Попаданка. Билет до станции "Прошлое"

Глава 1 Глава 1 Бархат и латунь

Мерный стук колёс, запах угля и приятный бархат сиденья под ладонью. Всегда любила поездки в поездах за то ощущение спокойствия, которое они дарили.

Тук-тук-ту-тук! Тук-тук-ту-тук! Вдох. Выдох. Как же хорошо. Меня покачивало, словно я сидела на мягком сиденье в настоящем поезде. Какой чудесный сон. Хотя…

— Аглая Петровна, — раздался приятный приятный низкий голос где-то совсем рядом. — Аглая Петровна, вам нехорошо? — интересовался у кого-то мужчина. — Аглая Петровна!

Моего плеча коснулась чья-то рука, и я распахнула глаза, вздрогнув от того, насколько реальным было ощущение контакта. Отпрянув, уставилась на мужчину, сидевшего на диванчике напротив. Это он обращался к какой-то Аглае, а тормошил почему-то меня.

— Простите ради Бога, если напугал. Вы уснули? — заметив мою оторопь, спросил этот, я бы сказала, красивый молодой человек, глядя на меня так, будто мы давно знакомы.

Первым, что бросилось мне в глаза, были его чёрные кожаные перчатки и суровый взгляд.

— Это вы мне? — решила всё-таки уточнить.

— Конечно. Другой Аглаи Вяземской здесь совершенно точно нет. Вагон практически пуст. — Незнакомец осмотрелся, привлекая моё внимание к этим словам.

Вагон. Большой, просторный с удобными диванчиками вместо сидений. Обитыми тем самым бархатом, которого я недавно касалась, думая, что мне это снится. Пиджак обратившегося ко мне мужчины был пошит из подобного материала. И даже цвет попал в тон: изумрудно-зелёный, отделанный причудливой вышивкой по лацканам и манжетам. Особенного лоска ему придавали золочёные пуговицы, которые стоили, на мой взгляд, недешево.

Внутреннее убранство вагона было не просто странным, а каким-то “под старину”. Латунные элементы, которыми изобиловал его дизайн, напомнили мою недавнюю поездку в музей. Полированное красное дерево, использованное для отделки стен, наталкивало на мысль о престиже данного средства передвижения. На окнах тяжелые занавески из пурпурного, чтоб ему неладно, бархата, с бахромой и подхваты с кистями. Кричаще, но старо, как картина в позолоченной раме, висящая на стене у входа. Старо и… шикарно.

— Пахнет дымом, — выдала я, едва поспевая за ходом своих мыслей.

— Аккурат перед тем, как вы, хм, довольно надолго закрыли глаза, состав миновал Константиново. Железная дорога там уложена большим полумесяцем из-за болота. Пока огибали, дым от трубы несло на хвостовые вагоны. Отсюда и запах. Скоро выветрится, станет не таким резким, дальше по прямой до конечной, — пояснил незнакомец бархатным голосом.

Да что же это такое? Слишком много бархата во всём. Вообще не в моём вкусе. Терпеть не могу этот материал. Но на мне платье под горло из него же, только синее, приятное к телу. А на ощупь и вовсе тактильная эйфория. И почему я раньше не замечала, как приятно касаться шершавых бархатных поверхностей. На манжетах моего наряда тоже вышивка плотной нитью пшеничного цвета. Окаймляет их ажурное кружево в тон. Невероятно красиво. Если бы ещё рука не чесалась от запястья до самого сгиба, я пребывала бы в полном эстетическом восторге.

Мужчина напротив, к слову сказать, был не менее шикарен, чем вагон, в котором я оказалась. Волевые черты лица, прямой нос, не пухлые, но чётко очерченные губы, едва заметная морщинка на лбу, видимо, от того, что часто хмурится, красивые глубокие глаза цвета стали и аккуратные брови. Волосы густые, тёмно-каштановые, уложены назад небрежными, но стильными волнами.

