Попаданка для ледяного дракона

Глава 1. Новогоднее чудо

Я бегу, уворачиваясь от попадающихся на пути людей в ярких маскарадных костюмах, а дорожки слёз смывают тушь и праздничный макияж. Тридцать первое декабря, все радуются, загадывают желания, а я… Только что потеряла всё и, по всей видимости, стану бездомной в Новом году.

— Значит так, Катенька, — ещё звенит в голове нетрезвый голос Сергея Евгеньевича. — Тебе же нужна эта работа, так? Так покажи, насколько сильно.

А после оглушительно громкий звук расстёгивающейся ширинки.

Отвратительно!

Ни за что! Да я лучше голодать буду, чем стану добиваться работы после стажировки таким способом! За кого он меня принимает?!

К чёрту. И моего недо-босса и эту работу.

— Куда бежишь, красавица?

Путь мне преграждает кролик. Некоторое время я смотрю на него, не понимая, что происходит, и почему единственным, кто обратил внимание на убегающую и плачущую девушку, стал аниматор в костюме зайца из Алисы.

Качаю головой, мол, не до тебя и пытаюсь обойти его, но тот шагает в сторону и снова оказывается у меня на пути.

— Загадай желание, красавица. Сегодня волшебная ночь, оно обязательно сбудется.

Я отбрасываю длинные вьющиеся волосы за спину и хватаю предложенную бумагу и маркер. Что пожелать? Тридцать первое декабря, скоро куранты пробьют полночь. Не верю я во всю эту магию, но, признаюсь, пожелать, чтобы Сергей Евгеньевич лишился органа, который мог бы выдать мне работу — очень соблазнительно.

— Подумай хорошо, — кролик будто прочёл мои мысли. — Что бы ты загадала, если бы знала, что оно точно исполнится?

Я хмыкаю и стираю мокрые дорожки. На пальцах остаются блёстки. Даже представлять не хочу, во что превратился мой макияж. Сейчас единственное желание — оказаться дома, закутаться в тёплый плед и смотреть грустные фильмы, листая объявления о новом поиске работы.

Боже, как обидно. А ведь я считала этого придурка порядочным мужчиной! нет, к чёрту. Он недостоин моих мыслей.

Дёрнув плечом, пишу на листочке: «Я встречу настоящего сильного мужчину, который будет нуждаться в моих чувствах и превратит мою жизнь в сказку».

— А теперь сложи самолётик и попади в цилиндр, — кролик снимает с головы шляпу и выставляет будто баскетбольную корзину.

Ну, знаешь… Я не собираюсь играть в эти игры!

Скомкав лист, я бросаю его в цилиндр, попадая точно в чёрную дыру. Кролик радостно подпрыгивает, а я набрасываю на плечи куртку и бегу к выходу мимо высоченной ёлки, под которой замечаю ещё одного кролика, на этот раз розового. Надо бежать скорее, пока опять с какой-нибудь ерундой не пристали!

Вываливаюсь на улицу, пытаясь найти в сумочке телефон, чтобы вызвать такси. Неожиданно меня чуть ли не с ног сбивает резкий порыв ветра, больно режущий по лицу колючими снежинками. Я отворачиваюсь к входу и натыкаюсь на кого-то.

Голову от резкого манёвра ведёт, так что я вцепляюсь в неожиданную опору, коей оказывается мужчина. Я рассеянно сжимаю пальцы, ощупывая впечатляющий даже сквозь одежду торс и, смутившись, озираюсь.

С неба падают крупные пушистые снежинки, ни намёка на ветрище. Красиво так. Волшебно…

Снова сосредотачиваюсь на том, в кого врезалась, того, кто сам уверенно держит меня за плечи. Перед носом красивый костюм старинного кроя из плотной тёмно-синей ткани с едва различимым серебристым узором. На плечах мужчины тёплый белый плащ с роскошным меховым воротником.

Задираю голову выше и зависаю, любуясь незнакомцем. Лицо под стать королевскому наряду — острые скулы, мужественный подбородок и яркие льдисто-голубые глаза. Выделяется он длинными серебристо-белыми волосами. Будто эльф из Средиземья, но только очень брутальный. Не могу не признать, такая версия мне больше по душе.

— Князь, вы недовольны?

Я замечаю второго мужчину. Щуплого и лысоватого. Он чем-то напоминает священника, только роба у него не чёрная, а светло-серая.

— Она слишком красивая, — говорит блондин.

Я настораживаюсь. Вроде комплимент сделал, но как-то угрожающе.

— Но это никогда не было проблемой, — успокаивающе поднимает ладони священник. — Хотите, могу изуродовать?

— Стоп-стоп-стоп, — я решаю вмешаться в обсуждение своей судьбы. — Давайте не впадать в крайности. Да, красивая, но пусть это останется моим недостатком, ладно? А вы…

— Много болтаешь, — князь морщится.

— Отрезать ей язык? — тут же предлагает неугомонный священник.

— Так, а ну пусти! — возмущаюсь я, и упираюсь ладонями в крепкую как камень грудь, но вырваться из хватки не могу.

— Ты моя наложница, — огорошивает блондин. — Собственность, и я сделаю с тобой, всё что посчитаю нужным. Это всё, что тебе следует знать.

Я хлопаю ресницами. Ничего себе расклад. Ещё один охотник за моей девичьей честью?

Первой мыслью было влепить ему пощёчину, но потом я всё же решаю прояснить ситуацию. Всё же невежливо лупить незнакомого мужчину по лицу.

— Что вы имеете в виду?

— Не собираюсь пояснять. Прими как факт и смирись со своей участью.

— Слушайте, — я предпринимаю ещё одну попытку вырваться из его стальных «объятий». — Я больше не играю. И на этом массовом корпоративе я случайно оказалась, сейчас я вызову такси и…

Осекаюсь на полуслове, потому что понимаю, что из центра города я каким-то неведомым образом оказалась в лесу. Это совершенно точно лес, с огромными заснеженными деревьями, теряющимися где-то в чёрной бездне звёзного неба.

Вокруг «Дворца», в котором проходил злополучный корпоратив, есть парк и, чисто теоретически, я могла свалиться со ступенек и оказаться где-то на его территории. Но! Само здание было видно чуть ли не из любого конца города. А я сейчас стою на поляне в зимнем лесу. Тут полуразрушенная ротонда, колонны и купол которой будто бы выполнены изо льда, а не камня.

Так… Так!..

Может, я головой ударилась?

Или мне что-то подмешали в выпивку? Конкурентки, которые тоже на испытательном сроке.

— Что за… Как я сюда попала?!

— Я призвал тебя, иномирка, — князь надменно вскидывает подбородок и напоминает. — И ты принадлежишь мне.

— Отпусти меня! — шиплю я, снова предпринимая попытку вырваться. — Мне холодно!

— Ещё бы, у тебя даже обувь неподходящая, — он смотрит на мои туфли-лодочки на высоченном каблуке. — Да и одежда. Ты куртизанка в своём мире?

— Это же хорошо, князь. От неё будет толк ещё и для солдат. Ну и… мне, — гаденько трёт мозолистые ладони священник.

— Вы вообще, что ли?! — я даже воздухом подавилась от возмущения. — Знаете что? Идите к чёрту! Я в этом спектакле не участвую!

Вскидываю руку, наотмашь бью блондина по лицу. Его брови ползут вверх, священник за моей спиной начинает как-то тяжело и со свистом дышать.

Я уже и сама жалею о том, что натворила. Кажется, он мне сейчас шею свернёт…

В следующий миг мир совершает кувырок, и я оказываюсь на его плече.

— Мне некогда играть с тобой, иномирка. Будешь проявлять строптивость — усмирю, — обещает он мне и развернувшись, направляется к деревьям.

— Ты что творишь! — кричу я, сгорая от стыда, потому что моя юбка взметнулась, являя миру то, что должно быть прикрыто. — Поставь!

— Ещё слово, и я начну тебя усмирять немедленно, — чеканит князь. — Моё терпение не безгранично.

— Мне холодно так!

После всех злосчастий мне только застудиться по-женски не хватало.

Удивительно, но красавчик неожиданно выполняет просьбу и резко ставит меня на ноги. Я даже про крики забыла и просто смотрела на него, хлопая ресницами.

Сдёрнув с себя плащ, его морозное величество ловко водрузило тяжёлую ткань на мои плечи, укутало, а после подхватило на руки.

— В замке дам тебе согревающий отвар, — обещает он. — Ты слишком холодная. Болезни нам ни к чему.

Я затихла, обескураженная происходящим.

Боже мой, меня только что похитили. В лесу. Два странных типа, один из которых заявляет о своих правах на меня, а второй грозился покалечить…

Глава 2. Возможности и перспективы

До замка, о котором сказал князь, мы топали довольно долго. Нужно отдать должное — блондин крепкий не только с виду, даже не запыхался, чего не скажешь о маньяке-священнике, тот устал за нас троих.

Я пыталась построить логическую цепочку происходящего, но получалось у меня плохо. Может, всё это случилось потому, что я не сложила самолётик, как хотел кролик? Или это Сергей Евгеньевич подстроил? Не знаю, правда, как, но чтобы я, например не рассказала о его подлых домогательствах? Вдруг меня чем-то накачали, привезли в лес, а теперь прикопают под ёлочкой.

Хотя зачем? Этот князь меня куда-то целенаправленно тащит. Боже, если ты есть, пусть не к тому лысому извращенцу!

Измученная переживаниями и убаюканная качкой, я задремала, а когда просыпаюсь, меня вносят в тёмную комнату и погружают на жёсткое ложе.

— Осваивайся, — фыркает князь и разминает локоть. — Утром мне понадобится твоя энергия.

Мои брови медленно ползут вверх по мере того, как он выходит в освещаемый парой факелов коридор и… захлопывает решётчатую дверь.

Ч-что, простите? В каком смысле энергия?!

— Эй! — я вскакиваю, подбегаю и обхватываю холодные прутья. — Выпусти! Так нельзя!

Князь замедляет шаг и поворачивает голову так, что свет от факелов выхватывать гордый точёный профиль.

— Здесь я решаю, что можно, а что нельзя. Запомни, иномирка.

А потом просто уходит.

Первые полчаса я всё ещё не верю, что происходящее реально. Сперва боюсь появления Сергея Евгеньевича. Потом брожу по камере, надеясь, что вот-вот войдёт какой-нибудь блогер-умелец и расскажет, что это прикол для увеличения аудитории подписчиков. Но нет. Та же тишина, прерываемая завыванием метели за окном, спасибо что застеклённым, и периодическим звуком падающих капель из глубины подземелья и писка.

Стоп. Его могут издавать…

Я медленно (очень медленно) повернулась и увидела сидящую у стены мышь.

Смотрю на неё. Мышь на меня.

Искра, буря, визг и…

В следующий миг я обнаруживаю себя на решётке почти под потолком.

И именно в этот момент где-то распахивается дверь, и появляется сначала неизвестный мне мужчина.

Одет он в кольчугу и тканевые серые штаны, В руках поднос, накрытый блестящим клошем и кубок с чем-то дымящимся. Надо же, неужели сдержал обещание про горячие напитки?

А позади него шествует князь с уже привычным надменным выражением. После знакомства с мышью и новыми апартаментами я как-то сбавила градус восхищения его красотой. Но уже подуспокоилась и начала признавать, что Сергей тут не при чём.

Первым моё потрясающее размещение замечает стражник и замирает с разинутым ртом. Честное слово, попроси меня кто-то повторить, не вышло бы! Я и сама не поняла, как это сделала!

Подошедший следом князь оказался сдержаннее.

— Когда я посчитал тебя дикой, то не думал, что всё настолько плохо, — он изгибает бровь. — Это у тебя вечернее развлечение? Или как это понимать?

— Как истерику, — я морщусь и оглядываюсь. Мышь, похоже, уже осваивается, шуршит чем-то у ножки кровати.

Сидеть на решётке в каблуках и узком платье не самое приятное времяпровождение.

— Твои эмоции и переживания никому не интересны, — отстранённо замечает князь. — Слезай.

— Не раньше, чем это чудовище исчезнет отсюда, — я решительно мотаю головой.

— Я пришёл поговорить и до этого не уйду.

Сначала хмурюсь, пытаясь понять, к чему он, а после не могу сдержать смешок.

— Так это ты про себя? Самокритично. Я имела в виду мышь.

— Привычка, — буднично и совершенно серьёзно говорит блондин, а после поднимает руку и направляет ладонь в сторону зверя.

Некоторое время ничего не происходит, а потом от мыши к его пальцам потянулись нити, похожие на светящуюся красную дымку. Удивлённо охаю, а грызун начинает визжать. Падает на каменный пол и извивается, не иначе как от боли. У меня появилось очень много вопросов, но я безнадёжно зависла, наблюдая за спецэффектами.

В первую очередь мой мозг пытался понять, как это возможно в реальном мире. Дрессированные мыши? Дрессированный дым? В кино такие штуки накладывает компьютерная графика, но я сейчас явно где-то в... ином мире? Господи, я что, умерла? В новогоднюю ночь?!

Вторая глобальная мысль — что если я и умерла, то покоя мне не видать. Суровый блондин вынуждает продолжать коммуникации, как минимум с ним, раз объявил наложницей. Это, пожалуй, напугало меня сильнее, чем факт своей смерти. Я не хочу взаимодействовать с тем, кто пользуется магией вне Хогвартса!

Третье — мышь! Она уже не дёргалась, стала какой-то прозрачной, а потом и вовсе превратилась в ледышку. Будто всегда была вырезана из чистейшего льда.

Князь опускает руку и командует:

— Слезай.

Подчиняюсь, всё ещё с опаской поглядывая на новый декор своей камеры.

— Что ты с ней… зачем? — чуть слышно спрашиваю я.

— Ты же хотела, чтобы я её убрал. Я выполнил твою просьбу.

Замечаю, что его глаза мерцают будто изнутри. Это какая-то магия. Ну либо я под чем-то.

Точно. То, что мне подсыпали запрещённого, многое бы объяснило.

— А если она оттает?

— Нет. Я размотал её источник до предела, — он забирает у стражника кубок и просовывает сквозь решётку. — Теперь пей и слушай.

Спорить совсем не хочется. Он со мной сделает то же, что и с мышью и не поморщится, поэтому я киваю и, сжав кубок в ладонях, подношу к губам. По запаху какой-то травяной чай.

— Уже поняла, что ты не в своём мире? — спрашивает князь и, дождавшись моего кивка, продолжает. — Догадываешься, что здесь у тебя нет знакомых и друзей, которые могли бы помочь? Славно. У меня уже были прецеденты, когда наложница соблазняла стражу и пыталась убежать, — на этом моменте стражник красноречиво сглатывает. — Учти, я тебя всё равно найду, верну и тогда не надейся на восстановление. Размотаю до предела.

Я невольно кошусь на ледяную крысу.

— Всё верно, — угадывает он мои мысли. — Будешь послушной, проживёшь дольше.

— Зачем ты это делаешь? — едва нахожу в себе силы, чтобы возразить. — Почему? Я же ничего тебе не сделала.

— На то есть причина, — хмыкает блондин и просовывает между прутьями свёрток. — Мой плащ оставь себе, ночью здесь бывает прохладно. Это твой ужин, — стражник, дождавшись кивка, поднимает клош и ставит тарелку на специальную полочку, чтобы я могла втащить её в камеру.

Смысл его слов постепенно устраивается в моей голове и меня накрывает паникой. С первой смертью я могу смириться, но ожидание второй убивает уже сейчас!

— Кто ты такой? — в ужасе спрашиваю я. — Какой-то вампир? Или кто?

