей он пользовался всеми своими преимуществами и был едва ли не лучшим воином.

Однако, здоровенный орк из племени Горных Козлов был для него сложным противником. Тот стоял, наклонившись вперед, будто у него действительно были рога, которыми он смог бы забодать Лиса, и легко орудовал здоровенной шипастой булавой.

— Это палица, она утыкана осколками вулканического стекла, — пояснил мне СакрКруш. — очень опасное оружие: осколки крошатся в теле, наталкиваясь на кость и их частицы очень сложно вытащить*. Племя Горных Козлов живет возле гор, они добывают разные камни и продают их как остальным племенам, так и людям.

— Значит, это племя дружелюбно к людям? — спросила я.

— Да. Если мужчины из их племени остаются без жен, то просто покупают себе в человеческих деревнях женщин. Поэтому они такие мелкие и слабые, — пренебрежительно добавил СакрКруш.

«Как нетолерантно», — подумала я, но промолчала.

Козел, слава богам, не отличался ловкостью в движениях. Он был силен, но инертен, легко поддавался злости и с рычанием бросался на противника, который ускользал от его палицы с ловкостью змея. Лису уже удалось оставить на теле орка несколько коротких царапин, но боюсь что этого было недостаточно для победы. Козел должен был быть обездвижен или сдаться. Пока же Лис пытался его просто вымотать, но было заметно, что он устает и сам. Он еще не полностью восстановился от предыдущего ранения.

К СакрКрушу подошли его друзья и начали с азартом обсуждать бой, а я воспользовалась возможностью и тихонько бочком начала отходить. Мне нужно было тихое место, где можно было бы сосредоточиться. Халмир быстро понял мой замысел. Он поправил темный платок на моей голове, скрывая волосы и часть крыльев, а потом схватил меня за руку. Хоть круг арены не был четко разделен на сектора между племенами, так как одно было крупнее, другое меньше, но все же орки интуитивно старались держаться поближе к своим и подальше от остальных племен. Даже невесты, большинству из которых по традиции предстояло сменить племя, не ходили к границам без сопровождения. Так что мы с Халмиром легко смогли найти себе более тихое местечко. Я небрежно бросила на землю коврик, который прихватила с собой на этот случай и уселась на него в позе лотоса, подбирая полы халата. Халмир взволнованно оглядывался по сторонам, но я надеялась. Что меня будет не очень сильно заметно среди высоких степных трав.

Йогой я, как всякий порядочный блогер, занималась — гибкость позволяла делать красивые фотки, хотя сами тренировки всегда казались мне скучными. «Загляни в себя, почувствуй каждую мышцу, как одна напрягается, другая расслабляется, третья растягивается» — говорила мне моя индивидуальная тренерша. Тогда это казалось скучным и занудным, а сейчас я пыталась все же применить полученные знания на практике. Только найти внутри себя не напряженные мышцы, а то состояние, что позволяло мне просчитывать действия в боях и подсказывать Лису, то, с помощью чего мы победили Медведей в первом бою.

Но пока я не ощущала ничего, кроме сосущего голода в желудке. От волнения я не смогла толком перекусить, даже при том, что обед был весьма скудным — не дело наедаться перед боем, лучше поесть после победы. Так сказал Халмир, а Лис его поддержал, но сейчас именно голод мешал мне понять, что же делать. И кочки под задницей неровные, и тканевый коврик — это совсем не то же самое, что специальный для йоги, лежащий на ровном теплом полу, да и одежда мешается, а Халмир раздражает своим сопением над ухом...

Очередной удар огромной палицей, Лис уворачивается, то острые осколки обсидиана, которыми утыкано дерево, вскользь проходятся по его плечу. От рукава рубахи остаются висящие лапшой полоски, моментально напитывающиеся кровью...

— Без помощи Лис потеряет сознание от кровопотери не более чем через полчаса, — собственный холодный и отстраненный голос показался мне чужим. Халмир испуганно вздрогнул, покосившись на меня.

Я смотрела на руку Лиса, как кровь растекается по его рубахе, и в голове у меня будто прокручивались миллионы формул, рассчитывающих варианты: глубина ранения, способность крови к свертыванию, прежняя кровопотеря, активные физические упражнения, отсутствие помощи... судя по тому, как он прижал руку к телу, а также по длине осколков, торчащих из дубины орка, задет не только слой кожи, но и мышцы. Движения Лиса стали более медленными, аккуратными, менее ловкими. Орк из племени Горных Козлов отвечал все такими же резкими и сильными выпадами. Казалось, он должен был быть неуклюжим и медлительным, но на деле умудрялся все время атаковать, не оставляя возможности себя серьезно задеть.

Резкий взмах палицы — а у меня перед глазами движение распадается на радиусы, углы, скорость и силу. Схемы и формулы пролетают так быстро, что я не успеваю их зафиксировать, но главное, что теперь я вижу движения, даже еще не завершенные, будто просчитывая будущее, находя наиболее вероятный вариант:

— Полтора шага влево и ударить по его правой ноге, — вычисляю наиболее выгодный вариант действий.

Лис не просто идет — он делает кувырок и ногой успевает ударить орка под колено. Тот припадает на одну ногу, в то время как Лис вскакивает, морщась от боли. Я почти вижу, что его маневр потревожил раны на руке, но он все же справляется с болью, пытается нанести удар, но орк принимает его на булаву. Осколки обсидиана разлетаются в стороны, раня пальцы и тыльные стороны ладоней Лиса. Секунду они пытаются помериться силами, но орк легко отбрасывает человека назад, вскакивает на ноги.

Лису нужно держаться ближе, чтобы иметь возможность нанести удар, ведь ему не хватает роста, но тот все время атакует сам. Защита у орка слабая, но сила немереная. Он тоже успел пораниться об осколки обсидиана, но даже не морщится — у орков и кожа толще, чем у людей. Он легко крутит тяжелой булавой, и я вижу, как она может врезаться в бок Лису, круша кости и разрывая ткани острыми осколками. От такой раны он нескоро оправится, да и выживет ли.

Нет, в реальности он отскакивает назад, избегая ранения, отмахивается саблей, но и орк не промах — острие успевает лишь срезать одну из фенечек, висящих на его огромном запястье. Лис держится хорошо, но время убегает, как песок сквозь пальцы, вместе с кровью, что пропитывает его рубашку, уходят и его силы. Нужна быстрая и неоспоримая победа.

Очередной замах, но я успеваю зафиксировать постановку ног, как мысок поворачивается, как напрягается запястье... Перед глазами вспыхивают варианты развития событий, сотни и тысячи комбинаций приемов. Так малы шансы, так плохи показатели Лиса, условия боя, сила противника, особенности его оружия... все против нас... но я все же умудряюсь найти тоненькую ниточку, ведущую к победе. Отмахиваюсь от нескольких вариантов, при которых велика вероятность Лису пострадать. Страшно, нет, на это вновь я не пойду, лучше отступить, но... но все же умудряюсь найти подходящий вариант. Только точное исполнение порядка действий, не отходя от плана ни на миллисекунду, позволит Лису выжить и победить. Вероятности так молы, мостик в будущее тонок, словно волосок.

— Удар будет горизонтальный, падай на землю и вправо, чтобы он не успел поменять траекторию, — велю я, — потом прыжок вперед, удар по запястью, чтобы уронил оружие и, пока он не успел сориентироваться, обезвредить. Это единственный вариант, — выдыхаю я.

Лис бросается на землю и перекатывается вправо, в то время как орк в широком замахе ударяет горизонтально. Он меняет траекторию движения, видя реакцию человеку, но инерция не позволяет полностью остановиться, только горизонтальный удар превращается в удар наискосок вниз. Если бы Лис просто упал, то пострадал бы, но он успел откатиться и вскочить.

— Прыжок вперед, удар по запястью, чтобы он выронил палицу, — напоминаю я.

Но Лис неожиданно врезает орку правой рукой по лицу. Бить голой рукой по клыкам — безумие, так можно и пальцы сломать. Козел рычит разъяренным зверем от такой наглости, пытается перехватить булаву удобнее, одновременно ударить локтем...

— По запястью! — не выдержав, я вскакиваю с коврика и уже кричу, пытаясь донести свою мысль.

Лис неуловимым гибким движением подныривает под локоть орка и оказывается за его спиной, бьет его под колени ногой, чтобы пошатнулся, но это не работает. Ему приходится практически напрыгнуть на орка сзади, чтобы, повиснув, прижать острие сабли к горлу. Обескураженный орк пытается крутануться, сбросить его, но лезвие сильнее врезалось в его горло, выпуская тоненькую струйку крови. Я вижу безумную улыбку Лиса, и как он тихонько выдыхает на ухо орку:

— Сдавайся, ты проиграл.

Никто вокруг этого не слышит, но мне ветер заботливо доносит его слова.

Орк еще немного дергается, но затем бросает свою палицу и опускает голову покорно. Шаман Горных Козлов ступает на арену. Напряженный Лис не отпускает своего соперника, пока судья не подходит под тихий ритмичный барабанный бой. В руках у Шамана венок из цветущих степных трав.

— Ты выиграл, человек. Подойди и прими свою награду, не заставляй старика прыгать вокруг вас.

Только теперь Лис, наконец, отпускает орка и сползает с его спины. Кажется, он сам не верит в то, что у него получилось. Его немного пошатывает, но он справляет с собой и подходит ближе. Шаман Козлов так мелок, что даже человек его выше. Бранлису приходится чуть склонить голову, чтобы шаман опустил венок на его голову.

Едва он выпрямляется, как степь наполняется радостными криками и поздравлениями. Я морщусь — меня так не поздравляли с победой. На арену высыпают девушки с цветами, и я запоздало понимаю, что мне тоже нужно. Тем более, что я вроде как его невеста. Я срываю первый попавшийся цветущий кустик и идут через толпу, нагло расталкивая орчанок локтями. Едва увидев, кто тут такой наглый, они отступают, не желая связываться, позволяя мне подойти к Лису. Репутация ведьмы идет впереди меня.

— Поздравляю с победой, — я сую в его руки, уже полные разных трав, еще и свою, а потом нагло обнимаю. Все же он мой фиктивный жених. — Я же сказала бить по запястью, ты не слышал? — шиплю на ухо рассерженно.

— Я слышал, — ухмыляется он нагло.

Мне хочется рычать. Я видела, что его фортель был куда менее безопасным, чем тот вариант, который я продумала. Я понимала, что это не время и не место для скандала, но внутри поднялась черная злость, густо замешанная на страхе за друга и в то же время на раздражении на неблагодарность:

— Может, тебе вообще моя помощь не нужна, может, я зря из кожи вон лезу? — прошипела я ему на ухо, притворяясь, что целую. — Так я не буду больше, если не нужно, — и отхожу, не давая ему возможность ответить скрытно. Вокруг все еще стоят орчанки с букетами, подошли ближе и мужчины, присматриваясь к новому члену племени, который оказывается чего-то стоит, к возможному зятю.

— Я не твоя марионетка, Ксания. Я человек и воин, — неожиданно зло бросает Лис. Видно, что он хочет сказать что-то еще, но, оглянувшись, сдерживается.

А меня эти слова будто бьют наотмашь. Разве я вела себя так, будто он моя марионетка?! Да я о нем же и волновалась! Гад неблагодарный.

Резко отвернувшись, иду вон с арены. СакрКруш пытается мне что-то сказать, но я не слушаю, не желаю слушать.

*Вдохновением для этого вида оружия послужил Макуауитль.

Макуауитль (также макуавитль, макуахутл, макуахуитль) (аст. Mācuahuitl; примерно переводится как ручная палка) — холодное оружие ближнего боя у жителей Мезоамерики, в частности у ацтеков, майя, миштеков, тлашкальтеков и пурепеча. По своей форме макуауитль напоминал плоскую дубинку или короткое весло c несколькими рядами клинков или шипов, сделанных из обсидиана (вулканическое стекло).

Глава 5

Сперва собиралась пойти в свой шатер, но понимаю, что тогда разговоров не избежать: Лис вернется домой, СакрКруш устроит выволочку за неправильное поведение на людях... в смысле, среди орков. Не важно. А мне просто хочется побыть одной. Поэтому я поворачиваю и быстрым шагом направляюсь просто в степь. Подальше, чтобы палатки уменьшились и скрылись за пеленой трав, чтобы представить, что здесь нет никого.

Халмир, конечно, следует за мной, но не тревожит. Без слов поняв мое намерение, останавливается подальше и садится в траву. И я могу притворится, что его там и нет. Мне плевать. Я сбрасываю платок на землю и приподнимаюсь в воздух, раскидываю в сторону руки, всем телом ощущая потоки ветра, ласкающие меня, скользящие по телу и по всей степи. И кажется, что я могу проследить за каждым из ее потоков, будто наощупь исследовать каждую травинку, каждое живое существо. Я чувствую маленького тушканчика, притаившегося в высокой траве, и величественного ястреба, парящего высоко в небе в поисках добычи. Я слышу дыхание Халмира, остановившегося где-то на полпути к лагерю, я буквально ощущаю, как воздух скользит по его легким, расправляя их и наполняя...

Золотистые потоки энергии Воздуха наполняют все вокруг, даря свободу и покой. Свободу от злости, от эмоций. Прошлое в прошлом, что сделано, того не вернуть. Эмоции только мешают, они затмевают холодный яркий и чистый разум. Эмоции нужны другим, когда подумать нет времени, когда мысли слишком медленные. Если же думать быстро, то чувства только мешают, путают, сбивают. Сколько поступков в своей жизни я совершила под влиянием эмоций, и к чему это меня привело? Страх за свою жизнь сделал меня рабыней, хотя, положившись на себя, я могла бы долететь до человеческого поселения самостоятельно, ведь уже знала направление. Надежда на чужую доброту заставила довериться людям. Эмоции заставили меня думать, что я могу завязать дружбу с людьми, раз помогаю им. Нет, только холодный расчет, взаимная выгода — вот на чем нужно строить любые отношения. Я помогаю, пока он мне нужен, а он мне — пока нужна я. Никаких личных эмоций. А вот перед посторонними важно держать лицо.

Я поднимаю голову к солнцу, и кажется, что золотое сияние наполняет все вокруг, включая меня. А что есть «я»? Прошлое, память? Совокупность ошибок и потерь? Глупо. Эмоции, привязанности, чувства? Люди легко предают, в основе всех отношений на самом деле расчет. Так нужна ли эта вежливая маска из эмоций? Тогда что такое «я»?

Чистый разум, абсолютный расчет, сочетание схем, формул и планов...

Перед глазами развернулись дорожки-пути, ведущие в даль будущего. Чего я хочу и что могу? Глаза разбегаются. Я касаюсь одного из путей и вижу... город.

Примитивный город, построенный из рыжих кирпичей здесь, у озера. Большой дом, который не назвать дворцом, но в центральном зале стоит огромный трон, на котором восседает огромный мощный орк. Посетители стоят перед ним, согнувшись в три погибели, но он небрежным движением когтистой руки отсылает их. Лишь тогда я медленно выхожу из-за ширмы, одетая в золотые шелка, унизанная драгоценностями, словно новогодняя елка. И грозный король орков опускается предо мной на одно колено и склоняет голову, прося совета. Хищная ухмылка искажает мое лицо, и я вдруг замечаю, что клыки той, другой меня выдаются среди других зубов, словно у вампира.

Шарахнувшись назад от этого видения, я падаю на землю. Страх и удивление заполняют меня, смывая странное отупение чистого разума. Что это было? Это действительно возможная реальность? Мне показалось, что в этом видении я будто... будто серый кардинал... безумие какое-то! Я даже растерянно скольжу языком по ряду зубов, но не чувствую ничего необычного. Разве что кончики клыков чуть острее, чем были на земле, но это ведь нормально...

На фоне видения обида на Лиса отошла на второй план. Мужчины, неблагодарность в их крови.

Но все же... если бы действительно заглянуть в будущее и найти возможность сбежать от чертовых орков раз и навсегда, найти тот путь, что приведет меня к другим сильфидам! Я пытаюсь прикрыть глаза и вновь увидеть те золотистые дорожки в будущее... но ничего не получается. Пробую несколько раз взлететь или сосредоточиться в позе лотоса, но ощущение, что, чем сильнее я хотела заглянуть в будущее, тем хуже сила откликалась мне.

В конце концов, я махнула рукой и велела себе попробовать позже, а пока медленно побрела обратно к лагерю. В голове образ будущего смешались с событиями настоящего, делая реальность какой-то зыбкой и неоднозначной. Когда я шла к своему шатру по улицам лагеря, мне вдруг привиделись под ногами золотые дорожки-путеводные нити к разным вариантам будущего. Но, едва я попыталась на них сосредоточить взгляд, как они рассыпались дорожной пылью.

— Обед подан в палатке СакрКруша, — направил меня один из членов рода.

Я покорно отправилась в нужную сторону. Есть хотелось нестерпимо. Войдя в нужную палатку, я увидела, что мужчины по обыкновению сидят на полу на коврах.

— Где ты была?! — рыкнул СакрКруш, поднимая голову от тарелки.

Картинка из видения наложилась на реальность, заставляя меня вздрогнуть. Более взрослый, еще более перекаченный, в новой одежде и с татуировками на лице... король орков... СакрКруш...

Видение мелькнуло и исчезло так же быстро, как и появилось.

— Я... мне нужно было подготовиться к будущему бою, — пролепетала я с трудом управляя губами.

— Ладно, садись. Поешь уже, тебе понадобятся силы! — смягчился СакрКруш.

— Да, — едва не добавила «Ваше Величество».

Села на пол по правую руку от опекуна, в то время как Лис сидит по левую. Мне не хотелось сейчас с ним говорить. Да и в голове какая-то каша сейчас, не думаю, что смогу поддержать разговор. А ведь впереди еще бой! Восстановился ли мой резерв в достаточной степени, чтобы использовать магию? А есть ли выбор?

Несмотря на голод, кусок в горло не лез, я кое-как запихнула в себя немного каши с мясом, используя лепешку вместо ложки. Нужно было сосредоточиться и вернуться в состояние «здесь и сейчас», но никак не получалось. Когда все закончили обед, парень справа подал мне руку, чтобы помочь встать.

— Твой бой будет завтра. Ты проиграешь, — выдохнула я прежде, чем сообразила, что творю.

«Выжил бы», — добавила про себя, видя, как по телу лежащего парня растекается алое пятно в районе живота. Он испуганно отшатнулся, а Лис наоборот рванул вперед, схватил меня за плечи, заглянул в лицо. Не знаю, что он там увидел, но за руку утащил меня на улицу.

— Что ты творишь?! — прошипел он злобно, укрывшись за палаткой в кажущемся уединении. — Ты разозлилась, что я тебя не послушал, но зачем из-за этого третировать других? Ты понимаешь, что сбила ему настрой?

— Самосбывающееся пророчество... — заторможено проговорила я, глядя куда-то сквозь Бранлиса. — Услышав о нем, человек будет держать его в голове и тем самым только приведет себя к тому самому исходу...

— Да что с тобой?! — он вновь схватил меня за плечи и легонько встряхнул.

Я сумела сосредоточить взгляд на его глазах, и в них будто блеснула золотистая искорка очередного пути.

— Да что с тобой?! — прорычал Бранлис, схватив меня за плечи. Другой Лис, старше, более усталый и со шрамом через левую щеку.

— Ты свободен, разве не этого ты хотел? — отвечает ему другая «я» с ухмылкой. Та самая, в золотых шелках.

— Я изгнан, а не свободен, — он отпускает меня и отступает на шаг назад.

— Ты можешь вернуться к людям, как и хотел. Позаботиться о сыне Кирима.

— Я хотел не этого, — он сокрушенно качает головой.

— Бойтесь своих желаний, — я неожиданно захохотала истерически, переходя в рыдания. Но смех и слезы оборвались так же резко, как и начался. Она-я небрежно сбросила слезинку с щеки. — Прости. Я еще не закончила свой путь.

— Ты еще не убила в себе остатки человеческого, — покачал головой Лис. — Прошу, идем со мной. Зачем тебе все это?

— Куда? Зачем идти? Все бессмысленно.

— Кирим этого не хотел бы...

— Кирим сжег себя собственной силой, это был его выбор, — отвечает жестко.

От ужаса меня выбрасывает в настоящее.

— Да что с тобой такое?! — Лис вновь удивленно смотрит на меня, но теперь уже немного даже с сочувствием, видя мой ужас. Я ощупываю лицо, и ощущаю влагу на своих щеках — я плачу. Нет, это она плакала там, в видении... или я...

— Кирим может умереть, — с трудом произношу я.

— Мы все можем умереть, но должны стараться выжить. В этом суть жизни — стараться выжить каждый день, — нахмурившись, говорит он.

А я смотрю на него в ужасе и не знаю, что сказать. Сказать ли, что увидела, ведь это может стать самосбывающимся пророчеством. Вдруг я притяну к себе то будущее, которое случайно увидела?

— Ничто не предрешено, — тихо произношу, пытаясь успокоить саму себя. — Ничто не предрешено, это лишь вероятности, лишь возможности. Ничто не предрешено...

Он обхватывает меня руками, прижимает к себе, гладит по голове, как маленькую.

— Конечно, ничто не предрешено, конечно. Люди сами кузнецы своего счастья.

— Нужно только найти нужную дорожку... нужно найти... и суметь пройти по ней.

Большие каменные столбы посреди степи, на которых вырезаны морды всех тотемов племен орков — тех, что мне знакомы, и тех, что уже не существуют.

— Сегодня эта женщина станет женой этого мужчины, Предки свяжут их тела до самой смерти. Он должен будет заботиться о ней и ее детях, а она быть послушной и верной. Пусть Тотемные звери племен благословят их богатым потомством!

Я протягиваю руку, а рядом протягивает мужчина, и наши запястья связывают толстой пеньковой веревкой, приматывая их так плотно, будто боятся, что кто-то из нас сбежит. От этого становится смешно.

— Плоть объединится с плотью, станет единым целым, и из этого единения по благословению Стихий родится новая жизнь. С этого дня вы идете по одной дороге до самого конца мира!

— Ура! — взвыли десятки луженых глоток.

А я смеюсь. Поднимаю взгляд на своего теперь уже мужа...

Лис стоит и смотрит на меня с нежностью. Поднимает свободную руку и аккуратно убирает прядку волос, выбившуюся из косы, мне за ухо, а потом, наклонившись, целует...

Нет. Яркая золотая вспышка.

Кирим стоит и улыбается. Поднимает свободную руку, и на ладони его загорается пламя:

— Я клянусь своим пламенем всегда любить тебя, защищать и согревать. Пока жива моя магия, пока бьется мое сердце, я буду заботиться о тебе.

Я сама подаюсь вперед и, привстав на цыпочки, приникаю к его губам.

Я вздрагиваю в объятьях Лиса и испуганно вырываюсь из них. Смотрю на него растерянно... нет. Никаких странных эмоций в его глазах не видно, только жалость и растерянность.

Что же будет-то?!

Глава 6

— Что происходит? — Лис говорит медленно и смотрит на меня, как на больную. — Ты можешь объяснить?

Пытаюсь взять себя в руки, но не знаю, что сказать. Эта новая способность словно взбесилась и совсем не подчиняется мне, показывает совсем не путь для побега от орков, а какие-то бредовые отрывки. Как может быть свадьба, если в другом видении Кирим умер? Или это разные варианты будущего? Или последовательности событий? Но к какому варианту это относится? Он умер после того, как женился на мне? Или он умер после того, как я вышла за Лиса?

Почему же все так сложно?!

Мне нужна помощь. Смотрю на Лиса оценивающе, потом оглядываюсь по сторонам и, схватив его за руку, оттаскиваю на берег озера, надеясь, что там можно будет найти хоть какое-то уединение. Там сажусь на кочку и, проникновенно глядя ему в глаза, говорю:

— Я вижу будущее.

— Да, я знаю, — усмехается он. — Ты видишь исход боя и знаешь, как поступить лучше. Я благодарен тебе за помощь, но, прости, находясь в процессе боя, иногда удобнее сделать иначе. Да и какая разница — я ведь выиграл!

Я даже растерялась — былая обида уже выпала у меня из головы. В конце концов действительно сделал и сделал. Покалечил бы себя — сам бы и отвечал, это его бой.

— Нет... то есть да... да, раньше я видела только на один шаг вперед. А сегодня я увидела дальше. Далекое будущее, но несвязные обрывки. Я не знаю, как их трактовать и какие наши действия приведут к тому или иному исходу. Я не знаю, как избежать... — я запнулась.

— Кирим умрет, — понял меня Лис без слов. — Но ведь твои предсказания не настолько точны!

— Разные вероятности, разные пути, — я взяла палочку и на вытоптанной земле нарисовала что-то вроде дерева. — Каждый наш шаг — это развилка, будущее не предопределено, — я нарисовала на одной из веточек кружок, а на другой крестик, провела палочкой по пути от «ствола» к удачному исходу. — Но я не знаю, какой выбор куда приведет и где тот самый вариант реальности, — я, разозлившись, сломало палочку и затоптала рисунок.

— Нужно сказать Кириму, — Лис поднялся на ноги, но я схватила его за руку, останавливая.

— Нет, нельзя! Ты же сам сказал — самосбывающееся пророчество. Когда человек знает будущее, он может отреагировать неправильно, решить, что оно предрешено. Один решит, что ему не нужно стараться, что успех у него и так в руках — и потеряет то, что мог бы обрести, а другой решит, что дурное все равно исполнится, и не станет противостоять.

— Но Кирим не такой! — возмутился Лис.

— Он уже идет по дороге смерти, есть-то согласился только когда мы дали ему надежду на побег! — возмутилась я.

Бранлис понурился, а я потерла лоб. Мы медленно пошли дальше по берегу. Был единственный выход, но сейчас невозможный:

— Мне нужно провести один ритуал, но после него я буду магически обессилена. Возможно, можно будет узнать что-то о моих способностях, — Лис глянул на меня с надежной, но я поспешила нахмуриться: — сегодня это делать нельзя, мне еще предстоит бой. Да и потом... я не знаю, когда будет следующий.

— А что за ритуал?

— Не бойся, не жертвоприношение, — хихикнула я, хотя по выражению лица Лиса было понятно, что у него и мыслей таких не было. И я постаралась пояснить: — Я попытаюсь получить видение о прошлом, а не о будущем. Однако сейчас нельзя, я еще не пополнила резерв после прошлого раза. И отвар для восстановления магии нужно будет заранее приготовить, но так часто пить его нельзя.

— После основной серии боев будет праздник, перерыв три дня. Потом еще несколько соревнований: мужчины будут состязаться в охоте, чем-то еще.

— Отлично, — кивнула я, — и как скоро это случится?

— Как распорядятся духи, — Лис развел руками, — никто из тех, кого я спрашивал, не ответил ничего более конкретного.

— Прелестно.

Мы как раз подошли к излучине, где обрывистый берег становился пологим, и его использовали, чтобы приводить животных на водопой. Неожиданно из-за кустов выскочило зеленое чучело и кинулось прямо ко мне. Я ахнула, но оно упало передо мной на колени и, упершись головой в землю, взмолилось:

— Прошу, госпожа ведьма, избавьте меня от своего проклятья!

Лис удивленно приподнял брови.

— Потом поговорим, — тихонько шепнула я ему и сделала знак рукой. Он не стал спорить и покорно отошел в сторону.

Зеленое чудовище оказалось орчанкой, полностью с ног до головы покрытой какой-то тиной. Ощущение, что она ползала по дну пруда и собирала водоросли. Лишь когда орчанка подняла голову, я ее узнала. Одна из лучших подружек ГладРиды. С трудом подавила довольную ухмылку.

Я отвела девушку в степь, и по уже отработанной схеме объяснила, что я-то против нее ничего не имею, но вот Стихия... орчанка на радостях начал мне каяться во всех грехах, начиная с раннего детства. Ну, и, конечно, валить всю вину на ГладРиду. Сама-то она, конечно, ничего такого не хотела, это все ГладРида... ага, конечно. Помню я, как они втроем загнали меня в палатку Кирима, ни одна из них не «стояла тихонько на стреме», все участвовали. Но я сочувственно кивала и притворялась, что верю.

— Стихия милостива, если в сердце искреннее раскаяние и если человек или орк более не собирается повторять своих ошибок, — наконец, сказала я, выпроваживая девицу.

Пока она брела обратно к лагерю, обирая с себя тину, я вновь подумала о самосбывающихся пророчествах и самоубеждении. Действительно странно, что орчанкам настолько сильно не везет. Но, возможно, они сами, боясь проклятья, становятся более неуклюжими, так что и в озеро могут упасть в самой заросшей его части.

Пока разбиралась то с одним, то с другим, мне и самой пришла пора готовиться к бою. Меня досыта накормили заранее, чтобы живот не был полным. Халмир подготовил удобную крепкую одежду и помог заплести тугую косу, которую затем сложил в несколько раз и обвязал несколькими шнурками, чтобы получилось что-то вроде низко висящего пучка-сардельки, чтобы за косу нельзя было схватить. СакрКруш, проникнувшись ситуацией, провел что-то вроде ритуала благословения предками рода, но суть его заключалась в убеждении тебя в том, что на тебя все смотрят, все надеяться и ты не должна подвести. Не знаю, в кого это должно было вселить уверенность и смелость, по мне такой ритуал только добавлял психологического давления. Впрочем, мне лично было плевать на предков СакрКруша, так что я осталась спокойна.

Когда мы шли к Арене, Лису было разрешено идти рядом и «демонстрировать привязанность, но скромно» — просто взять меня за руку. Это должно было стать намеком на возможную помолвку, тем более, что после утреннего боя статус Лиса сильно приблизился к необходимому минимуму для разрешения на женитьбу. Сперва я отнеслась к этому скептически, что такого в хождении за ручку, но по взглядам встречных орков поняла, что действительно это значимо. Наверное, ситуацию меняло присутствие СакрКруша — одно дело ходить вместе просто так, а совсем другое при опекуне, при нем это фактически заявление о намерениях. К тому же, благодаря изменившемуся статусу мне не пришлось терпеть насмешливые и оценивающие взгляды, СакрКруш не потащил меня знакомиться с потенциальными женихами. Тем, кто подходил уже к нам, он представлял коротко: «это ОксТарна, моя подопечная. И БранЛис, член моего рода». Кажется, мне придется смириться с коверканьем имени. Орки смотрели на наши руки и понимающе хмыкали. Если раньше меня обсуждали, то теперь скорее не замечали, только хвалили Лиса за смелость и силу на Арене.

