Попаданка: мисс Беннет. Книга 3

Глава 1

– Дорогие мои, как же я рада вас видеть! – воскликнула миссис Гардинер, когда мы вошли в гостинную дома на Грейсчерч-стрит. – Мисс Мэрайя, не стесняйтесь, вам я тоже рада! Ах, девочки, скорее проходите, садитесь! Вы, должно быть, устали с дороги?

– Что вы, тетушка, – я улыбнулась. – Знакомая дорога всегда легче. Кажется, будто и ехали быстрее.

– Мы совершенно точно ехали быстрее, – кивнула Лиззи. – Думаю, дороги высохли, все-таки уже тепло. Но где же Джейн?

– Она отдыхала у себя в комнате, но, думаю, сейчас спустится, – улыбнулась миссис Гардинер. – Джули увидела вас в окно и побежала сказать ей, – тетушка перевела взгляд на меня и улыбка у нее стала шире. – А Эдвард сейчас у мастера Брауна, Мэри. Скоро уже вернется.

– Неужели? – ответила я, и в моем голосе мелькнуло волнение, с Эдвардом никак не связанное.

А тетушка лукаво добавила:

– Да-да, и провожающий его мистер О’Фаррел обещал сегодня присоединиться к нам за обедом. Им с мистером Гардинером нужно что-то обсудить, но я надеюсь, что они будут говорить не только о делах.

Я смущенно улыбнулась, и тут в комнату спустилась Джейн, Джули и Анни. Сколько было объятий, восторгов и поцелуев! Я почувствовала себя неловко, хотя девочки были искренни. Но вскоре, к счастью, над нами смилостивились и отправили каждую в свою комнату, переодеться и умыться с дороги.

Своя комната! Как, оказывается, я соскучилась по этому понятию! Я глубоко вздохнула, садясь на стул перед туалетным столиком. Кажется, только вчера мы с Джейн обсуждали здесь прошедший званый обед… Но столько всего произошло с тех пор!

После стука в комнату вошла служанка с кувшином теплой воды для умывания. Она не предложила мне помочь; за зиму горничные Гардинеров привыкли, что я предпочитаю умываться сама. Только если мою голову, прошу кого-то о помощи.

Классическое умывание в XIX веке и не подразумевало сильной помощи со стороны. Поначалу я пыталась – по своей привычке из XXI века – лить воду из кувшина на руки и умываться из горсти. Но так уходит слишком много воды, и кувшин кончается раньше, чем надо. К тому же… Откровенно говоря, такое умывание создает в комнате много грязи, все вокруг мокрое. А хорошенько помыться так не выйдет.

Тогда-то я и присмотрелась ко всему, что подается для умывания кроме кувшина и тазика. Губка, кусочек мыла, дополнительное ведро… После этого память Мэри наконец подкинула мне воспоминание: она наливала немного воды в тазик, пенила мыло, окунала губку – и обтиралась. Затем грязная вода сливалась в ведро, а в тазику наливалось еще немного.

Оказалось, при таком способе умывания можно поддерживать чистоту тела сравнительно небольшими затратами воды. Да, я все еще скучала по душу и ванне, но уже не мучилась переживаниями о грязи и запахе.

К обеду я вышла отдохнувшая и посвежевшая. Дорожную одежду я сменила на светло-зеленое платье с длинным рукавом и аккуратным квадратным вырезом. Это было старое платье Мэри; я его почти не носила, потому что оно было довольно легким, и мне казалось, что надевать его стоит ближе к лету.

Но сейчас уже было совсем тепло; конец апреля радовал приятной погодой. И мне захотелось принарядится. В этом платье я чувствовала себя очень красивой. Легкая ткань красиво лежала, подчеркивая мою талию, несмотря на ампирный крой. Думаю, когда в моду вернутся платья с талией на своем месте, я буду выглядеть еще симпатичнее…

– Мэри, ты прекрасно выглядишь, – улыбнулась мне Джейн. Они с Лиззи стояли у окна гостиной.

– Скоро подадут обед, – Лиззи глядела в окно. – Вот и наш кузен идет. А рядом с ним тот самый джентльмен, о котором ты рассказывала, Джейн? Мэри о нем даже и не заикалась, а ты говоришь, что он оказывал ей знаки внимания? Не верю!

– Вот сама и посмотришь, – мягко ответила Джейн. – Прости, Мэри, не хотела тебя обидеть такими разговорами.

– Да ничего, – немного смущенно ответила я, глядя в окно. Эдвард и мистер Грей О’Фаррел уже подходили к дому. Я увидела, как Грей что-то сказал Эдварду, а потом они вместе подняли головы и посмотрели на окна. Я не удержалась и подняла руку, махнула им – и они радостно замахали в ответ.

Потом они зашли в дом, а я увидела, с какими смешинками смотрит на меня Лиззи:

– Боже правый, Мэри, ты постоянно открываешься для меня с новой стороны! Я и подумать не могла, что у тебя может быть такая короткая дружба с посыльным мистера Гардинера. Знаешь, Джейн, – Лиззи повернулась к нашей старшей сестре, – в Розингс-парке Мэри так сблизилась с дочерью леди Кэтрин! Это даже заставило меня пересмотреть первоначальное отношение к мисс де Бург. Я думала, она высокомерная, но она общалась с нашей сестрой так искренне!

– Я рада, что у Мэри появилась подруга, – Джейн посмотрела за окно. – Это прекрасно. И я никогда не сомневалась в том, что мисс де Бург окажется хорошей девушкой. Это ты, Лиззи, вечно ждешь от людей подвоха.

– О, Мэри меня уже тоже в этом упрекала, – рассмеялась Лиззи. – Признавайся, за зиму ты научила нашу милую ученую сестричку паре-тройке премудростей незамутненного взгляда на мир? Но вот леди Кэтрин меня нисколько не разочаровала! Она оказалась еще более самодовольной и чопорной, чем я ожидала!

– Неужели? – Джейн нежно посмотрела на Лиззи. – Я скучала по твоей язвительности, дорогая. Хотя я уверена, что ты преувеличиваешь.

– Нисколько! Даже Мэри подтвердит!

– Да, Лиззи права, – хмыкнула я и повернулась к двери в гостиную. Я слышала быстрый шум шагов на лестнице, а значит, Эдвард все так же нетерпелив.

И правда – дверь распахнулась, и наш кузен влетел в нее с громкий восклицанием:

– Мэри, Лиззи, вы приехали!

Следом зашел улыбающийся мистер О’Фаррел. Он тут же легко поклонился нам:

– Мисс Беннет, мисс Мэри Беннет, рад вас видеть!

– Мистер О’Фаррел! – шагнула я навстречу, расплываясь в радостной улыбке. Потом вспомнила о приличиях и обернулась к сестрам. – Вы же не знакомы с еще одной моей старшей сестрой? Позвольте представить вам мисс Элизабет Беннет. Лиззи, это поверенный мистера Гардинера мистер Грей О’Фаррел.

– Рад познакомиться, – Грей еще раз вежливо кивнул.

– Взаимно, мистер О’Фаррел, – Лиззи улыбнулась, слегка ехидно поглядывая то на меня, то на него. – Вы провожали нашего кузена с уроков у художника?

– Да, Лиззи! – Эдвард вклинился между нами. – Хочешь, покажу свои последние рисунки? Мастер Браун, конечно, меня не хвалит, но он вообще никого не хвалит. А папа говорит, что выходит неплохо.

– Ну, если мистер Гардинер говорит, – Лиззи рассмеялась. – Но давай попозже? Сейчас уже будет обед, мы только вас и ждали.

– А где мама и папа? – Эдвард оглянулся. – Или мы будем обедать без них?

– Думаю, они сейчас спустятся, – Джейн кивнула на дверь. – Тетя пошла звать дочерей, а дядя был у себя в кабинете.

– Полагаю, мне стоит подняться к нему, – посерьезнел мистер О’Фаррел.

– Да, Грей… мистер Грей, скажите тогда папе, что мы его ждем, – Эдвард кивнул и перевел взгляд на нас. – А я пока все-таки покажу кузинам последние работы. Мэри, ты рисовала в Кенте? Мастер Браун сегодня выражал надежду, что ты возьмешь свои работы на следующее занятие. Лиззи, тебе интересно?

Кузен улыбнулся. Мне показалось, что за эти два месяца мальчик вытянулся и вообще как-то повзрослел. Хотя, наверное, в этом возрасте так бывает.

Проходя мимо меня, мистер О’Фаррел слегка замедлился, заглянул мне в глаза и спросил:

– Все в порядке?

Я вспомнила о его письме, о произошедшем со мной за это время. Как многое надо будет нам обсудить! Но пока времени не было. Эдвард отвлек моих сестер, но обе они были достаточно внимательны, чтоб заметить наш негромкий разговор. Лиззи уже поглядывала на меня с любопытством.

Поэтому я тихо ответила:

– Все хорошо. Спасибо вам, – я всмотрелась в его глубокие глаза и еще тише добавила: – Нам надо будет кое-что обсудить.

– Непременно, – серьезно ответил Грей. А потом вдруг мягко улыбнулся.

А стоило мистеру О’Фаррелу выйти из комнаты, как Эдвард подскочил ко мне и крепко обнял за талию. Я неловко обняла его в ответ, изумленно поглядев на Лиззи и Джейн.

Лиззи усмехнулась:

– А меня ты так обнять не хочешь, Эдвард?