— Вампир? Не знаю таких. Я Кристер, сын Ингвара. Князь северного предела. Идёт война, и только я могу сдержать напор вечной зимы.

Я ещё раз посмотрела на крысу. Ага, сдержит он. За счёт моей жизни! Наложницы таким не занимаются вообще-то!

Глава 3. Поиски решения

На глаза наворачиваются слёзы от осознания того, что меня ждёт.

— И что? Как долго я здесь пробуду пока ты меня тоже вот так, — я киваю на тельце мышки. — «Не размотаешь».

— Зависит от того, насколько твоя энергия эффективна и сильна, — невозмутимо сообщает этот… как там его Кристер. — Некоторых иномирок не хватало даже на одного врага, а были, которые держались и больше шести месяцев.

— Господи, ты и правда чудовище… Скольких уже сгубил? Но даже их имена не посчитал нужным запомнить, — я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладонь, и передразниваю. — «Некоторые», «иномирки» мы все для тебя одинаковы, как серая галька, да?

— Я помню их имена, — льдисто-голубые глаза князя становятся ещё холоднее. — Но не считаю нужным сообщать их тебе. Крайне советую усмирить свой нрав. Моё терпение не безгранично.

— Кто бы сомневался, — я не сдерживаю иронии. — Разве может иметь границы то, чего не существует?

Лицо Кристера остаётся безучастным, только губы кривятся в подобии усмешки.

— То, что ты всё ещё способна говорить, и невредима — уже доказательство моей выдержки.

Звучит пугающе, поэтому я замолкаю. Этот мужик провернул убийственную магическую штуку. Злить его, очевидно, худшая идея из возможных.

Пытаюсь держаться, но из груди сам по себе вырывается плач:

— За что? — Князь вскидывает бровь, а я продолжаю. — Я ничего плохого не делала. Волонтёром была в детских приютах, лечила больных животных с улицы. Даже шампанское пить не стала, хотя там чего только не творилось! Почему я здесь?

— Твоя сущность откликнулась на призыв, — очень толково, а главное «эмоционально» пояснил Кристер. — И если считаешь, что я заинтересован в постоянном поиске нового источника энергии, то ошибаешься. Мне удобнее, чтобы ты прожила как можно дольше.

— Удобнее, — фыркаю я. — Ну, тогда да. Весомый аргумент для сохранения чужой жизни. А если станет чуть менее удобно, то пустишь меня в расход, как и крысу, надо полагать?

Князь раздражённо цокнул языком.

— Определись уже женщина. Плачешь, что вот-вот умрёшь, но злишься, когда я рассказываю, как прожить дольше. Просишь убрать крысу, а потом этим же и попрекаешь.

— Я не просила её убивать! — я возмущённо вскидываю руки. — Тем более так мучительно!

— Этот разговор не имеет смысла, — Кристер ведёт плечом. — Завтра отправляемся к горам. Дозорные докладывают, что на нас идёт новая волна, нужно перехватить их в ущелье и устранить. Советую тебе выспаться.

Я замираю.

— Волна чего?

— Я же сказал — вечной зимы. Набирайся сил.

И видимо посчитав, что слов достаточно, он разворачивается и уходит. Я перевожу взгляд на оставшегося охранника, но тот поспешно отступает. Видимо опасается, что я немедленно начну его соблазнять.

Ага, только этим мне сейчас и осталось заниматься.

Есть не хотелось, как и спать, но я всё же и забралась на подобие кровати, куда меня выгрузил дурацкий князь-маньяк. Все мысли сводились к одному — раз поход, то, значит, завтра меня и будут разматывать. Сколько я продержусь? И продержусь ли вообще? Как же страшно. От ужаса и отчаяния я утыкаюсь лбом в колени и плачу, хоть и понимаю, что это совсем не поможет. Потом заставляю себя поесть уже остывающее нечто, что я окрестила пюре с овощами и мясом. Очень старалась не угадывать, чьё оно.

Незаметно я заснула, но спала очень тревожно. Чудились шорохи, писк, визги. Я боюсь мышей, но сейчас предпочитаю их игнорировать. Вдруг Кристер и их заморозит? Я, как никто другой, теперь понимаю важность жизни.

Мне снится кролик из сказки про Алису. Он стоит на фоне огромной ёлки и показывает мне цилиндр, в который я пытаюсь забросить самолётик, наспех сделанный из мятого клочка бумаги. Я написала на нём новое желание — вернуться домой. Хочу обратно в мир, где нет Кристера и «разматывающей» магии!

— Он нуждается в твоих чувствах больше, чем кто-либо ещё, — говорит кролик каждый раз, когда я промахиваюсь.

Кто «он»? Этот ледяной монстр, сгубивший бессчётное число попаданок?

Проснулась вымотанная, будто и не спала от стука двери.

— Утро доброе, иномирка, — у прутьев стояла какая-то женщина.

Довольно плотного телосложения с слишком крупными, даже отталкивающими чертами лица, которые лишь подчёркивала неудачная причёска — коса, обёрнутая вокруг макушки.

— Меня звать Бригитта. Князь Кристер, — имя она произнесла с каким-то почти одержимым трепетом. — Поручил тебя подготовить…

— К казни? — прошептала я.

— К завтраку, — фыркнула Бригитта. И добавила со злостью: — С ним. Он решил дозволить тебе разделить с ним трапезу.

Это не порадовало от слова совсем. Помнится, приговорённым к смерти тоже дают возможность заказать блюдо.

Впрочем, дело даже не в этом, а в Кристере. Я боюсь его и не представляю, как смогу проглотить хоть кусочек в его присутствии.

С другой стороны, выбора у меня всё равно нет.

— Идём, — Бригитта кивает стражнику, и тот отпирает дверь.

Мы выходим из коридора с комнатами-клетками. Я втайне радуюсь, что не вижу женских ледяных скульптур.

Долго поднимаемся по винтовой лестнице, пока наконец не сворачиваем в один из коридоров, и входим в просторную комнату.

Посередине находится поистине гигантская ванна или, скорее, купель с уже наполненной тёплой, судя по пару, водой. Вокруг вешалки с полотенцами, платьями и поясами и возле стен множество длинных лавок, обитых шкурами, которые сильно напоминают современные диванчики.

— Сначала надобно искупаться, — сообщила Бригитта, указывая на ванну-купель.

Но я и так догадалась.

С одной стороны, я рада, вымыться будет приятно, с другой настораживает. Зачем князь попросил меня купать? Он же собирался меня в лед обращать, или сперва решил…

Так, Кать, спокойно. Не накручиваем…

— Выйди, — командует Бригитта и охранник послушно выходит.

Подхожу и пробую воду ладонью. Тёплая, в самый раз.

— Бригитта, ты со всеми девушками, ну… время проводишь, подготавливаешь? — решаюсь завести разговор, пока раздеваюсь.

— Да. С каждой, — та вздыхает. — Но уж привязываться боюсь. Все практически сразу помирают.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь на неё.

— И что же? Выхода никакого нет? Всё предрешено?

Бригитта оглядывает мою фигуру с ног до головы, а после хитро улыбается.

— Отчего же, есть способ избежать смерти. И, думаю, ты уже знаешь какой.

Глава 4. Завтрак не по плану

— Ничего я не знаю, — возражаю я. — Я вообще плохо понимаю, как работает эта ваша магия.

— Проще, чем кажется. Князю нужна сила, чтобы бороться со льдом, поскольку сам он — тоже лёд и не навредит зиме. Поэтому ему нужно живое тепло.

— И как это поможет мне выжить? — я поджимаю губы и медленно опускаюсь в воду.

— В основе магии всегда лежат чувства и эмоции. Сама суть волшебства в умении правильно направить энергию, неподвластную обычным людям. Любовь, страх, ненависть, надежда, радость — всё это мощный источник сил.

Я хмыкаю. Даже не пробуя, ясно, что радоваться своему превращению в лёд невозможно.

— И что? Вы можете сказать прямо, а не загадками?

Брегитта хмыкает.

— Да разве ж это загадка? Ты пойми, что он возьмёт в любом случае. Станешь сопротивляться — заберёт силой.

Я поджала колени и зажмурилась. Ну почему это случилось именно со мной?

— То есть моё согласие поможет выжить?

— Искренность. Она ценнее, — Бригитта добавила в воду несколько капель чего-то ароматного. — Но вам не дано понять князя. Не понимаете, насколько он прекрасен.

Да уж, такое сложно разглядеть, когда из тебя делают ледяную скульптуру.

Вымывшись и согревшись, я выбираюсь из ванны и позволяю Бригитте заплести меня. Затем выбираю длинное малиновое платье. К нему имеется что-то, напоминающее подштанники и приятная меховая накидка. Неизвестно, позволят ли мне переодеться перед «ледяным скульптурированием», лучше сразу хватать самое тёплое.

Бригитта в сопровождении того же стражника повела меня дальше по коридорам. Интерьер оказался мрачным и неприветливым. Я не видела большой разницы с подземельем, где провела ночь. Князь явно не женат, женщины в доме не было давно. А ведь замок очень перспективный.

Компания, в которую я пыталась устроиться, специализировалась на дизайн-проектах для богачей. Предоставь я им оформление такого замка, наверняка выиграла бы стажировку и получила работу… Впрочем, о чём это я? Не видать мне больше ни работы, ни дома.

Мы входим в столовую. Я ожидала огромную комнату с длинным столом, человек на десять, как бывает в замках подобного масштаба, но Кристер, похоже, человек практичный. У высокого панорамного окна круглый стол, заставленный разными блюдами. Стульев всего два, как и приборов друг напротив друга.

Хозяин замка стоит у окна и смотрит на улицу.

— Я привела её, как вы и желали, — заискивающе улыбается Бригитта.

— Хорошо, свободна.

Я вздрагиваю. Очень странное ощущение. Мне жуть как страшно оставаться с ним, но при этом волнительно. Этот мужчина опасен конкретно для меня и мне стоило бы выбежать отсюда с визгом, но я почему-то остаюсь.

Бригитта выглядит разочарованной, будто ожидала, что это она будет пировать с князем, а я так, в углу постою для смеха. Какие-то странные у них взаимоотношения.

Когда дверь закрылась и единственным звуком, который я слышала, стал стук моего сердца, Кристер оборачивается.

— Голодна?

— Нет, — говорю я, а сама киваю.

Князь поднимает бровь и подходит к одному из стульев и выдвигает. До меня не сразу доходит, что это приглашение сесть.

Когда подхожу ближе, понимаю, что от князя приятно пахнет зимним лесом и холодом. Пытаюсь стряхнуть наваждение, но получается плохо. Впрочем, он ничего не говорит и садится напротив, так же молча.

— Приятного аппетита, — решаюсь сказать я.

Кристер хмурится, будто я выругалась, и опускает взгляд на тарелку. Мне становится неловко, вдруг здесь это какое-то оскорбление?

— Приятного аппетита, — наконец процеживает он сквозь зубы.

Признаюсь честно, я пытаюсь расположить его к себе. Может, сжалится и не станет меня замораживать?

Мы накладываем еду в тарелку. Я снова не выдерживаю.

— Давно у вас идёт война?

— Достаточно.

— Ты один сражаешься? Получается, как генерал армии?

— Нет, я не один, — односложно отвечает он и неожиданно поясняет. — У меня ещё три брата, — морщится с презрением, — но оборону держат только на севере, востоке и западе.

Получается, Кристер в самом центре заварушки?

— А на юге?

— Готовят магов, чтобы противостоять демонам.

Господи, тут ещё и демоны?!

Кристер замечает выражение моего лица и объясняет:

— Они приходят с зимой. Мерзкие создания. Эффективнее всего против них магия огня, но в последнее время таких мало, поэтому приходится мне.

Ругаю себя за проявление сочувствия. Нельзя оправдывать то, что он собирается со мной сделать.

— Но ведь можно придумать что-то, — я дёргаю плечом. — Не обязательно делать из девушек ледяные скульптуры.

— Предлагаешь, чтобы это сделали демоны? — хмыкает он.

— Я просто не хочу умирать!

Кристер смотрит на меня и некоторое время молчит, а потом отводит глаза. Клянусь, я видела тень сожаления на его лице. Неожиданно он поднимается и отходит к комоду. Берёт там свечу и задувает её.

— Я хочу показать тебе, что буду делать, — говорит он и ставит подсвечник на свободное место. — Научить тебя. Не бойся, от такого не умрёшь, но поймёшь, чего ждать. Своим источником я могу делать так.

Его глаза начинают светиться изнутри, и по серебристому металлу тут же бегут морозные узоры, постепенно становясь будто опушкой инея, который полз вверх по свече к фитилю.

— А теперь, — он наклоняет к плечу голову. Я, будто загипнотизированная, смотрю в его глаза и боюсь пошевелиться, — я возьму немного.

Горло будто лентой перехватывает. Я чувствую, что дышать становится холоднее, спину морозит. Вижу, как к нему тянутся искры, но не красные, как было с мышью, а золотистые.

Ой-ой, это плохо, да? Судя по лицу Кристера, да. Он выглядит удивлённым, а потом мою руку будто охватывает раскалённая проволока. Я вскрикиваю и прижимаю к груди запястье.

— Хватит! Хватит, больно! Пожалуйста, Кристер!

Он молчит, а потом присаживается перед моим стулом, забирает травмированное запястье и сжимает в кулаке. Тёплые пальцы стремительно остывают и мне становится немного легче, как если опустить обожжённую руку в холодную воду.

— Я не выдержу, — расплакалась я. — Слишком больно!

— Тише, — на удивление мягко отвечает князь. — Это сделал не я. В смысле, я, но это случилось не из-за того, что я взял у тебя силу.

— О чём ты говоришь?

Он разворачивает моё запястье и сдвигает палец. Я присматриваюсь и обнаруживаю, что на коже появился какой-то рисунок, будто нарисованный золотой краской узор.

Глава 5. Хорошие ли новости?

— Что это такое?! — я вырываю руку и осматриваю рисунок, опоясывающий моё правое запястье. — Зачем ты это сделал? Мало того, что держишь меня как пленницу так ещё и клеймо поставил?!

Обидно до жути.

Князь на мою истерику не реагирует.

— Этого не может быть, — Кристер меня будто не слушает. — Она не должна проявиться сейчас. Не так… — и добавляет уже совсем жуткое. — Не с тобой.

— Что? О чём ты?

— Я не стану трогать твой источник, — неожиданно заявляет князь и одёргивает рукав моего платья, чтобы скрыть метку. — Бригитта!

Прислужница немедленно вваливается, будто подслушивала под дверью всё это время. Я её знаю час от силы, и её услужливость начинает раздражать. Не представляю, как Кристер это терпит. Впрочем, с его высокомерием…

— Да, мой господин? — заискивающе улыбается Бригитта.

— Подготовь гостевую комнату, ту, что с камином.

— Р-рядом с вашей спальней?! — женщина прикладывает ладонь к лицу и смотрит так, будто он предложил добавить ананасы в салат «Оливье».

— Да. Наложница будет жить там.

Настаёт моя очередь удивляться. Ничего тебе татушка. Из камеры в недрах земли в гостевую комнату рядом с его спальней? О, боже мой, я что-то опасаюсь. А если станет скучно, и он решит… расслабиться? В отличие от моего недо-босса, приставшего ко мне с непристойностями на корпоративе, Кристер может превратить меня в ледышку, а значит…

Судя по лицу Бригитты, князю стоило отдать эту комнату под разведение скунсов, а не мне. Вот не надо так на меня смотреть, я здесь решаю ещё меньше твоего.

