Попаданка против ректора. Миссия: отомстить за героиню

Глава 1

– Да когда же это кончится?! – простонала я, отбросив в сторону книгу, в которой в очередной раз прекрасный и, разумеется, супер-крутой ректор королевской академии магии Доминик Дэкворд унижал несчастную адептку Амелию Рэйв.

Девушка выросла в приюте и была очень счастлива, когда смогла поступить в академию на бюджетное место, которые недавний королевский указ обязал предоставлять представителям низших сословий, имеющих достаточный уровень знаний и хотя бы слабый магический дар. У Амелии был как раз такой.

Но счастье продлилось недолго. В академии учились в основном отпрыски богатых влиятельных, магически одарённых семей, не упускавшие случая напомнить адептке Рэйв, что её место в приюте для нищих, а не рядом с ними.

Девушку неоднократно подставляли, обвиняя в различных неприятных происшествиях, а ректор вместо того, чтобы разобраться в ситуации, назначал наказание и щедро обливал презрением.

Он, видите ли, был против того, чтобы в его замечательной академии училась всякая «чернь». Амелия лично слышала, как тот жаловался на новые порядки своему заместителю, но перечить воле монарха, естественно, не мог.

Хуже всего, что именно в этого чудака на букву «м» Амелия была влюблена, и всё ему прощала, млея от хриплого, завораживающего голоса, прекрасных синих глаз и идеального, словно вылепленного талантливым скульптором тела.

Да, именно такие эпитеты использовались в книге, и от них я плевалась особо. Поступки Амелии, честно говоря, тоже зачастую были странными и даже глупыми.

Взять хотя бы ситуацию, когда влюблённая Амелия, поддавшись порыву, однажды вечером решилась на отчаянный шаг и пробралась в личные покои ректора, чтобы признаться ему в любви.

Даже нарядное и довольно откровенное платье для этого у подруги выпросила. Не спрашивайте, на что она рассчитывала. С логикой у автора было не очень.

Дэкворд грубо выпихнул девушку за дверь, как нашкодившего котёнка, и с ледяным презрением громко заявил: «Видимо, приютские привычки из тебя не вытравить, Рэйв! Ты ведёшь себя не как адептка королевской академии, а как последняя шлюха, пробирающаяся в мужские спальни и бесстыдно предлагающая себя!».

Как назло, именно в этот момент по коридору проходили несколько адептов и преподавателей. Они стали невольными свидетелями позора Амелии, а на следующий день эти оскорбительные слова в её адрес повторяла вся академия, причём, не скупясь на зачастую выдуманные грязные подробности.

Звонок мобильника прервал мои мысленные возмущения. Звонила лучшая подруга и коллега Карина, которая как раз и принесла мне это возмутительное бульварное чтиво, чтобы скрасить время в травматологии, где я уже неделю лежала со сломанной ногой.

– Скажи мне, что эта Амелия поумнеет и отомстит своему козлоректору! Скажи, что он обо всём пожалеет! – потребовала я ответа, едва услышав в трубке знакомый звонкий голос.

– Я так и знала, что тебя это зацепит! – засмеялась подруга.

– Карина, не уходи от ответа! – проворчала я, сверля сердитым взглядом книгу. – Отвечай! Амелия отомстит этому Дэкворду или так и будет ползать перед ним на коленях и таять от его хриплого голоса?

– Так ты ещё даже до середины не добралась, – загадочно протянула Карина. – Расслабься, Амелия вообще скоро погибнет. Она хотела приготовить отворотное зелье, но перепутала дозировку и надышалась ядовитых паров.

– Отворотное?! То есть умерла она тоже из-за этого придурка?! – возмутилась я.

– Эм… ну, она же сама так решила. Но… если тебя это утешит, Дэкворд потом принесёт ей цветы на могилу. Вместе с невестой.

– Жесть! – ужаснулась я, не найдя других слов. – А невеста у нас кто?

– Так Леонтия. Подруга Амелии.

Час от часу не легче! Сжигать нужно такие книги!

– Та грымза, которая убедила легковерную дурочку, что ректор смотрит на неё, словно влюблённый, и просто не решается признаться первым?! Это же из-за неё Амелия оказалась в его спальне!

– Леонтия не грымза. Вполне милая, скромная девушка. Просто не понимала, что на самом деле Доминик смотрит на неё, вот и думала, что он любуется Амелией, – со знанием дела пояснила подруга.

– Лучше бы ты мне обычный детектив принесла! Я теперь только и мечтаю оказаться в этой академии и разнести там всё к чертям собачьим, а ректора заставить ползать перед Амелией на коленях, вымаливая прощение! Терпеть не могу нарцисов и абьюзеров!

– Алиска, ты чего так завелась, это же просто книга? Неужто из-за Кости? – хихикнула подруга, напомнив о бывшем парне, который не упускал случая раскритиковать каждый мой поступок, выбор одежды и даже внешний вид, явно получая от этого удовольствие. За что в итоге был послан далеко и надолго.

– О да, он просто копия этого горе-ректора: самовлюблённый красавчик-мажор только без идеального тела и прекрасных синих глаз. А вот голос точно хриплый – этот слабак из простуд не вылезает, зато мнит себя центром вселенной!

Но гораздо сильнее меня задело то, что Амелию многие с презрением обзывали «приютской крысой». В моей жизни тоже случались подобные инциденты, хотя в детском доме я провела совсем недолго. Повезло. Почти сразу удочерили замечательные люди, ставшие для меня лучшими родителями на свете.

Но слухи разносятся быстро, так что детдомовкой меня периодически пытались обзывать и в пять, и в десять, и в двенадцать лет. Правда, только до первого расквашенного носа – я всегда умела постоять за себя в отличие от бедняги Амелии.

– Слушай, а напиши свою версию. Фанфик. Помнишь, как мы по «Игре престолов» новые версии финала с хэппи-эндом читали, – неожиданно предложила Карина.

Идея показалась заманчивой. Всё равно с моей ногой ничего другого не остаётся.

– А вот и напишу! У меня этот козлина влюбится в Амелию, будет за ней собачонкой бегать, а она ему при всех заявит: «Вы ведёте себя не как ректор королевской академии, а как жалкий прилипала-неудачник, бесстыдно предлагающий себя! Я вами брезгую, подите прочь!».

– Здорово! Я бы такое почитала! – со смешком одобрила Карина. – Ладно, подруга, давай, твори, а мне работать надо. Без тебя тут завал, так что поправляйся скорее!

Упоминание о работе вызвало тяжёлый вздох. Я с детства обожала детективы и мечтала служить в полиции, тем более что там работал отец, но сам он был категорически против и настоял, чтобы я пошла в медицину. Как мама.

Он, вообще-то, меня очень любил, всячески баловал и многое позволял, но в этом моменте был непреклонен. Я не стала спорить, окончила медучилище, трудоустроилась в местную поликлинику медсестрой, а потом сразу поступила заочно на юридический факультет местного вуза.

Через два месяца мне как раз предстояло сдавать уже вторую сессию. Ну а пока займусь перевоспитанием ректора. Покопавшись в сумочке и выудив из неё ежедневник и ручку, я с упоением погрузилась в творческий процесс.

