Хелен Гуда, Агния Сказка

Попаданка для жемчужного дракона

Пролог.

— Я не знаю, что ты натворила, но моли о пощаде прямо с порога, — шепчет евнух, что тащит меня в императорские покои. Я не упираюсь, так как понимаю — это бесполезно. Но еле перебираю ногами, не успеваю просто за широко шагающим, спешащим высоким мужчиной.

Меня заводят в кабинет императора и подталкивают вперед, так, что я просто валюсь на колени. Так и остаюсь, потому что мужчина хмуро смотрит на меня.

— Вот служанка, которую вы просили привести, — рапортует евнух у меня за спиной и кланяется, а я так и сижу на коленях, опустив голову.

Страшно так, что аж подташнивает. Недолго я продержалась в этом мире. Чуть больше года. И вот он, конец бедной Женьки.

— Свободен, — император машет рукой, отпуская мужчину, и мы остаемся наедине. — Поднимись, дай взглянуть на тебя.

Несмело встаю на ноги, но в глаза взглянуть боюсь. Мужчина подходит ко мне, обходит меня и останавливается прямо передо мной. Берет рукой за подбородок и слегка приподнимает мою голову. Я ему по плечо. Император хмур, но изучающе рассматривает мое лицо.

— Странно, очень странно, — берет мой подбородок и, повернув, смотрит на мое лицо с одной стороны, затем с другой. — И именно ты должна мне подарить сына, — слова мужчины словно хлыстом стеганули. Я от неожиданности даже глаза расширила.

— Ваше Императорское Величество, — я боюсь громко дышать, настолько меня парализовал страх, — простите мне мою вольность.

— Тебе можно звать меня Тяньцзы, — перебивает меня мужчина.

— Не смею, — и снова прикрываю глаза.

— Я приказываю, — отзывается Император и сильнее сжимает пальцами мое лицо. Больно, но я боюсь даже пискнуть. — Называй меня: мой Хуаншанг.

— Мой Тяньцзы, — произношу еле слышно, а мужчина проводит большим пальцем по моим губам.

— Так-то лучше. Я знаю, кто ты, — вдруг огорошивает меня своими словами мужчина. — Ты подаришь мне сына, а я щедро отблагодарю тебя.

— Мой Тяньцзы, но я не смогу этого сделать, — поджилки трясутся от страха, но я отказываю императору.

— Ты не можешь мне отказать, — улыбается мужчина. Он не злится, не расстроен. Его даже немного развеселили мои слова. — Ты сейчас пойдешь за ширму и сделаешь все, что бы я ни приказал. Откажешься — отрублю голову. Согласишься — награжу по-императорски щедро. Итак, какое решение ты примешь?

То, что происходит у меня в голове, сложно назвать мыслями. Скорее картинки из образов, где меня ведут на казнь или привязывают к кровати, чтобы Императору сподручнее было. Перед глазами промелькнула вся моя недолгая жизнь.

— Я приняла решение, — и поднимаю взгляд на мужчину.

Глава 1.

История навеяна легендами Китая,

но не ссылается ни на одну из них.

Все совпадения случайны и

являются просто совпадениями.

В книге не описана ни одна из существующих ныне

или существовавших стран.

Холодные пальцы прикасаются к обнаженным участкам тела. Это ужасно неприятно, но я не могу ничего сказать. Не могу сглотнуть вязкую слюну. Да я даже глаза открыть не могу.

— О святой дракон! — слышу сдавленное восклицание над собой, но ни слова не понимаю. Понимаю, что холодные пальцы, щупающие меня, принадлежат хозяйке голоса, и, судя по всему, очень пожилой. — Вот же недотепы! — снова не понимаю ни слова, но по интонации понятно, что старуха ругнулась.

— Пить, — еле слышно шепчу, хотя мне кажется, что я кричу и мои слова набатом отзываются у меня в голове.

— Ничего не понимаю, — отвечает скрипучим голосом собеседница. Я не понимаю значения слов, но по интонации догадываюсь, что дама недовольна. — Сейчас мы все исправим.

Слышу какие-то шорохи, бормотание, монотонно раздражающее. А потом моих губ касается долгожданная влага. Еле удается их разлепить. Но жидкость, что в меня вливает старуха, ужасная на вкус. Но даже сил, чтобы отдернуть голову, у меня нет.

— Пей, не сопротивляйся, — произносит старуха, и я с удивлением осознаю, что понимаю значение слов. Это не моя речь, не мой язык, но я знаю его. Удивительно, ведь каких-то пару минут назад я ни слова не могла разобрать. Женщина надавливает мне на щеки у основания челюсти и разжимает шире рот, при этом зажимает нос. И чтоб не задохнуться, мне не остается ничего другого, кроме как проглотить все, что в меня вливают.

— Ну вот и молодец. Поспи, зелье подействует полностью. А как проснешься, мы с тобой поговорим. Я пока займусь твоим другом, если он тоже не окажется девушкой.

Хоть мне и дали команду спать, но сон не идет. Лежу с закрытыми глазами, слушаю, что происходит вокруг, и пытаюсь пошевелить руками и ногами. Но отчетливо понимаю, что на запястьях и щиколотках у меня ремни, и привязана я к какому-то лежаку.

Слышу шорох старухи откуда-то сбоку, но сил повернуть голову у меня нет. Тело словно побывало под катком и болит каждый его сантиметр.

— Вот же олухи! И это девка! — вскрикивает старуха.

Интересно, а кого она ожидала увидеть, если меня похитили вместе с одногруппницей? Что она в мужика превратится?

Всю жизнь мне моя внешность приносила одни неприятности. В детстве меня дразнили и обзывали, в подростковом возрасте так вообще доходило до откровенных издевательств. А когда поступила в институт, просто стала самой незаметной студенткой курса. У меня довольно специфическая внешность, спасибо папе-корейцу. В него у меня раскосые глаза, смугловатая кожа. И прозвище “корейка”, которое преследовало всю мою сознательную жизнь. Дети, рожденные от представителей разных национальностей, зачастую рождаются красивыми. Жаль, что это не про меня.

— Ну-ка, бездари, пойдите-ка сюда! — громогласно позвала кого-то старуха. Слышны шаркающие старческие шаги, а потом топот. — И кого вы мне притащили? Вы совсем все мозги пропили? Девок от парней отличить не можете? Вам что велено было? Украсть двух молодых парней посмазливее, чтоб можно было сделать их евнухами и определить на службу императору.

Вот после этой фразы мне стало и смешно и обидно. Меня похитили, потому что приняли за парня. Но мне повезло, что я девушка, иначе мне бы откочерыжили самое ценное, что есть у мужчины. Хочется и смеяться и плакать одновременно, но ни того, ни другого сделать я не могу. Теперь понятно, что это за ремни у меня на руках и ногах. Меня зафиксировали перед операцией и лежу я, видимо, на каком-то операционном столе. Господи, куда я угодила?!

— Как девок? — сипит мужской голос.

— А вот так! — огрызается бабка. — Ты думаешь, я парня от девки отличить не могу. Есть между ними, знаешь ли, разница.

— Ну, там много было. Мы ж не сами выбирали. Так амулет показал, — лопочет уже другой мужской голос. Так, значит, бабка разговаривает с моими похитителями. — Может, он сломался?

— Это я тебя сейчас сломаю! А ну-ка, дай сюда, — и снова шорох, какое-то клацанье и задумчивое бормотание старухи: — И что мне с ними делать?

— О! Так, может, в бордель продадим? — предлагает первый сиплый похититель, а я начала паниковать от его предложения. Не надо меня в бордель! Пожалуйста.

— Это я тебя в бордель продам, будешь ересь нести! — шикает на мужчину бабка.

— А давайте мы их обратно отправим? — это вносит свою лепту второй похититель.

— Их можно вернуть, только используя этот же амулет. А он сможет это сделать лишь через пять лет, хотя… — в голосе старухи появилась какая-то задумчивость. — Ладно, пошли прочь! Сама буду разбираться. А вы чтоб месяц мне на глаза не показывались. Вместо них евнухами сделаю и во дворец прислуживать отправлю, — пригрозила строгим голосом бабка, и снова раздался топот ног. — Как же мог амулет так ошибаться? Или он не ошибся и эти девочки и в самом деле из нашего мира? Ладно, жизнь покажет, — бормочет старуха, и я отключаюсь.

Глава 2.

Пять лет. Долгие пять лет мне подметать пол, стирать белье, натирать посуду и кланяться, кланяться, кланяться. Кланяться всем и везде, опустив глаза и не привлекая к себе внимания. Да на меня особо никто и не смотрел, но все же.

Я здесь уже год. Это самый долгий год в моей жизни. Целый год я встаю в пять утра и ложусь в десять вечера. Я думаю о том, что со мной произошло каждый день, когда просыпаюсь и когда засыпаю.

Бабка, когда продала меня в служанки, сказала, что я немного “того”. А все потому, что я не пошла с ней на сделку. Она просто отомстила мне за несговорчивость. Она предложила мне пойти замуж за старика-чиновника. До сих пор трясет от того разговора.

