Попаданка с огоньком или Лёд не помеха

Пролог

Я сидела в «мягкой комнате» — именно так эту камеру ласково называли местные санитары — и тупо пялилась в одну точку на обитой войлоком белой стене.

Как я докатилась до жизни такой? Да проще простого. Я — шизофреник! Ну, или обладательница какого-то там расстройства легкой степени с эпизодическими галлюцинациями. Я уже не вспомню дословно, что именно этот напыщенный мозгоправ накарябал в моей медицинской карте, но для общества факт остается фактом. Три месяца назад я начала видеть то, чего нет.

Я очень хорошо помню день, когда у меня впервые сорвало крышу. В тот день мой муж пришел домой пораньше. И нет, я не застала его в постели с любовницей. Он пришел пораньше даже не для того, чтобы сделать мне романтический сюрприз к нашей десятой годовщине свадьбы. Хотя сюрприз, надо признать, получился грандиозным. Мой благоверный явился в разгар рабочего дня, чтобы по-тихому собрать свои вещички и сбежать в закат.

Но вот незадача — я тоже отпросилась с работы пораньше. Тоже ради сюрприза. Того самого, с перчинкой. Господи, даже вспоминать стыдно! Тридцать лет бабе, а ума как у ракушки. Вот так мы и встретились в коридоре нашей уютной ипотечной двушки: я — в ультракоротком, развратном костюме медсестры из секс-шопа, и он — с собранным чемоданом и распечатанным бланком заявления на развод.

Оказалось, что Наташка, моя лучшая подружайка еще со школьной скамьи, охмурила моего Васеньку. И теперь эта коза драная ждет от него ребенка.

И вот сижу я на пуфике в пустой квартире. Одна. Ни единой слезинки, ни истерики, ни битья посуды. Внутри словно всё отмерло, покрылось толстой коркой льда. Ведь мы с Васей так мечтали о малыше… Долго, мучительно. Но не получалось. Причем по всем медицинским анализам мы оба были абсолютно здоровы, хоть сейчас в космос запускай, а вот не беременелось — и всё тут.

От отчаяния я тогда даже по бабкам-гадалкам пошла. Естественно, меня на эти самые бабки развели по полной программе. А одна колоритная старушка, раскинув карты, вообще выдала: «Будут у тебя дети. Обязательно будут. Но не здесь. И не в этом теле». Нет, вы видали такой бред?! Этот поход стал последней каплей. Мы вроде как поговорили, смирились. Решили жить для себя, путешествовать, а как надоест — взять малыша из детского дома. Но, как выяснилось в нашу десятую годовщину, смирилась с этим только я. Вася решил проблему проще — нашел ту, чье «тело» оказалось более подходящим для размножения.

И вот в этих мрачных думах у меня и случился первый приступ.

Я сидела, уставившись в стену, как вдруг стена поплыла. Комната в моей квартире неестественно удлинилась, исказилась, обои сменились на холодную каменную кладку, и моя гостиная превратилась в широкий коридор.

По этому коридору шла толпа… подростков? Кажется, студентов, одетых в какую-то странную, старомодную униформу. Я не слышала ни звука — картинка была абсолютно немой, как в кино с выключенным звуком. И тут эта компания остановилась прямо возле меня. Одна из девочек скривила губы — мне показалось, она сказала что-то обидное, — а затем небрежно сбросила на пол стопку тетрадей. Я, всё еще не понимая, что происходит, чисто на автомате наклонилась, чтобы их поднять.

В ту же секунду меня с силой толкнули в плечо.

Я моргнула, дернулась и… снова оказалась на своем пуфике. Никакого каменного коридора, никаких студентов. Тишина пустой квартиры. Вот только бедро, которым я приложилась о подлокотник, когда меня «толкнули» в видении, прострелило реальной, острой болью. Вечером на этом месте расцвел огромный фиолетовый синяк.

С того проклятого дня я стала регулярно видеть эти коридоры, учебные классы и эту злобную толпу ребят. И после каждой такой галлюцинации у меня на теле появлялись свежие синяки, ссадины и царапины.

Я не выдержала. Пошла сдаваться в поликлинику по прописке, к дежурному психологу. Наивная чукотская девочка! Молоденькая врачиха в очках участливо меня выслушала, поахала, когда я показала ей синяки на руках и теле, а потом мягко попросила подождать в коридоре «старшего, более опытного коллегу».

Ну я, как дура, и подождала. Ну ладно, не дура. Просто слишком доверчивая, привыкшая, что врачи лечат. Почему? Да потому что вместо мудрого профессора в коридор вышли двое дюжих санитаров, профессионально меня скрутили, вкололи что-то успокоительное, чтобы не брыкалась, и увезли в дом с желтыми стенами.

Уже здесь, в больничке, у меня состоялся крайне нелицеприятный разговор с местным светилом психиатрии. Он-то мне и прилепил диагноз, безапелляционно заявив, что нахождение в этих стенах — исключительно для моего же блага! Видите ли, на фоне тяжелого стресса от развода у меня развился психоз, и я сама наношу себе увечья, придумывая оправдания в виде галлюцинаций.

— Я калечу себя?! — орала я тогда на весь кабинет. — Да это не я!!!

В общем, меня быстро и технично записали в буйные. Первое время пытались привязывать к кровати, но вскоре бросили эту затею. Выяснилось, что туго зафиксированные руки вызывают у меня такую дикую, неконтролируемую паническую атаку, что откачивать меня приходилось всей сменой. Поэтому после очередных непонятных синяков на теле или скандалов с персоналом (о да, скандалила я знатно, я же не давала согласия на эту принудительную госпитализацию!) меня просто запирали в этой самой «мягкой комнате».

Но вот беда — отсюда я тоже иногда выходила побитой.

Сегодня меня заперли за драку. Ну как драку… В меня в очередной раз пытались насильно впихнуть горсть таблеток, от которых я превращалась в пускающий слюни овощ. И ладно бы под ними мне было просто весело и беззаботно! Нет, когда действие препаратов заканчивалось, у меня раскалывалась голова так, словно я неделю не выходила из жесткого запоя.

Поэтому я просто со всей дури треснула санитара по рукам. Пластиковый стаканчик взмыл в воздух, таблетки разлетелись по коридору веселым фейерверком. Тут же подлетели его товарищи, привычно меня скрутили, укололи чем-то забористым, и вот — я проснулась здесь.

Господи, как же меня всё это задолбало. Я просто хочу домой.

Я прикрыла глаза, откинув голову на мягкую обивку стены.

И тут комната снова поплыла.

Стены вытянулись, мягкий войлок сменился шершавым камнем. Ну вот. Опять этот коридор.

Стоп. Нет. Не коридор. За три месяца я уже научилась разбираться в локациях своего безумия. Это была комната. Похожая на комнату в общежитии — узкая кровать, шкаф, окно.

Кто-то резко, грубо хватает меня за плечо.

«Здравствуй, новый синяк», — обреченно констатирует мозг.

Сильный толчок. Я отлетаю назад и с размаху впечатываюсь спиной в твердую стену. «И еще один».

Я пытаюсь поднять руки, чтобы защититься, но не успеваю. Тяжелый, безжалостный удар под дых выбивает из легких весь воздух.

— Мамочки, — хриплю я, сгибаясь пополам.

Как же больно! Настолько реально, животно больно!

Я пытаюсь вдохнуть, но следующий удар приходится прямо в грудь. Перед глазами вспыхивают черные мушки, реальность мигает, и мое сознание, не выдержав этой пытки, милосердно проваливается в спасительную темноту.

Глава 1

Первое, что я услышала, когда спасительная темнота неохотно меня покинула, а боль в теле вернулась с новой силой, были голоса.

— …и эта мертва. М-да… Король по головке нас не погладит. Это уже какая сирота по счету?

— Пятая, господин ректор.

И тут мне в груди стало так нестерпимо, так дико больно, что я не выдержала и глухо застонала, пытаясь вдохнуть.

— Жива! Она жива! — истошно возопил второй голос.

— И как вы это проглядеть умудрились, идиоты?! Быстро в лекарское крыло!

Меня подхватили и куда-то потащили. Дальше всё происходящее запомнилось лишь смутными, рваными кусками. Какие-то люди в странных одеждах… Они суетились, бегали туда-сюда. Кто-то водил надо мной руками, и это до одури напомнило мне тех самых бабок-гадалок, к которым я в свое время ходила в надежде вымолить малыша.

Правда, в этот раз руками махал седовласый мужчина. Но весь этот цирк проходил мимо меня, как смазанные кадры очень старого, затертого кино.

Всё, что имело значение в те краткие моменты, когда я вроде как приходила в себя — это боль и огонь. Тело горело так, что в бреду мне казалось, будто я лежу в эпицентре пионерского костра и реально пылаю заживо. Каждая клеточка пульсировала жаром.

И сквозь это марево мне иногда казалось, что я вижу мужчину. Высокого, с белыми-белыми, как первый снег, волосами. Но страшнее всего были его глаза. Они смотрели на меня не мигая и казались абсолютно неживыми — сплошной, пробирающий до костей лед. Но парадокс заключался в том, что стоило этому ледяному призраку появиться в моем бреду, как я практически сразу отключалась. Жуткое пламя отступало, тело прекращало гореть, и я с облегчением снова погружалась во тьму.

И вот, наконец-то, боль ушла.

Я сделала глубокий вдох и впервые за долгое время ощутила явное, четкое желание жить.

«Интересно, что в этот раз мой "лечащий мучитель" скажет? — лениво подумала я, еще не открывая глаз. — Как обоснует эти синяки, жар, бред? Ой! Надо ему еще про местного Деда Мороза с белыми волосами и ледяными глазами рассказать! Интересно, как теперь изменится мой "диагноз"? Наверняка вколют что-нибудь новенькое».

Я сладко потянулась на кровати.

И тут до меня вдруг дошло: палата какая-то странная. Во-первых, слишком тихо. Одиночная, что ли? А где моя сумасшедшая соседка с хронической депрессией, которая вечно бормочет себе под нос?

Во-вторых, запах. Не пахло хлоркой, спиртом и больничной едой.

Я распахнула глаза. Стены. Они были приятного, успокаивающего оливкового цвета, а не вырвиглазно-белые. Кровать… Качественная, широкая деревянная кровать с нормальным, не продавленным матрасом! Я резко перевела взгляд на окна.

Стопэ! А где решетки?! Те самые решетки, которые я еще на прошлой неделе грозилась подпилить пилочкой для ногтей, отобранной у одной молоденькой, неопытной уборщицы?

Я резко села. Голова тут же предательски закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна.

И в этот момент дверь открылась, и в палату зашел какой-то седовласый старичок. Постойте-ка, это же он водил надо мной руками в моем бреду! Это кто вообще такой?!

— Тихо, тихо! Не так быстро, юная несси! — всплеснул он руками, бросаясь ко мне.

— Несси? — я скривилась, отгоняя головокружение. — Меня Катя зовут, а не Несси. Я вам не лох-несское чудовище. А вы кто?

Старичок замер, задумчиво пожевал губу и пробормотал:

— Интересненько… Амнезиус проявился… Несси Катрин! Что вы помните последнее?

Я замерла, лихорадочно обдумывая ситуацию. Что-то кардинально не складывалось.

— Простите, как вас зовут? — осторожно спросила я.

— Нессер Горам, несси Катрин. И вы у меня бываете чаще, чем мне хотелось бы… Вы меня совсем не узнаете?

— Простите, но нет, — я покачала головой. — А где я сейчас нахожусь?

— Вы в лечебнице, несси. Что вы помните?

Я абсолютно не понимала, что происходит, но суровая жизнь в дурдоме научила меня главному правилу: никогда не доверяй милым докторам. Плюс меня всё никак не отпускало стойкое ощущение, что это всё — очередная, просто очень реалистичная галлюцинация или глубокий сон. Поэтому слова я подбирала максимально тщательно.

— Я никого не трогала, — заученно, как по бумажке, выдала я. — Я себе сама не вредила. Я не знаю, откуда берутся синяки на моем теле. Я не пыталась убиться.

Брови старичка поползли на лоб.

— Несси Катрин, боги с вами! Вас никто ни в чем не обвиняет. Вас нашли в вашей комнате без признаков жизни. Вас жестоко избили. Но случилось чудо: Богиня не дала вашей душе уйти на перерождение, и вы живы. И к вам придут шакалы после обеда для опроса, чтобы найти виновных. Поэтому, чем больше вы вспомните, тем лучше.

Та-а-а-к! По-моему, сон как-то неприлично затянулся.

«Какие, нафиг, шакалы?! Животные, что ли, придут меня опрашивать? Что происходит? Где мой лысеющий психиатр? Пора бы уже вколоть мне что-то для просветления мозгов!»

Но вслух я сказала совершенно другое:

— Нессер…?

— Горам.

— Нессер Горам, а долго я… болела?

— Пять дней. Вы пять дней горели, и лишь этой ночью ваше пламя успокоилось.

Хм-м-м. Загадками какими-то дед говорит. Пламя какое-то…

— Нессер Горам, а я могу у вас зеркало попросить?

— О! — старичок радостно всплеснул руками и указал на смежную дверь. — Вот ваша уборная, там всё есть. А я вас оставляю. Приводите себя в порядок. Скоро вам принесут еду, а затем придет следователь от шакалов.

И дедок буквально испарился за дверью, оставив меня наедине с кипящим мозгом.

Я сделала осторожную попытку встать. Тело слушалось отвратительно. И это, в принципе, было понятно. Я опустила взгляд на свои руки и ноги, торчащие из-под больничной сорочки… Боже! Да я килограмм десять точно скинула за эти пять дней! Одни кости да кожа!

«Интересно… — мелькнула в голове мысль. — А та девчонка, которую избивал тот малолетний сброд из моих видений — она очухалась, как и я? А может, быстрее?»

Я, сидя в палате дурдома, давно строила теории своих галлюцинаций. И интуитивно понимала, что каким-то образом получаю часть боли какой-то несчастной девчонки, которую жестко буллят в универе или как там оно у них называется.

Но в этот раз избиение было просто ужасным. Смертельным. Но что самое странное: раньше я всегда видела лица ее обидчиков, а в этот раз — пустота! Как будто ее избивал человек-невидимка! Бр-р-р.

За этими мрачными мыслями я доползла до «уборной», как изящно назвал ее дедок. Именно доползла. Тело слушалось настолько фигово, словно было деревянным и… вообще не моим.

А ванная (простите, уборная) оказалась очень даже приличной! А значит, я определенно, сто процентов, не в своей казенной психушке. Чистенький, отделанный светлым камнем душ, аккуратный унитаз, раковина… Правда, включатели воды выглядели как-то странно. Точнее, их вообще не было. Вместо вентилей на раковине просто лежали два гладких камня. Я потянулась к одному — он оказался о-о-очень холодным, а второй — о-о-очень горячим. Я даже не успела дотронуться до холодного булыжника, как из крана мягким потоком полилась вода.

«Ого! Встроенный сенсорный датчик движения! Неплохое финансирование у этой клиники!» — восхитилась я.

Кое-как настроив приятную теплую воду, я умылась, смывая с себя остатки липкого сна, подняла голову и наконец взглянула на себя в зеркало.

И чуть не рухнула, попятившись назад.

Ноги подкосились, и я тяжело осела на закрытую крышку унитаза.

Это что сейчас было?!

Я зажмурилась, потрясла головой, снова встала и неуверенно подошла к раковине. Посмотрела в зеркало.

Мамочки.

На меня смотрела очень сильно похудевшая, изможденная копия меня… Правда, двенадцатилетней давности. Да мне в этом отражении больше восемнадцати лет не дашь! Это что за прикол такой омолаживающий?!

Я стала лихорадочно рассматривать себя, ощупывать свое лицо, ключицы, руки… Это была я — и не я одновременно. Как я это поняла? На теле виднелись мелкие белесые шрамики, которых у меня в жизни не было. Мои привычные русые волосы стали темно-каштановыми и слегка волнистыми.

А еще… У меня светились глаза.

Не просто блестели от слез. Радужка переливалась чистым, глубоким оранжевым цветом. Цветом первозданного огня.

«Вот это я понимаю — галлюцинации… — истерично хихикнул мой внутренний голос. — Вот это я понимаю — качественная, породистая шизофрения…»

В дверь палаты требовательно постучали.

Глава 2

С трудом оторвавшись от зеркала, я с раздражением оглядела ванную комнату. Халата не было. А за дверью, судя по всему, кто-то стоял и терпеливо ждал.

Так. Вдох-выдох. Что там дедок говорил? Сначала еда? Ок, еда — это святое. Я плотнее запахнула безразмерную больничную сорочку и по стеночке поползла к кровати.

— Входите! — крикнула я, с трудом усаживаясь на край матраса.

В палату, толкая дверь спиной, зашла молоденькая девушка в простом сером платье с большим подносом в руках. Я дернулась было ей помочь, но тут же поплатилась за это — перед глазами снова поплыли цветные круги.

— Ой, несси! Вы что! — испуганно ахнула девчушка, торопливо ставя поднос на прикроватную тумбочку. — Вы же только-только в себя пришли! Никаких резких движений! Давайте я вам помогу лечь.

Милая сиделка заботливо подбила мне подушки, укрыла одеялом, пожелала приятного аппетита и упорхнула за дверь. А я осталась наедине с едой.

Еда… Господи, сколько же я не ела? Если верить деду Гораму, я пять дней провалялась в отключке! Да я слона готова съесть, желательно вместе с хоботом!

Я сглотнула голодную слюну, дрожащими руками приподняла крышку с глубокой миски и… разочарованно простонала. Там тупо плескался прозрачный, пустой бульон. А-а-а-а! Где мясо, изверги?! Где углеводы?!

— Ладно, — буркнула я себе под нос. — На безрыбье и рак рыба… Хотя тут и рыбы нет. Эх…

Я взяла ложку, морально приготовившись глотать больничную бурду, разбавленную водой на девяносто процентов. Зачерпнула, отправила в рот и замерла.

Блин! Какой же вкусный бульон! Насыщенный, ароматный, с легкой ноткой каких-то пряных трав. Но самое главное было даже не во вкусе. С каждой новой ложкой — и это было невероятно странно — я физически ощущала, как по венам растекается тепло. Словно я получала концентрированную дозу силы, бодрости и оздоровления.

Волшебный супчик, не иначе! Я вылизала бы тарелку, так это было вкусно!

Отодвинув пустой поднос, я сыто откинулась на подушки. Мозг, получив топливо, наконец-то заработал на полных оборотах. Теперь можно и обдумать, что мы имеем.

До того как я оказалась в психушке, я, на минуточку, девять лет проработала в Федеральной службе судебных приставов. И не абы кем. За эти годы я прошла путь от зеленой девочки на приеме, выслушивающей маты и угрозы от всех подряд, до начальника районного отдела. Я видела насквозь алиментщиков, прячущих свои доходы, истеричных дамочек и оборзевших «хозяев жизни», пытающихся скрыть свои «Майбахи» от ареста. Анализировать, собирать информацию и читать людей по лицам было моей профессией.

Итак, сводка фактов.

Мне снова восемнадцать. Я очень плохо выгляжу. И более того — это точно не я. Ну, как бы я, но не совсем. Это определенно мой двойник из параллельной вселенной, как бы странно это не звучало, но другого объяснения я не находила. И, что удивительно, мы похожи не только внешне. У нас схожие имена: я Катерина, она — Катрин. Я сирота, и она, как я поняла из разговоров, тоже сирота. Случайность? Возможно. Но для одного дня случайностей как-то многовато.

Продолжаем. Я понятия не имею, как работают законы физики в этом мире, но… Девочку убили. И почему-то мне кажется, что я не ошибусь, если предположу, что я теперь в ее теле.

Отсюда вытекает резонный вопрос: если я в ее теле, то кто в моем?! Катрин? Или я лежу в коме в своей палате с мягкими стенами? Как всё это узнать? И главное — как вернуться обратно?! Я не давала согласия на эту реинкарнацию!

Ладно, отложим панику на потом. Решаем проблемы по мере их поступления.

Кто убил Катрин? Почему в своих видениях я не видела нападавшего? То, что он был один — я уверена. Я проанализировала ритм, скорость и силу ударов — так бьет один человек, а не толпа. Хм-м-м… Я на сто процентов уверена, что ублюдок знает, что я выжила. А это значит, что на меня скоро нападут снова, чтобы довести дело до конца.

Но я не забитая восемнадцатилетняя Катрин. Я, мать его, старший судебный пристав Катерина Сергеевна! И так просто я не сдамся. Я в дурдоме не сломалась, и здесь не прогнусь. Не на ту напали.

Осталось лишь разобраться, где я нахожусь, и не привлекать к себе лишнего внимания. Если я начну задавать странные вопросы, меня снова упекут в психушку. А я на одни и те же грабли дважды наступать не планирую.

В дверь снова постучали. Я торопливо натянула одеяло до самого подбородка.

— Войдите!

В палату зашел хмурый мужчина лет сорока. На нем была надета темно-серая, глухая униформа.

— Здравствуйте, несси Катрин. Как себя чувствуете? Готовы ответить на вопросы? — сухо, безэмоционально произнес он.

— Здравствуйте. Мне лучше. Вы не могли бы представиться?

Мужик ошалело на меня уставился. А чего он хотел? Сиротку зашуганную увидеть, которая будет трястись и плакать? Не тут-то было. У меня на таких хмурых дядей давно иммунитет.

— Я следователь Герхан, — чуть надменно процедил он. — На вас напали пять дней назад. Кто это был? Кого вы спровоцировали?

Я аж воздухом поперхнулась от такой наглости.

— Я спровоцировала? — мой голос стал обманчиво тихим. — Господин следователь, вы ничего не перепутали? Это меня почти убили. Это я пять дней в беспамятстве провалялась, это мое тело сейчас в шрамах и синяках! Что за предвзятое отношение? Где ваш начальник? С вами общаться в таком тоне я не намерена.

Я уставилась на него, не мигая, включив свой фирменный «взгляд пристава», после которого должники обычно бледнели и начинали нервно выворачивать карманы в поисках налички.

— Несси Катрин! Вы что себе позволяете! Я следователь! — возмутился он, но под моим взглядом как-то неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Вот и будьте им, — отрезала я. — А не пытайтесь с порога повесить всех собак на жертву!

Мужик замолчал, поджав губы, и принялся сверлить меня взглядом. А я в ответ стала внимательно изучать его. Темно-серая форма явно была помятой. По ощущениям, следователь либо приперся ко мне после тяжелого ночного дежурства (что вряд ли, судя по свету за окном — время было послеобеденное), либо он ночует где придется, и жена выгнала его из дома, ну или жены-то и нет никакой.

— Почему вы так на меня смотрите? — не выдержал моего сканирования Герхан.

Я подняла на него глаза и честно выдала:

— Да у вас форма мятая. Вот и пытаюсь понять: вас жена из дома выгнала, или вы по жизни такой неопрятный холостяк?

Лицо следователя стремительно приобрело насыщенный багровый оттенок.

— Да что вы себе… Да кто вам… Да как вы…?! — задохнулся он.

— Ясно. Значит, всё-таки жена выгнала, — удовлетворенно кивнула я. — Вы поэтому такой злой?

Герхан тяжело выдохнул и вдруг как-то разом сдулся, теряя весь свой грозный вид.

— Да… выгнала, — хмуро буркнул он, пряча глаза. — Сказала, что пока повышение не получу, чтобы домой ни ногой. А я что могу сделать?! Магией Богиня меня, как некоторых выскочек, не одарила, короля в друзьях у меня тоже нет… А начальник лютует. Короче, сказал, что если хочу повышение — должен быстро закрыть вопрос в Академии и кого-то отправить в казематы.

— М-м-м… — глубокомысленно протянула я. — То есть, я правильно поняла: решили на меня всех собак скинуть. Не выйдет. Я реально жертва. Но… мы можем помочь друг другу.

— Как? — он вскинул на меня полные надежды глаза.

— Ну как? Найти виновного и посадить его, конечно же! Раскроете дело — получите свою должность. Жена будет счастлива.

Гамму эмоций на его лице в этот момент надо было фотографировать! Разочарование, смешанное с обреченностью. А что он хотел? Легко ему никто не обещал, работать придется.

Герхан вздохнул.

— И как же такую бойкую особу умудрились почти насмерть забить?

— Не знаю… — я потерла переносицу. — И вообще, это всё очень странно. Меня постоянно буллят мажорчики.

— Что, простите? Буллят? Мажорчики? Это на каком языке? — нахмурился следователь.

Упс. «Чуть не спалилась», — мысленно выругалась я.

— Простите, господин следователь. Это на нашем, молодежном сленге, — не моргнув глазом, выкрутилась я. — Если по-простому: я постоянно подвергаюсь нападкам со стороны богатых ребят нашего учебного заведения. Они меня постоянно задирают, толкают, и даже было рукоприкладство. Нессер Горам может подтвердить — ему часто приходится меня лечить. Но в этот раз… В этот раз меня почти убил невидимка. Не понимаю, как это возможно, но я ощущала каждый удар, однако не могла за себя постоять, так как противник был невидим.

— Несси, вы это серьезно? Невидим?

— Абсолютно.

Следователь задумчиво потер подбородок.

— Хм… Такой магии не существует. Никто не может просто раствориться в воздухе. Но вот артефакт… Я, конечно, не слышал, чтобы они делали человека полностью невидимым, но порасспрашиваю. Несси Катрин… вы понимаете, что вы пятая сирота, на которую совершено нападение за последний месяц, и вы единственная выжили?

Холодок пробежал по спине. Пятая. Значит, это серийник.

— Понимаю. Как и то, что нападение может повториться, — твердо ответила я. — И честно скажу: я пока не знаю, как себя защитить.

— Ну, тут я смогу вам немного помочь, — Герхан выпрямился. — Вы еще некоторое время проведете в лазарете. Я за это время достану вам артефакт, который должен создать щит, если его активировать. Это раз. И два: когда вы его активируете, мне придет сигнал, оповещающий, что вы включили защиту, и где это произошло. Далее ваша задача — просто продержаться до подмоги.

— То есть, вы хотите использовать меня, чтобы поймать преступника? — усмехнулась я.

— А вы против?

— А вы знаете… Нет! — я кровожадно улыбнулась. — Но раз я помогу вам, вы тоже должны помочь мне. Мне скучно. Принесите мне книги по истории нашего мира.

— Всего мира? — удивился Герхан.

— Не принципиально. Чисто время убить за чтением.

Следователь вздрогнул и странно на меня посмотрел.

— Зачем вам «время убивать»? Вы ж огненный маг, а не хронос, судя по вашим глазам.

Ого! Так я еще и маг!

— О! И по моей магии тоже принесите! — тут же сориентировалась я.

— Вы плохо знаете свою магию?! — недоуменно нахмурился он.

— Нессер Горам сказал, что я пять дней горела. Надо почитать, понять, что со мной случилось.

— А-а-а, — понимающе кивнул он. — Инициация. Тогда понятно. Книги вам принесут позже. Как и артефакт защиты. Отдыхайте, несси Катрин. Силы вам еще понадобятся.

Герхан коротко кивнул и вышел из палаты.

А я откинулась на подушки, чувствуя, как губы сами собой расползаются в предвкушающей, почти маниакальной улыбке.

Блин! Он сказал, что я маг огня! Ю-ху! Я же всех этих богатеньких обидчиков на корню спалю, если они еще раз ко мне сунутся!

Настроение стремительно поползло вверх. Кажется, это учебное заведение скоро узнает, что такое настоящая пожарная тревога.

Глава 3

Два дня пролетели как одно мгновение.

Следователь Герхан не подвел. Как и обещал, он передал мне через медсестру изящный, но тяжеловатый браслет из темного металла с какими-то вкраплениями и короткую инструкцию по активации. Я повертела его в руках, надела на запястье и благополучно о нем забыла. Честно говоря, артефакт меня не особо впечатлил.

А вот книги… В них я пропала на все два дня. Если бы не та самая милая девчушка-сиделка, которая регулярно приносила подносы с едой, просто насильно отбирала у меня фолианты и стояла над душой, пока я не доем, я бы вообще забыла о такой земной потребности, как питание.

Какой интересный, однако, мир!

Как я узнала из увесистого тома по географии, Шафран — это название всей местной планеты (ну, или измерения, или просто мироздания, тут авторы путались в показаниях), точно так же, как у нас Земля. Государств на Шафране было не так уж много, но то, в котором угораздило очнуться мне, считалось одним из самых крупных и могущественных. Королевство Сварум.

Здесь маги и обычные люди без дара соседствовали друг с другом. Естественно, одаренные стояли классово выше, занимали все руководящие посты и вообще считали себя пупом земли, но по закону монарх был обязан заботиться обо всех гражданах.

Кстати, о законах. Я читала новейшую историю и у меня волосы на затылке шевелились. До реформ, которые провел всего три года назад новый правитель — король Дерек, сменивший своего дядюшку Леонарда — этот мир представлял собой самую настоящую тюрьму строгого режима! Принадлежность к классу здесь определяли… по цвету одежды. Серьезно! Бордовый — для двора, желтый — для аристократов без магии, коричневый — для сирот и беспризорников. Шаг вправо, шаг влево — и тобой уже интересуются местные инквизиторы («шакалы», как их тут ласково называли). Мой внутренний пристав забился в экстазе от такой жесткой регламентации, но по-человечески это был полный мрак.

Но больше всего меня напрягло другое. До реформ сиротам и беспризорникам не давали имен. Только порядковые номера.

Я захлопнула книгу и потерла виски. Попадалово. Катрин — сирота. А это значит, что до того, как добрый король Дерек разрешил всем иметь имена, у нее был номер. И я, по идее, должна его знать! Как дату рождения или номер СНИЛС на Земле. Кстати, дату рождения я тоже не знаю,,,

На таких вот, казалось бы, незначительных мелочах обычно и сыплются злостные алиментщики, придумывающие для пристава слезливую историю о том, почему они не могут платить. Одно проверочное слово — и всё, клиент «поплыл». Если кто-то из местных старожилов или преподавателей спросит мой бывший номер, а я буду хлопать глазами, меня точно спалят.

Надо как-то о себе узнать поподробнее… Но как? Интернета тут нет, гуглом не воспользуешься. Думай, Катя, думай!

Эврика! Всё гениально и просто. Мне нужно найти свое личное дело! Я же студентка (да-да, мне снова восемнадцать, и я учусь по квоте для одаренных сирот аж в целой Королевской Академии Магии, или по-простому — КАМ). А значит, на меня заведена пухлая папочка, которая по-любому пылится в ректорате у какого-нибудь местного секретаря.

Осталось только придумать, как пробраться в ректорат, да так, чтобы не оказаться вызванной на ковер в первый же день после выписки. Хороший вопрос…

Вот такие мысли крутились в моей голове во время коротких перекусов между чтением. А потом я снова читала, читала и… изучала свои обретенные огненные способности!

Огромное спасибо следователю Герхану за эти талмуды. Большинство из них, правда, были тяжеловаты для моего земного, безмагического восприятия — авторы сыпали терминами типа «векторная направленность потока» и «плотность эфира», от которых сводило зубы. Но одна книга всё же привлекла мое внимание и здорово мне помогла.

Изначально это был унылый учебник по какой-то «Магической тригонометрии». Но в тот момент, когда я, зевая, коснулась обложки, чтобы отложить ее в сторону, книга вдруг… вспыхнула! Нет, не сгорела. Искры пробежали по кожаному переплету, страницы сами собой зашелестели, старые буквы начали плавиться, перестраиваясь в новые слова.

Когда магия успокоилась, у меня в руках лежал потрясающий, написанный простым языком самоучитель по управлению стихийной магией огня. Моя магия сама адаптировала текст под себя!

Ну… в ту ночь я не спала.

Я с головой ушла в практику. Уснула только под утро, абсолютно обессиленная, но довольная. Правда, в процессе моих «тренировок» слегка пострадала палата: я случайно спалила кусок шторы, обуглила край прикроватной тумбы и прожгла солидную дыру в больничном одеяле. М-да… Огонь — определенно моя стихия, но с контролем нужно срочно что-то делать.

А с утра в палату пришел Нессер Горам.

Старичок остановился на пороге, окинул выразительным взглядом дымящуюся тумбочку, черное пятно на шторе и мое счастливое, но помятое лицо с темными кругами под глазами. Ни слова не говоря, лекарь молча подошел, сгреб все книги в охапку и направился к выходу.

— Эй! — возмутилась я. — Я еще не дочитала!

— Верну, когда выспитесь, несси, — непререкаемым тоном заявил Горам.

На мои невнятные потуги объяснить, что я вообще-то бодра, весела и готова к новым свершениям, мне просто сунули в руку чашку с каким-то горячим травяным чаем. Дедок проследил, чтобы я выпила всё до последней капли, ласково пожелал «спокойных снов» и вышел.

А дальше… Дальше я отключилась, едва коснувшись головой подушки. Снотворное у них тут работало не хуже транквилизаторов в моей земной психушке.

Проснулась я только после обеда. Голова была на удивление ясной. Книги, как и обещал лекарь, стопочкой лежали на тумбочке. И я снова взялась за чтение.

В той самой «изменившейся» книге, помимо упражнений, я наткнулась на главу о теории магии в мироздании. Оказалось, инициация (то есть пробуждение магии) могла произойти по разным причинам.

Самая частая — яркий всплеск эмоций, не свойственный человеку. Дикий ужас, неописуемая радость или стресс. Бывали даже случаи инициации во время родов. Ужасная вещь, на самом деле — обычно в таком неконтролируемом магическом выбросе новорожденный погибал. К счастью, в современном Шафране это стало исключением из правил, рожениц к такому готовили заранее.

Второй способ — получить магию напрямую от богов, спустившись в какие-то древние пещеры-колодцы.

И третий, самый редкий — через смерть. Смерть могла быть разной: добровольное самопожертвование или убийство.

В моем (точнее, Катрин) случае произошло второе. И возможность инициации, как, впрочем, и выживания тела, зависела от силы желания жить у убиенного. Видимо, Катрин очень хотела жить, но ее духа оказалось недостаточно, раз ее место в итоге заняла я со своей железобетонной земной хваткой.

Но вопрос всё равно оставался открытым: почему именно я оказалась здесь?

Из этих же книг я подчерпнула, что боги в этом мире более чем реальны. Они могли спускаться в мир людей, вмешиваться в историю и даже… плодиться, оставляя полубогов. Так, может, это какая-то богиня или бог решили провернуть со мной такой фокус с переселением душ? Но если я права в своих подозрениях, то местному пантеону от меня что-то надо. А значит, нужно выяснить, как с ними связаться и выставить счет за моральный ущерб.

А пока я перелистывала страницы, мне на глаза попалась еще одна легенда из раздела «Запрещенные ритуалы».

В ней говорилось, что для получения супермощной, абсолютной инициации существует еще один, невероятно темный способ. Но воспользоваться им было практически невозможно по трем причинам.

Во-первых, нужно было точно знать, где захоронены останки древнего полубога Факира. Именно его кости служили главным «ингредиентом» ритуала.

Во-вторых, требовались жертвы. Много жертв. А если быть точной — ровно одиннадцать человеческих жизней. И это обязательно должны были быть маги.

И в-третьих, необходимо было произнести специальное заклинание, чтобы разбудить эти самые останки и потребовать себе силу. Но текст заклинания был безвозвратно утерян в веках.

Забавная сказочка. Там, конечно, всё описывалось в лучших традициях фэнтези: полубог Факир спустился на Шафран, влюбился в прекрасную деву, а та, стерва меркантильная, хотела лишь силы и власти. Обманом, сговорившись со своим любовником и еще девятью подельниками (итого одиннадцать магов), они заманили Факира в тайное место, прочитали заклинание обездвиживания и немощи, и убили его. Но ничего не получили. Факир в момент смерти проклял их всех, утащив за собой за Грань.

А потом появилась легенда, что если повторить условия его смерти — принести в жертву одиннадцать магов — можно забрать его силу.

Я задумчиво прикусила губу. А что, если кто-то всё-таки нашел это место и отыскал заклинание? Что, если сирот в Академии убивают не просто так, а ради этих самых жертв? Герхан говорил, что я — пятая. Значит, кому-то нужно еще шесть?

Да ну! Бред! Конспирология чистой воды.

Катрин травили местные мажорчики. Снобы-аристократы, которых бесило само существование «нищебродов по квоте» рядом с их сиятельными высочествами. Мотив ясен как день — социальная ненависть и безнаказанность. Не надо плодить сущности.

— Так, Катюха, выкидывай эти сказочные глупости из головы, — приказала я сама себе, захлопывая книгу, и улеглась на подушку. — Завтра выписка. Спокойная жизнь подходит к концу.

Завтра мне предстоит знакомство с Королевской Академией Магии. И я им устрою такой теплый прием, что они надолго запомнят сироту Катрин.

Глава 4

Лазарет, где я провела свой незапланированный, но весьма животворящий мини-отпуск перед тем, как с головой окунуться в местную студенческую жизнь, оказался частью самой Академии.

Выйдя на крыльцо, я с любопытством огляделась. Территория впечатляла. Академия чем-то напоминала классический средневековый замок, только модернизированный и огороженный, судя по легкому мерцанию воздуха, глухим неприступным контуром. Комплекс состоял из множества аккуратных зданий поменьше, а прямо по центру амбициозно высился главный, самый монументальный корпус — вот он как раз и был тем самым замком с башенками. Думаю, не ошибусь, если предположу, что ректорат и всё начальство заседают именно там.

Вопрос в другом: где здесь общежитие? Где мой учебный корпус? И, черт возьми, где моя комната?

Хотя с последним, наверное, будет проще. За три месяца своих «галлюцинаций» я натренировалась неплохо ориентироваться в локациях этого мира. Если доберусь до общаги, то, скорее всего, интуитивно пойму, куда идти. Или не пойму?

С такими философскими мыслями я неспешно брела по вымощенным ровным камнем дорожкам в сторону главного здания. Почему туда? Мой земной жизненный опыт настойчиво подсказывал, что в любом уважающем себя казенном учреждении на входе должна висеть хотя бы элементарная карта местности для новичков. Да и расположение ректората стоило разведать заранее. Ведь ночью меня ждала увлекательная вылазка в эту святая святых за собственным личным делом. Если, конечно, здание на ночь не запирается магическими замками... М-да, об этом я как-то не подумала. Столько еще нужно изучить, проверить, просчитать! Но, согласитесь, это всяко веселее, чем пускать слюни в комнате с мягкими стенами.

Интересно, а как там мое земное тело? Не пустили же меня под шумок на органы? Бр-р-р... Вот что за мысли дурацкие лезут?

— Оба-на. А кто это тут у нас?

Я медленно подняла глаза. Раньше, в своих видениях, я никогда не слышала голосов этих детишек — только немая картинка, где я силилась прочитать по губам, какую гадость они изрекают перед тем, как начать избиение.

Голос у предводительницы-блондинки оказался... ну, как бы это помягче сказать, мерзеньким. Тонким, с надменными, капризными нотками избалованной принцессы. Ну что ж. Пора познакомиться с товарищами вживую!

— Простите, это вы мне? — вежливо, с легкой долей иронии уточнила я, останавливаясь.

— А кому еще? Ты здесь видишь еще какое-то ничтожество, которое вместо того, чтобы знать свое место прислуги, поимело наглость считать себя равной нам? — фыркнула блондинка, брезгливо кривя накрашенные губы.

Я демонстративно вздохнула и подняла руку.

— Раз, два, три, четыре, пять... Вышел зайчик погулять, — на каждый счет я невозмутимо тыкала пальцем в сторону одного из выстроившихся полукругом мажорчиков. Какое чудесное совпадение, их как раз было пятеро.

— Это что еще за фокусы?! — взвизгнула девица.

— Посчитала количество ничтожеств, — спокойно ответила я, глядя ей прямо в глаза. О, Катрин, как жаль, что ты не видишь из лица сейчас.

— Да ты... ТЫ-Ы-Ы!!!

— Я, — не стала я отрицать столь очевидный факт.

— Пора тебя поучить манерам! — прошипела блондинка, подаваясь вперед.

— А учителка-то уже выросла? — хмыкнула я.

Сказать, что я откровенно нарывалась — ничего не сказать. Я балансировала на тонкой грани. Мне жизненно необходимо было, чтобы они напали первыми. И напали именно с применением магии! Согласно правилам Академии (да-да, с уставом я за два дня в лазарете тоже ознакомилась, выпросив книжицу у сиделки), в случае магического нападения я имела полное право на самооборону. Но если они решат отпинать меня физически, а я отвечу огнем — виноватой сделают меня. Наказание за несанкционированное использование стихии вне полигонов суровое. Сироту вроде меня сто процентов исключат и либо сошлют в какую-нибудь глушь, либо тупо заблокируют резерв. А вот «элите» в худшем случае погрозят пальчиком или лишат выходных в городе.

Поэтому первой должна ударить эта пигалица. Лишь бы она не решила банально вцепиться мне в волосы, как это обычно бывает при женских разборках на Земле. Давай, девочка, покажи свою магию!

— Что ты сказала, оборванка?!

— Повторяешься, — я лениво зевнула. — А подпевалы твои, по ходу, согласны, что рановато тебе из себя принцессу строить. Вон как молчат красноречиво.

Готово! Глаза мегеры полыхнули ярким голубоватым светом, и я мстительно улыбнулась. Маг воздуха! Прекрасно, кислород моему огню как раз не помешает.

И девица не подкачала. Воздух между нами резко уплотнился, закрутился с диким воем, и на меня понесся настоящий, мать его, смерч! Смерч, блин! Ау, девочка, я только с больничной койки встала, у тебя калибра поменьше не нашлось?!

От неожиданности и страха адреналин ударил в голову, и я... загорелась. Да так запылала, что свита блондинки с воплями брызнула в разные стороны. Смерч подлетел вплотную и тут произошло странное. Я сама не поняла, как это сделала, но, кажется, я инстинктивно влила свою энергию в структуру чужого заклинания. Воздушная воронка с ревом всосала в себя мое пламя и мгновенно превратилась в ревущий огненный торнадо!

Жар обдал лицо. Мажоры уже, наверное, сверкали пятками на другом конце двора. Лишь блондинка осталась стоять на месте. Надо отдать ей должное: она побелела от шока, смотрела то на меня, то на пылающий вихрь, но на чистом упрямстве и автомате пыталась удержать контроль над своим заклинанием.

А вот я начала гаснуть. Огонь перекинулся на смерч, но как эту красоту теперь выключить — я понятия не имела.

И тут краем глаза я уловила стремительное движение. К нам на всех парах несся плотный мужичок лет пятидесяти в дорогом камзоле.

— Несси Катрин! Несси Амелика! Вы что себе позволяете?! — рявкнул он так, что у меня заложило уши. — Быстро потушили это безобразие и марш ко мне в кабинет!!!

— Ректор Вакул! — тут же истерично завизжала блондинка. — Это не я! Это всё она! Она использовала запрещенную магию! Она на меня напала! Мой папенька вам говорил, что этих нищебр... — она на секунду запнулась, сглотнув, — сирот в уважаемую Королевскую Академию брать нельзя! И вот результат! Вы обязаны оградить нас от дикарей! А ей заблокировать магию!!!

Я стояла, слушала эту тираду и чувствовала, как внутри закипает профессиональная чиновничья злость.

— Ау? Здесь есть у кого-нибудь полотенце? — громко поинтересовалась я в пространство.

— К-какое полотенце? — опешила Амелика.

— Обыкновенное. Лицо вытереть. Вроде благородная аристократка, а слюни изо рта летят, как у пьяного матроса в порту, — парировала я.

«Какой чудесный день, однако, — мелькнула ехидная мысль. — Уже который раз мажорка теряет дар речи и свое высокомерное лицо».

— Несси Катрин, — вкрадчиво, с нотками надвигающейся бури произнес ректор. — Вы смерч гасить собираетесь?

— А это не мое! — искренне возмутилась я, указывая пальцем на ревущий вихрь. — Она его запустила, пусть она и убирает.

— Несси Катрин, не испытывайте мое терпение. Смерч огненный. А несси Амелика — маг воздуха.

— Так он изначально и был воздушным! — я захлопала глазами, включая режим «невинная овечка». — Несси Амелика просто решила показать мне, что они тут новенького изучили, пока я в лечебнице лежала. Но я чего-то так испугалась... Видимо, после того нападения нервы совсем расшатанные стали. Ну и... вспыхнула от страха. Вы же знаете про мою инициацию? Я пять дней горела... Пока только учусь управлять новыми способностями. Так вот! Смерч подлетел, втянул в себя пламя и загорелся. А я вот, смотрите, больше не пылаю!

И я сделала максимально милые глазки, на которые только была способна. Ректор медленно перевел тяжелый взгляд на блондинку:

— Так и было, несси?

А девчонка-то не дура, с удовлетворением отметила я. Поняла, что если начнет отпираться, подставит саму себя под статью о нападении.

— Да, ректор Вакул... Так и было, — сквозь зубы процедила Амелика. — И я... тоже испугалась.

— И кто из вас сейчас держит смерч? — устало потер переносицу ректор.

— Я! — выпалили мы одновременно.

И самое удивительное — ни одна из нас не соврала. Она удерживала каркас вихря, не давая ему расползтись, а я интуитивно держала сам огонь, чтобы он не спалил нам брови. Ректор подошел ближе, щурясь от жара, и внимательно изучил аномалию.

— А ведь и правда... Симбиоз. Так, девочки. Сначала убираем огонь. Несси Катрин, медленно втяните пламя в себя.

— Как? — искренне не поняла я.

— Вы на занятия по управлению стихиями вообще не ходили, что ли?! — возмутился мужчина.

— Наверное, ходила, господин ректор. Но после того, как меня чуть не убили, у меня провалы в памяти. Нессер Горам сказал, что со временем всё вернется...

— Ясно, — вздохнул ректор, но закончить мысль не успел. Встряла блондинка.

— Представь, что это не столб огня, а... ну, милый котенок, — вдруг нервно посоветовала Амелика. — Позови его мысленно, чтобы за ушком почесать. А как подойдет — втяни в себя, ты поймешь, когда коснешься.

Я с безмерным удивлением посмотрела на свою недавнюю противницу.

— Спасибо, — искренне сказала я.

Закрыла глаза и честно попыталась представить пушистого котенка. Но вместо милой картинки мозг услужливо подкинул воспоминание из прошлой жизни: алиментщик Андрей. Этот гад злостно не платил ребенку, зато каждый раз, приходя к нам в управление ФССП, притаскивал коробку с бездомными котятами, пытаясь разжалобить приставов. Ух, как мы на него злились! В последний его визит я лично взяла одного котенка за шкирку, впечатала его Андрею в грудь, а в свободную руку всучила постановление об аресте его машины до полного погашения долга.

От этого воспоминания внутри снова вспыхнула привычная рабочая ярость, и я, открыв глаза, рявкнула на смерч командирским тоном:

— А ну быстро сюда!

Лица ректора и Амелики в этот момент надо было фотографировать и вешать на доску почета. Но, как ни странно, огонь послушался! Он послушно выскользнул из воздушной воронки, прыгнул мне в руку, обдав приятным теплом, и растворился где-то внутри, оставив лишь горячее покалывание в глазах. Амелика тут же сделала сложный пасс рукой, и воздушный смерч с тихим хлопком исчез.

— Интересненько... — пробормотал ректор, подозрительно косясь на меня. — Несси Катрин, вы на каком курсе у нас учитесь?

— На первом! — бодро отрапортовала я.

Ректор поморщился, как от зубной боли.

— Нет! Специализация какая?

Упс. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу. Я понятия не имела, какие тут вообще есть специализации. Но и тут меня неожиданно спасла блондинка:

— Да на бытовом она учится. Как и все по квоте... Ну, кроме Джея, — имя этого неизвестного мне Джея она произнесла с таким придыханием, что всё стало ясно без слов.

— На бытовом?! — рявкнул ректор Вакул. — С таким уровнем плотности магии?! Кто вообще проводил распределение?!

— Н-не знаю, — проблеяла аристократка, вжимая голову в плечи.

— Ладно. Сам разберусь. Всё, расходимся!

— А в ректорат идти надо? — встряла я. Мне-то туда было очень надо!

— Зачем? Это же не дуэль была и не нападение, верно?

— Нет! — мы с Амеликой синхронно покачали головами.

— Ну вот и чудненько. Свободны!

Ректор круто развернулся и зашагал к главному зданию. Мы с блондинкой остались вдвоем посреди пустой дорожки.

— Не думай, что для тебя что-то изменится! — тут же вскинула подбородок Амелика, пытаясь вернуть себе привычный надменный вид.

— И не думала. Но вот ответь мне на один вопрос, — я склонила голову набок, внимательно изучая ее лицо. — Ты ж вроде нормальная девчонка, как выяснилось. Помогла мне заклинание снять, ректору не сдала. А чего ведешь себя как мурло?

— Как кто?! — ее идеальные брови поползли на лоб.

— Мурло. Ну, это такой мерзкий, токсичный человек, которого хочется обойти по широкой дуге, чтобы не обляпаться.

— Фу! Я не мурло! Я несси Амелика Варнуй! Дочь министра финансов при королевском дворе!

— И? — я пожала плечами. — Это дает тебе право считать себя выше других? Амелика, вот скажи честно: кто ты без своего громкого имени? Никто. Твоя фамилия — это просто рандом. Рулетка. Так судьба сложилась, что в этой жизни ты Амелика Варнуй. А могла бы родиться Амеликой Безродной. Понимаешь? Нет твоей личной заслуги в том, что твой отец — министр. Ты прежде всего — человек. И то, как ты себя ведешь с теми, кто слабее, лишь показывает твой реальный уровень развития.

— Да как ты смеешь?! — задохнулась она от возмущения.

— Ну вот, опять включила сирену... Ладно, проехали! — я махнула рукой.

— Куда проехали?

— Пока бы до общаги проехать. Не подскажешь, где здесь общежитие?

У Амелики на лице крупными буквами отразился когнитивный диссонанс.

— Ты... ты реально потеряла память? — недоверчиво спросила она, растеряв весь свой министерский пафос.

— Реально, — серьезно кивнула я, глядя ей в глаза. — Меня убили, Амелика. И я очень надеюсь, что это была не ты и никто из твоей свиты.

— Нет!!! — она даже отшатнулась, побледнев. — Это не я! И никто из ребят бы так не поступил!

Она осеклась, вспомнив, как ее хваленая свита только что сверкала пятками от огненного смерча, и мы обе не выдержали — прыснули со смеху. Напряжение, висевшее в воздухе, лопнуло, как мыльный пузырь.

— Ладно, — отсмеявшись, буркнула Амелика, поправляя растрепавшуюся прическу. — Пошли, покажу, куда идти. Я всё равно туда же шла. Но ты не обольщайся! Мы не будем с тобой подругами!

— Ага, конечно, — широко улыбнулась я, пристраиваясь рядом. — Как скажешь.

Глава 5

М-да... Спасибо, что хоть без тараканов. Хотя, оглядывая этот серый, унылый угол, я бы совершенно не удивилась, если бы из-под плинтуса сейчас выполз усатый «сосед».

Комната Катрин удручала до зубовного скрежета. Вот что значит сирота без денег и связей... Помещение казалось не просто блеклым, оно словно высасывало радость. Мебель старая, потертая, но, надо признать, добротная. У стены жались две кровати, и одна из них сиротливо пустовала, застеленная пыльным покрывалом. Моя соседка... была мертва. Мне об этом сухо сообщили еще в лечебнице. Она, как и Катрин, была сиротой. И что бесило меня, бывшего пристава, больше всего — никому до этой смерти не было ровным счетом никакого дела! Вот если б пострадал кто-то из холеных аристократов, а не дай боги умер — тут бы Академию на уши поставили! А за сирот постоять некому. Умерла и умерла, списали в утиль.

Я задумчиво прошлась по комнате, проведя пальцем по спинке стула. Хм... А вообще... Серийник — а интуиция вопила, что это определенно был он — далеко не дурак. Ведь если грохнуть мажора, всё место преступления мигом заполонят ищейки-шакалы. А так... Грохнул сироту. Пришел следователь не из лучших, вроде нашего Герхана, и вуаля: сделал вид бурного расследования, покивал для приличия и удалился. Это же всего лишь сирота, зачем напрягаться? Выжидаем время и снова нападаем. Снова ленивый следователь, снова затишье, снова труп. И так по кругу.

Интересненько... Я прикусила губу, выстраивая в голове логическую цепочку. А сколько проходит времени между убийствами? И... а у убитых что-то пропадало? Серийники обожают брать «сувениры» на память о своих жертвах. Как же жаль, что у меня нет памяти Катрин! Я даже не могу понять, пропало ли что-то у нее... то есть у меня.

Пока я размышляла на эту детективную тему, руки на автомате наводили порядок. После нападения здесь остался форменный бардак, и никто из персонала, естественно, не соизволил хотя бы подмести. Я нагнулась, собирая крупный мусор, и вдруг замерла. Осколки. Странное, кстати, стекло. Золотистого цвета, тускло мерцающее в полумраке комнаты. Я покрутила один кусочек в пальцах: на ощупь вроде стекло, а по тяжести — вылитый камень. Моя профессиональная чуйка навязчиво шептала: «Не выкидывай, Катя, это не просто мусор...» А другая часть, воспитанная на бабушкиных суевериях, панически орала: «Плохая примета битое стекло в доме держать!»

И вот кого слушать? Но со стеклом явно было что-то не то. Я порылась в старом шкафу, нашла какую-то чистую тряпицу — то ли платок Катрин, то ли салфетку, ее скудный гардероб мне еще только предстояло изучить, — и аккуратно ссыпала странные осколки в нее. Передам Герхану при встрече.

