Попаданка в княжну или Вилла Белый целитель

Пролог

Кристи

— Кристи, ты проиграла в борьбе за трон, отныне хаос закрыт для тебя! — прогрохотал голос отца.

Принцесса хаоса Кристи — повелительница крови, вздрогнула, но ее замешательство длилось недолго.

— Это мы еще, отец, посмотрим, я стану сильней и тогда еще вернусь, и тогда мы посмотрим, кто из нас достоин трона. Если Агата и Агния решили, что они победили, то я дам им понять, что они глубоко ошибаются. И не думаешь ли ты, отец, что я не оставила себе лазейку? Вергилий вас еще удивит. А пока я смиренно принимаю свое изгнание и отправляюсь на поиски нового сосуда, но помни, я вернусь, и хаос утонет в моей крови.

Тринадцатая дочь повелителя расхохоталась и стала стремительно удаляться от хаоса.

«На пояске спокойного островка эти стервы уничтожили мое тело, но не душу, я успела скрыться на бесконечных просторах хаоса, переместив себя в нечто, прежде чем вспыхнул в руках Агнии пожиратель душ хаоса. А это значит одно, дорогие сёстры, мы еще поборемся за права править хаосом», — расхохоталась Кристи и, наконец, оказалась среди кучи островков.

Она искала несчастную душу, готовую покинуть мир. Она листала, как книгу, мир за миром, прежде чем наткнулась на что-то интересное.

Она увидела молодую княжну, которая сидела в своих покоях и с ужасом на что-то смотрела, Кристи приблизила изображение, девушка смотрела на какие-то две полоски.

И что это значит, почему она так расстроилась?

Чтобы в этом разобраться, Кристи нужна была капля ее крови. Она скользнула ближе, от девушки веяло такой болью и отчаянием, что Кристи готово было вырвать, но души бестелесны и блевать им нечем, поэтому принцесса хаоса скривилась.

Княжна Эфира уже достала еще одну палочку, пока Кристи пыталась понять, что за артефакт держит девушка. Она начала действовать.

Княжна взяла одну баночку, единственное, что Кристи слышала, как девушка бормотала:

— Может, это ошибка.

В ее голосе звучала мольба. Она сходила в туалет и справила нужду в баночку.

«Какое странное варварство, у нее есть уборная со всеми удобствами, а она делает это в баночку. Или княжнам этикет не позволяет сходить по нормальному в туалет?» — недоумевала Кристи.

Вот она, морщась, держит баночку и опускает туда эту странную палочку, держит какое-то время и достаёт.

И снова две полоски.

Княжна всхлипывала, рассуждая:

— Может, они бракованные?

Она цеплялась за надежду, как утопающий за последнюю соломинку. Она уничтожила палочки, но слуги всё равно докладывали всё великому князю. И тогда в ее покои вызывали врача-гинеколога, и он подтвердил худшие опасения княжны!

— Ваше высочество, вы ждете ребенка, у вас восьмая неделя, — озвучил врач приговор.

— Можете пока великому князю не докладывать? Я бы хотела сделать аборт.

Гинеколог тяжело вздохнул.

— Вынужден вас разочаровать, это невозможно, у вас волшебный ребенок родится. Она полная копия вашей матери. А такие дети крепко держатся за жизнь. А еще Вилы очень мстительны, так что лучше вам холить и любить этого ребенка. А вам лучше принять вашу судьбу. Малыш не виноват в том, что его мать ветреная особа, — сообщил доктор.

— Как вы смеете со мной так говорить? — холодно спросила Эфира.

— Прошу прощения. Но дети мифических существ очень живучи, и вы не исключение, вы просто не знаете, сколько раз вас пытались убить после того, как мать ваша нашла крылья и улетела в горы.

— Спасибо за информацию, — холодно ответила она и покинула кабинет доктора в крайнем раздражении.

Вместо того чтобы принять свою судьбу, Эфира впала в отчаяние. Не в силах вынести своего позора, она отправилась в сад, брела, не видя дороги, слёзы застилали обзор. Кристи летела за ней, будучи крайне заинтригованной, зачем княжна после такой новости побежала сразу к озеру?

Может, это какой-то обязательный ритуал?

Эфира поскользнулась и упала, расцарапав локти. Кристи подлетела и слизывала кровь, чтобы посмотреть ее воспоминания.

Чуть позже Эфира поднялась, взгляд ее метался по озеру, словно что-то искал. А потом, плюнув на всё, княжна вошла в воду и побрела вглубь озера. Кристи продолжала лететь за ней следом, ведомая любопытством. Княжна уходила всё глубже, она настолько была поглощена своим горем, что не обращала внимания на холод. И вот она сделала еще один шаг и ушла с головой под воду.

Кристи замерзала над поверхностью, ожидая, когда девушка выплывет, но та не спешила это делать, и тогда она нырнула следом.

Княжна рвалась, но была не в силах всплыть, и вот сердце княжны перестало биться, и произошло что-то немыслимое: на ногах незнакомки появились копыта, а за спиной крылья.

Очень странная метаморфоза.

А потом Кристи вскрикнула, когда чужая сила ее затаскивала в тело княжны и говорила:

— Ты подойдешь мне!

Кристи сопротивлялась, но силы были неравны…

А когда Кристи пришла в себя, то обнаружила, что оказалась в покоях княжны, пытаясь вспомнить, что произошло. На языке вспыхнула капля крови, и голову пронзила оглушительная боль.

Глава 1

Эфира

Первые лучи солнца коснулись золотых шпилей княжеского дворца. В главном зале кипела жизнь — мастера украшали помещение для торжества. Хрустальные люстры переливались в лучах восходящего солнца, а служанки расставляли вазы с живыми цветами.

В покоях Эфиры царило особое оживление. Главная фрейлина руководила процессом подготовки свадебного наряда. Дмитрий, заглянувший к сестре, не мог отвести от нее глаз.

— Ты прекрасна, — прошептал он. — Отец будет гордиться тобой.

Эфира улыбнулась сквозь слёзы счастья, ее голос дрожал от волнения:

— Спасибо, Дмитрий. Твои слова так много значат для меня. Я молюсь, чтобы этот день стал началом чего-то великого не только для меня, но и для всего нашего рода.

Она подошла к брату и взяла его руки в свои:

— Ты всегда был моей опорой, мой самый близкий человек. Я так рада, что у меня есть такой замечательный брат.

Дмитрий нежно обнял сестру и пообещал:

— Я всегда буду защищать тебя, Эфира. Никто не посмеет обидеть мою младшую сестрёнку.

София, законная дочь великого князя, наблюдала за этой сценой издали, сжимая кулаки. Ее лицо искажала гримаса ненависти.

— Как она смеет быть такой совершенной? — прошипела София. — Красота, дар Вилы, любовь отца и брата… Всё досталось ей! И даже то, что по праву принадлежит мне.

София с трудом сдержала свою ярость.

«Пока родственники здесь, надо играть любящую семью, чтобы они ничего не заподозрили», — подумала старшая сестра и, натянув на лицо улыбку, направилась к сестре в покои.

Она открыла двери и тепло улыбнулась Эфире, дочери наложницы, которая, несмотря на свое происхождение, пользовалась большой любовью отца. Эфира светилась вся изнутри, отчего Софии хотелось скривиться, словно она съела лимон.

— Поздравляю тебя, сестрёнка, сегодня ты совсем станешь взрослой, — поздравила младшую сестру София.

— Жаль, твоя мама не видит, какая ты красивая сейчас, — сказала София.

На миг лицо Эфиры помрачнело.

Первым делом, став совершеннолетней, Эфира отправила слуг и гонцов во все леса и озёра, где теоретически могла находиться мать. Она мечтала познакомиться с ней и наладить отношения, узнать, почему та оставила ее, понять свою природу. Но им так и не удалось поговорить ни с одной Вилой — те улетали прежде, чем гонцы успевали с ними заговорить. Все вернулись ни с чем, кроме одного мальчишки. Эфира вспомнила о нём с теплотой.

Он украл крылья у одной Вилы и сказал, что если она хочет их вернуть, должна посмотреть на фотографию девочки и сказать, видела ли она кого-то похожего.

Вила процедила со злостью:

— Давай, но имей в виду, если ты меня обманешь, сильно об этом пожалеешь.

— Никакого обмана, просто младшая дочь великого князя очень хочет познакомиться со своей мамой, — улыбнулся он, доставая фотографию Эфиры.

— Знаю ее. Если она хочет увидеться, пусть приходит сама, и только ей я открою место обитания матери. И прийти она должна одна. А теперь верни мои крылья.

— Где гарантии, что вы не обманете?

— Вилы никогда не обманывают без острой необходимости, а эта девочка не несёт угрозы.

— Хорошо, верну крылья, но одно перо заберу, чтобы княжеские маги могли тебя найти. Дочь князя не может прийти без охраны.

— Тогда пусть это будут только женщины, — согласилась Вила. — Вы, мужчины, много бед приносите.

— Договорились. Но учти, если ты лжешь, или с Эфирой что-то случится, достану тебя хоть на самом высоком облаке и выдеру все перья. Сломаю их, чтобы ты больше не смогла летать.

На что Вила рассмеялась:

— Не переживай, девочку примут с теплом. А что касаемо крыльев, если ты лишишь их перьев, отрастут новые.

И она унеслась ввысь.

Эфира щедро наградила этого юношу. Она хотела после свадьбы заняться поисками матери, чтобы наладить с ней отношения, узнать ее, поговорить по душам. Но этим планам не суждено было сбыться — в них вмешалась сестра.

Осенью прошлого года судьба свела Эфиру с Александром на грандиозном балу. Она вошла в зал, где звучала нежная музыка, и сразу заметила его — молодого статного князя, который словно излучал особое сияние среди толпы. Их глаза встретились, и время будто остановилось. В тот момент Эфира поняла, что влюбилась без памяти.

Они танцевали, и каждое прикосновение его руки заставляло ее сердце замирать. Александр был галантен и внимателен, а его взгляд говорил больше, чем слова. После этого вечера Эфира твёрдо решила, что хочет стать его невестой, надеясь на взаимность. Вот только Вила не подозревала, что это всё игра, и сердце Александра занято, что он вынужден играть этот спектакль по настоянию отца.

Когда объявили помолвку, Александр резко охладел к Эфире. Все попытки снова наладить отношения кончались ничем. Что бы она ни делала, Александр всё воспринимал, как жужжание назойливой мухи. Однажды она решила спросить напрямую, что происходит.

— Александр, почему ты охладел ко мне? — не понимала Эфира.

— Никогда не полюблю тебя. Мое сердце принадлежит твоей сестре, но я стану твоим мужем, раз ты хочешь. Но тепла не жди. Если бы был выбор, я взял бы замуж твою сестру. Но она предназначена другому, — холодно произнес он, разбив сердце Вилы.

Эфира не могла понять, почему Александр так холоден, но в глубине души она знала: это не только из-за Софии. Возможно, дело в ее происхождении, в том, что она Вила, дочь наложницы, пусть даже отец любит ее больше.

Но было и другое — ее дар.

Александр, как и многие, боялся ее способностей, о которых ходили легенды. Вилы обладали не только крыльями, но и магией, силой, способной как созидать, так и разрушать. И хотя Эфира никогда не использовала свой дар во вред, слухи и предрассудки делали свое дело.

Эти мысли терзали ее, но она решила не сдаваться и доказать всем, что достойна любви и уважения. Она поклялась, что станет лучшей женой, какой только может быть, и заставит Александра полюбить ее, несмотря на страх и предубеждения. Но время шло, а ситуация только ухудшалась.

За несколько дней до свадьбы Эфира всё чаще замечала, как Александр избегает ее, как в его глазах читается не любовь, а холод. Она пыталась поговорить с ним, выяснить причину, но он отмалчивался или отделывался формальными фразами.

В день свадьбы, стоя у алтаря, Эфира чувствовала, как ее уверенность тает. Александр что-то долго не приходил, последние месяцы у них наладились отношения после того, как Эфира пожаловалась отцу, что Александр с ней холоден.

Последние месяцы он всё время проводил с ней, и она была счастлива, и только в последний день перед свадьбой снова вернулся холодный Александр.

Эфира поняла: что-то не так. Но было уже поздно. Гости начали собираться, музыка заиграла, и в этот момент в зал вошел слуга с письмом в руках. Он подошел к великому князю и что-то прошептал ему на ухо. Лицо отца исказилось от гнева, и Эфира почувствовала, как ее сердце замерло. Она еще не знала, что это только начало ее кошмара, что свадьба станет не началом новой жизни, а концом всего, во что она верила.

В тот момент, когда слуга прошептал что-то на ухо великому князю, в зал стремительно вошел Александр. Его лицо искажала гримаса гнева. В несколько шагов он приблизился к великому князю

— Посмотрите на это! Ваша драгоценная дочь изменяет мне в ночь свадьбы! — кричал он, швыряя снимки на пол.

Гости в ужасе расступились. Эфира побледнела, не в силах поверить в происходящее, снимки разлетелись по мраморным плитам, и собравшиеся в ужасе ахнули.

На фотографиях была Эфира в объятиях другого мужчины, в покоях, не похожих на ее собственные. Сцены были настолько откровенными, что даже видавшие виды придворные отводили глаза.

Великий князь пошатнулся, словно получил удар в грудь. Его лицо побагровело от гнева и разочарования.

— Как ты посмела?! — прогремел его голос, эхом отразившийся от сводчатых потолков. — Ты опозорила не только себя, но и весь наш род!

Эфира застыла, будучи не в силах поверить своим глазам.

Это была ложь!

Подстроенная, мерзкая ложь!

Она оглянулась на Александра и в его взгляде прочла триумф.

— Это не то, что вы думаете! — воскликнула она, но ее голос утонул в шёпоте толпы.

София выступила вперед, ее лицо светилось от злорадства.

— Наконец-то правда вышла наружу, — процедила она. — Ты всегда была грязной наложницей, и теперь весь мир это видит.

Великий князь, не произнеся больше ни слова, развернулся и вышел, оставив Эфиру один на один с ее позором. Гости расходились, бросая на нее презрительные взгляды, а в ее душе разрасталась чёрная дыра отчаяния.