Текст в порыве вдохновения лился легко, время летело незаметно, и я сама не поняла, как уснула, а проснулась от того, что кто-то трогал за плечо и тоненько, словно комар, нудел над ухом:

– Амелия, проснись! Ты меня слышишь, Амелия?

Глава 2

Ох, ёлки зелёные! Мне эта дурацкая книга уже снится! Я неохотно открыла глаза и удивлённо нахмурилась, увидев совершенно незнакомую обстановку. Моргнула. Потом ещё раз. Увы, ничего не изменилось.

Я находилась вовсе не в больнице, а в небольшой, уютной чистой комнате с бежевыми стенами, двумя кроватями, платяным шкафом и большим столом, на котором лежали стопки учебников, раскрытые конспекты и писчие принадлежности.

На подоконнике тоже были книги и тетради, а в приоткрытом шкафу виднелось что-то синее. Всё совпадало с описанием комнаты в общежитии, где жили Амелия с подругой. А вот, похоже, и она.

– Амелия, ты меня слышишь? Вставай, говорю! Тебе через полчаса на отработке нужно быть, позавтракать не успеешь, – сказала фигуристая светловолосая девушка с большими карими глазами. Одета она была в синюю форму целительского факультета с серебряной нашивкой в виде герба академии.

– Эм... – выдавила я, приподнимаясь на локтях. – Леонтия?

– Кто же ещё? – блондинка присела на край кровати и посмотрела на меня с искренним сочувствием. – Амелия, я понимаю, тебе очень больно. То, что он сказал... ужасно. Я слышала, ты всю ночь плакала, но от этого ничего не изменится.

Я медленно перевела взгляд на своё тело. На мне была не пижама, а льняная ночная рубашка. Руки... тонкие, бледные без малейших признаков маникюра и моего любимого колечка с аметистом. Поднесла ладонь к лицу. Не моя. Совсем не моя. Потрогала лоб, нос, глаза. Очков нет, а вижу всё прекрасно! Да что происходит?!

– Твою ж... – прошептала я, резко садясь и оглядываясь по сторонам в поисках зеркала.

– Что? – насторожилась Леонтия. – Амелия, что случилось?

– Зеркало! – рявкнула я. – Где здесь зеркало?

– Там, на двери, – растерянно показала девушка. – Ты что забыла?

Я сорвалась с кровати, забыв про перелом, и застыла на месте, потому что гипса не было, и нога не болела. Подбежала к зеркалу и замерла снова.

В отражении была не я – невысокая, рыжая, голубоглазая. На меня смотрела худощавая девица выше среднего роста с бледным опухшим лицом, тёмно-русыми волосами и большими серыми глазами, покрасневшими от пролитых за ночь слёз.

– Ну всё, приплыли, – выдохнула я, прислоняясь лбом к холодному стеклу.

– Амелия! – взволнованная Леонтия подошла и потрогала мой лоб. – Ты меня пугаешь! Что происходит? Может, у тебя жар и ты бредишь?

Я медленно повернулась к ней. В голове шумело, мысли путались, пытаясь подобрать хоть какое-то логичное объяснение тому, что проснулась... в книге. Нашлось только одно – это всё ещё сон, в котором я теперь Амелия Рэйв.

Та самая «приютская крыса», наивная глупышка, влюблённая в козлоректора, которая скоро погибнет, надышавшись ядовитыми парами.

– Ну уж нет. Такого финала не будет! – прошептала я, сжимая кулаки.

– Чего не будет? – переспросила Леонтия, с тревогой вглядываясь в моё лицо. – Амелия, ты точно больна. Позвать целителя? Может, тогда тебе и не придётся идти на отработку. Всё-таки сегодня выходной.

Какая ещё отработка? Ах, да! Этому садисту публичного оскорбления оказалось мало, он Амелии ещё и отработку назначил на все выходные за… неподобающее поведение. Урод моральный! Вот сейчас как напишу… Стоп! А зачем писать фанфик? Я же теперь лично ему могу всё высказать! Открывшиеся перспективы сразу подняли настроение.

– Не надо целителя. Всё нормально. А где у нас сейчас ректор? – спросила я с энтузиазмом, который заставил Леонтию нахмуриться и отступить на шаг.

– Его не будет на выходных. Да и зачем тебе с ним встречаться? Только хуже сделаешь. Не надо, – уговаривала она меня, словно ребёнка, собирающегося совершить глупость.

Но для разумных взвешенных поступков у меня было слишком мало времени. Ведь когда ещё такой случай представится?! Эх, жаль, что Дэкворд смылся. Надеюсь, посплю подольше и всё же увижу этого рокового хрипуна лично.

– А ведь это ты меня убедила, что ректор в меня влюблён, – вспомнила я, с чего начались проблемы Амелии.

Леонтия испуганно захлопала длинными ресницами и возмутилась:

– Я просто сказала, что он на тебя смотрит. Показалось, наверное. Я же не знала, что ты ему в любви пойдёшь признаваться!

Ну да, как же, не знала! И когда Амелия платье нарядное попросила, она, можно подумать, два плюс два не сложила. Теперь я смотрела на Леонтию с подозрением, гадая, так ли она невинна, как хочет казаться?

Леонтия ведь тоже была бюджетницей. Да, она не из приюта, но по факту является той самой чернью, которую Доминик Дэкворд так не хотел видеть в своей академии, а в итоге именно она стала его невестой. Как это удалось низкородной простушке, если не путём коварных махинаций?

– Он ведь тебе тоже нравится, – я не спрашивала, а констатировала факт.

– Господин Дэкворд многим нравится, – уклончиво возразила Леонтия и перевела тему. – Тебе нужно поторопиться, если хочешь успеть на завтрак. Я спешу на городскую ярмарку, но в столовой могу побыть с тобой. Хотя… прости, не подумала. Ты, наверное, не захочешь в столовую. После вчерашнего на тебя там все будут пялиться. Давай, принесу тебе завтрак сюда.

Милое предложение, но прятаться я не собиралась. Пусть пялятся. Забиваться в щель – не в моём характере.

– Спасибо, не нужно. Идём в столовую.

Выяснив, где можно умыться, я отправилась приводить себя в порядок. Вся эта золотая молодёжь, несомненно, ожидает увидеть Амелию зарёванной, униженной и сломленной. Не дождутся!

Глава 3

Я умывалась холодной водой в маленькой тесной купальне, чтобы убрать следы бессонной ночи, и удивлялась тому, насколько реальными были все ощущения. Как-то нетипично для сна. Впрочем, и сон ведь не совсем обычный. Слишком последовательный. Во всяком случае, пока.

Собрав волосы в высокий хвост и натянув такую же, как у Леонтии форму адептов факультета целителей (другой приличной одежды всё равно не было), я снова посмотрела в зеркало.

В нём отражалась собранная, решительная девушка, готовая если не к бою, то, как минимум к защите своих границ. До идеала ещё далеко, но вполне сносно. В общем, не дрейфь, Амелия, прорвёмся!

– Я готова, идём! – сказала Леонтии.

В академии я пока ориентироваться не могла, так что без её сопровождения пришлось бы долго плутать.

– Сегодня там, конечно, народу меньше, чем обычно, но всё равно много. Уверена, что готова к этому? – со вздохом уточнила блондинка.

– Уверена.