Комната стала заметно чище, но... уютом тут и не пахло. Я тяжело вздохнула, уперев руки в бока. Надо бы местных денег раздобыть. Обустроить здесь всё, купить нормальные вещи... Интересно, студентов вообще отпускают в город на подработки? Лишняя монета мне бы точно не помешала.

Сформулировать дальнейшие планы я не успела — в дверь раздался тихий, почти мышиный стук. Я рефлекторно дотронулась до артефакта на руке. На месте. Выдохнув, подошла и распахнула створку.

На пороге переминалась очень худенькая девушка. Впалые щеки, огромные синяки под глазами, словно она не спала неделю. Увидев меня, она судорожно всхлипнула, ее глаза моментально наполнились слезами, и, не успела я даже моргнуть, как девчонка с рыданием бросилась мне на шею!

— Кати! — пропищала она, сдавив меня так, что ребра хрустнули. — Ты жива! Жива!

— М-м-м... — я неловко похлопала ее по дрожащей спине. — Жива, конечно... Проходи давай, чего на пороге топтаться.

Я мягко отцепила от себя гостью, впустила ее внутрь и подозрительно выглянула в коридор. Тишина. Никого. Ну ок.

— Прости, как тебя зовут? — спросила я, плотно закрыв дверь и повернувшись к ней.

Девушка замерла.

— Кати? Ты... Ты не помнишь меня? — она уставилась на меня с неподдельным ужасом, отступая на шаг.

— Прости... — я виновато развела руками. — Но я в принципе мало что помню. Я и себя-то не всегда помню. Лекарь сказал, что это какой-то... амнезиус. Последствия травмы.

— А-а-а... — она шумно выдохнула, прижав тонкие пальцы к груди. — А я уж испугалась, что тебя подменили!

— Интересная мысль! — я нервно усмехнулась. — И на кого же?

— Ну, не знаю... — девушка смущенно потупила взгляд, теребя край своей бесформенной формы. — Ты же баловалась какими-то ритуалами...

— Какими еще ритуалами?! — я напряглась.

— Да я не знаю! Это же ты всё искала способ стать сильнее, чтоб давать отпор этим заносчивым аристократам, которые вечно издеваются над нами!

— Да-а?! — протянула я, пытаясь переварить информацию. — Прости, я правда ничего такого не помню... Так как, говоришь, тебя зовут?

— Это имя мне ты дала... — она грустно улыбнулась. — Три года назад, когда король Дерек запретил использовать порядковые номера для сирот... Ты назвала меня Лика.

— Красивое имя, — искренне ответила я. — Жаль, я не помню этого. Но ты же поможешь мне здесь всё вспомнить? Учеба, преподаватели... Я тут пока как слепой котенок!

Лика тут же просияла, страх исчез из ее глаз:

— Конечно! Я с радостью! Тем более мы вместе учимся на одном потоке. Я тебе все свои тетрадки с лекциями принесу, почитаешь то, что пропустила!

С этими словами Лика развернулась и рванула к выходу, даже не дожидаясь моего ответа. Интересненько. То есть я ей вроде как старшая сестра получается, раз имя дала? Я в местных книгах успела вычитать, что, давая имя, ты привязываешь человека к себе магически. Я прислушалась к ощущениям... Никакой мистической связи я не чувствовала.

Не успела я толком обдумать этот феномен, как дверь снова распахнулась. Лика заскочила обратно и тут же попыталась ретироваться.

— Стой, Лика! — окликнула я беглянку. — А где здесь столовая? Я бы слона съела.

— О! Так еще рано! — отмахнулась она. — Через одну пару будет обед. А сейчас нам надо бежать на учебу. Точнее, на полигон. Мы, может, и бытовики, но физическую нагрузку нам никто не отменял. И учти, опаздывать категорически нельзя! За каждую минуту опоздания препод заставляет лишний круг бегать. Так что переодевайся быстрее и бежим!

Она снова скрылась за дверью. Хм... Полигон. Значит, с местным гардеробом придется ознакомиться прямо сейчас.

Я распахнула скрипучие дверцы шкафа и застонала.

Ой... Лучше б я туда не заглядывала. Это что за мешковатый ужас, да еще и явно не моего размера?! Да сюда три таких Катрин влезет!!! Та-а-ак! У меня сегодня все равно официальный выходной после лазарета, а значит, самое время познакомиться с местным комендантом. И особенно — с кастеляншей. Я свои права, как бывший госслужащий, знаю. И я им больше не забитая, молчаливая Катрин.

Сгребя в охапку всё это бесформенное сукно, я, пылая праведным гневом, решительно рванула к двери. Открыла — и чуть не врезалась в Лику. Она стояла в коридоре как огородное пугало, облаченная в точно такую же уродливую форму не по размеру. Рукава висели ниже пальцев.

— Ой! — Лика отшатнулась, уставившись на мое лицо. — Твои глаза! Ой, Кати, у тебя дым из носа пошел... Это как?! Тебя что, недолечили и рано выписали?!

Я моргнула, сбрасывая наваждение, и постаралась взять себя в руки.

— Лика, на физ-ру ты сегодня без меня. Меня от занятий освободили. Так что дуй на полигон и не опаздывай. А у меня тут... образовались неотложные дела. Вечером заходи, поболтаем.

Лика неуверенно кивнула, бросив на меня еще один опасливый взгляд, и поспешила по коридору — перспектива бегать штрафные круги пугала ее больше странной соседки. Я же, перехватив тюк с одеждой поудобнее, отправилась «убивать».

Кастелянше «повезло» стать первой жертвой моего нового "я".

Я толкнула дверь на склад и мило улыбнулась дородной тетке, скучающей за конторкой:

— Здравствуйте! Мне тут одежду поменять нужно. На мой размер. А то после болезни сильно похудела, всё сваливается, — я решила для начала попробовать по-хорошему.

Тетка лениво окинула меня презрительным взглядом, скривила губы и отрезала:

— Не положено!

А вот по-хорошему она, видимо, не захотела. Ну что ж! Сама напросилась!

Я с грохотом швырнула тюк с вещами на ее стойку и уперлась руками в столешницу, нависая над кастеляншей.

— Да-а-а? — протянула я зловеще. — А кем, простите, не положено?

Тетка удивленно захлопала глазами от такой наглости, а я пошла в жесткое наступление, чеканя каждое слово:

— Согласно статье тринадцать кодекса Королевской Магической Академии, все без исключения адепты обязаны быть обеспечены абсолютно новыми комплектами одежды, строго соответствующей их размерному ряду! И, более того, огненные маги должны быть одеты в экипировку, специально пошитую из противопожарного полотна!

Я чувствовала, как внутри закипает магия. Мои глаза наверняка загорелись тем самым жутким огненным цветом — я видела это в зеркале лечебницы. Воздух вокруг меня ощутимо нагрелся.

Тетка сначала побледнела, вжавшись в стул, а потом вдруг побагровела и рявкнула, брызгая слюной:

— Не положено, я сказала!!! Пошла вон отсюда, нищебродка!

Я иронично вздернула бровь, набирая в грудь воздуха для ответного удара, но не успела произнести и звука. Сзади раздался знакомый, холодный голос:

— Кем не положено? И кто вам дал право в таком тоне разговаривать с несси?

Я обернулась. В дверях стояла Амелика.

— Уже по одному тому, — медленно, с расстановкой продолжила аристократка, проходя внутрь, — что она несси, а вы — простая кастелянша без капли магии, она на минимум две головы выше вас по статусу.

Тетку за конторкой словно ветром сдуло. Спесь слетела моментально.

— Н-несси Амелика... Я... Простите... — залепетала она, трясущимися руками перебирая какие-то бумажки. — Я что-то не то ляпнула... Я не подумала... Я не признала... Сейчас, сейчас все будет в лучшем виде!

И кастелянша пулей скрылась в глубине кладовой, только пятки сверкнули.

Я с легкой усмешкой повернулась к девушке:

— Удивила. Спасибо.

Амелика изящно пожала плечами, подходя ближе:

— Да нет, я всего лишь хотела тебе наглядно показать... Может, мне и повезло родиться в семье министра, но в этом мире всё просто: если ты без имени или без влиятельных связей — ты никто. И я так понимаю, ты решила попытаться, будучи никем, качать права и что-то получить?

— Амелика... — я покачала головой. — Ну есть же закон. Правила. Кодексы, в конце концов...

Она посмотрела на меня как на умалишенную.

— И откуда ты такая наивная взялась? Знаешь, это даже странно. Если б не лекари с их диагнозом амнезии, я бы точно решила, что тебя подменили...

«Попадос! Уже второй человек за утро подозревает подмену... Пахнет жареным, Катюха! Надо быть осторожнее со своей юридической подкованностью!» — пронеслось у меня в голове.

Но внешне я лишь беспечно улыбнулась Амелике:

— Не смеши! Ну кому нужно меня подменять? Кому сдалась сирота? Просто... после инициации я почувствовала в себе такую мощь, что твердо для себя решила: я больше никому не позволю вытирать об себя ноги. Хватит с меня.

— Ага... — хмыкнула блондинка, склонив голову набок. — И начала ты свой крестовый поход за гордость с меня?

— Ну, я вообще-то не планировала, — парировала я, не отводя взгляда. — Ты со своей свитой сама ко мне подошла.

Секунду мы сверлили друг друга взглядами, а потом одновременно улыбнулись. Лед окончательно тронулся.

В этот момент из недр кладовой, кряхтя и обливаясь потом, вывалилась кастелянша. Она волокла целую гору новеньких, приятно пахнущих вещей.

— Ого! — я ошарашенно посмотрела на эту кучу. — И как я это всё донесу до башни?

Амелика, не говоря ни слова, просто щелкнула тонкими пальцами. Гора вещей послушно взмыла вверх, плавно покачиваясь в воздухе, и медленно поплыла к выходу в коридор.

У меня отвисла челюсть.

— Как ты это сделала?!

— Ну, я же маг воздуха, — небрежно отозвалась она, поправляя локон. — Банальная левитация первого уровня.

— Ни фига себе банальная! — вырвалось у меня.

Амелика споткнулась на ровном месте и обернулась:

— Фига себе? Это еще что за заклинание?!

Я чуть не хлопнула себя ладонью по лбу. Опять земляной сленг полез!

— Это... это просто возглас крайнего удивления и восхищения, — быстро нашлась я. — «Ни фига себе» значит «ничего себе, вот это да».

Амелику такое филологическое объяснение вполне устроило. Мы дошли до моей комнаты, и левитирующие вещи плавно, без единой складочки опустились на пустую кровать.

Амелика с любопытством осмотрелась. Сморщила свой аккуратный аристократический носик, окинув взглядом обшарпанные стены и убогую мебель:

— Так! Я всё поняла. Идем!

Глава 6

– Ахаха! Лихо ты ее статьей семнадцать, пунктом один приложила! – Амелика всплеснула руками, чуть ли не подпрыгивая на ходу. Ее глаза горели, а на щеках играл румянец неподдельного восторга. – Никогда не видела та-а-ако-о-ое лицо у нашего коменданта! Да ты мощща, сиротка!

Я лишь устало хмыкнула, перехватывая поудобнее сползающую с плеча лямку сумки.

– Да, конечно! Моя статья без твоей сиятельной персоны – слабая аргументация.

Амелика беспечно отмахнулась, звякнув тонкими браслетами на запястье:

– Да ладно тебе! Здесь нет ни одного человека, который бы так бился за подушки. Тебе их еще и в комнату доставят! Куда дальше? Завхоз? Замена мебели и ремонт?

– Фух... Ну, мысль, конечно, дельная... – Я остановилась и с силой потерла ноющие виски, пытаясь унять пульсирующую головную боль. – Но сначала надо поесть. Где у вас здесь столовая?

Амелика вдруг споткнулась на ровном месте. Обернулась, недоуменно моргая, и ее улыбка слегка померкла.

– У вас?

– У кого «у вас»? – не поняла я, нахмурившись.

– Это ты так сказала: «Где у вас тут столовая»...

– О! – Я нервно дернула плечом, стараясь выглядеть максимально естественно. – Видимо, оговорилась и даже не заметила. Не бери в голову: так где столовая?

Фух, вроде снова выкрутилась... Вот совсем расслабляться нельзя! Я шумно, с присвистом выдохнула, и мы двинулись дальше.

Широкие коридоры академии впечатляли размахом: высокие сводчатые потолки, стены из светлого камня и огромные окна, сквозь которые лился мягкий свет. Но чем дальше мы шли, тем меньше меня волновала архитектура. Нос уловил запахи, от которых в животе немедленно скрутило тугой узел. Пахло свежеиспеченным хлебом с хрустящей корочкой, жареным мясом в пряном соусе и какими-то сладкими, дурманящими специями. Самое прекрасное место в этом и в любом другом мире! Ммм! Еда-а-а!

Желудок предательски и очень громко заурчал, эхом отразившись от каменных стен.

– Прости! – Я смущенно прижала руку к животу. – С самого утра ни крошки не ела, а потом еще магически выложилась.

– Бывает... – Амелика вдруг запнулась, отвела взгляд, и ее голос заметно дрогнул. – Слушай, Катрин... Я... В общем...

«Чего она мнется?» – пронеслось в голове. И тут до меня дошло. Мы подходили к огромным двустворчатым дверям столовой. Навстречу попадалось все больше ребят, и многие из них чуть ли рот от удивления не открывали, видя нас вдвоем — замухрышку-сиротку и сиятельную аристократку. Амелика явно чувствовала себя не в своей тарелке под этими взглядами. Я решила помочь девушке сохранить лицо.

– Слушай, ты не сильно обидишься, если я тебя оставлю? – Я легко коснулась ее локтя и кивнула в сторону толпы. – Я там вроде как свою соседку по приюту увидела. Пойду ее догоню. Хорошо?

Амелика аж лицом просветлела. Плечи расслабились, и она с благодарностью кивнула. «Эх! Этому миру еще расти и расти. На Земле такого классового бреда давно нет. Когда там последние графья в России были?» И я бодро зашагала вперед, наваливаясь всем весом на тяжелую створку двери.

Столовая оказалась грандиозной. Просторный зал был уставлен аккуратными круглыми столами из темного дерева, за которыми студенты собирались небольшими компаниями. Под потолком парили мягко светящиеся магические сферы, а гул сотен студенческих голосов сливался в единый вибрирующий улей. От еды меня сейчас ничто и никто не смог бы остановить. Разве только... ректор!

– Несси Катрин! А вот и вы! – тучный мужчина с окладистой бородой вынырнул буквально из ниоткуда, преграждая мне путь. – Срочно в двадцатый кабинет на измерение магического потока!

– Господин ректор! – Я вцепилась пальцами в край формы. – Прошу меня извинить, но прямо сейчас никак!

– Что?! – Он аж поперхнулся воздухом, гневно сдвинув густые брови.

– Ректор Вакул! Еще несколько минут, и я упаду в голодный обморок! – Я театрально прижала ладонь к груди и сделала голос тише. – Я не ела со вчерашнего дня! – нагло соврала я. – А ведь мне пришлось огненный смерч держать... – И я вскинула на него максимально жалобный, почти собачий взгляд.

Ректор осекся. Его брови поползли вверх, а гнев сменился неловкостью.

– Конечно-конечно. Для мага важно хорошо питаться, чтоб резерв быстро восстанавливался. Тогда после обеда – сразу же!

– Так точно, товарищ генерал! – гаркнула я, вытянувшись по струнке, прежде чем успела прикусить язык.

– Что?!

– Это шутка, выражение такое... Простите... Неуместное... – Я виновато вжала голову в плечи. – Можно я уже пойду?

– Идите, адептка, уже... идите... – Он недоуменно покачал головой и потер переносицу.

Отодвинувшись на безопасное расстояние, я мысленно хлопнула себя по лбу. Взрослая женщина, а веду себя как восемнадцатилетняя пигалица! И то, что я сейчас реально в теле восемнадцатилетней, меня никак не оправдывает. Я вообще не понимаю, почему из меня прет этот сленг... Как сказала бы Машка, моя подруга и дипломированный психолог, на минуточку: «Это, Катька, у тебя все от нервов! Повышенная тревожность проявляется в неконтролируемом словоблудии!».

Ну да... Я и дома этим страдала. Кто-то уходит в себя при стрессе, а я начинаю спорить и нести ахинею. Но если на Земле это было как будто в норме, то здесь я постоянно рисковала быть раскрытой. А ведь я до сих пор не знаю, как тут относятся к захватчикам чужих тел...

За этими невеселыми мыслями я тихим сапом добралась до раздачи. Запахи окончательно лишили меня остатков разума. Мои руки сами собой водрузили на поднос две порции сочного мяса под густой вишневой подливой, огромную миску печеной картошки с золотистой корочкой, пару румяных сырных булочек и высокий стакан горячего ягодного взвара. И только когда я вцепилась побелевшими пальцами в края подноса и попыталась приподнять свое сокровище, поняла, что переборщила... Нет, то, что я могу все это съесть — я почему-то была абсолютно уверена. А вот дотащить... От обиды и бессилия у меня даже в глазах защипало.

– Помочь? – раздался совсем рядом равнодушный, но при этом невероятно приятный, глубокий мужской голос.

– Было бы очень здорово, – пробормотала я, не поднимая головы, тяжело дыша от натуги. Ну не отказываться же от помощи, правда?

В следующую секунду мой тяжеленный поднос легко, словно пушинку, подхватили крепкие мужские руки. И только после этого я выпрямилась и взглянула на своего невольного помощника.

Да не может этого быть! В голове промелькнуло куда более емкое, но откровенно матерное слово.

Это был он. Тот самый мужчина из моего бреда, когда я пять дней металась в горячке в лечебнице. Мне казалось, что когда лихорадка становилась невыносимой, появлялся он. Взрослый, лет тридцати, с тяжелым, пронзительным взглядом. От него веяло леденящей, абсолютной стужей, пробирающей до самых костей, его волосы были белыми, как первый снег, а глаза... глаза цвета застывшего, безжалостного льда. Абсолютный ледяной маг. Когда он приходил, жар отступал. Но мне же никто не говорил, что он реально существует! Что он приходил и... А что он делал? Тушил меня? Как?!

Теперь он стоял передо мной наяву — высокий, широкоплечий, со шлейфом морозной свежести и спокойной, давящей аурой силы.

Я на негнущихся ногах шла за ним к ближайшему свободному столу и буквально не сводила ошарашенного взгляда с его широкой спины. Он плавно опустил поднос на деревянную столешницу, медленно повернулся ко мне и изогнул бровь:

– Дыру проделаешь.

– А? Что? – я растерянно захлопала ресницами, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Говорю, не пялься так, – он чуть склонил голову набок, разглядывая меня с легким пренебрежением.

– Ты был там! – вдруг выпалила я, обвинительно ткнув в него дрожащим пальцем.

– Где? – его лицо осталось абсолютно непроницаемым.

– В лечебнице! Когда я горела!

Ледяные глаза медленно скользнули по моему лицу, задержавшись на секунду дольше положенного, словно что-то вспоминая.

– А-а-а... – протянул он ровным голосом. – Так это была ты...

– Что ты со мной делал?! – прошипела я, чувствуя, как внутри закипает дикая смесь злости, страха и смущения.

И этот... этот гад просто усмехнулся уголком губ, небрежно пожал широкими плечами и бросил:

– Не за что!

А потом просто развернулся и спокойно ушел! Нет! Где это видано?! Да кто он вообще такой?!

Я с размаху плюхнулась на стул, тяжело дыша от возмущения и сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. И тут над самым ухом раздался визгливый, полный яда женский голос:

– Эй! Нищебродка! Что у тебя с Джеем?!

Глава 7

— Эй! Нищебродка! Что у тебя с Джеем?! — раздался над самым ухом визгливый, полный яда женский голос.

«Ну, началось в колхозе утро! — мысленно взвыла я. — Мне вообще поесть сегодня дадут?!»

Ведь есть непреложная истина, известная каждому: дайте женщине поесть — не будите зверя. Но местная мажорка, видимо, была совершенно не в курсе базовых правил выживания.

Я медленно, с легким скрежетом подвинула свой тяжелый поднос на противоположную сторону стола, чтобы сесть лицом к источнику шума. Итак, что мы имеем? Мажорка обыкновенная, агрессивная — одна штука. Одета с иголочки, золотые украшения звенят при каждом резком движении. Свита, преданно заглядывающая ей в рот — четыре штуки. Хмм... У Амелики в свите тоже было ровно четыре девчонки. Может, это у них тут местный негласный этикет? Надо будет потом у нее уточнить.

— Ты отвечать будешь или язык проглотила?! — снова взвизгнула девица, гневно сверкая глазами. Ее некогда миловидное личико сейчас исказила такая злобная гримаса, что вся аристократичность мигом улетучилась.

Я лишь поморщилась от этих ультразвуковых частот. А затем, сохраняя на лице абсолютно непроницаемое равнодушие, неспешно взяла вилку и нож и приступила к трапезе. Мясо под вишневым соусом оказалось просто божественным.

— Ты! Да ты! Выскочка! — Девица, окончательно потеряв берега от моего откровенного игнора, резко взмахнула рукой, намереваясь то ли смахнуть мой поднос на пол, то ли вцепиться мне в волосы.

Но... я была готова. Годы работы с неадекватными людьми на Земле давали о себе знать. В момент полета ее изящной ручки я просто, без замаха, коротко полоснула ее столовым ножом по запястью. Неглубоко, но весьма ощутимо.

Девица отшатнулась и завизжала так, как режут поросенка.

— Ой! — равнодушно и даже слегка лениво произнесла я, отправляя в рот очередной кусок печеной картошки. — Какая я неловкая. Тебе бы в лазарет, милая, пока вся кровь не вытекла. Я, по-моему, задела крупный сосуд. Или могу прижечь. Хочешь?

Я вскинула на нее взгляд, и, чувствуя, как внутри отголоском злости закипает магия, позволила оранжевому пламени на секунду ярко полыхнуть в моих глазах.

— Сумасшедшая! Ты об этом еще пожалеешь! — прошипела несостоявшаяся обидчица, баюкая порезанную руку, и вся компания, нервно озираясь, стремительно свалила в закат.

Я философски пожала плечами и вернулась к еде. Но спокойствие длилось недолго. Неожиданно на мой стол с глухим стуком приземлились сразу три подноса.

Я тяжело вздохнула и подняла глаза. Напротив меня устраивались трое молоденьких, самоуверенных красавчиков. Как сказала бы дочка моей подруги с Земли: три типичных краша. Дорогая форма сидит идеально, волосы уложены волосок к волоску, во взглядах — снисходительная насмешка хозяев жизни. Так. Интересненько. А этим-то что от сиротки понадобилось?

Не обращая на них внимания, я продолжила с упоением уничтожать свой обед. Парнишки абсолютно спокойно уселись и принялись нагло буравить меня взглядами. Ха! Не на ту напали! Когда я ем — я глух и нем! Игры в гляделки долго не продержались.

— Сиротка, в чем секрет? — бархатным голосом нарушил тишину блондинчик. По его вальяжной позе, расстегнутой верхней пуговице камзола и властным ноткам было ясно: он тут главный, а остальные — лишь свита для массовки.

Я непонимающе уставилась на парня и выдала встречный вопрос на его непонятный пассаж:

— А где еще двое из свиты?

— Что? В смысле? — искренне растерялся красавчик, явно сбитый с толку тем, что я не упала в обморок от его внимания.

— Ну, мне не сложно, поясню, — я аккуратно промокнула губы салфеткой. — Вы, аристократы, по одному не ходите. И самый частый набор, который я тут наблюдаю: принцесса или принц и четыре человека в свите. Раз со мной заговорил ты — значит, здесь принцем являешься ты, но прихлебателей всего двое. Вот я и спрашиваю. Где еще двое? Недобор у вас по штату.

Тишина повисла гробовая. Более того — я только сейчас осознала, что тишина стояла во всей огромной столовой. Сотни студентов замерли, замолчали и напряженно пялились на наш столик.

И тут блондинчик искренне, раскатисто заржал, а его прихлебатели неуверенно подхватили смех босса.

— А ты забавная, Сиротка. Комната 203. За два часа до отбоя жду. Хорошо постараешься — будешь под моей защитой.

И этот самодовольный говнюк попытался плавно встать из-за стола. Ну уж нет.

— Подожди, — я резко дернула его за рукав. — А мой ответ услышать не желаешь?

Парень удивленно вздернул идеальную бровь, но опустился обратно на стул.

— Ну? — протянул он с таким видом, будто кроме благодарного писка другого ответа в природе существовать не могло.

Отлично. Теперь мне очень удобно дать ему ответ. Жаль только, мой ягодный напиток уже не такой обжигающе горячий. Я медленно встаю, беру свой полный стакан и, глядя ему прямо в глаза, молча выливаю липкую красную жидкость прямо на его тщательно уложенную блондинистую макушку.

Прихлебатели в шоке вскакивают с перекошенными лицами. А я так же невозмутимо и молча ставлю пустую кружку на стол.

— Такой ответ вам понятен, мой лорд?

И, гордо задрав подбородок, я быстро, но с максимальным достоинством направляюсь к выходу из столовой. Уже в дверях я слышу, как помещение буквально взрывается оглушительным гомоном.

«Всё, Катюха, тебе хана, — философски заметил внутренний голос. — Это раньше Катрин отгребала от мажоров, получала синяки, плакала в своей убогой комнате, но продолжала тихо жить. А теперь, чую, мне устроят знатную темную».

Ну и пусть. Я ж теперь огненная. Подсвечу им всем дорожку прямиком в лазарет! В мыслях я злорадно пририсовала себе смайлик с красными рожками.

Так. Где там у нас двадцатый кабинет? Выйдя в пустой холл, я сверилась с расписанием на доске для новичков. Отлично. Это на втором этаже.

Поднявшись наверх, я тихо постучала в тяжелую дубовую дверь. Потянула за ручку с такой силой, предполагая, что она неподъемная, что в итоге буквально влетела внутрь кабинета.

За массивным столом сидел строгий, суховатый мужчина в мантии.

— Вы кто? — нахмурился он, откладывая перо.

— Катрин. Сирота.

— Фамилия?

— ...Простите, я не помню.

— Это как понимать?

— Лекарь сказал, что это амнезиус, — на автомате выдала я легенду. — После нападения и инициации. Из-за нахождения на грани жизни и смерти.

— А-а... Так! — глаза мужчины блеснули внезапным узнаванием. — Так вы та самая адептка, которая выжила... Наслышан, наслышан. Мощная инициация. Пять дней горели. Странно, конечно, что амнезиус случился. Но да ладно, бывает. Ректор сказал, что ваш уровень критически изменился. Давайте-ка проверим.

Декан Маркус — именно так, судя по табличке, его звали — потянулся к шкафчику и достал... Стоп! Это что? Магический стеклянный шар на подставке?! Да я таких десятками насмотрелась у цыганок и шарлатанов на Земле!

Мой откровенный скепсис, видимо, крупными буквами отпечатался на лице.

— Что-то не так, несси Катрин? — подозрительно прищурился Маркус.

— Да нет, всё так, — протянула я. — Просто ваш шарик как-то... не внушает доверия. Ему точно можно доверять измерение такой важной вещи, как магический поток?

Упс... Судя по тому, как пошло красными пятнами лицо преподавателя, я кого-то смертельно оскорбила. А что там на двери было написано? Декан *точных* магических наук? Оскорбить его измерительный прибор — всё равно что плюнуть в душу. Вот это я попала... Язык мой — враг мой.

— Простите, я, видимо, что-то не то ляпнула... — попыталась я сдать назад.

— Видимо! — рявкнул Маркус, вскакивая из-за стола. — Давайте вашу руку, несси! И так ясно, что это пустая трата времени!

Я покорно протянула ладонь.

— И чего мы стоим? Как в первый раз, честное слово! Кладите руку на кристалл уже!

«Вот не мог сразу нормально объяснить? Какой мерзкий тип», — подумала я и решительно опустила ладонь на гладкую поверхность шарика.

Ой... Зря я это сделала.

В ту же секунду по стенам кабинета заплясали бешеные блики. Началось настоящее огненное светопреставление. Внутри кристалла закрутился ослепительный вихрь, становясь всё ярче и обжигающе горячее.

— Убирай руку, дурная!!!! — истошно заорал декан.

Но было слишком поздно. Раздался оглушительный треск, и шарик разлетелся вдребезги, засыпав весь стол и пол звенящими осколками. Каким-то чудом они не посекли мне лицо.

— Ты кто такая?! — взревел Маркус, с ужасом глядя на то, что осталось от артефакта. — Ты пьешь запрещенные зелья, усиливающие резерв?! Быстро признавайся!

— Декан Маркус, я ничего не делала и ничего не принимала! — искренне возмутилась я, стряхивая стекло с рукава. — Вы же сами сказали положить руку на шарик...

— На кристалл! — рявкнул он с такой силой, что, казалось, задребезжали стекла в окнах. Затем он тяжело опустился в кресло и нервно провел ладонью по волосам. — Так. Стой и не шевелись!

Ну ок. Стою. Не шевелюсь.

А декан тем временем лихорадочно выхватил чистый лист бумаги и перьевую ручку. Начал что-то быстро-быстро строчить, яростно царапая пергамент. Сложил послание, сунул его в странную резную шкатулку на краю стола, захлопнул крышку и отрывисто произнес:

— Срочная рассылка списку номер один.

Шкатулка мигнула. Маркус поднял на меня тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд.

— Всё, адептка. Сейчас будет решаться ваша судьба.

Глава 8

Честно сказать, я реально не понимала, что мне сейчас делать. Сесть, хотя никто не предлагал, или продолжить стоять, как нашкодившая адептка? Но я же ни в чем не виновата! Этот дурацкий шарик сам лопнул! Вот не зря он не внушал мне доверия. Ох, не зря!

Ладно. Наглость — второе счастье. Уверенным шагом я подошла к обитой темным деревом стене и по-хозяйски опустилась на приставленный к ней стул с высокой резной спинкой.

— Не помню, чтобы я разрешал вам садиться. Особенно после того погрома, что вы учинили, адептка, — ледяным тоном процедил декан Маркус, сверля меня тяжелым взглядом.

Я даже не сделала попытки встать. Устроилась поудобнее, сложив руки на коленях.

— Уважаемый декан Маркус! Я своей вины абсолютно не признаю. Это было исключительно ваше желание, чтобы я дотронулась до шарика! — Я осеклась, заметив, как опасно сузились глаза мужчины, и быстро поправилась: — Хорошо, до кристалла. Причины, по которым этот ваш артефакт взорвался, мне неведомы. А что касается стула... В ногах правды нет, господин декан. К тому же, после недавнего нападения я еще до конца не восстановилась.

Да, я откровенно лукавила. Чувствовала я себя вполне сносно, но встречать загадочных людей из «списка номер один» лучше сидя в комфорте, чем переминаясь с ноги на ногу.

Декан тяжело вздохнул, массируя пальцами виски.

— И откуда вы только такая умная на мою голову свалились, несси Катрин?

Вопрос был явно риторическим. Я лишь мысленно хмыкнула: знал бы ты, уважаемый, откуда именно — вообще бы откачивать пришлось.

Дверь кабинета бесшумно приоткрылась, впуская делегацию. Трое мужчин в строгих мантиях и одна женщина, худая и прямая, как жердь. Как вежливый и воспитанный человек, я поднялась, обозначая легкий полупоклон, поприветствовала прибывших... и со спокойной совестью села обратно. А что? У меня есть тактика, и я ее придерживаюсь! Кажется, так звучал какой-то старый земной мем? Надо же, воспоминания о прошлой жизни начинают понемногу тускнеть...

— Маркус! — строгим, надтреснутым голосом произнесла женщина-жердь, окинув меня цепким взглядом. — Что такого экстренного стряслось, что ты сорвал нас с занятий?

— Несси Габриэлла, — декан устало кивнул ей. — Сейчас подойдет ректор, и я все объясню разом. А пока присаживайтесь.

Деканы чинно расселись на длинном кожаном диване. Свободным осталось лишь массивное кресло возле стола — определенно, место начальства. Не успела эта мысль оформиться, как дверь резко распахнулась, и в кабинет стремительным шагом ворвался ректор Вакул.

— Что стряслось, Маркус? Это не могло подождать до перемены?! — с порога бросил он.

Вместо ответа Маркус выразительно скосил глаза в мою сторону. Ректор резко затормозил и круто развернулся ко мне.

— А-а-а! Несси Катрин! Какие-то проблемы с ее магическим потоком?

— А вот что! — Декан Маркус, едва не закатывая глаза от вселенской скорби, указал на россыпь золотистых осколков на своем столе.

— Что это? — подал голос один из прибывших мужчин. Это был самый молодой из деканов, крупный, широкоплечий и огненно-рыжий. На Земле таких ласково называли «качками».

— Это?! — голос Маркуса сорвался. — Это был кристалл силы! Который эта, с позволения сказать, адептка только что разбила в пыль! Таким нестабильным элементам нужно блокировать магию на корню!!!

— Как разбила? — искренне изумилась несси Габриэлла, подавшись вперед. — У Катрин от силы третий уровень магического потока. Это физически невозможно!

— Третий?! — взвился декан Маркус. — Кто вообще измерял сиротам маг-поток? Я этим точно не занимался!

В кабинете повисла неловкая пауза. Все, как по команде, уставились на ректора Вакула. Тот нахмурился, сцепив руки за спиной.

— Честно сказать... мне лишь передали итоговые бумаги. Хм... Адептка Катрин, при поступлении вам измеряли уровень? Кто проводил процедуру?

— Простите, ректор Вакул, но я понятия не имею, — я состроила максимально невинное лицо. — Мой амнезиус все в той же прогрессирующей стадии. Но можно спросить Лику, мою подругу по приюту. У нее-то амнезиуса нет.

— Лику? Фамилия?

— Не помню... — я виновато опустила взгляд в пол.

Тут снова вмешалась Габриэлла:

— У них у всех, приютских, фамилии даются по названию приюта. Что у Катрин, что у Лики фамилия Дерван. Дерванский приют.

— Благодарю, декан Габриэлла, — кивнул ректор. — Как нам оперативно вызвать адептку Дерван?

Габриэлла перевела взгляд на Маркуса.

— Нессер Маркус, у них сейчас идет занятие по травологии.

Декан тяжело вздохнул, возведя очи к потолку, но спорить не стал. Достал из стола плотный лист бумаги, быстро набросал пару строк, небрежно бросил записку в специальную артефактную шкатулку для сообщений и четко произнес адресата:

— Старая мегера.

В кабинете воцарилась звенящая тишина. Ректор Вакул громко крякнул в кулак и пробормотал:

— Какое... потрясающе точное сравнение!

Остальные деканы внезапно заинтересовались узорами на ковре и потолком, делая титанические усилия, чтобы не заржать в голос.

Спустя пару минут в массивную дверь робко, едва слышно постучали.

— О! Это Лика! — радостно возвестила я, разряжая обстановку.

— Входите! — скомандовал ректор.

Дверь приоткрылась, и в кабинет буквально просочилась Лика. На фоне массивной мебели и внушительных магов она казалась совсем крошечной хрупкой тростиночкой.

— Адептка Дерван, — начал ректор Вакул, — расскажите нам, пожалуйста, кто именно измерял вам уровень магии и когда это происходило.

Лика побледнела так стремительно, что я испугалась — еще секунда, и девчонка рухнет в обморок прямо на дорогой ковер. Надо срочно спасать ситуацию.

— Лика, не бойся! — мягко, но уверенно произнесла я. — Я, увы, ничего не помню с тех времен. Вся надежда только на тебя!

Услышав мой голос, она вздрогнула, повернула голову, увидела меня и... заметно расслабилась. Плечи опустились, дыхание выровнялось.

— Мне было десять лет, когда открылся дар, — тихо, но твердо начала она. — Я слышу растения... Приезжая комиссия из столицы сразу измерила мой уровень магического потока и внесла данные в реестр. Именно с этой официальной бумагой я и прибыла сюда по королевской квоте. Катрин поступала точно так же.

— Погодите, адептка... — Ректор нахмурился, переваривая информацию. — Я правильно понимаю, что ваш магический поток в самих стенах Академии никто повторно не измерял?!

Лика нервно дернулась, ее огромные глаза моментально наполнились слезами.

— Что случилось? — непонимающе спросил один из деканов, до этого хранивший молчание.

И тогда слово взяла я. Хватит. Пора в этой хваленой Академии навести порядок, раз уж высшее руководство страдает такой избирательной слепотой. Я поднялась со стула, расправив плечи.

— Господа! Обратите внимание. Перед вами экспонат номер один. Сиротка обыкновенная. Хорошо, необыкновенная — она маг! И не просто маг, а носитель редкой живой природной магии. Насколько я знаю, в Академии есть профильное направление. Но почему-то эта невероятно одаренная девушка учится на... бытовом факультете!

Я сделала паузу, обводя взглядом притихших деканов.

— А теперь посмотрим внимательнее на ее внешний вид. Как вам ее одежда? Нравится фасончик? А размер? А качество ткани? Прямо в столичном ателье на нее шили, не так ли? А теперь самое интересное: кто-нибудь из вас, многоуважаемых деканов, хоть раз видел комнаты, в которых проживают сироты?!

Никто не проронил ни слова.

— Хотя, согласно уставу Академии, каждый адепт на время учебы полностью обеспечивается качественной одеждой на каждый сезон, добротной мебелью, нормальным постельным бельем и свежим ремонтом в комнате! Я только за сегодняшний день очень жестко столкнулась с категорическими отказами поменять мне лохмотья на нормальную форму и выдать чистое белье. И это я еще не добралась до завхоза по поводу разваливающейся мебели и дыр в стенах. Вы просто зайдите в наше крыло и посмотрите. И тогда вы быстро поймете, почему у нас у всех стабильно «второй-третий» уровень магии по бумагам. Нас здесь просто за людей не держат. Интересно, что на подобное распределение средств сказал бы сам король, по чьей квоте мы здесь учимся?

Вопрос про короля был чистой воды блефом, пальцем в небо. Но он попал в самую точку. Ректор Вакул побледнел. Затем его лицо пошло некрасивыми красными пятнами ярости.

— Разберемся! — рыкнул он так, что зазвенели стекла в шкафах. — Декан Маркус! Какого уровня кристалл вы давали несси Катрин на проверку?

— П-пятого... — слегка заикаясь, выдавил декан.

— Пятого?! Вы в своем уме, Маркус?! Она огненный смерч на пустом месте создала!

— Огненный смерч? — оживился рыжий качок, подавшись вперед.

— Да! — рявкнул ректор. — Несси Амелика Варнуй создала воздушный смерч, а несси Катрин Дерван умудрилась виртуозно вплести в ее плетение свой огонь. И они вдвоем, две юные адептки, удерживали этот огненный смерч под контролем!

— Забираю! — грохнул кулаком по колену рыжий. Глаза его загорелись фанатичным блеском. — Адептка Катрин, с завтрашнего дня вы учитесь на боевом факультете!

— Это еще с какой стати она должна идти именно к вам?! — возмутился другой декан. — Нашему факультету такие сильные и нестандартные маги тоже не помешают!

— Вообще-то, господа, попрошу не забывать — это моя адептка! И я никому не позволю... — вклинилась Габриэлла.

М-да... Деканы начали орать друг на друга все громче и громче, активно размахивая руками и пытаясь поделить меня, как редкий трофей. Я под шумок бочком-бочком подобралась к Лике, крепко взяла ее за холодную ладошку и прошептала на ухо:

— Идем отсюда, пока они меня на сувениры не распилили!

И мы сбежали. Самым наглым и беспардонным образом улизнули посреди ожесточенной дележки одной маленькой, но очень гордой попаданки.

— Кати! Ты такая... такая смелая! — выдохнула Лика, когда мы оказались на безопасном расстоянии в пустом коридоре. — Ты и раньше, конечно, возмущалась несправедливостью... но только при нас, приютских. Но чтобы вот так! В открытую заявить об этом ректору и деканам! Ты просто невероятная!

Глаза Лики светились восторгом и чем-то глубоким, травянисто-зеленым. Она находилась в таком абсолютном, счастливом восхищении, что напрочь перестала контролировать свой природный дар. Там, где мы шли, серый камень пола и стен начал меняться: сквозь стыки плит стремительно прорастал пушистый мох, а по стенам поползли вьюнки, распускаясь мелкими белыми цветами.

— Лика! Тормози, пожалуйста! — взмолилась я. — Это, конечно, потрясающе красиво, но ректор по головке не погладит за такой несанкционированный ландшафтный дизайн.

Лика моргнула, с широко открытыми глазами уставилась на дело рук своих, ойкнула и поспешно втянула магию обратно. Цветы перестали распускаться, хотя мох так и остался лежать мягким ковром на камнях.

На развилке мы попрощались. Лика побежала доучиваться на свои занятия, а я неспешно направилась в сторону общежития.

Что-то слишком много потрясений и эмоций для первого дня после лечебницы. Пойду-ка я полежу до ужина. Или разложу выбитые с боем новые вещи. Посмотрим по настроению.

Погруженная в эти мысли, я двигалась по тропинке к общежитию. И если бы я так не витала в облаках, прокручивая в голове лица ошарашенных деканов, то определенно успела бы среагировать на чужую руку, внезапно вынырнувшую из густых кустов.

Меня дернули с такой силой, что я больно влетела плечом в жесткий ствол какого-то раскидистого дерева и зло зашипела сквозь зубы. Стряхнув головокружение, я подняла глаза, чтобы посмотреть на самоубийцу, решившего испортить мне остаток дня.

Их было трое. Двух парней мрачного вида я видела впервые. А вот истеричную мадам, которой я не так давно от души полоснула по руке, узнала мгновенно. Ее перекошенное от злобы лицо трудно было забыть.

«Ну здравствуй, темная», — обреченно, но с толикой кровожадного предвкушения подумала я. Я, конечно, ожидала, что после моей выходки в столовой мне попытаются отомстить, но не думала, что это случится так скоро, прямо средь бела дня.

Глава 9

Трое на одного. В тёмном переулке это называется «гоп-стоп», а в стенах благородной Академии, видимо, «воспитательный процесс». Какой бы ни была формулировка, расклад был не в мою пользу. А какой бой самый лучший? Правильно, тот, который не состоялся. Время включать дипломатию и забалтывать противника до полусмерти.

Я шумно выдохнула, стараясь, чтобы дрожь не просочилась в голос.

— Эй! Товарищи! Вас ничего не смущает?

Тот, что держал меня за плечо, здоровенный туповатый шкаф, вопросительно хмыкнул и посмотрел на своего подельника, такого же качка.

— Это она нам?

— По ходу, нам, — ответил второй, лениво ковыряя что-то под ногтем. Он окинул меня презрительным взглядом. — Сиротка, чего пищим?

Хммм… Ещё и с тугоухостью проблемы. Впрочем, чему я удивляюсь.

— Я не гордая, повторю для особо одарённых: вас ничего не смущает в этой ситуации? — я постаралась вложить в голос максимум сарказма, который только смогла изобразить.

— Я не понял, она нас чё, глухими назвала? — возмутился первый.

«И тупыми», — мысленно добавила я, с трудом сдерживая ехидную усмешку.

— Так! Хватит с ней церемониться, мальчики! — раздался капризный визг из-за их спин. — Я за что вам плачу?

Осознание ледяной волной прокатилось по спине. Эта психованная их ещё и наняла! Не просто позвала дружков, а именно наняла. Значит, это не спонтанная месть, а спланированное нападение.

Парни, получив команду, синхронно полезли за пазуху и достали… маленькие, изящные ножички с витыми рукоятками.

— Это что ещё за фигня? — от неожиданности я ляпнула это вслух.

— Кровь за кровь, нищебродка! — торжествующе провозгласила зачинщица, выходя вперёд. Теперь я могла разглядеть её как следует. Девчонка была красива той самой кукольной, злобной красотой. — Ты порезала меня, а мои мальчики порежут тебя.

Она приторно улыбнулась, и от этой улыбки по коже побежали мурашки.

— Знаете, ребята… Я очень люблю сердечки… Порадуйте меня. Один на одной щеке, а второй на второй щеке… Чьё сердечко будет симпатичнее, с тем и пойду на свидание!

«Ах ты, гадина мерзкая!»

Паника, давно забытое, чуждое чувство, когтистой лапой вцепилась мне в горло. Я потянулась к своему внутреннему огню, к этому новому, обретённому источнику силы, но наткнулась на пустоту. Абсолютную, звенящую пустоту там, где ещё полчаса назад бушевало пламя.

Что за фигня?!

А ко мне уже с двух сторон медленно, словно смакуя момент, стали приближаться лезвия ножей.

— Стоп! Я передумала! — взвизгнула девица. — Никаких сердечек!

Она достала из кармашка крошечный флакон и капнула каждому на лезвие по капле прозрачной жидкости.

— Лезвие смажьте этим. Чтоб шрамы никогда не сошли. И пишите: «подстилка». А второй пусть напишет: «бесплатно».

— Да ты ж сука сумасшедшая! — Паника достигла апогея, срывая с губ слова, которые я не успела обдумать. — Я тебя сожгу! Таким, как ты, жить нельзя!

Сумасшедшая откинула голову и расхохоталась. Это был страшный, безумный смех.

— Ты позарилась на того, кто принадлежит мне! Джей мне обещан!

— Кем обещан? — я вцепилась в эту ниточку, отчаянно пытаясь выиграть время. Пока мы говорим, меня не режут.

— Моим папулей! — гордо заявила она. — Он хоть и не был рад моему выбору, но Джей — друг короля и королевы! Ему дали угодья и титул лорда северных земель. И после академии у него будет должность советника при дворе. Так что папуля уже обо всём договорился! И никакие сиротки мне не помешают! Режьте её!

— Эй, ребята! — крикнула я наёмникам. — А не боитесь, что вас исключат? Вы же не думаете, что я молчать буду?

Тот что меня держал, усмехнулся.

— Да кто тебя слушать будет, сиротка? Скажем, что ты спала со мной, а потом переспала с Турманом. И я, как оскорблённый влюблённый аристократ, наказал свою нищую подстилку, как посчитал нужным.

Я слушала и была в шоке. Что за бред? Что за дикое средневековье?! И где, чёрт возьми, моя магия?!

— Магия? — хмыкнул второй, Турман. — Ты что, с неба свалилась? Мы стоим под Деревом Мудрости. Оно блокирует любую магию в радиусе пяти шагов.

Точно. Магия! Я снова сказала это вслух. Но зато теперь всё стало на свои места. Раз магия не поможет, пора включать старые добрые земные методы.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и заорала так, как не орала никогда в жизни:

— ПОМОГИТЕ!!! ХУЛИГАНЫ ЗРЕНИЯ ЛИШАЮТ!!!

От неожиданности и громкости моего вопля оба качка ослабили хватку. Этого мне хватило. Резкий удар коленом по самому ценному для Турмана, и в то же мгновение — острым локтем под рёбра второму. Вырвавшись, я рванула прочь.

Но не тут-то было. Шибанутое существо женского пола, вцепилась мне в волосы и с силой дёрнула назад. Я потеряла равновесие и рухнула на землю. Звёздочки посыпались из глаз, когда она с размаху пнула меня в бок. От боли я взвыла, скрутившись в комок.

И в этот момент мир вокруг изменился. Воздух стал плотным и холодным, запахи листвы и земли исчезли, сменившись стерильным ароматом зимы и мороза.

— И что здесь происходит?

Голос, лишённый любых эмоций, как звон треснувшего льда, заставил всех замереть. Мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы узнать его. Джей.

«Вот чего он здесь забыл?! Теперь эта сумасшедшая лишь уверится, что я её драгоценную ледышку умыкнуть решила!»

Девица начала блеять что-то невнятное, но её спас один из исполнителей ее заказа, уже оправившийся от моего удара.

— Джей, да всё в порядке. Мы шли, болтали. Тут вдруг слышим — кто-то в кустах стонет. Смотрим, а тут сиротке плохо. Хотели помочь, а тут ты. Но ты не переживай, мы как раз её к лекарю собрались нести.

Как складно врёт, гад, чуть сама не поверила. Джей, судя по всему, поверил. Он развернулся, чтобы уйти, но вдруг замер. Я отчётливо увидела, как он втянул носом воздух. Принюхивается. Его взгляд метнулся в сторону Турмана, который всё ещё стоял на коленях, обхватив руками своё сокровище. Джей наклонился и поднял с земли нож, выроненный парнем. Поднес лезвие к лицу.

— Это что? Лезвие флозариумом обработано?

— Это не моё! — проблеял Турман.

— А чьё? — в голосе Джея появились стальные нотки.

— Видимо, сиротки, — нашёлся второй подельник. — Мы когда пришли, здесь так всё и было!

Джей молча поднял и второй нож.

— Интересно… — протянул он. А потом его взгляд стал по-настояшему ледяным. — Значит так, мои хорошие. Либо вы сейчас говорите правду, либо мы идём к ректору. Он вызовет моих бывших коллег, и вы будете нести ответ перед ними. Так какой вариант выбираем?

Я тем временем кое-как села, прислонившись спиной к тому самому дереву, и приготовилась смотреть представление. А Джей, надо признать, был хорош. Холодный, властный, загадочный. Знаем мы такой типаж. А потом детей наделают и так же загадочно в закат сваливают. Я аж поморщилась от неприятных воспоминаний со своей работы на земле.

Ледяной маг это заметил.

— Что-то болит?

— Да нет, всё хорошо. Просто вспомнилось кое-что неприятное.

Джей внимательно на меня посмотрел, а затем вернулся к троице.

— Я так понимаю, раз молчим, то идём к ректору? Отлично, все на выход.

— Стой! — крикнул Турман. — Я скажу. Сиротка за обедом порезала руку Наише. Наиша попросила её припугнуть. Мы ничего такого не собирались…

— Интересная версия, — прервал его Джей. — Но причём тут флозариум?

— Ну… это чтоб было более убедительно… — неуверенно пробормотал парень.

Джей перевёл взгляд на Наишу. Ну хоть имя теперь этой сумасшедшей знаю.

— Наиша. Твой отец прислал мне официальное предложение твоей руки. Ответ я ему уже отправил. Теперь сообщаю и тебе: моей женой станет лишь та, которая сможет растопить моё сердце. Ты же слышала слухи, что после максимальной инициации 3 года назад, когда я спас королеву ценой своей жизни - оно превратилось в лед? Так вот: своими действиями ты его точно не растопишь. Шансов у тебя мало. А если с Катрин что-то произойдёт, не важно, по твоей вине или нет, ты будешь у меня первой подозреваемой и первой отправишься в казематы. Невзирая на твоего отца. Закон для всех един. Я ясно выразился?

На девчонку было жалко смотреть. Её лицо исказилось от ярости и унижения.

— Индюк замороженный! — взвизгнула она и, толкнув его плечом, выбежала из кустов.

— Ну, мы тогда тоже пошли? — с надеждой спросили парни.

— Идите. Но вас это тоже касается.

— Да мы всё поняли! — и они испарились следом.

В наступившей тишине Джей протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я проигнорировала этот жест, поднимаясь самостоятельно и отряхивая одежду. А вот наехать на спасителя — это я всегда пожалуйста!

— И вот что ты сделал?! Ты понимаешь, что сейчас про меня будут говорить?

— И это вместо «спасибо»? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

— Да у меня всё было под контролем!

— Я видел этот «контроль», — усмехнулся он. — Сначала забалтывала, потом орала, потом на земле валялась.

— Погоди! И давно ты тут стоял?!

— С самого начала. Было интересно, как ты без своей нашумевшей магии справляться будешь.

Я замерла, хлопая глазами. Да он вообще обалдел?! Наблюдал!

— Я тебе не подопытный кролик, чтобы ты дневник наблюдения вёл!

— И это вместо «спасибо»? — он, кажется, начинал забавляться.

— СПАСИБО! — рявкнула я и, резко развернувшись, решительно зашагала прочь из этого злополучного места.

Я шла в сторону общежития, не сбавляя ход, и чувствовала, как внутри всё кипит. Злость на Наишу, на её наёмников, а больше всего — на этого самодовольного ледяного индюка, смешалась в гремучий коктейль. Моя магия, до этого надёжно заблокированная, откликнулась на ярость и вырвалась на свободу неконтролируемым потоком. Я почувствовала, как по телу разливается жар, а потом… странное ощущение. Ткань форменного платья на спине вдруг стала липкой.

«Мамочки!» — паника снова накрыла меня с головой. — «Я же сейчас голая перед всей Академией буду!»

Глава 10

«Надо срочно остыть! Как?! Так, Катюха, вспоминай, чему Машка учила: глубокий вдох на четыре счета, выдох на шесть!»

Я зажмурилась и попыталась дышать по схеме своего земного психолога. Вдох… Выдох… Но вместо того, чтобы успокоиться, мой внутренний огонь, подогретый адреналином и злостью, разгорелся еще ярче. Воздух вокруг меня задрожал от жара.

Я с ужасом почувствовала, как ткань форменного платья на спине предательски поползла, а правый рукав начал откровенно плавиться, прилипая к коже горячей, синтетической массой. До общаги далеко. Добежать точно не успею. Озеро? Здесь вообще есть на территории озеро или хотя бы завалящий фонтан?!

Паника с головой начала меня захлестывать, а пламя уже лизало плечи, когда вдруг…

Мир вокруг резко заледенел. Воздух прошил звенящий холод, и вокруг меня закружились снежинки. Сотни, тысячи крупных, пушистых снежинок сплелись в плотный морозный кокон, обволакивая меня с ног до головы. Это было дико красиво и… дико мокро! Касаясь моего горячего тела и дымящейся одежды, лед тут же с шипением таял, превращаясь в потоки ледяной воды.

Но дело свое этот снежный шторм сделал. Огонь, обиженно зашипев, втянулся обратно, оставив после себя лишь легкое покалывание под кожей.