Она знала — это дело рук Софии и Александра.

Но кто же помог им подстроить эту ловушку?

И зачем они пошли на такое?

Вопросы крутились в голове, но ответов не было. Только боль и унижение оставались с ней в опустевшем зале, где еще недавно должна была состояться ее свадьба.

Но это всего лишь была первая часть плана коварной сестры, и Вилу ждали новые потрясения.

Глава 2

Кристи

Судьба подготовила для Эфиры еще один сокрушительный удар.

В тот день Эфира проплакала весь день и всю ночь, не выходя из своих покоев. Она неделю отказывалась что-либо есть. Пока Эфира была поглощена своим горем, после отмены свадьбы София решила нанести окончательный удар.

Принцесса хаоса аплодировала ей стоя — сильных соперников она ценила. Старшая сестра мыслила как принцесса хаоса, что не могло не вызывать восторга.

Тёмной ночью группа наёмников проникла в покои Эфиры. Никто не слышал ее криков — толстые стены дворца надежно хранили тайну. София следила за исполнением своего плана издали, удовлетворенно потирая руки.

«Ну что ж, София, тебе удалось уничтожить свою наивную сестру. Теперь вместо нее я. Посмотрим, сможешь ли ты справиться с моим опытом и коварством, — принцесса хаоса осталась довольной новым телом. — С ребёнком под сердцем это даже будет интереснее. Ты уничтожила мою репутацию. Что ж, сестра, жди возмездия. Никого не оставят безнаказанным, даже твоего возлюбленного Александра».

И Кристи рассмеялась своим рассуждениям:

«А этот ребёнок мне еще поможет взойти на вершину этого маленького королевства. Ведь владения Руси — ничто по сравнению с ее мирами. Вот где подлинное искусство интриг и правления. И прости, братик, мне придется избавиться и от тебя. Хоть тебя Эфира и любила, но ты не оправдал ее доверия, не смог защитить от Софии. А за свою халатность надо платить, ведь она так тебе верила. Но ты всего лишь мямля. Не верю, что ты не знал о плане сестры. А значит, тоже ответишь за ее позор и унижение.

Готовьтесь содрогнуться от поступи хаоса. Даже забавно будет прибрать этот мирок себе, правда, если у него нет хозяина. Она как-то забыла проверить, принадлежит ли этот мир кому-то из братьев и сестёр, а в физическом теле уже не сможет это сделать. Но, впрочем, плевать. Даже если она отберет мирок у сестры или брата».

С такими мыслями Эфира встала и начала приводить себя в порядок. Пора появиться на семейном обеде, а то эта бедняжка совсем себя довела. Последние два месяца она почти ничего не ела, погруженная в свою несостоявшуюся свадьбу.

«Как она только ребенка еще не потеряла? Он же не виноват, что его мать такая размазня. Малышу надо хорошо кушать, тем более что он мифическое существо. Да и с родственниками не общалась — это неправильно. Чтобы выжить, надо следить за каждым родственником пристально, иначе в один прекрасный день ты не успеешь опомниться, как они окажутся у твоего перекрёстка, желая отведать твоей крови.

А то, что изнасиловали какие-то наемники, это неприятно, но некритично. Тем более мы знаем, чьих это рук дело. А значит, сестричка за твое унижение заплатит сполна. Я — не ты. Меня не трогают презрительные взгляды. Им осталось недолго смотреть, и все, кто отвернулся в самый тяжёлый час, тоже об этом пожалеют. Я с удовольствием буду смотреть, как их медленно будут поджаривать на вертеле. Но это всё будет сильно потом. А сейчас — семейный обед. Вот отец и сестра с братом удивятся», — предвкушающе думала Кристи.

Она надела самое лучшее платье для такого приёма пищи, ведь там будут не только отец и Дмитрий с Софией, там еще будет много других придворных. Она улыбнулась хищной улыбкой и отправилась на обед.

Кристи вошла в обеденный зал, держа спину прямо и высоко подняв голову. Ее появление заставило всех присутствующих замолчать. София напряглась, почувствовав неладное, но не могла понять, что именно изменилось в сестре.

Отец первым нарушил молчание:

— Эфира? Что случилось? Ты выглядишь… иначе.

— Всё в порядке, отец, — голос Кристи звучал непривычно холодно. — Я просто решила, что пора вернуться к своим обязанностям.

Дмитрий бросил на сестру настороженный взгляд:

— Ты уверена? После всего, что произошло…

— Более чем, — перебила его Кристи. — А теперь, может быть, продолжим обед? У нас много дел.

Пока слуги расставляли блюда, принцесса незаметно осматривала зал. Каждый придворный, каждый слуга — все были под ее пристальным взглядом.

Она уже составляла план действий.

София попыталась заговорить:

— Сестра, я рада, что ты пришла в себя. Мы все переживали за тебя.

Кристи лишь усмехнулась про себя. О, как же наивна была старшая сестра, думая, что ее игра осталась незамеченной.

— Переживали? — протянула она. — Интересно. А не ты ли позаботилась о том, чтобы мои переживания стали еще сильнее?

Повисла тяжёлая тишина.

София побледнела, но быстро взяла себя в руки:

— О чём ты говоришь?

— О, не стоит притворяться, — Кристи позволила себе лёгкую улыбку. — Я знаю всё. И поверь, ты еще пожалеешь о своих поступках.

В этот момент она заметила, как один из придворных слишком усердно отворачивается от нее. Мелочь, но для опытной интриганки — знак. Позже она обязательно выяснит, что он скрывает.

Обед продолжался, но напряжение в воздухе можно было резать ножом. Кристи наслаждалась каждым мгновением, каждым взглядом, каждым движением.

Игра только начиналась, и она была готова к любому повороту событий.

После обеда, когда все разошлись по своим делам, Кристи направилась в свои новые покои. Теперь уже никто не посмеет назвать ее слабой. Она вернёт себе всё, что потеряла, и даже больше.

София думала, что уничтожила ее?

О, как же она ошибалась!

«Скоро, очень скоро ты поймёшь, что значит разозлить истинную принцессу хаоса», — подумала Кристи, закрывая за собой дверь.

Впереди было много работы, но она была готова к этому.

Глава 3

Кристи

Довольная Кристи вернулась в свои покои, оставив родственников переваривать новости. В покоях Эфиры всё было в розовых тонах и много игрушек. Она скривилась и движением руки избавилась от игрушек, но потом передумала, погладив живот. В ней рос малыш, а игрушки могут пригодиться, а поэтому, чтобы они не раздражали глаз, Кристи создала еще одну комнату — детскую для малыша.

— Они все ответят за унижение твоей матери, — сказала она, с нежностью погладив свой живот.

Правда, объяснить Вергилию, откуда у нее появился ребенок, будет сложно, ну, впрочем, до этого еще далеко, хотя она знала, что он будет не в восторге. Кристи отогнала ненужные мысли, с ревностью своего мужа она разберется потом, всё-таки их отношения — это были американские горки. Он достаточно ревнив, но также достаточно умен, чтобы не закатывать ей скандалы ревности, за такое она может и выставить его за порог. Их отношения не отличались верностью, время от времени они заводили временных любовников, всё-таки за сотни тысяч лет друг другу можно надоесть до зубовного скрежета, и даже это изгнание Кристи было на руку, они смогут отдохнуть от друг друга.

Главное, чтобы он удержал Перекресток и защитил детей, всё остальное вторично.

А своих сестёр она сама придёт и разгромит вместе с братьями, хотя кое-какие подвижки она велела ему делать, оставив целый план на тот случай, если она погибнет. Она отогнала непрошеные мысли. Сейчас не время думать о детях в хаосе, как бы сердце не болело. Первого ребенка им совсем недавно удалось завести, потом второго, всего их было трое. Старшему пять, а младшим по четыре года, у нее родились двойняшки, к сожалению, не близняшки, но им она тоже была рада.

Правда, как они сейчас там без нее?

— Всё хватит! — приказала себе Кристи.

Ее взгляд упал на ноутбук. Она подошла к столу, где он лежал, такую игрушку впервые ей принес младший брат из технологического мира. Сначала она кривилась, но очень скоро оценила его функционал. Он оказался очень удобной записной книжкой, как она продолжала про себя его называть.

Она села на стуле, открыв ноутбук, вошла и скривилась. Эта дурёха даже пароль не установила, что Кристи немедленно исправила и стала просматривать папки, а потом залезла в интернет, чтобы больше узнать об этом мире.

Она целыми днями сидела за ноутбуком, изучая мир, который им достался. Посмотрела фотографию американского принца, и в ней пробудился интерес. Надо будет его заполучить, только для начала выяснить, когда он прилетит в Русь.

Все эти дни она следила за горничными, отмечая тех, кто шпионил для Софии.

Когда прошел целый месяц в изучении мира, в который попала, Кристи решила навестить отца.

Она поднялась из-за стола и, сменив платье на фиалковое, направилась в кабинет великого князя.

Она постучались в двери и, приоткрыв ее, спросила:

— Отец, можно я войду?

Великий князь посмотрел на нее стеклянным взглядом, а Кристи напрягалась, ведь когда Эфира оказалась в беде, он отвернулся от нее.

— Проходи, Эфира, — разрешил он.

И Кристи, не мешкая, вошла, заняла кресло напротив великого князя.

Мужчина прищурился, всматриваясь в свою дочь, Кристи напряглась. Он посмотрел задумчиво, что-то цепляло сознание, словно дочь изменилась неуловимо, но в чём подвох, понять не мог.

— В тебе что-то изменилось, — сказал он, пристально всматриваясь в дочь, что-то настораживало цепкий взгляд правителя.

— После того, что произошло, сложно не измениться. Возможно, что-то изменилось в моём поведении, — холодно ответила она и продолжила тем же ледяным тоном: — Я пробудила в себе наследие матери. Может, это вас настораживает, раньше эта сила пробуждалась медленно, неохотно, словно вулкан, в котором лениво ворочается лава, пробуждаясь от древнего сна.

Плечи князя расслабились, ей удалось переключить его внимание от внимательного изучения.

— Поздравляю тебя, но это всё еще не объясняет твое поведение, — недовольно проворчал князь.

Кристи поёжилась, как бы это сделала Эфира, а затем ее голос задрожал.

Лучшая защита — это нападение, Кристи хорошо в детстве усвоила этот урок.

— Папа, почему вы меня не защитили?! — всхлипнула принцесса хаоса и отвела взгляд, и еще тише добавила: — Вы же знаете, что это всё ложь!

Плечи поникли, Кристи сейчас отыгрывала жертву, сломленную дочь, которую предал собственный отец. Вот только взгляд великого князя стал холодней и жестче. Кристи это ощутила и подняла на князя глаза, полные слёз.

Вот только в очах правителя стояла стужа, сбить с толку его не вышло.

— Да… А как вы, дочь моя, объясните свое интересное положение? Поначалу я думал, что вы не могли так поступить, даже начал расследование.

— И что вам сказали ваши гениальные сыщики? — не удержалась от ироничного тона Кристи, всё-таки роль жертвы ей претила, она всегда была хищницей.

— Что наш род второго скандала не переживёт, и мы рискуем потерять всё. Я прикрыл это расследование, хотя кое-что накопал. Но это по-прежнему не объясняет то, что вы ждете ребенка. И позвольте узнать, от кого, того самого придворного?

— Я не знаю, кто отец этого ребенка. Сестра наняла наёмников, чтобы они проникли в мои покои, это они изнасиловали меня. Я растерялась, ведь считала себя в своем доме в полной безопасности.

— Доказательства, Эфира, — холодно отрезал отец.

— Я их добуду и клянусь, что сестра сильно об этом пожалеет. Вы же не думаете, что я это просто так оставлю.

— Вы словно не вы, никогда не замечал злопамятность за вами.

— Я жду ребенка и сделаю всё, чтобы ему никто не смог навредить, а для этого надо стать сильней и уже взяться за голову. Наряды, балы — это хорошо, но мне уже не пятнадцать лет, чтобы вести себя как ребенок. Если я хочу, чтобы моей малышке никто не навредил, я должна стать частью системы, той особой, кто принимает решения. И первое, чем я хочу заняться, это полностью сменить стражу во дворце, почистить ряды дружинников. И второе, я хочу заняться защитой женщин, которые оказались в затруднительном положении, женщин, которых бросили мужчины или изнасиловали. В одиночку сложно растить ребенка, и я хочу им выделить дополнительное пособие. Вы позволите мне этим заняться?

— Позволю, но, чтобы протолкнуть этот законопроект, мне нужен подробный план. А охраной можешь заняться сразу, я даю тебе карт-бланш. Сейчас же подпишу приказ. Весьма рад, что ты наконец-то взялась за ум, — сказал он и едва заметно улыбнулся.

— Мне надо знать, какими средствами я могу располагать.

— Любыми, я подпишу документ, но реализацией программы по матерям-одиночкам вы займетесь после того, как составите смету и полный законопроект.

— Он у меня уже готов, — сказала Кристи.

Она достала из пространственного кольца толстую папку.

— Осталось согласовать финансы и еще некоторые мелкие вещи. Также я собираюсь открывать психологический центр помощи для пострадавших от насилия мужчин. В наше время слишком много дозволено противоположному полу, это пора исправить. Женщины — не вещь, — холодно заметила Кристи. — Психологические центры — это будет мой частный бизнес. Как ознакомитесь с проектом о матерях-одиночках, рада буду выслушать ваше мнение. На этом позвольте откланяться, еще я хочу прогуляться по городу.

— Хорошо, иди, — разрешил великий князь.

Кристи откланялась.

Когда Кристи вернулась в свои покои, в гостиной ее ждал старший брат Дмитрий.

— Добрый день, сестричка, великолепно выглядишь, я рад, что ты пришла в себя. И прости, что не смог защитить.

— Вы, Дмитрий, думаете, что ваших извинений достаточно за ваше бездействие? — холодно спросила Кристи.

— Хорошо. Но как я могу искупить свою вину? — спросил он.

А взгляд холодный и цепкий у княжича.