— Он уже стар, в постели ничего не может. Почему отказываешься? Будешь жить в доме госпожой, слугами командовать. Есть досыта, спать до скольки хочешь, а за это просто грей постель мужа, — старая ведьма, а я иначе ее никак у себя в уме не называла, хмуро смотрела на меня. Густо накрашенная белилами и румянами, она, возможно, в молодости была красива. Сейчас это выглядело словно пятилетка добралась до маминой косметики. Уж лучше никак не краситься, нежели так.

— Ни чью постель я греть не буду! Возвращайте меня обратно! — уперлась. — Меня похитили по ошибке, и никакие пять лет я ждать не буду.

— Ах, ты слышала, значит, мой разговор с этими оболтусами, — в конец разозлилась старуха.

— Да, слышала, — огрызнулась.

— Амулет сработал на тебя, а значит, ты из нашего мира. Только неясно, зачем тебя прятали, — хмурится бабка.

— Амулет ошибся. Я не из вашего мира. Не говорите ерунду. У меня есть родители, и они будут меня искать, — сомнительная угроза, конечно, и я это прекрасно понимаю, но больше мне пригрозить нечем.

— Пусть ищут, не найдут, — ухмыляется злорадно старуха. — И раз ты такая у нас гордая и упрямая, хотя с твоей внешностью надо быть посговорчивее, значит, пойдешь в служанки во дворец.

— А не боитесь, что я к властям пойду и выдам вас и ваши махинации? — вот эта фраза стала решающей в нашем разговоре. Надо было мне помалкивать, а я, как обычно, сперва говорю, а потом думаю. Вернее, уже не думаю, а жалею о сказанном.

— Только пикни, маленькая дрянь, и вместо дворца я тебя продам в самый дешевый бордель, куда приходят справить нужду те мужчины, кого отшили в приличных местах, потому что они больные или садисты, — при этих словах лицо старухи стало таким страшным, а глаза полностью черными. Кто она такая, черт возьми? — Ты сдохнешь от заразы или тебя убьют до истечения этих пяти лет. И возвращаться будет некому! — старуха рассмеялась, а у меня мороз по коже побежал.

— Женьшу, иди сюда, — вздрагиваю и возвращаюсь на землю, оставив воспоминания где-то там. Меня зовет старшая служанка. В своей мире я была Женя, а в этом стала Женьшу. — Опять мечтаешь о чем-то? — старшая служанка строга и часто ловит меня на том, что я просто смотрю в одну точку. А я не смотрю, я вспоминаю. Мою жизнь до всего этого кошмара. Иначе это место и не назовешь.

Я воспитывалась в довольно обеспеченной семье. У отца был свой небольшой бизнес, и семья ни в чем не нуждалась. А будучи одним ребенком в семье, я была немного избалована. Тяжелой работы я не знала, была любимицей отца. Отец всегда говорил, что настанет мое время, и я расцвету, и не стоит переживать насчет внешности. Я ждала, а потом и ждать перестала. Видимо, это время настанет когда-то еще не скоро, ближе к пенсии, наверно. Я, пока была ребенком, верила словам отца, а с возрастом просто посмеивалась. Видимо, он просто так пытался меня успокоить. Да и в глазах отца его ребенок всегда самый красивый. Он утверждал, что в его роду девушки всегда поздно расцветали. Правда, не уточнял: поздно — это когда? К старости становились самыми красивыми бабками, что ли?

— Да, госпожа, — подхожу к старшей служанке и кланяюсь, как меня учили. Эти поклоны раздражают больше всего, но за год они стали чем-то вроде условного рефлекса.

— Отнеси эту корзину с тканями в большой гостевой дом. И останься там на помощь. Дом готовят к прибытию важного гостя, — объясняет мне женщина.

Я снова киваю и, подхватив тяжеленную корзину с кипенно-белыми тканями, иду в гостевой дом. Я была там лишь однажды, когда мне показывали, где что находится. Ну, правильно, я работаю на самой грязной и черной работе, а большой гостевой дом находится по соседству с Храмом Дракона и императорским домом отдыха и утех. Здесь все называлось довольно незамысловато. Императорский дом отдыха и утех — это что-то вроде стриптиз-клуба, только единственным зрителем здесь был император. Если он не желал посещать какую-то конкретную наложницу, но при этом испытывал скуку, а скучал он довольно часто, то устраивался вечер танцев и песен. Наложницы и даже служанки, прошедшие отбор, могли выступить перед императором и оказаться в его постели. Вчера она мыла полы и ютилась со своими подружками на бамбуковой циновке, а сегодня она может стать императрицей, если хорошо постарается в любовных утехах. Но, видимо, никто еще не удовлетворил императора настолько, чтобы он захотел сделать ее императрицей. И потому место это было вакантным и следовательно довольно соблазнительным. А еще у императора была беда. У него не было наследника. Нет, он не был бесплоден, но рождались у него исключительно девочки. Во дворце было восемь принцесс и ни одного принца, что неимоверно удручало правителя. И потому танцы и выступления в доме отдыха и утех проводились довольно часто.

В большом гостевом доме была невероятная суета. Служанки носились как угорелые. Паника и почему-то страх витали в воздухе.

— Ты кто такая? — окликнула меня девушка, немногим старше меня, но если судить по цвету одежды, она была выше меня рангом, хоть тоже была прислугой. Скорее всего, распорядительница какая-то.

— Меня зовут Женьшу, меня прислала старшая служанка, чтобы я принесла сюда ткани и осталась помогать, — снова поклон, будь он неладен.

— Хорошо, ставь корзину здесь, а сама иди помогай девушкам, которые чистят очаги и дымоходы, — я удивленно приподняла брови, но ничего не ответила. Ну что ж, трубочистом я еще не была.

Я быстро нашла тех девушек, к которым меня отправили. Оказывается, нужно было по лестнице залезть на крышу и прочистить трубу. Никаких сложностей, но ни одна из трех девиц не рвались это сделать. Все боялись высоты. Я же не то что высоты не боялась, я в институте занималась скалолазанием, потому без проблем вызвалась на это дело.

За талию меня обвязали веревкой, которая должна была быть чем-то вроде страховки, дали необходимый инвентарь, и я полезла на крышу. Возилась я неимоверно долго. Как оказалось, здесь свои сложности были и нюансы, а служанки знали о них, потому и ссылались на страх высоты. А по факту просто схитрили, найдя неопытную меня. Когда я закончила со всем и пора было слазить, то я обнаружила, что лестницы то и нет. Что куда-то она делась, я не увидела. Двор был подозрительно пуст. Уже одно это показалось мне странным. И нет бы посидеть на крыше еще чуть-чуть, решила, что просто спущусь по стене и столбам, что придерживали один из ярусов крыши. Самонадеянная дурочка, вот как меня можно было назвать в тот момент. Приноровилась и начала спускаться. Вроде и все шаги просчитала, и опоры были надежные. Однако в какой-то момент я просто повисла на руках, тщетно силясь найти, куда поставить ногу. Руки устали и вот-вот пальцы разожмутся. Все же нащупала упор и пытаюсь наступить на него, чтобы дать рукам передышку. Но нога соскальзывает и я просто лечу вниз. Даже пискнуть не успела, не то что вскрикнуть, как меня подхватывают сильные руки, и я довольно ощутимо ударяюсь о доспехи воина, что меня ловит.

Открываю глаза и попадаю в плен небесно-голубого взгляда мужчины.

— Не ушиблась? — воин держит меня на руках, а я молча таращусь на него, словно мужчину впервые увидела. Хотя такого мужчину я раньше здесь не видела.

— Ты не ушиблась? — мужчина повторяет вопрос, чем выводит меня из состояния транса. Он что, гипнотизер? Так парализовал меня одним взглядом.

— Нет, господин, пустите, — мужчина неохотно поставил меня на ноги.

— Ты кто такая? Что там делала? — мужчина поднял голову вверх, смотря на крышу, с которой я только что свалилась.

— Трубу чистила, — мямлю, а сама пячусь. Передо мной был кто-то очень знатный, а я тут свалилась к нему на руки. Да девочек и за меньшие проступки наказывали. Я потихоньку пячусь подальше от мужчины и натыкаюсь спиной на кого-то. Оборачиваюсь и вижу старшую служанку. Ну что ж мне так не везет-то?

— Ты что здесь делаешь, замарашка? — она шипит на меня и косится на мужчину, которого отвлекли спешащие к нему люди. Во главе процессии был Император. Потому я даже не пискнула, когда меня схватили за загривок и уволокли куда подальше. Если за падение на знатного господина меня просто отлупят палками, то за позор перед императором попрощаюсь с головой. Унизительно, конечно, такое отношение, но и сопротивляться — себе дороже. Получишь по загривку, и церемониться никто не будет.

— Ты понимаешь, что ты натворила, глупая ты девчонка! — меня наконец-то приволокли в помещение для служанок, где как раз и были все те девушки, что в спешном порядке убирали в доме.

— Я же не специально, — мямлю в оправдание и получаю хлесткую звонкую пощечину, от которой в ушах зазвенело, а во рту появился металлический привкус.

