Попаданка (не) против развода

Глава 1

– Госпожа! Госпожа! Откройте, – слышится из-за двери заунывный вой старой служанки, то ли Марты, то ли Мирты – я до сих пор не запомнила.

Сижу возле камина и лихорадочно листаю пухлую тетрадь с желтоватыми страницами, украшенными узорами в виде замысловатых вензелей.

Не верю! Я просто в это не верю!

– Госпожа, господин уже здесь и требует, чтобы вы к нему вышли.

– Да пошёл он, – нервно огрызаюсь в ответ, роняю тетрадь на пол и хватаюсь за голову.

Алисия, что же ты наделала, сестрёнка…

Сестрёнка, о которой я узнала два дня назад, когда оказалась в другом мире, в чужом доме, ладно хоть в своём теле.

– Госпожа! – голос служанки звучит подозрительно испуганно, а следом на дверь обрушивается град мощных ударов.

– Алисия, открывай!

Вздрагиваю. Мужской голос мне не знаком. Неужели тот самый муж, что, по словам настоящей Алисии, объелся груш? Его только не хватало. Я два дня из комнаты не выхожу в надежде, что новообретённой сестре-двойняшке быстро разонравится в моём мире, и она вернёт всё как было.

Раздаётся треск вырванной с мясом щеколды, и на пороге возникает мужчина. Высокий. Волосы цвета расплавленного золота, тёмно-синие глаза, острые, изящные черты лица с упрямой линией подбородка и бледные, идеально прорисованные губы. Почему Лисса не предупредила, что он настолько хорош? Впрочем, это ничего не меняет. Верните меня туда, откуда взяли! Хочу домой! В свою уютную однушку! В свою одинокую жизнь! Даже измена жениха больше не кажется такой уж великой трагедией, как прежде. Бывает. Мелочи жизни. А вот перенос в иной мир, в условное средневековье – настоящий удар судьбы.

– Почему ты здесь прячешься? – холодно спрашивает чужой муж. – Разве я не предупредил, что у нас будут важные гости? Во что ты одета?

Он брезгливо осматривает моё платье – самое удобное, что я нашла в гардеробе Алисии, а потому очень простое, тёмного цвета, почти как у прислуги, что целыми днями мешается под ногами.

– Переодевайся и спускайся. Её высочество не любит ждать.

Смутно припоминаю данные Лиссой инструкции о предстоящем банкете по случаю завершения успешной дипломатической миссии, которой руководил её златовласый супруг. Плевать! Дом полон народу, без лишней указиловки знающего, что делать.

– Госпожа, вам надо переодеться, – ко мне подходит то ли Марта, то ли Мирта и осторожно тянет в сторону гардеробной.

Поддаюсь на её уговоры, но напоследок бросаю взгляд через плечо. Блондин смотрит задумчиво. Неужели догадался, что я не та, за кого себя выдаю?..

***

Через полчаса спускаюсь в просторный холл.

Ну вот, я так и думала. Слуги прекрасно справляются без меня. Стол накрыт, оркестр играет приятный «лаунж», гости общаются между собой, звенят бокалы. На середине лестницы у меня возникает желание развернуться и уйти обратно в спальню, однако острый взгляд «мужа» пришпиливает к месту как энтомологическая булавка бабочку. Замечаю рядом с ним женщину в красном платье, брюнетку. Она оглядывается и оказывается очень молодой, не старше двадцати. У неё большой рот и тонкие губы, однако это нисколько её не портит. Красивая. Особенно зелёные глаза в окружении длинных, густых, угольно-чёрных ресниц. Никакой туши не надо. Девушка видит меня и тут же собственнически берёт Ларсена (запоздало вспоминаю имя блондина) под руку.

Кстати, Алисия писала про измену и грядущий развод. Видимо, вот в ком дело…

Пальцы впиваются в холодное, отполированное до зеркального блеска дерево перил. В доме вообще довольно прохладно, хотя на улице, судя по виду из окна, конец весны или начало лета – всё цветёт и благоухает.

Вынужденно продолжаю спуск. Брюнетка что-то шепчет Ларсену, ласково треплет по плечу, косит глазами в мою сторону. Жутко хочется проверить, всё ли в порядке с платьем и макияжем, но я беру себя в руки, принимаю невозмутимый вид и шагаю навстречу сладкой парочке. В том, что она именно «сладкая», я больше не сомневаюсь. Девица постаралась убедить меня в этом всеми доступными способами. Осталось выяснить, кто она такая?

Жаль, я не смогла взять с собой записную книжку, при помощи которой общаюсь с Алисией. Мне попросту некуда было спрятать эту довольно пухлую тетрадку с подробными инструкциями. Придётся действовать по наитию.

И всё-таки Лисса – дура! Ведь я даже элементарных правил местного этикета не знаю. Стою столбом, а эти двое явно чего-то от меня ждут.

Брюнетка капризно морщит носик. Глаза Ларсена опасно сужаются.

– Ваша светлость, наконец-то вы почтили нас своим присутствием, – насмешливо щебечет девица. – Мы успели потерять всякую надежду.

Герцог делает шаг вперёд, хватает меня за локоть, больно сжимает и шепчет на ухо:

– Поклонись Её Высочеству.

Я удивлённо округляю глаза – брюнетка снисходительно улыбается.

Делаю корявый реверанс – Высочество благосклонно кивает и снова липнет к моему – тьфу! – Лисскиному мужу.

То есть её вызывающее поведение приемлемо, а моё, видите ли, нет?

Выдыхаю и перевожу взгляд на гостей. Они с явным удовольствием наблюдают за разыгрывающейся у них на глазах драмой. Все такие напомаженные, нарядные, с фальшивыми улыбками на лицах. Впрочем, фальшь для меня дело привычное. Там, где я работаю, а именно в ресторанном комплексе «Империя», её тоже хватает.

Выжидательно смотрю на мужа, который, вроде бы, должен проводить супругу к столу. Или в присутствии столь важной особы меня задвинут на второй план? Так и выходит. Ларс любезно предлагает руку принцессе, а я плетусь за ними как третья лишняя. Ловлю на себе сочувствующий взгляд одной из дам – приятной пышечки с миловидным личиком и ямочками на щеках.

– Ах, Лисса! – шепчет мне на ухо дама, когда я сажусь рядом с ней, безропотно уступая своё место подле мужа Её высочеству. – Неужели это правда? Все кругом только и говорят, что о вашем с Ларсеном разводе.

– Говорят? – глупо переспрашиваю. – А что именно говорят?

– Что через неделю закончится обозначенный в брачном договоре срок, в течение которого ты должна была родить герцогу Вилю наследника. И о том, что принцесса Мариса – его будущая невеста. Как только вы разведётесь, они объявят о своей помолвке.

– О… – я машинально складываю тканевую салфетку, что лежит возле моей тарелки, в цветок лотоса.

– Как красиво, – ахает пышечка, невольно привлекая к нам внимание Ларсена и принцессы.

Муж хмурится, поймав мой растерянный взгляд, что-то тихо говорит Её высочеству, поднимается из-за стола и громко объявляет:

– Прошу прощения, но Её светлости до сих пор нездоровится. С вашего позволения я провожу её в личные покои.

Само собой, никто не возражает. Во взглядах вместо сочувствия – снисходительность и даже брезгливость к чужой слабости.

Опираюсь на руку Ларсена и осознаю свою беззащитность перед всеми этими людьми. Два дня, что нахожусь в чужом мире, ничуть не способствовали адаптации. Они скорее привели к нервному и физическому истощению. Я изо всех сил сопротивлялась и не желала принимать новую действительность как данность, как что-то реальное, продолжая считать сном, затянувшимся кошмаром…

Корсет немилосердно впивается в рёбра. Подъём по лестнице во взвинченном состоянии даётся нелегко.

– В чём дело? – недовольно хмурится Ларс, когда я останавливаюсь.

На меня накатывает дурнота, руки мелко дрожат, в глазах темнеет. Когда я ела в последний раз? Не помню…

– Подожди, – тихо прошу и тщетно пытаюсь сделать вдох поглубже.

– Тебе плохо? – проницательно догадывается Ларсен. Его правая рука перемещается ко мне на талию, но делает только хуже. Вместо поддержки ощущаю немилосердные тиски. Синие глаза напротив полны льда. Чем Алисия заслужила подобное к себе отношение? – Или ты притворяешься?

Приплыли…

Сознание действительно уплывает. Я из последних сил цепляюсь за него. Всегда считала обморок унизительным, а вовсе не романтичным моментом.

На лице герцога наконец-то появляется беспокойство. Объятие становится нежнее.

– Можешь идти самостоятельно?

– Да, – отвечаю торопливо, поскольку совершенно не желаю вдруг оказаться у Ларсена на руках. – Возвращайся к гостям.

– Нам надо поговорить.

– Разговор можно отложить до более удобного времени. – Я наконец-то обретаю обычно присущее мне самообладание, выкованное тремя годами в должности управляющего ресторанным комплексом.

Во взгляде Ларсена сквозит удивление. Кажется, сегодняшнее поведение жены отличается от привычного. Но я не собираюсь ломать себя в угоду Лисске-эгоистке, если и задержусь в этом мире, то только оставаясь сама собой.

– Прошу, вернись к гостям.

Мужчина наконец-то меня отпускает, и я цепляюсь одной рукой за перила, чтобы не упасть. Провожаю герцога взглядом, не двигаясь с места. Внизу он всё-таки оборачивается. Синие глаза кажутся чёрными. Улыбаюсь через силу, давая понять, что всё в порядке. Но это не так, и, как только Ларсен скрывается из виду, со стоном опускаюсь на ступени, прижимаюсь лбом к деревянной, резной балясине. Хорошо, что место, где я сижу, из зала не видно.

– Госпожа, что с вами? – раздаётся над ухом знакомый голос, и я всё-таки вспоминаю имя женщины: Мирта, её зовут Мирта.

– Помоги мне дойти до комнаты, а потом принеси что-нибудь поесть.

***

В моих покоях наконец-то тепло. Ярко горит камин.

Первым делом избавляюсь от корсета. Надеваю приглянувшееся ранее платье с глухим воротом и длинными узкими рукавами. Помимо еды прошу принести вина. Устраиваюсь возле камина прямо на полу – на белой овечьей шкуре и… начинаю переписку.

Не знаю, как это работает, но слова, что я пишу в тетради, волшебным образом «видит» Алисия. Они появляются на страницах моего «позитивного дневника», в котором я уже полгода фиксирую всё красивое, радостное и приятное, что случается со мной за день. В ответ на мои послания появляются записи, сделанные рукой Алисии. Я пишу карандашом, сестра освоила шариковую ручку.

Расспрашиваю об отношениях с мужем. Почему-то сейчас это волнует больше всего. Лисса долго не отвечает, пытается увильнуть от прямого ответа. Приходится припугнуть, что не буду помогать ей с выживанием в новом мире. Для неё тамошняя прогрессивная реальность не меньший стресс, чем здешнее средневековье – для меня. Наконец, получаю сбивчивое признание, от которого волосы встают дыбом.

Графиня Алисия Стерн в отчаянной попытке избежать участи старой девы провернула опасную авантюру – скомпрометировала себя в присутствии герцога Виля. Да-да, уж коли рисковать, то по-крупному. Как порядочный человек герцог был вынужден жениться. В отместку он настоял на подписании брачного контракта, по условиям которого Алисия должна была в течение трёх лет подарить мужу наследника, в противном случае – развод без возвращения приданого, коим являлось родовое поместье Стернов. Таким образом после расторжения брака у Лиссы был минимум вариантов дальнейшего существования – либо в монастырь, либо в приживалки к дальним родственникам. Родители Алисии и её старший брат десять лет назад были казнены по подозрению в участии в заговоре против короля. Неудивительно, что девушку никто не хотел брать замуж. Ладно хоть имущество не отобрали. Впрочем, судя по всему, оно всё-таки отойдёт короне. Ведь после развода невестой герцога Виля станет сама принцесса. Об этом уже вся Франия знает.

«Так почему же ты сбежала?! – пытаюсь при помощи пунктуации передать яркие эмоции от прочитанного. – Что ужасного в монастыре?! Что не так с твоими дальними родственниками?! В моём мире тебе легче не будет!!! Что ты от меня скрываешь?!»

За время бурной переписки незаметно выпиваю два бокала вина, хотя обычно при решении проблем предпочитаю ясную голову, но в данной ситуации, похоже, без той самой бутылки не разберёшься. Оборачиваюсь на скрип двери. Кого там нелёгкая принесла? Сказала же – не беспокоить.

Нелёгкая принесла мужа.

Ах да, разговор…

Со стоном отставляю пустой бокал и поднимаюсь.

Волосы я успела распустить, платье до середины груди расстегнуть и вообще заиметь вид растрёпанный и домашний, в отличие от по-прежнему одетого с иголочки герцога.

