Попаданка (не) на твоих условиях, Господин ректор!

Глава 1

Квартальный отчет за третий квартал никак не сводился. Я сидела и смотрела в монитор, где из-за трех копеек ехали все цифры. Компания опять прислала акты с ошибками, а мне теперь приходилось все пересчитывать. Баланс не шел, я начинала тихо злиться. В кабинете к тому же было очень душно. Наш кондиционер сломался еще в обед, от него шел только неприятный запах горелой проводки. Окно открыли, но толку не было — с улицы тянуло копотью и гарью. В нашем городке летом всегда было тяжело дышать. Тут еще стажерка Аня стояла над душой и без конца повторяла: «Тамара Петровна, ну посмотрите, ну не совпадает же дебет с кредитом». У меня от ее голоса уже сильно болела голова, виски просто ломило. В свои пятьдесят два года я хорошо знала: если работа встала, надо закрыть компьютер и пойти попить чаю. Просто сделать перерыв на пять минут. Но чай мне попить не дали! Телефон на столе зажужжал и поехал по лакированной крышке. На экране высветилось: «Муж».

— Скинь тысячи три, а? Вечером приготовлю твой любимый минтай.

Внутри меня словно натянулась и с противным треском лопнула струна. Тридцать лет я тащила на себе этот чемодан без ручки, пахала на трех работах, выплачивала ипотеку за хрущевку, пока он искал вдохновение в пивных банках.

— Не скину, — отрезала я и нажала отбой.

В ту же секунду в груди полыхнуло. Будто кто-то плеснул туда раскаленный горючий пластик. Воздух в легких мгновенно кончился, горло перехватило спазмом. Офис со всеми его стеллажами, мониторами и испуганным лицом Анечки крутанулся перед глазами бешеной каруселью и начал стремительно темнеть по краям. Последнее, что я запомнила, — это глухой стук собственного лба об лакированную поверхность рабочего стола.

***

Судорожный вдох вытолкнул меня из темноты.

Я рванулась вверх, широко раскрывая рот, словно утопленник, вынырнувший на поверхность. Легкие расправились так мощно и безболезненно, что в голове зашумело. В нос ударил резкий запах вековой пыли, сухих трав и старого дерева. В комнате совсем не пахло ни жженым пластиком, ни офисной канцелярией, ни смогом с улицы. Вообще никакой знакомой вони не было. Я сидела на жестком и неудобном матрасе, глубоко втягивала в себя воздух и не могла понять, почему мне не больно. Где удушье и тяжесть? Где инфаркт? Сердце в груди стучало совершенно нормально, ровно и спокойно: тук, тук, тук. Без всяких перебоев. Пропала моя вечная аритмия, из-за которой я годами пила таблетки перед каждой сдачей документов. И нос... Мой несчастный нос, который вечно был забит из-за гайморита, сейчас дышал абсолютно чисто. Никакой тяжести в пазухах я не чувствовала. Дышалось так легко, что от избытка кислорода даже немного кружилась голова. Никакого намека на возрастной артрит. Я пошевелила пальцами — они отозвались с гибкой легкостью.

Я пулей сбросила с себя тяжелое шерстяное одеяло и села на край постели. Босые ступни коснулись ледяного пола, покрытого приличным слоем серой пыли.

Я встала. Просто взяла и встала, даже не подумав о том, что нужно сначала опереться о спинку кровати, подождать, пока разойдется затекшая поясница, и поберечь левое колено, которое обычно ломило к дождю.

Ничего не хрустнуло! Позвоночник распрямился легко, словно в нем вообще не было тридцати лет сидячей бухгалтерской работы. По ощущениям, во мне сейчас было килограммов сорок пять чистого веса, вместо моих законных восьмидесяти пяти стрессовых.

— Так, Тамара, отставить панику, — скомандовала я себе вслух. Новый звонкий голос эхом отразился от высоких стен незнакомой комнаты. — Анализируем ситуацию. Мы явно не в нашем городке и явно не в морге. В обморок падать поздно, раз уж стоим на ногах.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в огромном, но совершенно запущенном помещении. Утренний свет едва пробивался сквозь запыленные грязные стекла высоких стрельчатых окон, а изъеденные молью тяжелые портьеры свисали с карнизов серыми лохмотьями. Мой взгляд наткнулся на угол, где высился густо затянутый паутиной массивный платяной шкаф из темного, почти черного дерева. Прямо по центру комнаты стоял крепкий дубовый стол, и на нем сиротливо ютилось большое зеркало в тяжелой резной раме.

Я сделала несколько шагов вперед. Ноги двигались послушно и плавно, подолом холщовой белой сорочки до пят я лениво подметала пыль с пола. Подняв глаза к зеркалу, я замерла, окончательно растеряв все свои бухгалтерские формулировки.

Из мутного, пошедшего патиной стекла на меня смотрела незнакомка. Юная девчонка лет двадцати, от силы — двадцати двух. Бледное лицо с аристократически острым подбородком и высокими скулами. Огромные глаза насыщенного цвета спелого крыжовника. И волосы — густая копна каштановых локонов, растрёпанных после сна и спускающихся почти до самой талии. Настоящая книжная принцесса, только бледная и замученная.

Я медленно подняла руку и коснулась своей щеки. Девчонка в зеркале синхронно повторила мое движение. Кожа под пальцами оказалась упругой, гладкой и дышащей молодостью.

— Значит, всё-таки инфаркт, — тихо произнесла я, разглядывая свои новые пухлые губы. — Тома, поздравляю, ты отбросила коньки прямо на рабочем месте. Сидоров со своими накладными может спать спокойно, аудит он сорвал. Но если это загробный мир, то почему здесь так грязно и пахнет старым чердаком?

Я отвернулась от зеркала, чувствуя, как внутри вместо страха закипает азарт. Раз уж я не умерла окончательно, а очнулась в теле этой юной красотки — надо выяснить, чьё посадочное место я заняла и какие у этого места обременения.

Мой взгляд упал на дубовый стол. Рядом с зеркалом лежал обтянутый потертой коричневой кожей блокнот. Он был раскрыт примерно посередине, а на страницах застыли строчки, написанные мелким почерком с кучей вычурных завитков. Рядом валялось странное перо, кончик которого высох в фиолетовых чернилах.

Глава 2

Я подошла ближе, оперлась ладонями о край стола и склонилась над блокнотом. К моему глубочайшему изумлению, незнакомые закорючки в моих глазах сами собой складывались в осмысленный русский текст, будто в голову был встроен автоматический переводчик. Это был дневник.

Если кто-то читает эти строки, значит, ритуал завершен и у меня всё получилось, — гласила первая, размашистая строчка. — Я пишу это, зная, что через час моя душа покинет эту оболочку навсегда. Мое имя — Марта Росс, и я совершила то, за что инквизиторы сожгли бы меня на главной площади. Я заключила тайную сделку с блуждающим демоном перекрестков. Я отдала ему свое тело и остатки родовой магии в обмен на шанс уйти. Побег в другой мир, в чужую жизнь, где никто никогда не узнает моего позорного имени.

Я хмыкнула, поудобнее переступив с ноги на ногу. Опыт работы в чисто женском коллективе подсказывал, что у девицы случилась какая-то монументальная драма. В двадцать лет девчонки обожают заламывать руки, рыдать в подушку и бежать хоть к черту на кулички, если их бросает очередной прыщавый кавалер. Но стоило мне пробежать глазами чуть ниже, как лирика кончилась и пошел понятный мне юридический расклад.

У меня просто не осталось иного выхода. Месяц назад, в день моего восемнадцатилетия, опека моего дяди, лорда Сильвена Росса, подошла к концу согласно уложениям королевства Орд. И только тогда, в кабинете королевского нотариуса, передо мной вскрылись истинные масштабы катастрофы. Все эти годы мой единственный родственник не просто управлял моим наследством. Он спустил его! Всё, до последней медной монеты. Наши родовые земли, виноградники на юге, столичный особняк родителей, доли в магических мануфактурах — этот подонок ухитрился проиграть в карты в закрытых притонах абсолютно всё. Ради покрытия его долгов перед самыми опасными кредиторами города королевские приставы открыли торги. Подписанная вчера последняя опись наконец закрыла счета. Мой долг перед короной и частными лицами теперь числился закрытым, но платой за эту свободу стало полное безденежье. Дядя трусливо сбежал из страны, оставив меня за порогом нашего дома.

Я перевернула плотную страницу. Пальцы слегка подрагивали, но не от страха, а от проснувшегося азарта. Ситуация была классической до банальности. Сколько таких историй я видела в девяностых и нулевых, когда доверчивых родственников оставляли без гроша!

Высший суд Орда проявил милосердие и оставил мне лишь этот крошечный домик на окраине города, который когда-то принадлежал моей покойной кормилице. Юридически он чист, на него не смогли наложить арест, так как он никогда не входил в реестр родового имущества Россов. Еще мне удалось спрятать кошель с моими личными сбережениями — там золотые кроны, на первое время хватит, если покупать только самое необходимое. Но я не смогу так жить! Леди Марта Росс не умеет быть нищей плебейкой. Я не вынесу косых взглядов бывших подруг по пансиону, не смогу просить милостыню или идти в услужение к тем, кто еще вчера кланялся моему отцу. Я ухожу! Тот, кто займет мое тело, — живи, если сможешь. Демон пообещал, что контракт чист. Ты получишь мою оболочку, дом и деньги. Никаких долгов за мной больше нет, бумаги подписаны судебными магами. Прощай.

На этом летящие строчки обрывались, оставив на полях жирную фиолетовую кляксу.

Я медленно закрыла блокнот и провела ладонью по его потертой кожаной обложке. Выпрямилась, закинула руки за голову и с наслаждением потянулась всем своим новым телом. Внутри ничего не заныло. Какое же это невероятное чувство — быть молодой и здоровой.

— Ну что, Марта Росс, — негромко сказала я, обращаясь к пустому зеркалу. — Значит, дядя-игрок всё спустил и растворился на горизонте? Скатертью дорожка! Мой бывший благоверный в свое время тоже умудрился заложить нашу общую дачу, чтобы вложиться в «сверхприбыльный стартап» по разведению шиншилл. Правда, я его тогда сковородкой перекрестила, через суд всё обратно отжала и пинком под зад из квартиры выставила. Так что плакать по твоему лорду Сильвену я точно не буду. И искать его — упаси боже! Своя рубашка ближе к телу, пускай бежит на все четыре стороны. Даже если у него снова будут проблемы — это будут исключительно его проблемы, меня они не касаются.

Я постучала пальцами по столу, переваривая информацию. Контракт с блуждающим демоном? Обмен душами?

— Так, про демона забыли раз и навсегда, — безапелляционно отрезала я. — Меньше дурацких вопросов задаешь местному мирозданию — меньше шансов, что какая-нибудь потусторонняя налоговая придет и попросит доплатить за банкет. Назад я точно не прошусь. Что у меня там осталось? Однушка в маленьком городке, тридцать лет каторги в душной конторе и муж-приживалка, который, небось, прямо сейчас сидит на моих поминках и судорожно соображает, где взять денег на пиво, раз бесплатная кормушка закрылась. Нет уж! Умерла так умерла! Будем считать, что мне просто чертовски повезло, и глупо портить такой подарок судьбы ненужной рефлексией. Надо обживать новую собственность.

Глава 3

Оставлять кошель и документы в этой заброшенной комнате я не стала: кто знает, что меня ожидает за дверью. Пусть пока всё самое ценное побудет со мной. Но прежде чем выйти к людям, нужно было переодеться. Прогуливаться по улицам незнакомого города в ночной сорочке — так себе идея, даже если она закрытая, как монастырская ряса.

Я подошла к шкафу и потянула за ручку. Дверцы со скрипом распахнулись, обдав меня запахом старой ткани. На вешалках сиротливо висело несколько платьев. Ткани на вид были дорогими и плотными — добротная шерсть и тяжелый хлопок, но фасоны… Обнять и плакать. Сразу видно, что прежняя владелица тела только что выпустилась из какого-то закрытого консервативного пансиона. Всё исключительно серое, блеклое, застегивающееся под самый подбородок. Длина — строго чуть ниже колен, ни сантиметром меньше. Никаких украшений, рюшей или вышивки. Образцовая одежда для скромной и бедной сироты.

Я выбрала самое простое платье из темно-серого хлопка. Пуговицы на платье оказались самыми обычными и шли прямо по переду, так что хоть тут возиться не пришлось. Кое-как застегнулась, перехватила талию узким кожаным пояском из того же шкафа и снова подошла к зеркалу. Вид, конечно, получился тот еще. Настоящая серая мышь или строгая послушница из монастыря. Никакой фигуры толком не видно, фасон мешковатый, зато двигаться удобно, нигде ничего не давит и не тянет. Ладно, для первого выхода сойдет, мне тут не на балу выступать. Обувь лежала в самом низу шкафа. Обычные темные ботинки из плотной кожи, на шнурках. Натянула на ноги — и надо же, сели плотно, прямо по размеру, даже разнашивать не придется. Я накинула сверху простенький плащ, натянула глубокий капюшон, чтобы лишний раз лицом не светить, переложила замшевый кошель в надежный внутренний карман и наконец-то направилась к выходу из комнаты.

Старая деревянная лестница под ногами скрипела немилосердно. По пути вниз я заглянула в комнаты на первом этаже. Кухня огромная, печь каменная стоит, в гостиной вся мебель накрыта какими-то чехлами. Пыли здесь, конечно, скопилось предостаточно, везде лежала слоем в палец, но сам дом добротный. Никакой сырости внутри, стены каменные. Тяжелую входную дверь пришлось открывать с усилием — засов заел. На крыльце сразу зажмурилась от яркого солнца. Воздух свежий и прохладный. Участок вокруг дома зарос, настоящие дебри. Старые яблони стоят с сухими и нестрижеными ветками, трава поднялась мне почти по пояс, а вдоль каменной ограды разрослась малина.

Чуть в стороне от крыльца стояла каменная пристройка с широкими деревянными воротами. Похоже, стоянка для кареты или склад какой-то. Никакого замка на нем не было, ворота удерживались толстым брусом. Я подошла, заглянула в щель между досками — внутри темно и пусто. Ладно, со всем этим хозяйством будем разбираться позже. Главная проблема заключалась в том, что я совершенно не представляла, в какую сторону мне направляться.

Сразу за воротами начиналась обычная грунтовая дорога, и никаких тебе указателей или названий улиц. Направо дорога уходила в сторону леса, а вот налево, далеко за деревьями, отчетливо виднелись высокие каменные шпили. Город явно там. Туда я и пошагала прямо по обочине.

Спустя минут двадцать я увидела настоящий автомобиль, ну или скорее магмобиль, видимо, этот мир уже шагнул в развитии, и мне точно не придется ездить в телеге.

Вокруг становилось оживленнее. Мимо меня с утробным шипением проехал длинный железный вагон, под завязку набитый людьми. Магический трамвай! Чуть дальше по улице протарахтел парень на странном двухколесном аппарате с толстыми шинами и тяжелой рамой, из которой сыпались редкие искры. Магоцикл! Кожаная куртка, плотные брюки, заправленные в сапоги — выглядел он на своей технике невероятно круто.

Я проводила его долгим завистливым взглядом. Юбка ниже колен — это, конечно, мило, но на такой штуке в ней точно не покатаешься. Ничего, доберемся и до брюк.

Вскоре улица вывела меня на большую площадь. Это был местный рынок. Шум здесь стоял невообразимый: торговцы кричали наперебой, пахло свежим хлебом, сырой рыбой и резкими травами. Прохожие — женщины в строгих темных юбках и мужчины в простых куртках — куда-то спешили, не обращая на меня никакого внимания. Мое закрытое серое платье пансионерки идеально сливалось с этой толпой рабочего пригорода.

Покупать я ничего не собиралась. Мне нужно было провести разведку и сориентироваться в местной системе цен. Я медленно лавировала между рядами, обратившись в слух и улавливая обрывки чужих разговоров.

У мясного прилавка плотная женщина в фартуке громко спорила с лавочником:

— Да ты с ума сошел! Три медных за полкило свинины? Вчера по две отдавал!

— Так то вчера, хозяйка! За серебряную монету отдам три кило и кость на суп брошу!

Я пошла дальше, прикидывая в уме соотношение стоимости местных товаров. Если за большую пышную булку возле лотка со свежей выпечкой просили всего одну медную монету, то за небольшой отрез ткани у торговцев тканями пришлось бы выложить целых три серебряных, что выглядело несопоставимо дороже. Окончательно же масштаб цен потряс меня в нарядном магазине одежды, где за стеклом висели готовые платья из тонкого шелка для местных богатых леди — ценник за одну такую вещь составлял пять золотых крон, и у меня от подобной наглости едва брови к прическе не взлетели.

Я отошла в тень под навес старого здания, присела на деревянную скамью и осторожно извлекла из кармана замшевый кошель. Приоткрыла его и еще раз пересчитала золото.

Судя по подслушанным на рынке репликам, здешняя валютная система оказалась простой: медь, серебро, золото.

В одной золотой монете было примерно около двадцати серебряных, а в серебряной — столько же медных.