И вот стою я. Посреди дорожки. В наполовину расплавленном, прилипшем к телу платье, с которого ручьями стекает вода. Волосы сосульками облепили лицо, зуб на зуб не попадает от резкого перепада температур. Настоящая, качественная мокрая курица. А напротив, прислонившись плечом к стволу дерева и скрестив руки на груди, стоит Джей. И ухмыляется, гад такой, краешком губ!

Не успела я высказать этой морозильной камере всё, что думаю о его методах пожаротушения, как позади раздался громоподобный голос:

— Ну и что я вам говорил?! Девочка должна быть на боевом! Она же вообще свою магию не контролирует!

Я резко повернула голову, стряхивая с носа ледяную каплю. К нам широким шагом приближался тот самый рыжий декан боевого факультета. А следом за ним семенили остальные деканы и… куда ж без него — ректор Вакул собственной персоной.

Картина маслом. Сиятельное руководство Академии и я, такая красивая: в подпаленных лохмотьях, луже воды и обтекающая после «помощи» Джея. У-у-у! Вот чего этот блондин ледяной за мной вообще пошел?! Преследует, что ли?!

— Адептка Дерван, объяснитесь! — Ректор остановился в паре шагов от меня, и лицо его не предвещало ничего хорошего. — Что за самовольное использование магии вне учебных полигонов? И почему на вас легковоспламеняющаяся одежда?!

Ну нормально! Подумаешь, адептка чуть не самовоспламенилась от стресса… Чего так рычать-то? Но отвечать было надо, вон как зыркает из-под кустистых бровей. Я выпрямилась, насколько позволяло прилипшее мокрое платье, и включила режим «железной леди».

— Я уже сегодня вам говорила, господин ректор: нам не дают нормальную одежду и прочие базовые бытовые вещи, потому что сиротам, цитирую, «не положено». Вопрос «кем не положено» я сегодня тоже уже поднимала. И с боем, опираясь на устав Академии, выбила себе положенную огнеупорную экипировку. Но, увы, переодеться не успела. Если позволите, то я прямо сейчас пойду в общежитие и исправлю данное недоразумение.

— А по поводу несанкционированного использования магии?! — не унимался Вакул, чьи щеки снова начали наливаться красным.

— А это… — я тяжело вздохнула, состроив максимально трагичную мину. — Влюбилась я! А мне взаимностью не ответили. Вот немножко расстроилась, вспылила… гормоны, сами понимаете.

Ректор поперхнулся воздухом от такого пояснения, деканы застыли с открытыми ртами, а вот четкое, короткое хмыканье со стороны Джея я услышала отчетливо. Бесит.

— Я могу идти? — невинно похлопала я мокрыми ресницами.

— Идите, адептка, — устало потер переносицу ректор, явно жалея, что вообще вышел сегодня из кабинета. — С завтрашнего дня вы переводитесь на боевой факультет. В течение дня найдите возможность посетить библиотеку, чтоб заменить учебники, и возьмите новое расписание в деканате.

— Спасибо, — сухо кивнула я.

Развернулась и, шлепая мокрыми ботинками по камням, прошла мимо ледяного мага. Поравнявшись с ним, я не удержалась, чуть повернула голову и бросила вполголоса:

— Не обольщайся. Это не о тебе я говорила.

И, гордо задрав нос, потопала дальше. Мокрая, немного подгоревшая, но абсолютно не униженная.

Первый сюрприз ждал меня в моей убогой комнате. Я распахнула дверь, замерла на пороге, моргнула… вышла обратно в коридор, посмотрела на номерок и зашла снова.

Моя комната капитально изменилась! Серые обшарпанные стены покрывали свежие, приятного фисташкового цвета обои. Под ногами блестел новый деревянный пол без единой щели, потолок стал идеально гладким, а на окнах висели милые светлые шторки. А мебель! Добротная, крепкая, пахнущая свежим деревом. Это, блин, как?! Меня не было от силы пару часов! Магия? Точно магия. Но я ж до завхоза так и не дошла, решила на завтра эти разборки оставить… Обалдеть.

А вот второй сюрприз ждал меня на застеленной свежим бельем кровати. Небольшая, обтянутая бархатом коробка. Правда, ее содержимое мне сразу захотелось сжечь, едва я прочитала приложенную записку. Но когда я откинула крышку… Ого.

Обалденно красивое, тончайшее кружевное белье глубокого изумрудного цвета. Я, как человек, выросший в детском доме и привыкший к казенным застиранным вещам, на Земле очень ценила качественное нижнее белье. Повзрослев и начав зарабатывать, я всегда старалась баловать себя именно дорогим кружевом. И то, что лежало в коробке, было настоящим произведением искусства.

А вот карточка, приколотая к ленте… Короче, подарочек был от того самого блондинистого придурка из столовой. Изящным почерком там было выведено:

«Именно в этом я хочу тебя видеть вечером в комнате 203. Дамиан».

Недолго думая, я щелкнула пальцами, и записка вспыхнула в моей руке, осыпавшись на пол серым пеплом. А вот белье… Его я обязательно буду носить. Какая разница, кто подарил, если мне вещь до дрожи понравилась? Или в этом мире будет считаться, что я типа принимаю его ухаживания и согласна на роль «подстилки»? В принципе, логично. Но белье мне реально нравится! Не отдам!

И тут мне в голову пришла гениальная в своей коварности идея. Я распахнула дверцы своего нового шкафа, куда кастелянша уже заботливо перенесла мои старые вещи, и вытащила из кучи тряпья белье Катрин. Боже… застиранные, растянутые панталоны и линялый бюстгальтер. На это без слез не взглянешь.

Я аккуратно переложила «мою изумрудную прелесть» на полку шкафа, а свое уродливое старье бросила в опустевшую бархатную коробку. И просто… сожгла. Пустила короткую, жаркую волну магии, качественно спалив тряпки так, чтобы никаких узнаваемых элементов не осталось. Прямо в коробке образовалась аккуратная горка серого пепла. Я вырвала из старой тетради листок и размашисто написала два слова: «Обломись. Катрин».

Кинула записку поверх пепла, закрыла крышку и, довольно улыбаясь, отправилась в душ. Смыв с себя гарь, нервы и липкую синтетику, я переоделась в новенькую, плотную, идеально сидящую огнеупорную форму, подхватила коробку и отнесла ее прямо под дверь комнаты 203. Шалость удалась.

Длинный, сумасшедший день уже близился к ужину. Надо было срочно нестись в библиотеку, сдавать книги бытовиков и получать талмуды боевого факультета, а перед этим заскочить за расписанием.

К счастью, бюрократическая часть прошла без эксцессов. Проблемы начались на обратном пути. Оставалось лишь дотащить гору тяжеленных фолиантов до комнаты, и можно было с чистой совестью идти есть. Я шла по коридору, из-за стопки книг толком не видя дороги, и балансировала на грани того, чтобы всё это не уронить.

Вдруг стопку у меня из рук нагло вырвали. Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, как увидела нахала. А точнее — нахалку. Книги плавно левитировали в воздухе, а передо мной стояла Амелика.

— Амелика! — выдохнула я с облегчением. — Мне уже прям неудобно становится…

— Что неудобно? Использовать аристократов в качестве грузчиков? — искренне рассмеялась она.

— Ну типа того.

— Расслабься, сиротка. Пошли, по дороге мне всё-всё расскажешь!

— Эммм… ну пошли. А что конкретно рассказывать?

— Всё! Ты вообще в курсе, что ты самая обсуждаемая персона в Академии на сегодня?! Ух! — ее глаза загорелись азартом истинной сплетницы. — Столько слухов и легенд даже Джей о себе не собирал за все годы!

«Опять этот Джей», — я мысленно поморщилась, но вслух сказала:

— Вот теперь мне стало интересно! Что за сплетни?

— Ну, говорят, что старшекурсники в парке из-за тебя дуэль устроили! Что Джей тебе в любви признался при всех! А еще… — она заговорщицки понизила голос, — что ты незаконнорожденная дочь предыдущего короля, и именно поэтому у тебя столько силы и спеси. И не зря ж сам ректор бегает с проверками по сиротским комнатам и лично проверяет твой гардероб!

— Ну ни фига себе! — искренне присвистнула я. Фантазия у местной молодежи работала на пять с плюсом.

Пока я переваривала свой новый «монарший» статус, Амелика невинно поинтересовалась:

— Кстати, как тебе мой подарочек?

— К-какой? — я аж споткнулась, резко затормозив. Трусы с бюстиком были же от блондина! Я же правильно подпись «Дамиан» прочитала?!

— Ну как какой? Ты в комнате еще не была, что ли? Я к завхозу сходила, поскандалила немного, и твою комнату привели в порядок.

До меня дошло.

— Так это была ты! Иу! Амелика! Ты просто чудо! Спасибо тебе огромное! Если надо будет в благодарность кого-то спалить — ты только скажи!

Надо было видеть ее округлившиеся в ужасе глаза.

— Шутка! — быстро добавила я, примирительно подняв руки. — Это была шутка! Не смотри так на меня. Но я правда очень благодарна. Жить в том клоповнике было невыносимо.

Амелика облегченно выдохнула, а потом вдруг остановилась, посмотрела мне прямо в глаза и совершенно серьезным тоном выдала:

— Тогда отдай мне Джея.

Я снова споткнулась. И от самой просьбы, и от тяжелой серьезности, с которой это было сказано. Я внимательно посмотрела на девушку. Да, она реально не шутила.

— Амелика, с чего ты вообще взяла, что он мой, чтобы я его кому-то отдавала?

— Я видела, как он на тебя в столовой смотрел. С интересом. А потом Наиша в истерике всем растрепала, что он отказал ее отцу в браке с ней, потому что у него роман с тобой, и он тебя защищает.

— Что за бред?! — я всплеснула руками. — Амелика, между нами вообще ничего нет. А Наише он отказал просто потому, что она гадина мерзкая и психованная. Он же не идиот и не слепой, чтобы на такой жениться.

— А что тогда у вас? — с подозрением прищурилась аристократка.

— Это прозвучит очень странно… Но он меня тушит.

— Что? В смысле?

— Да в прямом, — я грустно улыбнулась. — Что, главная сплетня до тебя не дошла? У меня сегодня магия из-под контроля вышла, я вспыхнула, как факел, прямо на улице. Одежда начала плавиться. Ну и ваш ледяной любимчик мимо проходил, окатил меня снегом, потушил. А перед этим, как мне лекарь сказал, он пять дней меня тушил в лазарете, пока я в инициации горела. Это чистая физика, Амелика, и никакой романтики. Так что, если сможешь растопить это ледяное сердце — я за тебя только искренне порадуюсь.

Я открыто улыбнулась ей. Амелика несколько секунд изучала мое лицо, ища подвох, а затем ее плечи расслабились, и она тоже улыбнулась в ответ. Вроде как мир.

И тут идиллию разорвал громкий, манерный голос откуда-то сбоку:

— Нет, вы посмотрите! У этой безродной нищебродки теперь аристократы на побегушках, как рабы! Докатились!

«Да вы издеваетесь! Этот день сегодня вообще когда-нибудь закончится?!» — взвыла я про себя.

От злости и усталости я моментально вспыхнула, как спичка. Глаза обожгло оранжевым пламенем, а с пальцев сорвались искры. Я резко обернулась к стайке хихикающих девиц, готовая задать им жару, как вдруг…

Мой огонь просто залили. Ведром ледяной воды. Прямо на голову! Водой!!!

— Кто этот бессмертный смертник?! — прошипела я, стирая с лица воду и пытаясь разлепить глаза.

— Я.

Блин, я снова сказала это вслух. Я сморгнула капли с ресниц и уставилась… на Дамиана! Блондинчик из столовой стоял передо мной с абсолютно спокойным, даже чуть скучающим видом.

— Она не стоит твоего исключения и блокировки магии, Сиротка, — хмыкнул он, глядя на притихших девиц.

Я стояла и хлопала глазами, с которых стекала вода. Это что сейчас вообще произошло? Этот мажор меня от отчисления защищает?! А он тем временем элегантным движением скинул с плеч свою форменную черную мантию-плащ и заботливо укутал в нее мои дрожащие плечи.

— Замерзнешь, заболеешь, умрешь… И кто потом будет отрабатывать сожженные дорогие подарки? — этот гад наклонился чуть ближе и откровенно подмигнул.

Значит, коробочку мою он уже получил. Оперативненько.

— Спасибо… Неожиданно, — буркнула я, плотнее запахивая плащ. Пахло от него дорогим парфюмом и каким-то мужским уютом.

— Дамиан, — представился он.

— Я умею читать, — мгновенно ощерилась я, вспомнив записку.

Парень примирительно поднял руки, словно сдаваясь:

— Убирай колючки, я тебе не враг, — и он так обезоруживающе, искренне улыбнулся, что злиться на него стало как-то сложно.

Я коротко кивнула, отвернулась от него и подошла к застывшей Амелике.

— Спасибо тебе за помощь с учебниками и с комнатой. Но тебе лучше пойти. Если ты продолжишь мне помогать и светиться рядом со мной, твою аристократическую репутацию уже будет не спасти. Так что…

— Прекращай! — резко перебила она, вздернув подбородок. — Еще какие-то сиротки не переживали за мою репутацию!

Она обвела надменным взглядом замершую в коридоре толпу зевак и громко, так, чтобы слышали абсолютно все, отчеканила:

— Катрин Дерван — моя подруга. Обидели ее — обидели меня.

Вот это поворот. Кажется, местный серпентарий только что треснул по швам.

Глава 11

Я сидела в позе лотоса и тупо пялилась в стену. Дежавю. Именно так я проводила время в «мягкой комнате» перед тем, как окончательно и бесповоротно попала в этот мир.

Правда, сейчас никаких мягких обивок тут не было. Это был серый, унылый, абсолютно пустой зал для медитаций, выложенный холодным камнем. И в этом самом зале я теперь проводила большую часть своего свободного времени… Уже целую неделю.

Декан Виктрам — тот самый рыжий, гора мышц и суровости — в приказном порядке отправил меня сюда после того, как я на первой же практике случайно сожгла один из его любимых цветков. Вы когда-нибудь видели, как стокилограммовый брутальный качок со шрамами на лице искренне, чуть ли не со слезами на глазах, убивается над обугленным глиняным горшком? А я видела… И теперь зал для медитаций стал моим домом родным.

Блин. Ну не умею я медитировать! Это ж надо расслабиться, глаза закрыть, выкинуть все лишние мысли из моей бедовой головы и заглянуть глубоко внутрь себя.

«Увидь свой внутренний огонь, Катрин! Усмири его!» — возвышенно вещала местный педагог по боевой медитации, несси Агнес.

Ага… Ну я и увидела… Спалив к чертям цветок Виктрама. А ведь декан ко мне почти как к родной отнесся с первого дня! Оно и понятно — мы же оба огненные. У него вообще высшая инициация стихии, поэтому он и рыжий, как начищенный медный таз. В этом мире внешность часто кричала о силе: как вот Джей, например, абсолютно белый из-за своего запредельного холода.

Тьфу ты, снова эта ледышка вспомнилась! Бр-р-р. Весь дзен-настрой испортил!

Ну не могу я медитировать! Да я даже глаза надолго закрыть не могу — рефлексы прошлой жизни и недавний опыт Катрин вопили, что нужно всегда контролировать периметр и видеть, что происходит вокруг. И хоть после громкого заявления Амелики меня никто пальцем не трогал, а некоторые даже пытались изобразить робкую дружбу, я-то всё прекрасно понимала.

Сейчас я слишком засветилась в Академии. Я стала интересна, как древняя мушка, застывшая в капле янтаря. Уникальная сиротка с запредельным резервом. Но ажиотаж пройдет, и самой Амелике рано или поздно наскучит играть со мной в подружек. Нет, я ей была искренне благодарна… Кто б мог подумать, что та, которая еще недавно так унижала Катрин, теперь будет грудью вставать на мою защиту? Но я-то адекватно оценивала реальность: мы в этом мире не одного поля ягоды.

Да и Джей… Как будто специально эта ходячая морозилка всё время оказывалась рядом! В столовой он вечно сидел за соседним столом. На полигоне ему, без пяти минут выпускнику, вдруг резко понадобилось размяться именно во время тренировки первокурсников. В коридорах общаги он постоянно появлялся с таким видом, будто просто шел к кому-то по делам! И ведь не подкопаешься!

Но Амелика… Я видела ее глаза. Что бы я ни говорила, как бы ни клялась, что у меня к этому отмороженному парню вообще ничего нет, она лишь грустно улыбалась:

— У тебя, может, и нет, а вот у него к тебе…

И после этих слов она просто закрывалась в себе, пряча взгляд.

Поэтому я и понимала, что защита Амелики — вещь временная и очень хрупкая. Нет в мире ничего страшнее и непредсказуемее обиженной женщины.

Взять хотя бы ту же Наишу… Какие только сплетни она про меня и Джея не распространяет по углам! Я просто восхищалась ее извращенной фантазией. Ей бы к нам, в службу судебных приставов: она б там таких сказочников-алиментщиков, как орехи щелкала!

Ладно. Хватит. Я посидела в зале для медитаций? Посидела! Изобразила просветление? Изобразила! Пора и честь знать. Точнее, пора на ужин. И мой желудок громким, требовательным урчанием радостно со мной согласился.

Вскочив на ноги и размяв затекшие мышцы, я чуть ли не вприпрыжку рванула в сторону столовой.

Но на выходе из корпуса меня вдруг что-то резко напрягло. Темнело здесь рано, и сейчас на территорию Академии уже опустились густые, чернильные сумерки. Видимость была так себе, каменные дорожки освещались лишь тусклыми магическими фонарями. И тут моя профессиональная чуйка, выкованная годами работы на Земле, вдруг заорала благим матом. Волоски на руках встали дыбом, а в груди поселилось липкое, тянущее чувство чужой беды. Мне срочно нужно было туда. Налево.

Кому-то нужна помощь.

Я резко развернулась, забыв про столь желанную столовую, и рванула вбок, туда, куда вела меня… Да не пойму я что! Интуиция? Магический резонанс? Надо будет потом обязательно обсудить это с кем-то из магистров, вдруг у меня открылись еще какие-то скрытые радары, помимо неконтролируемого огнемета.

Пригнувшись, я быстро бежала по мокрой траве в сторону от основных, освещенных зданий. Дорога вела к старой стеклянной оранжерее, где после нашего перераспределения чаще всего пропадала Лика.

Лика! Блин! Меня словно током прострелило. Я четко, до звона в ушах поняла, что беда именно с моей юной подругой.

Я рванула вперед со скоростью спринтера. Выскочив из-за живой изгороди, я замерла, и кровь застыла в жилах от представшей картины.

Лика висела в воздухе в полуметре от земли, судорожно хватая ртом воздух. Ее руки отчаянно вцепились в собственную шею, пытаясь отодрать невидимую хватку, а на бледной коже прямо на глазах проступали страшные, синюшные отметины.

Невидимка. Меня — точнее, Катрин — тогда тоже избивал невидимка!

Но ужаснее всего было другое. Рядом с задыхающейся девочкой, прямо в воздухе, болтался странный, вытянутый золотистый сосуд. А от Лики… от ее груди медленно отделялось тусклое, серебристое свечение. Дух?! Душа?! Как такое вообще возможно физически?! И это слабое свечение тонкой струйкой втягивалось прямо в мерцающий сосуд.

Лика захрипела, делая последний, мучительный вдох, и ее глаза начали закатываться.

С меня мгновенно спало оцепенение.

— А-а-а-а!!! — дико заорала я, сбрасывая маскировку, и рванула прямо на невидимого ублюдка. Точнее, на сосуд, который уже начал медленно растворяться в воздухе.

Прямо на бегу я выбросила вперед руку. Магия откликнулась мгновенно, без всяких медитаций. С пальцев сорвался тугой, ревущий огненный шар — простейший файербол, которому меня успели научить на боевом факультете.

Сгусток пламени с гулом пролетел расстояние и врезался точно туда, где, по моим расчетам, должно было находиться плечо невидимки.

Раздался глухой удар и истошный мужской крик. В воздухе запахло паленой плотью и жженой тканью. Убийца взвыл, его невидимость на секунду пошла рябью, и он выронил золотистый сосуд. Тот со звоном упал на каменную дорожку.

Я тут же сформировала второй файербол, швырнув его вслед убегающим шагам. Пламя лишь чиркнуло по пустоте, но подсветило смазанный силуэт, который на всех парах рванул куда-то вглубь парка, к старым фонтанам.

Но мне было плевать на беглеца. Я на коленях рухнула рядом с упавшей Ликой и схватила золотистый сосуд.

— Что здесь происходит?

Воздух резко заледенел. Джей. Вынырнул из теней, как всегда, бесшумно и вовремя. Но сейчас меня не волновали его сталкерские наклонности.

— Он не лопнул!!! — в панике закричала я, до побеления в костяшках сжимая проклятую золотую склянку. — Джей!!! Там душа Лики!!! Как его разбить?!

Беловолосый маг даже не дрогнул от моего крика. С лицом, не выражающим ни единой эмоции, он опустился на одно колено рядом со мной и приложил ледяные пальцы к шее девочки. Несколько долгих, страшных секунд стояла звенящая тишина.

— Катрин, что ты такое говоришь? — ровным, глухим тоном произнес он, поднимая на меня глаза цвета застывшего льда. — Она мертва.

— Нет! Джей, нет! — слезы брызнули из глаз, я вцепилась свободной рукой в его рукав, умоляя поверить. — Ее душа в сосуде! Когда Катрин… то есть, когда меня убивали тогда, я на последнем вздохе как-то разбила этот чертов сосуд! И моя душа вернулась в тело! Я выжила!

Его брови дрогнули. Ледяная маска дала трещину. Он перевел пронзительный взгляд с моего заплаканного лица на золотую штуковину в моих руках, мгновенно взвешивая каждое мое сумасшедшее слово.

— Ты уверена? — жестко спросил он, и в его голосе прорезалась сталь.

— Абсолютно! — всхлипнула я, кивая так, что шея хрустнула. — У меня в комнате до сих пор лежат эти осколки. Точно такое же золото! Я собиралась их следователю Герхану отдать, когда меня в город выпустят!

Джей молчал ровно секунду. А затем его тело превратилось в сжатую пружину.

— Так. Ясно, — отчеканил он, поднимаясь и подхватывая безвольное тело Лики на руки так легко, словно она ничего не весила. — Герхана я вызову прямо сейчас по экстренному каналу. Держи артефакт крепче, Катрин. Не выпускай из рук. Мы идем в лечебницу.

Глава 12

Мои руки предательски подрагивали, и это было странно. Я, казалось, давно забыла, что такое первобытный, леденящий страх смерти. Наверное, с того самого памятного дня на Земле, когда один отчаявшийся, загнанный в угол должник кинулся на меня с ножом. И, сказать честно, вся жизнь перед глазами тогда не пробежала. Никаких тебе философских откровений или сожалений о несбывшемся. В тот момент, глядя на лезвие, я почему-то в панике подумала про утюг: «А я точно его выключила перед выходом?!»

Но вот сейчас… Сейчас я шла по гулким, освещенным магическими сферами коридорам академии, бережно, до побелевших костяшек сжимая в ладонях тяжелый, пугающе холодный сосуд с чужой душой. Ох, как же не вовремя этот экзистенциальный кризис решил меня посетить!

«Так! Катюха! — мысленно рявкнула я на саму себя, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Берем себя в руки! Держим этот чертов сосуд крепко! Лика еще не умерла! Не умерла, я сказала!»

Горло сдавил тугой, болезненный спазм. Дышать стало тяжело.

— Катрин, всё будет хорошо, — вдруг раздался совсем рядом тихий, абсолютно спокойный голос.

Я вздрогнула и повернула голову. Джей шел плечом к плечу со мной. Его лицо оставалось привычно невозмутимым, но в глазах читалась уверенность, которая внезапно подействовала на меня лучше любой, даже самой забористой валерьянки.

— У меня… точнее, мой друг и наставник — очень известный артефактор в столице, — продолжил ледяной маг, не сбавляя шага. — Сейчас дойдем до лекаря, и я сразу же его вызову. Он разберется.

Я судорожно кивнула, цепляясь за его слова как за спасательный круг.

Добежав до дверей лазарета, я даже не стала стучать. Просто навалилась на створку всем телом, распахивая ее настежь, и с порога закричала:

— Нессер Горам!

Из соседней комнаты тут же выглянул старый целитель. Его брови удивленно поползли вверх.

— Несси Катрин? Снова вы? Что стряс…

— Срочно! Помогите! Лика, она… — я задыхалась то ли от бега, то ли от паники, пропуская вперед Джея, который нес на руках бесчувственное тело девушки.

Горам мгновенно подобрался, вся его сонливость испарилась.

— Сюда, быстро! Положите ее на кушетку!

Он склонился над Ликой. Проверил пульс на шее, приложил ухо к груди, затем его пальцы засветились мягким диагностическим светом. Мы с Джеем замерли в дверях, боясь даже дышать. Секунды тянулись как густая смола.

Наконец, свечение погасло. Старый лекарь тяжело оперся о край кушетки, плечи его поникли. Он медленно поднял на меня потемневшие, грустные глаза.

— Мне очень жаль, несси Катрин. Но девушка мертва.

— Нет! — я чуть не взвизгнула, отступая на шаг. — Нет, вы ошибаетесь! Вот! Посмотрите!

Я вытянула вперед трясущиеся руки, демонстрируя ему гладкий сосуд.

— В этот сосуд убийца вытянул душу Лики! Я лично это видела! В такой же он пытался засунуть и мою! Но я каким-то образом его разбила… Поэтому и выжила. А этот сосуд не разбивается!

— Деточка, успокойтесь… — мягко начал Горам, явно принимая меня за бредящую от шока.

— Я докажу! — в отчаянии закричала я.

И, размахнувшись, со всей дури швырнула сосуд об пол. Я ждала звона разлетающегося стекла. Но вместо этого сосуд с тяжелым, глухим стуком отскочил от каменной плитки, оставив на ней глубокую выщерблину, и целым и невредимым покатился под стол.

Горам охнул и бросился за ним. Подняв сосуд, он долго вертел его в руках, щурясь.

— Деточка… — потрясенно пробормотал он. — Это же аурелий. Он не бьется физическим путем. Вы абсолютно уверены, что ваш нападавший применял к вам именно такой сосуд?

— Да! У меня есть осколки! В моей комнате!

— Хорошо. Осколки вы сейчас принесете, — целитель выпрямился, и в его глазах появился профессиональный азарт. — А пока… давайте-ка проверим вашу невероятную теорию насчет души.

Горам подошел к кушетке и осторожно, словно величайшую драгоценность, положил сосуд из аурелия Лике прямо на грудь, в область сердца. Затем снова приложил два пальца к ее шее.

Мы замерли. Мне казалось, что в комнате даже пылинки перестали летать. Тишина стала оглушающей.

И вдруг Горам вскрикнул:

— Бьется! Оно бьется! Срочно носилки! В стазис ее!

И дальше всё замелькало, как в ускоренной съемке. Откуда-то из подсобок выскочили дежурные лекарки. Лику мгновенно переложили на левитирующие носилки и покатили по коридору. Я бросилась за ними и увидела, как девушку завозят в блок для особо тяжких — в тот самый, где совсем недавно лежала я сама.

Только сейчас Горам на бегу объяснил мне, почему это место считается самым безопасным в академии. Оказывается, в этот блок невозможно попасть без личного, магически заверенного распоряжения ректора — охранная магия просто не пустит чужака. Ни через окно, ни через дверь, ни порталом, ни подкопом. И, что самое интересное, больной тоже не может покинуть блок самостоятельно без снятия печати. (Я-то сбегать не стремилась, поэтому и не знала о таких строгостях). Зато теперь я могла выдохнуть: убийца точно не проберется сюда, чтобы завершить свое грязное дело.

Убедившись, что Лика заперта под надежной защитой, Горам повернулся ко мне.

— Катрин, деточка, иди за осколками, — он ободряюще похлопал меня по руке. — Не переживай. Пока на ней артефакт — с ней всё будет в порядке. Но я сам не могу его открыть, чтобы не навредить. Это тонкая материя, не моя специализация. Джей уже отправился связываться с артефактором и вызывать следователя Герхана. Им всё равно придется ждать, пока ректор сделает допуск. Иди поужинай, и ровно через час жду тебя здесь же, с осколками.

Вот честно — есть не хотелось от слова «совсем». Но старый лекарь был прав: я маг, и моему телу нужно топливо для восстановления резерва, хочу я того или нет. Так что — безвкусный ужин, поиск свернутого в платок битого аурелия, и бегом назад.

И вот, ровно через час, я как штык стояла перед тяжелыми дверьми академической лечебницы, переминаясь с ноги на ногу, и не решалась войти. Накрыла паника. А вдруг, пока меня не было, Лика всё же умерла? Вдруг аурелий истощился? Вдруг убийца оказался настолько силен, что пробил защиту ректора и пробрался в лазарет?! Вдруг… Вдруг… Вдруг…

От этого бесконечного хоровода страшных мыслей у меня слегка закружилась голова и даже подкатило к горлу.

Из этого липкого, удушающего состояния меня вывел донельзя жизнерадостный голос:

— Чего стоим, огонек?

Я резко обернулась. Джей.

— Как ты меня назвал?! — сузив глаза, прошипела я.

— О! Так гораздо лучше! — ледяной гад довольно хмыкнул. — Уж лучше огонь в глазах и дым из ушей, чем этот твой потерянный и потухший взгляд, с которым ты тут стену подпирала.

И этот… этот невыносимый сноб подмигнул мне! Подмигнул!

— Давай уже, проходи, — Джей кивнул на дверь. — Все собрались.

Фыркнув, я рванула за ним.

В просторном кабинете главного лекаря было не протолкнуться. Знакомые всё лица: хмурый ректор Вакул, задумчивый лекарь Горам, строгий следователь Герхан, уже доставший свой блокнот. И один неизвестный мне мужчина. Мужчина был весьма колоритный. Высокий, широкоплечий, средних лет. Темные волосы с легкой проседью, на лбу зачем-то сдвинуты массивные защитные очки с кучей линз, а цепкий, колючий взгляд прошивал насквозь. Одет он был в добротный коричневый костюм, но по воротнику и манжетам шли отчетливые изумрудно-зеленые вставки — знак мага. Я читала, что раньше так одевались простолюдины с магическим потенциалом. А потом молодой король Дерек изменил этот цветовой подход. Но видимо для этого мужчины - важно было одеваться именно так.

Джей слегка подтолкнул меня вперед, выводя в центр внимания.

— Арт, знакомься. Это Катрин. Именно она настояла на том, что душа Лики спрятана в артефакте.

— Очень приятно, юная леди, — мужчина склонил голову, а на его губах заиграла хитрая улыбка. — А не та ли это самая Катрин, про которую ты мне рассказывал, Джей?

Офигеть! Я едва челюсть не уронила. Этот ледяной индюк еще и обсуждал меня со своими друзьями?!

— Да, та самая, — ничуть не смутившись, подтвердил Джей. — Которая выжила после нападения, а потом пять дней в инициации горела.

— История не помнит таких длительных инициаций, — задумчиво протянул Арт, потирая подбородок. — Если только…

И эти двое обменялись таким многозначительным, понятным только им двоим взглядом, что мне захотелось стукнуть их обоих.

— Я могу взглянуть на осколки? — обратился ко мне Арт.

Я быстро достала платок и протянула ему.

— Где вы нашли эти осколки и почему сразу не передали их мне как вещдок, несси Катрин? — тут же подал голос следователь Герхан, делая шаг ко мне.

— Простите, следователь, — я виновато опустила глаза в пол, ковыряя носком туфли ковер. — Я планировала передать их вам, как только меня выпустят в город. Но меня не выпустили из-за… сгоревшего цветка.

— Какого еще цветка?! — опешил шакал, явно теряя нить повествования.

Но ответить мне не дали.

Арт, развернувший платок, вдруг громко ахнул.

— Не может быть! Это действительно осколки аурелия!

Он поднял на меня потрясенный взгляд.

— Несси… Аурелий не бьется. Его можно разрушить только магией времени, коей вы явно не обладаете, либо… — он сделал эффектную паузу, — магией богов.

Я ошалело заморгала, чувствуя себя полной дурочкой.

— Магией богов? Но у меня нет таких сил…

— Я-то вижу, что нет, — согласился артефактор. — Но ваша инициация в пять дней была сродни дару богов. А значит, осмелюсь предположить, что боги очень не хотели, чтобы в тот день вы погибли. Они сохранили вам жизнь и отсыпали сил. Соответственно, у вас есть задача, которую надо выполнить. Задача от самих богов. Вам нужно оправдать ваше право на жизнь.

— Звучит как-то пугающе пафосно… — пробормотала я, обхватив себя руками за плечи. — Но… может ли быть такое, что я… ну, чувствую это? Чувствую, где и когда будут убивать и воровать чужую душу?

— Это как? — нахмурился ректор, вклиниваясь в разговор.

— Ну… — я попыталась подобрать слова. — Перед тем, как найти Лику, я четко почувствовала момент, что кому-то очень нужна помощь. Словно натянулась невидимая нить. Более того — я знала, в какую сторону бежать. И чем ближе я была, тем яснее понимала, кому конкретно нужна моя помощь.

Арт удовлетворенно кивнул.

— Да, девочка. Это очень похоже на компас, дарованный богами. Осталось только разобраться — зачем кто-то убивает сирот…

— И кому это нужно! — веско добавил Герхан, делая пометку в блокноте.

Джей нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Тогда, может, разбудим нашу спящую принцессу, и она нам сама всё расскажет?

Возражений не последовало. Дружной толпой мы направились в охраняемый блок.

Лика лежала всё так же, не шевелясь. Арт подошел к кушетке и, не касаясь сосуда, принялся водить над ним руками, изучая магические потоки. Его лицо становилось всё мрачнее.

Спустя пять минут он выпрямился и вынес неутешительный вердикт:

— Это запретный артефакт. Грязная магия. Как его вскрыть так, чтобы душа не развеялась от шока, я прямо сейчас сказать не могу. Я не бог, чтобы целенаправленно отправить душу обратно в тело без последствий. Мне нужно время, чтобы поискать информацию в старых записях. А пока девочке лучше остаться в стазисе.

Герхан кивнул, соглашаясь.

— Я всё равно поставлю здесь свою охрану. Пропускной режим ректора — это надежно, но живые стражи лишними не будут.

Следователь развернулся и упер в меня свой тяжелый, профессиональный взгляд.

— А вас, несси Катрин, ждет подробный допрос. Вы, кажется, упоминали, что подожгли убийцу?

Глава 13

Я закатила глаза с таким усердием, что едва не увидела собственный затылок.

Вечер. У меня домашка по боевой магии еще не сделана, конспекты не прочитаны, в голове каша из богов, артефактов и чужих душ, а этому вшивому баня — допрос ему, понимаешь ли, прямо сейчас подавай! Нет уж! У меня есть другие, куда более насущные дела, чем переливать из пустого в порожнее с местным Пинкертоном.

Я набрала в грудь побольше воздуха, мысленно формулируя жесткий, аргументированный отказ с отсылками к трудовому кодексу (и не важно, что в этом мире его может не быть) и правам пострадавших, чтобы вывалить всё это на голову доморощенного следователя Герхана. Но не успела издать и звука.

В холле лечебницы внезапно начался дикий гвалт, топот десятка ног и чьи-то стоны. Мы всей нашей разношерстной компанией, включая ректора и Арта, рванули на звук и обомлели.

В приемный покой ввалились семеро парней. Их дорогие, щегольские мантии висели обгоревшими лохмотьями, в воздухе отчетливо запахло паленой шерстью, озоном и жженой кожей. Студенты корчились от боли, демонстрируя ожоги разной степени тяжести.

И мой взгляд, скользнув по чумазым лицам, мгновенно остановился… на блондинчике.

— Дамиан? — вырвалось у меня. — Что случилось?

Сказать, что я об этом напыщенном, самоуверенном мажоре переживала — пфф! Нет, конечно! Просто в этой толпе стонущих погорельцев он был единственным знакомым лицом, не считая его верных прихлебателей, жавшихся позади.

Блондин поднял на меня глаза. Несмотря на сажу на щеке и явную боль, он тут же попытался включить своего внутреннего альфа-самца.

— Волнуешься обо мне, сиротка? — он облокотился о стену и попытался изобразить что-то невероятно секси, но гримаса боли исказила его лицо, и вышло откровенно нелепо. Он поморщился, прижимая здоровую руку к боку.

— Пфф! Вот еще чего! — я фыркнула, скрестив руки на груди. — Чисто женское любопытство. Не хочешь — не говори. И так через пять минут услышу все подробности от лекаря, когда он будет вас латать.

Я демонстративно развернулась на каблуках, всем своим видом показывая, что собираюсь уйти. Тактика старая, как мир, но работает безотказно. Парень не подвел. Удочку заглотил моментально.

— Да ладно, Катрин! Не уходи… — его голос дрогнул, потеряв часть пафоса. — Ты рядом, и мне как будто легче…

Он дернулся вперед и успел схватить меня за руку, тормозя.

И в эту секунду меня буквально прострелило. От его горячих пальцев, сомкнувшихся на моем запястье, вверх по руке побежала мощная, пульсирующая волна. Словно легкий, но очень ощутимый электрический разряд прошил кожу, заставив сердце на долю секунды замереть, а затем забиться вдвое быстрее. По позвоночнику скользнула горячая дрожь, дыхание сбилось...

Я замерла, широко распахнув глаза и глядя на наши сцепленные руки. «Это еще что за магия вне Хогвартса?!» — пронеслось в голове. Неужели та самая искра? Неужели этот наглый мажор действительно способен вызывать во мне такие первобытные реакции?!

Но длилось это наваждение ровно секунду. Прагматичный мозг бывшего пристава взял верх над взбесившимися гормонами. Я медленно повернулась и очень аккуратно, стараясь не делать резких движений, высвободила свою руку из его хватки.

Потому что его рука… она была повреждена. Как, в принципе, и руки, плечи и другие части тела у остальных парней, толпящихся в холле. Кожа на предплечье Дамиана покраснела и пошла волдырями.

И тут меня осенило так, что пресловутый электрический разряд показался детским лепетом. Блин! Семь парней. У всех свежие ожоги. А я всего час назад всадила отличный, полновесный файербол прямо в невидимку!

Среди этих семерых адептов прямо сейчас мог стоять наш убийца! Тот, кто забрал душу Лики! Мне срочно, жизненно необходима была информация!

— Дамиан, так ты расскажешь, что произошло, или я пошла? — мой голос стал обманчиво мягким, вкрадчивым.

— Какая ты нетерпеливая, крошка! Но мне это нравится! — он снова попытался криво усмехнуться.

— Я тебе сейчас ожогов добавлю! — рявкнула я, и мои глаза предательски вспыхнули оранжевым.

— Всё-всё! Понял! — он примирительно поднял здоровую ладонь. — Пока не залечу последствия…

— Ну? Последствия чего? — я сделала шаг к нему, впиваясь взглядом в его лицо.

Парень тяжело вздохнул, понимая, что отпираться бесполезно.

— Да подрались мы. Ну, всё мирно начиналось. Нас оставили дежурить в кабинете магических реактивов… А потом… Ну, в общем, слово за слово… И как-то так получилось…

— Как-то у них получилось?! — взревел ректор Вакул, который до этого момента общался с Горамом, но, услышав наш диалог, коршуном налетел на Дамиана. — Пол-лаборатории разнесли в щепки! Серьезные, редчайшие реактивы уничтожены! Стены оплавлены! Кто будет нести ответственность за этот погром?!

— Ректор уже получил донесение… — шепнул мне Дамиан, вжимая голову в плечи. — Ух… Никогда его таким красным не видел!

— А чего не поделили-то? — громко спросила я, перекрывая гневное сопение ректора.

— Не чего, а кого! Ох! Больно же, женщина! — это подал голос один из пострадавших парней, которому дежурная лекарка в этот момент щедро наносила какую-то пахучую мазь на предплечье.

— Хорошо! И кого? — я повернулась к говорившему.

— Дак тебя, сиротка! — парень гаденько заржал, не обращая внимания на присутствие начальства.

Дамиан зарычал, как раненый зверь, и дернулся в его сторону:

— Тебе мало было, урод?!

— Ого! — я удивленно вскинула брови. — Так вот и зачинщик сего огненного мероприятия. Прям интересно, Дамиан, что там такого сказали, что вы пол-лаборатории разнесли?

— Ничего! — мрачно буркнул блондин, отворачиваясь и тяжело приваливаясь к стене.

И тут этот смертничек, которому мазали руку, решил добавить ярких красок к истории. Видимо, инстинкт самосохранения у него отсутствовал напрочь.

— Да мы просто обсуждали с парнями, кто первый тебя завалит в постель! А этот психованный вдруг взбеленился, словно ты его собственность! Так может, вы уже того?

Парень скабрезно заухмылялся и невероятно пошлым, однозначным жестом изобразил руками, чего именно мы с Дамианом «того».

Я даже воздухом поперхнулась от такой незамутненной наглости, не успев выдать ни одной язвительной реплики.

Зато успел Дамиан. С ревом: — Убью, отрыжка Бездны!!! — он сорвался с места, не обращая внимания на ожоги, сбил парня с ног и, вцепившись ему в горло, начал яростно душить.

В холле начался абсолютный хаос. Их кинулись разнимать. Джей, двигаясь с пугающей скоростью, вклинился между ними, оттаскивая Дамиана за шкирку, а следователь Герхан, про которого я в этой суматохе уже и забыть успела, заломал руки второму.

— Так! А ну тихо в обители здоровья!!!

Громовой рык Горама отразился от каменных сводов так, что у меня заложило уши. Ни фига себе дед дает! От этого властного, пропитанного какой-то глубинной силой голоса даже мне захотелось немедленно забиться в угол и не отсвечивать. Дерущиеся мгновенно обмякли в руках Джея и Герхана.

Старый лекарь тяжело дышал, обводя притихших студентов яростным взглядом, а затем повернулся ко мне:

— Несси Катрин, будьте добры, отправляйтесь уже в общежитие. Вы не лекарь. И в данный момент вы здесь скорее раздражитель, чем помощник.

— Да, вы абсолютно правы, нессер Горам! — я торопливо закивала, пятясь к выходу. — Мне действительно пора! Спокойной ночи!

И пока следователь Герхан не успел опомниться и тормознуть меня для допроса, я пулей вылетела за тяжелые дубовые двери.

На улице было свежо, темно и, слава богам, хотя бы не пахло паленой плотью и мужским тестостероном. Я вдохнула полными легкими ночной воздух, пытаясь разложить по полочкам всё, что произошло. Семь подозреваемых. Семь мажоров с ожогами. И кто-то из них...

— Говорят, если что-то напряженно обдумываешь, то лучше обсудить это с кем-то вслух, чтобы быстрее найти ответ, — раздался за спиной бархатный, с легкой хрипотцой голос.

«Ну и кто еще мог испортить мое наслаждение от прохладного воздуха и тишины?» — мысленно взвыла я. Конечно, он.

— Джей, скажи мне честно, — я резко развернулась к подошедшему магу. — Ты меня преследуешь? Зачем?

Он остановился в шаге от меня, засунув руки в карманы мантии.

— Ответ «ты мне понравилась» примешь? — уголок его губ дрогнул в едва заметной полуулыбке.

— Не смеши, — я скептически скривилась. — Давай начистоту. Что тебе от меня надо?

Мы медленно пошли по пустынным, вымощенным камнем дорожкам академии. Густые сумерки прятали лица, но я спиной чувствовала его тяжелый, оценивающий взгляд.

— Катрин, — голос Джея потерял всякую игривость, став серьезным и жестким. — Я с пятнадцати лет и до тридцати был «шакалом». Служил в тайном сыске короны. У меня чуйка на неприятности и ложь выработана, как у хорошей гончей. Нас так учили, ломали и перекраивали. Именно поэтому нас в народе и называют шакалами. От нас не уйти. И моя чуйка с первой нашей встречи вопит, что с тобой что-то катастрофически не так.

— Конечно, не так! — я всплеснула руками, чувствуя, как внутри закипает нервное напряжение этого безумного дня. — Боги, или кто там сидит наверху, не дали мне умереть! Сделали меня своим личным компасом для поиска убийцы! Магии мне отсыпали столько, что я с ней просто не справляюсь и могу в любой момент взорваться!

— Но это всё я узнал только сегодня, в кабинете Горама, — спокойно парировал Джей. — Кроме, конечно, твоих очевидных проблем с магией. Ты — ходячее огненное недоразумение, как тебя очень мягко, за глаза, называют некоторые магистры и декан боевого факультета. Так что моя чуйка меня не подвела. Почему ты молчала?

Я остановилась и возмущенно уставилась на его невозмутимый профиль.

— Джей? Ты это сейчас серьезно? Ты как себе вообще это представляешь?! Я должна была выйти из лечебницы после комы, собрать всю Академию на главной площади и во всеуслышание заявить: «Эй, адепты! По-моему, со мной что-то не то! А еще у меня в комнате под матрасом осколки редчайшего аурелия завалялись! Кто потерял? Подходи, забирай!» Так, что ли?! Меня бы в ту же секунду сдали инквизиции на опыты!

Он тихо, коротко рассмеялся, и этот звук в ночной тишине оказался на удивление приятным.

— Ну зачем ты так утрируешь… Я тебя понял. Ты защищалась. Давай лучше обсудим этих семерых «героев-любовников» из лазарета. Ты тоже поняла, что среди них может быть наш убийца?

Я ошалело на него уставилась.

— Ты тоже так подумал? То есть… ты хочешь сказать, что драка и взрыв в лаборатории — это не совпадение?

— Нет, Катрин, в моем ремесле не бывает таких совпадений, — Джей покачал головой. — Пока ты там в любовь и страсть с Дамианом играла, я успел перекинуться парой слов с Герханом и Горамом. Мне важно было понять две вещи: есть ли среди этих семерых маги с огненным потенциалом, и были ли в лаборатории огненные реактивы, способные оставить такие следы.

— И?! — я от нетерпения аж подпрыгнула на месте.

— О! Смотрю, тебе стало интересно? — он снова включил режим наглого провокатора.

Я не выдержала и, забывшись, в порыве эмоций хлопнула его ладонью по плечу.

И… он резко, болезненно поморщился, едва заметно дернув плечом.

— Эй! — я тут же отдернула руку, чувствуя, как внутри всё заледенело от страшной догадки. — Ты чего?

— Да всё хорошо, — он попытался свести всё к шутке, но голос прозвучал натянуто. — Плечо на тренировке потянул, связки ноют. Думал попросить Горама поправить мазью, а тут эти… погорельцы нагрянули. Не до этого стало.

Мне кажется, в этот момент у меня даже глаза сузились, превратившись в две подозрительные щелочки. В голове набатом забилась мысль: я попала убийце файерболом именно в это плечо! В правое!

— Катрин, ты чего так смотришь? — Джей слегка отстранился, явно напрягшись от моего изучающего взгляда. — Это же я. Джей.

— И что? — мой голос упал до зловещего шепота. — То, что ты Джей, значит, что ты не можешь быть убийцей сирот?! Идеальное прикрытие для бывшего шакала, не находишь?

Он тяжело вздохнул, возведя глаза к темному небу,

— Боги… И как тебе доказать обратное?

— Раздевайся! — рявкнула я, уперев руки в бока.

Джей поперхнулся воздухом и уставился на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Прям здесь?! Посреди аллеи?

— А ты кого-то стесняешься, ледяной? — я сделала шаг вперед, воинственно напирая на него. — Снимай мантию и рубашку. Живо. Или я сейчас заору так, что сбежится вся охрана Академии!

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, оценивая мою решимость. Понял, что я не шучу и реально готова поднять истерику.

— Ну, хорошо, — он пожал плечами и, ничуть не смущаясь, расстегнул застежки мантии.

Мантия полетела на ближайшую скамейку. За ней последовала строгая серая рубашка. Джей с легкостью скинул всё, обнажившись до пояса, и вопросительно развел руками.

— Крутиться надо?

Я проигнорировала его сарказм и медленно обошла его по кругу. Свет луны и тусклых фонарей падал на его кожу. Кожа была чистой. Никаких следов ожогов, ни свежих, ни старых. Я подошла вплотную к его правому плечу. В этом мире полным-полно иллюзий, я бы уже ничему не удивилась.

Протянув руку, я ткнула пальцем в его плечо. Твердые мышцы. Никакой фантомной пустоты. Затем я провела ладонью по ключице, проверяя, не скрыта ли под гладкой кожей рана. Кожа была прохладной, но живой.

И тут Джей резко крутанулся на пятках, поворачиваясь ко мне лицом. От неожиданности я не успела отдернуть руку, и моя ладонь плашмя легла на его крепкую, подкачанную грудь.

Воздух выбило из легких. Он вообще был сложен… потрясающе. Широкая грудная клетка, литая мускулатура, идеальные пропорции воина, привыкшего к ежедневным нагрузкам. Не чета моему бывшему мужу, который отрастил пивной животик уже к тридцати годам.

Мой взгляд помимо воли опустился ниже, проскользив по рельефным кубикам пресса, уходящим под ремень брюк. И вдруг меня накрыло таким острым, диким желанием провести по ним пальцами, что во рту мгновенно пересохло, а слюна стала вязкой. Сердце забилось о ребра, как сумасшедшее. Жар, на этот раз совершенно не связанный с боевой магией, волной окатил лицо и шею.

— Ну что, убедилась, госпожа следователь?

Волшебство момента (или мое падение в бездну непоправимых действий — это как посмотреть) прервал его голос. Только прозвучал он как-то странно. Глухо. С отчетливой, глубокой хрипотцой, от которой мурашки побежали по спине.

Я с трудом заставила себя поднять глаза и посмотреть в его лицо. Надо же… А в его всегда невозмутимых, ледяных глазах сейчас откровенно плясал темный, обжигающий огонь.

— Это не в моих глазах огонь, Катрин. Это в твоих. Ты видишь отражение своих глаз, — тихо, почти шепотом произнес он, не делая попытки отстраниться от моей руки, всё еще лежащей на его груди. — И если ты закончила свой… досмотр, то можно я уже оденусь? Ночью здесь всё-таки прохладно.

Я аж отскочила, отдернув руку так резко, словно обожглась о раскаленную плиту. Мало того, что я свои мысли про его глаза вслух ляпнула, так еще и стояла посреди парка и откровенно лапала мужика, пуская слюни, как малолетняя девственница, впервые дорвавшаяся до элитного стриптизера!

Мои щеки вспыхнули таким пожаром, что, казалось, я сейчас освещу половину Академии. Я резко отвернулась, пряча лицо в ладонях.

— Если ты сейчас снова начнешь неконтролируемо гореть, мне придется тебя тушить, — в его голос вернулась привычная, насмешливая интонация. Послышался шорох надеваемой рубашки. — И ты тогда опять будешь мокрая и злая. А на улице реально холодно. Заболеешь еще, сляжешь, а нам еще загадку разгадывать.

— Какую еще загадку? — буркнула я, пытаясь взять себя в руки и успокоить дыхание.

— Ну как какую? Кто и зачем убивает сирот!

Я на автомате повернулась к нему, готовая выдать очередную колкость, но осеклась. Он уже был полностью одет, застегнут на все пуговицы мантии и выглядел так же холодно и отстраненно, как и всегда.

Не поняла… Это что сейчас было? Неужели я… реально разочарована, что он оделся и прервал этот момент?! Да ну нет! Бред какой-то! Только не с Джеем! Только не с этим высокомерным ледником!

Я с силой тряхнула головой, выкидывая из мыслей его идеальный пресс, и посмотрела ему прямо в глаза. Пришло время выложить карты на стол. То, что сидело в моей голове еще с лазарета, и что окончательно оформилось в четкую картину лишь после сегодняшнего нападения на Лику.

— Джей, загадки больше нет, — твердо произнесла я, чувствуя себя настоящим следователем. — Я точно знаю, зачем убивают сирот.

Глава 14

— Джей, загадки больше нет. Я точно знаю, зачем убивают сирот.

Сказала, как отрезала, и смело уставилась в его ледяные глаза, чувствуя себя как минимум великим сыщиком.

— И зачем же? — Джей чуть склонил голову набок.

— Ради силы, конечно…

— А поподробнее можно? — его голос моментально лишился любых эмоций, став обманчиво тихим и подозрительным.

Мой внутренний компас тревожно дернулся. Как хорошо, что это я сегодня в парке файерболом кидалась, а не он! И у него нет никакого повода сейчас припереть меня к дереву и в приказном порядке просить раздеться для досмотра… Ммм… Для досмотра. Моего тела…

Боги! И моя фантазия, сорвавшись с цепи, понесла меня в такие заоблачные, откровенные дали, что щеки снова предательски заполыхали.

— Эй! Катрин! — Джей пощелкал длинными пальцами прямо у меня перед носом. — Ты где витаешь?!

Упс… Чего это на меня вообще нашло? Это определенно физиологические реакции молодого, восемнадцатилетнего тела на роскошного, подкачанного самца, которого я только что видела полуголым. Ни больше, ни меньше! Никаких чувств!

«Так, Катюха, возьми уже себя в руки! — мысленно отвесила я себе звонкую оплеуху. — Чего он там от нас хотел? Подробностей!»

— Нигде я не витаю! — я показательно зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Ночь уже на дворе. В сон клонит неимоверно. Столько событий за один день…

Джей тоже задрал голову, посмотрел на усыпанное чужими звездами небо и тяжело вздохнул.

— Да, ты права… Поздно. Но ты реально хочешь сейчас спать?

— А что? Есть другие предложения?