Ларсен подходит ко мне вплотную и делает ещё шаг, заставляя пятиться, пока не упираюсь спиной в каминную полку. Зрачки герцога расширены, из-за чего глаза кажутся чёрными, тонюсенький ободок синей радужки не в счёт.

Что происходит?..

Глава 2

– Ты мне изменила? – звучит как гром среди ясного неба.

Взгляд Ларса впивается в моё лицо, и я вспоминаю, что мы с сестрой пусть и похожи, но отнюдь не идентичны. Ещё повезло, что я не стригу кардинально волосы и не крашусь, лишь тонируюсь в жемчужный блонд.

– Нет. – Наверное, надо оскорбиться подобным заявлением, но я настолько ошарашена, что не способна сейчас на какое-либо притворство или игру.

Мужчина склоняется ниже, и я чувствую его дыхание у себя на лбу. Опускаю взгляд и поправляю чересчур глубоко распахнутый ворот платья.

– Не ври мне, Лисса. – Голос герцога звучит угрожающе. От мужчины пахнет виски, дорогим табаком и хвоей, что поневоле навевает мысли о лесной чащобе и дикой охоте. Неудивительно, что я ощущаю себя рядом с ним загнанной в угол добычей.

Дрожь пробирает от макушки до пяток.

Ну нет! Так не годится!

Вскидываю голову и уверенно смотрю в льдистые глаза напротив:

– Я говорю правду.

Одна рука Ларсена, до сих пор опиравшаяся на каминную полку, пленяет мой подбородок. Мужчина хмурится. Я внутренне съёживаюсь. Что будет, если он обнаружит подлог? Что в этом отсталом мире делают с попаданками? Хотя про отсталость – суждение в корне неверное. Просто иной путь развития. Вместо технического прогресса – магический. Герцог Виль, к примеру, маг пространства и времени. Именно одной из его разработок воспользовалась Алисия, чтобы поменять нас местами.

– Ты странно выглядишь, Лисса, – вдруг замечает Ларсен. – Твой цвет волос изменился…

– Это всё полоскание травами, чтобы придать красивый оттенок, – лепечу я первое пришедшее на ум объяснение и пытаюсь высвободиться из захвата цепких пальцев.

– Красивый оттенок… – медленно повторяет Ларс. Его руки снова берут меня в капкан, упираясь в мрамор за моей спиной. – Ради кого ты так расстаралась, Лисса?

Герцог угрожающим шепотом тянет моё имя, щекоча горячим дыханием правый висок, и я остро осознаю: всё намного хуже, чем я думала.

Алисия действительно могла изменить своему мужу. Например, в отчаянной попытке забеременеть или просто истосковавшись по мужскому вниманию, которого ей явно недоставало. Иначе чем ещё объяснить её рискованный побег в иную реальность? Вряд ли монастырь или дальняя родня могли настолько её напугать. Видимо, что-то в плане Лиссы пошло не так. Кто-то пронюхал об интрижке и доложил герцогу. Наказание за измену, судя по поведению Ларсена, было суровым, но я вполне могла его избежать, доказав свою чистоту. Есть же у них для этого какие-нибудь волшебные приспособы? Надеюсь, именно таков был расчёт моей безумной сестрёнки?

– Ради себя, – я тоже понижаю голос. – Быть красивой в собственных глазах не менее приятно, чем в чужих.

Ларс удивлённо вскидывает брови. Они у него куда более тёмные, чем волосы. И кожа у герцога золотисто-смуглая от загара, словно он много времени проводит на солнце. Мой взгляд опускается на красивую крепкую шею с напряжёнными мышцами, которая теперь, когда мужчина избавился от шёлкового шейного платка, хорошо видна в ослабленном вороте рубашки.

Судорожно сглатываю, поскольку как бы привлекателен ни был Ларсен, он всё-таки чужак, к тому же в данный момент раздражённый и пьяный. Мало ли что взбредёт ему в голову? В конце концов неверность жены могла больно ударить по самолюбию. Уж я-то знаю. Сама пережила это буквально два дня назад. Поэтому действовать лучше осторожно и ласково.

– Не знаю, откуда у тебя эти сведения, но я готова на любую проверку, чтобы обелить своё имя, – произношу по-прежнему тихо и покорно опускаю голову.

– Обелить? – усмехается мужчина. – После всего того, что ты сделала?

Припоминаю отчаяние, сквозившее между строчек рассказа Алисии о том, как она докатилась до подобной жизни, и с искренней горечью выдыхаю:

– Я просто хотела замуж, хотела семью, хотела… ребёнка.

Закрываю глаза. А ведь я действительно всего этого хотела, когда согласилась на ухаживания Игоря. Его мать – хозяйка «Империи» – полгода назад присмотрела меня в качестве своей невестки и дала сыну отмашку действовать. Я устраивала её во всех отношениях: детдомовская девчонка, не обременённая докучной роднёй, сумевшая с самых низов пробиться в руководители. Конечно, на последних этапах Василина Борисовна сама активно мне помогала, однако это вовсе не умаляло моих заслуг и достоинств в её глазах. Она была прекрасным управленцем, я – её старательной ученицей и в некоторой степени даже подругой, несмотря на существенную разницу в возрасте. Мы понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, с полужеста. Иногда спорили, но всегда приходили к компромиссу. Я никогда не боялась высказать ей своё честное мнение. Впрочем, в случае необходимости придержать его при себе тоже ума хватало. За это Лина высоко меня ценила и в какой-то момент решила своеобразно отблагодарить: доверить своё главное сокровище – единственного, горячо любимого сыночку.

Не сказать, чтобы Игорь был маменькиным сынком, но балбесом всё-таки изрядным, зато весёлым, обаятельным и развлекательным. Последнего, то есть развлечений, в моей жизни остро не хватало. Слишком много приходилось сначала учиться и работать, потом просто работать. Каждый мой редкий выходной Игорь превращал в нечто феерическое, бесшабашное и эмоционально яркое, что становилось прекрасной разгрузкой после напряжённой рабочей недели. На этой почве мы и подружились. Наши отношения долго не претендовали на что-то серьёзное. С Игорёхой мне было хорошо, легко и беззаботно, но я не видела в нём своего потенциального партнёра для создания семьи, пока Василина не сделала мне предложение руки и сердца своего драгоценного отпрыска. Смешно сказать, но мне было неудобно ей отказать. К тому же я подумала, что уж коли до двадцати шести не встретила того самого, то, может, и этот сойдёт. Ну и где-то глубоко внутри ещё сидело наивное: «Я не такая. Я предпочитаю трамвай, а потому смогу создать счастливую семью даже с таким избалованным мамой и жизнью повесой, как Игорь».

На деле выяснилось, что предательство – это в любом случае больно, даже если романтические чувства у тебя пока находятся в зачаточном состоянии. Ещё больнее было слушать оправдания Игоря: он-де не железный, а я такая правильная, до свадьбы ни-ни и вообще унизительные анализы с него потребовала. Ну да, потребовала. У меня, в отличие от его мамы, шор на глазах не было, и я знала, какую разгульную жизнь вёл Игорь до начала наших отношений, а тут вдруг выяснилось, что и будучи в отношениях он продолжил в том же духе и с прежней интенсивностью.

Из воспоминаний меня вырывает холодный голос мужа:

– Не понимаю тебя, Лисса. Как ты могла рассчитывать на нормальную семью, вынудив меня жениться на тебе? Не усугубляй ситуацию, в которую сама себя загнала.

Вскидываю голову. Вино туманит разум, и я встаю на сторону сестры, говорю от её имени:

– Я просто тебя любила и надеялась, что со временем ты полюбишь меня в ответ. Да, я плохо поступила, но во имя любви, а ты – истукан с каменным сердцем.

С последними словами ударяю ладошками по груди герцога в попытке оттолкнуть. Ничего не выходит, и я начинаю злиться:

– Поверил какой-то глупой сплетне о жене! А сам в открытую заявился на званый ужин с любовницей! Думаешь, я слепая?! Её высочество без лишних слов дала понять, насколько вы близки. Это было так унизительно! Да я уже жалею, что у меня нет этого самого любовника! Хоть какое-то утешение…

– Что ты несёшь? – Руки Ларсена обхватывают меня за плечи и встряхивают будто погремушку.

– Отпусти! – рявкаю ему в лицо. – Зачем вообще пришёл, раз нет доказательств? А если есть, тем более – зачем?!

Ого! Похоже, меня накрывает истерикой. Два дня держалась, чтобы в неё не скатиться, и на тебе…

Состояние аффекта занятно тем, что срывает любые ограничители. Какой бы скалой ни был герцог, но, когда я вцепилась ему в волосы, он не устоял. Причём во всех смыслах, в том числе и в буквальном. Видимо, дёрнувшись от боли, запнулся о шкуру под ногами.

Мы падаем на пол. Я оказываюсь сверху и продолжаю безжалостно трепать лежащего подо мной мужчину, словно вернулась на десяток-другой лет назад в прошлое, где частенько приходилось через драку отстаивать своё место под солнцем.

Наконец, Ларсену это надоедает, он перестаёт осторожничать и довольно жёстко подминает меня под себя. Я охаю под тяжестью мужского тела.

– Ты сошла с ума! – не спрашивает, а констатирует очевидный факт герцог.

Его взгляд ощупывает моё раскрасневшееся лицо, растрёпанные волосы и останавливается на губах. Запоздало осознаю, что мы оба находимся под действием не только сильных эмоций, но и алкоголя, и следующее «Отпусти!» рычу сквозь поцелуй.

Эй! Что происходит?! Зачем?! Не надо! Или…

Сама не замечаю, как начинаю отвечать. С Игорёхой мы, конечно, целовались, но там не было и половины тех ощущений, что топят сейчас мои разум и тело. Поцелуй Ларсена больше похож на наказание, и тем не менее он затрагивает во мне что-то такое, чего никогда не касался Игорь.

Из последних сил я отталкиваю от себя чужого мужа, сажусь и отползаю спиной вперёд, пока не утыкаюсь в кресло. Губы непривычно саднит.

Мужчина наблюдает за мной с недоумением.

– Разве ты не этого добивалась? – спрашивает он, когда я прижимаю ко рту тыльную сторону ладони.

Отрицательно качаю головой и на волне бурлящего в крови адреналина требую:

– Убирайся!

Ларс усмехается. Похоже, он по-прежнему уверен, что с моей стороны подобное поведение всего лишь игра, но всё-таки поднимается, оправляет одежду и волосы.

– Неделя, Лисса. Осталась одна неделя. Прошу, веди себя прилично.

Выразительно закатываю глаза: кто бы говорил…

– Что насчёт проверки? – спрашиваю, продолжая смотреть в потолок, чтобы подступившие слёзы не смели пролиться в столь неподходящий момент.

– Проведём её завтра, – Ларсен роняет слова, словно камни, и выходит из комнаты.

Я утыкаюсь лицом в колени и тихо плачу от накатившего лавиной отчаяния. Вечерами такое бывает – всё видится в мрачном свете и, кажется, что выхода нет, но утром я обязательно что-нибудь придумаю…

Глава 3

Утром заказываю ванну с душистой пеной, массаж, причёску, макияж. В общем, всячески пытаюсь отвлечься, потому что нервничаю, ожидая обещанной проверки. Лисса пока молчит. Между нашими мирами временной сдвиг в несколько часов, и сейчас сестра, должно быть, ещё спит.

Ларсен сразу после завтрака отбывает во дворец, и я решаю пройтись по дому в отсутствие законных хозяев. В сопровождающие выбираю молоденькую горничную, надеясь, что она знает госпожу намного меньше, чем Мирта, и не будет чересчур удивляться моим странностям. Тем не менее девушка удивляется, в ответ я делаю «каменное лицо» – действует безотказно.

Ну и огромный же дом у четы Виль! Заблудиться можно на раз-два. Зачем им столько комнат и три этажа? Глупый вопрос. Они же герцоги.

Моя спальня располагается на втором. Из просторной гостиной на первом сквозь панорамные окна виднеется дивный сад, в который можно попасть прямо из общей комнаты через двустворчатые стеклянные двери, спустившись по трём широким мраморным ступеням…

Я так и делаю. Со всех сторон меня окутывает сладкий аромат, вокруг бушует сочная зелень, взбрызнутая пестрыми красками цветочной палитры.

– Доброе утро, миледи, – неожиданно раздаётся сбоку тихий детский голос.

Поворачиваю голову и опускаю взгляд. Рядом стоит девочка лет шести-семи с золотыми кудряшками и большими голубыми глазами. Смотрит настороженно, но отнюдь не робко.

Дочь Ларсена от первого брака, которую Алисия видела лишь однажды на свадьбе. Последующие три года Мэлори под присмотром нянек жила в поместье Вилей на морском побережье. Дышала полезным при её слабом здоровье воздухом.

– Привет, – я опускаюсь перед девчушкой на корточки. – Зови меня Лиссой.

Интересно, почему она здесь одна? Где её няньки?

– Давай во что-нибудь поиграем, – предлагаю я, не зная, как себя вести в сложившейся ситуации. Судя по всему, Ларсен не желал, чтобы его дочь и жена общались, потому-то и вернул Мэлори в столичный особняк лишь перед самым разводом.