Если бы я решила жить так, как привыкли благородные леди, — покупать дорогие наряды, нанимать слуг и заказывать дорогие магмобили, — этих денег мне не хватило бы и на пару лет. Но я была опытным главным бухгалтером. Я умела рассчитывать личный бюджет до копейки, выживать на скромную зарплату и не швыряться деньгами.

Если не шиковать, а жить просто нормально — самой готовить, покупать обычные качественные продукты, платить за воду и дрова, — этих золотых монет мне хватит года на четыре или пять. Пять лет сытой, спокойной и абсолютно свободной жизни! Да за это время я сто раз успею осмотреться, выучить местные законы и решить, что делать дальше.

Я завязала кошель и спрятала его поглубже. На душе стало окончательно спокойно. На радостях я подошла к торговцу выпечкой и купила горячий пирожок с мясом за две медные монетки. Начинка оказалась сочной, тесто мягким. Я шла по улице, жевала пирожок прямо на ходу и понимала, что жизнь чертовски хороша. Плевать на потерянное богатство Росс. У меня был свой дом, были деньги на пять лет и молодое здоровое тело. А гардероб... Гардероб мы со временем полностью сменим.

Глава 4

Дорога обратно заняла почти час, и к своему забору я подошла, чувствуя приятную, но вполне ощутимую усталость в ногах. Молодое тело, конечно, справлялось с нагрузками на ура — дыхание оставалось ровным, а сердце не пыталось выпрыгнуть из груди, как это бывало в моей прошлой жизни после банального подъема на третий этаж. Но пешая прогулка под палящим солнцем в плотном шерстяном плаще всё равно давала о себе знать. Последний кусок мясного пирожка я дожевала уже у самых ворот, мысленно похвалив местного пекаря.

Я зашла в дом, с облегчением сбросила капюшон и заперла тяжелую входную дверь на железный засов. Внутри царил полумрак. Воздух казался застоявшимся и насквозь пропитанным пылью.

— Ну что, Марта, — сказала я себе вслух, и мой звонкий девичий голос оглушающе прозвучал в пустом холле. — Бюджет в уме свели, теперь пора приводить это хозяйство в божеский вид. Жить в свинарнике я не нанималась.

Никакой магии я, разумеется, пробовать не собиралась. Я была приземленным человеком и прекрасно понимала: то, что мимо меня на улице проехал железный вагон на фиолетовых искрах, еще не делало магом лично меня. Я понятия не имела, как здешние люди заставляют работать эти светящиеся руны, и уж точно не собиралась махать руками в пустой комнате, надеясь на чудо. Проверенные временем ведро, тряпка и физический труд — вот и весь мой арсенал на сегодня.

Я прошла на кухню, которая в полумраке выглядела довольно мрачно. Отыскала в углу старое деревянное ведро и кусок грубой ткани, вполне подходивший на роль половой тряпки. С этим добром я вышла во двор к колодцу. Пришлось знатно попотеть, крутя тяжелый деревянный ворот, пока из глубины не показалась бадья со студеной водой. Набрав ведро, я вернулась в гостиную первого этажа.

Уборка продвигалась медленно. Я ворчала про себя, оттирая серый налет со старых подоконников и массивных дубовых панелей. Пылища тут лежала такая, что стоило мне пару раз взмахнуть тряпкой, как в воздухе поднялось целое облако. Я зашлась в сухом кашле, из глаз покатились слезы.

— Кхе-кхе... Господи, да тут сто лет никто не подметал, что ли? — прохрипела я, утирая нос грязным рукавом.

Пришлось действовать по старинке: обильно смачивать тряпку, ползать на коленях и буквально сантиметр за сантиметром собирать эту грязь. Спина, к моему полнейшему восторгу, даже после получаса такой акробатики не заныла. Новое юное тело гнулось во все стороны без единого скрипа, и это было, пожалуй, лучшим моментом за весь день.

Я как раз заканчивала отмывать дальний угол гостиной, возле стены между двумя узкими окнами. Моя мокрая тряпка зацепилась за край огромного серого холста, который висел там от самого потолка до пола. Ткань выглядела как обычная защитная занавеска, которой накрывают стены на время долгого отсутствия хозяев. Я ухватилась за подол этого полотна и с силой дернула его на себя.

Раздался треск. Тяжелый холст с шумом рухнул на мокрый пол, подняв еще одну небольшую тучу пыли, а я так и застыла на коленях с грязной тряпкой в руках, уставившись на то, что открылось моему взору.

Там стоял шкаф. Встроенный прямо в стенную нишу, с массивными стеклянными дверцами. И он был под завязку забит книгами.

Я бросила тряпку в ведро, поднялась на ноги и подошла ближе, чувствуя, как внутри сладко екнуло. Аккуратными рядами на толстых полках выстроились сотни тяжелых томов. Кожаные переплеты, золотое тиснение на корешках, медные уголки и замочки — библиотека выглядела внушительно и очень дорого. Судя по всему, покойная няня прежней Марты, которой когда-то принадлежал этот дом, была женщиной весьма непростой и образованной.

Для меня эта находка была спасением. Без базовых знаний этого мира я чувствовала себя слепым котенком. Я не знала ни местной истории, ни географии, ни банальных законов, по которым живут здешние люди. А без знания законов сироту Росс обдерут как липку первые же ушлые дельцы.

Я потянула за изящную бронзовую ручку. Створка шкафа мягко, без единого скрипа, отворилась, и мне в лицо ударил неповторимый запах старой качественной бумаги, сухих чернил и кожаных переплетов.

— Ну, посмотрим, что у нас тут за матчасть, — пробормотала я, проводя пальцами по шершавым корешкам.

Глаза быстро побежали по названиям, и я снова мысленно поблагодарила местное мироздание за то, что без труда понимала здешнюю письменность. Буквы складывались в слова сами собой.

На второй полке снизу обнаружился массивный, обтянутый коричневой кожей фолиант с весомым названием: «Полный свод законов и уложений королевства Орд». Я с трудом вытащила его — книга весила килограмма три, не меньше. Вот это мне и нужно в первую очередь! Нужно четко понимать свои права, обязанности и то, какие налоги мне придется платить за эти сто пятьдесят квадратов жилой площади.

Рядом стоял толстый атлас с подробными географическими картами и описанием соседних провинций. Чуть выше — несколько томов по всеобщей истории с красивыми детальными гравюрами, на которых были изображены древние короли и какие-то батальные сцены.

Но больше всего мой взгляд зацепился за маленькую тонкую книжку в мягком синем переплете, которая сиротливо пристроилась между двумя огромными историческими трудами. Я вытащила её наружу, прочитав на обложке: «Первые шаги со стихиями. Практическое руководство по магии для самых маленьких».

На страницах внутри обнаружились крупные буквы и совсем простые детские схемы, с помощью которых авторы объясняли, как правильно концентрировать внимание и искать внутри себя эту силу. Опустив взгляд на свои новые руки, а затем снова посмотрев на обложку, я поняла, что начинать в этом мире мне действительно придется с самого простого букваря.

Тут я неосторожно сделала шаг назад, наступила на край упавшего холста и потеряла равновесие. Пытаясь удержаться, я зацепила ногой ведро. Вода с шумом выплеснулась на пол, а книга выскочила из пальцев и упала прямо в грязную лужу.

— Ну надо же так повернуться, — вырвалось у меня.

Я наклонилась и подняла намокший учебник за край. Обложка уже начала портиться от воды. Уборку на этом пришлось закончить. Я отнесла ведро на кухню, вытерла руки и решила, что сначала нужно как-то просушить пострадавшие страницы, а уже потом пытаться в них разбираться.

Глава 5

Солнце светило прямо в глаза через немытое стекло, так что спать дальше было просто невозможно. Пришлось сесть на кровати. Я покрутила головой, размяла плечи — и снова удивилась тому, как легко слушается меня это молодое тело. Но стоило мне опустить взгляд на пол, как все радоваться перехотелось. Вчерашняя ручная уборка, конечно, помогла убрать самый первый и страшный слой грязи, но спальня все еще выглядела запущенной. На стенах лежал плотный налет грязи, а из углов сиротливо свисала паутина.

На кухне дела обстояли не лучше. Я спустилась туда в надежде выпить чаю, но быстро поняла, что без генеральной уборки здесь даже к плите подходить неприятно. Везде требовалась нормальная уборка.

— Ну что, Марта, — тихо сказала я сама себе. — Давай проверим, что из этого правда, а что — сказки для местной ясельной группы. Сидеть без дела я все равно не умею, а ползать еще три дня на коленях с мокрой тряпкой не шибко хочется.

Я вернулась в гостиную, устроилась прямо на бордовом ковре по-турецки и положила просохший от воды букварь на колени. Авторы предлагали начать с самого элементарного: расслабить плечи, закрыть глаза, сделать несколько глубоких вдохов и постараться сосредоточиться на собственных ощущениях. По заверениям здешних педагогов, любой человек с зафиксированным бытовым даром должен был ощутить внутри себя физическое тепло, расположенное где-то под ребрами, в районе солнечного сплетения.

Я вздохнула, выпрямила спину и закрыла глаза. Минуты три ничего не происходило. Я просто сидела посреди пустой комнаты, дышала носом и мысленно ругала себя за редкую глупость. Представила, как это выглядит со стороны. Взрослая женщина, бывший главный бухгалтер крупной фирмы, теперь сидит на полу в чужом мире и ждет какого-то волшебного огонька. Мой бывший муж, если бы увидел это зрелище, точно решил бы, что у меня окончательно поехала крыша.

Однако примерно на пятой минуте внутри действительно что-то изменилось. Это не было похоже на сказку или книжные чудеса. Ощущение оказалось сугубо физическим и довольно странным. Под ребрами словно зашевелился крошечный комок тепла. Оно отдавало в кончики пальцев едва заметным покалыванием. Очень похоже на слабый разряд статического электричества, который чувствуешь, когда снимаешь через голову шерстяной свитер. Огонек внутри жил своей жизнью, мерно пульсировал и явно ждал какой-то команды со стороны моего сознания.

Я открыла глаза и уставилась на свои ладони. Они слегка подрагивали, но не от страха, а от удивления. Сила в теле действительно присутствовала, и теперь мне нужно было понять, как заставить ее работать.

В учебнике для малышей предлагалось начать со «сдувания пыли». Картинка показывала, что нужно просто направить руку на загрязненную поверхность, зафиксировать внимание и мысленно подтолкнуть это внутреннее тепло от себя, совместив импульс с резким выдохом.

Навыка управления этой штукой у меня, разумеется, не было никакого. Я понятия не имела, сколько именно энергии нужно выпустить наружу. Я слишком сильно сосредоточилась, затаила дыхание, выбрала целью запыленный подоконник напротив, а затем резко выставила ладонь вперед и выдохнула.

Это стало моей главной ошибкой! Огонек внутри испуганно дернулся, сила резко ухнула куда-то вниз, в район желудка, а по гостиной в ту же секунду пронесся сильный поток воздуха. Раздался грохот. На втором этаже от этого внезапного порыва ветра захлопнулись открытые окна. Одно стекло жалобно зазвенело и осыпалось осколками. Входную дверь на первом этаже сорвало с легкого крючка, и она с размаху ударилась о стену.

Но хуже всего пришлось самой гостиной. Вся пыль, которую я поленилась собрать руками, в одно мгновение поднялась с пола и мебели непроглядным облаком. И вся эта сухая грязь с разгона влетела мне прямо в лицо, забивая рот и глаза.

Я согнулась пополам от сильного кашля. Из глаз потекли слезы, в горле нестерпимо запершило. Кое-как, почти на ощупь, ругаясь про себя последними словами, я добралась до кухни. Нащупала деревянное ведро с водой и с размаху окунула туда лицо.

Я умывалась, кажется, целую вечность, фыркая и отплевываясь от серой жижи. Когда я наконец вытерла кожу обрывком чистой ткани и посмотрела в маленькое мутное зеркало над раковиной, мне стало по-настоящему смешно. На меня смотрела чумазая девчонка с красными глазами, грязными потеками на щеках и растрепанными каштановыми волосами. Настоящий трубочист после тяжелой смены.

— Хорошее начало, Марта, ничего не скажешь, — негромко произнесла я, разглядывая свое отражение. — Это не магия, а какая-то неисправная техника. В книжке всё написано просто и красиво, а на деле получается стихийное бедствие. Здесь нужен совершенно другой подход.

Я вернулась в гостиную. Серый туман в воздухе потихоньку рассеивался, пыль медленно оседала обратно на многострадальный бордовый ковер. Просить помощи или совета мне было не у кого, поэтому пришлось включать обычные земные мозги.

Почему произошел этот дурацкий взрыв? Наверное, потому, что я попыталась вытолкнуть всю накопленную силу разом, не придав ей никакой четкой формы и направления.

Это же как открыть водопроводный кран на самый максимум, а резиновый шланг на нем забыть закрепить. Он и начнет бешено мотаться по всему двору, вода зальет абсолютно всё кругом, а толку от такого полива будет ноль.

Я снова подошла ближе к окну. Обтерла мокрые ладони прямо о подол платья, выставила руку вперед. Детские советы из книги про дуновение я решила выкинуть из головы раз и навсегда. Нам, земным людям, нужен был совсем другой принцип. Принцип обычного старого пылесоса. Он ведь грязь не разбрасывает по стенам. Он аккуратно закручивает воздушный поток внутри трубы, создает область низкого давления и стягивает весь сор в одну конкретную точку.

Я закрыла глаза. Снова поймала это тепло под ребрами, но теперь толкать его от себя вперед не стала. Хватит с меня бури! Я мысленно заставила силу выходить наружу очень тонкой струйкой. И приказала ей начать быстро кружиться у самого пола. Буквально заставила воздух собраться в узкую вертушку.

Воздух в гостиной послушно свистнул. Я приоткрыла один глаз посмотреть, что вышло. Прямо на ковре появилась маленькая аккуратная воздушная воронка, очень похожая на прозрачный волчок.

Она крутилась быстро, но совершенно бесшумно. Пыль, мелкие щепки, обрывки старых ниток со свистом затягивало внутрь этой вертушки. Столб грязи рос, становился плотным, но держался строго в границах воронки и в лицо мне больше не летел. Бордовый ворс ковра под ним на глазах становился чистым.

Я затаила дыхание, боясь сбить концентрацию, и плавно повела ладонью вправо. Воронка послушно двинулась за моей рукой, как собака на поводке, начисто слизывая налет с подоконников, кресел и стен.

— А теперь — на выход, — прошептала я сама себе.

Я резко повернула кисть руки и направила этот грязный крутящийся смерч прямо в топку старого камина. Воздушный столб послушно влетел в дымоход и унес всю собранную дрянь вверх по трубе, наружу, на улицу.

Я опустила руку и глубоко выдохнула. В груди по-прежнему было тепло, сила даже не думала заканчиваться, а комната наконец-то стала чистой.

Житейский опыт и простая логика сработали гораздо лучше, чем инструкции из академического учебника для малышей. Я победно улыбнулась и поправила ремешок на платье. С этой силой вполне можно было иметь дело, если подходить к ней с умом.

Глава 6

За следующие две недели я окончательно поняла, что сидеть сиднем на одном месте — это вообще не моя история. Душа упрямо требовала движения, чёткого плана и полной разведки территории. Взрослая женщина в чужом мире без информации быстро превращается в лёгкую добычу, а у меня на кону стояли пять лет сытой и, главное, свободной жизни. Так что я сразу включила свои старые привычки и выстроила себе жёсткий ежедневный график. Без этого никак. Молодое тело каждое утро буквально лучилось энергией, и тратить такое богатство на пустое валяние в кровати было бы преступлением.

Мой день начинался ровно в восемь утра. Я резво соскакивала с постели, шла на кухню и готовила себе нехитрый завтрак из крупы. А вот дальше начиналась самая настоящая школа на дому.

Всю первую половину дня я упрямо отдавала чтению. Шкаф, который я нашла в гостиной, оказался настоящим золотым дном. За эти две недели я умудрилась проглотить почти все книги, до которых смогла дотянуться. Тяжеленный «Свод законов и уложений королевства Орд» поначалу казался занудным, но после тридцати лет копания в российском налоговом кодексе вся эта местная судебная стряпня пошла у меня как лёгкий дамский роман. Из этих же книг я подробно изучила географию и наконец-то поняла, где именно нахожусь. Оказалось, мой двухэтажный особняк стоял на самой окраине столицы.

Каждый день после обеда я обязательно выходила на улицу. Пешие прогулки стали моей личной традицией. Я целенаправленно изучала город, уходя всё дальше. Столица Орда завораживала. Мрачноватые каменные дома, мостовые, шипение магических трамваев. Из книг по географии и разговоров местных лавочников я выяснила важную вещь про здешнюю погоду. Климат в столице оказался довольно тёплым. Местные жители рассказали, что зимой у них бывает прилично холодно, ветрено, но вот снега почти не выпадает.

— Ну хоть лопатой махать не придётся, и то хлеб, — ворчала я про себя, возвращаясь с очередной прогулки.

Судя по местному календарю, здесь уже был конец лета. Памятуя о грядущих холодах, я решила подстраховаться. Зима без снега — это, конечно, приятно, но мёрзнуть в пустом каменном доме мне совершенно не улыбалось. Пришлось заняться заготовками. На местном рынке я знатно попортила нервы одному ушлому торговцу, который пытался содрать с меня лишнее серебро за доставку. В итоге мы всё-таки сошлись в цене, и он привёз мне целый воз муки, крупы и солонины. Всю эту провизию я потом лично спускала в погреб под кухней, чуть спину себе не сорвала с непривычки.