Как только эти слова сорвались с моих губ, я мысленно застонала. «Ой! Это что за мурлыкающие, грудные нотки в моем голосе?! Я что, с ним заигрываю?! С этим ледяным куском… куском… сноба?! Я совсем с ума сошла в этом магическом мире?!»

Я просто физически не понимала, что со мной происходит и почему меня так тянет к этому парню! И тут меня осенило, как ударом молнии. Ну конечно! Это всё магия! Да! Это приворот! Местные же тут сплошь и рядом всякой алхимией балуются.

— Какой приворот? Ты о чем? — Джей нахмурился, вглядываясь в мое лицо.

Блин! Я что, снова свои мысли вслух озвучиваю?! Как же бесит!

— Приворот? — я нервно хихикнула, пытаясь выкрутиться на ходу. — Ну да! Ты буквально сегодня говорил, что лучше с кем-то проговорить сумасшедшие мысли вслух, чтоб найти правильное решение. Вот скажи мне, как эксперт: как считаешь, Дамиана ко мне приворожили?

Ха! Да я просто гений выкручивания! Вон как лихо стрелки перевела! И не подкопаешься.

Джей недоуменно вздернул бровь.

— Дамиана? С чего ты вообще это взяла?

— Ну смотри, давай рассуждать логически… — я начала загибать пальцы, чувствуя себя увереннее. — Он аристократ. Вокруг него вьются десятки знатных девиц вроде той же Наиши. Да, он предлагал мне всякие непотребства и защиту в первый же день. И даже… — я чуть запнулась, вспомнив содержимое коробки, — подарил дико дорогое и безумно красивое нижнее белье. Но я-то ему отказала! Более того, я его публично унизила. И целую неделю он ко мне даже на метр не приближался, игнорировал. А тут вдруг как взбеленился из-за какой-то пошлой шутки в лаборатории… С чего бы такая резкая реакция?

— Ты считаешь свою репутацию пошлой шуткой и ерундой? — голос Джея стал опасно холодным.

— Я-то не считаю свою репутацию ерундой, — фыркнула я. — Иначе давно отдалась бы ему за кружевные трусы и спокойную жизнь. Но для аристократа его уровня репутация какой-то сиротки из приюта — это именно ерунда. Повод для смеха, а не для драки насмерть.

Джей остановился и посмотрел на меня так внимательно, словно видел впервые. Его взгляд проникал под кожу, пытаясь вытащить наружу все мои тайны.

— Катрин… ты рассуждаешь совершенно не как невинная, забитая жизнью восемнадцатилетняя девушка из приюта Дерван, — медленно, чеканя каждое слово, произнес он. — Мне иногда кажется, что я общаюсь чуть ли не с ровесницей. А некоторые твои жесткие, просчитанные действия вообще заставляют видеть в тебе чуть ли не коллегу по сыску… Ты загадка, Катрин. Аномалия. И я эту загадку… тебя… обязательно разгадаю.

Он произнес это настолько серьезно, с такой непоколебимой уверенностью хищника, взявшего след, что у меня мурашки размером со слона по телу побежали. И это уже были даже близко не мурашки возбуждения. Нет. Это был липкий, панический страх полного разоблачения. Надо было срочно менять тему, пока он не докопался до моей земной биографии.

Я нервно огляделась по сторонам и только сейчас поняла, что за беседой мы зашли в какую-то совершенно незнакомую часть Академии.

— Джей? А где это мы? — я нахмурилась, вглядываясь в массивное темное здание перед нами. — Ты куда меня привел?

— Боишься? — он изогнул бровь, и на его губах снова заиграла полуулыбка.

— Вот еще!

В голове некстати всплыла старая пошлая фраза с Земли из бородатого анекдота про Красную Шапочку: «А чего мне в лесу бояться? Дорогу знаю, секс люблю!» И, не сдержавшись, я коротко, нервно хохотнула.

— Что смешного? — не понял маг.

— Да так… Вспомнилось кое-что из прошлой… из прошлой недели, — быстро поправилась я. — Так мы где? На общагу бытовиков и боевиков это совершенно не похоже.

— Это здание факультета точных магических наук, — пояснил Джей, кивнув на приоткрытые двери. — Именно здесь, на первом этаже, находится та самая лаборатория зельеварения, которую буквально час назад взорвали наши семеро «погорельцев».

— И зачем мы здесь? — я поежилась, почувствовав резкий запах гари, тянущийся из здания.

— Буквально через несколько часов, к рассвету, ее придут восстанавливать маги-бытовики, чтоб адепты продолжали безотрывно учиться. Таков приказ ректора. Пошли, осмотримся первыми. Заодно там и обсудим твои гениальные идеи насчет сирот. Все твои идеи. А то ты говоришь «А» и тут же технично переключаешься на другую тему, заговаривая мне зубы.

— Блин, Джей! Ты садист… — захныкала я, картинно заламывая руки. — Хуже Герхана, честное слово! Я от следователя сбежала не для того, чтоб ты мне допрос с пристрастием посреди ночи устраивал!

— Катрин, соберись, — его голос снова стал стальным. — На кону жизни. Надо найти убийцу, пока аурелий снова не пошел в ход. Пошли.

И мы пошли.

Мы тихо проскользнули в здание и подошли к дверям лаборатории. Ну, как к дверям… К тому, что от них осталось.

Ни в жизнь не сказала бы, что это была научная лаборатория! Настолько всё было плачевно. Стены покрывала черная, жирная копоть. Дорогие стеклянные стеллажи разлетелись в крошево, залив пол мутными, едко пахнущими лужами реактивов. Оплавленные котлы валялись по углам.

Я встала прямо на входе, не переступая порог, чтобы не затоптать следы, и сделала первичный, общий осмотр всего помещения. Мой профессиональный взгляд судебного пристава, отточенный годами работы на выездах, быстро оценивал, что здесь вообще можно было изъять у должника в счет погашения долга. Ой! Точнее, что из улик здесь вообще сохранилось.

И тут я почувствовала на себе тяжелый, пристальный взгляд Джея.

— Что? — я повернулась к нему.

— Ты прям как заправский шакал оцениваешь обстановку на месте преступления. Считываешь сектора, — задумчиво протянул он.

— Ну скажешь тоже… — смутилась я, поспешно отводя глаза. Спалилась, Катюха, снова спалилась!

— Что увидела? — Джей сложил руки на груди, ожидая отчета.

И я, сдавшись, начала перечислять, указывая пальцем на точки в разгромленной аудитории:

— Эпицентр взрыва ровно один. Вон там, у дальнего котла, где пол выгорел до камня. Судя по тому, как упали тяжелые дубовые стулья и столы — взрывная волна шла оттуда веером. Значит, наши семь человек стояли не кучей. Они стояли вот здесь, здесь и здесь.

Я сделала паузу, визуализируя картинку.

— И… я не ошибусь, если скажу, что преданная свита Дамиана — те двое парней — стояли вот здесь, у самого входа. Потому что они в холле лечебницы не выглядели сильно пострадавшими, так, легкий испуг и пара царапин и пара ожогов легкой степени. А вот сам Дамиан, тот наглый хам и еще двое пареней были ближе всего к эпицентру. Они приняли основной удар на себя. И один, последний, седьмой погорелец — брюнет такой кудрявый, если помнишь, — стоял вот здесь, сбоку. Его взрывной волной задело лишь по касательной. Соответственно, могу сделать логичный вывод: свиту и кудрявого брюнета можно смело исключить из подозреваемых. Они физически не могли получить глубокие, скрытые ожоги на правом плече.

Джей слушал меня, не перебивая, а когда я закончила, тихо присвистнул.

— Лихо ты… Катрин… А ты часом не из наших? Не из тайного сыска? Может, ты здесь под прикрытием? Мне-то можешь сказать. Как-никак, я почти твой прямой начальник. После окончания Академии меня официально… Хотя, рано пока об этом говорить. Ну, в общем, кто ты такая, Катрин Дерван?

— Джей, я просто Катрин, — я устало потерла виски. — И я просто очень наблюдательная. Жить захочешь — и не такому научишься. И я предлагаю этих четверых оставшихся подозреваемых разделить пополам. Так будет гораздо продуктивнее, чем бегать за всеми сразу. С учетом конфликта Дамиана и второго парня, которого вы оттаскивали от него - логично их разделить. Вряд ли они часто будут пересекаться.

— Хорошая мысль… — Джей кивнул, соглашаясь. — Завтра у Арта попрошу его новое изобретение. Он его разработал в соавторстве с нашей королевой для связи на расстоянии. Как же она эту штуку назвала… Ммм… Рация! Вот!

— Рация?! — я аж поперхнулась, округлив глаза. — Эээ… Какое… необычное, исконно магическое слово…

— Конечно, необычное, — тепло улыбнулся Джей. — Как и сама наша королева…

На секунду его лицо стало таким светлым, а взгляд таким мечтательным, что он сдал себя с головой. Да этот ледяной сноб безответно, тайно влюблен в королеву Сварума!

И тут он закончил предложение, повергнув меня в тотальный шок:

— Ведь она — иномирянка!

— Иномирянка?! — по-моему, у меня глаза стали размером с блюдца.

— Катрин! — Джей рассмеялся, глядя на мое ошарашенное лицо. — Ну ты реально как с неба свалилась! Все в Сваруме знают, что королева — иномирянка! И с ее приходом в этом мире всё кардинально изменилось. Она — лучшее, что вообще произошло с Сварумом за последние столетия!

— Да у меня амнезиус! Ты забыл?! Отшибло мне память! — возмутилась я, судорожно переваривая эту колоссальную новость. Значит, я здесь не одна такая попаданка!

— Кстати… Об амнезиусе и твоей памяти, — Джей тут же помрачнел, вспомнив наш уговор. — Если ты закончила свой профессиональный осмотр, то пошли в сторону общежития, и по дороге ты мне наконец расскажешь зачем по твоему убивают сирот.

Мы вышли из провонявшего гарью здания и неспешно направились к жилому крылу.

По дороге я быстро, без утайки, пересказала ему легенду о полубоге Факире, которую вычитала в разделе «Запрещенные ритуалы». О том, как его предала возлюбленная и ее десять магов-подельников для того чтобы забрать его божественную силу.

— …Поэтому я и думаю, что сирот убивают исключительно как жертв для этого черного ритуала, чтобы поднять останки Факира и потребовать у него силы великие магические, — закончила я свою мысль. — Иначе зачем убийце именно души, запертые в небьющийся аурелий? Судя по легенде, ему нужно одиннадцать магов. Было четыре жертвы. Я — пятая. Лика — шестая. Но мою душу забрать не смогли, я выжила. Ликина душа тоже пока под надежным замком у нее на груди в стазисе. Значит, у нашего убийцы на руках всё так же четыре собранные души. Ему еще убивать и убивать.

Джей резко остановился посреди дорожки. Его лицо в свете луны казалось высеченным из белого мрамора.

— Нет, Катрин. Ты ошибаешься. У него на руках уже десять душ.

— Что? — я отшатнулась, чувствуя, как по спине пополз ледяной пот. — Как десять?! Но я же четко слышала, когда меня несли к лекарю после нападения, что я пятая!

— Пятая в этом году, Катрин, — глухо, с болью в голосе произнес Джей. — Убийства сирот начались еще год назад. Просто тогда это тщательно скрывали, списывая на несчастные случаи и побеги. В прошлом году так было убито шесть сирот-магов. В этом — еще четыре до тебя. Твоя душа должна была стать одиннадцатой. Заключительным элементом. Если ты права в своих подозрениях насчет ритуала Факира… А я боюсь, что ты абсолютно права.

Он поднял на меня тяжелый, пугающий взгляд.

— А значит, Катрин, у нас нет времени от слова совсем. Убийца в шаге от абсолютной власти.

Глава 15

— Ты меня преследуешь, сиротка? Пожалела, что отказалась от моего щедрого предложения? Так я не гордый! Номер комнаты ты помнишь, — промурлыкал низкий, бархатный голос прямо у меня из-за спины.

Я чудом не подпрыгнула на месте и лишь каким-то невероятным усилием воли не завизжала на весь коридор от неожиданности.

Боги, спалилась! Ведь я действительно за ним следила! За ним и еще за одним из тех самых погорельцев. Мы с Джеем еле в тот вечер устроили мозговой штурм и решили разбить подозреваемых по парам. Он взял на себя того зачинщика драки и еще одного парня, а я — Дамиана и оставшегося четвертого.

Конечно, мы не сбрасывали со счетов вероятность, что зачинщик драки и есть наш невидимый убийца. Но здравый смысл бывшего шакала и моя приставская паранойя не давали покоя: что, если эта показательная драка в лаборатории была просто выгодна настоящему маньяку? Тому, кто в тот вечер имел удовольствие близко познакомиться с моим файерболом?

Кстати… За право следить именно за Дамианом мне пришлось с Джеем буквально биться насмерть! Знал бы этот самоуверенный мажор, как я убеждала своего ледяного, до скрежета зубов недовольного напарника, что вести блондина должна именно я — точно решил бы, что я по уши в него влюбилась. Джей упирался, хмурился, язвил, но у меня была простая и железобетонная логика: Дамиан знает меня, а я знаю его. И если он меня вдруг заметит (а с моими навыками ниндзя-первокурсника это было делом времени), он скорее решит, что я передумала и пожалела об отказе, чем заподозрит, что я за ним профессионально шпионю.

Собственно говоря, он именно так и решил. Идиот.

Делаем выводы: все мысли этого аристократа стабильно находятся ниже пояса и определенно не лежат в плоскости тайных ритуалов и покорения мирового господства.

Я медленно обернулась, напуская на себя максимально независимый вид.

— Размечтался! Может, это ты меня преследуешь? Я-то просто стояла. Почти медитировала, знаете ли, чтоб никого в коридоре не подпалить ненароком. А тут ты подкрадываешься со спины! Что тебе надо, Дамиан?

— А пошли на свидание! — выпалил он, сокращая дистанцию.

— Что?! — сказать, что я опешила, — это ничего не сказать. У меня даже челюсть слегка отвисла.

— Ну я абсолютно серьезно! — его глаза блеснули каким-то мальчишеским азартом. — На самое настоящее свидание! Выберемся в город на выходных. Погуляем по торговым рядам. Съедим что-то вкусненькое. И до отбоя я, как истинный джентльмен, провожу тебя до самых дверей твоего общежития. Что скажешь? Соглашайся!

«Вот это поворот!» — мысленно взвыла я.

— Дамиан, давай начистоту, — я прищурилась, пытаясь просчитать его мотивы. — Что тебе от меня надо? Посмеяться и поиздеваться над доверчивой сироткой на глазах у всей Академии решил? Или, может, поспорил с кем-то из дружков на мой счет?

— Почему ты обо мне такого плохого мнения, Катрин? — он искренне возмутился, и в его голосе проскользнула обида. — Ты действительно мне нравишься!

— Дамиан… Это просто бред. Я не верю в сказки про принцев и нищенок. Ну ты же не глупый парень! Неужели ты не понял после возврата твоего «скромного» подарка, что я не девушка легкого поведения? Я не покупаюсь на кружева!

Он вдруг странно, хитро улыбнулся и склонился почти к самому моему уху.

— Они сейчас на тебе?

— Что? — я отшатнулась, чувствуя, как краснею. — О чем ты вообще?

— Трусики, которые я подарил. Они сейчас на тебе?

— Ты дурак или тебе после того взрыва в лаборатории последние остатки памяти отшибло?! — рявкнула я, переходя в наступление. — Я твой дорогой подарок тебе же под дверь и вернула! В виде горстки пепла!

— Я не знаю, что именно было в той красивой горстке пепла, Катрин, — он гаденько, победно усмехнулся, глядя мне прямо в глаза, — но это точно был не мой подарок.

— Пфф! Вот это фантазия! — фыркнула я, чувствуя, как холодеют ладони. — Вот это самоуверенность, достойная министра!

— Катрин, — он добил меня контрольным выстрелом, перейдя на вкрадчивый шепот: — То белье было полностью огнеупорным. Магический спецзаказ. Ты бы его при всем желании не сожгла.

Это был даже не удар под дых. Меня словно катком переехало. Воздух застрял где-то в горле. Я стояла, смотрела на этого белобрысого интригана и просто, как сломанная кукла, хлопала ресницами.

А-а-а-а!!! Спалилась! Позорно, глупо и окончательно спалилась! Что говорить?! Как выкручиваться из этого позора?!

— И… и почему ты молчал тогда? Столько времени? — выдавила я, пытаясь собрать остатки гордости.

«Когда тебя припирают к стенке — лучшая защита это нападение!» — всплыло в голове золотое правило коллекторов. Ну вот я и пошла в отчаянное наступление.

— Ты можешь мне не верить, но я просто не хотел тебя ставить в неловкое положение при всех, — мягко ответил он, наслаждаясь моим замешательством.

— Всё равно ты ничего никому не докажешь! — процедила я сквозь зубы.

— А мне и не надо никому ничего доказывать, — он пожал здоровым плечом. — Раз тебе так сильно понравился мой подарок, что ты пошла на такой сложный подлог с пеплом, то пошли со мной на свидание!

— А то что?! — я зло скривила губы. — Расскажешь всем на потоке?

— Нет, — его лицо вдруг стало удивительно серьезным. — Ты мне действительно нравишься, Катрин. Я не вру. И я понимаю твое недоверие. Я действительно не с того начал в первый день, включил привычного придурка-аристократа. Дай мне второй шанс. Обещаю — никакой пошлости и приставаний. Только прогулка.

Я стояла и молчала. Мой мозг, обычно работающий как швейцарские часы, просто отказывался понимать, что ему ответить.

И тут в кармане мантии я почувствовала спасительную, короткую вибрацию. Рация. Джей.

Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение. От парня надо было срочно отделываться, пока он не догадался, что я тут вообще-то под прикрытием стою.

— Хорошо, Дамиан, — я выдохнула, принимая решение. В конце концов, держать подозреваемого поближе к себе — отличная тактика. — Я дам тебе один шанс. Но учти: если мне хоть что-то не понравится на этой прогулке, или ты что-то себе позволишь — я просто молча уйду. А при худшем раскладе — познаешь всю неконтролируемую мощь моего огня.

— Очень бы не хотелось! Это больно, наверное... — он усмехнулся.

— Очень больно, поверь мне. Давай на выходных.

— Договорились! Я зайду за тобой в общагу! — он радостно, как мальчишка, улыбнулся и быстро скрылся за поворотом коридора, слившись с толпой адептов.

Дождавшись, пока он уйдет, я нырнула в ближайшую нишу у окна, достала из кармана плоский, гладкий камешек с нанесенными рунами и прижала к нему палец.

— Да, Джей, я на связи. Говори.

— О чем это вы так долго и мило беседовали? — голос в моей голове прозвучал резко, с явными нотками недовольства.

— С кем?

— Катрин! — прорычали на том конце рации так, что камешек в руке нагрелся.

— Джей! Ты вообще-то за кем должен сейчас следить?! — возмутилась я в ответ, понизив голос до шипения.

— Я и следил! — огрызнулся ледяной маг. — Но мои «объекты» как раз пришли в это же крыло. А тут вы, стоите и воркуете посреди коридора!

— Стоп! — я хищно улыбнулась пустоте. — Ты ревнуешь, что ли, мой ледяной начальник?

На том конце эфира воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Я даже дыхания его не слышала. А потом, сухо и подчеркнуто отстраненно:

— Прости, меня отвлекли. Не говори ерунды. Дамиан может быть нашим убийцей, и он опасен. Я просто переживаю за безопасность своей напарницы.

— Ясно. Понятно. Переживает он, — хмыкнула я. — Мы сегодня в библиотеку, как договаривались, идем?

— Идем. И желательно прямо сейчас. Через два часа у нас встреча с Артом. У него для нас есть какие-то срочные новости по сосуду.

— Принято. Двигаю в библиотеку.

Я отключила магическую рацию и сунула ее обратно в карман. Удобная, кстати, штука. Мощный артефакт. Молодец всё-таки местная королева! Не будь я девушкой с Земли — прям восхитилась бы ее гением. А так… Мобилу с нормальным экраном, что ли, придумать не могла? И соцсети какие-нибудь местные… Эх… Ленту новостей бы сейчас перед сном полистать… Хотя, признаться честно, я еще в своей «мягкой» палате в психушке на Земле пережила жестокую ломку по отсутствию любимого смартфона.

Но тут мои мысли плавно потекли в другую сторону. К тому, что я узнала о королеве Сварума от Джея. Она провалилась в этот мир три года назад. И провалилась целиком, в своем родном теле! А не как я — только заблудшей душой.

А значит, кто я такая по местным меркам? Правильно. Захватчик чужого тела. Паразит. И хоть, благодаря моей земной соотечественнице-королеве, теперь иномирянам в Сваруме активно помогают и относятся с уважением, но я-то — совершенно другое дело… Я перерыла кучу книг, но нигде не нашла информации о таких подселенцах, как я. А значит — буду помалкивать в тряпочку. Меньше про мою душу знают — крепче я спать буду.

А вон, кстати, и библиотека.

Огромное, величественное, статусное здание с высоченными колоннами и стрельчатыми окнами. В первый раз я здесь была с открытым ртом, озираясь по сторонам, как турист. А с учетом того, что я с детства очень люблю читать и запах старой бумаги для меня как наркотик — Джей меня в тот день чуть ли не волоком отсюда тащил, когда время вышло.

Зачем мы тайком ходили в библиотеку? Мы искали информацию. Любую. Собирали этот кровавый пазл по крошке. Кто в истории Шафрана вообще пробовал пробудить Факира? Были ли хоть какие-то успехи? Есть ли в старых текстах мысли и идеи, где вообще могут находиться сами останки полубога? А варианты старинных заклинаний поднятия? И много-много подобных вопросов.

Мы договорились: если из нас двоих кто-то находил в фолиантах хоть какую-то зацепку или кроху информации, он сразу, с помощью рации, дергал второго. Мы встречались в дальнем крыле, обсуждали найденное и самые смелые идеи записывали в блокнот.

Работать с Джеем в команде оказалось просто прекрасно. Он был умным, мыслил логически, не отметал даже самые безумные мои теории и умел слушать. Мы понимали друг друга с полуслова.

Но во всей этой идиллии было одно огромное, жирное «НО».

Амелика больше со мной не дружила.

Почему? Всё просто и до боли банально. Оказалось, что она шла в общагу (уж откуда и зачем она там бродила ночью — я не в курсе) именно в тот самый вечер, когда я заставила Джея раздеться на аллее парка. Она стояла в тенях и видела всё. Видела, как я трогала его обнаженный торс, как он ко мне резко повернулся, как я смотрела на него.

Дальше она, как истинная аристократка, не стала устраивать сцен ревности. Она просто развернулась и на психах ушла. А с утра, за завтраком в огромной столовой, при всех громко заявила, что сиротам не место за ее столом.

Я, конечно, знатно удивилась такому повороту, но публичный скандал поднимать не стала. Не мой уровень. А просто после завтрака поймала ее в пустом коридоре и тет-а-тет, глядя в глаза, спросила, в чем дело.

Ну и… Мои логичные объяснения про проверку ожогов убийцы никто слушать не стал. Мне просто, с холодной ненавистью в голосе, процедили в лицо, что я лживая подстилка ледяного лорда, и я ей больше не подруга. Как-то так.

Так что теперь я совершенно спокойно, без зазрений совести, проводила всё свое свободное время с Джеем в библиотеке и больше не парилась, что могу ненароком обидеть чьи-то тонкие душевные чувства.

Сегодня в библиотеке было непривычно мало народа. И благодаря этой тишине мы поработали особенно продуктивно. А точнее — мы, зарывшись по уши в пыльные свитки, нашли какие-то очень старые, древние карты, которые даже близко не соответствовали реальному положению современных зданий!

Но! Это была самая мощная, самая жирная зацепка за всю неделю! Мы с Джеем склонились над картой, соприкасаясь плечами, и оба счастливо, как идиоты, улыбались друг другу, осознав масштаб находки.

Идиллия рухнула в одну секунду, когда в наших карманах синхронно, требовательно завибрировали рации.

Мы переглянулись, выхватили артефакты и одновременно вскрикнули:

— Арт!

Сунув карты за пазуху, мы сорвались с места и рванули из библиотеки к выходу.

***

Арт встретил нас в своей закрытой лаборатории тяжелым, хмурым взглядом. Защитные очки были сдвинуты на лоб, а под глазами залегли глубокие тени.

— Что случилось? — сразу по-деловому, без предисловий, начал Джей, плотно закрывая за нами дверь.

— У меня очень плохие новости, ребята, — глухо произнес артефактор, тяжело опираясь руками о стол. — Одиннадцатой жертвы не будет.

— Что?! Кого-то уже убили?! — я в панике схватилась за грудь. — Но я же ничего не почувствовала! Мой компас молчал!

— Нет. Никого пока не убили, Катрин, — Арт покачал головой. — Просто одиннадцатую жертву убийца будет приносить уже непосредственно на самих костях Факира. Ритуал перешел в финальную стадию.

— Арт, с чего ты вообще это взял? Ты проверил мои мысли по поводу тех золотых сосудов из аурелия? — Джей нахмурился, скрестив руки на груди.

Я лишь стояла столбом и хлопала глазами, переводя взгляд с одного на другого. Джей мне не говорил ни про какие свои личные мысли насчет сосудов! Ах ты ж жук ледяной! Тайны от напарницы?!

— А меня в ваши тайные мысли посвятить не хотите? — возмутилась я.

— Да, конечно, прости, — Джей виновато потер переносицу.

— Джей обратил внимание, что и на том сосуде, что лежит на Лике, и на тех осколках аурелия, что ты отдала, была микроскопическая, но абсолютно одинаковая гравировка мастера. Фирменное клеймо. Тогда я по своим каналам артефакторов стал искать автора сего шедевра. И нашел. Следователь Герхан навестил его в столице и конкретно, очень жестко припугнул инквизицией.

— И что выяснилось? — я затаила дыхание.

— И выяснилось, — Арт тяжело вздохнул, — что этот мастер полтора года назад сделал на заказ ровно двенадцать таких вместилищ из аурелия. Заказчик, естественно, был под глухой магической личиной. На этом след обрывается.

— Двенадцать сосудов… — я начала мыслить вслух, и от логики собственных слов у меня волосы на затылке зашевелились. — Одиннадцатый разбился вместе с моей душой. Двенадцатый сейчас лежит на груди у Лики в стазисе… Значит… у него больше нет запасных пустых артефактов!

— Именно, Катрин! — Арт ударил кулаком по столу. — И раз у него нет больше аурелия, чтобы собирать и хранить души, значит, одиннадцатую, финальную жертву он будет убивать и высачивать ее силу напрямую! Прямо на алтаре Факира!

— Тогда… тогда он сейчас особенно опасен и непредсказуем! Ему нечего терять! — меня затрясло от ужаса. — Надо Лику срочно будить! Вытаскивать ее душу из этой дряни!

— Я не могу, Катрин. Если я сейчас вскрою аурелий — ее душа просто растворится. И девочка умрет.

Глава 16

До самых выходных мы с Джеем только и занимались тем, что играли в юных краеведов. Каждую свободную минуту мы торчали в библиотеке, зарывшись по уши в пыльные свитки, и с маниакальным упорством сравнивали древние карты Шафрана с современными планами застройки. Мы пытались вычислить, где именно могут покоиться останки полубога.

Идею о том, что Академия стоит прямо на костях Факира, мы откинули в первый же день. И слава богам, не пришлось ползать по подвалам с рулеткой! Оказалось, оригиналы самых первых, древних карт той местности, где сейчас располагался кампус, висели под антивандальным стеклом в местном музее. Мы с Джеем пробрались туда под видом очень любознательных адептов, сличили всё до миллиметра и выдохнули. Академия стояла на чистой земле. Жаль, конечно, — это бы сильно облегчило поиски, — но с другой стороны, спать в общежитии стало как-то спокойнее.

Так что мы всё еще были в активном поиске. Но появилась и хорошая новость, от которой у меня внутри заворочался азарт следователя. В одной богом забытой легенде, больше похожей на сказку для умалишенных, мы нашли зацепку. Там говорилось, что за века над костями преданного Факира вырос камень из чистого аурелия. Огромный монолит. И именно на нем, впитавшись в магическую руду, отпечаталось то самое утерянное заклинание призыва! А что это значит? Правильно. Нам же легче. Надо просто найти место захоронения останков.

Фигня вопрос! — думали мы. Ага, как же. Вот уже несколько дней мы буквально жили в картах, а результат стремился к нулю.

Но сегодня была суббота. Законный выходной. За неделю я была образцово-показательной девочкой: исправно ходила на лекции и зал для медитаций, никого не покалечила, ни один любимый цветок декана Виктрама не пострадал. За это мне торжественно выдали увольнительную и разрешили выход в город.

И с одной стороны я была безумно рада. А с другой… Как же опрометчиво я дала согласие Дамиану! Этот М-мажор развернул такую бурную деятельность, что моя скромная сиротская комнатушка окончательно превратилась в гибрид ботанического сада и элитного бутика нижнего белья.

Каждый день он присылал мне цветы. А с каждым букетом шла бархатная коробочка, внутри которой лежало настоящее произведение кружевного искусства. Бюстье, трусики, подвязки… И да. Белье я не возвращала. Я женщина практичная, выросшая в детдоме: дареным качественным шмотом не разбрасываюсь! Но репутацию блюла строго. Вечерами я методично сжигала свое старое, застиранное нижнее белье и возвращала коробочки, доверху наполненные серым пеплом, с доставкой Дамиану под дверь.

Пикантность ситуации заключалась в том, что всё белье, которое он мне дарил, было из магической огнеупорной ткани. Как выяснилось ранее, Дамиан прекрасно понимал, что сжечь его подарки я физически не могу. А значит, он точно знал: в коробках пепел от чего угодно, но только не от его кружев! И эта негласная игра, похоже, заводила его еще больше.

Апогей неловкости случился в четверг. Я шла с полигона, уронила конспект, нагнулась поднять… и предательские, изумрудно-зеленые кружавчики нового комплекта слегка выглянули над поясом форменных брюк. По закону подлости (или по закону жанра), именно в этот момент мимо проходил Дамиан.

Вас когда-нибудь пытались сожрать взглядом? Вот меня в тот момент чуть не проглотили не жуя. Он замер, его глаза потемнели, а потом он склонился ко мне и хрипло, так, что у меня мурашки по спине побежали, выдал:

— Я очень надеюсь увидеть, как оно на тебе сидит. Целиком.

Я тогда лишь фыркнула: «Вообще не понимаю, о чем ты!» — и гордо удалилась в закат. А в спину мне прилетело самодовольное: «На выходных! Я буду в десять!»

И вот теперь я стою у зеркала и… прихорашиваюсь?! Серьезно, Катя? Ты на полном серьезе наводишь марафет ради этого блондинистого интригана?

— Ну нет, — вслух ответила я своему отражению. — Это исключительно для себя. Я впервые иду в город в этом магическом мире. Имею право на легкий мандраж предвкушения!

И я показала зеркалу язык. Отражение было шикарным. Тело Катрин, получив нормальное питание, сон без кошмаров, отсутствие синяков и регулярные физические нагрузки на боевом факультете, расцвело. Щеки налились румянцем, волосы блестели, а в оранжевых глазах плясали смешинки. От той забитой, бледной девочки не осталось и следа. Я выглядела просто отлично.

Мое самолюбование прервала короткая вибрация в кармане. Рация.

— Да, Джей, на связи, — шепнула я в камень.

— Катрин, Марк ведет себя странно. Может, присоединишься, и вместе за ним последим?

Марком звали того самого зачинщика драки в лаборатории. За эти дни мы с Джеем успели выяснить имена всех «погорельцев». Того второго, за которым по договоренности следила я, звали Феликс, а напарника Марка, доставшегося Джею — Алекс. Феликс и Алекс оказались обычными прихлебателями. Следить за ними было скучнее, чем читать налоговый кодекс. Дамиан, как мы уже выяснили, думал исключительно нижней чакрой. А вот Марк…

Марк реально напрягал. Джей рассказывал, что парень постоянно с кем-то шушукается по углам, озирается, и ему периодически передают какие-то мелкие свертки. Но подобраться ближе ледяной маг не мог — Марк был маниакально осторожен.

— Джей, прости, но присоединиться не получится. Сегодня без меня.

— Что-то случилось? — голос в голове тут же напрягся.

— Нет! Всё отлично! Просто в город иду.

— С кем?!

— Джей! Это допрос?

В этот момент в мою дверь коротко, требовательно постучали. Я сунула рацию в карман, подошла к двери и распахнула ее.

На пороге стоял Джей. Лицо — каменное, глаза — два куска арктического льда, челюсти сжаты так, что желваки ходят.

— Так с кем ты идешь? — процедил он, переступая порог без приглашения.

— Джей, — я скрестила руки на груди. — Тебе не кажется, что это немного не твое дело?

— Это еще как мое дело, Катрин. Ты — наш божественный компас. Уникальный артефакт в человеческом теле. Как, скажи на милость, я смогу защитить тебя на расстоянии?!

— Так может, не надо меня защищать? Я не маленькая девочка и прекрасно могу за себя постоять. Тем более, телохранители на свидании мне определенно не требуются!

— На свидании???

Вот как можно прорычать слово, в котором нет ни одной рычащей буквы?! Если бы я точно не знала, что этот ледяной сноб тайно сохнет по замужней королеве-иномирянке, я бы решила, что он банально ревнует. Но я-то знала правду. Шакал просто боялся потерять ценного свидетеля и напарника. Профдеформация, понимаю. Сама такая.

— Да, Джей. У меня свидание. И мне уже пора выходить. Подвинься, пожалуйста, — я попыталась обойти его, но он преградил мне путь широким плечом.

— Это безрассудно! Убийца на свободе, у него нет сосудов, он в отчаянии, а ты…

— А я живая, Джей! И я иду гулять! Жить нормальной жизнью, понимаешь? Тебе, кстати, тоже бы не помешало развеяться, а то скоро снегом покроешься от напряжения.

— А если кого-то убьют, пока ты прохлаждаешься?! — не сдавался он.

— Значит, такова се ля ви!

— Что? — он непонимающе сдвинул брови.

— Судьба, говорю, значит такая у этого человека! Всё, Джей, мне правда пора. До встречи!

Я поднырнула под его руку и совершенно спокойно упорхнула в коридор, оставив его стоять посреди моей комнаты.

А на улице, у главных ворот Академии, меня уже ждал Дамиан. Я впервые видела его не в строгой форменной мантии, а в повседневной одежде. И, надо отдать должное его вкусу (или вкусу его портных) — выглядел он обалденно. Темно-синий камзол идеального кроя, светлые брюки, небрежно расстегнутая верхняя пуговица рубашки.

Я улыбнулась ему. Он, увидев меня, просиял в ответ, и в его глазах мелькнуло искреннее, нескрываемое восхищение.

— Ну что, красотка, пошли посмотрим, чем живет столица? — он галантно подставил мне локоть.

Я с легкостью, словно мы делали так сотню раз, положила ладонь на сгиб его руки, и мы неспешно направились к выходу с территории кампуса.

И вдруг, прямо между лопаток, меня кольнуло. Спину обожгло тяжелым, пристальным, темным взглядом. Он был настолько ощутимым, что волоски на затылке встали дыбом. Я чуть не сбилась с шага, едва удержавшись от желания резко обернуться. Кто это был? Джей, провожающий меня своим шакальим контролем? Или кто-то другой? Кто-то, кому очень не нравится, что я жива?

Я заставила себя расправить плечи и идти дальше, не оглядываясь.

За воротами Академии нас ждало чудо местной автомобильной промышленности. Настоящая карета. Только без лошадей. И без колес. Огромный, глянцево-черный экипаж с золотыми гербами мягко парил в воздухе, примерно в двадцати сантиметрах над землей, издавая тихое, басовитое гудение магического привода. На козлах восседал невозмутимый кучер в ливрее.

Я пожирала глазами этот местный аналог Майбаха.

— Никогда не каталась на подобном? — с легкой улыбкой спросил Дамиан.

Я честно помотала головой.

Кучер спрыгнул и распахнул перед нами дверцу. Я шагнула внутрь и ахнула. Салон был просто роскошным. Сиденья обиты мягчайшим, кремовым бархатом, в котором утопаешь, как в облаке. Панели из красного дерева, мягкий, рассеянный свет от встроенных в потолок магических сфер. Внутри пахло дорогой кожей и каким-то свежим парфюмом, а температура была идеальной — встроенный климат-контроль на рунах работал безупречно.

Дамиан устроился напротив, вальяжно закинув ногу на ногу.

— Нас домчат быстро, — предупредил он. — Смотреть в окно не рекомендую. Скорость будет большая, мельтешение пейзажа может вызвать головокружение.

Но я его уже не слушала. Едва экипаж плавно тронулся с места и начал набирать ход, я прилипла носом к тонированному стеклу, кайфуя от проносящихся мимо видов. По моим прикидкам, карета неслась со скоростью около восьмидесяти километров в час. Тоже мне, сверхскорость! Я на своей «ласточке» на Земле по трассе сто тридцать гоняла, а если опаздывала в суд — то и все сто пятьдесят, только штрафы с камер успевали прилетать. Так что местный форсаж вызывал у меня лишь детский восторг.

— Ты удивительная, Катрин, — вдруг тихо произнес Дамиан, когда мы плавно притормозили у центральной площади столицы и кучер открыл дверь.

— Почему? — я с готовностью оперлась на его руку, выпрыгивая на мостовую.

— Ну… леди обычно не смотрят в окна на такой скорости. Их укачивает. Они бледнеют и просят соль нюхательную.

— Как хорошо, что я не леди, правда? — я легко и искренне рассмеялась.

Его губы дрогнули в ответной, очень теплой улыбке.

— Пошли гулять!

И мы пошли. Это был просто чудесный день, заставивший меня забыть обо всех убийствах, мертвых душах и ледяных надзирателях. Столица оказалась яркой, шумной и сказочно красивой.

Мы гуляли по торговым рядам, разглядывая магические диковинки. Дамиан купил нам какое-то местное воздушное мороженое, которое таяло во рту, оставляя привкус ягод и карамели. Мы забрели в огромный магический парк развлечений. Я, как ребенок, тащила его на карусели, заставляя визжать вместе со мной на местных аналогах американских горок (только тут вагончики летали по невидимым магическим рельсам). Дамиан, к его чести, держался достойно и даже начал входить во вкус.

Но гвоздем программы стал обратный путь. Когда Дамиан предложил вызвать экипаж, я категорически замотала головой, указав на проплывающий мимо длинный, сверкающий вагон.

— Я хочу на этом!

— Катрин, это… это общественный маг-транспорт, — с ужасом в голосе пробормотал аристократ. — Там же… люди!

— Вот именно! Пошли, мажор, покажу тебе реальную жизнь!

Я буквально затащила его в этот летающий трамвай. Надо было видеть брезгливое, полное аристократического шока лицо Дамиана, когда мы втиснулись на сиденья между дородной торговкой с корзинами и сухоньким дедком. А уж когда трамвай качнуло, и спящий дедок сладко всхрапнул, уронив голову прямо на дорогой камзол лорда… Я думала, Дамиана инфаркт хватит!

Он выскочил на нашей остановке у Академии с таким лицом, будто побывал в казематах инквизиции, судорожно отряхивая плечо.

— Я сожгу этот камзол! Немедленно! Клянусь Бездной, я выкупаюсь в антисептическом зелье! — причитал он.

А я стояла, держась за живот, и хохотала так, что на глазах выступили слезы.

К общежитию мы подошли уже в густых сумерках. Настроение было легким, светлым, как пузырьки шампанского. Дамиан, как и обещал, проводил меня до самых ступеней моего крыла.

Мы остановились. Магические фонари над крыльцом бросали на нас мягкий, приглушенный свет. Возникла та самая неловкая пауза, которой обычно заканчиваются хорошие свидания.

— Я хотела сказать спасибо, — я искренне улыбнулась, глядя на него. — Это было потрясающе весело. Я давно так не…

Но договорить я не успела. Дамиан сделал неуловимо быстрый шаг вперед, его рука скользнула мне на талию, притягивая к себе, а вторая мягко легла на затылок.

И меня просто поцеловали.

В этом не было ни пошлости, ни наглости, ни того агрессивного напора, которого я могла бы ожидать от самоуверенного мажора. Это был очень мягкий, осторожный поцелуй. Губы коснулись моих губ бережно, почти невесомо, словно он проверял границы дозволенного. Спрашивал разрешения. От него пахло морозной свежестью, тем самым вкусным мороженым и капелькой адреналина.

Я растерялась настолько, что даже не отстранилась, замерев столбом. А поцелуй, так неожиданно начавшись, так же неожиданно и закончился.

Дамиан мягко отстранился, его глаза в полумраке казались почти черными. Он провел большим пальцем по моей щеке и тихо, с легкой хрипотцой, произнес:

— Добрых снов, Катрин.

Затем он развернулся и быстрым, уверенным шагом удалился в сторону мужского крыла, скрывшись в темноте аллеи.

А я осталась стоять на ступенях. Одна. Я прижала пальцы к губам и глупо захлопала ресницами, пытаясь перезагрузить зависшую операционную систему в своей голове. И что это сейчас было?

И словно вторя моим мыслям, из густой тени под раскидистым деревом возле крыльца раздался ледяной, пропитанный неприкрытым бешенством голос:

— И что это было?!

Глава 17

— И что это было?!

Нет, ну я бы, конечно, поняла, если бы подобную фразу с такой надрывной интонацией услышала от ревнивого мужа, застукавшего меня с любовником. Но тут…

Я медленно повернулась, вглядываясь в густую тень под раскидистым деревом.

— И тебе добрый вечер, Амелика, — спокойно произнесла я.

Из мрака вынырнула блондинка. Ее аристократическое лицо было возмущенным до крайности, а кулачки сжаты.

— У тебя совесть вообще есть?! — почти прошипела она, наступая на меня.

— Ммм… — я задумчиво возвела глаза к небу, делая вид, что усиленно копаюсь в памяти. — Да вроде с утра была… Точно. Была!

— Ты издеваешься?!

— Амелика, что тебе конкретно надо? — я устало выдохнула, сбросив маску шута. — Ты вроде четко сказала, что я лживая, падшая женщина, и ты с такими не дружишь. Ну ок. Я приняла твое решение, в драку не лезла, оправдываться не стала. Что сейчас не так?

— Ты! С тобой всё не так! — она всплеснула руками, и ее голос дрогнул, растеряв весь министерский пафос. — Мало того, что все мои так называемые подружки оказались на редкость скучными, трусливыми и глупыми, так еще и ты изменяешь Джею! Я, наступив на горло собственной гордости, не стала переходить тебе дорогу, уступила его, а ты! Крутишь тут любовь с этим Дамианом!

Я смотрела на эту грозную, разобиженную воительницу за чужую нравственность, и вдруг почувствовала, как губы сами ползут в улыбке.

— А я тоже по тебе скучала, — тихо и совершенно искренне ответила я.

Она осеклась на полуслове. Мы обе замолчали и, словно по невидимой команде, сделали шаг навстречу друг другу. В свете фонаря я увидела, как в ее огромных глазах блеснули слезы.

— Эй! Ты чего ревешь? — я примирительно коснулась ее плеча.

— Ну почему ты такая? — всхлипнула Амелика, утирая нос. — Почему с тобой так легко и весело, а с ними хочется удавиться от тоски?!

— А со мной должно быть грустно и невесело? — я не выдержала и рассмеялась.

Амелика тоже нервно хихикнула, смахнула слезинку, а потом вдруг мертвой хваткой вцепилась мне под руку.

— Всё! Пошли! — она с энтузиазмом потащила меня в сторону общаги. — Я хочу знать всё! Где это видано, чтобы какая-то сиротка крутила сразу с двумя самыми завидными мужиками Академии!

— Да я не кручу… — на ходу попыталась отнекаться я, но меня не слушали. Амелика перла вперед, как бронепоезд, тупо таща меня на таране ровно до моей комнаты.

А перед самой дверью бронепоезд вдруг споткнулся обо что-то большое и темное, ойкнул и чуть не полетел носом в пол. Это «что-то» глухо застонало и зашевелилось.

Я выглянула из-за плеча подруги и обалдела. С пола, потирая ушибленный бок, медленно поднимался Джей. Эта ледяная глыба, по ходу, реально уснул, сидя на холодном полу и подпирая мою дверь спиной!

— Джей! И давно ты тут мои покои стережешь? Меня там нет! — нагло заявила я, выходя из-за спины Амелики.

— Я в курсе! — как-то слишком зло и резко ответил парень, отряхивая мантию.

А я решила взять быка за рога, пока он не начал читать мне лекции о безопасности.

— Джей, знакомься, это моя подруга — Амелика. Амелика — это Джей, мой незапланированный телохранитель. Правда, тело куда-то ушло на свидание, а хранитель, видимо, забыл об этом и решил охранять пустую древесину!

Я уставилась на него своими горящими глазами, скрестив руки на груди. Как же он меня иногда бесил своей этой шакальей гиперопекой! Вот чего ему в своей кровати не спалось?!

— Очень приятно, Амелика, — сухо кивнул маг.

Блондинка пробормотала в ответ что-то совершенно несуразное и моментально стала красной, как маков цвет. Но Джей на нее уже не смотрел. Его тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд сфокусировался на мне.

— Катрин, нам надо поговорить. Есть новости насчет Лики.

Мой запал испарился в одну секунду. Я мгновенно потухла. Сердце ухнуло куда-то в желудок, ноги вдруг стали ватными, и я почувствовала, как белею, медленно оседая прямо там, где стояла.

— Эй! Ты чего?! — в один голос вскрикнули Джей и Амелика, бросаясь меня ловить.

— Она умерла, да? — глухим, чужим голосом спросила я, глядя в пустоту.

— Нет! — воскликнул Джей, перехватывая меня поперек талии. — Что за глупости! Арт нашел способ ей помочь! Нашел способ вернуть ее в мир живых!

Секунда на осознание. А потом я, не контролируя себя, с размаха долбанула его кулаком в грудь.

— Ты!!! Да как ты мог начинать с такой фразы?! Как ты мог так меня напугать?! Я же незнамо чего подумала! Дурак ледяной!

И всё. Плотину прорвало. Из глаз брызнули злые, горькие слезы. Приплыли, Катюха. Настоящая, качественная женская истерика.

Это надо же… Мой земной муж ушел к моей же лучшей подруге, с которой втайне состряпал ребенка — я не плакала. Я просто собрала его вещи. В психушку попала с диагнозом шизофрения — не плакала. Мою душу наглым образом выдернули и переместили в чужой магический мир, в чужое избитое тело — я держалась. А тут… из-за одной неосторожной фразы меня просто вынесло. Всё, это наша остановка. Пора возвращаться в комнату с мягкими стенами и сдаваться главному психиатру. Приехали.

Я всё еще рыдала. Хотя, скорее, это были уже судорожные всхлипы — вот так, на грани, когда слез больше нет, а дыхания для нового вдоха катастрофически не хватает.

Вдруг мне в трясущиеся руки всунули горячую кружку. И над ухом раздался жесткий, приказной тон Амелики (я даже не подозревала, что эта фифа так умеет командовать):

— Пей! До дна.

И я пила. Крупными глотками глотала какой-то травяной отвар. И, как ни странно, с каждым глотком тугой узел в груди расслаблялся, а паника отступала.

— Спасибо, я уже вроде всё… отпустило, — пробормотала я, шмыгая носом.

И тут я моргнула, сфокусировала зрение и подпрыгнула, как ужаленная. Оказывается, пока меня крыла истерика, меня не просто завели в мою комнату и заварили чай. Я сидела! На коленях! У одной ледяной глыбы! И тупо, методично мочкалила слезами и соплями его строгий ученический камзол, цепляясь за его плечи!

— Мог бы и на кровать посадить… — возмутилась я, чувствуя, как горят уши. Мне было дико некомфортно от того, насколько уютно и надежно я чувствовала себя в этих руках.

— Мог бы, — спокойно согласился Джей. — Но ты сама не хотела слезать. Вцепилась намертво.

Он посмотрел на меня с прищуром наглого рыжего кота, добравшегося до сметаны.

— Ничего не знаю, это была не я! Амнезиус! Временное помешательство! — я как ни в чем не бывало пересела в кресло и сделала морду кирпичом.

— Фух! Вот теперь узнаю нашу сиротку! — облегченно выдохнула Амелика и без сил рухнула на стул.

А Джей так и остался сидеть на моей кровати. Блин. И как я теперь на ней спать буду? Тьфу ты, Катя! Нормально ты спать будешь. Очень крепко. Ведь с Ликой всё в порядке!

— Точно! Лика! — я подалась вперед. — Джей, так что там с Ликой? Как Арт хочет ее вернуть?

Он слегка замешкался, бросив быстрый, настороженный взгляд на Амелику. Я поняла причину его заминки и решительно махнула рукой.

— Ей можно доверять. Она моя подруга.

Джей с искренним удивлением приподнял бровь:

— И давно? Я что-то не видел вас за обедом вместе уже неделю точно. С тех самых пор, как она во всеуслышание объявила тебе бойкот.

— Иногда даже подруги не всегда понимают друг дружку, Джей. И это нормально. Мы все разные люди, — философски заметила я. — Но я точно знаю, что как бы мы ни ругались — ей можно доверять. И думаю, она даже сможет нам где-то помочь своей информацией.

Почему я так уверенно за нее вписывалась? Да всё просто. Как бы Амелика ни злилась на меня из-за ревности к этому снобу, она: а) не распускала обо мне грязных слухов, как та же Наиша; б) она продолжала меня негласно защищать. Откуда я это знала? Просто случайно подслушала в коридоре, как свита Амелики жестко воспитывала свиту Наиши на предмет «не смейте трогать сиротку, если не хотите получить кровного врага в лице дочери министра финансов». Так что Амелика мою профессиональную параноидальную проверку прошла.

— Хорошо, раз ты так говоришь, я тебе верю, — Джей перевел взгляд на меня. — Смотри, что сказал Арт: завтра Лику тайно переправят во дворец. Ее можно разбудить и вскрыть аурелий, не повредив душу. Но для этого нужна твоя сила, моя и… — тут он запнулся, и его голос неуловимо смягчился, как и каждый раз, когда он упоминал ее. — И магия королевы. Ее магия времени не даст душе улетучиться в тот момент, когда мы вскроем сосуд.

— И Лика проснется? — я сжала кулаки от надежды.

— Сосуд с душой? Вскроете? Что здесь вообще происходит?! — Амелика переводила расширенные глаза с меня на Джея.

— Амелика, я тебе всё расскажу, как ты и хотела. Всё-всё, от начала и до конца, — я посмотрела на своих таких разных, но ставших близкими друзей. — Но… давайте всё завтра? Я та-а-ак спать хочу… Ты мне что в этот чай намешала?

— Успокоительный сбор номер четыре, — рассмеялась блондинка. — Ты еще долго держишься, обычно с него срубает за пять минут!

— Ну так она огненная. Огонь и не такой яд может переварить без последствий, — вставил свои пять копеек Джей.

Вот же гад!

— Всё! Ложись действительно спать, Катрин. Завтра в десять я за тобой зайду, и поедем во дворец.

— А я зайду в восемь! — безапелляционно заявила Амелика, поднимаясь.

— Зачем? — сонно спросила я, но дверь за ними уже закрылась.

Я кое-как стянула обувь, доползла до кровати и, как была в одежде, рухнула на покрывало, мгновенно проваливаясь в сон.

А ночью мне снилась полнейшая дичь.

Снилось, что Джей и Дамиан, полуголые, в одних только спортивных трениках с вытянутыми коленками (Господи, откуда мое подсознание вообще их вытащило?!), бьются на мечах. А я сижу на высоком стуле, вальяжно закинув ногу на ногу, и оцениваю их. Как они двигаются, как делают выпады, как перекатываются мышцы на их телах. И блондин Дамиан определенно проигрывал. Слишком молод, слишком горяч и суетлив. Всё-таки мне тридцать лет, хоть я и застряла в теле восемнадцатилетки. И Джей, которому тридцать три, с его плавной, просчитанной грацией хищника, подходил мне гораздо больше.

Во сне я начала откровенно пожирать ледяного мага взглядом. Он это увидел. Усмехнулся. Сделал одно неуловимо-быстрое движение рукой — и вот острие его шпаги уже упирается в горло Дамиана.

— Ты проиграл. Она моя, — бросил Джей.

А потом он, как дикий зверь, грациозно и плавно подошел ко мне. Я всё так же сидела на стуле, скрестив руки на груди. А Джей просто поднял меня… прямо вместе со стулом! И начал жадно, глубоко целовать. Я обхватила его ногами, стул выскользнул и с невероятным грохотом рухнул на пол…

Бух! Бух! Бух!

Как-то долго грохочет этот стул.

Блин! Это не стул! Это в мою дверь колотят!

И кому с утра пораньше жить надоело?! Такой сон испортили на самом интересном месте!

Я, злая, как тысяча чертей, вскочила с кровати и фурией понеслась к двери. Распахнула ее настежь, готовая испепелить нарушителя.

На пороге стояла Амелика. Она бегло, профессиональным взглядом сканера осмотрела мой помятый вид.

— Ты не спала или просто не раздевалась?

— Второе, — буркнула я, потирая глаза. — Что-то случилось? Который час вообще? Чего ты так рано приперлась?

— Воу! Как много вопросов для одной заспанной сиротки. Сейчас восемь утра. Я же тебе вчера ясно сказала, что буду в восемь!

— Сказать сказала, — я сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой, — но зачем — не сказала.

— Как зачем?! Ты идешь во дворец! На прием к монархам! Надо тебя собрать!