Весь такой из себя аристократ, я бы сказала. По крайней мере, именно это слово пришло мне на ум, когда я принялась его рассматривать. Никогда таких не встречала, разве что в театре на представлениях, да и то актёры, игравшие роли принцев и правителей, этому представителю мужского пола и в подмётки не годились.

Я мельком скользнула взглядом по его дорогим сапогам, брюкам в тонкую полоску. Невольно засмотрелась на тонкую блестящую цепочку карманных часов, которая крепилась к пуговице парчового жилета сложного кроя с тёмно-красными и зелеными узорами. Подняла взгляд выше, изучая странный галстук. Хотя, нет, кажется, такая деталь мужского гардероба называется аскот. Чёрный шёлковый с металлическими украшениями.

— Вы так на меня смотрите, будто впервые в жизни видите. Не думал, что пансион так сильно меняет людей.

Не стоило так откровенно пялиться на попутчика, которым он в тот момент и являлся, так как поезд мчал нас неизвестно куда сквозь живописный осенний лесной массив, мелькающий за окном.

Небо хмурилось серыми тучами так же, как и мужчина, глядящий на меня с явной долей беспокойства.

— Всё в порядке? — снова поинтересовался он.

— Да, — не найдясь, что ответить, буркнула я и удивилась тому, что не узнаю собственный голос.

Тут же вспомнила, что вообще редко разговариваю во сне и представления не имею, как именно он должен звучать в данных обстоятельствах. Если мне это чудится, то почему бы не вступить в диалог с привлекательным собеседником. Может, рассказчик из него такой же, как мачо на вид? Не зря говорят, встречают по одежке — провожают по уму. Внешний вид этого странного мужчины оказался на все сто, если не двести. Немного вычурно, но до мурашек привлекательно и любопытно.

— Простите, я, видимо, действительно ненадолго уснула и сама этого не поняла. А долго ли нам ещё ехать? — решила всё же пообщаться с мужчиной из сна, раз уж мне представилась такая возможность.

— Около получаса, если состав прибудет вовремя, — уточнив время по своим карманным часам, сообщил мне незнакомец. — Раз всё в порядке, не буду вас больше беспокоить. — Зарубив на корню мои надежды на содержательную беседу, он закинул ногу на ногу, подпёр красивый подбородок рукой в чёрной кожаной перчатке и уставился в окно, всем своим видом давая понять, что и так уделил мне слишком много внимания.

Получив от ворот поворот, я тоже решила полюбоваться пейзажем, ведь продолжать рассматривать странно одетого попутчика было неприлично. Не хотелось, чтобы он подумал, что я пялюсь, хотя именно это я бы и продолжила делать.

Разноцветные листья хвойных деревьев за окном вперемешку с мелькающими то тут, то там елями создавали причудливую мозаику, которая почему-то для меня смазывалась в один единый пятнистый холст, мешая разглядеть детали.

Поезд ехал довольно быстро, поэтому внимание моё привлекло… отражение в стекле, из которого на меня смотрела молодая голубоглазая блондинка. Подозрительно похожая на меня саму. Только волнистые волосы, заплетённые в две нетугие косы, спадающие на плечи и доходящие мне чуть ниже ключиц, выглядели непривычно. Мои были прямыми и жесткими, как солома, а в отражении мягкие естественные кудри.

— Щ-щ-щ! — зашипела я, не в силах больше терпеть зуд на коже, который за всё это время никуда не делся.

Пару раз провела пальцами от запястья до сгиба руки, чтобы не чесаться перед своим попутчиком, но полегчало ненадолго. Он, кстати, заметив, что я засуетилась, скосил на меня мимолётный взгляд, достал из кармана часы, узорная металлическая крышка которых на этот раз открылась сама по себе.

Я глазам своим не поверила. Подумала, показалось. Но закрылась она так, мужчина не казался её пальцами. Я была в этом абсолютно уверена. Равно как и в том, что это сон. Ведь в жизни такое может может привидеться, только если человек психически нездоров, а со мной всё было в порядке. По крайней мере, сегодня вечером.