— Мы вернёмся не раньше ночи, — продолжает князь и возвращается на своё место. — Всё должно быть готово. Ванну ей тоже приготовишь, там же в комнате.

— Но… мой господин.

— Ты не поняла приказа? — рыкает князь.

— Нет. Всё понятно, — трагично охает прислужница и выбегает из комнаты, изображая обиженную девочку-подростка.

Максимально странная дамочка. Она будто одержима Кристером, а тот выбрал новую игрушку и о Бригитте забыл. Может, никогда и не вспоминал.

Некоторое время тишину нарушает только звон посуды.

— Мы? — решаюсь переспросить я. — Ты же сказал, что не будешь меня убивать?

— Верно, но это не значит, что я оставлю тебя тут.

— Хочешь взять меня с собой на бой? Но зачем? И что это за метка? Я ничего не понимаю!

— Как тебя зовут?

Мой поток вопросов обрывается. Серьёзно? Татушка не просто переселяет из подвала, но ещё и провоцирует знакомство? Ничего себе.

— Катя. Екатерина.

— Катя, — подлец, конечно же, выбирает короткую форму, — ты слишком много болтаешь. Я начинаю думать, что слова Алишера имели смысл.

— А Алишер — это кто?

— Зимний жрец, который помог тебе прийти в мой мир.

Ясно. Ещё один враг. А друзья-то будут?

— Объясни хотя бы, что это за метка, — прошу я.

Он кривится и запихивает в рот отрезанный ломтик гренки. Я вынужденно жду, когда князь изволит прожевать. Раздражает ещё то, что князь даже жрёт как-то красиво. Попыталась представить баранью ногу, от которой он отхватывает куски мяса зубами, но даже в моей фантазии Кристер делает это благородно.

— Пока тебе достаточно знать, что я буду заботиться о твоей безопасности. Её нужно попытаться снять, но этим мы займёмся позже.

Снять клеймо? О, я только за!

Это будет означать, что Кристер меня отпустит? А домой вернёт? Из кого он будет тянуть источник, если мы отправляемся на бой?

Качаю головой. Похоже, подлец прав, я слишком много думаю. Нужно порадоваться, жизнь-то налаживается. Даже князь снова выглядит красавчиком. Опять думаю, что он ничего такой.

— Спасибо, — позволяю себе улыбнуться.

— За что?

— За комнату. Внизу было очень… холодно.

Он хмурится, а затем снова сосредотачивается на своей тарелке и о чём-то думает. А я нахожу силы позавтракать.

Боже мой, кофе у него изумительный. Первую чашку я выпиваю едва ли не залпом, вторую уже смакую. Там какая-то добавка явно, но не знакомая мне корица, а что-то пряное. Будто глинтвейн пьёшь, но это кофе.

В качестве завтрака я выбрала вафли с кисло-сладким джемом, посчитав, что сейчас мозгу не помешает сахар, чтобы успокоиться.

— Мой князь, — на наш завтрак просачивается Алишер, который снова как-то по-злодейски потирает ручки. — Я пришёл подготовить наложницу…

— В этом нет нужды.

— Но тогда она растратит всё…

— Она не подходит.

— Оу… очень жаль, — глазки его, напротив, загораются жадным интересом. — Значит, я могу забрать её?

— Нет.

— Но… зачем она вам? — Алишер улыбается, но как-то нервно.

Князь не считает нужным отвечать, и я втайне радуюсь. Кристер хоть и жуткий, да и вообще виноват в моём перемещении из реальности в мир кошмаров, но с ним спокойнее, чем с маньяком, одной из первых фраз которого было предложение меня изуродовать.

— Князь… — не сдаётся священник.

— Алишер, ты считаешь, что я должен обсуждать с тобой принятые решения?

— Н-нет, что вы…

— Тогда достаточно вопросов. Через полчаса мы выезжаем.

— Конечно, — разочарованно отвечает Алишер. — Распорядиться о рабах?

Я вздрагиваю и поворачиваюсь к Кристеру. У него есть рабы? Откуда? Что-то у меня нехорошее предчувствие, относительно их судьбы.

— Да, подготовьте.

Волосы на моём затылке встают дыбом. Получается, если сегодня не умру я, он сделает ледяной скульптурой кого-то другого?

Глава 6. Суть метки

Едва дождавшись, когда Алишер выйдет, я пронзаю Кристера взволнованным взглядом.

— Рабы? В вашем мире есть рабство?!

— Хорошо, что ты уже приняла судьбу и не споришь на тему реальности своего переноса в другой мир, — князь наливает себе ещё кофе, а мне сразу хочется устроить истерику. — Почему тебя удивляет существование рабов?

— Потому что это… неправильно!

Кристер качает головой, и разговор прерывается. Я смотрю на свои вафли и понимаю, что аппетита снова нет.

«Он нуждается в твоих чувствах больше всего», — напоминает голос кролика из сна.

— Кто эти люди? — снова спрашиваю я.

— Какие?

— Ты понял, о чём я! Вы захватили их в плен или что?!

— Это преступники, преступления которых настолько серьёзны, что им закрыто возвращение в общество. Их лишили права распоряжаться своей жизнью. Поэтому они — рабы, — объясняет Кристер.

С меня спадает боевой настрой, но я всё равно возражаю. Из чувства противоречия.

— Это жестоко. А как же несправедливо обвинённые?

— Катя, ты хочешь вернуться к вопросу использования твоей энергии?

Я затыкаюсь и тру рисунок на руке. Зря я всё же выпендриваюсь. Кристер не из тех мужчин, кому стоит перечить. Да и этих рабов я пока в глаза не видела.

— Доедай, — Кристер вытирает губы салфеткой и встаёт.

Я опускаю взгляд и слушаю, как удаляются его шаги, а потом вздыхаю и внимательнее рассматриваю рисунок на руке. Тонкие волнообразные завитки немного мерцают. Издалека можно, наверно, принять за золотую цепочку. Вот только князь требовал спрятать и не показывать. Пока у меня нет причин ему не верить.

Интересно, что это на самом деле. Она появилась, когда он попытался меня размотать. Вдруг в этом дело? Вдруг моя энергия какая-то особенная, и Кристер не может ею воспользоваться? Или она вообще ему вредит, а признаться — значит, переступить через себя. Само собой, его морозное величество на это не согласен.

— Что ты задумала, змея? — шипят из угла.

Я резко одёргиваю рукав, пряча метку, и поворачиваюсь. Не заметила, когда в комнату вошла Бригитта.

— Что?

— Пригрели змею на груди. Что ты задумала, мерзавка? — зло шипит служанка. — Погубить его хочешь? Или считаешь, что самая умная, раз пытаешься соблазнить князя? Он слишком умён и не купится на это!

Боже мой, какой же тяжёлый она случай…

— Бригитта, ты о чём вообще? Я не понимаю.

— Он должен был измотать тебя, но передумал. Почему?!

О-о-о, похоже, сейчас именно тот момент, когда мне нельзя признаваться? Внутри поднимается жажда протеста. Взять и сказать ей? Что будет?

В конце концов, Кристер сам виноват. Надо было объяснить нормально, что это за метка.

Опять же, Бригитта хоть и странная, но живёт в замке Кристера, выполняет его поручения и помогает с иномирками. Может у кого-то такое было? Вдруг пойму, что делать?

Ладно, я не доверяю ни одному из них, а так хоть получу информацию.

— Он передумал меня разматывать, потому что пытался потянуть мою силу, и появилось это, — я задираю рукав. — Не объяснил, что это значит. Ты знаешь, что это такое?

Женщина хватает меня за запястье и подтаскивает к себе. Мне больно от её цепких холодных пальцев, но молчу. Сосредоточилась на том, чтобы попытаться угадать, её мысли.

— Как же так? — шепчет Бригитта.

Мне становится страшно от её реакции.

— Что это значит? — я сглатываю. — Я умру?

— Совершенно точно, — кивает она. — Ты же человек. Люди смертны.

Вот блин. Эта женщина такая странная!

— А что это за метка? Почему она появилась? Что значит?

Бригитта поджимает губы.

— Тебя будут чуять тени и демоны вечной зимы. Ты их наречённая, пара.

Я вздрагиваю и прижимаю к груди руку.

Господи боже мой…

Мне не нравится сочетание слов «наречённая» и «демоны». Почему я?! Меня вообще не должно быть в том мире!

А ведь Кристер тоже насторожился. Обещал, что поможет снять её. Но в то же время он сказал, что не оставит меня в безопасном замке, а возьмёт с собой. Зачем?!

— Что мне делать? Бригитта! Как её снять? Кристер тащит меня на битву — и тут же киваю сама себе. — Он хочет сделать меня приманкой. Загнать их в ловушку. Или что-то вроде этого. Боже мой. Я не хочу. Что делать? Ты можешь мне помочь? Скрыться, спрятаться?! Пожалуйста, Бригитта!

— Помогу, — она покивала. — Во-первых, ты должна быть подальше от князя, ибо будешь подвергаться опасности. Во-вторых, на битве держи сердце закрытым. Тени могут издеваться над жителями, но ты должна оставаться холодной. Помни, это люди не из твоего мира. Не реагируй, девочка, и вернёшься.

Вернусь? В смысле домой? В свой мир?

— Катя.

В столовую возвращается Кристер, облачённый в подобие доспехов из выбеленной кожи. На плечах плащ, похожий на тот, в который он кутал меня вчера, но синего цвета, с такой же опушкой. Даже волосы собрал на затылке, открывая по-мужски красивое лицо.

— Ты закончила есть? — спрашивает он, сосредоточившись на надевании перчаток. — Пора ехать.

— Нельзя ей, — Бригитта мотает головой и выдаёт совершенно внезапное. — Подозрение у нас, что призвали её не одну.

— Говори яснее, — сдвигает тёмные брови Кристер.

— Дитятко у неё под сердц…

Закончить она не смогла.

— Что? — князь так рычит, что от эха звякнула посуда, а затем пронзает меня взглядом будто мечом. — От кого? Какой срок?

Я кошусь на Бригитту. Это будет о-о-о-очень непросто объяснить, ведь у меня тут как бы… непорочное зачатие.

Глава 7. В ледяном монстре есть тепло

Не представляю, как мне реагировать в этой ситуации. Сказать, что Бригитта лжёт и никакого ребёнка нет? А что, если ему станет меня жаль и он не потащит на поле боя?

— Какой срок? — рычит князь.

— Маленький, — тихо отвечаю я и решаю подстраховаться. — Я и сама не знала.

— Кто отец?

Я краснею до кончиков волос. Он, кажется, всё ещё думает, что я была куртизанкой.

— Как его зовут? — продолжает допрос Кристер.

А это ему зачем?! Да и что изменит?

— Разве важно? Вы вряд ли знакомы, — увиливаю я.

— Назови имя, Катя. Я не стану повторять второй раз.

Сглатываю и неожиданно выдаю:

— Сергей, — моё лицо уже фиолетовое. — Евгеньевич.

Почему я назвала его? Ведь я знаю столько хороших людей, а называю того, кто предлагал мне рабочее место в обмен на секс!

Боже мой. Это было словно в другой жизни, хотя случилось лишь вчера. Обида набросилась на плечи и вдруг очень захотелось, чтобы назвать Кристеру имя и правда имело смысл. Пусть бы он превратил этого мерзавца в сосульку.

Князь кивает.

— Идём. Бригитта, найди плащ для неё.

Она косится на меня и предпринимает ещё одну попытку:

— Мой князь, разрешите мне поехать вместо неё!

— Нет. Плащ, Бригитта.

Служанка обречённо качает головой и косится на меня, мол, не забывай о том, что я сказала.

Ага, блин, легко держаться от него подальше, когда он тащит меня с собой!

Затравленно озираюсь, но помощи мне ждать неоткуда. Блин, зря я всё же поддержала ложь Бригитты.

Кристер ведёт меня в холл. Снова невольно любуюсь мрачным очарованием замка. Когда проходим мимо высоких окон, открываются сказочные снежные пейзажи.

Этот замок очень похож на своего хозяина. Красивый и величественный, но холодный и мрачный. Ничто и никто не украшает его, а князь, наверняка, не видит в этом смысла.

Меня начинает трясти. Если сказанное Бригиттой правда, сегодня я могу погибнуть, но не потому, что Кристер вытянет из меня силу. Дела мои всё хуже.

От размышлений отвлекает металлическое бряцание.

— Мой князь, — нас нагоняет мужчина в полном обмундировании и с внушительным мечом на поясе. — Войско готово к маршу. Скажете им что-то?

— Да.

Мужчина кивает, а после смотрит на меня.

— Наш новый источник? — он улыбается с тёплой грустью. — Миледи, примите благодарность от лица всех жителей империи за вашу жертву. Наверняка вы нас ненавидите, но только так мы можем спасти жизни множества детей и женщин. Я не видел свою семью уже шесть лет и очень надеюсь, что дети ещё помнят, как я выгляжу, — мужчина кланяется. — Я, от лица всех мужчин и женщин, вынужденных противостоять вечной зиме здесь, искренне благодарен вам за будущее наших близких.

Я только глазами хлопаю. Никогда не слышала такой честной и проникновенной речи. Он не скрывает и не увиливает, знает, что меня ждёт… ждало бы в роли источника. Меня это трогает до глубины души.

— Она не источник, — вмешивается Кристер.

Мужчина встревоженно смотрит на него.

— Но… Князь. Как мы будем сражаться?

Он молчит.

— Вы снова собираетесь разматывать себя?

Не отвечает.

— Князь…

— Иди к солдатам, — Кристер чуть поднимает подбородок.

Мужчина поджимает губы, кланяется и уходит. Я дожидаюсь, когда гулкое эхо унесёт звяканье его доспехов подальше и резко поворачиваюсь к князю.

— Что это значит? Если ты не используешь чужой источник, то разматываешь свой? Бригитта говорила, что твоя сила не подходит для войны с демонами. Так для чего? Ты же собирался использовать обречённых на смерть преступников.

— Бригитта много болтает, — Кристер морщится и смотрит на меня. — Ты тоже.

— Кристер…

— Мой князь, — к нам подбегает Бригитта с вишнёвым свёртком в руках.

Он кивает и наблюдает за тем, как служанка набрасывает на мои плечи плащ. Бригитта бросает на него столько взглядов, что мне кажется, её шея скоро хрустнет.

— Мой князь, — наконец решается она. — Возьмите меня с собой! Как источник!

— Нет. Катя, идём.

Я сглатываю и смотрю на Бригитту. Она раздражена и выражает это излишне резким дёрганьем плаща, чтобы закрепить застёжку. Я не удерживаю равновесие и шагаю на неё.

— Осторожнее, — неожиданно рявкает Кристер, так что подпрыгиваем и я и служанка. — Если с её головы хоть волос упадёт, ты узнаешь, что такое настоящая зима.

Кажется, в воздухе зазвенел мороз. В буквальном смысле — мы начали выдыхать облачка пара. Почему он разозлился?

Бригитта отступает, я тоже собиралась, но князь оказался рядом и почти ласково поправил плащ.

Я хлопаю ресницами, не зная, как реагировать. У меня мороз по коже, когда он стоит так близко, но то, как прикасается ко мне… осторожно и бережно. Почему так? Из-за того, что я «беременна»? Он очень резко отреагировал, когда Бригитта это сказала. Может в его прошлом есть болезненное воспоминание? В том, как Кристер расправляет складки и неспешно закрывает застёжку, есть что-то такое, что выбивается из образа надменного монстра, которого я видела раньше. Оказывается, и князь северного предела может быть заботливым.

— Идём, — он надевает на мою голову капюшон. — Тебе нельзя замерзать.