– Давай! Ты водишь! – искренне радуется девочка, и я начинаю подозревать, что со своей гувернанткой она провернула тот же фокус – так хорошо спряталась, что та до сих пор ищет.

Играть в прятки в таком прекрасном месте – одно удовольствие. Аккуратно подстриженные кусты, пышные клумбы, идеально ровные лужайки, начисто выметенные дорожки, украшенные скульптурными изваяниями фонтаны, увитые плющом беседки и даже небольшой бассейн, облицованный гладким камнем, скрытый под навесом из ткани нежно-голубого цвета. Я останавливаюсь на его краю, забыв про игру. Наклоняюсь, зачерпываю пригоршню воды. Тёплая.

Мэлори не выдерживает и сама отправляется на мои поиски.

– Я тебя нашла, – деловито объявляет, обнаружив пропажу.

– Нашла? А теперь убегай. Поймаю – защекочу!

Малявка с довольным визгом бросается прочь. Её пышное до колена розовое платьице с выглядывающими из-под него белоснежными кружевными панталонами и атласные туфельки на низком каблуке абсолютно не стесняют движений, в отличие от моего наряда – платья цвета морской волны в пол, украшенного изящной вышивкой из серебряных нитей с добавлением жемчуга. Тонкие каблуки мешают не меньше, но другой, более удобной обуви в гардеробе Алисии не обнаружилось.

– Ваша светлость! Осторожнее! Там розы! Они колючие! – кричит появившаяся в саду служанка, узрев, как Мэлори свернула с садовой дорожки в заросли кустов, густо покрытых крупными алыми цветами.

Малышка юркой змейкой проскальзывает между веток и выбирается на другую сторону в тенистую аллейку. Я же, вломившись следом, цепляюсь рукавами и подолом за сучки и шипы. Слышится треск ткани. В какой-то момент из-за утонувших в мягкой земле каблуков теряю равновесие и весьма неэстетично падаю к чьим-то ногам.

Поднимаю голову и встречаюсь глазами с «мужем». Он стоит, скрестив руки на груди, и хмурится.

– Что ты здесь делаешь? – цедит сквозь зубы.

– Играю в прятки.

Вставать не спешу, хотя мне совершенно не нравится смотреть на герцога снизу вверх. Вот только падение, похоже, не прошло бесследно для моей левой лодыжки.

Подбегает обеспокоенная Мэл и замирает под тяжёлым взглядом отца. Нет, она его не боится, просто не знает, как себя вести. Видимо, они мало общаются. Следом подходит женщина средних лет в чепце, с испуганным выражением лица, низко кланяется и извиняется за недогляд.

– Лисса, тебе больно? – вдруг обращается ко мне Мэлори.

– Всё в порядке, – ласково ей улыбаюсь, однако продолжаю сидеть в траве. – Спасибо за игру. Было весело.

– Мэл, тебе пора отдыхать, – строго одёргивает потянувшуюся ко мне девочку отец, достаёт из кармана и кидает на мои колени белый платок с вышитыми на нём инициалами. – У тебя кровь.

– Спасибо, – на лету подхватываю подачку. Видимо, поцарапала лицо, пока продиралась сквозь кусты.

Мэлори в сопровождении гувернантки уходит, то и дело оглядываясь. Машу ей вслед платком, пока он чистый.

– Идём в дом, – командует герцог.

Встаю, стараясь не опираться на левую ногу и всё равно ощущаю резкую боль. С трудом удерживаюсь от стона.

– Иди вперёд. Я за тобой, – предлагаю мужу и начинаю с особой тщательностью отряхивать и приводить в порядок платье. Анна, служанка, что проводила для меня экскурсию по дому, наблюдает со стороны и догадывается, в чём дело.

– Госпожа, вы поранились? – шепотом спрашивает она, подойдя вплотную.

– Кажется, ногу подвернула. Помоги мне дойти до дома. Только смотри, чтобы герцог ничего не заметил.

– Но почему? – изумляется девушка. – Его светлость привёз целителя. Он может вам помочь.

– Отлично. Идём быстрее.

Однако быстро не получается. Опираясь на плечо Анны, я кое-как ковыляю до чёрного входа, чтобы через него незаметно попасть в свою комнату. Целителю же нетрудно навестить пациента в личных покоях, а не в парадной гостиной? Вот и принимаю эскулапа в своём будуаре. Худощавый, аккуратно одетый мужчина с сединой на висках смотрит прямо, но слегка смущённо:

– Ваша светлость, доброго здоровья. Милорд попросил об осмотре.

Напрягаюсь. Он что, полезет ко мне под юбку?

– Для начала позвольте задать вам вопрос.

Согласно киваю.

– Когда у вас последний раз была близость с мужчиной?

– Никогда, – неожиданно сама для себя вспыхиваю от смущения. Было бы из-за чего! Руки нервно теребят лежащую на коленях тетрадь в чёрном переплёте.

Лекарю явно изменяет выдержка, и его голос даёт петуха:

– Простите, что вы имеете в виду?

– То и имею: я до сих пор девственница.

– Но…

Мужчина нервно оглядывается на дверь, и я со скорбным выражением лица мстительно добавляю:

– К сожалению, герцог Виль не способен к исполнению супружеского долга. Не знаю, в чём причина его мужской несостоятельности. Возможно, в каком-то заболевании или проклятии, однако ему стыдно говорить об этом и тем более обращаться за помощью.

– Вы, наверное, что-то путаете? – осторожно возражает мужчина.

– Давайте проверим. Вы же в любом случае должны это сделать.

К моему величайшему облегчению осмотр проводится не вручную, а при помощи артефакта. К запястью прикладывают продолговатый камень чёрного цвета в светлых прожилках, которые при соприкосновении с кожей вспыхивают белым. Я торжествующе усмехаюсь, целитель неопределённо хмыкает.

– Постойте, – спохватываюсь, когда мужчина собирается откланяться. – Вы бы не могли посмотреть мою лодыжку? Кажется, я её подвернула…

– У вас сильное растяжение, – хмурится лекарь. – Когда это случилось?

– Примерно полчаса назад.

– И всё это время вы терпите боль? – изумляется эскулап.

– Да. Но она вполне сносная. Рожать, поговаривают, гораздо больнее, – философски замечаю в ответ.

– Я сниму отёк и ускорю заживление, но сегодня вам придётся носить тугую повязку и по возможности не нагружать ногу.

Пока целитель возится с лодыжкой, мне в голову приходит дельная мысль. Я хватаю тетрадь и, не обращая внимания на мужчину, быстро записываю: «Лисса, кажется, я нашла способ взять с твоего мужа хорошие отступные!».

Глава 4

Весь следующий час, а то и два мы с сестрой переписываемся, и я с облегчением выясняю, что у Ларсена с Алисией не было ни одной совместной ночи, даже пресловутой консумации не случилось. Предлагаю обратиться к местным юристам и потребовать от герцога неустойку. Виль задолжал жене как минимум первую брачную ночь, как максимум нормальную половую жизнь. В ответ Лисса с явным смущением возражает, что леди не пристало выносить на всеобщее обозрение происходящее в супружеской спальне. Я ехидно напоминаю, что там вообще-то ничего не происходит, требую контакты её поверенного и советуюсь по поводу суммы, которую реально стрясти в данной ситуации. Попутно решаем Лисскины проблемы в новом для неё мире. Сестрица по-прежнему сидит в квартире, осваивает интернет и домашнюю технику. Приходится привлечь к адаптации попаданки подругу. Не ту, что изменила мне с Игорем, а другую, с которой мы общались редко, но это ничуть не мешало нашему безоговорочному доверию.

Незаметно подкрадывается время обеда. Памятуя о заветах целителя, прошу Мирту принести еду в комнату, и продолжаю переписку с сестрой и Наташей, доказывая последней реальность происходящего. Чистые страницы в чудо-тетради не заканчиваются, потому что Алисия при помощи магии периодически стирает ранее написанное, кроме наиважнейших инструкций, данных в самом начале. Сестра успокаивает, что кроме меня никто не разберёт, что здесь написано, и вовсе не потому, что у неё плохой почерк, а благодаря всё тем же чарам. Кстати, последние, как выяснилось опытным путём, действовали и в моём родном мире. Это-то в конце концов и убедило Наташу в том, что Алисия не шарлатанка, пытающаяся украсть чужую личность, а попаданка, как, впрочем, и я сама…

Когда рука устаёт писать, коротко прощаюсь с девчонками и вытягиваюсь на кровати. Нога до сих пор ноет, в голове – мешанина мыслей. Пустышка… Сестра назвала меня именно так, когда объясняла, почему наши родители решили избавиться от одной из двойняшек. Рождение ребёнка без дара – признак угасания магического рода, а Стерны как раз-таки ратовали за чистоту крови, утверждая, что дети с сильнейшим даром могут родиться только у щедро одарённых родителей. Потому от пустышек было принято безжалостно избавляться – официально исключать из рода, либо тайком подкидывать бракованных отпрысков в местные детские дома, а ещё лучше в другой мир, чтобы наверняка в будущем не столкнуться. Новый король, кстати, решил прекратить подобную практику. Он утверждал, что угасание родовой магии происходит именно из-за отсутствия притока свежей крови со стороны. Самые знатные и сильные семьи одарённых настолько породнились друг с другом, что это, похоже, привело к вырождению. Вот и у моих родителей появилась я – девочка без дара. Стернам, находившимся в оппозиции к новому режиму, ничего не оставалось, как срочно прятать свой позор в моём лице в иной реальности.

Я снова весь день просиживаю в комнате, на этот раз вынужденно. Муж совершенно мной не интересуется, поэтому, когда вечером раздаётся стук в дверь, я ожидаю увидеть кого угодно, но только не Ларсена с Мэлори за руку. На лице у супружника замечаю досаду, зато девчонка сияет от радости, однако, увидев меня, лежащую на кровати, тут же жалостливо куксится.

Вопросительно смотрю на мужа: чего приперлись? Тот едва ли глаза не закатывает, демонстрируя, что сам не в восторге от происходящего.

– Лисса, ты заболела? – бросается ко мне малышка.

– Мэлори, что с твоими манерами? – шипит за её спиной отец, и маленькая герцогиня замирает, грустнеет и приседает в безупречном реверансе.

– Миледи, позвольте узнать, как ваше здоровье?

– Ужас какой, – смеюсь я, не обращая внимания на мрачного Виля. – Иди сюда и продолжай звать меня Лиссой.

Когда Мэл подходит, нежно её обнимаю и усаживаю рядом.

Вот она – живая причина, по которой Ларсену не нужны дети от Алисии. У него уже есть наследница с сильным даром, и именно ей он передаст свой титул и состояние.

– Я подвернула ногу, и целитель прописал мне покой. Говорит, к утру пройдёт, – не удержавшись, ласково провожу рукой по золотистым кудряшкам. – Спасибо, что беспокоишься обо мне. Это очень приятно.

– Ты обещала рассказать сказку, – напоминает Мэлори с той естественной детской непосредственностью, которую не вытравить никакими искусственными условностями, запретами и правилами.

– Я помню, – улыбаюсь, а затем поднимаю взгляд на герцога: – А вам, милорд, я тоже что-то обещала да запамятовала?

К тому времени Ларсен успевает взять себя в руки. Смотрит холодно и отстранённо. Однако, меня не проведёшь. Он здесь потому, что не смог отказать дочери в просьбе навестить её новую подружку, а значит девчонка, сама того не ведая, верёвки из него вьёт.

– Так и будете стоять там как бедный родственник? – добавляю я, а Мэлори хихикает. – Идите к нам – места всем хватит.

Само собой Ларсен и не думает садиться на кровать, опускается в кресло возле камина, барабанит по деревянному подлокотнику длинными пальцами, выжидательно наблюдает.

На свои семь Мэл не выглядит. Разве что по умненькому выражению лица догадаешься, что девочка старше, чем можно прикинуть, ориентируясь на её рост и хрупкое телосложение. На бледном личике ярко горят голубые глаза. Внешне она очень похожа на отца, а вот болезненность и тщедушность унаследовала от матери. Как сообщила мне Лисса, в роде Гирсон по женской линии передаётся проклятие, из-за которого женщины из этой семьи не доживают до старости. А вот мальчики у них всегда рождаются здоровые.

И всё-таки на месте Ларса я бы не стала складывать все яйца в одну корзину, тем более дырявую. Он, конечно, женится на принцессе, но те дети, что появятся в браке с Марисой, будут считаться прежде всего её наследниками. Как бы все владения Вилей вслед за имуществом Стернов тоже не отошли к короне. Интересно, Ларсен просчитал этот вариант? Или он железобетонно уверен, что сможет выдать Мэлори замуж, и она успеет родить, прежде чем…

Вздрагиваю от собственных грустных и, чего уж греха таить, циничных мыслей. Мэл дёргает задумавшуюся меня на рукав. Ах да, сказка.