Только одна орчанка в сопровождении невысокой и довольно хрупкой по местным меркам дочери спросила:

— А вы не считаете, БранЛис, что можете быть достойны лучшего? — она взглядом указала на свою дочуру.

Я просто офигела от такой наглости.

— Я лишь надеюсь, что буду достойным самого лучшего, что есть на свете, — ответил Лис и с обожанием во взгляде притянул мою руку к губам и поцеловал воздух подле моих пальцев.

Орчанка скривилась и поспешила свалить, а я сперва растерялась и подумала, что видение в руку, но, едва мы избавились от назойливой мадам, как Лис стал обычным:

— Вот ведь стерва, — пробормотал он себе под нос.

И тогда я подумала, что, быть может и в той сцене свадьбы, которую я увидела, он просто играл на публику, и это была наша фиктивная церемония, о которой мы договорились? Черт его знает.

ШахФруна из племени Коней выглядела не как носорожица, а скорее как жирафиха. В их племени было принято у женщин носить на шее кольца, постепенно ее удлиняя. Я видела такое на земле у некоторых диких племен. Впрочем, орчанки не доводили эту традицию совсем уж непропорциональных масштабов, вероятно, была подключена и магия, поэтому девушка спокойно наклонялась, вертела головой и не выглядела, словно несет на голове сосуд, который разобьется от любого неаккуратного движения. Она была высока ростом по сравнению с людьми, но не толста и не громоздка, хотя и хрупкой ее я бы не назвала. Обладала фигурой по типу «яблоко»: большая грудь, пышные бедра, отсутствие талии, но при этом довольно худые руки и ноги. В целом орчанка выглядела странновато, но в ней чувствовалась сила. Не мощь носорога, который будет переть на тебя, пытаясь затоптать, как у ГладРиды, а скорее выдержка и сила дикого мустанга, который, если подойти поближе, с удовольствием разобьет тебе голову копытом.

Как ни странно, она показалась мне даже более опасной противницей, чем ГладРида. В обведенных синей краской глазах светился ум. Она не кричала, не насмешничала, она оценивала меня и готовилась напасть.

Я тоже не торопилась, и мы медленно пошли по кругу друг напротив друга, изучая и выжидая, оценивая. Кто первый нападет? Кто совершит ошибку, а кто победит? Я пыталась призвать к своей силе и оценить происходящее аналитически, но желтые линии вспыхивали вокруг ШахФруны и тут же исчезали, не позволяя ее просчитать, как и всегда во время моих боев. Кажется, только когда я наблюдала за чужими боями со стороны, мне хватало сосредоточенности для этого. Но с другой стороны, прежде мне вообще не удавалось призвать даже минимальные искры предвидения во время боя. Наверное, эту способность можно развить.

И тут она сделала едва заметное движение, буквально поворот кисти, но я заметила, и вдруг почувствовала, как мои лодыжки что-то обхватило, не позволяя сдвинуться с места. Опустила взгляд вниз — травы, растущие на арене, опутали мои ноги. А следом в воздух поднялись три камня и ринулись ко мне снарядами.

А ведь говорили, что у женщин-орчанок практически не бывает магии!

Глава 7

Я рванулась в сторону, но травы держали крепко, поэтому я упала на четвереньки и попыталась разорвать их ногтями. Но прямо под моим взглядом новые и новые растения обхватывали мои лодыжки. Судорожно взмахнула рукой, пытаясь отбросить потоком воздуха летящие на меня камни, но мне едва ли удалось отклонить их траекторию, ведь это были не просто брошенные камни, они меняли направление движения по воли мага. Чертыхнувшись, я когтями резко разорвала травы и откатилась в сторону, но один из камней все равно ударил мне по плечу., оставив синяк. В ответ отмахнулась воздушным потоком, и тут же ощутила, как еще камень ударился в меня сбоку — маги не ограничены так, как те, кто просто кидают камни руками, снаряд может прилететь откуда угодно.

Травы вновь попытались схватить меня, на этот раз оплетая и правое запястье, поэтому пришлось быстро разорвать их и рвануть в воздух подальше от опасной земли. Несколько особенно длинных побегов попытались меня ухватить, но я вывернулась. Вновь ударила по противнице потоком воздуха, но она лишь отвернулась спиной, чтобы пыль не попала в глаза. Ветер был недостаточно силен, чтобы сбивать с ног взрослую орчанку. Нужно было что-то мощнее. Вызвать смерч и надеяться на удачу? Я еще не восстановила магию до конца, чтобы так выплескиваться. Даже если сегодня удастся победить (а скорее меня саму же и сметет, так как я легче), если следующий бой окажется слишком скорым, я проиграю.

Все это пролетало в моей голове, пока я металась над ареной, пытаясь увернуться от снарядов орчанки. Это было куда тяжелее, чем во время сражения с ГладРидой, ведь здесь любой камень мог остаться в воздухе, развернуться и ударить вновь. Правда, через некоторое время я поняла, что противница способна управлять не более чем тремя снарядами одновременно. Магию пришлось сосредоточить на защите — сильный порыв воздуха способен был отбить камень, отклонить его от траектории и при удаче выбить за границу арены. Не знаю, почему, но ШахФруна не пыталась возвратить утерянные снаряды, то ли это был запрет по правилам, о котором я не знала, то ли ее сила была ограничена в пространстве. По возможности я старалась отбить камни так, чтобы они попали в обратно в нее же, но такое удалось всего пару раз.

Чем больше времени проходило, тем отчетливее я понимала, что проигрываю. Моя тактика не помогала, только откладывала проигрыш. ШахФруна, пользуясь магией, явно не выдыхалась так, как я, летая над ее головой. Ее резерв был больше или использовала она его более экономно.

Я вспомнила уроки Кирима, которых, очевидно, было слишком мало. Как он пояснял, что тщательно выверенные магические схемы, созданные из энергетических нитей, помогают расходовать силу экономнее и точнее. Только вот заклинания эти нужно было выучить и отработать навык их воссоздания, повторяя одно и то же тысячи раз, чтобы создавать их быстро, почти моментально, а иначе непослушные энергетические жгуты будут вырываться, менять форму, едва попытаешься выложить следующий кусочек схемы. Да и учили всегда от простого к сложному, он показывал только схемы воздушных потоков, а не мощные заклинания смерча или чего-то подобного. Да и те, что он показывал, я толком не помнила.

Черт-черт-черт...

Очередной камень ударил в крыло, и я чуть не рухнула на землю с высоты третьего этажа, наверное. Если не перелом, то вывих мне точно был бы обеспечен. Нет, это не метод.

Решившись, я сменила тактику и сама опустилась на землю, причем, уселась в позе лотоса. ШахФруна выронила один из камней, но травы подо мной поспешили оплести мои ноги, чтобы я не встала. Я не стала обращать на них внимания, вместо этого создав вокруг что-то вроде воздушного щита — закрученный поток воздуха, который сбивал и отбрасывал чужие снаряды. В воздухе мне держать такую защиту было сложно, а тут она будто обрела стабильность и постоянную траекторию движения.

«Я в домике», — пролетело в голове, только вот «домик» этот весьма уязвим для растений. Впрочем, я поняла, что орчанке не так уж хорошо и удавалось управлять травами, как мне показалось в первый момент. Это явно требовало больше сил и напряжения, чем с камнями. Растения не поднимались выше моего пояса, не стремились меня придушить, к чему я уже готовилась, они вообще не могли с силой сжать свою жертву, только оплетали и задерживали. Да и росли не молниеносно, их можно было разорвать.

ШахФруна тоже поняла, что растения бесполезны, поэтому прекратила вкачивать в них силу и попыталась пробить мою защиту с помощью камней. Я же постаралась отрешиться от бомбардировки и в целом от происходящего. Выровняла дыхание. Постепенно успокоилось сердцебиение, хотя, когда очередной снаряд врезался в мой ветряной щит, все еще вздрагивала, сжималась, ожидая боли, но щит справлялся, и камень улетал в сторону. Но концентрацию это все равно сбивало.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Ощутить, как воздух медленно проникает в легкие, заполняет их и расправляет, как выходит из моего тела и распространяется вокруг. Все дальше и дальше. Увидеть золотые всполохи в щите, а также за его пределами. Довериться своей силе, отринуть страх боли. Тонкие полупрозрачные потоки желтого света пронизывают все вокруг, сам воздух, и можно увидеть направление каждого его потока, каждого порыва. И как завихряется поток вокруг всех живых существ. Незаметно для других, но очевидно для мага воздуха, который сфокусируется достаточно. И можно увидеть, как с руганью выдохнула ШахФруна, ощутить как от усталости на ее лбу выступила влага, которая тоже испаряется при взаимодействии с сухим степным воздухом. Вот орчанка успокаивает себя и втягивает воздух через сжатые в трубочку губы...

Я сжала пальцы в кулак.

ШахФруна дернулась, теряя концентрацию, распахнула испуганно глаза. Камни, что она держала в воздухе, упали на землю, а травы, сжимающие мои ноги начали желтеть и истлевать. Я убрала с себя щит и поднялась на ноги. Она задергалась, обхватывая руками свою удлиненную в металлических кольцах шею.

Воздух.

Какой дурой я была, что не понимала, как много сил в нем таится на самом деле.

Жестокая ухмылка раздвинула мои губы. Воздушные потоки ластятся ко мне, будто преданные псы. Я подхожу ближе и заглядываю в ее полные паники глаза.

Воздух — самая распространенная стихия мира, наверное. Он есть везде, он гибок и подвижен, без него невозможна жизнь. А если просто отнять у воздуха его подвижность? Если заставить его замереть, не двигаясь, не позволяя ни проникнуть ему в легкие человека, ни покинуть их. Будто превратить газ в камень.

— Сдавайся, — предлагаю спокойно.

Она открывает рот, но не может проронить ни звука. Она не может выдохнуть, воздух не проходит ни в ее тело, ни обратно. В ее глазах уже осознание — понимание близости собственной смерти, и она с трудом кивает.

И тут я ощущаю это. Там... есть что-то... моя магия, воплощенная в воздушных потоках, скользит по ее телу, и я чувствую: мое, мне нужно! Подчиняясь моему желанию, нечто срывается с одной из подвесок на ее шее, и влетает в мою ладонь.

Опускаю взгляд и вижу крошечный желтый камушек в оправе из веревочек, золотую искорку энергии Воздуха, запертую в нем.

— О, нет, — выдыхаю я, осознавая.

Слышу, как рядом хрипло вдыхает ШахФруна, закашливается и всхлипывает. Но мне это уже неважно. Глаза заволакивает золотым сиянием, а тело падает назад без поддержки сознания. Удара о землю я уже не ощущаю.

Светлая комната, заполненная детьми, сидящими за партами. Что-то вроде занятия в школе.

— Воздух — самая важная из всех четырех стихий, — важно вещает преподаватель, расхаживая перед группкой сильфов и сильфид лет десяти. — Воздух есть везде в этом мире. Другие элементали его могут недооценивать и считать яростную силу Огня мощнее, — мужчина берет зажженную свечу и роняет ее в плошку с какой-то жидкостью. Ярко вспыхивает пламя — наверное, там было что-то вроде масла. Дети испуганно ахают, несколько из них, что сидят за передними партами, даже вскакивают и отбегают назад. — Но на деле Воздух куда сильнее огня. — Сильф делает движение, и вокруг пламени появляется воздушный поток, образующий что-то вроде прозрачной крышки. Пламя медленно умирает, оставшись без кислорода.

Дети успокаиваются, рассаживаются по местам, удивленно переговариваются. Один из них поднимает руку и с разрешения преподавателя задает свой вопрос:

— А как же стихии Воды и Земли?

— Небо безгранично, и их силы не способны задеть нас, — отмахивается учитель. — Впрочем, если они пойдут на конфликт, у нас есть свои методы борьбы. Как бы ни кичились создания Земли, но все звери и растения, что подчиняются им, нуждаются также и в воздухе. Понимая это, они осознают нашу власть и являются нашими союзниками.

— А водники? — робко спросила девочка с золотыми крылышками, настолько большими, что они больше походили на крылья мотылька, а не на стрекозьи.

— С русалами нам нечего делить, — отмахнулся учитель. — Впрочем, замечу, что и в воде есть растворенный воздух, именно им дышат рыбы и русалки. Однажды один мой преподаватель в академии Воздушных наук проводил эксперимент и смог выделить тот самый воздух из воды. Выяснилось, что вода, лишенная воздуха, становится ядовитой для всех обитателей. Конечно, это был всего лишь небольшой аквариум, но уверен, что при необходимости мы сможем уничтожить жизнь во всем Океане. — Маленькие сильфы удивленно ахнули от такой перспективы, а меня передернуло. — Итак, дети, каков ответ на вопрос, какая Стихия самая сильная на свете?

— Воздух! — дружно прокричали сильфы.

Почему-то подумалось, что, вероятно, представители всех стихий учат своих детей одному и тому же — что именно их стихия самая лучшая и сильная, а значит и представители этой стихии лучше других просто по праву рождения.

Выдохнув, я распахнула глаза и увидела над собой бескрайнее степное небо, легкие полупрозрачные облачка зависли только где-то на горизонте. С трудом приподнялась на локтях, чтобы увидеть, как шаман надевает венок победительницы на голову ШахФруне:

— Нет, я сдалась! — попыталась возразить девушка.

— ОксТарна не сумела совладать со своей силой и потеряла сознание, а значит проиграла, — качнул головой он.

«Нет, это из-за камня!» — хотелось возразить мне, но язык будто прилип к небу. Я была совершенно обессилена, хоть камень и был крошечным, а видение мимолетным. Аккуратно взяв амулет за шнурки и стараясь не прикасаться к камню, я с большим трудом перевернулась на четвереньки, а потом встала на ноги.

— Я знал, что мне не следовало доверять силе простой человечки, — досадливо выдохнул рядом СакрКруш, не глядя на меня.

Я промолчала. Бранлис обхватил меня за талию, поддерживая:

— Как ты? — спросил заботливо.

— В следующем бою я выиграю, — ответила спокойно.

— Если Предки подарят тебе еще один шанс, — буркнул мрачно СакрКруш. — Идите домой.

Глава 8

Когда на следующий день мое имя не вытащили по жребию, я вздохнула облегченно. Мимолетное видение не выкачало меня до донышка, но ощущения были средней паршивости. Поэтому я отсыпалась, сытно ела, а, когда была возможность, занималась чем-то вроде медитаций. Не знаю, правильно ли это так называть, но мне казалось, что так я лучше восстанавливаюсь.

Я уходила в поле подальше от лагеря, лучше на вершину небольшого холма, чтобы вокруг свободно гулял ветер. Садилась там в позе лотоса или просто как удобно и просто наблюдала за окружающим пространством, пока не начинала ощущать силу Воздуха вокруг, а потом и видеть его потоки.

Энергия моя восстанавливалась медленно и будто нехотя, но восстанавливалась. В целом все было нормально, но и на второй день я выдохнула с облегчением, когда камешек с моим именем не выпал в жеребьевке. Только СакрКруш все время мрачнел.

В эти дни прошли бои многих из наших людей, немногие умудрились дать достойный отпор оркам, и тем более победить. Очередной бой Лиса даже не заставил меня занервничать, подсказывать не пришлось — против него встал совсем молодой орчонок-подросток, сильный, но слишком порывистый, ему не хватало выдержки и мастерства. Лис, который полностью восстановился после ранения, спокойно его обезвредил, укрепляя свой статус.

Начала я нервничать только день на третий. Как-то вдруг у меня открылись глаза и уши, и, прикинув так и эдак, послушать шепотки, я поняла, что скоро грядет праздник, скоро уже закончатся бои. Я стояла у арены, где в очередной раз Шаман Коней проводил ритуал жеребьёвки. Моя бывшая противница ШахФруна вместе с незнакомым мне орком подавала Шаману миску с камнями...

Я даже не поняла, что ритуал закончен, так и замерла, судорожно глядя на их шамана. Но орки уже расходились, а мое имя так и не прозвучало. Опять. Сколько времени у меня осталось? Я не знала, но чувствовала — слишком мало. СакрКруш тронул меня за плечо, намекая, что пора идти. Лис взял за руку, но я покосилась на его ладонь как на издевку. Зачем играть на публику потенциальную пару, если я не стану невестой, если мой статус останется... боги, об этом даже думать было неприятно.

— СакрКруш, дорогой, — голос Шамана Соколов, хриплый и басовитый, будто в его необъятном животе находится жестяное ведро, — ты подумал о моем предложении?

Мой опекун шагает вперед, будто загораживая нас с Лисом и другими людьми от Шамана. Тот будто этого и не замечает, хлопает его по-дружески по плечу. Странная манера, раньше он говорил с СакрКрушем свысока, с чего такая перемена?

— Прости скудость моего разума, светлый Шаман, — орк кланяется, выворачиваясь из-под руки Шамана.

— Ну, как же, — улыбка на миг сменяется мрачным оскалом, но Шаман быстро возвращает ее на место, — мы же договаривались, что, если твоя подопечная не справится с проверками, то ты отдаешь ее мне в наложницы. Вижу, как тебе в тягость эта обуза, люди не достойны встать вровень с орками, они слишком слабы. Не нужно ждать окончания праздника, уже послезавтра ты сможешь избавиться от нее.

— Почему послезавтра? — ахнула я, не выдержав. Лис дернул меня за рукав, намекая, что баба не должна влезать в мужской разговор. СакрКруш даже не обернулся, но я по его напрягшемуся затылку видела его злость.

Шаман, впрочем, решил меня не игнорировать:

— Вчера ночью мы с другими шаманами испрашивали у Предков, когда следует провести праздник. Иерархия уже практически выстроена, так что, хоть это и секрет, вам я могу сказать — скорее всего, празднование начнется послезавтра. Не нужно тебе, СакрКруш, ждать окончания всех ритуалов, ты сможешь избавиться от обузы раньше. Я с удовольствием приму ее в своем шатре и попробую на крепость ее крылья, — он прошелся взглядом по моему телу снизу вверх и задержал взгляд на крыльях, торчащих из-за спины. Меня передернуло от ощущения гадливости, меня будто в грязь окунули.

СакрКруш молчал несколько мгновений, а потом, наверное, сдержав какие-то эмоции, хрипло произнес:

— Ни одна орчанка не ушла еще из шатра нашего рода в чужой шатер без ритуала свадьбы.

— Так она и не орчанка, — хмыкнул Шаман, — лишь обуза, которую тебе навязал Вождь. Ее переход станет залогом дружбы между нами, — он вновь положил руку на плечо СакрКруша, а голос понизил до хриплого шепота. — Я знаю, как важно для тебя возвысить свой род, тебе понадобятся такие друзья, как я.

— Благодарю, я подумаю, — отрывисто кивнул тот, а у меня сердце оборвалось от того, как они меня тут торгуют, будто племенную кобылу. — Но, если кто-то более знатный захочет принять ее в свой шатер или если удача изменит свой путь, я не смогу ничего сделать.

— Ох, кто ее захочет? Вождь что ли? — хохотнул небрежно Шаман, но я заметила злобный взгляд, который он мимолетно бросил в сторону Вождя. — Не беспокойся об этом.

— Рад, что мы поняли друг друга, — отрывисто кивнул СакрКруш и пошел дальше.

Бран хотел увести меня следом, но меня внутри всю распирало от злости, и я притормозила:

— У меня еще есть завтрашний день. Один бой, и я обрету статус невесты, — упрямо заявила я.

Шаман смерил меня взглядом и рассмеялся:

— Я провожу завтрашний ритуал жеребьевки. Поверь, твое имя я не вытащу. Смирись и научись послушанию сама, пока мне не пришлось начать тебя учить, — он красноречиво щелкнул костяшками пальцев. — Женщина должна молчать и слушаться. Впрочем, ты — человечка, такие как ты, и так долго не живут.

Я задохнулась от возмущения, воздушные вихри всколыхнулись вокруг, но Шаман смотрел на меня с насмешкой, а Лис поспешил утащить меня прочь.

«Помоги мне!» — хотелось крикнуть мне, я покосилась на Бранлиса... но поняла, что он ничем мне не поможет. Перевела взгляд на затылок СакрКруша... нет, я для него лишь обуза. Кирим? Спрятаться в его шатре и надеяться, что он защитит? Сдохнуть вдвоем от голода — единственное, что он может мне предложить.

Поэтому я промолчала. Внутри будто что-то заледенело и в то же время дикому страху на смену пришла уверенность. Нужно что-то сделать. Нужно справиться самой. Нужно... нужно чтобы завтра этот урод вытащил камень с моим именем.

Мы пошли домой, а СакрКруш куда-то утопал. Его не было до вечера, за ужином он был мрачен и молчал. И только после, когда я хотела уйти в свою палатку, схватил меня за запястье:

— У нас есть времени до конца празднования. Я не отдам тебя Шаману сразу, но ты должна доказать племени, что можешь быть полезна как-то иначе. Или доказать, что достойна быть невестой как-то иначе.

— Как? — понадеялась я на подсказку.

— Не знаю, — он вцепился пальцами в свои жесткие черные в прозелень волосы. — Не знаю. Сделать что-то неординарное, показать благословение духов, сделать что-то, чтобы тебя вернули в соревнования после исключения. Я не знаю, что для этого нужно, есть лишь легенды: убить саблезубого тигра голыми руками один на один, например. Или изобрести лекарство от неизлечимой болезни. Так происходило в легендах...

— Девушки делали такое во время праздника? — удивилась я.

— Нет... если у девушки есть родители, они могут оставить ее в своем шатре, даже если она признана недостойной, на статусе служанки, старой девы. Иногда им удавалось все же сделать что-то и вернуть себе возможность соревноваться.

— И ты можешь меня оставить?! — ахнула я.

— Я не твой отец. Если ты останешься, то просто будешь считаться моей наложницей. Но, если орк с более высоким статусом претендует на наложницу, он имеет право ее забрать, отдав взамен компенсацию, это ведь не жена.

— Ты мне ничем не поможешь, — поняла я.

— Я не отдам тебя до конца празднования, но это все, что я могу, — качнул головой СакрКруш и ушел в свою палатку.

А я поняла, что не козел он. Несмотря ни на что, зашоренный, иначе воспитанный, с дебильными правилами в башке, но не урод моральный. Просто... тупой, как палка без наконечника, не в его разуме придумывать обходные пути для правил. Таков закон — значит так и должно быть. Все, что мог, сделал. Нет ответа, на все воля Предков.

Ну, уж нет, я так не играю!

— Вскипяти мне воды, — велела я Халмиру, — мне нужно приготовить зелье.

Старик проникся моментом и серьезно кивнул, в кой-то веке не возражая.

Я хотела провести ритуал сразу, как все подготовлю и дам инструкцию, что делать со мной обессиленной, но, прежде чем я развязала веревочки на мешочке, в котором лежали камни, в палатку ворвался Лис. Халмир зашел следом, и я поняла, что его покорность была лишь притворством. Противный старикашка понял, что я ему не буду ничего объяснять, а, не надеясь на мой разум, призвал на помощь моего фиктивного женишка.

— Что ты собираешься делать? — он моментально сориентировался и вырвал мешочек из моих рук. Козлина!

— То, что требуется.

— Ты же сама говорила, что этот ритуал обессилит тебя. А если завтра твое имя все же выпадет в жеребьевке?

— Не выпадет, если я этого не сделаю. Шаман не позволит дать мне и шанса на бой! Ты же слышал его!

— Но это же жеребьевка вслепую...

— Ты потрясающе наивен! — фыркнула я. — Это камни, они разной формы, на них начертаны орчьи руны. Нужно просто отметить тот, что хочешь, и отложить его в сторону. Уверена, ГладРида будет подавать ему чаши с камнями, а потому только поможет провести этот финт.

— И чем тебе поможет ритуал?

— Не знаю. Мне нужно понять как раз, что можно тут сделать!

— Ты себя только добьешь этим!

— Добьют меня с удовольствием другие, — хмыкнула я. — А я как раз хочу еще хоть немного побарахтаться.

— Тогда... ладно, тогда сделаем это, но ночью.

— Почему?

— Мы пойдем к Кириму, он поможет, он же маг.

— Это другая магия! — попыталась возразить я. — Он такой не знает.

Кажется, Лис, как человек не имеющий магии, слишком превозносил своего приятеля, который ее имел.

— Но он хотя бы сможет помочь, если тебе станет плохо. Прошу, мне так будет спокойнее!

Я хотела возразить, набрала воздуха в грудь... но вместо этого медленно выдохнула. Ну, если мне действительно поплохеет, если я потеряю сознание, Кирим мне определенно сможет лучше помочь, чем Халмир или Лис.

— Ладно, — сдалась я.

Глава 9

— Крылья неба, — удивленно выдохнул Кирим, когда я аккуратно высыпала камни на подстеленную тряпочку в его палатке.

— Не трогай! — ахнул Лис, когда маг потянулся к ним, но тот не обратил внимания, спокойно взял колье из больших осколков, которое досталось мне от главы отряда Медведей. — Что, ничего? — удивился Лис.

— Это магические камни? Что о них известно? — спросила я, с завистью глядя, как маг спокойно к ним прикасается.

— Когда-то считалось, что магические. Из них делали амулеты для магов Воздуха, но потом ученые доказали, что они совершенно бесполезны. Просто красивые стекляшки, — впрочем, обратно на землю он положил их довольно аккуратно.

— Как это? — возмутился Лис.

— Они точно работают, вы это сейчас увидите, — буркнула я. — Что еще о них известно? Об их связи с сильфами?

Кирим пожал плечами:

— Разве что только...

— Что?

— Говорят, раньше встречались так называемые Одержимые звери. Это животные, имеющие магические способности. Еще несколько сот лет назад они появлялись. Акулы, наделенные разумом и способные перевернуть лодку с помощью волны. Птицы, создающие ураганы. Львы, от взгляда которых окружающие растения и травы хватают их будущую жертву, чтобы она не сбежала. Говорят, когда таких зверей убивали, в их желудках находили магические камни. Всего их четыре вида: Кровь Моря — Вода, Крылья Неба — Воздух, Каменные Цветы — Земля, Свет Солнца — Огонь.

— Четыре вида камней для четырех элементалей, все логично, — покивала я. — Интересно, что дают своим хозяевам остальные...

— Человеческим магам они ничего не дают, я ведь сказал.

— А я уже говорила, что не человек, — хмыкнула я и прикрыла глаза, выдохнула, настраиваясь на вопрос и коснулась того камня, который мне показался наиболее привлекательным.

— Оксана! — еще успела я услышать возмущенный вскрик, падая на пол и надеясь, что в этот раз меня есть кому поддержать и уложить.

Я оказалась в горах на огромной высоте на небольшой каменной площадке. Казалось, будто у очередной из гор просто кто-то срезал вершину гигантским ножом. Место это было открыто всем ветрам, едва заметно трепетали крылья пятерых молодых сильфов, помогая удержаться, чтобы ветром не снесло с небольшого пятачка гористой породы. Перед ними важно и независимо вышагивал мужчина лет тридцати пяти, казалось, совсем не замечая ни холода, ни ветра, даже его одежда не развивалась — наверное, благодаря каким-то магическим щитам.

— Итак, пробуем еще раз, попытайтесь сбросить меня со скалы. Кто попытается? Ну же, смелее! — усмехнулся ядовито преподаватель.

Один из молодых сильфов мрачно глянул на учителя исподлобья и шагнул вперед.

— Похвальная смелость. Ну же, покажите, на что вы способны, — учитель показательно развел руки в стороны.

Подросток весь напрягся, и я увидела, как энергия полыхнула вокруг него, закрутилась жгутами, а потом в учителя полетел поток ветра. Тот небрежно взмахнул рукой, и поток рассеялся.

— Нет-нет-нет, встань на свое место, — отмахнулся тот. — Помните, вас не зря отправили на практику. У вас есть способности, но вы совершенно не умеете их использовать эффективно. Что главное для сильфа?

— Сила, — буркнул кто-то из них.

— Нет конечно! — учитель даже рассмеялся. — Главное — умение ее применять. Магические схемы на что вам даны?

— Они нужны только слабакам, — буркнул другой парень, и у меня появилось подозрение, что это какие-то трудные подростки, с таким недоверием они относились к преподавателю.

— Тогда попытайтесь достать меня. Хоть кто-нибудь? Нет? Может, нападете все вместе?

Последнее предложение все же воодушевило парней. Каждый из них поднапрягся и, они вразнобой выпустили несколько потоков воздуха, кто слабее, кто сильнее, кто несколько коротких толчков... учитель легко отбил их все, даже не напрягшись, а потом послал в ответ порыв такой силы, что парням пришлось сильно постараться, чтобы не слететь с вниз.

— Магия Воздуха не терпит эмоциональности. Вы пытаетесь активировать ее с помощью силы воли и злости, а это совершенно неверно. Большая часть вашей силы просто расплескивается и рассеивается. Мы — не водники, чтобы полагаться на эмоции, наша Стихия окружает нас со всех сторон, она безгранична и невесома, она легко растворяет силу. Камень можно швырнуть, и он полетит по инерции и принесет врагу вред, а воздухом нужно управлять четко и уверенно, иначе он улизнет из-под вашей власти.

Далее он принялся показывать схемы магии воздуха, рисуя их прямо перед собой магическими нитями, при этом держа их одновременно. В основе все они имели треугольную форму, в которую были вписаны другие линии. Он объяснил, как углы и формы влияют на результат, что, чтобы поток был прямой, нужно чтобы треугольник был равнобедренным, а вот для кругового требуется сделать одну из его сторон длиннее. Сложнее всего обстояло дело со смерчем — нужно было верно рассчитать его диаметр, а также идеально простроить схему, чтобы он затем не вышел из-под контроля и чтобы он питал сам себя, не истощая мага...