И я иду. Этот мужчина совершенно мне непонятен. Бригитта советовала держаться от него подальше, но, кажется, у меня не получится. Да и… не хочется.

Глава 8. Сопровождение

Мы выходим во внутренний двор замка и спускаемся с крыльца в небольшой заснеженный сад. Я помню сугробы в лесу, из которого Кристер меня вынес, и очень удивлена, что здесь будто бы только первый снег выпал. Возможно, виной тому замковая стена, словно бы отрезавшая сад от остального мира, скованного зимой.

В центре фонтан формы шестигранника, который обрамляют невысокие кустарнички. Кристер доходит до него и огибает, оставляя на свежем снегу первую цепочку следов. Я едва успеваю за его широкими и уверенными шагами.

В какой-то момент оглядываюсь и замечаю, что наступила в его след. Разница внушительная. Вспомнились Муфаса и Симба в диснеевском мультике. Я такая маленькая в сравнении с ним.

Кристер огибает выступающую часть замка и направляется к пристройке, по виду и запаху напоминающую конюшни. У её входа стоит открытая телега, нагруженная ящиками и мешками. Князю немедленно выводят мощного белого коня, которого я не постесняюсь назвать танком этого «околосредневековья».

— Поедешь в ней, — заявляет князь, устраиваясь в седле, отчего выглядит теперь особенно величественно.

— Хорошо, — я киваю, с подозрением рассматривая его питомца. Всё равно верхом ездить не умею.

— Скоро придёт зимний жрец, поедешь с ним. Я буду с войском.

Меня это немного настораживает, но я киваю. А что делать? Князь ещё смотрит на меня некоторое время, будто хочет что-то сказать, опускает взгляд на мою руку, а затем разворачивает коня и уезжает.

Я остаюсь вроде бы одна. Совсем не боится, что я сбегу отсюда? С другой стороны, куда мне бежать? Разве что прочь от битвы и демонов. Куда-нибудь на юг. Это ведь не моя проблема, да? Да и зачем меня сюда тащить?

Идея кажется отличной. Я уже собираюсь улизнуть обратно в сад, чтобы вернуться в замок и переждать, но тут слышу оклик со стены.

Вот блин, за мной всё-таки следят. Стражники красноречиво постукивают пальцами по рукоятям мечей. А как хорош был план! Дождаться, когда Кристер уедет, и сбежать из замка, пока все заняты.

— Что, иномирка, думала сбежать? — у конюшен появляется Алишер. Одет так же, как вчера, но сегодня на его голову надет глубокий капюшон.

— С чего вы взяли?

— Все пытаются это сделать, — хмыкает жрец. — Полезай в повозку. Князь приказал за тобой приглядывать. Сейчас отправляемся.

Я посильнее запахиваю плащ и неловко забираюсь по деревянным ступенькам. Сидеть здесь не на чем, поэтому я выбираю один из ящиков ближе к кучеру и устраиваюсь. Алишер лезет следом, а пару минут спустя к нам подходят трое солдат. Лица у них неприятные, так выглядят скорее бандиты, но не мне судить. По мне они скользят лишь липкими заинтересованными взглядами, но ничего не говорят. Один забирается на облучок, двое к нам и тоже устраиваются на ящиках.

Так же в молчании телега трогается и едет к воротам замка. Мы оказываемся в сказочном зимнем царстве. По краям дороги растут кустики и маленькие ёлочки, покрытые толстым слоем инея, который волшебно искрится в лучах солнца. Дорога, петляя, скользит по холмам, несколько раз разветвляясь. Я любуюсь пейзажем с лёгкой улыбкой, пока не слышу вопроса Алишера:

— Значит, князь не станет использовать тебя в качестве источника?

— Получается так.

— Почему?

Ну уж нет. Жрецу про странную метку я рассказывать не хочу, он какой-то мутный.

— Я не знаю. Возможно, я просто ему не подошла? Не понравилась моя энергия.

— Это невозможно, — качает головой Алишер. — Я впервые поймал настолько подходящий источник. Твоя должна идеально сочетаться с его способностями. Если он будет осторожен, вдруг получится избежать негативных последствий.

Ага, конечно. Я идеально подхожу, потому что на моей руке метка, призывающая демонов, и Кристер собрался использовать её несмотря на то, что я вроде как беременна.

— Вы слышали его слова, — замечаю я.

— А может, он решил использовать наложницу по прямому назначению? — вмешивается один из стражников.

— Это вряд ли, — отвечает второй. — Он слишком гордый.

— Ага, с такими, как он, подойдёт истинная пара. До этого есть лишь правая и левая.

Мужчины смеются, а я хмурюсь. Неприятно, что они зло шутят над Кристером. Он же князь, само собой, ему нужно ограничивать свои связи. Это логично и правильно. А истинная пара звучит так поэтично, что я почти завидую той, кто сумеет растопить холодное сердце князя.

— Мы это к чему, — снова говорит первый. — Раз девка ему не нужна, к чему добру пропадать? Заберём её себе.

— Тем более, если она для него идеальный источник. Он не сдержится и размотает его.

— Точно. Для него же это не просто прихоть, а необходимость. Пока в чудовище не превратился.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, понятия не имея, о чём они говорят.

— О том, что сегодня, вероятно, наш последний бой. Хочется засадить перед смертью.

Солдат, который управлял лошадьми, натянул поводья, и мы съехали на обочину. В груди назревало нехорошее предчувствие.

В панике я смотрю на Алишера, но тот улыбается, наклонив голову к плечу.

— Да, мне нравится идея поднять боевой дух, — заявляет жрец. — Особенно, если я тоже буду участвовать.

О боже мой… скажите, что я неверно поняла их. Что это не то, что случилось в моём мире, перед тем как я перенеслась в этот…

Глава 9. Чудо или бред?

Я понимаю, что дела мои плохи как никогда. На корпоративе мне удалось вырваться, потому что Сергей Евгеньевич не самый шустрый и ловкий мужчина. А этих четверо! Трое из них солдаты, явно побывавшие не в одном сражении.

Сглатываю и кошусь на Алишера:

— Не надо. Князь будет зол…

— Ты всего лишь наложница. Иномирка. У тебя ещё меньше прав, чем у рабов, — тот качает головой. — Князю не обязательно знать.

Солдаты поднимаются и поворачиваются ко мне. Я напрягаюсь, не зная, что предпринять и, не придумав ничего лучше, запрыгиваю на ящик, на котором сидела, а потом соскакиваю с телеги в снег.

Ноги тут же тонут в сугробе и я, не удержавшись, падаю на бок, а затем и качусь по склону в сторону леса. Слышу крики мужчин за спиной, но пока не могу ни остановиться, ни ускориться.

— Ну ты щас у нас отхватишь, девка!

Слышу я стремительно приближающиеся мужские голоса.

— Свалить решила? Смешно!

Я поднимаюсь, чтобы бежать дальше. Хватаюсь за деревья, пробиваю сугробы. Тёплый плащ цепляется за ветки и становится тяжелее от налипшего снега, но я не останавливаюсь ни на миг. Не знаю, что я буду делать дальше, сейчас моя задача просто скрыться и убежать.

Лес неожиданно заканчивается, и я оказываюсь на чём-то вроде просеки. Так, нужно перебраться на другую сторону и попробовать спрятаться в лесу, пока не нагнали. Они совсем рядом!

Пара шагов и я делаю открытие, — под слоем снега лёд. Кошмар… это река?! Оглядываюсь и невольно вспоминаю обрывки школьных уроков истории. Ледовое побоище. Каковы шансы, что я смогу спастись от солдат в доспехах? Они же явно меня тяжелее.

Лёд под ногами похрустывает. Только бы выдержал. Купание сейчас меня просто убьёт. Я замедляюсь и стараюсь ступать осторожнее. Прислушиваюсь и снова оглядываюсь. Они уже у берега! Мамочки… Надо поторопиться.

Ещё раз оборачиваюсь, чтобы оценить расстояние и вдруг моя нога проваливается. Я пытаюсь её вытащить, но лёд оглушительно хрустит и расходится, утягивая меня в обжигающе холодный поток, который мчит вперёд.

Кожа горит. Я кричу и барахтаюсь, то и дело чиркая по льду. Скованная река освобождается, но меня то и дело заносит под крупные куски льда, не оставляя шанса на вдох.

Господи боже мой. Я здесь умру. Лучше б они меня изнасиловали бы! Хоть жива бы осталась. Вода будто кипяток.

Одежда кажется неподъёмной. Иногда мне удаётся выныривать за спасительным глотком, но это становится всё сложнее.

Лёгкие горят, в глазах темно. И вдруг я чувствую, как меня хватают за одежду в районе груди. Резкий рывок, и я оказываюсь на поверхности, а мигом позже врезаюсь в своего спасителя. Ветер тут же вгрызается в кожу, и я практически вою от боли и испуга.

— Сейчас, — слышу знакомый голос, но пока не узнаю.

Когда же меня подхватывают на руки, вижу льдисто-голубые глаза Кристера и срываюсь в плач.

Это сон? Бред умирающего мозга? Как он здесь оказался?

По щекам катятся слёзы. От них тоже больно.

— Пыталась сбежать? — цедит князь сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, насколько это глупо? Как ты собиралась выжить в лесу зимой?

— Я не пыталась, — всхлипываю и прижимаюсь к Кристеру, потому что очень холодно. Он замирает и напрягается. — Точнее, да. Пыталась, но от твоих стражников. Они… сказали, что раз я просто наложница, то со мной можно развлекаться.

Не знаю почему, но, едва договорив, я расплакалась и прижалась к нему. Стало стыдно и страшно, я не знаю, чего ждать и, кажется, мне уже всё равно. Князь тем временем выносит меня на берег и подходит к своему коню. Прижимает к себе, а после, почти касаясь губами виска, произносит:

— Нужно снять с тебя мокрую одежду и согреть. Я разведу огонь и дам тебе одеяло, хорошо? Если этого не сделать, ты можешь умереть.

Я сперва рассеянно киваю, а поле до меня доходит смысл слов.

— С-снять одежду? — от холода губы трясутся и выговорить с первого раза не выходит. — П-полностью?

— Да, — не выпуская меня из тёплых объятий, он отстёгивает ремешок у седла и вытаскивает одеяло. — Сейчас не до стеснения. О ребёнке подумай.

— Только переоденешь? — я вся сжимаюсь. — Или… ну… я же н-наложница.

— Катя, ты правда считаешь, что это подходящее место для подобного? — он расстёгивает мой плащ и бросает в снег. — Я соберу дров. Не тяни, — из седельной сумки он достаёт ещё какой-то мешочек, вытряхивает на снег непонятные коробочки и бросает мешок рядом. — Встанешь на него.

Тянуть я как раз вообще не собиралась. Напротив, мне нужно было это сделать максимально быстро, пока Кристер отошёл.

Я игнорировала плохо слушающиеся пальцы, содрогающееся от холода тело и практически сдирала с себя одежду. Одна беда, все эти старинные крючки, побывав в воде, расстёгивались очень плохо, а ткань будто намеренно липла к коже и кое-где уже начала замерзать. Платье я стянула быстро, со штанами пришлось повозиться, а после я слышу шаги Кристера. Поторопившись, не удерживаю равновесие, пытаясь подобрать одеяло, и падаю прямо к его ногам… Совершенно обнажённая.

Божечки.

Он сбрасывает в снег собранный хворост, поднимает меня и снова прижимает к себе. Меня трясёт от холода, я горю от стыда и, кажется, вот-вот грохнусь в обморок. Кошмар какой!

Невесть как князь умудряется подобрать одеяло, укрыть мои плечи и позволить запахнуться.

— Хорошо, — он ставит меня на мешок и снимает свой плащ, который был переброшен через седло, а затем надевает на мои плечи поверх одеяла. — Теперь огонь.

— А можно… — я и сама не поняла, как это срывается с губ, но я поднимаю голову и прошу. — Я с тобой? Просто ты тёплый…

Лицо мужчины остаётся безучастным, но глаза становятся темнее. Как же жалко я, должно быть, выгляжу. Стою голая в лесу перед князем северного предела… Если он решит что-то со мной сделать, даже возразить не посмею.

— Сперва огонь, — заявляет он и отступает.

Я сильнее кутаюсь в плащ и одеяло, пока Кристер складывает шалашик под раскидистыми лапами ели, отряхнув их от снега. После чиркает огнивом по невесть откуда взятому пуху. Пара ударов, и розжиг дымит и вспыхивает, а князь прикрывает его мелкими веточками.

Костёр расходится на удивление быстро. Я хотела спросить, не слишком ли близко к ели он его развёл, но, когда Кристер забирает мои заледеневшие вещи и развешивает на ветвях, понимаю, зачем это.

Так непривычно. Он же князь… призвал бы себе другую наложницу, раз эта совсем бестолковая и едва не утопилась. Зачем он возится со мной? Ему же воевать скоро. Как вообще меня нашёл?

Моё тело будто живёт само по себе. Не хочет искать ответы на вопросы, вместо этого я делаю шаг и прижимаюсь к груди Кристера, будто котёнок. А после тихонечко повторяю:

— Такой тёплый…

Глава 10. Раскрытие тайны

Кристер смотрит на меня внимательнее. Поднимает руку, и я невольно сжимаюсь. Опасаюсь, что он ударит, оттолкнёт, размотает силу, хоть и обещал не трогать, или сделает ещё что-то. Но князь приобнимает меня за плечи, согревая и прижимая ближе к себе.

— Ты не позвала меня. Почему? — спрашивает он, а я не понимаю, о чём речь. — Рот зажимали?

— Нет, — я опустила взгляд. — Да и как бы ты? Я же далеко была.

— Я бы услышал.

Я нахмурилась, но не поняла, как бы это помогло. Он ехал где-то отдельно, и вообще непонятно как оказался тут. Может, мне соврали все, и эта метка действительно клеймо наложницы? Он чувствует, где я нахожусь и когда в опасности?

— Просто понимала, что у меня прав даже меньше, чем у рабов. Со мной можно делать, что угодно. Для меня лучше смерть, чем… с этими быть.

— Ты — моя, запомни. Никто, кроме меня, не имеет права к тебе прикасаться.

Да уж. Определённо это самые странные слова утешения, которые я слышала. С одной стороны, хорошо. Да, он говорит, что никто не сможет меня обидеть кроме него. С другой, если что-то решит сделать сам Кристер — для меня спасения не будет.

Неизвестность пугает больше всего, и я решаюсь спросить:

— Если я наложница, как все говорят… Ты сказал, что разматывать меня не собираешься. Тогда для чего я тебе?

— Ты беременна, — он посмотрел на меня и изогнул бровь. — Когда родишь, я воспитаю твоего ребёнка, и он возглавит армию Севера.

— Эм… что? — я закрыла живот. — Это мой ребёнок! Его я в обиду не дам.

Кристер отступает и складывает руки на груди.

— О, правда? И как же ты помешаешь?

— Сделаю так, что моя беременность заморозится. Да, в моём мире так умеют. Рожу, когда посчитаю, что малыш в безопасности.

Хм, а тактика же неплоха. Откуда ему знать, что я могу и умею?

Князь хмурится:

— Первый раз такое слышу. Другие иномирки подобными способностями не обладали.

Так, держаться. Играть в свою версию до конца!

— К тебе уже попадали беременные? — склоняю голову к плечу.

— Они беременели здесь.

— Значит, это я такая особенная, — я вскидываю подбородок.

И только спустя пару мгновений до меня доходит смысл его слов.

— Постой, если они беременели здесь, а ты говорил, что девушки не проживали и года, то… — я отступаю, чувствуя, как тело мёрзнет. Не от зимнего холода вокруг, а из-за осознания, с каким монстром я стою рядом.