Эдвард тут же отпустил меня и обнял Лиззи – в глазах его прыгали смешинки. Я подумала, что он мастерски отвлек всех от нашего с Греем разговора.

Лиззи похлопала кузена по плечу:

– Ну-ну, я знаю, что объятия предназначались только Мэри. Неужели вы так сильно подружились?

– Конечно! Мэри – это Мэри! – Эдвард повернулся ко мне, не отпуская руки. – Ты получала мое письмо? Я не дождался ответа!

– Я решила, что мы скоро приезжаем сами, – я улыбнулась в ответ.

– Мэри – это Мэри, – хмыкнула Лиззи. – Неужели рисование так сближает людей? Мэри подружилась и с нашим кузеном, и с мисс де Бург на почве рисования…

– И с Греем… с мистером Греем! – живо ответил Эдвард. – Он ведь тоже рисует!

– Да что ты говоришь, – Лиззи лукаво посмотрела на меня. – Как интересно! А я думала, что мистер О’Фаррел поверенный нашего дяди…

– Да, он поверенный, – кивнул Эдвард, ничуть не смутившись. – Но почему это должно мешать ему рисовать? Он еще и делает рамы для картин! Мистер Грей очень интересный!

– Я вижу, – хмыкнула Лиззи. – Рада, что мне представится случай пообщаться с таким “интересным” джентльменом.

Вскоре спустились миссис Гардинер с дочерьми и мистер Гардинер с мистером О’Фаррелом. Мы с Лиззи радостно приветствовали дядюшку, которого еще с момента возвращения не видели, и миссис Гардинер пригласила всех к столу.

За обедом я сидела между Эдвардом и мистером О’Фаррелом. Радость от этой встречи переполняла меня, заставляя улыбаться шире обычного. Лиззи, сидящая напротив, поглядывала на мистера О’Фаррела с любопытством, а на меня с легкой насмешкой.

Я радовалась, что сестра перестала грустить, как грустила последние дни в Кенте. Это могло бы вызвать легкое беспокойство: Лиззи не Джейн, и ее чувство такта прекрасно соседствует с любопытством и подтруниваниями. И мне их теперь, судя по всему, не избежать.

Но что мне до того? Рядом со мной сидел Грей О’Фаррел. Было тепло и спокойно. Я думала о том, что нам предстоит как-нибудь поговорить. Что мне надо рассказать о задании Титании. Что для этого, определенно, нужен разговор tête-à-tête, и это еще надо будет как-то организовать.

Но это все сейчас казалось простым и решаемым. Даже само задание королевы фей сейчас не казалось неразрешимой головоломкой – так, всего лишь небольшой загадкой.

Ведь рядом сидел Грей О’Фаррел.

Ведь он беспокоился обо мне. Скучал по мне.

И так нежно улыбался мне сейчас.

Глава 2

Сестры мои и мисс Мэрайя Лукас должны были вернуться в Лонгборн через две-три недели. По поводу меня все было улажено миссис Гардинер; мне даже не пришлось самой писать письмо матери или отцу. Во время обсуждения этих наших планов я вдруг задумалась, насколько это вообще нормально: такое равнодушие родителей. За уже 4 месяца моего отсутствия я не получала никаких писем от них; их интерес к моей судьбе выражался в кратких вопросах матушки в письмах к миссис Гардинер. Но, по правде говоря, личных писем от родителей не получала и Джейн. Она вела зимой переписку с Лиззи и, полагаю, Лиззи зачитывала родителям отрывки. В течении нашего пребывания в Розингсе даже и Лиззи не получала писем от любящего отца. Наверное, дело было в каком-то ином мышлении; прибыв из века тревог и телефонов, я не представляла себе, как родители могут быть настолько равнодушны к судьбам отсутствующих дочерей.

Но, по существу, мы все были взрослыми, и даже более трепетным родителям в этом времени пришлось бы довольствоваться редкими письмами. А наши родители и вовсе были более заинтересованы своими делами, нежели детьми.

После обсуждения времени отъезда миссис Гардинер приступила к описанию планов оставшегося пребывания гостий в Лондоне. Меня это, разумеется, тоже касалось, хоть я и не собиралась уезжать.

Но мне удалось отстоять свои занятия у мастера Брауна, хотя тетушка и предлагала их пока отложить.

– Дорогая, у тебя будет почти два месяца до возвращения в Лонгборн на занятия. Давай проведем время с твоими сестрами! – миссис Гардинер ласково посмотрела на нас троих. – Да и мисс Мэрайе Лукас нужна компания, более близкая по возрасту. Такая чудесная погода! Мы можем посетить Лондонские парки, полюбоваться на цветение. Я купила нам всем билеты в театр! А также, конечно, не стоит забывать про званые обеды у наших друзей…

Я округлила глаза. Такая насыщенная светская программа меня, откровенно говоря, пугала.

– Тетушка, но зимой мы не были так… Активны светски, – осторожно ответила я.

– И очень жаль! – покачала тетушка головой. – Скоро все разъедутся по загородным поместьям, нужно посетить последние балы и вечера.

Я ошарашенно уставилась на Джейн. Та мягко улыбнулась:

– Не пугайся ты так, Мэри. Тетушка преувеличивает.

– Возможно, немного, – ответила миссис Гардинер с улыбкой. – Но, Мэри, занятия ты могла бы и отложить.

– Но Эдвард говорил, что у мастера Брауна тоже есть в планах посещение парков, – ответила я. – Цветение, о котором вы говорите, стоит попробовать нарисовать…

– Действительно, это верно, – тетушка кивнула и потрепала меня по плечу. – Ладно уж, цветение ведь кончится, и вы его не нарисуете. Так и быть. Но званые обеды ты будешь посещать с нами, не желаю слышать никаких возражений!

Потому на следующий день я со спокойной душой отправилась на занятия мастера Брауна. Эдвард радостно сбежал в последнюю минуту, волоча за собой папку. Мистер Грей О’Фаррел уже ждал нас на улице.

– Добрый день, мисс Мэри, мистер Эдвард, – улыбнулся он.

– Грей, привет! – Эдвард махнул рукой. – Пойдем?

– Мистер Грей, – я протянула Грею руку, – как я рада снова вот так идти с вами. Однако не стесняет ли мистера Гардинера то, что вы так часто заняты нами, а не его делами?

– Насколько я понимаю, нет, мисс Мэри, – он ненавязчиво забрал у меня сумку с красками. – Мистер Гардинер любит свою работу и предпочитает заниматься ей сам. Поверенный ему, конечно, нужен, но по существу пользуется моими услугами он не слишком часто. Вот когда нужно куда-то съездить – тогда я незаменим. Все-таки мистер Гардинер нужен здесь, на месте.

– Ясно, – я оперлась о предложенный локоть, и мы пошли к мастерской. Бросив взгляд на окна, я вдруг заметила Лиззи, с интересом наблюдающую за нами. Увидев, что я смотрю на нее, она махнула мне рукой и, кажется, подмигнула – но в этом я уверена не была, все-таки далеко.

– Папа рассказывал мне про свою работу, – Эдвард шел рядом, помахивая папкой. – По-моему, рисовать интереснее.

– То есть вы изменили мнение о том, чем хотите заниматься? – Грей бросил насмешливый взгляд на мальчика.

– Ну, я теперь действительно хочу рисовать, – серьезно ответил тот.

– Рисованием сложно заработать, – осторожно сказала я.

– Тогда неплохо, что мама с папой прочат мне будущее богатого землевладельца, – немного напыщенно ответил Эдвард, а потом прыснул. – Такому легче все свое время посвящать живописи, не так ли?

– Ты совершенно прав, – произнесла я торжественно и тоже рассмеялась.

Мастер Браун вышел нам навстречу. Он был одет в темно-коричневый сюртук, на голове красовалась широкополая фетровая шляпа. Под мышкой он держал деревянный ящичек – этюдник.

– Мисс Мэри, наконец-то вы вернулись к нам, – сказал он, пожевав губы, и улыбнулся в усы. – В честь этого предлагаю сразу же посетить парк.

Я немного растерянно улыбнулась:

– Эдвард сказал, вы велели взять работы, которые я рисовала…

– Да-да, – отмахнулся мастер Браун. – Мы их потом посмотрим. Где они? А, мистер Грей, у вас? Положите в мастерской. А сейчас – немедленно в парк!

– Мастер, а в какой парк вы хотите пойти? – осторожно уточнил Грей.

– Ридженс-парк. Говорят, он прекрасен, и расположен совсем недалеко, – мастер Браун уже шел вперед размашистым шагом, неожиданным для столь степенного художника.

Грей догнал его и пошел рядом:

– Тогда позвольте вам напомнить, что это королевский парк, и без особого разрешения мы туда не попадем.

– Действительно, – мастер Браун остановился. – Я-то смогу пройти, полагаю, но вот вы, молодые люди… – он пожевал губы, задумчиво разглядывая нас и что-то прикидывая в уме.

– Самым логичным вариантом будет Гайд-парк, – Грей задумчиво похлопал себя по ноге. – Но пешком туда добираться не меньше двух часов.

– Как неприятно, – покачал головой мастер Браун. – Что же, жаль. Тогда сейчас вернемся в мастерскую, пусть мисс Мэри покажет свои рисунки, и мы порисуем прямо здесь, на улице. Не парк, конечно, но все же… – он развернулся и пошел к мастерской. – А на завтра тогда договоримся встретиться уже в Гайд-парке.