Глава 4

Кристи

— Помоги мне захватить армию, — сказала Кристи и рассмеялась.

Ее смех рассыпался по комнате, как звон хрустального стекла, разбивающегося о мраморный пол, — чистый, пронзительный, с долгим вибрирующим отголоском.

— Шутка! Ах‑ха‑ха‑ха!

Кристи вытерла слёзы. Взгляд ее стал серьёзным — в руке материализовалась огромная сигарета. Кристи повертела ее в пальцах: поверхность трещала тонкими электрическими разрядами, пульсировала, будто живое существо.

Принцесса хаоса перевела взгляд на Дмитрия, отслеживая реакцию наследника великого князя, вернула всё внимание на сигарету, покрутила в пальцах, смотря на вихри хаоса внутри нее, щелкнула указательным и большим пальцем левой руки, таким образом она материализовала в руке зажигалку.

Дмитрий наблюдал за ее манипуляциями с возрастающим удивлением. Кристи подожгла сигарету, сделала затяжку и закашлялась. Дмитрий, увидев, как Кристи достаёт сигарету из воздуха, осознал, что здесь что-то не так, и начал пятиться к запасному выходу. Им овладел ужас.

— Ты не она! — воскликнул он.

Кристи откашлялась и усмехнулась.

— Какой умный мальчик, — похвалила она.

Когда его спина коснулась двери, он развернулся, взялся за ручку, чтобы выйти, но не забывал следить за существом, которое заняло тело его сестры. В этот момент раздался щелчок замка, и ручка, которую он уже наполовину повернул, против его воли встала на место.

— Ну, куда же вы? — насмешливо спросила она. — Мы еще не договорили, ваше высочество Дмитрий Рюрикович.

Кристи покачнулась на носках, наклонилась ближе, поднесла к губам сигарету, сделала вторую затяжку и выпустила дым. Он коснулся княжича, парализуя его волю. От нее повеяло холодной аурой сырых древних подземелий, древним могуществом. Аура была тяжёлой, давящей, высасывающей жизнь. Дмитрий никогда не чувствовал от Эфиры такой силы, аура сестренки была мягкой и нежной, эта же — дикой и холодной, как самые древние тайны подземелья.

Он ощутил, как его окутало тяжёлым, холодным, сырым одеялом. Он сглотнул, она кивнула, и его отпустило. Кристи сделала первый шаг к княжичу.

— Не подходи! — повелел он ледяным голосом.

Вокруг него сформировался энергетический щит, окутав его с ног до головы. Взгляд снова стал холодным, острым, как скальпель хирурга.

Дмитрий посмотрел прямо в глаза существу, занявшему тело его сестры, и повелительно спросил:

— Что ты сделала с Эфирой, тварь?

Кристи усмехнулась, качнулась предупреждающе и сменила сигарету. На этот раз в ее руке появилась тоненькая, красивая, как стан стройной девушки, женская сигарета.

Кристи полностью сосредоточила внимание на ней, наблюдая, как в ее глубине завихряется хаос, и спросила пугающе скучающим голосом:

— Почему же сразу тварь?

Сигарета переливалась всеми темными цветами хаоса. Кристи с эстетическим наслаждением смотрела на нее, играя на публику. Многие в такие моменты ее боялись, ведь когда Кристи доставала сигарету, это означало, что тринадцатая принцесса хаоса задумала что-то поистине опасное и коварное.

Такие мгновения Кристи особенно любила, пока противник лихорадочно пытался просчитать ее дальнейшие шаги. Она же в эти моменты наслаждалась произведенным впечатлением.

Ее голос стал вкрадчивым, опасным, как у кошки перед самым прыжком:

— Ну почему же сразу тварь? — И столько наигранного недоумения в голосе, столько обиды во взгляде.

Она сделала крошечный шаг по направлению к княжичу. Один миг — и вот она уже оказалась слишком близко к Дмитрию.

Он ощутил ее дыхание, когда она сказала:

— Ее убила твоя сестра!

Кристи выдержала небольшую паузу и продолжила:

— Когда Эфира узнала, что беременна, она отправилась к озеру поплавать в надежде, что вода сможет смыть боль, всё-таки водоём у вас непростой, в нем заключена магия исцеления душ, но что-то пошло не так, и она утонула . Хотя я не поняла сначала, зачем она пошла к озеру, думала это какой-то ритуал, а бедняжка просто хотела забыть пережитый позор, чтобы найти силы жить дальше, ведь говорят, что в саду у князя озеро целебное. А где был брат, который обещал быть всегда рядом — большой вопрос. Где вы были, княжич, когда вашей сестре так было плохо?..

Кристи отступила на шаг и стала играть сигаретой хаоса, задумчиво глядя на переливы.

— А брат оказался трусом. Вместо того, чтобы поддержать младшую любимую сестренку и встать на ее защиту, стал обвинять в ее в разврате вместе со всеми.

Дмитрий побледнел и, сглотнув, спросил:

— А ты кто?

Кристи показательно задумалась.

— Хороший вопрос…

И она отвела взгляд от сигареты, щелчком пальцев ее развеяла и посмотрела долгим взглядом на наследника престола.

— В различных мирах меня называют по-разному: Немезида, богиня мести, принцесса хаоса… Но в этом мире я предстану как богиня возмездия! — и что-то такое было в ее голосе, что княжич ощутил, как мочевой пузырь отказался работать.

Кристи сделала вид, что не заметила конфуза, в руке наследницы хаоса появилась новая сигарета, и Дмитрий почему-то содрогнулся, так как она отличалась от всех других, сияла ярким изумрудным светом.

Княжич инстинктивно ощутил угрозу, нервно сглотнув, быстро сообщил:

— Я с тобой.

Она развеяла изумрудную сигарету и удовлетворенно кивнула. Теперь она материализовала оранжевую сигарету. Дмитрию повезло, что она не достала из воздуха красную, это означало бы для него смерть, и он ничего бы не успел сделать, ведь кровь находилась под контролем тринадцатой принцессы хаоса.

Кристи никогда не курила, но сигареты в ее руках многое говорили, об этом все в хаосе знали, и когда она их доставала, то многие мечтали оказаться как можно дальше. Это не просто показатель абсолютной власти, но и идеального контроля ситуации.

Но это не самое страшное, истинный ужас на лице противника проступал, когда в руке появлялась сигарета цвета крови, это означало одно — конец переговоров. И в этот момент она всегда начинала тлеть, отсчитывая последние секунды жизни жертвы. А дальше противник падал замертво, а Кристи развеивала сигарету и, повернувшись спиной к поверженному собеседнику, равнодушно уходила, оставляя за собой океаны крови…

Большая сигарета означала, что она пришла с миром, если она закуривала, это значило, что она внимательно слушает. Если появлялась дамская, то значит, что время истекло. Ярко-изумрудная предупреждала, что у оппонента последний шанс убедить ее, а сигарета цвета венозной крови говорила, что собеседник уже труп. Сигарета цвета артериальной крови означала, что не выживет никто, кроме детей. А черная давала понять противнику , что пощады не будет, и она оставит за собой целое целое небо крови.

Она закурила и внимательно посмотрела на Дмитрия.

Он сглотнул, но каким-то шестым чувством понял, что гроза миновала.

— Это не будет просто, — сказал он немного дрогнувшим голосом.

— Власть вообще непросто захватывать, да еще не пролив ни миллиграмма крови, — заметила Кристи философски.

— Но я не буду убивать отца!

— А это не надо, достаточно забрать у него контроль над армией, — спокойно заметила Кристи.

— Зачем тебе это?

— Я хочу, чтобы он ответил за свое бездействие. А ничто больней не ударит, когда он поймет, что дружина и разведка ему больше не подчиняются. Он вынужден будет отдать власть тебе.

— Как это связано с возмездием за унижение сестры? — спросил он, взяв себя в руки.

— Для начала переоденься, я не собираюсь терпеть дискомфорт. И да, о нашем разговоре никому, даже о том, кто я такая на самом деле, — приказала она и небрежно взмахнула сигаретой.

А с нее сорвался пепел цвета крови, но вместо того, чтобы упасть на пол, собрался в печать и направился к княжичу. Тот инстинктивно создал щит, а Кристи только усмехнулась, когда печать прошла насквозь и впечаталась ему в лоб, там вспыхнула кровавым цветом и впиталась полностью в кожу.

Княжич Дмитрий поморщился недовольно и потер голову.

Он поклонился ей признавая за ней силу, покинул ее покои.

Глава 5

Кристи

Хрустальные люстры дробили свет на тысячи осколков. Княжна Кристи скользнула в фойе — одна, без сопровождения. Тёмно-серый костюм сидел как влитой; перстень на безымянном пальце лишь изредка вспыхивал, будто предупреждая: «Не приближайся».

— Эфира! — голос Анны разрезал гул зала.

Улыбка широкая, но глаза — холодные, оценивающие.

— Рада видеть. Вы… не как всегда — лаконичны. Обычно вы блистаете в пышных нарядах, а сегодня — строгость и минимализм. Что-то изменилось?

Кристи едва повернула голову. В ее памяти еще жили отголоски сплетен: год назад Анна оказалась замешана в скандале с перерасходом бюджетных средств. Дело замяли, но слухи о компромате не утихали.

«Она знает, что я знаю, — мелькнуло у княжны. — И это ее пугает».

Эфира всегда славилась любовью к нарядным, пышным, шикарным платьям — каждый выход превращала в маленькое представление. Кристи же, напротив, предпочитала сдержанность: чёткие линии, монохром, отсутствие лишних деталей. Сегодня она сознательно выбрала этот контраст, чтобы никто не спутал ее с Эфирой, чтобы подчеркнуть: перед ними не ветреная светская дама, а человек дела.

— Анна, — кивнула Кристи, не замедляя шага. Взгляд уже скользил по залу, фиксируя детали. — Изменения — признак жизни. Вы не согласны?

— Конечно, — поспешно согласилась Анна, но в глазах ее мелькнуло недоумение. — Просто непривычно. Вы обычно… ярче.

— Яркость не всегда означает суть, — отрезала Кристи, глядя сквозь нее.

Анна замерла. На мгновение улыбка дрогнула, а в глазах промелькнуло нечто, похожее на испуг.

Но уже через секунду она взяла себя в руки и, понизив голос, произнесла:

— Вы… изменились, Эфира. Во-первых, стали резче. Во-вторых… — она сделала паузу, словно взвешивая слова, — все только и говорят о том, что случилось на вашей свадьбе. Говорят, жених прямо во время церемонии швырнул на пол фотографии — те самые, где вы якобы в объятиях другого мужчины. Это был скандал.

Кристи не дрогнула. Лишь едва уловимо напряглись пальцы, сжимавшие клатч.

«Значит, уже все знают», — отметила она про себя.

В голове мгновенно пронеслись варианты: кто мог это организовать, кому выгодно, чтобы так далеко зашли слухи.

«София. И Лебедев. Только они могли запустить эту волну. София — из зависти, Лебедев — из мести», — мысленно выстроила она цепочку. — Он не просто показал фото, он публично унизил меня. Значит, игра идёт на уничтожение».

— Слухи, как пыль, — ответила она ровным, холодным тоном. — Сегодня есть, завтра их сметут. А вы, Анна, лучше следите за своими следами. Помните, как легко пыль может превратиться в компромат?

Анна побледнела. Она хотела что-то сказать, но лишь сжала губы и молча отступила.

Княжна двинулась дальше, мысленно отмечая: «Ее нервозность — мой козырь. А мои проблемы — их слабость».

Она знала: в мире высоких кругов репутация — хрупкий фарфор. Один скол — и вся конструкция может рухнуть. Но именно поэтому нельзя показывать слабость.

Нужно действовать. Найти источник. Обрушить его прежде, чем он обрушит ее. Княжна подошла к большим двустворчатым дверям, швейцар почтительно распахнул двери перед новой участницей форума.

Она успела подать заявку за пятнадцать минут до завершения приёма участников. Тогда она впервые нервничала достаточно сильно, опасаясь, что ее не примут и придется искать новые пути, чтобы реализовать свою идею и превратить падение Эфиры в триумф, во что-то значимое, что сделает ее не обесчещенной, а героем в глазах народа. Это единственный способ снова вернуть себе власть.

Пока Дмитрий переодевался, она лазила по интернету в поисках помещения для реализации своего проекта, ей нужно было шикарное здание, чтобы реализовать свои планы, и наткнулась на закрытый форум по культурному наследию. То, что ей надо, осталось придумать план, как привлечь инвесторов.

Она глянула на часы и сильно удивилась: уже прошел час, а Дмитрий не вернулся. Впрочем, она не была удивлена, видимо, стыд был сильней. Как же сильный братик скоро намочил в штаны.

Кристи решила, что найдет его позже и поговорит с ним. А пока она начала исследовать комнату своей предшественницы, надеясь найти что-то необычное. Она почти была уверена, что Эфира хоть и мягкая, да и с виду дурочка, но пролистав ее воспоминания, Кристи поняла, что время от времени в ней просыпалась древнее наследие Вилы, она проявляла характер в такие моменты и становилась невыносимой. Эфира докапывалась до каждой мелочи, занималась благотворительностью и чувствовала жжение в руках, так пробуждалась магия Вилы. Тогда она из безмозглой куклы превращалась в холодное расчетливое существо, и только по этим вспышкам жажды деятельности отец надеялся, что вырастет из Эфиры толк. В такие минуты прозрения Эфира задавалась вопросом, что она оставит после себя: гору платьев или что-то значимое?

И вот эти документы Кристи хотела найти, и ей улыбнулась двойная удача, она нашла сейф, и смогла вытащить из памяти Эфиры, как его открыть. Но это всё было не так важно, как то, что она нашла дарственную от Ларисы — матери Эфиры. Дарственную на усадьбу, которую за год до побега ей подарил князь.

Это был джекпот!