— Божечки… кошмар… — шепчу я, едва шевеля губами, и делаю ещё один шаг назад. — Ты убивал беременных женщин? Кристер… ты… монстр, чудовище!

Князь в лице не изменился, но между нами будто выросла ледяная стена. Те капли тепла, что робко мерцали в его холодных глазах, исчезли. Замёрзли вроде бы безвозвратно.

— От огня не отходи, иначе ты умрёшь без моего участия.

— А какая разница? — фыркаю я, и вдруг внутри меня что-то ломается. — Кристер, как можно быть таким? Я… дома всем помогала. Спасала и лечила бездомных животных, занималась благотворительностью для детей-сирот. И просто не представляю, как можно быть таким. Да тебя… даже убить мало! — выкрикиваю я и бросаюсь на него с кулаками.

Он не реагирует. Я будто по скале стучу, хотя прикладываю все силы. Невозможный мужик. Ему всё равно? Плевать на то, что он сделал. Как выбить из него реакцию?!

— Почему ты думаешь, что я виновен в их гибели?

— Ты же говорил, что они беременны были! А ты разматываешь тех, кого призвал! Значит, знал! Знал! — колочу его кулаками по широченной груди.

Он качает головой и отступает, будто ему наскучило со мной. Подходит к коню, снова открывает сумки и достаёт пару свёртков.

— Одевайся, — швыряет мне. — Сушить твою одежду времени нет. Придётся ехать так.

— Я не поеду с тобой, — мотаю головой и меня снова накрывает истерикой. — Нет! Что ты со мной хочешь сделать?! Ничего не говоришь!

— Ты моя наложница. С чего решила, что получишь ответы на все вопросы? Одевайся. Хочешь стать ещё одной мёртвой беременной? — он приподнимает бровь. — Если я оставлю тебя голой в лесу, не выживешь.

— Скажи! — настаиваю я. — Что ты хочешь со мной делать?

— Ещё не решил.

— Что значит — не решил?! — мой голос становится до смешного тонким. — Если хочешь отдать своим головорезам, то да. Лучше я буду очередной мёртвой беременной в лесу! Одной больше, одной меньше, тебе же всё равно!

Он смотрит на своего коня, будто и правда размышляет, не вскочить ли в седло. Потом поворачивается ко мне и смотрит на запястье, обёрнутое меткой и только после в глаза.

— Ты закончила истерику? Если да, одевайся. В противном случае я перекину тебя через седло в таком виде. Нам пора ехать на битву.

— Дай слово, что не отдашь меня толпе или вообще кому-либо для развлечений. — смотрю я на него исподлобья. — Потому что у меня ещё никого не было, и хочу, чтобы первым у меня…

Ой-ой-ой.

Я вижу, как бровь Кристера медленно ползёт вверх и понимаю, что мой язык меня подвёл. Очень и очень сильно. Щёки обжигает стыд, я почти готова бежать обратно к реке чтобы утопиться.

— Ты принадлежишь мне, — наконец произносит он. — Поэтому я не отдам тебя никому ни для развлечений, ни для чего-либо ещё, тебе понятно? Когда мы нагоним войско, солдаты, которые решили, что вправе пользоваться принадлежащей мне женщиной, понесут наказание и станут примером для всех остальных. Для тебя в том числе. Я уже знаю, что женщины лживы и своевольны, — он опускает подбородок, и льдисто-голубые глаза переливаются магическими огнями. — Ты моя. Запомни это.

Я сглатываю и медленно киваю.

— Хорошо. И прости… за ложь.

— Прощение ты не получишь, потому что я не зол, следовательно, и прощать не за что. Наказание ты понесёшь после битвы. И да, лично от меня.

Глава 11. На границе с Хаосом

Я одеваюсь в светлую рубаху и штаны. Само собой, в них влезла бы ещё одна я, а то может и не одна, но делать нечего. Кое-как фиксирую штаны имеющимися шнурками. Ну что ж, средневековый оверсайз. Стильно, модно, молодёжно.

Ткань плотная и мягкая, но на голое тело — приятного мало. Кристер задумчиво изучает мои сапоги и, покачав головой, бросает в снег вместе с уже заледеневшей одеждой. Я собираюсь возмутиться, но не могу выдавить из себя протеста. В одеяле и плаще Кристера мне и без того холодно. Не знаю, сколько сегодня градусов, но простуда мне обеспечена.

Засыпав снегом костёр, князь подходит и забирает у меня одеяло, а после… рвёт его. Я только глаза успеваю выпучить. Во-первых, порвать руками одеяло типа советского само по себе выглядит впечатляюще, во-вторых, сразу после он подхватил меня на руки и усадил на коня.

Успела только пискнуть от неожиданности, а Князь уже вытащил из сумки шкурку (его седельная сумка непредсказуемей женской, чего там только нет) приложил к ноге, а затем стал обматывать стопу куском одеяла. Сижу, как дура, глазами хлопаю и пытаюсь подавить волнение, когда горячие несмотря на мороз пальцы задевают кожу. Князь на моё смятение внимания не обращает, обходит и сосредотачивается на утеплении второй ноги.

Прикладывает шкурку, но неожиданно замирает и ощупывает щиколотку. Я вздрагиваю.

— Подвернула? — он поднимает взгляд.

— Не знаю. Может быть. Не заметила.

Князь качает головой и возвращается к прерванному занятию, а после вскакивает в седло позади меня. Поправляет свой плащ на моих плечах и заключает в кольцо из рук. Я чувствую спиной крепкую грудь и щёки трогает румянец.

— Держись за седло, — советует князь. — Поедем быстро.

Конь плавно трогается. Я радуюсь, что Кристер рядом и придерживает, а то местный транспорт неудобный, шевелится и качается. Ставлю две звезды.

Тем не менее проходимость у коня дай боже, будто и сугробы нипочём. Он легко выбирается на дорогу и переходит на рысь. Кристер перехватывает меня под грудью и прижимает к себе, чтобы я не свалилась. Поначалу было страшно, потом успокоилась. Даже осматривалась, любуясь зимним пейзажем.

Не знаю, сколько мы ехали. Долго. Я успела отбить себе всё, что только можно было, потом лес неожиданно кончился, и мы оказались перед ущельем.

Первое, что я заметила, — сияющий в воздухе огонёк. Будто маленькое солнышко или звезда. Он висел над небольшим фортом, освещая замёрзшие стены и пушистые ёлочки. Здесь красивее, чем на злополучном корпоративе.

— Это оберег от Хаоса, — пояснил Кристер, заметив мой интерес.

— А вечная зима?

— Она — последствие его прихода. За этими горами ничего нет. Пустота, где властвует он и зима. Я должен им противостоять, но несмотря на всё это и множество успешных сражений… Впрочем, неважно.

Хотела расспросить подробнее, но мы нагоняем последние обозы, что длинной вереницей тянутся к форту. Я невольно сжалась, пытаясь найти среди телег ту, в которой ехала я, и в которой чуть не...

Нужную я заметила почти в середине. Мужчины смеялись, не замечая приближения князя, но, когда он обогнал их, разговоры стихли. Я тоже сжалась, а потом услышала над головой рычащее:

— Никто тебя не тронет, Катя.

«Ага, никто кроме тебя». Невольно сглатываю, вспоминая о грядущем наказании. Что он заставит меня сделать? И насколько унизительно это будет?

Солдаты уже разместились во дворе форта и нахохлились вокруг разведённых костров, уминая что-то вроде охотничьих колбасок. Война войной, а обед по расписанию, да?

— Ральф, — позвал князь, спрыгивая с коня, и я заметила того мужчину, что подходил к нам ещё в замке. — Отведи её и дай тёплую одежду. Здесь должно что-то быть.

— Конечно, мой князь, — Ральф лишних вопросов не задал. — Миледи.

Он проводит меня в ближайшее здание, служащее складом, и начинает рыться в ящиках.

— Вот, — подаёт мне плотные кожаные штаны на меху, куртку, сапоги, рукавицы и накидку с капюшоном. — Что-то может быть великовато, но зато не холодно, правильно? Что случилось-то?

— В реку упала, — я шмыгаю носом. На складе тепло, но меня колотит. Кажется, я уже простудилась.

— М-да, — комментирует Ральф. — Я вас оставлю, чтобы не смущать. Переодевайтесь, потом провожу вас обратно к князю, чтобы он не злился лишний раз.

Оставшись одна, я натянула вещи прямо поверх одежды Кристера. Только валенки из одеяла размотала, удивляясь, как хорошо он их придумал. Не знаю, что это за шкурки, но с ними совсем не холодно ногам. Какой-то особенный натуральный мех.

Разобраться в завязках в одиночку было трудновато, но я справилась. Чувствовала, что меня немного кружит, явно температура поднимается, но решила пока не придавать этому значения. Может, вечером умирать, какая разница, есть ли у меня насморк?

Ральф ждал меня у двери и повёл обратно во двор. Я сосредоточилась на надевании рукавиц, поэтому не ожидала, что, когда я выйду, вся армия будет стоять строем перед вышагивающим туда-сюда князем Северного предела. Между ним и остальными солдатами те трое. Алишера нигде не видно.

— Кто дал вам право прикасаться к тому, кто принадлежит мне? — от голоса Кристера по коже пронеслась волна мурашек.

Солдаты молчали.

— К тому же спускать подобное обращение с женщиной я не желаю, исходя из принципов морали, поэтому вы понесёте наказание.

— Это по какой же морали? — не выдерживает один из осуждённых. — В честь чего тебе, чудовище, стали небезразличны дела простых людей?

Никто больше не решается дёрнуться или возразить.

— Ты что творишь? — зашипел стоящий рядом с ним.

— Говорю правду! Думаешь, этот монстр способен на милосердие? Как бы не так! Драконам нет до нас никакого дела. Мы просто мусор. Расходный материал! Всего лишь источники, не так ли, князь?

— Дракон, что не может стать драконом, — фыркает третий. — Нам бы не помешала лишняя пара крыльев.

Э-э-э… что? Какой ещё дракон?!

Несостоявшийся насильник делает шаг к Кристеру, но выпад почему-то кажется мне жалким. Я чувствую, как мужчине страшно, и в каком он отчаянии. Загнанный зверь, который понимает, что не уйдёт. Наверное, они решили, что я не выберусь из реки. Если бы Кристер невесть как меня не нашёл, так и было бы.

— В наказание за совершённые преступления, — продолжает князь, будто его и не перебивали, — вы лишаетесь всех гражданских прав на три дня и становитесь моими рабами.

— Какой смысл нас разматывать? — вырывается у третьего. — Хоть всех здесь размотай, толку нет! Все знают про пророчество.

— Сегодня мы идём на битву. Для борьбы с хаосом я буду использовать источники рабов. Ваши источники, — Кристер находит меня взглядом. — Если вы не цените жизни других людей, почему я должен беречь ваши?

Я повторяю про себя слово «дракон» и чувствую острое желание грохнуться в обморок. Останавливает только пояснение, что обращаться он не может.

Боже мой... Может, я сошла с ума?

Глава 12. (Кристер) Погасший светоч

Стоило убить их сразу. Раньше умел замораживать отдельные части тела и сейчас очень досадно, что проклятие лишило меня возможности оставить их без языков. Теперь придётся поднимать моральный дух армии.

А ещё моя человечка переоделась слишком быстро, и это совсем некстати. Вспоминая реакцию на крысу, не стоит разматывать при ней людей, но теперь интересно, как она рассудит жажду справедливости и пацифизм.

Поднимаю руку и коротко шевелю пальцами:

— Катя, подойди.

Человечка вздрагивает и с опаской косится на Ральфа. Тот улыбается и подталкивает её в мою сторону. Если бы я не был знаком с его женой, шестью дочерьми и двумя сыновьями, мог бы повнимательнее присмотреться к его поведению относительно моей наложницы. И не только.

Девушка подходит, робко поглядывая то на сегодняшние источники, то на армию. На щеках румянец, выразительные серо-голубые глаза смотрят с тревогой и страхом. Мне это не нравится, но не могу не признать, она правильно делает, что меня боится.

— Это те мужчины, что домогались тебя?

Человечка вздрагивает, но сейчас мне некогда успокаивать её словом. Не после той грязи, что они выплеснули. Катя рассматривает обречённых, и хоть они отворачиваются и ругаются, я вижу, как она морщится, откатываясь в воспоминания. Всё это лишь формальность, я уже знаю, кто виновен.

— Это они? — спрашиваю с нажимом, поскольку времени осталось мало.

Человечка кивает, и роняет голову. Я же поднимаю подбородок:

— Приговор я уже огласил. На ближайшие три дня вы лишаетесь прав.

— Ты убийца! — рычит сквозь зубы самый говорливый.

Меня давно не задевает подобное, но пока рядом стоит человечка с меткой на запястье, вести себя как обычно не получится. Мы уже проходили истерики и ночные побеги через окно. Закончилось переломом таза.

— Ты всё ещё жив, — нехотя возражаю я. — Хотя мне давно стоило это исправить. И у тебя всё ещё есть шанс сохранить жизнь. Как знать, может быть сегодня хотя бы Хаос будет вести себя хорошо? — перевожу взгляд на стоящих неподалёку солдат. — Связать.

В тот же миг светоч над нашим головами хрустит, будто раздавленный лёд и роняет пару искр. Времени мало.

— Вы начали забывать, с кем имеете дело, — поворачиваюсь к своим людям и говорю на тон выше, чтобы точно все услышали. — Но, даже нарушая правила, вы будете, — выделяю слово голосом, — служить на благо империи и защищать её от холода вечной зимы.

Светоч снова щёлкает, привлекая всеобщее внимание. Как бы они ни боялись меня, тьмы боятся ещё больше. Катя испуганно смотрит на светоч, но не решается задать вопрос.

— Маги, занять стены, — командую я. — Лучники — туда же. Остальные за ворота. Вы сами знаете, что делать. На позиции!

Солдаты начинают двигаться в тот же миг, когда светоч извергает ещё один сноп искр.

— Кристер, — Катя шагает ко мне и робко касается предплечья правой рукой. Той, что с меткой, поэтому по моим нервам тут же разливается незнакомый прежде жар. Чувствую, как сердце стучит чаще, а её большие испуганные глаза вызывают во мне странное желание прижать к себе и защитить.

Будь прокляты пророки, а ведь дальше будет только хуже. Если я уже сейчас чувствую так много, как мне использовать её, чтобы выиграть эту треклятую войну?

— Светоч отгоняет Хаос. Время от времени он гаснет и тогда мы зажигаем новый. На это нужны силы и ресурсы.

— Источники? — бегло смотрит на новых рабов.

— Верно.

Ко мне подводят Севера. Конь немного отдохнул и его почистили, так что выглядит он хорошо. проверив седло, я протягиваю Кате руку.

— Едешь со мной.

— Но… я совсем не умею драться, — шагает назад. — Я только мешать буду.

Боится меня.

— Когда светоч погаснет, твари будут кишеть всюду.

А ещё я не хочу терять её из виду. Следует держаться от неё подальше, но я успокаиваю себя тем, что сейчас это необходимость. Просто вынужденная мера и страховка.

Катя вздрагивает, а затем неуверенно кладёт варежку мне в руку и подходит, чтобы я поднял её в седло. Запрыгиваю за ней и берусь за поводья, отмечая, что ехать до форта было куда приятнее. Тут же одёргиваю себя. Это мне не страшен холод. Она — всего лишь человечка. Слабые тела, сильные эмоции. Она здесь второй день, но пока это самая адекватная из призванных иномирок. Как вспомню ту, что неделю бесновалась в темнице, прежде чем у нас состоялся разговор...