— Ваше Сиятельство, Александр Максимович, — к нашим диванчикам подошёл мужчина в форменной одежде проводника.

Хотя это я так решила, потому что она была не похожа на наряд моего попутчика, но тоже была какая-то странная.

— Ваш чемоданчик нашёлся. Приносим свои глубочайшие извинения. Не соблаговолите ли пройти к начальнику поезда? Он, к сожалению, не может покинуть пост, но очень хочет вручить вам его лично.

— Что же, нашли и ладно. Как раз прибываем скоро. Могли и сами мне его принести, к чему такие хлопоты? — убирая часы обратно в карман и поправляя свои перчатки, спросил тот, кого назвали Александром Максимовичем.

Мой попутчик встал и хотел уже было уйти вслед за проводником, но обернулся и взглянул на меня.

— Передавайте привет папеньке, — удостоил меня лёгкого кивка. — Уверен, он очень обрадуется вашему приезду.

— Непременно, — закивала я в ответ, как китайский болванчик.

— Рад был встрече, — добавил он учтиво, но как-то сухо.

По крайней мере, на его симпатичном лице ни один мускул не дрогнул, не промелькнуло никаких эмоций, будто он просто не знал, что это такое. Хотя нет, знал. Хмурился он отменно. Но даже это ему невероятно шло.

Как только оба мужчины покинули вагон, машинист по громкой связи объявил о том, что состав замедляет движение, и попросил быть аккуратнее при смене вагонов. Я воровато осмотрелась, чтобы убедиться, что из оставшихся пассажиров на меня никто не смотрит. Задрала рукав платья, чтобы почесать наконец-таки зудящую под ним кожу, но так этого и не сделала потому что под ним обнаружилось то, чего в обычной жизни у меня отродясь не было.

Глава 2 Станция “Прошлое”

От моего запястья до самого сгиба руки тянулась странная вязь узоров, очень похожих на татуировку. Яркую, будто её только-только набили. Она-то и зудела всё это время. Коснулась её и ощутила тепло.

Сама я ни за какие коврижки не стала бы наносить на тело никаких знаков или рисунков. Не приемлю такого. Для себя лично. Это выбор каждого человека, я свой сделала. Поэтому, лишний раз убедившись, что сплю, я поднялась с места и решила выйти из состава, который сбавил скорость практически до нулевой и уже поравнялся с платформой станции со странным названием “Прошлое”.

На моём сидении лежал небольшой кожаный саквояж и пара коричневых перчаток. Предположив, что они мои, я прихватила их с собой. Выглянула в окно, отмечая, что перрон промок от дождя, который, судя по всему, совсем недавно закончился, прибив к платформе множество разноцветных кленовых листьев.

— Аглая Петровна, извольте, — в тамбуре перед самыми ступеньками мне подал руку тот самый проводник.

Я подобрала полы платья и посмотрела вниз на несколько уступов, по которым мне предстояло спуститься. Они были сухими. Состав под дождь не попал. В открытые двери ворвался прохладный осенний ветер, принеся с собой аромат прелых листьев, запах прошедшего ливня и всё того же дыма, которым пахло в поездке. Труба головного вагона до сих пор дымилась.

— Большое спасибо, — поблагодарила проводника за помощь и ступила на перрон.

Меня тут же накрыло ощущением дежавю. Будто на этой станции я уже не в первый раз. Фонарные колонны с причудливой ковкой, металлическая крыша, мокрые деревянные лавочки на чугунных остовах.

— Ой, наконец-то! Батюшки мои! Аглая Петровна! — услышала девичий голос и обернулась.

Ко мне на всех парах неслась девушка в цветастом платке и некоем подобии сарафана. Розовощекая молоденькая блондинка с косой до колена, на ногах лапти.

— Радость-то какая! — налетая на меня, девушка сгребла моё несчастное худенькое тело в охапку и сдавила так, что у меня весь воздух из лёгких вышибло. — Аглая Петровна! Как же мы по вас скучали-то!