— Тебе бы всыпать как следует, но сейчас не до наказаний, — лицо девушки искажает злость. — Эй, отведите ее в карцер! — старшая служанка подзывает девушку и перепоручает меня ей. Сопротивляться или скандалить просто бесполезно. За год, что я здесь, видела немало таких сценок. И если оказывалось сопротивление, то наказание просто усиливалось и все. Поэтому я лишь поплелась за девушкой, которую назначили мне в конвоиры.

— Ты что успела натворить? — интересуется любопытная девушка.

— Ничего особенного, с крыши упала, — бурчу в ответ, потирая щеку. Она горела огнем.

— Ну, ты не огорчайся, — подбадривает меня служанка, — любая из девушек с радостью оказалась бы на твоем месте, — усмехнулась собеседница, а я недоуменно уставилась на нее.

— Это как? — я убрала руку от щеки. Надо приложить холодное, иначе будет синяк на половину лица. Но где это холодное возьмешь?

— Ты хоть выспишься и отдохнешь в карцере. Я бы с радостью пару-тройку дней там провела. Кормят, правда, плохо. Но зато никто не трогает, — улыбнулась мне девушка. А вот под этим углом я на ситуацию не смотрела. Мы прибыли в небольшой домик, где и был карцер для служанок. Этакая мини-тюрьма. Передав меня евнуху, сидящему там за столиком и игравшему в какую-то настольную игру с самим собой, девушка махнула мне рукой и ушла. Меня же поместили в камеру, даже одеяло сунули в руки и закрыли дверь камеры-одиночки.

Глава 3.

Хуанджи Жемчужный Дракон.

Забавная девчушка. Вся в саже, но такие глаза, что я забыл, зачем вообще сюда пришел. Даже имя не спросил. Меня отвлек спешащий император.

— О великий Дракон, — начал Его Императорское Величество.

— Оставь это все, Тяньцзы. Самому не смешно? — мы с императором знакомы еще с его младенчества. Уже три сотни лет я приезжаю в императорский дворец. Уже три сотни лет получаю дары. Сперва от его прадеда. Затем от его деда. Потом от отца. Теперь от него. — Зачем позвал так рано? — Император прислал письмо, в котором витиевато расписывал, насколько же он будет рад, если я посещу его. Да, за триста лет, что я живу, все неотложные дела я сделал, и потому мне ничего не мешало навестить Нефритовую Империю. Одного я не понимал: к чему такая спешка? Неужели император Тяньцзы решил воевать с кем-то? Надеюсь, это не так, потому что поддерживать его в этом начинании не хочу.

— Хуанджи, что подумают мои подданные, если увидят, что я не выказываю тебе достойного почета и уважения? — хитро улыбнулся император.

— Так зачем ты меня звал? — я уже неимоверно устал от этого напускного уважения и почета. Все знают, что мой дракон спит и неизвестно, когда проснется, если проснется вовсе. Но все же опасаются обижать Жемчужного дракона, так сказать, на всякий случай. На тот случай, если дракон найдет свою жемчужину и ему что-то не понравится, и он в какой-то момент решит: “А неплохо будет смотреться пустыня вместо этой империи” и выжжет какое-то королевство подчистую. До сих пор мне приносят в дар самые красивые и необычные жемчужины, драгоценности и девушек.

— Пройдем в дом, чтобы переговорить наедине, — предлагает император, взмахнув рукой, и двери дома, где меня селили на протяжении уже многих лет, открылись. И снова я вспоминал эту девчонку, что свалилась на меня. Она, наверно, из числа прислуги, что убирали этот дом перед моим приездом.

Здесь ничего не изменилось, все ровно так же, как и в первое мое посещение. Деревянные стены с замысловатой резьбой покрыты красным лаком и натерты прислугой до блеска. Задрапированные белыми тканями стены, отчего кажется, что это не дом, а корабль, вставший под паруса.

За мгновение служанки проскользнули в дом и накрыли нам стол с угощениями. И исчезли так же незаметно, как и появились.

— Хуанджи, над моей империей нависла беда, — начал говорить император. — Вот уже несколько лет мир и покой на моей территории, и я озаботился о заведении наследника. Но за это время империя пополнилась лишь восемью принцессами, — мужчина горестно вздохнул. — Я, увы, не молодею, а наследник должен еще окрепнуть, прежде чем сесть на трон вместо меня.

— Чем я могу помочь тебе в этом щекотливом вопросе? — я пребывал в недоумении. Вряд ли он пригласил меня, чтобы я высказал свое экспертное мнение о правильности его поведения в постели с наложницами. Полагаю, древние манускрипты ему в этом помогут больше, чем я.

— Я слышал, что у тебя есть зеркало предсказаний, — наконец-то озвучил Император истинную причину его желания видеть меня раньше положенного срока.

— И от кого же ты это слышал? — я хмуро смотрю на мужчину. — Видимо, пришло время заменить прислугу в жемчужном дворце, раз у этой прислуги слишком длинный язык.

— Я могу предложить выбрать любую служанку, наложницу, да даже фаворитку из моего дворца, которая тебе приглянется. Все, что пожелаешь, если у меня появится возможность хоть на минуту взглянуть в это зеркало, — начал торговаться Тяньцзы, а я задумчиво посмотрел на императора.

— Ты же понимаешь, я не вожу это зеркало с собой, — мало того, это зеркало в сокровищнице. А где она, знаю только я. Ни один советник, служанка или еще кто-то не знает, где сокровищница дракона. У каждого дракона она своя. Мы бережно относимся к своему сокровищу. Когда еще жемчужные драконы могли оборачиваться в мощных ящеров с белой, словно хрусталь, чешуей, они часто делали сокровищницы в труднодоступных пещерах в горах. Сейчас же мне пришлось нанимать иноземного ученого для проектировки места со множеством ловушек, которое я смело могу назвать сокровищницей. Но по обычаю оно такого размера, что там смело может поместиться и дракон. Все же где-то в груди теплится несмелая надежда, что я найду свою жемчужину, которая дарует мне дракона.

— Понимаю, — отзывается император.

— Зачем оно тебе? — я знаю, что императору по большому счету нечего мне предложить. Я не его подданный. Сейчас мы практически равные по власти, но еще каких-то несколько сотен лет назад его предшественник не смел бы мне взглянуть в глаза, не то что о чем-то просить. Все изменилось, когда мой предок потерял своего дракона. — Хочешь узнать: не прервется ли твой род? — на щеках императора заходили желваки. Значит, я прав.

— Вы поражаете меня своей прозорливостью, — в глазах Тяньцзы блеснула злость. — Вы знаете, что мои наложницы рожают одних девочек, — мужчина махнул рукой, и охрана вышла и прикрыла за собой двери. Они и так не слышали наш разговор, но император решил перестраховаться.

— Порой в мой замок приходят наниматься люди из нижних земель. Так что да, до меня дошли такие слухи, — я кивнул.

— Я рад, что у меня есть мои любимые принцессы, но нужен сын, — император не то чтобы подыскивает слова, но по нему видно, что это не самая его любимая тема для обсуждения. — Я обратился к оракулу, и он предсказал, что избранная дева дарует мне сына, — я даже брови приподнял от удивления.

— Надо же, оракул снизошел до предсказания, — я вспомнил, как сам посещал этого самого высокомерного старика. Он уже даже не старик, а так, груда костей, обтянутых кожей, настолько стар и немощен. Он выгнал меня, сказав, что жемчужные драконы еще не искупили свою вину, и потому не видать мне своей жемчужины еще лет сто. Сто лет уже прошли. — Он еще жив?

— Он умер после того, как озвучил мне предсказание, — отозвался император. — Он и для жемчужного дракона просил кое-что передать, — и Тяньцзы прищурился. Вот же хитрый лис. Так и знал, что у него есть козырь в рукаве.

— А где найти избранную деву, он не сказал? — я не подаю вида, что меня заинтересовали слова императора. Если он увидит, что я заглотил наживку, то начнет манипулировать. А так пока что он просит, а я думаю: дать ему то, что он хочет, или нет.

— Вот это я и хочу узнать у зеркала, — на губах Тяньцзы появилась легкая улыбка. — Ты мне возможность взглянуть в зеркало, я тебе передам слова оракула.

— Оракул был выжившим из ума стариком, — я пытаюсь дать понять, что информация, которой он якобы располагает, не такая уж и ценная для меня. — Его слова давно уже носят туманный характер.

— Но это дает надежду, — усмехается Тяньцзы. — Лучше жить с верой и надеждой. Иначе в чем смысл нашей бренной жизни?

— Тяньцзы, я живу побольше твоего и не понял смысла жизни, — фраза прозвучала на полтона громче, чем я планировал, и император обеспокоенно взглянул на двери, за которыми стояли стражи. Уж не думает ли он, что я нападу на него?

— Это потому, что ты еще не любил, а жизнью уже пресытился, — хитро улыбается мне Император.

— А ты любил? — я усмехаюсь.

— Увлекался, — Тяньцзы смеется. — Та, которая подарит мне сына, возможно, и украдет мое сердце. Так что насчет зеркала?