Подруга с сомнением окинула меня скептическим взглядом, пожала плечами, но спорить не стала. Мы вышли в коридор, и я увидела академию не через призму книжных страниц, а своими глазами.

Высокие каменные своды, массивные колонны, старинные светильники, стрельчатые окна, на стенах портреты бывших ректоров и местных героев, защищавших королевство в разные годы. В целом довольно впечатляющее зрелище.

В столовой было шумно. Адепты сидели за столами, кто-то уже доедал завтрак, кто-то только начинал. Звенели ложки, слышался смех и негромкие разговоры. Когда мы появились в дверях, разумеется, все повернулись в нашу сторону, и я оказалась в центре внимания.

Я встретила сотни любопытствующих и злорадствующих взглядов с высоко поднятой головой. Словно ничего не случилось и вчерашнего унижения не было.

– Смотри-ка, пришла, – донёсся чей-то шёпот.

– И не стыдно ей? После того, что вчера было...

– Ночная бабочка решила показаться при свете дня, ха-ха…

Как я уже знала из книги, чтобы адепты не тратили время в очереди, столы для них накрывали заранее. Так что все блюда уже стояли на местах, и я просто села за один из свободных столиков у окна.

– Ой, это не наши места. Обычно мы сидим вон там, – показала Леонтия на два самых дальних столика в углу помещения, где уже сидели три девушки – тоже бюджетницы, но не из приюта, поэтому к ним отношение было чуть терпимее, чем к Амелии. – Давай пересядем.

Учитывая, что каша с мясом и стакан с соком там стояли давно, в них, зная, что это место «приютской крысы», вполне могли добавить что-то не входящее в рекомендованный рацион адептов. Например, слабительное. Так что пересаживаться нецелесообразно.

– Зачем? Разве места подписаны? Не вижу.

– Но им это не понравится, – шёпотом объяснила Леонтия, ёжась под неприязненными взглядами окружающих.

– Эти дворняжки вечно забывают своё место! – донёсся до меня чей-то злобный голос.

Леонтия дёрнулась, словно от пощёчины, а я спокойно начала есть, не собираясь реагировать на подобные выпады уровня начальной школы. Дворняжкой себя не считаю, значит и отвечать незачем.

– Амелия, мне нужно идти. Я на ярмарке с тётей встретиться договорилась, – заторопилась подруга, которой явно не хотелось находиться рядом со мной.

Ну и ладно, всё равно от такой трусихи толку мало. На неё чуть поднажмут, она и мать родную предаст.

– Иди, только напомни, где у меня отработка. Голова как чугунная, плохо соображаю.

– Так в библиотечном хранилище. На первом этаже, – облегчённо выдохнула Леонтия и упорхнула, даже не став завтракать.

Поесть спокойно мне не дали. К столу вдруг подошла надменная голубоглазая блондинка с идеальной укладкой и остановилась передо мной, скрестив руки на груди. Судя по описанию из книги – одна из признанных красавиц академии – Розалия Сильварин.

– Эй, приютская, смотрю, ты осмелела после того, как побывала в спальне у ректора, – произнесла она с лёгкой усмешкой. – Впрочем, слышала, он твою жертву не оценил. Шлюхой тебя обозвал.

В столовой повисла тишина. Кто-то закашлялся, подавившись, кто-то перестал жевать и прислушался. Все с предвкушением ждали моей реакции.

Я посмотрела на нахалку в упор и холодно сказала:

– Я всё понимаю, Розалия. У тебя настолько скучная личная жизнь, что приходится развлекаться, собирая сплетни. Но не стоит так усердствовать, а то люди могут подумать, что ничего более интересного, чем слухи о приютской простушке, с тобой не случалось.

Опять же из книги я знала, что девушка, хоть и была из хорошей по всем меркам семьи, почему-то никак не могла выйти замуж. Так что этот укол попал в цель.

– Да как ты смеешь так говорить обо мне, нищебродка! – возмущённо взвизгнула Розалия, покраснев от досады. – Ты просто бесправное ничтожество, которое случайно оказалось здесь!

– Тут ты ошибаешься. Если верить уставу академии, ничтожество имеет те же права, что и ты, – пожала я плечами, спокойно продолжая завтрак.

– Какое глупое заблуждение о равных правах, убогая. Ты здесь только благодаря недальновидному указу короля, – манерно растягивая слова, заявил высокомерный брюнет в форме боевиков, который смотрел на меня, словно на грязь под ногами.

Благодаря книге, я без труда узнавала персонажей. И это, очевидно, был Нэльсон Макдил.

– Как странно слышать такие слова от сына королевского советника. Твой отец тоже считает приказы своего монарха недальновидными, Нэльсон? – невинным тоном поинтересовалась я. – Это от него ты услышал такую оценку деятельности правителя?

Парень нахмурился и угрожающе прошипел:

– За такие слова и в темницу загреметь можно, приютская! Следи за тем, что говоришь!

– Я всего лишь повторила твои слова, произнесённые при всех. Так что следить за речью стоит не только мне, господа, – ледяным тоном отчеканила я, устав от этой мышиной возни.

Отодвинула тарелку и направилась к выходу в полной тишине, провожаемая злыми взглядами местной элиты, не получившей желаемого развлечения.

Вообще-то на отработку я не собиралась. Зачем мне это во сне? Но, услышав про библиотечное хранилище, передумала. Отец всегда говорил: юридическая грамотность – главная защита практически в любых ситуациях. Поэтому конституцию мы с сестрой с детства знали наизусть, как и уголовный кодекс.

Собственно, апеллируя этим его девизом, я и отстояла право на получение юридического образования. Пришлось, конечно, пообещать, что не пойду ни в полицию, ни в следственный комитет на оперативную работу.

Но это мы потом ещё посмотрим. А здесь и сейчас, раз уж я застряла в вымышленной академии в ожидании ректора, не помешает хорошенько изучить её устав, тот самый королевский указ, способствующий поступлению Амелии, и местное законодательство хотя бы в общих чертах. В библиотеке всё это должно быть.

Глава 4

В хранилище меня встретил пожилой мужчина с длинными седыми волосами, стянутыми в низкий хвост. В тех десяти главах, что я успела прочитать, в книге о нём не упоминалось. Благо на двери имелась табличка с надписью: библиограф-архивариус Амвир Лэнгтон.

Старичок оказался довольно приветливым и общительным. Точнее просто говорливым. Ответы ему особо не требовались – только внимание.

В поликлинике на приём частенько приходили такие пожилые пациенты, которые не столько врачебное назначение хотели получить, сколько выговориться от души. Для них это тоже было сродни терапии.

Так что слушать я умела и лишь периодически кивала в нужных местах да изредка вставляла короткие комментарии, выполняя несложное задание – занесение вновь поступивших книг в карточки библиотечного каталога.

Господин Лэнгтон говорил практически обо всём, так что через несколько часов я узнала много интересного об академии, её преподавателях и адептах. И о ректоре, разумеется, тоже. В частности о том, что он встречается с молоденькой преподавательницей зельеварения – Мирэлой Вайрис, которая приступила к работе в академии буквально несколько дней назад.

В книге о ней упоминалось, но я была так сосредоточена на переживаниях за Амелию, что подробности, видимо, пропустила.