Мастер велел нам располагаться у дверей мастерской, доставать краски и бумагу, а сам принялся рассматривать мои рисунки. Грей вынес нам мольберты, и мы смогли прикрепить бумагу, как обычно. Я с некоторой растерянностью поглядывала на темперу: за время пребывания в Кенте я настолько от нее отвыкла, что теперь боялась опростоволоситься.

– Что же, мисс Мэри, – мастер Браун пожевал губы. – Смотрю, вы все это время писали акварелью? Совсем не тянуло к темпере или гуаши?

– Нет, – смущенно пожала я плечами. – Там у меня была коллега по рисованию, мисс де Бург, и мы вместе писали акварелью.

– Понятно, – он посмотрел на меня задумчиво. – Все-таки вы решили рисовать по-дамски.

Я почувствовала себя слегка задетой:

– Неужели работы плохи?

– Да нет, я бы не сказал, – ответил он своим низким голосом, переводя взгляд обратно на рисунок. – В нем даже есть выдумка. Вот этот рисунок, с волшебным человечком, особенно интересен, – мастер Браун слегка помахал в воздухе моей акварелью с ручья.

Я покраснела. Как я могла забыть ее выложить?

А мастер Браун тем временем продолжал:

– Вижу, что у вас есть неплохое понимание композиции. Но вот рисунок и живопись… Что же, сегодня мы будем рисовать городской пейзаж. Как раз и потренируете то, чего вам не хватает.

Я покорно кивнула. Похвала была приятна, но выражение “рисовать по-дамски” осталось на задворках сознания, заставляя чувствовать себя самозванкой.

Я подумала, что, быть может, и неплохо, что в июле я должна буду вернуться домой и наши занятия с мастером Брауном закончатся. Мне нравится рисовать, и учитель многое дал мне, но… Но для меня рисование было занятием душевным, воздушным, глубоко эмоциональным – и сухой разбор, и критика ранили. Даже от такого, по сути, мягкого и уютного человека, как мастер Браун.

Глава 3

Вечером того же дня мы всем семейством посетили званый обед у делового партнера мистера Гардинера, мистера Соула. Его супруга, подруга миссис Гардинер, показала себя рачительной хозяйкой. Перемены блюд были богатыми и сытными, развлечения в гостиной – не лишенными приятности.

Когда мы вошли, стало весьма людно. Только семья Гардинеров насчитывала пять человек, а вместе со мной, Джейн, Лиззи и Мэрайей…

Кроме нас были приглашены Кампы с дочерью, мистер Бритт – на этот раз без супруги. Она изволила уже покинуть Лондон, отправившись в Бат.

Было несколько незнакомцев. Нас представили: старшая сестра миссис Соул, мисс Джонс; кузен мистера Соула, мистер Джордж Соул, джентльмен лет пятидесяти на вид, весельчак и большой любитель поесть; мистер Корн, поверенный мистера Соула, вместе с женой.

К моей радости, был и мистер Грей О’Фаррел, что сгладило для меня любые неудобства от общения со столь обширной публикой.

Оглядываясь вокруг, я почла за благо, что столь значительное общество собиралось не в доме Гардинеров. Все-таки гостиная там была несколько скромнее.

Миссис Соул же могла себе позволить собирать и большее количество гостей. Соулы не имели детей и при том же доходе, что и Гардинеры, жили на широкую ногу.

За обедом мы с Греем сидели на противоположных концах стола. Его посадили между Эдвардом Гардинером и мистером Джорджом Соулом, кузеном хозяина дома. Толстый джентльмен оказался на редкость веселым собеседником, душой компании: он развлекал всех, сидящих рядом, включая смущенную старую деву мисс Джонс, при этом не забывая воздавать должное всем переменам блюд.

Грей поглядывал на меня со смешинкой в глазах, и это было все, что можно было себе позволить в данных условиях: не перекрикиваться же через весь стол? Хотя мистеру Джорджу Соулу расстояние не было помехой; он громогласно хвалил хозяйку, сидяющую от него довольно далеко, отвешивал комплименты всем дамам, включая малютку Анни, и расспрашивал мистера Корна, сидящего буквально на противоположном конце стола, о делах на бирже.

Лиззи, я видела, получала удовольствие от застолья. Она негромко заметила мне:

– Как все-таки хорошо в окружении приятных людей! Этот обед неизмеримо лучше любого вечера в Розингс-парке.

Я приподняла брови и глазами показала на мистера Джорджа Соула:

– Мне казалось, ты несколько строже в вопросах приличий.

– Это так, – рассмеялась Лиззи. – Но иногда радушие в общении выигрывают у любой благовоспитанности. Мистер О’Фаррел, между нами говоря, тоже подкупает скорее первым, чем вторым, ты так не думаешь?

– Что ты хочешь этим сказать? – немного напряглась я.

– О, не пугайся, – снова рассмеялась Лиззи, у которой сегодня настроение было определенно на высоте. – Ничего дурного я не имею в виду. Наоборот, только хвалю. Местное общество много приятнее тех чопорных собраний, что мы с тобой посещали в Кенте.

Я смущенно улыбнулась и взяла бокал с водой. Мимолетным взглядом я снова нашла Грея, и мы неожиданно встретились глазами. Он подмигнул мне и слегка приподнял бокал в мою сторону.

После обеда в гостиной устроили шарады. Мистер Соул и его кузен мистер Джордж Соул хохотали, изображая пословицы. Дети были в полном восторге, Эдвард радостно выкрикивал свои идеи, все гости веселились, стараясь разгадать шараду.

Я стояла у окна, с мягкой улыбкой поглядывая на веселящихся. Игра была интересная, но слишком большая толпа народа смущала меня, и принимать активное участие не хотелось.

Грей подошел ко мне и встал рядом.

– Мисс Мэри, вас сильно задели сегодняшние слова мастера Брауна? – он смотрел на меня с участием.

– Да не то что бы, – растерянно ответила я. За время вечера я и забыла о нелестном “дамском стиле рисования”, но теперь разочарование вернулось, что, видимо, отразилось на моем лице.

– Вижу, что задели, – Грей неожиданно взял меня за руку, повернувшись так, чтоб этого было не видно в гостиной. – Мисс Мэри, не тревожьтесь об этом. Вы же понимаете, что это его личное мнение, да и… Многие художники снобы, им так легче почувствовать свою значимость. Не стоит принимать это близко к сердцу.

Но мое сердце сейчас было занято вовсе не словами мастера Брауна. Оно бешено колотилось; тепло ладони Грея казалось самым важным, о чем только и следовало думать. Я почувствовала, что лицу стало жарко. Посмотрела в глаза Грею и тихо ответила:

– Спасибо за вашу поддержку.

Он замер и сжал мою ладонь. Мы стояли, глядя друг на друга. Через минуту он негромко проговорил:

– Хотел бы я всегда вас поддерживать.

– А я – вас, – ответила я также тихо.

Казалось, в этих словах заключено что-то невероятно глубокое. Мы улыбались: смущенно, неловко. Весь наш мир словно сузился до этой оконной ниши, этих сцепленных рук, этих глаз.

Но неожиданный возглас Эдварда и довольный хохот мистера Джорджа Соула привел нас в чувство. Мы вспомнили, что не одни, и медленно разняли руки. Грей снова встал, чуть опершись на окно и повернувшись лицом к гостиной. Я прочистила горло и постаралась спокойно сказать:

– По видимому, на этот раз победитель Эдвард.

– Да, судя по всему, – Грей тепло посмотрел на меня. – Думаю, эта игра займет весь оставшийся вечер. Мистер Соул любит шарады, так же, как и его брат.

– Он же не обидится на меня, если я не стану принимать участие?

– Не думаю, – Грей посмотрел на хозяина дома. – Сегодня такое обширное общество, если пара человек воздержится от игры, это не произведет никакого убытка.

– Вы утешили меня, мистер О’Фаррел, – сказала Джейн, подходя к нам и мягко улыбаясь. – Если честно, я немного утомилась.

– Присядьте, мисс Беннет, мисс Мэри, – Грей тут же указал на стоящую рядом софу. – Желаете, чтоб я принес вам чаю?

– Это было очень мило, – смущенно улыбнулась я, посмотрев сначала на Джейн и увидев ее согласный кивок.

Грей отошел, а Джейн негромко проговорила:

– Рада за тебя, Мэри.

– О чем ты? – я потупилась.

– Когда находишься рядом с человеком, которого любишь, сердце поет, – с грустной улыбкой ответила Джейн.

Я вскинула глаза на сестру и после паузы взяла ее ладонь обеими руками:

– Джейн, дорогая, я уверена, что ты это еще испытаешь!

– Спасибо, Мэри, – она нежно улыбнулась, но в глазах все еще плескалась печаль. – Я рада, что ты испытываешь это сейчас. И твой избранник отвечает взаимностью.

– Джейн, ты забегаешь вперед…

– Возможно, – она отняла у меня свою ладонь и переплела пальцы. – Но, знаешь, осенью Шарлот Лукас как-то сказала, что я рискую потерять, – она слегка замялась, но продолжила, – мистера Бингли просто потому, что не выражаю своих чувств достаточно явно. Так и произошло… Я рада, что ты не совершаешь моей ошибки.

Я закусила губу. Звучало странно – почти как упрек. В этом времени, в этой стране явное выражение чувств было грехом, более того, считалось, что девушка не должна влюбляться раньше, чем мужчина ясно даст понять, что уже влюблен.

Все ради репутации.