Север плавно шагает в сторону ворот. Он давно привык к таким вылазкам и не шарахается от искрящегося светоча. На стенах шумят рабы, которых вывешивают в клетках по ту сторону стены.

Катя жмётся ко мне, сбивая спокойный ход мыслей. Пользуясь тем, что двигаемся мы плавно, она прижимает к груди правую кисть и неожиданно спрашивает:

— Может, мне отрезать руку?

— Чем она тебе мешает?

— Чтобы избавиться от метки…

— Это ничего не изменит. Только калекой станешь.

— Я не хочу туда. Ты же обещал не трогать мой источник… А они, эти монстры... будут... Кристер, зачем ты меня привёл?

Хороший вопрос. Зачем пообещал не разматывать? Я ведь могу закончить всё сегодня же? Если, конечно, пророчество не лжёт.

— Я отошёл от тебя на час, а ты уже едва не лишилась невинности с тремя мужчинами и пыталась утонуть в реке.

Катя обижается. Ловлю себя на том, что ухмыляюсь, и убираю с лица довольное выражение. Сейчас не время и не место вести себя как мальчишка.

— Мой князь, мы готовы, — перед Севером появляется Ральф.

Я оглядываюсь на светоч, и в этот момент он вспыхивает особенно ярко, а после осыпается на землю водопадом искр. Сразу становится темнее, будто форт накрывает серым туманом. Катя испуганно жмётся к моей груди, а я обнимаю её в какой-то неосознанной попытке успокоить.

— Начинаем.

Над стеной один за другим зажигаются магические огоньки, белые, голубые, зелёные и огненно-рыжие. Ральф дожидается, когда мы выедем за стену, а после дёргает рычаг, и за Севером падает тяжёлая металлическая решётка.

Катя дрожит. Я снова думаю о том, что могу закончить всё сегодня, но то, как крепко она держит мою руку, заставляет сомневаться. Да и, признать честно, я не понимаю, чем разматывание её источника принципиально отличается от кого-либо другого.

Армия развернулась широким полукругом. По эту сторону стены гуляет сильный ветер, но звуков нет. Хаос слишком близко, и он пожирает даже их.

Смотрю в тёмное ничто, лежащее в паре сотен метров перед первыми рядами, а после оборачиваюсь на стену и командую:

— Готовиться!

Один за другим вспыхивают магические огни. Лучники поджигают наконечники.

— Огонь!

Первыми летят стрелы, следом магические вспышки, словно кометы с разноцветными хвостами. Свет прорезает черноту, выхватывая силуэты монстров.

Человекообразные, похожие на ожившие глыбы заледеневших камней. Едва первые из них валятся в снег, некоторые из оставшихся взмывают в небо на рваных крыльях. Солдаты стучат оружием, подбадривая друг друга. Я тоже трогаю висящий на поясе меч.

Катя в ужасе. Я чувствую её эмоции и пытаюсь подавить их. Выходит не очень хорошо, но мне удаётся немного снизить градус.

Глаза загораются магическими огнями. Теперь каждый павший для меня будто подсвечивается синим. Поднимаю левую руку и тяну к себе разрушающую силу хаоса. Солдаты бросаются в атаку.

Над головой будто фейерверки. Вспышки магии оставляют размазанные цветные росчерки. Энергия Хаоса добирается до моих пальцев и начинает оплетать руку. Отвожу её в сторону, чтобы не задеть Катю и только сейчас замечаю, что она умудрилась повернуться и обнять меня. Не свалилась бы. Нельзя отвлекаться.

На стене слышатся крики и лязгающая песнь клинков. Монстры прут нескончаемым потоком. Успеваю выхватить меч и полоснуть того, что пытался атаковать нас справа. Север отходит в сторону от тела и тут же лягает копытом мелкую тварь, что обогнула основные силы.

Во время короткой передышки успеваю погладить Катю по спине предплечьем. Оборачиваюсь и вижу, как одна из тварей набросилась на клетку, но в неё сразу врезалось два магических шара.

Пальцев уже не видно под мерцающей паутиной магии хаоса. Люди сражались смело, но монстров больше. Пора заканчивать. Моя человечка на грани обморока, а тех крох магии, что я могу использовать, сейчас явно недостаточно для поддержания её рассудка в порядке.

На миг возникает желание нарушить данное обещание. Её источник отличается и вкусом, и цветом. Что, если именно его сила создаст светоч, что избавит нас от хаоса? Не сделаю сейчас — увлекусь. Второй раз решиться будет ещё сложнее.

Направляю ладонь в её спину и замираю. Проклятье… Жмётся ко мне будто котёнок. Маленькая, слабая. Я взял на себя обязательство её защитить, притащил на битву, чтобы что? Не сдержать слово? Размотать её?

Нет. Разве смогу я считать себя мужчиной после этого? Будет ли вес у моих слов?

Если я и размотаю её, то не так.

Продолжая наматывать хаос, я поворачиваю корпус и направляя правую ладонь в сторону клеток. Оружие теперь в левой, объятой хаосом руке, твари передышку не позволят.

Клетки с рабами ближе, и собирать энергию жизней проще. Когда вес сил сравнивается в пропорциях, я хватаю меч двумя руками, соединяя мотки, и делаю диагональный замах поверх голов своих солдат. Полчища тварей ощутимо редеют, после чего свет срывается с лезвия и летит в небо, ослепляя ярко-белым.

Люди прикрывают лица руками, а монстры плавятся, будто и правда сделаны изо льда. Некоторые из них, само собой, успели зайти на нашу территорию, другие пробрались в форт. Всех их предстоит найти и уничтожить в ближайшие дни, но новый светоч, ярко пылающий над нашими головами, будет защищать империю ещё какое-то время.

Вечная зима отступает, не сумев пробить границу в этот раз. Светоч тоже становится не таким агрессивно ярким, а небо над ним будто раскрашено ещё не рассеявшимися всполохами стихийной магии.

— Катя, посмотри, — хочу показать ей что-нибудь хорошее после кошмара, поэтому убираю меч в ножны и, приобняв мягко поднимаю лицо за подбородок.

— Ч-что это? Северное сияние? — едва слышно спрашивает она.

— Знак того, что мы победили, — глажу её по спине и чувствую, что снова улыбаюсь. Зачем-то.

Глава 13. Быть кому-то нужным

Я смотрю на улыбку Кристера, и кожа покрывается мурашками. Примерно такое же ощущение возникает, когда катаешься на американских горках, и летишь вертикально вниз, а потом понимаешь, что опасность миновала. Я всё ещё жива, над нами ярко сияет светоч, а небо будто в акварельных красках. И Кристер улыбается. Не знаю, что удивляет меня больше.

Вокруг шумно. Я только сейчас замечаю солдат, которые салютуют оружием, поздравляют друг друга и радуются. Не обходится и без издёвок в адрес темноты, отползающей прочь от форта. Кристер встряхивает кистями и, приобняв меня, разворачивает коня в сторону поднимающихся ворот.

У меня кружится голова. Немного морозит. Я хочу домой, поесть и, желательно проснуться.

— Князь? — к нам снова подбегает Ральф. — Поедете в замок?

— Да, закончи здесь, — кивает Кристер. — Жду отчёт к утру. Распредели дозоры. Если нужны целители, пусть маги пошевелятся.

— Всё сделаем, не тревожьтесь, — кланяется солдат и смотрит на меня. — Миледи, вы прекрасно держались.

Из моего горла вырывается нервный смешок. Я вообще не понимаю, зачем он потащил меня за стену. Зачем взял с собой, если монстры и без моей метки прекрасно нападают на форт? Он даже силу не стал тянуть, только ли из-за того, что держит слово?

Замечаю косые взгляды бойцов. Многие смотрят на Кристера с опаской, но встречаются и те, кто выражает явную ненависть и неприязнь. Не знаю, то ли он не замечает, то ли делает вид, но, судя по всему, его такое не слишком задевает.

Ни с кем больше не прощаясь, он выехал и рысью поскакал обратно по дороге.

— Твой конь не устал? — спросила я, когда мы немного отъехали от форта.

— Север привык к таким вылазкам.

— Часто приходится ездить?

— По-разному. Этот светоч продержится чуть больше двадцати четырёх дней.

— Сколько… людей сегодня пришлось размотать?

Кристер морщится и дёргает плечом.

— Не знаю. Ральф составит отчёт, там будет видно.

— Я не очень понимаю, зачем ты призвал меня в этот мир, — я сглатываю. — Потому что не жалко?

Снова пауза, затем сухой ответ.

— Вы другие.

— В каком смысле?

— Энергия отличается. Она эффективнее. Если бы я использовал твой источник, светоч горел бы почти вдвое дольше.

М-да. Звучит так себе, но я могу понять. Призвать в свой мир того, кого не жалко, да ещё и если это эффективнее…

— А те люди, что пытались? Как думаешь, они живы?

— Надеюсь, нет.

— Ты не чувствуешь предела?

— Мне всё равно.

Разговор обрывается ненадолго. Я вспоминаю треклятого кролика и думаю: «Вот ведь гад! Сильного мужчину-то я встретила, да только сказка моя оказалось страшной».

Мимо проплывают пушистые ёлочки, искрящиеся в лучах заходящего солнца. Хруст снега под копытами, плавное качание и тёплая грудь Кристера за спиной убаюкивали.

— А ты правда дракон?

Кристер вздыхает.

— Много болтаешь, Катя.

— Те люди сказали, что ты не можешь оборачиваться. Мне показалось, что это… грустно. Что-то случилось? Заболел?

Кристер не отвечает.

— Я просто никогда не видела драконов. Только в кино и на картинках. У нас это сказки.

— Я знаю.

— Значит, ты показывал себя другим иномиркам? А почему мне не покажешь? Всё же болеешь, да?

— Драконы не болеют, — рычит он, а после нехотя поясняет. — Я не оборачиваюсь, потому что в этом нет нужды.

— Но ты мог бы сейчас, например…

Кристер вздыхает с раздражением.

— Женщина, если ты не замолчишь, я обернусь прямо сейчас, но до замка поедешь, не удобно устроившись в седле, а сжатая в когтях. Будешь задыхаться от ветра и кричать, а я даже не услышу.

Я сжимаюсь и замолкаю. Снова начинает морозить, горло душит обида. Что за дурацкий день?

За что судьба так со мной? Сперва старалась ради рабочего места, которое никогда не получила бы, потом попала сюда в качестве… кого? Приманки? Батарейки? Новый год — время, которое нужно проводить с близкими, а у меня что? Никогда не чувствовала себя так одиноко.

— Стой, — командует Кристер и когда конь останавливается, неожиданно спрыгивает на дорогу.

Настораживаюсь. Я что, так его достала, что он хочет меня в лесу бросить?

— Покажу кое-то, — поясняет Кристер, когда я мешкаю.

Делать нечего, позволяю князю стащить себя на землю. Дракон, которому незачем оборачиваться, сходит с дороги и пробивает траншею сквозь сугробы. Куда-то вглубь леса. Мне ничего не остаётся, кроме как пойти за ним.

— Куда ты меня ведёшь?

— В лес.

Нужно запомнить, что драконы до безобразия логичны.

Мы отходим не очень далеко. Среди заснеженных деревьев появляется скала метра три в высоту. Я уже выдохлась и меня качает от усталости. Зимние прогулки — не совсем то, чего мне хочется от жизни.

— Кошек любишь? — неожиданно оборачивается Кристер.

— Что?

— Кошки, — спокойно повторяет он, — тебе нравятся?

— Ну… да, а что?

Князь кивает под скалу. Присмотревшись, я сразу замечаю, что там кто-то есть. Сперва думала белка, но вижу, что это ёжик, а потом невольно усмехаюсь:

— Ёжкин кот…

— Он самый, — кивает Кристер.

И ведь не поймёшь, всерьёз дракон или шутит.

На плоском камне сидит зверёк, и трогает лапкой застывший жёлтый лист. Похож одновременно на кота и на ежа. Второе из-за того, что его грязно-рыжая шерсть была покрыта льдом, таким чистым и прозрачным, словно стекло. Солнечный свет удачно падал на него сбоку, выделяя рыжим ореолом, будто нарочно подсвечивая среди камней и снега.

Зверёк нас явно не боится, смотрит с интересом. Я осторожно приближаюсь и сажусь перед ним, протягивая руку. Совсем крошка, как котёнок.

— Забирай и поехали, — ворчит Кристер.

— А можно? Он не дикий.

— В вашем мире котов как-то иначе заводят? Если не нравится, оставь. Раз льдом покрывается, значит, матери у него нет. Скоро совсем замёрзнет.

Я вздрагиваю и оглядываюсь на него. Котёнок тем временем сам ластится и лезет на руки. Замёрз совсем. Я поднимаю его и стряхиваю прилипшие к шерсти льдинки.

— Всё, уезжаем, — цокает языком Кристер и идёт обратно с таким видом, будто это я заставила его остановиться, чтобы подобрать котёнка.

Я уже не злюсь. Ненадолго задерживаюсь, чтобы спрятать его за пазухой и бегу догонять дракона.

Странное совпадение, но он будто бы понял, о чём я думаю. Догадался, что я чувствую себя одинокой и в каком-то смысле подарил другое нуждающееся в заботе существо.

Север спокойно дожидается нас у обочины, тыкаясь носом в рыхлый снег. Прежде чем Кристер поднимает меня в седло, я ловлю его взгляд, улыбаюсь и, тронув плечо, говорю:

— Спасибо тебе. За всё.

Дракон поднимает сперва одну бровь. Потом вторую, затем коротко мотает головой и садит меня.

— Поехали. В лесу темнеет быстро. Ты же расстроишься, если мне придётся разматывать твоего кота, чтобы освещать дорогу.

Глава 14. О забытом наказании

Доезжаем в темноте. Я очень боялась, что Кристер реализует свою угрозу относительно котёнка, но, к счастью, он ничего подобного не сделал.

Котёнок совсем пригрелся и тихонечко мурлыкал у меня на груди. Я думала, как его назвать, но в голову лезли разные Барсики и Мурзики, а это как-то не солидно для кота в волшебном мире.

Мы въехали в ворота замка, и Кристер сразу повернул коня в сторону конюшен.

— Ваша Светлость! — во двор выскочила Бригитта. — Вернулись! Вы не ранены?! Приказать вам наполнить ванну, да? Может, стоит подготовить опочивальню?

— Обязательно, — он смотрит на меня со странной смесью раздражения и предвкушения. Получается по-маньячьи. — Катя, ты не забыла о своём наказании?

Эм… После сражения, монстров, рабов, солдат, долгой поездки, последнее, о чём я думала — наказание.

— Эм… а не слишком поздно? — постаралась увильнуть я. — Ты же наверняка устал…

— Сначала идёшь в ванну, а после ко мне, — вопрос Кристер само собой проигнорировал. — И да, подбери наряд полегче в обращении.

Вот это звучит очень настораживающе. Я помню, что он злится, когда слышит много вопросов, но всё же не могу молчать:

— А чем мы будем… заниматься? Какой именно наряд подбирать?

— Лёгкий, без излишних крючков и застёжек. Белья под ним быть не должно, — с возмутительно холодным видом сообщает Кристер, а после смотрит на меня внимательнее. — И волосы не собирай.

Поворачиваюсь к Бригитте, надеясь на поддержку, но натыкаюсь на полный осуждения взгляд. Будто я юбку перед её обожаемым князем задираю. Если она проберётся в ванну, чтобы меня утопить, я буду только рада.

— Посмотрю, что… есть.