Помимо этого пришлось контролировать здешнего дровосека — этот деятель навалил мне целую кучу березовых поленьев прямо посреди дорожки. Укладывала я их под навес сама, поплевывая на ладони и вспоминая все известные мне крепкие слова. Зато теперь на душе стало спокойно: в подполе еда, дрова сухие, пусть себе дует осенний ветер.

В промежутках между этими закупками я продолжала тренироваться с бытовой магией. Методом проб и ошибок я за две недели полностью отмыла весь дом от подвала до чердака.

Наловчилась я даже воду в чайнике нагревать одним пальцем, просто направляя короткий импульс тепла прямо в рунное донышко. Новые навыки потихоньку крепли, и сила в груди стала послушной. Во время очередной уборки на заднем дворе я наконец-то добралась до стоявшей там пристройки. Гараж на поверку оказался самым обычным каменным сараем. Запорный брус на воротах сильно разбух от постоянной сырости, так что я еле отодвинула его плечом, чуть колено себе не расшибла, пока пролезала внутрь. Из-за отсутствия окон там было темно и пусто: земляной пол да старый верстак у стены. Никакой техники внутри не нашлось, лишь ржавый хлам валялся в углу. Заперла я всё обратно до лучших времен — место внутри сухое, и ладно.

Ходить в серых мешках, которые оставила прежняя Марта, у меня больше не было никаких сил. Чувствовала себя в них столетней монашкой! Покупать новые вещи на рынке за золотые кроны душила жаба. Пришлось выкручиваться самой с помощью ножниц, иголки и моей новой бытовой магии.

Я разложила на большом обеденном столе самое приличное темно-серое платье. Безжалостно отрезала воротник-стойку под самое горло, сделав нормальный, аккуратный полукруглый вырез. Длину подола, который раньше волочился чуть ли не по щиколоткам, я смело укоротила. Отрезала лишнюю ткань, оставив ровный край строго чуть ниже колен. Сами рукава, широкие и неудобные, ушила по руке.

Сшивать всё это вручную я бы сошла с ума, поэтому решила рискнуть и применить магию. Бытовое заклинание скрепления, про которое я мельком прочитала в детской книге, сработало. Сила аккуратно оплавила и соединила нити, создавая ровный шов, который со стороны выглядел как хорошая машинная строчка. Процесс шёл долго, с непривычки у меня жутко затекли плечи, а огонёк под рёбрами к концу работы почти угас от усталости. Но результат того стоил!

Перед зеркалом в спальне я крутилась минут десять, сияя от гордости. Теперь на меня смотрела современная девушка. Лаконичное платье отлично сидело по фигуре, узкий кожаный ремешок подчеркивал талию, а высокие ботинки на шнуровке дополняли образ. По такому же принципу я за эти дни перешила остальные платья и полностью переделала плащ, превратив его в удобную короткую куртку с капюшоном. Штанов в моем арсенале пока не появилось — для их пошива банально не хватало ткани, да и кроить их сложнее, но основная база была готова.

Вечера я проводила на веранде. Садилась в кресло-качалку с чашкой горячего травяного чая, смотрела, как за заросшим садом медленно догорает закат, и понимала, что жизнь окончательно наладилась. Дом чистый, погреб забит едой, дрова готовы, одежда в порядке. Я полностью контролировала свою новую реальность и была абсолютно счастлива.

Но моя спокойная и размеренная идиллия оборвалась ровно на пятнадцатый день, когда в открытое окно гостиной с громким шуршанием влетел предмет, перевернувший всё с ног на голову.

Глава 7

В ту пятницу я устроилась на веранде. Налила себе полную кружку горячего чая из местных ароматных трав, который научилась заваривать за эти дни, уселась поудобнее в старое кресло-качалку и просто отдыхала, глядя на деревья. Настоящий курорт после всего, что мне пришлось пережить в прошлой жизни. Никто меня не трогал, делать ничего не надо было. Я качалась, прикрыв глаза, и лениво думала о том, что моя новая реальность окончательно превратилась в идеальную идиллию.

Этот покой нарушил странный треск, от которого я даже вздрогнула. Прямо над кустами разросшейся малины воздух вдруг пошел фиолетовыми искрами. Я замерла, едва не выронив кружку из рук, потому что всерьез решила, что сейчас рванет какой-нибудь местный распределитель энергии, о которых я мельком читала в книгах. Из этой фиолетовой дымки со свистом вылетел туго скрученный свиток бумаги. Он пролетел через всю веранду и приземлился прямо на мой деревянный столик, едва не перевернув блюдце.

Я поставила чай, недоверчиво потыкала пальцем этот бумажный снаряд. Он был перевязан ниткой и скреплен сургучной печатью, на которой красовался герб в виде раскрытой книги и двух скрещенных жезлов.

— Ну и почта у вас, товарищи, — проворчала я, поддевая ногтем край сургуча. Печать с треском развалилась, и я развернула плотный лист.

На меня смотрели строгие строчки, написанные фиолетовыми чернилами:

Официальное извещение.

Настоящим уведомляем, что леди Марта Росс, на основании указа короны о сиротах благородного происхождения и по результатам автоматического реестра родовой магии, зачислена в Высшую Академию Магии. Факультет: Бытовая магия. Курс: Первый. Явка на общее построение обязательна первого числа осеннего месяца в девять часов утра.

Обращаем Ваше внимание, что в случае неявки без уважительной причины статус Вашего недвижимого имущества будет пересмотрен в соответствии с уложением короны о выморочных землях.

Я перечитала этот текст дважды, уделив особое внимание последней строчке. Спокойно отложила бумагу в сторону, сделала глоток остывающего чая и уставилась на свои заросшие яблони.

У меня от злости аж зубы свело, а пальцы так сильно сжали бумагу свитка, что она противно захрустела. Нормально устроились, господа столичные чиновники! Статус моего недвижимого имущества они, видите ли, пересмотрят, если я первого числа не явлюсь на это их общее построение. То есть схема простая: сирота не пришла на пары — забирайте особняк в пользу государства как выморочные земли? Прямо посреди белого дня грабеж, завернутый в красивые юридические формулировки! Отдавать этот дом, мою единственную крепость и крышу над головой, я никому не нанималась.

Я поставила остывающую кружку на стол, поднялась и потащилась в холл за этой огромной книгой по законам королевства. Фолиант весил килограмма три, не меньше, пока я тащила его обратно на веранду, все руки оборвала. Села обратно в кресло, раскрыла толстый переплет и принялась яростно листать страницы, то и дело задевая пальцами за сухие края. Искала я долго, минут двадцать, наверное, пока наконец-то не наткнулась на нужную статью о правах сирот благородного происхождения.

Я закрыла эту тяжелую книгу, даже не став дочитывать главу до конца. Суть была предельно ясна. Мелкие буквы четко говорили о том, что при неявке в Академию этот дом у меня просто заберут. Без всяких долгих разбирательств и судов. Назовут имущество бесхозным, поставят государственную печать — и всё, свободная жизнь окончена.

Было до слёз обидно! Я ведь только-только здесь обустроилась. Столько дней потратила на то, чтобы отмыть эти несчастные комнаты, перестирала все шторы, уложила дрова под навес, забила погреб продуктами на зиму. И теперь всё это нужно было бросать и куда-то ехать?!

Я откинулась на спинку кресла-качалки и посмотрела на сад. Чай в кружке совсем остыл, на поверхности плавал маленький жёлтый листок, упавший с яблони. Настроение было полностью испорчено. Придётся подчиниться этой бумажке. Терять свою единственную крепость из-за чужих дурацких правил я не собиралась, так что выбора мне действительно не оставили. Придётся собираться на учёбу.

Корочка мне в любом случае не повредит, а мир за пределами моего забора я так или иначе планировала узнать получше.

Из самого низа свитка выпал маленький жетон с выбитой цифрой и той же эмблемой книги. На нем мелкой вязью было написано: «На получение обязательного комплекта учебных пособий в библиотеке Академии».

— Ладно, с учебниками разберемся на месте, — решила я, пряча жетон в карман. — Но канцелярию-то мне никто бесплатно не выдаст. Тетради, перья, чернила — это все нужно покупать самой.

Я вернулась в спальню, вытащила из шкафа свою заначку и нехотя отсчитала одну серебряную монету из мешка. Тратить золото на такую ерунду было глупо, а вот серебра после закупки дров у меня еще немного оставалось.

До начала учебы оставалось всего три дня, так что я накинула куртку и пошагала в город. Целенаправленно пошла к торговым рядам, которые заприметила во время прошлых прогулок. На этот раз меня интересовали не мясные лавки, а писчебумажные.

Нужный магазинчик нашелся быстро, на углу тихой улочки неподалеку от рынка. За прилавком дремал сухонький старик в смешных круглых очках.

— Добрый день, — я вежливо постучала пальцем по деревянной стойке. — Мне нужен базовый набор для учебы. Тетради в хорошем переплете, перья и чернила. Желательно без лишней позолоты и прочих украшательств, попроще.

Старик встрепенулся, поправил очки и принялся шустро выкладывать на прилавок товар. Местные тетради оказались вещью добротной. Толстые, обтянутые плотным прессованным картоном, с желтоватой бумагой, на которой чернила точно не будут расплываться. Я выбрала три самые объемистые книги для записей. Перья взяла обычные, хорошо заточенные. Чернила выбрала стандартные темные, в прочном стеклянном флаконе.

За всё это добро старик запросил четыре медных монеты. Я протянула ему свое серебро, получила горсть мелкой медной сдачи, аккуратно уложила покупки в сумку и пошла обратно к дому.

Вечер же я посвятила ревизии гардероба. Никакой специальной формы к письму не прилагалось, факультет бытовой магии, судя по всему, снабжением студентов одеждой не заморачивался. Значит, пойду в своем. Я достала с вешалки свое самое лучшее серое платье. К нему приготовила высокие кожаные ботинки на шнурках, которые предварительно вычистила до зеркального блеска. Рядом на стул легла сумка с новыми тетрадями и чернильницей.

Я села на край кровати, посмотрела на этот готовый комплект студентки первого курса и невольно усмехнулась. Если бы мне кто-то месяц назад сказал, что я в свои пятьдесят два года снова буду собирать портфель на первое сентября, я бы рассмеялась. Но жизнь — штука непредсказуемая.

Жизненного опыта Тамары Петровны мне вполне хватит, чтобы построить и здешних преподавателей, и сопливых малолеток-сокурсников, если они вздумают смотреть на бедную сироту свысока.

Глава 8

Задвижку на кухонном окне я проверила дважды, дернула для верности деревянную раму, потом заперла заднюю дверь. Сумка с новыми тетрадями и заточенными перьями уже стояла у самого порога, дожидалась. Накинула куртку, вышла со двора и заперла ворота на тяжелый засов.

Дорога до остановки заняла добрых полчаса пешком. Под деревянным навесом здешней остановки вовсю толпился народ. В основном тут стояли работяги с местных мануфактур и мелкие торговцы с пустыми корзинами, все хмурые какие-то, невыспавшиеся.

Вскоре из-за поворота с противным шипением выкатился вагон. Трамвай их магический, будь он неладен! Железная махина затормозила у деревянного настила со страшным скрипом. Колесо на крыше бешено крутилось, рассыпая блёклые фиолетовые искры во все стороны, а из открывшихся дверей пахнуло такой удушливой смесью пота, дешёвого табака и перегретого железа, что я невольно сделала шаг назад. Жарища внутри вагона стояла невыносимая.

— Куда прешь, девка! Проходи дальше, не майся у дверей! — рявкнул мне в спину какой-то толстый мужик с тяжелым тюком.

Толпа сзади двинулась вперед единым массивом, и меня буквально внесло внутрь вагона. Ноги оторвались от пола, сумку намертво прижало к чужой мокрой спине, я оказалась зажата где-то посередине прохода, между чьей-то корзиной с увядшей зеленью и стеной из человеческих тел. Двери с лязгом захлопнулись, вагон дернулся, и мы наконец-то потащились в сторону центра.

Поездка очень быстро превратилась в изощренную пытку для моих нервов. Вагон качался на стыках рельсов, на каждом повороте люди валились друг на друга, ругаясь сквозь зубы. Кондуктор в кожаной безрукавке пробивался сквозь этот затор, безжалостно работая локтями и требуя со всех медные монеты. Я с трудом вытащила руку из кармана, протянула ему медяшку и получила взамен крошечный бумажный талон.

— Не задерживай проход, леди! На следующей выходишь? — буркнул он, наступив мне на носок ботинка.

Я промолчала, только крепче перехватила ремень сумки. Внутри я проклянала всё на свете! Пот катился по спине просто градом, а эта их магическая вентиляция не работала вообще. Пошевелиться было невозможно, мою сумку намертво зажало между какими-то чужими спинами, не вытащить. Мы плелись бесконечно долго, вагон постоянно дергался на рельсах и останавливался у каждого столба.

Я стояла, вцепившись пальцами в поручень, и внутри у меня всё кипело от злости. Каждый день вот так ездить на учебу? С ума сойти можно! Ремень сумки больно врезался в плечо, деваться было абсолютно некуда. И тут двери наконец-то распахнулись. Толпа просто вытолкнула меня наружу на каменные плиты. Я едва на ногах устояла, знатно споткнувшись о булыжник мостовой. Кое-как отошла в сторону, дышала ртом и пыталась поправить одежду. Куртка помялась, на ботинке остался грязный след от чужого сапога. Я отряхнулась, подняла голову. Прямо передо мной высились огромные кованые ворота Высшей Академии Магии.

Огромный замок из темного гранита, стрельчатые окна, высокие шпили, уходящие прямо в небо. На площади перед воротами уже вовсю бурлила толпа студентов. Их было сотен пять, не меньше, и держались они странными, четко разделенными группами. Кастовая система в действии, как она есть.

Чуть в стороне, у парадного крыльца, кучковалась местная золотая молодежь — боевики и менталисты. Парни в дорогих куртках с золотым шитьем, девицы в нарядных плащах, у всех холеные лица, громкий смех и высокомерные взгляды. Около них стояло несколько лакированных магмобилей и магоциклов, которые стоили, небось, как весь мой дом вместе с садом.

А вот у боковой стены сиротливо жалась совсем другая публика. Человек пятьдесят парней и девчонок в очень скромной одежде, с бледными лицами и потрепанными сумками. Факультет бытовой магии. Бедные сироты, недоросли из разорившихся семей, собранные со всех окраин столицы по обязательной квоте. На них благородные с парадного крыльца даже не смотрели, словно здешняя бытовая магия была не силой, а каким-то позорным клеймом.

Я поправила сумку на плече, спокойно прошла мимо смеющихся мажоров и встала в самый конец шеренги своих будущих сокурсников. До начала общего построения оставалось ровно десять минут. Рядом со мной стояла худенькая девчонка в блёклом коричневом платье, её пальцы так сильно вцепились в ремешок сумки, что побелели костяшки. На лицах малолеток вокруг меня вообще читался самый настоящий панический страх перед неизвестностью. Они жались друг к другу, испуганно поглядывая на парадное крыльцо и на хмурых преподавателей в чёрных мантиях, которые медленно прохаживались вдоль ворот.

Я же просто стояла и лениво разглядывала шпили замка. С учебным планом я точно разберусь. Проверки я выдерживала, до слёз людей доводила, так что здешняя учебная программа меня точно не испугает. Главное — выдержать эту официальную часть и узнать, где тут выдают те самые обещанные учебники.

Глава 9

Толпа вокруг меня шумела, двигалась и дышала в затылок. До начала этого официального сумасшествия оставалось от силы минут десять, а первокурсники бытового факультета уже жались друг к другу у боковой стены замка, словно их вели на плаху, а не на учебу. Я повернулась лицом к рядом стоящей девчонке, которую буквально трясло от страха.

— Ты чего так разнервничалась? — негромко спросила я, просто чтобы отвлечь девицу, пока мы тут стоим. — Не съедят же они нас прямо на крыльце.

Девчонка вздрогнула, испуганно посмотрела на меня своими огромными серыми глазами и шепотом ответила:

— Вы… Вы просто не понимаете, леди. Если меня отчислят в первый же месяц, мачеха сотрет меня в порошок. Наш род совсем обеднел, это мой единственный шанс получить хоть какую-то профессию. Меня Тара зовут. Тара Блэр.

— Марта Росс, — назвалась я, коротко кивнув. — И перестань трястись! Давай без этого официоза, мы тут все в равных условиях. Сама глупостей не делай, и никто тебя не тронет.

Тут меня кто-то сильно двинул локтем под лопатку. Какая-то девица сбоку пролезала вперед, даже не подумав извиниться. Пока я оборачивалась, чтобы высказать ей всё, что думаю про её манеры, на крыльце наконец-то началось шевеление. Вышедший вперед мужчина в синем плаще принялся что-то монотонно и скучно читать по бумажке, так что я даже вслушиваться не стала. Какая-то дежурная чепуха про великую честь и верность короне. Я просто переступала с ноги на ногу, мечтая, чтобы эта тягомотина побыстрее закончилась и нас пустили внутрь здания.