Я только и могла, что хрипеть в крепких объятиях незнакомки. Она, заметив это, ослабила хватку, а затем и вовсе меня отпустила.

Сделав несколько жадных глотков воздуха, я закашлялась и принялась оттягивать ворот платья, который теперь, казалось, душил меня и не давал воздуху попасть внутрь. Сбросила перчатки и стала обмахиваться ими, будто это могло помочь.

— Простите Бога ради. Я же не со зла. Любя, — заохала девушка.

— Ты чего, Дуняш? Удавишь же барыню такой любовью. — С розовощёкой красавицей-силачкой поравнялся бородатый мужик в кафтане, подпоясанный кушаком.

— Не гневайтесь, Аглая Петровна-а-а-а! — затянула Дуняша. — Живая ведь?

Она принялась ощупывать меня с головы до пояса. Зачем-то потрогала лоб, заглянула в глаза, сжала плечи и аккуратно дёрнула за руки.

— Да. Всё хорошо. Я не злюсь. Бывает, — прохрипела я, наконец, восстанавливая дыхание.

— Вот и славно, — становясь всё пунцовее, девушка улыбнулась. — Идёмте же скорее, бричка по ту сторону от вокзала ждёт. Иван лошадей привязал, да как бы не распоясались да не убёгли.

Странный говор Дуняши насторожил не меньше, чем её одежда и… компаньон по имени Иван. Сон начинал казаться психоделическим бредом. Если наличие в нём уютной осенней атмосферы, перрона под старину, впечатляющей махины, именуемой паровым подвижным составом, и мужчины, который полностью соответствовал моему представлению о настоящем мачо, было хоть как-то объяснимо, то эти двое никак не вписывались в общую картину.

— Хорошо, идёмте. — Я безразлично пожала плечами, так как мне уже хотелось поскорее проснуться.

Мужчина, впечатливший меня одним лишь своим внешним видом, ушёл. Бегать и искать его по платформе смысла не было. Поэтому я решила следовать указаниям этих чудаковатых, но безобидных на вид людей, пока не зазвенит будильник, и я не проснусь.

Дуняша поманила меня за собой и пошла по платформе туда, где находился пышущий паром и дымом головной вагон поезда. Я отправилась следом. Иван задержался, чтобы подобрать оброненные мной перчатки и саквояж.

Я шла по перрону, вдыхая приятный осенний воздух полной грудью, слушая цокот каблучков своих кожаных полусапожек по щиколотку и думала о том, что зря не любила бархат и велюр. Есть в нём что-то… интригующее. Особенно в изумрудно-зелёном.

Состав, до этого стоявший у перрона, загудел, изверг из недр своих целое облако пара вперемешку с дымом и медленно пришёл в движение.

Как говорится, ничто не предвещало беды. Но после очередного “тук” каблучка следующего я не услышала. Резкая боль в щиколотке отвлекла от витания в облаках, и я едва не полетела в прямом смысле, но не ввысь, а аккурат на рельсы перед поездом под неотвратимо приближающуюся махину.

Даже ахнуть не успела, как меня что-то сильно дёрнуло за левое запястье. Хрустнул плечевой сустав, и на этот раз я не смогла сдержать крика. Правда, получился скорее писк, но всё же. Развернулась и увидела, что за запястье меня держит… тот самый бархатный незнакомец. В ушах стоит собственный недокрик, грохот и методичное “чух-чух” надвигающегося теперь уже слева состава.

Я стояла на краю перрона одной ногой. Вторая при этом болталась в воздухе. Мужчина, который не дал мне упасть на рельсы, изо всех сил держал меня левую руку своей, а правую при этом выставил перед собой так, будто пытался остановить многотонную машину на расстоянии.