Я никогда не любила алгебру и геометрию, но тут у меня будто формулы сами собой всплывали перед глазами, даже те, что он не рассказывал. С трудом впихнутые в мою голову в школе знания накладывались на то, что я слышала сейчас, и расцвечивалось пониманием. Я видела, как учитель начинает рисовать схему, и понимала, как ее нужно продолжить, каких элементов не хватает по аналогии с остальными. Все было настолько четко и логично, что казалось очевидным и не имеющим другой трактовки. Как я могла не видеть этого раньше, когда мне Кирим показывал схемы? Хотя они были похожи, но немного отличались, будто кроме нужных и правильных линий в них таились еще какие-то ненужные мне элементы. Об этом следовало подумать позже.

— Холодный рассудок — главное для мага Воздуха, — закончил свой урок учитель спустя довольно продолжительное время и, хоть я и хотела продолжать смотреть дальше, поняла, что проваливаюсь обратно в реальность.

Я открыла глаза, но передо мной все еще плясали золотые всполохи магии воздуха.

— Как ты? — надо мной склонился какой-то посеревший Кирим.

— Я должна быть на жеребьевке завтра, обязательно. Даже если меня придется тащить волоком, — только и смогла произнести я и потеряла сознание.

О том, как Кирим почувствовал мое магическое истощение, и ему пришлось как-то подпитывать меня своей энергией, мне рассказал Лис уже на следующий день, пока Халмир собирал меня на ритуал жеребьевки. Парень обзывал меня идиоткой, которая едва не довела до смерти не только себя, но и его друга, а уж тот факт, что я все еще собиралась на жеребьевку, хотя едва держалась на ногах, казался ему безумием, о чем он и выговаривал мне все время пути, практически таща меня на себе поддерживая за талию.

Я молчала, берегла силы и старательно дышала. В магическом зрении я видела, что моя левая рука после соприкосновения с камнями была будто бы обожжена, золотистые энергетические «звездочки» в ней скукожились и обуглились, да и в целом я чувствовала себя очень паршиво. Очень хотелось на все плюнуть, решить, что все как-нибудь потом решится, когда я отдохну, восстановлюсь и высплюсь... да только ничего подобного быть не могло. СакрКруш, конечно, описал мне варианты, но я в них совершенно не верила. Слишком мала вероятность, что мне удастся за столь короткий срок устроить что-то глобальное и впечатляющее. Это не девчонок убедить, что ты их прокляла, здесь нужно что-то более внушительное, да еще и чтобы сам Шаман не смог противиться... нет, вероятнее выиграть в лотерею. А значит нельзя упускать последний шанс, необходимо, чтобы сегодня Шаман вытащил мое имя.

Поход до арены настолько утомил меня, что перед глазами начали плясать черные мушки, но я велела Лису найти для меня укромное местечко и посадить на землю. СакрКруш на нас забил, так что мы ушли в сторону и пристроились на пустом местечке между зонами разных племен.

— Как ты? — закончив, наконец, ворчать, спросил Лис.

— Не сейчас, — отмахнулась я, — мне нужно сосредоточиться.

Я была благодарна ему за то, что, хоть и ворча, он выполнял мои просьбы, но сейчас нужно было сосредоточиться. Я прикрыла глаза и вспомнила вчерашний урок. Самое важное для мага Воздуха — отрешиться от эмоций, от всего, что тебе мешает, оставить лишь чистый свободный разум. Взрослые маги способны сделать это и так, ну а для молодых существуют специальные техники. Я подняла правую не пораненную руку и вызвала золотистую магическую нить. Она была тонка, буквально с волос толщиной, потому что я была слишком обессилена, но и этого должно было хватить. Я нарисовала ею первый треугольник. А потом вокруг него еще три, соприкасающихся с первым сторонами. Между ними еще, и дальше, целая сеть из треугольников, золотистой защитой окутывающая все мое тело, а точнее — мою ауру, энергетическое тело, о котором рассказывал учитель.

Шаман уже вышел на арену в сопровождении двоих молодых орков: ГладРида уже вернула свой статус самой сильной орчанки племени, а вторым был какой-то незнакомый мне парень, а не СакрКруш. Кажется, мы с людьми подпортили его статус, сам-то он в боях не проигрывал. Как ни странно, по этому поводу я не почувствовала практически ничего, даже легкого чувства вины. Я продолжила рисовать ячейки сети, стараясь не потерять концентрацию. Правая рука уже устала и болела от постоянного нахождения на весу, на меня косились некоторые орки и перешептывались, я выглядела безумицей, которая рисует в воздухе. Но мне было все равно. Наконец, создав из сетки что-то вроде цилиндра вокруг себя, я выдохнула и, приложив к ней ладонь, активировала магическую вязь.

Ярко вспыхнули треугольные ячейки, а потом защита резко сжалась... до боли впилась сетка в мое тело, мне стало на миг нечем дышать... а потом ячейки прошли меня насквозь, и я смогла спокойно вдохнуть. Открыла глаза, проморгалась. Ритуал жеребьевки уже в самом разгаре, но я перестала хоть что-либо чувствовать по этому поводу. На меня косятся орки и перешептываются, а мне все равно. Взволнованно и с сочувствием смотрит на меня Лис... это полезно, но и только.

— Сколько камней он уже вытащил? — спрашиваю и не узнаю свой голос, настолько он холодный и безэмоциональный.

— Четыре пары, — выдохнул Лис.

«Еще одна-две пары женщин, и он перейдет к мужчинам,» — спокойно анализирую предыдущий опыт. Шаман в шапке, украшенной распростершей крылья птицей в очередной раз склоняется над чашей с камнями, а я... а мне не видно. Слишком далеко, слишком низко.

Магии совсем в обрез.

Но какая разница, если не удастся подтасовать результаты, мне она и не понадобится больше сегодня.

* Эти существа встречаются в истории про Русалку по тому же миру: https://author.today/reader/212180/1863740

Глава 10

На последних крохах сил активирую заклятье левитации, потому что крылья меня бы сейчас не выдержали — физически я истощена, так как маг, теряющий энергию, начинает брать силы из физического тела, лишь бы его магическая искра окончательно не погибла. Заклинание левитации легко ложится на землю подо мной, магические линии тонкие, но ровные и четкие, чтобы не позволить потерять ни капли лишней энергии. Лис только ахает удивленно, когда я поднимаюсь в воздух так, чтобы заглянуть в чашу с камнями.

Четыре камня, четыре шанса, не более. Здоровенная рука Шамана копается среди простой речной гальки с начертанными на них рунами. Вот пальцы-сардельки сжимаются на одном из них, сперва поднимает камень над головой, демонстрируя окружающим, а лишь затем опускает и зачитывает знаки-руны.

Я тем временем внимательно смотрю в чашу с камнями. Зрение у меня острее человеческого, но камни развернуты разными сторонами ко мне, я не могу так просто найти среди них свое имя, хоть и узнала вчера руны, которыми оно записано: круг с точкой внутри и полосками-рожками, а рядом две молнии-зигзага, так сказал Лис. Но нет, искать камень, значит верить в честность Шамана, а я не верю.

Уже вновь здоровенная рука погружается в чашу с камнями, копается в ней, перемешивая. Глаза его вроде бы прикрыты, почти в трансе. ГладРида стоит рядом в почтенном молчании, склонив голову, только глаза мстительно поблескивают из-под коротких ресниц. Замечаю, как Шаман открыл глаза и, прежде чем сделать выбор, небрежно отодвинул в сторону... серый камень, такой же, как и другие, но отмеченный сбоку красной краской! Отодвинул его, а схватил другой и поднял над головой. Провозгласил имя.

Красная метка на вроде бы одинаковых серых камнях вряд ли могла быть по правилам, да и оба подающих блюда ее видят — и ГладРида и другой, незнакомый орк. Видят как мухлюет их Шаман, но ничего не делают. Может, для того СакрКруша и отстранили от этой почетной обязанности, он мог рассказать.

Остаются последние шансы, последняя пара. Когда Шаман в очередной раз суёт руку в чашу, я создаю маленькое заклинание, выстраиваю его из золотистых нитей своей магии и отправляю к нему поближе. Потом, подумав, не жалею магии на еще одно. Надеюсь на удачу, но, кажется, арена не защищена от внешних магических воздействий, по крайней мере, во время ритуала. Мои маленькие энергетические схемы легко подлетают к нужному месту... Шаман опять небрежно отодвигает отмеченный краской камень, на котором я уже могу разглядеть руны своего имени, потом поднимает взгляд на небо, притворяясь, что в трансе... и я активирую магическую печать, направленным потоком воздуха подталкиваю нужную гальку ближе к его пальцам... нет, он сжимает другой камень и поднимает его над головой. Провозглашает чужое имя.

Я так холодна, что не чувствую даже досады. Один последний шанс, но страха нет, нет ничего, кроме желания достичь цели.

— Что здесь происходит? — доносится снизу зычный голос СакрКруша, но я его игнорирую, это не имеет значения, ведь он не может мне помешать — не дотянется.

Жаль, что у меня нет способности управлять камнями, только воздухом. Еще одна попытка. Когда он откидывает отмеченную гальку в сторону, я активирую одно из заклятий, не позволяя ей отлететь далеко. Переворачиваю окрашенной стороной вниз, чтобы подмена была незаметна. Потом, пока Шаман притворяется, что погружается в медитацию, стараюсь подвинуть камень в центр, еще немного, вот здесь, прямо под его руку... он вновь кидает взгляд на камни, прежде чем сделать выбор и... хватает лежащий совсем рядом, но не мой! Поднимает его над головой!

Вся энергия во мне будто вытягивается в одну тонко звенящую струну, грозящую порваться. Это невозможно! Я не могу проиграть! Я просто не могу!

Я должна его остановить!

Словно в замедленной съемке вижу, как он открывает рот, опускает руку, чтобы найти на камне имя участницы боя... золотистая искра вдруг привлекает мое внимание. Я вижу ее и вдруг понимаю, что могу управлять. Живое создание, но одновременно воплощение стихии Воздуха... всего лишь насекомое... В жесте отчаянья тянусь к нему, и... резкое движение... Шаман закашливается, когда здоровенный шмель неожиданно влетает ему прямо в рот, а потом и в горло. Он роняет камень из рук и едва не опрокидывает чашу с остальными. ГладРида, держащая ее, отскакивает в сторону, а вот второй орк пытается постучать Шамана по спине.

Воспользовавшись замешательством, я воздушными потоками выпинываю свой камень на землю рядом с уроненным, а вот чужой старательно откатываю в сторону, подальше, в траву.

Когда Шаман наконец восстанавливает дыхание, любезный орк поднимает с земли уроненный камень с именем последней участницы боев и читает вслух прежде, чем отдать Шаману.

— ОксТарна, — провозглашает молодой орк.

Едва слышно ахает ГладРида, кровью наливаются глаза Шамана. Но сделать он ничего не может — слишком много орков вокруг, в том числе и других шаманов. Он бросает на меня полный ненависти взгляд. Да, было бы странно, если бы он не заметил меня, парящую в нескольких метрах над землей подле арены. Облегченно выдыхаю и опускаюсь к земле. Уже в полуметре над землей не удерживаю заклинание и чуть не падаю, судорожно взмахиваю крыльями, но Лис вовремя подхватывает меня за талию и сажает на землю. Я обессиленно приваливаюсь к его плечу.

— Что произошло? — удивленно выдыхает СакрКруш, — что ты сделала?! — в его голосе слышится подозрение.

— Я попросила о благословении Стихию Воздуха, и она смилостивилась, — усмехаюсь я, отмечая, что еще несколько орков обратили на нас внимание и слушают, что я скажу. Сил совсем не остается, и я поворачиваюсь к Лису, понизив голос, прошу: — Не будите меня до боя, — потом соображаю, — разве что только на обед. Лучше крепкий бульон, чтобы на жевание силы тратить не пришлось.

Сказав это, немедленно проваливаюсь в сон. Слишком много сил израсходовала, а нужно еще выдержать бой неизвестно с кем.

Толком не просыпаюсь, даже когда меня кормят бульоном, до отхожего места меня Лис тащит на руках, только внутри специального шатра без крыши на минутку остаюсь в одиночестве, хотя он и внутри собирался быть мне «поддержкой и опорой». Вернувшись в свой шатер, вновь засыпаю.

Будят меня только к вечеру, когда приходит время моего боя, но к арене иду почти с видом сомнамбулы полу-прикрыв глаза. СакрКруш мрачен, а Лис всю дорогу бормочет, что у меня ничего не выйдет в таком состоянии. Я его не слушаю, хотя его упадническое настроение меня немного раздражает.

— Ты должна победить, ты сможешь, не зря ведь Предки дали тебе этот шанс, — провозглашает СакрКруш, когда мы останавливаемся перед ареной. — Не подведи.

Почему-то сейчас его слова на фоне причитаний Лиса выглядят не давлением, а верой в мои силы. Что ж, у меня действительно нет никакого выбора, я просто обязана победить.

Медленно бреду в сторону центра поляны, толком не приглядываясь к тому, кто будет моей соперницей. В этот раз я не пытаюсь сохранять расстояние между нами, слишком слаба, у меня будет только одна попытка, чтобы одержать верх, я не могу позволить себе промах.

Только подойдя совсем близко, разглядела свою соперницу — здоровенную девицу из Псов, довольно низкорослую для орчанки, но в ширину победившую даже ГладРиду. У нее на клыках намотаны разноцветные нитки: красные, зеленые, белые, черные, создавая кольца рисунка. В голове мелькает, что это же ужасный рассадник бактерий. Или она их все время стирает, а потом заново наматывает?

Даже зависаю от этих мыслей, а здоровенная бабища не теряет времени даром. Она шагает вперед и хватает меня за грудки.

«Это она зря», — мелькает в голове.

Заклятье неподвижного воздуха, состоящее из вложенных один в другой треугольников и еще нескольких линий и завитков, уже пляшет на кончиках моих пальцев. Вообще-то это просто щит от ветра, но только если не накладывать его на живых существ. Ее рост невелик, но то, что она чуть пригнулась, помогает. Я лишь поднимаю руку и касаюсь ее горла, и она начинает задыхаться. Дергаясь в конвульсиях, отталкивает меня с большой силой, а мне много и не надо — я падаю на спину, удар вышибает из меня воздух. Почти теряю сознание.

Нельзя.

Просто нельзя. Сдохнуть, но нужно победить.

Я на одной силе воли поднимаюсь на четвереньки и подползаю к ней ближе. Она уже стоит на коленях, судорожно держась за горло.

— Сдаешься? — только и выдыхаю я.

Орчанка судорожно кивает несколько раз подряд, в ее глазах светится суеверный ужас.

Движение пальцев — развеиваю заклятье, она судорожно втягивает воздух и закашливается. Дышит хрипло и судорожно, будто в этом только и есть смысл ее жизни. А затем опускается передо мной ниже, лбом касается земли и более не поднимается.

Я слышу шум вокруг — орки не поняли, в чем дело, почему одна из них сдалась. Особенно волнуется ее племя. Но мне уже все равно. Я победила. Медленно поднимаюсь на ноги.

Шаман медлит, дает время ситуации измениться. Но у него не остается выбора, остальные шаманы смотрят на него, вождь с усмешкой спрашивает, почему он застыл, кто-то из женщин подает венок победительницы.

— Не знаю, как ты сделала это, — шипит он, подходя ближе. Держит в руках венок, но не спешит опустить его мне на голову.

— Это моя магия, — говорю спокойно с улыбкой.

— СакрКруш поплатится за то, что обманул мое доверие.

— Он ничего не делал. Разве магия Арены позволила бы ему вмешаться в бой? — деланно удивляюсь я.

— Он подтасовал все так, чтобы твое имя выпало в жеребьевке, — выплевывает Шаман.

Я смотрю на него удивленно — мне бы это и в голову не пришло, но действительно ведь орки в основном имеют магию земли, а значит способны управлять камнями, а вот я — воздушника. И СакрКруш стоял подле меня в тот момент...

— Разве возможно подделать результаты жеребьевки? — спокойно выдерживаю его взгляд. — Ведь руку светлейшего Шамана направляют сами Предки, такова была ИХ воля. Они дали мне шанс, и я сумела его оправдать.

Возразить ему нечего. Орки уже высыпали на арену, молодые парни готовы поприветствовать победительницу букетами полевых цветов. И Шаману приходится-таки опустить венок мне на голову.

Степь взрывается радостными криками. Откуда-то появляются Лис и СакрКруш.

— Это была самая быстрая победа на боях, ты молодец! — опекун быстро обнимает меня, хлопает по плечам, как парня.

— Ты сделала это! — Лис сует мне в руки букет и вроде бы приобнимает, а на самом деле поддерживает, чтобы я не рухнула.

Приходится улыбаться и кивать окружающими, брать их веники, пока Лис проталкивает меня к выходу с арены. Напоследок ловлю на себе злобный взгляд Шамана.

— Теперь в твоем роду завидная невеста, СакрКруш, — с ухмылкой бросает Вождь, стоящий подле него молодой парень тоже сует мне цветы.

Сил нет совсем, только завалиться спать дня на три, но Халмир успевает еще напоить меня жирным козьим молоком, переодеть в сухую одежду и устроить на лежанке со всеми удобствами, а я даже не заметила, что вспотела, будто мешки таскала, хотя прошла-то всего ничего туда-сюда.

Ночью у меня начинается жар. Мне холодно, бьет озноб, но по словам Халмира я горячее кипятка. Он обтирает меня холодной водой и укутывает в одеяло. Когда я всплываю из забытья, диктую ему названия тех трав, которые сбивают жар. Но путаю язык и, наверное, говорю на оркском, потому что он не понимает, как бы я ни старалась. Только когда чувствую нужный вкус на языке, понимаю, что мне удалось.

Я молодец. Я справилась. Во всем справилась.

Выдыхаю с облегчением и спокойно засыпаю.

Глава 11

Когда я проснулась, луч света, бьющий из отверстия для дыма костра, уже пересек шатер, из чего стало понятно, что время уже послеобеденное. Я аккуратно села на лежанке, и мне на грудь упала влажная тряпка, прежде лежавшая на лбу.

— Как ты? — мое шевеление заметил Халмир.

Я прислушалась к себе и с удивлением отметила, что чувствую себя вполне сносно. По крайней мере, сидя меня не шатало, жар прошел, и единственное, чувствовался зверский аппетит:

— Нормально. А долго я спала?

— Второй день пошел, хорошо, что праздник начался. Бои закончились. Теперь все мужчины, которые доказали свой статус женихов, отправились на охоту. Можешь отдыхать. Сказали, что они вернуться через несколько дней, тогда состоится большой пир.

— А мой статус? Я получила статус невесты? — напряженно спросила я.

— Да, тут все в порядке. СакрКруш получил какой-то дар от племени за воспитание хорошей невесты на церемонии вчера.

Я хмыкнула. Воспитатель, тоже мне.

Но зато теперь можно хотя бы немного расслабиться. Я бухнулась обратно на свою лежанку, пока Халмир сооружал мне обед. Только поев, я все же рискнула перевести зрение на магическое, и с большим удивлением отметила, что состояние левой руки улучшилось — обугленные прежде золотистые звездочки, что наполняют мое энергетическое тело, хоть и не восстановились полностью, но выглядели почти нормальными, хоть и меньше остальных по размеру. Удивительно быстро я восстанавливалась в этот раз по сравнению с прошлым, особенно учитывая, что я слишком быстро вновь использовала восстанавливающее зелье. А ведь его эффективность должна была упасть. Странно.

После обеда почувствовала себя еще лучше. Спать не хотелось, поэтому, я решила прогуляться опять в поле и помедитировать. Ветер гонял волны по разнотравью весенней степи, будто по морю. Там и тут виднелись белые, желтые и синие пятна цветов. Я легко перешла на магическое зрение и сосредоточилась на скользящих передо мною энергетических потоках, что пронизывают весь воздух. Постепенно я ощутила себя странно, будто и сама я растворяюсь в этих потоках, вдыхая и выдыхая воздух, становлюсь его частью. Я не заметила, как медленно приподнялась над землей, паря будто в невесомости...

— Госпожа ОксТарна, — только взволнованный голос орчанки заставил меня вздрогнуть и прийти в себя. Я едва не упала на землю, но вовремя вспомнила о крыльях и смогла не опозориться.

— Ты что-то хотела? — изобразила на лице самую любезную из своих блогерских улыбок, с которой на съемках встречала фанатов.

Орчанку я не узнала, но это могло ничего не значить, она могла быть одной из «проклятых», так что я решила не спешить с выводами. На вид с девушкой все было в порядке: ни синяков, ни грязной рваной одежды.

— Да, я... — она позеленела до оттенка бутылочного стекла, смутившись. — Я даже не знаю, как сказать...

— Не волнуйся, просто расскажи мне все, и я постараюсь тебе помочь, — уверила я и погладила ее по предплечью.

О своих словах я пожалела минут через десять. Прежде смущавшаяся девица, такая же «невеста», как и я сама, вдруг вывалила на меня кучу разных сведений: и про свои проблемы со строгими родителями, которые заставляют работать, когда надо женихов выбирать. И про то, что ей нравится один молодой орк, а на нее заглядывается другой. А вот если откровенно, то хотелось бы ей замуж за третьего. А вот четвертый вообще-то пугает, очень уж он вспыльчивый, характер, говорят, дурной, вдруг жену поколачивать будет. А есть еще пятый, хоть внешне так себе, но зато состоятельный по местным меркам — у его семьи большое овечье стадо, а он наследник. Но сам слабый и какой-то неказистый, едва справился на боях. А вот еще другой... А еще в других племенах... и она слышала...

У меня аж глаза на лоб полезли от обилия вариантов.

— И что, они все к тебе посватались? — удивилась я, прерывая бесконечный, кажется, список женихов.

— Что?! Нет, что ты! — возмутилась она. — Сватов еще никто не посылал. Я на будущее... кто ж знает... а вот еще в племени Волков я слышала...

— От меня-то ты чего хочешь? — прервала я рассуждения девушки.

— Помолись своим духам... в смысле этой, как ее... Стихии! Пусть мне удачу принесет. Я ведь действительно ничего плохого не делала тебе и в драке не участвовала. А Стихия твоя явно работает — и проклятье наслать может, и удачу тебе на боях принесла. Мне тоже надо!

Вот отлично-то! Теперь еще и в исполнительницы желаний меня записали! Нет уж, мне такой должности не нать.

— Стихия за просто так ничего не дает, — изобразив высокомерное выражение на лице, важно заявила я.

— Так я готова! У меня барашек есть, могу его в жертву...

— Стихии Воздуха не нужны какие-то жертвенный бараны, — фыркнула я.

— А что ж тогда... а, птицу надо?! Воздух ведь, значит птицами управляет... так я велю младшему брату — он голубя поймает или воробья... двух, двух воробьев! — тут же принялась торговаться орчанка.

— Неужто ты считаешь, что Стихии будет в радость смерть ее созданий, ее детей?! — деланно ужаснулась я.

— А что же тогда надо?! — она возмущенно всплеснула руками.

Хороший вопрос!

Ответа у меня не было, поэтому я соорудила на лице возвышенно-задумчивое выражение, прикрыла глаза и чуть приподнялась над землей на крыльях.

— Каждый человек... или орк — сам кузнец своего счастья. Стихия лишь может помочь указать верную дорогу. Если ч... орк сможет пройти по ней, то сможет получить то, чего желает. Только вот часто разумные ошибаются в своих желаниях.

— Чаво? — тупо переспросила орчанка.

— Просит девица замуж выйти за любимого, а он оказывается пропойца и колотит ее каждый день. Только вот желание-то ее исполнено, — пояснила я.

— Такого мне не надо! — возмутилась орчанка.

— Пути-дороги перед тобой разные, — я медленно облетела ее по кругу, а она наблюдала за мной, будто завороженная. — В разные стороны они ведут. Да только время выбора еще не пришло, нечего решать, — я заглянула ей в глаза. — Выбирать мужа тебе еще рано, сперва нужно, чтобы кто-то к тебе посватался. Как посватается, тогда будет выбор, но до того думать об этом нет смысла. Ждать нужно.

— Да как так-то?! Нужно здесь и сейчас делать что-то! Вдруг момент упущу? Вдруг чего-нибудь не узнаю? Вдруг не удастся нужному парню на глаза показаться во всей красоте? — она схватила меня за руки. — Ты укажи, где судьба моя, а после я, так и быть, сама постараюсь. Только чтоб он молодой красивый был, сильный да богатый. Чтоб меня любил и не бил никогда. А еще...

— У меня стол заказов что ли тут?! — возмутилась я, вырывая руки из ее лапищ. — Много вас тут невест — на немногих богатых молодых да красивых! Думаешь, ты одна такая умная?

— А ты больше никому не помогай! — уперла руки в боки девица.

— Тебя спросить забыли! — разговор начал меня утомлять, выкрутиться никак не получалось. Я вдохнула-выдохнула, попыталась расслабиться и успокоиться.

— Ну, помоги, я же первая пришла! Я первая самого лучшего жениха застолбила, так и знай!

Захотелось зарычать. Я почувствовала себя золотой рыбкой, у которой требуют быть на посылках. Вот ведь вумная какая!

— С такой наглостью тебе никакого жениха не видать, — рыкнула я, — самый завалящий, и тот не посватается.

Девушка отшатнулась и побелела, губы ее затряслись, а из глаз полились слезы размером с вишню. Я ощутила себя последней тварью. Она заныла что-то невнятное, но жалобное, перемежая всхлипы шмыганьем носа и утираясь прямо рукавом платья.

— Ладно, не реви, — буркнула мрачно. — Пошутила я, это не предсказание и не проклятье.

Она громко высморкалась в лист растения, похожего на лопух, и отбросила его в сторону, глядя на меня с надеждой. Я почувствовала, что меня обдурили, но отступать было поздно.

Тяжело выдохнула и поняла, что без магии не обойтись. Нет у меня для нее ответов, а выкрутиться не получается. Я проанализировала свой внутренний резерв — вроде, все не так уж плохо, капелька энергии лишней у меня найдется. Прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Что там ждет эту тетеху в будущем? Как узнать? Попыталась настроиться на нее, но ничего не выходило. О других я видела прежде только короткие видения на шаг вперед в бою, здесь это никак не поможет. Что же делать? Разве что...

— Подожди, я попробую провести ритуал. Быть может Стихия явит свою волю, — соврала я и принялась рисовать золотистую сеть из треугольников. Быть может, очистив свой разум от эмоций, я смогу получить доступ к сверхспособностям сильфид и дать ей хоть какой-то ответ. В этот раз сеть рисовалась куда легче и быстрее, учитель в моем видении говорил, что хорошо отработанное заклятье можно вызывать моментально. Активированная сеть выбила из меня воздух, сжав на секунду грудную клетку, а потом я открыла глаза и посмотрела на орчанку совершенно хладнокровно и оценивающе. По местным меркам не такая уж и красавица — не имеет тех больших форм, что у ГладРиды, не такая статная, явно более бедная — платье из более простой ткани. Черты лица симпатичные, но ума не хватает, наверняка не только со мной так себя ведет: много болтает, неуважительна. Неисполнительна, раз с родителями конфликт. Совсем не завидная невеста. — Выбор — это привилегия, которой у тебя может и не оказаться. Если сватов отправит к тебе только один жених, за него и придется идти.

— Но хоть один-то отправит? — всхлипнула она с надеждой.

Я вновь окинула ее оценивающим взглядом.

— Один. Или несколько. От тебя зависит.

— Что же делать?!

— Важно то, как ты сама ведешь себя.

— А что я-то?!

— А что ты сейчас можешь делать? Что должна делать? — я предчувствовала ответ на этот вопрос.

Она задумалась:

— Мать велела подготовить яму для копчения мяса, ведь скоро братья принесут свою добычу. И еще проверить запасы и насобирать недостающих трав для готовки... и еще...

— А ты чем занимаешься? На парней гадаешь, которые тебе еще ничего не предложили. Кто-нибудь из них тебе какие-то знаки внимания оказывал?

— Ну, цветы дарили после победы...

— Цветы всем дарят, это ничего не значит. Кто-нибудь серьезно к отцу к твоему ходил, разговаривал, предварительную помолвку заключили?

— Нет...

— Чьи-то родители, может, что-то твоим говорили или тебя о чем-то спрашивали?

— Нет...

— Значит и думать о том, кто тебе ничего не предлагал, смысла нет.

— Но как же! Как же не думать-то, когда думается?!

— Работать надо. Не твое время выбирать сейчас, а их очередь. Подумай: сейчас женихи и их семьи к невестам приглядываются. И что они видят, на тебя глядя? Как мать на тебя ругается за то, что ты ленишься и ничего из нужного не делаешь? Как ты на парней бегаешь смотреть, вместо того, чтобы задания выполнять. Подумай, что о тебе женихи подумают, зная об этом?

— Что? — она обидчиво поджала губы.

— Что ты дурочка легкомысленная, ни на что в семейной жизни не годная, — констатировала я холодно. — К той невесте, что себя хорошо показывает, женихи в очередь выстроятся, она будет из них лучшего выбирать — чтоб и побогаче, и покрасивее, и с характером мягким. А тем, кто целыми днями только сплетничает да за парнями подглядывает, придут те, кому первая откажет. Понятно тебе?

— Но как же так?! Что же делать?!

Глава 12

— Что же делать?! — проныла орчанка, а я перевела этот вопрос для себя как «что же делать, если хочется получить результат, а работать на него не хочется?».

— Я же тебе сказала уже: делай что мать говорит, слушайся родителей во всем. Помни, не только для них стараешься — слухи по становищу расходятся. Старайся все что нужно делать, да еще немного больше. Другим оркам помогай, ежели видишь, что требуется — пусть о тебе говорят, что ты добра. Улыбайся всем, даже тем, кто ниже тебя, будь со всеми вежлива и приветлива. Ты ведь не знаешь, кто и что про тебя расскажет и кому. Старайся создавать хорошее впечатление

— Но как же? Если я работать буду, платье ведь измажу, прическа испортится... а если меня в таком виде жених встретит? Я же со стыду сгорю!

— А ты знай, что главное — свою работу сделала, а значит молодец. И улыбнись такому жениху. Ведь когда замуж выйдешь, он тебя всякую увидит: и в запачканном платье, и растрепанную, любую. Но главное, что ты в любом виде ему улыбнешься, будешь добра и приветлива.

— Мудрено как-то говоришь, — пробурчала себе под нос орчанка.