Кристи сразу залезла в интернет и нашла ее. Увы, усадьба была заброшена, там ничего не было. А усадьба была красивой, если верить фотографиям. А вот что с ней сейчас — ей предстояло выяснить. Но благодаря этой находке в голове Кристи возник гениальный план, как реализовать свой проект и найти инвесторов, хоть отец сказал, что покажет ее проект боярам, по нему было видно, что он не доволен выбором дочери, считая, что ниже достоинства Эфиры заниматься падшими женщинами. Она прочитала это в его эмоциональном фоне, но не стала на этом заострять внимание, потому что князь знал вторую сторону Эфиры, если она что-то решила, то ее не отговорить, и она может пойти по головам. В такие моменты княжну боялись и мечтали, чтобы она поскорее выкинула из головы очередную блажь.

Вообще, из Эфиры мог выйти неплохой правитель, взбалмошный, но хороший. Только благодаря ей появились заповедники в стране для исчезающей нечисти пять лет назад на Аю-Даг. Благодаря ей создали закон о защите животных, и благодаря ей приюты для детей стали государственным делом, а не частной инициативой бизнесменов и князей.

Княжна на следующий день отправилась по адресу и была разочарована увиденным. Усадьба была уже заброшена не меньше десяти лет, а то все пятнадцать и находилась в плачевном состоянии. Но расстраивалась она недолго, благодаря этому у нее родился план.

Когда она вернулась во дворец, то весь день посвятила продумыванию речи, фактов, она целую неделю готовилась к выступлению на форуме, продумывая каждую мелочь…

Чтобы на него попасть ей всё-таки пришлось вечером следующего дня найти Дмитрия и потребовать, чтобы он посодействовал ей с тем, чтобы приняли заявку. Вот она сегодня утром видела отказ, а вечером княжич совершил один звонок, и ее заявку приняли. Она холодно поблагодарила брата и вернулась в свои покои, готовиться к поездке в усадьбу.

И вот она здесь.

Зал постепенно наполнялся: шептались участники, шуршали бумаги, звенели чашки. Кристи заняла место в третьем ряду, спиной к окну. На сцене уже стоял спикер — человек, привыкший к вниманию. Его уверенная поза и чёткая дикция сразу приковывали взгляд.

— Реставрация — это, прежде всего, эстетика, — провозгласил он. — Без красоты нет смысла.

Княжна достала блокнот и быстро черкнула: «ROI[1] эстетика. Поток, чеки, повторные визиты».

— Вы не согласны? — шепнула соседка, молодая куратор с горящими глазами.

— Красота не платит по счетам, — ответила Кристи, не поднимая взгляда. — Платят цифры.

Соседка смущённо отодвинулась. Кристи закрыла блокнот. Ее внимание уже было приковано к другой части зала. У окна Святослав Романов вполголоса обсуждал что-то с куратором госпрограмм. Она невольно прислушалась.

Спустя час зал опустел — участники потянулись к кофейным столикам. Кристи неторопливо направилась к колонне у окна. Сделав вид, что изучает афишу, она стала прислушиваться к разговору неподалёку.

— Механизмы софинансирования сыроваты, — говорил куратор, нервно поправляя лацкан. — Нужно больше гибкости.

— А если привязать к KPI[2] по посещаемости? — Святослав склонил голову, словно взвешивая слова.

— Возможно… — куратор запнулся. — Но как измерить эмоциональный отклик[3]?

Кристи чуть приподняла бровь. «Он думает, как я, — отметила она. — Это полезно». Она сделала незаметный шаг в сторону, чтобы лучше слышать, но не привлекать внимания.

Разговор постепенно сходил на нет. Куратор взглянул на часы и извинился, ему нужно было вернуться в зал. Святослав остался у окна, задумчиво помешивая кофе. Кристи медленно двинулась к выходу, краем глаза отмечая, как он бросает взгляд на ее фигуру.

Тем временем внутри Кристи нарастало напряжение. Воспоминания о свадьбе жгли изнутри: как Лебедев, ее бывший жених, с ледяным спокойствием разорвал молчание в самый торжественный момент, как фотографии разлетелись по полу, как взгляды гостей превратились в ножи, разрезающие ее репутацию на куски.

«София и Лебедев работают в связке. Она — ради трона, он — ради унижения. Но зачем им это сейчас? Хотят сорвать переговоры? Или это часть более крупной игры?» — размышляла Кристи.

Она глубоко вдохнула, расправила плечи. Сейчас не время для паники. Время для действий.

За пять минут до начала ужина Кристи вошла в зал. Она выбрала место у края стола, где тень прятала половину лица. Мягкий свет бра создавал контрастные блики, подчёркивая линию скул и блеск перстня.

Постепенно собирались участники. Разговоры становились громче, бокалы звенели, а ароматы блюд смешивались с лёгким запахом парфюма.

— Нам нужны не просто проекты, — заговорил представитель фонда «Возрождение», наклоняясь к собеседнику. — Нужны истории, которые цепляют. Эмоционально заряженные.

— У нас пока одни шаблонные решения, — вздохнул глава минкульта. — Безликие.

— Если будет история с характером — я в деле, — ударил ладонью по столу инвестор из Сибири. — Но без воды.

Кристи молчала. Ее пальцы тихо отбивали ритм по краю тарелки. «Три заинтересованных стороны. Три боли. Три рычага», — мысленно отмечала она.

Несмотря на давящее чувство тревоги из-за скандала, она сохраняла хладнокровие. Если они узнают о слухах, переговоры провалятся. Значит, нельзя дать им повод сомневаться во мне.

Перед уходом она оставила на стойке администратора конверт. Внутри — записка: «Готова обсудить: усадьба, как точка входа для социальных инвестиций»[4] и визитка без титулов. Только имя и телефон.

— Интересно, кто это… — пробормотал администратор, глядя на закрывшуюся дверь.

Город дышал холодом. Кристи шла, засунув руки в карманы. В голове мозаика: слова, жесты, взгляды.

Анна. Ее боятся, но терпят. Значит, есть чем давить.

Святослав. Думает нестандартно. Возможный союзник.

Инвестор из Сибири. Хочет истории. Значит, продаем не стены, а легенды.

Телефон молчал. Она усмехнулась: Мир может подождать.

Она окинула внимательным взглядом улицы, сырые от дождя, мимо проезжали машины, заморосил дождь. Кристи остановилась, открыла интернет и забила в навигаторе ближайшее кафе. Он показал кафе на углу Пушкинской. Она запомнила маршрут и, убрав телефон в пальто, направилась по маршруту.

Кафе «Майское утро» стояло неприметно во дворах пятиэтажек. Княжна шла, не оглядываясь, она слишком привыкла, что в ее Перекрестке ей ничего не угрожало.

На миг сердце сжалось, она подумала: «Как там мои дети?»

Она вспоминала шумные выходки старшего, как он призвал из хаоса зубастика и как удирал от него, когда тот решил им закусить.

На губах вечно холодной принцессы хаоса появилась теплая улыбка, а душа болела: «Как они там? Справляется ли Вергилий?»

Жаль, что она пока не может воспользоваться магией хаоса. Она могла бы посмотреть, как они там, но это слишком опасно, душа не окончательно прижилась в новом сосуде, это то же самое, что пересадить сердце, организм может его принять или отвергнуть. Она четко осознавала, что в любой момент может лишиться своего сосуда.

Она почти дошла до арки, когда почувствовала неладное. Она вслушалась в звуки, за ней кто-то шел и достаточно беззвучно.

Неужели это убийца?

«Софии мало стало моего позора, она решила меня устранить физически?» — подумала Кристи.

На руках княжны стала формироваться вода — родная стихия этого тела, руки Вилы стали прозрачными, как кристально чистая вода, и она шагнула в арку, делая вид, что ничего не замечает. Сердце билось как безумное.

Она шагнула во дворы, и когда ощутила движение, резко обернулась, с рук сорвались хлысты с плетеной магией крови, вода перестала быть прозрачной, теперь в ней тянулись тонкие, едва заметные нити крови, ее родное оружие, родная стихия. Все ее в хаосе опасались этой магии.

Хлысты охватили незнакомца, и стоило магии крови коснуться его, как мужчина попытался закричать, но в горле уже клокотала кровь. Кристи снова ощутила абсолютную власть. Она хищно посмотрела на мужчину, тот побледнел, захрипел, упав на колени, и только после этого она ослабила хватку, приспустила контроль над кровью.

— Я хотел с вами познакомиться! — выпалил он быстро и закашлялся, сплюнув кровь.

Кристи скептически приподняла бровь, на губах заиграла ироничная улыбка, но взгляд оставался холодным и острым, как нож из крови.

— Познакомиться? Странный способ у вас знакомиться, красться за одинокой женщиной поздно ночью.

Он попытался ответить, но снова закашлялся, на губах остались капли крови:

— Если бы я знал, что вы чокнутая магичка крови! Близко не подошел бы к вам, я просто хотел вас слегка напугать.

— И какая девушка после такого с вами будет разговаривать? — фыркнула Кристи.

Он смущенно почесал голову, отвел взгляд.

— Простите, я могу встать, а то знаете, холодно стоять на асфальте.

— Ну, попробуйте, только без резких движений.

Он кивнул, она только сейчас обратила внимание на его одежду. Он был одет достаточно богато.

— Вы с форума «Наследие»?

— Да, я тоже завтра там буду выступать. На первый день не успел, к сожалению.

— Я могу вам рассказать, что там было, — более тепло улыбнулась Кристи, настолько у него был растерянный взгляд.

— Может, зайдем? Кафе «Майское утро», вы в него шли?

— Да, — ответила княжна.

— Давайте познакомимся, меня зовут Ярослав. Я прибыл с Дальнего Востока, — представился мужчина, продолжая стоять на коленях.

Он ощущал, как его коленки промокли, асфальт был в мелких лужах, еще дождь стал усиливаться.

— Вы занимаетесь реставрациями? — спросила Кристи, не спеша называть свое имя.

— Да, это мое хобби, — немного растерянно сказал он. — Хотя отец не одобряет мое увлечение, но я хотел подыскать работу реставратора в Москве.

— Вы по адресу , я могу вам дать эту работу. Встаньте, наконец! — с лёгким раздражением бросила Кристи. — Но поговорим об этом завтра, а сегодня предлагаю войти в кафе и отдохнуть, у меня, честно, голова кругом уже идёт от работы. Только я почищу ваши штаны, — сказала она и щелкнула пальцами, черные брюки стали чистыми.

Он подошел ближе, подхватил Кристи под локоток, но она отдернула руку.

— Не стоит, всё-таки мы с вами не так близко знакомы.

— Простите! — смутился он. — И вы так и не представились.

— Кристи, — сказала она, — хотя истинное имя можно говорить только близким людям, — заметила она невзначай.

— О! Я оправдаю ваше доверие. Но больше так не делайте, вдруг я всё-таки негодяй и подослан к вам, чтобы вас очаровать.

Кристи на миг напряглась, неужели он узнал, и она повернулась, посмотрела в глаза Ярослава.

— Эфира, вас называют в обществе, я прав?

Она тяжело вздохнула.

— Всё-таки узнали.

— Да, меня младшая княжна всегда восхищала, и я ни на грош не поверил, что вся грязь, которую пишут про вас в прессе, это правда. Вы слишком чисты. Ваше поведение всегда было безупречным, хотя Вилы достаточно ветреные особы, но вы на них не похожи, скорее пошли в отца. Я всегда за вашей мягкостью подозревал, что за ней скрывается мягкая сталь. И тогда вы называйте меня не Ярослав, а Елизар.

— Благодарю, давно я не слышала теплых слов в мой адрес. На душе посветлело, наверняка мне вас в самый трудный час послали боги, — лицо княжны озарилась теплой улыбкой, как волны в Адриатическом море.

Они подошли к крыльцу, поднялись по ступенькам. Елизар открыл двери перед княжной, первую, вторую, и они вошли в зал «Майского утра».

Потрепанные стулья, запах старого кофе, полумрак. Идеальное место для тихого вечера в компании незнакомца.

Кристи выбрала дальний столик, они подошли к нему и сели. Она пододвинула меню, пробежалась по нему, заказала кофе эспрессо и легкий салат. Елизар заказал чай и пироги.

— Я рад, что этот вечер меня столкнул с вами. Всю дорогу в Москву я ехал и думал, как вам помочь. Но вижу, вы справляетесь неплохо сами.

— Есть такое, и давайте не будем портить вечер этой грязной историей, — сказала Кристи, немного поморщившись. — Лучше подскажите, кто вам посоветовал такой элегантный способ знакомиться с девушками? — с лёгкой иронией спросила Кристи.

— Сам, — буркнул он, но потом посмотрел в глаза. — Москвички настолько высокомерны, и чтобы сбить с них спесь, я придумал такой способ знакомства, он никогда еще не подводил, — усмехнулся он.

Кристи засмеялась:

— Ну вы чудак, но согласна способ действенный, только вам со мной не повезло, я не просто княжна, а еще боевик.

— Никогда не слышал о таких ваших талантах, княжна, в газетах не печатали, — хмыкнул Елизар.

— Газеты печатают то, что позволим мы. Так что неудивительно, что вы о таких моих талантах не наслышаны. Вам повезло, что вас еще ни одна княжна не пристукнула от испуга. А позвольте узнать, как вам удается обойти охрану, ведь они с охраной ходят.

— Никак, я знакомлюсь с аристократками не из богатого рода, так что охраны у них нет, а птицы вашего полёта мне недоступны, — усмехнулся Елизар по-доброму. — Кстати, я не вижу с вами охрану.

— Разве вы забыли, что я опальная княжна, — Кристи понизила свой голос до едва слышного.

— И что? Не думаю, что великий князь вам позволит совсем без охраны ходить.

— Вы правы, я от них сбежала.

— Это очень опрометчиво с вашей стороны…

В этот момент у Кристи зазвонил телефон в сумочке, она извинилась и ответила на звонок.

— Я звоню, чтобы обсудить ваше интересное предложение, — сказали на той стороне провода.

— Приходите в кафе на углу Пушкинской «Майское утро», я вас буду ждать за третьим столиком, — ответила Кристи и положила трубку.

— Прошу прощения, но вынуждена закончить нашу беседу. Дела.

Она положила визитку и пересела за третий столик.