Переиначиваю волшебные истории своего мира на новый лад, подгоняя их под местные реалии. Тем не менее они всё о том же: о любви и разлуке, коварстве и преданности, добре и зле.

– Папа, покажи чудо, – просит Мэл, разнежившись в моих объятиях настолько, что даже голову мне на плечо опустила.

Герцог не возражает, поднимает руку и медленно ведёт над головой, рисуя в воздухе плавную дугу. С его пальцев бесшумно срываются и взмывают вверх разноцветные искры-звёздочки. Они то опускаются ниже, почти садясь в протянутую к ним детскую ладошку, то снова поднимаются к потолку, мерцая и кружась.

Я восхищённо ахаю, радуясь увиденному не меньше ребёнка, даже ловлю одну и ничего не чувствую. Иллюзия, но до чего же прекрасная.

– Нравится? – спрашивает Ларсен, глядя на нас с Мэл.

– Ещё бы! – восклицаю я раньше девочки.

Мэлори счастливо смеётся. На её щеках появляется слабый румянец, от вида которого у меня щемит сердце. Там в саду, когда мы играли, она тоже выглядела почти здоровой, раскрасневшейся от бега. Может, найдётся хоть какое-нибудь средство избавить её от напасти?

Мужчина перехватывает мой жалостливый взгляд и хмурится:

– Мэлори, пора спать.

Девочка послушно поднимается с кровати.

– Спасибо за сказки.

– Приходи ещё, – говорю я прежде, чем осознаю, что вряд ли Вилю по душе наша с Мэлори стремительно развивающаяся дружба. Наверное, он не позволит нам дальше общаться, чтобы скорая разлука не разбила дочери сердце.

– Папа, ты любишь Лиссу? – вдруг спрашивает ребёнок, у которого явно случился передоз романтических сказочных сюжетов.

Ларсен молчит, я едва сдерживаю смех от вида его растерянности, которую он безуспешно пытается скрыть. В конце концов не выдерживаю:

– Конечно, он меня любит. Я же красавица. – Шутливо обнимаю лицо ладонями и корчу милые рожицы на потеху малышке.

Мэлори звонко смеётся и позволяет себя увести. Машу ей в след и думаю о том, что сегодня был хороший день. Я наконец-то почувствовала себя спокойнее и увереннее.

Приходит Анна, помогает избавиться от платья, освежиться и переодеться ко сну. На этот раз я действую куда более вдумчиво, чем прежде. Обращаю внимание на разные мелочи, касающиеся одежды и ухода за собой.

Герцог возвращается, когда я сижу у туалетного столика и расчёсываю освобождённые из высокой причёски волосы. На мне нижняя сорочка из тонкого батиста, сверху – шёлковый пеньюар, богато украшенный кружевом.

Ларсен подходит вплотную, останавливается за моей спиной. Ловлю в зеркале его напряжённый изучающий взгляд.

– Зачем ты здесь?

– Целитель сказал, что ты до сих пор невинна.

Выдыхаю и откладываю в сторону щётку для волос.

– Разве могло быть иначе? Надеюсь, ты больше не сомневаешься в моей верности?

Мужские ладони опускаются мне на плечи, кончики пальцев с подозрительной лаской оглаживают виднеющиеся в широком вороте рубашки ключицы.

– Существует много способов получить удовольствие, не лишая женщину девственности, – вкрадчиво произносит супруг, наклоняясь.

– А ты, я смотрю, большой знаток по этой части, – ехидно цежу в ответ и дёргаюсь, ощутив на шее горячее дыхание. – Чего тебе надо?

– Поговорить.

Герцог выпрямляется и отходит к окну. Быстро сплетаю волосы в косу, плотнее запахиваю полы пеньюара, туже завязываю пояс и поворачиваюсь к мужу:

– О чём?

– Ты понравилась Мэл, – вместо ответа замечает мужчина. – Не ожидал.

Пожимаю плечами. Почему бы и нет? Дети любят играть, любят, когда взрослые общаются с ними на равных, любят сказки.

– У меня к тебе предложение, – Ларсен по-прежнему смотрит в окно, за которым подозрительно быстро сгущаются сумерки.

Заинтригованная этим явлением, встаю и подхожу ближе. Небо сплошь заволокли тяжёлые кучевые облака. Далеко у горизонта лениво ворочается гром и изредка вспыхивают прячущиеся в тучах молнии. Внезапный порыв ветра с такой силой обрушивается на оконные створки в попытке их распахнуть, что дребезжат стёкла. Звучит приглушённый расстоянием глухой раскат грома.

Я подаюсь вперёд и натыкаюсь на обернувшегося Ларсена. Хочу продолжить разговор, но меня отвлекает яркая вспышка. Где-то совсем рядом раздаётся громкий треск, похожий на мощный залп фейерверка. Вместо того, чтобы отступить вглубь комнаты, делаю ещё один шаг навстречу, желая лучше рассмотреть творящееся снаружи безумие. Дождя по-прежнему нет. Сухая гроза.

– Тебе не страшно? – с недоумением спрашивает Ларс, пропуская меня к окну.

– Нет. Так что ты хочешь мне предложить?

– Стать компаньонкой Мэлори.

В отличие от реального грома данное известие производит на меня куда большее впечатление.

– Компаньонкой? – повторяю я, не уверенная, что расслышала правильно.

– Да. Ты понравилась Мэлори. Подобное случается редко. Мэл ненавидит, когда её жалеют, поэтому с трудом заводит друзей, но ты… – слова даются герцогу с заметным трудом, – …ты отчего-то запала ей в сердце. Рядом с тобой она другая. Никогда не видел, чтобы Мэлори так много смеялась и радовалась. Ещё сказки эти…

– А что на это скажет твоя новая жена? – из вороха вопросов почему-то именно этот первым вываливается на язык.

– Ничего, – хмурится Ларсен. Ловлю себя на желании провести пальцами по шелковистым бровям и разгладить залёгшую между ними складку. – Воспитание моей дочери Марисы не касается. Вы с Мэл отправитесь на побережье и будете жить там.

– Возле моря? – ахаю я. Вот же ж, сбылась мечта идиотки.

Мужчина кивает, я настораживаюсь. Насколько сильно статус компаньонки ударит по моей репутации? Вернее, по репутации Лиссы. Да и согласится ли сестрёнка нянчиться с чужим ребёнком и, по сути, быть приживалкой во владениях бывшего мужа? Это я ради моря на многое пойду, вплоть до безумия. А она?

– Мне надо подумать, – дипломатично замечаю вслух, про себя же добавляю: «И посоветоваться».

Ларсен кивает и – хвала местным богам – выходит из комнаты, оставляя меня в смешанных чувствах наедине с тетрадью. Записываю в неё предложение герцога и чуть погодя получаю ответ, от которого впадаю в прострацию: Алисия действительно изменила мужу и ждёт ребёнка. А вот при каких обстоятельствах и с чьей подачи это произошло – история особая…

Глава 5

По слёзным (исключительно в моём воображении) уверениям Лиссы её соблазнили. Вот что делает с женщиной отсутствие интимной жизни при живом муже.

Случилось сие грехопадение в театральной ложе. Я сначала глазам своим не поверила – несколько раз перечитала, а потом даже переспросила. Да, именно в театре под воздействием романтической комедии, крепкого вина и льстивого обаяния некоего виконта Солье Алисия совершила непростительную глупость. Впрочем, сестра утверждала, что её подставили, что виконт появился в ложе неспроста, а в вино подмешали афродизиак. Однако последнее ещё доказать надо, в отличие от беременности, которую уже два раза подтвердили купленные Наташей тесты.

Ночь я провела в тревожных раздумьях. По всему выходило, что Лисса возвращаться домой не намерена, а измена, о которой она талдычила изначально, была вовсе не Ларсена, а её собственная.

Утром поднялась с тяжёлой головой, зато нога, как и обещал целитель, по ощущениям была совершенно здорова, хоть пляши. Но плясать не хотелось. Хотелось выть и лезть на стенку от безысходности. Может, рассказать обо всём Ларсену? Пускай возвращает гулящую жёнушку и наказывает по всей строгости закона. Почему я должна отдуваться за чужие похождения налево? Почему я вообще что-то кому-то должна?!

Впрочем, истерику я, как всегда, отправляю в отставку и спускаюсь на завтрак. Впереди ещё встреча с поверенным, для чего мне придётся покинуть дом и впервые прогуляться по местному городу. Лисса ещё с вечера даёт мне подробные инструкции и адрес своей любимой модистки, куда я должна заглянуть ради алиби.

Удивительно, но на завтраке присутствует Ларсен. И Мэлори. Последняя радуется мне как родной, и я, понятия не имея, как принято выражать симпатию в этом мире, подхожу к девочке, обнимаю и целую в макушку. Виль аж газету, в которую уткнулся, не обращая внимания на дочь, от неожиданности роняет. Насмешливо округляю глаза, безмолвно спрашивая: «В чём дело? Ты же сам предложил мне стать её компаньонкой?» – и сажусь рядом с Мэл.

– Доброе утро, милорд, – говорю вслух, попутно обозревая богато накрытый стол. Чего тут только нет. Аппетит сегодня воистину волчий – организм пытается хоть как-то компенсировать стресс от недосыпа. Поэтому не дожидаясь, пока слуги начнут чопорно подносить мне общие блюда, сама наполняю тарелку. Запах кофе дразнит обоняние. Такой родной и желанный…

Ловлю на себе пристальный взгляд Ларсена. Моё поведение в очередной раз ставит его в тупик.

– Приятного аппетита, милый, – сладко ему улыбаюсь. Поворачиваюсь к мелкой, замечаю, что еда на её тарелке практически не тронута. – И тебе, моя ласточка. Ммм, как вкусно!

Омлет действительно выше всяческих похвал – пышный, высокий, с умеренным добавлением ветчины и зелени.

– Хочешь попробовать? – спрашиваю у Мэлори, что грустит над овсяной кашей.

Девчушка кивает, и я, прежде чем кто-либо успевает вмешаться, отправляю ей в рот кусочек запеканки.

– Госпожа, – ахает за моей спиной гувернантка. – Это же еда для взрослых! Леди Мэлори утром всегда ест кашу.

– Ест? – оборачиваюсь, приподнимая в ехидном изломе бровь. – Что-то я не заметила, чтобы она ела.

Костяшками пальцев демонстративно касаюсь давно остывшей, покрывшейся плотной корочкой сероватой субстанции и брезгливо отодвигаю тарелку в сторону. Требую принести чистую и вот её-то уже наполняю тем, что обычно ем сама: омлетом, гренками с маслом, ветчиной и сыром.

Ларсен молчит. Кажется, он до сих пор в шоке от обращения «милый».

– Дорогой, – решаю его добить. – Ты не против, если сегодня я навещу модистку? Или у тебя есть на меня какие-то планы?

Герцог, заворожённый тем, как Мэлори вовсю наворачивает «взрослую» пищу, вздрагивает, услышав мой вопрос.

– К модистке? – хмурится. – Зачем?

Едва сдерживаюсь, чтобы не изобразить фейспалм, а вот за языком уследить не успеваю:

– За новыми панталонами.

Мэл фыркает от смеха.

Я спохватываюсь:

– Не подавись.

Слуги переглядываются. Мирта испуганно охает. Ларс морщится, цедит сквозь зубы:

– Можешь ехать…

Тем не менее после завтрака он ловит меня в галерее второго этажа и требует объяснить неподобающее поведение за столом. Я и сама уже пожалела о своей несдержанности, но при воспоминании о смеющемся личике Мэл осознаю, что поверни время вспять, ничего бы менять не стала. А вот извиниться – пожалуйста:

– Простите меня, милорд. Я не выспалась и… Впрочем, нет мне оправдания.

Я даже глаза долу опускаю, а потому никак не ожидаю услышать:

– Спасибо за Мэл. На моей памяти она впервые так хорошо поела.

«Ой, много ли там твоей памяти? – мысленно фыркаю. – Видишь дочь от силы несколько раз в году».

Тем не менее, надо отдать Ларсену должное: он любит Мэлори. Любит как умеет, и уж кто-кто, а я ему в том не указ.

Мы расходимся по своим комнатам. Я с помощью Анны переодеваюсь. Внизу ждёт неприметный наёмный экипаж. Специально прошу о таком, чтобы не светиться фамильным гербом Вилей в деловом квартале, где находится контора поверенного. Меня сопровождает Мирта. Она не только старшая горничная, но и моя личная служанка – та, что давно и верно служит Стернам.

Первое, что замечаю, выйдя на улицу, – прохладу, навеянную северным ветром. И без того нежаркая погода окончательно портится после вчерашнего ненастья. По небу несутся рваные клочки серых туч. Невольно ёжусь от их мрачного вида. Зато меня приятно удивляет городской пейзаж: просторные, прямые как стрелы улицы, утопающие в зелени дома, широкая булыжная мостовая. Судя по всему, магический прогресс способствует комфортной жизни ничуть не хуже научно-технического.