— А ты хочешь, чтобы врала я тебе? Чтобы утешала и предсказывала, что выйдешь замуж за юного и прекрасного сына вождя, оденет он тебя в шелка, и не придется в его шатре тебе ничего делать, потому что у него есть слуги?

— Да! — обрадовалась орчанка, не понявшая намека.

Мне захотелось ответь ей в рифму, но на оркском это не сработало бы. Пришлось разжевывать:

— А нужна ли ты сыну вождя, ты подумала? Не первая красавица, не лучшая в боях, не из самого сильного рода, не из самого богатого. Отчего он должен тебя выбрать, если перед ним все возможности, лучшие орчанки из всех племен? — я говорила, и видела, что не срабатывает.

Ей не хочется посмотреть на себя взглядом со стороны и признать реальность такой, какая она есть, а хочется обмануть себя и приукрасить. И я могла бы ей дать эту возможность, уверить в том, что все будет, как она того захочет. Заставить платить за эту иллюзию снова и снова, удерживая ее внимание на несбыточной цели. С циничным расчетом я осознала, что могла бы выпотрошить ее до основания, разорить ее семью и свести девицу с ума, сделать ее членом секты, во главе которой встану я сама.

Это так просто — вдруг поняла я. Нужно только видеть человеческие (или орчьи) слабости, и давить на них. Дать иллюзию всесилия, достижимости, вовремя окунать в чувство вины, уверяя, что цель не достигается только из-за того, что человек что-то недоделал: он недостаточно просвещен, недостаточно хорошо понял уроки гуру, он где-то согрешил хотя бы и в мыслях. Да, он сам во всем виноват, а гуру готов давать ему все новые и новые шансы. Я прямо-таки увидела, как энергетические нити лжи могли бы окутать и эту девушку и других, создавая пирамиду секты... я знала, как это делали другие в нашем мире, пусть только со стороны видела, но могла теперь проанализировать информацию и добиться того же или даже лучшего эффекта. И теперь, имея разум сильфиды, имея доступ к информации и способность ее проанализировать, я была способна это воссоздать сперва на орках, а потом и на более глобальном уровне...

И это не ужаснуло меня, не вызвало никаких негативных эмоций. Я просто осознавала, что могу. Могу.

Я подлетела еще ближе к орчанке и положила руки на ее виски.

— Слушай меня внимательно, — велела я, глядя в глаза орчанки, — слушай и смотри...

Зрачок ее запульсировал, а потом медленно расширился, поглощая практически всю радужку. В черноте зрачка я сумела разглядеть свое отражение: холодный взгляд, искривленные в циничной ухмылке губы... я выглядела как в том своем видении, в котором узнала, что Кирим умер...

— Представь себе своего принца... хм... сына вождя: каким он является в твоих мечтах, — попросила я введенную в транс девушку.

И я сама же сумела увидеть то, что представила себе она, и в то же время продолжала управлять ее видениями. В глазах орчанки будто отразился образ молодого орка. Не конкретный, усредненный: зеленая кожа, высокий рост, сильное тело, выдающиеся клыки... по моему повелению картинка сменилась, так будто мы смотрим на реальность глазами этого парня. Богатое убранство его шатра подсказывало, что семья его не проста. Вместо круглой или квадратной палатки он живет в длинном шатре, разделенном на небольшие «комнаты», что также говорит о силе и богатстве его рода. Когда он садится за общий стол, вокруг суетятся орки более низкого ранга: мужчины и женщины, все стремятся угодить, привлечь внимание. Девушки стреляют глазками и улыбаются, но он даже не замечает — это ведь всего лишь прислуга.

Всеобщее внимание преследует его и когда он покидает шатер рода. Орчанки из своего и чужих племен наблюдают, хихикают, вроде бы невзначай показываются ему на глаза, но все слишком очевидно. Старейшина рассказывает ему о самых завидных невестах, которые могут привлечь его внимание: о силе их родов, об их богатстве и власти, о политических подоплеках союзов. Никому не нужна невеста из вражеского племени, если только это не улучшит политическую ситуацию. Он слушает внимательно, но в то же время со скукой. Ему, может, совсем еще не хочется жениться, а хочется погулять, хочется свободы, но приходится подчиняться старшим.

И вот, загруженный очередной порцией информации, он идет к арене и невзначай сталкивается с моей новой знакомой. Орчанка смотрит на него влюбленными глазами, тоже воспринимая его не как личность, а как статус, как предводителя рода. И он видит это, понимает. Он оценивающе оглядывает обычную ткань ее выходного платья — в такой в его шатре только служанки и ходят. В ней нет ничего, что могло бы привлечь его внимание, ничего экстраординарного. Завидев его, она ведет себя точно так же, как все женщины — хихикает; зеленеет лицом, смущаясь; пытается дерзко завести разговор о чем-то бессмысленном... его тяготит эта встреча, необходимость выглядеть вежливо и тратить хоть крупицу внимания на нее. Чем больше она тянет время на натужные разговоры, тем больше раздражает.

Решив, что этого достаточно, я выныриваю из смоделированного образа и вывожу орчанку из транса. Опускаюсь на землю слегка уставшая.

Из глаз ее вновь текут крупные слезы, но теперь она уже не ревет громко и по-детски, а наоборот пытается заглушить рыдания. Наконец, бросив на меня какой-то дикий взгляд, она развернулась и молча убежала обратно в палаточный городок.

Мне осталось только хладнокровно смотреть ей вслед. Шанс создать свою секту и через нее получить власть в племени потерян. Какая досада.

Я постояла на месте, глядя в сторону, куда убежала орчанка, размышляя, изменил ли мой поступок будущее. Быть может, в иной реальности я сделала другой выбор и, соблазнившись властью, создала культ с собой во главе. Быть может, именно это привело Кирима к гибели, а СакрКруша сделало королем орков. А, может, и нет. Невозможно узнать.

Я нашла магическую нить, оставшуюся от создания сети, и потянула за кончик, распуская заклинание. Несколько раз с удовольствием вздохнула, наслаждаясь чувством свободы. Постепенно начали возвращаться чувства. Удивление новым способностям... или скорее это развитие старых? Странное умение... как далеко зайдут мои способности? Смогу ли я погрузить в транс того, кто на это не согласен? Захочу ли так рисковать?

Я перевела взгляд на далекие палатки, до которых уже добежала орчанка. Ее, конечно, было жалко, но внутреннее чутье твердило, что я правильно рассчитала расклад сил в ситуации. На всех невест принцев не напасешься, это не как в песне у Сердючки «он бы подошел, я бы отвернулась», так только в сказках да шутках бывает. И исключения только подтверждают правило. На прекрасную Золушку очранка никак не тянула.

Что ж, я теперь можно вернуться к прерванной медитации... накопить еще энергии, восстановиться, а потом опять обратиться к камням с памятью сильфов, узнать что-то новое и более полезное...

Мне и в голову не могло прийти, что произошедшее может оказаться всего лишь первой ласточкой. Уже на следующий день, когда я опять пошла медитировать в одиночестве, увидела спешащую ко мне немолодую орчанку.

— Помогите моей дочери! — заявила она, едва приблизившись.

— Чего? С чем?!

— Не знаю, что ты там вчера с СгорМилой сделала, да только она совсем переменилась: начала мать слушать и работу по дому делать. Сделай то же самое с моей дочерью! Она совсем от рук отбилась.

Я тихонько ругнулась матом на русском, пользуясь тем, что слов моих не могли понять.

Пришлось долго выслушивать, какая дочь-то у орчанки дурная: наглая, глупая, ленивая, некрасивая... оставалось только удивляться, за что мать ее так сильно не любит. Вот у соседок-то, конечно дочери все делают, и вежливые-то, и улыбчивые, и готовят хорошо, и за скотиной, и шить-вышивать, и... список того, что должна делать идеальная дочь, казался бесконечным.

Что сказать такой «клиентке», я представления не имела. Приведите свою дочь? Да разве это у той проблема? Или это у ее матери завышенные требования? Даже если дочь действительно ничего не делает, это ее личный выбор, как на нее повлиять, если она и не пришла? Да и пришла бы — разве можно помочь тому, кто не желает? Заставить, да, можно, но внутри оставалось стойкое понимание, что помочь так невозможно, даже с помощью магии. Не знаю, обрывки ли это знаний из психологии, что легко было случайно подцепить в нашем мире, или чутье сильфиды... а орчанка все продолжала и продолжала перечислять свои претензии к дочери, почти не повторяясь...

В этот раз создание магической сети произошло еще быстрее и легче. Очищенное от эмоций сознание будто расщепило образ дочери орчанки и ее жалобы, которые она никак не хотела заканчивать.

— Так чего же вы хотите? — прервала я ее.

— Как же? Пусть она в шатре уберется, пусть лучше за коровой присматривает, пусть...

— Это все понятно, — кивнула я. — Но это вы говорите про действия. А глобально: чего вы хотите для своей дочери?

Она даже рот открыла, но не произнесла ни слова, задумалась. Я буквально видела, как меняется ее настрой и с повседневного ворчания переключается на глобальные вещи:

— Я... я хочу, чтобы она была счастлива: чтобы вышла замуж за хорошего орка, нарожала детей. Я волнуюсь за нее.

— И вы считаете, что ваши действия помогают ей достичь этой цели? — усмехнулась я иронично. Орчанка явно не поняла, поэтому я подлетела к ней ближе, положила руки ей на виски и велела смотреть мне в глаза. — Представьте свою дочь такой, какой видели ее при последней вашей встрече, — попросила я.

Мы вместе заново прожили с орчанкой ее утро, только теперь наблюдали за ней глазами ее дочери: как она ходит и с соседками обсуждает дочь и осуждает, как обзывает ее неумехой, а соседских девушек нахваливает. Дочь знает об этом, да и все знают: девушки над ней смеются, женщины приговаривают «не будь как эта тетеха», молодые парни посмеиваются и отворачиваются от ее, не желая себе такой жены. Родная мать ее так ославила. Когда она что-то делает, только и слышит сплошные попреки, на полмиллиметра вправо коврик в шатре подвинула — все, значит совсем не убиралась, беспорядок сплошной. Все ее старания мать принижает, ничего хорошего не замечает, слова хорошего никогда не скажет. А вот промахи с удовольствием преувеличивает, да еще и всем рассказывает — не только родным, но и всем знакомым, чтобы ее такую несчастную пожалели, что у нее такая дочь родилась. Чуть что не по ее — сразу скандал на всю улицу, мать всякий раз норовит из шатра выбежать и начать кричать: «Нет, вы посмотрите, посмотрите на эту дочь неблагодарную! Я для нее все делаю, а она не может даже лишний раз прибраться в шатре!» Конечно, это работает, дочери приходится подчиняться, да только от репутации ее ничего хорошего не остается. «Не бери невесту из этого рода, они там все склочные,» — советует соседка своему сыну, а тот, хоть девушке и симпатизирует, а все же соглашается. Может, действительно, дочь не все делает, что должна, не везде поспевает, отлынивает. Может быть. Да только разве же можно это исправить, позоря ее перед всеми племенами: перед подружками да их матерями, перед потенциальными женихами и свекрами?

Я закончила медитацию на ведении того, как дочь женщины закрывает лицо руками и стоит в одиночестве, пока вокруг меркнет свет — киношная какая-то сцена, классический образ неприкаянности, но это в моем прежнем мире, а здесь видение произвело на женщину огромное впечатление.

Она открыла рот... закрыла его, снова открыла... но так ничего и не сказала. Глянула как-то затравленно, кивнула мне и, понурившись, ушла обратно по направлению к палаткам.

Глава 13

В очередной раз меня разбудил шум на улице. Я попыталась спрятаться от него под одеялом, но крики грозили перерасти в скандал, поэтому пришлось вылезать из постели.

— Тихо! — рявкнула я, выйдя из шатра.

Три орчанки среднего возраста, уже готовые вцепиться друг другу в волосы, немедленно присмирели и притворились тихими мышками.

— Я первая, мне очень срочно, — немедленно заявила одна.

— А мне нужно вернуться домой как можно скорее, мне еще корову доить! — возмутилась вторая.

— А я вообще первая пришла, я дольше всех жду! — закричала третья.

Я тихо выругалась и простонала:

— Дайте мне хоть позавтракать сперва!..

— Конечно-конечно! Мы поможем! — хором пропели все три и разбежались по двору: одна принялась поучать Халмира, что он неправильно кашу готовит, вторая уже начала чистить овощи, а третья заявила, что сейчас молочка к завтраку принесет, заодно и корову подоит.

— А что здесь происходит? — удивленно спросил Бранлис, наблюдающий за этой сценой.

Я только тяжело вздохнула. Кто бы мог подумать, что среди орков услуги психолога окажутся столь востребованы. А ведь я даже не старалась! Правда! Мне казалось, что я говорю с орчанками холодно, даже жестко, не утешаю, а только равнодушно раскладываю ситуации и помогаю увидеть ситуацию со стороны...

Кто-то обижался и возмущался, многие плакали. Но потом приходили снова и снова за советом. Кто-то все юлил и пытался найти обходной путь к желаемому, не прикладывая достаточных усилий, другие просто смирялись. Многие рассказывали, что помирились с родными или рассорились со злобными подружками, которые только подначивали к дурным поступкам. В общем, становище жужжало как улей, постепенна слава моя разошлась и по другим племенам. Казалось бы, как так быстро, интернета-то здесь нет, но оказалось, что устно сплетни распространяются даже быстрее.

А вчера вечером СакрКруш с остальными людьми вернулся наконец-то с охоты. Оказывается, что из-за каких-то погодных аномалий в этом году стада диких ланей и других животных, на которых обычно охотятся орки, ушли слишком далеко, до них пришлось долго добираться, и это заняло больше дней, но вернулись мужчины с богатой добычей, начиная старт очередного периода в праздновании.

— Они хотят советов, — попыталась я объяснить Лису происходящее с орчанками за завтраком.

— И они ради простых советов все утро тут сидят? — удивился он.

— Непростых советов, — я тяжело вздохнула. — Я... это грань моего дара. Она проще и сложнее... это словно я видела удары твоего противника, но тут я просчитываю, что чувствуют окружающие их орки, как добиться желаемого ими результата, возможно ли это вообще.

— Тогда скажи, как нам добиться нашей цели, — предложил Лис.

Я посмотрела ему в глаза, на секунду погружаясь в близкое к нужному состоянию. Я научилась с опытом определять заранее, смогу ли дать ответ, без полного ритуала. Тут я могла сказать и так:

— Слишком сложный вопрос. Я подсказываю только по отношениям между людьми, — я не знала, как объяснить, что это психология, а наш побег от орков — вопрос законности и традиций местных племен.

— Ты сама-то понимаешь хоть, что именно делаешь? — усомнился он. — Как ты вообще можешь что-то узнать об их ситуациях из простых разговоров?

— Это как... я слушаю их и понимаю, что они сами делают не так. Просто слышу это и понимаю, потому что могу посмотреть на ситуацию как бы со стороны. — Взгляд Лиса все еще оставался скептическим. Я помолчала, медленно перемешивая кашу, а потом призналась: — Я хочу обратиться к знаниям камней об этом, но пока еще недостаточно восстановилась...

— Опять ритуал?! Ты с ума сошла! В прошлый раз Кирим едва удержал твою магическую искру от угасания. Ты едва не умерла!

— Я просто тогда не успела восстановиться, а знания нужны были срочно, — обиделась я. — В этот раз все будет иначе, я многому научилась...

— Просто брось это, понимаешь? Брось! Это не то, что сможет помочь нам выпутаться из этой истории. Ты уже получила статус невесты, осталось только не опростоволоситься совсем уж на каком-нибудь из конкурсов. И все. Мы заключим фиктивный брак, и СакрКрушу придется снять с тебя ошейник...

— И что тогда? — хмыкнула я. — Как вытащить Кирима, как сами избавиться от привязки к племени? — спросила, понимая, что плана-то и нет.

— А твоя новая способность не поможет Кириму? — заметив скепсис в моем вопросе, перевел стрелки Лис столь же язвительно.

Я поджала губы. Я уже пыталась, когда ходила к нему, но... разум Кирима был полностью закрыт, запечатан, почище сейфа в фильмах об ограблениях банков. И, когда мне удалось проникнуть чуть глубже... это было похоже на лабиринт, из которого нет выхода: ни один из путей не ведет к свободе, куда ни двинься — везде предательство себя, твоих погибших друзей, друзей новых... нет выхода, нет шанса, только чувство вины и бушующее пламя бессильной злости. Эта энергетика буквально выбила меня из состояния транса, а позже я осознала, что и очищающая сознание от эмоций сеть оказалась порвана без моей воли. То ли от моего испуга, то ли от энергии Кирима. Но больше я не пыталась повторять. Эта ситуация была слишком сложной для меня.

После завтрака пришлось потратить время на орчанок. Одна волновалась за сына, который пришел с другими мужчинами вчера вечером, но принес не так много добычи. Мы пришли к выводу, что ее волнение не поможет, а уж тем более — вынос ему мозга. Парню и так не по себе. Даже не пришлось показывать ситуацию с его точки зрения — его мать и так все понимала, сама рассказала, что знает: нельзя его лишний раз его и себя накручивать, но ее волнение проявлялось именно таким образом. Вроде бы, получив мое одобрение на свои размышления, она успокоилась.

У второй были проблемы с родней мужа — извечный спор между свекровью и невесткой. У третьей дочь ходила беременная и не слушалась — ела рыбу вместо мяса (а всем известно, что, чтобы родился сильный мальчик, нужно есть много мяса, особенно хороши для этого хвосты да уши, а будущую мать от них тошнит), не желала сидеть на месте, плохо поправлялась и вообще... Убедила ее не заставлять нервничать будущую мать и сказать, что будет рада девочке тоже. Идея, что пол малыша на самом деле не зависит от пищи, а только от отца, женщине очень понравилась, и я заподозрила, что скоро она распространится по становищу. «Действительно, как может женщина дать ребенку то, чего у нее самой нет? Только от мужчины это может перейти», — приговаривала орчанка себе под нос понравившийся аргумент.

Домой я шла уставшая как будто не с людьми говорила, а мешки ворочала, а ведь еще только утро.

— ОксТарна, где ты пропадаешь! — возмутился вынырнувший из-за палаток СакрКруш, едва меня увидев.

— Оксана, — попыталась поправить я. Прозвище, данное мне местными шаманами, как приклеилось.

— Пора к смотринам готовиться, — он не обратил внимания на мои слова. — Мы вчера дичь привезли — нужно готовить, пока не испортилось.

— Смотрины? Готовить?! — не поняла я.

— Конечно! Праздник же продолжается! А квашенное в собственном соку мясо — традиционное оркское блюдо. Оно обязательно должно подаваться к столу на смотринах. Женихи и другие гости придут к столу, ты должна не осрамить наш род.

— Но у меня же уже есть жених.

— Так или иначе, это традиция, гости придут — их нужно угощать. И помни, что квашенное мясо готовит только лично невеста, никто не должен помогать. Увижу, что Халмир хоть пальцем мясо тронул — накажу, мало не покажется.

Я ругнулась себе под нос.

Слава всем богам местным и земным, что в эти дни я никому из женщин не отказывала в помощи. Велев Халмиру подготовить все необходимое для разделки мяса, я оделась и побежала в становище к своим новым знакомым. Среди них были и орчанки на выданье, а значит и им сегодня тоже предстоит готовить это неизвестное блюдо — смогут подсказать рецепт.

Из всех знакомых я выбрала ПранСиду — пухлощекую хохотушку, довольно неуклюжую и с трудом прошедшую через бои, но обожающую готовить. Она, к счастью, мне обрадовалась и обещала не только все показать, но и помочь разобраться с готовкой на мой род.

— А мне глава рода сказал, чтоб никто мне не помогал, — пожаловалась я.

— Ой, не обращай внимания, — отмахнулась девушка, — матери всегда невестам помогают, да и другие женщины рода тоже. А ты в своем роду одна-одинешенька, как тут без помощи-то справиться? Столько мужиков, и каждый небось дичь притащил. Я помощниц кликну — разберемся, не волнуйся. И с квашенным мясом подскажу. Тут у каждого рода свой рецепт, конечно, но основа-то одна. Справимся.

Орчанка споро принялась показывать мне, как разделывать здоровенную тушу зверя, которую даже не освободили от шкуры, только отрубили голову и копыта, да вычистили внутренности.

— Тут главное — аккуратно снять шкуру, в ней вся суть, — приговаривала ПранСида, пока я сдерживала рвотные позывы, глядя на ее руки, по локоть покрытые кровью. — Прорех в шкуре быть не должно, иначе для рецепта ее использовать будет нельзя. Вот, вроде, хорошо, — она сложила снятую шкуру мешком, а внутрь налила воды — проверила, что она не протекает. Потом выплеснула окровавленную воду. — Нормально, — сделала вывод она.

Затем она шерстью вниз постелила эту шкуру между несколькими бревнами, чтобы она провисла, образуя мешок, начала отрезать ломтики мяса и складывать их в углубление. Потом наложила внутрь каких-то листьев, все перемешала. Углами шкуры все закрыла, ловко запаковала и тщательно перетянула веревками.

— Все, идем к яме.

— К яме?

— Конечно. Пойдем, я все покажу!

Мы действительно подошли к яме, вырытой на глинистом берегу озера. Реальной яме глубиной, наверное, в два метра. Я шокировано наблюдала за тем, как она ловко спрыгнула вниз, уложила на дно кулек с мясом, заложила сверху плоским камнем, а потом взяла лопату и принялась закапывать.

— Так глубоко — это чтобы было прохладнее? — предположила я, решив, что это что-то вроде холодильника.

— Это чтобы звери до мяса не добрались, — хохотнула ПранСида. — О прошлом годе-то у КлурСоты-то, позорище, яму звери раскопали. И немудрено — она требуху прямо рядом бросила и кровавую воду слила — запах остался.

— И что, прям до мяса докопались?

— Да не, кто-то спугнул. Но ее отцу и братьям пришлось ночью дежурить возле ямы по очереди, чтобы не опозорить род. Вот умора-то!

— Главное, что к мясу не должен проникать воздух. Ну, и хищники не должны добраться, конечно. Так что закапывать лучше поглубже, а сверху камнями приложить. Сроку по такой погоде оно будет готовиться дня три.

— А потом? Жарить надо? Тушить? Варить? — спросила, не представляя, как мясо может не испортиться за столько дней без холодильника. Неужели на глубине настолько холодно?

— Нет, что ты! Как выкопаешь — так все и готово! — широко улыбнулась орчанка.

Меня передернуло, но я решила промолчать.

Прежде чем помочь мне реализовать рецепт, ПранСида велела подумать о том, какие специи я хочу положить. Тут она мне не помощница, у каждого рода свой рецепт.

— Пойду у СакрКруша спрошу, — пробормотала я.

ПранСида рассмеялась:

— Да откуда ему-то знать?! Если б в роду вашем женщины были... да и то секреты только от матери к дочери передаются. Свекровь рецепт рода раскрывает невестке только после того, как та родит сына. Так что тебе самой как-то надо придумать.

Глава 14

Как и предполагала орчанка, СакрКруш понятия не имел ни о каких семейных рецептах, и послал меня... готовить, а не время тратить. Отлично.

Пошла к Халмиру и расспросила его о том, какие у нас есть специи. Их было немного: соль, острая травка вроде перца и что-то, напоминающее розмарин. Причем, как раз соль в это блюдо не клали, а досаливали потом, когда все будет готово. Но, наблюдая за ПранСидой, я заметила, что она использовала зеленые свежие листья трав, вероятно, набранные в полях. Значит, сейчас приправы где-то вокруг становища есть, нужно их просто найти и быстро.

К сожалению, Халмир в местных растениях не разбирался, а прежде жил только в домах или путешествовал по пустыне с караванами. Лис же согласился прогуляться вокруг становища и показать некоторые съедобные травы.

— В случае побега ведь нужно чем-то питаться, — объяснил он свой интерес ко всему съедобному, что можно найти в степи.

Но в основном он рекламировал дикорастущие корнеплоды, которыми можно было перекусить в сыром или печеном виде. Полагаю, это были какие-то местные разновидности картофеля, морковки или редиса. А мне бы скорее лучку какого-нибудь. Что в нем маринуют мясо для шашлыка, знала даже я, которая никогда этого сама не делала, только ела. Но слова этого на халифатском подобрать не получалось, поэтому Лис принялся выдергивать все съедобные корнеплоды, демонстрируя их мне.

— А вот это сладковатый овощ, очень вкусный, если в углях запечь, — рекомендовал он. — А вот это кровавый корень называется, но на вкус вполне ничего, — продемонстрировал что-то похожее на мелкую вытянутую как морковка свеклу. — А вот это дрянь редкостная, но если жрать будет совсем нечего...

Я удивленно посмотрела на длинный белый корень. Лис с хрустом разломил его пополам и поморщился. До меня донесся острый запах, и я удивленно ахнула:

— Хрен!

— Это?! — удивился он. Я принюхалась, а потом рискнула отколупать маленький кусочек мякоти и попробовать. На вкус походило не совсем на хрен, а скорее на нечто среднее между ним и имбирем — язык продирало на раз. — А все считают, что это слово приносит удачу.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну, многие заметили, что ты говоришь какие-то непонятные слова иногда. И считают, что это имена иноземных богов удачи, которых ты призываешь. — И он перечислил некоторые ругательства, которыми я с удовольствием сыпала в новом мире, не стесняясь, ведь никто не понимает. Среди них были и матерные, отчего я ощутила, как жаром опалило щеки. — Ты, например, говоришь «хрен», а потом что-то делаешь и все получается. Значит, слово приносит удачу!

Я представила, что скоро все орки начнут материться напропалую. Сказать, что это ругательства? Ой, только репутацию себе портить.

— Это... понимаешь, это запретные слова. Их нельзя все время повторять, нужно знать условия и обстоятельства, к которым они подходят. И они не столько удачу призывают извне, сколько помогают сосредоточить собственные силы и приложить все усилия к решению проблемы. Понимаешь?

Лис задумчиво покивал на мои оправдания.

Кроме местного хрена мы нашли еще несколько пряных трав. Некоторые из них я помнила из знаний, что позаимствовала у лекарки, другие сорвала наугад — очень уж одна травка напоминала укроп на вид и запах. Решила донести до становища и там показать кому-нибудь из местных. ПранСида освободила время после обеда и пришла мне помогать. Собранные нами травы она одобрила как съедобные. Я все перепробовала на вкус и наугад прикинула соотношение ингредиентов.

Для приготовления важного блюда СакрКруш выделил мне тушу дикого барана. Я спросила об этом у ПранСиды, но та ответила, что в каждом роду есть свои предпочтения по виду мяса, и это нормально. Шкуру сдирали в четыре руки. Я пыталась увильнуть, но мне не позволили. Было противно, но в целом терпимо. СакрКруш косился с неодобрением, но ничего говорить не стал — разрешил девушке мне помочь. Нарезали мясо пластами, перемешали со специями (хрен я нарезала мелкой-мелкой соломкой, ПранСида с любопытством косилась на этот ингредиент, но не пыталась вызнать «родовую тайну рецепта»). В результате я устала как собака и угваздалась как свинья в крови и земле, ведь кулек с мясом еще требовалось закопать. Я была уверена, что из этого ничего не получится, и мясо просто будет испорчено, но решила, что не буду считать себя в этом виноватой — я просто сделала все, что от меня зависело.

В эти дни, к сожалению, под грозным взглядом СакрКруша мне нельзя было сбегать и бродить в одиночестве, приходилось все время помогать Халмиру с готовкой или в повседневных делах. К нам во двор неожиданно повадились разные орки. Если бы среди них были молодые, я бы напряглась, но гуляли в основном «отцы семейств», присматривались предварительно, кто как живет, благополучен тот или иной род. Всех их угощали, но по местным меркам скромно (а по моим — от пуза). По оговоркам СакрКруша я поняла, что это и для него важно — показать себя хорошим главой рода и подходящим женихом, ведь среди гуляющих могли быть отцы невест. Если такому покажется, что шатер СакрКруша слишком беден, а кормят в нем плохо, то он свою дочь ему в жены не отдаст. Поэтому и мне спуску не давали. Настоящий пир должен был состояться, когда будет готово главное блюдо — в Невестин день. На этот праздник уже гости ходят целиком семьями: женихи и их родители, приглядываются к девушкам, узнают об их навыках в готовке.

СакрКруш с удивлением смотрел, когда в гости заглядывали женщины. Это не было запрещено, но обычно было не принято. Орчанки или сопровождали мужей или приходили в одиночестве. Обычно так поступали, чтобы наведаться в гости к подруге, а тут была только я. Орчанки ели угощения, в основном сделанные из разных видов мяса: жареного, запеченного или вареного в похлебке, хвалили СакрКруша за то, как он справляется почти без женщин в роду, а потом отзывали меня в сторону посоветоваться по поводу своих проблем. У всех был стресс из-за праздника, я старалась их успокаивать, чтобы не накручивали себя лишний раз. А после мои клиентки старались как-нибудь помочь по хозяйству: что-то приготовить, зашить, постирать. Халмир воспринимал их с неожиданной ревностью и недовольством.

На третий день ПранСида прислала младшего брата с сообщением, что пора мясо доставать, сегодня все это делают. Праздник наступил. Ночи стояли теплые, так что мясо быстро «доспело». Сама она не пришла — слишком занята была готовкой.

Я попросила Лиса помочь. Мы легко нашли отмеченное камнями место на глинистом берегу, а потом пришлось копать. Действовали аккуратно — не дай бог, лопата повредит сверток из шкуры. Серую шерсть барана я заметила первая, дальше глину разгребали руками, будто какие-то кладоискатели, потом вытащили сверток из ямы. Я с замиранием сердца срезала бечевку.

Я сперва еще тешила себя надеждой, но, когда первый слой шкуры был отброшен, поняла, что зря. Отпрыгнула назад и закрыла нос рукой:

— Оно испортилось!

— М-да, — глубокомысленно произнес Лис, оглядывая странное темное месиво, в которое превратилось мясо, — странно, что черви не завелись или еще какая гадость.

— Наверное, хрен всех отпугнул, но этого оказалось недостаточно, — вздохнула я. — Что ж теперь СакрКрушу-то говорить? А вдруг меня теперь из невест выгонят?!