Через десять минут вошел с зонтиком Марк Валерьевич Орлов — бывший замминистра культуры, ныне независимый консультант. Высокий, с пронзительным взглядом за стёклами очков. Он взглядом отыскал Кристи и прямо направился к ней. Он сел за столик.

— Марк, рада, что вы пришли, — ее голос был ровным, без лишних интонаций.

Он сел напротив, не тратя слов, а Кристи достала папку с материалами и положила перед мужчиной.

Он открыл папку. Движения точные, выверенные, вчитался в текст.

А Кристи попросила официанта позвать менеджера, и когда он появился, бросила пачку купюр и сказала:

— Я полностью снимаю кафе.

Взгляд у нее был холодный. Он сглотнул и кивнул, отошел и объявил, что кафе закрывается по техническим причинам.

Люди недовольно стали собираться, официанты спешно заворачивали им еду в контейнеры. Когда кафе опустело, Кристи расслабленно откинулась, ожидая, пока мужчина ознакомится с материалами.

Она заказала себе полноценный ужин и неспешно наслаждалась едой. Он читал час все документы и когда закончил, поднял взгляд на княжну.

— Усадьба в Зареченске… — он перевернул страницу. — Идея интересная. Но риски… Вы сами видите цифры.

— Риски есть везде, — ее голос звучал холодно. — Вопрос в управлении. У меня есть план.

Он откинулся на спинку стула, скрестил руки:

— Привлечь частных инвесторов на этапе реставрации? Это как бросать камешки в тёмную воду.

— Я не бросаю, — она наклонилась вперёд. В полумраке ее глаза блеснули. — Я знаю, куда целить. Это не реставрация памятника. Это создание культурного кластера[5]. Места, где история становится живой.

Он провёл пальцем по краю чашки:

— Инвесторы не любят сказки.

— Они любят цифры, — парировала Кристи. — И истории, которые можно продать. Фонд «Возрождение» ищет «эмоционально заряженные» кейсы. Минкульт устал от шаблонов. Инвестор из Сибири хочет «историю с характером». Всё складывается.

Он закрыл папку. В его взгляде мелькнул азарт:

— Хорошо. Но условия будут жесткими.

— Как и всегда, — она улыбнулась едва заметно, но так, чтобы он понял: она уже просчитала каждый шаг. — Давайте обсудим.

За окном проехала машина, осветив их столик на мгновение. Когда свет погас, они уже склонились над папкой, голоса стали тише. Стены кафе хранили их секрет.

Сноски

[1] ROI (Return on Investment) — коэффициент рентабельности, показатель окупаемости инвестиций. Рассчитывается как отношение прибыли к вложенным средствам.

[2] KPI (Key Performance Indicators) — ключевые показатели эффективности, метрики для оценки успеха. В контексте — показатели посещаемости, влияющие на финансирование.

[3] Эмоциональный отклик — реакция аудитории на проект (чувства, вовлечённость, запоминаемость). Критерий успешности культурных инициатив.

[4] Социальные инвестиции — вложения в проекты для решения социальных проблем или развития сообществ.

[5] Культурный кластер — территория, объединяющая музеи, галереи, мастерские и площадки для мероприятий. Создаёт синергию и привлекает аудиторию.

Глава 6

Кристи

В кафе «Майское утро» уже гасили свет, когда Кристи, наконец, открыла тяжелую дверь и вышла на улицу. Воздух промозглый — ноябрь давал о себе знать. Она застегнула пальто, достала телефон. Ни звонков. Ни сообщений.

— Отлично, — пробормотала она. — Значит, пока не провалилась.

Кристи заметила въезжавшую машину во двор и решительно отправилась к представительскому автомобилю, но не успела она дойти до нее, как телефон ожил. Незнакомый номер.

— Это Святослав. Я видел ваш доклад. Хочу поговорить.

Кристи остановилась. В ее глазах мелькнул холодный блеск — не волнение, а расчёт.

— Хотите сказать, что я перегнула палку с цифрами? — ее голос звучал ровно, без тени сомнения.

— Хочу сказать, что вы зацепили. Где встретимся?

— В ресторане «Золотой Феникс». Через час, — сказала она и положила трубку.

Водитель ей открыл двери, и она села на заднее сидение.

— Вези в «Золотой Феникс», — приказала она.

Княжна откинулась на спинку сидения и не заметила, как уснула. Проснулась она от голоса водителя, он доложил, что они приехали.

Кристи всполошилась, достала сумочку и посмотрела в зеркало. Она с помощью магии поправила макияж и прическу, поморщившись от боли в области сердца, в этот момент одна нить приросшей души к телу порвалась. Всё-таки магию, изменяющую реальность, ей еще рано применять, душа не прижилась толком в чужом теле. Мало того, что у нее горела душа, боль пошла по рукам, грозясь выжечь магические каналы. Как она не закричала, сама не поняла. Всё-таки организм всё еще подстраивался под ее тело, и ей повезло, что досталось тело мифического существа Вилы. Человек бы не выдержал божественную мощь, и через несколько дней оно бы развалилось на части. Она отогнала мрачные мысли и вышла из машины, заметив, как водитель зевает.

— Никита, вы на сегодня свободны, я вызову Фёдора, у вас глаза слипаются, в таком состоянии недолго попасть в аварию. Езжайте отдохните, я выпишу вам премию, вы хорошо сегодня поработали, — тепло улыбнулась княжна.

Никита снова широко зевнул, едва успев прикрыть рот.

— Извините, — смутился водитель и сказал: — Я подожду вас в машине, думаю, часик у меня будет подремать.

— Хорошо, но в гостинице это будет делать удобней, езжайте в отель «Красный сокол», снимите номер на три часа и хорошо поспите, думаю, раньше я не освобожусь.

Он открыл рот, чтобы возразить.

— Это приказ, — отрезала Кристи.

И водитель рот захлопнул.

Она достала из сумки две пятитысячные купюры и дала водителю, глянула на часы, время поджимало. Княжна направилась к ресторану, поднялась по крыльцу и толкнула резные двери, входя в фойе.

К ней подошла администратор.

— У вас заказан столик?

— Меня ждет князь Романов, — сообщила Кристи.

Администратор заглянула в записи, округлила глаза, на миг в лице промелькнуло презрение, затем испуг, но девушка быстро взяла себя в руки. Она спешно поклонилась, стараясь скрыть свои эмоции.

Кристи усмехнулась, про себя подумав: «Дожили, меня уже простолюдины презирают, далеко круги по воде разошлись. Будет сложно снова получить авторитет и уважение. Софи с Лебедевым хорошо постарались, ну ничего, они оба поплатятся за это. А пока делаем вид, что ничего не заметили».

— Проходите, столик номер пять. Давайте я помогу вам снять верхнюю одежду.

Кристи кивнула, и администратор приняла у нее пальто. Отнесла в гардероб и подала номерок, Кристи его взяла и убрала в карман сумки.

— Проводить вас к столику?

Княжна холодно кивнула и, не дожидаясь администратора, направилась к пятому столу. Святослав уже сидел за столиком, листая бумаги, поднял глаза, когда Кристи подошла.

— Ну что, — начал он без предисловий, — выложили инвесторам идею вместо проекта? А теперь давайте цифры. Настоящие.

Кристи села, достала из сумки планшет, включила айпад. Движения княжны были точными, выверенными, словно отработаны за тысячелетия. Экран засветился, показывая рабочий стол, Кристи ввела пароль и вывела на экран схему.

— Вот ядро. Усадьба — не просто стены. Это три зоны: культурная, социальная, экономическая.

Он прищурился, изучая графики.

— Культурная — это понятно. Выставки, лекции. А социальная?

— Центр поддержки матерей-одиночек. Обучение ремёслам, консультации, временное жильё.

— Благотворительность? — он поднял бровь. — Инвесторы такое не любят.

— Не благотворительность, — отрезала Кристи. В ее тоне проступила сталь, которой не бывает у обычных людей. — Инвестиция в человеческий капитал. Женщины получают навыки, дети — образование. А усадьба — новую жизнь. И репутацию.

Святослав откинулся на стуле.

— Допустим. А экономика? Где тут прибыль?

— Коворкинг, магазины локальных брендов, туристические маршруты. Всё завязано на одном месте. Окупаемость — семь-десять лет, но доходность — 8-12%.

— Триста процентов роста посещаемости, — он кивнул на экран. — Откуда такие цифры?

— Анализ аналогичных проектов. Плюс нарратив[1]. Люди платят не за стены, а за историю.

— За историю? — он усмехнулся. — Звучит как сказка.

— А вы проверьте, — она развернула планшет к нему. — Вот данные по усадьбе N. За три года — рост потока, запуск производств, снижение оттока молодёжи. Всё с документами.

Он замолчал, листая распечатки, потом поднял глаза.

— Вы уверены, что потянете? Это не просто цифры. Это обязательства.

Кристи встретила его взгляд без дрожи. В ее спокойствии чувствовалась тяжесть веков, будто она уже стояла на краю гибели сотни раз и всегда находила путь вперёд.

— Я не строю иллюзий, — сказала она твёрдо. — Я строю стратегию. И в ней нет пункта «сдаться», — холодно отрезала Кристи.

Святослав глянул на дорогие часы, они показывали двенадцатый час ночи.

— Я понял вас.

— Думаю, вам уже пора, за окном темно, а незамужним девушкам не стоит допоздна находиться рядом с мужчиной, — заметил Святослав.

— Вы правы.

— Вызывайте водителя, и впредь появляйтесь со своей компаньонкой, чтобы в обществе не пошли пересуды.

— Ваша забота трогательна, Святослав, — сказала княжна, достала из сумочки телефон и набрала водителю.

Никита ответил быстро

— Выезжаю, — голос был пободревшим.

Пока водитель ехал, Кристи заказала себе двойной эспрессо. Официант принес кофе, Кристи сделала глоток и посмотрела на князя.

— Приятно было с вами провести время, я бы не отказалась от неформальной встречи с вами. Как насчет того, чтобы завтра после форума съездить в ресторан «Золотое перо»? Говорят, что там хорошая кухня и еда приготовлена из магических зверей.

— Я подумаю над вашим предложением, княжна, — ответил Святослав.

Кристи не стала настаивать. Она пила кофе маленькими глотками, и они уютно молчали. Кристи откинулась на спинку дивана и играла с водной магией.

— Так необычно пользоваться магией, вы знаете, что до двадцати лет у меня источник был заблокирован.

— Я слышал, что вы владеете целебной магией, — решил поддержать разговор Святослав.

— Это не магия, а ее жалкая пародия. Максимум, что я могла — залечивать легкие порезы, а вот это настоящая сила. Но, впрочем, что-то я увлеклась. Я, пожалуй, пойду проветрюсь, — сказала Кристи.

Княжна взяла планшет со стола, быстро убрала его в свой клатч, достала наличку из кармана, бросила, не глядя сколько, и спешно направилась к гардеробную, чтобы забрать пальто. Кристи подала номерок гардеробщице, она отдала ей одежду.

Кристи, пока одевалась, ругала саму себя мысленно, ведь сама поставила установку — никакого личного общения, и сама же нарушила свое правило. А во всём виноваты гормоны. Только Кристи никогда себе не врала, Святослав ей понравился, и она была не прочь была завести с ним интрижку, а может, и сделать своим мужем.

Княжна прекрасно понимала, если она сама об этом не позаботится, это за нее сделает великий князь и, конечно, всё во благо дочери. Вот только она не собиралась больше позволять князю решать ее судьбу, один раз он уже решил, и ничем хорошим это не закончилась, а Вергилий ее поймёт, всегда понимал.

Князь Романов усмехнулся вслед, ее спешный побег развеселил. Но задерживать он ее не стал, время и правда позднее, девушке не стоит продолжать сидеть наедине с посторонним мужчиной, который не является ей ни родственником, ни мужем.

Сотрудники зашевелились, стали убирать со столов, подметать и другое делать. Официантка подошла к князю.

— Ваше сиятельство, мы закрываемся, — с извиняющейся улыбкой сообщила официантка.

— Тогда принесите счет, — сказал князь Романов.

И официантка облегченно выдохнула, отправилась за кассовым аппаратом.

Княжна Святославу подняла сегодня настроение, он неспешно допил свой чай и, дождавшись счета, оплатил его, позвонил своему водителю и направился на выход.

Он успел увидеть, как княжна садится в розовый мерседес.

Она его тоже заинтересовала, но его беспокоили слухи, которые о ней ходили. Князь сел в БМВ 2007 года, он любил старые машины, как только закрыл двери, автомобиль тронулся.

День оказался плодотворным.

[1] Нарратив — история, используемая для эмоционального вовлечения аудитории. В главе Кристи превращает усадьбу в «живой» нарратив: от руин к месту, где люди находят опору. Это ключевой инструмент для привлечения инвесторов и волонтёров.

Г

Глава 7

Кристи

Княжна приехала в дворец, уставшая, но довольная. Хотелось спать.

Она погладила живот и сказала:

— Мы, малыш, с тобой горы свернем.

Кристи, сонно зевая, направилась в свои покои, редкие слуги кланялись, стражники приветствовали. Она дошла до своих покоев и уже представляла, как рухнет в кроватку, а утром займется рассылкой объявлений, поиском временного помещения, пока они усадьбу в порядок приводят. Но планам не суждено было сбыться.

Один из дружинников прокашлялся и сообщил:

— Ваше высочество, простите, мы не смогли ее остановить.

Но при этом взгляд его был осуждающим, что сильно озадачило ее, Кристи насторожилась.

— Вас там ждет сестра.

Сон как водой смыло.

«Что на этот раз придумала змея?» — подумала Кристи, моментально собравшись.

Она вошла в гостевую зону.

— Ну и где мы были? Время уже ночь! — ядовито поинтересовалась старшая сестра.

Кристи молча зашла в гардеробную, не удостоив вниманием Минку – так ее звали домашние. Княжна сняла верхнюю одежду, сапоги, переодела платье и вернулась в гостевую. Кристи заметила, что глаза Софи покраснели то ли от слёз, то ли от бессонницы, лицо осунулось, а в глубине глаз горело отчаяние, страх потерять кого-то дорогого. Кристи хорошо знала такие взгляды.

«Неужели с отцом что-то случилось?» — подумала она.