– Я не упрекаю тебя! – поспешно сказала Джейн, и уже она обеими руками схватила мою ладонь. – Я просто надеюсь, что хоть кто-то рядом со мной будет счастлив. Мистер О’Фаррел – прекрасный юноша…

Она замолкла, увидев приближающегося Грея с двумя чашками чая. Он протянул их нам с улыбкой и встал рядом.

– Надеюсь, я не помешал? – спросил он делано равнодушно.

– Нисколько, мистер О’Фаррел, – Джейн улыбнулась. – Скажите, а у поверенных бывает отдых от работы?

– Иногда, – Грей расслабился. – От случая к случаю. И если есть нужда. Вы же понимаете, что без работы нет и средств.

– Да, действительно, – Джейн слегка нахмурилась. – Как жаль, что каждый человек не может просто жить, не беспокоясь о хлебе насущном!

– В самом деле, – я не смогла сдержать насмешки в голосе. Я люблю Джейн, но иногда ее наивность поражает. – В Раю жить куда как лучше.

– Мисс Мэри, не будьте так строги, – улыбнулся Грей. – Мечта ведь действительно прекрасная.

– Да, Мэри, – Джейн грустно посмотрела за окно. – Ведь вечные заботы о финансах и положении так часто мешают людям быть счастливыми, быть с теми, кого они любят.

– Простите меня, мисс Беннет, – Грей слегка поклонился Джейн, – но я скажу весьма непопулярное мнение. Это глупость. Человек не будет счастлив с огромным состоянием, но без любимого человека.

Я согласно кивнула:

– Разве плохо вдвоем уже заботиться о хлебе насущном?

– Нет, конечно, – Джейн тепло посмотрела на нас. – Я очень рада, что вы сходитесь во мнениях в этом вопросе. Но непривычное положение в обществе, отсутствие элементарных удобств может сделать даже самую любящую пару несчастной.

– Это зависит от человека, – покачала головой я. – Что касается меня – я верю, что смогла бы преодолеть многое.

Я посмотрела на Грея. Он нежно смотрел на меня. Потом перевел взгляд на Джейн и сказал:

– Со своей стороны скажу… Разумеется, с деньгами лучше, чем без них. Но я, к счастью, не калека, и голова на моих плечах есть. Я могу позаботиться о средствах, и не понимаю, почему другие, умные и образованные люди, не могут.

– Жизнь ведь куда сложнее, – Джейн вздохнула.

– Да, это так, – ответила я. – Но еще многие “джентльмены”, – я язвительно выделила это слово, – просто не хотят работать.

– А кто хочет? – рассмеялся Грей. – Но иногда это необходимая плата за счастье.

Вечер закончился так же приятно. Часть общества продолжала играть в шарады, часть уселась за карты, а часть, как мы с Джейн и Греем, просто общались.

Усевшись в карету, я мечтательно смотрела в темное Лондонское небо. Так как нас было много, пришлось брать два экипажа: в одном ехали мы с сестрами, миссис Гардинер и крошка Энн, а в другом мистер Гардинер с сыном, дочерью и Мэрайей Лукас.

Энн спала на коленях у матери, а остальные устало молчали. Внезапно Лиззи встрепенулась и проговорила, поглядывая на меня и Джейн:

– Я видела, как наша дорогая Джейн нарушила очаровательный tête-à-tête нашей Мэри и мистера О’Фаррела… Надеюсь, не вышло никакой обиды?

– Нет, конечно, – ответила я слегка растерянно.

– Действительно, о какой обиде может идти речь, когда так краснеют, – лукаво ответила Лиззи.

– Лиззи, что ты такое говоришь, – проговорила тетушка с улыбкой. – Зачем ты смущаешь Мэри?

– Просто я вспоминаю предостережения, тетушка, которые вы мне говорили не далее как зимой, и беспокоюсь за нашу сестру.

Тетушка посерьезнела и вздохнула:

– Лиззи, мне кажется, твои тревоги не безосновательны, но вряд ли Мэри их одобрит.

Я не знала, куда деваться от этого разговора. Что нашло на Лиззи? Обычно она несколько деликатнее в таких вопросах… И как ответить, чтобы не вызвать еще большего потока подшучиваний?

На выручку пришла Джейн:

– Лиззи, тетушка, знаете, счастье и любовь выше материальных соображений, – она грустно глядела в окно. – Именно это мы обсуждали с Мэри и мистером О’Фаррелом, и я согласна с ними. Если бы я могла быть с любимым человеком, что мне было бы до денег? Впрочем, – она мягко улыбнулась, увидев обеспокоенные взгляды. – Я счастлива с вами, мои дорогие.

– А мы с тобой, – Лиззи нежно погладила сестру по плечу и замолчала, побоявшись еще больше ранить ее своими подтруниваниями.

Веселье прошедшего вечера улетучилось, и я увидела, как Лиззи погрустнела. Наверное, она вспомнила письмо мистера Дарси, разоблачающее Уикхема, участие самого мистера Дарси в разрушении счастья нашей Джейн… Я сама вдруг вспомнила о предстоящем бегстве Лидии, и на сердце потяжелело. Я не могу и не буду предотвращать его, но сколько неприятных минут предстоит пережить нашей семье в связи с этим…

Я смотрела за окно кареты. На небе сверкнул яркий месяц, и мы подъехали к дому. Я поднялась по лестнице в свою комнату, пожелав всем спокойной ночи. Расчесываясь перед зеркалом, я подумала: если во время позора нашей семьи Лиззи была уверена, что Дарси для нее потерян, то я…

Я совершенно уверена, что Грей О’Фаррел не изменит свое мнение обо мне, в каком бы положении не оказалась моя семья.

Поэтому нет ничего удивительного, что засыпала я с улыбкой на губах.

Глава 4

Следующий день расстроил все наши планы: с самого утра зарядил проливной дождь. Мастер Браун передал через Грея, что занятия отменяются: во-первых, в парк сейчас не сходишь, а во-вторых, его артрит дал о себе знать.

Эта погода длилась еще неделю, в течение которой я ездила вместе с сестрами и тетушкой в театры и по званым обедам. Когда наконец-то выглянуло солнце, все мы сошлись в единодушном желании посетить Гайд-парк.

Так как это был не урок, а скорее выход в свет, пришлось оставить краски и планшет дома. Я все же захватила с собой небольшую тетрадь и карандаш, отчасти надеясь порисовать, а отчасти беспокоясь о неизменной скуке светских мероприятий.

Но я ошиблась; парк оказался прекрасен, прогулка по нему – приятна. Да, на дорожках мы раскланивались со знакомыми, иногда к нам присоединялись ненадолго для беседы – но все же это был самый приятный вариант взаимодействия с обществом. Что может быть лучше неспешной ходьбы между деревьями по извилистым тропкам, наблюдения за озерцами и каналами? Разве что оживленная прогулка в сельской местности.

По возвращении домой слуга передал нам записку от мастера Брауна. Он назначал нам урок на завтра в том же самом Гайд-парке. Мы должны были встретиться в два часа пополудни; оставалось только уточнить у мистера Гардинера, сможет ли мистер Грей О’Фаррел нас сопровождать.

Но неожиданно миссис Гардинер высказалась резко против:

– Мэри, мы были сегодня на прогулке и видели, сколько людей из света там можно встретить. Как же ты собираешься быть там в обществе мужчин, из которых только малолетний Эдвард твой родственник? Нет-нет, я категорически против.

– Но тетушка, – осторожно ответила я. – Вы могли видеть в парке, что некоторые дамы спокойно гуляют там в одиночку…

– Это их дело, – не терпящим возражения голосом ответила миссис Гардинер. – А я отвечаю за тебя перед твоим отцом и матушкой. Что они мне скажут?

– Матушка вряд ли обратит на это внимание, – пожала плечами я. – Да и отец…

– Это неприлично, – оборвала меня миссис Гардинер. – Одна ты ехать не можешь. Я подумаю, что с этим можно сделать.

Мне пришлось покориться; до завтра миссис Гардинер ничего не придумала, и потому Эдвард уехал на занятия один.

Видя мое расстройство, Лиззи предложила:

– Тетушка, может быть, я могла бы поехать с Мэри? Тогда это будет достаточно прилично?

– В самом деле, дорогая, – мистер Гардинер поднял взгляд от газеты. – Мне кажется, ты излишне щепетильна. Этикет и реальная жизнь – все-таки разные вещи. Посмотри, как много девиц преспокойно и в одиночку ходят по магазинам и паркам.

– Но все же меня всегда учили, что девице нельзя гулять одной, – ответила тетушка слегка расстроенно.

– Ты слишком старомодна, дорогая. И мы же в Лондоне, а не в глуши, где могут напасть бандиты.

– И смотря о какой глуши речь, – вставила я. – В конце концов, у нас в Лонгборне мы преспокойно гуляем до Мэритона без сопровождения маменьки.

Лиззи со смехом закивала:

– Представляете, если бы без матушки мы не могли бы выйти за порог? Мы бы вовсе не гуляли! И моя дорогая Шарлот прекрасно навещала меня в одиночку, Мэри ходит в библиотеку также без компании…

– Ну хорошо, – тетушка вздохнула. – Признаю, вы правы. Но мне было бы спокойнее, если бы Мэри в парк кто-то сопровождал.

– Ну вот, в следующий раз на ее занятия поеду и я, – Лиззи подмигнула мне. – Мне будет полезно понаблюдать за такой личностью, как мистер Браун.