— Хм... может, как-то исправить получится? Помыть его, например... залить чем-нибудь, чтобы отбить запах...

— Чтобы гости еще и отравились?! Тогда еще хуже будет! — я тяжело вздохнула. — Вообще не представляю, как этот рецепт работать-то должен был? Это же свежее мясо, не обработанное, разве в яме очень холодно?

— Не то чтобы, — пожал плечами Лис.

— Ох... не знаю даже...

— Так, может, эта твоя подружка тебя специально обманула с рецептом? Еще и в последний день не пришла. Подставила тебя и исчезла с горизонта. Ух, змеища!

— Не может быть! — отшатнулась я. — Она совсем не такой человек... в смысле, орк!

— Много ты о ней знаешь! Всего несколько дней знакомы!..

Мне пришлось промолчать, ведь Лис был прав, я знала ПранСиду недолго, опиралась во мнении о ней на свое чутье сильфиды... но может быть, она лишь талантливая лгунья?

— Сколько вас можно ждать?! — вклинился в разговор неожиданно явившийся СакрКруш. — О, предки, за что мне эта ноша?! Вы ничего не можете сделать нормально! Вы во что собрались мясо-то класть?! — он быстро подошел и сунул мне в руки здоровенную посудину из облитой глазурью глины, похожую на большую супницу с крышкой. Она была удивительно тяжелой, так что я поспешила поставить ее на траву.

— Тут... мне кажется, не очень хорошо получилось, — промямлила я, покосившись на противное месиво, в которое превратилось мясо. Я полагала, что запах и так уже должен был достичь носа СакрКруша, и он без слов должен был понять, что оно испорчено.

— О, Предки, вы собрались тут еще полдня сидеть?! К нам скоро могут уже прийти гости! — не дождавшись моей реакции, он просто взял и быстро начал перекладывать протухшее мясо из шкуры в супницу прямо руками. Оно стало очень мягким и буквально в руках его разделялось на волокна, которые отваливались от куска и падали обратно на шкуру с хлюпающим звуком. Потом он со звоном закрыл супницу крышкой и сунул мне в руки. — Быстро неси на стол! Готовьтесь, скорее же!

— СакрКруш, а это мясо... оно так необычно пахнет... — попыталась я опять завести разговор.

— Не знаю, каких приправ ты там добавила и знать не хочу, у нас нет на это времени! — буркнул он. — Ради предков, ОксТарна, хотя бы сегодня, просто помолчи и сделай все как полагается невесте!

Пришлось заткнуться. Всю дорогу я косилась на крышку посудины, которую несла. Почему орка не смутил этот запах? Могла ли ПранСида специально подставить меня? Или я ошиблась в рецепте? Быть может, как раз местный хрен все и испортил?

— А гости уже скоро придут? — я все же не смогла молчать, но решила выбрать для начала разговора более нейтральную тему.

— Скоро. В Невестин день самые важные из гостей приходят на застолье в порядке важности рода. Орки еще до вечера приходить будут, но главное первое застолье провести как полагается! — он поучительно поднял палец. — Глава рода должен их встретить, накормить. Невеста должна угостить квашенным мясом, показать себя хорошей хозяйкой перед потенциальными женихами. Сегодня чтобы ни шага со двора.

— А ты как же? Ты разве не пойдешь к тем невестам, которых себе присмотрел? — удивилась я.

СакрКруш поморщился:

— Как глава рода я должен принять первых гостей, потом схожу и сам. На первые застолья вряд ли попаду, но все же... БранЛис будет за главного вместо меня, будет орков принимать за столом. Я, конечно, хотел попросить своих товарищей по отряду, — он заметно скрипнул зубами, а потом добавил. — Ну, ничего-ничего, БранЛис хорошо выступил на боях, его статуса достаточно, хоть он и человек. — СакрКруш бросил взгляд на Лиса. — А когда я вернусь, тогда ты в гости пойдешь.

— Мне-то зачем? — удивился тот. — Я же уже выбрал невесту.

— Традиция! Смотрины пока — ты должен к разным девушкам присмотреться. Потом будет официальное сватовство. А потом уж и свадьба.

Глава 15

Застолье мы подготовили оперативно. Прямо на улице настелили шкур, сверху укрыли дорогими коврами и скатертью, от палящего солнца натянули тент. Супницу с испорченным мясом СакрКруш велел поставить в самый центр скатерти на почетное место, хотя меня потряхивало от желания все выбросить. На разговоры о том, что мясо не получилось, он лишь отмахивался.

Вот остальные блюда у меня опасений не вызывали: мясо в разных вариациях с небольшим добавлением овощей. Единственное, что я привнесла на этот стол — это рецепт шашлыков. Мясо по моему примерному описанию замочили вчера вечером за неимением кефира или других привычных ингредиентов в местном алкогольном напитке из лошадиного молока, а сегодня пожарили. Вышло не совсем как я привыкла, но люди рецепт одобрили, мясо получилось мягким и сочным. В качестве приправы я выложила на нескольких блюдах немного хрена — его Халмир расплющил и перетер прямо между двумя обычными камнями, которые взял с берега озера, хорошенько отмыв с мыльным корнем. Я была в шоке, но он сказал, что местные женщины и муку между такими камнями перетирают и все прочее, и ничего в этом страшного нет. Камни крепкие, не крошатся, песок в лепешки не попадает. Пришлось махнуть рукой, ведь я надеялась удивить гостей новой приправой, а с санитарией у них самих не очень. А я сделала себе на память зарубку не спрашивать, как и из чего готовится еда, которую я ем.

СакрКруш ждал гостей и все больше мрачнел. Я так поняла, что долгое ожидание означало, что статус нашего рода не так высок, как ему бы того хотелось. Если бы у нашего Вождя была дочь на выданье, то в первую очередь пришли бы в его шатер, потом в род Шамана, затем к остальным из первого круга и так далее. Честно говоря, я не очень разбиралась, у кого из высокопоставленных членов племени в семьях есть невесты, мне было просто не до того. Но СакрКруш-то точно знал всю эту кухню, все просчитал и явно понимал, что, как, почему и когда. И он был недоволен.

Нам пришлось прождать где-то часа полтора, прежде чем из-за палаток появилась целая делегация... с Шаманом во главе. Я похолодела:

— У Шамана что, есть сын, который может быть женихом? — спросила вполголоса.

— У него вообще нет детей: или жены не донашивают, или младенцы не выживают. Но любой может прийти на праздник, таким оркам не отказывают, — СакрКруш расплылся в добродушной улыбке и поспешил навстречу гостям.

Шамана, конечно, посадили на самое лучшее место в центре, прямо напротив супницы с тухлым... в смысле, квашенным, мясом. Хорошо, что она была закрыта, а крышка оказалась так хорошо подогнана, что запах не портил аппетит. Хотя сейчас я была бы не против откинуть ее и надеть супницу с содержимым Шаману на голову, чтобы быстрее свалил. Но приходилось вести себя как приличная невеста: глазки в пол, разливаю напитки по кружкам и не отсвечиваю.

Вроде бы и ничего. Еще несколько семей подтянулись, и по вытянувшимся лицам было заметно, что увидеть Шамана у СакрКруша они не ожидали, но не уходить же — пришлось рассаживаться. СакрКруш улыбался так широко, что я волновалась, как бы у него уши на затылке ни сошлись от усилий, а остальные члены рода напоминали пингвинов из Мадагаскара: «улыбаемся и машем».

Шаман вроде и косился на меня, но так, только слегка. Улыбался так противно, что еще сильнее начинал походить на жабу, а покрывающие его лицо татуировки искажались, создавая причудливые знаки. Чем больше проходило времени, тем отчетливее я понимала, что что-то намечается, только вот что — неясно. Одно понятно — пакость какая-то. С таким выражением на лице ничего, кроме подлости, придумать невозможно.

Мужчины сидели, ели, расхваливали разные блюда. Особенно всем приглянулся хрен, удивительно, что они не использовали этот корнеплод, растущий в округе. А вот шашлык успехом не пользовался, его в основном употреблял Бранлис и еще пара людей, которые получили статус женихов, а потому сидели за «столом». Остальные на правах «отроков» околачивались рядом, исполняя роль подай-принеси. Вообще-то, носить-то было практически нечего, за столом я и так прислуживала, но положено, чтобы тоже сидели рядом, но не под тентом, а в нескольких шагах от него под палящем солнцем и не уходили. Халмир спрятался в нашем шатре и носа не показывал — у старика и того статуса не было.

Солнечный день, где-то вдалеке мычат коровы, перелаиваются собаки, блеют овцы, вкусно пахнет жареным мясом от прекрасного стола... а у меня желудок от волнения чуть не в узел заворачивается и дрожь в руках едва сдерживаю, наливая очередную порцию местного кумыса в стакан гостя.

— Хороша невеста... — традиционно, как я полагаю, начали мужчины, глядя на меня, как на вещь.

— Волосы что золото, — добавил один.

— Худощава да мелковата, — поморщился другой.

— Зато магией наделена, передаст ее детям.

— Если разродится, конечно.

— Готовит вкусно, — незнакомый орк аж рыгнул от избытка удовольствия, — а что худа — так и откормить можно.

Шаман сидел и слушал все это молча, его крошечные глазки бегали по лицам присутствующих.

— А еще...

Резкий удар стаканом по скатерти заставил часть напитка выплеснуться, орк замер на полуслове и почтительно склонил голову, ожидая, что скажет шаман.

— А что, невеста, отчего не подаешь квашеное мясо? Али не справилась с нашим традиционным блюдом?

У меня все внутри похолодело.

Я замерла в панике. В голове сами собой завертелись мысли, перебивая друг друга, разные линии событий заплясали перед глазами, но данных было слишком мало, чтобы что-то просчитать. Возможно, я бы поверила, что ПранСида предательница, а Шаман специально это организовал, но не верилось, что он сумел разыграть такую сложную комбинацию. ГладРида бы меня с удовольствием с высокого берега озера столкнула, но ПранСида... заставить девушку специально наладить со мной если не дружбу, то хотя бы приятельские отношения, а потом, дождавшись момента... не слишком ли сложно? Однако, что происходит, я не могла поднять, а потому не знала, что делать.

Впрочем, что можно было тут сделать? Даже если это подстава, то что? Признаться, что испортила мясо? Разве это что-то решит? И главный вопрос продолжал вертеться в голове — если все действительно так плохо, почему СакрКруш ничего не сказал? Ему нюх отбило? Но как тогда должен был работать этот рецепт? Да и даже без нюха — он видел мясо, он прикасался к нему, когда собирал в супницу...

Времени думать не было.

— ОксТарна, подай мясо гостям, — велел СакрКруш с совершенно равнодушным лицом.

Может ли быть, что он тоже в сговоре? Возможно ли, что он все же решил договориться с Шаманом, боясь его гнева?!

Трясущимися руками я сняла крышку с супницы и переставила ее ближе к «дорогому гостю».

К моему удивлению, Шаман лишь недовольно поджал губы, а вот остальные орки ничуть не смутились и принялись накладывать себе мясо на лепешки и жевать, другие сразу закидывали в рот... я видела, как они улыбаются, как прижмуривают глаза от удовольствия.

Шаман медлил. Наконец, он произнес:

— По нашему обычаю лишь невеста имеет право делать квашеное мясо на этот праздник, ни один мужчина не должен ей помогать.

Орки замерли, удивленно переглянулись.

— Конечно, Великий Шаман, — склонил перед ним голову СакрКруш, — в моем роду чтят традиции.

— Мужчина, помогший невесте с готовкой, запятнает себя позором и будет лишен статуса взрослого члена племени Золотых Соколов, — Шаман обвел взглядом всех представителей нашего рода, и я почувствовала, как вокруг него сгустилась магия. — Но я дам вам шанс признаться. Если кто-то помогал этой женщине или видел, как помогал другой, пусть скажет сейчас, и над его головой не будет висеть грозы позора изгнания.

СакрКруш потемнел лицом, его пальцы сжались в кулаки, но он не позволил гневу выплеснуться и лишь произнес:

— Мой род чтит традиции орков, ни один мужчина не прикасался к этому мясу до сегодняшнего дня.

Пришедшие в гости орки глядели на своего шамана с недоумением.

— Неужели человечка сама сумела приготовить мясо по нашему рецепту? — прищурился Шаман.

— Я сама подбирала травы и специи для приготовления, — встряла я. — Неужели вы обвиняете меня? Разве где-то в племени вы еще пробовали такой рецепт? Или вы считаете, что мужчины знают, как готовить такое мясо? — спросила я.

Орки заухмылялись после моего последнего предположения — никто из них и понятия не имел, как приготовить то или иное блюдо, разве что в общих чертах слышали. Я решила сыграть на этом:

— Единственный рецепт, которым мог со мной поделиться СакрКруш: что нужна яма и туша барана. Отдаешь это все женщине, проходит время — и получаешь готовое блюдо. Вот и все, — мужчины засмеялись, и я почувствовала, как симпатии присутствующих переместились в мою сторону. Претензии Шамана теперь казались еще более надуманными.

Он же продолжал смотреть на меня, злобно поджав губы. Шаман сидел неподвижно, пока напряжение не разлилось под тентом, орки, только что улыбавшиеся, посерьезнели и уставились в свои тарелки. Мне пришлось приложить усилия, чтобы держать лицо.

— Что ж, посмотрим, — выдержав паузу, пробормотал он.

Его рука с длинными черными когтями зарылась в емкость с мясом. Он долго ковырялся в нем, будто решил все перемешать, а потом все же вытащил кусочек. Тот болтался у него в пальцах, будто червяк на крючке. Шаман поднял мясо над собой, поймал его нижний кончик черными губами и всосал в рот с отчетливым чмоканьем. Меня передернуло. Он некоторое время жевал, прислушиваясь к себе, словно какой-то ресторанный критик. Остальные орки вместо того, чтобы продолжать есть, так и замерли вокруг, ожидая его вердикта. И я застыла тоже, вся поглощенная происходящем. Шаман держал паузы, будто хороший актер на сцене.

— Какая, — наконец, произнес он, брезгливо вытерев пальцы о скатерть. — Какая дрянь. Отвратительно. Есть невозможно.

У меня сердце оборвалось. Как так?

Я увидела, как на лицах остальных орков отразилось недоумение, ведь им блюдо понравилось. СакрКруш нахмурился.

— Да, ужасно, — подтвердил один из орков, что пришли вместе с Шаманом.

— Ужасно, — кивнул второй, и я заметила, что, несмотря на яркий солнечный день, зрачки его сужены, а взгляд будто устремлен внутрь себя.

— Ну, почему же, а мне понравилось, — пробормотал орк среднего возраста справа, но сосед схватил его за локоть, останавливая.

Остальные гости сидели молча все больше мрачнея. Я видела, как молодой орк хотел что-то сказать, но отец ткнул его локтем, и он не посмел.

— Разве достойна звания невесты племени Золотых Соколов женщина, которая неспособна приготовить традиционное блюдо? — расплывшись в жабьей ухмылке, вопросил Шамана.

И его подручные в один голос выдохнули:

— Нет!

Я так сильно напряглась, что зрение само собой переключилось на магическое, и я вдруг увидела полупрозрачные энергетические нити, что окутывали всех присутствующих. В центре этой зеленой паутины сидел Шаман. А его подручные будто псы на привязи были окутаны зелеными всполохами с ног до головы, но главное – вокруг шеи. Если остальные орки ограничивались одной полупрозрачной нитью привязки к племени, которая вела к шаману, то эти... я вспомнила, что говорил Кирим о своих друзьях, что вместе с ним попали в плен. По описанию это было похоже на зомби в исходном смысле этого слова — людей, полностью подчиненных шаману племени, лишенных собственной воли.

Людей Кирима это вскоре привело к смерти.

Глава 16

— Как вы смеете? — прохрипел СакрКруш, и я увидела, как натягивается нить, связывающая его с шаманом. Тот явно пытался заставить непокорного заткнуться. — Вы с удовольствием ели нашу еду, наслаждались квашеным мясом, брали добавки, а теперь заявляете, что оно несъедобно?!

Я увидела, как линия связи СакрКруша затрепетала, не то пытаясь оборваться, не то придушить его. Не выдержав, призвала свою силу. Создал магическую нить и попыталась ею оборвать привязку СакрКруша к Шаману.

Но ничего не произошло. Моя желтая нить прошла сквозь зеленую, племенную, даже не задержавшись. Они будто были на разных слоях реальности. Линии и визуально отличались... только я не могла понять, чем. Золотые нити Воздуха тоже были полупрозрачными, но... как-то иначе. Я не могла это четко охарактеризовать, но чуяла. Моя сила была здесь не помощницей.

— Мальчишка, который прикрывает ошибки никому не нужной девки, недостоин быть главой рода, — ухмыльнулся Шаман.

СакрКруш побледнел еще сильнее, хотя казалось, уже дальше было некуда. Кажется, шаман прицельно бил по самому больному.

— Глава рода, который не способен защитить своих подопечных и готов отказаться от любого при первой же мимолетной опасности, недостоин зваться главой, — буркнула я.

Я не ожидала, но орки перевели на меня свои взгляды, и на их лицах мелькнуло что-то... грусть, раскаянье... но самое главное, даже те двое, что были полностью подчинены Шаману, отреагировали, в их глазах мелькнуло что-то осознанное.

— Защищать женщин — обязанность каждого мужчины племени Золотых Соколов, — решил я попытаться укрепить результат.

Зрачок одного из подчиненных орков будто дрогнул расширяясь.

— Ты — не член племени, а лишь наглая девка, место которой в наложницах, — обозлился Шаман.

— Я выиграла достаточно боев, чтобы заслужить право зваться невестой племени. Таково было повеление Вождя, ты не забыл?

Последняя фраза заставила орков будто чуть встрепенуться, частично сбрасывая морок. Я увидела, как они, прежде сидевшие неподвижно, чуть зашевелились, переглянулись между собой. Ну же!

Я вспомнила то, о чем задумалась еще по пути в племя — у Золотых Соколов есть две противоборствующие силы, два центра силы: Вождь и Шаман.

— Или вы хотите сказать, что слово Вождя для вас теперь ничего не значит? Вы хотите нарушить его? Вождь дал мне шанс, и я достойно показала себя на боях. Шаманы всех племен подтвердили, что я заслужила стать невестой для представителя любого орка. Решение совета Шаманов тоже теперь для вас пустой звук?! Вы решили опозорить своего вождя и племя, лишив одну из невест статуса прямо посреди праздника, когда о ее роли уже объявлено?! Это же скандал на все племена!

— Но... как же... готовка... — пробормотал один из орков-зомби. Зрачки его пульсировали в дикой пляске, наверное, так проявлялась его борьба с влиянием Шамана.

— А вы попробуйте-ка мясо снова, может, вам понравится? Может, вы просто не распробовали? Ведь Вождь невестой племени абы кого не назначит, — предложила я, пользуясь чужим авторитетом.

Шаман с удивлением следил за тем, как все орки, включая его приспешников, тянутся за мясом. Кажется, он был слишком удивлен тем, что лишился контроля. Мужчины вновь занялись жеванием.

— Это ведь ужасно, правда? — с намеком спросил Шаман, вновь затягивая путы вокруг своих зомби.

— Вкусно, — откликнулся один из орков с другого конца стола.

— Очень вкусно, — добавил другой.

— Вождь плохую женщину невестой не изберет, — заявил третий.

— Вкусно... очень интересно... необычно... хочу добавки... – голоса орков раздавались со всех сторон, а лицо Шамана все больше темнело, приобретая глубокий болотный оттенок.

— А что сама не ешь? — наконец, спросил он злобно.

— Не голодна, — попыталась отпереться я.

— Ешь, — прошипел он.

— Я не хочу.

Тут мрачное выражение лица Шамана сменилось на победное, и я сразу поняла, что лоханулась:

— Так, может, ты не уважаешь наши традиции? Сама сготовила, а сама же и есть не желаешь?! Или, быть может, мясо отравлено? Смотрите, люди тоже не едят! Они что-то задумали! — все больше заводился Шаман.

И орки действительно замерли, подозрительно приглядываясь к нам, кто-то даже отбросил мясо в сторону.

Чтобы заткнуть Шамана, пришлось просто взять кусок мяса, Лис тоже взял, как и остальные люди, удостоенные чести сидеть за «столом» вместе с орками.

— Если кого-то стошнит или кто плюнет... — шепнул Лис по-халифатски, не договорил, но по мрачному взгляду и так было понятно.

Я пыталась сдержать выражение омерзения на лице. Запах был отвратительный, чем больше я принюхивалась, тем больше, казалось, он раскрывался: запах грязных мужских носков, чего-то сладковатого, немного перчинки... эта смесь ассоциировалась у меня с мусорными бачками в конце лета — начале осени, когда люди едят слишком много арбузов, а их шкурки воняют на всю улицу. Есть мягкое темное и склизкое нечто совершенно не хотелось, но... я увидела, как Лис положил кусок мяса на небольшой обрывок лепешки, завернул в конвертик и сунул в рот, пережевывая, и последовала его примеру.

«Главное — чтобы не стошнило прямо сейчас. Потом с животом помучаюсь, отравление переживу, травок найду каких заварить... главное сегодняшний день пережить!» — билось в голове.

Это было похоже на... дуриан. Отвратительный фрукт, который я по дурости попробовала когда-то в Азии. Подружка утверждала, что на вкус он не такой противный, как на запах (а пах он грязными носками и еще какой-то дрянью). Но нет, на вкус он был таким же ужасным, если не хуже: маслянистая какая-то структура, отвратительный запах, сладкий вкус, вызывающий тошнотворные ассоциации.

Лепешка не могла скрыть слишком мягкую структуру мяса, будто его передержали в маринаде или переварили или... не знаю даже, как можно так сильно ее изменить. Отвратительно, но... в то же время не испорчено, нет. Какое-то другое, какое-то странное.

Мой разум как-то сам заработал, подбирая обрывки где-то услышанного, случайных зацепленных памятью знаний, выстраивая их в стройную цепочку. Оно не испортилось. Оказавшись без доступа воздуха, бактерий, мух и других внешних факторов, мясо подверглось ферментации собственными внутренними механизмами. Да, вспомнилось, как в прошлой жизни кто-то рассказывал, как стейку нужно дать отдохнуть, прежде чем готовить... перед внутренним взглядом мелькнул человек в летах у нас в гостях, рассуждающий о «настоящем мясе». А рядом... вторая мужская фигура будто скрыта за пеленой, но отозвалась в сердце любовью и сожалением, и в то же время белым шумом, запрещающим смотреть... я поспешно отвела от нее внимание, было не время. Главное, обрывки знаний прошлого позволили осознать — да... это съедобно...

Съедобно, но от этого не менее противно. Никогда не мечтала есть сырое мясо дичи, да еще и так обработанное. Единственное, что спасало — это привкус остроты. Сделав глубокий вдох, я заставила себя все же проглотить, а потом взяла еще кусок лепешки и, обмакнув прямо в хрен, засунула ее в рот. Слизистую обожгло остротой и горечью, очищая рецепторы от противного привкуса, больно и в то же время приятно, будто съесть имбирь после суши. Только еще острее и жарче во рту, потому что это не имбирь и не приготовленный, а что-то местное. Лис покосился на меня, а потом последовал примеру. Цапнул, правда, хрена слишком много, глаза Лиса покраснели, на них выступили слезы, но он все равно выдохнул:

— Ох, хорошо!

Орки косились на нас с любопытством, а я только надеялась, что желудок будет согласен с доводами разума, и справится с этим блюдом, по крайней мере, пока праздник не кончится.

В молчании посидели еще минут пятнадцать, Шаман больше не разбухал, но и положительного никто ничего не сказал. Затем он отставил в сторону так и не тронутую кружку с кумысом и резко поднялся на ноги. Не поблагодарил, не попрощался, лишь кивнул и ушел. За ним следом, словно привязанные, потянулись его подручные. Атмосфера почему-то и после их ухода не улучшилась, хотя на еду гости стали налегать активнее. В течение часа они постепенно тоже разошлись.

— Тебе повезло, ОксТарна, что у тебя уже есть жених, — наконец, сказал СакрКруш, когда вокруг остались лишь члены рода.

— Почему? — не поняла я.

— После таких ужасных смотрин тебя бы к алтарю предков никто бы не позвал. Ты опозорила меня и всех присутствующих мужчин, ты вела себя не как подобает приличной женщине, — все больше распаляясь, произнес СакрКруш.

— В чем же? — он ожег меня полным ярости взглядом, но я лишь приподняла брови, изображая на лице совершенно невинное выражение. — Научи меня, как должна себя вести оркская женщина, я ведь чужестранка здесь и не знаю обычаев.

— Ты должна была молчать и показывать свою скромность прежде всего. Свои мысли женщина может высказывать мужчине наедине, когда никто не слышит, если он то позволит. Ты же... — он поморщился.

— А что должна делать настоящая женщина, если видит проблему?

— Проблемы за женщину должен решать мужчина! Это его обязанность, его долг. А женщина не должна мешаться у него на пути! Женщину защищает муж, братья, сыновья, отец. У тебя есть опекун, жених, братья в роду.

— А что будет, если мужчина не справится? — подумав, спросила я.

— Настоящая женщина должна верить в своего мужчину! — практически прорычал СакрКруш.

— Конечно, ты прав, — кивнула я. — Но все же... скажи... ведь мужчины не боги, есть ситуации, когда даже они не могут справиться. Если на одинокого орка нападет целое племя, он не сдюжит. Что тогда будет с его женщиной?

СакрКруш помолчал, внимательно глядя на меня, а потом весомо произнес:

— Тогда настоящая женщина обязана принять свою судьбу, какой бы она ни была. — Он резко поднялся на ноги и, не поворачиваясь ко мне, бросил: — БранЛис, ты теперь за главного. Привечай гостей, если придут, сажай на ковер, подавай еду. Я... я схожу, пригляжусь, к кому сватов засылать.

И он быстрым шагом скрылся за палатками, но выглядел при этом совсем не как радостный жених, идущий к своей возможной невесте. Он понурил голову, левая рука то и дело цеплялась за рукоять висящего на поясе палаша, будто орк отправлялся на бой, а не в гости.

Глава 17

Что бы ни говорил СакрКруш, а после его ухода гости довольно бодро повалила к нам. В основном это были мои знакомые женщины: матери семейств притаскивали своих мужей и сыновей, женщины помоложе братьев и кузенов. В простоте своей одна из знакомых честно мне на ушко шепнула: «Я, конечно, не хотела бы для своего сына такой слабой невестки. Прости, но ты ведь и пятерых детей не выносишь. Однако, большое число гостей в Невестин день — это престиж как для девушки, так и для ее рода. Я ценю твою дружбу, потому и пришла с семьей».

Мужики в основном напрягались из-за того, что поддались уговорам своих дам, но постепенно вкусная еда и кумыс всех расслабляли. Мой рецепт квашеного мяса пошел на ура, хоть многие и отмечали, что вкус слишком уж необычный, но в этой перчинке была и своя прелесть для многих. Я расслабилась, шутила и вела себя... как не должна себя вести «правильная орчанка», но мне было плевать. Я встревала в мужские разговоры, подшучивала и острила.

— Разве ты не счастливейший из орков? — говорила я одному. — У тебя красавица-жена, трое детей, шатер как полная чаша, внуки скоро народятся...

— Но я так и не стану главой рода! — тяжко вздохнул мужик с явным кризисом среднего возраста.

— Да и пустынные духи с этим главой! — фыркнула я. — Подумай: сейчас ты заботишься только о своей семье, а глава рода должен заботиться обо всех его семьях, знать проблемы каждого, каждому помочь, во всех интригах разобраться. Когда ваши соседи затеяли ссору из-за теленка, что принесла корова, пасшаяся на чужом поле, кому пришлось разбираться? Главе рода. На кого злятся те, кого он обделил? На него. А ты живешь припеваючи, жизни радуешься.

— Но как же... быть главой рода почетно...

— Конечно. Но так и быть главой такой прекрасной семьи — тоже прекрасно!

Конечно, это не было полноценным сеансом с внушением, но я видела, что и это зародило сомнения в душе немолодого орка. Действительно, есть ли смысл расстраиваться из-за того, что не имеешь, когда есть чему радоваться в собственном доме?

Но меня отвлекли, и я поспешила наполнить кумысом стакан другого гостя, уже ему уделяя внимание.

Когда через несколько часов СакрКруш вернулся домой, оказалось, что народу за импровизированным столом несметное количество, парням уже несколько раз приходилось приносить новые бурдюки с кумысом, квашеное мясо кончилось, да и остальные блюда тоже, пришлось срочно разжигать костер и прямо рядом готовить еще что-то на скорую руку. Но всех гостей это устраивало, они посмеивались и не торопились расходиться. Теперь уже некоторые заходили просто привлеченные шумом, смехом и атмосферой. Кто-то поглядывал издалека и уходил, другие же пользовались возможностью познакомиться. Многие поглядывали на людей с удивлением, одна орчанка поделилась со мной мыслью, что полагала людей эдакими отщепенцами, неспособными поддерживать общение, мрачными и странными дикарями. А, оказывается, не все они таковы. По оговоркам я поняла, что немногие орки выезжали за пределы степи и общались с людьми вне становища, а люди, которых привозили сюда под влиянием заклятий, создавали негативное впечатление мирных, но туповатых, слабых, мрачных, неразговорчивых, понимающих только прямые приказы существ.

Я видела, что эти речи задевают людей, но Лис прекрасно контролировал своих соратников, и они помалкивали. Понятно, что для моих соотечественников все это выглядело несколько иначе, но разборки устраивать было не время.

СакрКруш тоже это прекрасно понимал, поэтому молча устроился на небольшом пятачке еще не занятого ковра и не стал нам ничего высказывать, только сидел, поигрывая полупустой кружкой кумыса, не наливая добавки.

Когда вдруг орки неожиданно затихли, я растерялась, так как не сразу заметила, из-за чего это произошло. Даже на приход СакрКруша они так не реагировали.

— Вот ведь славный праздник, давно такого Невестиного дня не видел. Найдется ли лишняя чашка кумыса да кусок мяса для еще одного гостя? — только голос заставил меня наконец обернуться и увидеть вновь прибывших. Это оказался Вождь с большой свитой. На лице его сияла добродушная улыбка, а вот его сопровождающие кривились высокомерно.