Расстались мы с Лэнгтоном ближе к вечеру вполне довольные друг другом. Он, похоже, впервые за долгое время нашёл в моём лице внимательного и благодарного слушателя, я же с его разрешения унесла с собой несколько книг с интересующей меня информацией и копию газетной полосы с тем самым королевским указом.

На ужин не пошла. Обед по просьбе господина Лэнгтона нам принесли с кухни прямо в хранилище, а перед моим уходом библиотекарь угостил чаем с черничным пирогом. Так что голодной я не была и выслушивать очередные грязные уничижительные шутки не хотела. Правда, встречавшиеся по пути адепты их всё равно отпускали.

Долговязый смазливый блондин с военного факультета, проходя мимо, с гадкой усмешкой прошипел:

– Эй, Рэйв. Слышал, ты слаба на передок и по ночам ломишься в мужские спальни. Предупреждаю сразу: ко мне не суйся. Меня шлюхи не интересуют.

Сопровождающие его дружки громко заржали, словно услышали нечто очень остроумное. И это представители местной аристократии. Благородная, мать их, кровь! Чего же тогда ожидать от других?

– А меня не интересуют самовлюблённые павлины с завышенной самооценкой и заниженным интеллектом, повторяющие сплетни, словно торговки на базаре, – ответила я на автомате, даже не сбавляя шага и не глядя в его сторону. – Так что можешь спать спокойно, Арчибальд. Тебе ничего не светит.

Он крикнул вслед что-то возмущённо-угрожающее, я же просто свернула за угол, толкнула дверь в женское общежитие и только тогда осознала, что назвала парня по имени, хоть и не узнала его по описанию.

Эта информация просто откуда-то пришла. Хм… во сне, конечно, всякое бывает, но что-то мои странные видения на сон походили всё меньше…

Леонтии в комнате не было, но в шкафу царил беспорядок, а на столе лежала записка, извещающая, что подруга переночует у тётки и вернётся завтра к вечеру. Остаток дня я провела за изучением информации, а утром проснулась в той же самой книге и начала подозревать, что это точно не просто сон.

Жаль, аналогов всезнающего интернета здесь не было. Не погуглишь, не спросишь, что сие означает? Вдруг науке известны такие подробные осознанные сны.

Новый день прошёл так же, как предыдущий. Во время завтрака я села за новый стол. Меня продолжали осыпать оскорбительными насмешками, но уже в меньших количествах. Видимо, мой намёк на открытое недовольство королевским указом и возможные последствия заставили задуматься даже самых наглых.

В библиотечном хранилище тоже всё повторилось. Я вполне приятно провела время в компании с господином Лэнгтоном, выполняя всё ту же рутинную работу по каталогизации под его неспешные рассказы обо всём понемногу.

В этот раз я старалась направлять его откровения, задавая интересующие вопросы. Когда через несколько часов я закончила выполнять задания на сегодняшний день, библиограф выдал мне справку с печатью о завершении отработки и пригласил заглядывать к нему просто так. В гости. На чай.

Я пообещала, что буду приходить, когда выпадет свободная минутка, тепло простилась с пожилым мужчиной, вернулась в свою комнату и снова засела за изучение книг.

Леонтия ещё не вернулась. Она появилась только на следующее утро, когда я уже встала и приводила себя в порядок, озадаченная тем, что снова проснулась во сне.

– Ну, как ты тут? Ещё держишься или всё же решила написать заявление об отчислении? – удивила подруга неожиданным вопросом.

Ничего себе дружеская поддержка! И она ведь не шутит.

– С чего бы мне отчисляться? – нахмурилась я.

Доверия к этой блондинке, поспособствовавшей глупому заблуждению Амелии, и так было немного, а сейчас оно и вовсе грозило испариться.

– Извини. Просто я бы не смогла находиться здесь после того, что произошло, и постоянно выслушивать всю эту грязь, – немного смутившись, объяснила Леонтия. Она подошла к столу и, заметив справку, выданную Лэнгтоном, вдруг с энтузиазмом сказала: – О, ты завершила отработку. Нужно поставить отметку в ректорате, иначе не допустят к занятиям. Давай, я это сделаю! Тебе ведь, наверное, сейчас не хочется встречаться с господином Дэквордом.

В смысле не хочется?! Да я два дня этого прекрасного момента ждала! А Леонтия, очевидно, сама по уши влюблена в козлоректора, вот и ищет повод с ним увидеться. Что ж, пусть ищет дальше.

– Спасибо за предложение, – сказала, забирая справку со стола, – но я сама отнесу. Мне нужно кое-что уточнить у господина ректора лично!

Глава 5

Леонтия всё же навязалась меня сопровождать. Тут уж я возражать не стала, опасаясь заблудиться. Зря опасалась. В голове, как тогда с именем незнакомого парня, просто начала всплывать информация о расположении помещений в академии. Так что ректорат я нашла бы и сама.

В большой приёмной место секретаря пустовало. Может, сотрудница куда-то вышла, а может, просто ещё не пришла, всё же до начала занятий времени оставалось много.

– Ты уверена, что хочешь сделать это сама? – снова попыталась предложить свои услуги Леонтия. – Господин Дэкворд вряд ли встретит тебя…приветливо…Ты снова расстроишься.

– Переживу, – буркнула я, останавливаясь перед массивной дверью с золотистой табличкой. Громко постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Кабинет ректора оказался просторным, светлым и пафосным. Именно такие ассоциации у меня возникли.

Высокие стрельчатые окна в пол, шкафы как из салона антиквариата, заполненные фолиантами в кожаных переплётах, свитками и папками, роскошные гобелены на стенах, большой стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, широкий кожаный диван цвета молочного шоколада. Мебели здесь было немного, но вся она дышала роскошью и дороговизной.

За столом в кожаном кресле сидел тот самый роковой хриплоголосый красавец Доминик Дэкворд. На мой взгляд, в книге его божественную красоту сильно преувеличили. Смазливый, синеглазый, хорошо сложенный молодой брюнет в дорогом стильном белом костюме. Не более того. После всех страданий Амелии из-за него я ожидала большего.

Мужчина поднял взгляд, когда я вошла, и едва заметно нахмурился.

– Адептка Рэйв, – холодно произнёс он вполне себе обычным голосом. И тут обман ожиданий! – Что привело вас ко мне на этот раз? Надеюсь, не очередное признание в любви?

Вот же гад злопамятный!

– Не беспокойтесь. Любовь бесследно испарилась. Признаваться больше не в чем. И здесь я исключительно по делу, – сказала я таким же холодным официальным тоном, борясь с желанием отвесить ректору хорошую затрещину, и положила перед ним справку. – Заверите?

Он неохотно взял бумагу, повертел её в руках и ещё более неохотно поставил свою подпись, сухо проворчав:

– Надеюсь, ты осознала, насколько неподобающим и недостойным было твоё поведение, Рэйв?

Он это серьёзно? Да ещё фамильярничает – тыкать вдруг начал. Что ж, больше молчать я не собиралась. Убрала справку в карман форменного пиджака и сдержанно поинтересовалась:

– А вы своё поведение считаете подобающим? Оклеветать девушку, оскорбить при всех, выставить на посмешище, зная, что её после этого будут травить, по-вашему, достойно и благородно?

Доминик Дэкворд помрачнел, вперил в меня потемневший от злости взгляд и угрожающе переспросил:

– Оклеветать?