Время словно замедлилось, потому что я отчётливо услышала, как ухает моё сердце, как скрежещет металл и замедляется то самое “чух-чух”, а затем Александр Максимович, кажется, так его звали, резко рванул меня на себя так, что сустав снова хрустнул, но боли я не почувствовала. То ли от того, что меня буквально впечатало в крепкую мужскую грудь, то ли от шока, потому что как раз в этом мгновение за моей спиной пронёсся поезд, который непременно стал бы последним, что я увидела в этом сне перед пробуждением, но увы и ах!

— Что же вы, Аглая Петровна, под ноги-то не смотрите? — услышала приятный низкий голос, а затем моей правой руки, высвобождая многострадальную левую, коснулась горячая мужская.

Но вопреки ожиданиям, я почувствовала не человеческое тепло, а пламень. Что-то вспыхнуло, вынуждая зажмуриться, и по венам заструилась лава. Сердце заколотилось в бешеном ритме, стало невозможно жарко, дыхание спёрло в груди. Секунда. Другая. И всё прекратилось. Ровно в тот момент, когда Его Сиятельство отдёрнул руку.

Я открыла глаза и проморгалась, пытаясь понять, что же произошло. Ничего не изменилось. Единственное, что заметила: у мужчины пошла носом кровь. Он небрежно отёр её тыльной стороной ладони, хмурясь пуще прежнего.

— Простите за вывих. Я вправил. Будьте, пожалуйста, впредь, предельно осторожны. Перрон скользкий, — сказал он так быстро, что я едва разобрала смысл его слов. — Мне пора. Берегите себя.

Мужчина вытянулся по струнке, коротко кивнул, прощаясь, как обычно делают военные офицеры в исторических фильмах, и зашагал прочь.

— Погодите, отчего у вас кровь? Поранились? — попыталась остановить его я, но он не обернулся, не замедлил шаг.

— Боже ж ты мой! Не убилися? — ко мне подбежалаДуняша.

Наученная прошлым опытом, я предусмотрительно выставила перед собой ладони, не давая ей себя коснуться. Такая, как она, зашибёт и не заметит. Тот самый Бог, которого она так часто упоминала, наградил девушку не только красотой, но и высоченным ростом, крепким телосложением и немереной силушкой.

— Нет. Всё хорошо. Кажется, я теперь обязана этому мужчине жизнью. — Я кивнула в сторону удаляющейся фигуры в изумрудно-зелёном пиджаке.

— Князю? Как же вовремя Александр Максимыч подоспел! Никак его сам Бог послал! — принялась за своё Дуняша. — Это я ему теперь по гроб жизни обязана. Случись с вами что, мне не жить. Папенька ваш с меня бы три шкуры спустил. Или отварчику какого дал, чтобы помучилась перед смертью как следует. Как же вы так неаккуратно?

Она всё причитала, охала и кружила возле меня.

— А как смотрел-то на вас? Как прежде. Вон народ на платформе тоже приметил поди. Опять толки пойдут, как раньше…

И что-то ещё. Но я уже не слушала. Стояла и смотрела вслед Его Сиятельству, который, стоило поезду проехать мимо, перешёл через рельсы, преодолевая их в пару широких шагов, и сел в карету, которая дожидалась его на той стороне. Следом к ней подбежал паренёк, который то и дело спотыкался на ходу. Он водрузил на заколки большой кожаный чемодан и, устроившись на запятках, крикнул кучеру править домой.

“У него она тоже есть!” — подумала я, только теперь осознав, что, когда мужчина утёр кровь, рукав его пиджака отвернулся, и под ним стала заметна точно такая же татуировка, как у меня. Только значительно светлее, почти сошедшая.

В моих глазах он стал теперь не просто привлекательным мужчиной, а каким-то супергероем, спасшим мне жизнь. Даже жалко было просыпаться. Захотелось остаться в этом сне подольше. Не каждый день, знаете ли, на моём пути встречались такие супермены. В моём представлении такие, как он, непременно должны были быть военными или какими-нибудь тайными агентами.

Стоп! Военными?

Стоило мне об этом подумать, как я вспомнила, что со мной произошло, прямо перед тем, как я “уснула”.