Он, точнее, как оказалось, этот мужчина был ректором академии, говорил про великие свершения боевых магов и уникальный дар менталистов. Про наш бытовой факультет ректор упомянул всего один раз, да и то как-то вскользь, назвав нас «надежным тылом и опорой для высших сословий». Малолетки с боевого отделения тут же согласно заулыбались, а у меня от этой кастовой чепухи аж челюсть свело. Тылом они нас называют, надо же! Обычный обслуживающий персонал, завернутый в красивую обертку.

— А теперь — марш по аудиториям! — громогласно объявил он, взмахнув рукой. — Первыми проходят старшие курсы боевого факультета, затем первокурсники боевого и ментального! Бытовое отделение — замыкает шеренгу!

Золотая молодежь с парадного крыльца радостно зашумела и двинулась к огромным дверям главного корпуса. Нас, бытовиков, демонстративно заставили ждать, пока вся эта напыщенная элита соизволит зайти внутрь. Мы тронулись с места последними, уныло выстроившись в колонну по двое. Я шла рядом с Тарой, лениво разглядывая кладку стен и стараясь не наступать на пятки впереди идущему парню.

Неприятности начались прямо у самого входа, на стыке ступеней и каменных плит площади.

Первокурсники боевого факультета уже заходили в двери, когда одна из местных «звезд», высокая девица в нарядном плаще, вдруг притормозила. На ее хорошеньком лице блуждала откровенно пакостная улыбка. Судя по шепоту в толпе, это была леди Сесилия, дочь какого-то важного лорда. Она повернулась к своей свите, громко рассмеялась и демонстративно выставила вперед ногу в дорогом сапожке на высокой шпильке, перегораживая дорогу нашей шеренге.

Тара, которая шла чуть впереди, со страху вообще ослепла, ничего не заметила и обязательно растянулась бы прямо на мраморе, если бы я вовремя не ухватила ее за локоть, дернув назад.

— Смотри под ноги, — тихо бросила я девчонке.

Сама же я останавливаться не собиралась. Уступать дорогу этой малолетней заносчивой дуре я не нанималась. Сесилия посмотрела на меня свысока, явно ожидая, что нищая сирота сейчас испуганно затормозит или начнет извиняться.

Времени на раздумья не было, и я решила действовать на автомате. Опыт домашних тренировок с бытовой магией за эти две недели у меня накопился приличный. Я закрыла глаза на долю секунды, поймала этот привычный теплый импульс под ребрами и тонкой струйкой выпустила силу через носок своего ботинка. Направила ее прямо под каблук Сесилии, применив простейший принцип скольжения — тот самый, которым я дома очищала жир со сковородок. Сделала так, чтобы мрамор под ее сапогом мгновенно превратился в лед.

Сесилия даже понять ничего не успела. Ее нога со шпилькой резко поехала вперед, потеряв всякое сцепление с поверхностью. Девица нелепо взмахнула руками, потеряла равновесие и с визгливым криком полетела спиной назад, прямиком в раскисшую от утренней поливки клумбу со свежей грязью. Шлепнулась знатно!

Вся площадь в одну секунду замерла. Смех боевиков оборвался.

Сесилия сидела посреди клумбы, ее дорогой плащ был полностью измазан черной жижей, а на идеальной прическе красовался кусок какого-то увядшего листа. Лицо у нее стало пунцовым от злости и унижения.

— Ты! — завизжала она, тыча в меня пальцем. — Ты что сделала, плебейка?! Ты мне подножку поставила! Вы посмотрите на нее! Декан! Ректор!

Я даже бровью не повела. Спокойно обошла клумбу, остановилась рядом и посмотрела на нее со всем возможным материнским снисхождением взрослой женщины.

— Леди, вам бы самой стоило смотреть, куда вы ставите свои ноги, — ровным голосом произнесла я на глазах у всей онемевшей толпы. — Проход загораживать не нужно, здесь люди на учебу идут, а не ваши сапоги разглядывают.

— Что здесь происходит?! — над площадью раздался яростный голос.

Из дверей корпуса стремительно вышел декан боевого факультета, а за его спиной показалась высокая фигура ректора. Адриан Ворст, так зовут нашего ректора, смотрел на эту сцену со скрещенными на груди руками, и его серые глаза сузились.

— Она! Она применила против меня магию! — продолжала орать Сесилия, выползая из грязи с помощью своих испуганных подружек. — Она меня толкнула!

Декан боевиков тут же насупился, повернулся ко мне и рявкнул:

— Имя! Факультет! Как ты посмела устроить этот балаган в первый же день перед лицом ректора?!

— Марта Росс, первый курс бытовой магии, — спокойно ответила я, глядя мужчине прямо в глаза и даже не думая опускать голову. — Я никого не толкала. Леди Сесилия сама оступилась. Вокруг людей полно, спросите кого хотите.

Тот аж задохнулся от такой наглости. Студенты перед ним обычно на коленях ползают, а тут девчонка стоит и не моргает. Он беспомощно оглянулся назад.

Ректор медленно спустился по ступеням. Подошел ко мне почти вплотную, от него пахнуло каким-то дорогим одеколоном. Долго разглядывал мою куртку, сумку, потом на грязный ботинок посмотрел.

— Бытовая магия, значит, — с какой-то опасной хрипотцой сказал он. — И в первый же день устроить такое. Смело для сироты, Марта Росс. Декан, отправьте леди Сесилию отмываться. А эту нарушительницу — ко мне в кабинет.

Я только вздохнула про себя. Ну вот и сходила на лекции.

Глава 10

Конвой в лице хмурого преподавателя боевого факультета доставил меня на самый верхний этаж центрального корпуса только после того, как он разобрался с Сесилией. Мы долго шли по бесконечным коридорам, увешанным мрачными портретами бывших руководителей, пока не уперлись в двухстворчатую дверь. Проводник коротко стукнул, дождался ответа изнутри и кивком указал мне на порог, сам при этом остался дежурить в коридоре.

Я спокойно вошла и аккуратно прикрыла за собой створку. Кабинет ректора впечатлял своими размерами, но уютом здесь и не пахло. Высокие окна, тяжелые книжные шкафы вдоль стен, забитые какими-то непонятными приборами и толстыми папками, и огромный письменный стол по центру. За столом в глубоком кресле сидел Адриан Ворст. Он уже успел скинуть свой церемониальный плащ и теперь остался в одном камзоле. Ректор что-то быстро писал на плотном листе бумаги, даже не подняв головы на стук двери.

Я не стала топтаться у порога, как нашкодившая школьница, а спокойно прошла вперед и остановилась в паре метров от стола, закинув руки за спину. Молчание затягивалось. Начальство явно использовало старый земной трюк — мариновало нарушителя тишиной, чтобы тот успел проникнуться собственным ничтожеством и паникой. Вот только со мной этот номер не работал. Я за свою жизнь столько таких грозных директоров повидала, что здешний хозяин кабинета вызывал у меня скорее профессиональный интерес, чем страх.

Наконец Адриан отложил перо в сторону, откинулся на спинку кресла и уставился на меня сканирующим взглядом серых глаз.

— Ну и как это понимать, леди Росс? — спросил он. — Первый день. Первый час в стенах Академии. И вы умудряетесь устроить скандал на глазах у всего попечительского совета, отправив дочь уважаемого лорда Сесилию в грязь.

— Это была чистая случайность, господин ректор, — спокойным голосом ответила я, глядя ему прямо в переносицу. — Мраморные ступени после утренней поливки оказались слишком скользкими. Леди Сесилия просто не рассчитала высоту своих каблуков. Я тут совершенно ни при чем.

Адриан сузил глаза, и на его породистом лице промелькнула тень самого настоящего раздражения. Мой спокойный тон явно не вязался с образом испуганной сироты из пансиона, которая должна была сейчас заикаться и умолять о пощаде.

— Случайность, значит, — ректор подался вперед, опершись локтями о лакированную поверхность стола. — А декан боевого факультета утверждает, что там отчетливо пахло бытовым заклинанием скольжения. Самым примитивным, которым кухарки чистят котлы от накипи. Хотите сказать, что мрамор сам по себе решил очиститься именно под ее сапогом?

— У страха глаза велики, господин ректор, — я даже бровью не повела. — Декан боевиков, возможно, прекрасный специалист в своей области, но в тонкостях кухонной магии может ошибаться. Я только сегодня приехала с окраины, у меня даже учебников еще на руках нет. Как бы я смогла сотворить что-то подобное?

Адриан замолчал, продолжая буравить меня взглядом. От него буквально волнами исходила давящая магическая сила, от которой, наверное, у обычных первокурсников подгибались колени. Но я только незаметно расправила плечи. Психологическое давление на ковре у начальства — плавали, знаем.

— Вы мне лжете, Марта Росс, — негромко произнес он, и в его голосе звякнули железные нотки. — И делаете это на удивление профессионально. Другую на вашем месте я бы выставил за ворота в ту же секунду. Но у вас, к вашему счастью, есть квота короны как у сироты благородного происхождения. Отчислить я вас не могу без одобрения королевского магистрата.

Я мысленно улыбнулась. Законы, которые я штудировала две недели дома, работали идеально. Домик мой чиновники отнять не могут, из Академии выпереть тоже.

— Однако, — Адриан криво усмехнулся, заметив тень удовлетворения на моем лице. — Это совершенно не значит, что вы останетесь безнаказанной. Леди Сесилия сейчас сидит у целителей, ее отец — важный человек в столице, и оставлять эту выходку без последствий я не намерен. Раз уж вы так хорошо знакомы с бытовой магией и кухонными ухищрениями, то и отрабатывать будете по профилю.

Я внутренне приготовилась услышать банальное «будете мыть полы в главном холле до конца семестра», но ректор меня удивил.

— Мыть коридоры вас отправлять глупо, там и без вас зачарованных метел хватает, — он дотянулся до края стола и переставил на середину покрытую толстым слоем пыли каменную шкатулку со странными рунными замками. — Это старый архив артефактов и личных документов бывших преподавателей. Он не разбирался лет тридцать. Там скопились сотни фолиантов, приборов и накопителей, которые покрылись остаточной вредоносной магией. Начиная со следующей недели, после лекций вы будете приходить сюда и заниматься очисткой, сортировкой и архивацией этих завалов. Руками и вашей хваленой бытовой магией. Каждую бумажку, каждый прибор — до полной чистоты.

Я посмотрела на шкатулку, потом на шкафы у стены, которые буквально ломились от пыльного хлама. Назначить отработку прямо у себя под носом — сильный ход. Ректор явно хотел держать меня на виду, контролировать каждый шаг и попытаться поймать на ошибке, чтобы все-таки найти повод для жалобы в магистрат.

— После лекций так после лекций, — кивнула я, перехватив поудобнее ремень своей сумки. — График понятен. Постараюсь прийти вовремя.

Адриан на секунду опешил, явно не ожидая от меня такой деловой готовности. Наверное, рассчитывал, что я начну выпрашивать наказание полегче или хотя бы попытаюсь изобразить на лице раскаяние. Но у меня внутри было абсолютное спокойствие. В конце концов, разбирать пыльные бумаги и раскладывать вещи по местам — это далеко не самая худшая работа на свете.

Ректор молча указал мне рукой на дверь, давая понять, что разговор окончен. Я не стала задерживаться, развернулась и вышла из кабинета. Хмурый преподаватель в коридоре проводить меня обратно уже не вызвался, так что я самостоятельно пошагала вниз по длинной лестнице. Стоило для начала найти библиотеку и забрать эти обязательные учебники, пока там не выстроилась огромная очередь из сокурсников.

Глава 11

К середине недели у меня уже по-настоящему ныли руки и плечи от этих постоянных утренних поездок, и весь мой прежний восторг по поводу хорошего особняка быстро испарился, едва начались суровые учебные будни. Каждый день теперь выстраивался по одной и той же схеме: сначала получасовой марш-бросок пешком до остановки по неровным булыжникам мостовой, на которых подошва то и дело проскальзывала, а потом еще сорок минут приходилось стоять в забитом до отказа железном вагоне. Вентиляция внутри этой коробки не работала еще ни разу за все время, дышать приходилось с трудом из-за жуткой тесноты.

К пятнице на теле живого места не осталось. Бока и предплечья покрылись синяками, потому что на каждом резком повороте этого вагона меня со всей силы прижимало к поручням. Какой-то местный деятель еще умудрился зацепить мою сумку грязным мешком. Сумка, слава богу, отмылась, но терпеть такие ежедневные поездки — это выше моих сил.

И тут в мыслях всплыла следующая неделя. У меня ведь начнется ежедневная отработка! Сразу после лекций придется тащиться в кабинет ректора и часами ковыряться в пыли.

Я прикинула в уме грядущий график и мысленно ужаснулась. Полчаса пешком утром, сорок минут давки в этой жестянке, потом лекции до трех часов дня, а сразу после них — несколько часа занудного ковыряния в пыльных артефактах. Домой я буду возвращаться ближе к ночи, и снова на этом проклятом общественном транспорте. Да я просто с ума сойду через месяц такой жизни! Тело хоть и молодое, но нервная система у меня осталась прежней, и превращать себя в ломовую лошадь ради прихоти ректора я не собиралась.

Именно в тот момент, когда трамвай в очередной раз резко дернулся, а чья-то корзина с овощами больно въехала мне в бедро, я принялась всерьез размышлять о покупке собственного магоцикла. Тот парень в кожаной куртке, которого я видела на улице в первый день, теперь казался мне самым умным человеком в этом городе. Двухколесный аппарат — вот и решение всех моих проблем! Никаких чужих локтей, никакого запаха лука и табака, полная независимость от расписания маршрутов. Нужно было как можно скорее дождаться субботы и отправиться на поиски хоть каких-нибудь колес, пока этот трамвай окончательно не высосал из меня все силы.

Сама учеба на факультете бытовой магии тоже оказалась серьезным испытанием, но уже для ума. Преподаватели в основном строгие пожилые женщины в закрытых платьях на первой же лекции очень доступно обрисовали нам все наши будущие перспективы. С большим воодушевлением они читали лекции о важности правильной организации пространства и наведения чистоты в домах высших сословий. Из нас, по сути, целенаправленно и методично готовили квалифицированный персонал для местной аристократии — управляющих, экономок и старших помощниц по хозяйству.

Слушать эти наставления о правильном служении у меня не было никакого желания. Пока сокурсники-малолетки старательно конспектировали длинные рассуждения профессора о том, как правильно и с каким поклоном нужно подавать хозяевам дома утренний напиток, я занималась совершенно другими вещами. Я просто пропускала мимо ушей всю эту сословную чепуху и записывала в свои тетради исключительно техническую суть.

Я зарисовывала схемы взаимодействия воздушных рун с волокнами ткани и металлом. Мне нужны были только формулы контроля силы, без всякой лишней воды. Как быстро очистить поверхность без использования моющих средств, как точечно направить тепло, как заставить пар двигаться строго в нужном направлении — вот это была полезная и практичная матчасть. А уж на кого я буду тратить эти навыки на чужие кастрюли или на обустройство собственного быта я как-нибудь решу сама, без чужих подсказок.

Тем временем леди Сесилия явно считала себя победительницей в нашем небольшом столкновении. Мое наказание в виде отработок у ректора вся Академия восприняла однозначно: приезжую первокурсницу с бытового отделения сразу прижали к ногтю. То, что наказание начнется только со второй недели, никого не волновало, сам факт уже стал достоянием общественности. Дочь лорда ходила по коридорам с высоко поднятой головой, чувствуя себя абсолютно правой. Опасаться ей было некого, отец у нее человек влиятельный, ректор ее пожалел, поэтому она решила, что может безнаказанно устроить мне и Таре веселую жизнь.

Прямых конфликтов Сесилия больше не начинала, марать руки о студентку с бытового факультета ей, видимо, было просто не по статусу. Она действовала через своих подружек. В коридорах перед лекциями девицы с боевого факультета демонстративно шептались у нас за спиной, показывали пальцами и громко смеялись. В буфете меня пару раз совершенно намеренно задели плечом в очереди, едва не пролив суп на одежду.

Тара от каждого такого выпада испуганно сжималась. Она постоянно оглядывалась по сторонам и едва не плакала от страха, ожидая, что нас сейчас начнут откровенно травить или вовсе выживут из Академии.

— Да перестань ты на них смотреть, — негромко сказала я ей, когда мы устроились в самом дальнем углу библиотеки, а свита Сесилии в очередной раз принялась демонстративно шушукаться у дверей. — Не поворачивайся в их сторону. Им нужна твоя реакция, понимаешь? Они ждут слез, испуга или ответной ругани, чтобы пойти пожаловаться декану. А когда человек видит перед собой полное равнодушие, он очень быстро начинает злиться сам. Проверено на практике.

Я действительно не собиралась тратить свои нервы на этих детей. Когда Сесилия проходила мимо, гордо вздернув подбородок, я смотрела прямо сквозь нее, словно на ее месте стоял пустой шкаф или деталь интерьера. Мой взгляд оставался совершенно спокойным и скучающим.