– Да. Потому что я вам себя не предлагала. Это был просто разговор, а совсем не то, в чём вы меня обвиняли в коридоре при свидетелях! – напомнила я то, что прочла в книге.

По сюжету Амелия была слишком невинной ромашкой, чтобы открыто соблазнять возлюбленного. Она хотела только признаться и надеялась на чудо, в смысле на взаимность.

– Не предлагала и поэтому явилась в вульгарном платье, которые носят только шлюхи! – презрительно усмехнулся ректор, разглядывая меня, словно жалкую букашку. Интересно, у него на этом слове фиксация что ли какая-то?

– Видите ли, у бюджетниц с одеждой напряжёнка. Не в форме же было идти. Что смогла достать, то и надела. И, повторяю, я ничего вам не предлагала!

– Да брось! Ты готова была прямо там выпрыгнуть из трусов и отдаться! – грубо бросил Дэкворд, продолжая обливать меня презрением. – Просто не успела.

– А вот уже исключительно ваши фантазии! – холодно отчеканила я, прожигая козлоректора злым взглядом. – Ничего подобного я точно делать не собиралась!

Он вдруг привстал, подался вперёд, опираясь локтями о стол, синие глаза сверкнули ледяным блеском, в голосе зазвучал металл:

– Тогда объясни, зачем ты пришла ко мне ночью? В кружевном платье, которое почти ничего не скрывало. Если не для того, чтобы соблазнить, то для чего, по-твоему? Просто поговорить? Чушь! Разговаривать можно в этом кабинете и даже в форме. Вот как сейчас.

Я выдержала его взгляд и, тоже опёршись руками о стол, выдала свою альтернативную версию случившегося:

– А вы никогда не совершали глупых поступков на спор? Нет? Ну а вот я повелась и совершила.

Дэкворд недоверчиво приподнял бровь.

– На спор?

– Да, – соврала с самым невозмутимым видом. Думать, что он считает меня, раз уж именно я сейчас Амелия, своей обезумевшей от любви фанаткой, было невыносимо. – Мы с девочками поспорили. Они утверждали, что я не смогу сделать ничего подобного. Как видите, ошиблись. Так что я не собиралась к вам в постель, а просто выполняла условия глупого пари. Неловко вышло, признаю. Да и пожалела уже не раз.

Конечно, наш разговор был максимально странным для ректора и студентки, но ведь мы находились в дурацком романе. Да и пижон этот на ректора никак не тянул ни возрастом, ни поступками.

От господина Лэнгтона я узнала, что отец Доминика приближен к королю. Не удивлюсь, если это место сын получил по блату. Во всяком случае, каких-то особых заслуг и достоинств, кроме сильного магического дара, за ним не числилось.

Дэкворд снова уселся в кресло и, откинувшись на спинку, самодовольно усмехнулся, высокомерно процедив:

– Жалкая попытка, Рэйв. Ты лжёшь. Мы оба знаем, что если я только пальцем поманю, ты отдашься мне прямо здесь. На этом столе.

Ой, как всё запущено-то. Интересно, он только фантазирует о разврате с адептками в своём кабинете или уже до дела доходило?

Я сдержанно усмехнулась в ответ. Выпрямилась, не отводя взгляда, и не удержалась от язвительного комментария:

– Разве что в ваших мечтах, господин ректор. А в реальности я к вам без необходимости больше никогда не подойду. Чем бы вы там ни манили!

Дэкворд смерил меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором причудливым образом смешались злость и любопытство.

– Я ведь прямо сейчас могу отчислить тебя за дерзость! – угрожающе заявил он, разглядывая меня так, словно впервые увидел. В каком-то смысле так и было, ведь Амелия уже не та.

– Не можете. Ни за дерзость, ни за неподобающее поведение, поскольку это эксперимент его Величества, – не зря я изучала информацию и расспрашивала господина Лэнгтона.

– Зато за провал на переводных экзаменах очень даже могу, и если ты их не сдашь…

– Почему не сдам? Я хорошо учусь, – нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

Переводные экзамены должна принимать специальная комиссия, не имеющая отношения к академии. То есть люди непредвзятые. Им нет смысла специально заваливать бюджетников, а Амелия действительно училась неплохо почти по всем предметам.

– Так хорошо, что уже завалила зачёт по патологической анатомии, – криво усмехнулся Дэкворд. – Теория закончилась на первом курсе, впереди только практика и ты её не тянешь. Если не сдашь зачёт в ближайшее время, до экзаменов дело вообще не дойдёт, а ведомость по допуску закроется через две недели!

Я замерла. Точно. В королевской академии целителей готовили даже к такой форме работы. Но бедная Амелия не выносила вида трупов, а уж во время вскрытия вообще могла упасть в обморок. Правда, в тексте это подавалось как «трогательная чувствительность», а не серьёзная проблема.

Вот только я – не Амелия. Ни мертвецы, ни кровь меня не пугали. На практике в медучилище нас тоже не раз водили в морг, да и на работе я чего только не видела, учитывая, что порой приходилось помогать в хирургическом кабинете во время малых операций.

– На этот раз справлюсь, не сомневайтесь, господин Дэкворд! – уверенно пообещала я и, не желая больше видеть его самодовольную ухмылку, направилась к выходу.

– Думаешь, меня привлечёт твоя мнимая холодность? Специально пришла её продемонстрировать? Оставь эти жалкие попытки. Актриса из тебя никудышная! Ты мне не интересна! – понеслось вслед.

Я с трудом удержалась от резкого оскорбительного выпада, всё-таки странный сон не заканчивался и неизвестно на сколько я здесь застряла. Поэтому обернулась уже у самой двери и с милой улыбкой сообщила:

– Не беспокойтесь. Вы тоже мне интересны исключительно как руководитель образовательного учреждения, в котором учусь. А как мужчина… вы далеки от идеала. В смысле, не в моём вкусе. Если быне глупый спор, я бы к вам и не приблизилась.

Упс, судя по кислой мине и потемневшему от злости взгляду Дэкворда, от этого выпада тоже стоило удержаться. Но как? Я пока эти несчастные десять глав читала, постоянно мечтала о чём-то подобном, чтобы хоть немного отомстить за Амелию.

Дожидаться реакции ректора не стала и быстро выпорхнула в приёмную. За дверью что-то грохнуло. Какой он нервный, однако. А это ведь только начало. Я твёрдо решила, что если задержусь здесь надолго, сделаю всё, чтобы этот козлоректор хоть ненадолго поменялся с Амелией местами. В смысле опозорился при всех и почувствовал себя в её шкурке.

Глава 6

После выходных адептов в столовой заметно прибавилось. И в мой адрес снова посыпались грязные остроты.

– Смотри, приютская снова явилась, – донеслось от столика Розалии, едва мы переступили порог. – Думала, за выходные сгорит от стыда, но таким как она, видимо, стыд неведом. Они же там, в приюте, рано учатся ублажать мужчин.

Меня глупые выпады золотой молодёжи особо не трогали. Гораздо больше занимал вопрос, надолго ли я застряла в этой книге, поскольку врать себе про то, что это всего лишь сон, больше не могла. Ни один сон не может быть таким подробным, словно посекундный хронометраж, да ещё и полностью осознанным. Третий день подряд.