— Эээ… Может, не надо? Я умоюсь и так сойдет…

— Надо, Катрин, надо! Девочки, заносим!

Я только и успела, что сдавленно пискнуть и отскочить в сторону. В мою маленькую комнатку с грацией цирковых слонов вкатили передвижной гардероб, а следом внесли три огромных сундука с кучей каких-то девчачьих баночек, скляночек, плоек и прочей мишуры. Я была в шоке. Но кто б меня спрашивал! Меня СОБИРАЛИ.

Единственный момент, когда эта щебечущая стайка непрошеных гостий зависла, случился, когда они открыли мой шкаф и увидели запасы нижнего белья. По-моему, в этот момент в их глазах можно было прочитать «Ошибка 404. Сирота.exe не отвечает».

— И откуда у нас такая красота? — с подозрением протянула Амелика, подцепив пальцем кружевную лямку.

— Подарили, — нехотя буркнула я, отводя глаза.

Амелика медленно кивнула, но в ее прищуренном взгляде я четко прочитала: «Тебя ждет допрос с пристрастием. С паяльником и утюгом».

И вот, спустя два часа нечеловеческих мучений, выщипываний, накручиваний и утягиваний, я стояла перед ростовым зеркалом готовая к выходу в высший свет.

Отражение потрясало. Амелика подобрала мне платье глубокого, благородного бордового цвета — цвета, который по старым законам могли носить только приближенные ко двору. Оно было строгого, но безумно элегантного кроя: плотный лиф подчеркивал талию и грудь, а юбка мягкими складками струилась до самого пола. Рукава в три четверти открывали тонкие запястья, шею украшала лишь скромная бархотка. Мои каштановые волосы уложили в сложную, слегка небрежную прическу на затылке, выпустив пару вьющихся прядей вдоль лица. Минимум макияжа, лишь подчеркнуты глаза, которые теперь казались не пугающе-огненными, а глубокими, цвета теплого янтаря. Я выглядела дорого. Безумно дорого и стильно.

Амелика довольная потерла руки, осматривая плоды своих трудов.

— Ну всё! Ты готова. Почти десять утра. Беги, покоряй королеву!

И она порывисто, искренне обняла меня. Хорошая она всё-таки девчонка. Даром что мажорка.

Я вышла на улицу, аккуратно приподнимая подол тяжелого платья, и застала ледяного мага у крыльца с приоткрытым ртом. Джей замер, словно его собственной магией приморозило.

— Джей! Рот прикрой, а то муха залетит! — рассмеялась я, спускаясь по ступеням.

— Ты… Ты просто волшебно выглядишь… — хрипловато выдохнул он, всё еще не сводя с меня глаз.

— А обычно я выгляжу не волшебно? — подколола я парня и на автомате, с грацией истинной леди, положила руку ему на сгиб локтя.

«Думаю, у меня бы вполне получилось быть настоящей аристократкой», — мелькнула тщеславная мысль.

Но не сегодня. Ох, не сегодня. Ибо каблук предательски скользнул по влажному камню, и я споткнулась.

И пропахать бы мне носом историческую дорожку Академии, но шакальи рефлексы Джея сработали мгновенно. Он резко развернулся и поймал меня. Правда, не очень ловко… Одна его широкая мужская пятерня наглым, весьма ощутимым образом легла прямо мне на грудь, плотно обтянутую бордовой тканью.

Повисла звенящая пауза.

— Джей, — мой голос почему-то охрип. — Ты не мог бы?

Я выразительно скосила глаза на его руку.

Он отдернул ее так резко, словно ошпарился о кипяток, и на его бледных скулах проступил явный румянец.

— Прости, это случайно вышло!

— Угу. Случайно поцеловал во сне, случайно руку положил наяву… — пробормотала я себе под нос, так некстати вспомнив утренние фантазии.

— Я тебя не целовал! — возмутился он, расслышав мое бормотание.

— Эээ… Что? А! Это… Это выражение такое, забудь! — я почувствовала, как заливаюсь густой краской до самых корней волос. Ну вот кто меня за язык тянул?! — Всё. Заходи и садись поудобнее! Нам пора.

Я отвлеклась от самобичевания и перевела взгляд на наш транспорт. Это был… мобиль. Настоящий маг-мобиль! Я вчера видела похожие в городе. Элегантный, обтекаемый кузов черного цвета, кожаный салон. Только этот был без водителя.

Стоп! Джей сам поведет?!

Моя водительская душа затрепетала от восторга. Я тоже хочу!!! Но ладно, сначала посмотрим, чем их местное вождение от земного отличается. А уж на обратном пути я точно выпрошу порулить. Педалька в пол… Иу-у-у! Представляю лицо Джея!

— Эй! Хорош мечтать с коварным видом! Садись уже, поехали, — Джей открыл передо мной пассажирскую дверцу.

До замка мы домчали за полтора часа. Поездка оказалась не только комфортной, но и безумно информативной.

Джей перешел в рабочий режим и рассказал, что Марк вчера под вечер ушел в город. Джей «вел» его по пятам, пока этот странный тип неожиданно не растворился в глухой каменной стене какого-то старого здания. Сам Джей пройти следом не смог — стена была иллюзией, за которой стоял мощный барьер, пропускающий только тех, у кого есть специальный магический пропуск. Но ледяной маг зря времени не терял: он уже озадачил своих бывших коллег из сыска выяснить, что скрывается за этой стеной и чей это притон.

А еще выяснилось, что Джей вчера вечером, после того как они оставили меня спать, проводил Амелику до ее спальни. И по пути он кратко, без лишних деталей, ввел ее в курс дела. Так что пока мы будем спасать Лику и гостить у королевской четы, наша новоиспеченная подруга-аристократка будет негласно присматривать за Марком в Академии. Главное, чтоб она со своим энтузиазмом ни во что не вляпалась. Волнуюсь я за нее что-то.

Замок короля показался из-за поворота дороги, и я прилипла к стеклу. Он был впечатляющим… Огромный, из белого камня, с высокими шпилями, уходящими в небо, и развевающимися стягами. Как в заставке мультиков Диснея!

Я вылезла из мобиля и шла рядом с Джеем по широкой мраморной лестнице с открытым ртом.

— Очуметь! — выдохнула я, задирая голову. — Это реально как в старых мультиках…

— В мультиках? Что это? — Джей остановился и непонимающе посмотрел на меня.

Блин! Спалилась.

— Это… Это… — я лихорадочно соображала, как выкрутиться, но в голову не приходило ни одной правдоподобной отмазки для «сироты из приюта». Так глупо попасться на пороге дворца!

И тут тишину двора разрезал звонкий, невероятно приятный женский голос:

— Джей! Ну чего вы там замерли на ступенях! Не держи свою даму на ветру, веди ее сюда!

Обернувшись, я увидела спускающуюся к нам навстречу женщину в роскошном, но простом платье. На ее голове не было короны, но по тому, как почтительно склонилась стража у дверей, я мгновенно поняла, кто перед нами.

Королева Сварума. Моя землячка.

Глава 18

А королева была невероятно красива. Миниатюрная, хрупкая, ростом от силы метр шестьдесят. Длинные русые волосы с какой-то удивительной золотинкой переливались в свете ламп. На ее чистом, молодом лице, усыпанном милыми светлыми веснушками, сияли пронзительные голубые глаза. На вид ей можно было дать не больше двадцати, она казалась моей ровесницей. Но я-то, благодаря библиотеке, точно знала, что ей уже под тридцать! И тут меня осенило. Ну конечно же! Здесь маги живут дольше, а значит, и стареют в разы медленнее.

Я перевела взгляд на Джея. Уж лучше бы я этого не делала… Королева что-то весело щебетала, показывая нам дорогу, и как будто совершенно не замечала, как он на нее смотрит. Как ловит каждое ее слово, каждое движение. Фу! Противно!

Стоп. А мне точно противно? Что это вообще за эмоция сейчас кольнула под ребрами? Я что — ревную?!

Да я с ума сошла! Он в принципе ко мне ничего не испытывает, ни разу не давал повода и уж точно ничего мне не обещал! Так! Соберись, Катя, возьми себя в руки! Это просто мужчина. Да, очень красивый мужчина. Сексуальный. Загадочный. А как он целуется…

Так, стоп! Да я понятия не имею, как он целуется! Это же был просто мой дурацкий, гормональный сон! Это надо срочно исправить! А вдруг он целуется плохо?.. Да нет, кого я обманываю. С такой пластикой хищника он целуется обалденно. Я уверена!

И тут я мысленно, с размаха, отхлестала себя по щекам. Это что вообще за мысли в моей голове в такой ответственный момент?! Неужели… Неужели этот ледяной сноб мне действительно нравится? Но… Нельзя! Ему нравится другая! И пусть с королевой ему ничего не светит (у нее вон какой муж-скала имеется, целый король), но быть просто бледной тенью его неразделенной, великой любви? Нет уж, увольте.

План такой: надо просто срочно найти убийцу. Раскроем дело, спасем сирот, мы станем меньше общаться, а там он через несколько месяцев и Академию закончит. С глаз долой — из сердца вон. А я? А я страдать не буду. Я толком этот магический мир еще не видела, а уже умудрилась влюбиться не в того парня. Нет уж. Я этот урок прошла на Земле. Толку-то, что мы с моим бывшим Васей были вместе со студенческой скамьи? Никакого. Жить надо для себя!

Я гордо вздернула нос, закрепив это волевое решение, и наконец прислушалась к тому, о чем вообще говорили вокруг.

Пока я витала в дебрях своего богатого внутреннего мира и занималась психоанализом, мы уже успели дойти до пункта назначения. Это была очень светлая, просторная комната — сразу видно, личный кабинет королевы, всё в пастельных, воздушных тонах. Внутри нас уже ждал Арт. И, судя по его вытянутому лицу, именно он мне сейчас что-то активно вещал, а я со своими сердечными страданиями пропустила всё мимо ушей.

— Добрый день, нессер Арт! — я захлопала ресницами, включая режим «сама кротость». — Простите, я слишком волнуюсь за Лику, что аж ушла в свои мысли. Не могли бы вы повторить?

Краем глаза я заметила явное недоумение на лице Джея. Ну чего ему еще? Не видел вежливых сироток?

Арт тяжело вздохнул, поправляя свои многослойные очки на лбу:

— Катрин, тебе придется собраться. И перестать витать где-то в облаках. Дело смертельно серьезное. Чуть больше твоего неконтролируемого огня, и сосуд лопнет не так, как надо. Душа развеется мгновенно, и даже Анечка не сможет спасти Лику.

И этот туда же! «Анечка!» Тьфу! Да что такого особенного в этой Анечке?!

Так! Спокойно, Катерина! Это просто бессмысленная, иррациональная ревность. Дыши, Катя, дыши. Вдох — выдох.

— Катрин! Да что с тобой сегодня происходит?! — вдруг рявкнул Арт, отступая на шаг. — Ты то выключаешься из реальности, то, как сейчас, буквально возгораешься!

Я недоуменно взглянула на артефактора. В смысле возгораюсь? О чем это он?

И тут я опустила глаза и с ужасом увидела, что рукав шикарного бордового платья — не моего, между прочим, платья, а одолженного у Амелики! — просто плавится прямо на мне, исходя едким дымком.

Не успела я даже пискнуть, как вокруг моей руки спасительным вихрем закрутились колкие снежинки, мгновенно сбивая температуру и остужая кожу.

— Спасибо… — виновато пробормотала я, не поднимая глаз на Джея.

И тут королева звонко хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание:

— Так, мальчики! Быстро на выход! Девочкам нужно поболтать и настроиться на процесс.

— Сейчас?! — Джей ошарашенно уставился на нее.

— Да, прямо сейчас! Быстро! Кыш отсюда!

Мужчины переглянулись и, недовольно бормоча что-то себе под нос о непредсказуемых женщинах у власти, послушно вышли в коридор, плотно прикрыв за собой массивную дверь.

Королева повернулась ко мне, и ее лицо стало серьезным.

— Катрин, да? Я же правильно запомнила?

— Да, ваше величество. Катрин Дерван, — я вежливо склонила голову.

— Так! Отставить величеств, — она махнула рукой, подходя ближе. — Ты друг Джея и Арта, а значит, и мой друг. А для друзей я просто Аня.

— Неудобно как-то… — я замялась, чувствуя подвох.

— Неудобно спать на потолке! — абсолютно ровным, лишенным королевского пафоса тоном выдала она.

Мой мозг, не успев профильтровать информацию, сработал на чистых земных рефлексах:

— Угу, одеяло сваливается…

В светлом кабинете повисла звенящая, гробовая тишина. Я прикусила язык так, что чуть кровь не пошла. Идиотка! Какая же я идиотка!

Аня смотрела на меня не мигая, а затем тихо, с прищуром, спросила:

— Питер или Москва?

— Не понимаю, о чем вы, ваше величество! — я упрямо вздернула подбородок. Буду стоять до конца! Я не я, и хата не моя! Амнезиус у меня!

— Прекращай этот цирк, — Аня усмехнулась, скрестив руки на груди. — Джей, пока мы шли до кабинета, с абсолютно серьезным лицом спросил, что такое «мультики». И сказал, что услышал это странное слово от тебя на ступенях моего дворца.

Я стояла белее полотна. Ах ты ж ледяной жук! Сдал! Сдал со всеми потрохами! Ну и как мне теперь выкручиваться?

— Катрин, или, я подозреваю, скорее всего, Катя, — мягко продолжила королева, делая шаг ко мне. — В этом мире уже три года как безопасно иномирянам. Тебе нечего бояться.

— Но я не иномирянка! — зло и отчаянно выкрикнула я.

— Хорошо, — она не стала спорить. — А кто тогда?

И так спокойно, с такой искренней, понимающей доброжелательностью это было сказано, что моя хваленая приставская чуйка либо окончательно уснула, либо дала сбой. Я вдруг четко почувствовала, что эта молоденькая на вид девчонка действительно не даст меня в обиду. Усталость от постоянной лжи и страха разоблачения навалилась бетонной плитой. И я сдалась. Как на духу вывалила ей всё: про Васю, про развод, про психушку, про то, как очнулась в избитом теле Катрин после ее смерти.

— Интересненько получается… — Аня задумчиво прошлась по кабинету. При этом я заметила, как ее голубые глаза вдруг начали наливаться чистым, расплавленным золотом — признак сильной работы мысли мага времени. — Ты всё же иномирянка, у тебя иномирная душа. Просто боги по какой-то причине не смогли перетащить твое родное тело… Либо… Либо вас специально поменяли местами! Так! Катя! Нам нужно будет обязательно посетить горы, к Яре! Она точно всё нам расскажет.

Королева радостно, по-девчачьи захлопала в ладоши, от чего ее золотые глаза снова стали привычно голубыми.

— А кто такая Яра? — осторожно уточнила я.

— Полубогиня и моя хорошая подруга.

— Полубогиня?! Прямо как Факир?

— Получается, что так, — кивнула Аня. — О! А ты, я смотрю, полностью успокоилась! Магия больше не искрит. Отличная терапия разговором. Можно звать мужчин и приступать к делу, но прежде…

Она хитро прищурилась и понизила голос:

— Катя, что у тебя с Джеем?

— С Джеем? — я нервно сглотнула.

— Ну ты еще спроси, с каким Джеем!

— Ничего у нас с ним нет. Мы просто напарники. Ищем убийцу.

— Ну да, ну да… — протянула Аня с нескрываемым скепсисом. — Кать, из-за «просто напарников» не витают в облаках с блаженной улыбкой и не возгораются от ревности на пустом месте.

— Не придумывай! Да и вообще… — я отвернулась, чувствуя укол обиды. — Его сердце давно занято.

— Да ладно?! Кем?! — Аня искренне изумилась. — Он с кем-то встречается и скрыл это от нас с Артом?! Вот партизан!

— Ты серьезно такая слепая? — я не выдержала и всплеснула руками. — Аня, да он в тебя как теленок влюблен! Он же глаз с тебя не сводит! Дышать забывает, когда ты рядом!

И тут эта несносная, идеальная королева просто начинает смеяться! Заливисто, от души.

— Что смешного я сказала? — я начала всерьез злиться.

— Ох, Катя… — Аня вытерла выступившую от смеха слезинку. — Это ты у нас слепая. Вот как ты сегодня витала в облаках в своих мыслях, так и он нас с Артом слушал через раз. Знаешь почему? Потому что он смотрит именно на тебя. Постоянно.

— Чушь! — отрезала я. — Он даже упоминает о тебе с каким-то священным благоговением. Ты для него идеал!

— Кать, давай начистоту, — Аня перестала улыбаться и подошла ко мне вплотную. — Вы уже целовались?

Я аж вспыхнула от такого бестактного, прямого вопроса. Мои щеки запылали так, что можно было прикуривать.

— Вижу, что нет, — безошибочно считала мою реакцию королева. — Послушай меня внимательно. Он ледяной маг наивысшей инициации. Его сердце реально состоит изо льда. Это не красивая метафора, это физиология его магии. Если ты его поцелуешь — ты по этому поцелую всё поймешь. Поймешь, что именно он к тебе испытывает, лед не умеет врать. Но, Катя… Если ты не готова к серьезным отношениям, не целуй его. Не давай надежду и не разбивай ему сердце. Особенно, если в глубине души хочешь потом покинуть наш мир. Он после такого ни одной женщине больше не поверит.

— А я… я могу его покинуть? Вернуться домой? — мой голос дрогнул.

— Можешь, — твердо кивнула Аня. — Если не привяжешь себя к этому миру консумацией брака. Пока это тело невинно — всё можно откатить назад. Таков закон мироздания.

— Откуда ты всё это знаешь? — я ошарашенно уставилась на нее. — Я перерыла всю библиотеку Академии, но нигде не нашла информацию о таких подселенцах, как я!

— Ну так ты ж в закрытой королевской библиотеке не была! — подмигнула она.

И мы обе тихо, понимающе рассмеялись.

— В общем, так, — подытожила Аня. — Секрет твой я сохраню. Захочешь — потом сама Джею расскажешь. Но раз ты иномирянка, а не просто местная сирота, значит, на тебя распространяются все права и магические защиты для иномирян в Сваруме. И пособие тебе положено! Как пострадавшей стороне.

— Пособие?! — мое приставское, чиновничье сердечко радостно екнуло.

Мы еще немного поболтали о земных реалиях, а потом в дверь нетерпеливо постучали. Пора было браться за дело.

******

И вот мы стоим в стерильно-чистой палате королевской лечебницы. Лика всё так же неподвижно лежала на кушетке в стазисе. Арт, посовещавшись с королевой, решил девочку пока не трогать и сосуд вскрывать прямо у нее на груди. Как он цинично, но логично объяснил: даже если мы случайно порежем ее осколками или оставим ожог с обморожением — это полная ерунда по сравнению с фатальным отрывом души от тела. Шрамы лекари уберут, а вот душу во второй раз не поймают.

Задача, казалось, была проста как дважды два. Сначала снимаем стазис. Затем Джей точечно замораживает горлышко золотого сосуда аурелия. Потом уже я, на эту абсолютную заморозку, бью очень горячей, точечной огненной искрой, чтобы камень не выдержал перепада температур и горлышко отвалилось.

Мы приступили. Джей заморозил, я ударила огнем. И… ничего не получилось. Золото лишь слегка потускнело.

Арт разочарованно поцокал языком, поправил очки и выдал новую гениальную идею:

— Значит, физика сосуда здесь работает иначе. Давайте наоборот. Катрин, сначала ты максимально разогреваешь горлышко, а потом Джей бьет абсолютным льдом, чтобы отколоть его на разнице температур.

Я сосредоточилась, призвала магию и пустила тонкую, почти белую струю пламени прямо на аурелий. Камень начал раскаляться, источая нестерпимый жар. Чудо, что тонкое больничное платье на Лике не загорелось мгновенно! А в следующую секунду я поняла, почему оно не загорелось. Джей, этот потрясающий, расчетливый маг, совершенно незаметно подвел под раскаленный сосуд тончайшую, непробиваемую ледяную подложку, защищая кожу Лики от моего огня. Моя ледяная умничка! Сработались!

Когда аурелий раскалился докрасна, на мой огонь резко, безжалостно лег его лед.

Раздался оглушительный треск.

Сосуд… лопнул. Но совершенно не так, как мы планировали! Вместо того чтобы аккуратно отколоть горлышко, аурелий просто взорвался, разлетевшись на несколько крупных частей!

— Нет!!! — я закричала от душевной боли и ужаса.

Всё. Прощай, душа Лики! Мы ее убили! Я, не в силах держаться на ногах, рухнула на колени прямо у кушетки, закрыв лицо руками.

И тут в звенящей тишине палаты раздался сухой, надрывный кашель и слабое, хриплое:

— Пить…

Я подскочила как ужаленная, не веря своим ушам.

— Как?! — я переводила бешеный взгляд с открывшей глаза Лики на невозмутимую королеву. — Сосуд ведь треснул не так, как надо! Она должна была погибнуть!

— Кат… рин, — Аня чуть запнулась на моем имени, тяжело дыша. Ее глаза сейчас полыхали таким ярким золотом, что на нее было больно смотреть. — Для тебя, в реальном времени, прошло не больше секунды с момента взрыва. А для меня, в моем потоке — минут десять. Я успела перехватить и направить душу Лики прямо в тело, чтобы она не развеялась. И, как видишь, у меня получилось!

Я бросилась к Ане и, забыв про субординацию, крепко обняла ее за шею.

— Спасибо! Спасибо тебе огромное!

— Да всё хорошо, задушишь же, — королева тепло, но устало мне улыбнулась, похлопывая по спине.

Я отпустила ее и мгновенно оказалась рядом с кушеткой Лики.

— Лика, девочка моя, я так рада, что ты жива! — я осторожно взяла ее за слабую, холодную руку. — Ты помнишь… Ты помнишь, что с тобой было?

— Да, — хрипло, едва слышно прошептала девушка, глядя на меня полными ужаса глазами. — Помню.

Глава 19

— Ты его видела?!

— Нет, — хрипло, едва ворочая языком, ответила Лика. — Я не видела его лица… Я лишь слышала его сбитое дыхание и запах… От него пахло лавандовым первоцветом. А это туалетная вода, которая доступна…

— Только богатеньким аристократам, — зло закончил за нее Джей, сжав кулаки.

Лика обессиленно откинулась на подушки, тяжело дыша.

— Как? — прошептала она, глядя в потолок палаты. — Как я вообще выжила? Я ведь уже видела богиню… Она тянула ко мне руки… И она была так похожа на Кати…

Девушка перевела на меня затуманенный, мечтательный взгляд.

— Так это и была Катрин, — голос Джея вдруг потеплел. Он посмотрел на меня с нескрываемой гордостью. — Она не дала убийце завершить его грязное дело.

Я вспыхнула. Вот честно, я никогда не умела принимать похвалу. Всегда жутко тушевалась. То есть, как на амбразуру с файерболом лезть или должников из квартир выселять — так это я первая, впереди планеты всей. А как только начинали раздавать лавры и петь дифирамбы — меня как ветром сдувало. Меня тут же резко куда-то вызывали, у меня находились срочные дела, и вообще, я не я и хата не моя.

Это вообще чудо, что я умудрилась стать начальником отдела при такой удивительной способности: в момент, когда тебя замечают и хвалят — мимикрировать под обои. Но, как всегда говорила моя подруга Машка: «Ты просто, Катюха, вся состоишь из противоречий. В этом твоя изюминка. И в то же время — это стабильный заработок для твоего психолога на долгосрочной основе!».

А Машка — профессиональный психолог, она знает, что говорит.

Вот и сейчас, когда Джей посмотрел на меня ТАКИМ взглядом, я попыталась технично слиться со светлой стеной палаты.

Но неловкую паузу прервал Арт, деловито хлопнув в ладоши:

— Так, Джей, Катрин, ваше величество! Лика еще слишком слаба. Переход души — это не шутки. Оставим ее под надзором лекарей и покинем палату. Девочке нужен сон.

Мы пожелали Лике хорошо отдохнуть и всей процессией, стараясь не шуметь, двинулись на выход.

Но выйти не успели.

Массивная дверь с размаху распахнулась, чуть не слетев с петель, и в лекарскую влетел просто черный, разъяренный смерч… И, судя по тому, как все присутствующие (включая лекарей в коридоре) мгновенно, почтительно склонились, да и по тяжелой золотой короне на темных волосах — это был сам король. Дерек Лаосский.

И лишь одна я стояла посреди палаты, как соляной столб, и во все глаза пялилась на монарха. А, нет, еще королева стояла прямо, но ей-то по статусу положено! Опомнившись и воровато оглянувшись по сторонам на склоненные спины, я тоже неуклюже присела в реверансе.

Но королю дела не было ни до меня, ни до Джея с Артом. Он смотрел исключительно на королеву, а его карие глаза метали такие серебристые молнии, что воздух в палате заискрил.

— И как это понимать?! — прорычал Дерек, делая шаг к ней.

— Дерек, успокойся. Я должна была спасти девочку! — Аня вздернула подбородок, но в ее голосе прозвучали виноватые нотки.

— А нашего ребенка ты не должна защищать?! — король схватил ее за плечи, вглядываясь в лицо.

— Но с малышом всё хорошо, Дерек! Прекрати так переживать. Я приняла все меры предосторожности, я контролировала поток…

— Лекарь тебя осмотрел?! — перебил он ее рыком.

— Незачем. Я прекрасно себя чувствую…

Но король уже не слушал свою упрямую иномирянку. Он просто перехватил ее руку и, игнорируя всех вокруг, решительно потащил жену вглубь лекарского крыла, к главному диагносту.

А Арт тем временем быстро сгреб нас с Джеем в охапку и, наоборот, потащил из лекарской от греха подальше.

— Быстро уходим! — зашипел артефактор, выталкивая нас в коридор. — Я понятия не имел, что Анюта беременна! Иначе искал бы другой вариант спасения. С ребенком всё должно быть хорошо, она сильный маг, но… Иначе казнь для нас троих будет просто монаршей милостью!

И мы, не сговариваясь, быстрым шагом, почти переходящим в бег, стали удаляться от лекарской.

— Всё. Хватит бежать, — Джей резко затормозил, когда мы вышли во внутренний дворик. — Я еще полчаса назад почувствовал рядом с Аней биение второго маленького сердца. Понял, что она ждет малыша. Но… я знаю нашу Аню. Если она что-то вбила себе в голову и решила помочь — ее с пути не сдвинешь. Я решил не мешать и просто страховал. Так что бегать от короля сейчас бессмысленно. Давайте лучше где-нибудь сядем и обсудим новые вводные.

Мы нашли в королевском саду чудесную, увитую плющом беседку. Кто-то из расторопных слуг (вот что значит королевский сервис!) тут же принес нам ароматный цветочный чай.

— Итак, что мы имеем, — начал Джей, делая глоток. — Кто-то достаточно обеспеченный, чтобы пользоваться дорогой туалетной водой на основе лавандового первоцвета, убивает сирот. Убивает для того, чтобы поднять останки Факира и получить от него безграничную силушку.

Мы начали раскладывать всё по полочкам. Арт достал из кармана мантии блокнот и карандаш, чтобы фиксировать детали — так информация воспринималась гораздо проще.

— Эта туалетная вода с лавандой, — задумчиво произнес артефактор, делая пометку, — это абсолютное ноу-хау столичных парфюмеров этого года. И она реально бешеных денег стоит. Так что нам нужен список всех, кто в Академии может себе позволить такую роскошь…

— Да это восемьдесят процентов Академии! — в раздражении воскликнул Джей, отставляя чашку. — Там каждый второй — наследный лорд!

— Ты не прав, — парировала я, чувствуя, как просыпается мой внутренний следователь. — Нападавший абсолютно точно был мужчиной. Женщина, какой бы сильной физически она ни была, вряд ли смогла бы удержать сопротивляющуюся взрослую девушку одной рукой и поднять ее над землей на полметра. А именно это я видела своими глазами в парке. Так что смело откидываем женский пол, и остается…

— Пятьдесят процентов. Мужчин в Академии всё равно больше, — мрачно буркнул ледяной маг. — Мы так никогда не найдем убийцу до следующего полнолуния.

— Вот уж от будущего начальника моей тайной канцелярии я никак не ожидал такого пессимизма! — раздался за нашими спинами насмешливый голос.

Мы дружно подскочили.

Дерек Лаосский собственной персоной. Только теперь король Сварума не метал молнии. Он излучал такой мощный, осязаемый магнетизм абсолютного счастья и радости, что даже воздух вокруг него, казалось, светился. А это значило только одно: лекарь подтвердил, что с королевой и будущим наследником всё прекрасно.

— Джей, — король по-свойски оперся о резную колонну беседки. — Ну включи мозги, шакал. Кому из богатеньких деток, у которых и так вся жизнь в золоте и шелках, нужно лезть в черную магию и поднимать кости полубога?

— Тому, у кого серьезные проблемы с магическим потенциалом! — выпалила я, вставляя свои пять копеек раньше, чем успела прикусить язык.

— Именно, юная леди! Зрите в корень, — Дерек перевел на меня свой пронзительный взгляд. — Кто вы, кстати, и из какого рода?

Я внутренне побледнела, хотя внешне постаралась остаться невозмутимой. Из исторических талмудов я прекрасно знала, что этот король раньше был главным палачом королевства. И о его чуйке на ложь до сих пор ходили жуткие легенды. Так что говорить надо было спокойно, ровно и максимально уверенно.

— Меня зовут Катрин Дерван, ваше величество, — я выпрямила спину. — И я сирота из Дерванского приюта. Вас, возможно, ввело в заблуждение мое дорогое платье, но меня во дворец собирала подруга — Амелика Варнуй.

Я стояла ровно. Не тушевалась. Смотрела ему прямо в глаза.

И это была моя фатальная ошибка.

— Дело совершенно не в платье, Катрин, — король усмехнулся краешком губ. — Я лично отменил цветовую классификацию сословий пару лет назад. Хотя дочь моего министра финансов действительно молодец — у нее отличный вкус, вам очень идет этот цвет.

Он отлип от колонны и сделал медленный шаг ко мне.

— Дело в вас, Катрин. Я не знаю ни одну сироту в Сваруме. Да и в принципе ни одного подданного моего королевства… ну, кроме этих двух, — он небрежно махнул рукой на напрягшихся Джея и Арта. — Но они почти семья, поэтому не в счет. Никто не осмелится так нагло и прямо смотреть в глаза своему королю. Вы не склонились в глубоком поклоне, не опустили глаза в пол, не задрожали от страха. Ваша осанка кричит о свободе, а не о приютском воспитании. Так кто вы на самом деле, Катрин, и откуда вы взялись?

Мамочки. Реально палач! Рентген во плоти!

Где Аня?! Где моя спасительница?! Меня ж сейчас прямо отсюда в казематы на допросы с пристрастием потащат! Я физически почувствовала, как кровь отлила от лица, и лихорадочно, в панике придумывала, что ответить этому страшному, проницательному мужчине.

И в этот самый критический момент на столе, прямо перед чашками, истерично задергалась рация Джея.

— Это Амелика! — Джей мгновенно схватил артефакт. — Я оставил ей запасную рацию для связи. Дерек, прости, это жизненно важно. Она там следит за подозреваемым!

Он нажал на камень.

— Амелика, Джей на связи. Говори.

— Джей! Помоги! — голос блондинки срывался на панический шепот. — Если они меня сейчас найдут…

Дальше послышалось жуткое шипение. Расстояние для магической связи было слишком большим, сигнал глох.

— Катрин! Ты где?! — заорал Джей в камень.

— В переулке… — *шшш* — стена… — *шшш* — иллюзия… — *шшш* — я в шкафу…

Связь оборвалась окончательно.

— Бездна! — Джей в ярости ударил кулаком по столу, так что чашки подпрыгнули. — Я же ей нормальным языком сказал, чтобы никуда не совалась! Лишь издалека наблюдала!

— Думаешь, она поперлась к той стене, где стояла иллюзия, в которой вчера скрылся Марк? — быстро спросила я, мгновенно переключаясь из роли испуганной овечки в режим опергруппы.

— Уверен! Но мы туда просто так попасть не сможем! Там пропускная система! Я же говорил!

— Эй! Ты ледяной маг или истеричка огненная?! Что за паника? — резко осадила я парня, хлопая ладонью по столу.

Я прекрасно понимала: если с дочкой министра финансов произойдет что-то страшное, пока она «играет в шпионов» по нашему заданию, то головы нам обоим точно не сносить. И Дерек нам эти головы лично отрубит. Поэтому никаких соплей, надо было действовать быстро и жестко.

— Слушай сюда, — я подалась вперед, чеканя слова. — Сейчас берем мобиль и летим в тот переулок. Прячемся. Ждем, кто туда пойдет. Нападаем со спины, оглушаем, забираем пропуск и спокойно идем вытаскивать Амелику из шкафа. План понятен?

Джей замер, глядя на меня с каким-то новым, диким уважением.

— Отличный, рабочий план, несси, — медленно, с удовольствием протянул король Дерек, наблюдая за этой сценой. — Только вы точно не из этого мира, девочка. И как только закончите свой план по спасению дочери моего доброго друга Варнуя, я жду вас у себя в кабинете. На личную аудиенцию. Будем знакомиться заново.

— Откуда?! С чего такие выводы?! Вы абсолютно не правы! — я пошла в глухую несознанку, упрямо вздернув подбородок. — Я сирота Катрин Дерван. Мне восемнадцать лет. Учусь по квоте в Королевской Академии. А то, что не оказала вам должного почтения… Простите, ваше величество, но после того как на меня напал убийца, у меня тяжелый амнезиус! Лекарь Горам может подтвердить бумагами!

И я, сложив руки на груди — моя любимая, намертво въевшаяся приставская поза, когда должник начинал качать права, — упрямо уставилась на короля. Не проймешь! Я не иномирянка, и точка! Докажите обратное!

Но Дерек Лаосский лишь весело, раскатисто рассмеялся.

— Вот именно об этом я и говорю! Арт, а ты стареешь, раз не заметил! Да у нее же на лбу крупными буквами написано, что она наших реалий вообще не знает. У нее напрочь, генетически отсутствует субординация перед властью. Вспомни Аню три года назад. Они там, на своей Земле, вообще не привыкли преклоняться перед королями. Всё, идите уже, спасатели. Вам еще Амелику из шкафа выковыривать.

Джею повторять дважды было не нужно. Он схватил меня за руку, и мы пулей рванули к машине.

А я бежала за ним, как деревянная кукла. Вот так легко. Вот так позорно, на раз-два, меня просчитал этот чертов палач! Как так-то?! И что теперь будет? Мамочки…

Я даже не помнила, как плюхнулась на пассажирское сиденье маг-мобиля. Не заметила, как мы вырулили из ворот замка, хотя Джей гнал так, что нас вжимало в кресла. Я просто сидела в глубоком шоке, невидящим взглядом смотря на дорогу, и переваривала слова короля.

Мой панический мыслительный процесс прервал тихий голос Джея:

— Вот я идиот. Разгадка же реально была прямо на поверхности. Иномирянка.

Он с такой силой ударил ладонью по рулю, что маг-мобиль издал жалобный, гудящий сигнал.

Я вздрогнула. Посмотрела на его профиль и решила, что отпираться и играть в амнезию с ним больше нет никакого смысла.

— Я не иномирянка, — тихо сказала я.

Джей бросил на меня быстрый взгляд.

— Катрин, ну смысла врать уже нет. Дерек, как говорит Аня, на иномирянах собаку съел. Какое-то странное земное выражение, конечно…

— Да ничего странного, — тяжело вздохнула я, откидываясь на подголовник. — Оно означает, что он в этом вопросе настоящий профессионал.

— Ну вот! Сама земными поговорками сыплешь, а говоришь, что не иномирянка!

— Джей, послушай меня, — я повернулась к нему. — Я "не" иномирянка в полном смысле этого слова. Это тело — настоящее тело Катрин Дерван, восемнадцати лет от роду. А вот моя родная, тридцатилетняя тушка осталась на Земле. И, судя по всему, в ней сейчас хозяйничает душа вашей местной Катрин.

Фух! Вот я это и сказала! Произнесла вслух.

И, предвосхищая его вопросы, быстро добавила:

— Но ты не переживай, я не злобный паразит и не захватчик чужих тел! Катрин действительно убили в тот день. Я видела ее смерть своими глазами в видениях. А потом боги, видимо, понимая, что она станет той самой, фатальной одиннадцатой жертвой, решили встрять в процесс. Я по сути — земной двойник Катрин. У нас похожие имена и абсолютно одинаковая внешность, только я старше на двенадцать лет. Поэтому богам поменять нас душами, видимо, проблем не составило.

Я сглотнула подступивший к горлу комок.

— И как только мы найдем убийцу и защитим останки Факира… я верну Катрин ее тело, — очень тихо, грустно закончила я, отворачиваясь к окну.

Почему грустно? Потому что я вдруг, прямо здесь и сейчас, до боли четко осознала одну вещь. Только сейчас, здесь, на суровом магическом Шафране, я впервые начала жить полной жизнью. Я чувствовала себя нужной. Как будто бы домой вернулась после долгой командировки. И возвращаться обратно на Землю — в пустую ипотечную квартиру, к серым будням, в безмагический мир… В мир без Джея… я совершенно не хотела.

Стоп! Без Джея?! Блииин! Я всё-таки втюрилась в этого ледяного сноба!

Но прежде чем я начала увлекательный сеанс самобичевания глупой попаданки, я услышала его хрипловатый голос.

— И как тебя зовут? На самом деле?

— Катя. Катерина, — так же тихо ответила я, не глядя на него.

— Катя… — Джей медленно, словно пробуя на вкус каждую букву, произнес мое имя. И так невероятно сексуально, бархатисто оно прозвучало в его устах, что у меня по спине побежали мурашки размером с кулак.

Р-р-р! Может, ну его к черту, возвращать это тело?! Мое! Не отдам!

«Ну нет, Катя, так нельзя! — тут же одернула я себя. — Это не твое тело, не твой мир… Не будь эгоисткой».

И тут мобиль плавно затормозил, паркуясь в тени аллеи.

— Приехали, Катя! — голос Джея снова стал собранным и деловым. — Пошли выполнять твой гениальный план. Ты, надеюсь, не будешь против, если пропуск для нас я добуду сам?

Я подняла на него глаза. А он… Да он просто откровенно, нагло издевался надо мной, хитро улыбаясь! Вот же гад ледяной! Ничего, как только мы поймаем маньяка и всё закончится — я поцелую тебя так, что ты вовек не забудешь, пока я буду скучать по тебе на своей Земле!

Я фыркнула, и мы, пригибаясь, бесшумно нырнули в грязный переулок.

А там, словно по заказу, как раз стояла у глухой кирпичной стены сладкая парочка. Мужчина и женщина, элегантно одетые в темные плащи, озирались по сторонам и уже протягивали руки с массивными браслетами к иллюзорной кладке.

Джей действовал молниеносно. Я даже не поняла, как он это сделал. Два четких, бесшумных удара по сонным артериям, и мы с ним лишь едва успели подхватить обмякшие тела, аккуратно уложив их за смердящим мусорным баком.

Снять их браслеты-ключи было делом двух секунд.

Джей кивнул мне, приложил браслет к стене, и мы шагнули сквозь иллюзию во мрак.

Глава 20

Я, как бывший сотрудник органов, морально была готова ко всему. К притону сектантов, к алтарю, залитому кровью, к тайному обществу мажоров в мантиях. Я ожидала увидеть что угодно, но только не это…

Сначала, когда мы шагнули сквозь иллюзорную стену, нас обдало прохладной, глухой темнотой. Но длилась она буквально секунду. А затем по глазам резанул яркий, почти слепящий свет магических прожекторов, а по ушам ударил дикий, нестройный рев толпы.

Воздух здесь был тяжелым, спертым. Он пах озоном от магических разрядов, дешевым алкоголем, дорогим парфюмом, застарелым потом и… концентрированным азартом.

Я проморгалась, пытаясь сфокусировать зрение, и, оглядев огромное, уходящее вниз амфитеатром помещение с ареной по центру, благоговейно прошептала:

— Да здесь бои…

— Именно, — Джей стоял рядом, надвинув капюшон плаща глубоко на лицо, и сканировал толпу. — И они категорически запрещены в Сваруме, Катя.

Ммм… Как же вкусно, как интимно мое земное имя прозвучало в его устах… От этого короткого «Катя» по позвоночнику снова пробежала стайка мурашек.

Но надо было срочно собраться! Не время плыть от одного имени. Там где-то Амелика в шкафу сидит.

— Почему запрещены? — шепотом спросила я, придвигаясь ближе к нему, чтобы не перекрикивать толпу.

Джей чуть приподнял капюшон, тяжело вздохнул, и даже в полумраке я почувствовала его снисходительный взгляд.

— И как я мог раньше не обращать внимания на то, что ты элементарных вещей нашего мира не знаешь? Катя, это МББП.

— Круто, — я хмыкнула. — А я из СССР. Можно без аббревиатур, пожалуйста? Что это значит?

И этот ледяной сноб вдруг искренне, коротко улыбнулся.

— МББП — это Магические Бои Без Правил. Грязное, жестокое дерьмо. А «без правил» значит, что побеждает тот, кто вырубит противника. И абсолютно не важно — насмерть он его убьет или просто навсегда покалечит, выжегши резерв. Судью это не волнует, зрителей — тем более. А шакалам потом лишь остается вылавливать трупы молодых, самоуверенных дураков из столичной реки.

— Подожди… — я нахмурилась, сопоставляя факты. — Ты думаешь, что Марк — один из таких дураков? Он дерется здесь?

— Как ни прискорбно, но, судя по его тайным вылазкам, видимо, да.

— Но тогда… Тогда он просто физически не может быть нашим убийцей сирот! — меня аж осенило.

— Почему ты так думаешь? — Джей покосился на меня с интересом.

— Ну сам посуди! — я начала загибать пальцы, включив режим аналитика. — Раз он дерется на таком жестоком ринге, еще и против опытных бойцов, и при этом всё еще жив, — значит, у него нет никаких проблем с магическим потенциалом! Он не обделен силой. Следовательно, поднимать Факира ради могущества ему не нужно. Скорее всего, у парня просто огромные проблемы с деньгами. Вот он и подрабатывает на арене. И, естественно, он не хочет, чтобы в вашей напыщенной Академии об этом узнали и с позором его отчислили.

— Она и твоя тоже, — тихо заметил маг.

— Что?

— Катя, эта напыщенная Академия — она и твоя тоже. Ты часть нее.

Меня слегка резануло это замечание. До меня вдруг дошло, что я подсознательно всё еще отделяю себя от этого мира. «Ваша» Академия, «ваши» законы. С одной стороны, это было неправильно, ведь я живу здесь. А с другой… с другой стороны, так мне будет гораздо проще уйти, не привязываясь, когда придет время возвращать тело местной Катрин. Я грустно вздохнула.

— Ты прав. Сказала на автомате.

— Ладно, не суть, — Джей тоже отбросил лирику. — Думаю, что в главном ты абсолютно права насчет Марка. Он не тянет на кукловода. Но тогда возникает логичный вопрос: кто настоящий убийца, если не он?

— Вопрос, конечно, хороший, — я отмахнулась, — но место для философских дискуссий мы выбрали неподходящее. Давай для начала найдем нашу блондинистую мажорку и валим отсюда подобру-поздорову.

— Кого?!

— Амелику, Джей! Потом объясню земной сленг, — я начала осматривать трибуны. — Как думаешь, в каком именно шкафу ее искать?

— Не представляю даже, — он покачал головой. — Здесь десятки подсобок. Но включать рацию и рисковать тем, что всплеск нашей магии засечет местная охрана, категорически не стоит. Будем просто дергать все двери подряд, действуя по старинке.

— Пока нас не повяжут за незаконное проникновение? — у меня нервно дернулся левый глаз.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Идем.

Мы, стараясь слиться с толпой таких же зрителей в капюшонах, двинулись по верхнему ярусу, заглядывая в темные коридоры.

В какой-то момент, проходя мимо ограждения, я помимо воли отвлеклась на то, что творилось внизу, на самом ринге. А посмотреть там было на что!

Два бойца, обнаженные по пояс, творили какую-то дикую, первобытную высшую магии. Один, судя по всему, маг земли, нападал, поднимая из пола острые каменные шипы. Другой — водник — лихо уворачивался, скользя по арене, и попутно умудрялся плести сложнейшие атакующие заклинания из водяных хлыстов. Во все стороны летели осколки камня и брызги, разбиваясь о защитный прозрачный купол, накрывающий ринг.

Я замерла, зачарованно глядя на этот танец смерти. Я с самого раннего детства обожала бои. Мы, мелкие детдомовцы, часто втихушку подсматривали по телевизору боксерские матчи, которые в своей каморке смотрел наш добрый охранник Потапыч (или просто деда Коля, как мы его звали). А потом… потом мальчишки во дворе делали импровизированный ринг из старых матрасов и с упоением мутузили друг друга, подражая чемпионам.

Ну, ладно. Буду честной до конца — не только мальчишки. Я тоже дико любила драться. Наверное, именно поэтому работа жесткого судебного пристава прям для меня была создана. Да и став взрослой, я по выходным не вылезала из зала кикбоксинга. А началось всё с того, что наш зам. по воспитательной части, Юрий Борисович, однажды застукал наш дворовый «ринг». Точнее, он увидел меня… сидящую сверху на здоровенном Ваньке из старшей группы и методично впечатывающую его в матрас, пока тот отчаянно бил рукой по земле, сдаваясь.

Да, я была еще той оторвой. Но именно спорт дисциплинировал мою горячую натуру, научил контролировать гнев. Наверное, поэтому мне так чертовски комфортно было сейчас на боевом факультете Академии.

«Если я чуть задержусь в этом магическом мире — обязательно схожу на подобное мероприятие в качестве бойца», — шальная мысль пронеслась в голове.

Я стряхнула с себя ностальгию и стала искать глазами Джея. А он, оказывается, в толпе тоже потерял меня и сейчас сканировал трибуны. Мы, как два ледокола, разрезая толпу азартных зрителей, двинулись навстречу друг другу.

— Есть успехи? — шепотом спросили мы абсолютно одновременно и так же синхронно, разочарованно покачали головами.

— Катрин… прости, Катя, — Джей виновато потер переносицу.

— Называй как хочешь, — я махнула рукой. — Но пока мы в Академии и на задании, всё же лучше Катрин. Или на крайний случай, как Лика — Кати.

— Она знает, кто ты?! — Джей аж напрягся, его глаза сузились.

— Нет, конечно! — я фыркнула. — Успокойся, Джей. Просто она так Катрин еще со времен приюта сокращенно называла. Привычка.

— Ясно, — он выдохнул и перешел к делу. — Смотри. Слева, далеко за моей спиной, стоят двое громил у входа в подтрибунные помещения. Оттуда обычно выходят бойцы. Раз на этом ярусе в подсобках Амелики нет, значит, ее зажали где-то там, внизу. Я наблюдал: охранники меняются ровно каждые пятнадцать минут. При этом возникает окно в тридцать секунд, когда вход никем не охраняется, так как они передают смену в слепой зоне коридора. Если мы скользнем туда в этот промежуток, то у нас будет ровно пятнадцать минут, чтобы всё обыскать и вынырнуть назад.

— И, надеюсь, вынырнуть уже с нашей бедовой подругой, — пробормотала я, прикидывая шансы.

— Боюсь, Катя, нам уже не придется никуда нырять… — вдруг севшим голосом произнес маг.

Я непонимающе посмотрела на Джея, а потом проследила за его ошарашенным взглядом, направленным вниз.

На залитый светом ринг вышла… Точнее, охрана грубо вышвырнула на песок нашу горе-шпионку Амелику!

— Фак! — грязно и от души выругалась я по-русски и, не раздумывая ни секунды, рванула вниз по ступеням трибун прямо к рингу.

Джей сзади что-то отчаянно кричал, пытаясь меня остановить, но я его не слушала. Адреналин ударил в голову. Подскочив вплотную к магическому куполу, я увидела, с кем именно заставили биться хрупкую девчонку. Это была гора мышц, покрытый шрамами местный гладиатор.

Я набрала в легкие побольше воздуха и заорала во всё горло так, что перекрыла гул толпы:

— НЕЧЕСТНЫЙ БОЙ! ОСТАНОВИТЕ! ОДИН БОЕЦ НЕПОЛНОЦЕННЫЙ!!!

И, на мое величайшее удивление, меня услышали. Всё-таки это было еще и шоу, а толпа любила скандалы. Купол слегка померк, и ко мне тут же подошел распорядитель боев с импровизированным микрофоном, который, как я позже узнала, назывался магофоном.

— Что вы имеете в виду, наглая юная леди? — прогремел на весь зал усиленный магией голос распорядителя.

Я лихорадочно соображала на ходу, генерируя бредовые отмазки со скоростью света.

— Данная девушка, — я уверенно ткнула пальцем в трясущуюся Амелику, — магический инвалид!

Амелика на ринге поперхнулась воздухом, а я невозмутимо продолжила вещать в подставленный магофон:

— Она с рождения жестко привязана к своему магическому близнецу! И без него она физически не может сплести ни одно боевое заклинание! Так что это просто избиение младенца! Но если, конечно, вы и ваша публика хотите посмотреть скучный бой на один вялый удар — то пожалуйста, продолжайте!

Толпа недовольно загудела. Зрители требовали зрелищ, а не быстрого убийства девчонки.

— И кто ж ее магический близнец? — с издевкой прищурился распорядитель.

— А так не видно?! — я возмущенно всплеснула руками и сбросила капюшон. — Мы ж с ней одно лицо в магическом плане! Мы дополняем друг друга!

Зал грохнул от смеха. Две абсолютно непохожие девчонки (я с каштановыми волосами и оранжевыми глазами и типичная блондинка Амелика) — близнецы! Но шутка зашла. Ведущий тоже хохотнул, а потом через магофон обратился к тому самому «шкафу» на арене:

— Слышишь, Лорд? Тут девчонки уверены, что в паре они тебя легко уложат на лопатки. Готов принять бой сразу с двумя «близняшками», или кишка тонка?

Амбал презрительно сплюнул на песок, окинул нас сальным, мерзким взглядом и пробасил:

— Выживут — потом в моей кровати будут свои приемчики изучать и отрабатывать! Бой принимаю! Выпускай вторую!

Я удовлетворенно кивнула. План сработал. Скинув свою плотную накидку прямо на руки подбежавшему, смертельно бледному Джею, я размяла плечи.

— Катрин! Ты с ума сошла?! — Джей вцепился в мое запястье, его глаза пылали паникой. — Он же вас просто размажет по арене! Вызови меня, скажи, что я близнец!

— Это кто кого еще размажет, — я хищно, предвкушающе оскалилась, высвобождая руку. — А если выйдешь ты, нас всех троих тут же рассекретят - ты слишком приметный ледяной, и Амелику всё равно убьют. Так у нее хоть шанс есть, а у нас с тобой — голова на плечах останется. Жди здесь, пожалуйста! Я справлюсь. Все будет хорошо.

И я, не дав ему возразить, грациозно запрыгнула на ринг, оказавшись рядом с белее мела Амеликой. Магический купол над нами сомкнулся, отрезая путь к отступлению.

— Так, подруга, соберись! Отставить панику, — жестко скомандовала я. — Помнишь, как мы в первый день огненный смерч создали?

— Я-то помню! — истерично пропищала аристократка. — Но мы же за столько тренировок на полигоне ни разу не смогли его нормально повторить! Он распадался!

— Значит, сейчас получится! Жить захочешь — и не такое слепишь! Твоя задача: просто держать каркас и главное — не дай этой горе мышц нас физически задеть, пока я вливаю силу. Готова?

— Г-готова… — как-то совсем жалко и неуверенно блеяла она.

— Амелика! — рявкнула я на нее. — Ты наследница гордого рода Варнуй или тебя в чистом поле случайная доярка родила?!

— Что-о-о?! — ее глаза моментально расширились от праведного возмущения. Мое хамство ударило по самому больному.

— Вот! Правильный, боевой настрой! — довольно кивнула я. — Ибо этот перекачанный говнюк только что публично тебя оскорбил, намекнув, что такая, как ты, годна только его вонючую постель греть! Отомсти за свою поруганную девичью честь!

О! Есть контакт! Аристократическая бледность сменилась пятнами дикой, необузданной ярости. Амелика выпрямилась, ее глаза вспыхнули силой.

И ровно в этот момент над ареной оглушительно прозвучал гонг.

Шкаф по кличке Лорд оказался магом воздуха, причем очень сильным. Первым же мощным пассом он создал плотную воздушную волну, которая просто сбила нас с ног, впечатав в песок арены. Мужик мерзко, победно захохотал, не спеша добивать «слабых девок».

— Мели, дай мне плотного ветра, пока он там ржет! — крикнула я, поднимаясь на одно колено.

Дважды просить разъяренную мажорку было не надо. Маленький, но очень тугой смерчик сорвался с ее рук и понесся в мою сторону.

Амбал увидел эту попытку атаки и заржал еще громче:

— Ха! Эти дуры сейчас и без меня друг друга поубивают!

Ох, зря ты нас, женщин, недооцениваешь, дядя.

Смерчик достиг меня. В этот момент я вскинула руки, мои глаза привычно обожгло оранжевым пламенем, и я сама словно вспыхнула изнутри. Я влила концентрированную струю чистейшего, дикого огня прямо в центр воздушной воронки.

Симбиоз сработал идеально!

В ту же секунду дебилушке на той стороне ринга стало резко не до смеха. Амелика, уже успевшая подняться на ноги, титаническим усилием воли держала невидимый воздушный каркас нашего детища, не давая ему распасться, а я безостановочно вливала в него ревущий огонь и четко, целенаправленно правила этот огненный смерч прямо на амбала.