Принцесса хаоса не спеша присела напротив своей сестры, на столе стоял сок и фрукты, и бутерброды с сыром. Она взяла сок, сделала глоток, чтобы немного взбодриться, всё-таки беременность выпивала много сил. Кристи со стуком поставила стакан на стол, а Софи вздрогнула.

— Ну и где ты была? Мы обыскались тебя, твою охрану посадили в казематы за то, что упустили тебя! Отец рвёт и мечет. Или что, ты опять на свидание бегала с Александром или с тем молодым придворным, с кем изменила?

— Я гляжу, как у вас, Минка, была логика в зародыше эмбриона, так там и осталась. По свиданиям бегаете вы, моя дорогая сестра. Я надеюсь, вы не отдали ему свою непорочность, — насмешливо сказала принцесса хаоса.

Кристи сжала пальцы на стакане с соком, подняла его, поднесла к губам и сделала глоток, поставила обратно, взяла салфетку, чтобы промокнуть губы, и продолжила:

— Если пришла просить, то вела бы себя скромнее, мне ничего не мешает прямо сейчас тебя выставить вон. Тем более время позднее.

Лучшая защита — это нападение. Она опустила глаза.

— Прости, Кристина.

«Надо же, сестрица даже домашнее имя Эфиры вспомнила», — мысленно усмехнулась Кристи.

— За такое простить невозможно, — сказала Кристи холодно.

Она потянулась в вазочку за грушей, взяла кусочек и закинула в рот, она таяла на языке. Софи смешалась, не зная, что говорить дальше.

— Прости, Кристина, меня чёрт попутал, — покаялась она.

— Говорите, зачем ждали меня. По свиданиям с Лебедевым вы бегаете, а я работаю, — холодно отрезала принцесса хаоса.

Снова сделала глоток из своего стакана, другой рукой потянулась к вазочке, взяла грушу и закинула еще кусочек в рот. Софи словно от удара дернулась, а Кристи поняла, что попала в точку.

— У меня вообще-то жених есть, забыла?

— У меня он тоже был, пока кто-то не решил иначе. Последний раз спрашиваю, зачем пришла, если поглумиться, то дверь знаешь где. Но вы же, дорогая сестра, меня не ради этого ждали столько времени. Сколько вы здесь сидите, час-два? — Кристи одарила ее внимательным взглядом.

Хотелось в хаос — в локацию замедления времени, чтобы просто лечь спать. Всё-таки хаос — очень уникальное место, в нём время, словно сошедший с ума от Берга, никогда не знаешь, постареешь ты или помолодеешь. Сто лет прошло или один миг. Время там нестабильное.

Когда она покинула перекрёсток, ее откинуло на несколько тысяч лет назад, я вернулась во времена, когда мне было всего двадцать лет. Увы, но дети, рожденные от хаоса, это всегда новые души, мы слишком долго живем. И жизнь нам приходится познавать с нуля, что не скажешь о людях. В этом мире лимит душ ограничен, и одна душа может переродиться сотни тысяч раз. У людей одна проблема — они не умеют пользоваться этим потенциалом.

Мне повезло, что Агата решила для безопасности переместить меня в вихревые пустоши. Может, поэтому я так легко смогла захватить это тело, их возраст душ совпадал. Она редко встречала только родившиеся души, и, к сожалению, они часто в силу своей неопытности теряли тела. Душа Эфиры была такой же, и по меркам душ это был еще эмбрион. Может, только поэтому Эфире удалось уйти на перерождение. Если бы она вошла в это тело на пике силы своей души, то тело бы не выдержало, а душа Эфиры бы больше никогда не переродилась, потому что она бы ее поглотила.

Но что-то отвлеклась, Минка что-то говорила.

— Моя мама умирает! — и Минка всхлипнула.

Так-так, кажись, на моей территории похозяйничала карма, она всегда норовит вмешиваться в мои дела.

Кристи равнодушно пожала плечами, взяла крыжовник из другой вазы, покрутила его в руке и решила, что не хочет, и вернула его на место.

— Я здесь причём? — не поняла Кристи.

Взяла кружочек с апельсином и, разорвав кожурку, начала его есть.

— Какая же ты бездушная! Ты забыла, что моя мама туберкулёзом болеет! Сегодня у нее был страшный приступ, врачи сказали, что до завтра она не доживёт. Помоги, только ты можешь помочь. Не дай ей умереть!

— Какой мне интерес помогать? — лениво спросила Кристи, прикончив апельсин.

Отложила кожурку и потянулась за яблоком, оно выглядело очень сочно, и она взяла кусочек яблока.

— Мне не хочешь помочь, отцу помоги! Он же очень ее любит, если она умрет, он сломается. И кто тогда будет править?

— Дмитрий, — ровно ответила Кристи.

— Не думала, что вы так ожесточитесь, хотя бы вспомните, как моя мама заботилась о вас, когда ваша мать-кукушка покинула вас, — прибегла она к последнему аргументу.

— Она не кукушка. Отец овладел ей насильно. Так что не надо мне сказки рассказывать.

— Это неправда, он просто забрал крылья!

— Чем это не насилие, когда Вилы ими больше всего на свете дорожат, — пожала Кристи плечами.

Всё-таки карма тут была! Вот вертихвостка!

Когда войду в полную силу, накручу ей хвост.

— Хочешь, я на колени встану? — спросила Минка.

— Неинтересно, это не вернет мне репутацию, — не впечатлилась Кристи.

— Хорошо, я признаюсь, что сфабриковала на тебя компромат, во всеуслышание признаюсь. Ты этого хочешь?

Быстро она сдалась.

— Правда? Выступишь на телевидении, расскажешь, что ты влюбилась в княжича Лебедева и сфабриковала на меня компромат?

— Если это поможет спасти маму, то сделаю, — сказала она.

— Хорошо. Заставлять признаться, что ты еще подослала ко мне наёмников, чтобы меня изнасиловали, не буду. Но отцу ты скажешь правду, что ты наняла наёмников, и пусть он решает, что с тобой делать.

— А как твоя беременность? Я могу заставить Александра жениться снова.

— Не стоит. С этим я сама разберусь. И да, об его участии тоже расскажешь, я хочу, чтобы он страдал. Это государственная измена, если ты понимаешь. Я хочу, чтобы их род уничтожили полностью. А Александра, так и быть, себе можешь оставить, если принц Америки будет терпеть рядом с тобой любовника.

— Всё-таки я предлагаю рассказать немного другую версию, не то, что я влюбилась, а что-то другое, иначе, боюсь, принц откажется от помолвки.

— Не откажется, если ты сохранила невинность, а если ты ему покажешь, что можешь быть полезной, то ему плевать будет на твой легкий роман. Всё-таки американцы более свободно мыслят.

— Всё равно это риск, если начнется война.

— Это будет наилучший для меня вариант, — сказала Кристи. — Все, кто причастен к моему падению, поплатится за это, но это уже на крайний случай. Ты даешь слово, что расскажешь в интервью, как подделала мои фотографии, что якобы я изменила своему жениху, а я взамен помогу тебе вернуть мать с того света.

— Хорошо договорились, — согласилась Минка.

— Тогда идем, — сказала Кристи, закинув последнее яблоко в рот и вытерев руки об салфетку.

Кристи с Софи покинули покои княжны и направились к покоям мачехи.

Княжна вошла внутрь как раз тогда, когда у Марии Фёдоровны начинался приступ. Она лежала как белое полотно, ее душа едва держалась в измученном теле, рядом с ее кроватью сидел великий князь, и столько отчаяния было в его глазах.

— Где эту Кристину носит, когда она так нужна! — бубнил отец и снова набирал номер телефона, и вздрогнул, когда звонок раздался рядом.

Г

Глава 8

Кристи

Великий князь неверяще смотрел на Кристи.

— Помоги ей, — почти приказал он, но потом исправился: — Пожалуйста. Она умирает.

— Вы бы не сидели так близко, отец, подхватите тоже туберкулёз. Что мы будем без вас делать? — заметила Кристи и подошла к женщине.

Она положила руки на грудь и призвала целительскую магию вместе с магией крови. Последняя тоже может исцелять, просто это мало кто умеет делать. А точнее, такое умение доступно только богам.

Прошло мучительных два часа, Кристи ощущала, как одна нить за другой рвется в ее душе, что ей рано еще в этом теле использовать божественную магию, но она терпела сквозь сжатые зубы. Это вторая сторона медали, она умела исцелять, но убивать любила больше. Когда она закончила лечение, то пошатнулась и чуть не упала. Отец успел ее поймать и усадил на свое место.

— Принесите как можно больше мяса, — попросила Кристи. — И крови.

Отец удивился, но кивнул Софи. Она выскользнула из комнаты и передала пожелание охране.

Кристи пыталась стабилизировать свою душу, чтобы она не оттолкнула это тело, напоминая себе, что в хаосе ее ждут дети и муж, и ради них она должна сохранить тело. Потому что она знала, если сейчас не удержится в теле, то ее ждет конец. Тогда она чудом избежала ловушки Агнии и щупалец Плазмы перерождения, скрывшись в нечто. Нечто сложно найти обнаружить.

Плазма перерождения это — концентрированная субстанция первозданного Хаоса, в которой происходит формирование сущностей высшего порядка: принцесс Хаоса, Повелителя Хаоса и иных верховных демонов. Это не материальная среда, а динамическое поле нестабильной энергии, где законы реальности размыты, а время течёт нелинейно.

В отличие от Поля перерождения душ (для рядовых существ), плазма оперирует не осколками душ, а архетипическими матрицами — чистыми шаблонами силы; создаёт сущности, не привязанные к физической оболочке; требует колоссальных затрат энергии (питается от Ядра-континента и Око-аномалий).

Структура плазмы очень необычная и интересная. Агния с Агнес получили самый уникальный набор способностей — это владение всеми стихиями, и они самые сильные привидения на трон, скорее всего, кто-то одна из них получит трон, нас раньше было пятьдесят детей хаоса, но эти две мегеры вынесли половину претендентов на трон и от меня бы избавились, если бы я не сбежала.

А подловили они меня легко, они пообещали моей горничной, если она подольёт в мой напиток яд, парализующий на два часа магию, то они сделают ее богиней целого мира. А та повелась и подлила мне эту дрянь, и сбежала, а когда я поняла, что происходит, было уже поздно. Агния и Агнес напали на мой перекресток в момент моей слабости. Моя армия не справлялась силами наследников, и тогда мне ничего не оставалось, как принести себя в жертву, но или горничная не рассчитала дозу, или я стала сильней, когда увидела, как трескается мой Перекресток. И я понимала, если не заставлю чистую магию работать, могут погибнуть мои дети, которых я столько ждала, те, кого я желала страстно все сотни тысяч лет, и не могла родить ни от одного мужчины.

Тогда мной овладела ярость, и мне удалось пробудить Первозданный хаос, он очистил мою кровь, и я вернула контроль, но уже было поздно. Мой перекресток разваливался, а Агния почти закончила ритуал с запечатыванием моей души, и тогда я высвободила всю мощь, обрушив ее на армию и сестёр. Агния успела переместиться ко мне, и тогда мне ничего не оставалась, как призвать целый космос крови и пожертвовать большую часть своей силы ядру, чтобы он выкинул сестру. Она в руке держала почти завершенную сферу, куда бы поместила мою душу. Она как раз завершила рисовать последний символ, и сфера вспыхнула, и мне ничего не оставалась, как вложить все силы в ядро Перекрестка и бежать, а ядро уже сделает всю остальную работу: восстановит Перекресток и защитит мужа и детей. И на этом мою плоть разорвало, потому что я работала через первозданный хаос. А он очень дикий и берет плату жизнью или душой, и я решила отдать жизнь, а чтобы плазма перерождений душ меня не захватила, я сбежала в нечто, я много лет потратила, чтобы найти рецепт абсолютного бессмертия. Переход у меня был настроен на экстренное перемещение в нечто, но в него можно только переместить душу, а не тело.

Так я проиграла борьбу за трон и оказалась в этом чёртовом мире.

Глава 9

Кристи

Но даже не это меня сильно выбесило, я почти изучила плазму перерождения высших сущностей, когда всё это случилось. Я поняла, что наша магия чем-то похожа. И всё еще жажду изучить плазму перерождения высших сущностей. Очень необычная у него структура, она состоит: из сердцевины Абсолюта, в его центре плазмы, там формируются семена высших сущностей. А сама сердцевина выглядит как вращающийся гиперкуб из переплетённых энергетических потоков (красный, чёрный, фиолетовый, серебряный). Здесь определяются доминирующие аспекты новой сущности (разрушение, обман, разложение, наслаждение), другие стихии и способности. Долго нам учитель тогда это объяснял, что это такое и зачем эта плазма перерождения нужна.

Наверно, Вергилий каждый день ходит к плазме в надежде, что хаос сжалится и вернет ему меня. Но я отвлеклась, как за мной периодически водится.

В комнату принесли мясо магических животных, я принялась за еду, и когда мне удалось восстановить нити души и прийти в себя, я поняла, что проект матери-одиночки — это хорошо, но силу надо тоже тренировать, чтобы вернуться в хаос и надрать близняшкам их прекрасные задницы!

С такой мыслью я посмотрела на отца и сказала:

— Я хочу стать боевым целителем. И возражения не принимаются, это твоя плата за бездействие, завтра ты прикажешь охотникам за мутирующей нечистью принять меня в команду. Я пробудила дар матери, и преступлением будет его не развивать, а сколько это может спасти жизней, я вообще молчу. А ты, Минка, не забудешь завтра в девять утра выступить на телевидении и сообщить о подделке компромата. И да, отец, я желаю, чтобы семью Лебедевых вырезали под корень — это была их инициатива, а София оказалась жертвой интриг. Они использовали ее в темную.

Они оба всё поняли и кивнули. Великий князь, когда убедился в том, что его жена в порядке, покинул покои и отдал приказ немедленно арестовать Лебедева за измену Родине. Так что волки сыты и овцы все целы.

— Спасибо, — сказала Минка.

Кристи кивнула и, проверив еще все жизненные показатели мачехи, покинула покои. Наконец, можно было лечь спать.