Промолчав, я направилась к свободному столику у окна, хотя Леонтия, как обычно, попыталась утянуть меня в угол.

– Амелия, пожалуйста, пойдём на наше место. Чего ты упрямишься? – ныла она, с опаской косясь на тех, кто злословил в мой адрес. – Ты же их ещё больше злишь.

– Успокойся, их злит уже сам факт моего нахождения здесь, так что лучше не станет. Я просто хочу больше света, а в том углу его почти нет, – отмахнулась, принимаясь за завтрак.

От Лэнгтона узнала, что подмешать что-то в пищу в общей столовой невозможно – здесь какие-то специальные чары наложены, так что хотя бы этого можно было не опасаться.

Леонтия тяжело вздохнула, но села рядом. Мне всё время казалось, что она вот-вот сбежит, не выдержав чрезмерного негативного внимания, и такая преданность подруге приятно удивила. Все остальные бюджетники теперь меня сторонились, а она вроде как поддерживала. Может, зря я её подозревала в разных каверзах?

– Эй, Рэйв, когда ты это сделала в первый раз? Очень давно, верно? Кто это был? Директор приюта? – не унималась Розалия, подстёгиваемая одобрительными смешками однокурсников. – Ну и как это было? Как ты его ублажала? Ему понравилось?

Леонтия покраснела до кончиков ушей и ещё ниже склонилась над тарелкой, словно это её с грязью смешивали. Меня же этот комариный писк начал раздражать.

– Розалия, народная мудрость гласит: у кого что болит, тот о том и говорит. А ты как-то слишком много внимания уделяешь теме, о которой приличным девушкам матери рассказывают только перед свадьбой. Ты-то ведь не в приюте выросла, чтобы вот так прилюдно демонстрировать свои тайные желания! – сказала я достаточно чётко и громко, со звоном отодвинув тарелку в сторону. – Впрочем, понимаю, гормоны разбушевались, и ты не в силах сдерживаться. Замуж тебе надо и поскорее.

Столовую я покидала в полной тишине. Однако тишина эта была не умиротворённой, а напряжённой. И только когда я уже оказалась в коридоре, видимо, наконец, пришедшая в себя от шока и возмущения Розалия со злостью крикнула:

– Ты ещё пожалеешь об этом, дрянь приютская!

– Боги! Зачем ты с ними препираешься! Это плохо закончится, – тоненько причитала увязавшаяся за мной Леонтия.

– А до этого всё было хорошо, хочешь сказать? Постоянные оскорбления и унижения – это нормально? – Вот никогда мне не понять такую безмолвную покорность судьбе.

– Зато пока что они обходились словами, а ты провоцируешь на действия, – со вздохом возразила подруга и вдруг добавила: – После той ночи я тебя не узнаю, Амелия. Ты никогда раньше не вела себя так дерзко и, кажется, я знаю, в чём тут дело…

Я невольно сбилась с шага и недоверчиво посмотрела на Леонтию. Неужели догадалась о подмене? Ну и что дальше? Всё равно никто ничего не докажет.

– Тебе больно из-за разочарования в любви. Ты страдаешь, поэтому и стараешься забыться любыми способами! Но я знаю, как тебе помочь! – выдала собеседница почти торжественно.

Н-да, психологиня, блин.

– Спасибо, не нужно. Не так уж я и страдаю.

– Я же вижу, как тебе плохо! – настаивала Леонтия с удивительным для неё упорством. – Но есть средство, которое гарантированно поможет. Ты должна приготовить отворотное зелье! Оно уберёт всю боль от неразделённой любви!

Эту тираду девушка произнесла с пламенной убеждённостью опытного торгового представителя, впаривающего свою продукцию простакам с деньгами.

Я снова едва не споткнулась и остановилась, шокированная её предложением. Так вот кто подал Амелии эту в прямом смысле слова убийственную идею об отворотном средстве!

После предупреждения Карины я заглянула в главу, где девушка погибла, но о Леонтии в ней не упоминалось. А на самом деле, получается, без неё не обошлось. Вот тебе и заботливая подруга! Не зря я ей не доверяла!

– Отворотное зелье? – переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. – А ничего, что в программе второго курса его нет? Как и в программе третьего, и четвёртого, если на то пошло. Как я его должна готовить? И с чего тебе вообще это пришло в голову?

Леонтия замялась, отвела взгляд и принялась теребить край рукава своего форменного пиджака.

– Я… слышала от старшекурсниц. Говорят, оно помогает. Многие девушки так делали, им становилось легче.

– Кто именно делал? – прищурилась я. – Назови хоть одно имя.

– Ну… я точно не знаю, – пробормотала Леонтия, всё больше теряясь. – Просто слышала, что оно точно работает! Если хочешь, могу раздобыть рецепт.

Ага, чтобы отправить меня на тот свет. Нет уж, спасибо!

– Знаешь, Леонтия, разочарование – лучшее средство от любви. Так что отворотное мне уже не требуется. К тому же в его состав входят довольно опасные растения, – сказала я, припомнив всё, что прочла в книге о роковом зелье. – Например, мнемония ядовитая. Если переборщить с дозировкой, в лучшем случае потеряешь память, а в худшем – жизнь. Ты хочешь, чтобы я умерла?

Последний вопрос я задала, глядя мнимой подруге прямо в глаза и внимательно наблюдая за её реакцией. Леонтия резко побледнела, отшатнулась и испуганно запричитала:

– Что? Нет! Конечно, нет!

Вроде прозвучало искренне. Тогда чего она добивается?

– Я тоже предпочитаю жизнь, пусть и с эмоциональными проблемами. Поэтому ядовитую гадость варить не буду. Забудь об этом.

Леонтия кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. Она явно рассчитывала, что я ухвачусь за эту идею. И это настораживало.

Если она не желала Амелии смерти, тогда на что рассчитывала? Неужели на… потерю памяти?! Ведь именно амнезия – самая частая проблема при передозировке мнемонии, но что такого опасного для Леонтии могло быть в воспоминаниях Амелии?

В любом случае от такой подруженции лучше держаться подальше.

Глава 7

Занятия прошли лучше, чем ожидалось. В памяти неожиданно снова стали всплывать знания, видимо, самой Амелии, так что с заданиями я справлялась.

Другие студенты всё ещё периодически старались задеть меня оскорбительными остротами, но я либо игнорировала эти попытки, либо отвечала так, что сальные шутки оборачивались против шутников. Они злились и угрожали, но, как правило, отставали.

Леонтия по-прежнему ходила за мной тенью, но об отворотном зелье больше не заговаривала, только бросала на меня тревожные взгляды. Это напрягало, и я тоже старалась ненавязчиво за ней наблюдать, ожидая подвоха.

Утром следующего дня первой по расписанию стояла патологическая анатомия. Я к ней готовилась весь вечер и рассчитывала на положительный результат.

Мы собрались в коридоре у кабинета, где обычно проходили занятия. Здесь будущие целители изучали предмет в основном на препарированных органах, плакатах и скелетах. Настоящих, разумеется. Их было два – мужской и женский. Оба приводили Амелию в ужас, как и органы, законсервированные в прозрачных сосудах.

Эти занятия были для неё пыткой, но с помощью успокоительного зелья девушка их высиживала, а вот с практическими исследованиями и зачётом, которые проходили в морге на настоящих телах, она не справлялась и просто теряла сознание.