И это сработало гораздо лучше любой открытой ссоры. К пятнице я заметила, что ее подружки уже не так весело смеются в нашем присутствии, а сама Сесилия, сталкиваясь со мной в дверях аудитории, начинает раздраженно поджимать губы и дергать плечом. Мое молчаливое спокойствие задевало ее гордость гораздо сильнее. Она ждала испуга или покаяния от нищей сироты, а наткнулась на обычное безразличие взрослого человека, которому до ее существования просто нет дела. Теперь оставалось только дождаться выходных, взять мешочек с золотом и отправиться на рынок за техникой.

Глава 12

В субботу утром я впервые за всю эту сумасшедшую неделю не стала заводить будильник, но привычка — штука сильная, так что глаза я всё равно открыла ровно в восемь. Сползла с кровати, наскоро позавтракала теплой кашей и вытащила из шкафа замшевый мешочек, чтобы пересчитать свои финансы перед выходом. Золота там, конечно, лежало прилично, но тратить эти деньги напропалую я не собиралась, бюджет у меня был рассчитан строго на несколько лет вперед, так что лимит на покупку транспорта я урезала до самого минимума. С собой я взяла только горсть серебряных монет, которые оставались в кармане куртки после всех прошлых закупок дров и муки. Сумма выходила смешная, идти с такими копейками за нормальной работающей техникой было откровенно глупо. Но и на местном общественном транспорте я больше ездить не собиралась, так что выбора не оставалось — надо было искать хоть какие-то колеса.

Рынок магической техники располагался чуть в стороне от центральной площади, прямо на стыке с бедным рабочим кварталом. Нашла я его без всяких карт и указателей, просто шла на характерный, ни с чем не сравнимый запах перегретого машинного масла и какой-то гари, который чувствовался еще за два переулка до места.

Территория рынка оказалась просто огромной. Неровными рядами тянулись деревянные столы, за которыми местные хламщики и старьевщики выкладывали кучи ржавого железа, обрывки непонятных проводов, потемневшие медные трубки и блёклые, наполовину выгоревшие накопители энергии. Чуть дальше, на открытых чистых площадках, продавали уже готовую, исправную технику. Там вовсю блестели новенькие магмобили и дорогие магоциклы с кучей хромированных деталей. Цены на них начинались от сорока золотых крон, так что я даже задерживаться там не стала, чтобы не тратить время зря. Мой путь лежал в самый конец рынка, туда, где торговали никому не нужным хламом.

Мне нужно было найти что-то старое, сильно поломанное, но с крепкой и надежной рамой. Базовый опыт у меня имелся, в далекой юности я часами пропадала в гараже со своим отцом и прекрасно помнила, как устроены тяжелые двухколесные машины. Здешняя маготехника, судя по тем чертежам, которые я успела мельком просмотреть в домашней библиотеке, принципиально от них не отличалась. Все те же цепи, шестеренки, колеса и подшипники, только вместо привычного карбюратора и бензобака на раму крепилась тяжелая рунная коробка для распределения энергии.

Свой будущий транспорт я заметила совершенно случайно, уже в самом конце ряда, под покосившимся деревянным навесом лавки какого-то угрюмого старика.

Аппарат стоял в самом углу, заваленный пустыми деревянными ящиками, обрывками канатов и грязными мешками. Это была «Саламандра» — тяжелый и приземистый магоцикл. Рама у него оказалась просто идеальной, сваренной из толстой стали, и на ней не было ни единого намека на ржавчину или трещины. Широкие колеса с глубоким протектором, массивный прямой руль и длинное кожаное сиденье, из которого клочьями лезла набивка. Но самое главное — рунная коробка была визуально целой, хоть и покрылась толстым слоем черного нагара от когда-то сгоревших накопителей. Это была не просто сломанная вещь, это была по-настоящему мощная машина, которую просто довели до плачевного состояния неграмотные хозяева.

— Даже не смотри на этот хлам, леди, — проворчал из своего угла хозяин лавки, заметив, что я остановилась возле горы мешков. — Он тут три года под дождями гниет, только место занимает. Двигатель там заклинило намертво, руны выгорели, накопители сдохли еще при прежнем владельце. Эту дуру проще на металлолом сдать, чем с места сдвинуть.

Я ничего не ответила, просто подошла ближе, бесцеремонно пнула тяжелое переднее колесо носком ботинка и провела ладонью по грязному металлу рамы. Под слоем мазута и пыли отчетливо угадывались агрессивные контуры гоночного аппарата. Чистая сталь, никакого дешевого литья.

— И сколько вы хотите за эту гору железа? — спросила я, поворачиваясь к торговцу и не показывая своего интереса.

— Пять серебряных монет, — буркнул старик, даже не надеясь на реальную сделку. — Рама тут отличная, военные технологии десятилетней давности. Дешевле не отдам, мне проще ее разобрать.

— За пять серебряных я на рынке целую телегу березовых дров куплю, — спокойно ответила я, вытаскивая из кармана свои монеты и демонстрируя их на ладони. — Двигатель тут мертвый, руны восстанавливать замучаешься, колеса сдуты, сиденье порвано. Три серебряных монеты, и я забираю этот лом прямо сейчас, чтобы он вам тут проход не загораживал.

Старик долго и подозрительно смотрел на мое серебро, потом перевел взгляд на заваленный ящиками магоцикл, нехотя сплюнул под ноги и протянул свою мозолистую руку.

— Ладно, забирай, девка. Только учти, катить эту махину до своего дома ты будешь сама, я к ней даже прикасаться не стану, у меня спина со вчерашнего дня не разгибается.

Деньги перекочевали к торговцу, а я осталась стоять посреди лавки рядом со своим новым приобретением. Аппарат весил килограммов под триста, колеса из-за заклинившего привода практически не крутились, так что сдвинуть его вручную у меня не было вообще никакой возможности. Пришлось потратить еще немного серебра и медных крон, чтобы нанять на соседней улице двух крепких мужчин с деревянной телегой для перевозки грузов. Мужики долго пыхтели, ругались сквозь зубы всеми известными мне местными словами и поминали черта, пока грузили «Саламандру» на деревянный настил.

Уже через час телега со скрипом остановилась у ворот моего загородного особняка. Мужики кое-как сгрузили тяжелый магоцикл прямо перед дверями гаража, забрали свои деньги и поспешили уехать обратно в город, косо поглядывая на одичавший сад сироты Росс.

Я подошла к тяжелой железной туше, которая теперь мирно покоилась на траве возле гаража, обтерла испачканные в мазуте руки о куртку и улыбнулась. Самое главное было сделано. Машина стояла у моего порога, рама была в идеальном состоянии, а со всем остальным мы разберемся уже в воскресенье. Завтра я запрусь в этом гараже на весь день и посмотрю, на что способны земные знания в сочетании с местной бытовой магией.

Глава 13

Утро воскресенья началось с того, что я распахнула ворота гаража и критически осмотрела свое вчерашнее приобретение. «Саламандра» мирно покоилась на земле, поблескивая слоем застарелого мазута в лучах раннего солнца. Я обошла махину кругом, потрогала плотную сталь рамы и поняла одну простую вещь. Лезть под эту трехсоткилограммовую железную тушу в платье, пусть даже укороченном чуть ниже колен, — это полнейший бред. Юбку либо зажует при первой же попытке провернуть колесо, либо я соберу подолом всю грязь с пола. Чтобы нормально перебрать этот аппарат, мне нужна была совершенно другая одежда.

Я вернулась в дом, поднялась на второй этаж и принялась целенаправленно перерывать большой платяной шкаф. Штанцы в девичьем гардеробе, разумеется, отсутствовали как класс, местное приличное общество такого не прощало. Зато на самой верхней полке обнаружился дорожный плащ из очень плотной ткани, который прежняя хозяйка привезла из пансиона. Ткань была добротной и практически несносной — идеальный материал для рабочей одежды.

Я разложила плащ прямо на полу в спальне, достала ножницы и на пару минут задумалась, прикидывая в уме выкройку. Никаких лекал у меня не было, так что действовать пришлось на глаз, полагаясь на обычную логику. Я безжалостно разрезала подол плаща, отсекла все лишние завязки и выкроила две широкие, свободные штанины с высокой посадкой, чтобы они не стесняли движений, когда придется приседать. Из оставшихся кусков получилась отличная рубаха с длинными рукавами — как раз под новые брюки, чтобы не пачкать мазутом приличные вещи.

Сшивать ткань вручную было бы сущим мучением, поэтому я снова призвала на помощь свою бытовую магию. Я сосредоточилась, поймала привычное тепло под ребрами и аккуратно пустила тонкую струйку прямо по краям сложенной ткани. Бытовой фокус со скреплением нитей, который я уже опробовала на платьях, сработал и здесь. Сила послушно оплавила края, соединяя их в ровный шов. Плечи от долгого напряжения быстро затекли, а огонек в груди заметно уменьшился, но через час на полу лежали самые настоящие брюки и рубашка.

Примерка показала, что штаны сели вполне сносно: в бедрах брюки сидели свободно и, главное, без лишних мучений заправились в мои высокие ботинки. Зафиксировав ремень на талии, я придирчиво оценила в зеркале этот наряд и удовлетворенно кивнула. Внешний вид получился довольно экзотическим для местной публики, но в плане практичности лучшего было и не пожелать.

В гараже я первым делом навела относительный порядок на старом верстаке, смахнув воздушным импульсом пыль и разложив в ряд те немногие инструменты, что нашлись в ящиках. Лампу я зажигать не стала, утреннего света из распахнутых ворот вполне хватало.

Я опустилась на корточки перед магоциклом и принялась снимать защитный кожух рунной коробки. Винты поддались не сразу, резьба намертво закисла от времени и сырости, так что мне пришлось применить точечное заклинание очистки, убирая окисел с металла. Наконец крышка упала на землю, и я заглянула внутрь приводного узла.

Здешняя техника, вопреки всем рассказам старьевщика, оказалась устроена удивительно логично. Вместо привычного карбюратора, поршней и системы впрыска здесь стоял круглый распределительный диск из темного сплава. От него во все стороны веером расходились толстые медные контакты, предназначенные для крепления накопителей. Всё это внутреннее устройство было забито жирным слоем копоти.

Я уставилась на эти шестеренки, и в памяти сами собой начали всплывать те далекие годы, когда я подростком часами пропадала в гараже с отцом и помогала ему чинить его старый мотоцикл. Посмотрев на приводные узлы, я поняла, что эта местная маготехника устроена примерно по тем же самым законам механики. Металл, цепи и подшипники везде работают одинаково, какими бы терминами их ни называли. Цилиндр и главный вал заклинило банально из-за того, что прошлые хозяева сожгли внутри коробки некачественную энергию. В итоге вся рунная вязь на диске покрылась толстой коркой запекшегося мазута, которая заблокировала движение деталей, а родная смазка в узлах превратилась в сухой крошащийся налет.

Пришлось повозиться, причем очень серьезно. На чистку ушло куча времени. Я уселась на земляной пол поудобнее, сосредоточилась и осторожно выпустила из пальцев силу, но не широкой воздушной волной, а совсем тонкой струйкой. Получился такой точечный напор воздуха, которым я принялась аккуратно, миллиметр за миллиметром, счищать копоть с магических знаков. Жирный нагар отваливался неохотно, летел кусками прямо на пол и на мои новые штаны, пальцы быстро стали черными. Но магия сработала хорошо: она убирала грязь, не повреждая саму сталь рамы.

После этого я тщательно прошлась по цепи и закрытым подшипникам своим проверенным заклинанием скольжения. Только теперь я заставила этот импульс намертво впитаться в стальные звенья вместо машинного масла. Приводной вал после этого наконец-то мягко поддался под моими пальцами и провернулся с коротким щелчком. Колеса освободились, теперь махину можно было хотя бы сдвинуть с места.

Оставалось самое сложное — запустить эту трехсоткилограммовую штуковину. Я залезла в карман куртки и вытащила наполовину разряженный накопитель, который купила на рынке за медные кроны. Энергии в нем почти не осталось. Я зажала медный цилиндр в кулаке, закрыла глаза и мысленно поделилась с ним частью того тепла, что скопилось у меня в груди. Огонек под ребрами послушно отозвался на это движение и выдал короткий импульс, отчего накопитель в моих пальцах потяжелел и слабо засветился фиолетовым. Я аккуратно вставила этот цилиндр в очищенный паз и защелкнула медные клеммы. Контакты внутри коробки сразу заискрили.

Я уселась на порванное кожаное сиденье, крепко ухватилась обеими руками за массивный руль и со всей силы надавила ногой на рычаг у правой подножки.

С первого раза ничего не вышло. Аппарат только натужно чихнул, выплюнув из трубы облако вонючего дыма. Я перевела дыхание, поправила ремень, уперлась ботинками в землю покрепче и выжала рычаг еще раз, вложив в это движение вообще весь свой вес.

Мотор заработал сразу. Гараж в ту же секунду наполнился оглушительным грохотом. Земляной пол под ногами мелко завибрировал, из выхлопной трубы повалил сильный поток горячего воздуха, а рунные диски ярко загорелись ровным фиолетовым светом. Двигатель работал на удивление ровно, без единого перебоя, заполняя весь гараж механическим гулом. Я сидела на трясущемся сиденье, сжимала рукоятки руля и вовсю улыбалась, разглядывая этого вибрирующего монстра.

Ну надо же, получилось! Старая техника оказалась полностью исправной. Теперь у меня наконец-то появились свои собственные колеса, и этот проклятый трамвай мне больше никогда не понадобится!

Глава 14

Понедельник начался с огромного разочарования, стоило мне утром выкатить тяжелую тушу магоцикла на садовую дорожку, и от вчерашнего триумфа не осталось и следа. На мою попытку запустить двигатель «Саламандра» лишь выпустила из трубы облако вонючего дыма и окончательно заглохла. Накопитель, который я так усердно заряжала вчера, просто выгорел, и приводной вал опять заклинило. Стало ясно, что быстрой починкой эту старую технику на ход не поставить — нужно полностью менять всю проводку и заново вычищать внутренние рунные диски.

Пришлось, поминая здешних умельцев всеми известными мне словами, снова топать пешком на остановку. Вся эта трамвайная каторга, от которой я так надеялась избавиться, вернулась в полном объеме. Опять чужие острые локти и полное отсутствие хоть какого-то намека на воздух в салоне.

До Академии я добралась с окончательно испорченным настроением. О том, что ремонт магоцикла отныне превращается в мою главную задачу на ближайшие дни, отчетливо напоминало каждое движение затекшего плеча. Придется ковыряться в железе, иначе здешний общественный транспорт меня просто-напросто прикончит.

Сами лекции тянулись бесконечно долго, а после них стало еще тяжелее. Сокурсники-малолетки радостно побежали в сторону буфета, а мне пришлось развернуться и топать в центральный корпус, на самый верхний этаж. Я без стука толкнула тяжелую дверь и вошла в кабинет.

Адриан Ворст сидел на своем прежнем месте, в глубоком кресле за огромным лакированным столом. Он даже головы не поднял на шорох двери, продолжая быстро писать что-то на листах документов. Но стоило мне сделать несколько шагов вперед, как я заметила изменения в обстановке. Кабинет у ректора действительно был огромным, места тут хватало с избытком, и хозяин воспользовался этим.

Прямо у противоположной стены, в самом углу возле узкого окна, стоял небольшой старый деревянный стол. На нем ровной стопкой уже были выложены те самые пыльные архивные папки, коробки с какими-то потемневшими металлическими деталями и тяжелые приборы, покрытые налетом грязи. Рядом сиротливо примостился жесткий стул с прямой спинкой.

— Ваше рабочее место, леди Росс, — не прерывая своего занятия, произнес Адриан. Его голос прозвучал обманчиво спокойно. — Вся ваша работа на этот семестр будет проходить здесь, у меня на виду. Каждый документ и артефакт из этих коробок нужно очистить от остаточной магии, рассортировать по годам и занести в опись. Садитесь. Бездельничать в стенах этого кабинета я никому не позволю.

Я молча прошла через всю комнату, скинула куртку, повесив ее на спинку стула, и уселась за стол. Замысел ректора считывался на раз-два. Ни в какой другой кабинет он меня отправлять не собирался — там я была бы предоставлена сама себе. Ему нужно было держать наглую бытовичку прямо перед глазами, контролировать каждое движение рук и ловить на малейшей ошибке. Хотел устроить мне психологическую осаду? Что ж, он явно плохо знал, с кем связался. В прежней жизни я сидела в одном кабинете с такими руководителями, от одного взгляда которых увольнялись целые отделы, и здешний суровый маг меня точно не смутит!

Я бесцеремонно придвинула к себе первую коробку, от которой отчетливо несло пылью. Внутри лежали старые чертежи рунных узлов, перевязанные истлевшей бечевкой. Перья и чернила уже стояли на краю стола. Я открыла чернильницу и принялась за работу. Начать я решила со своего модифицированного «воздушного пылесоса». Магия послушно свистнула над столом. Серая пыль с чертежей аккуратно потянулась в одну точку, скатываясь в плотный грязный комок, который я тут же незаметно отправила в камин у стены.

Раздался короткий скрип кресла. Я обернулась и перехватила сканирующий взгляд серых глаз ректора. Адриан отложил свои бумаги и теперь внимательно наблюдал за тем, как я работаю. Его явно раздражало мое абсолютное спокойствие. Студенты в этом кабинете обычно заикались от страха, мяли форму и умоляли снизить наказание, а я сидела перед ним с прямой спиной и хладнокровно перебирала грязные бумаги, словно занималась этим всю жизнь.