В деловом квартале дома стоят намного кучнее, но здесь всё так же чисто и уютно, благодаря большому количеству деревьев, кустов и цветочных клумб. Строения невысокие – в один, два этажа, с острыми черепичными крышами рыжего цвета.

Поверенным, которого рекомендует мне Лисса, оказывается полный мужчина средних лет с умным, цепким взглядом. Он внимательно меня выслушивает, ничем не выказывая своего удивления, которое несомненно присутствует, ведь общаюсь я с ним, то и дело заглядывая в тетрадь, где активно веду переписку с Алисией.

– То, о чём вы говорите, можно устроить, – подытоживает мужчина, задумчиво потирая указательным пальцем переносицу. – Вот только готовы ли вы идти до конца, Ваша светлость? Герцог Виль не тот человек, что с лёгкостью соглашается на уступки. Значит, нам предстоит борьба, пускай и на вполне законных основаниях.

– Давайте начистоту, – я откладываю тетрадь в сторону и слегка наклоняюсь вперёд. – Я вынудила Виля жениться на себе в надежде, что стерпится-слюбится. Не выгорело. В отместку он хочет лишить меня фамильного поместья, а по сути, изничтожить Стернов подчистую. Но коль скоро, мы не стали настоящими супругами, я имею право вернуть себе не только родовое имя, но и приданое, чтобы попытать счастья в другом браке и продолжить свой род? Так?

– Так. Но вы же понимаете, Виль будет бороться всеми доступными ему способами. А их у него немало, вплоть до покровительства принцессы, – напоминает господин Ферд с едва заметным волнением в голосе. – Брачный договор не так-то легко оспорить.

– Но возможно? – деловито уточняю я.

– Можно попробовать, – осторожно переиначивает мужчина.

– Что мне для этого сделать? – спрашиваю напрямую.

– Не потерять свой главный козырь, – выдаёт странную фразу Ферд. – Я составлю прошение на имя короля и подам его в день развода. Вам придётся снова пройти проверку артефактом. До тех пор постарайтесь вести как обычно, ни словом, ни делом не проговоритесь Его светлости о своих намерениях и…

Мужчина запинается, и я понятливо за него договариваю:

– …не пускайте мужа в свою постель? Не беспокойтесь, его туда на аркане не затащишь.

Поверенный слегка краснеет. Чувствительный какой. А ведь до сих пор неплохо держался.

– Не проговоритесь, – повторяет мужчина.

Следующие полчаса мы обсуждаем детали и расходимся вполне довольные друг другом.

На обратном пути заглядываю к модистке и покупаю-таки панталоны самого дерзкого фасона из всех имеющихся.

– Это новинка, – шепчет госпожа Курье, воровато оглядываясь, пока я верчу в руках украшенные кружевами шёлковые шорты. – Рада, что модель вам понравилась.

– Мне понравилась ваша смелость, – хмыкаю в ответ. – Поэтому у меня есть к вам предложение сшить кое-что особенное. Дайте, пожалуйста, лист бумаги и карандаш.

В швейной лавке мы находимся гораздо дольше, чем у Ферда. Я набрасываю эскизы, объясняю Мадлен нюансы, подбираю подходящие ткани, фурнитуру, расспрашиваю о магической составляющей процесса изготовления одежды. Периодически модистку отвлекают другие клиенты. Я, чтобы не вызывать лишних вопросов, сижу в подсобном помещении, предназначенном для хранения швейных материалов. Мирта дремлет тут же в уголке, прикорнув на рулоне подкладочной ткани. Время от времени она открывает глаза и умоляет поспешить, а то де муж будет ругаться. Я же сомневаюсь, что Ларс вообще обо мне сегодня вспомнит. День он традиционно проводит во дворце и вполне может остаться там на ночь. Алисия хоть и была представлена ко двору, никакой должности не получила, а потому могла попасть в королевский дворец только по приглашению, которое ей по понятным причинам, так ни разу и не прислали. Зачем принцессе терпеть возле себя конкурентку, пусть даже полную неудачницу в борьбе за внимание собственного мужа?

В особняк Вилей возвращаемся ближе к ужину, голодные и усталые – я от впечатлений, Мирта от неурочного сончаса. Ларсен, как я и предполагала, до сих пор тусит во дворце. Ну и ладушки. Купаюсь, переодеваюсь, ужинаю и отправляюсь к Мэл, возня с которой отчего-то доставляет мне большое удовольствие. Едва не засыпаю прямо в детской, но потом всё-таки возвращаюсь к себе.

Так, довольно безмятежно, проходит несколько дней. Я привыкаю к новому для себя миру, много времени провожу с Мэлори. С Ларсеном мы видимся редко, но каждый раз он очень внимательно за мной наблюдает. Это напрягает, однако сердце греет мысль, что скоро я буду свободной и относительно обеспеченной. Останется только во избежание скуки придумать себе занятие.

Незаметно выходит срок брачного договора, однако Ларс не торопится подавать на развод. Я жду день, второй, прежде чем подступиться к мужу с обоснованными претензиями.

Нахожу герцога в кабинете, занятого бумагами. Очень надеюсь, что теми самыми, о подписании которых грежу вот уже вторые сутки.

Виль поднимает на меня удивлённый взгляд. Он явно ожидал увидеть кого-то другого. Миролюбиво ему улыбаюсь, прежде чем обозначить цель визита:

– Пришла напомнить о разводе.

Брови Ларсена ползут ещё выше. Проникающие в окно солнечные лучи золотят светлые волосы. Как всё-таки приятно видеть красивого мужчину, занятого умственным трудом, а не пялящегося с глупым видом в смартфон или телек.

В ожидании ответа присаживаюсь на краешек стула, бережно расправляю подол светло-зелёного муслинового платья.

Виль наконец-то овладевает собой, привычно хмурится и мстительно ввергает меня в шок:

– Я передумал.

Глава 6

– В смысле передумал? – переспрашиваю, глупо улыбаясь. – Надеюсь, это шутка?

– Отсрочка. – Герцог откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и скользит по мне оценивающим взглядом.

– А как же принцесса? – ляпаю очередную ерунду.

– При чём здесь Её высочество? – брови Ларсена снова сходятся на переносице.

– Разве она не будет возражать против отсрочки? – памятуя обо всём, что рассказала мне Алисия, рискую идти до конца.

– Тебя это не касается, – вполне ожидаемо отвечает Виль. Его голос постепенно становится холоднее и жёстче.

– Зачем нам отсрочка? – в отчаянии восклицаю я, чувствуя, как все мои планы на свободную жизнь рассыпаются будто карточный домик и летят в тартарары.

– Затем… – мужчина встаёт, огибает стол и приближается ко мне вплотную, – что я так хочу.

Прекрасное объяснение!

Ларсен присаживается на край обитой зелёным сукном столешницы, смотрит сверху вниз и добавляет:

– Странно, что ты недовольна, вместо того чтобы радоваться. Разве ты не хочешь как можно дольше оставаться моей женой?

К тому времени я уже беру себя в руки, вспоминаю о манерах и чопорно поясняю:

– Не люблю неопределённость. Отсрочка – это сколько?

– До тех пор, пока не разберусь в одном интересном деле, – вкрадчиво произносит Виль, наклоняясь и пытливо всматриваясь в моё лицо.

Невольно вжимаюсь в высокую спинку стула, чтобы оказаться как можно дальше от странно ведущего себя мужчины. Неужели заподозрил подмену? Только не это! За что такая непруха!

Герцог замечает мой скисший вид и усмехается:

– Неужели ты действительно хочешь развода?

– Хочу. Я смирилась с вашим решением, а вы вдруг его переменили, – поясняю как можно вежливее.

– Ты правильно говоришь: это моё решение. Значит я могу делать с ним всё что угодно. На данный момент ты остаёшься моей женой.

Сжимаю зубы едва ли не до скрипа.

– Теперь иди. Не мешай заниматься делами.

Едва сдерживаюсь, чтобы напоследок не хлопнуть дверью. В своей комнате меня настигает отчаяние. Чувствую себя мелкой щепкой, попавшей в водоворот событий, из которого, как ни старайся, не выплыть. Сегодня я даже к Мэл не иду, до вечера остаюсь у себя. Переписываюсь с Алисией в надежде понять поведение Ларсена. Сестра тоже пребывает в глубоком недоумении, что заметно даже по её коротким односложным отпискам. Лиссе явно не до меня. На прямой вопрос, что происходит, она и вовсе прекращает общение.

Мне становится тошно и душно. Открываю настежь окно, чтобы впустить прохладный воздух, напоенный усилившимся к вечеру цветочным ароматом. На чёрном бархате неба в виду отсутствия светового загрязнения ярко сияют звёзды. Замираю, очарованная впечатлениями и не сразу замечаю, как вокруг меня сгущается воздух. Одновременно становится очень тихо. Затем что-то невидимое обнимает со всех сторон, дёргает вперёд, перетаскивает через подоконник и безжалостно выкидывает в сад…

Каким-то чудом не разбиваюсь при падении со второго этажа. Приземляюсь довольно-таки мягко и бесшумно. На мои крики никто не спешит, даже в окно не выглядывает. Похоже, как бы громко я ни вопила, меня никто не услышал. Невидимые тенета волочат в кусты, прямо в руки одетого в чёрное незнакомца в маске. Он ловко связывает свою жертву по рукам и ногам и, перекинув через плечо будто мешок картошки, бросается наутёк. Остановившись на лужайке, где мы с Мэлори любили играть в мячик, похититель что-то достаёт из кармана, в ушах тут же раздаётся звон. Перед глазами всё плывёт и стремительно меркнет…

Никогда в реальной жизни не падала в обморок. Ощущения оказываются не из приятных. Ноги и руки слушаются с большим трудом, в голове – туман, во рту – сухость. Сейчас бы водички и тёплое одеяло. Через крохотное, густо зарешёченное окошко под потолком с трудом пробивается лунный свет. Он едва позволяет рассмотреть, что нахожусь я в самом настоящем каменном мешке с полукруглыми стенами и сырым земляным полом. Дрожа и стуча зубами, сажусь и подтягиваю колени к груди, желая хоть немного согреться, гневно размышляю про себя над варварскими методами похитителей. Почему обязательно бросать в подобные застенки? Можно подумать, я бы смогла сбежать из обычной комнаты с запертой дверью.

Чтобы не замёрзнуть окончательно, принимаюсь прыгать и бегать на месте, поскольку развернуться в крохотной камере решительно негде. Если встать по центру и вытянуть руки в стороны, можно с лёгкостью коснуться мокрых от скопившегося конденсата стен.

Постелью мне служат несколько брошенных на пол досок. Варвары!

Снаружи раздаются тихие звуки. Кто-то приближается с обратной стороны двери, гремит замком. На всякий случай делаю шаг назад, радуясь и переживая одновременно: освободят или прикончат за ненадобностью? Пальцы сжимаются в кулаки – легко не дамся…

Всё тот же мужчина в чёрном хватает меня за плечо и молча тащит к выходу из темницы. Мрачно размышляю о том, что если похитители надеялись на щедрый выкуп, то они сильно просчитались. Виль не даст за постылую супругу и половину здешней полушки.

Мы долго идём тёмными коридорами с изредка чадящими на каменных стенах факелами. Я пытаюсь разговорить своего провожатого и всерьёз опасаюсь прикусить язык, по-прежнему стуча зубами от холода и страха.

Наконец, останавливаемся перед дверью, которая открывается от лёгкого толчка, являя за собой просторное помещение со сводчатым потолком. Здесь освещением служат магические огни. Тем не менее по углам сохраняется таинственный полумрак, в котором неподвижно застыли фигуры людей в тёмных одеждах, с глубоко надвинутыми на лица капюшонами. Только один переминается в центре зала, и именно к нему меня подводит мой конвоир.

Дальше начинается местная волшба. Мужик начаровывает мерцающую призрачным светом арку, по ту сторону которой я неожиданно вижу родной мир, причём не какое-то рандомное место на планете Земля, а свою улицу с мчащимися по ней автомобилями и углом дома, где живу вот уже несколько лет. Со вздохом, больше похожим на всхлип, делаю шаг вперёд, однако мой личный страж не дремлет – его пальцы, будто капкан, жёстко и болезненно сжимают предплечье.

Чаровник водит руками, что-то тихо бормочет. Постепенно его голос становится всё более и более нервным, движения раздражённо-хаотичными, а картинка под аркой начинает тускнеть. Со стороны молчаливых наблюдателей слышатся недовольные шепотки. Похоже, что-то идёт не по плану. Один из капюшонов, судя по комплекции, женщина подходит к магу вплотную и о чём-то с ним переговаривается. Я слышу лишь некоторые обрывки сказанных шепотом фраз: «Она оказалась сильнее, чем мы думали… Заклинание поиска прерывается… Тогда попробуем по-другому…».

Женщина поворачивается и кивает моему конвоиру. Тот, по-прежнему бесцеремонно, тащит меня к выходу из зала. Сопротивляться не пытаюсь, дабы сохранить остатки сил, коих у меня и без того слишком мало.