– Но ведь потом ты уедешь… – немного беспомощно ответила тетушка. – А я, право слово, не готова так часто выезжать в парк…

– Дорогая моя миссис Гардинер, – мистер Гардинер отложил газету и посмотрел на жену слегка насмешливым взглядом. – Если Лиззи желает сопровождать Мэри – прекрасно. Но в будущем нет никакой необходимости в компаньонке-женщине. Я абсолютно доверяю мистеру Грею О’Фаррелу и мистеру Брауну. Да и наш с тобой сын не такой уж ребенок, как тебе кажется.

На этом разговор был закрыт, и через два дня я, Эдвард и Лиззи сели в коляску вместе с Греем, чтобы ехать в парк на занятия.

– А ваш учитель уже на месте? – Лиззи с лукавой улыбкой поглядывала на нас с Греем. Мы сидели друг напротив друга, и неожиданно для себя я смутилась. Что, разумеется, не укрылось от моей насмешницы-сестры.

– Да, мастер Браун в прошлый раз сказал, что ему нравится гулять по городу, да и эскизы он хочет поделать без нас, – Эдвард качал ногой, стараясь, впрочем, не задевать юбку Лиззи, напротив которой сидел.

– А какие у него рисунки? Он рисует в классическом стиле?

– Я бы не сказал. Его работы ближе к творчеству Тернера, эфемерные, романтичные, – задумчиво ответил Грей.

– Даже в сравнении с Тернером у мастера Брауна слишком смелый отход от канона, – покачала головой я. Мастер Браун был очень интересным живописцем, но его рисунки действительно не укладывались в существующую традицию. Вот живи он в XX веке – вопросов бы не было.

– Да, возможно, именно поэтому он не особо знаменит, и заказов у него не слишком много, – Грей немного печально развел руками. – Его видение слишком… размытое, что ли.

– Интересно, – Лиззи слегка прищурилась. – Хотела бы я на них взглянуть.

– Это несложно, – наш кузен наклонился к Лиззи и ко мне. – Вы еще не знаете, но папа решил у него заказать пейзаж устья Темзы. С нашим торговым кораблем! – Эдвард довольно улыбнулся и откинулся на спинку сиденья.

– О, прекрасно, – Лиззи ласково посмотрела на кузена. – Но ведь я скоро уезжаю…

– Насколько мне известно, – негромко заговорил Грей, – работа почти готова. Так что вполне вероятно, что вы успеете увидеть ее до отъезда.

– Чудесно, – Лиззи кивнула. – Но, если честно, мне бы хотелось посетить мастерскую художника…

– Боюсь, мастер Браун не любит экскурсии, – пожала плечами я. – Разве что когда дядя будет принимать работу у мастера Брауна, ты можешь присоединиться… Или мастер Браун принесет картину сам, никого не приглашая? – я вопросительно посмотрела на Грея.

– Думаю, согласование точно будет проходить в мастерской, – ответила Грей, с теплом глядя на меня. – Да и картина довольно большая, так что скорее мистер Гардинер пришлет за ней слуг, чем мастер Браун понесет ее сам.

– Действительно, – улыбнулась я.

– Что же, тогда я и впрямь попытаюсь напроситься вместе с дядюшкой, – Лиззи довольно кивнула.

У входа в парк нас встретил мастер Браун. Я поспешила представить ему сестру, но он удостоил ее лишь коротким взглядом и вежливым приветствием, а потом быстро повел нас в глубь аллей. Выйдя к небольшому пруду, он остановился, пожевал губы и сказал:

– Ну что же, пожалуй, расположимся тут. Видите уток и лебедей? Было бы великолепно, если бы вы попытались изобразить и их на рисунке. Эдвард, вы уже помните, что делать. Мэри, – он внимательно посмотрел на меня. – Я видел ваши эскизы из Кента. Сегодня работаем также, только не акварелью, а темперой. Ну и делаем быстрые работы. Не больше сорока минут – часа на одну зарисовку. Понятно?

– Да, конечно, – я кивнула.

– Тогда выбирайте, где будете располагаться, и ставьте этюдник, – кивнула мастер Браун и отошел.

Я извиняюще улыбнулась Лиззи:

– Мастер всегда такой… Боюсь, ты заскучаешь на нашем уроке.

– Не беспокойся, я пока погуляю вокруг. Не буду мешать вам с Эдвардом работать, – Лиззи улыбнулась, – но не буду отходить далеко, раз уж я сегодня исполняю роль дуэньи. Так что не расслабляйся, Мэри, – и она шутливо погрозила мне пальцем.

Лиззи отошла к озерцу и неспешно прохаживалась, погруженная в свои мысли.

Эдвард уже ставил этюдник у самой кромки воды. Я посмотрела на небо, на яркое, уже по-летнему жаркое солнце и оглянулась на кружевную тень деревьев. Стоит отойти туда – будет куда приятнее рисовать.

Грей проследил за моим взглядом и без слов перенес мой этюдник на облюбованное место. Установил его, а потом поставил и свой рядом.

– Вы не возражаете, Мэри? – спросил он негромко.

– Ну конечно нет, – ответила я серьезно. – Тем более что так мы сможем обсудить кое-что, не слишком привлекая внимание.

– Да, об этом я тоже подумал, – ответил Грей, открывая баночки с краской.

Я последовала его примеру, разложила кисти, сходила и зачерпнула из пруда воды для нас. Поставила небольшой холст и начала намечать пейзаж.

Грей делал то же самое. Иногда я поглядывала на него и замечала, что и он бросает на меня внимательные взгляды. Наконец он негромко проговорил:

— Мэри, вы виделись с королевой фей?

Я подняла взгляд от холста и посмотрела ему в глаза. Он впервые — впервые же? — обратился ко мне без приставки «мисс». Да и вопрос… Прямой и простой. Как сам Грей О’Фаррел.

Меня захлестнуло нежностью. Все вокруг были или слишком чопорные, или слишком себе на уме, или — полной противоположностью — слишком глупые. И только Грей всегда оставался бесхитростным, но при этом проницательным и умным.

— Как вы поняли? — тепло спросила я.

— Ну, хотя бы из-за того, о чем я вам писал, — он пожал плечами. Я заметила, насколько он озабочен. — И я чувствую. Рядом с вами и раньше ощущалась магия, но теперь она вас будто окутывает.

— Вы чувствуете магию? — изумилась я.

—Да, последствия жизни в Ирландии, — он слегка улыбнулся и снова посерьезнел. — Но, Мэри, речь ведь не об этом. С вами все в порядке?

— Да, конечно! — я чуть подалась вперед, желая поскорее его успокоить. — Я ведь уже говорила об этом на званом обеде у дяди.

— Да, но вы также добавили, что нам надо что-то обсудить. Королева приказала вам выполнить что-то невыполнимое?

— Не сказать, что приказала, и не то, что бы невыполнимое… — увидев, как он напрягся, я поспешно проговорила: — Грей, все хорошо! Если я не справлюсь, не будет никакого наказания, Титания пообещала мне это!

Он вскинул брови и покачал головой:

— Удивительно. То есть она просила? Королева? — он прищурился. — Но что за магию она использовала тогда на вас, если не магию принуждения?

— Это защита, — я улыбнулась. — Нечто во мне страшно интересовала всех волшебных существ, включая фоморов — а вы должны знать, что это за твари.

Грей кивнул. Морщинка между бровей, разгладившаяся было, возникла снова.

— Вот и от этого, по просьбе своей крестной дочери, королева и защитила меня.

Грей поднял брови и задумчиво помолчал. Потом негромко проговорил:

– Тогда что это была за просьба? Вы расскажете? – он бросил взгляд на рисующего в отдалении мастера Брауна. – Только надо рисовать. Вряд ли вы хотите получить разнос, – Грей слегка улыбнулся.

– Да, вы правы, – поспешно схватилась я за кисти, бросив осторожный взгляд в сторону мастера.

Он как раз посмотрел на нас, по-доброму прищурившись. Поймав мой взгляд, он кивнул головой в сторону своего холста и пейзажа. Я бодро закивала, и он отвел взгляд.

Глубоко вздохнув, я посмотрела на свой холст. Что-то я уже успела нарисовать, так что было понятно, куда двигаться дальше. Я обмакнула кисть в краску и решительно смешала несколько цветов на палитре. Негромко сказала Грею:

– Сейчас, я немного разработаюсь, и тогда смогу и рисовать, и говорить.

Он кивнул и тоже принялся за рисунок. Его стиль был чем-то похож на стиль мастера Брауна – Грей пренебрегал рисунком в пользу эффектности.

В голове мелькнула мысль, что никого из нас не приняли бы в академию художеств. Все-таки классическая школа была очень требовательная к построению и сходству. Удивительно, как мастер Браун с его стилем оставался почитаемым мастером? Хотя… У него видна база. Рисунок у него выходит интуитивно, и все его пейзажи вполне себе в стиле, уместном в это время. Вот Грей был гораздо ближе к импрессионистам, еще не успевшим появиться в начале XIX века.

Но я в академию художеств и не собиралась… Неожиданно на душе заскребли кошки. А чего я вообще собираюсь делать? Как я буду жить, если отца не станет? На 45 фунтов годовых вряд ли можно будет активно покупать краски….

Я вздохнула и отогнала эти мысли. Какой смысл сейчас думать о заработке? Пока что это не первая необходимость. Сейчас надо разобраться с просьбой королевы Титании. Ведь не зря она ставила срок – до Хэллоуина?

Возможно, после этого может случиться нечто… После чего мисс Энн де Бург не сможет жить, как прежде. Намеки на это были довольно явные.