Я уже настроилась на лёгкую и скучную работу в кабинете, но подошедший преподаватель – невысокий, плотный, лысоватый рыжий мужчина не спешил открывать помещение.

– Сегодня мы занимаемся в другом месте, – объявил он, даже не здороваясь. – Прошу всех за мной.

Адепты переглянулись. Кто-то нахмурился, кто-то удивлённо поднял брови, но никто не решился открыто спросить, куда именно нас ведут. Видимо, этот преподаватель был из тех, кому задавать вопросы бессмысленно и чревато неприятными последствиями.

Мы двинулись за ним по коридору, потом вниз по лестнице, и я с каждым шагом всё отчётливее понимала, куда мы направляемся.

– Ох, кажется, профессор Варгис решил сегодня провести занятие в морге, – нервно шепнула Леонтия, подтвердив мою догадку, и вдруг сунула мне в ладонь маленький тёмный флакон со словами: – Я заметила, ты не выпила утром успокоительное средство, как всегда перед этим предметом. Вот, выпей сейчас, а то снова сознание потеряешь.

Такая назойливая забота казалась крайне подозрительной. Особенно после предложения сварить отворотное зелье. Чего она добивается? Может, в этом флаконе ударная доза той самой мнемонии? Пожалуй, лучше не отказываться наотрез, а немного усыпить бдительность этой навязчивой активистки.

– Спасибо, – сказала я, пряча флакон в карман, но не открывая. – Выпью позже, перед самым занятием, если не смогу сдержаться. Хочу попробовать справиться сама.

Леонтия нахмурилась. Она явно собиралась возразить, но в этот момент Варгис остановился у тяжёлой металлической двери, отпер её массивным ключом и распахнул перед нами.

– Прошу, – сказал он, пропуская адептов внутрь.

Мы вошли в просторное подвальное помещение с высокими каменными сводами. В центре стояли два длинных металлических стола, на каждом из которых под простынями угадывались очертания человеческих тел. Здесь было холодно, а в воздухе витал тяжёлый, едкий запах формалина.

– Но, профессор Варгис, у нас по расписанию обычное занятие. Почему мы здесь? – испуганно пискнула явно нервничавшая пухленькая кареглазая девушка. Видимо, не только Амелии не нравилось здесь находиться.

Преподаватель обвёл нас строгим цепким взглядом и сухо пояснил:

– Поскольку приближаются экзамены, господин ректор настоятельно рекомендовал уделить больше внимания практическим навыкам. Поэтому теперь вы будете работать, так сказать, с естественным материалом, ведь в банках органы выглядят иначе, чем в теле.

Я невольно хмыкнула. Значит, господин ректор настоятельно рекомендовал. Неужели специально для меня расстарался? Какая честь!

Профессор Варгис подошёл к первому столу и сдёрнул простыню. Под ней лежал грузный пожилой мужчина.

По аудитории пробежал тревожный шёпот. Кто-то охнул, кто-то скривился, не справившись с эмоциями, кто-то судорожно сглотнул. Леонтия рядом со мной вцепилась в блокнот так сильно, что побелели костяшки пальцев. Да, определённо, не только Амелии не нравилось такое близкое соседство с покойниками.

Я же отреагировала спокойно. Неприятно, конечно, но не более того. Терять сознание определённо не с чего.

– Что ж, начнём. Кто опишет тело и назовёт предварительную причину смерти? Ну же, есть желающие? – скучающим тоном предложил профессор Варгис. Добровольцев не нашлось, и мужчина вдруг вперил колючий взгляд прямо в меня, заявив: – Тогда доверю это вам, адептка Рэйв. В конце концов, вам нужно пересдать зачёт. Или предпочтёте снова лишиться чувств?

Происходящее не стало для меня неожиданностью. Очевидно, на таком развитии событий тоже ректор настоял. Вот же козлина, чтоб ему икалось, не переставая!

Ведь будь здесь сейчас Амелия, всё бы закончилось именно так, как сказал преподаватель. Оставалось надеяться, что сам он не настолько предвзят по отношению к бюджетникам, как Дэкворд.

Я подошла к столу, чувствуя на себе взгляды однокурсников. В основном ехидные и предвкушающие. Многие ожидали и, наверное, даже надеялись, что снова упаду в обморок, как и в прошлый раз.

–Я справлюсь, профессор, – ответила уверенно и сосредоточенно склонилась над телом, попутно активируя в памяти всё, что знала из патологической анатомии.

– Кожа бледная с сероватым оттенком, – начала я, стараясь говорить чётко и твёрдо. – На ней видны уже сформировавшиеся трупные пятна в стадии имбиции. То есть смерть наступила больше суток назад. На шее имеется заметная странгуляционная борозда. Похоже на удушение. След тонкий и ровный – это могла быть узкая верёвка или шнур. Значит, предполагаемая причина смерти – механическая асфиксия. На теле не видно следов сопротивления, так что это может быть как убийство, так и добровольный уход из жизни. Точный ответ на этот вопрос даст вскрытие.

Я подняла глаза на Варгиса. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня со смесью удивления и интереса.

– Неплохо, адептка Рэйв, – резюмировал профессор после недолгой паузы. – Конечно, вы не сказали почти ничего сверх минимальной базы из учебника, но, учитывая, что я готовился снова поднимать вас с пола, действительно, неплохо.

По аудитории пронеслась волна сдержанных смешков, но я видела, что большинство смотрели на меня скорее с удивлением, чем с неприязнью. Пусть привыкают. Шоу и с потерей сознания больше не повторится.

– Спасибо, профессор, я старалась, – ответила со сдержанной улыбкой. – Когда можно будет пересдать зачёт?

– Какое похвальное рвение. Вас, случайно не подменили? – суховато усмехнулся Варгис, даже не представляя как близок истине.

– Нет. Просто осознала, что скоро экзамены, от которых зависит моё будущее и взяла себя в руки, – ответила уверенно, спокойно выдержав цепкий взгляд преподавателя.

Варгис снова усмехнулся, недоверчиво покачал головой и сделал пометку в журнале, добродушно проворчав:

– Останьтесь после занятия, определимся с пересдачей.

– Ты выпила зелье, поэтому всё получилось? – шепнула потрясённая Леонтия, когда я вернулась на своё место.

Немного подумав, я молча кивнула, внимательно наблюдая за реакцией подозрительно заботливой подруги. В её глазах отразилось мрачное удовлетворение. Вот же зараза белобрысая! И чего она в это зелье подлила? Что ж, теперь как раз представился случай выяснить.

Глава 8

Профессор Варгис оказался вполне адекватной личностью и через пару дней принял у меня зачёт, хорошенько погоняв по пройденному материалу. Ну и, разумеется, в морге.

На этот раз я подготовилась лучше. Перечитала все конспекты, которые были в вещах Амелии, частично проштудировала учебник и даже нашла время посидеть над анатомическим атласом, освежая свои знания и координируя их с теми, что преподавали здесь.

В результате зачёт я после всех занятий сдала и поспешила в деканат, чтобы убрать задолженность из ведомостей допуска к экзаменам. Пусть этот долг был не мой, но увидеть напротив фамилии Рэйв печать допуска оказалось неожиданно приятно. Однако на этом приятности закончились.