Котёнок, то ли почувствовав моё бешено стучащее сердце, то ли осознав, что приехали, высунул мордочку из куртки и мяукнул.

— Кота покормите, — бросил через плечо Кристер. — Жду тебя через час у себя.

Я сглотнула и прижала котёнка. Он серьёзно? Это вот то, о чём я подумала, да?

Ну да, я его наложница. Вывез на прогулку, показал, что бежать некуда, дал понять, что с ним лучше, чем без него. А если ещё и хорошо себя веду — будут мне подарочки.

Господи боже мой…

— Что мне делать? — шёпотом спрашиваю я, потому как спина князя ещё не исчезла из виду.

— Бежать, — отвечает Бригитта. — Ещё есть время. У меня племянник в столицу отправляется. Там можешь схорониться от князя.

— Не сработает. Он нашёл меня в лесу. Просто в лесу!

— Мы подмешаем ему сонного зелья в еду, и он уснёт. Я буду рядом с ним, а ты уедешь. Давай же, решайся. Ты же не хочешь провести с ним ночь, верно?

— Нет. Но создать повод, чтобы он сделал из меня сосульку, хочу ещё меньше! — обнимаю себя за плечи. — А как князь обращался с другими наложницами? Он с ними… спал?

Бригитта фыркнула.

— Горд он слишком. Да переборчив. Ни одна ему не приглянулась. В юности была возлюбленная — да Хаос поглотил её. На этом романтизм и похожие порывы у князя кончились.

— Значит… есть шанс, что я неверно всё поняла?

— Тебя он желает. И будет жесток, — поджала губы Бригитта. — Это доставит ему удовольствие. Беги девочка, я усыплю князя.

— Бригитта, я же совсем ничего не знаю. Как я найду дорогу? Твоего племянника? Что если что-то случится? Его воины поедут обратно? У меня ни документов, ничего.

— Это…

Договорить она не успевает, Кристер оборачивается.

— Катя, время уходит. Бригитта, а ты оставайся здесь, помоги лакеям с распределением провизии и припасов.

— Но… — начала было Бригитта. Дракон опускает подбородок и этого хватает, чтобы она сбилась и закивала. — Да, конечно.

И уже через секунду, будто забыв о нашем сговоре, ринулась выполнять приказ, оставив меня одну.

Вот блин…

Кристер задерживает на мне взгляд, и я медленно выдыхаю, понимая, что делать нечего. Дурацкое средневековье. Дурацкие правила игры в наложницу и господина! Дурацкий кролик и его дурацкие загадывания желаний!

Вынужденно плетусь к парадной лестнице. Князь дожидается, а после резко отворачивается и первым входит в свои владения. Мы оказываемся перед шикарной лестницей в сине-золотых цветах.

— Я покажу тебе комнату, — обещает он и легко взбегает по ступенькам, оставляя на ковре следы заснеженных сапог.

Я же скромно отряхиваю обувь, будто это как-то мне поможет, плетусь за ним на второй этаж и сворачиваю налево. Из того, что я успела понять, замок здоровенный. Если я решу побродить тут одна, рискую заблудиться и стать призраком.

Путь до спален оказывается несложным. Всего пара поворотов и дойти до конца коридора. Князь распахивает передо мной одну из дверей.

Я покорно вхожу внутрь, отмечая, что утром меня приводили в какое-то другое место, а значит, быстро сориентироваться в новой обстановке можно даже не надеяться.

— Сорок восемь минут, Катя. После входишь ко мне, — он распахивает дверь напротив моей комнаты и бросает, не обернувшись. — В твоих интересах не заставлять меня ждать.

Я тоскливо изучаю свою спальню. Тот же синий с золотом, большая кровать, обещанный камин. Мысли заняты совсем другим.

Боже мой. Как Новый год встретишь, так и проведёшь, да? Мой начался с попытки изнасилования. Потом ещё одной, а теперь, похоже, будет третья. Уверена, князь точно доведёт дело до конца.

Сжимая зубы, плетусь в ванну. Меня тут будто ждали: всё наполнено, стоят баночки, пузырьки, мочалки и щёточки. На туалетном столике разложены расчёски, что-то вроде косметики, в общем всё, что требуется женщине, чтобы выглядеть красиво для мужчины. Вот только я не хочу. Мне не нужно, чтобы он на меня внимание обращал.

Подхожу к ванне, вытаскиваю своего котёнка и ставлю на пол. Зверёк тут же принимается изучать новое жильё, но выглядит куда воодушевлённее меня. Ему не придётся идти к маньяку-замораживателю.

Скидываю перчатки, развязываю ремешки куртки. Бросаю снятые вещи прямо на пол.

Что бы там ни задумал Кристер, в горячую воду я очень хочу. После такой прогулочки мне просто необходимо согреться.

Когда я стаскиваю данную князем рубашку и развязываю шнурки на штанах, котёнок неожиданно сердито на кого-то шипит. Я резко оборачиваюсь, на ходу прикрывая руками стратегически важные места, и чуть не визжу от испуга.

— Алишер?! Как ты тут…

Глава 15. Сложный выбор

Я резко сажусь и хватаю рубашку. Какого чёрта, блин?! Как этот мерзавец проник в ванную комнату?! Да ещё и когда я переодеваюсь!

— Возможно я ждал именно этого момента, — извращенец ухмыльнулся, а глаза плотоядно пробегают по моему телу. — Ты хороша, иномирка. Даже очень. Князь слеп, если не хочет с тобой развлечься. Я вот точно расслаблюсь, но сперва хочу поговорить.

Нет, ну гляньте на него! Меня это утешить должно было?!

— Нам не о чем говорить! Убирайся отсюда! Ты хоть знаешь, что он сделал с теми солдатами?! С тобой будет то же самое!

— Со мной не будет. Жрецы на особом положении. Не равняй меня с мусором, наподобие того мяса, — Алишер подходит и медленно ведёт пальцем по моему оголённому плечу. — Но давай к насущному для тебя и для меня, — он плотоядно ухмыляется. — Твоему возвращению домой. Можешь не верить, но я тоже в этом заинтересован.

Мне кажется, или его взгляд скользнул на запястье с меткой?

— Ты же хочешь домой?

Хочу ли я домой из мира, в котором существуют жуткие монстры и ещё более страшные мужчины, их убивающие? О, да. Но множество книг и фильмов научили меня, что за столь желанную награду придётся делать что-то ужасное, отвратительное и мерзкое…

— Что для этого нужно? — отправляю прижатую к груди рубашку и отступаю, чтобы выдержать хотя бы подобие контроля.

Алишер склоняет голову к плечу.

— Я слышал, в ваших сказках очень часто спасением становится поцелуй, как символ всепобеждающей любви. И в твоей ситуации это тоже применимо. Только он будет символом всепоглощающей ненависти к жестокому монстру, который правит на этих землях.

— Хватит говорить загадками! Ты стоишь в моей ванной! Пока что моей, — поправляюсь я. — И у меня мало времени!

Вместо ответа Алишер поднимает руку и показывает мне небольшой тюбик, переливающийся ядовито-зелёным цветом.

— Это помада. Накрасишь губы, поцелуешь Кристера и попадёшь домой.

— Звучит слишком легко, — щурюсь я. — В чём подвох?

— Ни в чём, — Алишер улыбается и снова смотрит на метку. А может, пялится на прикрытую рубашкой грудь. — Для тебя всё очень просто.

— А для… Кристера? Что с ним будет? — снова смотрю на тюбик. Цвет вызывает определённые ассоциации.

— А разве это имеет значение? Кристер — монстр. Сама только что вспоминала, что он сотворил с солдатами собственной армии. И это далеко не первый раз. Давай, Катя. Немного потерпеть и получишь долгожданную свободу.

— Я хочу знать… Если не получится, нужно понимать, что князь мне сделает. Что это за помада?

— Он не поймёт. Будет понемногу затухать. И где-то через месяц, может раньше, дракона Северного предела не станет.

— Но… А что же будет с людьми? — я сглотнула. — Кристер, конечно, не подарок, но если он перестанет делать то, что делает, все погибнут?

Алишер поднял подбородок.

— Они всё равно обречены. Хаос Вечной Зимы поглотит Айсгард — это неизбежно. Он в шаге. Нужно преодолеть только одну преграду и всё.

— Кристер, — я сглатываю и снова смотрю на тюбик.

В каждом человеке есть капля эгоизма, и это совершенно нормально. Эгоизм — часть нашего инстинкта самосохранения, заставляющий нас ставить собственное здоровье и жизнь на первое место. Сейчас эта моя часть кричала и требовала сделать, как Алишер хочет. Соблазнить, поцеловать, сбежать. Мне не придётся ни с кем спать (я надеюсь), тем более с мужчинами, которых я едва знаю. Я вернусь в свой безопасный мир с интернетом и электричеством.

Конечно, мне хочется домой. Покинуть это неприветливое холодное место, вернуться в реальность к таким простым на самом деле проблемам: поиск работы, устройство жизни. Раньше это казалось важным, а теперь… даже не знаю… мелочно?

За последние сутки я с головой окунулась в жестокость мира Кристера. Кажется, я за всю жизнь увидела бы меньше погибших, чем за сутки здесь. И ведь это всего один день! Кристер даже девушек призывает, чтобы снизить это число.

Был ли у него выбор? Почему-то кажется, что нет. Выбор за него сейчас принимаю я — где-то через месяц он начнёт затухать, и борьба прекратится. Как только светоч, зажжённый сегодня, погаснет, те ужасные твари прорвутся и всех убьют.

— Я не могу. Так… нельзя, это слишком жестоко.

Даже если мне придётся пойти сейчас в его спальню и делать… какие-то неприличные вещи, это не стоит жизней множества ни в чём не повинных людей. Взять хотя бы Ральфа. Чувствуется, что он хороший человек. И у него семья.

— Ты должна. Иначе домой не вернуться. Он не отпустит тебя. Ты умрёшь здесь, — Алишер сдавливает моё плечо. — Пойми, его нужно убить. И мучения, через которые Кристер будет проходить, пока чистый Хаос будет поглощать его, уверен, будут одним из прекраснейших зрелищ, которые мне доведётся увидеть.

Значит, эта штука — чистый Хаос, который мне нужно нанести на свои губы? Даже хуже, чем яд…

— А что будет со мной? Меня тоже заразит? И если я вернусь домой, то принесу ваш Хаос туда?

— Нет, Хаос губителен исключительно для этого дракона. Всё это создавалось для Кристера, — хмыкает Алишер. — Давай, крась губы и иди.

— Мне нужно привести себя в порядок, — отвечаю я, надеясь выиграть немного времени и подумать.

— Делай это при мне, — сужает глаза Алишер. — Иначе будет по-плохому, Катя.

— Ещё чего, извращенец! — возмущаюсь я. — Выйди немедленно, или я закричу. Кристер в соседней комнате. Ему будет очень интересно.

— Ты сделаешь то, что я сказал, — повторяет жрец и хватает меня за предплечье. — Заразишь Кристера. Он должен умереть. Поняла меня?

— Отпусти, мне больно! — я пытаюсь вырваться, но сделать это одной рукой сложно. Второй я удерживаю рубашку Кристера. — Я ничего не стану делать для такого мерзавца, как ты!

— Тогда будет по-другому, — Алишер вырывает рубашку, лишая меня последней защиты, а после зажимает мне рот ладонью и тащит в комнату… к кровати. — Мне нравится твой выбор! Ты мне сразу понравилась, и это самый приятный из способов наполнить тебя Хаосом!

Глава 16. Жертва

Я пытаюсь кричать, но из-за руки, зажимающей мой рот, и той, что сдавила под грудью, получалось лишь хрипеть. Каким-то чудом мне удалось зацепить ногой пуфик и опрокинуть на каменный пол, но всё же этого недостаточно, чтобы дать понять хоть кому-то в доме, что я в беде. Никто не услышит. Кристер не услышит!

Как же сильно я влипла! Почему я не подумала о том, чтобы сразу пожаловаться Кристеру на Алишера?! Он ведь тоже был среди тех, кто пытался изнасиловать меня! Но после просто взял и исчез!

— Как только я в тебя войду, ты станешь отравой для Кристера. А моё семя усилит эффект. Он заразится, даже просто прикоснувшись к тебе! — Алишер не доходит до кровати, бросает меня на пол и садится сверху. Лихорадочно шарит рукой по поясу, пытаясь справиться с одеждой и стянуть брюки. — К чему ты упрямишься? Всё равно будешь только подстилкой для солдат. Князь слишком гордый для кого-то вроде тебя.

Пользуясь моментом, я умудряюсь укусить гада за руку, вынуждая одёрнуть её, а затем кричу:

— Помогите!

— Заткнись!

Алишер сильно бьёт меня наотмашь по лицу, и я так шокирована этим, что действительно замолкаю, ловя воздух ртом. Впрочем, мерзавец тоже замер, прислушиваясь. Руку от пояса убрал, а потом качнул головой. О да, такое сложно не услышать! Неужели спасена?

Цыкнув, жрец неожиданно прикусывает губу до крови, а затем наваливается на меня всем весом и впивается поцелуем.

Я не могу сопротивляться, двинуться, мне нечем дышать. Алишер пропихивает язык чуть ли не в горло. От металлического привкуса мутит.

В коридоре раздался какой-то шум. Алишер вскакивает и в пару шагов оказывается у окна. Распахивает его и... просто прыгает.

В следующий же миг в комнату входит Кристер и, заметив меня лежащую на полу, в неприличной позе, да ещё и совершенно обнажённую, замирает.

— Что произошло?

Сперва я закрываю лицо руками, а потом отворачиваюсь от него и сжимаюсь. Где-то под кроватью испуганно мяукает котёнок, но сейчас я не могу его успокоить. Мне холодно, больно и очень-очень страшно. Я совсем ничего не понимаю. Чувствую тошноту, голова кружится. Обнимаю себя за плечи и, не сдержавшись, плачу.

Кристер пересекает комнату, излучая угрозу, которую можно кожей ощутить. Выглядывает из окна, но, видимо не замечает убегающего Алишера и закрывает створки. А затем происходит первое новогоднее чудо, а не кошмар — Кристер прижимает меня к себе. Снова чувствую кольцо его рук, скрытые одеждой мышцы. Даже когда он выволок меня на поле боя, было… не страшно. Среди монстров рядом с ним было спокойно. Слёзы рвутся с новой силой, а добивает он, гораздо мягче повторяя:

— Катя, в чём дело? Ты упала? Вызвать лекаря? — голос низкий, бархатистый. Он обнимает меня словами и становится ещё больнее. Я готова простить ему непристойные предложения.

А потом вспоминаю, что сказал Алишер и дёргаюсь:

— Пусти, пусти! — я пытаюсь вырваться. — Тебе нельзя! Не трогай!

Мои брыкания ему неудобства будто и не доставляют. Спасибо хоть усмешки во взгляде нет. Только непонимание и беспокойство.

— Головой ударилась? — цокает он языком, но сразу хмурится. — След на лице. Кто посмел?

Он тянется, чтобы коснуться саднящей брови.

— Нет! — я всё же умудряюсь спрыгнуть с его рук и отскочить.

Поздно соображаю, что стою перед князем голышом. Прикрываюсь руками, но этого мало, он уже оценивающе мазнуть по мне взглядом. Простонав, убегаю в ванную и захлопываю дверь, молясь всему на свете, чтобы Кристер не вломился.

Перед глазами плывёт, но первое, что я вижу — валяющийся у ванны тюбик с отравленной помадой. Боже, какая же я дура! Надо было согласиться, накрасить губы, а потом всё рассказать Кристеру! А я просто устроила истерику. Снова! За что меня избили и отравили?!