— Конечно, добрые орки, проходите ближе, — склонила я голову, словно это были самые обычные гости, как все другие. — Места у нас мало осталось, но свежее мясо уже жарится на костре, а в тесноте да не в обиде.

Вождю явно понравился мой ответ. Конечно, место на ковре для него моментально нашлось, орки потеснились, кто-то отошел от стола. Женщины встали со своих мест и остановились за спинами у мужей и сыновей, будто став ниже них в иерархии, когда появились слишком высокопоставленные гости. Я не последовала их примеру, а поспешила найти чистые кружки, лепешки и мясо. Хорошо, что мне помогали наши люди, не получившие на боях достаточного статуса. Халмир, спрятавшись за палатками, раздавал им указания, максимум быстро подходил, что-то говорил и исчезал, не желая привлекать к себе внимание.

— А хороша невеста, — традиционно заговорил вождь, поев и выпив. Взгляд его был остер, будто он смотрел на меня через прицел. — Коса длинная, руки умелые, в магии сильна, да и слава о ней уже пошла по всему становищу.

— Что за слава? Не понимаю, о чем речь, — наивно похлопала ресницами.

— А разная слава, разная. Кто-то говорит, что ты ведьма страшная, проклятья насылающая. Другие, будто добрая колдунья, способная помочь или даже шаманка. А третьи твердят, что просто добрая девушка, достойное приобретение для любого племени. Разное о тебе судачат.

— Так на то сплетники и есть, чтобы судачить. Нравится им — пусть говорят, — легкомысленно отмахнулась я. — Еще мяса, светлый Вождь? Только с костра. — Попыталась перевести тему.

— И не боишься?

— А вы пришли меня пугать? А я думала, что вы гость, что пришли мясом насладиться.

Стало так тихо, что можно было расслышать, как шмель жужжит над кустиком лиловых цветов неподалеку. Мое сердце глухо бухнуло один, два, три раза...

— Конечно, давай еще, — вновь добродушно ухмыльнулся вождь. — Хорошее мясо, горячее да с кровью, как я люблю. И приправа хороша. По рецепту Медведей делала?

— По людскому, у нас так всегда подавали.

— А говорили, что тебя эльфы воспитывали? — хмыкнул он, подловив меня.

Я замерла, в голове быстро-быстро забегали шестеренки, подбирая ответ:

— Да, но я привыкла всех людьми по-оркски называть. Язык ваш еще плохо знаю, вот и путаю, — выкрутилась я.

— А по-моему ты прекрасно знаешь оркский, — усмехнулся Вождь, но не стал заострять на этом внимание и перевел разговор: — Так что, квашеного мяса совсем не осталось? Слышал, у тебя особый рецепт?

Мы с Лисом переглянулись, и мне пришлось развести руками:

— Прости, Вождь, все кончилось, никто и не мог подумать, что, кроме Шамана, к нам еще и ты в гости пожалуешь. Но, если пожелаешь, я могу еще порцию поставить по своему собственному рецепту. Шаману он, правда, не приглянулся, но остальные гости довольны остались.

Орки за столом, кому квашеное мясо еще досталось, активно закивали, подтверждая, что там есть что попробовать.

— Так значит Шаман тоже в гости заходил? — заинтересовался Вождь, хотя я подозревала, что ему и так об этом доложили — было видно, что он совсем не удивился.

— Я так удивилась, ведь вроде бы у него нет сына-жениха, — сделала большие глаза я.

Вождь смерил меня взглядом, будто оценивая:

— Так может, он одну из своих жен хочет выгнать и сам в женихи набивается? Свела с ума нашего досточтимого Шамана, красавица?

У меня от такой перспективы аж перед глазами потемнело. Лис вовремя сжал мои пальцы теплой рукой.

— У Оксаны уже есть жених, — бросил он.

— Предварительно договорились, значит? — хмыкнул вождь. — Однако же пока сватовства официального не было, не жених ты. Да и можем ли мы, племя Золотых Соколов, такую славную невесту всего лишь человеку отдать? — в голосе Вождя послышалось пренебрежение.

— БранЛис славный воин моего рода, он победил вожака отряда Медведей в честном поединке, хорошо показал себя на всех боях, он силен и хитер, — встрял в разговор СакрКруш.

— Но они из одного и того же рода... — задумчиво добавил Вождь.

— Так мы же не родня, крови общей в нас нет, а я и вовсе в род не принята, только под опекой СакрКруша, — возмутилась я.

Вождь внимательно оглядел нас троих, надолго задержав на каждом взгляд, а потом медленно кивнул:

— Как Предки решат, так и будет. Я не буду против этого сговора.

Доев очередную порцию мяса, вождь ушел, а мне оставалось только надеяться, что это последнее потрясение этого дня. Я устала от людей и орков, от застолья и общения, но приходилось сидеть на ковре и улыбаться, поддерживать беседы. Постепенно гости расходились, но заглядывали новые, даже из других племен. Очевидно, наш род стал темой для сплетен. Женщины вертели носами у поданных на стол блюд, тыкали пальцами в тертый хрен, облизывались, кривились, но разгадать рецепт не могли, а спрашивать стеснялись.

Уже во второй половине дня между палаток появилась приземистая фигура немолодой орчанки.

— ЗалиКруна, — обрадовалась я, увидев лекарку, — заходите, садитесь, — Лис поспешил вскочить на ноги, уступая ей свое место.

Он сам подал женщине теплое только с костра мясо, налил ей кумыса в чистую кружку. Лекарка лишь прикусила немного еды из вежливости, и тут же отложила на тарелку. Наверное, в этот день в каждом роду ее ждали с радостью.

— Рассказали мне, что даже наш славный Вождь посетил ваш праздник. Славный выдался Невестин день в твоем роду, СакрКруш.

Тот кивнул небрежно, будто забыв обо всех сегодняшних неприятностях.

— Слышала я, что у тебя уже есть жених, — не стала тянуть кота за хвост лекарка.

Оставалось удивляться тому, как быстро среди орков распространяются сплетни. Скоро я начну предполагать, что где-то в безразмерной сумке ЗалиКруны прячется телефон с чатом на всех членов племени.

— Да, мы с БранЛисом предварительно сговорились, — кивнула я на него.

— Славно-славно, — покивала ЗалиКруна, — оно и верно, человеку с человеком сжиться легче... значит, и в племени нашем останешься? — она вопросительно глянула на Лиса.

Тот мельком глянул на СакрКруша и кивнул. Нет, конечно, мы бы оба свалили хоть завтра к людям, но такой возможности не было, а уж менять это племя на другое вряд ли имело смысл.

— Что ж, тогда, девочка, раз все уже сговорено и подтверждено, — она покосилась на СакрКруша, и тот кивнул, — завтра приглашаю тебя в свой шатер.

СакрКруш сдавленно охнул, а я только удивленно захлопала глазами:

— Зачем?

Глава 18

— Госпожа лекарка приглашает тебя стать ее ученицей, — перевел мне СакрКруш. — Благодари!

— Спасибо, конечно. Я очень благодарна. Это большая честь для меня! — затараторила я, плохо понимая, что делать. — Только... почему я?

— Я сразу заметила в тебе лекарские зачатки. Руки у тебя тонкие, пальцы длинные — как раз удобно из ран осколки доставать или еще дрянь какую. Понимание у тебя и так есть, ты главное знаешь: что в лекарстве главное — чистота и аккуратность. Умна. Да и жениху своему помогла с того света вернуться, вы́ходила...

— Но я ведь не обладаю магией Земли: не могу плоть срастить, кости сложить...

— Это у нас и так через одного умеют, — отмахнулась ЗалиКруна. — А ты должна делать то, чего другие не знают: травы ведать, отвары готовить, жар сбивать, болезни понимать людские и звериные...

— Я крови боюсь, — поморщилась я.

— В обморок не падаешь — этого довольно. А что кривишься, так на лицо тебе никто не будет смотреть, лишь бы помогало, — ЗалиКруну этим было не смутить. — Магия в тебе есть, она поможет. Да и слава о тебе средь орков уже ходит. Пока не решили, хороша ли ты или плоха. Кого прокляла, а кому и помогла. Последних пока больше, но ведь весы общественного мнения могут в любой миг обратно качнуться, помяни мое слово. Лучше не гневи Предков и иди ко мне в ученицы. Лекарка — это статус, он тебя от многого защитит. — Она наклонилась ко мне ближе. — В том числе и от нападок Шамана может уберечь.

Я вздрогнула от такого намека и неохотно кивнула:

— Конечно... да... я согласна. Спасибо, это большая честь для меня.

— Вот и славно, — покивала ЗалиКруна и, жирно намазав мясо хреном, принялась его с удовольствием жевать.

Я же пораскинула мозгами и решилась спросить:

— Одно только мне непонятно: почему сейчас?

— М? — промычала она с набитым ртом.

— Почему вы предложили мне стать вашей ученицей только сегодня? Ведь Бранлиса я излечила уже давно, и магию показала еще в первый день, да и в целом...

— А вдруг бы ты замуж в другое племя вышла? Я ж тебя в ученицы не для того зову, чтобы тут же потерять. А вот раз ты остаешься среди Золотых Соколов, то ладно, стану тебя учить.

Я удивленно моргнула и решила спросить:

— Так я могла бы и вовсе замуж не выходить, осталась бы в племени.

ЗалиКруна посмотрела на меня, как на идиотку, и громогласно заржала, так что даже закашлялась не дожёванным мясом, но быстро пришла в себя и ответила:

— Да как же так можно, чтобы девка да без мужа была? Цель всякой женщины — детишек народить.

Я удивленно захлопнула рот. Мне-то казалось, что единственная в племени женщина, имеющая статус выше табуретки, будет агитировать за феминизм, но тут им и не пахло. Тогда я решила зайти с другой стороны:

— А как же мужа-то обихаживать, если лекарство будет время отнимать? Нужно ведь то к одному больному, то к другому, то травы собирать и сушить, зелья варить... Как при этом за домом проследить: прибрать, еды сготовить, за детьми присмотреть...

— Так на то помощницы есть, — хмыкнула ЗалиКруна. — За то, что ты кого излечишь или травку нужную дашь, в доме твоем всякая женщина за честь сочтет прибраться, еды готовой принести или сготовить чего, за детьми присмотреть, скотину обиходить. Кто побогаче, те снох отправляют али служанок, наложниц из рода.

— А если я еще не наработала на помощниц, никого еще не излечила, а заготовкой трав заниматься надо?

— Так и бабы не дуры — загодя служат на всякий случай. Ты не волнуйся, каждая лекарке угодить мечтает, чтобы в случае беды какой или мора ты в ее шатер первым пошла. Мужики деньгами да дорогими вещами отдариваются, а бабы — службой. И ты и вся семья твоя всегда будет обута, одета и ухожена, племя знает, кто важен для его выживания, — тут она со значением посмотрела на Лиса, будто намекая на то, какая удачная партия ему досталась. Да и СакрКруш, кажется, был впечатлен.

— А чего ты ОксТарну-то выбрала, — спросил мой добрый опекун, — она ж дурная?

Я бросила на него взгляд, полный возмущения.

— Много ты в бабах понимаешь, — отмахнулась от него ЗалиКруна, но СакрКруш лишь уважительно склонил перед ней голову, не посмел читать нотацию о правилах поведения для настоящих орчанок. — Она хоть и чужестранка, но ум-то есть, это сразу видно. И среди девок за себя постояла, хоть физически и слаба, и отпугнула, но жестокости в ней нет, никому не навредила по-настоящему. А вот ГладРидка-то твоя совсем из другого теста. Красива девка, но подлость в ней, будто червяк, что здоровую корову изнутри сжирает, — ЗалиКруна смачно плюнула на землю.

— Нет в ней этого! — возмутился СакрКруш.

— Твоя жизнь — тебе и ошибаться, — фыркнула ЗалиКруна.

— Перед теми, кто сильнее, ГладРида добренькой старается казаться, а тех, что слабее спешит пнуть побольнее, чтобы власть свою утвердить, будто собака невоспитанная, что на всех кидается, — буркнула я.

Лекарка с улыбкой покивала, а СакрКруш надулся.

— Ладно, засиделась я что-то. Пойду домой, — ЗалиКруна решила, что это будет лучший момент, чтобы уйти с праздника. — Все одно по чужим следам не пройдешь, всяк в свои силки попадет.

— У нас говорят: свою голову другому не приставишь, — добавила я.

— Верно сказано, — кивнула лекарка и ушла.

Я подозревала, что в узком семейном кругу СакрКруш устроит разборки, но он лишь смерил всех нас мрачным взглядом и поднялся с ковра:

— Уберитесь здесь. И БранЛис, ты так и не сходил в гости.

Лис развел руками. Разве мог он уйти, когда тут такое творилось?

— Ладно, теперь ничего уже не сделаешь, слишком поздно уже пировать, разве что в следующие дни приглядеться можно. А сегодня разбирайте все и спать, завтра новый день придет, новых гостей и переговоров.

Никто из нас толком не понял, что он имел в виду, но делиться подробностями орк не стал и ушел спать в свою палатку.

Ночью мы с Лисом, тяжело нагруженные остатками пира, отправились к Кириму. От Халмира это, конечно, было не скрыть, но он помалкивал, а от СакрКруша исчезновение части еды можно будет легко утаить. Пир был большой, гости ели много, кто там будет пересчитывать. А Кирим хоть отъестся.

За время стоянки на более-менее регулярном питании он немного оброс мясом, но было все равно видно, что крупный костяк предполагает куда больше еды, чем мы могли обеспечить. И уж точно требовалось есть не один раз в сутки ночью, а нормально питаться три-четыре раза в день по всем нормам КБЖУ, не забывая про витамины, а также солнечные ванны и прогулки на свежем воздухе. Но пока можно было хотя бы порадоваться тому, как он с удовольствием ест мясо.

Я так внимательно смотрела на Кирима, что не заметила, как мое зрение переключилось на магическое. В голове проносились сцены сегодняшнего утра, когда Шаман что-то пытался сделать с орками, используя странную магию, которая всех их окружала. Уже не в первый раз я наблюдала эти связи в виде зеленоватых лент, что опутывали всех членов одного племени: в бою они делали племя единым, будто один организм. Но в мирное время...

И тут я увидела зеленую полупрозрачную ленту, что обвивала горло Кирима, а ее конец вился по воздуху и уходил куда-то, проникая прямо через ткань палатки. Я удивленно ахнула и потеряла нужную концентрацию, поэтому виде́ние пропало.

— Что-то случилось? — немедленно встрепенулся Кирим.

— Да... — его лицо стало обеспокоенным, и я поспешила исправиться: — нет, ничего плохого. Просто я сумела увидеть... что-то... мне кажется, это магическая связь, что связывает племя, всех его членов. Это будто зеленая лента энергии стихии Земли... — я описала ее настолько подробно, насколько сумела.

— Где? Как именно ты ее увидела? — моментально потеряв интерес к еде, принялся расспрашивать Кирим.

Я рассказала. Потом попыталась показать. Затем даже сложила пальцы колечком, обхватив ими магическую ленту, и продемонстрировала, как она идет от шеи Кирима к стенке шатра... и ничего. Он видел другие энергетические нити, мог их создавать, в том числе и зеленого цвета, но не мог увидеть ту, что привязывала его к племени.

— Может, ты просто не видишь ту энергетическую ленту, что привязывает тебя? Посмотри на Лиса, у него такая же, — предложила я.

Хотя отличие все же было: лента Лиса направлялась в другую сторону, не туда, куда та, что связывала Кирима.

— Я просто не понимаю... — воскликнул маг, — как это возможно? Как ты, начинающий маг, можешь видеть эти энергии, в то время как я, которого обучали самые лучшие преподаватели Дорвереда, не могу?

— Может, дело в том, что она сильфида? — предположил Лис, которому, на мой взгляд, было скучновато наблюдать за нами, учитывая, что он-то точно ничего не видел, не являясь магом.

— Ну, да, конечно, — буркнул Кирим скептическим тоном, и это вывело меня из себя. Сколько можно-то?!

— Определенно, это единственный вариант. — Строго заявила я и встала на ноги. — Что ж, раз на то пошло, думаю, мы здесь закончили. Не вышло и не вышло. Я думала попытаться поисследовать эту ленту еще, но если ты относишься к моим знаниям скептически, в этом нет никакого смысла...

— Оксана, он не это имел в виду! — попытался встрять за друга Лис.

— А по-моему именно то, что и сказал, — еще злее бросила я. — Если кто-то из-за своей гордыни неспособен принять чужие способности, что ж... нельзя заставить другого человека принять помощь, если он того не хочет!

— Оксана... — Бранлис удивлённо выдохнул мое имя, и я увидела, как он будто погас.

— Ты сам знаешь, что я права, — не смогла я сдержать что-то жесткое, рвущееся изнутри. — Если человек не хочет, чтобы его спасали, то заставить его нельзя.

Я увидела, как он побледнел, и какая-то часть меня расчетливо отметила, что это слабость, с помощью которой можно им манипулировать.

— Прошу прощения, Оксана, — вклинился Кирим. — Я... ты права, гордыня застит мне глаза. Я не знаю, кто ты и каковы твои способности, но, очевидно, что они уже превышают мои. Если так распорядились Стихии, то не мне им перечить. Я приношу свои извинения и клянусь впредь с уважением относиться ко всему, чего не понимаю, — сказал он и низко поклонился.

Я замерла, удивленная и будто обезоруженная, потому что видела — он совершенно искренен. Он смог признать свою ошибку так естественно и просто... и что-то ядовитое и расчетливое внутри меня, будто растеряло свои зубы и скрылось где-то в глубине сознания.

— Ладно, — тихо произнесла я и вернулась на свое место на скромном тюфяке Кирима. — У меня, вообще-то, была еще одна идея.

Глава 19

— Прошу прощения, я тоже среагировала слишком резко, — бросила я, чтобы закрыть эту ситуацию. — Забудем об этом.

— Конечно. Спасибо, — кивнул Кирим, подчеркивая, что понимает, что я извинилась только и вежливости. — Так что за идея у тебя есть?

«Будто он вернул меня только ради того, чтобы узнать больше», — мелькнуло в голове, но в то же время я видела, что это не так. Я чувствовала искренность Кирима, когда он просил прощения, и понимала — настолько хорошо сыграть невозможно.

— Попробуй создать энергетическую нить стихии Земли, — предложила я.

Он послушно активировал магию, и я заметила в его груди зеленоватую вспышку, а затем и сияние, прошедшее через руку и материализовавшееся в недлинный зеленый жгутик. Я перехватила его за запястья и, управляя ими, приблизила нить к ленте, что связывала Кирима, и смогла воочию убедиться, что они отличаются. Если свою магию я отличала от энергии Земли только по цвету, то здесь этого не было: обе силы обладали зеленой окраской. Только вот, приглядываясь к жгутику энергии, я замечала, как связывающая лента становится бледнее, и наоборот. Некоторое время я просто экспериментировала с ними обоими, но ничего не поняла.

Затем я попросила Кирима прикоснуться своей энергией к связующей ленте. В отличие от моей силы, которая просто проходила сквозь привязку, энергия Земли могла к ней прикоснуться. Энергетической петлей удалось зацепить ленту и даже потянуть в сторону:

— Я чувствую сопротивление, — ахнул Кирим.

Он попытался дернуть свою нить сильнее... но неожиданно все прекратилось.

— Привязка оборвалась?! — спросил Кирим, удивленно разглядывая свой энергетический жгут, который был невредим.

— Нет, она все еще здесь, — откликнулась я удивленно.

Повторив эксперимент несколько раз, мы поняли, что нить Кирима хоть и может прикоснуться к энергетической связи, но постепенно начинает проходить сквозь нее. Другие виды энергии (мы попробовали и воду, и огонь) пролетали ее насквозь, совсем не замечая. А вот земная сила зависала, словно в киселе, позволяя сдвинуть ленту привязки, но этого было недостаточно, чтобы ее разорвать.

Мы пробовали по-разному: обматывали привязку не одной, а десятками силовых нитей, Кирим пытался их переплетать, использовал какие-то заклятья, но толкового эффекта это не давало. Он смог даже сделать что-то вроде энергетических перчаток, чтобы «прощупать» привязку и найти место ее крепления — на шее, словно поводок. Но просунуть пальцы или нить под магический ошейник было невозможно, он будто являлся продолжением самой кожи, был утоплен в нее.

Я в это время пыталась понять, как это работает и в чем визуальная разница между теми силами, что использует Кирим, и привязкой. Они были разной толщины, но и только.

— Попробуй разглядеть в ней отдельные нити, нужно разгадать рисунок и найти слабые места. Ударив по ним, мы сможем уничтожить привязку, — продолжил настаивать Кирим.

— Но здесь нет никаких отдельных волокон, она цельная.

— Это невозможно, ни один маг не сможет создать настолько толстую энергетическую нить. Да и функционирование у нее слишком сложное, такую привязку невозможно создать одной связью. Смотри внимательнее! Это, наверное, какой-то трюк, обманка, которая не позволяет мне самому ее увидеть.

Но, чем больше мы пытались, тем больше я раздражалась. Не было тут никаких волокон, лента цельная, и все эти разговоры о том, что это просто какая-то хитрость, обман... я чувствовала, тут что-то не так, все куда сложнее...

— Но, может, это люди неспособны создать магическую нить такой толщины, а тут орки, у них своя специфическая магия? — не выдержав, предположила я.

— Они всего лишь дикари, человеческая магическая наука ушла далеко вперед!

— Дикари не дикари, но они сумели нас всех пленить, и мы не можем вырваться, используя всю мощь человеческой науки! — я всплеснула руками, обводя окружающее пространство.

— Вообще-то, у орков действительно есть специфические магические способности, — заметил Лис. — например, только они могут управлять животными, а также модифицировать их при выращивании. Они способны вырастить скот с заданными свойствами: сделать его сильнее, выносливее, крупнее. Также они могут напрямую поддержать силы животных своей энергией при необходимости.

— Люди тоже все это могут! — обидчиво воскликнул Кирим.

— Но, насколько я понимаю, это совсем не так распространено, как среди орков. А значит, людям это сложнее, — предположила я.

— Приходится использовать некоторые амулеты, — пробормотал Кирим сквозь сжатые зубы.

— Которые стоят огромных денег, — вполголоса закончил за него Лис.

Кирим ожег друга возмущенным взглядом, но продолжать тему не стал. Слишком уж болезненной для него оказался этот вопрос, явно задета была гордыня. Я тяжело вздохнула и потерла усталые глаза. Было слишком поздно, идей, как исследовать связь, больше не осталось, только одна мысль пульсировала в голове — спать.

— Ладно... понятно... нужно попытаться как-то изучить магические способности орков и как они работают. Возможно, их магия имеет отличия...

— Нет там никаких отличий, их силовые нити такие же зеленые и относятся к стихии Земли, это давно доказано учеными! — буркнул Кирим.

— Значит, они используют их как-то иначе. Не так, как люди... не знаю. Они как-то создали эту связь, значит, нужно попытаться в ней разобраться. Но не сегодня.

С тяжелым вздохом Лис распрощался с Киримом и отправился провожать меня домой, хотя я видела, что этим двоим хотелось еще что-то обсудить наедине. Но нарываться и ходить по становищу в одиночестве ночью я больше не хотела. Пусть теперь я лучше владела своей силой, от неожиданного удара в спину это не защитит.

На следующий день, когда я продрала глаза, оказалось, что поход к знахарке в ученицы — это не какая-то ерунда, а целое событие. Халмир подготовил одно из, по его словам, красивых моих платьев. Нет, не то красное с открытой спиной, что было совершенно испорчено после всех событий, а очень скромный зеленый наряд, но больше подходящий под местную моду. Одежда была сделана из довольно тонкой ткани оливкового цвета с золотистой искрой, напоминающей люрекс, но выглядящей не так пошло, а более мягко и сглажено. Халмир назвал это эльфийской шерстью. Не эльфийский шелк, конечно, но тоже хорошая дорогая ткань. К длинному халату и брюкам прилагался платок более яркого цвета свежей зелени с золотистой вышивкой. Самой мне он был так себе, но Халмир причитал, как это красиво, когда женщина прикрывает голову платком, какая ткань, какие переливы — пришлось послушать своего «стилиста», хоть я и подозревала, что это лишь попытка манипулировать мною в своих интересах.

СакрКруш встретил меня уже на улице. Он был тоже одет не в обычные затертые штаны и рубаху, а в официальный кафтан, но главное на шее его болталось множество подвесок, амулетов, ленточек, шнурочков и другой дребедени. Причем золотые украшения соседствовали с какими-то клыками зверей, подвешенными на простые кожаные шнурки. Увидев меня, СакрКруш осмотрел меня с ног до головы, а потом серьезно кивнул, но затем подошел ближе и поправил платок. Я сперва не сообразила, а потом поняла — он достал из-под ткани вплетенные в косичку на моем виске нитку бус, символизирующих мою принадлежность его роду.

— Что ж, идем, — кивнул СакрКруш, оставшийся довольным моим видом.

— Можно мне вас сопроводить? — спросил подошедший БранЛис, также одетый в приличную одежду.

СакрКруш кивнул, а я поспешила их перебить:

— Что, мы даже не позавтракаем? — от избытка эмоций мои крылья затрепетали, и я поднялась над землей. Желудок согласно заурчал — из-за недосыпа мне всегда хотелось есть.

— Если ЗалиКруна примет тебя в ученицы, там и накормит.

— А она может не принять? — удивилась я. — Она же сама позвала!

СакрКруш смерил меня взглядом, будто говорящим: «вот на что мне такая дура?», а потом принялся пояснять:

— Сегодня день учеников, сегодня орк из любого племени может попросить принять его в ученики. Это официальная церемония, другие орки будут свидетелями. Учитель может задавать вопросы или приказать выполнить задание — испытание, которое докажет, что ученик готов слушаться и достоин оказанной чести.

— Как все сложно, — буркнула я.

— Конечно! Принять ученика — это не так просто, это почти как принять чужого сына в свою семью. Отдать свои знания не члену рода, а постороннему — очень сложное решение.

— А у ЗалиКруны нет дочерей, которые могли бы стать ее ученицами? — уточнила я. Мне по ее разговору показалось, что она должна быть замужем и иметь детей.

— У нее было три дочери, но всех их взяли замуж в другие племена. Каждому племени нужны хорошие обученные лекарки, но не все готовы их растить в своем племени, — СакрКруш пренебрежительно скривился. — Им предложили хорошие условия для брака: мужья поклялись никогда не поднимать на них руку, они вошли в сильные рода. Но мы остались без молодых целительниц.

Я бросила на него взгляд исподлобья. Будто ЗалиКруна не предпочла бы отдать своих дочерей в пределах племени, если бы был такой шанс, если бы здесь им предложили условия получше. Так нет. А теперь можно обвинять девушек и их мужей, которые сообразили подсуетиться.

— Я был слишком молод, чтобы брать жену, иначе обязательно посватался к ее младшей дочери, — добавил СакрКруш, будто оправдываясь.

— Она тебе так нравилась? — заинтересовалась я.

— Племени нужна лекарка, иначе женщины умирают, а дети не выживают, — буркнул СакрКруш.

— И ты готов был жениться на нелюбимой только ради племени? — удивилась я.

Орк пожал плечами:

— А какая разница? Она тоже была неплоха собой и умна. Предки связали бы наши жизни, ужились бы как-нибудь со временем.

За разговором мы незаметно дошли до центральной площади становища, где и стоял шатер ЗалиКруны. Шатер Вождя стоял с одной стороны, напротив него — Шамана, а лекарки — наискосок, на равном отдалении от обоих. Я оглядела центральную площадь и заметила, что, кроме нейтрально-коричневого шатра ЗалиКруны, остальные имеют либо красные, либо желтые знаки: нашивки, куски ткани, привязанные «флажки» или что-то еще. Словно принадлежность к двум политическим партиям. Красный цвет соответствовал приближенным Шамана и украшал по два шатра по бокам от его, а желтые и золотые символы были у остальных. На полотнище, заменяющем двери, палатки Вождя были вышиты две желтые птицы — Золотые Соколы, очевидно. У нескольких шатров было видно символы обеих партий: и желтые флажки, и красные. Неопределившиеся или «и нашим, и вашим». А вот ЗалиКруна старательно избегала каких-либо намеков на желтый или красный цвет в убранстве своего шатра, хотя, как мне показалось, у нее с Шаманом есть свои счеты. Она пригласила меня в ученицы не только благодаря моему уму, но и чтобы ему насолить.

Едва мы подошли к ее порогу, как из-за заменяющей дверь занавески выскользнул... кот. Поджарый, худой, с короткой жесткой шерсткой, серый в мелких черных пятнышках. Очень крупный, наверное, с мейн-куна, но не пушистый, а гладкошерстный. И с черными кисточками на ушах.

— Ой, киса, кис-кис-кис, — обрадовалась я и протянула к нему руку. Впервые в этом мире я увидела кота.

— С ума сошла? Не трогай! — СакрКруш перехватил мою руку и отдернул в сторону. — Это дикий степной кот, он слушается только хозяйку. Глаза выцарапает — мало не покажется.

Котяра даже не дернулся, лениво пронаблюдал за нашей возней, зевнул, потянулся, высоко задрав тонкий гибкий хвост с черным кончиком, и скрылся в палатке.

Глава 20

— Кто там пришел? – тем временем послышался голос из глубины шатра.

И тут я заметила, что на центральную площадь постепенно высыпают орки из соседних палаток и даже с других улиц выглядывают. Пока немного, но их число все прибывает. Они никуда не торопятся, просто останавливаются вокруг, глазеют, переглядываются, хихикают.

— Досточтимая ЗалиКруна! — громко провозгласил СакрКруш, словно на выступлении в самодеятельном театре. — Я привел к тебе девушку, что желает стать твоей ученицей. Прошу, окажи милость, испытай недостойную!

— Отчего бы и нет, — послышалось из шатра. — Проходите!

СакрКруш удивленно огляделся. Он явно ожидал, что орчанка выйдет из палатки и устроит мне публичное испытание. СакрКруш покосился на собравшихся орков, которые тоже явно ждали представления, замешкался, я же плюнула на местные традиции и отбросила в сторону ткань, заменяющую здесь дверь. На пороге прямо поперек развалился тот самый кот. Длины в нем было достаточно, чтобы перекрыть проход, а недовольно подёргивающийся кончик хвоста намекал, что он чем-то недоволен, хоть и лежит в расслабленной позе.