А в моей жизни до Хэллоуина точно не случиться ничего непредвиденного. Сюжет мне известен.

Хотя что-то уже складывается иначе. Мэри не будет в Лонгборне, когда Лидия укатит в Брайтон. И вообще… Жизнь Мэри, моя жизнь, изменилась. Даже удивительно, насколько сильно это не влияет на сюжет романа.

Глава 5

– Так вот, – подала голос я. Рисунок шел ни шатко ни валко, и сосредоточиться я все равно не могла. – Королева… Титания… – я запнулась, подбирая слова.

Грей подбодрил меня:

– Что же она?

– Давайте так, – решилась я. – Начну с того, что она оказалась крестной матерью мисс Энн де Бург, с которой я очень подружилась.

Грей негромко присвистнул. Я кивнула:

– Да-да, это удивительно. Но благодаря Титании Энн де Бург вообще жива. Правда, у этого есть некоторые, – я замялась, – сложности. Она может общаться только с такими людьми, как я или вы.

– Благословленными фейри, – задумчиво проговорил Грей.

– Да, именно, – я вздохнула. – Она хорошая. Мы подружились. А потом, после вашего письма, я рассказала ей о странном зове, который чувствую, и она решила поговорить с Титанией. И в итоге… Королева пригласила меня на чай.

– Чай с королевой фейри – это не просто разговор о погоде, – встревоженно сказал Грей.

– Так и есть. Но не тревожьтесь, у меня были защитники, – я улыбнулась. – Как итог – меня попросили помочь, без приказа.

– И в чем состоит помощь? Кому?

– Энн де Бург. Титания сказала, что ее матери недолго осталось, и девушка должна суметь общаться с поверенным, с другими людьми. Да она даже с понравившимся молодым человеком не может разговаривать, с кузеном! – воскликнула я.

– Это правда тяжело, – кивнул Грей. – Но что можете сделать вы?

– Не я одна. Мы вместе, – я подалась к Грею, отложив кисть. – Королева сказала, что я и мой… – тут я запнулась, вспомнив, что именно сказала Титания, но потом прикрыла глаза и решительно продолжила: – И мой возлюбленный Грей О’Фаррел из Ирландии должны создать артефакт при помощи наших талантов – талантов, благословленных фейри.

Выпалив это, я осторожно посмотрела на Грея. Он смотрел на меня нежно-нежно. Потом отложил кисть, потянулся и взял меня за руку.

– Хорошо, – негромко сказал он, проникновенно глядя мне в глаза. – Вам важно помочь подруге, верно?

– Да, – ответила я внезапно охрипшим голосом и сжала его ладонь. Такая теплая…

– Тогда мы обязательно постараемся. Вместе. – Грей кивнул. – Спасибо вам, Мэри.

– За что? – неловко спросила я, отнимая руку.

Грей улыбнулся и снова поймал мою ладонь. Наклонился и поцеловал ее.

– За честность, – ласково ответил он.

Оставшийся урок мы не разговаривали. Скоро подошел мастер Браун. Посмотрев на мои успехи, велел откладывать этот лист и брать следующий:

– Не задерживайтесь на одном эскизе, в этом нет смысла, – проворчал он.

Потом подошла Лиззи. Она с любопытством осмотрела наши рисунки, а затем принялась расспрашивать Грея о его родине.

И лишь в самом конце занятия, уже у дома Гардинеров, Грей поймал мою ладонь, снова поцеловал ее и негромко сказал:

– Завтра обсудим подробно ваше задание, Мэри. Я пока подумаю над ним, ладно?

Я кивнула и, повинуясь внезапному порыву, тихо сказала:

– Спасибо вам.

– За что? – удивленно спросил меня Грей. Совсем как я недавно – в ответ на такой же вопрос.

– За то, что вы такой, – я смущенно улыбнулась.

И он улыбнулся мне в ответ.

***

На следующий день занятия не было, но был очередной званый обед. Грей, разумеется, был на него приглашен – как и всегда. Он был не просто рядовой клерк мистера Гардинера, он был почти членом его семьи. Эдвард относился к нему как к старшему брату, мистер и миссис Гардинер – как к племяннику. И меня это очень радовало.

Лиззи тоже обратила внимание на более теплое отношение к служащему. Тетушка, к которой она обратила свое замечание по этому поводу, с улыбкой ответила:

– Мистер О’Фаррел обладает удивительным талантом располагать к себе людей, – она обернулась ко мне. – Он действительно замечательный юноша, Мэри.

Я кивнула, смущенно улыбаясь. Грей, сидящий на другом конце стола, поймал мой взгляд и улыбнулся в ответ.

– Матушка будет поражена, – хмыкнула Лиззи.

Я не стала отвечать. Мне стало немного грустно: неужели же людям нельзя спокойно приглядеться друг к другу, неужели невозможно дать событиям своим чередом? В XXI веке хотя бы так не торопят события… Хотя и там часто слишком быстро сближаются, слишком поспешно отношения переходят в горизонтальную плоскость… Здесь так нельзя – вот и торопят брак. Но как же это грустно. Даже тактичная миссис Гардинер делает мне намеки брачного характера, Джейн говорила об этом еще давно, а Лиззи рассуждает о реакции матушки…

– Пожалуйста, – тихо сказала я, – не говори ей ничего. Пока.

– Согласна с тобой, – Лиззи сочувственно улыбнулась. – Но ты должна быть готова…

– Чем позже до нее дойдут слухи – тем лучше, – твердо ответила я.

После обеда, когда часть общества принялась за игры, а часть просто отдыхала, мы с Греем отошли к окну.

– Мэри, вам что-то сказали во время еды? Вы погрустнели, – негромко спросил Грей.

– Ничего такого, – пожала плечами я. – Просто Лиззи взялась рассуждать о реакции матушки…

– На что?

– На вас, – просто ответила я.

– И что со мной не так? – он приподнял бровь.

– Все так! – поспешно заверила я его. – Просто вы должны понимать, что величайшая мечта нашей матери – выдать нас замуж. Любой приятный молодой человек на горизонте – для нее повод объявить о браке.

– Но я не возражаю, – широко улыбнулся Грей. Я остолбенела.

– Я бы не хотела торопить события, – смущенно пробубнила я через минуту.

Грей мягко ответил:

– Как скажете, Мэри. Тогда давайте обсудим ваше задание, пока есть возможность?

– Да, конечно! – я облегченно вздохнула, а потом нахмурилась. Что делать с заданием, я понятия не имела. – По сути, наверное, Титания говорила о живописи…

– А вы помните точно, как она выразилась? – постучал пальцами по подоконнику Грей.

– Кажется, что-то в духе “Вы оба должны использовать свои таланты, проявившиеся и развитые под благословением фейри”, – неуверенно ответила я.

– И у вас это живопись, так? А у меня, судя по всему, работа с деревом.

– Наверное… Я должна нарисовать какую-то картину, а вы сделаете раму? – неуверенно предположила я.

– Это напрашивается само собой, – кивнул Грей.

– И поэтому мне кажется, что это неправильно, – я нахмурилась и посмотрела за окно. Было еще светло, и взгляд скользил по мостовым Грейсчерч-стрит. Я перевела взгляд на насыщенное темно-синее небо с бегущими по нему облаками. Вздохнула:

– Вот понимаете, Грей… – его имя соскальзывало с губ даже слишком легко. Как бы не назвать его по имени в обществе. – Небо прекрасно. Я восхищаюсь им. Когда я только принялась осваивать краски, я мечтала, что смогу поймать дуновение ветра, полет облака… Но сейчас я знаю, что не могу этого сделать. И не знаю, смогу ли когда-нибудь… – я пожала плечами и негромко добавила: – И надо ли…

– Даже если и так, то что с того? – Грей тоже посмотрел за окно.

– Но зачем вообще рисовать, если не сможешь всего этого? – я высказала то, что с недавних пор подспудно волновало меня.

– Потому что вы это любите, – Грей улыбнулся краем губ. – Разве этого не достаточно?

– Но… Ведь надо становиться все лучше и лучше. Делать что-то потрясающее… – я говорила все тише и тише.

– Зачем, Мэри? – Грей взял меня за руку. При этом он предусмотрительно повернулся так, чтоб рук видно не было – хотя, наверное, со стороны мы все равно стояли непозволительно близко. Но то, что мы обсуждали, внезапно так сильно встревожило меня, что я не обращала внимание на то, что мы все еще в гостиной, среди гостей.

– Потому что так надо. Потому что иначе не стоило начинать, – я закусила губу и прошептала: – Потому что нужно или все – или ничего.

– Мэри, но ведь это неправда, – Грей говорил негромко, увещевая меня. – Если бы все люди так рассуждали, никто ничего бы не делал.

– Да, но другим можно! – воскликнула я. А потом глухо добавила: – Это мне так нельзя.

– Но почему, Мэри? – поднял брови Грей. – К тому же, подумайте сами, разве дала бы вам королева фей такое задание, не будь она уверена в вас?

Я всхлипнула, выдернула руку из его ладони и поспешно вытерла щеки. Правда, что за ерунду я несу? Почему так?

– Простите, – я терла глаза. – Глупости говорю, а мы хотели обсудить задание. Давайте тогда я правда попробую что-то нарисовать. Только я не знаю, что.

– Это не глупости, – Грей нежно отвел мои руки от лица. – И я не против дальше говорить о вас, а не о задании. Я сказал это, лишь бы подбодрить вас.