Громила от паники и неожиданности не придумал ничего лучше, чем попытаться… задуть наше творение встречным потоком воздуха! Идиот. Какой же сказочный идиот! Огонь и дополнительный кислород — это же классика!

Мы с Амеликой лишь коротко, понимающе переглянулись и моментально, синхронно втянули его мощный ветер в структуру нашего смерча, усиливая его за чужой счет.

Смерч получился просто воистину шикарным! Огромный, ревущий, раскаленный добела. Он прошелся по амбалу, сжигая кислород вокруг него. Мужик, задыхаясь от жара, рухнул на колени и стал биться головой об пол ринга. Молился он, что ли, от страха?

Амелика мешкать не стала. Она элегантно взмахнула рукой и тупо шибанула уплотненной воздушной кувалдой прямо по бритой макушке стоящего на коленях противника. Шкаф с глухим стуком рухнул лицом в песок. Отключился.

— Ты его не убила?! — я тяжело дышала, стараясь удержать контроль над бушующим огнем.

— Нет, лишь оглушила, как и договаривались, — мстительно фыркнула Амелика. — Всё, мы победили. Туши свой костер давай!

И я начала медленно, осторожно втягивать свое пламя обратно из смерча. Как только огненная сердцевина погасла, Амелика сбросила контроль над воздушным каркасом.

Но мы, две гениальные первокурсницы, не учли одного крошечного нюанса. Того самого нюанса, что в нашем смерче осталась болтаться чужая магия воздуха павшего громилы!

И теперь эта чужая, никем не контролируемая магия, потеряв плотный каркас, просто вырвалась на свободу и начала творить на арене абсолютную вакханалию! Ураганный ветер заметался под куполом, поднимая тучи песка.

И сквозь этот вой мы услышали усиленный магофоном голос ведущего:

— По правилам МББП: пока любая агрессивная магия остается на поле — бой продолжается! Выживайте, леди!

Толпа кровожадно заулюлюкала, требуя нашей крови.

— А в нас совершенно не верят, Мели! — я зло зарычала, чувствуя, как песок бьет по лицу. — Надо их заткнуть!

Я раскинула руки и начала создавать огромный огненный шар. Безумная, чисто земная идея вспыхнула в моей голове.

— Что ты делаешь?! — перекрикивая ветер, спросила Амелика.

— Хочу поймать всю эту бесхозную магию громилы в огненный кокон! А потом сожму его до размера плотного файербола и швырну прямо в их хваленый защитный купол, чтоб он там самоуничтожился к чертовой матери! Но мне нужна твоя помощь!

— Что делать?!

— Собери весь этот ураганный ветер в одну кучу и направь его прямо на меня! В центр! Но только постарайся не соприкасаться с моим огненным контуром, иначе рванет раньше времени!

Амелика, как показала суровая практика, была просто идеальным напарником. Без лишних вопросов и истерик она сосредоточилась, сделала сложный пасс обеими руками и послушно погнала весь бушующий на арене ветер прямо в мою огненную сферу.

Где-то на периферии сознания я слышала, как ведущий радостно разоряется в магофон, что «эти глупые, самоуверенные девки сейчас сами себя угробят, и как же Лорд удивится своей легкой победе, когда придет в себя».

Но всё это проходило для меня белым шумом. Я стиснула зубы. Пот градом катился по лицу, заливая глаза. Удержать эту взрывоопасную смесь внутри огненной оболочки было адски трудно. Я тратила колоссальные объемы резерва.

Сжать этот шар до размеров обычного файербола оказалось еще труднее. Давление изнутри было чудовищным. В какой-то момент мои колени подогнулись, и я рухнула на песок, но контроль не отпустила!

И у меня получилось! Ослепительно белый, гудящий от напряжения шарик размером с яблоко повис между моих ладоней.

— Ловите, уроды! — хрипло крикнула я и, вложив остатки сил, радостно запулила свой «подарочек» прямо в силовой защитный купол ринга.

БА-БАХ!!!

Взрыв был такой силы, что меня отбросило назад.

От хваленого непробиваемого защитного купола не осталось ничего. Он разлетелся на мириады искрящихся осколков.

А мое нестабильное творение, вырвавшись на свободу, начало огненной кометой носиться по всему залу, поджигая всё на своем пути.

На трибунах начался абсолютный хаос. Дикие вопли, крики, паника и давка. Зрители ломанулись к выходам.

Я, оглушенная взрывом и абсолютно пустая магически, попыталась встать, но мир перед глазами поплыл.

В какой-то момент, сквозь пелену, я почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватывают меня, и меня просто, как куль с картошкой, бесцеремонно перекидывают через широкое мужское плечо.

А дальше была лишь спасительная темнота. Я отключилась.

Глава 21

Меня разбудил гул голосов.

Даже не так. Меня вырвало из спасительной, вязкой темноты чье-то назойливое, низкое бубнение прямо над ухом. Мой мозг, еще не до конца включившийся, сработал на чистых, годами выработанных инстинктах женщины, которая просто хочет выспаться в свой законный выходной. Кто-то рядом категорически не хотел, чтобы я спала! Убью гадов!

Я, не глядя, с плотно закрытыми глазами, выдернула подушку из-под головы и со всей дури, отпущенной мне природой, пульнула ее в сторону раздражающего источника звука.

Сквозь дрему я услышала глухой хлопок и сдавленное, удивленное:

— Ох!

Удовлетворенно хмыкнув, я натянула мягкое одеяло с головой, свернулась калачиком и хрипло, угрожающе выдала в пространство:

— Убью любого, кто еще хоть слово произнесет!

И снова моментально вырубилась, провалившись в спасительный сон.

В следующий раз я проснулась уже от того, что по моему лицу нагло скакал теплый солнечный зайчик.

Ммм… Как же хорошо я выспалась! Тело казалось легким, отдохнувшим, словно я проспала целую вечность. Я сладко, с хрустом потянулась на кровати, и вдруг замерла.

Стоп. Не поняла… А где это я?

В моей, теперь уже благоустроенной с помощью Амелики, комнате в Академии пахло свежим деревом, а здесь стоял тонкий, почти стерильный аромат горных трав.

Я резко села на кровати. Голова тут же крутнулась, перед глазами поплыли темные пятна, а в груди почему-то стало странно пусто. И тут меня накрыли воспоминания. Взрыв купола. Дикий рев толпы. Мой огненный шар, разнесший силовой барьер вдребезги.

Блин! Я же… Я же по ходу развалила всё это подпольное здание МББП!

— Еще как развалила, — раздался сбоку тихий, знакомый голос.

Я аж подпрыгнула на матрасе, судорожно натягивая одеяло до подбородка, и уставилась… на ледяного.

А посмотреть было на что. Джей сидел в глубоком кресле возле моей кровати. Его обычно идеальный, застегнутый на все пуговицы камзол был помят и расстегнут на груди. Темные, глубокие тени под глазами и заострившиеся скулы красноречиво кричали о том, что этот маг не спал уже не одну ночь.

Но это же бред… Мы же только что были на МББП… Или нет?

— Джей? А где мы? — мой голос прозвучал слабо и хрипло.

— В королевской лечебнице, в закрытом крыле.

— Ммм, — глубокомысленно выдала я, обводя взглядом просторную, залитую светом палату. — А что мы, собственно, тут делаем?

Джей подался вперед, опираясь локтями о колени, и посмотрел на меня таким тяжелым, полным боли взглядом, что мне стало не по себе.

— Катя, ты практически выжгла себя до дна на той арене. Создав тот нестабильный кокон из двух стихий, ты сожгла свои энергетические каналы. И сейчас в тебе магии… Ну, можно сказать, что ты теперь почти обычный человек.

— Что?! Как?! Нет! — я в панике прижала руки к груди, пытаясь нащупать там привычный, теплый комочек внутреннего пламени. Но там была лишь звенящая, холодная пустота. Моя батарейка показывала ноль процентов.

— О! Я смотрю, наша спящая воительница наконец-то проснулась и соизволила прийти в себя? Больше не будешь подушками кидаться и грозиться убить своего короля?

Я ошарашенно уставилась на вошедшего в палату мужчину. Король Дерек Лаосский, как всегда, выглядел пугающе идеально. Темный камзол, идеальная укладка, ироничный прищур карих глаз.

И тут меня накрыло осознанием.

«Кто-то рядом мешал мне спать»… «Глухой хлопок»… «Убью любого»…

Ой… Я что? Серьезно?! Я кинула подушкой в монарха, бывшего главного палача королевства, и угрожала его убить?! Мамочки!

Видимо, весь этот спектр панического ужаса крупными буквами отразился на моем лице, потому что король вдруг раскатисто рассмеялся, подходя ближе.

— Не переживайте, Катрин. Никогда в жизни я еще не был так близок к нелепой смерти, как от удара вашей пуховой подушкой!

Я нервно хихикнула, Джей тоже слабо улыбнулся, напряжение в палате немного спало. А король, посерьезнев, продолжил:

— Ну и дали вы жару, Катя. Сразу видно — иномирная душа магии покоя не дает! Ищет приключений.

— У нас на Земле говорят чутка по-другому: дурная голова ногам покоя не дает… — мрачно пробормотала я, всё еще пытаясь нащупать в себе хоть искру магии. Бесполезно.

— Вот-вот! Моя жена нечто подобное регулярно и говорит! — Дерек хмыкнул, но тут же перешел на деловой, жесткий тон. — А теперь к делу. Катя, вы пробыли в беспамятстве долгих три дня. И вы практически выгорели. Я не знаю, за счет чего в вас вообще остались хоть какие-то, мизерные остатки магического потенциала, но факт остается фактом: их не хватит даже на то, чтобы зажечь бытовой светлячок. Теперь вы, Катя, по меркам нашего мира — обычный человек. Безмагический.

— И что это для меня значит? — тихо, с замиранием сердца прошептала я.

— Ну, как минимум, в Академию вы уже не вернетесь. Обучение там предусмотрено только для одаренных. Да и… Джей передал мне ваш разговор, — Дерек бросил короткий взгляд на ледяного. — Я слышал, что вы планировали выполнить миссию и вернуться в свой родной мир. Увы, Катрин. Теперь у вас не будет на это магических сил. Переход требует колоссального выброса энергии, которой у вас больше нет.

— А как же маньяк? Убийца сирот? — я вцепилась пальцами в одеяло.

— А что убийца? — король развел руками. — Катя, вы уничтожили в себе все дары богов. А значит, ваш внутренний компас сломан. Убийцу вы тоже больше не чувствуете. Вы нам больше не помощник в этом деле.

— Хватит пугать девочку, Дерек! — раздался от дверей возмущенный женский голос.

А вот и королева. Аня влетела в палату. Она выглядела прекрасно, светилась, как весеннее солнышко, но, глядя на нее и на короля, мне почему-то захотелось по-волчьи выть.

А смотреть на Джея я теперь вообще не могла физически.

Внутри меня разворачивалась настоящая катастрофа. Если раньше, когда во мне бурлил огонь, я в глубине души еще лелеяла надежду… Думала: «А может, буду эгоисткой? Плюну на настоящую Катрин, оставлю ее тело себе и буду с Джеем?». То теперь всё изменилось. Теперь я ему категорически не пара. У нас теперь не просто разный статус — у нас разный срок жизни! Без магии, подпитывающей клетки, я начну быстро стареть, как обычная земная женщина. А у него, мага высшей категории, впереди долгие-долгие десятилетия, если не столетия молодости! Я превращусь в старуху, пока он будет всё так же обалденно красив.

— Ничего я не пугаю, любимая, — мягко ответил король, глядя на жену. — Я всего лишь честно поставил бойца в курс оперативной ситуации.

— Ну какого бойца, Дерек?! — Аня возмущенно всплеснула руками. — Ты уже давно не главный палач королевства! Хватит во всех видеть бойцов, солдат и шакалов! Она юная девушка!

Затем королева повернулась ко мне, и ее глаза потеплели:

— Катя, не слушай этого сухаря в короне. В тебе еще теплится магия, я это чувствую. А значит, всё поправимо. Мы можем тайно сходить в горы, к Яре*, и попросить богов помочь с твоим резервом. Они же не просто так привели тебя в этот мир и дали чужую жизнь. Значит, у них на тебя грандиозные планы, и они не бросят тебя на полпути!

— Вы так уверенно об этом говорите, ваше величество… — я шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы отчаяния.

— Во-первых, мы давно перешли на «ты», — строго поправила Аня. — А во-вторых, мы же договорились, что среди своих я просто Аня!

— Договорились они! — фыркнул Дерек, скрестив руки на груди. — А мне, своему мужу, любимому между прочим, почему-то сообщить о новой иномирянке под носом забыла!

— Потому что я прекрасно знаю тебя, Дерек! — Аня уперла руки в бока, бесстрашно наступая на монарха. — Ты бы тут же стал ее допрашивать и исследовать ее магические возможности для нужд короны! А она не в своем теле, ей страшно! И так видишь, что из-за вашей тайной канцелярии произошло? Девочка выгорела!

Дерек тяжело, мученически закатил глаза к потолку, моля богов о терпении в спорах с беременной женой. Затем окинул нас с Джеем своим фирменным, пробирающим до костей взглядом и выдал вердикт:

— Значит так. Они — взрослые люди. Куда хотят, туда пусть и идут: хоть в горы к полубогам, хоть на равнину к демонам. А вот ты и наш малыш никуда не идете! Вы остаетесь во дворце. Надо будет - запру! Точка.

Король коротко бросил мне что-то вроде «выздоравливайте, Катя» и широким, недовольным шагом пошел на выход.

Следом за ним, как разъяренная фурия, рванула королева:

— Дерек Лаосский! Я беременна, а не смертельно больна! Я маг времени! Стой, когда я говорю!!!

Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая нас от королевской семейной драмы.

Мы остались с Джеем вдвоем. В палате повисла густая, тяжелая тишина.

Я посмотрела на мага и только сейчас поняла, почему он всё это время молчал, не вставляя ни слова. Ледяной, откинувшись на спинку кресла, просто… спал. Прямо там, где сидел.

У меня защемило сердце. Бедненький… Он, по ходу, вообще эти три дня глаз не смыкал, дежуря у моей постели, пока я отсыпалась.

Я тихо, стараясь не скрипеть пружинами, слезла с высокой больничной кровати. Взяла свое теплое одеяло и на цыпочках подошла к креслу, намереваясь его укрыть.

Я почти накинула ткань ему на плечи, как вдруг мощная рука сгребла меня за талию, резко дернула на себя, и я, тихо взвизгнув, оказалась зажата в крепких мужских объятиях, сидя у него на коленях.

Блин! Да он даже не проснулся! Сработал на чистых боевых рефлексах, захватив «нарушителя»!

А мне неудобно! Я попыталась выпутаться, упираясь ладонями в его грудь, и тут услышала его тихое, хриплое, собственническое сквозь сон:

— Моя…

Я замерла, боясь дышать.

«А нет… — пронеслась в голове предательская мысль. — Очень даже удобно! Пусть так и держит. Его так его!»

Но уже в следующую секунду я мысленно, больно щелкнула себя по лбу. Катя, о чем ты вообще думаешь?! Очнись! Вам теперь не быть вместе никогда. Ты — пустышка без магии, стареющая земная женщина. Он — вечно молодой, сильный ледяной лорд. Сказки не будет. Хэппи энд - не наш случай.

Мои плечи поникли, я перестала вырываться, просто бессильно уткнувшись лбом в его ключицу.

— Что случилось? Ты расстроена? — вдруг раздался его низкий, бодрствующий голос.

Я напряглась, как струна. Медленно подняла голову и встретилась с любимым, льдистым взглядом. Джей смотрел на меня сверху вниз, внимательно, сканируя каждую эмоцию на моем лице. Он не спешил меня отпускать.

— Плохо выглядишь, ледяной, — попыталась я перевести тему, нервно сглотнув. — Ты вообще спал эти три дня?

— Я не помню, — честно признался он, и его рука на моей талии сжалась чуть крепче. — Помню только, как вытащил тебя с арены и привез сюда, в замок, потому что он был ближе, чем Академия. А дальше… дальше всё как в тумане. Я дежурил. И только сегодня с утра, когда ты проснулась и угрожала королю расправой, я впервые смог нормально выдохнуть. Грозишься кого-то убить — значит, жить точно будешь.

Он улыбнулся. Улыбка была бесконечно уставшей, изможденной, но при этом такой искренней и счастливой, что у меня внутри всё перевернулось.

— Ты… ты так сильно переживал за меня? — мой голос дрогнул. — Почему? Ведь я просто… просто случайная захватчица чужого тела. Аномалия.

— Катя! Не говори ерунды! — Джей нахмурился, и в его глазах блеснул лед. — Пути богов неисповедимы. Раз они привели тебя в наш мир, спасли и дали эту жизнь именно таким образом — значит, так было нужно. Значит, ты на своем месте.

— Ты не ответил на мой вопрос, Джей…

Зачем я так настаивала? Зачем ковыряла эту рану? Я не знала. Но мне как будто было жизненно необходимо услышать его ответ именно сейчас, пока всё не кончено.

Он замолчал, глядя на мои губы. В палате стало так тихо, что я слышала стук собственного пульса.

— Катя… Девочка моя боевая, — он шумно выдохнул, и его голос сорвался на проникновенный, интимный шепот. — Да я с ума по тебе схожу… Как же ты меня напугала тогда, когда рванула к этому рингу! Когда купол взорвался, я думал, мое сердце остановится навсегда. Я готов был уничтожить весь этот магический притон, сровнять его с землей прямо вместе со зрителями, если бы они сделали тебе больно!

— А в итоге… в итоге больно им сделала я! — нервно хихикнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы от его слов.

И в этот момент я поймала его потемневший взгляд. Он смотрел прямо на мои губы. Опасно. Слишком близко.

— Нет! — я уперлась руками ему в грудь и резко, с силой вырвалась из его объятий, соскакивая с колен. — Так нельзя! Джей, я теперь обычный человек! Без магии! Не смей меня целовать, слышишь? Не смей в меня влюбляться!

Я отступила к огромному окну, обхватив себя руками за плечи. В тонкой больничной сорочке было зябко, особенно голыми ногами стоять на каменном полу. Но мне было плевать на холод. Внутри меня всё рвалось на части.

Я стояла спиной к нему, пытаясь сдержать подступающую истерику, как вдруг почувствовала тепло. Этот несносный, упрямый ледяной маг просто подошел сзади, накинул на меня одеяло и крепко обнял, прижав мою спину к своей груди.

— Катя, мне плевать на твою магию, — его горячее дыхание обожгло мне висок. — Слышишь? Плевать. Я сам тридцать лет был абсолютно без магии. Я знаю, каково это. А потом — бац! И боги решили поощрить меня, или, наоборот, сделали это с умыслом, чтобы я успел помочь Ане выжить… Неважно. В любом случае, мне всё равно, с магией ты или нет. Будешь ты стареть или нет. Я как пацан влюбился. В тебя, Катя. Не в магический потенциал Катрин, не в ее юное тело. А именно в тебя. В твой характер, в твою взрослую, дерзкую, боевую душу. Вот скажи мне честно: ты у себя там, на Земле, такая же тихая, забитая и покорная, какой была местная настоящая Катрин?

Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Какой же он всё-таки теплый, этот мой ледяной маг… Нет, нельзя. Не мой.

— Какая разница, Джей? — глухо отозвалась я, не оборачиваясь.

— Разница существенная, — он прижался щекой к моим волосам. — Неважно, есть ли сейчас в тебе магия или каналы выгорели. Главное, что твой истинный, внутренний огонь всегда с тобой. Его не погасить.

— Но я больше не маг! Я не смогу быть рядом с тобой в этом мире!

— Пфф! Сегодня не маг, завтра маг. Малышка, — он мягко, но настойчиво развернул меня к себе лицом, заставляя посмотреть ему в глаза. — Завтра тебя официально выпишут лекари. И мы пойдем в колодцы в горах, к Яре. Если боги решат вернуть тебе магический потенциал — то это случится только там. Там первородное место силы. Так что давай договоримся: сейчас ты ложишься в постель и набираешься сил, а я иду и наконец-то нормально посплю. А завтра мы поедем за твоей магией.

Он, не слушая моих возражений, бережно довел меня до кровати. Заставил лечь. Тщательно, как маленькую, укутал одеялом по самую шею.

Я смотрела на него снизу вверх, переполненная эмоциями, которые не могла высказать.

А потом…

Он склонился ко мне. Я замерла, предвкушая тот самый обжигающий поцелуй, ради которого стоило всё это пережить.

Но Джей лишь очень быстро, невесомо, почти целомудренно коснулся своими губами моих. То ли поцелуй, то ли просто случайное прикосновение!

И, не сказав больше ни слова, этот ледяной изверг просто развернулся и свалил из палаты, плотно прикрыв за собой дверь!

Я осталась лежать в кровати, хлопая ресницами в полнейшем шоке.

Да блин! Ну и кто, скажите на милость, так целует женщину после таких грандиозных признаний в любви?!

---------

* про Яру, богов и колодцы можно прочитать в первой книге серии: "Грань миров". Там же вы прочитаете про любовь иномирянки Ани и верного короне палача Дерека Лаосского.

Глава 22

Как же, оказывается, тяжко жить без магии-то!

Я всегда считала себя сильной, выносливой женщиной. Кикбоксинг по выходным, утренние пробежки, способность выдержать двенадцатичасовой рейд по адресам должников — я гордилась своей земной физической формой. Но здесь, на суровом магическом Шафране, меня ждало жестокое разочарование. Оказалось, что львиную долю моей хваленой выносливости в теле Катрин обеспечивала именно магия! Этот внутренний резерв работал как идеальный допинг: разгонял кровь, снимал усталость, выравнивал дыхание.

А теперь магии не было. И я чувствовала себя даже не на свои тридцать, а на все глубокие восемьдесят.

Мы шли в горы уже третий день. Вокруг расстилались потрясающие, величественные пейзажи: уходящие в небо скалистые пики, глубокие ущелья, реликтовые леса. Но мне было плевать на красоты природы. Я видела только серые камни под ногами и спину идущего впереди Джея. Нас жутко, просто катастрофически тормозила именно я, и это бесило меня до зубовного скрежета.

Я не привыкла быть слабой. Не только в этом мире, но и дома, на Земле, я никогда не позволяла себе слабостей. Я всегда перла напролом, как танк. Единственная слабость, та самая брешь в моей броне, которую я себе позволила — это мечта о малыше.

Сначала я очень хотела дочку. Представляла, как буду заплетать ей косички, покупать платьица… Но шли годы. Клиники, анализы, врачи, разводящие руками: «Вы оба абсолютно здоровы, пробуйте еще». Чем дольше не получалось, тем больше мне было всё равно, кто у меня будет — мальчик, девочка… Главное, чтобы был. Чтобы прижать к груди этот теплый комочек. Но чуда не случилось. В итоге я заперла эту боль глубоко внутри, обросла цинизмом и просто с головой ушла в работу.

Возможно, именно поэтому у нас с Васей всё закончилось так, как закончилось? Я отдалилась, стала холодной?

«Стоп! О чем это я вообще?!» — я споткнулась о какой-то корень и зло выдохнула, глотая разреженный горный воздух.

Вася — просто предатель. Обыкновенный, трусливый мужик. Ну разлюбил ты, ну понял, что нам больше не по пути, не идем мы в одну сторону — так приди и скажи! Разведись, как честный человек, и строй новую семью. Но нет… Этот мерзкий, малодушный слизняк предпочел сидеть на двух стульях. Он спал со мной и параллельно спал с моей лучшей подругой Наташкой! Да у нас секс был до самого дня развода! Именно поэтому у меня даже в мыслях не было подозревать его в измене.

Всё! Хватит! Что за минутка неприятных воспоминаний?!

Я с силой потерла виски, чувствуя, как внутри всё дрожит от фантомной обиды. Это всё ситуация с потерей магии так давит на психику. Огонь раньше сжигал весь негатив, служил щитом, а теперь я осталась один на один со своими страхами и прошлым.

Как же я устала…

— Джей, стой… — прохрипела я, упираясь руками в колени. — Не могу больше… Нам долго еще?

Ледяной маг остановился и обернулся. Выглядел он так, словно мы не по крутым скалам три дня карабкались, а по парку гуляли. Ни капли пота, дыхание ровное, мантия идеально сидит. Бесит.

— Катя, Катя… — он сочувственно покачал головой, но в уголках его губ плясала насмешка. — Где твоя физуха? Ты вообще чем на тренировках занималась по физической подготовке в Академии?

— Ты издеваешься? — я выпрямилась, метнув в него испепеляющий взгляд (увы, испепеляющий только в переносном смысле).

— Ну, хочешь — на ручках понесу? — он сделал шаг ко мне, приподняв бровь.

— Ага, щас! Чтоб мы вместе рухнули на этих горных козьих тропках и костей не собрали? Нет уж, спасибо. Давай просто посидим пять минут, и продолжим.

Я плюхнулась на ближайший плоский валун, не дожидаясь его ответа, и вытянула гудящие ноги.

Джей спорить не стал. Он даже не смотрел на меня. Замер на краю тропы, вглядываясь куда-то вверх, туда, где скалы скрывались в серой дымке облаков. Постоял так пару минут, словно прислушиваясь к чему-то, а затем повернулся ко мне, и я услышала самые желанные, самые прекрасные слова за эти три дня:

— Катя, буквально через час мы будем на месте!

— Да ладно?! — от радости и внезапного прилива адреналина я аж подпрыгнула с камня и подскочила к Джею.

Но я забыла, что под ногами не ровный асфальт, а предательская горная осыпь. Мелкий щебень скользнул под подошвой ботинка. Нога поехала в сторону. Мир перед глазами предательски накренился.

Я взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие, но гравитация была бессердечной стервой. Лететь бы мне долго, далеко и очень, очень больно в зияющую сбоку пропасть…

Но на траектории моего фатального полета оказался Джей.

Я врезалась в него со всего маху. Джей явно не ожидал такой подставы от безмагической напарницы. Потеряв равновесие от удара, он рухнул на камни вместе со мной. Я полетела сверху, он — снизу.

Честно скажу: несмотря на весь ужас ситуации, лежать на ледяном маге было очень даже приятно. Он был твердым, надежным, и от него умопомрачительно пахло морозом и хвоей. А вот лететь вместе с ним в пропасть — не очень!

Мы покатились к краю. Я зажмурилась, вцепившись пальцами в его рубашку и приготовившись к смерти.

Воздух вокруг внезапно, оглушительно зазвенел. Резко, до боли в костях, похолодало.

Прямо перед нами, на самом краю обрыва, из земли с хрустом выросла толстенная, монолитная ледяная стена. И мы со всего размаху в нее влетели.

Удар был жестким. Но пришелся он по Джею. В доли секунды до столкновения он невероятным, звериным усилием накренился, принимая весь удар спиной на себя. От инерции мы поменялись местами.

Теперь я лежала на холодных камнях, тяжело дыша, а он нависал надо мной, опираясь руками по обе стороны от моей головы.

И… это был первый раз за все эти три дня с момента того странного недопоцелуя в лечебнице, когда мы оказались так близко друг к другу.

Да, мы вместе ехали сюда. Мы провели полдня в маг-мобиле, где я даже выпросила покрутить руль. Уверена, от моего земного стиля вождения ледяной лорд должен был поседеть, но его белые волосы надежно скрыли этот секрет навечно. Мы спали у одного костра. Но всё это время он стоически, почти маниакально держал между нами дистанцию. К разговору, состоявшемуся в моей палате, мы не возвращались от слова «совсем».

Ну… я настаивать и не стала. Пожалел о своих словах? Осознал, что безмагическая иномирянка ему не пара? Ок! Флаг в руки! Лучше понять это сейчас, чем спустя много лет изменить мне с какой-нибудь местной подругой, как это сделал Вася. Бр-р-р!

Да что со мной сегодня?! Чего я постоянно в это прошлое ныряю? Может, пока у меня была магия, она блокировала эти болезненные земные воспоминания, а теперь плотина рухнула и меня топит?

Ой…

А чего это Джей так странно дышит?

Я сфокусировала взгляд на лице мужчины. Точнее, на его глазах. Обычно светлые, непроницаемо-льдистые, сейчас они стремительно темнели, наливаясь цветом грозового неба. И эти потемневшие глаза смотрели прямо на меня. На мои губы.

Воздух между нами стал таким плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Сердце ухнуло куда-то в живот и забилось в сумасшедшем ритме. Неужели это наконец-то произойдет? Нормально, по-настоящему, а не как тогда, в палате королевской лечебницы?!

Я, сама того не осознавая, облизнула пересохшие губы в предвкушении. Джей судорожно сглотнул, его кадык дернулся. Лицо медленно, неумолимо начало приближаться к моему…

И… он просто… встал!

Резко, как ошпаренный, отстранился. Выпрямился во весь рост, протянул руку, дернул меня за запястье и рывком поставил на ноги.

— И что это было? — хрипло спросила я.

Нет, в этот раз я не могла промолчать. Мое терпение, и без того расшатанное отсутствием магии и усталостью, лопнуло.

— Ну, ты поскользнулась, а я не дал нам улететь в пропасть… — он отвернулся, отряхивая мантию, делая вид, что очень занят пылью на рукаве.

— Джей! Ты издеваешься?! — я шагнула к нему, в ярости сжимая кулаки. — Я не про стену! Я про нас! С момента твоего признания в лечебнице ты просто тотально игнорируешь меня!

— Я не игнорирую… — глухо отозвался он, всё еще не глядя на меня.

— Хорошо! Избегаешь! — рявкнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые, обидные слезы. — И я не понимаю… Джей, ответь мне честно, глядя в глаза: те слова тогда, в палате, были ложью? Жалостью к девочке, оставшейся без магии?

Он резко развернулся. Его лицо исказила боль.

— Нет! — выдохнул он, делая шаг ко мне, но тут же останавливая себя. — Бездны ради, Катя, как ты могла такое подумать?!

— А что я должна была подумать, Джей?! — мой голос сорвался. — Ты признался в своих чувствах… Сказал, что влюбился. А потом три дня молчал! Три дня вел себя так, словно я — просто ценный свидетель под твоей охраной!

— Катя… Я не молчал… Просто… — он с силой провел ладонью по лицу, взъерошив белые волосы. — В общем… Я не знаю, как это сказать, чтобы ты поняла.

— Да говори уже как есть! Без ваших этих аристократических реверансов! — потребовала я.

Он тяжело, рвано выдохнул, глядя мне прямо в глаза.

— Хорошо. Как есть. Во-первых, я маг высшей инициации. Моя стихия — абсолютный лед. И будь у меня любая другая магия, кроме этой, проблем бы не было. Но мы имеем то, что имеем. Ты сейчас — просто человек. Твои каналы пусты. У тебя больше нет естественной магической защиты, нет того огня, который мог бы мне противостоять.

Он сделал паузу, и его голос упал до болезненного шепота:

— Катя, мой поцелуй, настоящий, искренний поцелуй, когда я потеряю контроль… он просто убьет тебя. Превратит в ледяную статую изнутри. Я физически не могу к тебе прикоснуться, не рискуя твоей жизнью!

Я замерла, ошарашенная этой правдой. Убьет? То есть он дистанцировался, чтобы… защитить меня от самого себя?

— А во-вторых? — едва слышно спросила я, чувствуя, как гнев сменяется чем-то горьким и тяжелым.

— А во-вторых… — Джей горько усмехнулся. — Когда мы дойдем до Яры, когда к тебе вернется магия, и ты выполнишь предназначение богов… ты вернешься домой. Ты сама мне это сказала в машине. Твоя жизнь, твое настоящее тело там. А я… я не хочу быть тем якорем, который заставит тебя поступиться своими принципами и целями. Не хочу манипулировать тобой через чувства. Так тебе будет проще уйти.

— Проще? — я задохнулась от возмущения, чувствуя, как сердце разбивается на мелкие осколки от его благородства. — А тебе тоже будет проще, ледышка ты каменная?! Решил всё за нас обоих?! Герой-мученик!

Я шагнула к нему и со всей дури, вложив в удар всю свою обиду, стукнула кулачком его в твердую, как скала, грудь. Джей даже не шелохнулся, лишь прикрыл глаза, принимая мой гнев.

— Иди в бездну, Джей, — прошипела я.

Развернулась и, не разбирая дороги, рванула вперед по тропе. Пора уже дойти до этих проклятых колодцев! Вернуть себе эту чертову магию! Выполнить дебильный план местных богов, поймать убийцу и свалить домой! В свою родную, понятную земную психушку!

Подальше от этого непробиваемого, благородного айсберга, который решил, что знает, как мне будет лучше!

Это было абсолютно правильное, логичное, взрослое решение.

Но почему тогда, пока я упрямо шагала вверх по склону, по моим щекам безостановочно катились горячие, горькие слезы?

Глава 23

Я шла вверх, не сбавляя шага и не тормозя. Слезы уже не текли, их просто сдуло ледяным горным ветром. Внутри бурлила странная, гремучая смесь из злости на саму себя и горького, скребущего отчаяния.

Как же глубоко этот ледяной гад, оказывается, забрался ко мне под кожу! И ведь, казалось бы, ну что в нем такого особенного? Ну да, он потрясающе красив. Отрицать очевидное глупо — он секси. Но на одном голом «секси» далеко не уедешь, я девочка взрослая, проходили, знаем. Проблема была в другом. Этот невыносимый сноб оказался умным, добрым, до одури верным, честным и справедливым. Куда ни плюнь — сплошной, рафинированный идеал!

Бесит!

Так, Катя, давай искать недостатки. Должны же у него быть недостатки! Я нахмурилась, упрямо меряя шагами каменистую тропу, и попыталась вытащить из памяти хоть один его серьезный косяк. И… ничего в голову не приходило. Разве что его проклятая ледяная магия, которая не дает нам даже поцеловаться нормально!

Перед мысленным взором тут же встала живописная картина: вот Джей страстно меня целует, а в следующую секунду я превращаюсь в роскошную, прозрачную ледяную статую с вытаращенными глазами. А он, как истинный ценитель прекрасного, ставит меня у себя в саду поместья (или что у них тут? Замки?) для красоты. И голуби по весне на меня гадят.

От абсурдности этой мысли я не выдержала и нервно хихикнула.

Всю дорогу Джей шел позади меня и молчал. Он физически мог бы обогнать меня в два счета, но не делал этого. Давал мне время остыть. Позволял выпустить пар, не нагнетая обстановку и контролируя, чтобы я не сорвалась со скалы.

Даже в этом он был идеальным! Нет, ну определенно бесит. Не бывает таких людей.

И тут тропа резко вильнула, и прямо передо мной, в отвесной скале, открылась огромная, черная, как сама Бездна, расщелина. Вход в Колодцы.

Я радостно развернулась к Джею, чувствуя, как внутри закипает адреналин.

— Джей! Мы это сделали! Мы пришли!

Ледяной маг остановился в паре шагов от меня, окинув мрачный провал тяжелым, настороженным взглядом.

— Это только начало, Катя.

— Ну не будь занудой! — я всплеснула руками. — Порадуйся! Совсем скоро я верну свою магию, мы поймаем этого любителя золотых кувшинов и чужих душ, и всё закончится!

— Катя, — его голос стал предельно серьезным, он подошел ближе, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Ты, видимо, меня не слушала. С Колодцами всё не так гладко. Это не лавка, где раздают магию по запросу. Ты должна понимать, что они могут не вернуть тебе огонь. Они могут отобрать даже те мизерные остатки энергии, что в тебе есть. Могут забрать разум. А могут просто проигнорировать тебя, как ничего не значащую человечку.

— Джей, я значима, — я упрямо вздернула подбородок. — Мою душу перетащили в этот мир не просто так. Оставили в живых не просто так. Значит, богам от меня что-то нужно, и всё будет хорошо. Ты идешь?

— Иду. Но ты должна знать: в какой-то момент я исчезну. Колодцы — это место индивидуальных испытаний. Они заберут тебя. Мы не сможем пройти это вместе.

— А тебя? Тебя они тоже заберут?

— Надеюсь, что нет…

— Почему?

— Катя, я получил свои силы именно здесь. Изначально, с рождения, я был обычным человеком. И если Колодец решит, что я больше не достоин…

Я ахнула, чувствуя, как холодеет внутри.

— Ты боишься, что пещеры заберут твои силы назад?!

Он замолчал, глядя на темный провал, словно взвешивая что-то внутри себя. А затем медленно перевел взгляд на меня, и его глаза удивительно потеплели.

— Нет. Знаешь, не боюсь. Да, я привык за эти годы к своей магии, она стала частью меня. И поначалу мне ее будет очень не хватать. Но это не важно, Катя. Профессия у меня есть, мозги на месте. Ну не стану я грозным начальником тайного сыска при короле. И что? Зато… зато у меня будет больше времени на семью. Так что пошли.

Он протянул мне руку.

А меня словно током прошило. Я смотрела на его протянутую ладонь, на его спокойное лицо, и мой внутренний следователь, наконец, отодвинул в сторону гормоны и включил трезвую логику.

— Нет, Джей… — я сделала шаг назад, качая головой. — Ты останешься здесь. Снаружи.

— Катя, это не обсуждается…

— Нет. Послушай меня! — я повысила голос, перебивая его. — Мы понятия не имеем, какой я выйду из этих пещер. А если так же — пустой? Без магии? А если Колодец заберет твой лед? Кто будет убийцу ловить, если и ты, и я станем обычными людьми?! Амелика?! Прости, но мы не можем так рисковать! Ради сирот.

Я видела, как он открывает рот, чтобы возразить, чтобы настоять на своем. Поэтому я просто встала на носочки, подалась вперед и быстро, отчаянно чмокнула его в твердые, прохладные губы.

Пока он стоял, ошарашенно замерев от моей наглости, я развернулась и стрелой рванула в темную расщелину.

Как только я переступила невидимую черту, мир вокруг резко изменился.

Первое, что я отметила — никаких запахов. Ни сырости, ни затхлости, ни камня. Абсолютная, стерильная пустота.

Второе — темнота. Кристальная, непроглядная, обволакивающая тьма, в которой я не видела даже собственных рук.

Блин!

Меня накрыло липким, животным ужасом. Я до дрожи в коленках боялась темноты. Еще с детского дома, когда меня, маленькую, заперли в глухом подвальном чулане без окон мерзкие детишки из старшей группы — отомстили за то, что я посмела у воспитателя на коленках посидеть. Да, у такой непробиваемой, циничной Катерины было слабое место. Темнота.

Вот куда я рванула, а?! Героиня блин! Надо было хоть какой-то факел зажечь, хоть ветку какую-нибудь найти, прежде чем бежать на слабо!

Страх накатывал тяжелыми волнами, сдавливая грудную клетку. Я остановилась, зажмурилась, хоть это и не имело смысла, и начала дышать так, как учила Машка на случай панической атаки. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Представить шкаф. Представить свечки. Идти к свету.

Вроде бы стало легче. Сердцебиение немного выровнялось. Хотя монстры в темноте продолжали мерещиться, скалясь из каждого невидимого угла.

«Так. Катя, возьми себя в руки! — приказала я себе. — Ты кто? Правильно — ты сильная, смелая, уверенная в себе женщина, бывший судебный пристав, и ты совсем не трусливая…»

Мамочки! Там что-то пробежало?!

Я резко дернулась в сторону. А-а-а!

Так! Вдох-выдох. Я продолжаю идти. Я иду за магией. Шаг. Еще шаг.

И тут… Яма.

Земля просто исчезла из-под ног. Я сорвалась вниз, не успев даже закричать. Я летела в абсолютную, черную пропасть, чувствуя, как желудок подкатывает к горлу от ощущения свободного падения.

А затем… Свет.

Яркий, режущий, белый свет ударил по глазам.

Тело пронзила дикая, тянущая боль, словно меня пропустили через мясорубку. Я глухо застонала, пытаясь отвернуться от этого слепящего сияния.

Начала промаргиваться, фокусируя зрение, и сквозь звон в ушах услышала встревоженный мужской голос:

— Доктор! Доктор! Она приходит в себя! Любимая, ты как?!

Любимая?

Голос был смутно знаком, но на этом всё. Я с трудом повернула голову, пытаясь разглядеть хозяина голоса, выплывающего из белого марева.

И мои глаза стали размером с пятирублевые монеты.

На меня, склонившись над кроватью, донельзя встревоженно смотрел… санитар! Тот самый здоровый, мордатый санитар из земной психушки! Тот самый урод, который пытался насильно впихнуть в меня таблетки, за что технично отгреб от меня, после чего меня упаковали в «мягкую комнату» в тот самый роковой день, когда умерла местная Катрин.

Не поняла… Он меня «любимой» назвал?! Что за бред воспаленного подсознания?!

Я дернулась, попыталась сесть, чтобы немедленно прописать ему леща, но ничего не вышло. Тело абсолютно не слушалось, словно было налито свинцом.

— Не спеши, котенок, — нежно, с какой-то пугающей заботой проворковал санитар, осторожно поддерживая меня за плечи. — Тебя машина сбила. Чудо, что от удара ты ничего не сломала, но, видимо, от шока ты впала в состояние комы, как говорят врачи. Ты неделю была без сознания…

Я смотрела на санитара из своей психушки, хлопала ресницами и пыталась сложить картинку. А картинка не складывалась от слова «совсем». Палата была обыкновенной. Никакого аурелия. Белые стены, капельница, запах лекарств.

Он помог мне чуть приподняться на подушках. Я молчала, боясь издать звук и спугнуть эту странную галлюцинацию.

И тут мой взгляд упал на мою правую руку, лежащую поверх белого больничного одеяла.

Это что? Кольцо?!

Еще и на безымянном пальце правой руки?! Простенький, классический золотой ободок сидел на моем пальце как влитой.

— И… — мой голос прозвучал как наждачка по стеклу, — давно мы женаты?

— Катюша, солнышко… — лицо санитара вытянулось, он испуганно побледнел. — Ты чего? Не помнишь? Две недели назад… Свадьба в деревне у моих родителей…

Что, блин?! Это шутка такая?! Какая деревня?! Какие родители?!

Дверь в палату скрипнула, и внутрь уверенным шагом зашел врач. Статный мужчина с аккуратной проседью на висках в белом халате.

— Ну, доброе утро, спящая красавица! — бодро, профессионально-ласково произнес он, беря в руки мою карту, висящую в изножье кровати. — Напугали же вы всех нас! Помните, что случилось?

— Нет… — честно ответила я.

— А что последнее помните?

Я посмотрела на врача, потом на «мужа», и решила выдать дозированную правду:

— Психушка. Вот этот, — я ткнула дрожащим пальцем в санитара, — пытается впихнуть в меня таблетки, от которых мне очень плохо. Я немного побуянила. Меня скрутили и закрыли в мягкой комнате. Всё. Больше ничего не помню.

Ну не буду же я им про другой мир, магов и ледяного лорда рассказывать! Снова в дурку упекут, к гадалке не ходи. И этот вот, новоиспеченный «суженый», снова начнет меня непонятно чем пичкать!

Врач задумчиво нахмурился, делая пометку в карте.

— Интересная амнезия. Фрагментарная. Вы ведь тогда впервые ко мне попали полтора месяца назад… — он посмотрел на меня поверх очков. — Со следами сильных побоев, в состоянии острого психоза. И в тот момент вы вообще ничего не помнили о своей прошлой жизни.

— Подождите! — меня прошиб холодный пот, пазлы в голове начали со страшным скрипом вставать на свои места. — Полтора месяца прошло?! И я за эти полтора месяца умудрилась выписаться, выйти замуж за своего мучителя, — в глазах «мужа» мелькнула искренняя боль, — без обид… м-м-муж… но и попасть в ДТП?! Не слишком ли много событий для короткого срока? Я что, сплю? Или это и есть испытание Колодцем с аурелием?

Мужики переглянулись.

О, этот взгляд! Я в психушке за те дни хорошо изучила каждое такое переглядывание персонала. Я могла четко их классифицировать. И эти переглядки значили только одно: клиент нестабилен, несите смирительную рубашку. Меня ждет психушка. Снова.

— В психушку не вернусь! — твердо, с ледяной сталью в голосе заявила я, вжимаясь в подушки.

— Вас туда никто и не отправляет, Екатерина, — успокаивающе произнес врач.

— Тогда и не надо со мной говорить, как с умалишенной! — отрезала я. — Я потеряла память на эти полтора месяца, но не голову! Голова варит отлично. Что вы еще хотите мне сказать, доктор? Говорите прямо.

Врач вздохнул, убрал ручку в карман халата и посмотрел на меня с профессиональной мягкостью:

— Несмотря на такую странную травму головы, Екатерина, и на маленький срок… С ребенком всё хорошо. Плод не пострадал. Но нервничать вам сейчас всё же крайне нежелательно.

Я перестала дышать. В палате повисла вакуумная тишина.

— С… с к-каким ребенком? — заикаясь, прошептала я.

— С нашим, любимая! — санитар бросился ко мне, с нежностью накрывая мою ладонь своими большими руками. — Мы поэтому так быстро и поженились! Ты же категорически не хотела рожать вне брака… Как ты тогда сказала? Вспомнил! Бастарда! Вот. И где только слово такое старомодное откопала!

Мужик, глядя на меня с абсолютно искренней, щенячьей нежностью, счастливо улыбался.

Итак. Что мы имеем.

Во-первых, нет никакого испытания колодца. Иллюзии не бывают такими до тошноты реалистичными. Боги тупо вернули меня назад на Землю, потому что я стала «пустышкой». Отыграла свою роль, спасла Лику, и меня вышвырнули за ненадобностью.

Во-вторых, душа местной Катрин точно была в моем теле. «Бастард» — словечко сугубо из лексикона Шафрана. Она жила моей жизнью эти полтора месяца. Она вышла замуж за первого, кто проявил к ней заботу.

И… она совершила невозможное.

Она залетела. Мое бесплодное, бракованное тело, не способное зачать от любимого мужа Васи за много лет, умудрилось забеременеть от случайного санитара в первый же месяц!

И в-третьих… Как мне теперь с этим жить?!

Это не мой мужчина. Я его не люблю и не знаю.

Это не мой ребенок… Точнее, мой физически, но зачат он был чужой душой! Душой девчонки, которая просто хотела выжить в новом, пугающем мире!

И это не мой мир в конце концов! Мой мир, мой Джей, мои друзья остались там, по ту сторону черной расщелины!

Я больше не смотрела на мужчин в палате. Я медленно сползла по кровати вниз, натянула колючее больничное одеяло до самых ушей, свернулась клубочком и тупо, беззвучно, горько заплакала.

Глава 24

Вот уже три дня я была дома. У себя дома. На Земле. В своей ипотечной двушке.

Со своим м-м-мужем.

Я сидела на кухне, тупо глядя в остывшую кружку с чаем, и никак не могла привыкнуть к этой сюрреалистичной реальности. Вот как, скажите на милость, они вообще сошлись?! Нет, Славик, конечно, мне всё подробно рассказал в первый же день, искренне надеясь, что освежит мою «отшибленную» в ДТП память.

Оказалось, когда мою избитую, бессознательную тушку обнаружили в «мягкой комнате», в клинике началась дикая паника. Руководство рвало и метало, и больше всех влетело именно этому здоровяку-санитару. По инструкции он должен был проверять меня каждые тридцать минут. А он, видите ли, расслабился. Решил: ну что со мной, буйной, может случиться в палате, где даже стены мягкие? А случилась клиническая смерть и обмен душами.

Чувствуя колоссальную вину, Славик начал навещать меня в больнице (куда меня перевели из дурки откачивать). Он проводил с «Катей» всё свободное время. Ухаживал. Приносил ей фруктики, ягодки, домашние бульоны. А местная, забитая сиротка Катрин, оказавшись в моем тридцатилетнем теле, просто прониклась этой первой в ее жизни искренней заботой.

Славик с таким трепетом, с такой нежностью в глазах рассказывал мне, как он начал выводить ее на прогулки в больничный сквер. Как там их застал внезапный летний ливень. Как они прятались под козырьком беседки, как он накинул ей на плечи свою куртку… И тот самый, первый робкий поцелуй. Романтика, чтоб их всех!

Ну и понеслось.

О! Он же, святая простота, еще и про их «первый раз» мне поведал! Сказал, краснея, как мальчишка, что даже подумать не мог, что та дикарка, готовая перегрызть глотку, чтоб не пить таблетки, может быть в постели такой трепетной, мягкой и практически невинной девочкой. Он признался, что сейчас, глядя на мою холодную отстраненность, у него возникает стойкое чувство, будто его обманули, и вся та нежность была лишь игрой опытной интриганки, чтобы поскорее выйти из психушки.

Нет. Мы не ругались. У нас вообще не было конфликта, когда он это говорил. Просто я уже три дня находилась на Земле, и все эти три дня стремительно погружалась в глубочайшую, черную преддепрессию (как авторитетно заявил тот самый психиатр, заходивший нас проведать).

Да, Славик пригласил его к нам в гости, потому что я впала в такой абсолютный пассив, что даже есть перестала. Я просто лежала на диване и смотрела в стену. А если Славик пытался меня коснуться, погладить по руке или приобнять, меня всю физически передергивало, словно от удара током.

Антидепрессанты мне было нельзя. «Первый триместр — самый важный, Катенька, формируется нервная система плода!» — радостно вещал психиатр. Но и выйти из этой вязкой апатии я тоже не могла.

Меня ничего не радовало. Телевизор, горячий душ, любимый кофе без кофеина, мягкий диван — всё то, к чему я так привыкла на Земле, оказалось пресным. Как будто внутри меня кто-то задул свечу. Мир потерял краски, став серым и плоским.

Вспоминается старая поговорка: что имеем — не храним, а потерявши — плачем. Вот так и я… Лишь вернувшись в свою земную квартиру, я до боли, до крика осознала, что это больше не мой дом. Да, я здесь родилась. Да, здесь всё было знакомым. Но моя душа теперь точно принадлежала другому миру.

И тут, сквозь ватную пелену мыслей, в памяти вдруг всплыла та самая колоритная старушка-шарлатанка, к которой я ходила от отчаяния забеременеть, и после которой навсегда завязала с бабками-гадалками.

Как она мне тогда сказала, раскинув замусоленные карты? «Будут у тебя дети. Обязательно будут. Но не здесь. И не в этом теле».

Меня словно током прошило. Я резко села на кухне, сжав руками холодную кружку.

Так! Катя! Подъем! Хватит размазывать сопли по столешнице! Нам срочно нужна та шарлатанка!

Славику нужна его любимая, нежная Катрин. Их будущему ребенку нужны любящие мама и папа.

А мне… А мне жизненно необходим суровый, магический Шафран. С одной конкретной, ледяной, занудной, невыносимой занозой в ..... И у меня будут дети. Обязательно будут. И именно от него. Точка.

И как только я приняла это решение, внутри, под ребрами, вдруг стало горячо. Словно крошечный, почти потухший уголек моего огня слабо, но отчетливо полыхнул.

Но это же невозможно… Я же на Земле! Здесь нет магии! Или… есть?

— Любимая, может, хоть что-то покушаешь? Я сырников напек, — из кухни, осторожно заглядывая мне в глаза, вошел Славик.

Я подняла голову, расправила плечи и включила свой фирменный, командирский тон.

— Славик, сядь.

Он послушно опустился на табуретку, напряженно сглотнув.

— Слушай меня внимательно, — твердо начала я. — Я не твоя любимая. Но я ее верну, обещаю. И нет, Славик, я не сошла с ума. Ты сам только вчера говорил, что я стала совершенно другой после ДТП. Но правда в том, что я всего лишь стала той самой Катериной, которой была до той злополучной истории в «мягкой комнате». Катрин… прости, Катя, то есть твоя жена… я ведь так и не вспомнила ни единой детали про мое прошлое за эти полтора месяца, правильно?

— Ну… да, — он растерянно моргнул. — Ты даже своих старых знакомых не узнавала, когда мы гуляли…

— А сейчас узнаю! — перебила я. — Но я абсолютно ничего не помню про эти полтора месяца с тобой. Я понимаю, что для тебя, как для профессионального санитара психбольницы, всё это выглядит как классическое раздвоение личности. Психоз. Но, Слава, ответь мне честно, глядя в глаза: ты хочешь всю жизнь навещать меня в палате с решетками, или ты хочешь, чтобы к тебе вернулась та нежная, робкая девочка, которую ты полюбил? Откинь свою профдеформацию. Ответь как мужчина.

Он побледнел, сцепив руки в замок так, что костяшки побелели.

— Но как такое вообще может быть? Я не понимаю…

— Тебе и не надо понимать. Просто поверь мне, Слава. Существуют другие миры. Твою любимую «Катю» в том, другом мире, очень сильно избивали. Я в нашей психушке всё время была в синяках не потому, что сама себя калечила. Я просто забирала часть ее физических побоев на себя. В тот роковой день, в своем мире, она умерла. И нас поменяли местами. Не надо так на меня смотреть! — я повысила голос, видя его расширенные зрачки. — Я бы сама себе в лицо рассмеялась и санитаров вызвала, если бы это всё не случилось лично со мной!

— И… и где сейчас… моя Катя? — хрипло выдавил он.

— Твою Катю зовут Катрин. Ей восемнадцать лет. Поэтому она и была столь невинна, стеснительна и благодарна за любую заботу. Мне же — тридцать. Я, на минуточку, была замужем десять лет! Слава, включи логику: ты серьезно полагаешь, что именно так, как твоя жена, ведут себя в постели женщины, которые десяток лет прожили в браке?!

Он густо покраснел, осознавая мои слова.