А наутро она разослала все объявления и уже занялась поиском временного жилья, когда в покои постучались, и она с удивлением разрешила войти. К ней вошла сама супруга князя, Кристи слегка поклонилась, приветствуя супругу великого князя.

Глава 10

Кристи

— Рада, что вы, Мария Фёдоровна, пришли в себя.

— Твоими стараниями. И я хочу тебе отплатить, я узнала, что ты ищешь помещение для под свой проект матерей-одиночек, я оформила дарственную на тебя своей усадьбы. Это самое малое, что я могу сделать для тебя, и извиниться за некрасивое поведение своей дочери, видимо, я плохо ее воспитала. И я готова официально поддержать проект, — сказала она.

И это ей удалось трудом, всё-таки она считала таких женщин падшими. А в девять утра вышли экстренные новости, Лебедевых обвинили в измене, а Софи призналась, что ее использовали в темную, и она подделала фотографии на свадьбе по просьбе Лебедева.

В приподнятом настроении Кристи приехала в десять утра на форум, люди еще собирались. Начало было назначено на одиннадцать часов. Княжна села в сторонке, но ловила на себе взгляды. Некоторые многозначительно переглядывались. Зал постепенно наполнялся шёпотом и шорохом одежды. В воздухе пахло камелией и старым деревом. Кристи встала у трибуны, поправила черный пиджак.

Каждое движение — как удар метронома: точно, ритмично, без лишнего.

— Историческое наследие — не груз прошлого, — начала она, — а актив будущего.

Из зала донёсся сдержанный гул. Кто-то кивнул, кто-то скрестил руки.

— Давайте факты, — раздался мужской голос из второго ряда. — Где гарантии?

— Гарантии в цифрах, — ответила Кристи, не сбиваясь. — Триста процентов роста посещаемости за три года. Восемь-двенадцать процентов доходности. Окупаемость — семь-десять лет.

— И кто вам даст столько времени? — снова тот же голос. — Через год усадьба снова станет руинами.

— Если делать поверхностно — да. Но мы создаём экосистему. Культурная зона привлечет туристов. Социальная — даст рабочие места. Экономическая — обеспечит доход. Всё взаимосвязано.

— Звучит красиво, — женщина в третьем ряду покачала головой. — Но где деньги? Гранты? Инвесторы?

— Три источника, — Кристи развернула экран планшета. — Частные инвесторы (под ROI), гранты (под социальный кейс), краудфандинг[1] (чтобы показать общественный интерес). Если одного не хватит — найдём другой.

— А если не найдёте? — спросил мужчина из первого ряда.

— Тогда придумаем четвёртый. Пятый. Пока не будет достаточно.

В зале повисла пауза. Потом кто-то засмеялся.

— Нравится мне ваш настрой, — сказал он. — Но как вы докажете, что это не очередная «красивая история»?

— Докажу делами. Через месяц презентация пилотного проекта. Через три — старт реставрации. Через полгода — первые посетители. Хотите участвовать? Или будете ждать, пока другие сделают?

Шёпот усилился. Кто-то достал блокнот, кто-то потянулся за телефоном. Наконец наступил кофе-брейк.

Святослав подошёл, держа чашку. Не пил — просто держал.

Глава 11

Святослав

— Значит, память нельзя измерить ROI? — спросил он тихо.

— Можно, — ответила Кристи. В ее голосе зазвучала странная, почти неземная уверенность. — Если упаковать правильно. Туристы платят за нарратив, инвесторы — за репутацию. Главное — найти историю, которая зацепит.

— А ваша история? — он посмотрел ей в глаза. — Вы ведь не просто так взялись за это.

Она выдержала паузу. В этот миг в ее взгляде промелькнуло нечто древнее, будто за человеческим обликом шевельнулась сущность, видевшая гибель целых цивилизаций.

— Усадьба — это не я. Это проект. Я лишь знаю, как его сделать прибыльным и значимым.

Он кивнул. Не с сочувствием — с пониманием.

— Хорошо. Допустим, я в деле. Что дальше?

— Дальше — план, — она достала папку. — Центр поддержки матерей-одиночек. Консультационная помощь, временное жильё, переподготовка. Это не благотворительность. Это часть экосистемы.

— И вы уверены, что это сработает?

— Уверена. Потому что это работает на трёх уровнях: социальном, экономическом, культурном. И потому что это правда. Я видела, как женщины теряют всё. Если усадьба даст им опору — значит, мы сделали что-то стоящее.

Он закрыл папку, посмотрел на нее.

— Ладно. Давайте попробуем. Но предупреждаю — будет нелегко.

— Я знаю, — она улыбнулась. Но в этой улыбке не было тепла — только холодная решимость того, кто прошел сквозь хаос и научился им управлять. — Но я не боюсь.

На этом форум закончился. Кристи облегченно выдохнула и поехала во дворец, чтобы отдохнуть.

Глава 12

Кристи

Кристи приехала поздно, осторожно пробралась в свои покои, работа ее выматывала физически, но в душе она отдыхала. Всё-таки она привыкла к делам, и безделье угнетало. Еще три дня ей поступали звонки от разных людей, реклама проекта набирала обороты, Кристи не жалела на нее денег, она отвечала на звонки, объясняла, встречалась. И, наконец, позвонил тот, кого она больше всего жаждала видеть в своем проекте. Святослав позвонил поздно вечером следующего дня после форума, предложил встретиться через три дня в его офисе, подробно обсудить проект.

Признание Софи ей пошло на пользу и работать стало легче. Она получила ключи от усадьбы и начала принимать первых женщин, попавших в сложное положение, нанимать штат. Сама княгиня Мария Фёдоровна включилась в проект, выступая на телевидении и поддерживая падчерицу во всём.

Софи стала робко интересоваться проектом, но пока включаться в него не спешила. Но это уже был хороший знак. Три дня звонков пролетели незаметно.

И на третий день она выехала из дворца, направившись по указанному князем Романовым адресу. Кристи вошла в бизнес-центр «Чайка», поднялась на десятый этаж и вошла в офис Святослава.

Он, как всегда, был безупречен и уже ждал ее. Святослав попросил секретаршу принести кофе и печеньки, и они, прогоняя сон крепким кофием, принялись за работу. Кристи достала планшет, документы, разложила на столе схемы, таблицы, предварительные договоры. Святослав молча изучал документы, изредка поднимая взгляд на ее сосредоточенное лицо. В кабинете пахло свежесваренным кофе и бумагой — привычный аромат деловых переговоров.

— Консультационная помощь: юристы, психологи, соцработ prepared, — проговаривал он, водя пальцем по строкам. — Временное жильё. Переподготовка. Детские комнаты.

— Да, — подтвердила Кристи. — Это не просто центр. Это точка входа. Женщины получат навыки, дети — образование. Потом — работу. А усадьба — новых жителей.

— И как вы это финансируете? — Святослав перевернул страницу.

— Часть — гранты. Часть — частные партнёры. Часть — доходы от экономической зоны. Всё завязано в одну цепочку.

— А если цепочка порвётся?

— Мы ее укрепим. Найдём новые связи. Договоримся с местными предприятиями. Запустим обучение. Главное — начать.

Святослав откинулся на стуле, посмотрел в окно. Осенний свет ложился на паркет косыми полосами.

— Знаете, почему я согласился?

— Потому что это выгодно? — предположила Кристи, не поднимая глаз от таблицы с расчётами.

— Не только. Потому что вы не просите. Вы предлагаете. И знаете, чего хотите.

Она, наконец, посмотрела на него взглядом, в котором не было ни мольбы, ни неуверенности:

— Я хочу, чтобы усадьба жила. Чтобы она стала не памятником прошлому, а началом чего-то нового.

Святослав улыбнулся:

— Тогда давайте работать, — сказал князь Романов.

И они принялись за работу.

Вторая неофициальная встреча состоялась через две недели. Кристи двигалась между группами гостей, ловя обрывки разговоров. Где-то звучала ее фамилия и слово «проект», где-то скептические замечания о «слишком смелых планах». Она не оборачивалась. Знала: сейчас главное — не дать разговорам угаснуть.

У кофейного столика она заметила журналистку из «Культурного обозрения» — ту самую, с цепким взглядом и блокнотом, всегда открытым на середине.

Глава 13

Кристи

— Вы ведь хотели историю, — подошла Кристи без предисловий. — Не про деньги, а про людей.

Журналистка подняла глаза, улыбнулась:

— Уже передумали молчать?

— Не молчала. Просто ждала, когда вы будете готовы слушать.

Та откинула прядь, достала ручку:

— Говорите.

— Это история про женщину, которая потеряла всё, но не сдалась. Про место, которое было забыто, но может стать домом для сотен. Про то, как прошлое превращается в будущее, если не бояться смешивать форматы.

— Красиво, — журналистка записала пару фраз. — Но где тут правда?

— В деталях. В центре поддержки матерей-одиночек уже есть первые заявки. В ремесленных мастерских — эскизы продукции. В туристической программе — маршруты. Хотите увидеть?

— Хочу. И хочу поговорить с теми, кто в это верит.

— Завтра в усадьбе. В десять. Привезите камеру.

— Договорились. Но предупреждаю: если это пиар-пустышка, материал выйдет другим.

— Понимаю. Но это не пустышка. Это начало.

Туман еще цеплялся за крыши, когда Кристи открыла кованые ворота. За ней шли журналистка с оператором и три потенциальных инвестора — те самые, что две недели назад перешёптывались у трибуны.

— Вижу только руины, — сказал один, поправляя шарф. — Где тут «начало»?

— Здесь, — Кристи провела рукой вдоль стены. — Вот фундамент под коворкинг. Вот площадка для выставок. Вот сад, где можно устраивать мастер-классы.

— А где деньги на ремонт? — второй инвестор достал блокнот. — Вы ведь не из своих средств?

— Нет. Но у меня есть расчёты. И партнёры. И вот, — она достала папку. — Предварительные соглашения с местными ремесленниками. Они готовы поставлять продукцию для сувенирных лавок.

— И сколько это даст? — первый инвестор прищурился.

— На старте — скромные цифры. Но через год — рост трафика, через два — устойчивые продажи. А главное — репутация. Люди едут туда, где есть история. Где есть душа.

— Душа? — третий усмехнулся. — Это не показатель.

— Показатель — это отзывы. Вот, — она протянула распечатки. — Письма от женщин, которые хотят участвовать в проекте. От волонтёров, готовых помогать. От местных жителей, которые устали смотреть на развалины.

Они молчали, разглядывая листы.

— Ладно, — наконец, сказал первый. — Давайте дорожную карту. С этапами, KPI, рисками.

— Будет готова к пятнице, — ответила Кристи. — И еще кое-что. Сегодня в полдень встреча с представителями фонда «Возрождение». Если хотите, присоединяйтесь.

— Посмотрим, — второй инвестор кивнул оператору. — Снимайте.

За длинным столом сидели пятеро — двое из фонда, юрист, GR-консультант и Святослав. Кристи вошла без стука, положила перед ними папку.

— Вот дорожная карта. Первый этап — реставрация фасада и создание пилотной зоны центра поддержки. Второй — запуск коворкинга и ремесленных мастерских. Третий — туристический маршрут.

Юрист открыл документ, начал листать:

— Сроки сжатые. А если подрядчик сорвёт график?

— У нас есть резервные подрядчики. И чёткие KPI по каждому этапу. Если кто-то не справится — заменим.

— А финансирование? — спросил представитель фонда. — Вы говорите о грантах, но их не хватит.

— Гранты — только часть. Мы запускаем краудфандинг-кампанию. Уже есть первые взносы. Плюс частные инвесторы, которые готовы войти на этапе пилотного проекта.

— Кто именно? — юрист поднял глаза.

— Имена пока не разглашаются. Но они есть. И они верят в проект.

Представитель фонда закрыл папку:

— Дайте нам два дня. Мы изучим материалы и свяжемся.

— Жду звонка, — Кристи собрала бумаги. — Но предупреждаю: время — наш главный ресурс. Если затянем — потеряем и интерес, и партнёров.

Кристи поздно вернулась во дворец, слуги смотрели на нее с уважением. Она прошла в свои покои, разделась, переоделась в свободное платье.

«Пора было заняться Святославом всерьез», — подумала она.

Благо Вилы не год вынашивают ребенка, так что когда появится животик, можно будет выдать его за дитя от Святослава.

«Прости, но ты станешь объектом моих интриг», — сказала принцесса хаоса.

Кристи села за стол, включила ноутбук. Экран засветился, показывая черновик дорожной карты.

Она добавила строку:

Этап 4. Медиа-активация пресс-тур по усадьбе (готово);

материал в «Культурном обозрении» (в работе);

соцсети: запуск хештегов, сторис, прямых эфиров;

партнёрство с блогерами-краеведами.

Потом открыла почту. Письма сыпались одно за другим:

от ремесленников — «готовы к сотрудничеству»;

от волонтёров — «ждём указаний»;

от местной администрации — «интересуемся статусом проекта».

Она ответила на три самых срочных, сохранила черновики для остальных. Потом взяла телефон.

На экране — непрочитанное сообщение от неизвестного номера:

«Я видел ваш разговор с фондом. Впечатлён. Готов помочь. Встретимся завтра в 10 у “Северного ветра”?»

Кристи улыбнулась. Имя отправителя уже было в ее списке — один из тех, кто вчера стоял у трибуны и скептически качал головой.

«Значит, — подумала она, — игра продолжается. И мы ведём».

Написала в ответ:

«Буду. И принесу цифры».

Глава 14

Кристи

Кристи пришла за пятнадцать минут до назначенного времени. Заняла столик у окна — оттуда хорошо просматривался вход. Заказала черный кофе без сахара. Пока ждала, прокручивала в голове ключевые цифры: бюджет первого этапа, сроки поставки материалов, количество предварительных заявок в центр поддержки.

Он вошел ровно в 10:00 — высокий, в сером пальто, с портфелем из потёртой кожи. Узнал ее сразу, кивнул и сел напротив.

— Вы пунктуальны, — начал он без предисловий. — Это уже половина успеха.