— Что же вы стоите? Проходи, ученица, — с явной усмешкой в голосе прозвучало из глубины шатра.

«Попробую переступить его — точно вцепится», — поняла я, увидев, как лениво котяра выпускает и скрывает в мягких лапках когти, похожие на маленькие лезвия.

— А своего сторожевого кота отозвать не хочешь, хозяйка? — явно злясь, спросил СакрКруш, но только смех ЗалиКруны стал ему ответом, свидетели тоже захихикали, пусть и не столь явно. — Ладно, — буркнул СакрКруш, явно раздосадованный нестандартным испытанием. — Просто перелети его, только поднимись к потолку, а то вцепится, — предложил он.

— Он и до потолка допрыгнет, если захочет — в стенки шатра вцепится, подпрыгнет, и всю меня раздерет, — припомнила я кота своей школьной подруги, который по обитым тканью стенам ползал, как человек-паук. Вцепляясь в ткань когтями, добирался до самого потолка в три с половиной метра высотой, если ему в голову что-то втемяшивалось.

Я присела перед котом на корточки и аккуратно, без резких движений, протянула ему руку. Не прикоснулась, но подвинула достаточно близко, чтобы он мог меня обнюхать. Он чуть повернул голову, меня коснулся прохладный нос... я едва успела отдернуть руку прежде, чем лапа с длинными бритвенно-острыми когтями ударила по полу рядом. Кот недовольно фыркнул и сменил позу с обманчиво-расслабленной на чуть более собранную: лег на живот, подобрав под себя лапы. Вроде бы и расслабленно, а с другой стороны, готов в любой миг рвануть в атаку.

Понятно, по-хорошему мы не хотим. Я бросила взгляд в глубину шатра и отметила, что ЗалиКруна с любопытством следит за моими действиями. Что ж, не следует ее разочаровывать.

Я выпрямилась и сказала СакрКрушу:

— Мне нужно кое за чем сходить, я вернусь минут через пятнадцать, — и, чтобы не терять время блуждая между палатками, взлетела в воздух и направилась в степь.

Нужную травку я нашла легко, помнила, где видела ее в прошлый раз. Длинные тонкие стебли с «шишечками» на концах мягко шелестели на ветру. Я стряхнула с них пыльцу и отправила по ветру, ведь на деле это были именно своеобразные соцветия: сантиметров пять в длину, два в диаметре, довольно «пушистые» они состояли из крошечных цветочков желто-коричневого цвета. Выбрав пару побегов подлинне́е, я сорвала их у самой земли, очистила стебелек от лишних листьев и поспешила назад.

СакрКруш, увидев, с чем я вернулась, посмотрел на меня, как на идиотку:

— Я думал, ты сообразишь принести ему мяса, — шепнул он еле слышно.

Я с сомнением глянула на зверюгу. Уж каким-каким, а голодным кот точно не выглядел. Можно было бы, конечно, попробовать и этот вариант, но мне казалось, что ЗалиКруна устраивает это испытание, чтобы увидеть какое-то нестандартное решение, а не такое, в лоб.

— Если не получится, слетаю, — бросила я и сунула Лису в руку запасную травку, — подержи.

Держа стебель за кончик, я уложила изображающее мышку соцветие на ковер перед котом. Тот удостоил приманку скептического взгляда, потом посмотрел на меня. Пауза. Вдох-выдох... едва заметно дернуть рукой. «Мышка» тронулась с места, но вновь замерла. Кот уставился на нее с недоумением. Когда он чуть пообвык, я дернула рукой снова... кот поджал под себя лапы, готовясь к прыжку. Я сделала пару шагов в сторону и, финальный твист — мышка побежала прочь.

Кот резко рванул вперед, без разбора размахивая когтистыми лапами. Я отбросила приманку в сторону и рванула в шатер. Там меня поймала выскочившая на это зрелище ЗалиКруна, мы обнялись и засмеялись от избытка эмоций. С моего места было видно, как котяра «придушил» мышку и, волоча за собой длинный стебелек, притащил ее на порог и бросил на ковер. Огляделся с видом победителя... и вдруг вцепился в ногу БранЛиса!

Я удивленно ахнула, парень взвыл от боли, запричитала ЗалиКруна, пытаясь отогнать своего любимца, заржали зеваки на улице. Запоздало я сообразила, что отдала вторую «мышку» Лису, и он держал побег приманкой вниз, нервно подергивая рукой, чем и привлек внимание кота. Хотелось прошибить себе лоб ладонью. Самые приличные штаны Лиса были исполосованы в лоскуты.

— Ты принята в мои ученицы. Ох, давненько я так не смеялась! Ты определенно привнесешь что-то новое в размеренную жизнь племени! — объявила ЗалиКруна.

Шатер ЗалиКруны отличался от жилищ большинства орков, которые я видела. Это была не отдельно стоя́щая палатка, разделенная шторами на комнатки, а несколько соединенных переходами шатров. Входя в жилище знахарки, гость попадал в приемный зал: здесь лежал скромный матрас для больных, на стенах развешаны пучки разных трав, стояло что-то вроде собранной из тонких прутьев этажерки, на которой выставлены были разнообразные стеклянные и глиняные сосуды. В нескольких прозрачных банках было видно заспиртованных животных или их части: я разглядела ящерицу и, кажется, растопыренную когтистую лапу птицы. На костре в центре помещения кипел большой округлый котел, словно декорации к фильму о ведьмах.

— Нужно промыть царапины, а потом обработать вот этим, — ЗалиКруна сунула Лису белую тряпицу и какой-то флакон. Когда он его открыл, то отшатнулся от сильного запаха чего-то перебродившего.

— А нельзя просто их исцелить? — протянул он.

ЗалиКруна бросила на меня строгий взгляд:

— Ну-ка объясни-ка жениху, почему нельзя?

— На когтях животного есть... — я осеклась, пытаясь подобрать понятные слова, — грязь, которая в любом случае останется в ранах, если их не обработать. Нужно промыть их, иначе может начаться воспаление, — я прикинула, что это не домашний котик, кто знает, где побывали его лапки. — А то и до заражения крови может дойти.

ЗалиКруна важно покивала, а СакрКруш глянул на меня с уважением.

— Ладно, дома обработаю, — согласился Лис.

— Ой, неужто ты стесняешься старухи? — расхохоталась ЗалиКруна и подтолкнула Лиса ко входу в другую комнату. — Будто я на мужиков без одежды не насмотрелась. Ну, ничего-ничего. Вон иди в спальню, там все тщательно обработай. Сперва вот тут водой промоешь, а потом зальешь лекарством. Ну, сам справишься или помочь?

— Сам-сам! — поспешил заверить Лис.

— Ну, смотри, — хохотнув, ЗалиКруна вернулась к нам и задернула за собой занавеску.

Здесь они с моим опекуном завели странный разговор о цели целительства, оказанной чести, доверии, достоинстве и прочих абстракциях. Я слушала молча, особо не вникая. Кажется, это тоже было частью традиционного ритуала, потому что СакрКруш высоко задирал нос и строил многозначительные лица.

Наконец, орк поднялся на ноги и поклонился знахарке до самой земли:

— Я, СакрКруш, передаю свою подопечную ОксТарну в ученицы знахарке ЗалиКруне. Пусть Предки услышат и засвидетельствуют! — провозгласил он, а потом смачно плюнул в костер. Пламя возмущенно зашипело, я увидела зеленую магическую вспышку, и поняла, что все это не так просто, поэтому напряглась.

— Я, ЗалиКруна, принимаю эту девицу в свои ученицы, обязуюсь дать ей все знания, что она готова будет получить, и пусть помогут мне в том Духи Предков! — провозгласила ЗалиКруна. Прежде чем плюнуть в костер, она глотнула из какой-то небольшой бутылочки. От попадания ее содержимого в костер, огонь полыхнул синим, СакрКруш невольно отпрянул, но притворился, что так и надо. Я же поморщилась от довольно неприятного запаха. — Что ж, ученица, приглашаю тебя к столу. Раздели со мной еду и разговор, — с улыбкой предложила знахарка. Что интересно, СакрКрушу она завтрак не предложила. — Эй, как тебя там?! — прикрикнула ЗалиКруна, обернувшись в сторону.

Я растерялась, не представляя, к кому она обращается, а тем временем из-за другой шторки выскочила девушка. Была она для орчанки невысока ростом, стройна и в целом больше походила на человека, чем на орка: у нее не было выдающихся вперед клыков и неправильного прикуса, хотя цвет кожи был оливковый. Девушка рухнула перед знахаркой на колени, низко опустив голову, так что ее длинные черные волосы рассыпались по полу:

— АнлиФаркунда, — прошептала она. И я мысленно перевела ее имя как «нежеланная обуза».

— Неважно, — отмахнулась ЗалиКруна. — Собери-ка нам на стол, чаю завари самого лучшего, знаешь, где лежит. И те сладости, что КрутФар мне подарил. Ну, живее же!

Подхватившись, девушка рванула мимо меня обратно в помещение, из которого пришла. Наверное, это была кухня.

— А кто это? — заинтересовался СакрКруш.

— Она не из Со́колов, наложница из племени Коней. Там у них знахарка совсем никуда не годится, не смогла у одного из воинов распознать, что у него нога болит, потому что рана вокруг колючки шархполоха зажила, все примочками лечила, когда резать надо было. Вот в оплату его жена мне наложницу в услужение отправила.

Тем временем девушка выскочила из, предположительно, кухни с большим испускающим пар чайником, быстро расставила перед нами три чашки...

— Опекун моей ученицы есть не будет, — бросила ЗалиКруна.

СакрКруш тяжело вздохнул. Он явно хотел уйти, но ему нужно было дождаться Лиса.

— Простите, госпожа лекарка, — едва слышно выдохнула служанка, быстро убирая лишнюю чашку.

Она так металась туда-сюда, поспешно таская посуду и все прочее, что я привыкла к ее мельтешению и не обратила внимания, когда она рванула теперь уже за другую занавеску. Оттуда немедленно послышался женский вскрик, а следом мужская ругань и грохот, и только тогда я сообразила, что в этой же комнате Лис обрабатывает свои «боевые ранения».

— Тетеха неуклюжая! Один вред от тебя вместо пользы! — закричала ЗалиКруна и рванула за служанкой в свою спальню. Мы с СакрКрушем — следом.

Глава 21

Забежав в палатку-спальню, я увидела, что стреноженный спущенными штанами БранЛис валяется на полу на животе, в то время как рядом расплывается здоровенное мокрое пятно, а рядом лежит перевернутый таз. Я отметила, что мужчины этого мира не пренебрегают нижним бельем, хоть и выглядит оно не как классические семейники, а скорее как определённым образом обмотанная вокруг бедер и между ногами ткань.

Служанка бросилась на колени прямо в лужу и уткнулась лбом в мокрые ковры бормоча:

— Простите, госпожа, простите, я не ожидала...

Я поспешно перескочила через ноги Лиса, которые мешались на проходе, и подала ему руку, помогая перевернуться и сесть, а то его штаны к досаде парня еще и зацепились порванной штаниной за стоящую рядом корзину с каким-то тяжелым содержимым.

— Дура безрукая, все ковры намочила! — разоралась ЗалиКруна.

— Да она не виновата, это я таз перевернул, — морщась от собственной неуклюжести, сказал Лис. — Она вскрикнула, я попытался штаны обратно натянуть, но запутался и упал.

— Тоже мне, наложница, кричит так, будто никогда мужика голого не видела, — фыркнул СакрКруш, а кожа поднявшейся с колен девушки стала еще зеленее от стыда. — А вот приличной невесте нужно было бы и смутиться, — с намеком посмотрев на меня, добавил опекун.

— А чего смущаться-то, он же не голый. Ноги что у баб, что у мужиков одинаковы, среди эльфов, где я выросла, это считалось нормальным, — попыталась отбрехаться я. А, подумав, добавила: — к тому же я же ученица лекарки, мне положено. Если я буду смущаться голых людей или орков, то как я смогу им помочь с ранами? — в подтверждение своих слов я схватила приметную тряпочку и бутылек с зельем и под недовольное шипение Лиса быстро обработала ими его царапины, после чего позволила ему, наконец, натянуть порванные штаны. Его моя логика явно приводила в смущение, но он старался не показывать виду.

— И это верно, — кивнула ЗалиКруна, окончательно поставив точку в нашем споре с СакрКрушем. — Что ж, гости дорогие, коли вы закончили с медицинской помощью и с договором ученичества, то прошу вас на выход, буду рада видеть в другой день, — без обиняков выгнала она мужиков она. — Мы с ученицей тут посекретничаем, а вы идите-идите, празднуйте ученичество, не забудьте соседей угостить, не всякий день такая честь вашему роду оказана бывает. А ты прибери здесь, — последнюю фразу она бросила служанке, которая поспешно закивала.

Пока АнлиФаркунда скатывала с пола мокрый ковер, ЗалиКруна сама принесла из комнаты мешочек со сладостями — вываренными в меду орехами и чем-то вроде чак-чака — кусочки теста в меду или сиропе. Лекарка заварила травяной чай, в котором я почувствовала привкус мяты и чабреца, но без сахара он был довольно горек. Зато на его фоне сладости, пусть и самодельные, раскрывали все оттенки медового вкуса.

— Ну, что думаешь, спрашивай, — предложила за чаем ЗалиКруна. — Ты ведь теперь ученица.

— А эта девушка, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Она такая... маленькая, потому что кормили плохо?

Лекарка глянула на меня удивленно, а потом разжала, будто лошадь:

— Ой, насмешила, скажешь тоже... полукровка она, вот и мелкая потому.

— Полукровка? — удивилась я. Мне казалось, что люди и орки несовместимы биологически, так они отличались по виду и габаритам.

— Мать ее человечкой была, наложницей. И вот... принесла...

— Нежданную обузу, — припомнила я значение имени девушки. — Но мне казалось, что в племенах не хватает женщин, что всех стараются отправить на бои и сделать невестами? Неужели она оказалась в статусе наложницы просто из-за своего рождения, из-за того, что рождена вне брака?

— Чушь ты городишь. Все дети отца благословенны Предками его рода, независимо от того, кто тех детей родил. Да только полукровка же, слабая совсем, кому она в невестах нужна? Вот и живет в шатре отца и брата в приживалках. Официально наложница, а по сути — служанка. Конечно, братья ее не трогают, нечего кровь смешивать. А больше она такая безрукая никому и не нужна. Наложницу ведь тоже кормить нужно, а зачем, если жену хорошую привести в дом можно? Не то что эта, — ЗалиКруна пренебрежительно взмахнула рукой. Я заметила, что девушка в этот момент выглянула из-за занавески с большим свертком ковра на плече, но потом смутилась, опустила голову и скрылась обратно. Очевидно, что она была сильнее человеческих женщин, но недостаточно сильна для орчанки.

— Бедная девушка, — задумчиво произнесла я.

— О себе лучше побеспокойся, о ней пусть беспокоятся предки ее рода и тотем ее племени! — строго прикрикнула на меня ЗалиКруна. — Неужто тебе не о чем меня спросить, кроме как о той, кому на роду написано не принести в свое племя ни детей сильных, ни чести, ни славы? Ты меня разочаровываешь, я начинаю сомневаться, достойна ли ты быть моей ученицей. Еще не поздно все отменить.

Я встряхнулась. Действительно, нужно собраться. Тем более что у меня действительно было о чем ее спросить:

— ЗалиКруна, ты ведь тоже являешься хранительницей знаний племени, быть может, ты сможешь ответить мне на вопрос. Я смогла увидеть недавно, что все члены всех племен связаны воедино будто... будто огромной паутиной из энергии. Что это такое?

— Ты видишь эту силу?! — обрадовалась ЗалиКруна.

Я кивнула.

— Я могу почувствовать эти путы, но увидеть — нет, моих сил на это никогда не хватало. Моя предшественница рассказывала, что когда-то ее учительница давала ей выпить специальное зелье, дающее возможность при свете полной луны увидеть эти дивные нити, что связывают все племена воедино и даже увидеть тотем нашего племени, — мечтательно произнесла ЗалиКруна. — Неужели ты можешь видеть их и без всяких зелий?

— Тотем я увидела лишь однажды, во время первого боя, — призналась я. — А вот связи — да, — я перестроила свое зрение и увидела ту ленту, что связывала ЗалиКруну с племенем. Она была куда толще и мощнее, чем все, что я видела прежде, переливалась и будто пульсировала, как пуповина. — Что это? Что это значит? Зачем оно было создано и кем?

ЗалиКруна с сожалением оглядела накрытый стол, а потом все же сказала:

— Чай, конечно, остынет, но... раз зашел разговор... пойдем-ка, прогуляемся.

Я была обескуражена. Мы вышли из палатки и прошли через все становище в молчании, нас преследовали удивленные и заинтересованные взгляды орков и орчанок. Только когда мы вышли в степь, ЗалиКруна раскинула руки, будто попыталась обхватить все небо, а потом заговорила:

— Это было так давно, что никто и не помнит, сколько времени прошло. Мир тогда был совсем-совсем иным, его населяли дивные создания: русалки плавали в волнах океана, сильфиды летали по воздуху, а в любом костре могла вдруг появиться саламандра. Это была золотая эра нашего мира, эра равновесия всех четырех стихий, когда в мире процветали все расы. — Тут лицо ее помрачнело. — Но однажды все изменилось. Равновесие было нарушено, началась война. Магия стала покидать наш мир, все жители его ослабели. Древние орки жили в прекрасной стране лесов и полей, где всего было вдоволь: и растительной пищи, и животной, где каждый мог найти себе пропитание. Но сама эта земля была уничтожена, разрушена и разбита. Леса погибли, вода ушла. Люди Халифата теперь говорят, что эту землю прокляли русалки и увели с нее воду, поэтому пришла пустыня, но разве могут существа, от которых в мире осталась лишь память и сказки, оставить после себя столь мощное проклятье? Нет, мы, орки, в это не верим. — Она покачала головой и продолжила свой путь куда-то в степь.

Я молча следовала за орчанкой. Лишь через некоторое время она вновь заговорила:

— Когда земля начала умирать, в племени орков, что жило на ней, произошел раскол. Часть орков сказала, что нам нужно применить магию для того, чтобы сделать себя и своих детей сильнее, что нужно приспособиться к изменившимся условиям. Животные — вот кто всегда и везде способен выжить и адаптироваться, мы должны стать подобными им. Но другая часть орков отвергала такой путь, они желали действовать иначе, они решили напитывать своей силой землю, даже при недостаточном количестве воды, насиловать ее, добывая из нее все, что возможно, заставлять ее плодоносить, когда она уже не может. Так орки раскололись на два отдельных племени. Они решили, что границей между их землями станет единственная и самая крупная оставшаяся река — река, что сейчас зовут АрдХалиф.

— Постойте, — сообразила я. — Вы хотите сказать, что когда-то люди и орки были единым народом? Что орки произошли от людей, но изменили себя магией?!

— Это люди изменились! — фыркнула ЗалиКруна. — Да, наши предки вложили свои силы, чтобы стать сильнее и мощнее, но, более того, изменились те, кто остался за рекой. Их кожа обесцветила, а сила изменилась. Они потеряли способность контролировать животных и наделять их желаемыми качествами.

— Но ведь и орки не способны управлять растениями так, как люди, — заметила я. — Выходит, когда-то единый народ обладал всем спектром способностей, а теперь каждый имеет только часть.

— Мы все еще можем управлять растениями, только зачем это надо? Мы кочевники, а не земледельцы, таков наш путь. Пытаясь жить оседло, люди уничтожили свою землю, обратили ее в пустыню. Мы же живем, как завещано предками, мы следуем тропами диких зверей, наша жизнь подчинена естественным ритмам природы.

«Единение с природой — свежо придание», — хмыкнула я про себя.

— Но, если все так прекрасно, откуда появились эти путы?

— Тогда наши предки решили принять силу разных животных, чтобы быть способными выжить в тяжелых обновившихся условиях. Но оказалось, что дети, получившие эту силу с рождения, не желали слушаться взрослых и мудрых, не желали учиться. Одно большое племя начало дробиться на маленькие группки, везде возникали конфликты, никто не мог договориться. Даже внутри семьи, внутри одного рода, не было авторитетов. И тогда древние шаманы собрались и провели ритуал единения, — тут я заметила за травами степи что-то. Когда мы взобрались на холм, но я смогла это разглядеть. Это было... капище. Каменные столбы стояли по кругу, словно земные мегалиты. Только здесь каждый камень был изрезан рисунками, а на вершине каждого из них был вырезан какой-то тотемный зверь. — Ритуал помог объединить орков и избежать распрей, травм и даже убийств. Он помогает соблюдать нам иерархию внутри племен и между ними, сдерживает агрессию. Древние законы были вплетены в единую систему, что поддерживает мир и согласие между орками.

Мы подошли ближе, и я смогла разглядеть каменные столбы.

— Но... здесь же больше тотемных животных, чем существует сейчас племен! — удивилась я. — Вот кошка, а там еще какая-то птица с длинным клювом, гиена, кто-то из псовых вроде шакалов, змея, заяц, верблюд... где же эти племена?

Глава 22

— Эти столбы поставили еще первые шаманы, — вздохнула лекарка, ласково поглаживая обтесанную каменную глыбу, на вершине которой была изображена голова кота, вроде того, что служил сторожем у ЗалиКруны. — Каждый орк связан со своим тотемным животным, способен управлять им лучше, чем другими. Но время шло, и некоторые племена исчезли с лица земли: одни из-за болезней, другие из-за войн или всего вместе.

— А вы? Вы были рождены в племени кошек? — догадалась я. — А к соколам попали после свадьбы... а потом то племя было уничтожено?

— Да. Дикие кошки — последнее из племен, исчезнувших с лица земли. Соколы были родственны им.

— Они погибли из-за войны?

— Нет. Болезнь. Болезни никого не щадят. Я была молода и вышла замуж. Моя мать осталась в племени и должна была лечить их, но... мало кто выжил. Когда Соколы нашли их стоянку, там остались только женщины и дети, которых они приняли в свое племя, а также забрали принадлежавшие им прежде охотничьи территории, — лекарка горько ухмыльнулась, и я вдруг поняла, что она говорит неправду.

— Почему?

— Что?

— Почему вы мне это рассказываете?

— Ты должна это знать, ведь это история и твоего опекуна.

— СакрКруша?

— Он был ребенком, когда погибло его племя.

— Но ведь он может управлять соколами, я видела...

— Да. Он унаследовал эту способность от матери — она была сестрой Вождя Соколов.

В голове всплыли слова СакрКруша о долге женщины.

— И где она сейчас?

— После гибели их племени брат забрал ее с сыном в свой шатер. Но она не пожелала смириться со своей судьбой, и убила себя.

— Как?! Зачем?!

— Она была женой вождя, а стала наложницей — не смогла смириться с этим.

— Почему наложницей? Вы думаете, брат стал бы принуждать ее к кровосмешению? — ужаснулась я.

— Любая женщина, не являющаяся женой, считается наложницей, независимо от того, какие обязанности она выполняет.

— Но почему просто... не знаю... не найти другого подходящего мужа? Или просто жить одной отдельно, в своем шатре? Или уйти к людям?

ЗалиКруна посмотрела на меня как на идиотку, а потом громогласно рассмеялась:

— Жить одной? Ой, насмешила! Жить в одиночестве и содержать себя при этом может разве что лекарка или шаманка, но это искусство, которому нужно учиться с юности и иметь способности. Без мужика в племени не прожить: некому будет охотиться, некому скотиной заниматься. А уйти к людям — какая разница? Что здесь быть нищей, что там. Все равно ни один мужчина не отведет на капище вдову, среди людей все пальцами будут показывать. Нет. Она не согласилась принять свою судьбу и смириться, а другого пути у нее и не было.

— Но как она могла бросить своего ребенка?!

ЗалиКруна пожала плечами безразлично.

— Вождь его не бросил, вырастил. Но своим сыном не признал, в род не ввел.

— Почему?

— Кто знает? Может, не хотел, чтобы у родных сыновей был соперник. А, может, на сестру злился, что отказалась от его милости.

И тут я поняла. Странная болезнь, что убила только всех мужчин, нежелание матери СакрКруша жить с братом...

— Они убили мужчин племени Диких Кошек, да? Тех, кто выжил после болезни, но был слишком слаб, чтобы сопротивляться, они добили и захватили земли племени. Этого сестра не смогла простить Вождю, поэтому не согласна была жить в его шатре. Она даже убила себя, чтобы отомстить ему, так ведь?!

ЗалиКруна смерила меня долгим задумчивым взглядом, а потом сказала:

— Я тебе этого не говорила. Наш славный вождь, конечно, никогда не пошел бы на подлость. Племя Диких Котов погубила болезнь, от которой не было спасения, а тех, кто выжил, по милости своей племя Золотых Соколов приняло в свои ряды. Каждый из них прошел через ритуал принятия нового тотема, они теперь и сами Соколы, у них нет другого племени и другого тотема. А мысли одной глупой женщины или действия другой не имеют никакого значения. Идем в шатер, там чай остывает.

Меня буквально затрясло от этого открытия. Я закрыла лицо руками, пытаясь не думать, не представлять того, что случилось. Но теперь странные оговорки, обрывки и намеки сложились в единую картину.

Оторвав руки от лица, я увидела, что ЗалиКруна ушла, а я осталась в одиночестве на капище в окружении каменных столпов, увенчанных головами животных. Сколько их здесь? Десять? Двенадцать? Половина племен исчезла с лица земли, просто потому что были слабее. Я заметалась среди каменных глыб, растерявшись, не зная, куда идти. Мое зрение само переключилось, и я увидела зеленое свечение, окружающее все столпы, окутывающее их, ленты, расходящиеся из них, будто ветви дерева — у тех тотемов, чьи племена были еще живы. И обломанные-оборванные у тех, что были уничтожены. Это было так прекрасно и одновременно ужасно.

Я случайно врезалась спиной в столп, растерянно подняла глаза — надо мной возвышалось изображение птицы с длинным клювом, наверное, это аист или цапля. Зеленое свечение змеилось вокруг столпа оборванными лентами, шевелящимися, будто щупальца актинии в подводных течениях. И тут эти щупальца резко обхватили меня со всех сторон.

Я увидела степь и озеро куда меньшее по размеру. Зеленые берега, заболоченные и заиленные, где обитают цапли. Но в этот год все изменилось. Засуха в степи, вода ушла, от озера остался небольшой пруд, погибает на берегу рыба, не успевшая уплыть вместе с ушедшей водой. На берег выходит другое племя... Дикие Кошки. Они всегда были врагами, такова природа их тотемов. Кошки требуют дать им место у воды, уступить, поделиться. Рассказывают, что без воды у них погибает скот. Но Цапли не хотят делиться, боятся, что озеро окончательно будет уничтожено, трава вытоптана чужими стадами. Цапли не держат животных, только охотятся на птиц и ловят рыбу. Мелкие, даже хилые по меркам остальных орков, больше похожие на людей. Они отправляют соседей в сторону родника. Небольшого ручья достаточно, чтобы пережить засуху, но Кошки уже почуяли добычу. Зачем ограничиваться тем, что тебе отдали, если можно захватить все?

Они напали ночью, пользуясь тем, что у членов их племени есть способность видеть в темноте. Цапли сопротивлялись отчаянно, но этого было недостаточно. Мужчины были убиты, их жены и дочери вошли наложницами в чужие шатры. И никто не думал, что это последнее племя, в котором сохранялась способность к водной магии, они слишком хорошо берегли свои тайны.

После гибели Цапель озеро пересохло.

Я отпрыгнула от каменного столпа, хорошо, что его щупальца не могли меня сдержать. Но другие уже тянулись со всех сторон, и я взлетела в воздух, чтобы они не могли до меня дотронуться. Увернувшись от нескольких зеленых лент, я разглядела вдали лагерь орков и ЗалиКруну, что бросила меня на проклятом капище.

Мне хотелось быстрее улететь прочь, но, отдалившись достаточно, я оглянулась и вновь посмотрела на капище. Сверху было видно, что столпы выстроены в ровный круг, похожий на циферблат часов — симметрично, на равном расстоянии друг от друга. Подумалось, что это заклятье, связывающее орков в единое племя, что держит нас здесь, можно уничтожить, разрушив эти столбы. Но затем я заметила зеленое свечение, идущее из земли. Сосредоточившись, я смогла разглядеть... эти столпы будто были деревьями, кроной которых являлись связи с орками. Но была и корневая система — светящиеся нити пронизывали землю и расходились далеко вглубь и в стороны. Поэтому и столпы тех племен, что были уничтожены, все еще были «живы» — корень был не уничтожен. И как-то, исподволь, эта сила прорастала в потомках и родственниках убитых. Потому что на самом деле все тотемы являлись, по сути своей, единой системой.

Чем внимательнее я присматривалась, тем четче понимала, что они слишком сильно переплетены между собой. Если смотреть совсем глубоко, то можно было увидеть сияющий зеленью под землей круг, в центре которого я увидела что-то... какой-то светящийся источник силы, такой яркий, что заболели глаза, и такой древний, что перехватило дыхание. Если бы я могла добраться до него, получить его силу, познать его мудрость... я вдруг со страхом отпрянула от этой мощи. Перед глазами мелькнуло воспоминание о виде́нии, в котором погиб Кирим. Нет, это совсем не то, что может мне помочь.

Я поспешила вслед за ЗалиКруной, все еще дезориентированная увиденным. Она мне не удивилась, лишь улыбнулась моему растрепанному виду и усадила все же пить чай. Ее служанка поспешила вскипятить еще воды. Вымокший ковер уже сушился на треногах сбоку от шатра.

Я мельком глянула на девушку и, наверное, из-за того, что я все еще была шокирована своими виде́ниями, заметила в ее груди зеленое свечение. Я перевела взгляд на Заликруну и поняла, что они отличаются. У ЗалиКруны в груди было сильное зеленое свечение и еще маленькая желтая и крошечная голубая искорки. Но все они были будто бы окружены зеленым, подавлены им и в то же время под его защитой. А вот у АнлиФаркуны зеленая искра была большая и сильная, но не окружала своим свечением остальные, там присутствовали все стихии: совсем крошечная искра Воздуха, побольше огня и еще сильнее водная. И эта структура... да, наверное, это именно то, чем отличались орки от людей. Но мне еще следовало проверить свою догадку на других.