— У вас удивительно чистый контроль силы для первокурсницы бытового факультета, Марта Росс, — медленно произнес он, опершись локтями о стол и подавшись немного вперед. — Без шума, без хлопков дверями. В пансионе девиц обычно учат махать руками и читать заунывные формулы по три минуты. Где вы научились так точечно закручивать потоки?

— В детском букваре по магии для самых маленьких, господин ректор, — спокойно ответила я, даже не прерывая работы и аккуратно занося первую очищенную папку в бумажную опись. — Там на тридцатой странице есть отличная картинка с бумажным корабликом в луже. Если не городить лишних заклинаний, а просто использовать обычную логику, всё получается гораздо быстрее. Рекомендую почитать на досуге, очень полезная литература.

Адриан на секунду буквально лишился дара речи. На его породистом лице промелькнула такая гамма чувств, что мне стоило огромных усилий не улыбнуться во весь рот. Давать советы руководителю Академии и отправлять его читать детские книжки — такого этот кабинет, судя по всему, еще не слышал. Воздух между нашими столами осязаемо задрожал от хлынувшей из ректора магической энергии, но я только невозмутимо перелистнула следующую страницу старого документа. Противостояние началось, и сдавать свои позиции я не собиралась.

Глава 15

Вторая неделя моего пребывания в Академии незаметно превратилась в противостояние характеров. Адриан Ворст, судя по всему, всерьез решил проверить, на сколько меня хватит, прежде чем я сорвусь, начну жаловаться на тяжесть наказания или сделаю глупость, которая позволит ему со спокойной совестью избавиться от неудобной студентки. Но начальство явно недооценило степень упрямства взрослого человека, который за свою жизнь привык сдавать годовые отчеты в условиях вечных проверок.

Каждый день сразу после лекций я покорно поднималась в кабинет ректора, вешала куртку на спинку своего стула и без лишних разговоров принималась за работу. Я сидела у ректора как на ладони, он мог в любой момент поднять голову от своих бумаг и проконтролировать каждое движение моих рук, но меня это совершенно не смущало. Пусть смотрит, мне скрывать нечего.

Ректор довольно быстро сообразил, что обычная бумажная рутина и пыль меня не пугают. Мой «воздушный пылесос» работал безупречно, очищенные архивные папки одна за другой ложились в аккуратные стопки, артефакты возвращались в отдельные коробочки, а в тетради с описью не появлялось ни единой помарки. Поняв, что измором меня не взять, Ворст сменил тактику и начал подсовывать мне весьма специфические «подарки».

В среду посреди моего стола оказалась потемневшая от времени медная шкатулка со сложными рунными замками. Внутри нее, судя по описи на крышке, покоились старые распределители энергии. Адриан в этот момент демонстративно углубился в чтение какого-то официального документа, но я кожей чувствовала, как пристально он следит за мной. Стоило мне протянуть руку к замку, как воздух над медной поверхностью едва заметно задрожал и пошел фиолетовыми разводами. Накопители внутри шкатулки были не просто разряжены — там осталась остаточная магия защитного контура. Обычный первокурсник сунул бы туда пальцы по незнанию, получил бы чувствительный магический разряд, от которого руки немеют на полдня, и с позором побежал бы к целителям.

Но я подобные дешевые ловушки видела за версту. Хвататься за железо голыми руками я не собиралась. Закрыв глаза на секунду, я выпустила через пальцы воздушную прослойку, полностью изолировав ладони от металла. Замок щелкнул, защитный контур внутри шкатулки выпустил блеклую искру прямо в мой воздушный щит и бессильно угас. Я спокойно открыла крышку и принялась зачищать контакты деталей. Адриан молча перевернул страницу, а я даже оборачиваться не стала, мысленно засчитав этот раунд в свою пользу.

К пятнице завалы из заклинивших приборов временно иссякли, и ректор водрузил на мой стол огромную пожелтевшую от сырости стопку старых хозяйственных ведомостей Академии тридцатилетней давности. Мужчина, вероятно, рассчитывал, что копание в цифрах и списках затрат станет для меня самой скучной и невыносимой повинностью.

Но тут его тактика дала такой колоссальный сбой, что мне стоило огромных сил не рассмеяться вслух. Настоящие цифры и балансовые сметы всегда были моей родной стихией! Пока Ворст думал, что я задыхаюсь от тоски, я с огромным профессиональным интересом погрузилась в здешнюю финансовую историю. Ведомости прошлых лет были составлены из рук вон плохо. Здешние канцеляристы явно не имели никакого понятия о системном учете расходов. Перебирая отчеты по закупкам угля и березовых дров для отопления корпусов, я уже через пару часов начала натыкаться на такие дикие арифметические ошибки и откровенные приписки, что у меня просто руки зачесались всё исправить. Оценочную стоимость учебных корпусов для поземельного налога они вообще считали через пень-колоду, переплачивая городскому магистрату лишнее серебро.

Старая привычка — штука страшная, удержаться я не смогла. Обмакнув перо в чернила, я принялась прямо на широких полях делать аккуратные пометки. Я четко, по пунктам расписала правильный перерасчет баланса, вывела реальные цифры затрат и подчеркнула места, где прежний завхоз Академии знатно погрел руки на закупках.

Я как раз дописывала итоговую сумму, когда из-за спины бесшумно выросла тень. Ворст подошел так тихо, что я даже шагов не услышала. Он наклонился над столом, бесцеремонно прижал ладонью край ведомости и принялся читать мои пометки.

В кабинете минуты три стояла полная тишина. Ректор изучал записи, а я краем глаза смотрела на его лицо. Сначала появилось недоумение, которое быстро переросло в ступор. Его бухгалтерия не могла разобраться с этими хвостами долгое время, а тут первокурсница за два часа выдала готовый аудит.

— Это что такое, леди Росс? — наконец спросил он. Ректор выпрямился и уставился на меня.

— Обычный перерасчет, господин ректор, — я спокойно положила перо на край стола и подняла на него взгляд. — Счетоводы у вас тридцать лет назад были совершенно никудышные, они вообще не умели распределять остатки на складах. Если убрать их приписки, Академия еще тридцать лет назад переплатила городскому магистрату почти триста золотых крон налогами.

— Вы понимаете, что это закрытый архив? — Адриан резко подался вперед, опершись руками о край моего стола и буквально нависая надо мной. — Вы не имеете никакого права делать пометки в официальных документах Академии! За подобное самоуправство и порчу ведомостей я имею полное право увеличить вам срок отработок до конца учебного года. Или вовсе лишить вас стипендии и права на получение пособий.

Это была попытка взять меня на испуг и задавить авторитетом. Обычная девчонка после таких слов уже сползла бы со стула в слезах, умоляя о пощаде. Но я только спокойно поднялась, расправила плечи и сложила руки на груди.

— Не имеете, господин ректор, — произнесла я, и в абсолютной тишине кабинета мои слова прозвучали на удивление твердо. — Согласно сорок второму параграфу третьего раздела Свода законов королевства Орд, исправление арифметических ошибок в открытых архивных материалах не является порчей имущества, если оно не нарушает целостность самого текста. Это раз!

Ворст на секунду замер. Было заметно, что таких формулировок и точного знания законов от девицы из пансиона он вообще не ожидал. А я останавливаться не собиралась и продолжала говорить прежним тоном:

— И во-вторых. Посмотрите закон короны о сиротах благородного происхождения. Там четко написано, что руководитель учебного заведения не имеет права продлевать взыскание в одностороннем порядке. Хотите изменить мне форму отработки? Пожалуйста! Но для этого вам придется официально созывать академический трибунал и подавать бумагу в магистрат. Вы действительно готовы собирать целую комиссию из-за того, что первокурсница нашла воровство вашего бывшего завхоза? Полный перерасчет за все тридцать лет я им предоставлю прямо на заседании, мне это абсолютно не сложно.

Ректор молча смотрел на меня, тяжело дыша. Наверное, в этом кабинете ему еще никто так спокойно не перечил, ссылаясь на конкретные статьи, которые не каждый профессор наизусть помнит. Было видно, что мужчина пытается переварить услышанное и ищет, чем ответить, но крыть ему сейчас было просто нечем. Созывать комиссию и позорить Академию из-за старых документов он точно не станет, себе дороже.

Мы стояли друг напротив друга, в тишине кабинета было слышно только, как на улице ветер шумит. Адриан внимательно, как-то по-новому вглядывался в мое лицо, словно пытался разглядеть за образом тихой сироты кого-то совершенно другого.

— Свободны, леди Росс, — наконец произнес он, резко отвернувшись и шагнув обратно к своему столу. — На сегодня работа окончена! Жду вас в понедельник.

Я ничего не ответила. Спокойно сняла куртку со спинки стула, закинула сумку на плечо и пошагала к выходу. Теперь впереди были долгожданные выходные, и уж на этот раз я из гаража не выйду, пока эта проклятая «Саламандра» не начнет слушаться меня как шелковая!

Глава 16

В среду утром наш поток бытового факультета вместо привычных душных аудиторий отправили прямиком в оранжерейный комплекс. С обычными земными грядками здешнее садоводство имело мало общего. Для нужд Академии капризные магические растения выращивали в огромной теплице из стекла и чугунных перекрытий. Сюда бытовиков гоняли регулярно. От нас требовалась отработка базовых навыков: точечный прогрев почвы и бесконтактная обрезка сухих побегов.

Преподавательница, строгая пожилая дама, тратить время на лишние разговоры не стала. Нас быстро разделили на пары, закрепив за каждой отдельный сектор. Мне в напарницы досталась Тара, которая от одного только вида гигантских фиолетовых бутонов, тихонько сопевших под стеклянным куполом, готова была лишиться чувств. За нами закрепили дальний тупиковый пролет, густо заросший плющом. Листья этого растения полностью перекрывали видимость, надежно отрезая нас от остальной группы.

Я закатала рукава до локтей, поправила рабочий фартук и взялась за дело. Нужно было аккуратно направлять теплый воздушный поток строго под корни, чтобы земля слегка взрыхлилась, а затем обрезать засохшие листья.

Работа монотонная, руки быстро вспомнили домашние тренировки. Тара потихоньку собирала срезанную зелень в корзину, когда за нашими спинами, прямо из-за поворота, послышались неторопливые шаги.

Я обернулась и невольно нахмурилась. Каким ветром сюда занесло леди Сесилию, было загадкой — боевое отделение вообще не должно было пересекаться с нами в оранжереях. Но, видимо, девушка воспользовалась какими-то своими связями среди старшекурсников или просто пролезла в застекленную теплицу мимо смотрителей. На ее хорошеньком лице блуждала пакостная улыбка. С ней была только одна подружка — невысокая девица в куртке боевого факультета.

Свидетелей в нашем тупике не было, и Сесилия явно собиралась воспользоваться этим на полную мощность. Ей до безумия хотелось стереть это равнодушное выражение с моего лица, отомстить за прошлый позор и заставить меня реветь на глазах у всей Академии.

— Надо же, какая грязная и плебейская работа, — громко произнесла Сесилия, демонстративно оглядывая мои перепачканные землей руки. — Возиться в навозе — как раз твой уровень, Росс. Жаль только, это серое убожество на тебе нельзя сделать еще хуже. Хотя… Почему нельзя?

Ее подружка за спиной противно хихикнула и сделала резкий пасс рукой. Магия у первокурсников боевого отделения была агрессивной, но действовали они шумно и предсказуемо. Из-за широкого листа плюща в мою сторону покатился красный импульс силы, который толкал перед собой небольшую стеклянную капсулу.

Я сразу узнала эту дрянь — на лекциях по бытовой теории нам подробно рассказывали про алхимическую синьку. Это была жутко въедливая маслянистая краска с отвратительным запахом тухлых яиц, которую использовали на фермах для клеймения скота. Если эта капсула ударится о мой фартук и лопнет, мое единственное приличное серое платье будет безвозвратно испорчено, а отмыть эту вонь от кожи не удастся недели две. Сесилия рассчитывала, что я испугаюсь, начну прыгать в сторону или закричу, привлекая внимание профессора.

Времени на долгие размышления не оставалось. Я не двинулась с места, дождавшись, пока стеклянный шарик подкатится к самой границе нашего сектора. Закрыв глаза на долю секунды, я поймала привычный горячий огонёк под рёбрами и коротким тыком указательного пальца пустила закрученную воздушную струю в обход корзины. Мой модифицированный «пылесос» сработал в обратную сторону — как мощный воздушный поршень.

Направленный поток воздуха встретил импульс боевиков в двух шагах от моих ботинок. Сила ударила точно в стеклянную капсулу, подхватила её и с удвоенной скоростью швырнула обратно через заросли лиан, закрутив по крутой дуге.

Всё произошло настолько быстро, что Сесилия даже охнуть не успела. Капсула со свистом пролетела между листьями и с хлопком разбилась прямо о нагрудную бляху ее светлого дорогого плаща. Девчонка в этот момент как раз победно улыбалась, смакуя мою грядущую истерику.

Раздался громкий всплеск, и замкнутое пространство оранжереи мгновенно заполнилось концентрированным запахом.

Сесилия визгливо закричала на все лады. Вся верхняя часть её наряда, лицо, шея и тщательно уложенные локоны в одну секунду оказались покрыты ядовито-синей маслянистой жижей. Краска мгновенно въелась в ткань и кожу, стекая грязными ручьями прямо на пол.

— А-а-а! Мои волосы! Мое лицо! — надрывалась девчонка, нелепо размахиваясь руками и пытаясь вытереть глаза пальцами, отчего синие разводы на ее щеках становились только больше. — Помогите! Она меня прокляла!

Тара от этого зрелища выронила корзину и вжалась спиной в раму оранжереи, округлив глаза от ужаса. Подружка Сесилии с визгом бросилась наутек по коридору, боясь испачкать собственные вещи. На этот истошный крик из-за дальних поворотов уже слышались торопливые шаги преподавателей и топот других студентов.

Я же совершенно невозмутимо повернулась обратно к капризным корням, взяла садовые ножницы и сделала вид, что очень занята обрезкой сухого уса лианы. Обучение на бытовом факультете определенно начинало приносить очень полезные плоды.

Глава 17

Работу в оранжерее я успела доделать полностью, а вот на следующей паре начались проблемы. Мы успели разобрать только пару схем, как дверь аудитории распахнулась, и преподаватель боевого факультета бесцеремонно прервал профессора. Он назвал мою фамилию и велел немедленно забирать вещи. В коридоре со мной церемониться не стали, конвоир просто молча шагал впереди, а у дверей ректорского кабинета даже не удосужился постучать — просто толкнул меня внутрь и закрыл створку.

Адриан Ворст сидел в своём кресле за столом, подперев подбородок пальцами. Лицо у него было хмурым, а взгляд серых глаз не обещал вообще ничего хорошего. Сама Сесилия сидела на стуле для посетителей, укутанная в какое-то дурацкое одеяло. Кожа на её щеках всё ещё сохраняла ядовито-синий оттенок, а от мокрых волос на весь кабинет несло тухлыми яйцами — отмыть девчонку у целителей до конца так и не смогли. При моём появлении она аж задергалась от злости.

Чуть в стороне, яростно меряя шагами ковёр, метался декан боевого факультета — грузный мужчина с пышными усами, который при моём появлении едва не задохнулся от возмущения.

— Вот она! Господин ректор, я требую немедленного созыва трибунала и исключения! — рявкнул декан боевиков, с размаху шлёпнув по столу Адриана плотной папкой. — Это вопиющий случай! Студентка бытового факультета умышленно сорвала практику, применила незарегистрированное алхимическое вещество против дочери лорда и нанесла вред её здоровью! Это чистейшее уголовное преступление!

Я остановилась посреди кабинета, не доходя пары метров до стола, и спокойно опустила сумку на пол. Раз разбор полетов устроили прямо во время учебного дня, значит, дело завертелось нешуточное.

— Леди Росс, — негромко произнес Адриан Ворст. Его голос прозвучал обманчиво мягко, но в тишине кабинета от этой хрипотцы у меня по спине пробежали мурашки. — Декан выдвигает против вас очень серьезные обвинения. Срыв учебного процесса, порча чужого имущества и нападение на студентку в оранжерейном комплексе. Что вы можете сказать в свое оправдание?

— Ничего из перечисленного я не совершала, господин ректор, — ответила я. Мой голос оставался ровным и деловым. — Я занималась плановой обрезкой плюща в своем секторе. Леди Сесилия вместе со своей подругой зашли в наш сектор самостоятельно, хотя их факультет вообще не должен был находиться в оранжерее.

— Ты мне ещё условия ставить будешь, плебейка?! — завизжала со своего стула Сесилия, но ректор резко поднял руку, и девица мгновенно прикусила язык.

— Продолжайте, — кивнул Ворст, не сводя с меня сканирующего взгляда.

— Леди Сесилия и её спутница применили боевой импульс, — я повернулась к декану боевиков, чьё лицо уже начало наливаться багровым цветом. — Они направили в мою сторону алхимическую капсулу с синькой. Ткань моего платья была под угрозой уничтожения, как и моё здоровье. Времени на вызов преподавателя у меня не оставалось, поэтому я использовала стандартный бытовой щит отдува — простейшее заклинание, которым кухарки сдувают золу с печи. Воздушный поток встретил летящий снаряд и вернул его по траектории обратно. Я просто защищала свою одежду. То, что леди Сесилия и ее подруга не умеют контролировать собственные боевые заклинания, из-за чего леди и попала под удар, — исключительно проблема уровня её подготовки.