— Хорошо. Я подумаю над твоей просьбой, — смеюсь. Тяньцзы хитрый и расчетливый, но даже он не может скрыть свои слабости. — Погощу у тебя немного, а затем уже и приму решение.

— О, я рад, что Жемчужный Дракон будет моим гостем, — Император говорит сладкие речи, а во взгляде досада. Неужто он рассчитывал, что я сейчас же побегу в свою сокровищницу и привезу ему зеркало? Нет уж. Тем более мне и бежать никуда не нужно. Зеркало при мне. Я словно чувствовал, что оно мне пригодится. Хотя это чистой воды совпадение. Я забрал это зеркало специально для поездки, намереваясь с его помощью начать поиски жемчужины. Мне надоело ждать чего-то, хочу действовать. И отдам я его императору, лишь когда это зеркало послужит мне свою службу.

Император громко хлопнул в ладоши, и в зал забежали девушки и музыканты. Девушки закружились под мелодичные звуки эрху. Я смотрел на них, а у самого перед глазами была та девчушка, испачканная в золе.

Император всеми способами старался угодить, но меня ничего не радовало. Он даже прислал какую-то испуганную наложницу, которая даже раздеться не успела, как я ее выгнал. В груди было неясное томление и желание, и я вышел на улицу. В основной дворец я не пошел, я хотел побыть один. В один из прежних посещений дворца я нашел способ подниматься на дворцовую стену, что отделяла сад гарема от моего сада. Ночью похолодало, но меня это не остановит. Я хочу встать на край стены и расправить руки, представив, что это крылья и я парю. Неопределенное чувство толкало меня туда, и я поддался. Прошел сад и, упершись в стену, увитую вьющимся растением, взобрался на нее благодаря кирпичам-выступам. Подошел к краю стены и посмотрел вниз. Там был какой-то домишко, из которого раздавались звуки музыки. Странно, это же вроде карцер для прислуги. Прикрыл глаза и раскинул руки, подставив ветру лицо. Музыка льется, словно окутывая меня. Песня, что поет нежный женский голосок на незнакомом мне языке, околдовывает. Я даже начинаю слегка покачиваться, словно в трансе. Мне кажется, я парю над дворцом и всеми его садами. Небо так близко, что его можно потрогать. Мне кажется, что я дракон, в хрустальной чешуе которого отражается свет луны и звезд. Люди, что замечают меня в небе, испуганно показывают пальцами и прячутся в домах, а я радостно реву, оглашая округу своим рыком. Дракон ищет свою жемчужину.

Сколько прошло время, я не знаю, но когда открываю глаза, то понимаю, что уже рассвет. Неужели я и в самом деле впал в какой-то сон-транс и не почувствовал, как простоял всю ночь на крыше?

Спустился. И первым, кого я встретил у выделенного мне дома, это был Император. Как только завидел меня, он упал передо мной на колени и так и ждал, пока я не приблизился.

— Что с тобой, Тяньцзы? — я с непониманием смотрю на Императора.

— Я первым решил поздравить тебя с обретением даркона, — Тяньцзы поднимается и снова кланяется, а я смотрю на него с непониманием.

— О чем ты, Тяньцзы? — я сверлю мужчину взглядом.

— Всю ночь и утро ко мне приходят вести, что над нефритовым дворцом заметили жемчужного дракона, — объясняет мне Император, а я пораженно смотрю на него. Так неужели это был не транс, а я обрел дракона?

Я действительно выспалась, но и заскучала. За весь год, что я проторчала в этом месте, скучать мне еще не доводилось. В какой-то момент я услышала непонятное треньканье, словно кто-то пытался освоить гитару. И я выглянула в зарешеченное окошко. Евнух, что играл в настольную игру, сменился на другого, и этот, чтобы убить время, осваивал музыкальный инструмент: что-то между балалайкой и гитарой. Я сразу же вспомнила, как училась играть на гитаре. Еще в школе я захотела освоить этот музыкальный инструмент. Посмотрела фильм про девушку подростка, которая благодаря гитаре стала популярной в школе. И вот я в рекордные сроки освоила этот инструмент и получала искреннее удовольствие от игры, но популярной я так и не стала. Этот навык, между прочим, помог мне при поступлении, так что не зря, как говорится, научилась.

— И как? Не получается? — мне хотелось поговорить, и потому я привлекла к себе внимание мужчины.

— Я разбудил? — евнух немного смутился. — Прости, другого времени у меня и нет позаниматься. Я днем другой работой занят, а сюда ставят вместо отдыха. Говорят, что здесь редко кого-то запирают.

— А можно я попробую? — я посмотрела на музыкальный инструмент. Хоть в гареме и принято было, чтобы все девушки умели и петь, и танцевать, также приветствовалось умение играть на музыкальных инструментах, но меня нагружали таким объемом работы, что просто было не до музыки.

— А ты умеешь? — евнух оживился.

— Давно когда-то умела, до этого всего, — и я махнула рукой вокруг. Естественно, я имела в виду не конкретно тюрьму с карцером, а все мое попаданство в это место. Но евнух не стал вникать и, открыв камеру, протянул мне гитару.

За минут двадцать я приноровилась и сыграла незамысловатую мелодию. Мужчина же смотрел на меня с таким восхищением, словно я кролика из шляпы достала. Окрыленная произведенным впечатлением, я вспомнила отрывок из песни, что мне понравилась. У меня для нее и голос подходил. И я, кстати, исполнила эту песню при поступлении в институт. Решила закрепить успех и запела, аккомпанируя себе.

“Время — быстрая река, никого не обойдет

Ждет невеста жениха, ждет, как часа своего ….”

Никогда на меня так не влияла эта песня. У меня аж в ушах звенел мой собственный голос, и хотелось парить где-то в вышине, как девушке, что пела эту песню. Евнух слушал так, как никто никогда меня не слушал. Он словно завороженный был под впечатлением. Отдала я ему инструмент, сама не понимая, что со мной происходило во время песни. Правильно ее называют ритуальной. Евнух ушел к себе, а мне даже дверь закрыть забыл, да я и сбегать не собиралась. Куда мне бежать? Я подошла к нарам, застеленным одеялом, и встала на них, чтобы выглянуть в окошко на звездное небо. У меня было такое ощущение, словно я хочу туда, словно меня туда зовет что-то. В какой-то момент мне даже показалось, что в небе промелькнула то ли птица, то ли ящерица. Но этого же не может быть! И я просто зажмурилась, а когда открыла глаза, то ничего такого и не было. Видимо, все это — место, музыка, моя песня, которая всегда как-то завораживала меня, именно потому я ее так полюбила — повлияли на меня, и мне уже начало казаться невозможное.

Я легла на нары и уснула. А снился мне дракон, белоснежный как снег. Я сидела на его шее и, раскинув руки, летела, вверх к звездам.

Глава 4.

За несколько дней, а если быть точнее, три, что я была в карцере, я отдохнула и выспалась от души. В какой-то момент мне даже показалось, что я сплю про запас. У меня такого никогда раньше не было, но я просыпалась, хлебала безвкусную похлебку и снова засыпала, словно мои жизненные силы кто-то выпивал, и мне срочно надо было их восполнить. Вот и сейчас я проснулась от голосов за дверью. Так как в двери было большое зарешеченное окошко, то слышно было великолепно все, о чем говорили молодые парни, каким-то образом ставшие евнухами. Начало разговора я пропустила, а проснулась окончательно и прислушиваться начала из-за удивления и страха в голосе одного из евнухов.

— И что теперь будет? — спрашивает тот, что дежурил ночью. Кстати, его менял тот, что тогда давал мне музыкальный инструмент. Мы с ним с тех пор не пересекались. Им вообще смены в карцере давали в качестве поощрения, так как можно было выспаться. На других постах такого позволить себе евнухи не могли.

— Не знаю, — со своего места мне их даже видно было немного, и я села, чтобы было удобнее за ними наблюдать. Новоприбывший парень качает головой, поправляя инструмент подмышкой. Он эту гитару-балалайку снова принес и то и дело косился в сторону моей камеры. Неужели хочет щегольнуть навыками? Или попросить, чтобы я сыграла?

— А ты сам-то его видел? — мой ночной охранник все допытывается у коллеги.

— Да его половина дворца видела, — отзывается второй евнух, словно поражаясь, как это его товарищ мог не видеть. — Только никто не понял, что произошло, из-за чего дракон пробудился. И самое главное, что дальше будет.

— А если он разгневается? — пугается первый евнух.

— Мы этого уже не узнаем, — шутит по-черному парень с инструментом. — Он выжжет здесь все. И будет не империя, а поле, а от нас одни головешки останутся. А может, он заморозит все. Он же белоснежный как снег. Да, Хуанджи живет в горах, так что я не совсем уверен, какой он стихии, — рассуждает евнух, пугая до дрожи своими словами коллегу.

— Ты веришь той легенде? — спрашивает мой ночной охранник, мне кажется, его сменщику с гитарой доставляет некое удовольствие пугать своего суеверного коллегу.