Миновав очередной коридор, поднимаемся по лестнице. Становится немного теплее. Меня вталкивают в дверь, и я оказываюсь в чьей-то спальне с разобранной для отдыха кроватью. По углам сияют свечи в позолоченных канделябрах. Пол устилают ковры с густым высоким ворсом, стены украшают узорчатые шёлковые гобелены. На прикроватном столике темнеет бутылка вина, на серебряном блюде разложена разнообразная закусь. Кто-то явно вознамерился приятно провести время в компании представителя противоположного пола. Вот только при чём здесь я? Как вскоре выясняется – при всём.

Меня ненадолго оставляют одну. Пользуясь моментом, подхожу к камину, чтобы согреться. Тело до сих пор колотит в сильном ознобе.

– Привет, голубка, – раздаётся за спиной приторно-медовый голос.

Оглядываюсь и вижу не менее сладкого на вид хлыща. Весь такой напомаженный и нарядный, что стыдно становится за собственный непрезентабельный вид после сырой и грязной камеры.

Это ещё что за голубь?

– Или Виль – слепец, или ему действительно нет до жены никакого дела, – продолжая улыбаться, рассуждает сам с собой хлыщ. – Как он мог вас с сестрой перепутать? Да, вы похожи, но не настолько, чтобы…

– Ты кто? – грубо прерываю чужой монолог, попутно присматривая подходящее орудие для самообороны. О! Кочерга! То – что надо! Запоздало доходит, что хлыщ в курсе моей сложной ситуации: – Ты знаешь, кто я?!

– Конечно, милая. – Мужчина подходит ближе – на расстояние вооружённой кочергой руки. – В отличие от Виля я всё о вас с Лиссой знаю. Кроме твоего имени. Как тебя зовут, красавица?

– Таисия, – не вижу смысла скрывать сию тривиальную информацию.

– Тисса, – тут же переиначивает на свой манер хлыщ. В ответ не представляется. Вместо этого делает ещё один шаг навстречу.

Превентивно взмахиваю кочергой:

– Не подходи!

– Ну что же ты? – наигранно удивляется докучливый тип. – Я не обижу. Наоборот сделаю приятно. Помнится, Алисии очень понравилось.

Так это и есть тот самый совратитель?! Виконт Солье, кажется.

Взмах кочергой происходит едва ли не сам по себе. Солье успевает отскочить, выражение его лица контрастно меняется с благодушно-любезного на озлобленно-раздражённое.

– Сумасшедшая дикарка! – шипит он. – Да что с тобой не так?!

Приободрённая тем, как он сдулся, пробую отогнать виконта к двери, но тут он проявляет чудеса сноровки и выхватывает кочергу, едва не вывернув мне руку. От боли на мгновение теряю ориентацию в пространстве и оказываюсь прижата к мужской груди. Солье продолжает ругаться и обещает, что приятно уже не будет. Моё яростное сопротивление он с лёгкостью подавляет – чувствуется немалый опыт в подобном деле. Наша борьба пробивает мерзавца на откровенность:

– Думаешь, ты мне нужна?! – рычит он, швыряя меня на кровать, придавливая ноги коленом, а обе руки заводя за голову и удерживая в стальном безжалостном захвате. – Полагаешь, настолько желанна? Ни ты, ни твоя сестричка мне совершенно не интересны как женщины.

– Тогда зачем? – выкрикиваю в ответ, извиваясь всем телом, однако последнее нисколько не мешает насильнику задрать юбки и добраться до самого сокровенного.

От бессилия и безысходности из глаз брызжут слёзы, а с губ срываются ругательства, которые мужчину только заводят. Ещё чуть-чуть и он сделает то, что задумал. Однако внезапно тяжесть его тела, как и он сам исчезают. Слышится звук падения и сдавленный стон. Сквозь пелену застившей глаза солёной влаги вижу, что наше уединение прервали. Причём одним из двух спасителей является Ларс. В следующий миг, сама не понимая, что творю, вскакиваю с кровати и повисаю на шее Лисскиного мужа. А герцог вместо того, чтобы оттолкнуть, гладит по спине и шепчет что-то утешительное в мою макушку. Вот серьёзно! Зачем он так? От этой неожиданной доброты и ласки я окончательно раскисаю и захлёбываюсь рыданиями.

– Что ж, теперь я вижу, что Мариса действительно перешла всякие границы в попытке получить желаемое, – раздаётся сбоку незнакомый голос. – Но и ты, мой друг, хорош. Зачем провоцировал?

– Я не провоцировал, – возражает Ларсен, впрочем, не слишком убедительно. – Просто не желал портить отношения, в том числе с тобой.

В ответ слышится смешок:

– Ты прав. В случае твоего категорического отказа Мара сумела бы нас рассорить. Та ещё интриганка.

Слушая чужую беззаботную болтовню, я быстро успокаиваюсь, после чего отнимаю лицо от плеча Ларса, в которое до сих пор утыкалась, и оглядываюсь в поисках виконта. Вздрагиваю, когда вижу распластанное у стены, будто сломанная кукла, тело. Герцог чутко реагирует на изменение моего настроения.

– Ты в порядке?

– Нет. Конечно, нет, – отрицательно мотаю головой. – Так это всё было подстроено, чтобы что-то кому-то доказать?

Грудь разрывает от злости, досады и… боли. Пусть этот человек ничем мне не обязан, пусть он – чужой муж, но использовать меня в качестве наживки? Это слишком…

Вырываюсь из объятий и отступаю на шаг назад. Наконец-то вижу второго мужчину – высокого, темноволосого. От него так и веет властью и силой. Явно какая-то местная шишка.

– Ты всё знаешь? – уточняю у Ларса очевидное. – Что теперь со мной будет?

– Моё предложение относительно компаньонки для Мэлори остаётся в силе, – отвечает герцог, вопреки ожиданиям скользя по мне обеспокоенным взглядом. Только тогда я замечаю, что тело по-прежнему бьёт сильная дрожь. Делаю несколько глубоких вдохов, дабы справиться со слабостью. – Пока не вернётся Алисия, ты останешься под моим покровительством.

– А она вернётся? – Я нервно обхватываю плечи руками.

Мужчины переглядываются.

– Вполне вероятно, – звучит осторожный ответ.

– И что с ней тогда будет?

– Тебя это беспокоит? – скептически дёргает бровью Ларсен.

– Алисия – моя сестра, – напоминаю я и вдруг чётко осознаю, что лучше бы Лиссе действительно сюда не возвращаться.

– Полагаю, здесь – не подходящее место для продолжения разговора, – хмыкает высокий незнакомец. – Отвези её домой, Ларс. А я пока займусь Марисой.

– Идём, – герцог кивает в сторону выхода.

Я снова утыкаюсь взглядом в лежащего у стены виконта:

– Он жив?

– Жив, – кивает Ларсен, и в подтверждение его слов с губ мерзавца срывается стон боли.

Не желая больше его видеть, срываюсь на бег.

Ларс ловит меня в коридоре:

– Помедленнее. Куда ты так спешишь?

– Хочу поскорее уйти отсюда, – цежу сквозь зубы.

Мы минуем длинный коридор, освещённый редкими факелами, и по крутой лестнице, закручивающейся вокруг сложенной из крупного булыжника колонны, начинаем подниматься на поверхность. Двигаться приходится наощупь, поэтому одной рукой я крепко держусь за Ларсена. Он не возражает. Примерно на середине подъёма снаружи слышится странный гул.

– Что это?

– Водопад.

Лестница приводит нас в грот с низким потолком, вход в который перекрыт потоками воды, слабо сверкающими в свете нарождающейся луны. Мы огибаем водяную завесу, успев вымокнуть от брызг бьющихся о камни мощных струй, и по естественно возникшей из крупных валунов лестнице спускаемся вниз.

Глава 7

Итак, Ларсен оказался не настолько наивен и глуп, как думали принцесса и её сообщник. Он быстро заподозрил подмену, однако не стал это афишировать, хорошенько подумал и обернул сложившуюся ситуацию в свою пользу. Насколько я поняла из разговора Ларса и короля, коим и был темноволосый незнакомец с подавляющим взглядом, Мариса давно добивалась герцога, используя все доступные методы. Её мало волновало, что взаимности в их отношениях не было. Принцессе было достаточно, что она будет владеть телом понравившегося мужчины и к тому же присвоит его весьма обширные владения, коих у неё, в отличие от власти, позволявшей ломать судьбы людей, не было.

В какой-то момент Ларсен оказался меж двух огней. С одной стороны ему не терпелось избавиться от Лиссы, с другой – после развода вместо того, чтобы стать свободным, он тут же попадал в брачный капкан принцессы. Его величество слишком нежно любил младшую сестру, чтобы отказать ей в такой малости – устроить брак с герцогом Вилем, а нежелание самого герцога в расчёт не принимал. Да и как можно противиться возможности стать мужем подобной красавицы и породниться с самим королём?

Неудивительно, что Виль постепенно пришёл к мысли, что меньшим для него злом будет отказаться от развода с Алисией. Вот только Мариса, чутко отслеживающая настроение возлюбленного, при помощи запрещённого любовного зелья и виконта Солье подстроила супружескую измену, после которой герцог, в перспективах уже имеющий новую невесту, никак не мог отказаться от развода, а если бы даже и захотел простить изменщицу – король бы ему не позволил.

Но тут в дело вмешалась попаданка в моём лице, к тому же очень удачно сохранившая невинность. И Ларсен придумал способ с моей помощью вывести принцессу на чистую воду. Его величество мог простить сестре многое, но никак не противозаконные действия, к коим относилось похищение и попытка изнасилования знатной дамы. Теперь Виль был свободен ото всех сразу: от Лиссы, с коей его разведут по королевскому указу даже в её отсутствие, и от докучливой Марисы.

– Но постой, – прерываю я сухие пояснения Ларса, которые выслушиваю по дороге домой, сидя в экипаже. – Принцесса пыталась поменять нас с Алисией местами, однако у неё ничего не получилось. А ведь там было много магов. Или все они слабее тебя?

Какое-то время герцог изводит меня своим молчанием.

– По отдельности – слабее, – соглашается, убивая во мне последнюю надежду.

Я закрываю глаза и несколько раз ударяюсь затылком о стенку кареты, благо у той имеется мягкая обивка.

– Таисия, – зовёт меня Ларсен, очевидно решив, что я бьюсь в истерике.

Настала пора принять судьбоносное решение: остаться здесь навсегда под личиной Алисии или позволить вернуть сестру (что само по себе мало вероятно сделать) и обречь её на позор.

– Я согласна, – шепчу, наконец-то взяв себя в руки. – Согласна притворяться Лиссой, согласна на развод, согласна стать компаньонкой Мэлори, но только с обязательной выплатой неустойки.

– Какой ещё неустойки? – удивляется герцог.

– Неустойки за невозможность иметь от тебя детей, по причине отсутствия интимной жизни. Лекарь подтвердит, что я до сих пор девственница, а господин Ферд подаст прошение на имя короля.

– Короля, который знает, кто ты такая на самом деле, – напоминает Виль. – Зачем тебе неустойка? Я обеспечу тебя всем необходимым.

– В твоей щедрости я не сомневаюсь, но мне нужна свобода, которую в моём случае могут гарантировать только деньги. Наличка.

– Зачем? – повторяет вопрос Ларсен.

– Затем, что бесконечно сидеть на твоей шее я не буду. Да и Мэл, когда подрастёт, перестанет во мне нуждаться. И что тогда? Оставаться приживалкой в доме бывшего мужа? Нет уж, увольте. Я займусь тем, что мне нравится.

– А что тебе нравится? – вдруг интересуется мужчина.

– Многое, – неопределённо веду плечом. – Я ещё до конца не решила.

– Тогда давай без прошений. Я заплачу, сколько скажешь, – предлагает Ларсен.

– Наличными, – напоминаю, дивясь чужому неожиданному великодушию.

– Как скажешь.

Дальше едем молча. Дорога от дворца до нашего дома оказывается долгой – успеваю задремать, а очнувшись обнаруживаю себя у герцога на руках. Вместо того, чтобы возмущаться, крепче обнимаю за шею, подтягиваюсь и кладу голову ему на плечо.

– Хитрюга, – расслабленно шепчу Ларсену на ухо. – Обвёл вокруг пальца не только меня, но и принцессу. Со стороны и не скажешь, что между вами ничего не было. Лисса железобетонно уверена, что ты ей изменял. Она, кстати, ждёт ребёнка от этого придурка Солье.

При последних словах Виль замирает на месте.

– Ждёт ребёнка?

– Угу.

– Так вот почему у них не получилось…

– Хочешь сказать, она не может вернуться из-за беременности? – уточняю, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. Вроде бы смирилась с тем, что остаюсь, но, когда вдруг выясняется, что других вариантов нет и не предвидится, по новой впадаю в отчаяние.