— Катя никогда так не разговаривала… — пробормотал он, глядя на меня с легким ужасом. — Тем более на такие темы… Она всегда краснела, опускала глаза и стеснялась…

— Ну! А я про что тебе толкую?! — я хлопнула ладонью по столу. — Я не Катрин! Я Катя. Тот самый злой, циничный судебный пристав. И мне до одури надо домой. А тебе и вашему малышу нужна Катрин.

— И… как ее вернуть?

Фух. Выдыхаем. Вроде поверил. Вроде меня прямо сейчас не скрутят и не повезут на принудительное лечение. Видимо, он реально сильно полюбил эту девочку, раз готов был поверить в этот антинаучный бред.

— Так! — я вскочила, чувствуя прилив энергии. — Я понятия не имею, где находится эта грань миров, чтобы нам снова поменяться местами. Но! В свое время одна шарлатанка-гадалка предсказала мне, что я буду в другом теле. Тогда я решила, что она городская сумасшедшая…

— Где она живет? Едем! — Славик подскочил с табуретки, сжимая кулаки.

Ого! Вот это настрой! А ничего так мужик, оказывается. Быстро соображает. Видимо, моей Катрин с ним действительно крупно повезло.

Спустя два часа мы приехали по старому адресу шарлатанки, но...

Мы стояли на городском кладбище, перед свежим, усыпанным венками холмиком.

Блин… Это была моя единственная ниточка! Единственная зацепка!

— Нет!!! — я закрыла лицо руками, и слезы хлынули из глаз нескончаемым потоком. Долбанные беременные гормоны! Я же никогда так не рыдала на людях!

А Славик… этот большой, чужой мне мужчина, просто шагнул ко мне и бережно, по-братски обнял за плечи, позволяя выплакаться ему в куртку.

— Ничего, Кать. Успокойся. Мы обязательно найдем другой способ, как ее вернуть, — тихо гудел он над моим ухом.

— Спасибо… — всхлипнула я, вытирая нос рукавом.

— За что?

— Ну… что поверил. Что поехал со мной, поддержал. А не вызвал бригаду с успокоительным и не упек меня обратно в больничку…

Славик тяжело вздохнул и неловко почесал затылок.

— Я должен признаться…

Я подняла на него красные, заплаканные глаза.

— Я… я знал, что моя Катюша какая-то не от мира сего, — виновато начал он. — Точнее, она сама мне пыталась это рассказать. Но… я ей не поверил. Подумал, что травма головы дает о себе знать. Но я так сильно ее люблю, что… в общем, я просто покивал с умным видом, согласился со всем ее «бредом», чтобы не волновать, и всё… Какой же я дурак, Господи!

— Да почему дурак-то? Нет, Слава, — я слабо улыбнулась, шмыгая носом. — Ты просто ее любишь. Любую. И я клянусь тебе: я найду способ нам снова поменяться местами. Обещаю.

С того дня всё изменилось. Из чужих друг другу людей, запертых в одной квартире, мы превратились в команду. В настоящих друзей, объединенных одной безумной целью.

Мы сутками напролет шарились по интернету. Шерстили эзотерические форумы, читали бредовые легенды, изучали статьи про аномальные зоны и Места Силы.

Пока, наконец, не нашли.

Оказалось, что в Китае, на острове Хайнань, глубоко в горах есть древние карстовые пещеры. Местные называли их «Колодцами Духов». И, если верить отзывам всяких просветленных магов и ведьм в интернете, это были места с колоссальной энергетикой, где идеально было входить в глубокий транс. Люди писали, что в этих пещерах «истончается грань» и можно увидеть другие миры!

Вот оно!

Мы со Славиком, не раздумывая ни секунды, купили билеты на ближайший рейс, собрали по одному рюкзаку и рванули в Китай.

И лишь в самолете, когда мы начали набирать высоту, меня накрыло паникой. Я вспомнила, что я вообще-то беременна. И что летать на малых сроках дико опасно, потому что из-за перепадов давления может случиться выкидыш. Об этом же кричали на каждом женском форуме!

Надо было всё отменить. Надо было выносить ребенка Катрин, а уже потом рисковать… Но время шло! А Джей и Лика там, на Шафране, подвергались смертельной опасности.

Я закрыла глаза, вцепилась в подлокотники и горячо, искренне помолилась нашему земному Богу. А потом, для верности, прихватила и богов Шафрана, умоляя их, чтобы с малышом Славы и Катрин ничего не случилось.

Китай встретил нас удушающим, влажным зноем. Стоило выйти из здания аэропорта, как одежда мгновенно прилипла к телу. Бр-р-р. Я, конечно, люблю жару, но не такие тропические бани.

Мы быстро заселились в какую-то дешевую гостиницу у подножия гор, взяли в прокат два дребезжащих местных мопеда (огромный, накачанный Славик смотрелся на этой табуретке с моторчиком просто уморительно) и рванули к Колодцам.

У входа в расщелину я притормозила и попыталась оставить Славу снаружи, на страже. Но не тут-то было!

— Или мы идем вместе, или не идем совсем! — уперся этот медведь, скрестив руки на груди. — Катя! Может, ты и не моя нежная Катрин, но ты женщина! И ты одна, в темноте, можешь себе шею сломать на этих камнях. Я иду с тобой. Точка.

Эх! Хороший всё-таки мужик. Я тяжело вздохнула и снова возвела очи к небу, молясь богам Шафрана, чтобы они ненароком не забрали этого упертого. А то будет прикольно: Катрин вернется в свое тело на Землю, а Славика затянет со мной в магический мир! Вот это будет семейная драма!

Славик шел впереди, подсвечивая влажные каменные своды мощным фонариком и подавая мне руку на уступах.

Мы шли долго. И вот узкий коридор резко расширился, переходя в циклопический, круглый зал.

Я ахнула, запрокинув голову. Теперь я поняла, почему эти пещеры называли Колодцами. Своды терялись где-то высоко в непроглядном мраке, образуя идеальную каменную трубу. Но поражало другое. Стены этого зала были густо усыпаны кристаллами дикого цитрина и золотистого горного хрусталя, образующими сложные природные фракталы. В свете нашего фонаря эти прозрачные, желто-золотые друзы вспыхивали, переливались, создавая иллюзию, что вся порода пронизана застывшим светом. Земной аналог аурелия. Место Силы. Дух захватывало от этой первобытной мощи.

Я повернулась к Славе.

— Слава, слушай меня. На Земле магия если и есть, то она работает совершенно не так прямолинейно, как на Шафране. — Да, по пути в самолете я вывалила на него все свои приключения на Шафране. Пусть потом сам рассказывает своей вернувшейся Катрин, как я в ее теле построила половину Академии и заставила аристократов меня уважать. Ведь бедняжка даже не подозревает, что ее жизнь там кардинально изменилась, осталось только маньяка добить. — Давай не будем рисковать. В самый центр не заходи. Стой здесь. Я сейчас сяду и попытаюсь войти в медитацию. Может, этот камень сработает как резонатор, и у меня получится увидеть Шафран и найти душу Катрин.

Славик спорить не стал. Благоразумно кивнул, выключил фонарь, чтобы меня не слепить, и тяжело осел на холодный каменный пол у самого входа.

Я прошла ближе к центру колодца. Прислушалась к ощущениям. Нашла удобный плоский камень (хотя визуально они все были одинаковыми, но почему-то меня потянуло именно к этому), села в позу лотоса, расслабила плечи и закрыла глаза.

Сделала глубокий вдох. Выдох.

А в следующую секунду над моим ухом раздался звонкий, насмешливый женский голос:

— Долго же ты шла!

Я резко распахнула глаза, подавив вскрик. Славика нигде не было. Я оказалась в абсолютно пустом, залитом мягким светом пространстве.

Передо мной, оперевшись бедром о невидимую преграду, стояла невероятно красивая, яркая брюнетка лет тридцати в странных, летящих одеждах.

— Простите… — я растерянно оглянулась. — Это вы мне?

— Нет! Ей! — брюнетка закатила глаза и изящно махнула рукой куда-то в сторону. — Сидит тут, горемычная, уже целую неделю! Конечно, тебе, кому же еще! Ты думаешь, это так легко — время целого мира на паузе держать, чтобы оно не двигалось, пока одна упрямая земная душа в жалости к себе тонет?!

— Почему вы так со мной разговариваете? И кто тут сидит неделю? Я вообще ничего не понимаю… — я начала медленно подниматься на ноги.

И тут из густой тени… вышла я.

Точнее, моя молодая, восемнадцатилетняя версия. Бледная, с робким взглядом и заплаканными глазами.

— Катрин! — выдохнула я, бросаясь к ней.

— То-то же! — хмыкнула брюнетка, сложив руки на груди. — Эта девчонка мне весь зал тут слезами залила! «Славик, мой Славик, как он там без меня!» Знала бы я, что она возвращаться не захочет — по-другому бы тебя, огненная, наказала.

Брюнетка недовольно передернула плечами, а мой мозг, привыкший работать в стрессовых ситуациях, начал бешено сопоставлять факты.

Наказать… Колодец… Держит время мира на паузе… Красивая брюнетка…

Точно!

— Ты — Яра! — вскрикнула я, не веря своим глазам. — Мне Аня про тебя рассказывала!

— Ну вот! — Яра картинно возвела очи к небу. — Из-за этой иномирянки в короне ко мне теперь вообще никакого почтения! Я, между прочим, дочь Гуаньинь! Я полубогиня! И Хранительница Грани Миров, на секундочку!

— Со всем уважением, великая Яра, прекрасная дочь милосердной Гуаньинь! — я тут же склонилась в глубоком, чуть ли не дворцовом поклоне. Жить захочешь — и не так раскорячишься. — Простите меня, глупую! Я просто безумно обрадовалась, что вас нашла! Аня, кстати, очень хотела прийти вместе со мной к вам, но ее муж-тиран не пустил. Переживает за ребенка.

— Ребенка? — лицо полубогини мгновенно преобразилось. Надменность слетела, уступив место абсолютно блаженной, счастливой улыбке. — О! Она же обещала, что я стану крестной! Какая прелесть…

И тут в нашу светскую беседу робко встряла тихоня Катрин, теребя край одежды.

— Катя… Богиня Яра сказала, что я смогу вернуться к Славе только в одном случае… — ее голос дрожал. — Если мы добровольно поменяемся. Я отдам тебе свое тело, а ты мне — свое. И мы обе, без принуждения, это примем… Но… я должна тебе сказать, Катя… После этого ты больше никогда, ни при каких условиях не вернешься домой на Землю.

Я подошла к девушке и мягко взяла ее за холодные руки.

— Катрин… Ты удивишься, но мой дом теперь — здесь. На Шафране. Иначе зачем бы я перевернула полмира и прилетела в Китай, ища способ вернуться назад?

Глаза полубогини лукаво блеснули.

— Значит, обе согласны? Выбор сделан?

— ДА! — хором, не раздумывая, крикнули мы.

И в ту же секунду силуэт Катрин начал стремительно истончаться, рассыпаясь на тысячи светящихся пылинок, а потом она исчезла вовсе.

Я в панике вскрикнула, оборачиваясь к Яре:

— Как?! Она что, прямо в своем молодом теле туда, на Землю ушла?!

— Глупенькая, — Яра снисходительно улыбнулась. — Это была лишь душа. Проекция. Точно так же, как и ты сейчас стоишь передо мной лишь как душа. Твое теперь уже постоянное, молодое тело преспокойно лежит в пещере на Шафране и ждет, когда ты в него вернешься.

Я облегченно выдохнула.

— Подождите… — я нахмурилась, вспомнив слова полубогини. — Простите за бестактность и наглость… Но за что вы меня вообще наказали? Почему лишили сил? И главное — как мне теперь вернуть мою магию?! Мне же убийцу ловить надо!

— Так именно за твою магию и наказали, — пожала плечами Яра, словно объясняя прописные истины ребенку. — Тебе выдали такой колоссальный, первородный резерв для одной-единственной цели: чтобы ты не позволила поднять останки моего брата Факира! А ты что устроила? Ты просто бездумно, на одних эмоциях, шарашила боевой магией направо и налево на какой-то подпольной арене! Растратила дар богов на пустяки!

— Но это не пустяки! И это не так! — возмутилась я, вскинув голову. — Я спасала Амелику! Она не заслужила смерти на том ринге!

— Она была среди тех мажоров, кто постоянно унижал и жестоко бил Катрин, — холодно парировала полубогиня. — Она заслужила свой урок.

— Все люди ошибаются! — горячо возразила я, защищая подругу. — И Амелика свою ошибку осознала! Это не значит, что я должна была стоять и смотреть, как ей проломят череп! Я не бросаю своих!

Полубогиня смотрела на меня долгих несколько секунд, а затем… снова тепло улыбнулась. Испытание было пройдено.

— Иди, Катя. Теперь Шафран — это твой мир. И твой дом.

— А магия? — взмолилась я, чувствуя, как пространство вокруг начинает плыть.

— Так она никуда из тебя и не девалась, — рассмеялась Яра, постепенно растворяясь в белом тумане. — Это ты сама, поддавшись панике и жалости к себе, от нее отказалась. Закрыла каналы страхом.

— И как открыть?! — крикнула я в пустоту.

— А что нужно сделать, Катя, чтобы тлеющие, остывающие угли снова разгорелись в ревущее пламя?

Этот вопрос я уже слышала. Давно. Как эхо из другой жизни.

А затем на меня рухнула кромешная, звенящая тьма.

И… я почувствовала свое тело. Свое восемнадцатилетнее, стройное тело. Оно просто адски, до каменного хруста в суставах, одеревенело! Сколько же я так пролежала на этих голых камнях, пока Яра держала время?!

Кряхтя, как старуха, и растирая затекшие мышцы, я с трудом поднялась на ноги. Шатаясь, цепляясь за влажные стены, я пошла на выход из расщелины.

Откуда я в этой абсолютной темноте знала, где находится выход? Понятия не имею. Я больше не боялась темноты. Я просто знала, куда идти. Мой внутренний компас снова работал безупречно.

Глава 25

Интересно, а сколько времени прошло с того момента, как я гордо отшила Джея и скрылась в темной расщелине?

Для меня-то, по ощущениям, чуть ли не целая жизнь промелькнула! Я успела на Земле побывать, замужем там второй раз (за санитаром, прости Господи!) побывать, даже беременность пережить… И да! Впервые в жизни побывать в Китае! Жаль только, посмотреть его толком не успела из-за всей этой суеты с Колодцем Духов и Ярой.

Ну ладно, не страшно. Джей же у нас будущий начальник тайного сыска короля? Значит, у него будет куча командировок. А я, как любящая и боевая жена, естественно, буду везде путешествовать с ним!

Вот так ладненько, легко и непринужденно я разложила наше совместное будущее по полочкам, пока шагала на выход из Колодцев. Темноты я больше не боялась, шла уверенно, и тут…

А вот и свет в конце туннеля! Я почти добралась до выхода!

Но мои философские размышления прервал злой, решительный голос, раздавшийся откуда-то спереди:

— Нет! Так не пойдет! Бездны с ней, обойдусь без магии! И убийцу, в случае чего, найду по старинке. Раньше же как-то жил без этого льда! Прости, Катя, но я иду!

И этот невыносимый, благородный, ледяной идиот… на полном серьезе шагнул в проклятую пещеру, навстречу испытаниям, которые могли лишить его всего!

Нет, вы поглядите на него! Спасатель выискался!

Я замерла, слившись с густой тенью у каменной стены, и стала наблюдать за ним. Джей шел быстро, напряженно вглядываясь в темноту, готовый в любой момент отразить атаку. И когда он поравнялся со мной, напряженный как натянутая тетива, я просто не сдержалась. Детство заиграло в одном месте.

— Бууу! — рявкнула я, выскочив из тени.

Блин! Зачем я это сделала?!

Джей, у которого нервы и так были на пределе, от неожиданности подпрыгнул, и сработали чистые боевые рефлексы. С его рук сорвалось тугое, обжигающе-холодное ледяное плетение.

А магии-то у меня всё еще не было! Защиты ноль!

Мощный магический удар отшвырнул меня назад, и меня буквально пришпилило к каменной стене пещеры толстым слоем льда. Я аж взвыла от боли, когда затылок встретился со скалой.

— Джей! Дурак ненормальный! Больно же! — прохрипела я.

— Катя?!

Он мгновенно зажег над головой яркий магический светляк.

— Катя!!! — Джей подскочил ко мне, и в его глазах плескался такой первобытный ужас, что мне даже стыдно стало. — Ты зачем меня пугала?! Я же на рефлексах мог просто убить тебя сейчас!

— А я тебе вообще-то четко сказала: стоять снаружи и ждать меня! — огрызнулась я, пытаясь пошевелиться в ледяном капкане.

— Стоять и ждать, пока моя любимая женщина, абсолютно без магии, по кромешной темноте себе шею ломает?! Ну уж нет!

Он сделал короткий пасс рукой, и ледяные оковы, прибившие меня к стене, со звоном осыпались на пол. Я потерла ушибленные плечи.

— Всё уж. Я здесь. Я зашел, — безапелляционно заявил он, хватая меня за руку. — Так что прекращай пыхтеть. Я тебя хоть немного проведу до Колодцев. И очень надеюсь, что Яра или боги услышат тебя и помогут. Пошли!

И он попытался потащить меня за собой вглубь пещеры!

Я уперлась ногами в камни.

— Джей. Стой! Да стой ты, кому говорю!

Он замер и непонимающе развернулся ко мне.

— А ответь-ка мне на один вопрос, — я прищурилась, вглядываясь в его лицо. — Как долго ты стоял снаружи, прежде чем плюнул на всё и решился оставить сирот без поддержки единственного сильного мага?

— Катя. Не начинай, — он поморщился. — Я всё сказал. Ни одна магия в мире не стоит того, чтоб…

— Да понятно мне твоё благородство! — перебила я. — Сколько времени ты простоял на улице? Просто ответь.

Он с искренним удивлением посмотрел на меня.

— Ну… минуты две. Не больше. Меня как накрыли страшные картинки того, что ты там в темноте падаешь в пропасть… Ну я и пошел за тобой. А сиротам мы и без магии поможем. У меня связи в сыске остались. Не переживай. Пошли.

Две минуты?! Я была на Земле, прожила целую драму, рыдала, летала в Китай, общалась с полубогиней… А для него прошло две минуты! Впечатляет.

— Подожди, — я жалобно скривилась и потерла бок. — Кажется, твои ледяные путы мне ребра сломали… Не можешь посмотреть?

Джей мгновенно побледнел. Тревога полностью стерла с его лица маску невозмутимости. Он сделал шаг ко мне, положил теплые (как ни странно) руки мне на плечи и прикрыл глаза, готовясь провести тонкую магическую диагностику моего тела.

А мне только это и было надо.

Пока он не понял, что происходит, я крепко схватила его за лацканы рубашки, притянула к себе и просто впилась в его губы.

Пора было показать этому ледяному снобу, как целуются у нас на Земле. Ну и… разжечь те самые тлеющие угли. Кажется, именно так Яра мне говорила? Сейчас разожжем! Так полыхнет, что мало не покажется!

Джей от неожиданности дернулся, пытаясь разорвать поцелуй и спасти меня от своего смертельного холода.

Ага. Счаз! Не на ту напал! Я вцепилась в него мертвой хваткой.

— Дай страсти, ледяной… — почему-то хрипло, прямо ему в губы, выдохнула я.

И… это сработало как спусковой крючок.

Он сдался. Издал низкий, рычащий звук и прижал меня к себе так, что я перестала чувствовать под ногами землю.

Я думала, что к тридцати годам я умею целоваться? Какая наивность! То, что делал Джей, стирало личность и отключало разум. Это был не поцелуй, это было чистое, первобытное поглощение. Его губы, властные, требовательные, сминали мои с такой отчаянной нежностью и голодом, словно он умирал от жажды, а я была единственным источником воды в пустыне. Морозная свежесть, исходившая от его кожи, смешалась с жаром моего сбившегося дыхания. От контраста температур по позвоночнику побежали сумасшедшие мурашки. Я запустила пальцы в его белые волосы, отвечая ему с такой же дикой, неконтролируемой страстью.

Мы настолько завелись, отдавшись этому безумию в темной пещере, что мои внутренние угли не просто разгорелись…

Я вспыхнула! Вся!

И Джей… Бедный мой ледяной красавчик! Он аж отпрыгнул от меня, тяжело дыша.

— Катя! — выдохнул он ошарашенно. — Твоя магия?!

— Она всегда была со мной, — я хищно улыбнулась, чувствуя, как по венам течет чистая, обжигающая лава. — Просто иногда в костер нужно добавить правильных дровишек…

— И долго ты будешь так гореть? — он сглотнул, глядя на полыхающую вокруг меня ауру.

— Не знаю… А это точно не инициация?

— Ну, по цвету пламени… вроде нет. Я же тебя тогда остужал пять дней. Пламя твоей инициации было сине-белым. А сейчас обычное, оранжевое.

— Тогда… ну… пошли на воздух. Помедитирую, — я тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение. — Хотя твои голые телеса совершенно не способствуют медитации…

И я красноречиво посмотрела на прожженную до огромных дыр рубашку на его груди. И… непроизвольно облизнулась. Кажется, вернувшаяся огненная магия превращала меня в какую-то похотливую самку! Но я ничего с собой поделать не могла. В груди, внизу живота — везде был просто пожар. Мне нужен был этот мужчина. Весь! Прямо сейчас!

— Катя… — Джей нервно сглотнул. — По-моему, ты на меня смотришь как на еду…

— Угу… — промурлыкала я, делая к нему шаг. — Самый вкусный деликатес…

— Катя! Ты стала гореть еще ярче! Прости… Но ты не оставила мне выбора…

Я непонимающе подняла на него глаза. Хотя, ох как не хотелось отрывать взгляд от его накачанной груди, проглядывающей сквозь дыры в ткани!

И в следующий миг…

Вот гад!!!!

Меня со всех сторон окружил плотный, мгновенно замораживающий ледяной кокон. Который, соприкоснувшись с моей огненной аурой, с громким шипением превратился в густой пар и потоки ледяной воды.

Да. Я больше не горела. Я стояла посреди пещеры, стуча зубами, как мокрая, жалкая курица.

А его глаза… О, как они потемнели, когда он уставился на мою грудь, которую теперь абсолютно неприлично облепило тонкое, насквозь мокрое платье!

Или мне в темноте мерещится этот голодный блеск?

Всё. Пора выходить отсюда, пока мы друг друга не поубивали или не наделали глупостей на каменном полу!

Я, злая и мокрая до нитки, развернулась и пошлепала на выход.

А снаружи было чудесно! Светило теплое солнышко, пели какие-то местные горные птички!

И тут меня сзади, очень бережно, обняли сильные руки.

— Катя… Прости, что намочил. Ты как?

Я глубоко вздохнула и развернулась лицом к своему ледяному магу.

— Уже хорошо, Джей. И… Я тебе не говорила этого… — я опустила глаза, изображая максимальную искренность. — Но ты должен знать: ты мне тоже нравишься… Очень. Я лишь там, пройдя суровые испытания Яры, осознала, как ты мне дорог… Прости, что раньше была такой глупой и отталкивала тебя.

И я доверчиво уткнулась носом ему в грудь.

Хотя… Наверное, не стоило этого делать. Мои губы непроизвольно соприкоснулись с горячей, оголенной кожей Джея в прорехе его рубашки.

Он резко, со свистом втянул воздух, напрягся как камень и мягко, но непреклонно отодвинул меня от себя.

— Катя, — хрипло, на грани рычания, проговорил он. — Если ты не хочешь застрять в этом мире навсегда… не провоцируй меня!

Упс. А он же не в курсе, что я уже… того. Застряла. Навсегда и бесповоротно.

Ммм… А не буду-ка я ему пока ничего рассказывать! Пусть это будет моим маленьким сюрпризом! И моей личной местью за «ледяной душ».

Поэтому я, как ни в чем не бывало, отстранилась и бодрым тоном заявила:

— Ну, худо-бедно с личной жизнью мы разобрались! Пошли в Академию, убийцу искать тогда?

Развернулась и спокойно, с достоинством пошлепала вниз по тропе. Где-то там внизу, в трех днях пути, нас ждал наш маг-мобиль.

В голове крутился только один вопрос: насколько же хватит выдержки моего ледяного рыцаря?

Ну и второй, чисто женский, иномирянский вопрос: второй раз в жизни лишаться невинности — это так же больно, как и в первый?

***

Три дня обратного пути пролетели незаметно.

Мы шли днем, болтали о том о сем. Я рассказывала ему про Землю, про наши технологии, про свою работу пристава. Но упорно молчала о том, что я только что там побывала. Вот не хотела я пока ему ничего говорить, и всё тут!

Мне действительно было интересно: насколько его хватит? Ведь каждую ночь у костра я издевалась над ним, как могла. Ок! Я откровенно его соблазняла! А уж наши поцелуи, которые мы себе иногда позволяли на привалах… О, они не прошли бы никакой магический и земной дресс-код цензуры! Это была страсть в чистом виде, на грани срыва.

Но Джей оказался кремнем. Железобетонным, благородным мучеником.

Ну что ж, проверим-проверим, кто кого переупрямит!

Правда, был у этой проверки и существенный минус… Я… я сама просто сходила с ума от желания! И то, чего я не получала в реальности от своего принципиального мага, с лихвой восполняло мое изголодавшееся подсознание во сне! Такие сны мне снились, что я просыпалась в поту, еще более возбужденная и с колотящимся сердцем.

Фух. Наконец-то маг-мобиль!

Джей достал из багажника запасную одежду, переоделся и, слава богам, перестал нервировать мою нежную женскую психику своей полуголой грудью.

Спустя несколько часов мы прибыли в Академию. К королю мы решили пока не ехать, чтобы не терять время. Джей лишь достал артефактную шкатулку для писем и отправил монарху короткую записку, отчитываясь о нашем возвращении и возврате магии.

Правда, адресат был озвучен не как «Королю Дереку», а просто «Палачу». На мой недоуменный взгляд Джей лишь пожал плечами и философски заметил, что ему лень переименовывать старые контакты.

Интересно, а король Дерек вообще в курсе, как он у своего «почти родственника» забит в магическом "пейджере"?

Академия встретила нас непривычной, пугающей тишиной. Ни звука. Ни одной живой души на дорожках.

Я аж напряглась, и рука сама потянулась формировать файербол. Неужели снова кого-то убили, пока мы по горам шастали?! Маньяк добрался до последней жертвы?!

Джей заметил мое смятение и положил руку мне на плечо.

— Что случилось?

— Джей, где все?!

Он посмотрел на меня с непередаваемым выражением лица, тяжело вздохнул и мягко пояснил:

— Катя… Шесть утра. Воскресенье. Рано еще. Адепты спят.

Вот я блин даю! Паранойя — наше всё!

Мы тихо, стараясь не скрипеть дверями, разошлись по своим комнатам. Но прежде, конечно же, был долгий, тягучий, страстный поцелуй у моей двери.

Эх! Ледяная выдержка у моего ледяного. Ничего, я еще до тебя доберусь.

Зайдя в комнату, я с облегчением рухнула на мягкую кровать. Какое же это блаженство — выходной день! Никаких пар, никаких лекций, можно спокойно отоспаться за все эти горные ночевки в палатке.

Я закрыла глаза и сама не заметила, как улыбнулась. Я вспомнила глаза Джея, когда он целовал меня у двери. Они больше не были светлыми, ледяными. Его глаза стали глубокими, карими, с яркой, теплой золотинкой.

Кто б мог подумать… Глаза — зеркало души, так ведь говорят? Значит, я всё-таки растопила сердце этого ледяного индюка. Моего ледяного. Моего любимого. Люблю его.

С этой счастливой мыслью я крепко обняла подушку и сладко уснула.

Глава 26

Как же быстро пролетел мой единственный, долгожданный выходной…

И вот я уже сижу на занятиях по медитации и основам магического потенциала у несси Агнес. Сижу, скрестив ноги в позе лотоса, пытаюсь выглядеть просветленной, а сама внимательно слушаю лекцию.

Что интересно — тема сегодня была как раз про выгорание и последствия экстренного пополнения магического резерва. Оказывается, у разных магов последствия «разжигания тлеющих углей» проявляются абсолютно по-разному.

У воздушников, например, просто выключается координация. На полном серьезе. Они становятся как пьяные матросы, их мотает из стороны в сторону, и так может продолжаться до недели, прежде чем их маг-потенциал войдет в нормальный резонанс и вернет себе стабильность после резкого скачка энергии.

Маги живой природы, те самые, к которым относилась наша Лика, после такого экстренного «перезапуска» начинают немного сходить с ума… На Земле их бы сто процентов приняли за шизофреников, потому что они начинают слышать голоса растений и на полном серьезе ведут светские беседы с кустами и деревьями. Но в течение недели это тоже проходит, и психика стабилизируется.

У магов других направленностей тоже были свои, весьма специфические приколы.

А что же происходило с магами огня?

О-о-о… Жуть. Мы становимся, как бы это помягче сказать… Сексуально озабоченными!

То есть, то дикое, неконтролируемое желание, которое я испытывала к ледяному магу в горах — это было не что иное, как физиологическая побочка от резкого увеличения резерва с нуля до сотни за какие-то жалкие десять секунд! Прямо как на мощной спортивной машине… Педалька в пол, и мы полетели без тормозов! И вот как от скорости человек испытывает выброс эндорфинов и эйфорию, так и здесь… Моей огненной магии просто снесло крышу от присутствия единственного, невероятно привлекательного мужчины рядом.

Но самое страшное, что сказала несси Агнес монотонным голосом, заключалось в другом. Оказывается, в этот нестабильный период огненный маг абсолютно не хозяин своим гормонам и своему телу. И если один партнер ему откажет — огненный маг, ведомый чистым инстинктом, просто пойдет к другому, первому попавшемуся, пока не удовлетворит и не успокоит свой бушующий огонь!

Блин! Стыдно-то как!

Джей, как-никак, учился на последнем курсе боевого факультета… Он сто процентов всё это знал! Знал, что именно со мной творится! И вел себя как долбанный, благородный рыцарь без страха и упрека, пока я, извиваясь и кусая губы, вела себя как мартовская кошка в период обострения! Какое счастье, какое невероятное чудо, что мы были вдвоем, высоко в горах… И больше никого, абсолютно никого рядом с нами не было! Иначе даже представить страшно, на кого бы я там бросилась тушить свой «пожар».

И тут, сквозь лекцию несси Агнес, до моего слуха вдруг донесся совершенно другой, глубокий женский голос:

— А еще в горах есть старый грот. Там захоронены кости моего брата Факира. И до полнолуния осталось неполных четыре дня.

Я резко вскинула голову, уставившись на преподавателя… А вместо несси Агнес на меня смотрела Яра!

Полубогиня стояла у доски, сложив руки на груди. Никто из сидящих вокруг студентов не обращал на нее ни малейшего внимания, продолжая конспектировать лекцию.

— Поспеши, Катя, — одними губами произнесла Яра, пронзая меня взглядом. — Убийца ближе, чем ты думаешь.

— Ты знаешь, кто это?! — не выдержав, шепотом спросила я.

— Мы, боги, не имеем права вмешиваться в судьбы людей. Лишь предупреждать. Не дай поднять Факира. История врет. Если он восстанет — мир погибнет.

— В чем дело, адептка Дерван? У вас есть ко мне вопрос? — голос несси Агнес внезапно ворвался в реальность, заставив меня вздрогнуть.

Морок спал. Яра исчезла так же внезапно, как и появилась, а преподавательница сурово смотрела на меня поверх очков. Я растерялась лишь на долю секунды, а потом мой мозг выдал гениальный маневр отвлечения внимания.

— Да, несси Агнес, есть вопрос! — я уверенно подняла руку. — А как огненному магу понять, что магическая «побочка» закончилась, и он испытывает реальное, осознанное влечение к партнеру, а не напускное, продиктованное взбесившимся резервом?

В зале для медитаций тут же послышались смешки, кто-то из парней сзади откровенно заржал.

И в этот момент я поймала на себе тяжелый, изучающий взгляд. Повернула голову и увидела Амелику. Блин… Она же по уши влюблена в мою ледышку… Надо будет обязательно с ней поговорить, расставить все точки над «i». Потому что теперь всё окончательно изменилось. Я изменилась. Наши отношения с Джеем изменились. Я люблю его, а он любит меня. И я никуда отсюда не уйду. Поймет ли это местная аристократка?

— Хороший, практический вопрос, адептка Дерван! — преподавательница хлопнула в ладоши, призывая аудиторию к тишине. — И вам всем, хихикающим на задних рядах, будет очень полезно знать на него ответ. Ведь это касается не только огненных магов! Садимся в позу для глубинной медитации. Закрываем глаза. Если внутри вас абсолютный штиль и баланс — значит, с вашей магией всё хорошо, и ваши чувства — это ваши чувства. Я не поняла?! А чего никто не выполняет задание?! Начали!

Я послушно закрыла глаза, выровняла дыхание и впервые за всё время обучения в Академии действительно серьезно подошла к вопросу медитации. И… в этом расслабленном состоянии я смогла наконец-то отчетливо увидеть свою магию!

Это было потрясающе. Мой внутренний огонь больше не ревел диким, неконтролируемым пожаром. Он выглядел как прекрасный, сияющий аленький цветочек, пульсирующий ровным, теплым светом. И да, внутри меня царил абсолютный, звенящий баланс.

Значит, я могу с чистой совестью и полной уверенностью приставать к Джею! Это любовь, а не гормоны!

И при этих мыслях мой внутренний огненный цветочек радостно вспыхнул, став чуть больше и ярче. Да, моя магия была со мной полностью солидарна. Нам обеим определенно очень нравился Джей.

***

С Джеем мы пересеклись, как и договаривались, после обеда, в самом дальнем и пыльном крыле библиотеки. Туда же, к нашему столу, заваленному книгами, подошла и Амелика.

Блондинка сбросила с плеча сумку, посмотрела на мага и замерла, приоткрыв рот.

— Джей! Твои глаза! — ахнула она. — Они… Они же карие!

Джей, ничуть не смутившись, тепло улыбнулся Амелике.

— Так происходит, Амелика, когда ледяной маг высшей инициации начинает по-настоящему чувствовать.

И он перевел свой потемневший, невероятно нежный взгляд на меня.

Я от такого откровенного признания при свидетелях чего-то жутко смутилась и, очень надеюсь, не покраснела, как рак. Поэтому я решила срочно сменить тему и быстро выдала:

— Ребята! Сегодня на лекции меня посетила Яра! И она дала четкую наводку, где именно нужно искать останки Факира! В горах есть грот!

До самого ужина мы не вылезали из библиотеки. Мы читали, листали, сравнивали, оценивали… Мы изучили все горные массивы Сварума, находящиеся в шаговой доступности (максимум трех дней пути от столицы), где могли бы быть гроты. У нас на столе лежала старая, потертая карта, которую мы нашли в архивах… Но вот современный, перерисованный рельеф совершенно с ней не совпадал, сбивая нас с толку.

Мы уже начали отчаиваться, когда мимо нашего стола, шаркая ногами и толкая тележку с книгами, прошел старенький, сухонький библиотекарь нессер Фогель. Он случайно бросил взгляд на расстеленную старую карту, поправил очки на носу и крякнул:

— О! Молодые люди! Да это же карты еще юлианской эпохи! Большая редкость! А вы в курсе, что в те далекие времена картографы из соображений военной секретности рисовали рельеф зеркально?

Мы втроем синхронно открыли рты.

— Вот этот кусочек, что у вас перед носом, очень похож на зону гор и предгорий района Алунья, — нессер Фогель ткнул узловатым пальцем в пергамент. — Надо только отзеркалить изображение и сравнить с современными планами.

Да мы чуть не расцеловали этого святого старичка!

Найти маленькое зеркальце в сумочке Амелики и современную карту указанной местности не составило никакого труда. Всё сошлось до миллиметра! Район Алунья. Ну а сам грот… Найдем на месте!

Я была абсолютно уверена, что мой внутренний, дарованный богами компас не подведет меня в нужный момент. Маньяку нужна последняя, одиннадцатая жертва. Но убить ее он может только на месте захоронения, прямо на костях Факира, потому что золотых сосудов из аурелия у него не осталось — мы с Ликой уничтожили последних два.

До места предгорий Алуньи с карты идти около трех дней. А значит, убийца похитит сиротку и потащит ее в горы. И мой компас подскажет, когда именно ее похитят, а уже в самих горах — укажет, куда точно идти. И судя по тому, что полнолуние, как сказала Яра, наступит меньше чем через четыре дня… Кого-то похитят уже сегодня. Ну, край — завтра с самого утра.

И мы за всем этим проследим и возьмем его с поличным!

Сказать, что мы были счастливы — ничего не сказать! План был идеален. Было решено круглосуточно быть на связи. Как только сработает мой компас — я по магической шкатулке тут же даю знать и Амелике, и Джею, что пора выдвигаться. Мы даже выбрали неприметную точку встречи у северной стены Академии.

А после ужина наши пути разошлись. Джей отправился на свою обязательную вечернюю тренировку, а мы с Амеликой пошли в женскую часть общежития.

Шли молча. Напряжение висело в воздухе, пока Амелика не остановилась посреди коридора и не скрестила руки на груди.

— Что у тебя с Джеем? Только давай хотя бы сейчас без вранья.

М-да. А вот и назревший, тяжелый диалог. И никуда от него не уйти. Я глубоко вздохнула.

— Я никогда тебе не врала, Амелика, — спокойно ответила я, глядя ей в глаза. — Просто раньше, до нашей поездки, между нами и правда абсолютно ничего не было, как я тебе и говорила.

— А сейчас? — ее голос дрогнул.

— А сейчас… Сейчас он — мой ледяной островок спокойствия в этом сумасшедшем мире, — я мягко улыбнулась. — Я влюбилась, Амелика.

Блондинка опустила глаза, прикусив губу, а потом тихо произнесла:

— И он в тебя… Причем, кажется, давно… Но вот его глаза… Понимаешь, Катрин, у таких, как он, у ледяных стихийников высшего порядка, глаза могут оттаять и поменять цвет только в одном-единственном случае. Если ледяной маг встречает своего идеального, истинного партнера. Свою вторую половинку на всю жизнь. Это ведь из-за тебя его глаза ожили?

И вот теперь я покраснела. Капитально. От корней волос до ключиц! Вспомнив, КАК ИМЕННО я «оживляла» его глаза в горном лесу на привалах по дороге к маг-мобилю… И вот как мне теперь, глядя в эти невинные аристократические глаза, оправдываться, что это была не я, это всё проклятые огненные гормоны после резкого скачка магии?!

— Я… я очень надеюсь, что из-за меня… — немного охрипшим голосом выдавила я.

Амелика тяжело, со свистом выдохнула.

— Ну что ж… Подруга… — она подняла на меня блестящие от подступающих слез глаза. — Жаль, конечно. Видный, шикарный мужчина… Но, видимо, не судьба… Я… я за вас очень рада! Попробуй только на свадьбу не позвать!

И она шагнула ко мне. Мы крепко, по-настоящему тепло обнялись. Тяжелое напряжение, давившее на нас обеих, наконец-то спало.

Уже сидя в своей комнате в одиночестве, я размышляла о том, как же мне, простой земной женщине, повезло с людьми, окружающими меня в этом мире. И вот что было странно: меня, дерзкую иномирянку, приняли, поняли и стали уважать даже снобы-аристократы вроде Амелики… А местную, тихую Катрин — нет. Видимо, этот жестокий магический мир действительно был не для нее. И боги знали, что делали, когда меняли нас местами.

От моих глубоких философских размышлений и ленивого рассматривания домашних заданий меня отвлек резкий, панический стук в дверь.

Я распахнула створку.

На пороге стоял тяжело дышащий, бледный, как полотно, Дамиан.

— Катрин! Быстрее! Бежим! — выпалил мажор, хватая меня за руку. — Там Джею срочно твоя помощь нужна! Его тяжело ранили!

Глава 27

Я рванула за ним, не думая ни минуты. Адреналин мгновенно впрыснулся в кровь, вытесняя все мысли об усталости и невыученных уроках. В голове билась только одна паническая мысль: Джей! Мой невозмутимый, сильный, ледяной Джей — ранен?! Да как такое вообще возможно?!

Дамиан намертво вцепился в мое запястье, его пальцы сжимали руку до синяков, и он уверенно тянул меня за собой. Мы неслись по вечерним, освещенным редкими магическими сферами коридорам Академии так, что ветер свистел в ушах.

Уже на ходу, задыхаясь, я попыталась выяснить подробности:

— Дамиан? А что… что случилось?! На него напали? Он же ушел на вечернюю тренировку!

Но блондин не отвечал, лишь упрямо мотал головой, не сбавляя темпа.

Я, хоть и бежала за ним, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, по сторонам смотреть успевала. Мой внутренний, въедливый судебный пристав, привыкший всегда фиксировать маршрут на любой территории, внезапно включился и подал голос.

Вот мы пронеслись мимо Северной башни… Значит, его ранили не на тренировке. Боевой полигон находится совершенно в другой стороне, на западе. Погодите-ка… Но и лечебница не на севере! Она на востоке, если у меня окончательно не сбились настройки сторон света. А что у нас на севере? Глухая стена, старые хозпостройки и выход за территорию кампуса. И что, спрашивается, там делал ледяной маг во время своей обязательной тренировки?!

Блин! Пазлы со страшным скрипом начали складываться в голове. На него точно напал убийца! И заманил туда!

— Дамиан! Да стой ты, Дамиан! — я попыталась притормозить, но меня тащили, как на буксире. — Куда мы так бежим?! Где Джей?!

— Катрин, не тормози! — не оборачиваясь, бросил мажор. — Пока мы тут светские беседы ведем, он кровью истечет! Шустрее ногами передвигай!

И я бежала дальше. Вот пропускной пункт на территорию Академии просто промелькнул мимо… Охранников почему-то не было. Вот Дамиан уверенно свернул за угол высокой каменной ограды…

Так. Стоп. Машина экстренного торможения со скрежетом остановилась в моей голове.

Мы уже за территорией Академии! Ничего не понимаю… Если на Джея напал маньяк, собирающий души — почему мой божественный компас молчит?! Он же должен был визжать сиреной! А если Джей просто неудачно пострадал на тренировке — почему мы сейчас несемся по кустам за пределами Академии, а не к лекарям в лазарет?

Инстинкт самосохранения заорал дурниной. Я резко, со всей дури уперлась ногами в землю, подалась назад и дернула руку на себя, чудом вырвав свою ладонь из жесткого захвата Дамиана.

— Так! Дамиан! Стой! — я тяжело дышала, вглядываясь в его спину. — Что происходит? Куда ты меня тащишь? Где Джей? И что с ним?

Аристократ остановился. Замер в паре метров от меня в густой тени деревьев.

— Как много вопросов, сиротка…

Его голос изменился. В нем больше не было паники или волнения. Только холодные, металлические, раздраженные нотки. И тут прямо на моих глазах мажор начал меняться… Нет, не внешне, черты лица или одежда остались прежними. Но это та самая, очень тонкая грань, которую легко считываешь, когда годами работаешь с людьми. Грань между человеком расслабленным, играющим роль, и человеком, готовым к броску.

Исчезла эта вечно расслабленная, мажорская небрежность. У него распрямились плечи, фигура стала жесткой, как каменное изваяние. Он всё еще стоял ко мне спиной, но я видела, как напряглись мышцы под камзолом, как сжались его кулаки. Он больше не выглядел как влюблённый, самоуверенный придурок. Он выглядел как хищник. Как палач.

— Ещё чуть-чуть пройти не могла?! — процедил он совершенно другим, злым, надменным тоном. — Тащи теперь тебя!

И он резко развернулся.

Я не успела ни опомниться, ни закричать, ни даже дернуться. С его пальцев сорвалось заклинание. В меня полетело нечто, похожее на густую, липкую черную паутину. Плетение с силой ударило меня в грудь, мгновенно расползаясь по телу удушливым панцирем.

Воздух выбило из легких. Мир пошёл красными, пульсирующими кругами. Ноги подкосились, и я начала падать. Я падала долго, как в замедленном, немом кино, не в силах пошевелить ни единой мышцей. А в угасающем сознании билась только одна, абсурдная, невозможная мысль: «Дамиан? Серьёзно? ДАМИАН?! Тот самый, которого мы с Джеем вычеркнули из списка подозреваемых?!».

Тьма поглотила меня.

***

Дальше была долгая дорога. Бесконечно долгая, вязкая, тошнотворная дорога.

Я периодически выныривала из этой странной, магической паутины, но… не ощущала своего тела. Вообще. Как будто есть само тело — некий бесполезный мясной багаж, — а есть мое парящее где-то рядом сознание. Я не могла ни пошевелиться, так как не чувствовала даже чем шевелить, ни закричать, так как голоса у меня тоже не было. Меня окружала липкая, густая темнота.

Но иногда в эту мою персональную кому проникали звуки. Иногда — голоса.

Вот так я однажды отчетливо услышала скрип телеги и протяжное мычание коровы… А потом сердобольный, охающий голос какой-то женщины:

— Храни богиня вашу сестру, молодой господин! Пусть боги ей помогут… Такая молоденькая, а уже с темной хворью слегла.

С темной хворью? Я? Что еще за хворь? И куда меня везут? Как же здесь темно… и липко… Сознание снова погасло, не дав додумать мысль.

В следующий раз, когда я вынырнула из мрака, я услышала мужские голоса. И говорили они очень, очень плохие вещи. И, судя по всему, про меня.

— Дамиан! Девчонка все равно скоро умрет. Так может… насладимся ею напоследок? Хоть познает настоящего мужика перед смертью! — произнес кто-то, а затем мерзко, сально заржал.

Хммм… И кто этот бессмертный смертничек? Моя внутренняя Катерина Сергеевна, даже будучи парализованной, возмутилась так сильно, что эта злость вперемешку с брезгливостью повлияла на меня крайне благотворно. Я вдруг слабо, на уровне покалывания, почувствовала свои кисти рук. Удивительно… Я не была связана. Или, может, я просто веревок не чувствую? И тут липкая темнота снова накрыла меня тяжелой волной.

А вот реально, по-настоящему, сознание вернулось ко мне в тот момент, когда меня достаточно небрежно сбросили с чьего-то плеча на что-то каменное и пробирающе ледяное. Удар вышиб из груди остатки воздуха. Я о-о-очень хорошо прочувствовала этот полет, и мои глаза наконец-то распахнулись.

Тело по-прежнему было чужим и неподъемным, зато зрение вернулось быстро и сфокусировалось на удивление четко.

Я валялась как брошенный куль на полу какой-то пещеры. В нос ударил запах сырости, мха и какой-то древней пыли. Это больше было похоже на гигантский природный грот. Прямо передо мной раскинулось подземное озеро, вода в котором жутковато светилась красивым, неоновым голубоватым цветом. А перед озером из земли высился огромный, гладкий валун из черного оникса… И на этом алтаре я четко различила древние письмена, выбитые чистым, искрящимся аурелием.

Мой похититель, а по совместительству маньяк, убивший десять сирот, тем временем суетился вокруг валуна. Дамиан, одетый в темный походный костюм, методично и аккуратно выставлял на камень золотистые сосуды из аурелия. Я насчитала десять. А на одиннадцатом месте, прямо по центру, стояла просто посудина, напоминающая неглубокую тарелку или чашу, и она тоже, я была уверена, была выкована из аурелия.

Осмотревшись, я попыталась прочувствовать свое тело. Но нет. Я чувствовала только голову. Даже рот пооткрывала, пожевала языком. Да, мышцы лица работают. А вот всё, что ниже шеи — словно отрезали. Как будто я — профессор Доуэль из старой земной фантастики.

Ну что ж. Хоть в сознании, и на том спасибо. В голове сразу возникла дилемма: дать знать моему похитителю, что я пришла в себя, и попытаться заболтать, или прикинуться бессознательной тряпичной куклой и послушать планы злодеев?

Но тут до моего слуха донеслись шаги и голоса. Прихлебатели Дамиана. Те самые двое, которых мы с Джеем откинули из списка подозреваемых из-за отсутствия ожогов. Идиоты мы.

— Дамиан, мы все сделали, — отрапортовал один из них. — Даже если шакал пошел по нашему следу, мы его, во-первых, направили совершенно в другую сторону, а во-вторых, оставили такие сюрпризики, чтоб он нам точно не мешал, пока ритуал идет!

— Молодцы, парни. Через несколько часов все закончится, — не отрываясь от расстановки сосудов, бросил Дамиан. — Идите на охрану периметра. Во время ритуала здесь не должно быть посторонних.

И тут встрял второй из прихлебателей. Тот самый, чей мерзкий голос я слышала в беспамятстве:

— Дай девку еще раз пощупаю, пока она живая.

Меня словно кипятком обдало. «В смысле — еще раз?! Эти уроды меня, парализованную и беспомощную, лапали?!» — мысленно взвыла я, мечтая только об одном: чтобы прямо сейчас вернулась магия и я сожгла их дотла.

— Ферр, вали уже! — Дамиан резко обернулся, его лицо исказила брезгливая гримаса. — Действие плетения паралича уже должно было ослабнуть. Три дня прошло. И от сильных эмоций или боли она может очнуться раньше времени. Не хочу слушать ее визги, когда буду ей горло перерезать.

— Так и скажи, что сам полапать хочешь! — хмыкнул Ферр.

Я услышала удаляющиеся шаги. Пронесло. Блин! Эти уроды меня лапали! Хотелось пойти и вымыться с хлоркой.

— И долго прикидываться спящей будешь? — вдруг спокойно спросил Дамиан в пустоту пещеры.

Я открыла глаза и уставилась на него.

— И давно ты понял? — мой голос прозвучал как наждачка по ржавому металлу. Три дня молчала, как-никак.

— Это не важно, — он подошел ближе, глядя на меня сверху вниз. — Тебе оказана великая честь. Прими ее достойно.

— Честь? Честь чего? Умереть? — я попыталась вложить в голос весь свой приставский сарказм, но вышло жалко. — Тебе, уроду, одного раза было мало меня убить?

Он поморщился от слова «урод», словно я его грязью обляпала.

— До сих пор не понимаю, как ты тогда смогла разбить зачарованный сосуд из аурелия. Еще и сильнее стала! Да ты должна быть благодарна мне, что у тебя вообще инициация случилась!

Я ошалело моргнула. Не поняла… Он что — божеством себя тут ощущает?! Благодетель тоже мне нашелся! Я аж лицом скривилась от отвращения, и он это заметил.

— Чего лицо кривишь? — Дамиан зло прищурился. — Думаешь, я хотел тебе такой судьбы, после того как ты чудом выжила? Да ты мне действительно запала в душу! Я на полном серьезе думал: как восстановлю справедливость, ты разделишь со мной мой триумф. А ты?! Связалась с этим ледяным шакалом! Еще и ноги перед ним раздвинула!

Он с чувством, полным презрения, сплюнул на каменный пол.

— В смысле? — я даже на секунду забыла, что меня сейчас убивать будут. — Когда это было? А я где была в это время?

— Ты издеваешься? — Дамиан рассмеялся, но смех был лающим, нездоровым. — Маркуша всё рассказал. Как ты с Амеликой была на МББП. И что выгорела там до дна, на все сто процентов. А потом мой братец — он у меня большая шишка во дворце, чтоб его Бездна поглотила! — рассказал в кулуарах про огненную девицу с ледяным магом. Девицу, которая выгорела и отправилась с ним в Колодцы просить богов вернуть ей силы. Я не идиот, Катрин. Я всё сопоставил. Вы вместе исчезли из Академии, вместе были на МББП, вместе ходили в горы. А про «побочку» от быстрого восстановления резерва у огненных только малыши не знают!

Он посмотрел на меня с такой нескрываемой гадливостью, что всё стало ясно. Этот дебилушка даже в своих самых смелых фантазиях предположить не мог, что Джей оказался благородным кремнем… Ибо уж он-то сам, на месте ледяного, точно воспользовался бы моей беспомощностью и бушующими гормонами. Как же мерзко.

Я принципиально не стала отвечать на выпад насчет моего «грехопадения». Пусть думает, что хочет. Идиот.

— Зачем тебе этот ритуал, Дамиан? — я попыталась перевести тему на более насущные вопросы. — Ты ж вроде родился удачно. Аристократ. Учишься на боевом факультете. Значит, магией не обделен. Зачем тебе поднимать Факира?

— Много ты понимаешь, сиротка! — огрызнулся он, отворачиваясь к алтарю.

— Так объясни… — я постаралась сделать голос максимально мягким. — И, не мог бы ты быть столь любезен — посадить меня? А то лежа шея затекла так, что смерть от ножа кажется избавлением от остеохондроза.

Удивительно, но он даже спорить не стал. Подошел, подхватил меня под мышки и, как невесомую пушинку, приподнял, усадив и уперев спиной в холодную стену пещеры.

И… о чудо! Я по ходу медленно, но верно начала чувствовать свои плечи и руки. Мышцы отзывались тупой, ноющей болью, но это была жизнь!

Дамиан присел передо мной на корточки и стал внимательно меня рассматривать, явно о чем-то напряженно размышляя. Видимо, взвесив все «за» и «против», он принял решение:

— Хорошо! До начала ритуала всё равно еще два часа луну ждать. Давай поговорим. Всё равно дальше этих стен история не выйдет.

И он начал свой рассказ. Исповедь безумца.

Оказывается, он был младшим сыном какого-то там влиятельного наместника. Род у них был достаточно древний, богатый и уважаемый. Но так уж получилось, что несколько поколений назад его предок жестко оскорбил кого-то из богинь… Или полубогинь, тут история умалчивала. И с тех самых пор в их идеальном роду периодически, как проклятие, рождались мальчики с критически малым, почти нулевым магическим потенциалом.