— А ты не веришь? — ужасается парень, но слишком уж наигранно. Ну точно! Он угарает над приятелем и пугает его намеренно.

— Верю, — полушепотом отвечает евнух и даже оглядывается по сторонам. Вот же прохиндей!

Они сменились, и парень с гитарой снова начал мучить инструмент. Продолжались эти пытки где-то около часа, а потом не выдержал и заглянул в мою камеру.

— А ты надолго здесь? — он с любопытством смотрел на меня.

— Не знаю. Уже три дня прошло, — я сама понятия не имела, сколько продлится мое наказание. Хотя, если честно, единственным крупным неудобством при моем пребывании здесь было отсутствие возможности помыться. Мне выдавался каждое утро кувшин с водой и таз, чтобы я могла привести себя в порядок, но как бы на этом и все. А мне хотелось пойти хотя бы в общественную купальню и помыться от души. Полежать в парной, искупаться в бассейне. И плевать, что одновременно с тобой в этом же бассейне купаются еще полсотни служанок, ну и что. Вон на отдыхе на курорте также и ничего. И никого это не смущает.

— Странно, конечно. Хотя, может, про тебя забыли, — предположил евнух.

— В смысле забыли? — я даже встала со своих нар и подошла к двери. — Еду же приносят.

— Ну, может, отдали распоряжение на кухню, а потом и забыли, что ты здесь, — высказал гипотезу евнух.

— Да ну, — я с сомнением смотрю на парня. — Что-то не верится.

— Да ты просто не знаешь, что там творится! Весь дворец на ушах! — видимо, вдоволь попугав своего друга, евнух решил постращать и меня.

— А что случилось? — эта болтовня с евнухом — хоть какое-то, но развлечение. Так что я не сдерживала своего любопытства, хотя обычно старалась задавать как можно меньше вопросов.

— Жемчужный дракон пробудился! — и парень расширил, насколько это возможно, узкие глаза. Он их таращил на меня, а я, не сильно впечатлившись, приподняла обе брови, как будто спрашивала: “И что?”. — Ты что, не знаешь легенду про жемчужного дракона? — не унимается евнух.

— Напомни. Может, забыла, — я профессионально прикидываюсь дурочкой. Ну а что? Я все же в театральном училась. Ну и что, что не доучилась, но поступила же! А значит, хоть кроха таланта, но у меня имеется.

— Много-много лет назад, — евнух начал рассказывать легенду, словно сказку ребенку на ночь, — жил дракон. Он был белый как снег, его чешуя искрилась на солнце, словно хрусталь, и он был холоден как лед. Он никогда никого не любил, пока боги не даровали ему жемчужину. Он принял дар и смог превращаться в мужчину. Теперь он был и дракон, и мужчина. Его сын тоже умел превращаться в дракона. И внук, и правнук, — все это евнух говорил приглушенным торжественным голосом, видимо, чтобы я прониклась. — Но потом один из потомков утерял свою жемчужину, и его дракон уснул. Он больше не мог превращаться в крылатого ящера и летать под звездами. Он искал свою жемчужину, но все было безуспешно. Он думал, что это правивший тогда император подослал к нему людей, и те выкрали жемчужину, чтобы ослабить силу дракона. Жемчужный дракон пошел войной на императора нефритового королевства и одержал победу. Дракон забрал весь жемчуг, что нашел в королевстве, что были у императора, но среди них не было той самой жемчужины. Дракон горевал и хотел уничтожить все королевство, но тогда боги сжалился над ним. Они рассказали, что это он сам потерял жемчужину, и в этом нет вины императора. И когда он или его потомок исправится и поймет свою ошибку, а еще искупит вину, так как во время войны между драконом и императором пострадало и погибло много невинных жизней, то жемчужина к нему вернется. С тех пор раз в год наш император отправляет самых красивых девушек, что живут в империи, жемчужному дракону в подарок. Девушки же приносят дракону дары, в том числе и редкий жемчуг, — парень сделал паузу, а я посчитала, что рассказ окончен.

— Очень красивая легенда, только при чем здесь она? — я смотрела на евнуха, а он явно разочаровался во мне как в слушательнице.

— Да притом! Что вот последний из рода дракон нашел свою жемчужину и теперь снова может обращаться в дракона! — и парень задрал руки над головой, растопырил пальцы, явно меня пугая.

— Я не поняла, — посмотрела на парня, словно он пятилетка в саду. — Ну, нашел он жемчужину, и что? — за все то время, что я прожила в этом мире, мне кажется, меня уже ничем не удивить. Ну, летает крылатый ящер над дворцом. Ну и пусть летает. Что ж в этом такого ужасного?

— Да потому что он теперь может уничтожить империю! — видимо, я произвела на евнуха впечатление довольно глупой и недалекой девушки, у него это во взгляде прямо читалось.

— Да с чего ему это делать? — я все не унималась. — Наоборот, он должен быть рад и ему не до уничтожения и убийства.

— Да просто поговаривают, что дракон не знает, где она находится, эта самая жемчужина, — объясняет мне евнух.

— Вот те раз! — я даже улыбнулась. — Нашел и сразу потерял? Какой-то у вас рассеянный очень дракон, — я рассмеялась.

— И вовсе не смешно! — обиделся охранник. — Если дракон не найдет жемчужину, то разозлится, и никто не знает, что будет. Говорят, что Император предложил ему выбрать любую наложницу в его гареме, даже из числа фавориток, и отдал весь жемчуг, что есть во дворце, но дракона это не устраивает.

— Мда, — я усмехнулась. — Рассеянный и привередливый. И ты хочешь сказать, что все так перепуганы и обеспокоены за свою жизнь, что забыли обо мне?

— Ну да, — охранник удивленно посмотрел на меня, словно я глупость спросила.

— Да уж. Хотя мне-то что?! Солдат спит, служба идет, — пробурчала себе под нос.

— О чем ты? — евнух непонимающе смотрел на меня через это зарешеченное окошко.

— Я говорю, что спать буду ложиться, и тебе советую, — и я выразительно посмотрела на музыкальный инструмент в руках у паренька, намекая, чтобы он прекратил его мучить.

— А я думал, ты сыграешь, — разочарованно протянул евнух, с тоской глядя на гитару-балалайку.

— В другой раз. Сейчас настроения нет, — а у меня и в самом деле не было настроения. Если про меня забыли, то торчать мне здесь непонятно сколько. С одной стороны, я вроде как и не спешу на волю. Там я все-таки пахала как лошадь, а здесь только и делаю, что сплю. Но, с другой стороны, свобода есть свобода.

Лежу и старательно пытаюсь уснуть. Поспать про запас, жаль, нельзя, а то я бы на пару лет выспалась. Евнух продолжает мучить свой музыкальный инструмент, когда в какой-то момент я слышу странное “трунь” и громкий вскрик от боли, а затем еще и приглушенные стоны.

— Что там у тебя случилось? — я всполошилась. Подхожу к двери и через зарешеченное окошко заглядываю в основное помещение.

А там мне чуть плохо не становится от увиденного. Гитара-балалайка лежит в стороне, а Евнух сидит на полу и прижимает к лицу руки. У него из-под ладоней хлещет кровь. И уже такая приличная лужица накапала. И это он над полом склонился, я так понимаю, чтобы одежды не испачкать.

— Выпусти меня, я помогу, — прошу я своего тюремщика. Он с сомнением смотрит на меня одним глазом, так как всю вторую часть лица он закрывает. Я так понимаю, задет еще и глаз. Медики у них хоть и неплохие, все же императорский дворец, но глаз, скорее всего, не спасут. Просто потому, что никто и пытаться не будет пробовать. Все же понимают, что в лечении евнуха или служанки усердие никто не проявит. Это же не император, не вельможа, который кошель с деньгами бросит и не заметит. И даже не фаворитка из гарема, которая может шепнуть доброе слово императору, когда ее позовут согреть ему постель или станцевать для него. Это всего лишь поломойка-служанка или евнух-тюремщик, как в данном случае. Так что я старалась не болеть и уж тем более не травмироваться. Хочу вернуться домой целой и невредимой. И пусть на пять лет старше — плевать, но зато в свой родной мир.

Евнух встал, пошатываясь, и я понимаю, что если не предпринять что-то, то он сейчас потеряет сознание от потери крови. Он отцепляет ключи от пояса и с третьей или четвертой попытки открывает дверь в мою темницу. И снова оседает на пол. Сейчас он уже не волнуется о чистоте одежды. Видимо, силы покидают его, и мозг уже нацелен на то, чтобы оставаться в сознании, а не на сопутствующие мелочи. А чистота одежды, когда у тебя угроза лишится глаза, — это все же, по моему мнению, такая мелочь.