– Пока не родит, твой мир её не отпустит, – сухо поясняет Ларсен, прежде чем идти дальше.

– А потом?

– Потом она вернётся. Одна. Без ребёнка.

– Почему?

– Он станет твоей равноценной заменой в том мире.

– При чём здесь я?

За разговором мы незаметно оказываемся в моей комнате. Вокруг суетятся Мирта и Анна, предлагая принять ванну. Я их выгоняю, а вот Виля хватаю за рукав сюртука, вынуждая стоять на месте.

– Объяснись. Что ты подразумеваешь под равноценной заменой?

– Твои родители не просто отправили тебя в чужой мир, они поменяли тебя местами с другим человеком, – по-прежнему безэмоционально поясняет Ларс. – Этого требует равновесие между мирами. Когда Алисия родит, её ребёнок станет твоей равноценной заменой. Ты ведь тоже там оказалась, будучи младенцем.

– Хочешь сказать, у меня не единого шанса на возвращение?

– Я говорю то, что знаю. Верить или нет – решать тебе.

– Но тогда необходимо вернуть моё здешнее имя. Признать существование Таисии Стерн. Или как там меня назвали при рождении?

– Вряд ли тебе дали имя, – отвечает Виль.

Лучше бы молчал. От переизбытка чувств и новых сведений меня ведёт в сторону. Ларсен успевает подхватить, а я вцепляюсь в него, как утопающий в спасательный круг.

– Не уходи!

Мужчина удивлённо вздёргивает брови и замечает:

– Тебе надо умыться и переодеться.

Однако я не слышу его разумных слов. Мной завладевает страх снова быть похищенной – на этот раз из мести. Что-то сомневаюсь, чтобы принцессу подвергли суровому наказанию и тем более лишили свободы действий. Скорее всего пожурили для острастки и буде.

– Я позову Мирту, – почти ласково произносит Ларс, осторожно отцепляя от своей руки мои пальцы.

Через силу согласно киваю. Мне действительно лучше его сейчас отпустить. Глубокая ночь. Нормальные люди в это время крепко спят, а не шатаются по дворцовым катакомбам. В горле возникает колючий ком. Хочется плакать. Понимаю, что это всего лишь глупое желание пожалеть себя, добиться, чтобы меня пожалели, и отворачиваюсь.

Возвращаются Анна и Мирта, хлопочут, отвлекают, но, когда снова оставляют одну – умытую и в свежей ночной сорочке, я не выдерживаю и бегу в спальню Ларса. Благо она по соседству. Ни слова не говоря, забираюсь в чужую постель и только тогда с облегчением выдыхаю. Кровать у герцога большая, тесно не будет, зато я смогу почувствовать себя в безопасности.

– Что ты делаешь? – вкрадчиво интересуется Ларсен, который, как оказалось, до сих пор бодрствует.

– Сплю, – буркаю в ответ, поворачиваясь к нему спиной. – Спокойной ночи.

Виль молчит, скорее всего пребывает в культурном шоке. На меня же откатом наваливается усталость после пережитого, и я, больше не обращая внимания на чужие комплексы, проваливаюсь в сонное забытье.

Неудивительно, что под утро мне грезятся кошмары с участием мерзавца Солье и его нанимательницы принцессы Марисы. Ларсен тоже в них фигурирует, но отнюдь не в роли спасителя. Сначала он – сторонний наблюдатель, позднее палач, собирающийся хладнокровно меня казнить за супружескую измену.

– Тисса! – Голос герцога слышится словно сквозь вату. В нём нет угрозы, скорее беспокойство и тревога. Потом в казематах, где мы находимся, начинается подозрительное землетрясение и… я просыпаюсь.

Первое, что вижу в серых предрассветных сумерках, лицо склонившегося надо мной Ларсена, и поскольку реальность в некоторой степени перекликается со сном, дёргаюсь в попытке вырваться.

– Тихо, это был сон, всего лишь сон, – почти ласково уговаривает меня мужчина, продолжая крепко держать за плечи.

Я судорожно вздыхаю и киваю, давая понять, что пришла в себя. Только тогда герцог меня отпускает и снова ложится рядом.

– Тебе лучше как можно скорее уехать, – замечает он. – Поскольку Его величество теперь осведомлён о нашей ситуации, в твоём присутствии на бракоразводном процессе нет необходимости.

В комнате ощутимо прохладно, а одеяло какое-то тонкое, чтобы согреться, и не слишком широкое, чтобы завернуться в него поплотнее, при этом не лишив соседа по кровати своей законной укрывной половины. Поэтому я двигаюсь ближе к Вилю, резонно полагая, что после ночи, проведённой в одной постели, стесняться нам больше нечего.

– Что ты делаешь? – как и несколько часов ранее спрашивает о совершенно очевидных вещах мужчина.

– Греюсь, – зеваю ему в ответ и в отместку за дурацкие вопросы подкатываюсь вплотную.

О да! То, что надо! Хорошая грелка – большая, эргономичная, живая…

Не знаю как, но Виль стерпел мою нахальную близость и позволил задремать у него под боком.

Тем не менее просыпаюсь я одна, вызваниваю Мирту и прошу принести пеньюар. Поскольку ванну я принимала относительно недавно, то просто плескаю в лицо прохладной водой, прибираю волосы и в таком милом домашнем виде спускаюсь на завтрак. Ларсен, в порядке исключения, до сих пор находится в особняке, просматривает любимые утренние газеты. При моём появлении поднимает голову. Во взгляде синих глаз читается лёгкая обеспокоенность моим состоянием. Ободряюще ему улыбаюсь: всё в порядке, я в трезвом уме и твёрдой памяти.

Ураганом налетает Мэлори. Машинально подхватываю её на руки и охаю:

– А ты оказывается тяжёлая, малышка. Признавайся, сколько каши на завтрак съела?

– Нисколько! Я её не люблю! – хохочет в ответ девчушка.

– Тогда позавтракаешь вместе со мной?

– Ага…

За едой мы с Мэл непринуждённо болтаем. Ларс то и дело косится в нашу сторону, наблюдает, прикидывает – стоит ли доверять любимое чадо попаданке с вероятностным развитием ПТСР. Наконец решается и сообщает, что можно паковать вещи и не сегодня-завтра отправляться на море. Мэлори искренне этому радуется, а я думаю о том, что надо бы поторопить швею с выполнением заказа.

Три дня сборов пролетают незаметно и вот в одно чудесное утро я стою во дворе герцогского особняка и слежу за погрузкой багажа в запряжённый четвёркой экипаж. Виль пропадает во дворце. Наверное, занимается разводом. Денег от него я до сих пор не получила и уже сомневаюсь, что получу, поскольку мне совершенно нечем его шантажировать. Я полностью в его власти. Ларсен успел хорошо меня изучить. Он знает: Мэлори я в любом случае не обижу.

Мирта едет с нами. Она удивляется и вздыхает по поводу происходящего. Ей не хочется покидать герцогский особняк, когда, казалось бы, всё наладилось и госпожа наконец-то разделила с мужем постель. Это она ещё о разводе не знает, после такого известия, наверное, совсем в уныние впадёт. Одно дело почёт и уважение к ней, как к старшей прислуге в богатом доме, совсем другое – прозябание в качестве личной горничной нищей приживалки.

Посыльный приносит свёрток от швеи. Увлечённая его рассматриванием, не замечаю, как подходит Ларсен. И когда только успел вернуться? Наверное, вместо кареты воспользовался порталом. Жаль, Мэлори противопоказаны подобные мгновенные переносы. Её тело почему-то болезненно на них реагирует. Из-за чего придётся неделю трястись в экипаже и ночевать на постоялых дворах.

– Что это? – спрашивает герцог, склоняясь так низко и близко, что я ощущаю на щеке его тёплое дыхание.

Вздрагиваю и чуть растерянно отвечаю:

– Новая одежда.

Наши взгляды встречаются, и моё сердце пропускает удар. Красивый всё-таки мужчина и, как выяснилось, даже не коварный изменщик.

Да, это вам не любовный роман, где красавец герой сначала третирует попаданку почём зря, а потом любит и ревнует с той же интенсивностью и силой. Вот как такого, вообще заполучить? У Алисии было целых три года совместного проживания, у принцессы – власть и беспринципность, однако Виль бортанул обеих. А я… Я, между прочим, с ним целовалась! Интересно, в тот момент он уже знал, кто я такая на самом деле?

Щёки заливает румянцем. Ох, о чём только думаю… И зачем?..

– О чём думаешь? – вторит моим мыслям Ларс, продолжая стоять вплотную.

– Мечтаю.

– Что ж, кажется, у меня есть то, что поможет воплотить твои мечты в жизнь.

Я замечаю в его левой руке большой бумажный конверт. Вопросительно изгибаю брови. Насколько знаю, здесь в ходу лишь металлические деньги. Пакет слишком плоский и лёгкий, чтобы содержать их в достаточном, по моим меркам, количестве.

– Это документы на твоё настоящее имя – графиню Таисию Стерн, – поясняет Ларсен. – И чековая книжка. Брать с собой в путешествие крупную сумму опасно, но на месте ты сможешь без труда обналичить всё сразу или по частям.

О! Так вот, оказывается, чем он был занят – реабилитировал меня как личность.

Прижимаю к груди конверт, как великую драгоценность, а правую руку протягиваю для рукопожатия.

– Спасибо за… – спотыкаюсь на полуслове, поскольку сказать, что благодарна за всё будет ложью. К примеру, использовать меня в качестве живца для выведения принцессы на чистую воду было весьма жестоко.

Виль терпеливо ждёт, не отпуская из своей руки мои пальцы.

– За терпение, – наконец нахожусь я. – Иногда оно было поистине безграничным.

На губах герцога появляется улыбка, удивительно тёплая, хотя и не лишённая сарказма.

– Береги Мэлори.

– Как зеницу ока, – искренне ему обещаю.

– И помни: для вас – я далеко, для меня – вы всегда рядом.

Красноречивый намёк на супер-способности, которые позволят ему в любой момент произвести неожиданную инспекцию? Ха-ха, напугал котэ котлетой. Я только за!

Ну вот и настала пора прощаться. К карете подходит Мэл в сопровождении своей гувернантки. Белинда – хорошая женщина, но как по мне слишком нервная.

Мэлори замирает рядом с отцом, не зная, что сказать и что сделать. Проявлять свои чувства на публике она стесняется, да и не к лицу это юной герцогине. Не удивлюсь, если сейчас они тоже чинно пожмут друг другу руки.

Наклоняюсь и подсказываю:

– Обними папочку и скажи, что любишь.

На меня изумлённо смотрят оба.

– Сказать, что люблю? – недоверчиво переспрашивает Мэл.

– Да, а что такого? (Виль напряжённо молчит, словно набрал в рот воды и боится ненароком пролить) Никогда не жалей для родных и близких тёплых слов.

– Папа, я люблю тебя! – взвизгивает Мэлори и, не зная, куда себя деть от охватившего её смущения, бросается к герцогу. Он наклоняется, неуклюже обнимает дочь, гладит по спине и даже целует в лоб.

Так-то лучше.

Глава 8

Путешествовали мы по оживлённому торговому тракту, вдоль которого располагались большие и малые поселения, где без труда можно было найти относительно комфортное место для ночлега – в гостинице или в доме гостеприимного местного жителя за разумную плату. Хотя денег на дорожные расходы было достаточно, я ими не сорила и не позволяла себя облапошивать и брать за постой втридорога.

Увидев на карете герцогский герб, особо пронырливые и предприимчивые заламывали высоченные цены. И тогда я начинала торговаться. В родном мире всегда стеснялась это делать, так хоть в чужом попробую. Во вкус вошла довольно быстро и иногда исподволь желала нарваться на очередного жадного до монет гостинщика. Неожиданно это стало одним из моих главных развлечений в дороге, помимо всевозможных занятий с Мэлори от игр в пантомимы до изготовления поделок из подручного материала. Когда путешествуешь с ребёнком, скучать некогда.

К моим новым, вернее настоящим имени и статусу, спутники привыкали по-разному. Белинда восприняла данное изменение с философским спокойствием, возможно даже не запомнила, по-прежнему величая меня «госпожой» или «миледи». Мирта поначалу много плакала и утверждала, что сразу заприметила подвох да сама себе не поверила. А вообще, ей меня очень жалко, ибо я – бедная несчастная сиротка без хороших перспектив выйти замуж. С охраной в количестве четырёх вояк и кучером я познакомилась лишь на первом привале, так что наши отношения начались с чистого листа. А Мэлори так и вовсе решила, что эта игра такая, и тут же изменила-сократила своё имя до Лори.

Погода нам благоприятствовала. Было сухо и с каждым днём становилось всё теплее. Очевидно, климат менялся из-за перепада высот. В самом начале пути дорога долго бежала вниз по плавному серпантину, пока мы не достигли узкого горного ущелья, через которое попали на равнину, перехваченную цепью холмов. Теснясь и наползая друг на друга, они постепенно сливались в возвышенность, которая тянулась с левой стороны от тракта до самого горизонта и терялась в туманной дали.