И так уж вышло, что именно Дамиан вытянул этот несчастливый генетический билет. Не его вина, но отец относился к нему как к неполноценному мусору. Как к ошибке природы.

— Но, подожди… — я нахмурилась, пытаясь сложить два и два. — Ты же на боевом факультете в лучшей Академии королевства учишься! Как ты туда поступил без магии?

— Так, будучи полным ничтожеством в магическом плане, я с самого детства сутками изучал артефакторику, Катрин, — в его голосе зазвучала боль, смешанная с гордостью. — И очень в ней преуспел. Одно из моих личных, гениальных творений — поглотитель. Этот артефакт впитывает все излишки магии в воздухе вокруг меня, а я ими пользуюсь, подстраивая и выдавая за свою природную стихию. Никто ничего не замечал!

— И будучи таким талантливым изобретателем… Зачем весь этот кровавый цирк?! Дамиан! Ты ведь мог и так всего добиться! Ты же гений!

— Ты издеваешься?! — он резко вскочил, его лицо перекосило от ярости. — Я НЕПОЛНОЦЕННЫЙ!!! Мой отец, когда меня упоминает, просто кривится, как от зубной боли. Он моей матери в лицо сказал, чтоб лучше она меня утопила еще в младенчестве, чем растить такой позор в благородном роду!

— Дамиан! Так с чего ты взял, что это всё с магией связано? — я попыталась достучаться до остатков его логики. — Может, ты просто по жизни натворил чего, и отец за характер или поведение тебя недолюбливает?

— Много ты понимаешь, сиротка! — он снова сплюнул, тяжело дыша. — Да перед кем я вообще оправдываюсь?! Перед смертницей!

— Значит, ты хочешь поднять Факира, чтоб он дал тебе безграничной магической силушки? — уточнила я, пошевелив пальцами рук за спиной. Работают!

— Что за дурь? — Дамиан фыркнул, как на идиотку. — Это я мог и в Колодцах попросить, если бы хотел унижаться перед богами. Нет. Я поднимаю Факира, чтоб доказать отцу, что я не ошибка природы. Факир, связанный моей волей, по моему приказу уничтожит короля и всех, кто будет против моего правления в Сваруме. Я стану абсолютной властью!

Меня прошиб холодный пот.

«Да он безумен! Абсолютно, клинически безумен! Мамочки! Куда я попала? Где здесь выход на Землю?! В психушке со Славиком было гораздо спокойнее!» — в панике билась мысль, пока я лихорадочно пыталась заставить свои ноги хоть немного пошевелиться.

Глава 28

Тело всё еще не слушалось, а вот мозги работали на полную катушку. Страх перед этим сошедшим с ума аристократом дал хороший толчок к ослабеванию заклинания, которым меня вырубили и обездвижили.

«Значит, что это значит, Катя? — включился мой внутренний пристав. — Правильно! Надо накрутить внутреннюю тревожность до легкой панической атаки, чтоб эти магические путы совсем спали».

— Интересно, а это заклинание обездвиживания мы будем в Академии на каком курсе проходить? — с искренним любопытством подумала я.

И, как всегда, ляпнула вслух. Мой язык когда-нибудь точно доведет меня до плахи раньше любого ритуала!

Дамиан, вырисовывавший что-то на каменном полу, замер и медленно повернул ко мне голову.

— Нет, конечно. Во-первых, ты сегодня умрешь во благо будущего в Сваруме. А во-вторых, это тоже мое личное изобретение, — в его голосе сквозила больная, извращенная гордость.

— Слушай! Прикольное у тебя представление о благе… — я скривилась, пытаясь пошевелить хотя бы пальцами. — Ты собираешься убить короля и его молодую, беременную жену!

— Что значит «прикольное»? — он нахмурился, а потом его глаза нездорово блеснули. — И королева беременна? Спасибо, что сказала. Убивать ее изначально не планировал, но теперь выбора нет. От наследников избавляются в первую очередь.

— Дамиан! Ты вообще с ума сошел?! — я повысила голос, чувствуя, как от злости по венам начинает бежать адреналин, разъедая черную паутину. — С чего ты взял, что твой отец будет тобой гордиться, если ты устроишь кровавую бойню в Сваруме?! Да он первый отречется от тебя!

— Нет! — он резко вскочил, отшвырнув в сторону какой-то мелок. Его лицо перекосило от бешенства. — Он гордится моим братцем! А тот просто во дворце не шибко какую важную должность получил! Я же стану королем!

— Ты станешь убийцей! — выплюнула я ему в лицо. — Хотя, кому я это говорю?! Ты и так убийца! Но никогда не поздно остановиться, Дамиан. Ты ведь такой талантливый артефактор. Зачем тебе кому-то что-то доказывать?

— Ты не понимаешь! Он должен полюбить меня! Обязан! — мажор сорвался на истеричный крик. — Он полюбит, когда увидит, что я не ничтожество! Всё! Хватит! Я разговорился с тобой. Или ты молча ждешь нужного часа, или я прямо сейчас снова отправлю тебя в небытие.

— Странно, что ты меня сразу туда не отправил, — протянула я вслух, внимательно следя за его лицом. — Может, причина в том, что душа в сознании в момент смерти должна быть?

Как он на меня глянул! Его глаза сузились, превратившись в две колючие щелочки. Ясно. Я попала в самую точку. Ему нужен был адреналин момента смерти, животный страх, как некий ингредиент для пробуждения. Я что-то такое, кажется, читала в тех пыльных свитках в библиотеке…

— Ясно. Молчать мы не умеем, — процедил он сквозь зубы.

И он пошел на меня, попутно делая какие-то сложные, быстрые пассы руками. В воздухе запахло озоном. Еще одно плетение. Этого мне только не хватало!

— Я буду молчать! Обещаю! — искренне, с нотками неподдельной паники взмолилась я. — Не надо меня снова в эту липкую темноту!

— То-то же. Только пискни у меня, — он угрожающе навис надо мной.

Я закивала так рьяно, как только могла. Без единого звука. Он еще раз внимательно, с подозрением посмотрел на меня. Что-то там для себя решил, опустил руки, развеяв заклинание и отвернулся обратно к монолиту. Снова начал что-то методично чертить на земле.

«Пентаграмму, что ли, выводит? Бр-р-р. И как я раньше не замечала в нем эту маниакальную безуминку? Права была моя Машка, иногда я в людях слепая, как крот», — думала я, провожая его взглядом.

Так. А теперь займемся-ка мы анти-медитацией.

Я закрыла глаза и начала методично себя накручивать, вызывая панику, чтобы скинуть остатки паралича.

Вот на меня бежит невменяемый должник с кухонным ножом… Нет, не то.

Вот мой бывший муж Вася уходит к моей лучшей подруге Наташке… А, нет, отбой. Вообще не триггерит. Свалил — и скатертью дорожка.

А вот мысли о том, что этот поехавший психопат меня сейчас реально зарежет, а я так и не успею сказать моему невыносимому, ледяному Джею, что теперь этот мир — мой настоящий дом… Что я так и не стану мамой… Не прижму к груди малыша с такими же глубокими, карими глазами с яркой золотинкой, как у его отца…

От этой визуализации сердце защемило так больно, что я чуть в голос не завыла. Адреналин ударил по нервам мощной, горячей волной.

Оп-па! Руки свободны!

Так, не останавливаемся, накручиваем себя дальше. Умирать нельзя! Мне еще Джея на себе женить! У него теперь вариантов нет, как честный маг — просто обязан!

Мышцы ног прострелило тысячей иголок. Фух! Справилась. Свобода.

Я приоткрыла один глаз, оценивая обстановку. Дамиан стоял ко мне спиной. Всё еще рисовал, что-то маниакально бормоча себе под нос. Стирал куском ткани, снова чертил.

Я максимально тихо, плавно, словно кошка, перетекла из положения сидя в низкий присед и стала бесшумно смещаться к выходу из грота.

Краем глаза я успела заметить момент, когда Дамиан резко обернулся и с его пальцев сорвалось плетение. Но теперь я была готова!

Я перекатилась по каменному полу, уходя с линии атаки, вскинула руки и дала мощный, ревущий залп огня прямо в мажора.

Но всё же пятый курс боевого факультета и без году неделя попаданка из безмагического мира — разница колоссальная. Дамиан даже не уклонился. Я с ужасом увидела, как в момент удара кулон на его шее ярко вспыхнул голубым свечением, просто всосав мое пламя, как губка!

«Поглотитель!» — пронеслось у меня в голове.

И начались пляски с бубном. Мы с Дамианом прыгали по пещере, как два сайгака. Он постоянно в меня чем-то пулял, взрывая камни у меня под ногами. Я, вспомнив все свои тренировки по кикбоксингу, успешно избегала соприкосновения с его заклинаниями, уперто продвигаясь к черному зеву выхода.

Еще чуть-чуть! Еще пара метров!

И тут этот гад кинул плетение не в меня. Он швырнул его прямо в зияющий проход.

Был выход — и нет выхода. Пространство мгновенно перекрыла плотная, мерцающая магическая паутина. Такая мощная и толстая, что Человек-паук бы от зависти удавился.

— Вот говнюк! — в сердцах ругнулась я.

— Убью! — яростно рявкнул мне в ответ Дамиан.

Недолго думая, я развернулась и пульнула самым плотным файерболом прямо в центр паутины, надеясь прожечь себе путь.

Это была моя фатальная ошибка. Пока я отвлеклась на преграду… Меня снова спеленали.

Правда, в этот раз меня не выключило. Удушающей темноты не было. Я осталась стоять на ногах, туго замотанная в светящийся, белесый кокон. Я была похожа на куколку гусеницы. Могла видеть, слышать и дышать, но пошевелить даже мизинцем было невозможно.

— Так-то лучше, — тяжело дыша, Дамиан подошел ко мне. — Черная паутина конфликтовала с белой, это правда. Но ты умничка, что ее сняла. Белая паутина держит жертву в сознании, не дает двигаться. Зато ты всё чувствуешь. И, я очень надеюсь, орать ты будешь громко.

Я фыркнула, глядя на него в упор.

— Ты больной психопат, Дамиан. Обычно нормальному мужчине нравится, когда женщина под ним громко орет от удовольствия, а не когда он ее убивает. С тобой, видимо, добровольно никто никогда не спал. Ну да… Как иначе… Ведь ты же ничтожество. Кто такому даст? Всё, что ты можешь — это связать и зарезать беспомощную девчонку!

Мои слова ударили точно в цель.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!!! — истерично заорал он, зажимая уши руками.

А мне только этого и нужно было. «Давай, напади на меня, псих! — мысленно молилась я. — Я испугаюсь, адреналин скакнет, и эти путы тоже слетят!»

И тут маньячелло внезапно замер. Опустил руки и уставился на меня холодным, протрезвевшим взглядом.

— Ты решила, что эти путы тоже снимаются через адреналин, боль и страх? — догадался он, криво усмехнувшись. — Поэтому меня провоцируешь? Дура. Я же сказал: это "белая" паутина.

И он брезгливо толкнул мой кокон. Я не удержала равновесия и с глухим стуком завалилась на пятую точку. А мой похититель, потеряв ко мне интерес, вернулся к своей наскальной живописи.

Я вывернула шею, посмотрела на выход, и мои глаза расширились от ужаса. Какого фига?! Паутина в проходе не сгорела! Она лишь слегка оплавилась. Точно такая же белая дрянь, что была сейчас на мне… Она, как и подаренные мне кружевные трусики от этого урода, оказалась не горючей!

По сути, он мог тогда меня вообще не связывать. Я бы всё равно не пробила выход.

И я поникла. Нет, я, конечно, еще подергалась для очистки совести. Попыталась даже снова накрутить себя на панику. Но ничего не сработало. Я так и осталась беспомощной мумией.

Сколько я так просидела — не знаю. Время в пещере текло вязко.

Но в какой-то момент Дамиан закончил приготовления. Он подошел к алтарному валуну, взял в руки первый золотой сосуд и… начал их вскрывать. И с каждым открытым аурелием он зачитывал одну строчку древнего заклинания, выбитого на черном камне.

Это было чудовищно. Я воочию видела, как из горлышка первого сосуда выплыл мягкий, серебристый сгусток — душа замученной сироты. Под звуки монотонного, жуткого речитатива она, словно привязанная невидимой нитью, потекла к полу и наполнила край пентаграммы призрачным светом.

Второй сосуд. Вторая строчка заклинания.

Седьмой… Девятый… Десятый…

Голос Дамиана набирал силу, эхом отражаясь от сводов грота. Линии на камне засияли ядовитым, пульсирующим зеленым светом. Мажор повернулся ко мне. В одной руке пустая чаша. В другой — ритуальный кинжал.

Нет!!! Не хочу!!! Я хочу жить!!!

Паника, настоящая, первобытная, затопила разум. Я заорала во всё горло так, что, казалось, сорвала связки:

— ДЖЕЙ!!! НА ПОМОЩЬ!!! ДЖЕЙ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!

— Серьезно? — Дамиан скривился, подходя ближе. — Не на такие крики я рассчитывал. Ну ладно. И так сойдет.

Он схватил меня за шиворот, грубо поднял и подтащил прямо в центр пылающей пентаграммы.

Но не руны приковывали мой взгляд. Озеро… Оно… ожило!

Вода, до этого безмятежно гладкая, вдруг начала бурлить и пениться, словно кипяток. В нос ударил запах озона, мокрого камня и потревоженной, темной древности. И сквозь это голубоватое свечение я четко увидела, как со дна всплывают темные кости. Прямо в воздухе, над водой, они с тошнотворным хрустом начали собираться в огромный скелет полубога! А затем — я чуть не выплюнула содержимое желудка, и это с учетом, что там уже три дня как ничего нет, — на эти кости, прямо из ниоткуда, стали нарастать кроваво-красные, пульсирующие мышцы и сухожилия!

Я это вижу в реале?! Боги, за что?!

Краем глаза я уловила движение. Дамиан занес надо мной нож.

Но в этот момент мое внимание, словно спасательный круг, зацепилось за крошечную деталь. На эфесе его кинжала была выгравирована маленькая, изящная снежинка.

И мои мысли, как это ни абсурдно перед лицом смерти, перетекли на Джея. Моего любимого, занудного, такого правильного и надежного ледяного мага. Я вспомнила его руки. Его запах мороза и хвои. То, как он укрывал меня одеялом в горном лесу. Как смотрел на меня.

На глаза навернулись теплые, искренние слезы. Я так его любила. И была так счастлива, что встретила его в этом сумасшедшем мире.

И вдруг… путы из белой паутины ощутимо ослабли!

Блин! Меня словно молнией ударило. Черная паутина конфликтовала с белой… Потому что черная питалась негативом, болью и страхом. А белая — позитивом и любовью!

Мозг сработал на опережение.

— Дамиан… — прошептала я, глядя на маньяка расширенными глазами. — Ты такой красивый… Такой сильный. Такой прекрасный артефактор…

Парень ошалело замер с занесенным ножом, посмотрев на меня, как на умалишенную. У него произошел сбой программы.

А мне только это и нужно было. Пользуясь его заминкой, я быстро начала генерировать в груди самое теплое, самое светлое чувство, на которое была способна. Представила наш дом. Представила, как Джей смеется — по-настоящему, откидывая голову. Как он подкидывает на руках нашу егозу-доченьку с каштановыми кудряшками, а она визжит от восторга…

Тепло разлилось по венам. Белая паутина вспыхнула и растаяла, словно утренний туман!

Я не стала терять ни доли секунды. Развернулась всем корпусом и со всей дури впечатала ногу в колено Дамиана.

Он взвыл, падая, но инстинктивно дернул рукой. Лезвие кинжала скользнуло по моему бедру, разрезая ткань и обжигая кожу болью.

Я отшатнулась, но было поздно. Крупные капли моей крови упали прямо на светящиеся линии пентаграммы. Руны зашипели, впитывая кровь, как губка.

А из бурлящей воды озера раздался голос. Глубокий, вибрирующий, проникающий прямо под череп полубожественный глас, от которого хотелось лечь на землю и умереть:

— Принимаю жертву. Дай мне ее душу.

Какой же это был страшный голос… Но думать об этом было некогда. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной.

Я рванула в сторону, прочь от алтаря. Дамиан с перекошенным лицом бросился за мной…

И тут пространство разорвал ВЗРЫВ.

Взрывная волна ударила в меня, как бетонная плита. Меня оторвало от земли и отшвырнуло куда-то в дальний угол грота. Я с силой приложилась спиной о камни.

В ушах стоял пронзительный, непрекращающийся звон. Глаза ослепли от вспышки яростного, белого света. Воздух наполнился густой каменной крошкой.

Я просто лежала на холодной земле, глотая пыль, не понимая, где я и что происходит. Тело отказывалось подчиняться. Я ждала. Просто ждала, когда Дамиан вынырнет из этой белой пелены и закончит свое черное дело.

Это конец.

Глава 29

Я лежала на холодных камнях, глотая пыль, и смиренно ждала своего конца. Ждала, когда шаги Дамиана приблизятся, когда его руки рывком поднимут меня с пола и поволокут в зеленую, светящуюся дрянь пентаграммы.

Но время шло. В ушах продолжало противно звенеть, перед глазами всё еще плавала белая пелена, а ко мне так никто и не шел.

Это что еще за новости? Я тут, понимаешь ли, уже со своей участью смирилась, мысленно завещание составила, а маньяк где-то прохлаждается?!

И тут сквозь оглушенное сознание пробилась здравая мысль. Взрыв-то был знатный. Видимо, кто-то все-таки пробил защиту и разнес силовой барьер на входе. Если меня так приложило взрывной волной об стену, так, может, и этот психопат-аристократ сейчас где-то валяется такой же беспомощный?

А что это значит? Правильно! Хватит лежать и пускать слюни жалости к себе, Катюха! Пора брать свою жизнь в свои руки.

Я закрыла глаза и мысленно потянулась вглубь себя, туда, где мягким светом пульсировал мой внутренний огонь. Мой аленький цветочек. Ведь как говорят про огненных магов на лекциях? «На них всё заживает со скоростью горения сухих дров».

«Так. Вот моя магия. Давай, моя красивая, моя хорошая… — мысленно уговаривала я свой резерв, направляя тепло по телу. — Залечивай. Мне срочно надо видеть и слышать».

Вроде от удара я ничего себе не сломала, но сейчас было не до глубокой диагностики. Тепло послушно побежало по венам, разгоняя кровь.

Сначала зрение возвращалось кусками — я видела лишь какие-то размытые, скачущие цветные пятна. Звуков не было вообще, сплошной вакуум. Затем, словно кто-то медленно крутил ручку громкости, в ушах начал нарастать гул, переходящий в грохот, треск и свист. А расплывчатые пятна начали обретать резкость.

Я специально не шевелилась. Лежала тряпочкой, приоткрыв один глаз, чтобы не привлекать к себе внимания.

А посмотреть, мать вашу, было на что!

По всему огромному, тускло освещенному гроту скакал, как горный козел, Дамиан. И уворачивался он от… ледяных копий! Огромные, бритвенно-острые, смертоносные сосульки с жутким свистом летели прямо в него, разбиваясь о камни и оставляя глубокие кратеры.

Джей! Мой невыносимый, прекрасный ледяной сноб был здесь! И он методично, с холодным расчетом опытного убийцы, пытался насадить мажора на свою сосулю, как бабочку на иглу.

Мой приставский мозг мгновенно проанализировал ситуацию. Если мою магию огня поглотитель на шее Дамиана просто сожрал, как изысканный десерт, то с магией Джея этот номер не прокатывал! Мой огонь был чистой, сырой энергией. Да, он мог сжечь до тла, но для артефакта это была просто мана в чистом виде. А вот ледяное копье — это физический, твердый объект! Поглотитель не мог сожрать кусок реального льда. И Дамиану приходилось уворачиваться, иначе его бы уже прошило насквозь.

Но… была одна деталь, за которую зацепился мой взгляд. Каждый раз, когда Джей творил в воздухе очередное смертоносное копье, закручивая вокруг себя магические потоки, кулон на шее Дамиана вспыхивал ярким, неоново-голубым свечением.

Ну правильно! Дамиан же сам хвастался, что артефакт поглощает магию вокруг. Значит, он сейчас жрет рассеянную в воздухе ману моего ледяного! И пока эта штука на шее психа — он всегда будет быстрее, сильнее и будет знать о каждом заклинании за секунду до броска.

Что я могу сделать? Сжечь шнурок поглотителя? Не выйдет. Я больше чем уверена, что он огнеупорный. Раз уж этот гад смог сделать невосприимчивым к огню кружевное белье и паутину, то уж о защите главного артефакта своей жизни он точно позаботился.

Значит, сорвать с шеи. Но как?! Мне же надо как-то подойти к нему вплотную и при этом самой не попасть под перекрестный обстрел льдом!

«Думай, Катя, думай!» — панически билась мысль.

И тут мне в голову пришла идея. Просто гениальная по своей тупизне и самоубийственности идея. Джей меня потом лично прибьет. Заморозит и расколет на мелкие кусочки. Но другого варианта просто не было, если мы хотели выбраться отсюда живыми.

Тем более что ситуация накалялась.

Я скосила глаза на озеро. То, что там висело в воздухе, заставило мой желудок сделать сальто. Факир… Этот древний полубог уже полностью состоял из мышц и кровавых сухожилий, наросших поверх черных костей. Настоящий мясной голем. Зрелище было омерзительным. Особенно с учетом того, что в его пустых глазницах уже сформировались настоящие глазные яблоки! И он этими бельмами вполне осмысленно зыркал по сторонам, внимательно следя за боем.

Он не помогал Дамиану, но и не мешал Джею. Он просто висел над озером и смотрел. Ждал.

И тут… наши взгляды встретились.

В ту же секунду время вокруг завязло в густом киселе. Я своими глазами видела, как ледяное копье Джея просто зависло в воздухе, не долетев до Дамиана полметра. Пыль перестала оседать. Воздух замер.

А Факир… Он вдруг просто исчез из-под купола и оказался прямо передо мной. Жуткий, освежеванный полубог. Я лежу в пыли, а он стоит. Возвышается надо мной, как гора сырого мяса, и смотрит.

Вроде как именно он только что жутким голосом требовал мою душу, чтобы ритуал завершился… А мне почему-то рядом с ним было абсолютно спокойно. Словно на меня повеяло древней, всепрощающей вечностью.

— Сделай всё правильно… — глубокий, шелестящий голос раздался не снаружи, а прямо у меня в голове.

И в следующую долю секунды Факир снова оказался над пульсирующим озером. А время с щелчком сорвалось с паузы, ускорив свой бег, и копье Джея со звоном разлетелось о скалу, едва не задев плечо мажора.

Вот что значит «правильно я должна сделать»? Умереть? Ну уж нет. Не думаю. Не показалось мне, что это существо хочет именно моей смерти. У него в голове явно были свои божественные шахматы.

Хотя… может, у меня просто начался тот самый синдром, когда жертва проникается симпатией к своему похитителю и мучителю? Лима? Стокгольмский? Не помню точно, как он там научно называется. Вот моя Машка сейчас бы точно мне диагноз в медкарту вписала, лекарствами пичкать начала и беседы психологические завела.

Ладно. Пора действовать. Я не знаю, что там от меня хотел полубог, но у меня есть план, и я буду его придерживаться.

Я, стелясь по самой земле, как змея, тихо-тихо подползла за камнями как можно ближе к дерущимся. И…

Сформировав в руке тугой, обжигающий огненный хлыст, я с размаху долбанула им прямо по ногам… Джея!

Удар!

Лицо моего ледяного надо было видеть. Шок, боль и абсолютное непонимание. Он рухнул на колени, заклинание на его руках погасло, а я, не теряя ни доли секунды, вскочила и с диким воплем бросилась прямо к Дамиану.

— Дамиан! Забери меня! — истошно, со слезами на глазах заверещала я, кидаясь ему на шею. — Какая разница, кто будет одиннадцатой жертвой?! Я хочу жить! Я хочу быть рядом с тобой! Я всё поняла! Я была такой слепой!

Парень от такого поворота просто ошалел. У него челюсть отвисла.

Пользуясь его ступором, я впилась в его губы поцелуем. Грубым, отчаянным поцелуем, от которого меня саму чуть не вывернуло наизнанку.

Его руки инстинктивно дернулись, чтобы обнять меня за талию, и в этот момент я нащупала под его камзолом кожаный шнурок.

Рывок!

Я с силой сорвала с его шеи поглотитель!

Дальше дело техники, отработанной годами в спортзале: жесткий, короткий удар коленом ему в коленную чашечку и резко откатиться в сторону.

Но что-то пошло не так.

Этот псих оказался слишком хорошим бойцом. Даже дезориентированный, он отреагировал со скоростью змеи. Мой удар лишь скользнул по его бедру. Я успела только отпрыгнуть на полшага, заорать во всё горло:

— Джей! Лови!

И швырнуть светящийся артефакт в сторону поднимающегося с колен ледяного мага.

В ту же секунду меня жестко, безжалостно схватили за волосы, рванули назад, прижимая спиной к мужской груди. А к моему горлу прижалось холодное, острое лезвие ритуального кинжала со снежинкой.

— Всё! Наигрались! — голос Дамиана вибрировал от животной ярости, он тяжело дышал мне прямо в ухо. — Верни поглотитель, ледяной! Живо!

Джей, поймавший артефакт на лету, медленно выпрямился. Его карие глаза сейчас были чернее самой Бездны. Он посмотрел на штуковину в своей руке, и его губы скривились в понимающей, хищной усмешке.

— М-м-м… Поглотитель… — протянул Джей обманчиво спокойным, тягучим голосом. — Так вот какая дрянь мне постоянно мешала тебя прикончить. А если не верну, то что? Она умрет?

— Она и так умрет! — истерично рявкнул Дамиан, сильнее вдавливая лезвие мне в кожу. — Ей оказана великая честь стать финальным аккордом!

— Как же ты меня задолбал с этой честью! — зло зашипела я.

И попыталась вывернуться из его захвата, применив борцовский прием, но… лишь сделала хуже себе. Кинжал скользнул по коже. Я охнула, почувствовав, как по шее, затекая за воротник, побежала теплая, липкая струйка моей собственной крови.

— Дура! — рявкнул маньяк мне на ухо, перехватывая меня крепче. — Умирать — только в пентаграмме!

И он потащил меня спиной вперед, к светящимся зеленым рунам у озера.

Джей сделал шаг следом. В его руках уже формировалось новое копье. Но он медлил. Он боялся зацепить меня.

— Джей! — закричала я, глядя прямо в его полные ужаса глаза. — Я люблю тебя! Слышишь?!

Он замер, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Он без этой игрушки у тебя в руках — просто пустое место! Обычный, слабый маг! Бей! — отчаянно крикнула я. — Я справлюсь! Бей!!!

— Чего ты несешь, сука?! — взревел Дамиан. — С чем ты спра…

Договорить мажор не смог.

А я не смогла сдержать дикий, срывающий голос крик агонии.

В меня вошла ледяная сосулька.

Джей всё понял. Мой умный, гениальный шакал всё понял правильно. Когда я попыталась вывернуться в руках Дамиана, я намеренно дернулась так, чтобы открыть ледяному магу хоть какую-то траекторию для удара. И он ударил.

Точный, безжалостный, просчитанный бросок.

Острое ледяное копье прошило мое правое предплечье насквозь. Я услышала хруст рвущейся плоти и треск собственной кости, а затем этот же лед с чавкающим звуком вонзился в грудь стоящего позади меня Дамиана.

Хватка на моем горле мгновенно ослабла. Кинжал со звоном выпал из его руки.

Как же было больно… Боль была настолько ослепляющей, всепоглощающей, что мир перед глазами просто схлопнулся в черную точку.

Меня накрыла абсолютная, звенящая темнота.

Но последнее, что я успела почувствовать, прежде чем окончательно провалиться в небытие, — это как меня подхватывают сильные, до боли родные руки. Меня прижали к груди, пахнущей морозом и хвоей.

«Джей… Мой любимый Джей со мной рядом. Если я сейчас умру, то я умру абсолютно счастливой», — пронеслась в угасающем сознании последняя, спокойная мысль.

Глава 30

— Ты ее заморозить решил, ледяной? — донесся до моего слуха приятный, глубокий мужской голос.

— А как еще остановить кровь? — огрызнулся в ответ кто-то. Голос был до боли знакомым, пропитанным паникой и отчаянием, но мозг, окутанный вязкой пеленой, отказывался выдавать имя владельца. Кто это? Не помню…

Звуки стали стремительно блекнуть, отдаляясь, словно я погружалась на самое дно глубокого океана. А в следующее мгновение я обнаружила, что стою в какой-то странной, пугающе тихой пещере. Посреди нее возвышался массивный, подавляющий своим величием трон из черного оникса. Где я? Что я здесь делаю? И, самое главное, кто я в конце концов? Я растерянно оглядывала каменные своды, и меня не покидало стойкое дежавю. Мне казалось, что я здесь уже была. Когда-то очень, очень давно… В какой-то другой, почти стершейся из памяти жизни.

— Ну, не так уж и давно, Катерина, — раздалось прямо за моей спиной.

Я аж подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась на голос. На меня, сложив руки на груди, смотрела невероятно красивая, яркая брюнетка. Лицо казалось знакомым до дрожи, но, как я ни старалась, вспомнить ее имя не могла. А вот рядом с ней… Рядом с ней стояла женщина, от которой просто невозможно было отвести взгляд. От нее исходило такое мягкое, всеобъемлющее, теплое сияние, что слова родились сами собой.

— Богиня… — благоговейно пробормотала я, чувствуя, как внутри разливается абсолютный покой.

— Мам, вот как так? — брюнетка закатила глаза, обращаясь к сияющей женщине. — Они не помнят себя, не помнят меня, а вот богиню Гуаньинь они всегда помнят безошибочно!

— Гуаньинь? Кто это? — тут же, словно стряхнув морок, брякнула я, разрушая всю торжественность момента.

— Доченька, они видят мое эфирное тело, мою суть, поэтому так и реагируют, — мягко, с безграничной нежностью улыбнулась женщина, проигнорировав мой вопрос. — Но когда тело умирает, душа уже никого и ничего не помнит. Она очищается. Готовится к переходу.

— Какое тело умирает? — я напряглась, переводя взгляд с одной на другую. — Это же вы сейчас не про меня?

— Твое, дитя. Ты умираешь, — спокойно, словно констатируя факт смены погоды, ответила Гуаньинь. — И сейчас твоя душа находится в Пограничье. Отсюда есть только два пути. Либо на вечный покой, либо на перерождение.

— Я… умерла? — прошептала я. И вдруг мне стало так невыносимо, так физически больно, словно мне в грудь вонзили раскаленный кол. Как будто я потеряла что-то невероятно важное… Или кого-то… Но я не могла вспомнить! Ни единого лица!

— Да, ты умерла. Пожертвовала собой, чтобы спасти этот мир от катастрофы. Сделала всё абсолютно правильно. И ты вернула мне сына. А моей дочери — брата, которого она никогда не знала, — голос богини обволакивал, словно теплое одеяло. — Поэтому, хоть твоей душе еще и рано на покой, в благодарность я дам тебе выбор. Ты можешь прекратить сейчас бесконечную цепочку перерождений и уйти на покой. Как у вас, на Земле, говорят — в Рай. Или же пойти на новый виток перерождения, начав всё с чистого листа. Что ты выбираешь, дитя?

Они обе уставились на меня в ожидании ответа. А я… А я просто зависла. Рай… Какое красивое, правильное слово… Оно обещало что-то бесконечно светлое, легкое и прекрасное. Отдых, которого я так жаждала. Или… Или перерождение? Что я забыла? Кого я там, за гранью, оставила?!

И тут, сквозь толщу миров, сквозь звенящую тишину Пограничья, я услышала голос. Сорванный, хриплый, полный такой первобытной, рвущей душу агонии, что у меня перехватило дыхание.

«Катя… Вернись ко мне… Катя… Я люблю тебя, родная… Боги! Если вы меня слышите! Заберите мою магию, заберите всё, но верните мою любимую! Молю!»

Сколько отчаяния было в этом крике… А голос… такой родной. Где я его слышала? И почему от одного этого звука так невыносимо, сладко щемит в груди?

— Смотри, как голосит, мам! — фыркнула брюнетка, подходя ближе. — Может, заберешь у него свой дар и вернешь ему девчонку? Раз уж он так отчаянно просит…

«Заберешь дар? Какой дар?» — мысль блеснула, как искра в темноте. И тут моя пустая, очищенная память, словно прорвав плотину, подкинула яркое, живое воспоминание. Молодой, потрясающе красивый мужчина с белыми как снег волосами и глазами цвета арктического льда стоит у входа в темную пещеру. Он сжимает челюсти и говорит, что свою магию, свой дар он получил именно там. И если он войдет внутрь, то, скорее всего, навсегда его потеряет. И, несмотря на это, он всё равно шагает во мрак… За мной… Чтобы я, дура упрямая, шею в темноте не сломала…

— Джей! — закричала я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы. — Я вспомнила! Джей! Это его голос!

Я резко развернулась к богине и, не раздумывая ни секунды, рухнула перед ней на колени, прижав руки к груди.

— Вы сказали, что я вернула вам сына и спасла мир. Мне не нужна от вас никакая благодарность! И выбор у меня только один! Молю вас… Верните меня Джею. Не отбирайте у него магию. Он хороший, добрый, справедливый! Он спасает жизни! Он не заслужил такого наказания… — под конец мой голос совсем затих, сорвавшись на судорожный всхлип. Я боялась поднять голову. Боялась посмотреть на богиню и прочитать на ее идеальном лице холодное «нет».

— Дитя, посмотри на меня, — раздался теплый, согревающий голос.

Я несмело, сквозь слезы, подняла глаза от каменного пола.

— Я не собираюсь никого наказывать. И я всегда на стороне любви. Особенно, если она настоящая, выстраданная веками, — Гуаньинь улыбнулась. — Но я могла вернуть тебя только в одном-единственном случае.

— В каком? — одними губами прошептала я.

— В случае, если ты его вспомнишь сама. Только истинные сердца, предначертанные друг другу самой Судьбой, даже после смерти и очищения памяти, помнят и тянутся друг к другу сквозь миры. В одном из своих далеких перерождений ты, чтобы спасти душу своего любимого, приняла тяжелое решение — уйти на перерождение в другой мир, на Землю. Тогда ты спасла ему жизнь. Не дала его душе развеяться во мраке. Но прошло время. Его душа восстановилась в этом мире. И поэтому Яра рискнула и нарушила правила — привлекла именно тебя для исправления твоих же давних ошибок.

— Моих? — я непонимающе заморгала, пытаясь осознать масштаб происходящего. — Я не понимаю…

— Мам, можно я расскажу? — вмешалась брюнетка, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

Богиня лишь благосклонно кивнула. Но Яра даже не успела открыть рот, как эхо пещеры разнесло глубокий, бархатный мужской голос:

— Может, лучше я сам начну? Здравствуй, мам. Как же много времени прошло…

Я резко обернулась. Возле ониксового трона стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с темными волосами и пронзительным взглядом. Красивый. Наверное, по меркам любой женщины, он был даже в моем вкусе, но… Но это был не мой Джей. Мое сердце на него никак не отреагировало.

— Встань, Джустина. Я тебя не виню. Уже давно, — тихо произнес он, глядя на меня со светлой грустью.

Джустина? Это он мне? Я завертела головой по сторонам в поисках какой-нибудь Джустины, которая должна была встать с колен. И тут Яра не выдержала и звонко, заливисто рассмеялась. Какой у нее, однако, был красивый смех. Как будто горный ручеек зажурчал по камням.

— Здравствуй, брат! — отсмеявшись, сказала она. — Мы с тобой не знакомы лично, но я твоя сестра, Яра. А это, — она изящно указала на меня пальцем, — Катя. Ты был погребен в том жутком гроте около тысячи лет. Когда ты, ослепленный яростью и предательством, предсмертно проклял души на вечное развеивание… Джустина взмолилась нашей матери. Она просила пощадить душу ее истинного возлюбленного, Валлета.

— Я же говорила тебе, Факир: насильно мил не будешь, — строго, но с материнской любовью встряла Гуаньинь. — Не любила тебя эта девушка. И я очень надеюсь, что за тысячу лет сна этот урок ты усвоил.

Затем богиня повернулась ко мне, ее глаза светились пониманием.

— В одном из твоих давних перерождений мой сын, Факир, спустился на Шафран. Он увидел тебя — твое прошлое воплощение, Джустину, — и влюбился без памяти. Любовь затмила ему разум, сделала одержимым. А ты… ты была всем сердцем влюблена в другого. В молодого мага Валлета. Именно его душа, спустя века, переродилась в теле Джея. Но тогда отказать моему сыну в его притязаниях ты не смогла.

— Почему? — вырвалось у меня. И пусть я совершенно не помнила себя той Джустиной, но я нутром чувствовала, что просто не могла, любя одного, позволять другому быть рядом. Это противоестественно!

— Потому что тебя использовали втемную те, кто жаждал заполучить силу моего божественного сына, — грустно ответила Гуаньинь.

— Что ты хочешь сказать, мама? — Факир сделал шаг вперед, его лицо исказилось. — Я четко помню ту ночь! Я помню, как мне в сердце вонзила клинок именно Джустина!

— И да, и нет, мой мальчик. Да, потому что фактически именно ее рука сжимала рукоять кинжала. А нет — потому что ее разумом управляли жадные до власти маги. Она не могла сопротивляться. Единственное, что ею двигало в тот момент — животный страх за жизнь своего возлюбленного Валлета, которого держали в заложниках.

— Я был так слеп… — прошептал Факир, опуская голову.

— Очень, — кивнула богиня. — Именно поэтому я и спасла ее душу. Я отправила ее в другой мир, на Землю, чтобы спрятать, и минимизировала уничтожение души Валлета, дав ему шанс на возрождение. А сейчас… Сейчас пришла пора исправить то последнее, что еще связывало вас. Дитя, — она посмотрела на меня своими невероятными глазами, — тебе пора домой. Твой ледяной маг ждет тебя. Будьте счастливы.

Она плавно взмахнула рукой, и… мир перед глазами поплыл, закручиваясь в сияющую воронку.

***

— …проверяйте пациентку каждые тридцать минут! И чтобы глаз с нее не спускали! Что не ясно?! — раздался жесткий, приказной голос.

Хлопнула дверь. Больница? Я с трудом, преодолевая тяжесть в веках, открыла глаза. Палата. Белый потолок. А ко мне спиной, склонившись над какими-то склянками, стоял… тот самый санитар! Размером со шкаф! Славик?!

Стоп. Славик?!

Меня прошиб холодный пот. Я на Земле??? Снова в теле тридцатилетней Катерины?! Нет! Какого фига?! Я же спасла мир! Яра же обещала, что мы с Катрин уже навсегда поменялись! И ведь тридцать минут — это жесткий регламент проверки особо буйных в нашей психушке!

Я, не раздумывая ни доли секунды, схватила здоровой левой рукой тяжелый стеклянный стакан с прикроватной тумбы и со всей дури запулила его прямо в широкую спину Славика.

— Живой не дамся, упырь! — прохрипела я пересохшим горлом, пытаясь сесть.

Мужчина глухо вскрикнул от удара, схватился за лопатку и резко обернулся.

Упс.

Это был вообще не Славик. На меня испуганными, огромными глазами смотрел совершенно незнакомый парнишка в светлом халате, потирая ушибленное место.

— П-простите… А вы кто? — я растерянно заморгала, чувствуя, как краска стыда заливает щеки.

— Я Агон, ученик лекаря при королевском дворце, — пролепетал он, пятясь к двери. — Я смотрю, несси Катерина, вы уже стремительно идете на поправку, раз деретесь посудой?

Ух, как же стыдно…

И в этот момент дверь палаты с грохотом распахнулась, явив моему взору моего… чуть живого ледяного мага.

Джей выглядел так, словно его пропустили через мясорубку. Камзол помят, на рубашке пятна запекшейся крови, волосы всклокочены, а под глазами залегли такие черные тени, что было страшно смотреть.

— Фигово выглядишь, ледяной, — хрипло выдохнула я.

Он замер на пороге. Перевел на меня взгляд… Боги, какой это был взгляд! В нем плескалась такая ядерная смесь из пережитого отчаяния, нежности, неверия и абсолютно всепоглощающего счастья, что у меня перехватило дыхание.

Джей сорвался с места, кинулся к моей кровати, на ходу падая на колени, и уткнулся лицом в мои руки.

— Живая… ЖИВАЯ!!! — отчаянно, на грани рыданий выдохнул он, сжимая мои пальцы так крепко, словно боялся, что я снова исчезну.

— Будешь так орать — я еще и глухой останусь! — поморщилась я, стараясь скрыть за привычным ворчанием подступающие слезы. И добавила: — А есть что поесть? Я слона готова сожрать!

— Отлично! Аппетит тоже есть, — нервно хихикнул Агон от дверей. — Сейчас придет главный лекарь, осмотрит вас, и вам принесут поесть, несси Катерина!

И помощник королевского лекаря пулей вылетел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

— Как он меня назвал? — я удивленно посмотрела на макушку Джея.

Он поднял голову. В его карих с золотинкой глазах блестели слезы.

— Катенька… После истории с Дамианом, ни для кого во дворце не секрет, кто ты такая и откуда. Ты — героиня. Как же я счастлив, что ты жива… Я готов был собственную магию отдать, лишь бы боги тебя вернули.

Он прижался губами к моей ладони, а в моей голове внезапно, яркой вспышкой, всплыли слова: «Боги! Если вы меня слышите! Заберите вашу магию, но верните мою любимую! Молю!». Где я могла это слышать? Мозг, еще не до конца оправившийся от тяжелой травмы и болевого шока, наотрез отказывался выдавать источник. Ай, не важно. Важно лишь то, что вот он, мой Джей. Мой самый любимый, самый надежный ледяной.

Потом была суета. Прибежал почтенный главный лекарь, долго водил надо мной светящимися руками, охал, ахал, поражаясь, как быстро восстанавливаются ткани на пробитой руке. Потом принесли восхитительно пахнущий бульон с мясом. Я ела, а Джей сидел рядом и не сводил с меня глаз. В итоге лекарь выдал строгое предписание — отдыхать — и ушел, оставив нас одних.

Меня категорически не устраивало местоположение моего мага. Он сидел в кресле, на приличном расстоянии, словно боялся подойти ближе и навредить.

— Джей, иди сюда, — я похлопала здоровой рукой по краю широкой больничной кровати.

Он послушно подошел и осторожно присел на самый краешек. Я не стала терять времени. Пересилив тупую боль в правом плече, я подалась вперед, левой рукой обхватила его за шею, дернула на себя и впилась в его губы.

М-м-м… Как же давно я его не целовала! Но не успела я как следует насладиться моментом, как мой ледяной маг перехватил инициативу. Мгновенно. Властно. По-мужски.

Его сильные руки жестко, но предельно бережно легли на мою талию, прижимая к себе, а губы смяли мои с такой жадной, собственнической настойчивостью, что у меня перехватило дыхание. Он целовал меня так, словно хотел выпить до дна, доказывая самому себе, что я реальна, что я здесь, живая, в его объятиях. Мой язык скользнул по его губам, отвечая на напор, и от этого соприкосновения внутри меня вспыхнул пожар.

Моя здоровая ладонь скользнула под его расстегнутую рубашку, оглаживая твердые, горячие мышцы груди, зарываясь пальцами в волосы на затылке. А его широкие ладони скользнули выше, сквозь тонкую ткань больничной сорочки, накрывая мою грудь. От этого властного, обжигающего прикосновения по низу живота ударила такая мощная волна возбуждения, что я тихо, призывно застонала прямо ему в губы.

Но вдруг мой ледяной замер, как изваяние. Он с трудом оторвался от меня, тяжело дыша, и поймал мою руку, останавливая.

— Стоп, Катя, — его голос был хриплым, пропитанным первобытной страстью. — Нельзя. Иначе ты домой не вернешься.

Я смотрела в его потемневшие, горящие желанием глаза, и на моих губах расцвела счастливая улыбка.

— Джей, глупенький мой, — я потянулась к нему. — Мой дом — здесь. С тобой. С нашими будущими детьми.

Я даже не успела закончить фразу. Джей издал низкий, рычащий звук и просто накинулся на меня. Все барьеры, страхи и сомнения были снесены ураганом абсолютного, животного желания. Это было безумие. Сладкое, горячее, срывающее крышу безумие. Я, взрослая тридцатилетняя женщина, запертая в теле восемнадцатилетней девчонки, переживала этот опыт словно впервые в жизни.

Его губы обжигали холодом, но оставляли на коже пылающие следы. Он целовал мою шею, ключицы, спустился ниже, заставляя меня выгибаться дугой на больничных простынях. Мои пальцы впивались в его плечи, когда он, бережно, но настойчиво, избавлял нас от остатков одежды. Я чувствовала каждый дюйм его сильного, литого тела, прижимающегося к моему.

Когда он вошел в меня, я вскрикнула — не от страха, а от той острой, тянущей боли «первого раза», о которой мой разум давно забыл, но которую тело Катрин отдало сполна. Джей мгновенно замер, покрывая мое лицо мелкими, успокаивающими поцелуями, шепча слова любви, давая время привыкнуть к нему, принять его полностью. А затем боль растворилась, уступив место такому концентрированному, всепоглощающему удовольствию, что мир вокруг просто перестал существовать.

Был только он. Его запах, его ритм, его сбитое дыхание. Наши стихии сплелись воедино — огонь и лед, создавая внутри меня сверхновую звезду, которая взорвалась тысячами осколков наслаждения.

Уже потом, много времени спустя, когда за окнами сгустились сумерки, мы лежали обнявшись на смятой постели. Я, умиротворенная и абсолютно счастливая, уткнулась носом ему в грудь, слушая ровный стук его сердца.

Джей, находясь где-то на грани сна и яви, крепче прижал меня к себе, зарылся носом в мои волосы и собственнически пробормотал:

— Моя…

— Твоя. Только твоя, — прошептала я, закрывая глаза.

Да. Только его. Я всю свою прошлую жизнь прожила не там и не с тем мужчиной. Но теперь всё встало на свои места. Теперь я дома.

Эпилог

— Мам, мам, мам! А Валлет дерется!

В спальню, громко топая маленькими ножками, влетела четырехлетняя Джустина. Ее каштановые кудряшки растрепались, а в карих, с золотой искрой, глазах стояли злые слезы. За ней, насупившись и сжав кулачки, в дверях маячил ее брат-двойняшка Валлет — абсолютная, стопроцентная копия своего отца, только в миниатюре.

— Джустина, доченька, как я тебя учила? — я оторвалась от зеркала, поправляя сережку, и строго посмотрела на дочь.

— Не ябедничать, а сразу бить в глаз! Желательно с левой, чтоб неожиданно было. — отрапортовала малышка.

— Катя! Чему ты наших детей учишь?!

Я невинно похлопала ресницами и перевела взгляд на высокого, широкоплечего мужчину, выросшего за спинами малышей. Мой самый любимый, самый невыносимый и замечательный муж. И по совместительству — самый мягкий, тающий, как мороженое, папа для наших двойняшек. Джей стоял в дверях, скрестив руки на груди, и отчаянно пытался изобразить этакого грозного, сурового Главу тайного сыска Сварума. Получалось у него плохо. Особенно учитывая, что Валлет тут же спрятался за его ногу, а Джустина с визгом бросилась к нему на ручки.

Глядя на них, я в очередной раз поймала себя на мысли: даже не верится. Не верится, что всего пять лет назад я могла с ним и не встретиться. Могла так и остаться в своем родном, сером, безмагическом мире, прозябая в одиночестве. Я каждый божий день мысленно благодарила всех богов — и земных, и местных, — что оказалась здесь.

Хотя богов Шафрана я благодарила не только мысленно. Раз в полгода мы с королевой Аней стабильно брали выходной от мужей и государственных дел и отправлялись в горы, к Колодцам. В гости к полубогине Яре. И вот тогда…

В общем, наши с Аней мужья после этих девичьих посиделок традиционно прибавляли в седине. Но если на короле Дереке этот благородный пепел на висках был отчетливо виден, то Джею повезло больше — он и так был снежно-белым. Ему скрывать нервный срыв от выходок жены было проще!

Ой! А что было в прошлом году, когда мы, распив с Ярой пару кувшинчиков божественной амброзии, решили научить полубогиню ездить за рулем маг-мобиля! Весь тайный сыск Сварума чуть не перестал быть тайным, устраивая нам масштабный план-перехват по всем предгорьям! Джей до сих пор не любит это вспоминать. Ведь его хваленые «шакалы» нас тогда так и не поймали! А кто-то из патрульных еще и знатно отгреб от разъяренного короля, чья жена, высунувшись по пояс через люк летящего на запредельной скорости мобиля, корчила преследователям смешные рожицы… Весело было, конечно. Жаль, нам потом месяц запрещали видеться друг с другом, посадив под домашний арест.

Я тепло улыбнулась своим воспоминаниям, подошла к своему ледяному магу, обняла его за талию и сладко поцеловала в губы.

Снизу, от висящей на его шее дочери и стоящего у ноги сына, тут же послышалось возмущенное, синхронное:

— Фу-у-у-у! Пошли, Джус. Это у них теперь надолго. Опять целоваться будут!

Дети выпутались из наших объятий и с топотом умчались в коридор, продолжая свой прерванный спор. Что с них взять? Мелочь.

А вот с ледяного мага взять можно было многое. Например, супружеский долг. И, судя по тому, как потемнели его глаза и как по-хозяйски его руки скользнули на мою талию, прижимая к себе, наши мысли двигались в одном, исключительно правильном направлении.

Уже значительно позже, блаженно отдыхая на смятых простынях, Джей зарылся носом в мои волосы и лениво спросил:

— Слушай, а почему ты сегодня не на работе? Неужели грозе аристократов надоело выбивать долги из лордов?

— Там сегодня моя правая рука властвует, — я усмехнулась, выводя пальцем узоры на его груди. — Справится.

Да… Я не смогла просто сидеть дома. Деятельная натура пристава требовала выхода. С согласия и при полной протекции короны я открыла в столице собственное ведомство. Настоящий отдел по взысканию задолженностей! И теперь я с упоением выбивала алименты с зарвавшихся аристократов, которые детей наделали, а нести ответственность за бастардов не хотели.

И, что самое прекрасное, мои подруги работали со мной! Амелика стала моим партнером и главным помощником. Ее должники боялись даже больше, чем меня! Особенно в тот период, когда она работала беременной. Ух, гормоны там давали такого жару, что лорды сами приносили золото, лишь бы она на них не кричала и не грозила смерчами. Да, наша мажорка вышла замуж. Причем по огромной, чистой любви. За очень хорошего парня. Он тоже был сильным магом, но… совершенно не лордом. Обычным горожанином. Ее отец-министр сначала пытался топать ногами и возмущаться, но Амелика, закаленная нашими приключениями, так твердо отстояла свое женское счастье, что папе пришлось смириться.

А Лика работала у нас главным судмедэкспертом, если переводить на земной. По местному же — диагностом крови. Дело в том, что после открытия нашего ведомства многие ушлые дамочки решили подзаработать и начали массово приписывать своих детей богатым аристократам. И, как это ни парадоксально, именно наша тихая Лика с помощью своей магии природы безошибочно устанавливала отцовство, защищая лордов от клеветы. Ну и да, наша скромница тоже вышла замуж. И за кого! За самого декана Виктрама! Сошлись они на почве фанатичной любви к редким цветам, а теперь их любовь распространялась еще и на совместного, годовалого сынишку.

— Джей, а ты-то сам почему не на службе? — я приподнялась на локте, хитро прищурившись. — Королевство в опасности?

— А я пришел пораньше, чтобы сделать тебе сюрприз на наше пятилетие, — он перевернулся, нависая надо мной, и его губы скользнули по моей ключице.

— М-м-м… И где мой сюрприз? — промурлыкала я.

— Как раз сейчас! Одевайся!

Меня дважды просить было не надо. Я быстро накинула халат, и Джей, загадочно улыбаясь, вывел меня на просторный балкон нашего особняка. На улице уже сгустились сумерки.

И как только я переступила порог… Ночное небо взорвалось!

Начался салют. Самый настоящий, грандиозный, переливающийся тысячами красок салют! Точно такой же, как на Земле! Красные, золотые, синие сферы распускались в небесах, осыпаясь сверкающим дождем под глухие хлопки.

Джей подошел сзади, нежно и крепко обнимая меня за плечи.

— Аня сказала, что ты очень скучаешь по земным радостям в виде новогодних салютов. И мы сегодня все дружно, вместе с Артом, создали для тебя эту иллюзию на основе магии света и звука. С пятилетием нашей семьи, любимая.

Я смотрела на расцветающее небо, и по моим щекам текли слезы абсолютного, звенящего счастья. Меня развернули и поцеловали. Так сладко, так глубоко и нежно, что подкосились колени.

А внизу, в саду, вместе с няней прыгали и восторженно визжали наши дети. Это был их первый в жизни салют. И я была уверена, что далеко не последний.

— Любимый… — прошептала я, отрываясь от его губ. — У меня для тебя тоже есть сюрприз.

Я взяла его большую, теплую ладонь и бережно положила на свой, пока еще совершенно плоский, живот.

Джей замер. Он перевел потрясенный взгляд с моей руки на мое лицо, и в его льдистых глазах вспыхнул такой свет, ярче любого фейерверка в небе.

Когда-то давно, в прошлой, чужой жизни, я в отчаянии ходила по шарлатанкам-гадалкам в надежде, что они помогут мне стать мамой. Я думала, что со мной что-то не так. А оказалось, что со мной всё было в полном порядке. Оказалось, что надо было просто встретить правильного мужчину. В правильном мире.