Я умру. Я точно здесь умру.

— Катя, — в дверь немедленно стучится Кристер, голос пугающе низкий и хриплый. — Я нашёл кровь на полу. Не успел, да? Кто-то посмел тебя… принудить? Назови имя. Разматывание покажется ему лаской матери, — рычит он, а после говорит спокойнее. — Не бойся. Никто больше угрожать не посмеет. Даю слово.

— Это Алишер. Он хочет тебя убить, — мне кажется, из-за плача голос звучит как невнятное нытьё, в котором ничего не разобрать. — Заразить Хаосом, что бы это ни значило, — я сползаю на холодный пол и обнимаю колени. — Не подходи. Я не знаю, как это передаётся. Он… меня поцеловал!

За дверью тихо. На миг кажется, что Кристер ушёл, а после я слышу совсем уж мягкий голос князя.

— Катя, открой. Это очень важно, особенно теперь. Я всё равно зайду, ты же знаешь, но не хочу тебя пугать.

Я лишь всхлипнула в ответ, не двигаясь, я даже говорить я не могла. Не было ни сил, ни желания. Пугать меня? Пф! Не думаю, что меня ещё чем-то можно напугать после всего, что я пережила за эти полтора дня.

Снова пауза, а после дверь с грохотом распахивается, заставив меня подпрыгнуть на месте от неожиданности и часто заморгать. Хорошо, что додумалась не под дверью сидеть.

— Я предупреждал, — поднял указательный палец Кристер, останавливая любые мои попытки возмутиться.

После он притягивает меня к себе. Не спрашивая, обнимает, снова окружая защитой и теплом, и садится прямо на пол, так что я оказываюсь у него на коленях.

— Чистый хаос будет пожирать и тебя, Катя. Это надо вылечить.

— Я не хочу. Какая разница? Я всё равно здесь умру. Либо от этого, либо ты размотаешь, либо ещё что-то!

— Ещё чего. Я князь и тот, кто призвал тебя, — Кристер касается моего подбородка и заставляет на себя посмотреть. — Только я решаю, когда тебе умирать. Не какой-то жрец, и даже не ты. Нет, Катя, мы излечим тебя, хоть мне и придётся совершить нечто ужасное и отвратительное, — он поджимает губы.

Чувству собственной важности Кристера можно только позавидовать. Я нервно усмехаюсь. Правда смеюсь!

Кажется, я тут ещё и с ума сойду.

— И какое же?

— Попросить помощи, — на полном серьёзе выдаёт он, а лицо его принимает выражение вселенской скорби. — Мне, князю Северного предела и тому единственному, кто ограждает Айсгард от Вечной Зимы, придётся обратиться к другим. Лично. Лучше бы ты меня всё же заразила, — мрачно шутит он.

— Какой ужас, — я снова хихикаю. — Как же ты справишься с этим непосильным испытанием?

— Это не смешно, женщина, — щурится Кристер, но уголки губ всё же подрагивают в ухмылке. — Ценила б, на какие я ради тебя жертвы иду. Ещё ни одна наложница не стоила таких усилий.

— Я бы пала ниц в знак признательности, но пол холодный. Да и боюсь оскорбить князя неподобающим видом, — кажется, я совсем поехала головушкой, раз шучу с маньяком, который может меня в сосульку превратить.

— Ты и так на полу, это не считается, — продолжал ухмыляться Кристер. — И к виду своему ты очень несправедлива. Это самый из подобающих видов, — он прикрыл глаза и поднял подбородок. — Но из-за него с просьбой о помощи придётся поспешить.

Ну да. Дракон он или нет, а реагирует на голую девицу, сидящую на его коленях, как и любой живой здоровый мужчина.

Я краснею и пытаюсь слезть, но Кристер не пускает. Сама ору и возмущаюсь, что я не такая, и тут же флиртую в столь интересном положении. Ладно, это почти очевидная провокация, но в предыдущие-то разы! Или я и там как-то вызывающе себя вела?

— А может, ты простишь мне наказание, а? — с надеждой хлопаю ресницами. — Я травить тебя отказалась. Смотри, вон тюбик валяется. Мне предлагали губы накрасить и идти целоваться.

— И ты хочешь сказать, что отказалась исключительно, чтоб не навредить мне? — Кристер покивал, не открывая глаз. — Ну да, ну да.

— Нет, конечно, — честно признаю. — Мне стало жалко людей империи. Что с ними будет, если ты помрёшь? Догадываюсь, что ничего хорошего.

— В любом случае к милосердию по отношению ко мне и речи быть не может, — Кристер открыл глаза и необычайно серьёзно произнёс. — Но это и неважно. Главное, что я за тебя убью любого и отдам жизнь. Это мой выбор.

По спине пробежали мурашки. То, каким тоном он сказал, как посмотрел дивными нечеловеческими глазами, князь будто пытался объяснить мне больше, чем я могу понять.

Клянусь, это самый странный из моих разговоров. Особенно учитывая, что меня буквально пару минут назад склоняли к убийству, снова пытались изнасиловать, и заразили Хаосом, от которого я, видимо, умру. А теперь я сижу голая на коленях князя-дракона на полу в ванной. А, ну да. Ещё из комнаты пришёл котёнок и сел рядом с нами, помахивая хвостиком.

— Почему?

Он дотягивается до моего запястья и касается метки.

— Вот почему.

— Хочешь закинуть меня подальше в хаос? Надеешься, что так эти твари отвлекутся и будут пореже нападать на вашу империю?

Кристер «завис». Смотрит на меня, на метку, снова на меня.

— Я не понимаю связи. Ты не слышала, как я сказал мгновение назад, что готов жизнь ради тебя положить? — а после хмурится. — Ты спрашивала у кого-то значение этой метки?

— Да. Можешь не утруждаться объяснять. Я почти смирилась с тем, что ты призвал меня. просто чтобы убивать было не жалко.

— Почему не спросила меня? Хотя нет. Я бы всё равно не сказал. И пока не собираюсь. Могу лишь разъяснить одно — метка никак не связана с жертвоприношением или чем-то похожим. Скорее наоборот, она — гарант твоей безопасности.

— Пока мы её не снимем?

— Она не снимается, — Кристер снова смотрит мимо меня. — Это насовсем.

— Но… ты же говорил…

В глазах неожиданно темнеет, а потом резко ударяет голубая вспышка. Я слышу рычащий голос Кристера так, будто нахожусь под водой, а потом пропадает и он.

Глава 17. (Кристер) Переезд

Когда Катя безвольно повисает на моих руках, сразу понимаю, что дело в Хаосе — очень уж агрессивная зараза. Поднимаю девушку и несу в спальню. В свою спальню, ибо больше я её одну не оставлю.

Камин уже разгорелся, так что человечка не замёрзнет. Укладываю в постель и тут же отхожу к буфету, перебрать баночки и амулеты. Проклятье, столько лет воевать с Хаосом и ничего подходящего? Мази, растворы, бинты… Мне случалось получать ранения. Некоторые даже были достаточно серьёзными, чтобы прилагать усилия по их лечению, а не ждать, пока само пройдёт.

Выбрав пару пузырьков, состав которых позволял принимать их внутрь, вернулся к кровати.

Русые вьющиеся волосы Кати разметались по подушке и плечам. Миловидное лицо с чуть вздёрнутым носом мне сразу приглянулось, едва она возникла в моём мире. Светлая кожа совсем без изъянов. Не знаю, как иномирки это делают, но их внешность куда приятнее, чем у местных. Фигура суховата, но это лишь добавляет шарма. Красивая поднятая грудь, плоский живот, стройные ноги, и всё моё.

Набираю в ложку зелье, подсовываю ладонь под затылок и вливаю в немного приоткрытый рот. Мне в любом случае предстоит путешествие на юг, но нужно обеспечить ей выживание. Хотя бы до завтра.

Человечка морщится и трогательно, жмётся ко мне, будто ища защиты. Через некоторое время пушистые ресницы вздрагивают, и она с явным усилием открывает глаза.

— Что случилось? — едва шепчет Катя.

Потом озирается, взгляд замирает на мне, и она напрягается. Мне почему-то неприятно. Не хочу, чтоб она меня боялась.

— Мы у тебя?

— Весь замок мой, — наклоняю голову, а после вытаскиваю из-под неё одеяло и укрываю. — Но здесь никто не рискнёт тебя тронуть.

Смотрю на дверь. Мне стоило бы начать поиски обречённого на смерть жреца, но я медлю. Не хочу оставлять её. Большая часть моих людей ещё в форте, доверить защиту Кати кому попало я не могу.

— Лежи, — поднимаюсь и иду к двери. Вижу, что человечка напрягается и делаю приятный вывод, без меня ей всё же страшнее, чем со мной. — Я отдам приказ найти ублюдка. Это быстро.

Обычно такими делами я занимаюсь сам, отстаивание прав, демонстрация силы. С учётом обстоятельств поиски нужно делегировать. С хаосом шутить нельзя.

Выхожу в коридор, иду к лестнице и нахожу взглядом одного из оставшихся стражников:

— Собрать всех и найти жреца Алишера. Привести ко мне живым, не обязательно здоровым. Выполнять.

Тот кивает и бросается в боковой коридор, откуда можно попасть в казармы, я же иду назад и натыкаюсь на Бригитту.

— Приготовь лёгкой еды для человечки и принеси ей одежду, пригодную для путешествия.

— Мой господин… Вам не стоит…

— Выполняй, — с рычанием требую я.

Мне кажется, или подчинённые совершенно потеряли понимание, с кем разговаривают? Придётся напомнить, что я для них не понимающий приятель, мне неинтересно слушать бредни смертных.

Катя сидит на кровати, натянув одеяло до подбородка. Кот тоже проник в комнату и залез ей на колени. Выглядит человечка бледной и нездоровой. Заражение пойдёт быстрее, чем могло бы. К тому же она упала в реку, на здоровье это тоже отразится. Слабое тело быстрее принимает в себя Хаос. Не допущу.

— Заражённые становятся агрессивными, — я смотрю на зверя. — Лучше убрать отсюда мелкое недоразумение.

Катя вздрагивает и бледнеет ещё больше.

— Нет, пожалуйста, — она умоляюще поднимает на меня глаза. — Он единственный, кто меня здесь любит. Кому я нужна просто потому, что я — это я.

— Животные испытывают привязанность, не любовь. Если его покормит и обогреет другая человечка, он будет так же ластиться к ней.

— Ты этого не знаешь, — Катя вытаскивает из-под одеяла руку и гладит кота. Знак истинности мерцает в тусклом свете.

Меня неожиданно сильно раздражает зверь, хотя сам предложил его подобрать. С ним она ласковее, чем со мной.

— До утра будешь пить зелья, — предупреждаю я. — Как рассветёт, отправимся на юг, — морщусь, вспоминая Айварса, самого младшего и надоедливого из моих братьев.

— Хорошо, — она послушно кивает и сминает тонкой ладонью одеяло. — А ты тоже здесь спать будешь?

— Да.

Если, конечно, не поймают Алишера. Тогда сном можно и пожертвовать.

Ложусь на одеяло, не раздеваясь. На этой кровати достаточно места, чтобы уместить ещё пару наложниц, так что её волнение мне непонятно.

Чувствую, сидит и смотрит. Ждёт чего-то.

— Если ещё хочешь в ванную, иди, — не глядя, киваю в сторону двери. — Не запирайся. Бригитта скоро принесёт еду.

— Ты будешь спать со мной в одной кровати? — снова уточняет она. — Помнишь, я Хаосом заражена. Для тебя опасно.

Почему мне кажется, что сейчас она этому только рада?

— Это моё дело, женщина. Уж точно не тебе учить меня защите.

Впрочем, её слова немного похожи на заботу.

Кот слезает с её коленей и забирается на мою грудь. Открываю глаза, и некоторое время мы с мелким паразитом смотрим друг на друга.

— Видишь? — поворачиваюсь к иномирке. — Будь у меня кусок мяса, он бы уже забыл о безвозмездной любви к тебе.

— Ты хочешь сказать, что здесь у меня нет надежды даже на любовь кота? — Катя поджимает губы. — Хочешь, чтобы я сильнее чувствовала себя покинутой и одинокой?

Поворачиваюсь к ней. Глаза блестят, губы подрагивают. Мне это не нравится, но могу ли я требовать от неё многого? Хоть рычи на кота, чтоб убрался и ко мне не подходил.

Постоянно забываю, как люди слабы. Уже столетие живу среди них, а всё равняю по себе. Впрочем, то, что она не бьётся в истерике, заламывая руки, не кричит, какое я чудовище и не пытается сбежать, даже зная, что это грозит ей смертью, дорогого стоит.

Пожалуй, буду с ней мягче. Хотя бы потому, что на её руке метка, обрекающая нас на долгое сотрудничество.

— Ты не одинока, Катя. Ты упиваешься жалостью к самой себе, людям это свойственно. Можешь продолжать воспринимать мои слова как новые удары или опустить эмоции и увидеть, что я тебе не враг. Более того, мы на одной стороне. Думаешь, всем моим наложницам разрешалось лежать в этой постели? Это привилегия. Я тебя выделил. Если бы тебя действительно покинули и бросили, ты бы погибла в той реке. Или замерзала в камере и, не исключаю, что кто-то из солдат решил бы этим воспользоваться. Много вариантов. Перестань зацикливаться на проблемах и обрати внимание, что всего за один день ты перебралась с заледенелой лавки в постель князя.

Конечно же, она обиделась. Поджала губы, смяла в кулачках одеяло. Злится, но пусть подумает об этом. Никогда не понимал людской привычки к самокопанию. Если судьба определила эту женщину мне в истинные, не хочу, чтобы она целыми днями страдала из-за ерунды. В мире предостаточно поводов для печали и глупое «меня никто не любит» — чепуха в сравнении.

Дверь отворяется и в проходе появляется Бригитта с большим подносом. Киваю на стол в углу, а сам встаю и иду к гардеробу. Выбрал для Кати самую короткую рубашку, какая у меня была и вернулся в комнату.

— Надевай, — передал ей одежду и посмотрел на служанку. — Что-то ещё?

— Нет, господин… я…

— Алишера нашли?

— Кажется, ещё нет.

— Тогда сообщи на ближайшие посты, города и деревни. Я хочу, чтобы под каждым камнем знали, что я ищу эту крысу и жестоко накажу того, кто посмеет покрывать его. Свободна.

Снимаю с блюд клоши и выбираю кусок ветчины. Сворачиваю в трубочку и несу притихшей Кате, которая так и не начала одеваться. Кот оживляется, начинает противно скрипеть, выпрашивая угощение, но я отдаю его человечке.

— Сама его корми. Пусть привязывается к тебе.

— А если я не хотела оказываться в твоей постели? — неожиданно резко выдаёт она. — Может для меня это наоборот — унижение? Ну и забирал бы к себе в кровать хоть миллион наложниц. Для чего мне эти знания вообще? Выделил, — фыркает она и отдаёт ветчину коту. — Вот уж спасибо.

Сложно сказать, это проявление её характера или влияние Хаоса. Наклоняю голову к плечу и ухмыляюсь.

— Хорошо. Дерзость куда приятнее нытья.

— А, так тебе нравится такое? — она щурит яркие глаза и привстаёт на локте. — Так надо было сразу сказать. Я бы ремни подготовила, стяжки.

— У меня есть ремни, — заинтересованно поднимаю бровь. — Достать?

— Конечно, а потом ложись на спину и протяни руки вверх.

Некоторое время мы смотрим друг на друга, а потом я киваю:

— Хорошо. Я принимаю вызов. При условии, что одеваться ты не будешь.