Растительность тоже постепенно менялась, радовала разнообразием красок и ароматов. Так и хотелось иногда пройтись пешком, нарвать букет, что мы с Мэл и делали, не обращая внимания на трусливые стенания Белинды о змеях и ворчание Мирты.

В конце пути на горизонте снова замаячили горы, а под конец путешествия обступили нас со всех сторон. Лиственные леса сменились преимущественно хвойными. Жара продолжала набирать обороты. Дорога стала каменистой, извилистой, узкой. Иногда она просачивалась сквозь ущелья и нашему взору неожиданно открывались чудесные виды – цветущие долины с серебрящимися нитями ручейков и рек. Здесь часто попадались маленькие стада диких коз, от которых Мэлори приходила в неописуемый восторг. Животные с любопытством косились в сторону людей, лениво пощипывая траву. Но стоило сделать хоть шаг в их направлении, как осторожные копытные срывались с места и неслись к своему надёжному укрытию – крутым горным склонам.

Однажды я спросила, что за хищник на них охотится, и получила ответ – серый леопард. Той же ночью мы услышали его рычание. Оно доносилось издалека, и тем не менее звучало очень жутко. До ближайшего селения оставался дневной переход, пришлось разбить лагерь в дороге, чтобы отдохнули и люди, и лошади. Я долго сидела у костра и с интересом внимала рассказам нанятого в предгорьях проводника. Мэлори крепко спала, убаюканная в моих объятиях, и не слышала угрожающего звериного рыка. Для вооружённого отряда леопард опасности не представлял, а вот одинокому спутнику могло крепко не поздоровиться. Этот хищник, даже будучи сытым, никогда не оставлял попавшуюся на глаза потенциальную жертву живой.

На следующий день за очередной горной грядой показалось долгожданное море. Его вид, шум и вкус на губах настолько меня взбудоражили, что я попросила свернуть с дороги и подъехать как можно ближе к побережью.

Здесь не было песка. Изумрудные волны бились о крупные камни. Сверкали в солнечных лучах водяные брызги, которые тут же подхватывал шустрый ветер и разносил далеко вокруг. Впервые за несколько дней я почувствовала умиротворение, пока стояла и наслаждалась освежающими объятиями неутомимого гиганта. Море монотонно рычало. Его речитатив постепенно успокаивал, убеждал, что всё решаемо, кроме смерти.

Сжав пальцы в кулаки, вернулась к экипажу, улыбнулась обеспокоенным моим поведением путникам, приказала трогать. Посмотрим, что там за дом у Ларсена Виля на солёном морском побережье…

***

Дом, нет, изящная вилла, расположенная на склоне горы, полностью оправдал мои ожидания. Белоснежный особняк с мраморными колоннами, балконом на втором этаже и блестящей на солнце изумрудной крышей утопал в цветущей зелени. Никакой ограды, кроме кустов и плодовых деревьев вокруг. Спуск к пляжу оформлен в виде тенистой аллеи. На самом берегу явно привозной или наколдованный песок.

В поместье нас ждали. Комнаты были подготовлены, обеденный стол накрыт. Освежившись с дороги и переодевшись, мы с Мэлори спустились вниз. Здесь я познакомилась с экономкой, представившись своим настоящим именем. Внешне Клодия осталась бесстрастна, лишь глаза слегка округлились в недоумении. Остальным слугам так и вовсе было фиолетово на мой титул и статус. Госпожа она и есть госпожа. Лишь бы зарплату вовремя платили.

Позднее выяснилось, что Алисия ни разу сюда не приезжала, однако Клодия видела её изображения в газете – в статье, описывающей свадьбу Вилей, а ещё женщина хорошо знала историю о политическом предательстве Стернов и ничуть не удивилась их жестокости в обращении с собственной дочерью. Вряд ли экономка прониклась состраданием, но мне того и не требовалось. Вполне хватало вежливого отношения и безукоризненной исполнительности. Единственные разногласия, которые у нас возникли, были по поводу диеты Мэл, прописанной её личным целителем господином Крокусом. С последним я пообещала в ближайшее время разобраться, а пока кормить ребёнка тем, что ему нравится, особо налегая на местные фрукты и овощи.

На следующий день, прежде чем заняться делами, я желаю искупаться. В свёртке, что передала мне портниха, как раз имеется подходящий для плавания наряд: короткие панталоны и топ из эластичной ткани на шнуровке спереди. Сверху я накидываю плотный домашний халат, чтобы никого не смущать по дороге на пляж. На Мэлори надеваю рубашку из тонкого хлопка без рукавов и перевязываю её в поясе, чтобы не задиралась.

Вместе с нами идёт Белинда, тащит корзину со снедью, плед и полотенца. Половину вещей я насильно забираю, несмотря на причитания, что негоже благородной леди таскать тяжести. Ну-ну. Я и Мэлори чутка нагружаю – даю девчушке нести её же полотенце.

На берегу впечатлительную даму ждёт очередное потрясение – мой «купальник». Белинда краснеет, бледнеет, лепечет что-то невразумительное про срам и скандал. При этом вокруг ни души, поскольку я заранее приказываю не беспокоить нас во время купания, дабы не шокировать в массовом порядке впечатлительную местную публику.

Мэл нравится мой наряд. Она хочет такой же. Однако я не собираюсь нарушать приличия в отношении чужого ребёнка, поэтому отговариваюсь типичным: «Подрастёшь, наденешь».

Оставив девочку под присмотром гувернантки, отправляюсь знакомиться с морем. Оно радушно принимает меня в свои тёплые объятия, ласкает тело будто умелый любовник. Из-за последней ассоциации перед мысленным взором возникает Ларсен в расстёгнутой на груди рубашке. Я трясу головой, прогоняя непрошенное и – чего уж греха таить – соблазнительное видение и случайно глотаю солёную воду. В носу свербит, в горле жжёт, в душе саднит от осознания, что герцог успел-таки произвести на меня впечатление. Поэтому надо бы переключиться на что-то другое. Например, на Мэл, её заболевание и целителя со смешным именем Крокус. Вот не верю я, что совсем ничего нельзя с этим поделать.

До кучи выясняется, что Мэлори не умеет плавать. Смешно. Ребёнок столько времени проводит на море и ничему не научился. Впрочем, дело вполне поправимое...

Обратно возвращаемся ближе к обеду, когда солнце поднимается высоко и потенциально становится опасным. Полагаю, в этом мире действуют те же самые физические законы, что и в том месте, где я выросла и которое больше не могу назвать родным. Так странно. Никак не привыкну, что я не попаданка, а возвращенка. Звучит нелепо, но смысл именно такой.

После обеда приказываю заложить экипаж – открытую коляску, запряжённую парой лошадей. Желаю прокатиться до ближайшего города, проверить полученные от Ларсена банковские документы. В качестве сопровождения со мной едет Мирта. На нас обеих широкополые соломенные шляпы, надёжно защищающие от солнца, в руках – веера. Хотя я бы не сказала, что жара стоит страшная, скорее уж разгар бархатного сезона.

Дорога бежит вдоль морского побережья в окружении похожих на платаны могучих деревьев, обвитых сверху до низу тёмно-розовым плющом. Густая крона даёт хорошую тень и как следствие – приятную прохладу. Лошади идут крупной рысью, светло-серые стволы с отслаивающейся золотистыми чешуйками корой только так и мелькают перед глазами. От всей этой красоты и быстроты настроение повышается до боевого уровня. Ничего прорвёмся. Главное, ставить цели и достигать их, тогда в жизни появится смысл и прочие составляющие счастья. А наличие рядом герцога Виля для этого совершенно не обязательно.

Прибрежный город с красивым названием Балле встречает меня ароматами цветущих кустов и клумб. Белоснежные каменные здания венчают разноцветные крыши: изумрудно-зелёные, кирпично-красные, небесно-голубые. Если смотреть сверху, что мы и делаем, когда дорога взбегает на возвышенность, город становится похож на пёстрое покрывало, по краям пришпиленное к земле пирамидками сторожевых башен.

Для начала отправляемся в деловой квартал на поиски местного банка. Улицы в Балле широкие, мощёные светло-серым булыжником, с тротуарами, по которым неспешно прогуливаются отдыхающие. Городок-то явно курортный. Дамы прячутся под зонтиками из ткани, обильно украшенными рюшами, кружевами и бахромой. Я вдруг вспоминаю название этого модного аксессуара – парасоль, что в переводе с французского обозначает «защита от солнца». По мне так шляпа гораздо удобнее – руки остаются свободными.

Наш экипаж тормозит возле крыльца двухэтажного здания с вывеской «Ройм и сыновья». Какое же это благословение, что я могу без предварительного обучения говорить и читать на местном языке, правда понятнее от этого не становится. Что за Ройм? Что за сыновья? Они равнозначно могут оказаться как банкирами, так и гробовщиками. Впрочем, возница уверен, что это те, кто мне нужен.

Не успеваем мы с Миртой покинуть экипаж, как нам навстречу уже спешит банковский клерк, услужливо открывает массивные двери с бронзовыми ручками.

– Госпожа, добро пожаловать! Очень рады видеть вас в нашей конторе. Чем можем быть полезны?

– Мне нужна консультация. Хочу проверить подлинность финансовых документов.

– Господин Ройм будет счастлив оказать вам необходимую помощь.

«Любой каприз за ваши деньги», – усмехаюсь я про себя, следом за мужчиной проходя в просторную и светлую комнату, очевидно, приёмную. Нас с Миртой усаживают в обитые бархатом кресла и предлагают прохладительные напитки. Я от всего отказываюсь, желая поскорее решить волнующий меня вопрос.

Когда секретарь оставляет нас наедине, внимательно оглядываюсь. В помещении удивительно прохладно, хотя кондиционеров не видно (откуда им взяться в средневековье?), стены обтянуты светло-бежевой тканью с золотым узором в виде геральдической лилии, портьеры на окнах, напротив, тёмные, как и мебельная обивка. Потолок белёный, с лепниной по периметру и в центре, на полу – мелкоштучный паркет.

Осчастливленный моим визитом господин Ройм, вместо того чтобы пригласить посетительницу в кабинет, сам является в приёмную. Я почему-то ожидаю увидеть мужчину в годах, но никак не молодого красавчика с голубыми глазами и тёмно-русыми волнистыми волосами до плеч.

– Добрый день, миледи. Моё имя Адриан Ройм. Благодарю за оказанную честь быть вам полезным, – широко улыбается этот злостный похититель женских сердец.

Невольно призадумываюсь над тем, что польза в его исполнении может быть разной, сдержанно киваю и протягиваю пакет с документами:

– Господин Ройм, пожалуйста, проверьте подлинность этих бумаг.

– Вы можете звать меня Адриан, миледи.

– Не могу. В смысле, не хочу. То есть не буду, – окончательно смущаюсь я. – Это будет излишне.

Чёрт! Мне определённо надо взять несколько уроков местного этикета, хотя бы у той же Алисии. С сестрой мы переписываемся редко, но всё-таки переписываемся. Кажется, ей очень стыдно за учинённую подставу, поэтому она практически никогда не пишет первой, хотя проблем у неё хватает. С работы пришлось уволиться, Лисса бы попросту не справилась с нагрузкой, с которой играючи справлялась я. Ещё бы заподозрили в злостном вредительстве из-за измены Игоря, а то и в умопомешательстве. Теперь сестра жила на мои сбережения, но мы с Наташей активно подыскивали ей работу, с которой она сможет уйти в декретный отпуск и получать хоть какое-то пособие.

Я так крепко задумываюсь, что вздрагиваю, когда Адриан начинает снова говорить:

– С бумагами порядок, миледи. Они оформлены верно. Желаете обналичить указанную сумму?

– Не всю. Только часть.

– Тогда прошу вас пройти в мой кабинет.

Мирта поднимается, было, следом, однако я жестом приказываю ей остаться. Господин Ройм провожает меня в кабинет, где помимо стандартной мебели: стола, стульев и высоких книжных шкафов, – в углу громоздится массивный сейф. Вот из него-то я и получаю свою наличность.

– Надеюсь вскоре увидеться с вами в более непринуждённой обстановке. – Откровенный мужской интерес в глазах Адриана смущает меня всё сильнее. Смешно, но я до сих пор чувствую себя глубоко замужней. – Через неделю состоится Цветочный бал. Вам непременно стоит его посетить, чтобы познакомиться с местной публикой.

– Спасибо за сведения, – натянуто улыбаюсь в ответ и вдруг замечаю на круглом журнальном столике, что стоит между стульями для посетителей, несколько газет, которые так обожает читать Виль: – Можно я возьму?

– Конечно. Это свежие выпуски. Сегодня утром по телепочте доставили.

– Спасибо.

Выбираю знакомый по оформлению «Столичный вестник» и приглянувшиеся по названию «Светские сплетни», на титульном листе которой вижу громкий заголовок статьи о себе: «Сенсация! Возвращение Таисии Стерн!».