— А вторая половина? — Кристи отставила чашку.

— В деталях. Я смотрел ваши материалы. И вчерашний эфир с усадьбой. Неплохо. Но недостаточно.

— Что именно вас не устраивает? — голос Кристи остался ровным.

— Всё слишком гладко. Нет слабых мест. А в реальном проекте они всегда есть.

— Есть, — согласилась Кристи. — Например, согласование с надзорными органами. Или сезонность работ — зимой кладка идёт медленнее. Или риск недобора средств на краудфандинге. Но для каждого риска есть план Б.

Он достал блокнот, раскрыл на чистой странице:

— Давайте по пунктам.

Кристи выложила перед ним распечатки.

Регуляторные риски:

план согласования с комитетом по охране памятников;

список экспертов, готовых дать заключения;

альтернативные варианты планировки на случай ограничений.

Финансовые риски:

резервный фонд (5% от бюджета);

договорённости с двумя банками о кредите под залог будущих доходов;

схема поэтапной оплаты подрядчикам.

Операционные риски:

запас материалов на складе;

договоры с тремя подрядными организациями;

график ротации персонала.

Он читал молча, изредка поднимая глаза, потом спросил:

— Откуда у вас доступ к банковским гарантиям?

— Через партнёра. Он не хочет публичности, но готов участвовать.

— А если банк откажет?

— Тогда задействуем резерв — частные инвестиции под повышенный процент. Уже есть предварительные договорённости.

— С кем?

— Пока не могу назвать имена. Но если проект пройдёт ваш аудит — раскрою контакты.

Он закрыл блокнот:

— Хорошо. Допустим, я верю. Но мне нужно больше.

— Чего именно?

— Доказательств, что это не пирамида. Что вы не собираете деньги, а создаете ценность.

— Ценность — это люди. Хотите поговорить с теми, кто уже ждёт?

Они приехали в шикарное здание за городом, это была усадьбы мачехи. В холле пахло свежей выпечкой — волонтёры устроили чаепитие. За столами сидели женщины с детьми, кто-то вязал, кто-то читал.

Кристи подошла к молодой матери с годовалым ребёнком на руках:

— Анна, вы помните, мы обсуждали участие в проекте?

— Конечно, — та улыбнулась. — Я уже прошла собеседование на курсы шитья. Если всё сложится, смогу работать в мастерской при усадьбе.

— А жильё? — спросил мужчина из «Северного ветра».

— Здесь пока, — ответила Анна. — Но если центр откроется в усадьбе, это будет совсем другое дело. Там и сад, и детская комната, и место для работы.

Он кивнул, достал телефон, сделал пару снимков.

Дальше — разговор с волонтёрами. С местными учителями, готовыми вести курсы для детей. С соцработником, который собирал заявки на переподготовку.

Когда вышли на улицу, он сказал:

— Теперь я вижу. Это не просто цифры. Это живые люди.

— Именно так, — подтвердила Кристи. — Проект — это не стены. Это те, кто в них живёт.

На этом она разошлась с инвестором и поехала на встречу со Святославом. Он ждал ее в своем доме, ждал ее с графином чая и двумя чашками.

— Ну? — спросил, не дожидаясь вопросов. — Что сказал ваш таинственный инвестор?

— Он готов войти. Но хочет долю в управлении. И право вето на ключевые решения.

— Слишком много власти для новичка, — нахмурился Святослав. — Мы же договаривались: контроль — у нас.

— Я объяснила: управление — за командой. Он получает доступ к отчетности и право голоса на совете. Но не больше.

— И?..

— Он согласился. Но поставил условие: через три месяца — отчёт о первых результатах. Если не будет прогресса — выходит.

Святослав встал, прошелся по кабинету.

— Риск. Но контролируемый. Ладно. Подписываем?

— Подписываем. Но сначала — еще два разговора.

Первый звонок — представителю фонда «Возрождение».

— Мы готовы предоставить промежуточные отчёты уже на следующей неделе, — сказала Кристи. — И организовать выезд на объект для вашей команды.

— Это меняет дело, — ответил голос в трубке. — Ждём документы. И да… поздравляю с первым инвестором.

Второй звонок — журналистке из «Культурного обозрения».

— Материал готов? — спросила Кристи.

— Почти. Но хочу добавить интервью с вами. Не официальное, а… человеческое. Расскажите, почему вы в это ввязались. Не про бизнес, а про личное.

Кристи замолчала на секунду, потом сказала:

— Потому что три месяца назад я стояла у алтаря. А потом — у разбитых надежд. Теперь я строю не свадьбу, а будущее. И хочу, чтобы другие женщины знали: даже когда всё рушится, можно начать заново.

Журналистка записала.

— Отлично. Это пойдёт в финал, — на этом Кристи положила трубку.

Кристи села за стол, открыла ноутбук. Экран показывал статус проекта: «в работе»:

инвесторы: 1 подтверждённый, 2 на переговорах;

партнёры: 7 соглашений, 3 в процессе;

риски: 4 ключевых, все с планами Б.

Она добавила строку в таблицу:

Следующий шаг: запуск краудфандинговой кампании (через 5 дней).

Потом открыла почту. Письма сыпались:

от подрядчика — «материалы готовы к отгрузке»;

от юриста — «договор с фондом почти согласован»;

от волонтёров — «ждём указаний по графику».

— Есть хорошие новости, но они подождут до завтра, а сегодня предлагаю расслабиться.

Кристи потянулась соблазнительно и, хитро глянув на него, сказала:

— Согласна.

Она улыбнулась, закрыла ноутбук.

В окне мерцали огни города. Где-то там, за горизонтом, ждала усадьба — пока еще руины, но уже с будущим. А сейчас напротив нее стоял шикарный мужчина и не сводил с нее взгляда. Пока они работали, она подлила ему зелье, туманящее разум и будящее желание. Коварно с ее стороны, но на долгие игры с соблазнением у нее нет времени, она скинула лямку платья, обнажая грудь, облизала эротично губы, и жадно впилась в его губы поцелуем. Его руки легли на ее обнаженную спину, а дальше разум отключился, и они оказались на кровати. Он жадно целовал ее…

У этого зелья был один изъян, оно подействует только на того, кто нравится, на тех, чьи чувства взаимны, но они не готовы в этом даже самим себе признаться. То есть, если бы Романову она не нравилась, зелье бы не подействовало, а так оно просто накаляло чувства и желания, которые уже бурлили под кожей.

Он вошел резко и глубоко. Она подалась ему на встречу.

Так она впервые провела ночь не во дворце, а у мужчины, который к ней не был равнодушен.

[1] Краудфандинг — сбор средств на проект от большого числа людей через специализированные платформы. В главе упоминается как один из трёх источников финансирования (наряду с грантами и частными инвестициями). Позволяет продемонстрировать общественный интерес к проекту.

«Точка опоры»)

ROI (Return on Investment) — коэффициент рентабельности, показывающий доходность инвестиций. Рассчитывается как отношение прибыли к вложенным средствам (в %). В контексте главы — ключевой показатель для частных инвесторов, оценивающих экономическую целесообразность участия в проекте.Краудфандинг — сбор средств на проект от большого числа людей через специализированные платформы. В главе упоминается как один из трёх источников финансирования (наряду с грантами и частными инвестициями). Позволяет продемонстрировать общественный интерес к проекту.KPI (Key Performance Indicators) — ключевые показатели эффективности. В проекте Кристи включают:рост посещаемости усадьбы (целевой показатель — 300 % за 3 года);доходность (8–12 %);сроки окупаемости (7–10 лет);количество заявок в центр поддержки.Пилотный проект — экспериментальная версия проекта, запускаемая на ограниченном масштабе для проверки гипотез и отладки процессов. В главе — первый этап реализации: создание тестовой зоны центра поддержки матерей‑одиночек и пробных мастерских.GR‑консультант (Government Relations) — специалист по взаимодействию с государственными органами. В контексте главы помогает согласовывать проект с комитетом по охране памятников и надзорными структурами.Резервный фонд — финансовый запас, формируемый для покрытия непредвиденных расходов. В проекте Кристи составляет 5 % от бюджета и служит страховкой при операционных или финансовых рисках.Подрядная организация — компания, выполняющая конкретные работы по договору (например, реставрацию, строительство). В главе упоминаются три подрядные организации как часть системы резервирования для снижения рисков срыва сроков.Социальный кейс — обоснование проекта через его общественную пользу. В главе используется для привлечения грантов: акцент на поддержке матерей‑одиночек, создании рабочих мест, сохранении культурного наследия.Медиа‑активация — комплекс мероприятий по продвижению проекта в СМИ и соцсетях. В главе включает:пресс‑туры по усадьбе;публикации в «Культурном обозрении»;запуск хештегов и прямых эфиров;партнёрство с блогерами‑краеведами. Цель — сформировать доверие и привлечь аудиторию.Экосистема проекта — взаимосвязанная система элементов, где каждый компонент поддерживает другие:культурная зона (выставки, лекции) → привлекает туристов;социальная зона (центр поддержки) → создаёт лояльное сообщество;экономическая зона (коворкинг, магазины) → обеспечивает доход. В главе подчёркивается, что устойчивость проекта зависит от баланса этих элементов.Регуляторные риски — угрозы, связанные с требованиями госорганов (например, ограничения на реставрацию памятников). В главе нейтрализуются через:экспертные заключения;альтернативные планировки;предварительные согласования.Операционные риски — угрозы, возникающие в процессе реализации (срыв сроков, нехватка материалов). В главе минимизируются за счёт:запаса материалов;договоров с несколькими подрядчиками;графика ротации персонала.Концевая сноска — пояснение, размещённое в конце документа (в отличие от подстрочной сноски внизу страницы). В данном случае используется для структурирования справочного материала.Нарратив — история, используемая для эмоционального вовлечения аудитории. В главе Кристи превращает усадьбу в «живой» нарратив: от руин к месту, где люди находят опору. Это ключевой инструмент для привлечения инвесторов и волонтёров.GR‑стратегия — план взаимодействия с властями и регуляторами. В проекте включает:согласование с комитетом по охране памятников;получение разрешений на перепланировку;переговоры с местными администрациями.

Глава 15

Святослав

Когда князь Романов открыл глаза, Эфиры уже не было рядом. О ее недавнем присутствии напоминали лишь смятые простыни, тонкий шлейф духов с прохладными нотками зимнего леса и несколько выпавших волос.

Что на него нашло минувшей ночью?

Он до сих пор не мог осознать произошедшего. Прежде он никогда не терял голову настолько, чтобы, подобно дикому зверю, наброситься на женщину. Взгляд упал на постель — там алым пятном выделялась кровь.

Как он не заметил этого раньше?

Все те скандальные снимки оказались фальшивкой: она действительно была невинна, и доказательство ее чистоты осталось на его простынях. По законам чести он теперь обязан жениться. Мысль казалась невероятной: кровь на постели… Она подарила ему самое сокровенное, что имела.

В этот момент по телевизору заговорила София Рюриковична. С экрана она признавалась: Лебедевы обманули ее, вынудили подделать фотографии. Так Эфира оказалась невинной жертвой чужих интриг.

Князь вновь посмотрел на кровавое пятно — словно печать утраченной непорочности. Его разъедало раздражение: она просто исчезла, использовав его как мимолетное развлечение.

А может, всё это — хитроумный план?

Вдруг она намеренно соблазнила его, чтобы вынудить к браку и скрыть нечто куда более серьезное, чем испорченная репутация?

Он резко мотнул головой, отгоняя параноидальные мысли. Слишком сложно. Великий князь мог просто приказать — и рычаги давления нашлись бы мгновенно.

Тогда что это было? Искреннее чувство?

На столе лежал конверт с изысканными вензелями дома Рюриковичей. Приглашение на бал в честь выздоровления великой княгини. Эта новость затмила даже сенсационное признание Софии. Кто-то сумел исцелить смертельно больную княжну — событие, сравнимое со взрывом бомбы.

Закурив, князь перечитал записку, лежавшую рядом с приглашением: «Буду ждать вас на балу. Дома меня зовут Кристиной. С любовью, Эфира. Надеюсь, прошедшая ночь не внушит вам нелепых мыслей о браке. Вы ничем мне не обязаны — мне просто было приятно провести с вами время».

«Изощренно», — мысленно отметил он.

Но как поступить дальше — оставалось загадкой. Мысль о женитьбе вызывала внутреннее сопротивление, однако игнорировать статус дочери великого князя было смертельно опасно. Отец девушки способен стереть его род в порошок — как уже поступил с Лебедевыми.

«Кристи, ты подкинула мне головоломку», — размышлял князь, разглядывая приглашение.

Затушив сигарету, он вчитался в текст. Этот билет в высшие круги стоил ему трудов с «падшими женщинами», утратившими честь до брака. Но вместо ожидаемой радости он ощущал тревогу, словно держал в руках ядовитую змею.

Могла ли она всё спланировать?

Разум отказывался верить в столь изощренный сценарий, как и в грязные слухи о княжне. Однако факты говорили сами за себя.

«Нужно поговорить с ней. Потом решим, как быть», — решил он и погрузился в дела.

Вечером он набрал номер Эфиры — тишина. Несколько последующих попыток тоже оказались тщетными.

Ее слова подтвердились: для нее это была лишь игра. Осознание укололо его самолюбие, задев мужскую гордость.

«Выбросила, как ненужную вещь!» — выругался он.

Они даже не подумали о предохранении. «А если она забеременеет? Кристи, во что ты нас втянула?!»

Снова перечитав записку, он задумался: «Была ли любовь лишь маской? Почему она раскрыла ему свое истинное имя?»

«Неужели вы не осознаёте, какую власть мне дали? Или это намеренный жест — показать, что теперь я могу вершить вашу судьбу? Я использовала вас, но оставляю вам оружие возмездия. Прокляните, уничтожьте — я беззащитна».

Рыкнув, он отправил ей письмо с предложением встречи. Ответа не последовало. В душе закипал гнев и странный азарт.

— Что ж, Кристи, вы лишили меня выбора, — произнес князь. — Придется начать охоту. Вы этого хотели? Что ж, поиграем, княжна.