Я выскакиваю из своей камеры и оглядываю помещение. Так, еще две пустующие камеры, стол и стул, за которым и сидел евнух, и дверь в его комнатушку, где он мог и поспать, если все тихо. Открываю дверь и первое, что вижу, — это кувшин с водой, таз и полотенца. Так, это явно пользованное, а вот это чистое. Хватаю кувшин, таз и все чистые полотенца, что нашла, и бегу обратно в комнату. Все, мой надсмотрщик уже в отключке. Он завалился на бок и кровь собирается в лужицу у его головы. Господи, сколько крови. На полу в стороне валяется музыкальный инструмент с порвавшейся струной. Именно она и нанесла увечье горе-музыканту. Если останется жив после всего этого, то уверена, больше эту балалайку в руки не возьмет. А еще у меня промелькнула мысль, что как бы меня не обвинили в убийстве или членовредительстве охраннику. Может быть, зря я вызвалась помогать парню. Сидела бы у себя в камере и прикидывалась бы, что ничего не вижу, ничего не слышу. А потом изображала дурочку, что не в курсе, откуда у меня тут труп евнуха под дверью. О чем я думаю? У меня тут человек умирает, а я о себе думаю. Эгоистка, не иначе.

Ставлю кувшин и таз около парня и кое-как укладываю его тело нормально на пол. Он по-прежнему без сознания, и я на всякий случай щупаю пульс. Пульс есть. На мгновение залипаю взглядом на ране. Струна рассекла всю щеку и кончиком задела веко. Здесь бы зашивать надо по-хорошему. И я вспоминаю о нитке с иголкой, что у меня, как и у всех служанок, в поясном мешочке. Не верю, что сама делаю это, но достаю иглу и нить. И понимаю, что мне нечем даже обработать и не исключено, что я сейчас делаю хуже, но все равно промываю рану, убираю лишнюю кровь и начинаю зашивать. Шоковое ли это состояние у меня, или я себя возомнила полевым врачом, но я зашиваю края раны. Веко я не трогаю, так как руки начинают дрожать и меня, похоже, отпускает адреналин, который все это время блуждал по крови. Снова смываю кровь и беру чистое полотенце. И как следует потуже забинтовываю парню рану. Затем грязным полотенцем, которое уже не спасти, начинаю убирать кровь с поля. Пол отмыла, парень лежит на полу, а я стою в растерянности. И что теперь делать? Иду к себе в камеру и беру одеяла. Их у меня два. На одно я обычно ложилась, используя вместо матраса, вторым укрывалась, а если точнее, заматывалась, словно в кокон.

Укрываю парня и сама заматываюсь как следует. Прислоняюсь к стене и снова проверяю пульс у евнуха. Пульс есть и вроде как даже получше, чем был в прошлый раз, когда проверяла. В какой-то момент слышу рев животного на улице. Становится страшно. Первая же мысль приходит в голову: жемчужный дракон летает над дворцом. Я не могла выйти из своей тюрьмы и увидеть, что дракон не летал, он просто свернулся кольцом вокруг этого маленького здания карцера. Его длинное тело, как змея обвилось вокруг постройки, а голова прислонилась к стене, где с другой стороны сидела я, охраняя своего больного. Я положила руку на лицо своего подопечного и запела. Так мне было не так страшно. Я не слышала дракона, я не слышала свой страх, я отдавалась песне. В какой-то момент я просто уснула. И так и проспала и весь остаток ночи, и все утро. А все потому, что сменщик, что должен был менять пострадавшего евнуха, не пришел. Дракон пролежал у карцера всю ночь и утро, а затем улетел, протяжно прорычав что-то. Этот рык меня и разбудил.

Глава 5.

Императорский дворец.

Покои Тяньцзы

Мужчина раздосадованно отбрасывает зеркало в стороны, но тут же хватает его снова, чтобы убедиться, что оно не разбилось и не пострадало.

— Мой господин, — зовет мужчину его любимая фаворитка. Она самая реальная кандидатура на роль жены императора. У них есть дочь. И стоит ей родить сына, как в ее власти никто уже не будет сомневаться и она станет полновластной владычицей женской части дворца. Да, в решениях, касающихся судьбы империи, она не будет принимать решения, но, несмотря на это, в ее руках будет немало власти. И эта еще молодая женщина решительно настроена этого добиться. — Ты устал, отдохни. Я помогу, — предлагает опытная в любовных утехах девушка.

— Не до отдыха, — отмахивается от нее император. — Ты понимаешь, что происходит? Если Дракон не найдет свою жемчужину в ближайшее время, то это будет конец империи. И даже это бестолковое зеркало не хочет мне ничего говорить. Мне кажется, Хуанджи дал мне обычное зеркало.

— А как дракон мог почувствовать жемчужину, если ему не приносили дары? — девушка протянула руки и, вопросительно посмотрев на своего повелителя, прикоснулась к зеркалу. Мужчина кивнул, разрешая его взять, и рука девушки сомкнулась на резной ручке. Она подняла зеркальце и взглянула на свое отражение, и тут же отпрянула, развернув его зеркальную часть.

— Что? — император, который следил за каждым ее действием, подскочил к девушке. — Что ты там увидела? Что? — мужчина схватил фаворитку за плечи и потряс.

— Себя, но с ребенком на руках. Это был мальчик, — радостно улыбнулась девушка.

— А жемчужину не видела? Где она? — император, конечно, обрадовался видению фаворитки, но за переживаниями о судьбе империи он и позабыл о наследнике. Он переживал, что наследовать будет нечего, так как Жемчужный дракон, устав искать свою жемчужину, заморозит или сожжет всю империю.

— Мой император, — снова обратилась к своему господину фаворитка. — А может быть, жемчужина была у кого-то, кто встретился Хуанджи после того, как он прибыл во дворец?

— Думаешь, служанки, уборщицы и евнухи зарабатывают столько, что могут позволить себе носить жемчуг? — высмеял ее предположение мужчина. — Жемчуг мог быть у кого-то из горожан, кто находился на обочине дороги, когда Хуанджи ехал к дворцу.

— Но ведь дракон все время кружит над дворцом, — заметила девушка. — И даже не над всем дворцом, а над одной его частью.

— Ты права, — согласился император. — Но там точно не может быть кого-то, у кого есть жемчуг. Но стоит проверить.

Император хлопнул в ладоши, и тут же в комнату заскочил слуга, который, получив все указания и распоряжения от господина, скрылся.

— А сейчас я хочу расслабиться, — бросил Тяньцзы наложнице-фаворитке, скидывая с плеч халат и убирая зеркало предсказаний в сторону, а девушка радостно улыбнулась. Если император хочет ее общества, то, вероятно, что предсказание, которое увидела фаворитка в зеркале, сбудется.

Карцер у дворцовой стены.

Рык какого-то зверя был такой силы, что кажется, стены этого хлипкого строения вздрогнули. Я испуганно распахнула глаза и огляделась по сторонам. Оказывается, я уснула, сидя около раненного евнуха. Вот только евнух не производил впечатление раненого. Он повернулся на бочок, свернулся поудобнее под одеялом и даже руку под щеку подложил. Спал, посапывая. Я удивленно уставилась на мужчину, если евнуха можно так назвать.

— Эй, просыпайся, — я начала расталкивать своего горе-охранника, и тот подскочил как ужаленный, испуганно оглядываясь по сторонам.

— Что случилось? — парень прикоснулся к замотанной полотенцем вместо бинта щеке и побежал к зеркалу. Зеркалом это, конечно, сложно было назвать. Здесь зеркала еще были медными, но и в нем можно было увидеть свое отражение. Зато хрупким такое зеркало точно не назовешь, но и ухода требовало соответствующего. Я за этот год столько таких зеркал натерла до блеска, что и не сосчитать.

Я не пошла за парнем. Если честно, побоялась увидеть, что вчера назашивала. Это ж в каком стрессе надо было быть, чтобы решиться зашивать живого человека.

— Но как? — крик евнуха заставил и меня подняться на ноги. От сна в, мягко говоря, неудобной позе все тело затекло, болело и ломило. И я прочувствовала все косточки в своем организме. — Как такое может быть?

Парень выскочил в дверной проем и смотрел на меня, а я уставилась на его лицо. Он снял окровавленные повязки, что свидетельствовали о том, что на щеке совершенно точно была рана. Но сейчас там был лишь розовый шрам, кончик которого раздваивался у глаза. Именно там, где я не решилась зашивать вето.

— Ты колдунья? — пораженно выдохнул евнух.

— Нет! — я запаниковала. Я не сильна в легендах и мифах, но помню, что колдуний ни где не любили. Где-то их просто боялись, а где-то сжигали на кострах, между прочим. И ни тот, ни другой случай меня не прельщал.

Если один человек боится другого, то автоматически к страху прилагается и негативное отношение. Меня забыли в карцере на несколько дней, уже на основании этого можно понять отношение ко мне. А если к этому еще и страх добавить, то упадет мне на голову камень, якобы случайно вывалившийся из дворцовой стены. И плевать, что я буду идти довольно далеко от этой стены.

— Но как? — евнух растерялся от моего резкого ответа.

— Если ты хоть кому-нибудь скажешь, что произошло, то я… то я… — я понятия не имела, что я могу сделать и чем пригрозить. Но уже сказанного хватило, чтобы у недомужчины появился панический страх на лице и он судорожно закивал. — Понял? — и я топнула в сторону своего охранника, а он испуганно шарахнулся.