— Какая наглость! — декан боевиков аж подпрыгнул на месте. — Леди Сесилия утверждает, что капсула была твоя! У неё есть свидетель — однокурсница её факультета! А у тебя кто? Вторая нищенка из трущоб, которая со страху слова вымолвить не может? Слова благородной дамы против вранья бытовички!

Я мысленно усмехнулась. Нашёлся мне тут кастовый поборник. Да в моем прошлом мире такие дешёвые наезды без доказательств разваливались на первом же судебном заседании.

— Свидетель — это прекрасно, — спокойно парировала я, снова переводя взгляд на ректора. — Вот только синька — вещество специфическое. На лекциях нам чётко объясняли, что алхимический состав оставляет глубокие термические и рунные следы на пальцах того, кто активировал капсулу. И эти следы не смываются минимум трое суток. Леди Сесилия утверждает, что снаряд активировала я. Проверьте мои руки. На них только оранжерейная земля. А вот руки спутницы леди Сесилии, которая сейчас наверняка прячется где-то, проверить стоит. И саму леди тоже. Магическая экспертиза займет ровно две минуты. Будем вызывать штатного алхимика, господин ректор? Или сразу магистрат, как предлагал декан?

В кабинете мгновенно повисла мёртвая тишина. Декан боевого факультета замер с открытым ртом, медленно переводя взгляд с меня на притихшую Сесилию. Сама девушка при слове «экспертиза» как-то резко сдулась, вжала голову в плечи и судорожно спрятала ладони под одеяло. Кожа у неё под синей краской, кажется, побледнела. Она поняла, что её глупая подростковая подстава только что полностью развалилась из-за банального незнания матчасти.

Адриан Ворст медленно откинулся на спинку кресла. Его пальцы забарабанили по деревянному подлокотнику. На его породистом лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине серых глаз промелькнула едва заметная, чисто мужская искра. Он прекрасно понял, кто здесь врёт, а кто хладнокровно разложил ситуацию по полочкам.

— Думаю, в услугах алхимика и магистрата нет необходимости, — произнес ректор, и его голос заставил декана боевиков вздрогнуть. — Ситуация предельно ясна. Леди Сесилия, вам стоит более тщательно подходить к выбору подруг и уровню своей личной защиты на полигонах. Декан, заберите студентку и отправьте её обратно к целителям. Нам с леди Росс нужно обсудить график её вечерних отработок.

Мужчина с усами сердито сопел, но спорить со своим начальником не посмел. Он схватил со стола папку, буркнул что-то невнятное и почти силой вытащил притихшую Сесилию из кабинета.

Я осталась стоять посреди комнаты. Напряжение, которое только что искрило между нами, никуда не исчезло, оно просто сменило характер. Адриан Ворст поднялся со своего места, обошел стол и остановился в паре шагов от меня, заставив меня слегка задрать голову.

— Вы чертовски умны, Марта Росс, — негромко сказал он, разглядывая мое спокойное лицо с каким-то странным прищуром. — И на удивление зубасты для сироты из провинциального пансиона. Откуда у вас это знание алхимических тонкостей и повадки опытного следователя?

— Я просто внимательно слушаю профессоров на лекциях, господин ректор, — я вежливо, но совершенно безбоязненно улыбнулась ему в ответ. — И очень не люблю, когда портят мои вещи. Если вопросов ко мне больше нет, я бы хотела вернуться в аудиторию. До конца пары осталось пятнадцать минут, а мне ещё нужно закончить конспект.

Ворст промолчал, только его глаза на секунду сузились, словно он пытался заглянуть мне в самую душу.

Глава 18

Выходные я провела в гараже, заперевшись изнутри на задвижку и практически не выходя на улицу. С непривычки дико ломило поясницу, но бросить дело на полпути я просто не могла. Правда, за этот ремонт пришлось заплатить моим первым рабочим костюмом. Брючный костюм, который я так усердно кроила, после возни с магоциклом превратился в нечто совершенно непотребное. Ткань на коленях и локтях покрылась жирными темными пятнами от старой смазки, а на рукавах рубахи запекся нагар от выгоревшего накопителя. Отстирать это мылом было нереально! Посмотрев на себя в зеркало, я только вздохнула и решила оставить этот комплект исключительно для грязных работ в гараже.

Пришлось в субботу вечером делать вылазку на местный вещевой рынок. Золото в моем кошельке еще оставалось, так что я решила не экономить на собственном комфорте и взяла пару отрезов отличной черной ткани, чем-то похожей на наш плотный джинс, и кусок хорошего хлопка светлого оттенка. Моя швейная магия со скреплением нитей, которую я за учебные дни набила до автоматизма, сработала безупречно. На этот раз я кроила брюки еще увереннее, сделав их свободными, с глубокими удобными карманами, куда можно было спокойно засунуть руки. К вечеру передо мной лежали совершенно новые штаны и плотная светлая рубашка с длинным рукавом. Вещи сидели идеально, не стесняли движений и выглядели строго, но при этом свежо и аккуратно. То, что нужно для появления в приличном обществе.

С самой «Саламандрой» я возилась очень долго. Пришлось выкинуть всю старую проводку, зачистить окислившиеся медные контакты распределительного диска, в общем, заново всё перебрать. На этот раз я не стала жадничать и купила у нормального мастера на рынке хороший и дорогой накопитель за серебро. Заодно привела магоцикл в полный порядок снаружи: смыла всю грязь, отчего сталь заблестела матовым черным цветом, и перетянула порванное сиденье куском плотной черной кожи, оставшейся от старых запасов прежних хозяев дома. К вечеру воскресенья трехсоткилограммовый аппарат преобразился до неузнаваемости. Мотор запустился с первого же толчка стартера.

В понедельник утром я впервые с чистой совестью проигнорировала дорогу в сторону трамвайной остановки.

Одевшись в новые брюки и свежую светлую рубашку, я накинула сверху куртку и выкатила магоцикл за ворота особняка. Тяжелая стальная рама ровно вибрировала под сиденьем, а рукоять газа послушно отзывалась на малейшее движение руки — ощущения от этого процесса оставались невероятными. Вся утренняя дорога, на которую раньше уходило больше часа мучений в душной и забитой консервной банке среди чужих людей, теперь пролетела минут за пятнадцать. Благодаря широким колесам «Саламандра» двигалась по неровным булыжникам уверенно, без труда проезжая любые стыки камней. Я просто ехала вперед, подставляя лицо теплому сентябрьскому ветру, и чувствовала, как внутри впервые за все эти дни разливается настоящее спокойствие. Одна только мысль о том, что с общественным транспортом покончено навсегда, заставляла меня искренне радоваться.

Правда, когда я свернула на центральную улицу и подъехала к воротам Академии, мирная жизнь закончилась. Время было самое пиковое, перед началом первой пары на площади перед главным корпусом как раз бурлила огромная толпа студентов всех курсов. Золотая молодежь из боевого и ментального факультетов неторопливо выходила из своих лакированных магмобилей, обсуждая прошедшие выходные и столичные сплетни. И тут еле слышную работу двигателей их магмобилей бесцеремонно разорвал оглушительный рев моего магоцикла, который эхом отразился от высоких стен Академии.

Я плавно сбросила скорость, проехала мимо парадного крыльца и резко затормозила у самого края мостовой, где обычно парковалась исключительно местная элита. Тяжелая машина послушно замерла, выдав на прощание немного дыма из трубы. На площади в одну секунду воцарилась полная тишина. Первокурсники и преподаватели просто застыли на своих местах, уставившись на меня с открытыми ртами.

Зрелище для здешних порядков действительно было странным. Посреди парковки для мажоров стояла нищая первокурсница бытового факультета на магоцикле, который стоил приличных денег. Но главный удар по местной морали наносил мой внешний вид. Леди в этой Академии так себя не вели, это было немыслимо. На мне не было платья! Вместо этого я спокойно сидела в седле в отличных брюках и рубашке, уверенно опираясь ботинком о каменные плиты площади.

Декан бытового факультета — сухонькая пожилая дама, которая как раз проходила мимо ворот с пачкой тетрадей, — при виде меня сначала поправила очки, затем медленно побледнела и с тихим вздохом начала оседать на руки испуганных старшекурсников. Женщина явно пребывала на грани самого настоящего обморока от такого нарушения всех мыслимых правил приличия. Леди Сесилия, которая стояла на крыльце в окружении своей неизменной свиты, при виде меня буквально позеленела от злости. На её лице, где всё ещё угадывались едва заметные синие следы от алхимической краски, отразился такой шок, что мне стоило огромных сил удерживать безразличное выражение лица. Она-то думала, что полностью раздавила выскочку своими наездами, а бытовичка приехала на учебу на технике, которая выглядела круче и агрессивнее большинства их магмобилей.

Я невозмутимо заглушила двигатель, убрала ключи в карман куртки и перекинула ногу через сиденье, ставя «Саламандру» на подножку. Поправила сумку на плече, пригладила волосы и деловым шагом пошла прямо к главному входу мимо ошалевших боевиков. Взгляды мне в спину летели такие, что можно было обжечься, но мне было абсолютно всё равно. Устав Академии, как я отлично помнила, запрещал только неопрятный вид. Про брюки там не было сказано ни единого слова, так что юридически придраться ко мне было невозможно.

Правда, стоило мне подняться на крыльцо, как я заметила, что на последнем этаже центрального корпуса резко распахнулось окно. В проеме показалась высокая фигура Адриана Ворста. Ректор смотрел сверху вниз на припаркованный у крыльца магоцикл, затем перевел свой взгляд на мою удаляющуюся спину в светлой рубашке. Пазл в его голове явно начинал складываться как-то не так, и продолжение нашего противостояния на вечерней отработке теперь обещало быть весьма горячим.

Глава 19

Весь день на лекциях сокурсники косились на меня так, словно у меня на лбу выросли рога, ведь новость о моем утреннем появлении в брюках и на ревущей махине облетела факультет всего за пару часов. Девчонки испуганно перешептывались по углам. Тара на переменах то и дело дергала меня за рукав светлой рубашки, умоляя пойти переодеться, пока декан не приняла радикальные меры, но я только отмахивалась — одежда была вполне уместной для учебы, а тратить свои нервы на чужие предрассудки я не собиралась.

Адриан Ворст проявил поистине ледяное терпение: он не стал присылать за мной конвой посреди дня и устраивать публичные сцены. Ректор просто дождался, пока закончатся лекции и наступит время отработки.

Я без стука вошла в его кабинет и уселась за свой стол, на котором уже высилась новая стопка архивных папок. Ворст сидел на своем обычном месте, углубившись в какие-то бумаги, и даже не поднял головы на звук открывающейся двери. Мерное шуршание старых страниц под моими пальцами теперь было единственным звуком, нарушавшим повисшую в кабинете тишину.

Начальство снова пыталось мариновать меня молчанием, но эта тактика на меня по-прежнему не действовала. Я спокойно открыла чернильницу, достала перо и принялась заносить очищенные ведомости в опись. Прошло около получаса, прежде чем на противоположном конце комнаты раздался еле слышный скрип кресла. Адриан отложил перо, медленно поднялся и неторопливым шагом подошел к моему столу.

Он остановился рядом, заставив меня оторваться от бумаг и поднять голову. Его серые глаза сузились, превратившись в две щели.

— Ну и как это понимать, леди Росс? — спросил он, скрестив руки на груди. — Вы умудрились за один день поставить на уши всю Академию. Сначала въезд на парковку, где обычно паркуются только боевики, затем обморок вашего декана. Откуда у нищей первокурсницы бытового факультета, находящейся на минимальном обеспечении короны, взялась полностью исправная «Саламандра»?

— А что не так с моим транспортом, господин ректор? — я спокойно откинулась на спинку стула, глядя ему прямо в глаза. — Обычный старый магоцикл.

— Обычный? — Адриан криво усмехнулся, и в его голосе звякнули железные нотки. — Вы хоть понимаете, на чем вы сегодня приехали? Это не просто кусок старого железа. Это «Саламандра» седьмой модификации. Закрытые военные технологии прошлых лет, выпущен ограниченной серией специально для элитного отряда. В этой машине стоят уникальные распределители повышенной прочности, которые сейчас вообще запрещено продавать гражданским лицам. В столице таких аппаратов на ходу осталось штуки три, не больше, и каждый стоит как приличный особняк.

Внешне я даже бровью не повела, сохранив абсолютно невозмутимое выражение лица, хотя про себя знатно удивилась. Ничего себе, сходила на рынок старой техники. Тот угрюмый старик, выходит, не врал, когда бубнил про военные технологии, а я-то приняла его слова за обычную рыночную болтовню для набивания цены. Надо же, за три серебряных монеты откопала в куче хлама настоящий раритет. Удача, конечно, колоссальная, но показывать ректору свой внутренний восторг я не собиралась.

— Понятия не имела о его уникальности, господин ректор, — хладнокровно соврала я, пожимая плечами. — Для меня это просто железка, которая не двигалась. Этот аппарат много лет стоял под брезентом в дальнем углу гаража в доме моей покойной кормилицы, где я сейчас живу. Видимо, остался от какого-то ее старого родственника. Мне надоело каждое утро давиться в душном трамвае и считать синяки на руках, вот я и решила воспользоваться техникой, что досталась мне.

— И как же леди из провинциального пансиона умудрилась сама реанимировать эксклюзивную военную машину, которую гражданские мастера боятся трогать? — Адриан резко наклонился ко мне, опершись руками о край стола, буквально нависая надо мной.

— С помощью обычного детского учебника по магии для самых маленьких и старых инженерных брошюр, которые валялись в доме, — я даже не моргнула, говоря это. — Я просто использовала простейшую бытовую магию очищения, убрала грязь, заменила прогнившие провода на новые и купила на рынке свежий накопитель. Никаких секретных технологий я там не увидела — обычные цепи и руны. Немного терпения, господин ректор. Придраться к законности владения техникой вы не можете — особняк принадлежит мне по праву, гараж мой, и всё, что в нём, тоже моё.

Ворст несколько секунд молча буравил меня взглядом, переваривая эту наглую, но абсолютно чистую с юридической точки зрения версию. Имущество мое, ковырялась я в своем гараже, законов не нарушала. Он медленно выпрямился, но отступать не собирался.

— Допустим, с вашим раритетным магоциклом мы разберемся позже, леди Росс, — сухо произнес он, вытаскивая из кармана камзола лист бумаги со знакомой печатью. — Но у меня на столе лежит официальная жалоба от вашего декана. Женщина до сих пор пребывает в глубоком шоке. Вы явились в высшее учебное заведение в непристойном виде! Леди в нашей Академии обязаны носить установленную форму — платье строгого покроя. Появление студентки в мужских брюках порочит честь факультета бытовой магии. Что вы скажете на это?

Я мысленно усмехнулась. Нашелся мне защитник местных правил. Я спокойно полезла в свою сумку, достала оттуда тонкую книжку в кожаном переплете — внутренний устав Академии, который я за прошлую неделю изучила от корки до корки, и аккуратно положила ее на стол перед ректором.

— Четвертый раздел, параграф двенадцатый, пункт б, господин ректор, — деловым голосом произнесла я, постучав пальцем по обложке. — Там дословно написано: «Студент Высшей Академии Магии обязан являться на лекции и практические занятия в опрятном виде, соответствующем учебному процессу».

Адриан на секунду нахмурился, глядя на книгу. А я продолжала, даже не думая снижать тон:

— Никаких запретов на ношение брюк женщинами в уставе Академии нет. Как нет и обязательного требования носить исключительно платья. Составители правил триста лет назад просто не внесли такие пункты, потому что им это даже в голову не пришло. Мои брюки — строгие, свободные, не стесняют движений. Рубашка светлая, абсолютно чистая и опрятная. Это гораздо лучше соответствует учебному процессу, чем мое предыдущее платье, которое леди Сесилия на прошлой неделе пыталась залить краской. В брюках безопаснее работать с капризными растениями в оранжереях и перебирать коробки в вашем кабинете. Закон я не нарушила, устав соблюден.

Ректор Академии в очередной раз за этот месяц просто замер, переваривая информацию. Мужчина явно пытался нащупать в правилах хоть какую-то зацепку.

— Вы удивительно изворотливы, Марта Росс, — наконец произнес ректор, резко отвернувшись и шагнув обратно к своему столу. — Декану я отвечу сам. Но не думайте, что это дает вам право расслабляться. Отработку на сегодня никто не отменял. Займитесь делом!

— Слушаюсь, господин ректор, — я вежливо, но с легкой ироничной улыбкой кивнула ему в ответ, пододвигая к себе очередную папку.

Глава 20

После окончания отработки во дворе Академии было не протолкнуться. Студенты лениво тянулись к воротам, обсуждая планы на вечер, а на парковке то и дело хлопали дверцы дорогих магмобилей и с громким звуком заводились магоциклы старшекурсников. Я шла к своей «Саламандре» спокойным шагом, но стоило мне подойти ближе к парковке, как я поняла, что уехать просто так мне не дадут.