– Спасибо, – я слабо улыбнулась. – Но давайте лучше сейчас о чем-то другом. Если я разрыдаюсь, чего доброго, миссис Гардинер или Лиззи подумают, что это вы довели меня до слез.

– Как скажете, – Грей достал из кармана и протянул мне платок. Я благодарно взяла его и аккуратно промокнула глаза. Поймала себя на неприличном желании высморкаться – после отступивших слез нос был влаги. Я стыдливо вытерла его, стараясь все же соблюсти приличия.

– Я постираю платок и верну вам, – хрипло проговорила я.

– Не надо, – Грей улыбнулся. – Оставьте себе. Но, – он хитро прищурился, – вы можете подарить мне свой платок.

Я улыбнулась уже веселее и кивнула:

– Хорошо. Обязательно.

Мы помолчали. Где-то за домами садилось солнце, окрашивая небеса в густые красно-лиловые цвета. Я услышала, как тетушка велела подать чай – скоро гости будут расходиться.

А мы так и не решили, что же я буду рисовать.

Я потерла лицо и сказала:

– Так вот, картина. Я думала, что надо нарисовать саму Энн де Бург – раз уже мы должны ей помочь. Но я почти не рисовала людей.

– Значит, стоит попробовать, – рассудительно ответил Грей. – Правда, рисовать человека по памяти…

– У меня осталось пару набросков Энн, я сделала их в последний день. Я как раз тогда подумала об этом.

– Ну вот, значит, будет проще, – Грей одобрительно кивнул. – Попробуйте, Мэри. И посмотрим.

– А вы? – спросила я неуверенно. – Наверное, нет смысла делать раму, пока нет картины?

– Никакого, – подтвердил Грей. – Вы должны хотя бы решить, какой будет размер. Когда работа пойдет, можно будет решить, какая именно рама нужна…

– Хорошо, я поняла. Значит, пока что все на мне, – я нахмурилась. Могла бы и раньше об этом догадаться. И начать уже работать.

– Но если вас что-то беспокоит, Мэри, – он заглянул мне в глаза, – обязательно говорите.

– Да, конечно, ведь артефакт мы должны создать вместе, как сказала Титания, – кивнула я.

– Да, но я имел в виду, – Грей слегка улыбнулся, – чтоб вы говорили обо всем, что вас тревожит. Не только о задании. О себе.

Я вспомнила все, что наговорила недавно Грею. Лицу стало жарко.

– Я кажусь вам глупой? – я испуганно вскинула голову.

– Нет, Мэри. Вы совсем не глупая.

Его взгляд, теплый и ласковый, успокоил меня и развеял страхи. Все будет хорошо. Ведь так?..

Глава 6

На следующий день я с жаром принялась за эскизы. Образ мисс Энн де Бург под деревом был ярким и вдохновляющим; я нашла свои наброски из Розингса и попыталась что-то изобразить.

Очень скоро, однако, воодушевление пропало. Рисунок не клеился; выходило грязно и непохоже. Я впервые пожалела об отсутствии фотоаппарата: если бы у меня была фотография Энн! Память подводила: кажется, будто ты помнишь, как выглядит человек, но попробуй-ка его нарисовать! Окажется, что ты помнишь образ, выражение глаз – но вовсе не длину носа или форму бровей. Почеркушки, сделанные в последний вечер в Розингс-парке, слегка помогали – но ведь и это были только лишь мои собственные рисунки, и портретное сходство в них было не самое большое.

Когда ко мне в комнату зашел кузен – напомнить о занятии – я уже чуть не плакала. Вокруг валялись разрозненные листы бумаги: я отбрасывала неудачные рисунки, но смять их не решалась – вдруг все-таки именно это окажется лучшим из всего нарисованного…

– Мэри, нам пора собираться, – Эдвард недоуменно поднял рисунок. – Что это? Кого ты так стараешься нарисовать? Мою сестру Джули? Попроси ее попозировать.

Я уронила голову на руки. Господи, это что, похоже на Джули? У них с Энн сходства – только то, что мисс де Бург выглядит более юной, чем есть на самом деле.

– Нет, это не Джули, – глухо ответила я.– Если бы можно было попросить позировать… – я потерла лицо и встала. – Ладно, ты прав, надо собираться.

– А кого тогда ты рисуешь? – Эдвард поднял еще пару рисунков.

Я помолчала, складывая карандаши. Наконец сказала:

– Подругу из Розингса.

– А, ту самую, Энн де Бург? – Эдвард с любопытством принялся просматривать рисунки. – Она так выглядит? Волшебная, – он помахал листком, на котором лицо Энн было набросано максимально схематично – и только глаза были яркие и четкие. Ради глаз и рисовала…

– Не знаю, Эдвард. По-моему, выходит не похоже, – я сложила стопкой наброски и взяла шаль. – Я готова, пойдем.

– Пойдем, – Эдвард помахал своей папкой. Мы вышли из комнаты и спустились в прихожую. Я повязывала шляпку, когда Эдвард сказал: – У тебя хорошо получается. Не представляю, каково это – рисовать человека по памяти.

– Совершенно невозможно, – откровенно ответила я, и мы вышли из дома.

Грей, стоявший у дверей, радостно поздоровался с нами. Я почувствовала, что меня отпускает внутреннее напряжение, и искренне улыбнулась ему.

– А почему невозможно? – спросил Эдвард. – Грей, Мэри пытается нарисовать свою подругу по памяти.

Грей кивнул, а я ответила кузену:

– Просто оказывается, что я не помню ни какой формы у нее нос, ни как именно идет линия подбородка… Я помню образ.

– Надо было сделать эскизы, – Эдвард пнул камушек.

– Я делала, но они тоже оставляют желать лучшего, – я вздохнула.

– Ну тогда не рисуй ее, – Эдвард пожал плечами. Если хочешь нарисовать чей-то портрет – начни с тех, кто есть рядом. Думаю, и Джейн, и Лиззи, и Джули, и даже матушка с радостью тебе попозируют.

Я вздохнула. Если бы все было так просто.

– Ты прав, конечно. Но… Мне надо нарисовать Энн.

– Почему? – недоуменно воззрился на меня кузен.

– Я обещала, – уточнять, что обещала я не самой Энн, я не стала.

– Это ты зря, – заключил Эдвард.

Это было сказано настолько безапелляционно, что я не сдержалась и улыбнулась. Грей хмыкнул и подмигнул мне поверх головы Эдварда. Тот тут же обернулся:

– А что, Грей, думаешь, я прав?

– В чем-то, – ответил Грей, улыбнувшись.

Сегодня мы снова рисовали на улице у мастерской. Мастер Браун решил, что весну в городе тоже любопытно запечатлеть. Особенно его радовало небольшое деревце, выросшее на крыше его мастерской и уже выпустившее пару листочков. Замечание Грея, что деревце разрушает крышу, он с негодованием отверг:

– В городе слишком мало чуда, мистер Грей.

Я понимала, о чем он говорит. Деревце казалось самой жизнью.

Но с рисованием у меня дело застопорилось. Вроде бы и деревце я изобразила живо, но вся крыша на моем рисунке шла вкривь и вкось. И магия живого рядом с рукотворным на рисунке не просматривалась вообще: выглядело попросту неумело.

– Что же, мисс Мэри, – мастер Браун пожевал губы. – Попробуйте еще раз.

Я почувствовала, как к глазам подступили слезы.

Хотелось отшвырнуть кисти. Боже, да я ненавидела рисование в этот момент!

Вернулась я домой во все том же смятении чувств. Только после чая, когда я с сестрами и тетушкой сидела в гостиной за вышивкой, мне стало легче. Но от мысли, что в спальне меня ждут разрозненные наброски и непочатый край работы, становилось тоскливо.

Так прошло несколько дней. Я тревожно металась от одного дела к другому. Вечерние выходы в свет радовали, потому что давали повод не рисовать. Но вместе с тем они выматывали, а тревога не отпускала. Почему я не рисую? Я должна рисовать, я должна помочь!

На занятиях у мастера Брауна дела тоже шли плохо. Мне казалось, что я разучилась рисовать; мастер Браун только жевал губы и никак не комментировал мои потуги. Все тяжелее и тяжелее я собиралась на занятия; только встречи с Греем в них меня и радовали теперь. Никакого очарования в рисовании я больше не находила.

Я стояла у мольберта, смотрела на прудик в парке и кусала губы. Эдвард в паре метров от меня радостно рассказывал мастеру Брауну:

– И тут я понял, что на листочки совершенно необходимо добавить краплак! И в это отражение в воде тоже, понимаете? Это такой восторг! Правда?!

Мастер Браун тихо ответил ему. По лицу было видно, как он доволен и учеником, и его энтузиазмом.

От меня он отходил вовсе не с таким выражением лица.

Грей подошел ко мне, положил кусочек дерева, с которым до этого работал, сидя на берегу, и прикоснулся к моей руке:

– Не получается?..

– Да, – ответила я, сдерживая всхлип. – И еще это задание фейри... Все из рук сыплется.

– Потому что это их задание, – Грей серьезно заглянул мне в глаза. – Такое всегда требует полной душевной отдачи.

– Мне кажется, я никогда не справлюсь! – с горечью воскликнула я.

– Мисс Мэри, не стоит так расстраиваться, – прогудел мастер Браун, услышавший меня. – Просто продолжайте рисовать.

– Да, конечно, – смиренно ответила я, а потом прошептала, обращаясь к Грею. – Будто бы это так легко.

– Хотите, я сегодня зайду и посмотрю ваши эскизы? – предложил он.