— Да-да, понял, — подтвердил евнух уже словами, если я по его грозящей оторваться от кивания голове еще не поняла этого. — Ой, а сколько времени? Почему меня не пришли сменять? — я тоже удивленно бросила взгляд на евнуха и на свет явно обеденного солнца, что попадал в окошко. — Что-то случилось.

— Я не сбегу, — я развернулась и зашла в свою камеру. — Иди выяснять, что произошло.

— Точно? Не сбежишь? — недомужчина явно нервничал.

— Точно. Точнее некуда, — я грустно усмехнулась. — Куда здесь бежать-то?

— Тогда я ушел. Если что, пришлю к тебе сменщика с едой, — это просто мой желудок громко заурчал, и евнух посмотрел на меня с жалостью.

Я вернулась на свои нары, завернулась в одеяло и с тоской проводила взглядом ушедшего своего охранника.

Если я наделена какими-то способностями к целительству, то это очень плохо. Кто ж меня отпустит домой по окончании пяти лет? Правильно, никто.

Дверь хлопнула, а мне даже было не интересно, кто пришел. Но вот когда дверь в мою камеру открылась и в дверях показался тот самый евнух с подносом еды, я ошалело уставилась на него.

— Меня приставил охранять тебя все время! — вдруг выдает радостным тоном мой тюремщик. — Меня Ху-Ло зовут.

— То есть обо мне не забыли? — я пропустила мимо ушей имя евнуха.

— Забыли! — радостно сообщил парень. — Вспомнили, когда я попросился сюда на все время, пока есть кого охранять, — разулыбался евнух.

— И сколько меня еще здесь держать будут? — я с надеждой посмотрела на своего тюремщика.

— Не знаю, я не спрашивал, — и такая довольная улыбка на лице, что мне захотелось его стукнуть. Хотя я считала, что я пацифист, и насилие отрицаю в принципе.

— А надо было, — раздосадовано вздохнула.

— Я поесть принес, — и евнух пододвинул ко мне поднос. — И матрас с подушкой.

— Мне? — я удивленно посмотрела на собеседника.

— Да тебе, тебе, — продолжает сверкать относительно белыми зубами евнух.

— Спасибо, — я не стала уточнять, откуда такая щедрость, просто принялась за еду. Евнухи там тоже не с жиру бесятся. Я видела, чем их кормят. Конечно, получше, чем черновых служанок, но явно не тем, что он мне принес на подносе. Там даже была выпечка и фрукты. — Как, ты говоришь, тебя зовут? — если уж нас свела судьба на какое-то время, то имя евнуха узнать все-таки нужно.

— Ху-ло, — снова повторяет парень, а я чуть булкой не подавилась.

— Интересное имя, — я старалась не улыбаться, потому что так и хотелось для связи двух слогов добавить еще одну букву. Но я держалась.

— Да, — радостно закивал Ху-ло. Так звали моего прадеда, он был военачальником, — похвастался парень.

— А как ты здесь оказался? — я знала от других служанок, что в гарем евнухами обычно попадали бедняки. А военачальник, если парень, конечно, не врет, — хорошая должность, и семья явно была зажиточная.

— Мой отец оказался заядлым любителем игры в го, — улыбка сошла с лица Ху-ло. — Мой дядя и моя мама узнали об этом слишком поздно, когда в дом пришли за долгами, — парень отложил булочку, что ел в тот момент. — Я был тогда подростком и хотел пойти на военную службу. Но долги отдавать надо, и отец отдал меня в счет долга, — рассказал собеседник, а у меня мороз по коже пробежал от его слов. Я все пыталась абстрагироваться от суровости этого мира. Но она меня то и дело догоняла и макала головой в ужасы, что творились совсем рядом со мной. Так что я, считай, отделалась легкой кровью, поругавшись со старухой и не идя у нее на поводу. Всего лишь оказалась черновой служанкой в гареме, а не продана в бордель низшей пробы.

— Мне очень жаль, — это единственное, что мне удалось выдавить из себя.

— Да ничего, я уже и забыл, как это было, — Ху-ло улыбнулся. — Я никому не сказал про твой дар, но есть девушка.

— Какая девушка? — я растерялась оттого, как быстро евнух перескочил с темы на тему.

— Служанка, — продолжает рассказывать Ху-ло. — Она повредила сильно руку. Если она не выздоровеет, то ее отправят к родителям. А это означает, что ее семье придется заплатить неустойку за нарушенные условия трудового контракта, — начал вдаваться в подробности недомужчина.

— Что ты от меня хочешь? — я уже поняла, что все эти разъяснения предшествовали просьбе, и оказалась права.

— Я приведу ее ночью, — евнух прячет взгляд. — Ты сможешь ее вылечить?

— Веди, но я ничего не обещаю, — я понимала, что делаю глупость, и сейчас мною руководит не жалость к девушке-служанке. Я сама такая же девушка, и меня никто не жалел. Я просто понимаю, что оказалась заложником ситуации. Если не соглашусь помочь, то моя тайна запросто станет достоянием общественности. — Только я ничего не обещаю и больше никому ничем помогать или лечить не буду. Понял? — евнух радостно закивал.

Глава 6.

Ночью евнух, как и обещал, привел девушку. Видела ли я ее ранее, не знаю, но вид у девушки был плачевный. Рука опухла, как после сильного ушиба или перелома. При этом, похоже, что девушка по-прежнему работала наравне со всеми. Я представила, какая это адская боль — что-то делать сломанной рукой.

— Что у тебя случилось? — я осмотрела руку и пришла к неутешительным выводам. Если бы здесь был нормальный уровень медицины, то девушке сделали бы операцию, дали бы антибиотики, так как она горела огнем. В принципе, ее родителям ничего и не придется платить, так как служанка просто заморит себя до смерти, и ей не придется возвращаться в родной дом… живой. А тела умерших, если за ними не обращаются родственники, даже не хоронят, сжигают. Здесь есть усыпальница правителей и все. Никакого кладбища на обширной территории дворца не имелось. Вдруг откуда-то снаружи снова раздался рев, и мы все втроем замерли, а девушка задрожала как осиновый лист. Кажется, еще чуть-чуть и она свалится в обморок от страха.

— Я подскользнулась и упала, — отвечает служанка, то и дело косясь на меня. — Как ты здесь ночуешь? Не страшно? — она так выпучила глаза, что даже природная раскосость глаз практически исчезла. Я думала, такое невозможно.

— Ну, вообще-то у меня просто нет выбора, — я усмехнулась. — Я же тут наказание отбываю.

— За что? — девушка покосилась на евнуха, который заваривал чай и старательно делал вид, что не прислушивается к нашему разговору.

— Ну, я особо сама не поняла, — я говорила чистейшую правду. — Нас позвали убирать дом для какого-то гостя-вельможи. Меня отправили на крышу чистить дымоход, а когда я закончила и хотела спуститься, выяснилось, что лестницы нет внизу, и я упала, — девушка слушала меня и кивала

— Вот я тоже с крыши упала, — признается собеседница. — Но на тебе ни царапины, — констатирует очевидное служанка.

— Меня поймал на руки вельможа, которому готовили дом, — объяснила я отсутствие повреждений. — Из-за этого-то и наказали.

— Тебе повезло, что не побили, — отвечает девушка. Я тоже где-то в душе порадовалась, что ко мне применили именно это наказание.

— Видимо, все были так обеспокоены приездом этого господина с белыми волосами, что решили просто убрать меня с глаз долой, — я улыбнулась девушке. С ней было приятно поговорить, хоть я бы обошлась без новых знакомств. А еще мне стало очень жалко и стыдно, потому что я ей ничем не могла помочь.

— У этого господина были белые волосы? — и снова глаза девушки стали такого размера, что я стала опасаться, что они могут вывалиться, так сильно она их таращит.

— Да, — я не понимала причину ее удивления. Да, довольно редкое явление — белые волосы у азиатов, но в целом бывает.

— Ты упала в руки жемчужному дракону? — на выдохе произносит служанка.

— Я сделал чай, — отзывается Ху-ло, который как раз подошел к нам на последней фразе.

— Ой, я же принесла угощение! — спохватилась гостья и извлекла из корзинки, с которой пришла, деревянную глубокую тарелку с чем-то, что напоминало пирожки. Правда, они были приготовлены на пару, и внутри была сладкая тыква, но угощение пришлось мне по вкусу. Прям посиделки с друзьями получились.

— Баоцзы очень вкусные, — поблагодарил девушку евнух. Все это время мы обсуждали: к жемчужному ли дракону я упала в руки или это был кто-то другой. Просто, по моему мнению, если это был такой важный вельможа, то он бы и не дернулся б, чтоб поймать, подхватив на руки, летящую откуда-то сверху служанку, перемазанную в саже. Ху-ло и его подруга уверены, что это был он, так как он единственный блондин-вельможа во всем дворце. А я уже и не уверена была: а блондин ли был тот мужчина. За эти дни у меня уже как-то поблек в голове образ моего спасителя.