Попив чаю у ЗалиКруны и немного успокоившись, я пошла домой и по дороге тщательно разглядывала всех встречных. Я видела, что у некоторых орков зелень была сильнее, у других — слабее, но в то же время она была будто бы размыта. Как будто у людей сила была сжата в плотную точку, а у орков распределялась шире... да, она... она прорастала в их физическое тело, поддерживало их, делало такими большими и сильными, выносливыми. Поэтому на чистую магию силы оставалось не так много... эту теорию следовало обдумать и протестировать.

Дойдя до своего квартала, я принялась разглядывать людей. В отличие от орков, у каждого из них в груди сияло по четыре маленьких звездочки, вроде бы находящихся более или менее в равновесии. В основном они были совсем крошечные, размером с игольное острие, было видно только окружающее их свечение, которое накладывалось на цвета других стихий, в результате чего разобрать что-то было сложно. А еще у людей я смогла разглядеть нечто... это было похоже на белую границу вокруг энергетического центра. И в основном силы внутренних источников людей было недостаточно, чтобы внутренний ресурс проник за эту границу. Только у одного парня я заметила довольно выдающийся огненный потенциал, и он честно сказал, что может применять магию, но ее хватает только, чтобы щелчком пальцев создать искры — недостаточно, чтобы учиться, да и у его семьи не было на это денег. Возможно, если бы они были богаты, его потенциал могли бы развить, но и то вряд ли.

Потом я побежала посмотреть на СакрКруша и увидела, что у орков все же тоже есть белая граница, окружающее средоточие энергии, но более тонкая, и сила Земли будто проросла в нее, распространяясь шире по телу.

Потом я перевела взгляд на себя и увидела все то же, что и прежде. У меня никакого средоточия сил в грудной клетке не было, вместо этого искорки энергии были распределены по всему моему телу. Я не была похожа ни на людей, ни на орков. Будто совсем другой вид, неродственный никому из них.

Глава 23

Со всеми этими странными магическими новостями я только к вечеру, когда пришла ПранСида, вспомнила, что собиралась поставить мясо кваситься. Честно говоря, заниматься этим мне совсем не хотелось, но я ведь обещала угостить Вождя, а слово свое нужно держать и не разочаровывать такого важного орка, от которого зависит моя жизнь. Неизвестно, что еще за подлянку может подстроить Шаман, чтобы добиться своего.

СакрКруш выделил нам для готовки еще одну тушу, и я вновь подумала, что без магии тут не обошлось. Не может на жаре мясо храниться так долго и не испортиться. Я спросила об этом вызвавшуюся помочь ПранСиду, но та лишь пожала плечами:

— Всегда так хранится, нужно только от мух уберечь, да и все.

Не добившись от нее какого-то вразумительного ответа, я попыталась перестроить зрение на магическое... но ничего не увидела. Действительно, не было на туше, с которой ПранСида ловко снимала шкуру, никаких магических плетений, которым учил меня Кирим. Не окружали его энергетические нити ни одной из стихий.

А потом я заметила, как сверкнул зеленью нож, которым орудовала моя подружка:

— Дай-ка посмотреть, — просила ее.

Нож казался совсем обычным, не отличался от тех, которыми мы с Халмиром пользовались на кухне. Халифатское производство, как объяснил он мне, ведь у орков не было стационарных поселений с кузнями, не было шахт и горных разработок, для добычи руды. Были горные племена вроде козлов, они иногда находили драгоценные камни на своей территории, но делали это не системно и плохо обрабатывали, в основном продавали людям. Редкие орки имели какое-то представление о ковке, но им не хватало мастерства людей.

Я внимательно оглядела полученный нож, но ничего подозрительного в нем не нашла: ни странных знаков, ни рун, ни магических плетений. Самый обычный нож. Я вернула его ПранСиде, которая смотрела за моими действиями с удивлением, но помалкивала.

Дальше я уже внимательно наблюдала за ее действиями, и поэтому смогла заметить, что, когда нож погрузился в тушу, от руки ПранСиды отделилось легкое зеленоватое свечение. Оно не окутало мясо, а скользнуло в него, будто проросло, как корни дерева, все глубже и распространяясь шире, истончаясь и постепенно исчезая.

— Ты используешь магию, — ахнула я.

— Что? Нет!

— Но я же вижу твою энергию!

— Я ничего не делаю!

Вместо того чтобы спорить, я велела продолжать, но больше ничего не происходило, я не видела никакого сияния. ПранСида нервничала и косилась на меня, пока освобождала тушу козла от шкуры. Но постепенно орчанка расслабилась, когда мыла и проверяла шкуру на целостность уже начала шутить и рассказывать сплетни из жизни племени. Когда нож в очередной раз коснулся туши, срезая куски мяса, я вновь увидела зеленое сияние. Я ахнула, но не стала ее прерывать и смогла изучить все подробно. Очевидно, что ПранСида использовала свои способности интуитивно, а не осознанно. Она параллельно болтала и в целом не казалась сосредоточенной. А ведь считается, что способности орчанок малы и их не следует рассматривать всерьез.

— Так что, приправы готовы? — закончив резать мясо, спросила она.

Я пробормотала ругательства под нос и поспешила продолжить нарезать местный аналог хрена, сожалея, что здесь не изобрели терку. Овощ был уже помыт и почищен, я нарезала его на кружочки, а потом кружочки превращала в соломку. ПранСида смотрела на рецепт с любопытством, но ни о чем не спрашивала. Вместе с хреном я закинула все те же травы, что и в прошлый раз, насколько я помнила рецепт.

— Я слышала, что мясо с твоими приправами получается очень острым и интересным на вкус, — перемешивая кусочки мяса с травами и хреном внутри шкуры, произнесла ПранСида.

— Вот и сможешь попробовать, как готово будет, — улыбнулась я. — Теперь-то это не праздничное блюдо, можно будет и тебя угостить.

ПранСида вежливо улыбнулась, но я видела, что она принюхивается к незнакомым специям. Она засекла мой пытливый взгляд и позеленела застыдившись:

— Прости, я не пытаюсь разгадать твой рецепт, честно-честно. Я понимаю, что это тайна вашего рода, — она покосилась на СакрКруша, который вышел из своего шатра и опять за что-то распекал людей. Вроде как они как-то не так присматривали с утра за его стадом коров.

— Вот если бы СакрКруш женился на тебе, я бы смогла рассказать рецепт, а так нет — прости, — хихикнула я.

И к своему шоку увидела, что ПранСида позеленела уже до цвета темного бутылочного стекла, поспешно опустила голову, пряча лицо за волосами. Я удивленно раззявила рот.

— Ну, что ты, такого никогда не произойдет, — пробормотала девушка себе под нос.

Я перевела взгляд на СакрКруша. Закончив распекать людей, он глянул на нас с ПранСидой, но подходить не стал, только кивнул издали, вроде как одобряя наше занятие, и заспешил куда-то прочь. Я попыталась увидеть его глазами подруги: высокий, мощный, сильный орк, довольно разумный и сдержанный по местным меркам. Наверное, для скромной местной девушки он действительно завидная партия, но он-то зарится на таких стерв, как ГладРида.

Я подсела ближе к ПранСиде и толкнула ее плечом, спросила, понизив голос:

— Он что, тебе нравится?

Она покосилась на меня из-под челки, а потом все же несмело кивнула.

— Так чего же ты клювом-то щелкаешь?! — ахнула я.

— Чего?!

— Время теряешь, — перевела я для нее земной фразеологизм. — Почему не пойдешь к нему, не заговоришь?

— Что ты! Как можно то?! Я со стыда сгорю!

— Ну, со мной дружбу завести, чтобы к нему поближе побыть, ты не постыдилась, — хмыкнула я.

ПранСида немедленно побледнела до цвета салатовой свежей зелени:

— Я... нет, я... я никогда бы...

— Да ладно тебе, не смущайся, я не обижаюсь, — я хлопнула ее ладонью по плечу, только позже сообразив, что та вся в остром соке хрена. Впрочем, кажется, это последнее, что могло бы смутить ПранСиду.

— Нет! Послушай, Окстарна, ты мне действительно нравишься! Я хотела дружить с тобой, я дружила бы, даже если бы ты не жила в роду СакрКруша. Поверь, я никогда не стала бы притворяться и врать...

Она выглядела искренне, поэтому я улыбнулась и кивнула:

— Я была бы рада, если бы ты вошла в наш род. Ты мне тоже нравишься, уверена, ты стала бы прекрасной женой для СакрКруша.

ПранСида погрустнела:

— Но этого не случится, — с грустью произнесла ПранСида.

— Отчего же? Он ведь еще не выбрал.

— Он не ходил в наш шатер на Невестин день, даже под самый вечер. Я так ждала, но, — она шмыгнула носом и утерла слезу запястьем, потому что руки грязные. — Я совсем ему не приглянулась.

— Если бы ты мне раньше сказала, я бы его за шкирку притащила в ваш шатер! — возмутилась я.

— Нет, что ты, не нужно! СакрКруш ни за что не стал бы тебя слушать, только наказал бы! Женщина должна быть послушна...

— Да-да, конечно, и молчать при мужчинах в тряпочку. Слышала я это уже. Ох, уж эти тираны доморощенные.

— Мужчина во всем опора семьи: он ее и содержит, и кормит всех, и защищает, и заботится. В благодарность жена и домочадцы обязаны его слушаться во всем, это справедливо, — пожала плечами ПранСида.

Я покосилась на нее с подозрением, но поняла, что она действительно озвучивает свою картину мира, это было для нее естественно и, наверное, таков был быт в этом времени и месте. Меня это не устраивало, но не ПранСиду.

Я тяжело вздохнула. Что ж, наверное, неплохо, если картины мира обоих в паре совпадают, а СакрКруш явно тоже придерживается этих домостроевских воззрений.

— Но почему же ты ничего не сделала, чтобы привлечь его внимание? Не наряжалась, не ходила перед ним, не привлекала внимание? — она отрицательно покачала головой. — Ну, неужели нельзя было сделать хоть что-нибудь? Ты так плохо выступила на боях?

ПранСида грустно кивнула:

— Мне выпали бои с ФраТурной и ПалДезой, — сказала она так, будто это все объясняло.

— Они так сильны?

— Не то чтобы... но они же подружки ГладРиды!

— И что? — не поняла я.

— Ты что, не знаешь?!

Я удивленно покачала головой.

— О, Предки! Все знают, что, если выпадет жребий на ГладРиду или ее главных подруг-злючек, нужно проиграть, а иначе они тебя ночью подкараулят и так изобьют, что к следующему бою встать не сможешь. Да еще и слухов по становищу распустят таких, что ни одна мать такую невесту для сына не одобрит. Они здесь власть!

— Что?! Почему?!

— ПалДеза племянница вождя, а остальные тоже самые знатные невесты этого года. Ох, не повезло нам...

— Но можно же им сопротивляться! — возмутилась я. — Можно хоть что-то сделать! Главное — выиграть бой, а потом уже какая разница...

— Тебе легко говорить, ты ведьма, ты всех, кто тебя обидел, прокляла, — явно разозлилась ПранСида. — Эти трое всех девушек терроризируют в последнее время. Два лета назад одна невеста, что оскорбила сестру ГладРиды проигрышем в бою, потом повесилась.

— Как?! — ахнула я.

— О ней распустили дурные слухи, будто она уже нечиста, будто с кем-то из медведей путалась. Все поверили, и никто не заслал к ней сватов.

— Но ведь родители могли оставить ее на год в своем шатре, мне так говорили...

— Нужна она родителям больно, незамужняя орчанка — лишний рот в семье, одни убытки от нее. Калым получить, да с рук сбыть — одна радость. А если эта возможность пропала, то что делать с девицей? Она при братьях приживалкой на всю жизнь останется?

— И никто ее не защитил?!

— Самих бы нас кто защитил, — буркнула мрачно ПранСида. — Тебе-то легко говорить...

— Мне не легко, мне совсем не легко. Я иностранка здесь, не знающая ни ваших нравов, ни обычаев, ни вон рецептов, — я кивнула на брошенное за разговором мясо. — У меня здесь даже семьи нет, кроме деда, из которого тоже помощник никакой, он сам нахлебник. Но ты... подумай, ты ведь могла хоть в последнем бою показать себя. Какая разница, что будет после? Избили бы, быть может, ну, и ладно. Все уже кончено, внимание парней ты уже привлекла. А о слухах... ты ведь могла попросить о помощи свою семью. Сколько у тебя братьев? Пятеро? Могла попросить, чтобы они всегда и везде тебя сопровождали, стали бы свидетелями того, что ты никуда не ходила...

— Да как же... они бы не стали...

— А позор сестры они бы стерпели? Неужели ты не могла им рассказать, поделиться, попросить о помощи? Неужели мужчины племени знают, что творят эти стервы, и закрывают на это глаза?

ПранСида пожала плечами. Ну, да, им просто не было до этого дела. Но одно дело незнакомая девушка с непонятной историей: то ли ходила она там к медведям, то ли нет. Но разве можно не защитить собственную сестру от чужого произвола? Ведь это же удар и по репутации всего рода! Глядя на СакрКруша, я думала, что для орков все это очень важно.

Но Прансида сидела, поджав губы и сгорбившись, и я буквально видела, что она ни на что не надеется. Она привыкла к своей беспомощности и не верила, что что-то можно изменить в сложившейся ситуации.

Глава 24

ПранСида с мрачным видом помогла мне запаковать мясо, но потом отговорилась делами и ушла. Закапывать пришлось самой, даже никого из мужчин под рукой не оказалось, чтобы на них сбросить эту обязанность. Не Халмира же просить, он и так и стирает, и готовит, и всех обслуживает, как мамка, по-хорошему, выполняя именно мои обязанности. Он хоть и крепкий старик, но возраст берет свое. Так что я взяла лопату и пошла на берег сама. «Моя» яма и камень остались на месте еще с прошлого раза, как и горка глины для закапывания.

Я спустилась в яму и аккуратно уложила на дно моток шкуры с запакованным в нем мясом. Дождей в последние дни не было, но близость озера придавала кое-какую влажность, в целом это делало глину достаточно мягкой, но не мокрой. Выбравшись из ямы с помощью крыльев, я занялась закапыванием.

В голове крутились разны мысли, которые никак не удавалось состыковать. Мое представление об орках в последнее время менялось так часто, что кружилось голова. Во-первых, они каким-то образом родственны людям. Когда-то это был один народ, но разделившийся. Итак, орки сами стали менять себя и делать себя сильнее физически... скажем по-современному, используя что-то вроде генной инженерии. Они делали себя сильнее, но приобретали еще и свойства животных: агрессивность, склонность к четкой иерархии. Я замечала, что их повадки частенько похожи на то, как ведут себя звери в стаях: как они меряются взглядами в конфликтных ситуациях, а потом один отступает, вероятно, более слабый. Случались и бытовые драки, но редко, в основном — всего несколько ударов, повалить противника не землю, и он признает поражение.

Тогда, много лет назад, осознав последствия своих модификаций, орки создали систему племен, связали их в группы с иерархической структурой, которой требовало их животное естество. Есть вождь, есть его приближенные, есть структура и связи наподобие пирамидальной. Ячейками этой системы являются мужчины, а женщины — придаток. Самостоятельно они не могут ни жить, ни двигаться по иерархической лестнице. Девушка, еще не имеющая мужа — обуза, вдова и вовсе никому не нужная приживалка, наложница. Даже если она идет в дом родственников, ее репутация оказывается под ударом, брак ей больше не светит. Эта логика порождает еще больший дефицит женщин среди орков и...

Как-то это странно. Не вяжется с традицией боев среди женщин. Место женщины на кухне, как сказал СакрКруш, но в то же время девушки должны защищать честь своего племени на боях, показать себя сильными и смелыми. Ради чего? Впрочем, очевидно, что мужчинам физически орчанки противостоять не могут. Да, по сравнению с человеком, местные дамы очень сильны, но не по сравнению с мужчинами-орками. Те и магически одарены, и физически на голову-две выше своих женщин, раза в два шире в плечах. Но тогда зачем заставлять девушек драться? Выход природной агрессии? Глядя на ГладРиду, я бы согласилась, но ПранСида, к примеру, совсем из другого теста.

Зачем дерутся мужчины? Они выстраивают свою иерархию. В племени кто сильнее, тот и во главе отряда, он получит больше добычи, в результате его благосостояние растет, а потом и статус. После свадьбы мужчина уже меняет свой образ жизни, не покидает племя, обрастает обязательствами.

А зачем дерутся женщины? Просто продемонстрировать себя мужчинам? Зачем «Невестин день», когда девушка должна накормить гостей, понятно — продемонстрировать ее способности в готовке, ведь после именно ей всю жизнь кормить мужа. Зачем мужчины дерутся или ходят на охоту, тоже понятно — это их первостепенная обязанность в племени. Статус мужа определяет и статус всей его семьи в роду и косвенно статус рода среди других родов. Зачем же сражаться женщинам? Или они должны были бы выстраивать свою собственную иерархию...

Все это лишь мысли, спросить не у кого.

Закончив закапывать, я тщательно прихлопнула землю сперва лопатой, а потом попрыгала ногами. Еще нужно было завалить камнем, но он оказался для меня неподъемным, поэтому пришлось применить магию. Аккуратно подцепив его за край, я поставила камень вертикально, а потом повалила на место ямы. Пришлось отпрыгнуть подальше, потому что он чуть не завалился на меня. Еще несколько камешков поменьше я перетащила уже вручную, не желая рисковать.

В голове крутилось, что за столько лет вся система, что контролирует орков, явно разбалансировалась, лишившись стольких племен. Что это дает? Ведет ли к худу или к добру для нас, которые хотят сбежать?

Честно говоря, в моей голове боролись между собой разные цели. Да, я хотела бы уехать от орков в более прогрессивное общество, а, может, даже вообще поездить по этому миру, увидеть эльфов, выбрать себе наиболее удобную страну для проживания. Кажется, благодаря способностям сильфиды местные языки для меня не являются сложностью. Но с другой стороны, я жила среди этих людей... в смысле, и орков, и людей. И меня коробила несправедливость их мира. Я видела здесь и прекрасные порывы, и в то же время эгоистичные и подлые порядки. Мне хотелось что-то изменить... или просто сбежать подальше и никогда не вспоминать об этих степях.

Я запуталась.

Ковыряясь с мясом, я так изгваздалась, что нужно было мыться, но мысль о тазике заставила меня скривиться. Затем я покосилась на озеро рядом, на шатры, снова на озеро... хм, это мысль.

Закинув лопату на плечо, я поспешила домой, и уже вскоре со скаткой чистых вещей и куском растения, что здесь заменяло мыло, летела через озеро, выискивая пляж. Озеро было вытянутой формы и сверху напоминало полумесяц, концами он будто обнимал стоянку орков и, если прикинуть, можно было заметить, что капище находилось примерно на той же окружности, которая получилась бы, будь «луна» полной. Интересно, как орки древности это просчитали? Или просто совпадение?

Перелетев через самую широкую часть озера, я огляделась и решила, что с другого берега меня видно не будет, а пешком дойти и наткнуться на меня будет маловероятно, ведь обходить озеро кругом далеко. Халмир, конечно, не был в восторге от моей идеи, ведь приличная женщина не должна раздеваться на улице, даже в одиночестве, «мало ли что», но я обещала, что улечу далеко и буду осторожна, и он согласился. Я действительно выполнила свое обещание, и, прежде чем приземлиться в симпатичной маленькой лагуне, скрытой по бокам кустами, внимательно оглядела степь, но вокруг никого не было.

Я сбросила босоножки, еще даже не опустившись на песок, и про себя порадовалась, что по заверениям Халмира крокодилы в озере не живут, так как сюда нет водных путей. Вода оказалась теплая, как парное молоко. Я с удовольствием поплавала и прополоскала крылья, а потом тщательно намылась. Местный шампунь в виде куска корнеплода, отдаленно напоминающего картошку, мылился плохо, волосы пришлось промывать несколько раз, но зато и ощущения сухости от него не было, срочно воспользоваться бальзамом не тянуло.

Наконец, наплававшись вволю, я направилась на берег... и тут заметила, что на месте, где я оставила одежду, ничего нет. Только босоножки все так же разбросаны по песку. Я тут же присела обратно в воду, но крикнула по возможности грозно:

— Эй, кто это?! Выходи немедленно!

Тишина в ответ, но почему-то мне померещилось в шуршании листвы тихое хихиканье.

— Выходи, а то хуже будет! — постаралась быть еще более убедительной я.

Кажется, неизвестному или неизвестным эта шутка показалась достаточно забавной, а вот я недостаточно грозной. Промелькнула мысль пригрозить проклятьем, но выходка казалась такой мелкой и детской, что вмешивать высшие силы мне показалось слишком. А если сработает, окажется, что Стихии опускаются до мелкой мести? Как-то это несерьезно.

Вместо этого я решила прикрыть глаза и обратиться к магическому зрению. По сути своей, если отрешиться от физических объектов, оно помогало увидеть все энергии. Уровень простой магии, на котором плелись узлы заклинаний, ничего не дал — мой таинственный вор не пользовался в данный момент магией. Я скользнула глубже, на уровень, который помогал увидеть источники магии в груди у людей и орков. В этом режиме зрение мое будто сужалось, поэтому пришлось медленно осмотреть все вокруг, прежде чем я заметила зеленоватое свечение. Распахнув глаза, я осознала, что неизвестный засел в кустах справа.

— Выходи немедленно, я тебя вижу! — зло велела я.

Он замер, не шевелясь. Тогда я сплела простейшее заклинание ветра и запустила его в нужные кусты.

— Выходи, пока я не подняла настоящий ураган!

— Ладно-ладно, — из кустов вывалился орчий подросток. Мальчишка, чье лицо мне показалось смутно знакомым... он небрежно бросил на песок мою одежду грязную и чистую вперемешку. — Ну, и что теперь? — спросил с притворной небрежностью, сложив руки на груди.

— Ты брат ГладРиды! — вспомнила я. — Она что, тебя специально следить послала?! Как ты сумел так быстро обежать все озеро?!

— Стоп-стоп! — возмутился он. — Я не следил за тобой и уж тем более не исполняю воли ГладРиды. Я просто был тут, это ты сюда явилась без спросу! Это моя лагуна.

Я удивленно огляделась:

— Как же ты сюда добираешься? Кругом озеро обходишь?

Кожа на щеках орчонка неожиданно потемнела:

— Я хорошо плаваю, — пробормотал он.

— Плаваешь? — я покосилась на противоположный берег, которого практически не было видно, перевела взгляд на мелкого худого паренька, присмотрелась и ахнула: — ты — маг воды!

В его груди сияли маленькие звездочки, как у человека. Самой большой была зеленая, но и голубая почти не уступала ей в силе, куда меньше оказалась красная и совсем крошечная желтая. Опять же как у человека сосредоточие его энергии было окружено белой энергетической защитой, но как у орков она была подсвечена зеленым, и энергия Земли проникала сквозь нее, питая физическое тело мальчишки. Присмотревшись, я смогла разглядеть и его связь с племенем, но она была совсем слабой, полупрозрачной тоненькой ниточкой. Как интересно!

— Тихо, не говори этого! — возмутился мальчишка.

— Почему?

Он взмахнул рукой, и вода вокруг меня заходила волнами, но ничего страшного не случилось, так что я быстро успокоилась.

— Все равно это только до инициации, — бросил орчонок и повернулся ко мне спиной. — Ладно, можешь выходить, я не подглядываю. — И добавил тише пренебрежительное: — было бы на что там смотреть-то...

Я все же решила проявить осторожность, с помощью магии подцепила с песка чистое платье и заставила его подлететь к себе ближе, лишь затем вышла из воды и поспешно оделась.

Теперь уже на подростка я смотрела с любопытством ученого, заметившего лабораторную крысу:

— Так ты говоришь, магия потеряется после инициации? А почему так?

Глава 25

Брата ГладРиды звали РилеДир, что означало «свободный ветер».

— Так звали любимого папиного сокола, — поделился мальчика. — Когда я родился, тот уже был слишком старым, чтобы охотиться, едва на крыло вставал. Поэтому отец отнес его шаману, и тот убил птицу и сделал для меня этот амулет, — он продемонстрировал мне потертый клюв на кожаном шнурке, от чего меня передернуло. Сына и животное одним именем — высокие отношения, а главное нового запоминать не надо.

— Покажи, как ты колдуешь, — предложила я.

— Все равно эти способности скоро пропадут...

— Покажи.

Мальчишка помялся-помялся, но было заметно, что ему и самому хочется похвастаться. Он скинул свои сандалии, зашел в воду по щиколотку, протянул вперед руки и неожиданно засвистел! Свист его то напоминал птичьи переливы, то просто разрозненные звуки, но, как ни странно, перед ним начала формироваться довольно странная и кривобокая магическая печать, после чего из воды начали появляться будто щупальца. Они тянулись к рукам РилеДира, но не могли дотянуться выше.

А магическая печать тем временем становилась все более запутанной, на ней появлялись все новые и новые линии, завитушки, завихрения, пока она не начала напоминать какой-то спутанный клубок нитей.

— Давай я лучше покажу тебе другое заклятье, — предложила я.

— Какое? — едва подросток закончил насвистывать, как его магическая печать растворилась в воздухе.

— Вот смотри, — я вызвала воздушную нить и нарисовала перед собой простейшую схему воды, которую мне показывал Кирим. Как ни странно, сейчас та сцена стояла перед моими глазами, будто у меня была фотографическая память: я точно запомнила круг в основе, несколько завитков, будто лепестки, складывающиеся в равносторонний треугольник. Нити Воздуха сопротивлялись, но все же с трудом мне удалось их уложить в нужную форму. Активировать, конечно, не стала, что-то мне подсказывало, что это могло привести к взрыву или еще какому-нибудь коллапсу.

РилеДир смотрел на меня очень внимательно, ждал, а потом спросил:

— Ну, так что?

— Что? — не поняла я.

— Ты мне покажешь?

— Так вот же! — я ткнула пальцем в сторону воздуха перед собой.

— Что?!

— Ты что, не видишь магических потоков?! Как же ты тогда колдуешь-то?!

Мальчишка неопределенно пожал плечами.

Оказалось, что РилеДир самоучка и магические потоки не видит. Узнав, что это основа любой магии, он сперва отмахивался от «человеческих заморочек», но потом все же согласился попробовать. Сами орки во главе с шаманами работали как-то иначе. Шаманы взаимодействовали с магией с помощью звуков и вибрации, любили бубны и песнопения. Остальные орки либо поступали также, либо действовали интуитивно. Любой маг может чуть-чуть повлиять на свою стихию. Это будет неэффективно, много силы потратится мимо цели, но сделать что-то можно.

— Еще есть песнопения, которые передают из поколения в поколение, — рассказывал орчонок, но это только в сильных родах, в которых рождаются мощные воины.

— А у тебя в роду учат свисту? — заинтересовалась я.

Он глянул на меня затравленно и пояснил:

— Магия воды — это не сила для настоящего воина. И вообще она пропадет после инициации.

— Почему?

— Не знаю, мама сказала, у всех пропадает, — пожал он плечами. — Это в мамином роду по женской линии передается. Но ее скрывают — все равно пользы нет. Орк должен быть сильным и смелым, а не с водой играться, которой обычно в степи-то и нет практически.

— Орк должен быть прежде всего умным и умелым, — фыркнула я.

— Ага, только умного да слабого в степи кинут и не пожалеют, если он обузой будет. Нет, главное — сила.

— Ум пуще любой силы может быть. Дай-ка покажу.

Орчонок глянул на меня с сомнением, но все же кивнул.

Пареньком он оказался талантливым, меньше чем за час научился магическому зрению, а потом и формировать энергетическую нить. Едва он повторил нарисованную мною печать, как из озера в воздух забила струя, будто фонтан, разбрызгивая воду в разные стороны и создавая радугу в водных брызгах. Под моим руководством он то усиливал напор, то наклонял струю в разные стороны, в общем, экспериментировал.

У меня зрело понимание, что мать его по роду происходит из уничтоженного племени цапель, возможно, гены их проявились через поколения в обоих родителях, или просто игра природы, что родился такой необычный для Соколов мажонок.

— А хочешь еще кое-что покажу? — сощурилась я.

— Хочу! — в этот раз он уже мне совсем доверял.

— Нужно будет слетать на капище. Не забоишься?

— Нет, конечно!

Грязную одежду я припрятала на месте, чтобы не возиться с ней в пути, навесила на орчонка заклятье полета, чтобы облегчить его вес, подхватила подмышки и полетела через озеро, над стоянкой и дальше в сторону капища. В голове билась мысль: если старые столпы так желают найти новые воплощения, так, может, нам следует им их дать? Может, именно это нужно, чтобы восстановить равновесие?

Но прежде, чем мы долетели, я увидела что-то черное на горизонте:

— Что это?

— Пожар! — ахнул РилеДир. — Степь горит! — он принялся так извиваться, что я его едва не уронила.

— Не дергайся! Что такого страшного-то? Озеро рядом.

— Ты не понимаешь! Стада, стада куда девать? Огонь ведь перекроет скоро весь проход.

Тут только я сообразила, что огонь закрывает выход из «полумесяца» озера. Я поднялась выше, пытаясь разглядеть получше, но видела, что чернеет со всех сторон, будто кто-то поджог линию, отсекая выход. И ветер. Ветер нес огонь в нашу сторону. И я летела ему навстречу, пытаясь разглядеть, где проход, как можно было бы увести орков из этой ловушки. Кроме черных клубов дыма, стало видно и огонь — невысокий, стелящийся по земле, по сухой траве. Он то утихал, то вспыхивал, на взмывался ввысь, охватывая редкие кусты, летел вперед огненным шаром вместе с перекати-полем. И там, за стеной пламени я увидела чей-то силуэт.

— Кто это там? — ахнула удивленно. — Там кто-то есть. Эй! Стоять на месте! — заорала разозленно.

— Берегись! — вскрикнул орчонок.

И тут голова моя взорвалась болью, и мы вместе полетели на землю.