– Но разве это будет прилично? – я растерялась.

– Мы возьмем Эдварда в соучастники, – он подмигнул.

На обратном пути, в карете, Грей сказал:

– Эдвард, мы с мисс Мэри хотели обсудить ее рисунки подруги.

– А, те самые, которые она рисует и плачет? – непосредственно спросил кузен. И тут же удостоился моего шипения. Поднял брови и спросил: – А что такого? Это же правда!

Я покраснела и пробубнила:

– Все равно этого не стоило говорить.

– Да-да, – в это время проговорил Грей. – Именно те самые. Хотим подумать, что не так.

– О, ну так давайте все вместе об этом подумаем! Грей, я уверен, что ты прямо сразу папе не будешь нужен, а мама вряд ли возразит против твоего участия в чаепитии. А до чая как раз можно будет все обсудить. В классной, например. А то, – он хитро прищурился, – даже если я пойду с вами в комнату Мэри, мама с кузинами вас все равно тут же поженят.

Я покраснела еще сильнее, а Грей широко улыбнулся:

– Ты настоящий друг, Эдвард.

Малютка Энни играла в кукол с Джейн в детской комнате, когда я принесла свои рисунки. Чтобы попасть в классную комнату, было необходимо пройти через игровую.

– Мэри, поиграй с нами, – Энни протянула мне куклу.

Я смущенно покачала головой:

– Извини, дорогая, но я пока занята, – я показала ей стопку рисунков.

– Эдвард и мистер О’Фаррел уже ждут тебя, Мэри, – Джейн улыбнулась. – Вы еще не нарисовались? После занятия продолжаете работать.

– Ну, нам нравится, – немного натянуто улыбнулась я.

– По тебе не скажешь, – мягко ответила Джейн. – Что тебе нравится рисовать. В последнее время ты какая-то несчастная. Только присутствие мистера О’Фаррела тебя и способно развеселить.

Я неловко пожала плечами:

– Тебе кажется, – и пошла в классную комнату.

– Только не перетрудись, ладно? – сказала мне вслед Джейн.

А Энни добавила:

– Лучше куклы!

Я еще раз кивнула им и скрылась за дверью.

Эдвард и Грей сидели около учительского стола. В комнате были и парты, но, очевидно, стол был побольше, удобнее – да и Эдвард, конечно, не хотел садиться за парту лишний раз.

Грей улыбнулся и встал мне навстречу. Просто и ненавязчиво взял из моих рук рисунки. Положил их на стол и предложил мне стул.

Я села.

Посмотрела на свои рисунки.

И поняла, что сейчас разревусь.

Что со мной такое? Давно я так часто не плакала.

Грей уловил мое настроение моментально. Обратился к Эдварду:

– Ты не принесешь каких-нибудь карандашей и еще бумаги?

– О, точно! Сейчас, тут где-то были, – Эдвард подскочил и направился в дальний конец классной комнаты, к шкафу. Там он стал шумно выдвигать ящики.

Я взглянула на Грея с благодарностью. Он дал мне время взять себя в руки, и стоило им воспользоваться. Я посмотрела на рисунки – и на глаза навернулись глупые слезы. Я задрала голову, прикрыла глаза и постаралась размеренно дышать. Все хорошо. Работа художника – это ведь и есть бесконечные черновики на одну хорошую работу, верно?

Грей стоял рядом. Случайно ли он встал так, что Эдвард не мог меня увидеть от шкафа? Думаю, нет.

Он слегка коснулся рукой моих пальцев и тихо проговорил:

– Эдвард нашел карандаши.

Я глубоко вздохнула, открыла глаза и села ровно. Когда кузен вернулся к столу, я уже была готова все спокойно обсуждать.

Кажется.

– Мисс Мэри рисует свою подругу, мисс Энн де Бург, по просьбе ее… ммм… матери, – пояснил Грей Эдварду.

– Ааа, ясно! – Эдвард плюхнулся на стул. – А я все никак не мог понять, зачем маяться с рисованием человека, которого здесь нет. Проще же нарисовать кузин или маму! И мама наверняка красивее этой мисс, – он сморщил нос.

Я улыбнулась. Кузен неподражаем.

– Да, ты правильно сказал тогда, что рисовать без натуры сложно, – я показала на листки. – Но вот на некоторых я смогла более менее поймать ее взгляд, – я достала пару листков, на которых очень четко были прорисованы глаза. – А вот здесь, – я подняла один из них, – даже брови, кажется, именно такие, как у нее.

– А почему вообще ее мать попросила тебя нарисовать ее портрет? – непосредственно спросил Эдвард.

Я растерялась. Как ответить, не посвящая мальчика в магию фейри?

– Может, ей понравилось, как рисует Мэри? – пришел на помощь Грей.

– Глупости, – Эдвард снова сморщил нос. – Судя по тому, что я слышал о леди Кэтрин де Бург, денег у нее куры не клюют. Она могла бы заказать портрет любому именитому художнику. А Мэри, уж прости, кузина, пока что только учится.

– Да, но дело вот в чем, – я осторожно подбирала слова. – На самом деле меня попросила не леди Кэтрин, а другая женщина, крестная мать мисс Энн, не родная. И она особа несколько… Эксцентричная, – я взмахнула руками, как бы изображая “эксцентричность” этой особы.

– Интересно, Лиззи не говорила про ее крестную, – Эдвард посмотрел на меня с любопытством. – Мисс де Бург познакомила тебя с ней во время ваших занятий рисованием? Лиззи говорила, что вы часто вдвоем уходили на пленэр.

– Да-да, так и есть, – облегченно согласилась я. Эдвард ведь правильно догадался – не учитывая некоторые детали.

– И чего она хочет от тебя, эта эксцентричная особа? – Эдвард откинулся на спинку стула и поболтал ногами. – Почему именно твой рисунок?

– Возможно, ей нравится, как я улавливаю образы? – осторожно предположила я.

– И чего ты тогда мучаешься? – спросил Эдвард недоуменно. – Вряд ли она ждет от тебя мастерства. Ей нужно то, что умеешь ты.

Я ошарашенно посмотрела на кузена. Перевела взгляд на Грея. Он улыбнулся:

– А ведь в том, что говорит Эдвард, есть смысл, Мэ… Мисс Мэри.

Я медленно кивнула. Искренне сказала кузену:

– Спасибо, Эдвард.

Он встал и важно поклонился:

– К вашим услугам, мисс Мэри.

Потом рассмеялся и вприпрыжку пошел к двери. Открыл ее и выскочил в игровую. Оттуда донесся его голос:

– А теперь к вашим куклам пришел страшный дракон!

В ответ раздался радостный визг Энни. Когда Эдвард хотел, он мог быть очень милым со своей младшей сестрой. Она обожала с ним играть.

Мы с Греем остались у стола в классной комнате. Дверь была открыта, так что никаких нарушений приличий здесь не было. Наверное. Не знаю.

Я посмотрела на него снизу вверх – он все еще стоял рядом, а я сидела. Он осторожно протянул руку и убрал прядку с моего лица. Опустил руку и коснулся моих пальцев.

– Мэри, – тихо сказал он. – Моя помощь вам и не потребовалась.

– Если бы не вы, – так же тихо ответила я, – я бы не смогла это так гладко рассказать кузену.

Мы замолчали. Из соседней комнаты доносилась детская возня. А вокруг нас будто собралась тишина – казалось, мы находимся в своем, только нам принадлежащем, мире.

Я прошептала:

– Но даже так… Я боюсь, что не справлюсь.

– Не бойтесь, – Грей сжал мои пальцы. – Давайте, если вам будет не нравится ваш рисунок, сделаем иначе.

– Как? – растерянно спросила я.

– Ведь нужно совместить наши таланты, так? – Грей тряхнул головой, убирая кудряшку со лба. – Я немного умею делать маркетри. Знаете, что это?

Я отрицательно качнула головой. Грей кивнул и продолжил:

– Это что-то вроде мозаики из тонких слоев дерева. Нарисуйте эскиз – а я попробую сделать из него портрет в маркетри, – он улыбнулся уголком рта. – Не все же вам стараться.

Я задумчиво посмотрела на него. Сказала:

– Все-таки мне бы хотелось нарисовать самой… Хотя работа настолько плохо идет… Давайте я еще порисую, но если что – попробуем сделать так.

– Отлично, – Грей улыбнулся и погладил мои пальцы.

Мы одновременно услышали за шумом детской возни шорох юбки. Грей убрал руку, а я склонилась над рисунками. От двери раздался голос Джейн:

– Мэри, Мистер О’Фаррел, тетушка зовет всех на чай.

– О, спасибо, Джейн, – я встала.

– Благодарю, мисс Беннет, – наклонил голову Грей.

– Пойдемте, – улыбнулась она.

У двери она взяла меня под руку. Грей замешкался, пропуская нас, и пошел следом.

А сестра негромко сказала мне:

– Дорогая, надеюсь, ты будешь благоразумна, – потом она выпрямилась и в полный голос добавила: – Если не ошибаюсь, сегодня к чаю подадут чудесные французские булочки…

Я поняла, что ответа от меня не требуется. В душе смешались смущение, легкое раздражение и нежность к сестре. Ведь она заботится обо мне. Мне действительно не стоит забывать, что правила поведения в XIX веке и свобода XXI века сильно различаются…

И наше с Греем поведение уже выходит за рамки допустимого для обычных знакомых и даже друзей.

И я это очень хорошо понимаю.