Вокруг моего магоцикла уже собралась приличная толпа парней с боевого факультета. В самом центре этого сборища, вальяжно облокотившись на руль своего сверкающего хромом магоцикла последнего выпуска, стоял Кристиан. Сын какого-то влиятельного чиновника и по совместительству негласный лидер местной золотой молодежи боевого факультета. Он лениво крутил на пальце цепочку с накопителем и свысока рассматривал мою «Саламандру». При моем приближении толпа боевиков затихла, расступаясь в стороны, а на лице Кристиана появилась та самая предсказуемая улыбка мажора, который уверен в своей полной безнаказанности.

— Надо же, а вот и хозяйка этого раритетного корыта, — громко, так, чтобы слышали все вокруг, произнес он, окинув меня насмешливым взглядом. — Знаешь, Росс, мы тут всем курсом гадаем, откуда у нищей девицы с бытового факультета взялся старый военный магоцикл. Уж не украла ли ты его со складов столичного гарнизона? Или, может, заработала какими-то особыми, сугубо «бытовыми услугами» для старых генералов? Намекни, нам всем очень интересно.

Боевики вокруг дружно и противно завели гогот. Терпеть эти подростковые провокации и уж тем более опускаться до девичьих слез я не собиралась. Я подошла вплотную к «Саламандре», спокойно закинула сумку на заднее сиденье и только после этого повернулась к Кристиану. На моем лице не дрогнул ни один мускул.

— Кристиан, — убийственно спокойным голосом произнесла я. — Твои шутки пахнут так же дешево, как парфюм твоих подружек. Намекать на чужие услуги — это, конечно, очень смело для мальчика, который сам в этой жизни не заработал даже на гайку от своего магоцикла. Все твои достижения — это подпись твоего папочки на чеке из столичного салона. Ты смотришь на мой магоцикл, потому что твой полированный аппарат сдохнет на первом же каменистом подъеме, а это «корыто», как ты его назвал, переедет твою игрушку и даже не заметит.

Гогот вокруг моментально оборвался. Несколько старшекурсников одобрительно хмыкнули. Лицо Кристиана в одну секунду пошло красными пятнами от ярости. Он явно не привык, что нищие первокурсницы разговаривают с ним в таком тоне, да еще и при его собственной свите.

— Ты кому зубы скалишь, плебейка? — процедил он, делая шаг вперед и резко хватая ладонью руль моей «Саламандры». — Думаешь, если ректор прикрыл тебя в прошлый раз, ты можешь хамить боевикам?

Я не стала тратить время на споры. На долю секунды прикрыла глаза, поймала привычное тепло под ребрами и коротким импульсом выпустила из пальцев воздушную струю. Поток воздуха ударил Кристиана прямо по запястью. Пальцы мажора против его воли мгновенно разжались, и он с шипением отдернул руку, тряся ушибленной кистью.

— Руки убери, — предупредила я, перекидывая ногу через сиденье. — Металл испачкаешь.

— Ах ты стерва... — Кристиан замахнулся, но, вовремя вспомнив, что вокруг нас много людей, заставил себя остановиться. Вместо этого он злобно рассмеялся, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Ладно, Росс. Раз уж ты считаешь себя такой первоклассной хозяйкой магоцикла, давай проверим эти навыки на практике. Или ты только языком чесать умеешь? Если у тебя действительно есть характер, приползай в полночь к старым заброшенным складам на окраине. Пароль на входе — «Пепел». Там соберутся те, кто реально умеет водить. Там мы и посмотрим, чего стоит твоя развалюха. Или испугаешься мальчиков?

Я внешне оставила этот вызов без какого-либо ответа. Спокойно достала из кармана куртки ключ и вставила его в паз. Рёв моего мотора в то же мгновение заглушил все посторонние звуки на парковке, заставив свиту Кристиана невольно отшатнуться. Нажав на газ, я обдала боевиков волной горячего воздуха и резко сорвалась с места, оставив мажора стоять посреди поднявшегося облака пыли.

Но стоило мне выехать за ворота Академии, как на губах сама собой появилась усмешка, пока я подставляла лицо прохладному сентябрьскому ветру. Пароль «Пепел» и место гонок я определенно запомню на будущее.

Глава 21

К вечеру пятницы у меня дико ломило шею, а плечи затекли так, что было больно даже сидеть с прямой спиной. Третья учебная неделя в Академии подходила к концу, и если с занудными лекциями на тему «как правильно и с каким поклоном подавать господам утренний кофе» я еще как-то смирилась, то работа в кабинете ректора выжала меня досуха. Адриан Ворст за эти дни довел меня своими придирками до белого каления. Ему обязательно нужно было придраться к каждому хвостику букв в налоговых свитках тридцатилетней давности, заставить перепроверять даты и требовать безупречного порядка в описях.

Когда настенные часы наконец пробили семь вечера, Ворст просто кивнул на дверь, даже не удостоив меня взглядом. Я молча натянула куртку и торопливо вышла в коридор центрального корпуса. Идти домой в таком взвинченном состоянии не хотелось, в голове всё еще гудело. Надо было перевести дыхание и умыться, ради того чтобы немного сбросить накопившееся напряжение.

Я повернула в боковое крыло и зашла в просторную женскую уборную. Освещение здесь было тусклым — под высоким потолком едва горели светильники. Я подошла к раковине, открыла кран и несколько раз жадно плеснула себе в лицо холодной водой. Полегчало! Кожа приятно охладилась, а мысли немного прояснились. Я выпрямилась, разглядывая в потемневшем зеркале свои бледные щеки и растрёпанные волосы, как вдруг со стороны коридора донеслись торопливые шаги и звонкий девичий смех.

Общаться с кем-либо из местных студенток у меня не было ни малейшего желания, поэтому я как-то на автомате отступила назад и тихонько прикрыла за собой дверцу крайней туалетной кабинки.

В уборную зашли трое. Судя по капризным и манерным интонациям, это были старшекурсницы с ментального факультета — та самая элита, которая обычно бытовиков в упор не замечала. Они подошли к раковинам, зашуршали пудреницами и принялись вовсю обсуждать планы на грядущие выходные.

— Вы как хотите, а я сегодня всё золото спущу, — капризно протянула одна из них, судя по звуку, поправляя прическу перед зеркалом. — Наш декан за эту неделю мне все нервы вымотал своими проверками ментальных щитов. Если я сегодня нормально не расслаблюсь, я кого-нибудь прокляну.

— Ой, Миранда, завязывай со своей драмой, — фыркнула вторая. — И куда мы двинем? Снова в этот унылый ресторан в центре, где вечно торчит половина местных лордов с женами? Тоска же смертная. Сидишь там, словно на королевском приеме, вздохнуть лишний раз боишься без разрешения.

— Да какой ресторан, ты чего? — первая девица резко сбавила обороты и зашептала. Правда, местная акустика свела её конспирацию на нет — в пустом помещении каждый слог разносился идеально. — В «Инкогнито» мы идем. Маркус у старшего брата вытряс целых три гостевых жетона!

Сидя в своей кабинке, я моментально превратилась в слух. Название заведение мне ни о чем не говорило, но вот заговорщический тон девчонок заинтриговал не на шутку.

— В «Инкогнито»? — подала голос третья, и её скуку как рукой сняло. — Тот самый на старой набережной, куда без масок вход закрыт? Про него еще куча слухов ходит.

— Он самый, — самодовольно отозвалась Миранда, и судя по звуку, захлопнула пудреницу. — Маску надеваешь еще на улице, и после этого никто — вообще никто — не имеет права выпытывать твое сословие или имя. Полная анонимность! Там все равны, хоть ты дочка лорда, хоть сам лорд. Можно пить, танцевать и расслабляться, вообще ни о чем не думать. Самое то, чтобы сбросить пар! Главное — купить маску поприличнее и не снимать её внутри.

— Боги, это же гениально... — прошептала вторая. — Там правда никто не узнает, кто ты под маской?

— Да, зачарованные руны клуба следят за этим. Если кто-то попытается сорвать маску или назвать настоящее имя, охрана выставляет в ту же секунду без права возврата. Маркус сказал, вход со двора, за вывеской старой портовой конторы. Собираемся в десять вечера в субботу. Поторопитесь, нам еще платья нужно нормальные подобрать, не в форме же туда тащиться.

Девицы еще пару минут возились у зеркал, обсуждая фасоны одежды, а я так и стояла в своей кабинке, не шевелясь. Нервное напряжение, которое весь вечер давило мне на виски, вдруг понемногу пошло на убыль.

Закрытый клуб. Строгая анонимность. Все в масках, никаких имен, статусов и сословной чепухи. Да это же просто идеальный вариант, который мне сейчас необходим как воздух. Место, где можно хотя бы на пару часов перестать быть нищей сиротой Мартой Росс, поднадзорной первокурсницей и ломовой лошадью у ректора. Мне требовалась нормальная разгрузка!

Наконец девицы закончили свои сборы, дружно зашуршали плащами и неторопливым шагом вышли из уборной. Я подождала еще около минуты на всякий случай, чтобы они точно успели уйти по коридору подальше, и только тогда аккуратно открыла задвижку и вышла из кабинки к раковинам. Подойдя к зеркалу, я посмотрела на свое отражение совсем другим взглядом. Усталость, конечно, никуда не делась, но в глазах появился нормальный блеск.

Глава 22

Субботний день на вещевом рынке встретил меня привычным шумом, криками зазывал и запахом дешевой уличной еды. Тратить золото на дорогую одежду из центральных кварталов я не собиралась, поэтому сразу направилась в дальние ряды, где торговали старьевщики и подпольные дельцы. Мне нужна была маскировка — качественная и абсолютно неприметная.

В лавке ушлого торговца, заваленной старыми веерами, перьями и карнавальным хламом, я довольно быстро отыскала то, что нужно. Простое платье черного цвета, без каких-либо приметных узоров. В таком наряде в полумраке заведения я легко сольюсь с любой стеной. С маской пришлось повозиться дольше — торговцы предлагали то вычурные позолоченные клювы боевых птиц, то глупые кружевные повязки для малолеток. Наконец в самом углу я заметила аккуратную полумаску Лисы, сшитую из плотной темной кожи. Она идеально ложилась на верхнюю часть лица, полностью скрывала разрез глаз и линию бровей, но оставляла открытыми губы и подбородок.

Хозяин лавки внимательно проследил за моим выбором, оглядел меня и хитро прищурился.

— Хороший выбор, леди, — проскрипел он, облокачиваясь на деревянный прилавок. — Но для хорошей маски нужно правильное место. Наша набережная по выходным полна сюрпризов. Только вот двери там просто так не открываются. Нужен пропуск.

— И сколько стоит ваш пропуск? — прямо спросила я.

Старик полез под прилавок и вытащил оттуда крошечный металлический жетон с выбитым на нем силуэтом закрытого веера.

— Два золотых, леди. Меньше никак не могу, товар дефицитный, — заломил он цену, надеясь на неопытность провинциалки.

— Пара серебряных монет, — ответила я, выкладывая деньги на доски прилавка. — За два золотых я сниму комнату в лучшей гостинице столицы на месяц. Жетон у вас краденый или выкупленный у какого-нибудь студента, который проигрался в карты. Берите серебро, пока я не пошла в соседний ряд.

Старик пожевал губами, недовольно проворчал что-то про тяжелые времена, но спорить не стал — шустро сгреб монеты в ладонь и придвинул жетон ко мне. Вместе с металлической пластинкой он наклонился чуть ближе и выдал короткую инструкцию:

— Держи, леди. Но слушай правила заведения внимательно, если не хочешь вылететь оттуда в первые две минуты. На входе жетон не отдаешь, просто показываешь, они проверят чары. Маску внутри снимать категорически запрещено! Попробуешь снять — вылетишь без права возврата. И главное — не пугайся, когда заговоришь внутри. Чары клуба на пороге автоматически изменят твой голос. Никто твой настоящий тембр не узнает. И никаких имен и расспросов.

Я молча забрала жетон, положила маску в сумку и покинула рынок. Инструкция была предельно понятной и логичной.

В десять часов вечера я уже стояла на старой набережной. Погода испортилась, с реки тянуло туманом, который плотным слоем размазывался по мостовой. Вывеску старой портовой конторы я нашла быстро. Завернув в темный двор, я наткнулась на железную дверь, возле которой дежурили двое хмурых охранников в длинных плащах.

Я подошла ближе, не снимая капюшона, под которым уже была надета кожаная маска Лисы. Молча достала из кармана жетон и протянула его на ладони. Один из стражей прижал к металлу потемневший артефакт-кольцо, пластинка коротко вспыхнула зеленым светом, подтверждая подлинность. Мужчина коротко кивнул и отступил в сторону, открывая проход.

Стоило мне переступить порог, как в ушах на секунду тонко зазвенело. Чары заведения мягко окутали тело с ног до головы, словно я прошла сквозь невидимую пелену. Я сделала вдох и тихонько прокашлялась, проверяя слова торговца. Мой голос был измененным, узнать меня по нему было абсолютно невозможно.

Я скинула плащ, оставшись в платье, и прошла внутрь зала. В клубе царил приятный полумрак. Пространство было разделено на уединенные ниши с занавесками, в центре горел огромный очаг, дававший мягкий свет, а из скрытых ниш лилась ненавязчивая музыка. Гостей было уже прилично. Все без исключения были одеты в маскировочные наряды, а лица закрывали самые разнообразные маски — от оскаленных морд лесных тварей до безликих фарфоровых овалов.

Я прошла в самый дальний угол зала, выбрала пустующий столик и уселась в кресло. Подошедший слуга в серой маске молча поставил передо мной бокал местного напитка. Я сделала небольшой глоток, откинулась на спинку и наконец-то почувствовала, как недельное напряжение в плечах начинает медленно, капля за каплей, отпускать. Приятно было просто сидеть в тишине, смотреть на огонь и понимать, что здесь я никому ничего не должна.

Прошел примерно час. Зал постепенно заполнился до отказа, свободных мест практически не осталось. Я как раз лениво рассматривала танцующие в очаге искры, когда занавес моей ниши слегка качнулся, и к моему столику без единого слова подсел мужчина.

Он был высоким и широкоплечим, одетым в простой черный костюм без каких-либо знаков отличия. Его лицо закрывала маска Волка. Стоило ему сесть напротив, как я всем телом ощутила исходящую от него сильную усталость. Мужчина поставил на стол бокал и устало откинулся на спину, прикрыв глаза под маской. Его аура считывалась моментально, это был не прыщавый малолетка-студент, а зрелый и уставший от жизни человек.

Мы молча сидели друг напротив друга минуты три. Чары клуба делали свое дело, убирая необходимость соблюдать дурацкие светские приличия. Первым тишину нарушил Волк.

— Хорошее место, чтобы забыть о существовании внешнего мира, — произнес он.

— Место идеальное, — ответила я, глядя на маску собеседника. — Особенно когда этот внешний мир состоит из занудных обязанностей и чужой глупости.

Мужчина под маской Волка хмыкнул и взял бокал в ладони:

— Значит, внешняя глупость вас допекла не меньше моего. Люди ведь действительно тратят жизнь на создание проблем из ничего. Удивительно.

— Все эти кастовые причуды с правилами и бесконечной бумажной работой... Знаете, столица ведь и правда напоминает огромный театр, где местная труппа давно потеряла всякий смысл своего выхода на сцену, — я пригубила напиток. — И лишь в этом заведении получается наконец отбросить дурацкий реквизит.

— Снять реквизит и надеть другую маску. Ирония, — Волк подался немного вперед. Сквозь прорези я поймала его внимательный взгляд. — Но вы правы. Эта маска честнее лиц, которые я вижу каждый день. Под ней хотя бы не нужно изображать благопристойность или держать марку перед идиотами.

— Именно поэтому я здесь.

Я поставила бокал обратно на стол. Наш настрой совпадал до деталей, и глядя на его крепкие пальцы, сжимающие стекло, на эту уверенную посадку, я сразу поняла: тратить время на пустую светскую болтовню, кокетство или девичьи намеки мне совершенно не хочется.

Нужна была качественная физическая разгрузка, чтобы окончательно сбросить стресс. И этот зрелый мужчина подходил на роль партнера идеально.

Я слегка подалась вперед, опираясь локтями о столешницу, и посмотрела прямо в прорези маски Волка.

— Давай без лишних слов и длинных предисловий, романтические прогулки под луной и душевные разговоры оставим для других — мы оба пришли сюда явно ради иных целей. Я предлагаю заключить простое соглашение: видеться раз в неделю и строго в этом заведении. Пусть это будет только физика для снятия напряжения, без расспросов о нашей личной жизни, взаимные обязательства мы тоже полностью исключаем. Под утро расходимся и забываем о существовании друг друга вплоть до следующей субботы, если условия устраивают — по рукам.

Мужчина в маске Волка на секунду буквально замер в своем кресле. Такой прямоты от незнакомки в маске Лисы он явно не ожидал, столичные леди так дела не вели. Несколько секунд он пристально изучал мою фигуру и открытую линию подбородка, пытаясь разгадать, что за невероятная женщина сидит перед ним.

Затем Волк медленно протянул свою ладонь через стол и плотно сжал мои пальцы.

— Договор принят, Лиса, — отозвался он. — Идеальные условия. Мне это нравится. Пойдем!