Возвращаясь в общежитие, у входа в деканат я в прямом смысле этого слова столкнулась с Домиником Дэквордом. Фактически налетела на него. И, разумеется, этот самовлюблённый нарцисс решил, что наша встреча – не случайность.

– Ты меня преследуешь, Рэйв?! – сухо проворчал он, отступая назад. – А ведь уверяла, что любовь испарилась. Твоя навязчивость начинает раздражать!

Я потерла ушибленный лоб и подняла на него сердитый взгляд. Внутри всё кипело от неприязни и возмущения.

– Во-первых, мы на «ты» не переходили, господин ректор, – ответила холодно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Во-вторых, откуда мне было знать, что вы именно сейчас придёте в деканат? В-третьих, я здесь была исключительно по делу: сдала зачёт по патологической анатомии и пришла получить допуск к экзаменам.

Заметив откровенное недоверие в глазах Дэкворда, я молча продемонстрировала ему открытую зачётку.

Мужчина нахмурился и недовольным тоном отчеканил:

– Профессору Варгису стоит ответственнее подходить к проверке знаний адептов! Уверен, ты наглоталась каких-то успокоительных зелий, хотя целитель должен всегда быть в форме без помощи дополнительных средств. Уверяю, на экзамене этот номер не пройдёт! Там будет очень тщательная проверка непосредственно в экзаменационной аудитории.

– Полностью с вами согласна, поэтому никаких зелий я не принимала и не собираюсь, – возразила сдержанно. Пока ещё сдержанно. – Просто я осознала, что в моей жизни сейчас нет ничего важнее учёбы, поэтому взяла себя в руки.

– И сразу прибежала мне об этом рассказать, размахивая зачёткой! Неужели надеялась, что это хоть как-то изменит моё мнение о тебе? Глупо, Рэйв! – на полном серьёзе высокомерно заявил Дэкворд. – Ты для меня всегда будешь пустым местом!

Э… то есть он в самом деле считает, что я тут ради него?! Это было настолько нелепо, что злость схлынула, а в моей памяти невольно всплыл образ зелёного ожерелового попугая Карины, который с гордым видом расхаживал по жёрдочке и часами повторял: «Кеша – красавчик! Кеша – краш! Кеша – звезда!».

В этот момент Дэкворд так на него походил, что я невольно расхохоталась. Прямо ему в лицо, которое удивлённо и обиженно вытянулось.

– Ой, извините, просто одна шутка вспомнилась. Я пойду, мне ещё в библиотеку нужно, – так и не сумев вернуть полную серьёзность, выдавила я и быстро ретировалась в сторону лестницы, спиной чувствуя его сердитый взгляд.

В комнате я застала нервно расхаживающую из угла в угол Леонтию. После того, как я дала понять, что выпила её зелье, ситуация с псевдоподругой особо не прояснилась. Я поняла лишь, что она не ждёт моей немедленной смерти, значит, в флаконе был не яд.

А ещё Леонтия явно осталась довольна, когда я начала жаловаться на головокружение, рассеянность и забывчивость – первые симптомы при передозировке мнемонии. То есть, получается, она всё же рассчитывала вызвать у Амелии провалы в памяти, но зачем? С какой целью? Вот этого я пока так и не поняла.

Увидев меня, девушка слегка нахмурилась и сказала:

– Амелия, я думала, ты сегодня будешь готовиться к зачёту в библиотеке.

– Представляешь, я его только сдала. Сама не знаю, как это получилось. Перенервничала ужасно. Меня до сих пор трясёт, – ответила я, догадываясь, что за этим последует.

– О, тогда тебе нужно принять успокоительное! – оживилась Леонтия и тут же выудила из шкафа очередной подозрительный флакон. Вот же запасливая!

– Ты сама, похоже, нервничаешь. Может, тоже выпьешь своего чудо-средства? – предложила я, мечтая вылить содержимое флакона ей на голову.

– Мне не нужно, я просто немного волнуюсь перед очень важной встречей, но это приятное волнение, – отмахнулась Леонтия с натянутой улыбкой.

– С кем встречаешься и где?

– Пока не знаю где. Вот вызов жду, – она кивнула на местную вариацию мобильного телефона, лежащую на столе. Да, такие здесь имелись и напоминали складную пудреницу с зеркалом. Собственно, через зеркало связь и осуществлялась. Я пока толком не поняла, как эта штука работает, потому что у Амелии ничего подобного не было. Даже самые простейшие зеркалофоны стоили слишком дорого для сироты из приюта. – А с кем… это пока секрет. Если всё получится, потом расскажу. Но, возможно, моя жизнь скоро очень сильно изменится!

С этим загадочным заявлением Леонтия скрылась в купальне и через пару минут вернулась уже не в форме, а в симпатичном розовом платье.

– У тебя новое платье, – констатировала я, вспомнив, как на минувших выходных та жаловалась, что у неё нет приличных нарядов и даже на встречу с родственниками приходится выбираться в форме.

– Тётя подарила, – пожала плечами Леонтия, прихорашиваясь перед зеркалом. Она подошла к столу, залпом допила воду из своей кружки. – Ладно, пойду на свежем воздухе подожду, а то и, правда, волнуюсь.

– Ничего, скоро перестанешь волноваться. Я в твою воду успокоительного зелья добавила, – соврала я невинным видом, с интересом наблюдая за реакцией соседки по комнате, и припечатала: – Того самого, что ты мне дала.

Уже стоявшая у двери Леонтия резко обернулась и побледнела.

– Что ты сделала?! – истерично взвизгнула она. – Как посмела без разрешения?!

– А что такого? Ты же говорила, оно безвредное и сама мне его давала, – напомнила я, изображая искреннее недоумение. – Я просто хотела тебе помочь. Это же обычное успокоительное. Или нет?

Леонтия застыла у двери. Её лицо медленно меняло цвет с белого на пунцовый. Она явно пыталась взять себя в руки, но выходило плохо.

– Да, оно… оно безвредное, – выдавила она, запинаясь. – Но у меня могла быть аллергическая реакция!

– Что-то ты меня об этом не предупреждала, когда зелье давала, хотя у меня тоже могла быть реакция, – холодно заметила я. – Или ты считаешь, что твоё здоровье важнее?

Леонтия смотрела на меня так, будто впервые видела. В её глазах смешались страх, злость и растерянность.

– Нет, конечно. Просто ты его уже пила в ту ночь, когда вернулась от ректора, – наконец, нашлась она с ответом.

Ого! То есть Леонтия дала Амелии это зелье ночью, а утром в её теле каким-то образом оказалась я! Интересное совпадение.

– Я этого не помню, – пусть думает, что её средство действует. – А зачем тебе столько зелья, которым, ты, получается, ещё даже ни разу не пользовалась?

– Хватит устраивать мне допрос, Амелия! Ты очень изменилась в последнее время, а мне теперь нужно бежать к целителям за антидотом, потому что я чувствую себя нехорошо! Больше никогда мне ничего тайно не подливай! – сердито огрызнулась Леонтия.

– Ты тоже больше никогда не предлагай мне лекарства, от которых требуется антидот! – отрезала я ледяным тоном, устав притворяться.

Леонтия метнула в меня яростный взгляд и выскочила в коридор, оглушительно хлопнув дверью.