Настало время укладываться спать, а я не знала, как мне поступить. И девушка-служанка, и Ху-ло ждали от меня каких-то действий. И я не придумала ничего лучшего, чем просто воспроизвести все то, что было, когда я лечила евнуха. Постелила на полу одеяло, другим укрыла девушку и себе уголочек оставила. Взяла девушку за больную руку и начала думать о том, что вот мы утром открываем глаза и все, рука в порядке. Я даже спела одну из своих любимых песен. С улицы снова раздался рев, и мы опять притихли.

– Мне девушки с прачечной говорили, что дракон ищет жемчужину, и если кого-то заподозрят в краже, то все. Казнят, — шепчет девушка.

— Так он же ее давно потерял, — я смотрю на евнуха, который только вот накануне рассказал мне эту легенду.

— А потом нашел, но кто-то снова украл. И если узнают кто, то и разбираться не будут, голову отрубят, — объясняет мне девушка. Ху-ло пожал плечами, вроде говоря, что не знает, так ли это на самом деле.

– Сам потерял, а кто-то виноват, — ворчу себе под нос. Такой сыр-бор из-за какой-то жемчужины. Жлоб какой-то этот дракон.

— Там все не так просто, — шепчет девушка. — Говорят, император хотел откупиться, но дракон сказал, что не покинет дворец, пока не найдет свою жемчужину.

— А если не найдет, то что? — я растерялась от логики местных людей. — Жить здесь останется.

— Все боятся, что он потеряет надежду и уничтожит и дворец, и всех обитателей, как сделал его предок, когда потерял свою жемчужину, — продолжает пугать страшилками служанка.

— Так у них рассеянность — это наследственное? — я рассмеялась, но рев с улицы повторился, и я оборвала себя на полуслове. Девушка и парень посмотрели на меня с осуждением.

— Не шути так, а то подумают, что ты причастна, — евнух покачал головой. — Тем более что дракон прошлую ночь провел где-то здесь неподалеку.

— Думаешь, меня могут в чем-то заподозрить? — я даже брови удивленно подняла. — Я же эту жемчужину в глаза не видела.

— Палач императора сможет получить признание в чем угодно, — отзывается парень, а у меня пробежал мороз по коже. Я все время забываю, в какое суровое место я попала.

— Давайте спать, — я решила завершить разговор, иначе неизвестно, до чего бы мы еще договорились. Служанка и евнух переглянулись, но ничего не сказали. Полагаю, они ожидали чего-то еще в плане лечения. Но я сразу предупредила, что ничего не обещаю и понятия не имею, как все получилось с раной на лице евнуха.

Я свернулась калачиком и попыталась уснуть, но сон не шел. Я слышала рев с улицы, и мне становилось не по себе. Словно дракон призывал всех обратить внимание на нас, в частности на меня. Было страшно, но усталость взяла верх, и я уснула.

Глава 7.

Утром я проснулась от перешептывания девушки с евнухом. Они шушукались и о чем-то спорили. Открыла глаза и посмотрела на парочку. Интересно, как они видят свою будущую жизнь, если он евнух, а у нее чуть ли не пожизненный контракт здесь, во дворце. Но сердцу, как говорится, не прикажешь. Вот они, шутки судьбы.

— Ну что? Как дела? — я обратилась к влюбленной парочке, и те всполошились, отпрянули друг от друга, смутившись.

— Госпожа, спасибо большое! — девушка рванула ко мне и упала на колени, кланяясь и пытаясь ухватить меня за руку, чтобы поцеловать. А когда я удивленно шарахнулась от нее, то схватила подол моего платья, который был не слишком чист, и начала его целовать. — Госпожа, я в неоплатном долгу у вас! Если бы у меня были деньги, я бы все вам отдала.

— Неужели получилось? — я сама была в еще большем шоке, чем девушка и Ху-ло, который, смущенно краснея, смотрел на меня, переминаясь с ноги на ногу в дверях камеры.

— Госпожа, я в неоплатном долгу перед вами, — причитает служанка. — Вот если бы вы смогли вылечить Ху-ло, и мы смогли бы пожениться, — тараторит она, и я понимаю, о чем они спорили. Парень краснеет еще сильнее и пытается остановить свою любимую. Но та уже в красках рассказывает, как бы они зажили вдвоем, если бы Ху-ло был не евнухом, а обычным парнем, и что, несмотря ни на что, она его любит и таким. Но, конечно, ей бы хотелось обычного женского счастья и детей.

— Так, — я встала и с силой подняла девушку на ноги. — Закончили причитание! — девушка замолчала, и Ху-ло приобнял ее, пытаясь успокоить. — Органы отращивать я не умею, — я нахмурилась. — Если я смогла помочь, то я рада. Благодарность принята, но на этом все. И не забудьте, что вы оба обещали никому ни слова не говорить про меня и мои способности. Вы поняли? — парень с девушкой закивали и попятились из камеры. Дверь хлопнула, засов задвинулся, и я осталась одна. Я умылась и привела себя в порядок ледяной водой. Вернулась на постель. Замоталась в одеяло и снова уснула и проснулась, только когда мне принесли обед. Это был другой евнух, что меня удивило.

— А где Ху-ло? — я поинтересовалась у неулыбчивого паренька, но тот даже не ответил на мой вопрос. Он не был похож на евнуха, скорее на стражника или воина, что уже было странно. Я поела и отдала посуду. Меня снова заперли, и мужчина ушел, оставив меня в карцере-тюрьме в полном одиночестве. Странно это все.

Императорский дворец.

Покои Тяньцзы

— Докладывай, — император лежит на пушистом ковре, обложенный подушками, и лениво тянется за виноградиной на большом блюде.

— Ваше Императорское Величество, я провел расследование и удалось выяснить, что дракона очень интересует задний двор дворца и стены, где находится карцер для служанок, — отчитывается мужчина. Он стоит на одном колене перед своим правителем, но даже в этой позе видны его стать и мощь.

— Кто находится в карцере? — император поднялся с подушек и сел прямо.

— Одна девушка-служанка за незначительный проступок находится там как раз с момента, когда во дворец прибыл Хуанджи, — продолжает рапортовать воин. — Его охранял евнух.

— Почему охранял? — Император нахмурился.

— Я снял его с охраны и допросил. И выяснил, что служанка — это ведьма-целительница, которая излечила его от травмы лица, — мужчина смотрит на правителя не мигая. — Я сам осмотрел его шрам. Опросил всех слуг и евнухов, что с ним общались, и выяснил, что в один вечер шрама не было, а на следующее утро появился шрам на лице, словно ему уже несколько месяцев. Евнух рассказал, что он играл на пипе. У него лопнула струна и рассекла щеку, девушка-служанка, что он охранял в карцере, зашила рану, излечила его. И остался лишь шрам, который с каждым днем становится все менее и менее заметным, — рассказывает воин.

— Очень интересно. Девушка-ведьма-целительница, и наш Жемчужный дракон вьется над этим местом. Думаешь, это она украла жемчужину Хуанджи? — Император встает и делает жест воину, чтобы и тот встал. Мужчина поднимается и замирает, склонив голову.

— Это еще не все, — произносит мужчина. — Мне удалось узнать, что евнух этой ночью отвел в карцер одну из служанок.

— Зачем? — правитель удивленно замер и уставился на своего подданного.

— У девушки была травма, но вернулась она в прачечную без нее и похорошевшая, — заканчивает доклад воин.

— Это все? — на лице императора появляется улыбка.

— Да, мой господин, — кивает мужчина.

— Все, что ты мне сказал, должно остаться в строжайшей тайне. Служанку и евнуха отправить куда-нибудь подальше, а девчонку из карцера доставить ко мне сюда.

Женьшу.

За мной пришли, когда я ждала ужина. И если честно, я думала, это его мне и принесли. Но вместо подноса в камеру вошел незнакомый воин и велел идти за ним. Хотя что значит велел? Он просто взял меня под руку и потащил, словно я сама не могла дойти. Я пыталась еще что-то спросить. Но сперва мужчина молчал, а когда мы подошли ко дворцу, то повернулся ко мне и, воровато оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не видит и не слышит, прошептал:

— Я не знаю, что ты натворила, но моли о пощаде прямо с порога, — шепчет евнух, что тащит меня в императорские покои. Я не упираюсь, так как понимаю: это бесполезно. Но еле перебираю ногами, не успеваю просто за широко шагающим, спешащим высоким мужчиной.

Меня заводят в покои императора и подталкивают вперед, так, что я просто валюсь на колени. Так и остаюсь, потому что мужчина хмуро смотрит на меня.

— Тебе можно звать меня Тяньцзы, — перебивает меня мужчина.

— Не смею, — и снова прикрываю глаза.

— Я приказываю, — отзывается Император и сильнее сжимает пальцами мое лицо. Больно, но я боюсь даже пискнуть. — Называй меня: мой Тяньцзы.

— Мой Тяньцзы, — произношу еле слышно, а мужчина проводит большим пальцем по моим губам.

— Мой Тяньцзы, но я не смогу этого сделать, — поджилки трясутся от страха, но я отказываю императору.

— Я приняла решение, — и поднимаю взгляд на мужчину.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге