Попаданец в Великана

Глава 1

– БОРИС! БОРЯ!

Женский крик пробился даже сквозь грохотавшую в наушниках музыку. Я оторвался от месячного отчёта и посмотрел поверх монитора. Голова что-то побаливает, надо бы потише музыку ставить. Цифры всё ещё плавали перед глазами, складываясь в строчки, столбцы и суммы, которые никак не хотели сходиться.

В дальнем конце кабинета мелькнула белая блузка. Верочка, секретарша нашего босса, выскочила из коридора, едва не врезавшись в оставленный посреди прохода стул и замахала руками.

– Борис, пожар!

Я сдвинул один наушник. По ушам тут же резанул вой сирены. Где-то трещало, люди кричали, хлопали двери. Под потолком уже расползался серый дым, а нос начал ощущать запах горелого пластика.

– Твою мать!

Пока я любовался отчётом, половина офиса успела исчезнуть. Остальные только сейчас поняли, что это не учебная тревога. Кто-то сгребал со стола документы, кто-то пытался дозвониться родным, двое парней из соседнего отдела одновременно полезли в узкую дверь и застряли плечами. На них сзади напирали люди. Женщина возле кулера визжала, требуя пропустить её первой.

Снизу донёсся глухой хлопок. Пол под ногами вздрогнул, в подвесном потолке что-то хрустнуло. Несколько панелей сорвались и рухнули между столами. Из коридора повалил дым, сразу ставший гуще. Толпа у главного выхода качнулась обратно, кто-то закричал, что лестница горит. Люди окончательно перестали слышать друг друга и рванули в разные стороны, опрокидывая стулья и тех, кому не повезло оказаться на пути.

Я выдернул провод наушников из компьютера и вскочил. Телефон остался возле клавиатуры. Рука уже потянулась за ним, но ещё один толчок прошёл по зданию и заставил монитор подпрыгнуть на столе.Да хрен с ним!

В нашем старом здании имелась наружная пожарная лестница. Зимой дверь к ней обычно подпирали коробкой, потому что замок заедал от мороза. Оставалось надеяться, что какой-нибудь ответственный идиот не решил именно сегодня навести порядок. Я побежал в противоположную от толпы сторону. Верочка несколько мгновений смотрела на давку возле главного выхода, затем бросилась за мной. Каблуки застучали по полу.

– Куда?! Борис!

– На пожарную лестницу! – выкрикнул я, не оборачиваясь.

Мы свернули в боковой коридор. Здесь дыма было меньше, зато сирена орала так, что закладывало уши. Впереди уже хлопала тяжёлая железная дверь. Кто-то успел выйти наружу и оставил её приоткрытой.

– Да брось ты эти каблуки! – крикнул я через плечо.

– Что?!

Верочка зацепилась шпилькой за стык линолеума и едва не упала. Я остановился возле двери.

– Туфли снимай! Быстро!

Она наконец поняла, скинула одну туфлю, потом вторую и подхватила юбку. Ждать дольше я не стал. Толкнул дверь плечом и выскочил на узкую металлическую площадку. В лицо ударил холодный воздух. Лестница тянулась вдоль стены старого административного корпуса, уходя вниз ржавыми пролётами. Между ступенями виднелся асфальт двора. Высоко, мать его! Внизу уже бегали люди, кто-то махал руками и показывал на окна. Из нижних этажей валил чёрный дым.

Первый из выбравшихся сотрудников гремел подошвами этажом ниже. Я ухватился за перила и шагнул к лестнице, но Верочки за спиной не услышал. Пришлось развернуться.

– Вера, давай быстрее!

Дверь распахнулась. Верочка вылетела наружу, зажмурившись от дыма, и со всего разбега врезалась в меня. Я успел увидеть её расширившиеся глаза. Моя поясница столкнулась с перилами. Тонкая металлическая труба прогнулась, крепление возле стены хрустнуло. Я судорожно схватился за рукав Верочки, но пальцы лишь скользнули по ткани. Ржавое ограждение отвалилось целиком.

На мгновение я повис над двором. Верочка осталась на площадке, прижав ладони ко рту. Испуганная, растрёпанная и всё равно красивая.

Иллюстрация:

– Да твою-то мать!

Мир рванулся вверх. Железные пролёты лестницы мелькнули перед глазами. Я успел заметить серое небо, клубящийся дым и приближающийся асфальт. Боль пришла ослепительной вспышкой.

А затем меня куда-то потащило. Пространство размазалось от невероятной скорости. Меня бы вырвало, будь у меня такая возможность, однако телом я в тот момент не обладал. Отведя внимание от мелькающих на периферии зрения образов, я с ужасом осознал: моё «тело» начинает разрушаться.

Сейчас у меня были руки и ноги, светящиеся синеватым цветом. Вот только они отчего-то начали разрушаться. Призрачная плоть миллиметр за миллиметром истончалась, грозясь оставить меня инвалидом. Вместе с этим пришла боль. Нет, не так. БОЛЬ! Я почувствовал, как меня, мою личность, всё моё существо начинает разъедать кислотой. Никогда раньше я не испытывал столь поразительных по своей болезненности мучений. Удар ниже пояса был лёгким уколом по сравнению с этой пыткой.

Сознание начало медленно трещать по швам. Не понимая, что творю, я всеми силами попытался уплотниться, стать обтекаемым. Появилось понимание: тело разрывает именно от скорости, оно просто напросто не выдерживает неведомого напора. Сначала я сжался в позу эмбриона, отчего боль сразу притихла, но это было сродни насмешке. Представьте, если бы вас придавила балка весом не в четыреста, а всего в двести килограммов.

«Сука! Да почему так больно?!» В разуме сейчас оставались только две вещи – боль и желание сжаться ещё сильнее. Они словно инь и янь закручивались ротором блендера, перемалывая мою личность в этом адском водовороте борьбы против этой пытки.

Не знаю, сколько так продолжалось, но в один момент я понял, что боль начинает стихать. Слегка придя в себя, я осмотрелся. Я всё так же летел по странному тоннелю, только теперь без вездесущей боли. Лишь изредка по телу пробегало покалывание.

Стоп! Да чтоб я сдох! Хотя… я вроде как и так сдох. Удивился я потому, что рук у меня больше не было. Ног тоже. Да и всего остального. Причудливым образом я осознавал себя как очень маленькую и плотную фиолетовую горошину, летящую по какому-то странному тоннелю. Да уж, закончить жизнь и осознать себя смытым в какой-то вселенский унитаз.

Переведя внимание с самого себя, я присмотрелся к мелькающим картинкам. Со всех сторон меня окружала переливающаяся всеми цветами стенка тоннеля. Она была непрозрачной, так что разглядеть, что было снаружи не представлялось возможным.

В самом же тоннеле я, как оказалось, находился не один. Тут и там я видел сгустки энергии. Присмотревшись к ближайшему ко мне, я увидел огромного звероподобного гуманоида. Его мышцы бугрились от таящейся в них силы, а когти на руках выглядели крайне устрашающе. Впрочем сейчас никак навредить мне он не мог, так как находился в каком-то подобии сна. Вдобавок ко всему он так же, как и я недавно, подвергался расщеплению. С ним оно почему-то проходило гораздо медленнее чем со мной, но все же оно было. Я прикинул скорость с которой истончалась его фигура и выходило, что часа через два от него и крохотной искорки не останется.

Боль резанула по сознанию, а я заметил, как от меня отвалилась совсем крохотная синяя песчинка. С этим событием в моё сознание пришла кристально четкая мысль. Если я не покину это странное место, то попросту исчезну. Разум затопили страх и паника, отчего я лихорадочно начал соображать, что делать. Весь мой жизненный опыт пасовал перед текущей ситуацией. Да вряд ли кто-нибудь ещё оказывался в похожей ситуации. От охватившей меня паники я начал пытаться двигаться, дергаясь во все стороны. Сперва мне показалось, что это абсолютно бесполезно, но ощущения подсказывали, что я все же начал двигаться к ближайшей стенке.

Время здесь если и существовало, то я никак не ощущал его хода. Разум словно всегда находился в одном и том же моменте, не уставая и не мутнея. Наконец я остановил попытки сдвинуться с траектории, решив осмотреться. Быстро найдя знакомую фигуру зверочеловека, я понял, что действительно смог сдвинуться. Однако победу омрачал тот факт, что от могучей фигуры мутанта остался лишь торс с обрубками ног и рук. Надо торопиться!

Кажется, целую вечность я двигался к этой грёбаной стенке. Был бы у меня пот в этом состоянии, наверняка успело бы вытечь пару ведер. Итогом всех моих усилий стало то, что я таки добрался до стенки этого странного тоннеля, вот только дальше прогресс закончился. Никак преодолеть я её не мог, преграда словно бетонная стена раз за разом отталкивала горошину моей души. Да, за всё это время я окончательно уверовал в её существование, так как никакие другие концепции никаким образом не подходили под текущую ситуацию.

“И это тот самый ад?” – вопрос сам собой возник в голове. Ответа на него не было, однако происходящее действительно напоминало вечную пытку, если не учитывать то, что все души, что я успел увидеть за это время пребывали в подобии сна, никак не борясь со своим разрушением. Сам же я отчего-то не впал в эту кому, что с одной стороны радовало, а с другой… С другой стороны я ощущал, как и сам медленно исчезаю. Происходило это крайне неспешно, по крохотным крупицам, но всё же происходило.

Внезапно стенка передо мной дрогнула, отвлекая от мрачных мыслей о собственном конце. Я чуть-чуть отлетел, с интересом и надеждой осматривая происходящее. Сначала тоннель просто дрожал, а затем начал темнеть. Не весь, но довольно значительный его кусок. Затем через эту черную пленку начало просачиваться нечто! Я с ужасом наблюдал как в это странное место медленно проникает поистине исполинская душа.

Если зверочеловек, по моим прикидкам, был ростом метра два, то одни только когти на лапе этого существа были размером с пятиэтажку. «Матерь Божья!» Вслед за лапой начала пролезать и морда. Огромная морда дракона. Внутри моего призрачного тела что-то щёлкнуло. Да это же мой шанс! Если тёмная пелена не односторонняя, то, пролетев через неё я смогу вырваться из этой чёртовой мясорубки! Рванув изо всех сил, я полетел к пятну перехода. Приближаться к этому титану не хотелось совершенно, но страх смерти был сильнее.

Дракон успел выйти наполовину, когда я все же приблизился к темной поверхности стенки. Я замер в нерешительности. А что если снаружи меня ждет ещё более жуткое место? Может быть и здесь есть способ выжить, не будучи растворенным? Сомнения и страх неизвестного начали терзать мой уже порядком измученный абсурдом происходящего мозг. Раздумья прервал очередной укол боли. И я решился. Мысленно перекрестив своё шарообразное тело, я коснулся темной мембраны. Та прогнулась, но не пропустила. Да хер вам! Я зажал несуществующий газ, выжимая из себя все доступные лошадиные и человеческие силы. Медленно, но я начал продавливаться в эту черноту. Черная дрянь все никак не хотела рваться, а потому я решил себе помочь. Мысленно я попытался вытянуть своё тело в очень острую иглу. Начав растягиваться, я почувствовал, что дело определенно пошло лучше. Приободрившись, я усилил натиск, вливая в него все свои ментальные силы, выжимая себя досуха. Со звуком лопнувшего пузыря я вылетел из черноты. Мир закружился, а моё сознание почему-то начало затягиваться туманом беспамятства.

Иллюстрация:

Тьма. Пустое пространство без звуков и мыслей. Я не осознавал, что происходит, просто существовал в этом странном месте. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я стал замечать какие-то изменения. Сначала появились тактильные ощущения. Это было столь необычно и неожиданно, что поначалу я даже не понял, что происходит. Звуков я по-прежнему не слышал, только ощущал, что на меня что-то давит со всех сторон и я куда-то двигаюсь. Не успел я испугаться и поддаться приступу клаустрофобии, как обстановка резко изменилась.

По все ещё закрытым глазам ударил свет, а я вдруг ощутил, что куда-то падаю. Секундное падение завершилось тем, что я со всей дури приложился головой о что-то твердое. Аж искры перед закрытыми глазами засверкали. Слух и обоняние наконец-то включились. Пахло сырой землёй, дождем и…говном? Последний запах был далеко не из приятных, но рвотного рефлекса у меня почему-то не возникло. Наконец я отошел от удара головой и все таки решил открыть глаза. Матерь Божья! Я резко зажмурился, чувствуя как ко рту подкатывает желчь. Господи! Да за что мне все это?! После всего произошедшего я кажется был готов ко всему. Странная кишка с растворяющимися в ней душами - ну и что, и похуже видали. Титанических размеров дракон - да пожалуйста, главное, чтобы не сожрал. Но то, что я увидел сейчас… пожалуй мой мир более не будет прежний.

Приоткрыв правый глаз, я с отвращением и ужасом наблюдал все прелести существа, что сидело надо мной. Да, я оказался под какой-то серой голой бабой. Женщиной её у меня язык не повернется назвать. По телу прошла очередная дрожь от увиденного. Наверное самым верным решением было возмутиться или для начала хоят бы выбраться из под этой “крыши”, однако проблема заключалась в том, что я до сих пор не мог справиться с управлением своего тела, отчего мне во всех подробностях приходилось созерцать это “нечто”. Я думал, что ничего хуже за сегодня я уже не увижу. Зря.

Все, что я смог понять в следующие полчаса - так это то, что эта бабища рожала. И да, я был её первенцем. Сука! В своем сознании я представлял себя мелко подрагивающим, свернувшимся в колачик сумасшедшим, увидившим лик бездны. Если оценить увиденное мною, то в некой мере я бездну действительно увидел. Однако далеко не бездонную и тем более не великую.

Через полчаса я уже лежал не один, а вместе с ещё тройкой карапузов, которых тоже приложило башкой о камни. И если сам я вроде как не стал умственным инвалидом, то вот своих родственников к таковым я с уверенностью мог причислить. У одного даже вмятина в черепе появилась. Наша же матушка как ни в чём не бывало встала, подтерлась ближайшим кустарником и куда-то пошла. Охренеть! И что мне делать? Я взглядом утопающего проводил удаляющуюся в лес фигуру.

Попытки встать не увенчались успехом. Единственное, что я мог, – это ворочаться словно сарделька. Родственники тоже не преуспели в этом начинании, хотя тот, что со вмятиной уже откатился на добрых три метра от своеобразной родильной плоскости. Я же не оставлял попыток перекатиться на траву с холодного камня. Постепенно проснулся голод, а сознание снова начало мутнеть. Все звуки и ощущения притупились, оставив в мозгу только одно всепоглощающее чувство голода. Как и чем я поел, не помню, как и то, где я спал.

Разбудил меня детский крик, если криком можно назвать что-то среднее между скрипом петель и урчанием дизельного генератора. Это ущербный просил есть. Ущербным я с легкой руки окрестил своего братца с вмятиной на правой стороне головы. Удивительно, но та кажется стала немного меньше со вчерашнего. Я перевел глаза с ущербного на так называемую маму. Нет, не так. МАМУ. На человека она походила очень отдаленно. Чуть сгорбленная грузная фигура, едва прикрытая какими-то огрызками шкур. Серая грубая кожа и немного светящиеся в темноте глаза явно говорили о её нечеловеческой природе. Конечности её были перевиты мускулами, а ладони были размером с лопату. Пожалуй она ими камни крошить может. Лицо этой, с позволения сказать, женщины несло на себе отпечаток тяжелой жизни труженицы из пьющего рабочего класса. Иных эмоций, кроме “все заеб@ло” я на нем не видел ни разу.

Отдельно стоит упомянуть процесс кормления. Как наш, так и её. Жила мамаша в какой-то не то норе, не то пещере, куда для пропитания приносила разную живность: от странных зайцев с шестью ногами, до целого лося с причудливо изогнутыми рогами. Как уже можно было понять, я оказался в другом мире, что к моему же удивлению особой паники или эмоций не вызывало. После своего мученического рождения я на все смотрел с толикой принятия и прощения.

Так вот, вернёмся к еде. Наша матушка рвала туши голыми руками, килограммовами поглощая сырое мясо. Изредка в ней просыпался повар и тогда она разжигала костер, дабы приготовить деликатесы. Нас же кормила преимущественно грудью и иногда кровью. Да, настоящей, мать вашу кровью, которую она заботливо сливала в дурно пахнущую чашку. По началу я всячески отказывался пить кровь, однако после царского щелбана и грозного рыка все таки пересилил отвращение. Удивительно, но вкус крови был мне приятен. По ощущениям будто томатный сок пил. Молоко же было обычным, если так вообще можно сказать о нем такое. Так мы и жили. Мамаша охотилась, а мы ели и спали.

Глава 2

Через неделю я смог ползать на четвереньках, да и в размерах прибавил, что было крайне неожиданно за такой короткий срок. Остальные родственники от меня не отставали, начав с энтузиазмом исследовать пещеру. Ущербный вон в кучу чьего-то дерьма начал тыкать пальцем и пробовать на вкус. Помимо него у меня ещё была одна сестра и очередной брат. Их тоже при рождении скинули без парашюта, однако видимых травм головы я не заметил.

Пещера оказалась довольно большой, так что я потратил уйму сил, чтобы исследовать её целиком. Убранства как такового не было. Мамаша спала на шкурах убитых животных, рядом с лежанкой располагалось несколько неказистых чашек, несколько кривых ножей, огромное копьё и дубина. Однако на этом богатства нашей семьи не заканчивались – в дальнем краю пещеры я обнаружил небольшой сундучок с золотыми монетами, а рядом расписной доспех с дохлым рыцарем внутри. Последний к моему счастью уже не вонял, разложившись до уровня скалящегося в немой ухмылке скелета.

Сравнив размеры предполагаемого человека и нашей матушки я понял, что как-то не подметил тот факт, что она походу какой-то великан. Если брать в расчет то, что рыцарь был ростом в метр восемьдесят, то моя родительница была никак не меньше трех метров в высоту. Это что, она тролль какой или огр? Ну вот почему мне не повезло родиться каким-то беловолосым эльфом с кучей наложниц? Нет, быть здоровяком конечно круто, вот только жизнь в говне и крови - это не совсем то, что назовешь успехом для попаданца.

Иллюстрация:

Еще через недельку мы смогли встать на ноги. Оказалось, что за это время рост наш успел значительно измениться. Ущербный, например, был на полголовы меня выше, а сестра, наоборот, ниже. С другим братом я шел вровень. И вот когда мы все встали напротив друг друга, я почувствовал, что сейчас начнется борьба за лидерство. Уж очень явно в глазах моих родственников горел огонь битвы.

Кто первым начал массовую драку, я пропустил, как и первый размашистый удар от ущербного. И кто теперь из нас ущербный? Я неуклюже завалился, в голове звенело. Посмотрев на мать, я не увидел и толики беспокойства за потомство, она лишь с каким-то хищным интересом наблюдала за ходом разборок. На меня накатила злоба. Да что же вашу мать я такого натворил в прошлой жизни, что меня закинуло в такое дерьмо, прямо к первобытной гопоте! Я сплюнул кровь и встал на свои короткие ножки. Пока я зевал, ущербный нокаутировал сестренку, отхватив при этом от брата.

Драться на кулаках я не хотел, тело ещё не в полной мере меня слушалось, а конечности и торс были непривычных размеров. Поэтому я с холодным спокойствием подхватил лежащее рядом полено и направился к борющейся парочке. Было крайне необычно осознавать, что я дерусь по сути с младенцами, но видимо, психология в новом теле успела поменяться, так как удары я начал раздавать с истинно барской щедростью. Сначала лупанул по ущербному, аж зубы клацнули. Затем по другому братцу. Парочка дополнительных тычков и эти задиры валяются, пуская кровавые пузыри. Повернувшись к сестре, я понял, что она уже пришла в себя и с опаской смотрела на зажатую в моей руке мини дубинку. Бить я её не хотел, а потому просто угрожающе стукнул своим оружием по камню, отчего сестренка чуть вжала голову в плечи.

Переведя взгляд на мать я впервые увидел на её лице улыбку. Что-то прорычав, она оторвала от очередной тушки шмат мяса и бросила его к моим ногам. Охереть. И это она так меня наградила за то, что отлупил своих родственников поленом?! Вот это я понимаю воспитание.

С того самого момента я стал негласным лидером в нашем детском отряде. Говорить мои родственники не умели, общались зачастую какими-то звуками и жестами, так что я слабо понимал как они теперь ко мне относятся. Одно было ясно точно - конфликт если и затих, то ненадолго. Это сейчас я ошарашил их своей тактикой и применением подручных средств для самообороны, но что им мешает самим взять по полену и отлупить меня до беспамятства? Вот и я не знал, а потому решил пока с ними не конфликтовать и не показывать норов победителя, сосредоточившись на тренировках.

Да, мне всего было несколько недель от роду и в привычном понимании это не укладывалось, но факт оставался фактом – я рос не по дням, а по часам. Если при первом моем исследовании пещеры мой рост достигал полуметра, то сейчас уже приближался к отметке в семьдесят сантиметров. Рулетки у меня не было, но ложась рядом с доспехом и очерчивая палочкой на песке метки, я мог с хорошей точностью говорить о своем сравнительном росте.

Так почему же я выбрал именно тренировки? Все просто. Мать когда была в пещере в самой жесткой форме не позволяла нам выходить из нашего укрытия. В целом я её понимал, иногда она таких страхолюдин приносила на ужин, что меня в дрожь бросало. Кого там только не было: кабан с отливающей металлом шерстью, странная пузатая обезьяна с очень длинными руками, заканчивающимися серповидными когтями бритвенной остроты, была даже какая-то помесь тигра и бобра. Так мною был сделан фундаментальный вывод о том, что окружающий нас мир невероятно опасен. Когда мать уходила, она закрывала вход в пещеру здоровенным валуном, чтобы мы не убежали. Ввиду озвученных причин делать нам было особо нечего, так что я решил заняться приведением своего растущего организма в надлежащее состояние, ведь несмотря на все прошедшее время я все ещё ощущал скованность в движениях.

С программой особо не заморачивался, выбрав стандартный набор из отжиманий, приседаний и упражнений на координацию. Вдобавок ко всему начал практиковаться в боксерских ударах и махании поленом. Если в первом у меня был хоть какой-то опыт из прошлой жизни, то второе вызывало куда больше проблем. Впрочем я не отчаивался, ведь мотивация у меня была прямо перед глазами. Братья росли столь же быстро как и я, а ущербный может быть даже и быстреё, отчего уверенности в его взгляде с каждым днем становилось все больше. Когда я впервые начала делать упражнения на меня сразу же уставилось три пары непонимающих глаз. Внимания на родственников я решил не обращать, продолжив отжиматься. Сестра было попробовала повторить за мной движение, но быстро поняла, что это довольно утомительно. Переведя взгляд на братьев, я увидел как тот, что поменьше бьет себя по голове, затем показывает на меня, а потом они понимающе кивают друг другу. Эти идиоты подумали что я сбрендил? Я аж отжиматься перестал от такой наглости. Ну ну, посмотрим кто тут сбрендил. На тренировки я возлагал большие надежды, так как все происходящие с моим телом метаморфозы так и кричали о просто великолепном потенциале к физическому развитию.

Первые результаты я увидел уже на следующий день, если так можно назвать боль в каждой мышце моего детского тела. В тот день я даже отложил тренировки и просто валялся на шкурах, восстанавливаясь. Ущербный меня пару раз трогал пальцем и нюхал. Наверняка проверял не сдох ли ещё. Мамашу же ни капельки не обеспокоило моё подавленное состояние. Вот она, женская забота, о которой я так мечтал в прошлом.

Через неделю тренировок мышцы уже адаптировались к нагрузкам, а через две я уже значительно прибавил как в аппетите, так и в мускулатуре. Рост уже достигал метра, что позволило свободно перемещаться, стоя на ногах, которые стали более-менее пропорциональны телу. Родственники тоже подросли, вот только на фоне меня выглядели откровенно менее плотными, разве что ущербный компенсировал нетренированность своими размерами. С вторым братом мы сейчас были примерно одного роста. Его я решил называть прорабом, так как тот часами мог рыть землю или выстраивать причудливые конструкции из камней. Сестра получила прозвище лысая. Вообще говоря, мы все, в том числе и мать были лысыми, но такое обидное прозвище я решил дать именно ей. Ущербному погоняло менять не стал, хотя та вмятина в голове сейчас была практически незаметна. Последнее кстати много о чем говорило.

Как-то раз, решив проверить свою теорию, я немного рассек кожу на предплечье одним из валяющихся в пещере когтей. Рана получилась не глубокой, как раз такой, чтобы заросла денька через два. Каково же было моё удивление, когда порез закрылся через минуту, а через тридцать от него не осталось ни малейшего следа. Именно в тот момент я почувствовал, что судьба таки плеснула мне ложку меда в эту бочку с дегтем. Как выяснилось позже, наша семейка обладала действительно выдающейся регенерацией. Та же мать никогда не возвращалась с охоты раненой, хотя частенько была измазана в крови. Так конечно не понятно в своей или чужой, но да не суть важно.

Таким образом прошло два месяца, за которые мы вымахали до полутора метров, а ущербный и вовсе до метра семидесяти, вот уж кого действительно вместо интеллекта природа наградила богатырским здоровьем. Диета наша теперь была сугубо мясной, в качестве чайка наша семейка попивала кровушку, к чему я уже относился практически нормально, все же вкус мне её понравился. Нередко, правда, ловил себя на мысли, что постепенно начинаю терять человечность, чему способствовало полное отсутствие какого бы то ни было общения. Не подумайте, что я не пробовал выучить рычащий язык матери, дабы поговорить с ней как с самым разумным в округе существом. Проблема заключалась в том, что все мои попытки разбивались о её тотальный пофигизм в отношении развития своих отпрысков. Максимум, на что хватало её материнского инстинкта – это выдача нам еды, да вынос говна из пещеры, чтобы не задохнулись к чертям. Единственное, чему я научился, так это различать условные “еда”, “отвали”, “я пошла в магазин”. Последнее она говорила, когда шла на охоту.

С братьями и сестрой было более продуктивно. Прораб пожалуй был самым интеллектуальным из всей троицы. Стоило мне показать ему, что помимо втыкания камней в землю можно составлять из них арки, домики и подобие крепостных стен, как он тут же меня зауважал. Именно с ним я проводил больше всего времени, пытаясь научить его говорить по-русски. Пока что вышло только научить его материться, но и это было успехом. Получилось довольно иронично. Прораб, который может общаться только криками и матами. Пожалуй, если запустить его на среднестатистическую стройку, он бы мог там и прижиться.

Ущербный стал моим спарринг-партнёром, на котором я отрабатывал борьбу с превосходящим по габаритам противником. Навыки рукопашки у него конечно хромали, но и то хлеб. Вот он бесился, когда я брал его на удушающие или бросал через бедро. Спасибо секции дзюдо, куда я ходил целые полгода в студенчестве. Тренировки с собственным телом я тоже не забрасывал, так что в голой силе вполне мог тягаться с Ущербным, несмотря на его размеры. Лысая же постепенно начала от нас отдаляться. Нет, она все так же с нами играла, но все больше времени стала проводить с матерью.

Все изменилось через ещё месяц, когда мы стали сравнимы размерами с обычными людьми. Тогда мать издала новый рык, который я ранее не слышал. Она вышла наружу и смотрела на нас, чего-то ожидая. Запрет на выход из пещеры успел въесться даже мне в подкорку, чего уж говорить о моих братьях и сестре. Закончилось все тем, что нас просто выкинули наружу, явно указав на место, с которого мы никак не должны были сходить. Закрыв вход камнем, мать выдала каждому из нас по сучковатой дубине. Не знаю как, но последующую порцию рыков и жестов я понял как указание тихо следовать за ней и не отставать. Мы послушно пристроились вслед за ней, начав углубляться в лес.

Находились мы в какой-то гористой местности, отчего-то тут, то там из земли торчали куски породы. Некоторые были совсем причудливых цветов и оттенков, какие я в прошлой жизни никогда не видел. Лес состоял из огромных раскидистых деревьев, походящих на земные сосны. Я сразу понял, что лес абсолютно дикий. В нос ударила непередаваемая палитра запахов. Повернувшись и принюхавшись, я отчётливо понял, что где-то справа находится ручей со свежей горной водой. Мозг буксовал от навалившейся на него информации. Да, за прошедшее время я уже успел как-то освоиться с обострившимся обонянием, но такой объем входных данных меня поражал. Неужели именно так себя ощущают собаки?

Внезапно мать резко замерла. Мы тут же остановились, начав настороженно оглядываться. Парой жестов она указала вперед и чуть вправо. Приглядевшись, я увидел стаю каких-то травоядных в метрах тридцати от нас. Мать медленно опустила дубину на землю и перехватила копьё. Затем жестами велела нам рассредоточиться. Я с Прорабом пошел направо, а Ущербный с сестрой налево. Сказать, что я был поражен тем, как мои родственники грамотно готовят засаду - это не сказать ничего. Представитель нашей расы явно не блистали интеллектом и умственными способностями, однако это с лихвой компенсировалось вшитыми в подкорку инстинктами хищников. Мне от них кстати тоже немного перепало. Ведь я, как и остальные двигался по лесу на зависть всем своим друзьям охотникам. Взяв стаю в кольцо, мы принялись ждать.

Без какого бы то ни было крика и шума мать рванула на стаю, занося руку для удара. Местные олени среагировали мгновенно, рванув от опасности. Впрочем копьё нашло свою жертву, снеся вожака и пригвозбив его к дереву, отчего он заревел во всю мощь своих легких. Не прошло и пары секунд, как на стаю рванули Прораб с Ущербным, размахивая дубинами в попытках оглушить животных. Я лезть под копыта не хотел от слова совсем, однако столкнувшись с потяжелевшим взглядом матери сглотнул и все же побежал на уже практически разбежавшихся оленей.

Да, охотник из меня так себе. Единственное, что сумел, – это огреть какую-то самку по хребту, что ей никак не помешало ускакать в лесную чащу. Вот был бы у меня дробовик, я бы показал этим австралопитекам, как надо охотиться. Однако я не унывал. Ни я один не смог добыть дополнительного мяса. Точнее как-то ранить оленя смог только Ущербный, которому повезло попасть прямо по ноге животному, отчего-то сейчас валялось на земле, не в силах встать. Прорабу же повезло меньше всех. Его в первую же секунду орбросили рогами, отчего-тот сейчас лежал под сосной и выл от боли в сломанной руке. Мать подошла, окинула нас суровым взглядом, но все же кивнула. Ущербного даже похлопали по лысой макушке, отчего-тот заулыбался как алкаш при виде халявной выпивки. Я уж было думал, что охота подошла к концу, однако это было лишь началом дня, который должен был стать поворотным в моей новой жизни

Мать собрала всех нас вокруг все ещё дышащего оленя, которому до кучи перебили и остальные ноги, а морду перевязали, чтобы не орал на всю округу. Вожака не трогали, так что он так и остался висеть на древке пробившего его копья. Сначала мать достала из наспинного мешка небольшую чашу, всю исписанную какими-то закорючками. Затем, перерезав оленю горло, слила туда добрые пол-литра дымящейся густой крови. Каюсь, у меня аж слюни потекли от такого вида. Впрочем не только у меня.

А вот дальше начало происходить что-то странное. Мать достала выглядящий острым кинжал и надрезала уже свою руку, начав сливать кровь в ту самую чашу. Тут то у меня и закралась мысль о том, что сейчас происходит какой-то сакральный ритуал. Символы на чаше вспыхнули красным светом. Как и кровь, от которой начало тянуть чем то странным. Первому чашу дали Ущербному. Он было присосался к напитку, но успел сделать всего пару судорожных глотков, после чего его скрутило и он повалился на землю. Дальше шел я. Остальной порядок не помню, так как после тех же пары глотков моё сознание начало быстро угасать, а в теле начали происходить какие-то странные изменения.

Глава 3

Очнулся я рывком. Что? Где я? Хотел было встать, но тело не слушалось. Я сфокусировал зрение. Какой-то незнакомый лес. Я иду по нему, осторожно ступая, чтобы не шуметь. В правой руке зажато копьё. Останавливаюсь, чтобы проверить следы. Вот здесь пробежал заяц - чуть примятая трава и легкий запах его шерстки. О, а вот это то, что нужно. На камне заметен свежим скол. От копыта. Чуть дальше едва заметные вмятины в земле. Стоп! Откуда я все это знаю и умею?

Картинка резко смазывается, а на меня накатывает очередной флэшбэк. Тут уже со мной разговаривают разные тролли. Общий смысл бесед ускользает, так как языка я не знаю. Собеседники имеют смазанные лица, но слова звучат четко, ввинчиваются в мозг словно саморезы. Время течет как-то странно. Вроде я уже по сотому кругу с кем-то разговариваю, но по ощущениям не прошло и десяти минут. В конце концов я начинаю понимать отдельные слова, затем реплики, а затем и всю речь целиком. Как только приходит удивление по поводу последнего факта, мир опять схлопывается.

Теперь я опять в теле тролля, выслежывающего добычу. Каждый раз местность меняется, как и живность и используемое оружие. Чаще всего это было копьё или дубина. Несколько раз даже с лука пострелял. И все это с полным погружением. Я чувствовал как напрягаются мышцы, слышал отголоски мыслей троллей, в теле которых находился, понимал и впитывал все, что они делают. После охоты пошли схватки. Со всеми подряд. С монстрами, людьми, другими троллями и даже магами. Последние у меня вызвали просто невероятный восторг. Вот только он прошел после первого же огненного шара, которым один дедок в балахоне прожег в моем брюхе солидных размеров дыру.

И главное, все видения пронизывала одна единственная сущность – кровь. Её философия возводилась в абсолют. Кровь – это сила, кровь – это дух и тело, кровь – это память, начало и конец. Я видел шаманов троллей, повелевающих кровавыми хлыстами, видел как мои сородичи пьют кровь поверженных врагов и становятся сильнее, как бьются в ритуальных поединках применяя силу, даруемую кровью. Кровь для Бога крови, кровь, для трона крови – ладно, последнее не оттуда. Весь этот поток информации стройными кирпичиками встраивался в мою суть, дополняя как будто давно потерянные знания, которые я наконец вспомнил.

Я открыл глаза. Серое небо, затянутое тучами. По краям обзора рвущиеся ввысь лохматые ели, что нависают надо мной неподвижными великанами. Красота. И всю эту красоту загородила морда склонившегося надо мной Ущербного.

– Брат, почему лежать? – с какой-то заботой пробасила эта образина.

– Отвали, Ущербный, – я привычно хотел его послать, но внезапно понял, что проговорил это не на привычном русском, а на каком-то рычащем языке. На меня навалилось всё то, что я узнал в минуты или же часы забытья. Тролли, их язык, культ крови и много чего ещё. Я заморгал, собирая все мысли в кучу, дабы сознание не растеклось лужицей от таких откровений. Получалось, что я попал не просто в другой мир. Я попал в магический мир. Внутри забрезжила какая-то детская радость. А ведь и я был в теле магического существа! Я называл их троллями, но сами они себя звали народом крови или Краав’гар. Все остальные же называли их кровавыми великанами.

– Мать, брат какой-то глупый, лежать, не хотеть вставать. – протянул Ущербный.

И что ему неймётся? Я всё-таки встал, оглядев поляну. Убитый при ритуале олень уже лишился части мяса, которое с удовольствием сейчас уплетали Прораб с Лысой. Ущербный же все так же смотрел на меня. Получается я самым последним очнулся?

– Долго усваивал ты память крови. – мать кажется поняла мой взгляд. – Это хорошо, многому научился.

Это конечно хорошо, но можно мне кто-нибудь всё-таки объяснит что происходит и куда я все таки влип? Желательно без экзистенциального опыта.

Как вернулись в пещеру, Варра разожгла огонь. Да, она нам таки представилась и попросила называть её либо мать, либо Варра. Аналога слова “мама” в языке великанов не было, только суровое Мать. Варра нанизала шматы мяса на палки и принялась готовить. Мы же сидели и чего-то ждали.

– Сегодня вы объединились с предками, поглотив память крови. – начала Варра. – Запомните этот день. – глубокомысленно изрекла матушка.

Дальше произошел забавный момент раздачи имен. Ущербного назвали Гдуром. Не особо благозвучно, хотя и подходило здоровяку. Прораб теперь значился как Игор. Я с этого немного прыснул. Все, теперь его только Игорем буду звать. Лысая получила имя Лия. Довольно неожиданно, учитывая любовь великанов ко всяким рычащим именам. Ну а меня окрестили Боргом. Я аж выпал в осадок с озвученного имени. И не потому, что имя было каким-то странным или не таким. Просто в той жизни, где я был обычным офисным клерком меня звали Борис Громов. Мда, после такого волей неволей а начнешь задумываться о том, что все в нашей жизни не случайно. Точнее в жизнях.

После обретения нами имен Варра принялась методично рассказывать то, что должен знать каждый сын и дочь народа крови. Нашу историю. Байку про то, что неведомые силы создали первого кровавого великана из капли крови некой могущественной сущности я оценил. Дальше наш первопредок таким же образом создал своих первых соплеменников, а уж потом размножение пошло по стандартным природным рельсам. Таким образом выходило, что все кровавые великаны - братья друг другу, на что Варра сделала особый акцент. Сама она кстати начала открываться с неожиданной стороны. Несмотря на то, что женщина скорее всего не прочитала ни одной книжки, говорила она в целом нормально. Раньше то я вообще думал, что она недалеко ушла от первобытных обезьян, а тут вижу вполне разумное существо. Считать правда Варра скорее всего тоже не умела, так что в датах не ориентировалась. На мой вопрос сколько нашей расе лет был дан очень емкий ответ - “Много”. Так вот, кровавые великаны были единым с природой народом, который если и конфликтовал с другими расами, то не сильно часто. Зачастую войны происходили после каких бы то ни было бедствий, после которых живности становилось мало и эти лысые очаровашки выходили на тропу войны и разбоя.

– Ешьте. – Мне хоть и хотелось послушать ещё про устройство мира и быт великанов, но желудок явно говорил о том, что если я не поем в ближайшие полчаса, то он начнет переваривать уже мою тушку. Посмотрев на остальных, я заметил точно такие же взгляды, полные желания что-нибудь сожрать. Набросились мы на тушу одновременно, отрывая куски кое-где ещё не до конца прожаренного мяса. Пихаясь с соседями и давясь пищей, я нисколько не задумывался о том, как некультурно сейчас выгляжу. Удивительно, насколько быстро человеческий разум может отбросить оковы навеянных цивилизацией правил. Скорее всего виной этому послужило ещё и само тело и проведенный ритуал. Доставшаяся мне память не была просто отдельным хранилищем информации, откуда можно было взять полезные знания. Нет, все это теперь было частью меня и моей личности.

Беспокоился ли я по поводу таких своих изменений? Да в общем то нет. Идентичность я свою не потерял, характер, да и все остальное, что формировало меня как личность тоже осталось прежним. Не станет же какой-нибудь Робинзон Крузо впадать в отчаяние из-за того, что после тридцати лет на острове он привык расхаживать нагишом и охотиться с копьём на местную живность? Вот и я думаю, что нет.

Оторвавшись от практически полностью съеденного оленя, я сытно рыгнул и отполз к лежанке. Никогда ещё так много я не ел, даже в этом теле, что явно обладало большим аппетитом. Быть может тому виной ритуал, который вызывал странные изменения в теле, отголоски которых я до сих пор ощущал. Додумать мысль я не успел, попросту уснув.

Глаза я разлепил крайне неохотно. Пинок в бок дал понять, что разлеживаться мне не дадут. Я выматерился под нос и встал, хмуро оглядывая Ущербного, а теперь уже Гдура. Эта тупая полуулыбка, которая никогда не покидала его физиономию, начинала меня бесить.

– Брат, на охоту пора. – с этими словами он развернулся и грузно зашагал к выходу.

Я было хотел последовать за ним, но стоило сделать пару шагов, как я замер. Что-то во мне изменилось. Я помахал руками, попрыгал. Во всем теле была какая-то легкость и, наверное, ощущение силы. Осмотрев себя, я понял, что съеденное вчера мясо явно пошло в прок. Тело стало ещё более атлетичным, а кожа слегка потемнела. Ущипнув себя, понял, что она стала явно толще. А плюсов-то от бытия великаном явно прибавилось! Не знаю, насколько она прочной станет в будущем, но то, что стрелы взрослому великану практически не страшны я знал точно.

Выбравшись из пещеры, я слегка прищурился от ударившего по глазам солнца. Стоит упомянуть, что великаны одинаково хорошо видели как ночью, так и днём, так что время охоты для нашего вида было не принципиальным. Остальное семейство стояло неподалеку. Все с копьями. Одно такое лежало возле входа в пещеру, так что я быстренько его подобрал. Варра никак не изменилась, а вот мои братья и сестра переменились если и не кардинально, то настолько, чтобы это было явно заметно. Как и у меня, их кожа ещё сильнее потемнела, превратившись из бледной в темно-серую. Все прибавили в массе, а Гдур и в росте. Взгляды тоже более не были рассеянными и туповатыми. Теперь в них отчетливо прослеживалась мыслительная деятельность. Ну разве что Гдур оставался все таким же тупым. Прораб Игорь смотрел с каким-то интересом, а лысая Лия с какой-то скрытой опаской. Неужели боится? Зеркала у меня не было, но и так я мог сказать, что в росте уступаю только Варре и Гдуру. По массе же с последним мы были и вовсе схожи, так как тренировки себя неожиданно хорошо оправдали.

– За мной. Идите тихо. – бросила Варра и зашагала в лес.

Идя по лесу, я мог только поражаться эффективности проведенного ритуала. Сила, выносливость, а главное знания вышли на совершенно другой уровень. Я отчетливо понимал, как двигаться в лесу, читал некоторые следы и понимал в каком конкретно месте лучше притормозить, чтобы не хрустнуть веткой, а где звук шагов скроет мох или трава. За счет окрепшей кожи я совершенно не чувствовал дискомфорта от шастания по лесу босиком. Что удивительно, Варра всем нам выдала ещё и набедренные повязки, а Лие ещё и что-то наподобие дикарского топика. Последняя вещь для нее кстати была довольно актуальна, так как тело девочки уже стало обзаводиться характерными половыми признаками. Господи, о чем я только думаю. Ей же ведь и года нет!

Мысленно досчитав до десяти, я решил отбросить непрошенные мысли и сосредоточиться на осмотре леса. В прошлый раз охота прошла для меня сумбурно и я не успел рассмотреть всего. Сейчас же наметанный на памяти предков глаз подмечал нетривиальные детали. Лес был полон скрытой жизни. И речь не только о животных и растениях. В воздухе витал густой аромат жизненной силы, что пропитывала этот лес.

Такие леса великаны называли истинными. Они отличались от обычных повышенной концентрацией жизненной энергии, что способствовала бурному росту флоры и фауны, иногда безобидной, а иногда способной спокойно растерзать охотничий отряд. Однако концентрация жизненной энергии была лишь следствием наличия в истинных лесах источников жизни. Из полученного опыта я знал, что такие источники соединены между собой невидимыми обычным глазом магическими каналами, по которым циркулировала энергия. Именно вдоль такой линии мы и шли. Мозг слегка пробуксовывал от новых ощущений, ввиду отсутствия реальной практики,но благодаря ритуалу быстро адаптировался. нашей целью сегодня был источник жизни, возле которого всегда находится какая-нибудь живность.

Пару раз мы останавливались и Варра приказывала всем нам прятаться. Такое себе удовольствие — лежать на сырой земле и нюхать странно пахнущую повязку Гдура. Тем не менее я не рыпался, доверяя Варре, если уж трёхметровая машина для убийств пряталась в корнях, прижимаясь всем телом к траве, то я даже боялся представить от кого мы тогда прятались.

Наконец мы дошли. В ста метрах от нас находилась поляна с родником, вокруг которой паслась стая диких вепрей. Нюанс был в том, что в холке эти чудища достигали полутора метров, а помимо клыков обладали ещё и парой острых рогов, которые запросто могли пронзить зазевавшегося охотника. Всё это нам сообщил Игорь, которого Варра отправила на разведку.

– Борг, Гдур, обходите слева. Лия, Игор, вы со мной будете гнать стаю. – план Варры был прост. Я с Ущербным должен был ждать в засаде, пока Варра с остальными погонит стаю мимо нас. Вообще, я не понимаю, чего она так заморачивалась. На прошлой охоте я прекрасно видел с какой силой и точностью она метнула своё копьё в оленя вожака. Помимо того, что оно насквозь прошло через тушу, так ещё и на добрые пятнадцать сантиметров вошло в не такую уж и мягкую кору дерева. Из всего вышесказанного выходило, что Варре достаточно пару раз метнуть копьё, чтобы на ужин у нас было питательное мясцо. Но видимо у нее проснулся материнский инстинкт и она решила таки передать нам толику опыта, подкрепив все практикой.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за те пару секунд, что мы с Гдуром разворачивались и крадучись начинали идти в указанную сторону. Здоровяк передвигался абсолютно бесшумно, что меня слегка раздражало. Я прилагал ради такого результата все ресурсы своих великаньих извилин, но то и дело издавал едва слышимые звуки. Гдур же похоже вообще не напрягался. Моя теория по этому поводу заключалась в том, что он до ритуала являлся по факту чистым. Ни капли знаний и жизненного опыта. Голые первобытные инстинкты и зачатки личности. Из-за этого ритуал намертво встроил в него все поведенческие инстинкты и навыки, позволив в полной мере приобретенными знаниями.

Я же имел некую прослойку в виде своей сохранившейся личности, что упорно пыталась задействовать опыт прошлой жизни. Замерли мы одновременно, начав ждать атаки. Гдур походил на сжатую пружину. Весь сгорбленный, с пылающим азартом взглядом. Истинный охотник, хоть и туповатый. Я такой радости от охоты не ощущал, но всё равно мне было интересно испытать себя.

Наконец справа от нас послышался едва уловимый свист, закончившийся чьим-то пронзительным ревом. Земля задрожала от ударов десятков копыт, а кустарник рядом с нами разошелся от метнувшихся опрометью травоядных, заставленных врасплох. Гдур тут же распрямился, резко выбросив копьё. Попал, сукин сын! Меньший по размеру кабан жалобно взвизгнул и покатился по траве. Я тоже уже прицелился, но тут услышал возглас братца.

– Брат, бежать, бежать!

Что за? Переведя взгляд со своей цели я увидел мелькающие пятки своего напарника. Поняв, что дело пахнет керосином я со всей возможной прытью отпрыгнул в сторону. Вовремя! Падая, я успел заметить здоровую тушу, что на всей скорости пронеслась аккурат там, где я стоял мгновением раньше. Резко ударив копытами в землю, это чудо-юдо развернулось на меня, сверкая кровавыми от ярости глазами.

– Мама!

Глава 4

Кабан был страшен в своём гневе. Да, он был ниже меня, но всего на пару десятков сантиметров. Веса же в этой туше было килограммов двести, а то и все триста. Глядя в эти разъярённые глаза с полопавшимися капиллярами что-то во мне ёкнуло. И не от страха. О нет. Губы растянулись в предвкушающей улыбке. Руки сжали копьё так, что древко чуть скрипнуло. Боковое зрение померкло в красном мареве, сужая обзор. Однако это меня ничуть не беспокоило. Сейчас мне было абсолютно всё равно, кто передо мной. Да будь тут хоть кабан весом в тонну я бы всё равно на него набросился.

Рванули мы с тварью одновременно. Какое-то подобие контроля над собой я всё ещё сохранял, а потому не рванул в лобовую атаку. Когда между мною и кабаном оставалась всего пара метров я резко оттолкнулся правой ногой, уводя тело в сторону. Одновременно выставил копьё, нацелившись уроду прямо в шею. К моему удивлению попал, однако копьё вырвало у меня из рук, а всего меня крутануло с такой силой, что аж голова закружилась.

Однако кабану пришлось гораздо хуже. Тот ревел, не в силах подняться. Копье вошло по самое древко и сейчас из массивной шеи обильно вытекала алая кровь. Тяжело дыша я встал. Воздуха катастрофически не хваталооо, а конечности дрожали от ударной дозы адреналина. Медленно подойдя к кабану, я с усилием вырвал копьё из раны, отчего меня окатил небольшой фонтанчик крови. Размахнувшись, я вонзил копьё прямо в сердце твари, а затем не в силах сдерживаться присосался к вытекающей из туши горячей крови, чувствуя как в меня вливается сила этого зверя.

Иллюстрация:

Игор замер неподалёку от развернувшейся схватки. Когда они с Варрой подошли, их брат уже добивал самку, что напала на него. Выглядел Борг странно. Он всегда был каким-то спокойным, но сейчас был похож на дикого обезумевшего зверя, упивающегося своей силой. Игор было хотел подойти, чтобы спросить брата, что с ним, но Мать придержала его.

– Не лезь. Он впервые в жизни испытал кровавую ярость. – Игор послушал мать, отходя назад и наблюдая, как их мать кладёт копьё на землю и достаёт дубину, направляясь к Боргу. Мать, несмотря на свои размеры, двигалась довольно бесшумно, но Борг каким-то образом почувствовал её. Оторвавшись от кровавой трапезы, он с яростью посмотрел на подходящую к нему мать. Он что-то прокричал, а затем ринулся прямо на Варру, несмотря на то, что она была почти вдвое больше него.

Один резкий удар — и брата сносит в сторону. Игор было подумал, что дело закончилось, но Борг, по-видимому, не собирался сдаваться. Покачиваясь, он встал. Вся правая часть его лица была разбита дубиной матери, но на глазах раны затягивались. К несчастью Борга даже возросшие силы и регенерация не могли ему помочь против взрослой великанши. Удары дубиной последовали один за другим. С каждым следующим Борг поднимался всё медленнее, пока и вовсе не застыл, уткнувшись измочаленным лицом в траву.

– Бери брата, мы уходим. – Игор вздохнул и зашагал к лежащему в отключке странному брату.

Как же болит эта чёртова голова!

– Воды… – закряхтел я. К губам тут же приложили что-то влажное. Напившись, я снова рухнул в беспамятство.

Придя в себя повторно, я всё так же испытал разрывающую черепную коробку боль. К счастью теперь она уже была более-менее терпимой, что позволило мне все же подняться на локтях и осмотреться.

– Глупый брат очнуться..

– Да как ты меня заеб… – я поперхнулся, закашлявшись. Изо рта вырвалось что-то белое. Кажись, это был один из моих клыков. Тут-то до меня и дошли все флэшбэки последних минут моей активной деятельности в лесу. Повернув голову к отблескам костра, я заметил все наше семейство, чинно и благородно ужинающее. Не хватало только белых слюнявчиков. Кормить с ложечки меня никто не собирался, а потому мне пришлось самому подходить к костру и брать мясо. Желудок радостно заурчал, когда я проглотил первый ароматный кусок. Боль в голове чуть ослабла, кажись иду на поправку.

– Дети, сейчас я расскажу, почему ваш брат на охоте так себя повел. – я перестал жевать мясо, услышав слова Варры.

– Это называется кровавой яростью. – Варра замолчала, оглядывая нас. – Это один из даров, который нам даровал первопредок.

Исходя из слов Варры выходило, что сегодня я самостоятельно смог открыть какой-то дар, чему мать была невероятно рада. Последнее она сказала с каменным выражением лица, в конце улыбнувшись как Шварценеггер в терминаторе, отчего меня передернуло. И как только наш папашка с такой глыбой замутил? Или может у великанов иные стандарты красоты?

Говоря о ярости, Варра постоянно восхваляла первопредка и его силу. Пропуская это всё мимо ушей, я вычленял суть. Великаны, которые открыли в себе ярость, могли сначала спонтанно, а затем и контролируемо активировать её, отчего становились сильнее и живучее. Ценой была частичная или полная потеря контроля, в результате чего неопытный великан вполне мог замочить всё, что двигается вокруг. Если же всё, что двигалось уже находилось в состоянии кровавой пюрешки, то великан двигал то, что не двигается и вымещал злобу уже на этом. Ну вы поняли, настоящие берсерки. На мой вопрос о том, как это контролировать, Варра начала мутить воду и что-то говорить о силе крови и времени. Весь этот поток оккультных советов я перевёл во вполне закономерную формулу. Чем больше времени великан практикует ярость и чем больше крови сильных врагов он поглотил, тем лучше он может контролировать себя.

К слову о крови, со слов Варры выходило, что после совершеннолетия великаны практически перестают расти. Тогда как же наша матушка стала такой большой? Всё просто — она много кого замочила. Да, выходило так, что великаны после условных двух с половиной метров росли только за счёт поглощенной крови врагов. Важное уточнение заключалось в том, что кровь подходила не любая. Те же лесные хряки практически ничего не давали.

– Мать, а чью кровь нам тогда надо пить? – задал вопрос прораб.

– Сильных зверей и воинов низкорослых. – это она о других расах. – А ещё магов. – Варра аж закатила глаза, расплывшись в улыбке. Да етить меня семеро, это же настоящая маньячка. Она тут чуть слюну от упоминания крови магов не пустила.

Прораб же призадумался, уйдя в свои мысли, а я вот понял почему великанов никто не любит. огромные, сильные твари, способные регенерировать прямо в бою, впадающие в неконтролируемое безумие и пьющие кровь своих врагов. Да я бы таких под корень вырезал, что местные кстати и пытались в прошлом делать. Получилось не совсем как планировалось. Великанов вытеснили к горам, где те и обосновались. Армии там пройти не могли, а разрозненными отрядами штурмовать гористую местность, где великаны чувствовали себя как рыбы в воде было самоубийством. Так и застыло все в шатком равновесии. Великаны иногда грабили и убивали население ближайших деревень, отхватывали по щщам и убирались восвоясие. Местные низкорослые расы тоже иногда наведывались к нам с целью охоты за великанами. Мы для магов и алхимиков были кладезью полезных ингредиентов.

И вот, увидев всю открывшуюся картину, я осознал, что нахожусь в прямо-таки хреновой ситуации. Да, можно было бы успокоиться и жить как все великаны. Рубиться с тварями, пить кровушку, ходить в набеги и сдохнуть, напоровшись на другого отбитого великана или какую-нибудь разожравшуюсь жизненной энергией тварь. Вот только я был не обычным великаном. Мне до исступленного зуда в заднице хотелось исследовать этот мир. Увидеть собственными глазами леса эльфов и величественные подземные города гномов. Пообщаться с местными людьми, может быть забухать в какой-нибудь средневековой таверне с шлюхами и бардами. Варра не могла рассказать что меня ждет в открытом мире, так как только пару раз ходила в набеги на деревни, так что все эти мечты по большей части состояли из моей разыгравшейся фантазии. Но ёкарный бабай! Ну не хочу я как варра жить в обосранной пещере! Лег спать я в полном раздрае от навалившихся мыслей. Внутри клокотала злоба на весь мир и судьбу в частности. Ну нет чтобы закинуть в эльма или мага. Надо в великана кровососа с периодически протекающей крышей.

На следующий день охоты не предвиделось. Вчера мы умудрились замочить целых четырех кабанов, что позволяло не беспокоиться о еде целую неделю, а то и больше. Поэтому делать было абсолютно нечего. Я лежал и тупо смотрел в потолок.

– Брат. – Я перевёл глаза на подошедшего прораба. – Расскажи, как открыть ярость. – Интересно, а почему не к самой Варре за этим подойти? Последнее я и спросил у Игоря.

– Мать сказала, что каждый должен сам познать свою кровь. – ха, да методы у мамаши истинно шаолиньские. А вот то, что Игорь не стал играть по её правилам и решил поинтересоваться у меня прямо-таки заинтриговало.

– Игорь.

– Игор. – поправил он меня.

– Да-да. – помахал я рукой. – Так вот, Игор, ответь мне сначала на два вопроса.

– И тогда ты научишь меня ярости? – его глаза загорелись детским восторгом.

– Ага. Скажи, как в три приёма поместить Гдура в кроличью нору? – надо было видеть лицо прораба в этот момент. Его брови начали медленно сходиться, как и зрачки, что явно говорило о начавшейся мыслительной деятельности.

– Но… Но это же как? Это же не получится так? – Игорь с удивлением посмотрел на меня.

– Не, ответ на это есть. Как догадаешься, задам ещё вопрос, а пока думай. – Игор проводил меня хмурым взглядом, но ничего говорить не стал.

Своей выходкой я решил проверить, насколько сообразительный у меня братец. Признаться честно, я ссыковал выходить в недружелюбный мир в одиночку. Возможно Игорь окажется именно тем, с кем я смогу покинуть эти чёртовы горы и двинуться дорогой приключений, вот только сначала надо удостовериться, что IQ у него не двухзначный. Пока Игорь пошел думать, я решил размяться, проведя силовую тренировку с отжиманиями и приседаниями. Помимо этих упражнений я внедрил ещё и броски камней и самодельного копья, выточенного из крепкой сухой ветки. Память крови, конечно, хорошая штука, но навыки нужно отрабатывать. Для этого я слегка углубился в лес, чтобы не мелькать на виду у родственников, всё же я не слышал, чтобы хоть кто-то из великанов тренировался, а значит не стоит выделяться. Вдруг Варра подумает, что это я тут ущербный и шибанёт дубиной по темечку, дабы вправить мозги.

Тело великана определенно было более сильным и выносливым, чем человеческое. Чего только стоят двести отжиманий, после которых я восстановил силы за считанные минуты. Метание палки в дерево показало, что и с меткостью у меня полный порядок – попадать с двадцати метров в небольшой по ширине ствол я смог сходу. Рефлексы нарабатывались моментально, спасибо памяти крови.

Помахал дубиной, но результатом был не удовлетворен. Великаны были преимущественно охотниками, а не воинами, все их мастерство боя сводилось к тому, чтобы вдарить посильнее с молодецким рыком. Поэтому ни о каких финтах и умении обращаться с оружием нельзя было и мечтать. Только копьё я умел метать, да всякие дротики. Что странно – луком великаны тоже не пользовались, чему я позже все таки нашел объяснение. Силища у взрослых особей была поистине неимоверная, про состояние ярости и говорить не стоит, а потому мало какая древесина могла выдержать бытие луком в велканьих руках. Нет, в этом мире определенно существовали магические породы дерева, которые должны были обладать всеми нужными свойствами, но великаны о таких не знали.

Метание деревяшки мне быстро наскучило, так что я решил заняться самым интересным – магией крови. Варра явно не называла великанов магическими существами, но из памяти и оговорок выходило, что так оно и есть. Причем магия что ни на есть специфическая. Я перебрал все картины из памяти крови, где я видел применение расовой магии. В большинстве своем там была ярость в том или ином виде. Еще кто-то наподобие шаманов проводили какие-то кровавые ритуалы, вычерчивая на себе и камнях причудливые руны. Видел я и боевую магию в виде кровавых хлыстов и стрел, однако таких примеров была лишь парочка, что надо сказать удручало.

– Не густо, – прошамкал я. Похоже придется учиться всему самому, благо первую магическую способность я уже смог один раз применить.

Попытавшись вызвать ярость, я жестоко обломался. Способность просто отказывалась работать. Я присел и призадумался. Что в тот раз было особенным? Очевидный ответ – адреналин и предстоящее сражение с кабаном, который вполне мог бы меня убить. Решение напрашивалось само собой – найти кого-то или что-то, что вызовет у меня такой же страх.

Вернувшись к пещере, я застал занятых делами родственников. Гдур что-то делал со своим копьём – то ли точил, то ли просто стукал по нему камнем. Лысая вместе с матерью обрабатывали шкуры, а Игорь занимался излюбленным делом – построением замков. Увидев меня, он радостно подскочил и побежал ко мне.

– Брат, брат! Я знаю, как это сделать. – с энтузиазмом он начал рассказывать своё решение. – Надо оглушить Гдура, отрезать руки и ноги и положить в норку.

Признаться, я выпал в осадок с такого решения вопроса. Гдур, который все это слышал, с опаской посмотрел на нас и почему-то начал медленно отползать в сторону матери.

– Эм, Игорь.

– Игор. – машинально поправил тот меня.

– Ага. – я почесал лысый затылок. – Решение не должно калечить Гдура, подумай пожалуйста, ещё. – я подбодрил братца, похлопав того по плечу.

Закончив с приемом ответа, я подошел к Варре и потребовал того, чтобы она со мной подралась.

– Чё? – уставилась на меня она.

– Чё? – Гдур тоже вытаращился на меня. Сестра же переводила свой непонимающий взгляд с меня на мать.

– Хочу потренироваться. – объяснил я свою позицию. Варра долго смотрела в пустоту, затем пожала плечами и встала, разминая кулаки. Одна её клешня была по размеру сравнима с моей головой, так что я в полной мере ощутил, что будет больно, но регенерация должна справиться.

От пещеры отходить не стали, всё равно остальные бы увязались посмотреть на такое зрелище. Первым начал я. Подлетел к Варре и пнул под колено. Ощущение было такое, что по дереву бил. Несмотря на это, Варра всё же немного подсела, с каким-то удивлением смотря на слегка согнувшееся колено. Медлить я не стал, зарядив по печени. Хотел продолжить по почкам, но здоровенный кулак снес меня словно пушинку, отчего я кубарем покатился по камням, собирая хребтом все выступы. В голове зашумело, но я всё-таки встал. Да, похоже затея действительно была хреновой. Однако сдаваться я не планировал. Подобравшись, решил бить всё в то же колено. Ну что сказать, ярость я так и не смог задействовать, зато ощутил, что чувствует мяч, который пинает опытный футболист. После такого я всё-таки отключился, очнувшись только к ужину. Приняв очередной неверный ответ от Игоря, поел, а затем уснул.

Глава 5

Подход к магии необходимо было менять, а то стать умственно отсталым мне не хотелось. Трогать Варру я теперь зарёкся. Состраданием она не отличалась и бить не в полную силу не хотела. Схватка же с родственниками не была тем стимулом, который бы мог заставить проявиться ярость. Я попробовал пару раз схлестнуться с тем же Гдуром, но на сложную для меня драку это не тянуло. Парень вообще не запаривался с дистанцией, уклонениями и какой-либо тактикой. Просто пёр напролом, размахивая кулаками. Стоит ли говорить о том, что всё это контрилось парочкой уклонений и двоечкой в рыло. Иногда пробовал проводить болевые и удушающие, но ввиду отсутствия опыта в таких техниках я частенько отхватывал от здоровяка.

Прораб тоже со мной подрался. Его участь быть битым не миновало, однако я отчетливо видел, что тот медленно, но учится. Вот уже начал держать руки у челюсти, пародируя мой стиль. Еще с месяцок и будет двоечку бить. На вопрос он все же ответил. Не без моих подсказок, но ответ “найти нору, вытащить оттуда кролика и положить туда Гдура» был получен. Радость Игоря я разбил вторым вопросом – «что можно легко взять в правую руку, но нельзя в левую». На этот раз подсказки я ему давать не собирался, так как сначала мне нужно было самому разобраться с яростью, чтобы дать парню хоть какой-то здравый ответ.

Дни потянулись сплошной чередой. Тренировки, охота, редкие драки с парнями, а иногда и с Лысой. Безуспешные попытки ощутить ярость. Последнее изрядно выбешивало. Я уже было возомнил себя начинающим магом, которому дай с месяцок и он освоит все тайны этого великого искусства, но у реальности были свои планы по этому поводу.

Вот и сейчас я сидел и тужился в попытке вызвать уже позабытое чувство силы от применения способности. Мозг царапнула какая-то мысль, которую я попытался ухватить за хвост. Я пытался вспомнить и воссоздать навык. Однако опыт одного применения не мог этому помочь. Тогда что если опять провести ритуал? Я вскочил от появившейся гениальной мысли. Это же ведь так очевидно! Да, Варра говорила, что ритуал проводится лишь единожды и что она не будет проводить его снова. Кровь её я тоже наверняка достать не смогу, но что мне мешает использовать свою? Да, увижу я немного, но зато это позволит в точности ощутить активацию ярости.

На следующий день у нас планировалась охота. Ничем не примечательная обычная вылазка за едой. Вот только незадача – один неуклюжий детеныш великана глубоко порезался об выданное копьё. Как же это могло произойти? Даже не знаю. В общем, меня оставили охранять хозяйство, отчего я всеми силами показывал, что расстроен, скрывая мандраж перед предстоящим действом.

Дождавшись, когда семья уйдёт, я опрометью бросился к своей полянке, где меня дожидался пойманный накануне заяц. Расставить ловушку с приманкой из ягод и заманить туда ушастого не составило труда. Теперь, когда у меня была тёпленькая кровь, я принялся доставать ритуальную чашу. Перерезав зверьку глотку, слил мизерный объём крови в ёмкость, не забыв добавить и своей. Поначалу я испугался, поняв, что символы на чаше не мерцают, как в прошлый раз. Уже даже хотел выпить всё содержимое – не пропадать же добру, когда с прерывистым мерцанием руны всё же засветились едва видимым светом.

Бинго! Всё же сработало! Я сглотнул слюну и с жадностью присосался к красной жидкости, что неожиданно начала очень притягательно пахнуть. Вставило меня моментально, отчего я плюхнулся задницей на пол. Зрение потухло, начав показывать мгновения моей жизни. Как я и думал, в видениях была только жизнь в шкуре великана, без прелюдии в виде земного существования. Этот раз отличался от предыдущего ритуала тем, что я мог контролировать поток, мог замедлять его, где-то перематывать ненужное. Наконец я добрался до ритуала памяти, который к моему разочарованию не открыл мне повторный доступ к знаниям предков. Перемотав на бой я вепрем, я замедлил насколько мог происходящее и начал впитывать ощущения. Страх, налитые гневом глаза животного, легкая испарина, выступившая на моем лбу. Я заново переживал ну схватку. А вот и момент активации ярости!

Я почувствовал как откуда-то из груди начинает распространяться волна жара. Она прокатилась по телу, оставляя после себя ощущение мощи. Затем волна добралась и до мозга. Мир немного замедлился, а зрение сузилось, добавилось красных оттенков. Я услышал свой полухрип-полурык. Дальнейшую схватку посмотрел без особого интереса, перемотав неприятные моменты со своим избиением.

Выкинуло меня так же внезапно. Голова слегка кружилась, а в теле чувствовалась тяжесть. Поднявшись, я осмотрелся. Слава Богу, успел. Родственники ещё не вернулись с охоты, так что можно было все тщательно убрать и проветрить пещеру от запаха крови. После уборки я тут же рванул на поляну пробовать вызвать ярость. Ощущения были ещё свежи, а потому я небезосновательно надеялся на успех. То место, откуда пришла волна жара, – это определённо было сердце.

Я быстро сделал несколько берпи, разгоняя кровь, отчего по ушам начало отдавать ритмичными ударами от сокращения сердечной мышцы. Надо почувствовать свою кровь, как сердце перегоняет ее, разнося по организму не только живительную жидкость, но и крохотные частички магии. Я сосредоточился, отрезал себя от мира, настроившись лиша на своё сердцебиение. Когда гул в ушах стал самым громким в восприятии звуком, я резко выдохнул, волевым усилием пытаясь поджечь тот магический бензин, что находился у меня в крови. Сердце дрогнуло, судорожно сокращаясь, а я ощутил такой желанный жар. В отличие от видения, разошелся он по телу моментально, следом захватив и мозг.

Я пытался себя контролировать, но все таки вскочил с камня, подобрал лежащую неподалеку дубину и принялся что есть дури молотить все вокруг. Не знаю сколько я так изничтожал окружающее пространство, по ощущениям прошло совсем ничего. Очнулся я лежа на земле, тяжело дыша. В теле чувствовалась невероятная слабость и истощение, а желудок четко высказал своё желание поесть. Нос уловил запах крови. Повернув голову, я увидел большое пятно сомнительного цвета. Не сразу, но я узнал в этом месиве из костей и плоти принесенную тушку зайца. В порыве ярости я размазал несчастного зайца тонким слоем по каменной плите. Хоть мне и хотелось есть, но я все же пересилил себя, решив дождаться родни с добычей.

Насколько мог, я прибрал место своего буйства и зашагал к пещере. Состояние было, мягко говоря, скверным. Ритуал и задействованная ярость высосали из меня всю энергию в прямом и переносном смысле. Однако, несмотря на это, я был неимоверно рад своим успехам. Вот она, та самая магия, о которой люди в моей прошлой жизни только и могли мечтать. Да, она грубая, применяется только на меня, да ещё и откат от неё нехилый. Но мать твою, это же настоящая магия, которую я уже сейчас могу использовать! И то ли ещё будет. В голове роились идеи по развитию и возможным заклинаниям, которые я смогу сотворить, не зря же столько книжек перечитал. Там, конечно, всякие маги в основном пользовались магией стихий, но были и образчики магии крови. Но перед всеми этими деяниями мне надо было поесть!

На этот раз семья притащила здоровую медведицу с выводком маленьких медвежат. Покажи мне год назад картину, как лысые здоровяки затягивают в тёмную пещеру окровавленные тела невинных пушистиков, я бы наверняка воспылал праведным гневом. Наверняка бы попытался их наказать. Как же это так, убивать ни в чём не повинную животину. Сейчас же я просто методично пережёвывал лапку одного из медвежат, запивая всё это ещё тёплой кровью, словно это было дорогим вином. К моему эстетическому удовольствию всё это я делал не без использования самолично изготовленных из дерева приборов и посуды. Остальные такими излишествами не заморачивались, отрывая руками куски мяса.

Поначалу им было конечно интересно что это я такое делаю, Игорь даже спросил, не ритуал ли какой я провожу. Когда же я ответил, что это для обычного удобства, был унизительно осмеян семейством, для которых жрать руками было верхом удобства. Толика смысла в этом есть – я-то после еды мыл посуду, а они просто плюхались на шкуры, сыто похрапывая. К моему невероятному облегчению Варра не заметила, что её магическое судно кто-то брал в её отсутствие. Или всё же заметила, но вида не подала. По её суровому выражению лица мне было крайне трудно читать какие либо эмоции.

На следующий день меня таки порадовал Игорь, который все же догадался, что в правую руку можно взять локоть левой, но его же уже взять в левую руку не выйдет. Я аж по лысине его похлопал от восхищения.

– Стало быть, ответил на вопросы.

– Брат, ты же теперь научишь меня ярости? – шепотом спросил он меня, косясь при этом в сторону сыто смотрящей на лес матери.

– А как же. – я улыбнулся ему во все свои острые зубы. – Теперь у нас с тобой будет много практики.

За последнее время я все же решил, что если и пойду во внешний мир искать приключения на задницу, то не один. Мне нужен был напарник. Смышлёного здесь днем с огнем не сыщешь, ну да будем работать с тем, что есть. Во всяком случае Игорь считал меня не просто своим братом, нет, я для него был вторым по старшинству после матери. У великанов был культ личной силы, а потому мои спарринги прочно укоренили в Игоре мысль о том, что я среди всех детишек был непререкаемым авторитетом. Это не означало, что меня перестали проверять на силу, но к словам уже прислушивались, да и к еде я подходил первым, выбирая лучшие куски.

Одним словом, у нас с Игорем образовалась связь мудрого учителя и юного падавана. Не самого умного падавана, надо сказать.

– Да твою-то Бога душу мать. – русский мат Игорь не понимал, а потому просто хлопал глазами, следя за моей раскрасневшейся рожей. – Ну что тебе непонятно? У тебя внутри есть сердце, оно прокачивает кровь по венам.

– Э-э-э. – я перестал жестикулировать, просто глядя на этого идиота. Подход к обучению следовало менять, начиная с самых азов и простейших понятий.

Три дня у меня ушло на то, чтобы это чудо эволюции смогло понять, как устроено сердце, и то, что по всему нашему телу оно гоняет кровь по сосудам и венам. Я опустил множество других уточнений, о том, что кровь бывает венозная и артериальная, что у сердца несколько желудочков. Но, боюсь, если бы решил доносить такие мелочи, то процесс бы затянулся ещё на столько же. А этого я допускать не мог, так как на недавней охоте Гдур таки смог активировать ярость, забив вожака волчьей стаи голыми руками и первобытным энтузиазмом.

Признаться, я был готов наложить пару кирпичей в свой меховой памперс, когда увидел взгляд этого поехавшего. Представьте перед собой здоровенного детину, с бугрящимися мускулами, которые так и норовят разорвать натянувшуюся кожу. Дитятко к тому же обладает рядом острых зубов, светит потусторонним красным светом из глаз, а изо рта идёт кровавая пена. Вот и я слегка струхнул. Ну как слегка, взвизгнул даже сперва. Это потом уже до меня дошло, что я Гдуру в силе не уступаю и что и сам могу ярость врубить. Короче говоря, такое моё поведение Игоря заставило сомневаться в компетенциях учителя. Вот и пытался я ему доказать, что всё-таки право имею.

– И…э…стало быть сердце сжимается и выталкивает из себя кровь, а та бежит по венам в моем теле. – я похлопал в ладоши, наконец-то добившись ответа от Игоря.

– Теперь представь, что твоя кровь – это пища для ярости, как сухие ветки для костра. – За эти дни я научился объяснять вещи наиболее простыми словами. – Чтобы вызвать ярость, тебе надо эти ветки поджечь, представить, как твоя кровь начинает гореть.

Я заставил Игоря поприседать, дабы разогнать пульс.

– Чувствуешь как сердце бьется?

– Да.

– Сосредоточься на сердцебиении, почувствуй сердце.

Прошло минут пять, пока я не понял, что Игорь целиком погрузился в процесс самопознания.

– А теперь пробуй поджечь кровь. Вспомни силу своих предков, призови ярость крови!

Было бы славно, если бы всё получилось с первого раза. Потребовалось семь попыток, чтобы Игорь всё же смог активировать дарованную природой способность. Да, бежал я тогда от него на загляденье. Слава Богу, находились мы недалеко от пещеры и мать быстро успокоила сына, отправив в нокаут. Несмотря на опухший глаз и след кулака на пол-лица, Игорь сиял помятым жизнью медяком. Даже оленя для меня поймал в качестве подарка. Радость от проделанной работы омрачило шокирующее заявление Варры на следующий день. Во всяком случае меня оно точно шокировало.

– Дети, вы все пробудили в себе кровь предков. – Варра стукнула себя правой рукой по груди, обозначая тем самым знак уважения к предкам и крови. Знак у великанов довольно распространенный, сродни нашему кресту. Однако удар в грудь мог применяться ещё и в качестве уважительного приветствия или прощания с другим великаном.

– Отныне вы вольны сами жить и охотиться. Будьте верны своей крови. – На этом Варра ещё раз стукнула себя кулаком и зашла в пещеру вместе с немного растерянной Лией.

Я посмотрел на братьев, те посмотрели на меня. Гдур пожал плечами, поднял копьё с дубиной и пошагал в лес. Охренеть. И ему хватило минуты, чтобы распрощаться с прошлой жизнью и тупо пойти в лес? Прораб же как-то мялся под моим взглядом, что определенно радовало. Я сейчас конечно был способен прожить один в лесу и даже с кое-каким комфортом, который выживальщикам с Земли бы даже и не снился, вот только это прямой путь к одичанию. Прораб хоть и не самый интеллектуальный собеседник, но все же.

– Ну что, Игорь. – Я хлопнул лысого по мускулистому плечу. – Пошли что ли. – я был уверен в том, что остаться в родной пещере не выйдет. Варра хоть и наша мать, но в своих решениях она была поистине непоколебима, никогда не отходя от них. Так что в дорогу лучше выдвигаться без парочки переломов от крепкого великанского кулака.

– Брат. – Игорь под моим взглядом немного стушевался. – Но ведь по заветам предков мы должны сами искать свой путь. – я закатил глаза.

– Да кто тебе это сказал?

– Ну как же, а память крови. – неуверенно начал Игорь.

– А мы с тобой и будем искать свой путь, не похожий ни на какие другие. Я понизил голос, заговорщически подмигнув. – Только представь, что смогут сделать сразу два УМНЕЙШИХ великана. – На слове «умнейший» я сделал особый акцент. Всё это время, пока я обучал Игоря, я прививал ему нужные мне ценности. Личностный рост, самореализация, амбиции – всё это было крайне далёким для обычных кровавых великанов. Я не уверен, что Игорь в полной мере осознал, что я до него хотел донести, но его сомнения по поводу слов Варры всё-таки говорили о том, что мой первобытный кровососущий неандерталец уже встал на путь к достижению гордого звания великана разумного.

– Ты разве не хочешь увидеть мир, стать сильнее, доказать всем великанам, что ты самый великанистый великан?

– Ы-ы-ы. – Игорь мечтательно уставился в пустоту, видимо представляя как сотни великанов бьют себя кулаками в грудь и с уважением смотрят на великого прораба земель великанских. – Пойдем, и мы вместе горы свернем.

– Я с тобой, брат Борг! – От пафоса ситуации я поморщился, но с Игорем по-другому сейчас нельзя: логика в его глазах сейчас стояла на втором месте после эмоций.

Глава 6

Ну что сказать. Горы мы в первый же день не свернули. Да и в первую неделю тоже. Не знаю сколько мы провели охотясь на разную дичь, но за это время успел выпасть снег и даже растаять. Выходило, что где-то полгода. За это время я окончательно окреп и освоил память крови. Вызвать ярость я мог лишь по одному желанию. С контролем было посложнее, но я во всяком случае перестал быть неразумным берсерком, крушащим всех и вся. Появилось хоть какое-то критическое мышелние в моменты боя. Игорь тоже поднаторел. Не так хорошо как я, но улучшение контроля чувствовалось. На местных харчах удалось еще прибавить в росте, однако при отсутствии рулетки я не мог сказать сколько именно. И сейчас мы, голодные и холодные, мокли под дождём, ища подходящее укрытие от бушующей стихии. Великаны в целом намного менее подвержены перепадам температур. Мы могли спокойно ходить босиком по снегу, не опасаясь обморожения или насморка, однако это не означало, что идти по щиколотку в грязи было приятным времяпровождением.

– Игорь. – я ткнул парня в спину. – Смотри. – глубоко в чаще виднелось едва заметное мерцание, похожее на отблески от костра. Игорь к слову перестал меня поправлять и видимо смирился с новым именем. Мы кивнули друг-другу и направились к свечению.

По мере приближения к источнику света становилось понятно, что это действительно был костер. Переться напрямую мы не стали, решив зайти немного сбоку. Отодвинув мокрую ветвь ели, я уставился на примечательную и смутно знакомую картину. В кем-то вырытой полуземлянке у разожженного костра сидело три уродливых существа. Тролли. Я сразу же узнал этих пузатых и неказистых созданий с неестественно худыми руками и плоскими мордами. Тролли были еще молодыми, и потому нас они превышали в росте ненамного.

Свой рост я оценивал где-то в два с небольшим метра, эти же образины были на полметра выше нас. Вообще, взрослые тролли могли достигать и всех пяти метров, что равняло их с теми же матерыми великанами, однако интеллекта у этих тварей было куда меньше. Они даже одежду зачастую не носили, да и из оружия применяли лишь дубины да камни, в основном в охоте полагаясь на вырытые ямы-ловушки. Тролли были всеядны, а потому в голодные годы вполне неплохо жили на всяких грибах, корнеплодах и рыбе. Однако сейчас у них намечался хороший такой мясной ужин.

Почему в начале я подумал, что где-то видел эту картину? Все просто: один из троллей неумело пытался освободить от одежды какого-то паренька, дабы насадить на вертел. Видимо, будущий ужин много брыкался, потому как голова пленника была зверски размозжена камнем. Остальные кулинарные заготовки сейчас лежали у входа в землянку, крепко связанные какими-то тряпками. Еще два паренька и бородатый мужик. Вроде бы даже живые. У одного на поясе болталась пустая кобура от арбалета, у второго — охотничий нож в кожаных ножнах. Не крестьяне, значит. Скорее остатки какого-то отряда. В голове словно сложился пазл. А ведь это шанс получить язык, новости о мире и, возможно, понять, какого хрена люди вообще забрались так глубоко в наши горы.

Я повернулся к прижавшемуся к земле Игорю. Показал на троллей и показал недвусмысленный жест, проведя пальцем по шее. Как же умно я поступил, заставив Игоря выучить несколько простых жестов, чтобы при охоте не переговариваться, рискуя быть обнаруженными. Игорь кивнул, а затем кровожадно оскалился. Вот же кровосос! Я указал Игорю на правого, сам же решил взять левого.

Начали мы без единого звука. Встав в полный рост и отведя копья, мы почти синхронно метнули их в наших жертв. Расстояние было в пятнадцать метров, но что это для тренированных великаньих тел, чьи рефлексы и сила поколениями культивировались магией крови. За шумом дождя я не услышал характерного чавкающего звука от вонзившегося в плоть наконечника. Мой тролль жалобно завыл и свалился на землю, засучив ногами. Я поднял с земли заготовленную дубину и двинулся вперед.

Последний тролль со страхом переводил мелкие глазки с нас на уже переставшие двигаться тела собратьев. Хотел бы я сказать, что он яростно ринулся в атаку, желая отомстить за подло убиенных, но нет. Он жалобно визжа попытался убежать. Его короткий забег закончился на моменте, когда Игорь выскочил из подлеска прямо у тролля на пути и впечатал свою дубину тому в колено. И вот этот неприятный хруст я уже отчетливо услышал. Колено неестественно выгнулось в обратную сторону, отчего я поморщился. Да, вот и закончилась карьера тролльего спринтера, не успев и начаться. Дальнейшие крики были пресечены уже более легким ударом по голове монстру.

– Так легко? – я с растерянным видом смотрел на поверженных противников. несмотря на все те знания и умения, что я приобрел за неполные два года этом мире, я меня просто не укладывалось в голове, что трех здоровых монстров можно уложить меньше, чем за минуту. До этого мы охотились лишь на одиночных тварей, а потому такой бой стал для нас неожиданностью. Пожалуй я даже в одиночку смог бы справиться с этими существами, что в своем развитии едва ли отошли от первобытных обезьян. Игорь подошел ко мне, встав рядом.

– Свежая кровь, брат. Надо стать сильнее. – его рот был приоткрыт, а глазами он так и пожирал истекающие кровью тела. Игорь был прав. Кровь разумных быстро теряет магическую составляющую после смерти, так что надо было спешить. Каждый из нас взял по туше собственноручно убиенных троллей, после чего мы аккуратно надрезали артерии и принялись пить кровь. Нас не смущало ни то, что на нас с ужасом смотрели пленные, ни то, что сидели мы в грязи и под дождем. Время, проведенное в диком лесу, основательно прошлось катком по стеснительности, брезгливости и нормах преиличия.

Кто-то бы мог подумать, что великанам нужно было бы канистрами поглощать кровь врагов, чтобы расти в силе, но это было не так. После того, как я смог самостоятельно входить в состоянии ярости и научившись хоть немного контролировать поток магической силы, что ядреным коктейлем била по мозгам, я начал немного чувствовать собственную магию. Не знаю почему этого не получалось раньше, ведь общий магический фон великаны могли воспринимать, ну да ладно. Так вот, с тех пор я сделал ряд открытий по поводу магии крови.

Во-первых, когда я пил кровь убитых животных, я ощущал, что с потоком жидкости я стремительно впитываю и магию, что находится в существе. Крови при этом требовалось выпить гораздо меньше, чем находилось в существе. Да, если бы я выпил всю кровь, то общей магической подпитки бы получил больше, но все таки не сильно, максимум на двадцать процентов. Так что от этих троллей я планировать выпить литр, полтора, не больше.

Во-вторых, я научился подстегивать регенерацию в своем теле, поджигая внутреннюю энергии крови локально в местах ранений. В результате такого вмешательства рана зарастала буквально за десяток секунд. На этом изыскания пока что зашли в тупик. Было просто неприлично много идей как можно использовать магию крови для усиления или изменения своего тела, но все упиралось в контроль. Любые объемные манипуляции с внутренней магией грозили поджечь весь доступный ресурс, вызвав тем самым пресловутую ярость. Все это действие было похоже на игру со спичками, как если бы играющий находился прямо на пороховой бочке. Разожжешь огонь посильнее и все просто взлетит на воздух.

Отодвинув от себя тушу тролля, я сыто рыгнул, чувствуя как кровь в прямом смысле начинает бурлить во мне, подстегивая неведомые мне процессы перестройки тела. Игорь тоже закончил свою трапезу, мечтательно глядя куда-то в лес. Вот и как я докатился до жизни такой? После кровавых трапез, как после алкоголя, тянуло на философствования, однако Игорь мои думы оценивал крайне низко, предпочитая просто посидеть в тишине или построить из веточек очередное забавное сооружение. Вот и сейчас он отряхнувшись пошел к землянке и начал выстраивать одному ему ведомые конструкции. Вздохнув, я встал и пошел к пещере. Тушу тролля оставил снаружи. Жрать его я не хотел, все же оставались у меня какие-то принципы, вроде непринятия поедания разумных существ. Это слабо стыковалось с тем, что я пил их кровь минутой ранее, но что поделать, не я такой, жизнь такая.

Игоря такие муки принципов не терзали, а потому он сейчас нанизывал на вертел ляшку тролля. Бр-р-р, ну и мерзость! Перед тем, как сесть, я повесил шкуры на деревянный навес, чтобы закрыть огонь и нас от незваных наблюдателей, не хватало еще чтобы уже нас забили копьями из-за кустов. Оставил только небольшую отдушину вверху для дыма. Наконец усевшись у костра, я взглянул на пленников. Мои глаза очень хорошо видели в темноте, позволяя выхватывать малейшие изменения мимики. Люди же наверняка видели лишь темный силуэт на фоне пламени костра, что угрожающе на них пялился.

– Ар тугрим де брас? – мужик с бородой что-то хмуро спросил у меня, однако я не понял ни единого слова.

– Ты меня понимаешь? – уже я спросил его.

– Немного. Плохо знать язык Краав’гар. – ну хоть что-то!

– Вы кто? – мужик долго думал, должно быть вспоминая нужные слова.

– Простые люди, работать на земле, охота.

– Как оказались здесь? – на мой вопрос мужчина слегка поморщился, указав на тело тролля.

– Поймали нас. – Что-то не сходилось. Из памяти и рассказов Варры я знал, что находились мы где-то глубоко в гористой местности. Не прям Гималаи, скорее их предгорье, полное живности и лесов. Ближайшие поселения разумных находились далеко отсюда, в месяце пути. Эти же землепашцы и охотники каким-то образом забрели в такую даль. Я покачал головой, резко встал и в мгновение ока оказался перед мужиком. Вдохнул ноздрями его запах, ощущая смесь пота, засохшей крови и дубленой кожи. А еще я почувствовал исходящий от него страх. Я слегка поджег магию в области глаз. Обычно я так делал, чтобы разглядеть удаленные объекты: хватало, чтобы дальность зрения возрастала раза в два. Сейчас это было не нужно, однако от такого действия был забавный эффект. Глаза начинали светиться красным светом как у какого-то демона. От мужика потянуло таким страхом, что я уже задумался, не прекратить ли мне этот спектакль. Инфаркт от такого ценного источника информации был мне не нужен.

– Говори правду! – прорычал я ему в лицо.

– Х-х-хорошо. – заблеял он. – Мы шли с Аргасом. Он заплатил. Нанял. Сказал, что идем на опасную охоту.

– Аргас? Что за Аргас?

Из сбивчивого объяснения мужика выходило, что слово «аргас» на общем языке означало мага, а не имя конкретного человека. Таким образом, они были наняты каким-то одаренным, который за каким-то хером поперся в эти дикие и опасные земли. Официально, если кто-то спросит, отряд шел охотиться на кровавых великанов. Лицензия, бумаги, заказ от каких-то богатых ублюдков — Рон путался в словах, но смысл я уловил. Вот только по запаху страха и тому, как мужик начинал мяться при слове «великан», я понял: либо он чего-то недоговаривает, либо сам не до конца понимает, во что его втянули.

– А теперь без сказок. Что маг здесь делал? – подчеркнуто тихо спросил я. Мужика слегка затрясло. Я отчетливо понимал, что отвечать правду он не хочет никоим образом.

– Соврешь и я пойму. – я снова втянул ноздрями воздух. – Я чую твой страх. Не бойся, ты слишком ценен, чтобы тебя убивать. – ну уверен, что мужчина понял все, но отвечать все же начал.

– Маг охотился. На… на Краав’гар. – бородатый зажмурился, ожидая неминуемой смерти. Игорь за моей спиной зарычал. Я посмотрел в его сторону, знаком дав понять, чтобы тот успокоился. Все же Варра успела промыть ему мозги по поводу того, что любой охотник на великанов должен быть убит.

– И что стало с магом?

– Убил монстр. Большой. Быстрый. Мы не успели. – Рон сглотнул и замолчал.

– Монстр или Краав’гар? – мужик отрицательно завертел головой. А этот чертов дождливый день начинает мне нравиться. Если мага замочил монстр, то есть ненулевой шанс обнаружить на месте его гибели несколько ценных предметов. Если он действительно был охотником на кровавых великанов, то и нужные против нас вещи у него должны быть. Копья и дубины меня не интересовали, а вот артефакты сродни тому магическому корыту Варры были крайне желанной добычей.

***

Игор сидел у костра и жевал подрумяненное троллье мясо. Снаружи шумел дождь, вода стекала по натянутым шкурам, но внутрь почти не попадала. Огонь грел бок, желудок постепенно наполнялся, а рядом находился брат. Для спокойствия этого было достаточно. Одна из подпорок под вертелом стояла криво. Игор заметил это ещё раньше, но мясо тогда только начало поджариваться, и трогать его было нельзя. Теперь он вытащил из земли раздвоенную ветку, углубил ямку и поставил подпорку заново. Вертел лёг ровно. Игор покачал его пальцем, убедился, что тот больше не съезжает, и вернулся к еде.

В нескольких шагах Борг разговаривал с волосатым низким. Остальные люди лежали возле стены, связанные собственными тряпками, и старались не двигаться. Игор не понимал, зачем брат тратит на них время. Низкие были слабыми. Тролли поймали их без особого труда, а сами тролли погибли меньше чем за минуту. Всё было ясно: одни оказались сильнее других. Так всегда происходило на охоте. Борг считал иначе.

Для Игора их путь оставался охотой. Они искали еду, кровь, противников и безопасные места для ночлега. Брат называл это странствием и говорил, что хочет найти своё место во внешнем мире. Игор не знал, зачем искать место, если его можно занять, очистить от врагов и обустроить. Но Борг видел дальше. Он замечал то, мимо чего Игор проходил, задавал непонятные вопросы и часто получал благодаря им что-нибудь полезное.

Именно Борг научил его быстрее разжигать ярость. Придумал знаки для охоты и заставлял повторять их, пока Игор не перестал путаться. Когда пришло время уходить от Варры, Борг выбрал его. Иногда брат называл Игора недалёким. Иногда – глупым. Это злило, но Игор не спорил. Борг действительно знал больше. Значит, нужно было смотреть, запоминать и однажды доказать, что он тоже чего-то стоит. Волосатый низкий произнёс несколько слов. Говорил он плохо, уродуя язык Краав’гар, но Игор всё же разобрал главное. Охота на кровавых великанов. Мясо перестало иметь вкус.

Жар поднялся от сердца и растёкся по груди. Пальцы стиснули кость. Та хрустнула, ломаясь пополам. Люди почувствовали изменение и зашевелились возле стены. Один попытался отползти, но упёрся спиной в камень. Они пришли убивать его родичей. По праву крови каждый из них должен был умереть. Игор уже собирался подняться, когда Борг посмотрел на него. Всего один взгляд. Без рыка и угроз. Брат едва заметно качнул головой и Игор остался на месте.

Кровь продолжала гудеть в висках. Хотелось встать, подойти к людям и раздавить ближайшему голову. Это было правильно. Понятно. Так поступила бы мать. Так поступил бы любой Краав’гар, узнавший, что перед ним охотники на его народ, но добыча принадлежала тому, кто её взял. Людей захватили тролли, а Борг убил троллей и решил оставить низких в живых. Значит, теперь они находились под его словом. Убить их против воли брата означало оспорить его право на добычу. Игор разжал кулак и обломки кости упали в грязь.

Борг не был слабым и не боялся людей. Если он их не убивал, значит, хотел получить нечто более ценное, чем их кровь. Это Игор мог принять. Пока низкие отвечали на вопросы и делали то, что им приказано, трогать их было нельзя. Если один из них нападёт, попробует забрать принадлежащее братьям или сбежит с добычей – тогда всё изменится.

Жар понемногу ушёл. Игор подобрал упавшие обломки, обгрыз с них остатки мяса и бросил в огонь. Потом снова поправил вертел. Волосатый человек продолжал говорить. Из его сбивчивых слов выходило, что нанявший их маг погиб неподалёку. Его убило что-то большое и сильное. Игор прислушался внимательнее. Сильный зверь означал сильную кровь. Кажется, он начинал понимать, зачем Борг сохранил людям жизнь. Брат повернулся к нему.

– Ну что, Игорь, похоже, мы нашли настоящий клад.

Опять Игорь. В первые разы Игор поправлял его. Имя заканчивалось твёрдо: Игор. Без лишнего звука. Потом перестал. Наверное, брату просто было трудно произносить правильно. Язык у Борга вообще был странным: временами он говорил словами, которых не знала даже Варра. Игор решил не обращать внимания. Сильный зверь интересовал его куда больше. Неужели люди знали, где найти ещё больше сильной крови?

***

Заночевали мы в той же пещере. Дежурили с Игорем попеременно, дабы пленники не сбежали или не прирезали нас втихую. К слову о пленниках. Сейчас те спали тревожным сном, будучи полностью развязанными. Естественно перед этим я доходчиво объяснил, что при малейшем намеке на угрозу с их стороны враг умрет очень быстрой и кровавой смертью, а потом будет выпит досуха. Все таки как это забавно зажигать глаза и смотреть на испуганные рожи людей, что инстинктивно пытаются отползти подальше.

Утро я встретил в прекраснейшем настроении. Всё тело зудело от внутренней силы, так и хотелось вскочить и начать бессистемно прыгать и бегать. Собственно отказывать себе в таком удовольствии я не стал. Оставив Игоря за старшего, я пошел в лес размяться. Быстрый тест доказал, что число отжиманий в стойке на руках успело вырасти со вчерашнего дня. Как же круто быть магическим существом. Да такой прогресс никаким качкам стероидным не снился. Обычные приседания и отжимания для меня давно перестали быть хоть сколько-нибудь полезными упражнениями, а потому я перешел на сложную калистенику в виде различных планок, подтягиваний на одной руке и приседаний пистолетиком.

Уже сейчас можно было сказать, что уровень моей силы подошел вплотную к человеческому максимуму, где-то даже и выходя за его пределы. Всё-таки подтягиваться на одной руке при немаленькой комплекции и росте в два метра могли единичные Земные атлеты. А уж под яростью я мог запросто гнуть металл и крошить камни. Конечно и кости от такого жестокого обращения с ними страдали нещадно, но регенерация быстро устраняла все травмы. К слову о росте, он тоже увеличился на парочку сантиметров как мне показалось. Однако как говорила Варра, такой стремительный прогресс в увеличении размеров и силы будет только в начале. Потом потребуется выпить с полсотни таких троллей, чтобы хоть что-то почувствовать.

Двигаться в сторону гибели мага решили сразу же: нельзя ждать, пока кто-то набредет на обвешанный побрякушками труп первым. По словам Рона, маг погиб недалеко – всего день пути. Выстроившись в цепочку и захватив немногие пожитки, мы двинулись в путь. В голове колонны шел я с Роном, затем два парня, чьих имен я так и не спросил. Сзади шел Игорь, который следил за тылом. В лесу я уже ориентировался превосходно, чувствуя меридианы жизненной энергии и загодя обходя ее большие скопления, дабы не нарваться на серьезных тварей. Рон только непонимающе хлопал глазами, когда я как будто бы случайным образом менял маршрут, а иногда и вовсе останавливал движение.

– Вы что, тоже маг? – на одной из остановок спросил мужчина.

– С чего ты это взял?

– Маг, который нас нанял тоже так…делал. – Рон покрутил в воздухе рукой. – Шел, останавливался, шел по-другому. – ага, получается маг тоже чувствовал меридианы. Вполне ожидаемо, все таки без этого умения вряд ли бы их отряд смог зайти так далеко.

– Я не маг. – покачал я головой.

Дальнейший разговор как-то не заладился. Рон не понимал, что от нас с Игорем ожидать. Мы были кровавыми великанами, кровопийцами, в ярости уничтожающими все, что видят. И это его пугало. Однако он до сих пор был жив и с полным запасом крови в жилах, что наверняка давало ему надежду на благополучный исход. Сам я уже давно решил, что Рона буду беречь как зеницу ока. Мне невероятно повезло встретить здесь человека, знакомого с обстановкой во внешнем мире, да еще и немного говорящего на языке великанов. Так что Рон теперь жить будет с нами. Остальные же… Наверное, придется их отпустить. Да, они наверняка сдохнут в лесу, и ценная кровь пропадет зазря. Но черт возьми, пить человеческую кровь я пока еще не готов. В этот момент в душе тихий голосок прошептал: «не хочешь, но придется». Я мысленно послал его нахер и пошел дальше.

Иллюстрация: Рон.

Глава 7

Добрались мы до нужного места без происшествий, разве что одного парня все время рвало когда он видел как Игорь ест мясо убитых троллей. Ну а че такого? Молодому и растущему организму требуется еда. Сам я немного поохотился, дабы не есть троллье мясо.

Погиб уважаемый маг в темной низине. Наверное ее можно было бы назвать не примечательной, если бы не поваленные и вырванные с корнем деревья, что лежали на перепаханной чем-то убойным земле. Сила некоторых магических ударов была такова, что метровые в обхвате деревья дробило не мелкую щепу.

– Напомни, Рон, чем повелевал ваш маг.

– Ветер. – тихо прошептал Рон, угрюмо осматривая место былого сражения.

Наблюдая за этим хаосом, я понял, что вся моя приобретенная сила против такой дикой мощи просто бесполезна. Переоценил я себя, ох переоценил.

Самым скверным было то, что тела мага или каких-то артефактов я не видел. Из рассказов Рона я знал, что маг действительно успел прибить парочку моих взрослых сородичей, что-то у них забрав. И сейчас я не про кровь и органы, а про артефакты. Все добытое почивший хранил в пространственном мешке, который всегда держал при себе.

Мешок мы так и не нашли, а вот истерзанные кем-то доспехи вперемешку с тряпьем лежали повсюду. Отряд был небольшим, всего человек пятнадцать с учетом сбежавших. Все они были опытными воинами и охотниками, которые не раз дрались против монстров. Как сказал Рон, были у них и специальные артефакты, и даже гномий самострел. Но все это не помогло против напавшей на них твари. Рон был не сведущ в местных монстрах, так что мог лишь довольно коряво объяснить, как выглядела тварь. По рассказам получался кто-то большой, на четырех лапах и без шерсти. И вот это «без шерсти» меня наводило на очень неприятные мысли, из-за которых двигались мы к месту гибели мага с поистине черепашьей скоростью и осторожностью параноика.

– Твою-то мать! – опасения подтвердились. Игорь нашел следы твари. Огромные следы. По всем признакам это был дракон. Обнадеживало то, что следов пламени или какой-нибудь другой стихии я не увидел, а значит, дракон еще не вошел в силу и не научился применять врожденную магию. Однако особой погоды это не делало. Даже молодой дракон оставался ходячей горой золота и смерти.

Драконы были одними из самых могущественных существ этого мира, по праву занимая лидирующие позиции в пищевой цепочке. Жили эти твари невероятно долго, а росли в течение всей жизни. Особой живучести им добавляла крайне высокая сопротивляемость к магии, к тому же эти твари могли изрыгать из себя магический огонь, молнии или еще какие стихии. Все зависело от типа дракона. Короче говоря, для магов драконы были одними из самых неприятных противников. Неудивительно, что этот молодой ящер смог справиться с отрядом при поддержке одаренного. Покопавшись в памяти крови, я смог выудить лишь несколько смутных образов этих существ. К сожалению, мои предки по материнской линии практически не сталкивались с драконами, оставив мне лишь разрозненные факты, которые лишь косвенно могли дать понять, насколько встреченная магом тварь была опасна.

– Что вы хотеть делать? – Рон опасливо смотрел на место недавнего побоища. Ну да, я понимаю его желание побыстрее отсюда смотаться. Вот только… Я отчетливо ощущал запах крови. Конечно ее здесь пролилось в достатке. Она покрывала доспехи, помятую и растерзанную траву. Но запах людской крови не сравниться с тем, что я ощущал сейчас. Тягучий аромат силы магического существа витал в воздухе. Должно быть маг перед своей кончиной все таки смог ранить дракона. Я крепко задумался.

Все здравомыслие сносили волны жажды силы, что поднимались от самого сердца. Если бы я видел себя со стороны, то скорее всего заметил бы сияющие алым глаза. Подошел Игорь, который выглядел словно охотничий пес, что взял след раненой добычи. М-мать. Как же я его понимаю!

– Всем построиться в колонну. Идем тем же порядком. – все таки алчность победила. Я полностью отдался в руки инстинктов, идя по следу. Мне даже не надо было думать, чтобы точно отслеживать драконий след. Кровь манила меня, указывая путь. Я делал все машинально. Отслеживание окружающей обстановки сошло на второй план, оставив только сосущее чувство где-то глубоко в груди. Нет, мы не ломились сквозь чащу, наплевав на осторожность, просто все эти процессы шли фоном, не нагружая мозг. Дракон не мог далеко уйти. Он еще не умеет летать, а с раной особо не побегаешь. максимум пара дней пути, а то и меньше.

– С-стойте. Кха-а-а кха-а-а. Пожалуйста. – что? Это еще что за дела? Я остановился, Игорь же побежал дальше.

– Игорь. – брат остановился, с непониманием переведя на меня свой затуманенный взгляд. И тут мозг словно бы проснулся. Да что я черт побери творю?! Я повернулся назад, смотря на судорожно вдыхающих воздух людей, которые явно стояли из последних сил. Один и вовсе повалился на землю, ошалело пялясь в листву. Я помотал головой, отгоняя наведенный морок. Жажда не исчезла, лишь притаилась на время, чтобы нахлынуть потом с новой силой.

– Ждите здесь, мы на время отойдем. – бросил я Рону.

– Игорь, пошли поговорим.

Отойдя на сотню другую метров, я уселся на мох, глубоко вдыхая свежий лесной воздух. Одновременно с этим ноздри защекотал сладкий запах драконьей крови, но я не дал ему захватить мое сознание.

– Игорь, что ты чувствуешь?

– Брат, что ты делаешь?! Мы должны догнать дракона, пока он не окреп. Его кровь. Его кровь невероятно сильная! – Игорь меня не слушал, он все также был в состоянии охотника. Я слегка поджег энергию в глазах и в шее. Даже не поджел, а заставил слегка забурлить. Удивительно, но сейчас мой контроль над энергией возрос на порядок.

– СЯДЬ НА ЗЕМЛЮ! – от моего голоса Игоря словно током ударило. Признаться я и сам немного был ошарашен эффектом от внезапно пришедшей в голову идеи. Голос больше походил на рык какого-то монстра, что физически источал желание пустить всем окружающим кровь. Игорь моментально сел, смотря на меня немигающим взглядом.

– МЫ ПОДДАЛИСЬ ЖЕЛАНИЯМ, ЗАБЫЛИ ВСЕ, ЧЕМУ НАС УЧИЛА МАТЬ! ТЫ ХОЧЕШЬ УМЕРЕТЬ ОТ КОГТЕЙ ДРАКОНА, БРАТ?

– Нет… – Игорь немного поежился от моего рыка. Я перестал задействовать энергию, отчего мой баритон вернулся к своему обычному состоянию.

– Мы не должны вести себя как звери! Мы кровавые великаны! Если мы не можем совладать даже с собственной кровью, то мы не стоим ровным счетом ничего, мы обычные твари, недостойные права называться разумными. – Игорь было вскинулся, но я осадил его.

– Брат, подумай сначала над моими словами, а потом говори. – я ожидал вспышки ярости или чего-то подобного, но Игорь лишь шумно засопел, уставившись в мох. Мы сидели так с пару минут, каждый думая о своем, пока Игорь не заговорил.

– Я понимаю. Если мы перестаем думать, то мы не повелеваем собой, не повелеваем кровью. – я поднял брови. Да еще пару лет и я тут Аристотеля воспитаю.

– Все правильно, так и есть. А теперь подумай как нам лучше сейчас поступить.

К моему счастью варианта бежать и мочить раненого дракона Игорь мне не озвучил, хотя по его раздувающимся ноздрям я понимал, что молодого великана неуклонно тянет самоубиться о дракона. Может поэтому великаны еще не захватили мир? Они ведь по сути являются невероятно быстро растущими в силе суперсолдатами. Которым срывает резьбу от запаха могущественной крови. Теперь я понимаю почему Варра отправила нас на вольные хлеба как только все ее сыновья освоили ярость. Это ведь огромный риск держать при себе бомбы замедленного действия, которые могут в любой момент взорваться. Напади мы на нее втроем да под яростью – могла бы и не пережить.

Так вот о вариантах действий. Игорь признался, что уже на грани. Его неминуемо тянуло к дракону, чему он всеми силами противился. Поэтому я решил уйти в сторону он следа, чтобы парню перестало давить на мозги. Рону и его парням мы ничего объяснять не стали, да они и сами не горели желанием спрашивать. Заночевали в каком-то овраге, прикрыв его сверху ветками и опавшей листвой. В этом месте кровь дракона едва ощущалась, так что Игорь уже пришел в норму и сейчас отжимался под свой счет. Считать правда он умел только до десяти, но это уже мелочи. Главное что я привил ему любовь к спорту. По началу было тяжеловато, но потом парень втянулся, поняв, что тем самым он повышает свою силу.

На следующий день мною было принято решение о том, что двигаться по следу дракона я буду один, без Игоря, который остается вместе с пленниками в том самом овраге. Конечно, я видел пылающие обидой глаза брательника, но и я, и он всё понимали. Игорь просто не сможет себя контролировать, а потому рискует попросту сдохнуть.

По мере приближения к пути, по которому отступал дракон, я ощущал как магия во мне начинает словно вибрировать. Вчера я это не заметил, увлеченный погоней, но сейчас на трезвую голову я отчетливо понимал, что магия крови запускает какой-то сложный механизм, который в свою очередь и заставляет меня сломя голову бежать за кровушкой. Благо я уже достаточно натренирован в вопросе управления внутренней магией, а потому усилием воли частично гашу колебания. контроля не хватает, чтобы отключить жажду полностью, но мозг взрослого человека хорошо справляется с остаточной нагрузкой.

– А вот и первый камикадзе. – я смотрел на обезображенное тело кровавого великана с отсутствующей рукой и прокушенной головой. Сородич был уже вполне взрослым, почти достиг трех метров. Впрочем это ему не помогло в схватке с драконом.

– Ну это уже совсем какая-то дичь. – я лежал в кустах и наблюдал, как в ста метрах от меня толпа ловких мосек гасит слона. В роли слона выступал просто огромный кровавый великан, рост которого достигал пяти метров, а за мосек были какие-то невероятно ловкие люди. Почему невероятно ловкие? Наверное, потому, что я до этого момента считал невозможным прыжок на два метра в высоту с одновременным броском метательных кинжалов, что угодили прямо в основание шеи гиганта. Надо было в глаза метить, шустрики. Впрочем, я поспешил с выводами об интеллекте вертких застранцев. Следующая пара кинжалов как раз-таки ослепила великана, что позволило коротышкам безнаказанно кромсать мечами ноги колосса.

Иллюстрация:

– Роаааа-а-а! – взревел великан.

Все, писец котёнку! Я вжался в мох настолько, что почти слился с ним. Великан отчетливо покраснел, в стороны от него разошлась давящая аура, отчего я невольно поперхнулся воздухом. В этот момент я ощущал себя так, словно кто-то очень страшный стоит прямо у меня за спиной и вот-вот вонзит в меня свои клыки. К счастью это было лишь наваждением, вызванным просто умопомрачительной по мощи кровавой яростью. Все раны на теле великана зажили моментально. Глаза восстанавливались дольше, но даже так, это невероятная скорость регенерации!

К тому же теперь кожу великана практически перестали брать клинки неведомых охотников. Они будто дерево рубили, а не живую плоть. Следующего движения великана я не заметил. Его дубина размазалась от скорости и снесла зазевавшегося ловкача. Перед самым ударом вокруг человека вспыхнул бирюзовый щит, но быстро потух. Я слегка поднял голову, провожая летящее по дуге тело. Затем раздался оглушительный взрыв. Я перевел взгляд обратно на схватку и с удивлением увидел, как здоровяку почти что оторвало левую руку, которая впрочем быстренько начала прирастать обратно. Видимо коротышки решили использовать все свои козыри.

Пора валить! И похер на раненого дракона и побрякушки мага! Жизнь дороже. Среди всех охотников за раненым мифическим монстром я, пожалуй, плетусь в самом конце списка сильнейших. Но перед побегом надо бы забрать стратегический запас первоклассной крови, что так удачно прилетел прямо ко мне в руки.

К моему счастью битва сместилась именно туда, куда нужно. Великан прыжками по десять метров просто не давал мелкотне подобраться к нему, скача словно кузнечик. Я аккуратно пополз к убитому. Запах крови был гораздо слабее, чем у дракона, но и гораздо сильнее, чем у всего, что я пробовал до этого. Ну и что же нам сегодня на обед послал Бог? Чё? Я замер, уставившись на вроде бы убитого человека. Я ожидал, что увижу перед собой истекающую кровью котлету, но видимо тот барьер всё же смог смягчить удар. Но удивление от того, что воин выжил, перекрывало то, что передо мной лежал никто иной, как самый настоящий эльф.

А если точнее – эльфийка. Да, у неё была вхлам переломанная рука, правая нога вывернута под неестественным углом, а во рту не хватает пары зубов, но даже так она была просто охренеть какая красивая. Даже не так, она была практически идеальной, если бы не раны. Во мне боролись два чувства. Жажда крови и желание спасти это прекрасное создание.

– И что делать? – я почесал лысый затылок. Звук близкого взрыва вывел меня из размышлений, давая понять, что сопли жевать нет времени. Подхватив бесчувственную эльфийку, я с максимальной скоростью понесся обратно в лес. Вот что все эти отморозки тут делают? Варра говорила, что великие горы, в которых мы обитаем, находятся на отшибе мира и никто к нам, за исключением редких охотников и магов, не лезет. Тут же за пару дней я встретил отряд мага, невероятно редкого дракона и чертов отряд эльфов, которые месились с настоящим матерым великаном. А последних в великаньем роду можно по пальцам пересчитать.

Я, конечно, утрирую, не настолько нас мало, но все же. До таких размеров великан должен расти сотню-другую лет. И это в идеальных условиях, когда он регулярно питается сильной кровью. Этому же титану должно быть лет под пятьсот. Да, великаны были долгожителями, как и эльфы, и драконы, и вообще много кто в этом мире. Все дело в магии, которая неведомым образом меняла организм на клеточном уровне, давая разумным жить просто неприлично долго. Те же люди в среднем жили лет шестьдесят - семьдесят, но вот маги в зависимости от силы могли дотянуть и до тысячи, что меня раньше просто ставило в ступор.

Эльфийке на вид было лет двадцать, может быть двадцать пять, в общем женщина в самом соку. Вот только этой дамочке могло быть как пятьдесят, так и триста пятьдесят лет. По сравнению с моим возрастом в какие-то жалкие два года, она была настоящей древней старушенцией. Старушенцией, которая своей внешностью давала прикурить всем моим знакомым женщинам из прошлой жизни.

Бежал я часа три, путая следы и постоянно меняя маршруты. Магический след тоже старался заглушить, пересекая особо сильные магические линии, иногда выбрасывая кровавую энергию наружу, где она рассеивалась, агрессивно перемешивая магию вокруг. Пару раз останавливался, чтобы перевязать эльфийку. Ран как таковых у нее почти не было – сплошные внутренние переломы. Ногу и руку почти не трогал, все таки не врач, а потому вправлять их я не решался. Все это время эльфийка находилась без сознания, лишь изредка бредя и стоная от боли.

Решив, что достаточно запутал возможных преследователей, двинулся к лагерю. Еще одним бонусом от ощущения магических потоков было то, что я фактически не мог заблудиться в лесу, всегда чувствуя насколько отдалился от требуемого маршрута. Поэтому обратно добрался как раз к закату. До лагеря дойти незамеченным не вышло. Игорь встретил меня в ста метрах от оврага.

– Еда? – он указал на лежащую у меня на плече эльфийку. Ну что за садист?

– Нет, это пленница.

– Опять пленник. Брат, ты скоро станешь худым и слабым, если перестанешь пить кровь.

– Ну спасибо за заботу, Игорь. – я ухмыльнулся, а затем мы вдвоем двинулись к оврагу.

Лагерь встретил меня напряженным молчанием. Рон пялился на эльфийку, но так и не решался что-то спросить. Один из парней со страхом смотрел на меня с Игорем. Второго же парня видно не было.

– Игорь. – протянул я. – а где второй парнишка?

– Я его убил и выпил.

Ну просто охренеть! Просто зашибись напарник! То то паренек уже готов в штаны наложить.

– И ты больше ничего не хочешь рассказать по этому поводу? – елейным тоном поинтересовался я.

– Э… Нет, брат. – Игорь словно что-то почувствовав, начал отходить в сторону. Однако мой кулак был быстрее. Игоря отбросило на землю, а я неимоверным усилием воли унял разгорающуюся магию.

– ИГОРЬ! КАКОГО ХУ… – договорить я не успел, отлетев от ответного удара. Перед глазами пронеслись искры, а в голове зашумело. Я встал, потирая ушибленную челюсть и смотря как глаза Игоря наливаются красным светом, а мышцы набухают прямо на глазах. Похоже сегодня мне таки предстоит снова испробовать ярость на достойном противнике.

Глава 8

Игорь рванул с места, выворачивая мох ступнями. От первого удара я уклонился, отпрыгнув в сторону, второй болезненно прилетел по корпусу. Ощущение как будто кувалдой бьют. Обычному человеку наверняка бы переломало несколько костей, а я пока еще держусь. Я попробовал пробить Игорю по незащищенной голове, но какой там. Ему было просто плевать на наносимые удары – все сводила на нет подскочившая регенерация. Пора переходить на тяжелую артиллерию. Но сначала надо увести этого засранца в лес, чтобы мы тут всех не перебили.

Ударив Игоря по колену, я услышал отчетливый хруст. Игорь взвыл и отшатнулся назад, ожидая пока регенерация залатает надорванные связки. Бил я в полную силу, что должно было сломать колено, но сейчас брат был под усилением, а потому я лишь слегка повредил ему сустав. Вот теперь можно и убегать. Я понесся в лес, стараясь отдалиться от Игоря на максимально возможное расстояние, пока он не восстановится. Одновременно с этим я начал концентрироваться на внутренней энергии, начиная мысленно ее раскачивать. Такие колебания магии помогают практически мгновенно активировать ярость – без долгой медитации или гормонального выброса в опасной для жизни ситуации.

Затылок прострелила боль. Я как подкошенный рухнул лицом в траву. Левую щеку прострелило болью от впившейся в нее ветки. Сукин сын! Он в меня камень бросил! Больше я тянуть резину не планировал – разом поджег всю энергию, что накопилась в моем теле. Боль резко поутихла. Не исчезла, а словно подернулась некой дымкой, ограждая мое сознание от полученных повреждений. Я резко оттолкнулся руками от земли, приводя себя в вертикальное положение. повернуться не успел – в голову влетел чей-то кулак, отчего меня нехило так качнуло в сторону. И это ты называешь ударом? Вот это удар! Единовременно раскручиваю сжатое в пружину тело и со всей дури впечатываю покрасневший кулак в тело обидчика. Чувствую как проминается плоть, как мой удар выдавливает весь воздух из легкий противника. Игорь обволакивает мой кулак своим телом, а затем отлетает на землю.

Я налетаю сразу же, не давая ему опомниться. Методично мои кулаки вбивают его голову в мох. Обзор медленно начинает сужаться, пока все мое внимание не занимает одна только лысая бошка, которую я упорно превращаю в отбивную. Внезапно все тело прошибает таким разрядом боли, что я кажется вою от такой пытки. Не в силах что либо сделать я просто валюсь на мох, зажимая очаг этого всеобъемлющего страдания, что находится прямо между ног.

– С-сука! – изо рта вырываются сипящие маты на великом и могучем. Сознание сейчас находится в измененном состоянии, мысли хаотично вспыхивают и гаснут, представляя из себя куцее полотно с разбросанными на нем образами. Из всей этой каши я собираю одно четкое предложение. Мне втащили по яйцам. Падаль! Подлая гнида! Убью!

– А-А-А-А! – я встаю на карачки и словно подбитый танк медленно ползу к этому яйцестрелу. Морда у него уже успела слегка поджить, но все же заметно, что его ярость начинает заканчиваться, замедляя регенерацию. Вбиваю уже свой кулак ему в пах. А что это мы заорали? Больно? Ниче, до свадьбы заживет.

Говорят лежачих бить нельзя. Бред. Сегодня я разбил этот миф в пух и прах. Впрочем разбил я не только этот миф, но еще и морду Игоря, что сейчас напоминала какой-то фиолетовый мячик с кровоподтеками. Бил аккуратно, но сильно, еле сдерживая себя, чтобы не вцепиться ему в глотку – все же ярость до сих пор бьет по мозгам сильнейшим озверином. Наконец Игорь выдохся, я понял это потому как его кожа из красной опять превратилась в светло-серую. Мозг отсраненно заметил этот факт, но руки продолжали делать свое кровавое дело.

– Стоп! – я замер с занесенным к небу окровавленным кулаком. Мышцы на руке заскрипели от охватившего ее напряжения.

– Я сильнее тебя, тварь! – я не понимал к кому обращался – к Игорю или к самому себе.

– Я не долбанный монстр! – кулак с глухим звуком впечатался в мох рядом с головой Игоря. Но сидеть и ничего не делать в состоянии ярости было практически невозможно, а потому я пошел колотить кулаками ближайшие стволы деревьев. Что-то в кистях похрустывало, когда я вколачивал всю злость и ярость в беззащитные деревяшки. Боль ощущалась отстраненно, скорее как напоминание о том, что я получаю повреждения, которые стремительно зарастают обратно. В этом мире остался только я, мои кулаки, боль и ненавистное дерево.

Следующее просветление наступило тогда, когда я сидел на пятой точке и смотрел на свои поврежденные руки. Ярость успела пройти, оставив после себя только чувство голода, истощение и боль. Дернул выбитые суставы и морщась от боли вставил пару пальцев на свои места. Теперь еще как минимум час будут заживать. Неприятно.

Игорь лежал на том же месте, где я его оставил. Мда, нехило я его обработал, шрамы теперь долго рассасываться будут даже с нашей регенерацией. С кряхтением встав, я подхватил Игоря за воротник его безрукавки и потащил к лагерю. Судя по лучам солнца разборки у нас заняли минут двадцать от силы с учетом моего отходняка. Так что наши гости не должны были убежать далеко. К моему счастью в лагере были все, кто там быть должен – испуганный Рон, такой же испуганный безымянный паренек и все еще бессознательная эльфийка, лежащая прямо там, где я ее скинул.

– Рон, ты бы хоть гостью нашу поудобнее устроил. – устало проговорил я, бросая воротник Игоря и садясь на небольшое бревнышко.

– Д-да, г-господин, конечно. – Рон моментально подскочил к девушке и стал над ней хлопотать.

– Ишь ты! Новые слова выучил. – Рон на мою подначку лишь кивнул и продолжил укладывать раненную.

– Обыщи ее, наверняка у нее имеется при себе какое-нибудь зелье исцеления. – Рон удивленно посмотрел на меня, но все же принялся выполнять поручение. Да, зелье исцеления было довольно дорогостоящей штукенцией в этом мире. Когда я спросил самого Рона есть ли у него что-то подобное, он сказал, что такое выдают лишь клановым высокопрофессиональным бойцам, а если покупать его напрямую у магов, то на такое уйдет пара месячных заработков охотников. Тем не менее эльфийка при себе имела артефакт защиты, который защитил ее от смерти, а потому я закономерно решил, что попалась мне довольно упакованная девица.

Зелье Рон действительно нашел. Половину вылил в эльфийку, половину на ее раны. Предварительно я как можно нежнее вправил ей ногу, отчего она взвизгнула, а потом сразу же отключилась от болевого шока.

– Мне помочь вашему брату? – Рон стоял рядом и держал второе зелье исцеления.

– Не надо, сам оклемается. – махнул я рукой на этого дезертира, еще не хватало переводить ценнейший эликсир на эту тушу.

Дальше сидели молча. Я жевал мясо, а Рон с парнишкой обреченно смотрели в костерок, что я таки разрешил развести. Мне то с моим ночным зрением было все равно – сидеть при свете костра или в темноте, а вот им без огня было страшновато.

– Что такие кислые? – спросил я Рона.

– Г-господин? Кислые? – черт, кажется он подумал, что я хочу их съесть.

– Грустные почему такие спрашиваю.

Рон отвечать не спешил. В общем то он был смышленым парнем, кое где даже рискованным и хитрым. Не зря же он спасся от дракона, а маг и большая часть отряда погибли смертью храбрых. Рон мне нравился. Он хоть и стал называть меня господином, но раболепия в его глазах я не видел, скорее боязнь оказаться внезапно нанизанным на копье.

– Скажите, господин, что со мной будет? – мужик посмотрел прямо мне в глаза. И теперь в нем не было страха, скорее мрачная решимость и застарелая усталость.

– Да ничего такого, о чем ты думаешь. Убивать тебя я не собираюсь, скорее наоборот.

– Кхм. Я рад…этому.

– Да не ссы, Рон, тебе еще Хогвартс штурмовать и Гермиону шпилить. – хохотнул я.

– Что?

– Да не бери в голову. – махнул я рукой на никому непонятную в этом мире шутку. – Лучше скажи как ты язык то подучил?

– Я разговаривал с вашим братом, пока вы были на охоте.

– О-о-о, и о чем же вы болтали? – а может это Рон подначил Игоря на то, что пора бы крестьянам и рабочим объединиться и свергнуть буржуазию?

– Об истории вашего народа, о вашей семье, о том кто вы такие. – Рон говорил опасливым тоном, видимо уловив в моем вопросе странные нотки. А вот в Игоре я разочаровался. Он же по сути выдал всю поднагодную абсолютно незнакомому человеку, который к тому же был участником группы охотников на великанов. Просто зашибись информационная безопасность.

– И это он тебе сказал называть нас господами? – поинтересовался я.

– Да. – забавно, а у моего побитого прораба оказывается есть мания величия. И как только додумался?

– Расскажи теперь и ты о своем народе, о том как жил. Заодно и язык вспомнишь.

Рон был из семьи обычных работяг, что худо-бедно влачили свое существование в окраинном городке графства Райс. Городом поселение Северный Щит можно было назвать с натяжкой: деревянные дома, деревянная стена, каменный дом-крепость наместника и гильдия охотников. К последним Рон и относился. Охотились они на зверье у предгорий моего родного магического леса, где фон жизни уже начинал чудить с живностью, но еще не превращал каждого зайца в боевой таран. На заказ мага Рон согласился из-за денег. Тот платил так, что можно было вывезти больную сестру и старого отца в земли потеплее, где человека не сжирает лес, холод и собственная бедность.

Про север Рон говорил просто: четыре бедных графства на краю Великой империи людей, вечная нехватка урожая, охота, пушнина, редкие торговцы и такие же редкие представители власти. С востока к Райсу подступал Великий эльфийский лес, на западе где-то далеко жили гномы, дварфы и прочие любители камня, металла и чужих денег. Географию он знал не как ученый, а как охотник: где можно продать шкуры, где тебя зарежут за кошелек, а где сначала спросят документы, потом зарежут за отсутствие документов.

Самое интересное началось, когда я спросил, что будет, если два кровавых великана просто выйдут к людям и скажут: «здрасте, мы не жрать вас пришли». Рон долго мялся, но все же выдавил, что такое вообще возможно. Оказывается, отдельные кровавые великаны жили среди людей. Не в каждом городе, конечно, и не как уважаемые граждане. Скорее как разумные или полуразумные твари при хозяине, гильдии, арене, караване или военном отряде. Тяжелая работа, охрана, бои, запугивание должников — прекрасный набор вакансий для серой горы мышц с зубами.

– И их не убивают сразу? – спросил я. – Если есть метка, то нет, не должны. – Какая еще метка? Рон показал себе на шею и грудь. Городской маг ставил кровавому великану знак, который давил ярость. По словам Рона, если великан начинал входить в бешенство, метка сначала жгла, потом скручивала тело судорогами, а если тупая туша продолжала переть напролом, могла и убить. Красота. Цивилизация, мать ее, изобрела поводок для ходячей мясорубки.

Почему в памяти крови не было ничего подобного, стало понятно почти сразу. Метку придумали сравнительно недавно: сто, может, двести лет назад. Для людей срок приличный, для великанов — свежая новость, которую мой род благополучно пропустил, потому что давно не выбирался из гор. Варра о таком не рассказывала. То ли не знала, то ли знала и решила, что детям эта информация только мозги засорит. Зная Варру, оба варианта звучали одинаково правдоподобно.

Теперь картина выхода к цивилизации стала одновременно лучше и хуже. Лучше — потому что нас, возможно, не убьют на месте. Хуже — потому что входной билет в человеческий мир назывался «позволь чужому магу поставить тебе ошейник». Я посмотрел на спящего Игоря, вспомнил убитого им пленника, нашу драку и едва не сорвавшуюся охоту за драконом. Как бы меня ни корежило от самой идеи, но ошейник для обычных великанов все таки был необходим, если они собирались жить с людьми.

– И как ты такой образованный уродился только?

– Простите, господин?

– Интересно мне почему ты, обладая таким умом не решился пойти служить в армию или не нанялся охранником к какому-нибудь имперскому купцу из центральных земель. Там то у тебя было явно больше возможностей, чем здесь. – Рон не понял всего моего вопроса, а потому пришлось объяснять окольными путями все подробности моего вопроса. Мужик хоть и вспомнил частично язык великанов, но все еще плохо в нем ориентировался.

– У меня больная сестра и старый отец, господин. Без меня бы они не выжили. – Рон заметно погрустнел. А я призадумался.

– Скажи ка, Рон, а умеешь ли ты писать и читать? – ткнул я костью в сторону моего информатора.

– Немного, господин. В детстве я был служкой у нашего казначея, там и нахватался всякого. – Вот же! Ну это же просто кладезь информации и полезных знаний. Я просто не могу отпустить его! Но, черт, у мужика тогда будет вполне резонная причина меня ненавидеть, так как оставь я его и ему родным скорее всего не выжить в этом суровом мире. Впрочем надо бы его приободрить как-то.

– Отлично, Рон, просто отлично. Теперь ты точно будешь жить! – я поднял вверх кость, на что Рон улыбнулся. Его улыбка напомнила мне Гарольда, скрывающего боль, отчего я заржал.

– Да не ссы, я шучу.

– Ха-ха. – сдавленно хихикнул мужчина.

– М-м-м. – от моего ржача Игорь заворочался.

– О-о-о. Вот и пришло время для воспитательно-карательной беседы!

Глава 9

Приходил в себя мой побитый судьбой родственник долго. Красавчиком его сейчас не назовешь: чисто мычащий алкаш, которого покусали очень злые пчелы. Зубов не хватало, левого уха тоже. Его я, кстати, в порыве ярости откусил сам. Да уж, до сих пор не привык, как штырит эта великанья магия.

– Мама… – простонал Игорь.

– Не угадал. Нет здесь мамочки. – Я пихнул его в бок и бросил ему на грудь бурдюк с оленьей кровью. Дальше наблюдал уже виденную картину: вязкая жидкость впитывалась в Игоря, как вода в сухую землю. Опустошив бурдюк, тот рыгнул и улегся обратно. Так и лежал, пока я снова не пихнул его ногой.

– Прости… – прогудел он. – Прости меня, брат.

– И с чего я должен прощать твою выходку, а? – навис я над ним. – Ты же, гад такой, ярость крови призвал и мог спокойно убить всех нас. Ты же не контролировал себя!

– Да… Я… Понимаю.

– Р-р-р – я зарычал от злобы. Ну просто невинное дитя, не хватает только шмыганья носом!

– И что мне с тобой делать? Понять и простить?! – брат уже начал открывать рот, но я его прервал. – Даже не думай сейчас сказать “Да”! Рот Игоря закрылся.

– На кой хрен ты вообще убил пленника? – решил я перевести тему.

– Он хотел сбежать с нашей едой.

– ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? Ты убил его из-за жратвы.

– Н-нет. Я не это сказать хотел. – Игорь от моего рыка даже приподнялся с земли. – Он хотел сбежать, но великаны не должны отпускать добычу. Он наш был по праву сильного, по праву крови!

– Да чтоб вас всем табором да в это ваше право отымели! – так, нужно успокоиться, а то я уже чувствую как в прямом смысле закипает кровь.

– Слушай сюда, Игор! – от собственного правильного имени, которое я произносил крайне редко, парень поежился. – Еще раз сделаешь что-то, не подумав своей башкой и не спросив меня, – клянусь кровью, пожалеешь. – В конце голос все же сорвался на искаженный магией рокот, от которого сидящий рядом второй паренек отчетливо завыл.

– Ты понял меня? Любые решения обсуждаются со мной. Если меня нет, то ты ждешь и не рыпаешься!

– Да, я все понял, брат. Клянусь кровью, такого больше не повторится. – Игорь поднял дрожащую руку и слегка ударил себя по груди. Ну и как, черт возьми, мне на него злиться? Это же натуральный протагонист по сравнению с моей хитрожопостью. Рыцарь без страха и упрека, мать его. Который ебашит все и вся, если кто-то посягнул на его кровавые принципы. М-да.

– Ладно, проехали. – Шумно выдохнув, я отошел и присел обратно к костерку. Как же тяжело все-таки руководить. После слов Рона о метках выход к цивилизации уже не казался стопроцентным самоубийством, но легче от этого не становилось. Метка, чужой маг, поводок на ярость, люди вокруг, которым только дай повод схватиться за вилы. И вот с этим оболдуем мне туда идти? Я перевел взгляд на кое-как жующего мясо Игоря. Ему больно, рот еле открывается, но питательные вещества надо откуда-то брать: магия не отменяет банальный закон сохранения энергии. Придется дрессировать и ломать всю ту еретическую дрянь, на которую его запрограммировала кровь предков. Мне нужен соратник. Верный, сильный и главное – думающий. А не безмозглая туша, которая чуть что готова устроить кровавый пастук.

– Рон, проверь-ка нашу гостью. – Я устало махнул рукой в сторону лежащего тела.

– Дышит.

Я шлепнул себя по лицу.

– Ну конечно она дышит! Я спрашиваю, как ее раны.

Рон принялся осматривать искалеченное тело, ощупывая переломы. Вот только этот засранец как минимум пару раз полапал беззащитную эльфийку в тех местах, где костей быть не может.

– Господин, кости встали на место и почти срослись.

– Хорошо. Тогда будь добр, свяжи ее покрепче. Только так, чтобы снова ей что-нибудь не переломать. – Рон согласно закивал и даже с некой долей энтузиазма принялся вязать пленницу. Фетиш у него, что ли, какой-то?

Время уже было позднее, но спать я после такого дня не собирался. Игорь до сих пор не восстановился и караулить не мог. Рон еще не пропитался моей философией, так что ему я закономерно не доверял. Про паренька, который ни слова по-великаньи сказать не мог, я вообще молчу. Вот и получалось, что этой ночью дежурить пришлось именно мне. Костер я затушил: нечего лишний раз привлекать зверей. Мы хоть и отошли от всех жирных источников жизни на максимальное возможное расстояние, но этот лес не спрашивал, удобно тебе умирать или нет.

Луны у этого мира было сразу две. Одна почти как земная, только синеватая, другая раза в два меньше и красная, будто кто-то подвесил над лесом раскаленный уголек. Ночью мир окрашивался в странную смесь синего и багрового. Мое зрение вытаскивало из темноты мох, корни, мокрые стволы, шевеление веток. Где-то стрекотала мелкая живность, далеко выл волк, в кронах иногда хлопали чьи-то тяжелые крылья. Красиво. Опасно. И все это великолепие портила одна деталь: из оврага доносился храп Рона. Словно напильником по мозгам елозят.

Я отошел метров на пятнадцать, чтобы хоть как-то уменьшить пытку. Надо бы ему кляп на ночь ставить, а то такая громкость с легкостью привлечет каких-нибудь хищников. Сев на покрытое сероватым мхом бревно, я решил занять руки. Сперва заточил копье и проверил, не появился ли люфт. Наконечник по-прежнему крепко сидел на древке, несмотря на все перенесенные испытания. Хорошо. Теперь можно было провести инспекцию имущества эльфийки: два боевых кинжала, наполовину заполненный колчан с эльфийскими стрелами, вещмешок с припасами, на удивление качественная для средневековья одежда и еще какие-то штучки.

– Жесть, да это же настоящие труселя с резинкой. – Я с удивлением осматривал чудо эльфийского рукоделия. – Может, она и мне что-нибудь хорошее сшить сможет. – Представил себя посреди темного леса в белоснежных семейниках с эльфийским орнаментом. Буду самым модным на районе.

Штуки, похожие на артефакты, я предусмотрительно трогать не стал. Лучше дождусь, когда пленница сама объяснит, что тут за что отвечает, а то вдруг это магические гранаты? Самым ценным, по словам Рона, у эльфийки было оставшееся зелье лечения, клинки и мешок с золотыми. Когда мужик нашел этот заветный мешочек с парой дюжин желтых монет, у него аж чуть слюни не потекли. На такое богатство в родном графстве Рона семья из четырех человек могла безбедно жить лет пять. Нихера себе карманные расходы. И откуда у эльфийки такие барыши? Чую, к этой даме у меня будет предельно много вопросов.

– Подъем! – Я ткнул ногой храпящего Рона.

– А? Что? – начал хлопать он глазами.

– Время работать переводчиком.

– Зачем? – уставился он на меня. Я отвечать не стал, лишь кивнул на эльфийку, после чего направился к Игорю. Тот в это время активно работал сломанной еще вчера челюстью. Гематомы и некоторые переломы уже успели зарасти, оставив грубые рубцы. Да, красавчиком братану теперь не быть, хотя черт его знает, на что способна магия крови.

– Ты как?

– Охотиться смогу.

– Отлично, тогда пока сходи за водой. – Игорь молча кивнул и слегка прихрамывая пошел к ручью.

Рон тем временем, кажется, понял, чего от него хотят, и направился к эльфийке. Та мирно спала, все еще связанная по рукам и ногам.

– Эй, просыпайся. – мужчина начал тормошить пленницу, на что она лишь застонала и поудобнее устроилась на мягкой травяной подстилке, которую я вчера целых полчаса собирал.

– Да кто ж так будит? – Я отпихнул Рона и вылил девушке на лицо с пол-литра воды.

– Агх-кха-кха! – глаза девушки моментально открылись, а сама она начала кашлять.

– Адмелис лаэль? Ва раанта шанар! – эльфийка начала дергаться в путах, что-то спрашивая и одновременно требуя. Ее ошалевшие глаза шарили по округе, пытаясь найти причину такого своего положения. Вот она мазнула по мне взглядом. Резко остановилась. Медленно перевела глаза опять на меня, поморгала, перевела взгляд на стоящего рядом Рона.

– А-А-А-А! ШАРИАМ МИ! ШАРИАМ МИ!

– Кляп! Быстро! – Рон метнулся к девушке, пытаясь усмирить судорожные дрыганья. В итоге кляп вставил я, за что эльфийка окатила меня ненавидящим взглядом. Ну да, чистых тряпок у нас не было. Все исключительно хозяйственное, с моих портков.

– Ну давай. – Я ткнул Рона. – Объясняй ей, что мы добрые великаны. – Рон покосился на меня из-под слегка седых бровей, но спорить не стал. Кстати, брови у него поседели недавно. Как бы инфаркт еще какой не случился.

Рон начал говорить по-эльфийски, и уже через полминуты мне захотелось закрыть лицо ладонью. Слова он знал, но произносил так, будто пытался прожевать горсть щебня. Падежи, если у эльфов вообще была эта радость, умирали у него прямо на языке. Я ранее приврал Рону, что не знаю эльфийского. На деле память кровипо ходу его монолога с эльфийкой активно подсовывала мне значения фраз и предложений. Видимо из-за того, что эльфы были столь же древним народом, мои предки все таки смогли нахвататься ушастого наречия.

Иллюстрация:

Эльфийка слушала Рона с таким лицом, будто он измывался над всей ее рассой. Сначала мотала головой и извивалась всем телом, потом поняла, что узлы завязаны на совесть, и уставилась уже на меня. Немигающе. Зло. На очередной вопрос Рона она коротко кивнула, отчего мужик обрадовался так, словно только что пережил казнь. Еще пара вопросов – еще пара сухих кивков.

– Господин, она готова говорить.

– Ну посмотрим, что она нам поведает. – Я поднялся с земли и вынул кляп изо рта эльфийки, отчего она закашлялась.

– Спроси ее, как ее зовут, откуда она, чем занимается и почему оказалась в этом лесу.

– Эм, она говорит, что сначала мы должны ее развязать, господин.

– Может еще и ключи ей выдать от квартиры, где деньги лежат?

– Господин? – Рон непонимающе на меня уставился.

– Да не бери в голову. Скажи, что мы ее не развяжем.

– Дар инорас кеннан лар. – Эльфийка на удивление отреагировала спокойно, а потом, поморщившись от очередной фразы Рона, перешла на всеобщий человеческий. Рон аж выдохнул. Я же скривился: всеобщий понимал хуже, вылавливая из разговора только отдельные слова и короткие фразы. Образованная, блин, попалась эльфийка.

Звали нашу пленницу Лараниэль Ин’нор Весалион. Я мысленно тут же сократил это непотребство до Лары, потому что каждый раз выворачивать язык ради полного имени аристократки я не подписывался.

– Господин, она говорит, что если мы ее не отпустим, за ней придут родичи и всех нас… вырежут. – Я не стал успокаивать испуганного Рона, сразу же приблизившись к эльфийке.

– Все твой мертвы. Великан всех убить. – выдавил я на ломаном всеобщем, отчего глаза эльфийки слегка расширились, а запах изменился. Отчетливо потянуло страхом.

– Н-нет. Нет. Такого не может быть! Из азарим де бир! – последние слова она выплюнула мне в лицо.

– Ну и что она говорит? – поинтересовался я у Рона.

– Что мы жалкие грязные лжецы, которые… – Рон замялся. – Дальше я бы не хотел переводить, Господин.

– Понятно.

Я медленно подошел к эльфийке, перевернул ее лицом вниз, ухватился за мизинец и просто свернул его вбок. Девушка взвизгнула, дернулась всем телом и впервые перестала выглядеть статуей из чистого презрения. Я перевернул ее обратно, попутно вправив палец на место.

– Быть ругань, быть больно.

– Грязный рагар! Зир аламир! – Я тяжело вздохнул. Последнее с эльфийского недвусмысленно переводилось как «сам себя имеющий во всех позах мужеложец». Да, эльфийский оказался на удивление богат ругательствами. Я опять перекантовал Лару и проделал ту же операцию со следующим пальцем. Дальнейшей эльфийской матершины не последовало. Девушка лишь сверлила меня ненавидящим взглядом покрасневших глаз, отказываясь отвечать на вопросы. Черт, ну не пытать же мне ее по-настоящему? Я, конечно, уже пообвыкся в этом кровожадном мире, но делать такое пока не был готов. Особенно с красивой эльфийкой.

Воткнув кляп обратно, я уселся думать. Хоть я и сказал девице, что все ее сородичи полегли, сам я этого не видел. Возможно, кто-то реально придет за ней или за ее амулетами. Уходить нужно было в любом случае. Вот только куда? К Рону в гости? Раньше я бы решил, что выход к людям – это очень короткая и грустная комедия: два молодых кровавых великана, один бородатый охотник и связанная эльфийская аристократка пытаются объяснить местным, что они просто проходили мимо. На сцену выносят баллисты, факелы и очень воодушевленную толпу, готовую растерзать всех и вся. Но теперь в этой идиотской пьесе появился еще один элемент – метка. Легализация через магический ошейник. Мерзко, унизительно, опасно и ненадежно. Зато, возможно, не сразу смертельно.

Сидеть в овраге и ждать, пока за эльфийкой придут ее остроухие товарищи, тоже было так себе планом. Особенно учитывая, что товарищи эти умели прыгать, резать взрослых великанов и, судя по самой Ларе, быть редкостными засранцами. Я сидел на поваленном стволе, смотрел на пленницу и пытался придумать схему, где все остаются живы, полезны и желательно не пытаются откусить друг другу лица. Последний пункт особенно касался Игоря. Если мы пойдем к людям, его первым делом придется либо вести к городскому магу, либо вязать самому. И я пока не знал, что из этого хуже.

– Рон, скажи ей еще раз. Очень медленно. – Я потер переносицу. – Она отвечает на вопросы – я не ломаю ей руку. Она отнекивается – я лишаю ее магии путем кровососания.

– Она говорит, что мы всё равно умрем. – Рон помрачнел. – За ней придут.

– Это я уже слышал. Спроси, кто именно придет.

Рон перевел. Девушка чуть дернула подбородком и ответила коротко, почти лениво.

– Она говорит, что нам не надо знать имен тех, кто придет за нашими головами.

– Как удобно. – я кивнул. – Тогда скажи ей, что я тоже не буду уточнять, какой именно палец следующий. Пусть это будет сюрприз.

На этот раз перевод зацепил. Не до соплей, конечно. Лара не была девицей, которая ломается от грубого слова. Просто перестала дергаться и посмотрела на меня иначе: не как на тупую тварь из страшилки, а как на неприятную, но реальную проблему. Взгляд стал холоднее. Расчетливее. Вот это уже можно было считать началом разговора.

– Твой вещь дорогой. – Я поднял ее амулет щита. – Золото много. Зелье дорогой. Стрелы не простой. Ты охотник?

Эльфийка что-то прошипела.

– Она говорит, что ее вещи не ваше дело. Ее род не оставит ее в беде и придет за нами.

– Род? – я ухватился за слово. – Вот теперь интереснее. Какой род? – После перевода Рона девушка поморщилась. Похоже, поняла, что сболтнула лишнего. Дальше разговор пошел тяжелее: с паузами, угрозами, кривым всеобщим, эльфийскими уточнениями, которые я понимал через раз, и таким количеством презрения, что им можно было бы копья полировать. Но картинка начала складываться. Лара была не рядовой охотницей, а дочерью главы рода Весалион.

Иллюстрация: Лара до попадания в руки неотесанных громил.

Из дома она сбежала сама. Причина оказалась до смешного древней: ее собирались выдать замуж за какого-то ушастого политического красавца, а она, видите ли, была против. У эльфов на такой случай имелась традиция: невеста могла откупиться от нежеланного брака, если принесет роду дар, равный выгоде союза. Землю, артефакт, древний долг, голову врага. Или ингредиенты из потрохов молодого дракона, которые стоят так дорого, что за них можно купить не только свободу, но и уважительное молчание половины родни.

Слух о таком драконе без матери драконицы дошел до ее рода, и Лара решила, что это ее шанс. Вот только род, похоже, не оценил самостоятельность дочери и послал за ней тот самый отряд остроухих. То ли вернуть, то ли спасти, то ли придушить по дороге, чтобы не позорила фамилию. Тут я пока не разобрался.

Зато внезапно разобрался кое в чем другом. Я повернулся к Рону и спросил, какое снаряжение тащил их маг. Мужик сначала не понял, потом начал перечислять: толстые цепи, крюки, большие сосуды с холодящими рунами, пилы, скребки, какие-то алхимические соли и гномий самострел с болтами толщиной почти в моё запястье. Для охоты на великанов набор был странный. Для разделки молодого дракона – самое оно. Получалось, маг тоже шёл за драконом, просто скрыл настоящую цель от большей части отряда, прикрывшись привычной байкой про охоту на кровавых великанов.

Стоп, а почему запахло грозой? Да твою же!

Глава 10

В следующий момент все мое тело выгнулось дугой, а челюсти сжались с такой силой, что затрещала зубная эмаль. Меня начало колбасить. По ушам ударил чей-то крик. Картинка перед глазами плыла, но я смог различить в этой мешанине красок чей-то силуэт, что проявляется на фоне листвы. Долбанные эльфы! Долбанные невидимки! Ярость вскипела во мне, сбрасывая чужеродную магию с дрожащего тела. Мир окрасился красным, а я подскочил на ноги, чувствуя как кожа на спине пузырится, исходя гарью. Больно, сука! Даже через ярость больно!

Не разбираясь в ситуации, я метнулся к силуэту. В его руках что-то сверкнуло и полетело в мою сторону. Я инстинктивно поднял руки, попытавшись вогнать в них как можно больше энергии крови. Плоть засветиласькрасным, а затем предплечья обожгло болью.

– Мраз-з-з-зь! – глаза нападавшего расширились в удивлении. Видимо тварь думала, что магический удар причинит мне куда больше ущерба. Он спешно начал проводить какие-то пасы, одновременно крича подруным в легкой кожанной броне. Последние, услышав приказ, одновременно выстрелили из луков прямо по мне. Ярость слегка ускорила меня, но недостаточно, чтобы ловить стрелы на лету. Уклониться получилось лишь от одной, вторая попала куда-то в область левой ключицы. Боль шибанула по нервам, заставив зарычать.

Рывок. Выжимаю всю магию, что сейчас бушует во мне. Отходняк потом будет страшный, но сейчас мне это нужно! Левого эльфа я просто откидываю мощным боковым, ощущая как его лицевые кости хрустят при ударе. Второй засранец успевает достать клинок, что врубается мне в ребра. Однако великаньи кости гораздо прочнее человеческих, потому и спасают меня от смерти.

Хватаю эльфа, пытающегося вытащить из меня свою ковырялку. Ладони добираются до шеи и я вырываю ему целый кусок шеи, отчего всего меня окатывает фонтаном крови, которая моментально впитывается, еще больше разгоняя торнадо бушующей во мне ярости. Слева сверкнуло, но я успеваю подставить тело лучника под магический снаряд. Бедолагу рвет на мелкие куски, словно в него прилетело из гранатомета.

Отбрасываю дымящиеся лохмотья и стремительным рывком сокращаю расстояние с магом. Верткая дрянь успевает отскочить от размашистого бокового. Направляю магию в правую ногу и мышцы сокращаются с такой силой, что картинка немного смазывается. Плечо словно о бетонную стену бьется. Чувствую как ломаются кости. Я с болью и непониманием, смотрю на полупрозрачную пленку, в которую я впечатался. Эльф за ней скалится, но по губам его течет кровь. Что-то говорит, но тут же его рвет кровью. Да он ранен!

Я отскакиваю в бок и на остатках сил обхожу второй щит, что он поставил передо мной. Рывок! Ощущаю как в плечо меня толкает что-то легкое, что секундой позже сминается от удара о дерево. Готов! Сила медленно начинает покидать мое тело, но рев Игоря дает понять, что драка ещё не завершена!

Черт. Я же с такими ранами просто свалюсь нахрен после ярости! Поворачиваюсь в сторону Игоря и вижу, как ему отрубает руку один из виденных ранее эльфийских охотников. Не сдерживая слабость, я падаю на колени и тянусь к тому единственному, что может спасти ситуацию. К крови! Поднимаю обугленными руками труп эльфийского мага и вгрызаюсь ему в шею.

В голову ударило с такой силой, что я аж поперхнулся, но кровь не попала в лёгкие, всосавшись в тело еще в гортани. Я усилием воли потянул всю жизненную силу эльфа к себе. На удивление, сейчас это далось неимоверно легко. За секунды труп превратился в высушенную мумию. Я же начал ощущать, как трещат мои кости и мышцы, увеличиваясь в размерах. Ярость во мне, что горела едва-едва, вспыхнула диким пламенем, выжигая всё человеческое, что во мне еще оставалось. Остались только инстинкты и жажда крови.

Рывок разорвал половину связок в ногах, но бешеная регенерация тут же срастила их обратно. Ноги отбойными молотками впивались в податливую почву, оставляя после себя вспаханные канавки. По пути я походя смял черепа еще одному эльфу, что даже не успел на меня среагировать. Эльф, что отрубил Игорю еще и ногу начал поворачиваться в мою сторону. Сначала медленно, но затем всё быстрее. Тварь тоже ускорялась!

Да хер тебе! Клинок уже летел мне в грудь, но я просто его проигнорировал, лишь сместившись левее, чтобы не задеть сердце. Боли почти не почувствовал. Да, тварь таки успела подставить оружие, вот только его это не спасло. Кулак как в замедленной съёмке столкнулся с изящным бледным лицом, начав медленно его сплющивать. Я почувствовал, как в костяшки вонзаются осколки черепа, а затем и само серое вещество. Я проломил голову остроухого насквозь. Замер. Врагов не осталось. Игорь лежит рядом, истекая кровью, пленница замерла, с ужасом смотря на побоище, что я устроил. Рона видно не было, как и паренька.

Ярость ещё действовала, но убийство эльфа поумерило её пыл. Я наклонился и подобрал отсечённые конечности брата. Он еще дышал, но дело явно было плохо, все его тело было в кровоточащих ранах. Подтащил к Игорю труп эльфа-воина и по какому-то наитию приставил конечности к культям, отчего молодой великан застонал. А дальше я просто вспорол глотку эльфу и поднял его вверх ногами, давая крови стекать прямо в рот Игорю. На конечности тоже не забыл полить.

Страха или переживаний не было, ярость убирала эти чувства. Я просто знал, что именно так и надо поступить. Посмотрел на эльфийку, та дрожала, смотря на это действо. Ну теперь-то она точно будет сговорчивей. Я криво улыбнулся, отчего пленница отпрянула. Почему-то стало смешно и я залился гортанным рычащим смехом. Отсмеявшись, я отпустил эльфа, предоставив Игорю самому поглотить оставшуюся жизненную силу.

– Да что ж за дрянной мир! – сказал я на русском.

Иллюстрация:

Глава 11

Ярость уходила медленно.

Тело ещё держало её, как жар после лихорадки. Руки подрагивали, зубы ныли от того, как недавно сжимались, а в горле стоял густой вкус чужой крови. Я сплюнул в траву, но привкус никуда не делся. Лес вокруг был изломан и перепахан. На стволах темнели полосы содранной коры. Воздух пах кровью, горелым мясом, мокрой листвой и той самой грозовой свежестью, от которой у меня теперь непроизвольно напрягались плечи.

Я медленно огляделся.Мёртвые эльфы лежали смятыми куклами, утратив былую красоту и саму жизнь. Игорь лежал на боку и тяжело дышал. Это было главное. Я подошёл к нему, присел рядом. Отрубленные рука и нога держались на месте, но срастались страшно: плоть бугрилась, жгуты мышц сокращались под кожей а кости иногда щёлкали, будто кто-то внутри пытался собрать его заново без инструкции. Игорь стонал сквозь зубы, но не кричал.

– Живой? – спросил я.

Он вымученно посмотрел на меня.

– Живой.

– Тогда лежи, и не дергайся, пока все не прирастет обратно.

Игорь попытался повернуть голову к телам эльфов.

– Есть хочу. – я усмехнулся. Хорошо, аппетит – признак того, что организм идет на поправку. Я подтащил к нему парочку эльфов и брат жадно вцепился в еще не растерявшие жизненной энергии тела.

Сам я тоже осушил парочку, но не использовал для этого рот, а впитывал кровь через кожу рук. Такой способ был крайне неэффективен с точки зрения потерь энергии, но будучи в осознанном состоянии, мне претила мысль рвать глотку трупу, так похожему на человеческий.

Лара сидела у поваленного дерева, связанная, с кляпом во рту. После увиденного от её прежней надменности почти ничего не осталось. Она пыталась не подавать виду, что испугалась, но я отчетливо видел, что её трясло. Глаза перескакивали с высохшего тела мага на обедающего Игоря, потом на меня, и каждый раз она будто натыкалась на что-то, чему не хотела верить.

Запахом страха от неё тянуло отчётливо.

Она не просто испугалась — её проняло до костей.

Я вытащил кляп.

– Сколько вас было? — спросил я на всеобщем.

– Ч-ч-что?

– Сколько эльф был отряд?

– П-пятнадцать. – ее губы дрогнули и она отвела взгляд.

– Мастер воздуха, четверо старших охотников, четверо следопытов и шесть младших.

Я пересчитал тела. Выходило пять. Остальных видимо убил тот великан. Но надо бы поинтересоваться. – Рон, мать твою! Где переводчик, когда он так нужен? – проорал я.

– Да, я здесь, господин. – Рон прихрамывая выполз из оврага, куда видимо чухнул в момент нападения.

– Почему хромаешь? И где парнишка?

– Его убили, господин, а я смог прирезать убийцу, но меня зацепили.

Кажется гибель парнишки изрядно подкосила охотника. Получалось, что он единственный, кто выжил из соей артели. Глаза мужчины потускнели, а сам он словно стал еще меньше ростом.

– Понятно, спроси у нее был ли еще один отряд.

Рон задал вопрос. Лара быстро замотала головой, после чего выдавила несколько слов.

– Она говорит, что нет. Отряд шёл один.

– Уверен?

Рон посмотрел на лес, на трупы, на Лару.

– Если бы рядом были другие, они бы уже ударили. Или хотя бы попытались забрать её. – устало проговорил он.

Я кивнул. Полного доверия к словам Лары у меня не было, но основная угроза, похоже, устранена. Значит, оставалось сделать то, что мы должны были сделать сразу после боя: убраться отсюда.

Выбор был небольшим – либо пытаться прятаться в лесу, надеясь что мы опять не найдем проблем на наши задницы или же…

– Собираемся. Рон, мы идем к тебе домой!

– Что? – от удивления он даже позабыл об усталости. Видно было, как внутри его головы активируется мыслительный процесс.

– Но на вас же нет меток. Если повезет, то дозоры вас просто пленят, но могут и убить!

– Поэтому мы не будем выходить к первой же дороге с поднятыми руками. Проведёшь обходом, а потом что-нибудь придумаем.

Рон посмотрел на Лару.

– Она тоже идет?

– А с этим могут возникнуть проблемы?

– Нет, но эльфов у нас… – Рон потер затылок. – скажем так, недолюбливают.

– Так это отлично! – я хлопнул в ладоши. – Меньше шансов, что за нами явятся головорезы, пока мы будем заниматься ее продажей.

– Вы хотите продать её в бордель? – поинтересовался Рон. От последних слов эльфийка что-то пискнула, но тут же заткнулась, стоило мне зыркнуть в ее сторону.

Черт, похоже эта пигалица тоже знает язык великанов. Вот ведь дрянь, и даже виду не подавала.

– Нет, что ты, верну непутевую дочурку обратно папаше, за небольшую плату. – я продолжал давить Лару взглядом. Походу она поняла, что я догадался о ее осведомленности.

– Мой род не торгуется с кровавыми тварями! – она пыталась звучать грозно, но голос дрожал. Я медленно подошел к ней, отчего девица еще больше сжалась.

– Осторожней, девочка. Я ведь кровавая тварь и могу плюнуть на выкуп. Зачем кровавой твари деньги, если она может насладиться древней и наверняка очень сильной эльфийской кровью. – я улыбнулся, наигранно сглотнув слюну, отчего Лара побледнела. Запугать ее сейчас было необходимо, иначе будет вставлять палки в колеса или не дай Боги решит перерезать мне глотку. Я конечно был уверен в своих великанских силах, но зачем рисковать, если можно избежать ненужных проблем? Тем более мне с ней детей не делать, а лишь продать папаше за неплохие деньги.

Писать письмо главе эльфийского клана и ждать пока за мной придет отряд головорезов я конечно не собирался, но и план по безопасному получению выкупа пока еще не оформился. В конце концов можно просто напросто отказаться от этой идеи, отпустив эльфийку на все четыре стороны, выпить ее кровь мне пока еще не позволяла моя человечность и нормы морали из прошлой жизни.

– Господин. Господин. – сквозь мысли о будущем до меня донесся голос Рона.

– Что? – Когда выдвигаемся? – кажется Рон был воодушевлен перспективой вернуться в родные края. Надо ему мотивации подкинуть.

Я присел на корточки перед ним, чтобы наши глаза находились на более менее одинаковом уровне. И даже так я смотрел на него свысока. Это сколько же я прибавил после выкачки энергии из эльфийского мага?

– Доведёшь нас до людей так, чтобы никто на нас не вышел и я подумаю как помочь твоей сестре. У эльфов наверняка еще были зелья исцеления. – я еще раз осмотрел поляну, заметив, что некоторые походные сумки выглядят вполне целыми.

Рон долго молчал, смотря мне в глаза и ища в них ответы на какие-то свои вопросы. Буквально на его глазах рушились стереотипы о тупых и кровожадных тварях, которые живут только тем, что ищут из кого бы выпить кровь. Наконец морщины на лбу разгладились, а сам он выдохнул.

– Я проведу, – сказал он.

– Хорошо. Тогда начинай составлять маршрут.

Игорь поднялся не сразу. Пол дня организму потребовалось, чтобы хоть как-то залатать повреждения. Конечности работали плохо и скорее походили на подобие протезов. Опираться на раненую ногу Игорь мог, но при каждом шаге морщился. Пришлось дополнительно полить ногу зельем исцеления, иначе далеко бы мы не ушли.

– Могу идти, – сказал он. Я осмотрел бедолагу. На ноге и руке были круглые бугристые шрамы, однако Игорь выглядел бодрым. Вот она, чудотворная сила великаньей регенерации! Конечно чем больше и сильнее мы будем становиться, тем сложнее будет восстановить такие раны с помощью свежей крови. Каждый раз надо будет искать все более сильного носителя, ведь помимо тела, сама наша магия становится сильнее.

– Отлично, тогда понесешь ее.

Я кивнул на Лару.

Игорь посмотрел на эльфийку. Ту слегка передернуло.

– Живую, – уточнил я. – Не жрать. Не кусать.

– Понял.

Судя по лицу Лары, она не была уверена в искренности ответа.

Ей снова заткнули рот кляпом и перетянули верёвки. Игорь поднял её осторожнее, чем я ожидал, но эльфийке такое обращение скорее всего было отнюдь не по нраву.

Мы ушли с места боя, пока лес не начал темнеть окончательно. На поляне остались тела эльфов и все артефакты, что имели знак эльфийского рода. С последними мне было расставаться больнее всего, но не хватало еще того, чтобы за нами опять увязались ушастые головорезы.

Несмотря на то, что я назначил Рона проводником, весь путь контролировал я, избегая больших источников магии и мест с отчетливым запахом хищников.

Я шёл и постепенно понимал, что тело стало другим.

Не только выше. Это я заметил почти сразу: привычные расстояния чуть сбились, шаг стал длиннее, старая родатянула в плечах. Надо бы ее сменить на что-то другое, а то после битвы одни обгоревшие лохмотья только и остались. Но все это было не важно, главные изменения ждали меня внутри тела. Я стал выносливее, быстрее, сильнее, совершенней. Основные изменения уже прошли, но я ощущал, что перестройка еще не завершена. Энергия во мне бурлила, меняя оттенки, но уже сейчас было понятно, что ее стало больше, да и плотность ее увеличилась. Пока сложно сказать к чему это приведет, но ситуация меня только радовала.

Вывод напрашивался сам.

Маг был ценен. Эльфийский маг, проживший, возможно, дольше любого человека, оказался для моего тела ядерным топливом. Это и радовало и одновременно раздражало. С одной стороны я узрел предельно простой способ становиться сильнее. У обычных разумных и других магических рас процесс освоения силы происходит куда медленнее. Вот только им при этом не надо разгрызать чужие глотки, борясь с неконтролируемой жаждой поубивать всех и вся. И как бы не стать тем самым одержимым монстром, каким мою расу видят все остальные…

К привалу вышли ближе к ночи. Рон выбрал сухую площадку под большим каменным выступом. С одной стороны её закрывали густые ели, с другой тянулся узкий ручей. Вода бежала по мелкой гальке, почти без шума. Земля под выступом была сухая, старые иголки лежали плотным слоем, а дым от костра должен был уходить вдоль склона, не поднимаясь столбом.

Игорь опустил Лару у камня. Она тут же отполза подальше. Рон занялся костром. Я сел в стороне и достал нож. Мне было очень любопытно проверить свои навыки в контроле над кровью, после сегодняшнего апгрейда. Я надрезал палец.

Кровь выступила медленно, густой тёмной каплей. Рана почти сразу начала стягиваться, и мне пришлось надавить, чтобы капля стала больше.

Я сосредоточился на ощущениях. Капля ощущалась как чужеродный объект. Не удивительно, вне тела кровавая энергия довольно быстро рассеивается в пространстве. Я подал тонкий ручеек энергии. Прямо к капле. Точнее попытался. Неконтролируемый выброс заставил каплю вскипеть и испариться. Процедуру пришлось повторять заново, но каждый раз я перебарщивал с потоком или не давал его вовсе. Результат рознился – капля могла испариться, превратиться в подобие какой-то кровяной корки, разлететься взвесью или даже впитаться опять в кожу. Несмотря на неудачи, я радовался и такому. Все эксперименты указывали на то, что я действительно могу влиять на собственную кровь вне тела. Осталось только наловчиться давать ровный поток силы.

После часа тренировок я таки приблизился к желаемому результату. Я выдохнул, заставил плечи расслабиться и начал тянуть к капле едва подрагивающий жгутик силы. Сначала ничего не происходило. Только в висках начало давить от напряжения. Потом край капли поднялся, вытянулся тонким тёмным язычком и снова опал. Я сжал зубы, но не сорвался. Выдавил ещё крови, прикрыл глаза на секунду и попробовал почувствовать не форму, а вес.

Кровь казалась тяжёлой: маленькая капля ощущалась как камешек, который я пытался поднять собственной внутренней силой.

Прошла пара секунд.

Капля оторвалась от кожи.

Совсем немного. На толщину ногтя. Она висела перед пальцем, дрожала, меняла форму, но не падала. Я удерживал её и чувствовал, что сейчас имею полный контроль над ней.

В следующий момент рядом глухо рухнула охапка дров.

Концентрация лопнула. Капля упала мне на колено и размазалась тёмным пятном.

Я медленно повернул голову.

Игорь стоял в двух шагах, довольный собой. В руках у него оставалось ещё несколько толстых веток.

– Дрова, – сообщил он.

Я посмотрел на него. Потом на кровь на колене. Потом снова на него.

Очень хотелось что-то кому-то сломать.

– Вижу, – сказал я. – Клади туда. Только тише.

Игорь моргнул, кивнул и осторожно положил оставшиеся ветки рядом с костром.

К ночи костёр горел низко и ровно. Рон сидел ближе к выходу с площадки, чтобы видеть тропу. Игорь ел и время от времени трогал сросшуюся руку, проверяя пальцы. Лару мы развязали, выдав паек. Эльфийка с момента побоища не проронила ни слова и похоже до сих пор пребывала в шоке. Я смотрел в огонь и думал о людских землях.

Там могли быть новые знания, народы, несметные богатства и много сильной крови. И у меня было то, что может дать мне средства на существование во внешнем мире. Дорогая пленница, дочь главы клана, за которую я могу получить состояние, а могу и стрелу в глаз.

***

Летняя резиденция рода Весалион стояла на белом утёсе над морем.

Люди назвали бы ее дворцом, но для эльфов это было просто старое поместье. Очень старое. Его стены из молочного камня помнили войны, союзы, браки, предательства и клятвы, о которых в человеческих королевствах давно бы забыли вместе с языком, на котором их произносили. Башни поднимались из скал плавно, без грубой тяжести людских крепостей. Арочные окна закрывали прозрачные пластины горного хрусталя, а внутри горели холодные светильники с магическим пламенем.

В западной галерее висели гобелены и картины, посвященные истории рода.

На одном Весалионы принимали капитуляцию людского герцога. На другом охотники в серебряных плащах стояли над телом крылатой твари. На третьем маленькая Лараниэль держала первый учебный лук, слишком серьёзная для ребёнка и слишком гордая, чтобы показать, как ей тяжело.

Под этой картиной почти бежал слуга.

Почти – потому что в доме Весалион не бегали. Даже с плохими вестями.

Двери малого зала раскрылись перед ним бесшумно.

У высокого окна неподвижно сидел Элиантар Весалион. Серебряные волосы падали на плечи ровной тяжёлой прядью. На тёмно-зелёном камзоле не было лишних украшений, только родовой перстень на длинном пальце медленно мерцал внутренним светом.

Слуга опустился на одно колено.

– Мой господин.

– Говори.

– Метки отряда погасли.

В зале стало тихо. За окнами море билось о скалы. Белая пена вспыхивала далеко внизу, но сюда не доходил даже шум прибоя.

– Все? – спросил Элиантар.

– Все, мой господин. Мастер воздуха Аэрион, старшие охотники, следопыты, младшие. Ни одна метка не отвечает.

Пальцы главы рода легли на подлокотник кресла.

Кресло было вырезано из сумеречного ясеня, пережившего пожар Чёрных озёр. Дерево не брали ни время, ни обычная сталь.

Под пальцами Элиантара оно хрустнуло.

Слуга побледнел, но не поднял головы.

– Дочь?

– Жива, мой господин. Маги удерживают след метки в ее ауре. Он слабый, но чистый. Лараниэль движется к людским землям.

Элиантар впервые посмотрел на слугу.

– С ней кто-то есть?

– След искажён. Магические потоки в хаосе.

Элиантар некоторое время молчал. Потом медленно убрал руку с подлокотника. На тёмном дереве остались глубокие вмятины.

– Поднимите второй отряд. Не охотников.

– Да, мой господин.

– Разбудите магистра Саэрона. Дайте ему двух мастеров, остальных пусть наберёт из старших охотников и следопытов. Ещё найдите человека, который знает северные дороги.

Слуга на миг замер.

– Человека?

– Люди лучше копаются в своей грязи.

– Как прикажете.

– Лараниэль вернуть в дом живой.

– А те, кто с ней?

Элиантар посмотрел в морскую даль.

– Если полезны – привести. Если нет...

Слуга поклонился и развернулся было уходить, как властный голос остановил его.

– Роду Сильмар не слова об этом. Если их наследник будет интересоваться Лараниэль, скажите, что она в отъезде.

– Как прикажете, господин. – слуга наконец покинул кабинет, бесшумно затворив дверь.

Элиантар остался у окна. Долго смотрел на море, потом перевёл взгляд на треснувший подлокотник.

– Глупая девчонка, – произнёс он тихо.

Глава 12

На рассвете мы снова двинулись к людским землям.

Горы отступали медленно, будто напоследок пытались вымотать нас. Каменистая почва сменилась глиняной и приходилось постоянно смотреть под ноги. Скалы всё реже торчали из земли, ручьи переходили становились плавнее уже походя на обычные равнинные ручушки. По словам Рона, все они рано или поздно впадали в Кровавую реку. Название, похоже, осталось от тех времён, когда мой новый народ был многочисленным, сильным и имел привычку портить соседям географию.

Мы не спешили. Да и спешить в нашем состоянии означало через пару часов делать очередной привал. Рон всё ещё прихрамывал. Игорь ходил сам, но иногда мышцы вокруг сросшихся руки и ноги сводило так, что он останавливался посреди шага и молча ждал, пока отпустит. Регенерация у нас была замечательная, однако даже она не превращала отрубленную конечность в пустяковую царапину. Я всякий раз следил, не начнёт ли ранарасходиться, но пока признаков этого не было. Лару мы тоже больше не несли. После первого дня она едва держалась на ногах, зато упрямо отказывалась просить привал. Все таки писатели фантасты не врали про эльфийскую гордость и высокомерие. Ночевали под каменными выступами или в оврагах, предварительно собрав настил из листвы и веток. Рон следил за костром, Лара сидела в стороне и ела только после нас. На ночь ей связывали руки, но без прежнего усердия: тонкие эльфийские запястья быстро краснели, а доводить ценную пленницу до гниющих кистей было, скажем так, экономически невыгодно. Убежать она всё равно не могла. Без оружия, еды и проводника лес сожрал бы её раньше, чем мы заметили пропажу. Боевой магии у нее тоже вероятно не водилось, иначе бы уже давно попыталась сбежать. И как только эта дуреха решилась охотиться на дракона? Единственным объяснением я видел обилие всяческих амулетов неизвестного предназначения. Большинство из них уже было разряжено, вероятно в того великана.

Одно радовало в этом унылом походе – с едой стало проще. Чем ниже мы спускались, тем чаще попадалось обычное зверьё, не обросшее лишними лапами, костяными наростами и желанием сожрать всё живое в радиусе километра. Мы с Игорем охотились по очереди, иногда вдвоём. Свежее мясо ели сразу, остатки коптили над слабым огнём и заворачивали в шкуры. Шесть дней дороги слились для меня в один сплошной ком из переходов, охоты и ночевок на голой земле.

На седьмой день лес решил, что мы слишком расслабились. Мы с Игорем шли по следу раненого оленя. Кровь была свежая, тёплая, и даже без ярости я чувствовал её впереди тонкой дразнящей полосой. Олень уходил вправо, к заросшему папоротником склону, когда прямо перед нами хрустнуло дерево. Не ветка, а целый ствол толщиной с мою руку. Мы замерли одновременно. Ветер наконец подул в наше сторону, принеся с собой букет ароматов. Запах оленя никуда не делся, но поверх него потянуло мокрой шерстью, старым мясом и плотной магией жизни. Я медленно перехватил копьё. Игорь сделал то же самое.

Медведь вышел почти бесшумно. В холке он был выше меня – метра три, не меньше. Широкая туша казалась ещё тяжелее из-за длинных передних лап и роговых пластин, которые вросли в шерсть на загривке, боках и брюхе. Природа этого мира явно считала обычного медведя недостаточно свирепым хищником. Зверь смотрел на нас, опустив голову. Пасть была приоткрыта, а с клыков тянулась слюна. Я сместился на несколько шагов вправо, ставя медведя перед выбором.

Я закономерно считал, что такая туша обязана сначала разогнаться для атаки. Черт бы побрал эту зону нестабильных магических потоков! Между нами было шагов пятнадцать, и половину расстояния зверь преодолелпрежде, чем задница начала сжиматься в предчувствии беды. Я рванул в сторону, но мохнатый локомотив уже подлетал ко мне. Лапа прошла по груди, когти вспороли кожу и мясо, царапая кости, а меня отбросило в кусты.Воздух вышибло из лёгких. Перед глазами мелькнули ветки, земля и распоротая грудь. Где-то сбоку Игорь заревел и ударил. Наконечник вошёл медведю в шею, и застрял, не достав до чего-нибудь действительно нужного. Зверь дёрнулся, и едва не вырвал копьё из рук брата. Не давая боли поглотить разум, я поджег кровь. Раньше ярость поднималась из груди горячей волной. Теперь она ударила сразу во всё тело. Зрение сузилось, мышцы сжались, а боль отошла на второй план. Я видел, как Игорь пытается выдернуть застрявшее копьё и как зверь поворачивает к нему голову. Роговые пластины хорошо закрывали бока, но заодно мешали туше быстро менять направление.

Медведь услышал шаги и начал поворачивать морду. Я впитал в тело ещё больше силы. Древко жалобно заскрипело в ладонях, наконечник вошёл в глазницу и с мерзким хрустом провалился глубже. Копьё не выдержало. Дерево переломилось у моих рук, но железо уже добралось до мозга. Умер зверь не сразу. Он замотал головой, разбрызгивая кровь и стекловидную жижу, а потом с ревом бросился на нас. Мы с Игорем отходили от его рывков, не пытаясь геройствовать. С активной яростью медведь казался медленным, однако одного удачного удара хватило бы, чтобы если не умереть, то надолго выйти из строя. Наконец передние лапы подломились. Туша пропахала мордой землю, ещё несколько раз дёрнулась и затихла.

Мы бросились к ней одновременно. Это был сильный зверь, с сильной кровью, а потому ценна была каждая секунда. Ярость требовала продолжения. Кровь гудела в висках, а пальцы сами сжимались. Игорь уже потушил ярость и смотрел на меня.

– Брат?

– Не…подходи…пока.

Игорь замер и даже вроде немного отодвинулся.

Отпускало дольше, чем раньше. Когда из зрения ушла краснота, я обнаружил, что содрал со ствола часть коры. Четыре глубокие борозды тянулись через всю грудь, но кровь уже останавливалась. Игорю досталось меньше: ушибы и рассечённое плечо. Мы вскрыли шею медведя и напились прямо из раны. Тёплая кровь прошла по телу мягким жаром, заставила грудь чесаться изнутри и окончательно убрала боль. Игорь тут же выдрал кусок мяса, а я некоторое время прислушивался к себе, ожидая знакомого ощущения роста. Не дождался.

Силы немного прибавилось, запасы восстановились, раны начали затягиваться. На этом всё. Ещё несколько месяцев назад после такой твари я бы сутки чувствовал, как ломит кости и рвутся мышцы. Сейчас почти трёхметровый медведь оказался лишь хорошим обедом и чем-то вроде витаминной добавки. Зато насчетновой ярости сомнений не осталось. Кровь мага усилила не только тело. Маги отзывалась быстрее, быламощнее и при этом почему-то оставляла мне чуть больше свободы в момент активации ярости. Хорошая новость. Плохая заключалась в том, что выключалась она теперь неохотно. Получалось, что мотор поставили мощнее, а тормоза оставили прежними.

К лагерю мы вернулись без открытых ран, но с ног до головы в засохшей крови и всего с одним нормальным копьём. Второе пришлось оставить в медвежьей глазнице: наконечник засел глубоко, древко переломилось почти у втулки. Эльфийские клинки и человеческое оружие для наших рук были мелковаты. Решили, что копьё пока будет носить Игорь. Мне осталась дубина, как иронично.

По вечерам я продолжал разбираться со своей магией. Как и сказал ранее, внутренняя энергия претерпела качественные изменения. Поначалу я мог лишь выдавить каплю из пореза и не дать ей скатиться по пальцу. Потом научился приподнимать. Ещё через день заставил медленно обойти ноготь. Выглядело жалко, особенно если вспомнить, как эльфы метали молнии и исчезали посреди боя, но электричество люди тоже когда-то начинали изучать с натёртых янтарных палочек.

Каждый удачный эксперимент я повторял, пока не понимал хотя бы приблизительно, от чего зависит его результат. Капля слушалась лучше, если я не пытался сразу залить её силой. Резкий толчок заставлял кровь вскипеть или разорваться. Спокойное давление двигало её туда, куда нужно, хотя мозг от этого уставал сильнее. В конце концов у меня получилось спокойно перемещать каплю в пространстве. На расстоянии вытянутой руки связь держалась уверенно. Я мог водить каплю кругами, возвращать на ладонь, останавливать в воздухе. Стоило отвести её дальше чем на метр – как связь будто рвалась, и кровь падала в траву обычной жидкостью.

С изменением формы было хуже. Вытянуть каплю в короткую нить иногда получалось. Сделать из неё иглу – уже нет. Острый кончик оплывал, стоило отвлечься на дыхание или звук. Без концентрации на форме, капля то и дела наровила разлететься красным туманом от вложенной в нее энергии. Втянуть взвесь обратно не получалось, лишь немного я мог перемешать частички крови, будто на облачко дул легкий ветер. Вложение в этот туман еще большей силы приводило…да ни к чему это не приводило, если не считать того момента, когда играясь с туманом он вдруг вспыхнул красным пламенем. Тепла от него не шло. Зато кожу и внутреннюю силу будто царапнуло чем-то голодным. Витавшая в воздухе кровь исчезла полностью, не оставив ни копоти, ни запаха.

– Вот это уже интересно, – пробормотал я.

Повторить не получилось, чтобы я не делал. Память крови тоже ничем не помогла. Сколько я ни копался в доставшихся от предков знаниях, там находились охота, ощущения ярости и к моему сожалению брачные игры. Да, все таки не стоило рыться в самых дальних уголках наследства. Бр-р-р! В общем, не было у меня доброго прадедушки, который бы смог любезно предоставить мне знания о расовой магии.

Лара следила за опытами почти каждый вечер. Делала вид, что смотрит в костёр или на собственную еду, но взгляд неизменно возвращался к моим рукам. Когда я случайно вызвал бордовое пламя, она даже забыла оконсперации. Кусок мяса так и застыл возле её рта. Лицо осталось спокойным, зато запах изменился сразу: страх, удивление и что-то ещё, чему я пока не придумал названия. Ее внимание меня не волновало, шаманы у великанов водились, а потому я особенным отнюдь не был. Глядишь, может чего и подскажет, сжалившись над магическим неучем.

***

Лараниэль сидела у небольшого костра, положив связанные руки на колени, и наблюдала за кровавым великаном. Узел на запястьях был слабым. Вчера Борг заметил покрасневшую кожу и приказал человеку перевязать её руки свободнее. Конечно, дело было не в жалости. Повреждённый товар терял цену. Лараниэль повторила это про себя и всё равно не смогла не отметить: второй великан ничего не заметил бы. Для него верёвка либо держала пленника, либо нет. Борг видел разницу.

Он сидел напротив на плоском камне и в очередной раз надрезал палец. Рана начала затягиваться прежде, чем выступила кровь, поэтому великан надавил ногтем и выдавил тёмную каплю. Та поднялась над кожей, дрогнула и поплыла вокруг ладони. Лараниэль невольно подалась вперёд. Она наблюдала за его упражнениями уже несколько вечеров и успела понять порядок. Сначала Борг добивался одного движения. Повторял его до тех пор, пока не оттачивал его. Потом увеличивал расстояние или менял направление. Не получалось – возвращался к предыдущему действию. Злился, ругался на своём грубом языке, иногда ломал подвернувшуюся ветку, но неизменно начинал заново.

Так учили детей удерживать первые плетения. Разница заключалась лишь в том, что рядом с детьми стоял наставник, останавливал ошибку и объяснял, что именно пошло не так. Борг работал вслепую.Большинство Краав’гар не должны были управлять отделённой кровью. Их сила жила внутри тела: укрепляла мышцы, закрывала раны, разжигала ярость. На большее были способны лишь их древние шаманы. Нопоследнего из потомков тех магов, кто еще хранил огрызки знаний, передающихся с кровью, уничтожили за несколько тысячелетий до рождения Лараниэль. И слава звездам, Лараниэль поморщилась от описываемых в той дряхлой летописи ужасов, на что были способны те могучие твари.

Капля вытянулась над ладонью Борга, стала похожа на кривую иглу и тут же оплыла. Великан нахмурился, втянул кровь обратно в палец и снова провёл ногтем по коже. Неразумный зверь давно бросил бы бесполезное занятие. Однако великан учился.

В огне треснула ветка. Лараниэль вздрогнула, и на мгновение вместо великана увидела высохшее лицо Аэриона. Потемневшая кожа, провалившиеся глаза, кольцо мастера на пальце, который за несколько ударов сердца превратился в обтянутую кожей кость. Она сжала руки. Верёвка впилась в запястья и вернула её к костру.

Второй великан сидел в стороне и разгрызал кость. Иногда он поглядывал на неё — без злобы, почти без интереса. Лараниэль не обманывалась. Для него она оставалась мясом, которое старший пока запретил трогать. Человек по имени Рон возился с копчёной рыбой и старательно не поднимал глаз. Два чудовища, перепуганный простолюдин и она – Лараниэль Ин’нор Весалион, дочь главы одного из древнейших эльфийских домов. Грязная, безоружная, связанная куском человеческой верёвки.

Если бы ее в таком состоянии увидел отец… Нет, он не стал бы кричать. Он вообще редко повышал голос. Сначала приказал бы приготовить ванну и вызвать лекаря. Потом выслушал бы доклад, уточнил потери и стоимость утраченных артефактов. Лишь после этого посмотрел бы на неё так, как смотрел на трещину в дорогой вазе: повреждение досадное, но вещь ещё можно использовать.

В тот день он вызвал её в малый кабинет. На столе лежал договор, скреплённый печатями двух домов, рядом – перечень земель, торговых прав и взаимных обязательств. Собственное имя Лараниэль нашла не сразу. Оно стояло на третьей странице между обещанием военной поддержки и условиями передачи портовой крепости.

– Совет принял предложение, – сказал Элиантар.

Вот и всё объявление о её будущем браке. Будущего мужа Лараниэль видела дважды. Он был безупречно воспитан, образован и не позволил себе ни единой грубости. Во время второй встречи около часа обсуждал с её отцом, в какой резиденции они поселятся, когда следует ожидать первого ребёнка и какие обязанности Лараниэль примет после свадьбы. Она стояла в нескольких шагах. Ни одного вопроса не предназначалось ей.

– Я не согласна, – сказала она тогда.

Элиантар перевернул страницу.

– Брак заключат после твоего совершеннолетия. У тебя почти полвека, чтобы подготовиться.

– Или принести равноценный дар!

Только тогда отец поднял глаза. Обычай был древнее дома Весалион. Невеста могла отказаться от выбранного родом брака, если возмещала утраченную выгоду: землёй, артефактом, долгом другого дома или добычей, способной перевесить условия договора.

– Это твоё право, – ответил отец. – Если найдёшь, что предложить.

Ни насмешки, ни угрозы. Он просто не верил, что она сможет.

Спустя несколько месяцев в руки Лараниэль попал амулет со следящей меткой молодого дракона. Слуга клялся, что вирмлинг остался без матери. Маленький, одинокий, раненый – почти готовый трофей, если верить людям, которые никогда не видели дракона вблизи. Лараниэль поверила, ей не оставалось ничего другого, если она хотела изменить свою судьбу.

Теперь амулет находился у Борга вместе с золотом, оружием и остальными её вещами. Аэрион погиб, его отряд тоже. Отец наверняка уже поднял второй отряд.

Если её вернут сейчас, еще одного побега не будет. Двери покоев останутся открытыми, слуги продолжат улыбаться. Просто рядом всегда окажется охранник, который проследует за госпожой и если что быстро вернет ее в покои. Договор подпишут, а следующие десятилетия потратят на то, чтобы вытравить из неё саму мысль о сопротивлении.

Лараниэль снова посмотрела на Борга. Он собирался продать её отцу. В этом не было сомнений. Но за две недели великан ни разу не попытался обесчестить её, не позволил брату причинить ей вред, следил, чтобы она получала воду и еду. Добрым это его не делало. Добрых существа не угрожают выпить тебя досуха. Зато Борг умел сдерживать свои инстинкты, если видел от этого выгоду. Он забирал золото, оружие и припасы, не выбрасывал непонятные вещи. Слушал проводника, когда речь шла о людских землях. Допрашивал, сравнивал ответы, замечал ложь. Пытался сдерживаться в моменты ярости. Теперь ещё и учился управлять собственной магией без наставника.

Она не сразу догадалась какие планы строит этот великан. Настолько они показались ей чуждыми. Этот разумный зверь хотел выйти в людские земли. И для этого собирал все, что нужно – информацию, деньги, оружие. И Лараниэль могла дать ему первое и даже отчасти третье, если говорить про магию. Она сама только пять лет назад начала обучаться магии и до боевых заклятий еще не дошла, но великану должно быть достаточно и обычных заклинаний.

Она опустила взгляд на верёвку. Вернуться к отцу означало наверняка потерять свободу. Остаться рядом с двумя Краав’гар – каждый день рисковать жизнью. Отвратительный выбор. Но ведь необязательно выбирать из предложенных условий. Иногда достаточно внести новое. Сегодня говорить было рано. Сначала следовало решить, какие знания можно отдать, не предав дом, и какую цену назначить за каждый следующий шаг. Завтра она предложит Боргу сделку.

***

Разговор Лара начала на одном из привалов. Даже удивительно, что она молчала целых две недели, смотря на меня с Игорем волком.

Сейчас мы остановились у широкого ручья. Рон с Игорем разделывали пойманную рыбу, которая размером годилась в небольшую акулу, а я сидел на плоском камне и снова издевался над каплей собственной крови. Требовалась игла. Получался кривой шип, который оплывал, стоило мне ослабить внимание или подумать о чём-нибудь постороннем. Сильно отвлекали увиденные ранее картины любовных похождений моего пращура. Вот же был любитель экзотики. Тьфу!

– Мне нужно с тобой поговорить. – сказала она на всеобщем.

Лара остановилась в нескольких шагах. Запястья были связаны спереди, волосы после дороги сбились в грязные пряди, но спину она держала так, словно явилась не к полуголому лысому неандертальцу, а на приём к английской королеве.

– Говори на эльфийском. – голосовые связки были непривычны к певучему языку остроухих, потому я звучал как пробитая в нескольких местах волынка, а не как истинный представитель вечного народа. Глаза Лары слегка расширились от услышанного, но она быстро взяла себя в руки.

– Ты собираешься вернуть меня отцу и получить с этого выкуп. – начала она, медленно подбирая слова. – Элиантар Весалион согласится на условия, если потребуется. – какой же прекрасный у нее голос. – Но золото ты не увезёшь. Тебя убьют.

Я икнул. Кровяной шип дрогнул и снова стал каплей. Я с ненавистью посмотрел на жидкость и втянул обратно в кожу. Не то, чтобы я не догадывался о таком исходе, но вот так прямо об этом говорить?

– И что предлагаешь?

Лара подошла на полшага ближе. Голос почти не изменился, зато запах выдавал страх.

– Не возвращай меня отцу.

– Замуж настолько не хочется?

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но сдержалась. Не в том она положении, чтобы на меня кричать.

– И что же ты собираешься делать, если не возвращаться домой. – мне действительно стало интересно что же такого придумала эта эльфийская головка.

– Я хочу закончить охоту на дракона, добыть трофей и вернуться сама. Тогда совет рода будет обязан рассмотреть моё право отказаться от брака.

Она сжала связанные руки. Какая бойкая! Однако видя мою скептическую мину, девушка поспешила оправдаться.

– Я неправильно оценила опасность, – добавила она. – В этот раз будет иначе, я могу нанять больше магов и наемников в обмен на свои артефакты.

Я выдержал паузу. На самом деле её предложение решало неприятную проблему. Чем ближе становились человеческие земли, тем меньше мне нравилась мысль связываться с её родом. Получить мешок золота и остаться в живых хотелось одинаково сильно, а совместить эти два события пока не получалось.

Показывать радость я не собирался.

– Ну, во-первых, не твои, а мои артефакты. А во-вторых, допустим, я не отдам тебя отцу при первой жевозможности. Что получу взамен?

Лара подняла голову. Похоже, до этого момента она не была уверена, что я стану слушать.

– Ты хочешь идти на юг, в земли людей. Без знания законов — писаных и неписаных – далеко не уйдёшь. Твой проводник неуч. Он вырос в захудалом северном графстве, но не сможет объяснить, как вести себя среди знати, магов и городских властей.

Рон поднял голову, услышав своё имя. Эльфийскую речь он понимал плохо, но смысл слов кажется до него дошел. Мужик нахмурился, что-то процедил про тупых баб и опять занялся готовкой мяса.

– То есть ты научишь меня правильно держать вилку и ложку на приёмах?

Лара на мгновение растерялась.

– Откуда ты… Нет. Не только этому. Я могу рассказать о государствах, законах, обычаях, деньгах, магах, о том, кого нельзя оскорблять и с кем можно договариваться.

– Полезно. Игоря тоже будешь учить.

Она посмотрела на брата. Тот сидел у ручья, удерживал рыбью тушу коленом и с хрустом отрывал голову. Потом заметил взгляд и приветливо помахал Ларе окровавленным тесаком.

– Это…займёт время, – осторожно произнесла она.

– Значит, начнёшь пораньше.

Я надрезал подушечку пальца. Капля выступила на коже и поднялась в воздух. Лара проследила за ней, забыв на несколько секунд изображать равнодушие.

– Последнее условие, – сказал я. – Расскажешь мне о магии.

– О магии?

– Что это такое, откуда берётся и как маги превращают силу в заклинания. Без родовых секретов. Мне нужны основы, а не ключ от ваших сокровищниц.

Капля медленно обошла палец и зависла между нами.

– Краав’гар используют только внутреннюю магию. Или…тебя кто-то научил? – на последнем вопросе Лара даже дыхание затаила, как будто боялась услышать ответ.

– Никто меня не учил.

Я отвёл руку. Капля поплыла следом и остановилась на расстоянии ладони от пальцев. Она долго смотрела на кровь, затем медленно выдохнула.

– Я могу объяснить общие принципы, восприятие потоков и магический алфавит. Но знания Весалионов останутся знаниями Весалионов.

– Мне хватит основ.

– Тогда мы договорились?

– Мы договорились, что я не продам тебя отцу при первой возможности. Ты остаёшься с нами, рассказываешь всё, что обещала, и не пытаешься сбежать. Начнёшь водить нас за нос – договор закончится. – посмотрев на нее исподлобья, добавил. – Ужином.

Лара быстро закивала. Однако страха прибавилось совсем немного. Неужто так плохо играю кровожадного монстра

– Я поняла.

Я подозвал её ближе и разорвал верёвку на запястьях. На светлой коже остались красные полосы. Лара размяла кисти, но отходить не спешила.

– На ночь всё равно будем связывать, – предупредил я. – Доверия ты еще не заслужила.

– Я этого и не ожидала.

Игорь смотрел на нас, перестав жевать.

– Она теперь с нами? – спросил он.

– Пока идёт с нами и приносит пользу.

– А если убежит?

– Тогда съедим. – Игорь заулыбался. И вот теперь оот Лары отчетливо потянуло страхом.

Утром мы продолжили спуск к людским землям. Лес редел. Под ногами всё чаще попадались застарелые следы костров и стоянок, на деревьях появились затёсы, оставленные человеческими охотниками. К середине дня впереди послышался непрерывный шум воды. Мы вышли на высокий берег. Внизу между серых камней текла широкая река. На другом берегу лес продолжался, но уже не выглядел стеной. Между деревьями тянулись открытые поляны, а далеко на юге над кронами поднималась тонкая полоса дыма.

Рон долго смотрел по сторонам, сверяясь с приметами, потом заметно расслабился.

– Кровавая река, господин. Мы спустились в дальние охотничьи угодья.

– Насколько дальние?

– До первых застав ещё несколько дней. Если идти к Северному Щиту напрямую – три дня.

Лес ещё окружал нас, но людские земли уже начались. Здесь раздолье заканчивалось и начинался внешний мир. Я посмотрел на реку, затем на единственное оставшееся копьё в руках Игоря. За три дня предстояло придумать, как двум кровавым великанам без магической метки пройти мимо человеческой заставы и не закончить путь под стенами Северного Щита, будучи превращенными в ежиков сноровистыми лучниками.

Глава 13

Берег Кровавой реки оказался отвратительной дорогой. Идти по самому берегу мешали камни, промоины и густой ивняк. Стоило отойти в лес, как мы начинали натыкаться на следы людей. Сначала старые: заросшие кострища, выцветшие зарубки, колья от давно сгнивших навесов. Потом следы становились все свежее. Утром Рон нашёл в грязи отпечаток сапога. В след уже натекла вода, но края ещё не успели сровняться с землёй. Чуть дальше валялась рыбья голова, возле которой крутились мухи.

– Вчера прошли, – сказал Рон. – Может, вечером.

– Сколько?

Он присел, раздвинул траву и долго рассматривал примятые стебли.

– Пятеро. Все из дозора. Только они ходят в подкованных сапогах.

Численность группы я и сам определил, но следы обычных охотников и дозорных различить не мог. Игорь шумно втянул носом воздух.

– Люди.

– Всё верно, брат. Люди.

От берега пришлось уходить вверх по склону. Обход занял половину дня. Один раз спереди донёсся собачий лай. Мы залегли в мокром папоротнике и ждали, пока люди пройдут мимо. Собака определённо что-то чувствовала, несмотря на то что ветер дул именно в нашу сторону. Магическая она, что ли? После этого Рон стал вести нас короткими переходами. Несколько раз он уходил вперёд один, возвращался и менял направление. Охотники уже значительно освоили окрестности города, а потому с каждым годом заходили всё дальше в леса.

К середине дня мы отошли в сторону от маршрута и забрались в узкую лощину, откуда не было видно ни реки, ни дыма, и решили переждать несколько часов. Костёр разводить не стали. Игорь грыз холодное мясо, Рон разминал больную ногу, а Лара впервые приступила к исполнению нашей сделки.

– Ты должен понять разницу между эфиром и маной, – сказала она.

Она сидела напротив меня на свёрнутой шкуре. Руки мы ей больше не связывали, но Игорь расположился сбоку и не сводил с неё глаз. От такого ученика любой приличный преподаватель начал бы путаться в словах, но Лара держалась.

– Эфир находится везде. Это сырая энергия, пропитывающая всё живое и неживое. Мана – это эфир, усвоенный одарённым. Именно её используют для сотворения заклятий.

– Почему нельзя сразу применять эфир?

– Потому что он не напитан твоей волей и может повредить каналы.

– Так, стоп. – Я поднял руки. – Давай с самого начала. Что происходит с эфиром, чтобы он стал маной?

Лара на удивление не злилась, когда я её перебивал. Ей словно самой было интересно смотреть, как вроде бы безмозглая зверушка пытается научиться высшему искусству этого мира.

– Тела одарённых пронизаны магическими каналами. Через них эфир поступает в источник. Источник очищает его, пропитывает волей мага и превращает в ману. Она накапливается вокруг источника, а наружу выводится через те же каналы.

Говоря всё это, Лара определённо вспоминала слова одного из наставников. Выходило, что из-за общих каналов маг в один момент времени мог либо собирать эфир, либо выводить ману и творить заклинание. В бою это ограничивало не хуже пустого колчана. Сколько энергии успел накопить, столько и потратишь.

Дальше мы перешли к упражнениям. Мне с Игорем требовалось погрузиться в медитацию и внутренним зрением увидеть источник. По описанию Лары это должен был быть шар, предположительно красного цвета, к которому со всего тела тянулись нити каналов. В медитацию входить не пришлось. Мысленным усилием я довольно легко разглядел собственное нутро. Однако была одна несостыковочка. Никакого шара я не увидел. Единственное, что походило на источник, – сердце, да и оно светилось лишь потому, что внутри находился большой объём крови. Зато светилась она будь здоров. Ярко-бордовая, переливающаяся и какая-то завораживающая. Я потянулся к ней, и она тут же ответила, пройдясь горячей щекоткой по телу.

Ларе я о своей уникальности говорить не стал. Сказал, что источник нашёл. В конце концов, ну и что, что он размазан по всему телу? Может, это лишь плюс. Игор же застрял на этапе медитации, в коей мы его и оставили, продолжив урок.

– Заклинанию нужны сила, структура и воля, – продолжила Лара. – Если не хватает силы, оно рассыплется. Если ошибочна структура, результат будет непредсказуем. Если не хватит воли, сила сорвётся и ударит по магу. Ты пытаешься освоить магию без структур – это просто дикость!

– Но у меня же получалось? – спросил я.

Лара посмотрела на меня с таким выражением, будто вспомнила все эксперименты с кровью, когда с ней происходило всё что угодно, кроме требуемого.

– Ну ладно, не всегда. Давай покажи уже какую-нибудь структуру.

Она вздохнула, пробурчала что-то про тупых переростков, которые лезут туда, чего даже не осознают, но начала колдовать. Сначала ничего не происходило. Потом пальцы окутало слабое серебристо-зелёное свечение, видимое только в магическом зрении. От запястья к кончикам пальцев потянулись тонкие нити. Лара свела две, переплела, пропустила третью между ними и закрепила узел. Толчок ярко-зелёной энергии – и между нами повис светлячок, испускающий мягкий белый свет.

– Это простейшее заклинание. Ему учат одарённых детей. – про детей она добавила явно специально.

Собственная сила отзывалась охотно. Вот только моя кровь и была моей энергией. Именно ей я учился управлять последние дни и даже достиг некоторых успехов. Потому решил не мудрить. Тонкая нить крови вышла из пальца. Я попытался повторить показанную структуру. Первая петля вышла кривой. Вторая расползлась. Я удержал их волей и потянулся к третьему узлу. Кровь вспыхнула. Бордовое пламя охватило каплю и прыгнуло на серебристую нить Лары. Она вскрикнула и дёрнула руку, но огонь уже растёкся по пальцам. Жара не было. Пламя проходило сквозь одежду и кожу, пожирая зеленоватое свечение вокруг тела. Лара упала на бок, выгнулась и закричала так, что у меня внутри всё сжалось.

Я хлопнул ладонью по огню. Пламя облизало пальцы и поползло на меня, но тут же отшатнулось, будто наткнулось на стену.

– Брат! – Игорь вскочил.

– Не трогай её!

Я схватил Лару за плечи и сразу отпустил. Бордовое пламя уже добралось до груди и шеи. Обычным зрением его почти не было видно, лишь по коже метались тёмные отсветы. Зато внутри я чувствовал голод. Такой же, как после пробуждения ярости, только направленный не на плоть. Огонь жрал то, чего я даже не мог ощутить. Лара перестала кричать. Да твою-то мать! Что делать?

– Тушись, сука.

Пламя не послушалось. Я потянул его к себе. В груди дёрнуло, по сосудам прошла боль. Огонь на миг замер, но продолжил вгрызаться в свечение вокруг Лары.

Оно появилось из моей крови. Значит, должно было подчиниться. Я перестал тянуть и просто сдавил его волей. Вспомнил, как останавливал ярость, когда рядом стоял Игорь. Как держался, пока кровь требовала броситься на него. Как заставлял собственное тело слушаться. Кровь во мне забурлила.

– ТУШИСЬ, ТВАРЬ!

Слова будто провалились внутрь огня. Бордовое пламя вздрогнуло и погасло всё разом. Лара лежала неподвижно. Кожа осталась целой, волосы не опалило, одежда даже не нагрелась. Только лицо побелело, а из носа тянулась тонкая струйка крови.

– Она всё? Мёртвая? – спросил Игорь.

Я прижал пальцы к её шее. Пульс был. Слабый, но был.

– Нет. Жива.

Я с шумом выдохнул и рухнул на пятую точку. Вот и попрактиковались в магии, чтоб её. Мы ушли из лощины сразу. Крик могли услышать, а следом мог прийти кто угодно. Я нёс Лару на руках, стараясь не сжимать слишком сильно. Она ничего не весила. Голова болталась у локтя, дыхание временами пропадало, и тогда я останавливался, вслушиваясь.

Сознание вернулось к ней лишь в сумерках. Лара открыла глаза, не сразу узнала меня и попыталась отползти. Руки подломились.

– Тихо. Все свои.

– Чего? – ошалело вскинулась она.

– Да, со своими перегнул. Как самочувствие? Помнишь, что произошло?

Она нахмурилась, потом глаза расширились, и Лара снова рванулась от меня. Точнее, попыталась. Истощение у неё было нехилое. Успокоившись, она принялась себя осматривать.

– Внешний слой ауры нарушен, но повреждение неглубокое. Источник цел. Каналы тоже.

– Это не опасно?

– Если ты снова меня не подожжёшь, через несколько дней приду в норму. – зло бросила эльфийка.

Мне стало немного легче. Ровно настолько, чтобы признать очевидное: я едва её не убил.

– Прости за случившееся. – сказал я.

Лара удивлённо посмотрела на меня. Кажется, извинение от кровавого великана вывело её из состояния апатии. Она просто кивнула и отвернулась.

– Больше никаких совместных упражнений.

По голосу было понятно, что она боялась ответа.

– Хорошо. С практикой пока повременим. – успокоил я девушку.

На этом первый урок магии закончился.

***

Мастер Иллир почувствовал неладное за миг до удара. Серебряная игла в его пальцах раскалилась. Следящая вязь, растянутая над чашей с водой, сжалась в один ослепительно яркий узел.

– Разрыв! – успел крикнуть он.

Метка Лараниэль исчезла. Откат ударил через связующую нить. Чаша лопнула. Вода вскипела и хлестнула мастеру в лицо. Иллира отбросило на спину, пальцы свело судорогой, а по каналам словно протащили раскалённую проволоку.

– Матерь лесная…

Над ним склонился второй мастер.

– Что случилось?

– Метку уничтожили. Очень грубо уничтожили.

– Она жива?

Иллир сплюнул кровь и посмотрел на обугленную иглу. За пологом уже раздавались быстрые шаги. Магистр Саэрон услышал крик.

– Была жива за мгновение до разрыва. Связь указывала куда-то в сторону Северного Щита.

Он попытался подняться, снова выругался и решил немного полежать.

***

Следующие два дня Лара почти не разговаривала. Шла сама, но быстро уставала, и несколько раз Игорю приходилось нести её. При виде моей крови она теперь замирала. Я не прекратил упражнения, но для них приходилось уходить подальше в лес, хватаясь за живот. Легенда о несварении выглядела лучше, чем просто прячущийся в кустах великан, пока на поляне сидела красивая эльфийка. Чёрт, опять прадедовские воспоминания.

Первым успехом я так и не смог ни с кем поделиться. Я перестал сплетать заклинание напрямую из крови: результат получался непредсказуемым, да и контролировать энергию и материю одновременно было сложно. Поэтому перешёл на чистую энергию, выделяя её из крови и уже потом собирая структуру. Это требовало больше времени, зато красная мана полностью мне подчинялась. Светляк у меня всё-таки вышел, только светил зловещим багровым светом. Повторно вызвать его оказалось значительно проще.

Людей вокруг становилось больше. Мы дважды видели дым между деревьями, обошли охотничью стоянку и почти налетели на конный дозор. Спас нас Игорь. Он услышал лошадей раньше, чем Рон заметил следы. Мы спустились к воде и почти четверть часа стояли под нависшим берегом, пока над головами скрипели сёдла и переговаривались люди. После этого Рон потребовал остановиться.

– Господин, дозоров слишком много. Я не знаю причины, но незамеченными нам к городу не подобраться.

Мы залегли в зарослях на дне сухой промоины. До стен городка оставалось меньше дневного перехода. Я уже различал в воздухе дым, навоз и множество человеческих запахов.

– Может, обойдём город и зайдём с другой стороны? – предложил я.

– Вместе с рекой? – Рон покачал головой. – Северный Щит потому так и называется, что закрывает проход между рекой и болотами. Через топи вы не пройдёте. На север снова начинаются предгорья, а если обходить истоки, попадёте к эльфийским крепостям.

– Можно собрать плот и переправиться через реку. В этом нет проблемы. – я до сих пор не понимал, почему Рон не рассматривал такой вариант.

Вместо ответа Рон достал из сумки вяленый кусок медвежьего мяса и подошёл к воде. Размахнулся и забросил подальше. Пару мгновений ничего не происходило. Затем вода забурлила. Что-то рвануло мясо вниз, на поверхности показались сразу несколько длинных тёмных спин. За добычу началась драка. Одна тварь перекусила другую, но не успела проглотить кусок – её саму разорвали и сожрали.

– Где-то у истока появился мощный источник жизненной энергии, – сказал Рон. – Твари расплодились по всей реке. Возле города построили плотину, чтобы не пускать их дальше. Живыми вы до другого берега не доберётесь.

Чёрт! Похоже, Северный Щит действительно был единственным путём на юг. Можно попытаться пролезть ночью, но при таком количестве дозоров идея выглядела паршиво. А ведь мы ещё не дошли до стены.

Я посмотрел на Лару. Пока она была с нами, у меня был ценный источник знаний о магии и мире. Да и всегда можно продать ее людям, а те уже продадут эльфам. Отказываться от такого подарка не хотелось. Только вот внутри города подарок мог открыть рот и позвать своих. Там имелись стены, стража и маги. Там мы с Игорем станем не сильными охотниками, а двумя огромными мишенями посреди тесной улицы. Мысль мне не понравилась, и я поспешно её отогнал. До города мы ещё не дошли, а я уже искал предательство там, где его не было.

– И без меток в город не попасть? – спросил я.

Рон помолчал.

– Можно поставить их заранее.

Дубина в руках Игоря заскрипела. Рон одним движением оказался у меня за спиной.

– Погодите! Я не про настоящие! Есть упрощённые метки. Такие ставят великанам перед боями. Они почти не ограничивают магию, но обычный артефакт проверки не распознает подмену. Только обученный маг поймёт, что метка ненастоящая.

Игорь прищурился, выпятив нижнюю челлюсть.

– И ты знаешь, где их достать? – спросил я.

– Знаю того, кто знает. Раньше он охотился на великанов, теперь помогает людям, которые не хотят показывать городскому магу своё имущество.

Звучало паршиво. Но гораздо лучше, чем добровольно позволить кому-то засунуть в нашу кровь настоящую бомбу замедленного действия.

Легенду собрали на ходу. Лара превращалась в дочь разорившегося человеческого барона, решившую поправить семейные дела продажей двух молодых великанов. Рон становился единственным выжившим проводником. Его хромота, залатанная одежда и шрамы подтверждали историю лучше любых печатей. Уши Лары спрятали под волосами и повязкой.

– Людские аристократки так не носят, – сказала она.

– После скитания по лесам у тебя завелись вши. Пришлось сбрить половину волос.

Лара посмотрела на меня с ненавистью, но повязку всё-таки затянула.

Редкие оставшиеся амулеты, золото и оружие я завернул в плащ и положил на дно своей сумки. Лара проследила взглядом за исчезнувшим свертком.

– Защитные амулеты мне понадобятся у ворот, – всё же произнесла она.

– У тебя есть два больших лысых амулета, которые могут переломать каждого, кт о сунется.

На этом разговор закончился. К вечеру мы дошли до ближних охотничьих угодий. Лес здесь был прорезан тропами, старыми вырубками и канавами. Дважды пришлось менять направление из-за собак. Нездоровая суета вокруг Щита уже не походила на случайность.

Ночевать остановились в овраге под корнями поваленной сосны. До городских стен оставалось несколько часов человеческого шага. Рон показал направление старой углежогной дороги, по которой можно было добраться до его знакомого, но я не отпустил его сразу. Сначала пусть узнает, что происходит в самом городе. Уж очень мне не нравилось происходящее.

– Пойдёшь один, – сказал я. – Посмотришь ворота, дозоры и узнаешь, отчего все бегают как ошпаренные. К знакомому пока не суйся.

Рон посмотрел на сумку у моих ног. В ней лежал флакон с зельем для его сестры.

– До темноты не вернусь. – сглотнул он.

– Будем ждать до утра.

– А если меня задержат? – поднял он глаза.

– Придумаешь что-нибудь.

Он невесело усмехнулся. Рон подтянул ремень сумки, проверил нож и поднялся по склону.

– Я вернусь. – бросил охотник через плечо.

Ветки сомкнулись за его спиной. Я ещё долго слышал шаги, затем исчезли и они.

***

Бургомистр Северного Щита любил раскачиваться на кресле. Кресло было старым, тяжёлым и скрипело так, что секретарь в соседней комнате знал настроение начальника по одному звуку. Сейчас оно поскрипывало спокойно. Бургомистр дочитывал ведомость о пошлинах и уже собирался потребовать ужин, когда дверь распахнулась.

– Господин бургомистр!

– Я велел стучать.

– К восточным воротам прибыл эльфийский отряд. Старшие охотники, маги, всего двадцать эльфов.

Кресло перестало скрипеть.

– Эльфы?

– Дом Весалион. С ними прибыл Саэрон, магистр воды.

Бургомистр качнулся назад сильнее, чем собирался. Передние ножки оторвались от пола, и кресло с грохотом опрокинулось. Секретарь бросился помогать. Бургомистр оттолкнул его руку, поднялся сам и поправил цепь должности.

– Что целый магистр забыл в этом жалком городке?

– Он требует открыть ворота и предоставить людей для поисков.

Бургомистр посмотрел на недочитанную ведомость, на перевёрнутое кресло и тяжело вздохнул.

Глава 14

Рон не вернулся ни к вечеру, ни к полуночи. Мы сидели в овраге без огня. Склон закрывал нас от дороги, а корни поваленной сосны образовывали низкий навес. Игорь дремал возле выхода, положив дубину поперёк колен. Лара устроилась у противоположного края. После случая с пламенем она старалась держаться от меня подальше, но сейчас овраг был слишком тесным. Каждый раз, когда я поворачивался, она открывала глаза.

– Он мог уйти, – сказала Лара.

– Мог.

– Зелье ему уже не нужно. Достаточно сообщить страже, что оно у тебя. Люди придут с магом и заберут его после вашей смерти.

Я ничего не ответил. Лара поджала губы и замолчала. Она не знала, что я сам думал о том же самом с того момента, как шаги Рона стихли в лесу.

Охотник мог прийти к воротам, назвать своё имя и рассказать про двух кровавых великанов. Мог попросить сначала вылечить сестру, предложив провести дозор к нашему укрытию. Разумный обмен. Я бы на его месте как минимум рассмотрел его. Но Рон уже видел, как легко мы можем убивать. Знал, что если дозор не справится, следующим станет он. И знал, что до сих пор я не нарушил свое слово. Всё это ещё не превращало его в надежного товарища, только давало шанс, что он вернётся.

Больше меня беспокоила Лара. Сейчас её сдерживали лес, я с Игорем и отсутствие каких-либо шансов на побег. В городе всё однозначно изменится – там хватит одного крика о помощи. Даже если её род находится за сотни километров, человеческая стража не станет разбираться, почему дочь древнего дома изображает нищую баронессу рядом с великанами. Можно было, конечно, пройти без неё. Оставить связанной в лесу, перебраться через Щит, а потом… Потом она освободится или её найдут. И в ее желании отомстить я не сомневался. Убить её было надёжнее.

Мысль пришла так буднично, словно я думал о мороженном. Подойти, свернуть шею и закопать поглубже. Игорь возражать не станет, даже захочет распробовать молодую эльфийскую кровь. Рон тоже, скорее всего, не будет защищать Лару. После этого останется только сделать поддельные метки и пройти город. Я посмотрел на эльфийку. Она сидела, подтянув колени, и делала вид, что не замечает взгляда. Мы держали её пленницей, отобрали вещи, тащили через лес и едва не сожгли магией. Но она всё равно согласилась учить меня, потому что хотела выжить и остаться свободной от оков брака. Сделка с пленившим ее великаном была паршивой с какой стороны не глянь, однако существовала. Резать полезного пленника за то, что он однажды может предать, было слишком похоже на привычки моего нового тела.

Я отогнал мысль о предательстве. Не в первый раз, но получалось всё хуже.

Перед рассветом Игорь поднял голову.

– Идёт. Один.

Через несколько мгновений я тоже услышал осторожные шаги. Кто-то спускался по склону, цепляясь за ветки. Игорь встал с копьем. Лара тоже встрепенулась.

– Это я, – раздался голос Рона. – Не бейте.

Он скатился последние полшага, удержался на больной ноге и привалился спиной к земле. Одежда промокла от росы, а лицо осунулось. Пахло от него городом, лошадьми и усталостью. Крови и других ран видно не было.

– Долго ты, – сказал я.

– Пришлось дважды обходить дозоры. Один отряд вышел через северные ворота уже после заката и встал на дороге. Я ждал, пока они уйдут.

Рон как-то странно посмотрел на Лару, но та не отвела взгляда.

– Говори. – приказал я.

– В городе эльфы. Два десятка старших охотников, несколько магов. Людей наместника подняли среди ночи, проверяют постоялые дворы и дороги. – Он облизнул пересохшие губы. – Говорят, ими командует магистр воды. Какой-то Саэрон.

Лара замерла. Страх ударил от неё настолько резко, что Игорь повернул голову.

– Ты уверен в имени? – спросила она.

Рон не понял эльфийских слов. Я повторил вопрос на общем.

– Его имя называют в каждой харчевне. Магистр лично разговаривал с бургомистром. Эльфы ищут девушку из своего дома и тех, кто ее похитил.

Я выматерился на родном и могучем. Вот и причина дозоров и всеобщей суматохи.

– Про великанов говорят? – спросил я.

– Нет. По крайней мере открыто. Спрашивают об эльфийке, охотничьем отряде и следах большого боя.

Рон перевел дыхание и продолжил.

– На северных воротах постоянно дежурит городской маг. Проверяет всех. Иногда уходит, но вместо него остаётся ученик с сигнальным камнем. – выдохнул Рон.

– Маг сможет отличить поддельную печать? – затаив дыхание, спросил я.

– Я спросил это у человека, что занимается метками. – Рон осторожно сел, вытянув больную ногу. – Обычный артефакт пропустил бы упрощённую печать, но одарённый увидит, что она не соединена с носителем как настоящая.

Ну что же так не везёт?! Получалось, что пройти через город теперь можно было только поставив настоящие метки. Это же и озвучил Рон.

– Нет, – сказал я.

– Борг… – начала Лара.

– Нет.

Она перешла на эльфийский:

– Саэрон не останется здесь надолго. Если пройти сейчас, пока он занят поисками за стенами, мы окажемся южнее раньше, чем он поймёт ошибку.

– Ты предлагаешь войти в город, где тебя ищет магистр твоего дома, и отдать тебе управляющие артефакты от настоящих меток?

– Их можешь оставить себе. – Лара слегка наклонила голову, как бы уступая.

– Тогда ты не сможешь показать страже, что управляешь нами. А если отдам… – я не стал заканчивать очевидную мысль.

– Я дала слово! – вскинулась эльфийка.

– И пока я считаю, что оно чего-то стоит. Поэтому ты ещё жива.

Лара побледнела, но не отступила.

– Другого пути на юг нет. – выдавила она.

И эльфийка была права. С востока лежали топи, в которых тонули даже местные охотники. На западе Кровавая река кишела тварями, способными за несколько мгновений обглодать тушу медведя. Мжно было обойти болото, но там уже начинались эльфийские крепости. Северный Щит закрывал единственную дорогу на юг. Именно поэтому хотелось убедить себя, что риск приемлем. Натянуть метку на шею, войти в тесный город рядом с эльфийкой и надеяться, что магистр посмотрит в другую сторону. Зато мы сразу окажемся на юге и не придётся снова жить в лесу. Я наконец дорвусь до знаний и цивилизации.

Я два года выбирался из этой глуши. Ещё один год, проведенный в лесу, казался вечностью. Но всё-таки это был год, а не железная клетка и чья-то смерть из-за моей спешки. Эльфы не станут вечно держать магистра возле человеческого городка. Можно отойти, переждать несколько месяцев, вырасти в силе, найти другой способ в конце концов. Время – небольшая плата за то, чтобы не вешать на себя бомбу.

– Уходим обратно в лес, – сказал я.

Игорь перестал рычать на предложение о метках. Лара ещё несколько мгновений смотрела на меня, затем отвернулась. Рон выдохнул. Только теперь я понял, насколько сильно он боялся, что мы всё равно потащим его к воротам.

– Где живёт человек, способный поставить липовые метки? – спросил я.

– В самом Щите. Он не станет работать рядом с эльфами. – осторожно ответил Рон.

– Мне нужно не это. Расскажи всё, что знаешь. Имена, места, как передать просьбу и сколько за нее возьмут.

Рон насторожился.

– Вы собираетесь вернуться?

– Когда в городе уже не будет эльфов. Поддельные метки всё ещё лучший вариант. – хмуро ответил я.

Он рассказал про старую углежогную дорогу, каменный дом некоего Гарша и условную фразу, после которой хозяин хотя бы выслушает. За две печати, документы и молчание понадобится золото. Много золота. Точную сумму Гарш назначит, когда увидит нас и поймёт риск.

Я достал из сумки флакон. В рассветных лучах зелье казалось густым и почти чёрным. Рон вцепился в него взглядом.

– Мы договаривались, – сказал я. – Ты довёл нас до человеческих земель. Забирай.

Он принял флакон обеими руками, проверил пробку и спрятал под одежду. Пальцы дрожали.

– Этого хватит? – с надеждой во взгляде спросил Рон.

– На Лару ушла половина. Твоей сестре должно хватить целого. – я успокоил охотника.

– Благодарю, господин.

Пожалуй такой искренней благодарности я не слышал ни в этой, ни в прошлой жизни. Рон смотрел так, словно впервые поверил, что действительно уйдёт отсюда живым. Я высыпал ему в ладонь несколько золотых.

– Это семье. Остальное получишь, когда снова поможешь пройти Щит. – пробубнил я, слегка смущенный потоком радости и светлой надежды, что излучал охотник. – После каждого новолуния Красной луны приходи сюда и жди до полудня. Если нас нет – уходи. Когда вернёмся, я заплачу достаточно, чтобы ты забыл об охоте.

Рон сжал монеты, но согласился не сразу. Это были гиблые земли, и, если сестра поправится, он хотел как можно скорее увезти её и отца в Райс. Возвращаться оттуда к оврагу после каждого новолуния он не сможет. Сошлись на том, что перед отъездом он оставит на поваленной сосне знак: крест, если эльфы всё ещё в городе, и две параллельные черты, если путь свободен.

– Договорились. – хлопнул я в ладоши.

– Вы меня отпускаете? – еще раз спросил Рон.

– Нет, посажу под корнем и буду поливать. Да иди уже, пока Игорь не проголодался.

Игорь посмотрел на меня.

– Я ел.

– Вот видишь. Сегодня тебе повезло. – улыбнулся у Рону.

Охотнику не было весело. Он поклонился сначала мне, затем почему-то Игорю. Брат ответил серьёзным кивком. Поднявшись по склону, Рон остановился.

– Эльфы ищут севернее реки и вдоль дороги.

– Учтём. – кивнул я.

Он ушёл. Я слушал, пока шаги не растворились среди утренних звуков. Рон не предал нас, хотя это могло принести ему уйму выгоды. Не знаю, что удержало сильнее – страх, зелье или договор. Наверное, всё сразу.

Лара поднялась со своего места.

– Ты совершаешь ошибку. – истерично прошептала она. Да, похоже перспектива опять скитаться по лесам ее отнюдь не обрадовала.

– Возможно. – пожал я плечами.

– Саэрон прочешет окрестности. В лесу от него не спрятаться. – всплеснула она руками.

– Другого выхода нет. – отрезал я.

– Я могу договориться с магистром.

Вот теперь стало действительно интересно.

– И что же ты ему можешь предложить?

Лара поняла, что сказала глупость. Лицо осталось спокойным, но пальцы стиснули край плаща.

– Политический брак важен дому, а не Саэрону лично. Если я вернусь с достойным результатом экспедиции, отец выслушает меня. – продолжила эльфийка.

– Но трофея то у тебя нет? – моя бровь слегка приподнялась.

Её взгляд метнулся к моей сумке.

– Амулет всё ещё может привести к дракону.

– Когда окажемся далеко от твоего магистра, проверишь.

– Ты не имеешь права удерживать родовую собственность. – вспылила Лара

– И-и-и-горь. – протянул я.

Брат встал. Лара отступила, но он уже оказался рядом, взял её поперёк туловища и поднял.

– Отпусти меня, грязное животное! – она начала колотить своими кулачками по спине брата.

– В кусты, – сказал я. – И не ломай. Она нам ещё нужна.

Игорь унёс её вверх по оврагу. Ветки затрещали, затем раздалось возмущённое ругательство на эльфийском. Я остался у поваленной сосны и посмотрел на место, где сидел Рон. Нет, все–таки Лару отпускать было нельзя. И беспокоился я даже не за себя – мы то с Игорем уйти сможем, а вот Рон и его семья... Навряд ли. Как же удобно было ее просто прибить и не мучится с эльфами! Я собрал сумки, поднялся и пошёл за Игорем.

Он стоял на небольшой поляне. Лара сидела возле куста, прижимая руки к груди. Игорь не связал её, только загородил дорогу. При моём появлении она насупилась, словно обиженная кошка. Я остановился напротив. Лара смотрела снизу вверх и молчала. Ни просьб, ни обещаний. Она поняла, что сейчас любое слово могло стать последним.

– Договор еще в силе. – сказал я. – Надеюсь ты помнишь его условия.

Она медленно поднялась.

– Я помню.

Игорь вопросительно посмотрел на меня.

– Вперёд, брат. Надо уйти подальше до смены дозоров.

***

Мы двигались на северо-запад до темноты, не возвращаясь к реке и не пересекая старые тропы. Рон предупредил про поиски вдоль дороги, поэтому я выбрал каменистые склоны. Там следы оставались хуже, зато идти приходилось медленно. Лара дважды падала. Во второй раз Игорь молча посадил её на плечо и понёс.

Я проверял тыл каждый час, прислушивался к звукам леса вместе с Игорем, принюхивался. Ничего. Ни собак, ни людей, ни эльфов. Только один раз попалась свежесрезанная ветка на высоте моего плеча. Срез был ровным, но рядом не нашлось ни следов, ни щепок. Может, старый охотничий знак.

Мы сменили направление и ещё два часа карабкались по сухому ручью. Ночевать устроились под каменным выступом. Перед ним росли ели, а сзади поднималась сплошная скала. Напасть незаметно можно было только сверху, а там голый камень. Костёр опять не разводили. Съели остатки медвежатины холодными. Игорь лёг у входа, а я остался дежурить первым. Лара сидела возле скалы, завернувшись в плащ.

– Они найдут нас, – сказала она.

– Тогда почему до сих пор не нашли? – спросил я, ковыряясь палочкой в земле.

Не найдя ответа, она отвернулась. Через некоторое время дыхание стало ровным. Я досидел до середины ночи и разбудил Игоря. Брат занял моё место. Я лёг, подложив сумку с амулетами под голову.

Я проснулся от холода. Не от обычной ночной сырости. Холод словно пронзал каждую клеточку моего тела. Руки не двигались. Ноги тоже. Я открыл глаза и увидел перед лицом мутный лёд. Он обхватывал все тело, оставив свободными только нос, глаза и лысый череп. Лед обхватывал настолько плотно, что грудь могла расширяться лишь на несколько волосков. Игорь стоял у входа. Ноги до колен находились в ледяной глыбе, по животу быстро ползла белая корка. Багровый свет залил глаза. Он активировал ярость и рванулся вперёд. Лёд треснул. На один удар сердца мне показалось, что брат вырвется, но потом из земли поднялась новая волна льда. Она обхватила бёдра, грудь и руки. Игорь взревел, напряг мышцы, но лёд продолжил нарастать. Толстый прозрачный слой сомкнулся вокруг плеч, залил шею и остановился у нижней челюсти. Брат остался стоять внутри целой ледяной колонны. Ярость горела в его теле, мышцы вздувались, однако он не мог сдвинуться даже на палец.

Перед выступом появились эльфы. Серо-зелёные плащи двигались между елями парами, занимая проход и склоны. Луки уже были натянуты. Несколько охотников смотрели по сторонам, продолжая держать окружение. Следом вошёл высокий эльф без доспехов. Поверх тёмной дорожной одежды он носил длинный синий плащ, на котором не было ни грязи, ни складок. Светлые волосы были убраны назад и стянуты серебряным кольцом. На вид ему можно было дать лет сорок, если забыть, что у эльфов с возрастом всё через задницу. Магистр Саэрон. Других вариантов не имелось. Он посмотрел на Игоря. Лёд вокруг брата уплотнился, а трещины затянулись.

– Госпожа Лараниэль, – произнёс магистр. – Если можете меня слышать, не двигайтесь.

Лёд возле скалы потемнел, затем рассыпался крупой. Лара упала на руки, закашлялась и подняла голову. Несколько мгновений она просто смотрела на Саэрона. Потом встала, выпрямилась и поправила волосы, словно встретила его не в грязи под камнем, а в приёмной дворца.

– Я рада вас видеть, магистр. – степенно кивнула эльфийка.

– Вы ранены?

– Нет. Истощена, но серьёзных повреждений нет.

Саэрон коротко кивнул. Двое охотников приблизились к Ларе. Один накинул ей на плечи чистый плащ, второй передал флягу с каким-то отваром. Магистр тем временем осмотрел лагерь, наши сумки и оружие.

– Где мастер Аэрион и его отряд?

– Погибли. На нас напал старый кровавый великан. Никто не выжил.

– Прискорбно это слышать. – покивал магистр. – Но я могу вас обрадовать, вы отправляетесь домой.

Лара вдруг оглянулась на сумку под моей головой.

– Мои вещи!

Охотник вытащил сумку из-под льда. Лара опустилась на колени и начала выбрасывать содержимое на землю. Плащ, ножны, цепочка, кольца, защитные амулеты. Наконец нашла небольшой артефакт с драконьей кровью. Сжала его, закрыла глаза и замерла. Ничего не произошло. Она проверила снова. Поднесла амулет к лицу, направила в него ману. Камень остался тусклым.

– Нет, – обреченно прошептала Лара.

Саэрон посмотрел внимательнее.

– Что это?

– Он должен был указывать на дракона. – прошептала Лара.

Лара повернулась ко мне. Всё её достоинство ещё держалось, но только снаружи. От неё пахнуло яростью, страхом и чем-то настолько горьким, что я даже опешил.

– Когда он перестал работать?! – эльфийка впилась в меня бешенным взглядом

Я не мог открыть рот, да она и сама это понимала.

Лара схватила с земли камень и ударила меня по голове. Лёд принял часть силы, но край всё равно рассёк кожу над бровью. Второй удар пришёлся в висок. Больно, но не опасно. Третий удар расколол камень.

– Госпожа, – спокойно произнёс Саэрон.

Она замерла с обломком в руке. Несколько раз вдохнула и отбросила его. На щеке осталась грязь. Пальцы дрожали.

– Прошу прощения, магистр.

– Вам не за что извиняться перед ними. – Саэрон поднял руку. В его ладони вытянулся тонкий голубой клинок. От одного взгляда на него внутри стало неуютно.

– Что прикажете сделать с вашими пленителями? Если они больше не нужны, закончим здесь.

– Нет! – Лара ответила слишком быстро, затем вернула голосу прежнюю холодность. – Это мои трофеи!

Чего блять? Да ты часом не охренела? А как же договор?

– Трофеи? – Саэрон тоже изрядно удивился. – Два молодых кровавых зверя не заменят того, за чем вы отправились.

– Решать будет глава дома. Поставьте на них рабские метки. – зло бросила Лара. Ах ты дрянь подзаборная! Да я же тебя спас! И даже не мацал по дороге! Ярость колыхнулась в груди, но я сдержался. Против магистра у меня просто не было шансов.

Саэрон убрал ледяной клинок.

– В Северном Щите есть камеры для крупной добычи и люди, умеющие наносить управляющие печати. Там решим, насколько ценны ваши трофеи.

Он повернулся к охотникам.

– Подготовить цепи. Лёд снимать только после закрепления.

Эльфы двинулись без лишних слов. Один принёс свёрнутые цепи, другие остались с луками. Лара стояла рядом с Саэроном, сжимая сломанный драконий амулет.

Я смотрел на неё через лёд и думал только об одном. Надо было еще тогда прикончить деваху, а не тратить ценное зелье!

Глава 15

Сознание вернулось вместе с болью. Я лежал на каменном полу. Пахло сыростью, ржавчиной и старым дерьмом. Единственный фонарь горел за двумя слоями дубовых брусьев, стянутых железом. В стенах торчали кольца для цепей. Мои запястья и ноги сковали широкими браслетами, цепь пропустили через дальнее кольцо и закрепили замком размером с человеческий кулак. Игор лежал у противоположной стены. Его заковали отдельно. Грудь поднималась ровно, глаза были открыты. Значит, после льда он очнулся раньше меня.

На шее саднила свежая печать. Пока мы не могли двигаться, бургомистр нашёл городского мага. Самого нанесения меток я почти не помнил. Запах резко пахнущей жидкости, холодная пластина на коже, уколы и чужая структура, протискивающаяся в кровь. Потом кто-то объяснял присутствующему магистру, что печати питаются силой меченого, чувствуют магические всплески и могут вызывать боль, судороги или смерть. Магистр выслушал, проверил замки и ушёл.

У двери остались два эльфийских охотника. Лара стояла между мной и выходом. На её запястьях находились медные браслеты с красными камнями.

– Проснулся, – сказала она.

Я попробовал подняться. Цепи позволили только сесть, привалившись спиной к стене.

– А я надеялся, что ты уже к жениху уехала.

Лара коснулась камня. Метка ударила сразу по всему телу. Спину выгнуло, затылок стукнулся о камень. Мышцы рук и ног сократились одновременно. Я стиснул зубы и чуть было не закричал, сдержавшись в последний момент. Кажется, это расстроило эльфийку. Воздействие прекратилось.

– Это за моих сородичей, – сказала Лара.

Она снова прижала палец. Боль прошла вдоль позвоночника и сжала грудь. Вдохнуть не получилось. Перед глазами потемнело.

– Это за то, что сломал мне палец.

Камень погас. Я с хрипом втянул легкими воздух.

– А за то, что увидела самого красивого в своей жизни великана не поблагодаришь?

Следующий приступ был сильнее. Лара говорила спокойно, но пальцы на браслете дрожали. Она не просто наказывала. Она возвращала мне всю боль и страх, что испытала за эти месяцы. Я мог это понять, но прощать не собирался.

– Госпожа, – произнёс один из охотников. – Вы же помните, что метки могут им навредить?

– Конечно. – поджала губы эльфийка. Лара отпустила мою метку и повернулась к Игорю.

– Не трогай его, – прохрипел я. – Даже не думай, стерва!

Она посмотрела через плечо.

– Почему? Он тоже был очень внимательным тюремщиком.

– Это я принимал все решения, не он.

– А он их исполнял. – зло прошипела эльфийка.

Красный камень на втором браслете вспыхнул. Игор дёрнулся, но не издал ни звука. Лара усилила воздействие. Брат упёрся кулаками в пол и начал подниматься.

– Игор, не надо.

Под кожей на его шее вздулись толстые жилы. От тела пошёл жар. Запах крови изменился. Ярость.

– Остановись! – крикнул я.

Он меня не услышал. Или не захотел. Цепь натянулась, кольцо в стене скрипнуло, и из кладки посыпалась пыль. На мгновение Игор всё-таки оторвал колено от пола. Лара дернулась и еще сильнее вдавила палец в браслет.

Метка засветилась ярче. Чем больше силы давала кровь, тем сильнее чужая структура била в ответ. Мышцы Игоря свело, пальцы заскребли по камню, оставляя светлые полосы. Потом брата выгнуло, затрясло и швырнуло на бок.

Ярость внутри него погасла.

– Игор!

Грудь брата медленно поднялась. Живой! Лара убрала палец. На лице уже не было удовлетворения. Она смотрела на неподвижного великана, словно не ожидала, что метка способна приструнить его настолько быстро.

– Хватит, госпожа, – сказал охотник. Теперь в голосе появилась жёсткость. – Вы его убьете.

Лара задержалась ещё на несколько мгновений. Затем сняла браслеты, сжала их в одной руке и вышла. Охотники закрыли дверь. Снаружи загрохотал засов. Я подождал, пока шаги стихнут, и придвинулся к Игорю насколько позволяла цепь. До брата не хватало нескольких ладоней. Пришлось вытянуть ногу и коснуться его плеча пальцами.

– Игорь.

Он глухо застонал. Дышал ровно, видимых повреждений не было. Значит, метка просто выжгла слишком много сил.

– Вот зачем ты полез? – пробормотал я.

Ответа не последовало.

***

Лараниэль отвели в дом бургомистра через задний вход. Главную часть здания уже заняли эльфы. Людских слуг отослали на кухню и во двор, у дверей стояли старшие охотники Весалионов, а в кабинете бургомистра на столе вместо счетов лежала карта северных дорог. Сам хозяин дома куда-то исчез. Лараниэль не стала спрашивать куда.

Саэрон вошёл следом и закрыл дверь.

– Сядьте. – предложил он.

– Я предпочту стоять.

Магистр посмотрел на её грязное платье, сбитые ладони и красные полосы от браслетов. Спорить не стал. Налил в чашу воды из серебряного кувшина и поставил перед ней.

– Я уже сообщил вашему отцу, что вы найдены. – начал магистр.

– Я вернусь не с пустыми руками! Великаны представляют ценность. Свадьбе не бывать! – выпалила молодая эльфийка, вздернув голову.

Саэрон посмотрел на неё так же, как мудрый старик смотрел на нерадивое дитя.

– Два молодых великана не являются даром, равным союзу с родом Сильмар.

– Вы не знаете, что они собой представляют. Большой разумен и очень опасен. Он говорит на нескольких языкахи очень быстро учится.

– Не такой уж он и опасный. – пожал плечами Саэрон.

Лараниэль сжала пальцы. Магистр заметил это и подвинул чашу ближе.

– И что вы только в нём нашли? – с уже большим интересом спросил он

В памяти всплыло бордовое пламя. Оно ползло по пальцам и пожирало Лараниэль. Рассказывать Саэрону о магии великана было нельзя. Если дом узнает, что Краав’гар владеет утраченной силой шаманов, Борга сразу заберут маги. Он станет собственностью Весалионов, а не Лараниэль. Если решат, что он слишком опасен для изучения, убьют прямо в камере.

– Он очень молод, – сказала она. – И уже почти сравнялся размером со взрослой особью. Такие экземпляры встречаются редко.

– Хороший довод для торговца зверями, но не для совета рода.

– Решать будет отец. – надавила Лараниэль тоном.

– Решать действительно будет ваш отец. – согласился магистр. – После того как вы предстанете перед ним и объясните, сколько достойных эльфов погибло из-за вашего побега.

Слова ударили больнее пощёчины. Лараниэль отвернулась к карте. Углём были отмечены стоянки, дороги и места, где отряд искал её последние дни. Несколько линий сходились возле Северного Щита. Её искали тщательно. Не ради неё самой, конечно. Ради имени дома и договора с Сильмарами.

– Что произошло с родовой меткой? – спросил Саэрон.

Лараниэль ожидала этого вопроса.

– Старый великан был слишком силён. Во время боя выброс его ауры повредил следящую структуру.

– Мастер Иллир едва не лишился каналов при разрыве. – Саэрон покачал головой. – Не знал, что старые особи способны на подобное.

Он подошёл к двери и открыл её.

– Мастер Кэлион.

В кабинет вошёл худой эльф в коротком дорожном плаще. На виске темнела свежая царапина, но двигался он бодро. Лараниэль видела его раньше в доме отца, хотя почти не разговаривала. Мастер склонил голову перед ней и вопросительно посмотрел на Саэрона.

– Вы останетесь в Северном Щите, – сказал магистр. – Найдите клетку и подходящих тягловых животных. Возьмёте четырёх старших охотников и доставите трофеи госпожи Лараниэль к границе.

– Когда выступать? – спросил мастер.

– Как только будете готовы.

– На их охрану следует выделить больше сил, – сказала Лараниэль.

Саэрон перевёл на неё взгляд.

– Прекратите этот фарс, госпожа ин’нор Весалион. Я не собираюсь потворствовать вашим играм и ослаблять сопровождение. Один мастер и четыре старших охотника способны перевезти двух скованных молодых особей.

– Но…

– Разговор окончен. Передайте артефакты мастеру Кэлиону. – приказал магистр.

Лараниэль поняла, что дальнейший спор бесполезен. Медленно расстегнула браслеты. Кэлион надел первый. Они вместе коснулись красного камня. Лараниэль почувствовала тянущуюся от него связь и отпустила её. Камень на миг потемнел, затем вспыхнул под пальцами мастера. Со вторым браслетом всё повторилось.

– Домой мы выезжаем через час, – сказал Саэрон. – До конца недели вы предстанете перед отцом. – он вышел. Кэлион последовал за ним.

Лараниэль осталась одна. Она было думала все же сообщить Саэрону, что великан способен творить магию, но остановила себя. Метка на шее Борга блокировала любую магию, вызывая боль. Лара успокоилась, поняв, что только начавший практиковать магию великан просто не способен поддерживать плетение в такой ситуации. Молодая эльфийка перевела взгляд на красные полосы на запястьях. Она потёрла их, затем всё-таки взяла чашу и выпила воду.

***

Игорь не приходил в сознание. Я несколько раз звал его, потом снова коснулся ногой его плеча. Брат глухо застонал. Из коридора доносились голоса. Охранники обсуждали нас на общем, не особенно понижая голос. Один предлагал отрезать Игорю палец и продать алхимикам. Второй отвечал, что за порчу эльфийской собственности пальцы отрежут уже им, и не факт, что только пальцы. Я перестал слушать и занялся меткой.

Обычной силой её было не снять. Игор уже показал, чем это заканчивается. Красная структура вросла в кровь множеством мелких крючков. Стоило потянуть один, остальные напрягались и пропускали боль через позвоночник. Чем сильнее становилась ярость, тем больше энергии получала сама печать. Значит, грубая сила не выход. Я успокоил дыхание и погрузился внутрь. После льда, пытки и постоянной вони это оказалось сложнее, чем в лесу. Метка висела на шее плотным красным пятном. От неё расходились линии к сердцу, позвоночнику, рукам и ногам. Я осторожно двинул энергию в указательном пальце. Метка отозвалась тупой болью под челюстью, но судорог не вызвала. Ещё раз. Капля крови собралась под ногтем. Я вытолкнул её наружу и удержал на подушечке пальца. Шея заныла сильнее. Терпимо.

Метка замечала ярость и сильные выбросы, но на слабое точное колдовство почти не отвечала. Вряд ли кто-то проектировал её на случай пленения великана, способного применять магию. Я попытался сплести светляка. Красная мана вышла из крови тонкой нитью. Первая петля, вторая, третья между ними. Структура собралась привычно, и над пальцем появился крохотный багровый огонёк. Он осветил ладонь, цепь и часть пола. К ноющей боли я уже почти привык.

Да, колдовать получалось. Но обычным светляком метку не снимешь. В прошлый раз злополучное пламя появилось, когда я строил заклинание прямо из крови, не отделяя чистую энергию. Само плетение вышло рваным, не таким, какое показывала Лара. От одной мысли о ней кровь начала вскипать, и позвоночник снова прострелило болью. Спокойно, Боря. Она ещё получит своё. Главное – выбраться из этой ямы.

Я погасил светляк и втянул каплю обратно. Подождал, пока утихнет боль, затем начал заново. На этот раз оставил кровь внутри структуры. Петля расползлась прежде, чем я успел закрепить второй узел. Капля упала на камень. Вторая попытка закончилась красной вспышкой. Третья дала ещё один светляк, только больше. На четвёртой кровь нагрелась, а метка дёрнула мышцы руки. Цепь звякнула.

– Эй! – крикнул охранник.

Я уронил голову на грудь и замер. В двери открылось смотровое окошко. Внутрь ударил свет фонаря.

– Не шуми, падла.

Я не ответил.

– Сдох, что ли? – неуверенно спросил охранник.

– Открой и проверь, – предложил второй голос.

Окошко закрылось. Ждать пришлось долго. Я считал шаги, слушал, как наверху меняется стража и как в соседней камере скребётся о дерево неизвестная тварь. Игор один раз застонал, но так и не проснулся. Когда в коридоре затихло, я продолжил. Сила, структура и воля. Всего три части. Проблема заключалась в том, что мне требовалось заклинание, уже однажды появившееся из неправильно собранных частей. Я менял не само плетение, а способ пропускать через него кровь. Оставлял её в первой петле. Разделял между двумя. Сначала закреплял волей каплю, потом подтягивал ману. Каждый раз получался либо свет, либо ничего. Пальцы начали дрожать. Под ногтями запеклась кровь. Боль в шее уже не проходила, только менялась с острой на ноющую. Хотелось пить. Хотелось лечь рядом с Игорем и хотя бы несколько часов ни о чём не думать.

Всё было не то. Я не понимал, куда двигаться, а тупым перебором можно заниматься до посинения. В прямом смысле. Я плюнул на теорию, сплёл узор светляка и всю волю направил на плетение, желая заставить его измениться. Метка начала давить, но я не останавливался. Кровью я управлял без готовых структур. Почему сейчас должно быть иначе? Узор перестал расползаться. Застыл, мелко подрагивая. На исходный он почти не походил. Скорее напоминал изломанный водоворот с резкими шипами. Я подал энергию. Над пальцем дрогнуло багровое пламя. Получилось. Сука! Огонь уже съедал вложенную в заклинание кровь. Я потянул кисть к шее, но не успел преодолеть и трети расстояния. Пламя пыхнуло и впиталось в руку. Метка рванула шею, отчего я дёрнулся всем телом. Кисть жгло страшно.

В коридоре закричали. Загремел засов. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы внутрь просунули два копья и фонарь.

– Назад к стене!

Я и так лежал возле стены.

– Хрена его плющит! – удивился один голос.

– Поди свою грязную магию хотел применить, тварь лысая.

Обладатель пропитого голоса смачно харкнул в окошко. Плевок упал рядом с моей головой.

– Не долетел. Ну что за день такой.

Охранники посветили на меня, на Игоря и на пол. Багровое пламя не оставило ни копоти, ни жара. Только возле ладони лежало несколько тёмных капель крови. Дверь снова захлопнулась. Я дождался, пока шаги стихнут, и осторожно разжал пальцы. Кисть слушалась. Ладонь тоже. Внутренним зрением красная линия метки обрывалась возле локтя. Дальше к плечу она оставалась целой, но всё, что находилось ниже, больше с ней не соединялось. Я собрал энергию в пальце. Боли не было. Пошевелил кистью. Ничего. Одна рука. Всего лишь одна рука, но уже начало.

Как я только не материл Лару и свое решение взять с собой ценный источник знаний. Стал бы магистр трогать двух великанов, которые просто находились рядом с городом и никого не трогали. Если бы с нами не было эльфийки, то шансы легко отделаться были крайне высоки! Теперь метка эльфийки сидела у меня в позвоночнике, Игор лежал без сознания, а сама ушастая ехала домой под защитой магистра. Сука!

Мысли о мести помогали отвлекаться от боли. Пламя срабатывало примерно в одном случае из десяти. Проблема оставалась и с подпиткой: структура светляка держала только заранее вложенное количество энергии. Пламя гасло, стоило ей закончиться. С аурой Лары оно питалось пожираемой магией, а метка сопротивлялась и не давала подобраться к центральным линиям.

Четыре часа ушло на то, чтобы осушить себя до настоящей слабости. Ощущение было такое, словно я долго держал ярость, не выпив ни капли чужой крови. Радовало одно: энергия понемногу восстанавливалась. За это время я освободил от вредоносных нитей обе кисти, правую ногу и часть позвоночника. С последним было особенно тяжело. Метка опутывала его плотным коконом, и энергии требовалось немерено. Под утро я всё-таки уснул.

Разбудил меня свет фонаря. В камере стоял незнакомый эльф в коротком дорожном плаще. На его запястьях находились наши браслеты, а на пальце я заметил характерный перстень мага. За спиной ждали четверо старших охотников. В дверях маячили городские стражники с копьями.

– Проснулся, – сказал маг. – Хорошо. Проверим управление перед дорогой.

Он коснулся камня. Метка ударила по нервам мгновенно, но боль оказалась значительно слабее. Терпеть получалось. Думаю, я смог бы даже двигаться, но проверять не стал. Задёргался, изображая нестерпимые муки. Маг отпустил камень.

– Работает.

Игоря проверять не стали. Он пришёл в себя лишь на несколько мгновений, осмотрел происходящее мутным взглядом и снова закрыл глаза.

Во дворе ждала клетка. Толстые дубовые брусья укрепили железными полосами, а в оглобли запрягли двух тяжёлых лошадей. Судя по свежей щепе и разным колёсам, её собирали из двух старых повозок всю ночь. Охотники закрепили цепи за кольца в полу. Игоря уложили у дальней стены. Меня посадили ближе к двери, после чего мастер лично проверил замки.

– С таким обозом до границы будем добираться пару недель, – сказал один из охотников. – Если дорогу не размыло.

– Из города нужно выехать до полудня, – ответил маг. – Магистр велел не задерживаться.

Клетка качнулась. Лошади натянули упряжь, колёса с хрустом провернулись по гравию. Я посмотрел на браслеты, скрытые под рукавами эльфийского мага. Метка всё ещё могла убить меня и Игоря. Но теперь я уже знал, что с ней делать.

Глава 16

За южные ворота мы выехали ближе к полудню. Стража пропустила клетку без проверки, лишь завидив сидящего на козлах мага. На облучке сидел один из охотников, ещё трое ехали следом. Наши браслеты маг носил на разных руках и время от времени касался их пальцами, проверяя связь. За первый час сделал это раза три. Возле клетки постоянно держались двое охотников. Один ехал справа, второй слева. У обоих за спиной висели луки, у седла были закреплены копья, а на поясах мечи. Последний охотник замыкал отряд. Как выяснилось позже, звали мага Кэлион и был он мастером. Хоть какая-то хорошая новость. Мастер был на ступень ниже магистра, но все еще оставался невероятно опасным. Когда Лара рассказывала мне про ранги магов, говорила, что мастер с боевой специализацией способен разрушить небольшое здание или полностью уничтожить противников на определенном участке поля боя, если у них конечно не будет магической защиты. Одним словом невероятно опасный противник, если дать ему время на подготовку.

Один из охотников поинтересовался у мастера, где планируется ночная остановка. Кэлион ответил, что по дороге раскиданы дорожные дворы и ночевать будем в них. Говорил на эльфийском и не особо тихо. Для него два молодых великана в клетке понимали эльфийскую речь не лучше, чем лошади. По словам эльфов дорога шла на юг вдоль низких холмов. Где-то впереди она раздваивалась. Западная ветка вела к человеческим графствам, восточная – к Эльфийскому мосту и дальше к Великому лесу. До развилки мы должны были добраться дня через три.

Клетка тряслась на каждой яме. Дубовые брусья скрипели, а звон цепей похоже доконал не только меня, но и чуткие уши моих сопровождающих. Двигались мы со скоростью пешехода, а потому путь до эльфийской границы предстоял долгий. Игор лежал у дальней стены. От дорожной тряски его перекатывало с боку на бок, но он не просыпался. Пару раз я проверял, что с ним все хорошо, однако то, что он не приходит в себя напрягало. Я не мог осмотреть состояние его внутреннего мира, однако думалось мне, что та активация ярости сильно подорвала его энергетическую структуру. Настолько сильно, что даже великанья регенерация не справлялась.

У меня сил тоже было немного, но с каждым часом я все быстрее приходил в норму. Энергия медленно возвращалась в кровь. А это означала, что скоро мои самоистязания продолжаться. Три дня. Целых три дня у меня есть на то, чтобы выжечь метку из тела. Далее ждать было нельзя, ибо черт его знает что может случиться в эльфийских землях, возможно навстречу нам уже выдвинулся очередной отряд для усиления охраны.

Три дня. Много это или мало? Наверное мало, если ты в отпуске, лежишь на шезлонге посреди молочного пляжа и потягиваешь вкусный коктейль. Рядом ходят обворожительные эльфийки и исполняют все твои прихоти. Одна из них усердно пилит натоптыши на твоих натруженных великаньих пятках. Я даже знал одну кандидатку на эту очень важную роль. К сожалению, мои три дня сильно отличались от представленной картины. Бесконечные тренировки плетения кровавого пламени уже сидели в печенках. Осложняло их и то, что в основном приходилось работать чисто со структурой, без вливания энергии. Так хоть можно было скрыть то, что я делаю. Как же я радовался своей догадливости, когда понял, что пламя по сути безвредно для меня и что мешает мне создавать его прямо у себя в теле. Так можно было не только оттачивать структуру плетения с вливанием энергии, но и вполне безопасно применять пламя, ведь тело одаренного работает как зеркало для других магов. Маг не может почувствовать магию, творящуюся внутри чужого тела, разве что это будет очень сильный маг, к коим я ублюдка Кэлиона не относил. Ни разу он не напрягался, когда я создавал пламя внутри своего тела.

Почему я считал его ублюдком? Наверное потому, что остроухий не только проверял заряд артефактов и какие-то магические контуры в них, он еще и проводил практические отработки, застявляя меня с Игорем подпрыгивать в клетке от боли. Ладно я, но брату и без этого было хреново, а такие приступы явно до добра не доведут. Чертов маг это понимал, но ему было плевать. Радовало одно – боли я с каждым разом испытывал все меньше и меньше. Все потому, что за эти дни я по миллиметру выжег практически все контролирующие узлы метки, оставив нетронутыми лишь самые толстые, которые тянулись напрямую из печати. Их трогать я не решался, справедливо опасаясь, что тем самым как-то могу сломать печать и маг раньше времени поймет что происходит.

К вечеру третьего дня дорога поднялась на длинный пологий холм. Слева тянулись поля, справа начинался лес. Пахло мокрой землёй, прошлогодней травой и дымом. За поворотом показался дорожный двор: три пустых навеса, колодец и площадка, утоптанная сотнями колёс. От самого дома остался только каменный фундамент.

Кэлион остановил обоз в центре площадки. Клетку развернули дверью к кострищу, колёса подперли камнями. Одного охотника мастер отправил к дороге, второй занялся лошадьми, остальные собрали сухие ветки под навесами. Никто не снимал доспехов и не складывал оружие в одну кучу. Как и всегда эльфы были в полной боеготовности. Чтоб им кинжалы яйца поотрезали, пока они в кусты бегали!

Нас напоили. Охотник поднёс к прутьям ведро на длинной палке и поставил внутрь. Я выпил половину, остальное подвинул Игору и полил ему на лицо. Брат застонал, приоткрыл глаза.

– Борг…

– Я здесь.

Он попытался поднять голову. Печать на шее едва заметно засветилась, и Игор снова обмяк.

Кэлион подошёл не ближе и посмотрел на нас поверх огня.

– Разговаривает? – спросил один из охотников.

– Лараниэль предупреждала, что большой разумнее обычных зверей. – наклонил голову маг.

– Один черт, тупой зверь.

Я опустил голову и сделал вид, что не понимаю. Подождите, падлы, скоро зверь начнет рвать вам задницы.

Ночью дежурили по двое. Один оставался возле дороги, второй сидел у костра лицом к клетке. Кэлион лёг под навесом, не снимая плаща. Браслеты остались у него на руках. Двое охотников расположились по сторонам, четвёртый возился с лошадьми и только после второй смены устроился спать возле сёдел.

Я ждал. Костёр осел, а разговоры стихли. Над полями поднялся серый туман, скрывая дальний лес и части дороги в низинах. Дежурный у дороги ходил от одного края площадки до другого. Второй сидел спиной к огню и не сводил глаз с клетки. Примерно посреди ночи они поменялись. Новый охранник обошёл повозку, проверил замки и уселся на место, что-то рисуя на земле. Пора! Я медленно сел, повернувшись спиной к навесу Кэлиона. Цепи звякнули. Охотник у огня поднял голову. Я дёрнул руками сильнее, пол под кольцом скрипнул. Потом ещё раз. Зарычал, толкнул плечом стену и заставил клетку качнуться.

– Мастер, – позвал охотник.

Кэлион проснулся сразу.

– Что с ним? – спросонья спросил маг.

– Не знаю, начал беситься.

Я втянул воздух и позволил крови слегка нагреться. Совсем немного, лишь для того, чтобы кожа начала испускать едва заметный красный свет. Метка почувствовала активация магии и стиснула шею. Для Кэлиона этого хватило. Камень на его правом браслете засветился.

Боль ударила по оставшимся линиям, но у меня лишь перехватило дыхание. Однако я не поленился и рухнул на пол, не прекращая раскачивать клетку, будто ярость помогала мне пересиливать боль.

– Лежать, – приказал Кэлион.

Я зарычал громче. Он надавил на камень, отчего в магическом зрении отчетливо проявилась нить заклятия, связующая метку и браслет. Красные нити внутри тела натянулись. Боль стала сильнее, однако по сравнению с тем, что творила в темнице Лара, это был детский лепет. Я специально ударился плечом о прутья и уронил руки между коленями. Спина закрывала пальцы от мастера и охотника. Капля выступила под ногтем.

Первая петля. Вторая. Искривить плетение, удержать кровь внутри, не давая структуре рассыпаться. Над пальцами стал образовываться шарик светляка. Я сжал ладонь и погасил его раньше, чем красный свет успел пробиться между ног. Кэлион усилил воздействие, портя мне концентрацию. Очередное плетение рассыпалось.Ещё раз. Я собрал плетение в третий раз. Светляк снова попытался появиться, но я смял правильную часть структуры и надавил волей, образуя контур для создания пламени. Кровь в структуре почернела и вспыхнула долгожданным пламенем. Не давая заклинанию затухнуть, я резко прижал пламя к дрожащему каналу связи между меткой и браслетом. Огонь вцепился в связь и рванулся вперёд. Расстояние, на котором я мог управлять собственной кровью, больше не имело значения. Пламя ползло внутри чужого заклинания, пожирая энергию, которую Кэлион вливал в контур. Мастер вздрогнул и посмотрел на браслет.

– Что…

Бордовый огонь вырвался из-под рукава и растёкся по его пальцам. Вокруг тела Кэлиона проступило бледное свечение ауры. Пламя на мгновение остановилось, а затем впилось в неё десятками тонких языков.Мастер затрясся и вскинул левую руку. Воздух перед ним задрожал от собранной маны. Огонь метнулся навстречу, обвил невидимую структуру и поглотил его. Охотники судорожно пытались потушить пламя водой, но это было бесполезно.

Я почувствовал, как лопается струна, связующая метку и браслет. Все! Теперь я свободен! Кэлион больше не способен активировать смертельный контур в метке. Кэлион закричал, пожираемый бардовым пламенем, что уже приобрело практически черный оттенок, от вобранной силы. Крик быстро перешёл в хрип. Он упал на одно колено, но не отпустил браслеты. Повернул левую руку к клетке и сжал второй красный камень. Печать на шее Игора вспыхнула. Брат выгнулся так, что цепи натянулись. Изо рта хлынула кровь.

– Нет!

Кэлион посмотрел на меня сквозь бордовое пламя. На его лице проступили тёмные сосуды.

– Сдохни… зверь.

Камень под его пальцами загорелся почти белым. Я отпустил контроль. Ярость ударила в кровь, наполняя тело такой желанной силой. Метка попыталась отреагировать, но усилием воли я создал пламя и выжег ее окончательно.

Я рванул руки вверх. Дубовая плаха треснула. Кольцо вылетело вместе с поперечиной, ударило в потолок клетки и рухнуло мне на плечо. Вторым движением я выдрал крепление ног. Ближайший охотник оказался рядом раньше, чем я успел подняться. Копьё скользнуло между брусьями и метнулось в лицо. Я отвернул голову. Наконечник распорол щёку и со звоном ударил в металл клетки. Я схватил древко, но эльф уже отпустил его и отскочил. Быстрый. Не просто быстрый – двигался не медленнее меня.

В клетку ударила стрела. Наконечник вошёл в плечо на длину пальца и застрял в толстой шкуре. Вторая царапнула висок. Я ударил вырванной поперечиной в дверь. Замок выдержал, но слабый звеном оказалисьпетли. Дубовая решётка вывернулась наружу вместе с железной полосой. Я вылетел из клетки и рванулся к догорающему магу. В тело вонзилось еще пара стрел, а сзади спину полоснуло холодной сталью. Не будь моя шкура настолько прочной, уже бы лежал в пыли. Подскочив к магу, я первым делом раздробил браслеты вместе с кистями рук. Один из эльфов подскочил и вогнал копьем мне в бедро, неприятно царапнув кость. Я выбросил руку вперед, уже предвкушая смерть поганца, но кулак столкнулся со вспыхнувшим щитом, лишь оттолкнув эльфа. Вот же срань! На время схватка замерла. Эльфы с ужасом смотрели на мертвого мастера, на котором плясали языки черно-красного пламени. Что удивительно, действовать первым начал я. Усилием воли я заставил пламя перебраться с тела магистра на меня. Наверное со стороны это выглядело эпичным. Здоровая израненная тварь, окутанная языками темного пламени. Поддав энергии в огонь, я бросился на эльфов. Замах, от которого ближайший воин легко уклоняется тут же переходит в удар цепью с разворота. Охотник подпрыгивает, но я в движении меняю траектории цепи и его ноги дробятся тяжёлыми металлическими звеньями. По ушам бьет крик, отчего ярость во мне разгорается с новой силой. В бочину входит наконечник копья, но вместо того, чтобы попытаться ударить в ответ, я бросаю пламя на приблизившегося противника. Магия встречается со щитом и расползается по нему, закрывая эльфу обзор. Не давая ему опомниться, я напитываю кулак пламенем и ударом раскалываю щит, сминая ребра поганца.

Один из двух оставшихся эльфов рубанул меня по шее, достав до кости. Сука! Я взревел от прорвавшейся в разум боли, когда он с хрустом попытался вырвать клинок. Именно что попытался. Ему стоило бы просто отойти, оставив оружие, и тогда бы он успел уклониться от всплеска пламени, но сейчас оно отзывалось на мои команды молниеносно. Огонь поглотил завизжавшее тело, которое начало кататься по траве не в силах сбросить пожирающее его заживо заклятие. За спиной заржала лошадь. Последний охотник уже был у привязи. Он разрубил повод, вскочил в седло и ударил пятками в бока. Я было дернулся за ним, но по ушам резанул чей-то хрип. Повернувшись, я увидел Игоря, кожа которого изрядно почернела. Сам он лежал в луже крови.

Лошадь вынесла охотника на дорогу. Ушастый обернулся один раз. Увидел, что я не иду следом, пригнулся к шее коня и поскакал на восток. Я вернулся к клетке. Управляющий браслет был уничтожен, носмертельный контур успел запуститься и теперь работал внутри тела Игоря, питаясь его собственной кровью. Ярость медленна сходила на нет, как и окутывающее меня пламя. Подхватив его остатки, я как мог аккуратно начал выжигать метку. Игоря выгибало, но облегчить его страдания я был не способен. Метку необходимо было уничтожить. Наконец последний узор на его коже растворился и я почувствовал, как брат расслабляется. Внутри его тела еще оставалсись вредоносные магические линии, но без основной печати они были лишь рудиментами, которые организм сам должен был со временем растворить. По крайней мере я надеялся, что наша магия будет способна на это.

Я сел рядом и только теперь заметил, что ярость закончилась. Боль вернулась вся и разом. Живот был пробит, бедро разворочено, а шею едва не перерубили. В добавок ко всему во мне торчал минимум десяток стрел. Спина и руки все были покрыты ранами. Охотники двигались не хуже меня. Единственное, что они не учли – прочность моей шкуры и магию. Не будь ее, даже шкура бы не помогла.

Я пополз к ближайшему телу. Это оказался Кэлион. Выглядел мастер неважно: руки раздроблены, а тело высушено. Я впился в шею, втягивая остатки жизненных сил. Их было до обидного мало, видимо мое заклинание успела сожрать основную часть. Силы хлынула в тело, подстегивая регенерацию, однако этого было мало. Я прихрамывая, дошел до самого “свежего” эльфа и поглотил его кровь. Неожиданно, но силы в нем оказалось неприлично много. Я почувствовал, как стрелы одна за одной выпадают из тела, а кости хрустят, начиная вытягиваться. Ну все, теперь точно хватит. Оставшихся я скормил Игорю, благо, что его тело само впитывало кровь даже в бессознательном состоянии.

Брать с мертвого мастера оказалось нечего. Камни в перстнях потемнели и треснули, руны на металлической застёжке плаща почернели, амулет на груди превратился в кусок мутного стекла. Даже кошелька не нашлось. Видимо, деньги за мастерами носили те, у кого магия не помещалась в заднице.

У охотников с этим было лучше. Я собрал все кошели, вытряхнул монеты в найденную кожаную сумку и забрал небольшой дорожный ларец из-под сиденья повозки. Замок пришлось выломать. Внутри лежали ещё деньги, свёрнутые бумаги, карта и несколько запечатанных писем. Письма можно было оставить, но я забрал всё. Разбираться буду потом.

Из оружия подошло одно длинное копьё. В моих руках оно выглядело коротковатым, зато древко было крепким. Мечи убитых охотников годились мне лишь в качестве хороших кинжалов. Я заткнул один из них за пояс. Добавил два ножа, огниво, фляги, мешок сушёного мяса и пару плащей. Остальное пришлось бросить. Луки были малы, доспехи не налезли бы даже на одну мою руку, а тащить лишнее вместе с Игором я не собирался.

Оставшиеся лошади забились у края площадки. Одна сорвалась с привязи и убежала в поле. Другие не подпускали меня, хрипели и били копытами. Можно было потратить время, успокоить их или привязать к повозке, но клетка была видна с дороги за несколько вёрст. Да и уцелевший охотник уже вёз хозяевам подробные ориентировки. Я разложил карту на земле возле углей. На восток уходила дорога к Эльфийскому мосту. По ней ускакал охотник. За мостом начинались земли эльфов. Север вёл обратно к Щиту. Западная дорога сворачивала к Дорну и Веллесу, где кровавых великанов знали достаточно хорошо и активно практиковали владение ими. Южнее лежал Райс. Туда мы и собирались до того, как Лара решила поправить наши планы.

Я свернул карту, спрятал деньги и оружие, затем поднял Игоря. После выпитой крови он стал немного тяжелее. Или я просто устал. Брат повис у меня на плече, левая рука время от времени дёргалась. На востоке ещё слышался далёкий стук копыт. Я посмотрел вслед. До Лары я ещё доберусь. Но сначала нужно было вылечить Игоря, набраться сил и знаний. Все-таки месть – это блюдо, которое подают холодным. Могу поклясться собственной кровью, что к этому банкету я подготовлюсь основательно! Я поправил брата на плече, сошёл с дороги и пошёл на юг.

Иллюстрация:

Глава 17

Первый час я шёл на юг. Потом свернул к западу, спустился в неглубокий овраг и ещё какое-то время брёл по ручью. Вода доходила до середины голени и обжигала холодом, зато следы в ней оставались только в виде мути. Через час она осядет, а эльфам придётся гадать, где именно я выбрался на берег. Если они вообще погонятся этой ночью. Рассчитывать на обратное я не собирался. Один воин ушёл живым, и не факт, что у него не было способов быстро связаться с командованием. Если же таковых не было, то у меня была приятная фора, коей я собирался воспользоваться по полной.

Игорь висел у меня на плече, тяжёлый и горячий. Левой рукой я придерживал его за ноги, правой нёс копьё, а связанный плащами узел с добычей болтался за спиной. Кошель, туго набитый монетами неизвестного номинала оттягивал пояс. Из-за всего этого я больше походил на беременного тролля, а не на грозного кровавого великана. В нормальной ситуации я бы порадовался тому, что наконец-то обзавёлся капиталом, но сейчас богатство больше напоминало набор камней, который идиот решил прихватить с тонущего корабля.Выбрасывать ничего не хотелось. Через полчаса я всё же остановился, разрезал один из плащей и соорудил из полос широкую перевязь. Теперь Игорь был привязан к моей спине и не норовил сползти при каждом шаге. Легче особо не стало, зато освободилась рука.

Ручей постепенно забирал к северу. Я выбрался на каменистый склон, прошёл по нему до редкого ельника и снова повернул на юг. В темноте направление приходилось держать по звёздам и карте, которую я изучил ещё возле обоза. Карта безусловно была полезной, однако изрядно осложнял пользование тот факт, что я совершенно не мог читать. Благо догадаться где на ней обозначен Северный Щит и Райс мне удалось легко. Прикинув расстояния, я понял, что беглец до эльфийской границы должен добраться дня за дня четыре, если регулярно будет менять лошадей. Мне же до Райса оставалось топать с две недели.

К рассвету ноги начали заплетаться. Я несколько раз ловил себя на том, что просто переставляю их, не особенно понимая куда и зачем. Пришлось искать убежище. Под корнями вывороченной бурей ели обнаружилась промоина, с трёх сторон закрытая землёй и камнями. Я расчистил вход, уложил Игоря на плащи и завалил просвет ветками. Костёр разводить не стал. Дым могут заметить, а мне

это ни к чему.

Ночь выдалась холодной, но после нескольких часов марш-броска с братом на спине я мог греть камни одним задом. Проверять Игоря не хотелось, совесть так и шептала противным голоском, что все это случилось только из-за моей тупости. Выдохнув, я все же приступил к осмотру. Сердце билось медленно, но без пропусков. Печати на шее все еще оставалась в виде красных ломанных линий. Однако она определенна была выведена из строя.

Я приложил руку в груди Игоря и прикрыл глаза. Нет, через ауру прорваться не получается. Нужно было либо специальное заклинание, либо я действовал слишком грубо. Одно было ясно точно, смертельной опасности не было и Игорь шел на поправку, однако сколько он пробудет без сознания было непонятно. Я убрал руку.

– Придётся тебе выздоравливать по старинке, – тихо сказал я. – Моя магия бессильна.

Несмотря на усталость спать не хотелось. Выпитая кровь все еще растворялась во мне, перестраивая организм и давая достаточно энергии для бодрствования, поэтому я занялся добычей. Монеты разделил на три кошеля и спрятал в разных местах. Подробнее осмотрел доставшееся оружие. Выглядели эти экземпляры превосходно, как и все эльфийское оружие, что я встречал. Еды нашлось до обидного мало. Вяленого мяса хватило бы отряду эльфов на несколько дней. Двум молодым великанам – на пару дней, и то, если экономить. Бумаги выглядели куда более ценным имуществом. Письма, разрешения, два листа с печатями и тонкая книжка в потёртой коже. Я раскрыл её, посмотрел на ровные строчки и в очередной раз разочарованно выдохнул. Читать я по-прежнему не мог, даже на эльфийском. Знаки местами казались знакомыми. Некоторые я видел на вывесках, когда нас везли по городу, но сложить их в слова не получалось. Из памяти крови мне достались знания о языках, но способности к чтению и правописанию в пакет услуг не входили. Русский и английский алфавиты я, конечно, знал, но пользы от них здесь было как от козла молока.

Я перелистнул несколько страниц. Внутри попадалось что-то, знакомое на цифры, короткие записи и списки. Возможно, дорожные расходы или какие-то иные расчеты. Может Кэлион, как наиболее вероятный владелец книженции, вел дневник походов в бордели. Один фиг для меня сейчас это были просто закорючки. С книгами по магии возникнет та же проблема. Даже если я найду нужный трактат и его заботливо положат передо мной, пользоваться им смогу разве что для растопки. Значит, сперва придётся обучиться грамоте. Я тяжело вздохнул и вспомнил былые школьные годы.

– Надеюсь терпения на это хватит.

Завернув бумаги обратно в ткань, я убрал их в сумку. В голове так и вспыхивали вопросы, которые требовали безотлагательного решения. Я заново прокручивал произошедший бой, пытки Лары и свое решение идти к городу. В камере у меня не было времени на рефлексию, необходимо было как можно скорее избавиться от метки. Поэтому стоило мне расслабиться, как мозг начинал закипать от лавины недавних событий.

Как я не вертел произошедшее, выходило, что по-другому все-таки было поступить нельзя. Осталось только убедить в этом Игоря. Я покосился на сопящего брата. Да, теперь у него явно были аргументы к тому, что моя затея выйти в цивилизацию – это бред сивой кобылы. Мысли плавно перетекли к сражению. С моей точки зрения произошло оно практически идеально, если не считать того, что одну великанью задницу чуть не порвали на лоскуты. На самом деле я действительно сделал все максимально эффективно. Первым вывел мастера из строя, не допустил критических ранений и даже каким-то чудом смог применять какую никакую магию, да еще и боевую! Последнее крайне воодушевляло. Я бы сказал, что даже больше, чем мысли о поглощенной крови. Хотя тут еще можно было поспорить. В общем боем я остался доволен, а потому успокоившись, наконец прилег отдохнуть.

Проснулся я от движения рядом. Рука сама легла на нож. Игорь смотрел на меня открытыми глазами.

– Борг?

Он несколько раз моргнул, оглядел низкий земляной свод и ветки у входа.

– Где клетка? Эльфы?

– Я смог бежать. Трое охотников мертвы. Маг тоже. Один ушёл.

Игорь принюхался, словно мог проверить мои слова по запаху. Хотя кто его знает?

– Лара? – это имя он отчетливо прорычал. Бьюсь об заклад, что если бы у него была шерсть на загривке, то она немедленно бы встопорщилась.

– Катит домой. Только вот ее ждет сюрприз, от мужа теперь точно не отвертится.

Игорь дёрнулся, пытаясь подняться. Однако левая рука подогнулась, и Игорь тяжело рухнул обратно. Я успел подхватить его.

– Лежи, ты еще не до конца восстановился. У тебя левая сторона почти не слушается. Если хочешь разбить голову о камень, я не буду мешать, но потом тащить тебя станет ещё неудобнее.

Игорь медленно сел, помогая себе правой рукой. Левую ногу пришлось вытянуть и подтянуть за лодыжку.

– Ярость, она вернет силу.

Я покачал головой. – Я уничтожил часть метки, но оставшаяся еще сидит в тебе и может навредить если ты попробуешь применить магию.

Он тяжело вздохнул и тоскливо посмотрел на едва пробивающиеся лучи лунного света.

– Ты сохранил ей жизнь. Тогда. Зачем? – Игорь посмотрел мне в глаза. – Зачем?! – Она был ценна.

– Она нас предала! Предала тебя! Ты…Ты же ведь тоже чувствовал какая она, но все равно сделал так.

– Игорь...

– ИГОР! – взревел он и ударил рукой о камень, отчего последний треснул.

Черт, никогда его таким не видел вне ярости. Обычно братец был довольно флегматичным и спокойным, особенно когда строил свои замки из камушков. Но тут его явно допекло происходящее.

– Игор. Я признаю, с Ларой я ошибся. – поднял я руки в примирительном жесте.

Он еще с минуту перегонял воздух растопыренными ноздрями, но видно было, что основные претензии уже были высказаны.

– В следующий раз я тоже буду решать как поступить.

Ну ничего себе, прораб решил оправдать руководящее прозвище! Может оно и к лучшему, обремененный думами о будущем мозг быстрее развивается.

– Хорошо, я услышал, брат. – никто ведь мне не мешает при принятии решения завалить его вопросами, от которых его план, если он будет хреновым, развалится как карточный домик. А так, пусть предлагает, две головы лучше одной.

Весь день мы провели в укрытии. Я спал короткими отрезками, прислушиваясь к лесу. Игор ел, пил и раз за разом сжимал левую ладонь. Сначала двигались только два пальца, к вечеру к ним присоединился третий. Следующим утром мы вышли на юг. Найдя подходящую ветку, я сделал из нее подобие костыля для Игоря. И что он заладил с этим своим именем? Игорь же гораздо лучше звучит.

За первые полдня мы прошли меньше, чем я один преодолел бы за час. Я все косился на брата, который делал вид, что все нормально и это вообще не его вина, что мы плетемся как беременные черепахи. Пару раз я предлагал понести его, но каждый раз такое предложение заставляло его краснеть не то от стыда, не то от злости. Короче говоря, мой твердолобый брат отказывался передвигаться с моей помощью, несмотря на все доводы о возможном преследовании.

К полудню мы добрались до каменной гряды, которую я заметил на карте. По крайней мере, мне хотелось верить, что это была именно она, а не один из сотни безымянных холмов. Оттуда между деревьями виднелась широкая серая лента Кровавой реки. На другом берегу тянулись поля, а далеко на юге темнела ещё одна гряда.Я разложил карту на камне, прижал края ножами и начал сравнивать изгибы реки. Игор стоял рядом, навалившись на костыль.

– Мы идем отсюда, сюда. – я провел пальцем от Северного Щита до Райса, показывая примерный маршрут.

– Нет, мы идем по дороге, а это какая-то странная картинка. – с серьезным лицом сказал брат.

Мне захотелось шлепнуть рукой о лицо и напомнить Игорю недавние слова о его полезности при принятии решений.

– Это карта, Игор. Представь, что ты находишься высоко-высоко в небе и смотришь на землю оттуда. Именно так она примерно и будет выглядеть.

Игорь глубокомысленно покивал, потирая подбородок. Он же ведь нихрена не понял!

Я вздохнул и перевел взгляд обратно на карту. На карте между нами и городом помещались три притока, лесной массив и несколько значков поселений. Масштаба не было. Зато возле дороги кто-то нарисовал башню, похожую на перевёрнутое ведро. Очень информативно.

– Если бы мы шли по дороге и не прятались, добраться можно было бы за две недели, – сказал я. – Может, чуть быстрее.

Игор посмотрел на свою ногу, а затем на меня.

– Да, теперь выйдет дольше.

На третий день закончилась еда. Последний кусок вяленого мяса Игор молча разломил пополам. Взвесил ладонями куски и протянул мне меньший. А сколько честности и невинности в этом взгляде! Обижается еще, падла. Местное зверье было мелким и немногочисленным. В расставленные мною силки попалось лишь пара худощавых зайцев, которые едва походили на нормальный завтрак.

Запах коров мы почувствовали раньше, чем увидели их. Небольшое стадо паслось на лесной поляне за кривой изгородью. Чуть дальше между деревьями поднимался дым. Ни пастуха, ни собак рядом не было. Жирная тёлка стояла почти у самого леса и лениво жевала траву.

Игор присел за кустами, и инстинктивно начал обшаривать землю в поисках камня поувесистее.

– Не надо, – сказал я.

– Много мяса. – его живот заурчал, и он с предвкушением сглотнул.

– Вижу.

– Людей нет. Надо брать! – облизнулся Игорь.

Этот полуфабрикат встал, перехватил свой костыль на манер дубины и захромал к коровам.

– Да погоди ты! Вон, дым есть, пастухи рядом! Это не дикое стадо, а чья-то собственность.

– Мой ужин.

Да блять! Я подбежал к нему, схватил этого маньяка в охапку и отнес обратно в кусты. После крови мага и эльфийских воинов я прибавил еще сантиметров десять в росте, став под два с половиной метра. Игор и раньше отставал от меня, но теперь наша разница в габаритах стала еще значительнее. В добавок ко всему он был ослаблен и фактически не мог мне ничего противопоставить. К сожалению для его гордости, он это прекрасно понимал. А еще понимал, что если что за мной не заржавеет вправить ему мозги посредством физического воздействия.

Пристроившись обратно в кустах, мы снова стали наблюдать за стадом. Только теперь один из великанов был злым и красным.

– Мы можем оставить монеты вместо коровы. – пробурчал он.

– Опа! Да у нас тут отец капитала оказывается! – всплеснул я руками. – Чего? – Правильно мыслишь, говорю. Вот только я сомневаюсь, что такая сделка устроит хозяина. – скептически сказал я.

Я представил картину, как крестьянин спокойненько возвращается к стаду и видит раскиданные по поляне кишки, кровь и пузатых великанов, обгладывающих костяк буренки, смачно причмокивая.

– В добавок ко всему мы все еще слишком близко к месту, где я замочил эльфов. Если нас будут искать, то точно опросят жителей с ближайших деревень. Парни мы видные, так что выдадут нас точно.

– Значит надо быстрее дойти до туда, где мы сможем пожрать. – настаивал на своем брат.

– Поесть, Игор, поесть. Жрут собаки, а мы воспитанные великаны. – Игор выдвинул нижнюю челюсть, но ничего не ответил. Живи буренка, сегодня твой второй день рождения.

На четвёртый день Игор, подгоняемый голодом, действительно пошагал быстрее. Левая ступня больше не волочилась, хотя на подъёмах ногу приходилось почти выкидывать вперёд. К вечеру Игор мог сделать несколько десятков шагов без костыля. Ярость я ему пока запрещал активировать, что-то внутри него еще смутно ощущалось, хотя и меньше, чем раньше.

Цивилизация все отчетливее заявляла о своем присутствии. Сначала лес прорезали старые колеи. Потом появились пни с ровными следами топора и старые ловушки на мелкую дичь. Дважды мы обходили поля, прижимаясь к зарослям. Ночами на горизонте горели огни, и оттуда тянуло дымом, навозом и хлебом. После гор и диких лесов всё это казалось почти родным. Хотелось выйти к ближайшему дому, постучать в дверь и спросить, где здесь можно поесть, вымыться и обучиться грамоте. Оставалась мелочь: придумать, как постучать так, чтобы хозяева не сбежали через заднее окно.

Через пару дней мы впервые подошли к большой дороге. Подошли – громко сказано. Залегли на склоне шагах в двухстах и смотрели через кусты. Дорога шла вдоль реки, широкая, разбитая колёсами. За половину дня по ней прошли три телеги, стадо овец, два всадника и небольшой торговый обоз. Первой ехала семья крестьян. Мужчина правил лошадью, женщина держала ребёнка, ещё двое детей сидели среди мешков. Они с любопытством оглядывали пейзаж. Увидев нас, мужчина либо бросил бы телегу, либо попытался защитить семью вилами. Разговор в обоих случаях получился бы коротким.

Следом показались вооружённые всадники в одинаковых серых плащах. На груди у каждого блестел металлический знак. Стража, сборщики налогов или местная разновидность дорожных разбойников с государственным жалованьем. Проверять не хотелось. Даже если они не знали о побеге, двух кровавых великанов без документов вряд ли пригласили бы в город для дружеской беседы.

К вечеру прошёл обоз. Десяток фургонов, охрана в кожаных доспехах, арбалеты, собаки. Я долго следил за последней телегой, пока она не скрылась за поворотом. Мелькнула мысль, что было бы очень удобно пристроиться в охрану к какому-нибудь торговцу или же податься в местные наемники. Уж там наши бы навыки оценили по достоинству. Однако я до сих пор опасался выходить к людям. Даже если сразу показать свою разумность, не факт, что все обойдется. Но когда-то нам это все-таки придется сделать, а пока я малодушно оттягивал этот момент, ссылаясь на то, что нам нельзя оставлять следов и нарушать конспирацию.

Мы дождались темноты и снова двинулись на юг, держась лесистой стороны речной долины. Игорь уже шёл сам, почти не прихрамывая. Скоро мы уже должны были преодолеть половину пути до Райса, а там уже пойдут деревни и вскоре сам город. Еда у нас кончилась, а местная живность не радовала упитанностью и многочисленностью. Надо было срочно придумать у кого купить еду, иначе я рискую проснуться от того, что брат начнет обгладывать мои ляшки.

Глава 18

До рассвета мы успели отойти от дороги на несколько километров. Двигались вдоль реки, но к самой воде не спускались. Между нами и берегом тянулась полоса ольшаника, за которой время от времени мелькали огни и темные силуэты построек. Приходилось постоянно сворачивать, пережидая затемно выходящих на работу крестьян.

Голод становился отдельной частью пути. Он сидел под рёбрами, тянул силы из ног и заставлял принюхиваться к каждому хоть сколь–нибудь аппетитному запаху. Игор шагал молча, костыль он уже нёс на плече, но на подъёмах левая ступня опять начинала цеплять землю. За ночь мы нашли два птичьих гнезда, выкопали какие-то съедобные корни и поймали в старой петле тощего зверька размером с кошку. Петлю ставили не мы, так что зверёк уже успел задохнуться и окоченеть. Мы съели его сырым. Два года дикой жизни кровавым великаном уже довольно сильно сдвинули мои пищевые привычки. Есть сырое мясо все еще было не так приятно, как жаренное, но сильного дискомфорта не вызывало. В добавок ко всему вкусовые рецепторы великанов были адаптированы под такую пищу, из-за чего кровь и сырое мясо были для меня вполне вкусными.

К утру пришлось забираться глубже в лес. Впереди между деревьями показалась деревянная изгородь, сколоченная из неровных досок и палок, за ней лежало поле с ровными рядами невысокой зелени. На другом краю трудились люди. Присмотревшись, я заметил, что они выкапывали из земли какие-то корнеплоды, походящие не то на картофель, не то на репу. При желании можно было дождаться темноты, выдрать из земли столько корнеплодов, сколько унесём, и уйти. Но пропавший с края поля урожай явно заметят, а следы наших ног вряд ли перепутают с заячьими.

Мы обошли поле с запада, потом ещё одно. За ним начался редкий лес, весь изрезанный тропами. Здесь пахло людьми, лошадьми, собачьей шерстью и едой. Не отдельным костром или стадом – едой вообще. Кислым тестом, зерном, рыбьей чешуёй, солью, дымом. Игор остановился одновременно со мной, раздул ноздри и повернул голову к реке. Да, я тоже почувствовал, что запах шёл с юга. Больше всего в этом запахе было рыбы. Столько не могло лежать ни в одном деревенском доме. Желудки издали победный рев, и мы бросились к источнику столь притягательных ароматов. Голод начал давить даже на мои мозги, из-за чего безопасность и осторожность отошли на второй план. Мы ушли от троп и почти час пробирались через заросший склон. Дальше лес поредел, а земля оборвалась невысоким глинистым обрывом.

Я лёг между корнями и раздвинул ветви. Внизу Кровавая река загибалась широкой дугой. У берега стоял деревянный причал, возле которого покачивались две плоскодонные лодки и тяжёлая баржа. Чуть выше по склону теснились три длинных склада, коптильня, конюшня и десяток домов. От воды к дороге поднимался утоптанный проезд, по которому лениво ползла телега, нагруженная бочками с неизвестным содержимым. На причале работали грузчики. Одни катили бочки со склада к воде, другие таскали с баржи мешки. У крайнего навеса женщины перекладывали рыбу из корзин на деревянные столы. По двору бегали дети. Похоже мы обнаружили продовольственный речной порт, который доставлял еду к прилегающим к реке поселениям.

Игорь подполз ближе и впился взглядом в склады, с уголка его рта начала стекать густая слюна, но он даже не обратил внимание на такую мелочь. К счастью, я похоже смог вдолбить в него зерна здравомыслия, так как он не спешил срываться к причалам с продовольствием. Мы пролежали на склоне до вечера, кто бы знал каких усилий это стоило захлебывавшемуся слюной Игорю. Сначала причал покинули уставшие грузчики, затем женщины смыли со столов кровь и рыбью слизь, собрали корзины и разошлись по домам. Ближний к воде склад имел две двери. Большие ворота смотрели во двор, а узкая погрузочная дверь выходила на причал. На ночь в порту осталось двое сторожей. Один сидел возле конторы под навесом, второй ходил между складами и причалом. У обоих были топоры и фонари. В добавок ко всему из конюшни выпустили собаку. Она обошла двор, пометила несколько углов и улеглась возле главных ворот.

И ежу было понятно, что мы все–таки решили ограбить этот речной порт. Жрать уже хотелось так сильно, что я и сам начал поглядывать на ляшки впереди лежащего Игоря. Где-то читал, что самая питательная часть в человеке – это бедро. У великана оно вероятно было еще питательней. Можно было откусить кусочек, а там бы оно и само отросло. У нас же есть регенерация, правда? Я помотал головой, вытряхивая крамольные мысли. Нет, ограбить склад было просто необходимо.

Со стороны суши к складу было не подойти. Гребанная псина лежала у ворот и вообще не спешила куда-либо уходить. Зато речную сторону она проверила один раз и больше к воде не спускалась. В добавок ко всему, ветер дул как раз в сторону реки. Я проследил за обходами сторожа. До рыбного склада он доходил примерно через одинаковые промежутки. Останавливался возле погрузочной двери, дёргал ручку, светил под причал и возвращался во двор. Второй человек почти не вставал. Несколько раз задремал, роняя подбородок на грудь, но все–таки просыпался, хлопая себя по щекам.

Я пальцем провел линию от леса к воде. Потом указал на тёмную полосу камыша выше порта и перенёс палец вниз по течению, к заросшей заводи. Подойти по воде, а после кражи спустить добычу ниже причала и выбраться там, где течение прижимается к нашему берегу. Согласовав план, мы кивнули и отползли в кусты. Перед тем как лезть в реку, мы отнесли вещи к заводи, куда должны были выбраться с едой. Пришлось сделать большой круг по лесу, но это было необходимо. Копьё, плащи, бумаги и большую часть оружия спрятали под вывороченными корнями. Вернувшись на прежнее места, я проверил обстановку. Порт оставался спокойным, а сторожа ничуть не поменяли маршруты. Собака лежала все там же.

Игорь положил ладонь на рукоять своего ножа. Я накрыл его кисть своей и покачал головой. Людей не трогаем. Он посмотрел в сторону порта, затем разочарованно убрал руку с ножа. Больше обсуждать было нечего.

Вода оказалась холодной. Мы как могли тихо переплыли реку, что заняло несколько минут, все таки она была довольно широкой. Течение отнесло нас чуть вперед, но это все было в рамках плана. У берега вода доходила мне до пояса, местами поднимаясь до груди. Дно под ногами то проваливалось в ил, то било по пальцам скользкими камнями. Игор шёл позади. Мы двигались медленно, стараясь не издавать много шума. Наконец через заросли прибрежных кустов я заметил отсветы фонарей. До первых свай оставалось шагов двадцать, когда откуда-то сверху раздалось легкое поскуливание.

Я замер. Игор остановился сзади, вода доходила ему почти до подбородка. Свет фонарей изрядно мешал разглядеть что происходит на причале. Все таки ночное зрение должно работать ночью. Я слегка расшевелил энергию возле глаз. Картинку тут же стала отчетливей, а зрение обострилось. На причале стояла собака и смотрела в нашу сторону. Стоило мне посмотреть на нее, как она тут же сжалась и поскуливая отошла назад.

– Вел, что это с ней? – к причалу вышел один из сторожей и потрепал перепуганную собаку по холке.

– Да хрен ее знает. – зевая, ответил соня. – Может какую тварь в воде заметила, ты же знаешь, они иногда пробираются через северную платину.

– Ага, помню по весне моему кузену одна пол задницы чуть не откусила. – хохотнул первый.

– Привяжи ее у ворот, пусть там лежит, не дай Гарон еще убежит, а то заманаемся ее искать.

– И то верно. – молодой сторож ухватился за ошейник и повел пса вглубь порта.

Оставшийся на причале мужчина умиротворенно посмотрел на воду, а затем повернулся к нам. Я затаил дыхание. Да нет, не мог же он нас заметить? Даже пес не мог это сделать, скорее инстинктивно почуял хищников.

Внезапно сторож смачно харкнул и с усилием плюнул во тьму. Харчок с отчетливым шлепком угодил прямо в лысину Игоря. Матерь Божья! Я погрузился в воду и беззвучно заржал, пуская пузыри и глотая забивающуюся в рот воду. Успокоившись, я вынырнул и посмотрел на брата. Видно было, что тот готов порвать на куски пузатого сторожа с поразительной длинной плевка. Вернув внимание к причалу, я заметил, что сторож уже ушел. Похоже этот выстрел все таки был случайностью и он нас не заметил.

Мы еще немного подождали, а потом продолжили двигаться вдоль берега. Под причалом было темно. Доски слегка поскрипывали, когда по ним проходил охранник. Сторож дошёл до погрузочной двери. Дёрнул ручку, постоял, лениво посветил под настил. Луч прошёл по воде в двух шагах от моего лица. Потом доски заскрипели в обратную сторону. Я досчитал до ста и вылез на причал.

Погрузочная дверь состояла из толстых досок, стянутых железными полосами. Снаружи висел приличный замок. Не знаю из какого железа он был выкован, но толщина дужек давала понять, что взломщикам придется изрядно потрудиться, чтобы сломать его. Человеческим взломщикам. Я просунул большие пальцы внутрь дужек и влил энергию в руки. Мышцы вздулись от нагрузки и металл начал поддаваться. Перехватившись, я вновь напрягся и с щелчком вырвал дужку из пазов. Вроде бы даже и не нашумел.

Из темноты возле конюшни раздался удар. Потом второй. Будто кто-то долбил камнем по железу. Я оглянулся, Игоря сзади не было. Да твою то мать! Раздался лай собаки. Удары прекратились, а из-за поворота на меня выбежал Игорь с камнем в руках и вытаращенными глазами.

– Какого хрена ты творишь? – злобно прошипел я, одновременно сбрасывая замок и раскрывая створки ворот.

По хорошему надо было бежать, но после задействования магии голод еще больше усилился. Надо было взять хотя бы что-то!

Вдоль стен стояли бочки в два ряда. Под потолком висела копчёная рыба. На полках лежали тёмные круги хлеба, мешки, корзины с сушёными корнями. В дальнем углу громоздились ящики, пахнущие мукой и горохом. Все это я отмечал не задумываясь, основное мое внимание было направлено на звуки. Точнее шаги. Они приближались. Плюнув, я активировал ярость. Волна силы ударила по телу, вышибая посторонние мысли. Голод усилился, а я отчетливо ощутил скопления живых существ, что уже приближались к складу. Я даже не удивился новой сенсорной способности, лишь схватил бочку и понесся на выход. Игорь было хотел что-то сказать, но я лишь подхватил его подмышку и побежал дальше. Доски жалобно трещали подо мной. Парочка даже сломалась, отчего я чуть не упал, спасибо ускоренному восприятию. Сзади уже слышались крики людей. Сука, как только выберемся, я Игорю таких пиздюлей выпишу, неделю ходить не сможет!

Оттолкнувшись от края причала, отчего толстое боковое бревно с хрустом сломалось, я полетел навстречу темной глади реки. Бульк получился поистине титаническим. Глубоко в воду я не ушел, бочка почти сразу потянула к поверхности. Заработав ногами, словно моторная лодка, я быстро начал отдаляться от берега, на котором уже началась нехилая суета. Проплыв по течению двести метров за чуть меньше, чем минуту, я погасил ярость. Игорь отцепился от спины, перехватил бочку и поплыл к заранее оговоренному месту. Как пить дать баллы перед поркой нарабатывает. Нет, братец, на орехи тебе достанется в любом случае. Переведя дыхание, я поплыл следом. Кажись пронесло. Меня никто не заметил, но вот наследил я знатно. Если вырванный с корнем замок еще можно было списать на обычную кражу, но вот сломанные от шагов доски… Я даже не знаю как люди это будут объяснять, великанов то здесь не водилось.

До заводи со спрятанными вещами добрались через минут двадцать. Я нес бочку и жевал украденную рыбу, а голодный Игорь обиженно плелся следом, потирая распухшее от удара ухо. Внятного объяснения почему он решил долбить по двери камнем он не предоставил, но я догадывался, что голод и близость добычи просто на просто сорвали ему резьбу. Хорошо еще, что резать никого не побежал, опомнившись от лая собаки. Через час я закончил воспитательную голодовку и все же подпустил его к рыбе. Ухо и обида тут же были забыты, отойдя на второй план. Наевшись до округлостей четвертого месяца беременности, он сыто рыгнул и обвел довольным взглядом округу, радостно щурясь. Однако наткнувшись на мою хмурую морду, он резко перестал улыбаться и опять потер уже не такое красное ухо. То то же!

К утру порт остался далеко позади. Мы укрылись в заросшем овраге и устроились на дневной сон. Перед этим я решил снова подкрепиться. Несмотря на то, что рыба была пересоленой и жесткой, ел я ее с удовольствием, чувствуя как просевшие за период голодовки силы медленно возвращаются. Бочка была солидных размеров. Прикинув объемы, я понял, что нам. Ее хватит аккурат до Райса, что не могло не радовать.

Проснулся я ближе к вечеру. Игор сидел у выхода из оврага и точил нож. Левая рука двигалась почти нормально. Иногда пальцы подрагивали, но клинок он удерживал крепко. Похоже прием пищи значительно подстегнул его восстановление. Надеюсь к тому моменту, как мы оберемся до Райса, он уже сможет работать с яростью. Выйдя из укрытия, я проверил окрестности. Следов людей не было. Из-за деревьев не доносилось ни лая, ни голосов. Похоже серьезную облаву из-за одной бочки решили не устраивать.

После еды кровь снова наполнилась силой. В последние дни всё уходило на дорогу и восстановление. Неприкосновенный запас я не трогал, держа на непредвиденный случай, который как раз таки и произошел вчера, спасибо Игорю. Сейчас же жесткого дефицита в энергии не было. Я отошел от укрытия, чтобы не отвлекаться на внимание со стороны Игоря. Нашел место между двумя валунами, где снизу текла вода, а сверху склон закрывал небо. Достав нож, я надрезал подушечку большого пальца. Капля крови неохотно выступила из ранки. Я вытянул её наружу и собрал плетение светляка: первая петля, вторая. Над ногтем вспыхнул обычный красный шарик. Я погасил его и перешел к плетению пламени.

За время путешествия в клетке я успел отточить создание заклинания, однако осечки все еще происходили. Вообще говоря, искалеченное волей плетение, очень слабо походило на исходное плетение светляка. Причем каждый раз оно немного отличалось, но несмотря на это могло дать один и тот же результат. Это в корне расходилось с рассказанной Ларой теорией. Разные структуры не могли давать один и тот же результат. Вот только после стольких экспериментов у меня начинали появляться сомнения. Казалось, что во всей этой стройной теории с трехкомпонентной магией было что-то еще.

Структура, энергия и воля. Мне не давала покоя мысль о том, что данная тройка выглядит крайне сомнительно. С какого перепуга придуманная кем-то структура должна была подчинять метафизические силы и раз за разом выдавать эталонный результат. Взять тот же светляк. У каждого одаренного должен был быть свой, особенный источник, различная ширина каналов, их пропускная способность. И это я не говорю о том, что по словам Лары, каждый маг имел предрасположенность источника к какой либо энергии. Именно поэтому были специализации по стихиям. Например, Саэрон, чтоб его черти драли, был магистром водной стихии.

И вот как с такими индивидуальными особенностями каждый мог создавать похожие заклинания? Предположение мое заключалось в том, что они попросту верили в то, что должны создать определенное заклинание. Они верили, их наставники верили, их прадеды, маги древности и еще черт пойми кто верил в то, что вот такая вот последовательность чёрточек и закорючек при подпитке ее энергией должна была зажигать светлячок с заданными параметрами. Вывод был настолько фундаментальным, что я даже захотел поделиться им с Игорем, но потом вовремя вспомнил какой у меня брат.

– Да, погорячился.

Вернувшись к рассуждениям о магии, я вспомнил, как на одном желании зажигал ярость внутри тела. Я ведь не использовал плетений, просто усилием воли работал с магией. Почему? Да потому что куча твердолобых великанов верило, что так и должно быть. А что это подтверждало? Это подтверждало мою теорию о том, что по сути в магии всего две составляющие – воля и энергия. Структурами же пользовались как костылями, потому что собственная воля мага откровенно пасовала перед монументальностью вложенной веры в древние магические схемы, которые применялись тысячелетиями. А может даже миллионами и миллиардами лет, если рассматривать вселенский масштаб. Но что-тио меня потянуло совсем не туда. Отстраненные философствования о природе магии меня никак не приблизят меня к господству над миром. Нужна практика.

Я попытался создать пламя на одном лишь желании, но получалось заметно хуже, чем при использовании плетения светляка. Оно и понятно, светляк гораздо ближе к желаемому результату, нежели абстрактное состояние покоя, из которого пытался перевести энергию напрямую в заклятие пламени. Но почему же тогда в момент боя я так легко мог создавать пламя, даже без плетения.

Я выдавил новую каплю и сплел искаженное под пламя плетение. Усилие воли и над пальцем загорается маленький бордовый огонёк. Я удержал его и активировал ярость в минимальном ее проявлении, но даже так я ощутил, как тело нагрелось, выпуская излишки струящейся по венам мощи. Все чувства обострились, а багровое пламя стало ощущаться частью меня. Знакомое чувство, его я уже испытывал, когда покрылся им в бою с эльфами. Удерживая пламя на правой руке, я попытался создать его аналог на левой. Без плетения, чистой волей. Получилось легко, словно я делал это уже много раз. Бурлящая в жилах сила прошла через плоть и выступила язычками пламени на моей руке. Погасив его, я из раза в раз принялся повторять процесс, внимательно осматривая происходящее магическим зрением.

Через минут десять я почувствовал, что выдыхаюсь. Зрение уже начало рябить от напряжения. Я выдохнул и успокоил энергию в теле.

– Какой же я идиот! – изо рта вырвалась струя горячего воздуха.

Это было практически очевидно, но я в упор этого не замечал. Энергетическая структура пламени была практически идентична той, что принимала внутренняя энергия в момент ярости. Хотя винить себя за тупость было не совсем честно. Ранее, до момента поглощения крови магов, мои магические способности были на не очень высоком уровне. Да и в режиме ярости я себя слабо контролировал, не говоря уже о том, чтобы спокойно сидеть и пытаться создавать плетения.

В общем получалось так, что пламя было внешним проявлением моей ярости. Именно поэтому оно так легко создавалось, когда ярость была активна. Выводимая наружу энергия уже была в нужном состояния, хватало лишь небольшого волевого усилия. Такую теорию подтверждало и то, что пламя заключало в себе характерную черту всех великанов. Как и мы, оно поглощало силу, буквально пожирая ауру жертв.

Я поднял палец, на котором находилась капелька крови. Влив в нее силу, я попытался как бы активировать ярость внутри нее. Все те ощущения, что я испытывал в эти моменты, я мысленным усилием послал в каплю. И о чудо, она зажглась уже знакомым пламенем! Причем оно было гораздо мощнее, чем то, что создавалось чисто из энергии, отдельно от крови. Это был интересный момент. Поупражнявшись еще, я пришел в неистовый восторг. Теперь создание пламени практически не давало осечек, не требовало плетений или еще каких-то уловок. Осталось лишь улучшить над ним контроль, так как вне состояния ярости пламя мне подчинялось значительно хуже.

Но в остальном из него получалось вполне грозное оружие, которое, как я уже убедился, отлично может противостоять остальным магическим конструктам.

Когда я вернулся, Игорь находился на том же месте. Только копьё теперь лежало у него на коленях. Я рассказал ему об открытии, но особого воодушевления на его лице не заметил. Точно, он ведь не видел как с помощью пламени я расправился с эльфами.

– Научишься также, и сможешь сам выжигать метки. Тебя больше не смогут подчинить.

А вот этот довод уже значительно поднял его интерес к моей магии. Он даже пожелал начать учиться немедленно, но я остановил его рвение. Работать с силой ему все еще нельзя, так как остатки метки по-прежнему сидят в теле.

– Ничего, вот вылечишься и сразу же приступим к практике. – я похлопал его по плечу.

Ночью мы снова вышли к югу. Бочка с рыбой значительно утяжелила нашу поклажу, зато Игор шёл увереннее. Я достал из сумки тонкую книгу Кэлиона. В лунном свете строчки походили на одинаковые тёмные царапины. Собственные мысли – это конечно хорошо, но хотелось бы получить и почитать чужие. А лучше сразу книжку или какой трактат о магии этого мира. До Райса оставались недели пути, а это значило, что уже через неделю у меня появится возможность все это получить.

Глава 19

До Райса мы добирались ещё семь дней. Бочка за это время заметно полегчала, а вот людей вокруг стало столько, что каждый пройденный километр давался всё тяжелее. Поля тянулись почти без разрывов. За одним перелеском обязательно находилась деревня, за следующим – пастбище или вырубка. Даже ночью по дороге грохотали телеги, а на реке горели огни медленно ползущих барж. Приходилось уходить от воды, обходить жильё по оврагам и возвращаться к прежнему направлению уже перед рассветом.

Внешне Игорь восстановился почти полностью. Хромота пропала, пальцы левой руки больше не дрожали, и бочку он теперь нёс наравне со мной. С яростью всё было сложнее. Остатки метки внутри него ощущались всё слабее, но проверять, насколько хорошо зажили повреждённые каналы, я пока еще не был готов. Обычной силы ему хватало, а если эльфы всё-таки настигнут нас до Райса, один лишний великан погоды не сделает.

На седьмую ночь лес окончательно закончился. Впереди лежала широкая полоса полей, пересечённая дорогами и живыми изгородями. За ними небо светилось грязно-жёлтым, словно там занимался рассвет, хотя до утра оставалось ещё несколько часов. Оттуда доносился далёкий гул, скрип колёс и запахи тысяч людей. Дым, навоз, уголь, лошади, горячий хлеб, помои, кожа и ещё сотня вещей смешивались в такую вонь, что Райс можно было найти с закрытыми глазами. Мы добрались. Оставалось придумать, что делать дальше.

Подходящее укрытие нашли в заросшей промоине возле заброшенной глиняной ямы. С дороги её закрывал холм, а с полей – густые ивовые кусты. На дне скопилась вода, но у северного склона сохранился сухой уступ, достаточно широкий для нас двоих. Свежих человеческих следов поблизости не было. Только лисьи отпечатки, старый костёр и несколько разбитых черепков, наполовину ушедших в землю. Мы перенесли туда вещи. Оружие завернули в плащи и спрятали под осыпавшимся краем ямы. Деньги я снова разделил. Большую часть оставил с Игорем, один кошель спрятал под одеждой, а второй привязал к поясу. Запечатанные письма и бумаги Кэлиона брать не стал. Если меня остановят, объяснять, откуда у свободного великана эльфийские письма, будет несколько затруднительно. Особенно с учётом того, что сам я не знал, что в них написано.

Игор сидел на корточках и проверял наконечник копья. Я дождался, пока он закончит, и показал на жёлтое зарево за полями.

– К городу пойду один. Ты уже нормально ходишь, но ярость применять не можешь. Если меня заметят, мне будет проще одному уйти от погони, поэтому до следующей ночи остаёшься здесь. Потом переходишь к ручью, который мы видели севернее, и ждёшь ещё день.

Игорь посмотрел сначала на меня, потом на спрятанное оружие. Спорить не стал. Поднялся, отнёс копьё под нависший пласт земли и положил его рядом с остальным оружием.

На разведку я вышел перед рассветом. По оврагу добрался до зарослей вдоль поля, пересёк его по глубокой меже и почти час полз через мокрый кустарник, стараясь не ломать ветви. Вскоре впереди показалась дорога. Она была раза в три шире той, по которой нас везли эльфы. По обеим сторонам тянулись канавы, а утрамбованная земля была изрезана следами сотен телег. За дорогой местность постепенно спускалась к реке. В утренней дымке проступали крыши, башни и длинная серая стена. Райс оказался больше Северного Щита в несколько раз. Город расползался далеко за укрепления. Вдоль реки стояли склады и причалы, выше дымили печи, а перед воротами теснились постоялые дворы, загоны и целые улицы деревянных домов. И этот город был центром бедного графства? Что-то странные представления у Рона о бедности. Если судить по увиденному, то полей в графстве было в избытке, как и населения. Для земного средневековья даже слишком. Даже сейчас, едва начало светать, по дороге уже двигались люди. Интересно что из себя тогда представляют центральные земли империи, если здесь живут бедняки.

Я пролежал в кустах пару часов. За это время к городу проехал один торговый обоз, с десяток телег, несколько всадников и крытая повозка под охраной четырёх вооружённых мужчин. Обратно движение было не меньше. У ворот обозы останавливали, но обычные крестьянские телеги пропускали быстрее. Пару раз вдоль дороги проезжали всадники с одинаковыми знаками на плащах. Подойти к городу незаметно не выйдет. Можно было дождаться крупного обоза, выйти перед ним на дорогу и попытаться заговорить с охраной. Если люди не начнут стрелять сразу, появится хотя бы шанс объясниться. План был дерьмовым, но другого я пока не придумал.

Ближе к полудню со стороны севера показалась ещё одна повозка. Ничем не примечательная: крепкая лошадь, низкие борта, вещи под промасленной тканью. Пожилой мужчина держал вожжи, рядом сидела худая девушка в сером платке. На заднем краю повозки устроился ещё один человек, свесив ноги почти к колёсам. Знакомый запах я почувствовал раньше, чем рассмотрел лицо. Рон! Я приподнялся, раздвигая ветки. Ошибки быть не могло. Охотник выглядел лучше, чем при нашей последней встрече: выспавшийся, вымытый, в целой одежде. Он что-то рассказывал, размахивая рукой. Старик на козлах рассмеялся. Девушка толкнула Рона локтем и тоже засмеялась. Голос у неё был громкий, лицо хоть и оставалось худым, но болезненной серости я не заметил. Значит, сестра. Зелье действительно сработало.

Я пошарил рукой под собой и выбрал камешек размером с человеческий ноготь. Расстояние до дороги было метров тридцать. Дождавшись, пока повозка поравняется со мной, я влил в кисть силу и щелкнул пальцем, отправляя снаряд в полет. Камень щёлкнул охотника по бедру. Он резко повернулся к кустам. Я раздвинул ветки, высунул свою бледную рожу и улыбнулся во все зубы. Рон замер и побледнел. Отец окликнул его с козел. Рон закрыл меня спиной, спрыгнул на дорогу и соврал, что ему резко захотелось отойти в кусты. Старик придержал лошадь, но Рон махнул ему рукой, велев ехать дальше. Повозка медленно покатилась дальше. Сестра ещё некоторое время смотрела назад, пока отец ей что-то не сказал, после чего они вместе рассмеялись. Рон дождался, когда повозка отъедет шагов на пятьдесят, спустился в канаву и полез через кусты.

Я отполз от дороги и поднялся на ноги только за плотной стеной молодых елей. Рон остановился в нескольких шагах. Одна рука лежала возле ножа, хотя он наверняка понимал, насколько тот ему поможет.

– А где ваш брат? – первым делом спросил он, оглядывая мою фигуру удивленным и слегка испуганным взглядом. С нашей последней встрече я еще немного подрос, спасибо эльфийским харчам, и сейчас нависал над ним своим немаленьким ростом в чуть больше чем два с половиной метра. Если бы все дело заключалось только в росте, то я может быть и не выглядел так устрашающе, но вот телосложения я тоже был богатырского. Эдакий космодесантник в мире средневековья.

– Игор жив и ждет меня неподалёку. Ты лучше скажи почему ты здесь, а не сидишь в Щите, как и договаривались? – я нахмурился, придавая лицу грозный вид.

От Рона потянуло страхом.

– Я…я слышал, что эльфы схватили двух великанов и вывезли к себе. – Рон опасливо поднял взгляд. – Я решил, что ждать уже бесполезно.

Я прищурился, отчего охотник еще больше погрустнел.

– Ладно, я тебя понял.

– Значит я могу… – начал было мужчина, но я прервал его.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал я. – В Райсе должны быть наёмники, охрана обозов или другие люди, которым пригодятся два великана, умеющие убивать. Найди тех, кто хотя бы согласится с нами поговорить.

Рон отступил ещё на шаг. Ветки за его спиной качнулись.

– Я привёз сюда отца и сестру. Мы только сегодня добрались, даже вещи не разгрузили. Если кто-нибудь узнает, что я связался с вами, нас вышвырнут из города или повесят вместе. Я сделал всё, о чём мы договаривались. Больше я не могу…

– Ты сделал не все. – мой бас придавил охотника. – Но я тебя понимаю. Я не прошу чтобы ты рисковал жизнью, просто поспрашивай людей, может кот-то заинтересуется этом предложением.

Я поднял руки, дабы успокоить нервничающего охотника.

– Ты же сам понимаешь, что просто выйти к городу я не могу, а искать там работу, не будучи чьим-то рабом и подавно.

Рон выдохнул и принялся шагать взад вперед. По его лицу я видел, что идея помогать мне в трудоустройстве он совсем не хотел, скорее опасался за собственную жизнь. Настало время для козыря. Я бухнул на землю кошель с монетами разного номинала. Золотых там было с десяток, остальные серебряные и медные.

– Здесь деньги. Не только тебе – заплатишь тому, кто согласится нас выслушать. Мы с тобой и так по уши в эльфийском дерьме, но приказывать тебе я больше не могу. Поэтому заключаю обоюдовыгодную сделку.

Рон присел, развязал тесёмку и замер. Черт, похоже отсыпал я действительно приличный капитал. Ну да ладно, не отбирать же у него деньги? Он прикрыл мешок ладонью и снова посмотрел в сторону поворота, за которым скрылась телега.

– Я только передам слова. Просто скажу где вас искать и на этом все. Я не хочу проблем для семьи. – он твердо посмотрел мне в глаза. И я не увидел во взгляде этого человека страха, лишь непоколебимую решимость защищать свое.

Я не стал спорить, просто кивнув. Рон тоже серьезно кивнул, затянул кошель и спрятал под куртку. Он старался не показывать, но своим обостренным восприятием я чувствовал, что натянувшаяся в нем до предела струна медленно расслабилась. Руки его едва заметно подрагивали.

– Что именно сказать нанимателям? – спросил Рон, проверив, что кошель спрятан надежно.

Я прикинул варианты текста. Правду им знать было незачем. Достаточно двух молодых великанов, которые понимают общий язык, способны выполнять договор и хотят работать. Это я и сказал Рону. С происхождением таких молодчиков охотник должен был разобраться сам. Все таки это он здесь коренной житель империи, да и раньше у него получалось складывать вполне убедительные легенды.

В итоге мы сошлись на том, что Рон расспросит своего родственника и заглянет в наемничьи и охранные дома. На это требовалось время: сначала нужно было добраться до дома, устроить семью и понять, куда вообще идти. Мы договорились, что встретимся через пару дней в условленном месте и даст все расклады.

Рон выбрался из кустов и побежал догонять свою повозку. Я вытянул шею и улыбнулся, смотря на неуклюжий бег. Это мне кошель казался легким, Рона он солидно перекашивал при движении. Я выдохнул. Да, воистину невозможно предугадать с кем и как тебя сведет судьба. Я когда-то спас немолодому охотнику жизнь, а теперь заплатил за то, чтобы он поучаствовал в спасении моей, если и не жизни, то судьбы точно. Хмыкнув, я пошел обратно.

***

Рональд бежал к телеге с родными и только одна мысль вертелась у него в мозгу. Когда же этот неправильный великан уже убьется о чей-нибудь клинок? Либо он сдохнет, либо Рон, от того, что Борг втянет его в еще какую-нибудь смертельно опасную передрягу.

***

К укрытию я вернулся после заката. Игорь встретил меня на краю ямы с копьём в руке. Я рассказал о встрече с Роном и отданном золоте, одновременно проверяя вещи. Ничего не пропало. Игорь выслушал, вытащил из бочки последнюю связку рыбы и принялся снимать верёвку.

– Он теперь знает, что мы здесь. – недовольно прогудел брат.

– Точного места я не показывал.

– Нельзя доверять низкорослым. – Игорь покачал головой. – Но этот вроде бы честный.

– Мне тоже так кажется, хороший он мужик. – согласился я.

Игорь перевернул опустевшую бочку, выбил ладонью дно и начал ломать обручи. Вскоре от неё осталась груда досок. Часть мы закопали в мокрой глине, остальное разбросали по зарослям вдоль ручья. После этого перенесли вещи в другую промоину, дальше от дороги и назначенного места встречи.

Следующие пару дней мы провели в новом укрытии, снова начав пухнуть от голода и ожидания встречи. Ночью я все же не выдержал и сбегал до ближайшей деревни, стащив из парочки дворов несколько куриц, правда пришлось выходить из реки, да передвигаться ползком, чтобы не оставлять следы ненормально огромных стоп. Куриц я убивал камнями, благо меткость позволяла. Наследил, конечно, знатно, но зато по этим следам было совершенно непонятно кто и откуда пришел. Вряд ли из-за пары тройки куриц будут поднимать вой.

Все остальное время мы наблюдали за окрестностями. За холмами слышались колокола, крики погонщиков и тяжёлый грохот, который повторялся через равные промежутки времени. Возможно, работала большая кузница или какая-то местная машина. Запах свежего хлеба к вечеру стал настолько сильным, что Игорь несколько раз выбирался наружу и смотрел в сторону города.

К оговоренному месту я пришел заранее. Это была одинокая ива, стоящая у каменистой канавы, бывшей когда-то придатком Кровавой реки. По её дну можно было подобраться к дереву, не показываясь с дороги. Я осмотрел следы, проверил заросли на обоих берегах и устроился ниже по течению. Если Рон приведёт людей, сначала я хотя бы узнаю их количество.

Он появился незадолго до темноты. Пришёл один, без оружия кроме прежнего ножа, и остановился возле ивы. Несколько минут переминался с ноги на ногу, затем сел на торчащий корень. Я не спешил выходить. Ветер тянул от него, и кроме лошади, дыма и множества человеческих запахов, налипших на него за день в городе, ничего подозрительного я не почувствовал. На краю видимой с моей позиции местности никто не двигался. Рон уже начал нервно оглядываться, когда я бесшумно поднялся из канавы. Он вздрогнул, но на этот раз за нож не схватился.

– Я поговорил с родственником, потом сходил к двум постоялым дворам, где нанимают охрану, но никто даже слушать не стал. – по мере его слов я начинал все больше хмуриться. Рон это заметил и ускорился.

– Но один человек всё-таки согласился передать слова командиру наемничьего отряда, которые как раз искали крепких воинов штурмовиков. Завтра после полудня они пришлют кого-нибудь к старой угольной шахте западнее дороги. Только встретиться, про найм пока речи не идет.

Он присел и нарисовал на влажной земле развилку, край поля и нужную шахту. До неё было около двух часов хода по оврагам. Место выбрали люди: открытое, без густого леса вокруг. Подойти незамеченными мы не сможем, зато и устроить засаду вблизи будет сложно.

– Они придут вооружёнными, – продолжил Рон. – И захотят увидеть обоих. Если заметят обман или магию, стрелять будут сразу. Я сказал, что вы разумны, понимаете речь и можете соблюдать договор.

Я запомнил карту и затёр её ладонью.

– Спасибо, ты выполнил свою часть сделки. Надеюсь, эти ребята окажутся адекватными. – выдохнул я, вспоминая эльфов.

– Я слышал только хорошее, но слухам верить не стоит. – осторожно предупредил Рон.

– Ну если все получиться, зайдем к тебе с братом на новоселье. – улыбнулся я.

– Э…

– Да ладно, я все понимаю, это шутка, расслабься Рональд.

Игорь ждал в новом укрытии, положив копьё поперёк колен. Я пересказал условия встречи и предупредил, что представитель отряда наверняка придёт не один. Брат выслушал, проверил крепление наконечника и придвинул ко мне свёрток с оружием. Я лишь покачал головой, оружие бы только помешало. До судьбоносной встречи оставалось чуть меньше суток.

Глава 20 (1 часть)

До старой угольной шахты мы отправились налегке. Всё оружие, включая копьё, ножи и эльфийский клинок, осталось в промоине под двумя слоями глины и вывороченным кустом. Сверху Игор натаскал камней, восстановил осыпавшийся край и даже вернул на место сухие стебли, которые пришлось выдернуть. Если не знать, куда смотреть, то отличить тайник от остального склона было невозможно.

Брать оружие на встречу я не собирался. С собой я взял три кошеля и тонкий дневник Кэлиона в потёртой кожаной обложке, что я нашел среди бумаг в дорожном ларце. В отличие от запечатанных бумаг, на обложке не было ни герба, ни имени владельца. Я всё ещё тешил себя надеждами, что внутри скрываются магические тайны или хотя бы другая полезная информация. В Райсе впервые появлялся шанс найти человека, способного прочитать записи, а в сыром тайнике книга могла за несколько дней превратиться в один слипшийся кусок.

Игор закончил маскировать тайник, выпрямился и посмотрел на огни города.

– Если люди нападут, оружия не будет.

– Если даже их будет дюжина, оружие нам не понадобится. Если они приведут мага и сотню стрелков, оно не поможет.

Игор провёл ладонью по шее. С моей кожи след печати исчез полностью. У Игора под левым ухом ещё виднелись несколько тонких красноватых линий, похожих на старый ожог. Издалека их никто не заметит, но при осмотре вопросы появятся обязательно.

– Говорить будешь ты? – спросил Игор.

– Конечно. Если обратятся непосредственно к тебе, отвечай сам, но без угроз и намеков на членовредительство.

Мы вышли из укрытия за несколько часов до полудня. По прямой до шахты можно было добраться быстрее, но открытые поля заставляли петлять по оврагам, идти вдоль заросших канав и дважды пересекать ручьи. Шахту мы почувствовали раньше, чем увидели. Влажная земля пахла мокрым камнем, угольной пылью, гнилым деревом и застоявшейся водой. За последним холмом открылся широкий провал, окружённый белёсыми отвалами. Старая штольня в дальнем склоне давно обрушилась. Из осыпи торчали остатки толстых подпорок, а ниже лежало несколько каменных строений без крыш. Кустарник рос только по краям. Сама площадка просматривалась почти целиком. Людей ещё не было.

Мы обошли выработку по кругу. Свежих следов я не нашёл, зато обнаружил остатки дороги, уходившей к городу. Колеи заросли травой, но тяжёлая телега всё ещё могла по ним пройти. На западной стороне тянулась неглубокая балка. Спрятаться в ней целиком мы не смогли бы, зато получили возможность уйти с открытого места, не подставляя спины под стрелы. Игор сел у края балки, откуда видел дорогу, но не перекрывал её.

Ждать пришлось долго. Солнце перевалило через середину неба, нагрело светлый щебень и заставило старые брёвна сильнее пахнуть смолой. Издалека доносился шум большой дороги. Несколько раз я различал лошадей, но они проходили мимо. Только ближе к вечеру запах людей отделился от остального потока и начал приближаться к выработке.

Сначала на площадку вышел человек. При нем не было ни оружия ни какой-либо брони – лишь легкая кожаная куртка и рожок на поясе. Он смотрел на нас с изрядной долей страха, мне даже не приходилось принюхиваться, все читалось прямо у него на лице. Затем он начал прыгать и размахивать руками, будто зовя нас. Игорь было двинулся к нему, но я придержал брата. Человек перестал прыгать и пригляделся к нам. Расстояние было солидным, но наши лица он точно должен был разглядеть. Я поднял руку и покрутил пальцем у виска, а затем указал на наемника. Тот от удивления аж отпрянул и быстро побежал назад. И что это за представление было? Это так нынче солдат в отряд набирают?

Минуты тянулись, а затем я почуял запахи множества людей. На площадку вышло шестеро. Все шли пешком. Одинаковой формы на них не было, но на плащах и щитах повторялся один знак: чёрная ладонь на сером поле. Два арбалетчика остановились на гребнях отвалов, откуда простреливали площадку с разных сторон. Копейщики установили у старой погрузочной стены два больших щита. За ними остались ещё двое. К нам не пошёл никто.

Остальных я заметил чуть позже. По склонам без спешки распреелился ещё десяток человек, все были вооружены тяжелыми арбалетами. Двое наемников, не доходя до ямы, разошлись в разные стороны. Одного я проводил взглядом до поворота старой дороги, второго – до западной балки. Оба скрылись за склонами, за пределами прямого броска, но у каждого на перевязи висел рог. Если мы нападём, добраться сразу до двух связных не получится. Кто-нибудь успеет поднять тревогу. Наверняка в Райсе знали, куда направился этот отряд и когда он должен вернуться.

Первому из людей, стоящих на площадке, было лет сорок. Невысокий даже по человеческим меркам, широкоплечий, с короткой бородой и шрамом через правую бровь. Второй оказался старше и суше. Оружия, кроме ножа, я на нём не заметил. Зато на поясе висели счёты, связка дощечек и плоский деревянный футляр.

Между нами оставалось шагов семдесят, осыпавшаяся погрузочная канава и остаток каменной стены. Преодолеть всё это я смог бы быстро, но не быстрее болтов, выпущенных из уже взведённых арбалетов. Швырнуть камень тоже не получится незаметно: люди укрылись за стеной и щитами, а стрелки только и ждали резкого движения. Наемники хорошо подготовились. Два безоружных великана вмиг будут утыканы тяжелыми болтами, не успев пройти и половину расстояния до авангарда. Игрушки, что держали бойцы на вид были достаточно мощными, чтобы пробить даже латный доспех, не то, что мою шкуру. Небольшие луки у эльфийских охотников тут и рядом не стояли. Полной защиты такая схема не давала, но вероятность быть выпитыми двумя великанами снижала существенно.

– Говорить. Можете? – прокричал бородатый бородатый. Так и хотелось ответить фразой из легендарного фильма: "Не рви дед глотку, лучше дай выпить". Но я сдержался.

– Не рви глотку, уважаемый. Подойдите ближе, мы не собираемся вас убивать.

Кажется я поразил наемника до глубины души своим изысканным словарем. Тот аж глаза выкатил, но быстро справился с удивлением. Коротко что-то сказав своим, он, вместе со всей процессией и арбалетчиками начали подходить к нам, но дистанцию в сорок шагов все же оставили.

– Кто главный? – спросил тот же бородатый.

– День добрый. Меня зовут Борг. Это мой брат Игор. – наемник слегка дернул щекой. Остальные не были столь сдержанны – один из воинов пораженно выматерился, но тут же заткнулся, стоило начальству на него зыркнуть.

– Ты меня понимаешь? – спросил борода, который, видимо, был главным в отряде.

– Конечно. – я кивнул.

Наемник кашлянул, но все же продолжил.

– Меня зовут Гервин. Я заместитель командира наемничьего отряда Чёрной ладони. Это наш казначей Лотар. Нам передали, что два великана ищут работу и способны говорить на общем языке. Я готов вас выслушать. – он говорил медленно и отчетливо, словно разговаривал с ребенком.

– Посредник сразу предупредил, что вы согласились только встретиться. Мы понимаем, что сначала вы захотите оценить риск.

Лотар перестал рыться в сумке и посмотрел на меня. Гервин тоже помолчал, прежде чем продолжить.

– Нам передали, что ты разумный. Признаться, я не ожидал, что настолько.

– Рад, что превзошел ваши ожидания.

После этого заместитель перестал разделять слова и заговорил нормально.

– Оружие при вас есть?

– Нет. Только деньги.

Лотар что-то тихо произнёс.

– Я слышал. – ответил ему Гервин, не отрывая взгляда от нас.

Казначей недовольно поджал губы и достал из футляра какой-то пергамент.

– Подойдите по одному, – велел Гервин. – Сначала ты, подойди к этому камню. Руки держи перед собой. – Гервин указал на большой белый камень возле канавы.

– Хорошо. Только предупреди стрелков, чтобы меня не истыкали стрелами.

Он поднял ладонь. Арбалетчики немного опустили оружие, не снимая пальцев со спусков. Я медленно подошёл и остановился там, где сказали. Один из копейщиков оставил оружие за щитом, обошёл канаву по краю и приблизился ко мне сбоку. Он доставал мне примерно до груди. Осмотрел руки, пояс, ноги и шею, стараясь не вставать между мной и стрелками. Когда человек велел повернуть голову, я подчинился.

– Метки нет, – сказал копейщик, после чего вернулся за щиты.

– Отойди, теперь пусть второй подойдет. – приказал Гервин.

Игор поднялся и повторил мой путь. Он двигался медленнее, чем обычно, чтобы люди успевали следить за каждым шагом. Копейщик снова обошёл канаву. Когда он велел повернуть голову, под ухом показались красные линии. Человек приблизился ещё на шаг, но трогать кожу не решился.

– Похоже на остаток удерживающей печати, – сообщил он Гервину. – Или на испорченную рабскую метку.

– Так и есть, – сказал я. – Нас схватили неподалёку от Северного Щита. Пока мы не могли сопротивляться, человеческий маг поставил метки, сделав из нас рабов.

Гервин посмотрел на меня внимательнее.

– Вы убили хозяев?

– У нас не было хозяев, только пленители. И они поплатились за свою ошибку.

Один из копейщиков негромко выругался. Арбалет справа снова поднялся на несколько пальцев. Игор услышал движение тетивы и напряг плечи, но остался на месте.

– Вернись к брату, – приказал Гервин.

Игор не спеша отступил. Когда он оказался рядом, я продолжил.

– Метки ставил человеческий маг. Управляли ими через парные амулеты. Когда я стал вырываться, один из тех, что нас вез, решил избавиться от опасного имущества. Он активировал какой-то магический амулет, что почти не убил Игора, но вместе с тем выжег большую часть плетения на мне и на брате. – сказал я.

Что было потом с теми, кто не смог добить великана с первого удара, все присутствующие догадывались.

– Где этот амулет? – спросил Гервин.

– Разрушился вместе с меткой. Я нашёл только оплавленный металл.

Амулеты Кэлиона действительно превратились в бесполезные куски, только вот не они выжгли плетение.

Казначей что-то начал шкрябать на бумаге. По лицу Гервина было видно, что открывшиеся подробности его отнюдь не радуют.

– Кто вас вёз? – спросил наемник.

– Люди. Десяток вооруженных воинов.

– Чьи люди? – не унимался мужик.

– Не знаю. Они не представлялись. – я уже начал раздражаться, но отвечал по-прежнему вежливо.

Гервин прищурился. Лотар тоже посмотрел на меня поверх бумаги.

– Ты очень аккуратно выбираешь, что рассказывать. – медленно сказал наемник.

– Потому что вы пока не мои союзники и не наниматели. Я не прошу вас воевать с теми людьми. Нам нужен проход в город, еда, место для сна и возможность доказать, что мы способны выполнять работу. Если считаете риск слишком большим, мы уйдём. – спокойно сказал я, делая вид, что такие торги для меня обыденность.

Лотар что-то активно зашептал. Гервин хмурился, видно было, что мутные великаны с непонятно каким прошлым явно ему не нравились, но похоже мы им были нужны так же, как и они нам.

Гервин повернулся к Игорю.

– Готов ли ты выполнять наши приказы?

Игор посмотрел сначала на него, затем на арбалетчиков

– Если ваш приказ не вредит Боргу и мне, выполню. Если вы потребуете напасть на брата, я выберу его. – довольно многословно ответил Игорь.

Гервин ещё некоторое время смотрел на Игора, затем обратился ко мне:

– Что ты сделаешь, если он всё-таки потеряет контроль?

– Я сильнее. – пожал я плечами. – Мне и раньше приходилось его успокаивать, так что справлюсь.

– Он способен войти в ярость сейчас? – спросил Лотар, указав себе на шею, в то же место, где была метка у Игоря.

– Пока что нет, метка повредила магические каналы. – ответ явно не обрадовал казначея. Они еще раз зашептались с Гервинам, что-то пылко обсуждая.

– Нам необходимо будет внести залог за вас в городскую казну. – наконец сказал казначей. – Страховка для возможного ущерба в будущем. Нам сказали, что у вас есть деньги для этого.

Я отвязал один мешок, и осторожно бросил его к белому камню. Копейщик дождался, пока я отступлю, поднял кошель и отнёс его за стену. Лотар развязал тесёмку, высыпал несколько монет на ладонь и по очереди рассмотрел обе стороны.

– Имперские и эльфийские. Серебро из трёх графств. Откуда всё это и сколько у вас ещё? – деловито спросил казначей.

А может тебе еще и ключи дать от квартиры, где деньги лежат?

– Большая часть от людей, которые нас везли. Остальное получили раньше за охоту и охрану. Денег хватит на еду, жильё и разумный залог. – уверенно сказал я.

Казначей выпятил нижнюю губу, но ответить ему было нечего. Не на того нарвался, скряга, здесь тебе не увальни с птичьими мозгами.

Глава 20 (2 часть)

Лотар собрал монеты обратно и затянул мешок. Копейщик отнёс его к белому камню, положил на землю и вернулся за щиты. Только после этого я подошёл и забрал деньги.

– Теперь книга, – потребовал Лотар. Заметил-таки гаденыш, хотя я спрятал ее за пояс.

Я достал книжку и показал обложку.

– Нашел в дорожном ларце. Прочесть пока не могу.

– Тогда зачем тащил? – прищурился казначей.

– Люблю прямоугольные бумажные изделия. – отбрил его я.

– Дай сюда, мне нужно посмотреть. – он требовательно двинул пальцами.

Я не двинулся с места.

– Это тебе не к чему. – я демонстративно спрятал книгу обратно.

Еще бы мне какой-то средневековый ботаник начал приказывать что делать. Гервин поднял ладонь прежде, чем казначей успел возразить.

– Достаточно, Лотар, что ты прицепился к этой книжонке? – Лотар зыркнул на меня из под бровей, но перечить заместителю не стал.

Гервин прошёл несколько шагов вдоль стены. Он не спешил, иногда поглядывал на Игора, на меня, на людей на отвалах. Потом остановился.

– Наём великанов – крайне сомнительное решение. Я не знаю вас, не знаю, насколько хорошо вы управляете своей яростью, и не знаю, каким людям вы перешли дорогу. Даже если половина рассказа правдива, вы убили десять человек, за это вас по-хорошему следует вздернуть на ближайшем суку.

Игор напрягся, но я положил ему ладонь на плечо.

– Веревка не выдержит, командир. – ответил я Гервину.

Кто-то из отряда сопровождения заржал, но тут же умолк, стоило Гервину посмотреть на них.

Молчание затягивалось.

– Если откажетесь, мы найдём другой вариант. – начал я блефовать.

Не было у нас другого варианта, но я бьюсь об заклад, что этим молодчикам мы позарез нужны. Иначе бы они не притащились на эту стрелку, рискуя жизнями. Гервин просто набивает себе цену.

Заместитель поморщился, но спорить не стал. Он уже собирался дать знак людям, когда Лотар схватил его за локоть. Казначей отвёл заместителя к разрушенному строению и заговорил почти ему в ухо. Лотар развернул его к площадке, показал сначала на нас, потом на дорогу к городу и заговорил быстрее. Слова разобрать не получалось. Гервин несколько раз оглянулся на Игора. Тот сидел неподвижно и следил за людьми.

Наконец заместитель вырвал руку, что-то сердито сказал казначею и вернулся. Лотар последовал за ним.

– Мы вас не нанимаем, – произнёс Гервин. – И не обещаем, что когда-нибудь наймём. За ваше золото Чёрная ладонь проведёт вас через грузовые ворота как возможных рекрутов отряда, внесёт временный залог и поселит в своём дворе на три дня. Получите еду, воду и место под крышей. Всё это время будете оставаться внутри. Никакой резни и дебоша, никаких прогулок по городу без разрешения командира.

Гервин смерил нас взглядом оценивая реакцию. Не дождавшись протеста или признаков возмущения, он продолжил.

– Завтра вас осмотрит человек, которому доверяет командир. Если выяснится, что разрушенные метки опасны для окружающих или могут привести прежнего владельца прямо во двор, поручительство закончится. Если нарушите приказ, нападёте на человека или попытаетесь уйти, мы отзовём залог и позовём стражу. После трёх дней командир решит, предлагать ли вам испытательную работу.

– Сколько это будет стоить? – спросил я.

При недавней встрече с Роном, я успел поинтересоваться о денежной системе империи и основных ценах. Лотар назвал сумму. За три дня выходило столько, будто нас собирались кормить серебром и укладывать спать на шёлке.

– Сумма завышена. Вы получите залог, оплату дежурных, сарая и еды.

– В неё входит и риск, что завтра к нам придут ваши прежние хозяева, – едко ответил казначей.

– Я сказал, что хозяев уже нет на этом свете.

– Именно это обычно и приводит его родственников. – заметил Лотар.

Спорить с такой логикой было трудно. Однако я все же сбил цену в половину, согласившись оставить отдельный залог за возможный ущерб. Затем потребовал записать, что все, что находится при нас, останется нашей собственностью. Если компания откажется от найма без нарушения с нашей стороны, остаток залога должны вернуть, а нас – вывести через те же ворота.

Лотар возражал против последнего условия. По его мнению, поручительство заканчивалось во дворе, а дальнейшая судьба великанов была полностью их заботой. Я предложил в таком случае заплатить только после выхода из города. Казначей обозвал это попыткой оставить весь риск компании, но я напомнил, что именно он только что оценил этот риск в состояние мелкого торговца.

В конце концов Гервин оборвал нас обоих. Он согласился вывести нас обратно, если отказ будет исходить от компании, но не в случае появления законных требований прежнего владельца или приказа городской власти.

Лотар достал чистый пергамент и записал условия. Прочитать их я не мог, поэтому заставил его произнести всё вслух дважды. На второй раз он попытался заменить «три дня» на «до трёх дней», но я остановил его. Казначей недовольно посмотрел на меня и вернул первоначальную формулировку. После этого Гервин прижал к пергаменту перстень с чёрной ладонью. Я отсчитал оговорённую сумму, сложил монеты в кошель и оставил у белого камня. Копейщик перенёс деньги Лотару. Казначей отделил плату, городской залог и деньги за возможный ущерб, затем тем же способом вернул остаток. Я пересчитал монеты только после того, как копейщик снова отошёл за щиты.

– Перед воротами вас осмотрят ещё раз, – сказал Гервин. – До ворот пойдёте внутри нашего окружения, – сказал заместитель. – Руки держать на виду. К людям не приближаться. Если лошади начнут рваться, остановитесь и ждите. В городе говорить буду я. Вы отвечаете только тогда, когда спрашивают напрямую.

Бойцы окружили нас неплотным кольцом, после чего мы двинулись к городу. Один связной ушёл к городу раньше, второй продолжал держаться у западной балки. Гервин и Лотар держались впереди. Мы с Игором – посередине, копейщики по бокам и чуть сзади, арбалетчики в хвосте. Стрелять оттуда было неудобно, зато в случае чего они могли отступить и поднять тревогу.

Первые люди встретились почти сразу. Двое мальчишек тащили корзины с углём и сначала даже не поняли, что видят. Потом старший бросил свою ношу и полез через канаву. Младший побежал следом, но продолжал оглядываться, пока не врезался плечом в куст. Гервин не стал их останавливать. Через четверть часа о нас всё равно узнают у ворот.

Дальше стало хуже. Дорога влилась в широкий тракт, по которому двигались телеги. При виде знака Чёрной ладони возчики медленно и неохотно уступали путь, затем замечали нас и начинали торопить лошадей. Животные чувствовали великанов раньше хозяев. Они всхрапывали, косились и пытались уйти на обочину. У одной телеги лошадь рванула так резко, что заднее колесо соскочило в канаву. Возчик едва удержался на козлах. На нас посыпалась ругань, большая часть которой касалась людоедов, проклятых наёмников и чьей-то матери. Игор повернул голову.

– Не подходите, – приказал Гервин, вытягивая руку.

Брат остановился. Я тоже. Копейщики отошли дальше, освобождая людям место. Возчик слез, схватил лошадь под уздцы и вместе с подбежавшим крестьянином вытащил её на дорогу. Если бы мы помогли, управились бы за несколько секунд, но приближение двух великанов скорее всего вызвало бы у кого-то инфаркт. Когда телега уехала, Гервин коротко махнул рукой, и мы продолжили путь.

Чем ближе становился Райс, тем плотнее шли дома. В предместьях городская стена почти исчезала за складами, конюшнями и постоялыми дворами. Люди высыпали к заборам, поднимались на телеги, высовывались из окон. Никто не пытался напасть, но к нашей небольшой колонне быстро пристроилось несколько десятков зевак. Собаки устроили настоящий концерт. Одни лаяли из-за ворот, другие с визгом забивались под крыльцо. От этого лошади нервничали ещё сильнее. Запах людского страха становился густым, почти осязаемым. Игор шёл молча, но его ноздри раздувались от обилия ароматов.

Грузовые ворота находились ближе к реке. Лишь завидев нашу процессию, стражники тут же остановили телеги и опустили решетку. Один дёрнул верёвку колокола. С площадки над воротами показались лучники. Человек в кольчуге велел всем остановиться и потребовал у Гервина объяснений. Заместитель назвал нас рекрутами отряда, которых Чёрная ладонь готова провести без оружия и под временный залог.

Начальник смены вышел из караулки и остановился за решеткой. Он был старше Гервина, с тяжёлым животом и лицом человека, которому только что испортили спокойное окончание дежурства. Двое стражников встали рядом со щитами. Остальные держались под стеной, оставляя лучникам свободный обзор.

– Где метки и хозяин? – чванливо спросил начальник.

– Хозяина нет. – ответил ему Гарвин.

– Я не пропущу двух свободных кровососов в свой город!

Лотар уже доставал запечатанный мешок и пергамент с договором. Он передал их через решеку, затем показал деревянный знак компании.

– Они разумны и входят под временный залог компании. Все риски и возможные последствия мы берем на себя. – пояснил Лотар.

Начальник смены прочитал запись, взвесил мешок в руке и подозвал писаря. Мужчина уточнил, способны ли мы говорить, после чего обратился уже ко мне:

– Назови себя и цель прибытия.

– Меня зовут Борг, это мой брат – Игор. Мы ищем оплачиваемую работу и на время проверки останемся во дворе Чёрной ладони.

Начальник смены вылупился на меня, словно увидел обнаженную эльфийку, но все же взял себя в руки.

– Кхм, действительно разумные.

Подбежавший писарь раскрыл большую книгу и начал выводить знаки. Ему сообщили название отряда, срок поручительства, место содержания и сумму залога. Затем пришлось описывать нас. Рост определили на глаз. Цвет кожи писарь сперва назвал серым, потом по совету начальника исправил на тёмно-серый. Особых примет у меня не нашли. У Игоря заметили красные линии под ухом.

– Это метка? – спросил начальник смены, подслеповато щурясь.

– Ее остатки, – ответил Гервин. – Управляющего предмета нет. Завтра осмотрит специалист отряда.

– Если эти чудища что-то натворят, проблемы будут ваши.

Гервин подтвердил, что компания принимает этот риск и оставляет увеличенный залог.

Начальник смены остался за решеткой и велел осмотреть нас по одному. Двое стражников вышли через боковую дверь. Я остановился у проведённой на земле черты, положил перед собой кошели и дневник мага, поднял руки и повернулся сначала лицом, потом спиной. Один человек держал щит, второй длинной деревянной палкой проверил складки одежды и пояс, после чего открыл каждый кошель. Затем они повторили то же самое с Игорем. Брат стоял неподвижно и стоически терпел эту процедуру.

Начальник смены потребовал показать книжку. Стражник поднял её с земли и передал командиру. Тот пролистал страницы и спросил что там написано.

– Пока не знаю. Я взял её именно для того, чтобы позднее найти учителя и разобраться в записях.

В ответ на это мужик лишь что-то удивленно пробурчал о том, что мир сошел с ума, и вернул книжку нам. Начальник смены приказал привести двух дополнительных стражников, которые должны были проводить колонну до места.

Решетку подняли. Мы наконец вошли в Райс. Каменные стены пахли сыростью, гарью и тысячами людей, проходивших здесь годами. Внутри шум обрушился сразу со всех сторон. Колёса били по мостовой, кричали грузчики, звонили молотки, ревели животные. Над крышами висел дым, а между домами тянулись запахи хлеба, жареного мяса, кожи, навоза, рыбы, угля и помоев.

Я два года хотел добраться до человеческих земель. Представлял города, книги, нормальную еду, людей, в конце концов. Теперь вокруг находилось больше людей, чем я видел за всю свою новую жизнь, и почти каждый либо отступал с дороги, либо хватался за оружие. Добро пожаловать в цивилизацию, Борис.

Двор Чёрной ладони располагался в грузовом районе, недалеко от стены. Идти пришлось всего несколько улиц, но зевак за нами собралось столько, что дополнительные стражники начали разгонять их древками. Особенно настойчивые мальчишки забегали вперёд и пытались рассмотреть нас из переулков. Одна женщина вылила воду из окна, увидела Игоря и захлопнула ставни так быстро, что ведро осталось висеть снаружи.

Ворота наемники открыли заранее. За ними оказался просторный двор с конюшней, казармами, оружейным сараем, двумя жилыми домами и длинным навесом для телег. Люди внутри уже ждали. Часть стояла с оружием, остальные смотрели из дверей и окон. Створы конюшни были закрыты, а находившихся там лошадей заранее вывели через задние ворота в соседний двор. Гервин провёл нас к дальнему навесу и показал на освобождённое место между стеной и двумя пустыми повозками.

– Здесь будете спать. Во двор выходить можно, к воротам и оружейной не приближаться. В дома и казармы без приглашения не входить. Вода в бочке у колодца. Нужник за сараем.

Я посмотрел на узкую дверь нужника, потом на Гервина. Он, кажется, понял мою мысль и быстро ответил:

– Яму себе выкопаете сами, только не у столовой и не у поилки.

Вот она, цивилизация. Первым делом мне объяснили, где нельзя срать. В лесу таких ограничений не было.

Лотар уже отправлял людей за едой. Через некоторое время принесли котёлок каши, корзину хлеба и небольшой тазик варёной требухи. Для обычного отряда этого, наверное, хватило бы на ужин. Мы с Игором переглянулись.

– Это на одного? – спросил брат.

Наемники, что принесли еду, посмотрели на Игоря, затем на котёл и медленно выдохнули.

– На обоих. – сказал Лотар.

– Мы так не договаривались. – покачал я головой. Если уж собираетесь нанимать великанов, которые вдвоем сильнее двадцати латников, то и кормить их надо соответствующе.

Лотар сжал губы, подозвал кухонного работника и уточнил, сколько осталось крупы и дешёвого мяса. После короткого подсчёта велел с утра купить ещё. За наш счёт, разумеется. Еду поставили на землю и отступили. Игорь пододвинул котелок, принюхался и довольно причмокнул. После нашего длительного голодного путешествия и бочки дрянной соленой рыбешки местная стрепня ощущалось чем-то сродни ресторанному ужину. Я сглотнул, ища взглядом вилку или ложку. Один из поварят аккуратно подошел и воткнул в кашу половник. Гервин назначил двух бойцов на первое дежурство и ещё раз предупредил, что ворота закроют на ночь и что нам ни в коем случае нельзя покидать двор. При желании я мог сломать створы, перелезть стену или пробить крышу навеса. Но удерживали меня не доски, а последствия такого решения.

Когда стемнело, люди постепенно разошлись. Несколько окон продолжали светиться, за стеной не стихал город. Где-то били часы, кричали пьяные, гремели телеги. Я сидел под навесом, держал на коленях книжку Кэлиона и слушал мир, до которого добирался почти два года. Оружие осталось в земле за стенами. Половина золота перешла людям, которых я знал несколько часов. Выход со двора нам запретили, а утром должен был прийти неизвестный специалист и решить, насколько опасны остатки меток. И всё же впервые за два года у меня появилось ощущение, что жизнь начала налаживаться. Этот мир уже изрядно меня поматал и то ли дело будет еще, но сейчас я имел четкую уверенность в том, что с моими текущими силами и перспективами я смогу выбить себе и брату место под местным солнцем. Для начала этого было достаточно.

Глава 21

Вечером того же дня в кабинете командира наемничьего отряда Черной ладони.

Гервин закончил доклад, но командир не спешил отвечать. За закрытым окном ещё шумел двор: звякали вёдра, переговаривалась ночная смена, кто-то ругался возле конюшни. Лошадей пришлось увести в соседний двор, и теперь десяток людей перетаскивал туда овёс, сбрую и подстилки.

Брант сидел за широким столом, заваленным ведомостями. Раньше на нём, судя по выщерблинам, разделывали мясо. Теперь в порезах застревал песок для сушки чернил, а вместо туши лежала карта южных княжеств с тремя прижатыми монетами углами.

– Значит, прежних хозяев они убили, – произнёс он наконец.

– Пленителей, как выразился бы тот разговорчивый, – поправил Лотар. Казначей успел снять дорожный плащ, но деревянный футляр с бумагами всё ещё держал под рукой. – Большой очень внимательно следит за словами. Даже слишком для того, кто всю жизнь провел в диких лесах.

Гервин поставил на край стола опустевшую кружку.

– И врёт тоже слишком хорошо. Десять неизвестных людей везли двух великанов с настоящими метками, а потом случайный амулет сжёг плетения и заодно помог им освободиться. Он точно что-то недоговаривает.

– Но говорил складно, даже деньги посчитать смог, – заметил Лотар с неудовольствием.

Командир провёл пальцем по дороге, уходившей на карте далеко к югу. Через месяц Чёрная ладонь должна была выступить. Двести пятьдесят человек, обоз, отрядный целитель в ранге адепта и ни одного бойца, способного быстро проломить строй тяжёлой пехоты без использования дорогостоящих амулетов. Нанять боевого мага перед началом кампании они уже не успевали, а прошлого кто-то прирезал из-за неуплаченного карточного долга.

– И как эти двое отреагировали на твой отряд? – поинтересовался Брант.

– Да никак. – пожал плечами Гервин. – Младший явно был напряжен, а вот старший… Если честно, у меня до сих пор шерсть на заднице встает дыбом от его взгляда. Будто на муху смотрит, которую вот–вот может прихлопнуть.

– Ты же сказал, что он разумен, он что, не понимал, что арбалетчики бы его вмиг нашпиговали сталью? – приподнял бровь командир.

– Да в том то и дело, что понимал.

Последнее слово ему явно не понравилось. Брант откинулся на спинку стула. Дерево жалобно скрипнуло.

– Мейр осмотрит обоих утром. До его заключения никаких поручений, оружия и выхода со двора. Потом дадите им обычную работу под надзором. Пусть привыкнут выполнять приказы.

– А потом? – спросил Лотар.

– На третий день поставим их на разгрузку речного груза. Там будет два десятка наших и городская стража. Удержат себя в руках при людях – поговорим об испытательном договоре.

Гервин забрал кружку и поднялся.

– Я всё ещё считаю, что вести их на юг нельзя.

– Я тоже им не доверяю, но ты же сам понимаешь ситуацию, – сказал Брант.

Лотар задержался возле стола, дождался, пока за заместителем закроется дверь, и подвинул к командиру лист с расходами. Внизу уже была оставлена пустая строка для двойного пайка. Брант посмотрел на неё, затем на карту.

– Мда, жрут то действительно за десятерых. – Брант провел рукой по седым волосам.

***

Ночью я просыпался раз пять. Не из-за опасности, просто город никак не желал затихать. В лесу любой треск имел хозяина и причину, которую нельзя было игнорировать. В Райсе звуки накладывались друг на друга, лезли через стену и не давали расслабиться. За полночь по улице прогрохотала телега. Потом кто-то долго бил в дверь соседнего дома. Под утро заорали петухи, следом загремел колокол, а во дворе Чёрной ладони начали поднимать людей.

Я открыл глаза и увидел над собой потемневшие доски навеса. Рядом Игор уже сидел, привалившись спиной к колесу повозки. На другом конце двора менялись часовые. Ночная пара держалась возле ворот, а двое свежих бойцов заняли места у оружейного сарая. Никто не целился в нас постоянно, но арбалеты лежали рядом, взведённые и накрытые от сырости кусками промасленной ткани.

Еду принесли вместе с рассветом. На этот раз Лотар учёл вчерашний опыт, сразу выдав увеличенную порцию. Игор осмотрел еду и довольно покивал. Мы успели ополовинить первый котёл, когда со стороны жилого дома появился Гервин. Рядом с ним шёл невысокий худой человек в тёмно-зелёной куртке. На поясе вместо меча висел плоский кожаный футляр, а пальцы правой руки были испачканы чем-то жёлтым.

– Это Мейр, целитель отряда, – сказал Гервин. – Он осмотрит остатки печатей. Сначала твоих. – он указал на меня.

Брат перестал жевать. Его взгляд задержался на футляре целителя, потом ушёл к двум бойцам, занявшим проход между повозками.

– Он не будет работать с печатями, – продолжил Гервин, смотря на Игора. – Только осмотрит.

– Угу, – хмуро кивнул Игор.

Мне показали на пустой навес возле колодца. За ночь оттуда убрали бочки и натянули поперёк двора верёвку, дальше которой никто из любопытных наёмников не заходил. На крыше казармы сидели двое с арбалетами. Ещё четверо расположились у стены. Предосторожности меня не удивляли. Я бы на их месте вообще притащил боевого мага и пару пушек, если таковые имелись в этом мире.

Мейр дождался, пока я остановлюсь в центре навеса.

– Сними одежду до пояса, – сказал он.

Я выполнил требование. Целитель обошёл меня по широкому кругу, ни разу не оказавшись между мной и стрелками. Затем начал сплетать незнакомую мне структуру какого-то заклинания. Оно было гораздо, гораздо сложнее плетения светляка. Закончив через пол минуты, маг влил в плетение энергию, отчего оно засветилось зеленым светом. Что-то коснулось моей ауры. Не полезло внутрь, как метка, а скользнуло по коже прохладной волной. Я невольно напрягся. Арбалетчики на крыше тут же подобрались.

– Если продолжишь давить на заклинание своей силой, я ничего не увижу, – спокойно сказал Мейр. – Убери её.

– Легко сказать, может ты мне сейчас кастрировать решил?

Служаки заржали, а Мейр лишь устало вздохнул. Похоже солдатский юмор уже достаточно сильно успел ему надоесть. Обстановка слегка разрядилась, и я сам не заметил как расслабился, доверившись магу.

Зелёный отсвет стал ярче. Мейр немного передвинул плетение и сделал еще несколько манипуляций. Целитель нахмурился. Приближаться он всё равно не стал.

– Поворачивайся, только медленно.

Я повернулся сначала боком, потом спиной. Все это время я ощущал, словно во мне кто-то роется.

– Внешнего ключа не чувствую, – сказал целитель Гервину. – Действующей привязки к владельцу тоже. Основной узел разрушен, но следы плетения остались в крови и возле крупных каналов. Кто бы это ни делал, он не снимал печать. Он грубо ее уничтожил какой-то боевой магией.

– Это опасно для окружающих? – спросил Гервин. – Метка не вызовет приступ или еще что-нибудь?

– Не должна, наверное… Я практически ее не вижу, только обрывки, которые активно разъедает его собственная магия.

– Есть какие-нибудь повреждения? Он боеспособен? – спросил Гервин.

Целитель снова вгляделся в плетение.

– Нет, его магии ничего не мешает, а тело в превосходном состоянии. Здоров как бык, а сил даже больше, чем у последнего.

Осмотр Игора занял дольше. Меня оставили у нашего навеса, а брата отвели к колодцу. С этого места я видел его голову и плечи поверх повозок, но не слышал тихих слов Мейра. Игор стоял неподвижно, пока вокруг него летало странное плетение. Через некоторое время Гервин позвал меня ближе, но за верёвку не пропустил.

– У твоего брата ситуация хуже, – сказал Мейр. – Центральной привязки нет, смертельный контур тоже разорван, насколько я могу судить без более глубокого вмешательства. Однако повреждены магические каналы по левой стороне. Тело их создало или частично восстановило, однако не полностью, восстановление займет еще много времени.

– Сколько? – спросили мы с Гервином одновременно.

– Пару месяцев, может чуть больше. Я не знаком с физиологией великанов, но судя по плотности энергии и текущему состоянию, именно на такой срок можно рассчитывать.

Гервин слегка расслабился. Значит через два месяца или больше что-то должно произойти, ради чего отряду будут нужны два полностью здоровых великана.

– То есть магию ему сейчас применять нельзя? – спросил я.

– Не знаю. Каналы могут выдержать, а могут и нет. Все зависит от силы магии и продолжительности воздействия.

Брат промолчал. Пока целитель вносил пометки и что-то объяснял Гервину, он вернулся к еде и сел рядом со вторым котлом. Взял хлеб, разломил, но есть не начал.

Я подвинул к нему мясо. Игор посмотрел на кусок, потом всё-таки взял его и начал жевать. Обсуждать выводы Мейра при десятке чужих ушей мы не стали. После осмотра нас не вернули под навес. К полудню во двор вошли два отряда наёмников, один человек сорок, другой почти вдвое больше. Часть разошлась по казармам, остальные сдали оружие, потянулись к кухне и колодцу. Из соседнего двора через задние ворота привели лошадей. Одновременно из оружейного сарая вынесли связки копий и щитов. Двор, который ночью казался просторным, за несколько минут стал тесным.

Люди старались обходить нас по большой дуге. Несколько человек остановились посмотреть, пока десятник с переломанным носом не отправил их таскать воду, активно рассуждая об их умственных и когнетивных способностях, выражающихся в невозможности даже посрать без ценных указаний командира. Заняв бойцов делом, мужчина подошёл к Гервину, выслушал указания, а затем выругался. Гервин ушел, а мужчина подошел к нам, буравя взглядом, сверкающим из под кустистых бровей.

– Десятник Вейл, – представился он. – Очень прият…

– Молчать, кровососы! – десятник гаркнул так, что аж в ушах зазвенело.

– Я вам не мамка, чтобы приятно делать! Пока находитесь на территории компании, вы будете слушаться меня! Срать и пердеть можете только по моему приказу, дышать можно всегда.

Старая добрая армия. Хотелось сказать пару ласковых этому недопрапору, которому шлем видимо извилины стер, но я сдержался. А вот Игорь, переварив сказанное десятником, начал грузно подниматься.

– Сидеть, сынок! – рявкнул Вейл. – Мои ребятки нашпигуют твой широкий зад болтами прежде, чем ты успеешь позвать мамку.

А мужик то с яйцами, даже не дрогнул, когда Игор встал в полный рост.

– Игор, не надо. – сказал я. – Он не со зла, просто людям иногда нагревает голову под шлемом и они чудят.

– Ах ты, гадёныш! Да я тебя! – десятник было потянулся к стоявшей рядом палке, но видимо вспомнил на кого хочет поднять руку.

– Десятник, мы все поняли. Ваши приказы мы выполнять будем, но предупреждаю сразу, нужники и сапоги мы чистить не будем. – добавлять что будет в случае поступления таких приказов я не стал. Да, мы тут были на птичьих правах, но прогибаться под наемников я не собирался. Я почти на сто процентов уверен, что десятника нам дали в нагрузку, чтобы проверить.

– Смотри у меня. – погрозил волосатым кулаком Вейл. – Сначала освободите место у дальней стены. Брёвна сложите под навес, щиты перенесёте к казарме. Оружие не трогать. Людей тоже. Сломаете, я вас этими же рука… – он опять замер, потом сплюнул и выругался. Да, обычные угрозы физической расправы в данной ситуации были не совсем актуальны.

– Куда складывать короткие брёвна? – спросил успокоившийся Игорь.

Вейл посмотрел на кучу. Длинные жерди лежали вперемешку с обрезками, старыми осями и досками.

– Отдельно. Целое к стене, гниль на дрова.

Игор кивнул и пошёл к завалу. Десятник проводил его взглядом, а потом посмотрел на меня.

– А ты че вылупился языкастый? А ну марш работать!

– Так точно! – я не удержался и манерно взял под козырек, отчего Вейл опять сплюнул и выругался.

Работа оказалась простой, но не быстрой. Брёвна весили слишком мало, чтобы носить по одному. Я собрал охапку, прижал к груди и понёс к навесу. Игорь тщательно раскладывал бревнышки, подбирая длину и ширину, а затем сортировал их у навеса, раскладывая в аккуратные ряды. Проходящий рядом наемник попытался бросить к остальным бревнам какое-то кривое полено. Брат поймал дерево одной рукой, осмотрел трухлявый конец и отнёс к дровам.

– Вейл сказал гниль отдельно, – пояснил он.

Боец хотел что-то ответить, но десятник стоял неподалёку, сверля взглядом. Обрубок остался в куче для кухни.

После брёвен нам поручили перенести старые щиты. Они были учебными, с размочаленными краями и выбитыми умбонами. Вейл поставил возле казармы двух людей, которые принимали их и решали, что чинить, а что разбирать. Первые щиты мы принесли целой стопкой. Один из принимающих отшатнулся, второй удержался и велел опустить груз на землю.

– По пять носите, – сказал он, отдышавшись. – Иначе мы не успеваем.

К вечеру руки у меня так и не устали. Зато устал постоянно следить, чтобы никого случайно не задавить. Наемникам тоже не сказать, что было комфортно находиться с выходцами из детских страшилок. Сначала все обходили нас по широкой дуге, то и дело косясь и смотря вслед, но после совместного обеда и работ все же начали привыкать. По крайней мере двое бойцов, что несли караул у ворот перестали прекращать разговор, когда мы проходили рядом.

Второй день начался с той же каши и неугомонного десятника с внушительным лексиконом. Нас заставили разгрузить телегу с мешками, очистить дальнюю часть двора и поставить стойки под новые навесы. Игор долго смотрел, как двое плотников пытаются выровнять столбы по натянутой верёвке, потом нашёл плоские камни и начал подкладывать их под основания. Плотник сперва отогнал его, но через несколько минут вернул и показал куда класть камни.

Я же работал отстраненно, в основном обдумывая все то, что довелось узнать об отряде наемников. Чёрная ладонь оказалась значительно больше, чем мне представлялось ранее. Двор, на котором мы находились, был лишь основной базой. Остальные бойцы селились в ближайших к двору казармах и дешевых тавернах, регулярно выполняя поступающие заказы. Одни десятки несли службу у складов и городских ворот, другие сопровождали обозы, третьи стояли в соседних казармах. Один раз я услышал как Лотар ругался с Гервином о том, что прокормить две с половиной сотни выходит дешевле, чем двух великанов. Выходило, что наемничья компания была не такой уж и мелкой. Для средневековья уж точно.

К обеду появился суровый мужчина в возрасте. Я понял, что это командир, ещё до того, как Вейл назвал его. Наемники с заметным уважением во взглядах смотрели на этого человека и сразу же освобождали дорогу. Он был старше Гервина, с проседью в коротких волосах и короткой щетиной. Несмотря на возраст, походка выдавала в нем опытного воина, у которого еще остался порох в пороховницах. Командир обошёл новые стойки, проверил одну сапогом и остановился доволен. Поговорил с Вейлом и велел готовить завтра двадцать человек к речному порту. Вечером Гервин сообщил, что мы отправимся с ними.

– У компании прибывает дорогой груз. Господин Брант распорядился, чтобы вы помогли с разгрузкой и охраной. На месте будете выполнять указания Вейла. Самостоятельно никого не задерживать, не обыскивать и не трогать. Если начнётся драка, остаетесь возле груза, пока не получите другой приказ. – выдал он указания.

– Что именно разгружаем? – спросил я.

– Лекарские припасы. Часть принадлежит нам, часть мы обязались доставить заказчику.

Гервин еще раз повторил, что никого трогать нельзя, и затем удалился.

За нами пришли в предрассветное время. Десять бойцов в неполных доспехах несли копья и щиты, шестеро – арбалеты, остальные вели две пустые телеги. Вейл распределил людей ещё во дворе. Мы с Игорем шли между телегами. Арбалетчики держались впереди и сзади, а двое после выхода свернули в соседний переулок и ушли параллельной улицей.

Грузовые ворота открыли по предъявленному знаку компании. Писарь сверился с записью о нашем входе, отметил выход и назначил двух городских стражников сопровождать отряд до порта. Райс утром отличался от того города, через который нас вели накануне. Улицы ещё не успели заполниться зеваками. Открывались лавки, дворники сгребали к канавам мусор, грузчики тянулись к реке с крюками и верёвками на плечах. Люди замечали нас, останавливались, но строй Чёрной ладони не давал подойти ближе. Один мясник так и застыл с половиной туши на спине, пока мы не скрылись за поворотом.

Порт занимал несколько улиц вдоль реки. Здесь пахло рыбой, мокрой древесиной, смолой и лошадиным навозом. У причалов стояли баржи, над крышами складов вращались длинные грузовые стрелы, а между телегами сновали писари с писчими принадлежностями. Вейл провёл нас к огороженной площадке возле каменного склада. На воротах уже ждал человек в синей накидке.

Пока писари сверяли печати, наёмники заняли позиции. Четверо арбалетчиков поднялись на складскую галерею. Двое остались у ворот. Копейщики перекрыли проход между причалом и телегами. Мне с Игором отвели полосу возле дальней стены: брать ящики с настила, нести до телег и возвращаться тем же путём. Вейл встал так, чтобы видеть и нас, и груз.

Баржа пришла через полчаса. Её подтянули канатами, прижали к причалу и бросили сходни. Сначала вынесли обычные бочки со спиртом. Затем пошли небольшие, окованные железом ящики. От них тянуло сушёными травами, горькой смолой и чем-то резким, пробирающим до слёз. Внутри перекатывались мешочки с солями и стеклянные сосуды, проложенные соломой. Работа наладилась быстро. Портовые грузчики снимали товар с баржи, ставили на настил, двое людей торговой гильдии проверяли знак на крышке. После этого мы переносили ящик к телеге, где наёмники укладывали его и накрывали парусиной. На каждый ящик приходилось ждать проверки. Унести разом половину баржи нам не позволяли, да это и не требовалось.

Первые неприятности устроили не воры. Один грузчик, проходя рядом, громко спросил, сколько людей мы съели, чтобы вырасти такими. Игор резко повернул голову, посмотрев на грузчика.

– Иди отсюда, плешивый, пока я тебе зубы то не повыламывал, – гаркнул Вейл.

Грузчик сразу присмирел после такой отповеди.

К середине разгрузки я начал различать запах каждого товара. Спирт бил резко и чисто. Тёмная смола пахла хвоей и горечью. От лекарской соли щипало язык, хотя я не пробовал её даже близко. Этот же запах неожиданно появился справа, у ряда пустых тележек. Там шёл один из портовых рабочих. Пустые руки, крюк за поясом, расстёгнутая куртка. Он не приближался к нашим телегам и двигался к боковому проходу, которым пользовались люди гильдии. Однако от него отчетливо тянуло запахом соли. Я поставил ящик на настил и посмотрел на баржу. У края стояла вскрытая тара с треснувшей сургучной печатью. Доска на боку была прибита свежими светлыми гвоздями. Проверяющий гильдии спорил с писарем и пока не видел ни ящика, ни уходящего рабочего. До человека было шагов тридцать. Я мог догнать его раньше, чем он достигнет прохода.

– Десятник – позвал я, не сходя с места. – Справа, рабочий в коричневой куртке. От него пахнет тем же, что лежит в ящиках.

Десятник не стал спрашивать, уверен ли я. Послал двух бойцов к проходу, а сам подошёл к повреждённой таре. Один из гильдейских людей увидел движение и попытался закрыть крышку. Вейл упёрся в неё ладонью. Рабочий в коричневом оглянулся. Двое наёмников ещё не успели отрезать выход. Он бросился между пустыми тележками, сшиб женщину с корзиной и рванул в узкий проезд вдоль склада.

Игор возвращался от телеги и оказался ближе всех.

– Закрой проход! Не дай ему уйти! – крикнул Вейл.

Брат шагнул в проезд, и загородил своим могучим торсом выход. Рабочий затормозить не успел, врезался в Игора плечом и отлетел на землю.

– Великан напал! – заорал он, ещё не поднявшись. – Стража!

По порту прокатился шум. На галерее щёлкнули рычаги арбалетов. Один стрелок перевёл оружие на Игора, двое других начали искать цель в толпе. Городские стражники выхватили мечи, но между ними и братом уже бежали люди. Игор не двинулся, за что я был готов его расцеловать прямо тут. Рабочий вскочил, увидел перед собой образину братца и начал отползать назад. Из-под расстёгнутой куртки выпал свёрток, который лопнул, рассыпав белые кристаллы. Резкий запах сразу усилился.

– Стоять на месте! – рявкнул Вейл.

Приказ относился ко всем. Я остался возле груза. Игор убрал руки от стен и поднял их перед собой. Вор догадался метнуться обратно, но с другой стороны его уже встретили два наёмника. Один сбил человека щитом, второй прижал коленом к мостовой. У вскрытого ящика тем временем задержали проверяющего торговой гильдии. Под боковой доской обнаружилась пустота, а под его плащом – короткий ломик и кусок сургуча нужного цвета. Всё заняло несколько минут, после которых стража вывела вора и представителя гильдии с заломанными руками.

Вейл подошёл к брату, посмотрел на рассыпанные кристаллы и на вмятину в грязи, где только что лежал вор.

– Опусти руки, дурень. И иди носить товар.

Вейл приставил двух копейщиков к портовым рабочим, после чего потребовал заменить проверяющих. Повреждённый ящик пересчитали отдельно. Не хватало трёх свёртков; два нашли у беглеца, третий – под настилом возле баржи.

Обратно мы шли рядом с нагруженными телегами. У ворот писарь снова сделал отметку. Вейл передал городской страже короткий рапорт о задержании и отдельно сообщил, что великаны не покидали назначенного места без приказа. После этого колонну пропустили во двор. Брант ждал возле конторы вместе с Гервином и Лотаром. Сначала они приняли документы на груз, проверили печати и выслушали Вейла. Нас позвали только тогда, когда телеги укрыли под навесом и выставили часовых.

– Три дня закончились, – сказал командир.

Лотар разложил на бочке два одинаковых листа. Брант продолжил:

– Предлагаю испытательный договор на месяц. Жильё и еда за счёт компании. Жалованье – половина доли обычного штурмовика каждому до первой боевой задачи. Команды получаете от назначенного десятника. В город выходите только с отрядом или по моему разрешению. Магию без прямого приказа не используете. Оружие выдадим, когда решу, что оно вам потребуется. Нарушите условия – договор заканчивается и дальше вы сами по себе.

– А внесенный нами залог? – спросил я.

Лотар коснулся нижней строки.

– Переходит на срок договора. После месяца либо вернём, либо зачтём в новый договор. Писарь уже понёс продление поручительства. Договор начнёт действовать, когда начальник смены внесёт обновленные документы в управу.

– А если вы решите сами разорвать договор?

– Выведем через грузовые ворота и вернём залог, как договаривались, – ответил Гервин.

Я взял лист. Читать я по-прежнему не умел. Лотар, заметив это, уже открыл рот, но я протянул договор Гервину.

– Прочитай вслух. Полностью.

Казначей недовольно поджал губы. Заместитель прочитал. На этот раз никто не пытался незаметно заменить срок или добавить неучтенное условие. Потом текст повторили для Игоря. Брат слушал, глядя не на бумагу, а на Бранта.

– Если Борг нарушит приказ, меня тоже выгонят? – спросил он.

– Только если поможешь ему или откажешься выполнять свой договор, – ответил командир. – Вы братья, но нанимаю я двоих, а не одно существо с четырьмя руками.

Игор задумался, затем протянул большой палец и воткнул его в чернильницу, забрызгав куртку казначея. Последний ругнулся, но остальных это только позабавило.

Мы оставили отпечатки рядом с печатью Чёрной ладони и на этом официальный найм был завершен. Когда бумаги унесли, Вейл подошёл и встал достаточно близко, чтобы не орать во все горло.

– Ну что бойцы, теперь я займусь вами по полной. – оскалился он.

Кажется он не забыл моей шутки про шлем.

***

Лараниэль узнала о прибытии выжившего охотника раньше, чем поднялся из лечебницы. Ей не позволяли покидать восточное крыло поместья без сопровождения, но запертые двери не делали слуг безмолвными. От служанки Лараниэль узнала, что Кэлион не вернулся и вместе с ним погибли трое старших охотников.

Она сидела у окна с раскрытой книгой. За пару часов страница так и не перевернулась. Строчки расплывались перед глазами, превращаясь в тонкие чёрные полосы. Стоило моргнуть, и вместо них появлялось багровое пламя на собственной ладони. Оно ползло по ауре, вытягивало силу и оставляло после себя пустоту, в которой не отзывался источник. Борг выбрался. Мысль должна была обрадовать: её трофеи не погибли, а доказали свою ценность. Вместо этого Лараниэль снова и снова считала потери. Мастер Кэлион, трое старших охотников. Серьезные потери для эльфов, которые крайне болезненно относились к смерти сородичей, тем более тех, на обучение которых ушли десятилетия. Если Саэрон узнает, что она видела магию Борга раньше и не предупредила об этом… Ужасные мысли лезли ей в голову. Как она могла так просчитаться? Но ведь Борг просто не мог создать заклинание под болью от метки, это просто невозможно для только начинающего мага!

Дверь открылась без стука. Саэрон вошёл один, даже не произнеся приветствия. Магистр положил поверх книги два почерневших обломка, которые охотник подобрал на стоянке после ухода великанов. В одном ещё угадывалась оправа управляющего камня. Лараниэль убрала задрожавшие руки под стол. Пальцы стиснули ткань платья.

– Кэлион и трое старших охотников мертвы, – сказал магистр. – Их убил один из великанов. Тот самый, которого вы велели не недооценивать.

В его голосе не было скорби. Он смотрел на неё так же внимательно, как на обломки браслетов, и Лара не могла понять, что уже успел рассказать охотник. В этом взгляде она больше не видела почтения к дочери главы, которую требовалось вернуть домой. Саэрон оценивал ещё одного участника случившегося, чьи прежние слова приходилось проверять заново.

– Как это произошло? – спросила Лара. Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.

– Заклинание великана прошло по управляющей связи между его печатью и браслетом. Оно уничтожило защиту Кэлиона и все активные артефакты. После этого великан, используя магию, убил остальных охотников.

Саэрон не отводил взгляда от её лица, говоря все это.

– Почему вы не рассказали, что он владеет огненной магией?

Огненной? Он что, не догадался об истинной природе магии Борга? Или же выживший охотник все напутал? Лара заставила себя посмотреть в лицо магистру.

– Потому что я этого не знала. В лесах он не применял ничего подобного. Он был сильнее обычного молодого Краав’гар и лучше владел яростью. Я уже говорила об этом.

Внутри всё сжалось в ожидании следующего вопроса. Это была грубейшая ложь. Она прекрасно видела, что великан учится, что его кровавая магия крайне опасна, даже в таком зачаточном состоянии. Если сказать об этом сейчас, ей точно конец. Лараниэль стало дурно от одной мысли о том, что может с ней сделать отец за такую провинность.

– Ваша родовая метка была уничтожена похожим воздействием, – произнёс Саэрон.

Лара разжала пальцы и разгладила смятую ткань под столом.

– Да, как и говорила ранее, это сделал старый великан, что уничтожил первый отряд.

Лараниэль кашлянула и потянулась к чаше. Та оказалась пустой. Саэрон махнул пальцами и в чаше материализовалась кристально прозрачная жидкость.

– Перед отправкой вы предупредили, что великан наблюдает и учится. – вкрадчиво уточнил Саэрон. – Чему он учился?

– Он обучался языку.

– Вы учили его? – резко спросил магистр.

– Нет! Он все время разговаривал с человеком, что был частью отряда.

Саэрон продолжал вглядываться в лицо молодой эльфийки. Она так и не поняла, поверил он или просто решил отложить разговор. Маг дошёл до двери, но остановился, не касаясь ручки.

– Если выяснится, что вы знали больше, в мой доклад вашему отцу я впишу еще одно имя. Постарайтесь вспомнить всё до возвращения поискового отряда.

Дверь закрылась. Лараниэль ещё несколько мгновений смотрела на место, где лежали браслеты. Потом вскочила так резко, что коленом ударила стол. Чаша опрокинулась и покатилась по ковру, расплескивая воду. Нужно было срочно решить, что делать. Она подошла к окну. Внизу возле конюшни уже собирались гварейцы. Слуги выводили для них осёдланных лошадей. Магистр не терял времени и уже отдал приказ о формировании отряда.

Борг собирался в Райс. Он говорил об этом ещё у Кровавой реки. Туда же Рон должен был перевезти свою семью. Лараниэль могла назвать город сейчас – и тогда Саэрон прежде всего найдёт Рона. Охотник расскажет все, что знает, в том числе и о ее уроках магии. После этого что-либо отрицать будет бессмысленно. Она прижала ладонь к холодному стеклу. Остановить людей Саэрона она не могла. Оставалось хотя бы следить за единственным местом, где Борг мог снова показаться, и узнать об этом раньше, чем магистр доберётся до великанов или охотника.

Лараниэль дождалась вечерней смены у дверей и вызвала служанку, сопровождавшую её ещё до побега. Та вошла с бельем в руках, не поднимая глаз на хозяйку.

– У торгового дома Элмара остался мой личный счёт? – спросила Лараниэль.

Служанка на мгновение замерла, затем принялась складывать бельё в сундук.

– Его не закрывали, госпожа.

Лараниэль вырвала из писчей книги пустой лист, написала несколько строк и перечитала.

“Найти в Райсе охотника Рона, недавно приехавшего с отцом и сестрой. Установить, где живёт семья. Не приближаться и не задавать вопросов.

Также сообщить любую информацию о Краав’гар, что есть или появятся в городе.”

– Передашь через купеческую почту, – сказала Лараниэль. – Без моей печати.

Служанка прочитала записку один раз, сложила в узкую полоску и убрала в потайной карман подкладки. Даже если письмо найдут, в нём не было имени Лары. Служанка ушла вместе с бельём. Лараниэль закрыла книгу на прежней странице и села у окна. По белой дороге за стенами поместья уже скакали всадники поискового отряда.

Глава 22 (1 часть)

Вейл занялся нами уже следующим утром.

Солнце едва успело показаться над крышами, когда десятник прошёл по двору, молотя палкой по колёсам повозок и дверям казарм. Люди выползали наружу, затягивая пояса и на ходу набрасывая рубахи. Кто-то не успел убрать ноги с прохода и получил палкой по сапогу.

– Подъём, ублюдки! Кто через сотню ударов сердца не встанет в строй, будет весь день носить навоз из соседнего двора. Руками. Лопат нынче дефицит.

Судя по скорости, с которой люди начали собираться, угрозу он мог и воплотить в жизнь.

Мы с Игорем уже не спали. Завтрак нам принесли до рассвета, и брат успел уничтожить половину варёной требухи. Он проводил взглядом Вейла, затем вытер ладони о выданный кухней кусок ткани и поднялся.

– Вас это тоже касается, – бросил десятник. – Договор подписали – значит, теперь вы мои бойцы.

К этому времени перед казармами уже собралось около сотни наёмников. Остальные стояли на караулах, работали у складов или разошлись по городу. Люди выстраивались десятками, оставляя между отрядами проходы. Кто-то смотрел на нас открыто, а кто-то шептался с соседом, показывая пальцем. Запах легкого страха смешивался с потом, кожей и дымом от кухни.

Вейл забрался на пустую телегу и ударил палкой по борту.

– Слушайте сюда! Эти двое остаются у нас до конца испытательного срока. Большой – Борг, поменьше – Игор. Оба понимают общий, а большой ещё и разговаривает лучше некоторых из вас. Теперь они часть компании и тренироваться будут вместе со всеми.

В задних рядах кто-то негромко спросил, умеем ли мы вообще выполнять приказы и не сожрем ли сослуживцев. Я быстро нашел говорившего и посмотрел ему прямо в глаза.

– Персонально тебя есть не будем, ты воняешь.

Несколько человек усмехнулись, а говорившему ранее дали подзатыльник.

– Молчать! – рявкнул Вейл. – Рты позакрывали и марш на кухню.

Он ткнул палкой в сторону дальнего двора и назвал шесть десятков, которые должны были подойти на тренировку.

Как только завтрак закончился, выбранные десятки подошли к Вейлу, остальные же разбрелись по двору. Кто-то пошел на очередной заказ, а кто-то просто завалился спать. Да, наемники были людьми военными, но столь строгого режима как в армии тут не было.

За задними воротами находился вытянутый двор, зажатый между конюшней, складами и высокой каменной стеной. Землю здесь утоптали так плотно, что она больше походила на запыленное бетонное покрытие. Ширины хватало, чтобы три десятка выстроились рядом, а ещё три встали напротив. У стены лежали связки деревянных копий, старые щиты и две тяжёлые рамы, обитые досками и набитые соломой.

Вейл разделил людей на две стороны. Три десятка образовали нашу линию: каждый встал отдельным блоком по пять человек в первом ряду и столько же во втором. Передние сомкнули щиты, задние положили деревянные копья им на плечи. Между блоками остались два прохода, достаточно широких даже для меня. Пока их закрывали щитоносцы с короткими мечами. Другие три десятка отошли к дальней стене и построились напротив. В их линию поставили деревянные рамы, оставив вокруг каждой по несколько шагов свободного места. Мы с Игорем остались шагах в десяти позади своих.

Вейл прошёл вдоль строя, поправил один щит ударом палки и остановился возле левого прохода.

– Слушайте один раз. Великаны не держат линию. Для этого у них слишком широкие задницы и слишком длинные руки. Они стоят сзади, пока я не выберу место проход, через который они будут атаковать строй противника. Потом вы открываете ворота, эти двое проходят, ломают кусок вражеского строя и возвращаются.

Задача была предельно ясна. Если мы с Игорем полезем вглубь вражеского строя, то нас окружат и затыкают железом, если наша фаланга закроет проходы раньше времени, то мы не сможем скрыться за щитами. Если наоборот и солдаты не успеют закрыть брешь, то резня начнется уже в нашем строю. Ошибка с любой стороны оставит на поле боя раненых и убитых. Благо сейчас все оружие было деревянным.

Вейл поднял длинную палку с привязанной на конце красной тряпкой.

– Тряпка показывает проход. Один длинный звук – выпуск. Три коротких – назад. Сначала без великанов. Левые ворота!

Красная тряпка качнулась над первым промежутком. Трое бойцов, закрывавших его, шагнули в стороны и пристроились к соседним щитам. Копейщики подняли древки, освобождая проход. Почти сразу рожок протрубил трижды, и люди снова сошлись. Получилось быстро, но крайний щитовик второго блока запоздал. Вейл ткнул палкой в оставшуюся щель.

– Через эту щель твое брюхо и распорят. Ещё раз!

Люди открывали то один, то другой проход, пока щиты не начали расходиться и смыкаться без столкновений. Вейл менял ворота в последний момент, несколько раз отменял уже поднятый сигнал и раз за разом заставлял отрабатывать маневры.

Только после часа тренировок и перерыва на попить он подозвал нас.

– Борг идёт первым. Игор, ты двигаешься за ним. Внутри строя двигаетесь шагом, бежать можно только на выходе.

Вейл приложился к деревянной кружке с холодной водой.

– Сначала будете выходить из одного прохода, а дальше уже посмотрим.

Левый проход открылся. Я двинулся между щитами, стараясь не задеть торчащие древки копий. Игор шёл следом и таких проблем не испытывал.

– Расширяем проход еще на один щит, – приказал Вейл. – Иначе большой на первом же выходе соберёт половину линии под мышку.

Блоки немного раздвинули. Мы прошли обратно, затем повторили через второй проход. Потом быстрее. Люди и мы постепенно привыкали к слаженной работе.

Для ударов нам выдали по толстому ясеневому шесту. Напротив снова построились три десятка. Обитые щитами рамы стояли между людьми и изображали участки, по которым можно было бить в полную силу. Красная тряпка поднялась над правыми воротами. Я перенёс на правую ногу. Игорь встал позади, не сводя взгляда с прохода. Он уже привык начинать движение после меня, подстраивался под мой шаг и прикрывал указанную сторону. Теперь первый приказ отдавал Вейл, но сам порядок для брата почти не изменился.

Рожок протрубил. Щиты разошлись. Я прошёл между ними и, оказавшись впереди линии, рванул к дальней раме. Игор держался справа. За нашими спинами послышался шум встающих на место щитовиков. В несколько прыжков я добрался до строя противника и с силой ударил приготовленную мишень, изображающую вражеский строй. Верхняя перекладина лопнула, раму развернуло. Игор врезался плечом в уцелевший край, выломал опору и вдавил доски внутрь.

Три коротких звука прозвучали почти сразу. Игор остановился и тут же начал отходить. Я тоже услышал приказ, но замешкался. Противник начал смещаться ко мне и открыл крайний фланг, разведя щиты.

– Стоять! – рявкнул Вейл.

Люди замерли. Игор уже добежал до нашего строя, но остановился, заметив, что я не следую за ним. Вейл махнул бойцам условного противника. Те, кого я собирался атаковать, не стали ждать. Фаланга ловко изогнулась и обошла меня. Часть бойцов взяла меня в клещи, а часть продолжила давить на мою фалангу. Конечно, тридцать бойцов, составляющих вражеский строй никак не могли меня убить, но будь их под сотню или две, то такой маневр был бы вполне оправдан. Он просто на просто не давал мне вернуться в строй и как следствие мог привести к смерти одного не в меру жадного до бойни великана.

– Намек понял, переросток ты эдакий? – спросил Вейл, подойдя ближе.

Признавать просчет при стольких свидетелях не хотелось. – Ты своей дурью позволил отрезать себя от строя и убить. Я здесь не для красоты стою! Приказы надо исполнять, а свои умные мысли ты должен засунуть глубоко в задницу. Понял?

Я кивнул, после чего бойцы построились заново.

– Сначала, – приказал Вейл.

Рамы поставили обратно и связали верёвками. На этот раз десятник поднял красную тряпку слева, дождался, пока люди приготовятся, а перед самым сигналом перенёс её к правым воротам. Мы разбили вторую раму. Когда рожок протрубил трижды, Игор отступил первым. Я сделал несколько шагов спиной, удерживая шест между собой и условным противником, прикрывая отход Игоря. Развернулся только у своего строя и быстро прошел в проход, который тут же закрылся.

Вейл проверил линию и кивнул.

– Вот теперь это похоже на слаженную работу. А теперь заново! До обеда еще далеко.

К концу тренировки я изрядно вымотался ментально. На охоте было проще, стоило лишь отдаться инстинктам и тело все делало само. Тут же приходилось постоянно думать и следить за командами, перестраиваясь на ходу. Ошибки совершались еще не раз и не только мной, но уже было видно, что прогресс был. Наконец эти мучения закончились и три десятка, изображавшие противника, унесли рамы к стене. Остальные разошлись по двору.

Возле Вейла осталось девять человек, которые все это время сидели в теньке и наблюдали за происходящим. Ни один не выглядел молодым. На одежде и доспехах не было общей формы, зато почти у каждого остались следы старых ран: стянутая ожогом шея, срезанное ухо, неровно сросшийся нос. Страхом от них практически не веяло, только от парочки, и то, это скорее походило на разумное опасение. Они просто смотрели, прикидывая, насколько мы опасны.

– Это мой десяток, – сказал Вейл. – Название условное, людей бывает больше или меньше. В общей линии мы торчим только тогда, когда всё совсем плохо. Обычно нас посылают вперёд: разведать дорогу, снять часовых, залезть в лагерь или устроить засаду.

– И зачем тут мы? – спросил я.

– Потому что вы прошли через северное графство и всё-таки добрались до Райса. До ворот за вами никто не пришёл. При ваших…кхм…особенностях одной удачей это не объяснить.

– Насколько далеко можешь учуять человека? – Вейл сложил руки перед собой и уперся спиной в стену.

– Зависит от ветра, дыма и того, мылся ли человек. От мили до десяти. – на мой ответ Вейл удовлетворенно поцокал языком.

– А как со слухом? – десятник перевёл взгляд на Игора.

– Слышу, что кто-то очень сильно охает в том здании. – Игор указал на цветастое здание метрах в ста от нас.

Наемники рассмеялись.

– Да, в борделе постоянно кто-то…охает. – хихикая сказал один из наемников.

Отсмеявшись, Вейл продолжил.

– В городе от вас толку для скрытной работы немного. В дверь не пролезете, на крыше провалитесь. Но в лесу, ночью или возле чужого лагеря такие глаза и уши пригодятся. Будете помимо строевой подготовки ходить с нами и набираться уму разуму.

После тренировки нас повели не к еде, а в оружейный сарай. Внутри пахло маслом, кожей и железной пылью. Обычные люди помещались здесь свободно, но нам пришлось остаться возле открытых створок. Под потолком висели связки ремней, вдоль стен стояли копья, щиты и несколько рядов доспехов. Даже самый большой нагрудник был мне безнадёжно мал.

Из глубины сарая вышел пожилой мужчина в кожаном фартуке.

– Это Орн, – сказал Вейл. – Он отвечает за оружие и всё железо в нашей компании.

– Доспех за месяц не сделать, – сразу заявил Орн. – Даже если согнать сюда десяток кузнецов.

– Полный и не нужен. – ответил Вейл. – Командир велел просто прикрыть основные уязвимые места.

– Да у них же кожа толще, чем эта доска! – Орн постучал по стойке костяшками. – На кой мне переводить на этих троллей доброе железо?

– Орн, не дури и выполняй указание. Если хочешь пособачиться, иди к командиру.

Завхоз запыхтел, но все таки не стал спорить с Вейлом. По мне так это было невозможно.

Орн велел мне развести руки. Верёвки для измерения груди не хватило, пришлось связать две. Мастер отмечал узлы углём, бормотал числа и становился мрачнее после каждого. Потом измерил плечи, шею, длину рук и расстояние от колена до ступни.

– Стёганку сошьют, – решил он. – Снаружи положим пластины. Грудь, плечи, живот. На шею отдельный ворот. Ноги ниже колена тоже закроем.

– Сколько будет весить? – спросил я.

Орн пожал плечами.

– А я почем знаю? Пуда три, может чуть меньше.

– А если усилить вставки под магические удары? – с интересом спросил я.

– А харя не треснет столько металла переводить? – огрызнулся мужик.

– Орн, это уже проблемы кошелька. – сказал Вейл.

Упомянутый кошелек сухо кашлянул, отчего мы все оглянулись. Чертов город, из-за стольких запахов и шумов восприятие сбоило, скатываясь временами до уровня человеческого.

Лотар уже стоял рядом и похоже он явно услышал последнее слово Орна.

– Стоимость запишем за вами, – сообщил он. – Если останетесь в компании, будем удерживать часть жалованья на оплату доспеха. Если уйдёте, не покрыв затраченные деньги, доспех останется у нас.

– И что вы будете с ним делать? – я усмехнулся.

– Продадим другому великану. – с нажимом произнес Лотар.

– Ну да, здесь же их так много ходит, прям на каждом углу.

Судя по выражению лица Лотара, доспех мог пролежать на складе хоть сто лет, но убытком он его не признает и тем более не отдаст мне.

– Сделайте основные защитные элементы на груди, ногах и животе втрое толще, побочные оставьте прежними. – сказал я Орну, смирившись с тем, что на халяву доспех получить не вйдет.

– Но там же веса будет под четыре пуда, если не больше. – завхоз ошалело смерил меня взглядом, а Вейл лишь крякнул от озвученной цифры.

– Это приемлемо, зато будет хоть какая-то зашита от магов.

В обычном состоянии семидесятикилограммовый доспех хоть и будет для меня существенным весом, но воевать я в нем смогу спокойно. А с активной яростью я и вовсе его не почувствую.

Игора измерили быстрее. Он не задавал вопросов и только поворачивался по приказу мастера. Ему доспех тоже решили немного усилить, но не так кардинально как мне. Для подбора оружия вынесли несколько старых древков. Самое длинное человеческое копьё казалось в моей руке коротким. Я мог колоть им одной рукой, но дерево заметно изгибалось даже при обычном замахе.

Орн принёс неошкуренный деревянный шест, который собирались пустить на новую балку. Я взялся, проверил равновесие и сделал несколько движений. Теперь длины хватало. С таким оружием можно было работать поверх человеческих щитов, не подходя к ним вплотную.

Игор выбрал тяжёлую железную кувалду, стоявшую возле сарая. Поднял, несколько раз крутанул и довольно посмотрел на Вейла.

– Положи, – сказал десятник.

– Но она удобная.

Вейл закатил глаза. Однако мне идея с молотом тоже понравилась, а если точнее, то с тяжелым дробящим оружием. После недолгого объяснения нам все-таки согласились выделить по копью и тяжелому шестоперу и конечно же щиту. Последний и должен был стать нашим основным элементом вооружения, как то, благодаря чему мы и должны были ломать строй.

Следующие дни слились в один длинный крик Вейла. Поднимались до рассвета, ели и шли во второй двор. Десятки менялись, чтобы проходы умели открывать не одни и те же люди. Вейл выпускал нас через левый и правый промежуток, отменял сигнал перед самым движением, заставлял обходить строй с фланга и возвращаться, когда условный противник пытался ворваться следом. Отдельно отрабатывали контрудар внутрь: щитовики расходились, изображая уже продавленную линию, а люди протаскивали между ними обитую щитами раму. Мы должны были опрокинуть её до того, как следом в разрыв войдёт весь вражеский десяток.

Игор подстроился быстрее. Он смотрел на красную тряпку, слушал рожок и всегда стоял там, где надо. Он и раньше сражался так же: слушал меня, прикрывал указанную сторону и не пытался один отвечать за весь бой. Я по-прежнему замечал слишком много. Видел, где условный противник оставил слабый край, какой блок запоздал с поворотом и откуда можно было ударить сильнее. Почти каждый такой шанс требовал отойти от назначенной цели ещё на несколько шагов. Но приказы в бою не обсуждаются, а личная инициатива зачастую приводит лишь к печальным последствиям, что мне уже успели несколько раз доказать.

С десятком Вейла мы занимались отдельно. Они учили нас различать жесты, тактику скрытного проникновения и основные моменты диверсии. Здесь привитое дикой жизнью охотничье мышление только помогало, а вот тело наоборот. Там, где человек спокойно проходил, не издавая шума, нам приходилось искать обход. Зато чужой след мы с Игорем находили раньше людей, а запах спрятавшегося бойца различали ещё до того, как подходили к укрытию.

Отдельным удовольствием стала одежда, которую нам накануне принесли. Штаны были сделаны из кожи и сшиты из отдельных кусков шкур. Поверх шла груба серая рубаха с завязками на рукавах и талии. Обувь выглядела менее презентабельно. Никаких кроссовок здесь не водилось, дали какие-то кожаные мешочки, которые мы должны были натягивать на ноги. Однако Орн все таки порадовал, сказав, что полноценные сапоги сделают позже, тогда, когда мой и Игоря рост замедлится, сейчас же мы еще постепенно росли. В целом, если надеть на себя все принесенное, мы выглядели вполне обыденно, если не брать в расчет рост и другие физиологические особенности.

После очередной тренировки маневра с нашим участием Вейл проверил сомкнувшиеся щиты, посмотрел на нас и кивнул.

– Сойдёт. После обеда один из моих отведёт вас к писарю. Брант хочет оформить знаки.

– Что за знаки? – спросил я.

– Те, благодаря которым городская стража сначала прочитает бумагу, а не начнет стрелять из арбалетов при виде твоей образины. Хотя на твоём месте я бы на правильный порядок не рассчитывал.

После обеда нас отвели в контору. Внутри помещался только Игор, и то пригнувшись, поэтому меня оставили возле открытой двери. За столом сидели Брант, Лотар и незнакомый городской писарь. Перед ним лежала толстая книга, два листа пергамента и небольшие медные пластины с пробитыми отверстиями.

Писарь долго сверял записи, сделанные у грузовых ворот. Ему не нравилось почти всё: отсутствие прежнего владельца, поручительство частной компании и то, что мы вообще тратим его время. Лотар отвечал на возражения, подкладывая под его руку нужные бумаги. Брант молчал. Он вмешался только тогда, когда писарь предложил указать нас как имущество «Чёрной ладони».

– Они наёмные бойцы, – сказал командир. – Не рабы и не собственность компании.

Писарь недовольно скривился, но спорить не стал.

На медных пластинах выбили знак ладони, наши имена и несколько коротких строк. Такие же записи внесли в книгу. Потом писарь прочитал условия вслух.

Мне разрешалось выходить в город одному без оружия. Я должен был носить знак на виду, иметь при себе бумагу с печатью компании и выполнять требования городской стражи. Применять магию без прямого приказа командования или угрозы жизни запрещалось. Игорь мог выходить только со мной или с подразделением «Чёрной ладони».

– Почему Боргу можно одному? – спросил он, повернув голову к Бранту.

– Потому что он способен объяснить страже, что произошло, и уже несколько раз остановил тебя. Твои каналы повреждены, магия нестабильна, а общий язык ты знаешь хуже. Если этот месяц пройдёт без происшествий, мы пересмотрим условия.

Игор посмотрел на медную пластину. Кончик большого пальца лёг на край стола и медленно вдавил дерево.

– Вместе с Боргом мне выходить можно?

– Конечно.

Брат больше ничего не спросил. Писарь пододвинул чернильницу. На этот раз Игорь опустил в неё только кончик пальца и оставил аккуратный отпечаток. Лотар, стоявший рядом, всё равно заранее убрал рукав. Когда настала моя очередь, я попросил ещё раз прочитать весь текст. Писарь начал раздражаться, но Брант велел читать. Я запомнил условия и под удивленные взгляды собравшихся поставил свою подпись в документе, использовав для этого лежащее рядом перо.

– Знак или бумаги потеряешь, оплачивать будешь сам. – бросил мне Лотар, пододвигая пластину и документы.

Я спрятал сложенный пергамент под одежду, а пластину повесил поверх груди. Для меня она весила меньше монеты, но писарь изрядно напрягался, ворочая ее. Игор надел свой знак и вышел из конторы. На меня не посмотрел. Направился к дальнему навесу, где уже несколько вечеров перебирал камни и палочки, выстраивая какое-то подобие игрушечного города.

Брант дождался, пока брат отойдёт.

– Его устраивают условия?

– Нет. Но он их выполнит.

Командир кивнул, собрал бумаги и передал их Лотару.

– Через три недели компания выступает на юг, – сказал он. – До этого времени Вейл решит, годитесь ли вы для настоящего контракта.

Куда именно собиралась «Чёрная ладонь», Брант не уточнил. Я тоже не стал спрашивать при городском писаре. Пока было достаточно знать, что через три недели испытательный срок закончится вместе с нашей спокойной и сытной жизнью.

Глава 22 (2 часть)

Я уже собирался уйти, когда заметил Мейра. Целитель стоял у входа в жилой дом с корзиной грязных бинтов и смотрел на медную пластину у меня на груди.

– Мейр, – позвал я. – Ты сможешь прочитать одну книгу?

Целитель поставил корзину на землю и протянул руку.

Я принёс дневник из-под навеса. В его ладони книга выглядела обычной, а в моей – тонкой дощечкой. Мейр раскрыл первые страницы, пролистал несколько листов и нахмурился.

– Книга на эльфийском, я знаю его крайне плохо. – он внимательнее вчитался в текст. – Это похоже на личные записи мага. Здесь расчёты, имена, расходы, несколько схем. Половина сокращений понятна только тому, кто их писал. Вдобавок все на эльфийском.

– Там есть магические схемы?

– Есть и такие. – кивнул целитель.

Я протянул руку за книгой, но Мейр не отдал её сразу.

– Откуда она у тебя?

– Забрал у людей, которые нас везли.

– Кто-то из них был магом?

– Не знаю. – пожал я плечами. – Сообщить они мне это не успели.

Мейр закрыл дневник. Целитель несколько мгновений ждал продолжения, затем вернул книгу.

– Даже если записи полезны, ты их не прочтёшь. Сначала выучи эльфийский, потом магический алфавит и основные обозначения. Только после этого имеет смысл лезть в чужие расчёты.

– Тогда научи меня.

Он поднял корзину.

– У меня двести пятьдесят наёмников, которые режутся, ломают кости, травятся дешёвым вином и приходят ко мне, когда рана уже воняет. Теперь ещё два великана. Свободного времени у меня нет.

Мейр направился к двери. Я не стал повторять просьбу. Просто пошёл рядом, вынуждая его либо остановиться, либо протискиваться между моей ногой и стеной.

Целитель остановился.

– За уроки я могу платить.

– Чем? Своим потом и ругательствами Вейла? – скептически спросил Мейр.

Я не ответил, лишь достал из-за пазухи мешочек с монетами и протянул целителю. Он оценивающе взвесил увесистый кошель, а затем снова перевел взгляд на меня.

– Сегодня после вечернего обхода, – решил Мейр. – Только письмо. Никакой магии без приказа Бранта обучать не буду.

– Договорились. – мои губы расползлись в зубастой улыбке.

Письмо, так письмо. Для начала мне хватит и этого, а потом кто знает, может быть получится так, что Брант вдруг станет заинтересован в моем обучении магии.

Мейр кивнул, поднял корзину и ушёл в дом.

Первый урок состоялся после заката в пустой кладовой возле лечебницы. Мне пришлось сидеть на полу: скамья моего веса не выдержала бы. Мейр поставил передо мной широкую дощечку и масляную лампу.

– Сначала выучишь основные знаки общего языка, – сказал он. – Магическая запись устроена иначе. Пока забудь о ней.

Он написал два с половиной десятка букв и произнёс каждую. Я повторил. Фактически я был грамотен, если говорить о русском и английском, так что обучение письменности на общем не должно быть настолько сложным, как думалось Мейру. Вдобавок к этому письменность языка изучать гораздо легче, если ты его уже освоил на хорошем уровне.

Буквы местного общего диалекта не были похожи ни на один из ранее виденных мною алфавитов, однако общие принципы с земными языками отчетливо прослеживались. Пальцы у меня были немногим меньше запястья Мейра, поэтому тонкое перо быстро сломалось. Я попросил у целителя кусочек прессованного угля, что он использовал для розжига камина и стал писать уже им. Выходило менее красиво, чем пером, но зато надежней.

Через час вся доска была покрыта кривыми значками. Мейр стёр большую часть и написал одно короткое слово.

– Борг.

Я посмотрел на четыре знака. Впервые я осознанно читал собственное имя на всеобщем.

– Повтори десять раз.

– Мейр, я не тупой, понял с первого.

– Тогда приступай к написанию, умник. – сложил руки на груди целитель.

На шестой попытке последний знак снова съехал в сторону. Мейр ткнул в него пальцем и заставил переделать всю строку. У целителя обнаружилась неприятная привычка замечать ошибки, которые можно было бы великодушно пропустить.

Когда с именем было закончено, он раскрыл какую-то книгу и положил рядом. Теперь среди плотных строк я увидел несколько знакомых знаков. Смысла они не давали, но текст впервые перестал выглядеть сплошным узором.

– Завтра выучишь ещё четыре, – сказал Мейр. – у тебя отлично получается и если продолжишь в том же духе, то через неделю начнёшь складывать короткие слова.

– Когда перейдём к магии?

Он забрал у меня дощечку.

– Магия это лишь еще один язык, только гораздо, гораздо сложнее.

– Ну не знаю, я тут думал и пришел к выводу, что можно колдовать и без этого магического языка, достаточно воли и того, что есть энергия.

Мейр посмотрел на меня как на последнего идиота.

– И что ты уже умудрился наколдовать?

– Да много. – уклончиво ответил я. Не рассказывать же ему про багровое пламя? Я до сих пор считал, что это заклинание было уникальным для расы великанов. И столь же перспективным, как и опасным.

– Могу вот светляк наколдовать без структуры. – я действительно отработал создание этого заклинания без какой-либо структуры, лишь на силе воли.

– А ну показывай. – Мейр с каким-то не характерным для него возбуждением впился в меня взглядом. Я лишь пожал плечами, вывел через тело энергию и усилием воли создал светляк. Концентрации такое заклинание пожирало на порядок больше, чем с использованием структуры, зато затраты энергии были минимум раза в два меньше.

– Поразительно. – прошептал Мейр. – Такая сильная воля у неуча.

– Э, попрошу не обзываться.

– Повтори, повтори это еще. – целитель с нетерпением посмотрел на меня.

– Ну…ладно.

Мейр успокоился только после седьмой демонстрации.

– Это просто немыслимо. – мужчина ходил по комнате. – Твоя воля сейчас на уровне мастера, не меньше! Но как?

– Да мне то откуда знать, я таким уродился. – на самом деле у меня была теория, но озвучивать я ее не собирался.

Наконец успокоившись, Мейр опять сел за стол.

– Это конечно крайне полезно для тебя как мага, но на этом ты далеко не пойдешь. – целитель отпил из кружки отвар. – Воля – это один из трех столпов магии, но без знания структур ты не сможешь творить ничего, сложнее простейших заклятий. Даже магистры пользуются структурами, прибегая к чистой Воле лишь в бою, для создания простых атакующих заклятий.

– Но почему? – Да потому что ты можешь угробить себя, если Воля не сможет удержать заклинание. – Мейр всплеснул руками. – Структура нужна для того, чтобы более безопасно и надежно творить магию. Если заклинание сорвется, то оно прежде всего ударит по структуре и только потом по магу. А если структуры нет…

– То весь удар примет маг. – закончил я мысль.

– Верно, именно поэтому используют структуры. Сложность заклинаний растет нелинейно и чистой воли разумного просто не хватит для создания сложных заклинаний, тебя просто выжжет изнутри при создании чего-то серьезного. В довесок к этому структуры требуют меньше концентрации и более просты в освоении, чем Воля.

– Получается без магического алфавита и структур нельзя колдовать? – Категорически. Я вообще удивлен, что ты до сих пор жив с таким подходом к магии.

– Просто не пытался создать что-то сложнее светлячка или левитации. – я пожал плечами.

Мейр на это лишь покачал головой.

– Никакой магии, кроме вашей великаньей ярости, понял? Так и быть, я научу тебя основам, а то не дай Боги придется отскабливать от твоих останков двор.

– Спасибо, Мейр! – я даже поднялся, согнувшись в три погибели, чтобы сердечно поблагодарить доброго мага.

– Цену уроков обсудим отдельно. – благодарить тут же расхотелось и я сделал вид, что встал размять колени.

На этом урок закончился. Я забрал учебную книжку, пергамент с алфавитом и дощечку. Возле навеса Игор уже спал, повернувшись к стене. Его медный знак лежал рядом на земле, хотя Лотар велел носить его постоянно.

Я поднял пластину и положил на сложенную одежду брата. Потом сел у колеса, раскрыл книгу на первой странице и начал искать четыре знакомых знака среди чужих строк.

***

Рон был доволен своей новой жизнью. Дом достался им небольшой, с двумя комнатами, низким чердаком и двором, в котором едва помещалась телега. Однако после прежней полуземлянки возле Северного Щита он казался роскошным. Крыша не текла. Печь не дымила. У двери имелся настоящий железный замок, а на чердаке лежал мешок монет, которого хватило бы на несколько лет спокойной жизни. Отец всё равно устроился в тележную мастерскую. Сидеть без дела он не умел, а хозяину требовался человек, способный править обода и менять оси. Сестра помогала в швейной лавке: пока только разматывала нити, подшивала мешки и училась работать с плотной тканью. После болезни она быстро уставала, но каждый вечер возвращалась довольная и обязательно клала заработанные медяки отдельно от денег Борга.

Сам Рон несколько дней разгружал баржи, а затем нашёл хозяина, которому требовался сторож, который бы ставил ловушки на грызунов, что обитали на складе зерна. Работа была обычной. Впервые за несколько месяцев он находился в безопасности, не вздрагивал от каждого шороха кустов, ожидая нападения эльфов или опасных хищников. Все это омрачалось лишь появлением злосчастного великана, который опять начал втягивать Рона в свои дела. Благо теперь это все в прошлом.

За ужином отец рассказывал про телегу, которую хозяин пытался починить ремнями вместо нового обода. Сестра смеялась, резала хлеб и спорила, что в Райсе можно найти торговца ещё жаднее. Рон слушал вполуха. Через щель между ставнями была видна пивная и часть улицы. Там уже который день сидел один и тот же человек, иногда сменяемый женщиной, торговавшей яблоками. Кружка перед ним оставалась полной, как и всегда.

– Ты опять не ешь, – сказала сестра.

Рон взял кусок хлеба и откусил. Она некоторое время смотрела на него, потом вернулась к разговору с отцом. Болезнь отступила, но худоба ещё не ушла полностью. Кожа больше не была серой, руки не дрожали. Каждый раз, когда Рон видел её за столом, он вспоминал маленький эльфийский пузырёк и огромную серую ладонь, передавшую его.

Великаны обосновались в Райсе. Об этом уже шептались в порту. Двух свободных Краав’гар провели через грузовые ворота под знаком «Чёрной ладони». Рон не сомневался, кто именно теперь сидел в наёмничьем дворе и съедал половину их запасов. Если наблюдали за домом из-за Борга, значит кто-то уже знает об их связи. Другого варианта Рон просто не видел. Это могли быть грабители, которые прознали про деньги, но Рону как-то слабо в это верилось. Уж очень долго они наблюдали за домом, да и моментов, когда можно было выкрасть имущество, было предостаточно.

Когда отец поднялся на чердак, а сестра начала убирать посуду, Рон закрыл ставни и проверил засов на двери.

– Ты можешь написать адрес? – спросил он.

Сестра поставила миску обратно.

– Чей?

– Наш. И ещё несколько слов.

Мари удивилась, но достала из сундука обрывок бумаги, который использовала для записей в лавке. Чернила пришлось разводить водой. Рон продиктовал коротко: имя, улицу возле старой красильни и просьбу зайти, когда будет возможно.

– Кому это? – сестра явно была удивлена таким содержимым письма.

– Одному…человеку.

Мари посмотрела на брата внимательнее.

– Тому, кто дал лекарство?

Рон не ответил. Сестра подождала, но повторять вопрос не стала. Сложила бумагу и передала брату. Утром записку отнесёт мальчишка из тележной мастерской. Посылать знакомого взрослого было опаснее, а на ребёнка, выполняющего десяток поручений в день, могли не обратить внимания.

Рон убрал письмо под рубаху и погасил лампу. В доме стало темно. Отец ещё ходил по чердаку, укладывая инструменты. Сестра шуршала одеждой в соседней комнате. Рон остался возле закрытых ставней. Через узкую щель свет пивной резал улицу жёлтой полосой. Человек, сидящий за крайним столом, наконец поднял кружку, подержал возле рта и поставил обратно, так и не отпив.

***

Записку принесли после завтрака, когда мы с Игором таскали к складу ящики с оружием и припасами. Компания активно готовилась к выходу, запасая все необходимое. Мальчишку посыльного во двор не пустили. Один из караульных забрал сложенный вчетверо клочок бумаги и только потом позвал меня. Однако стоило моей голове высунуться, как посыльный слегка побледнел.

– Ему письмо? – переспросил дежурный наемник.

– Н…не знаю. Сказали передать Боргу.

– Ну так это он и есть. Давай, чеши отсюда, малец. – стражник повернул мальчика и указал ему на выход.

– Погодите, мне сказали, что я еще должен передать ответ. – видно было, что мальчик и сам бы не прочь уйти, но указания заказчика не позволяли. Караульный пожал плечами и вручил мне записку.

На наружной стороне стояли четыре знакомых знака. Первый урок Мейра всё-таки не прошёл зря: собственное имя я теперь мог узнать, даже если его писала не рука целителя. Остальные буквы я еще не запомнил, а потому текст прочитать не получалось. Я развернул лист и некоторое время честно смотрел на строки. Вдруг знания сами прыгнут в голову от одного желания. Не прыгнули.

– Что это? – спросил подошедший Игорь.

— Послание. Мне.

Наёмник у ворот как оказалось был собратом по безграмотности, а потому пришлось искать того, кто мог бы прочесть письмо. Вейл обнаружился у дальней стены двора. Он стоял перед шестью бойцами своего десятка и разбирал содержимое походных сумок. На земле уже лежали мотки верёвки, крючья, кресало, запасные ремни, короткая лопатка и целая горка холодного оружия, что им можно было нагрузить ещё одну сумку.

– Если я ещё раз найду у кого-нибудь две кружки, – говорил Вейл, взвешивая на ладони помятый медный сосуд, – вторую засуну владельцу туда, откуда её будет очень неудобно доставать на привале.

Кружка полетела в сторону и ударилась о стену. Её хозяин даже не дёрнулся. Я дождался, пока Вейл закончит с сумкой, и протянул ему письмо.

– Десятник, прочитай пожалуйста.

– О, уже любовные письма горожанки писать начали? – Вейл развернул лист и скользнул глазами по строчкам. Лицо его поскучнело.

– Некий Рон просит зайти. Третий дом на зубчатом проезде, возле старой красильни, с тёмными ставнями. Пишет, что дело важное, но на бумаге объяснять не хочет. Кто такой Рон?

– Охотник, который и нашел для нас работенку в вашей компании.

– Нашей компании. – поправил Вейл. – И что, собираешься идти к нему?

День был выходным и никаких тренировок не предвиделось, а потому я был волен распоряжаться свободным временем как угодно.

– Ради подобного мне и выдали документы.

Вейл вернул записку, а я крикнул пацану, что пойду, после чего он тут же убежал в город. Десятник отвёл меня к караульной будке и заставил выложить на стол всё, что я собирался взять. Медный знак, сложенную бумагу с печатями, кошель. Ни ножа, ни хотя бы подходящего камня за поясом у меня не было. Камней, правда, хватало на любой улице, а пустыми руками я оставался опаснее большей части вооружённых людей. Об этом Вейл и без меня знал.

– Знак не прячешь, бумаги держишь при себе, – сказал он. – До вечерней смены возвращаешься во двор. Если стража велит остановиться, останавливаешься. Если какой-нибудь пьяный идиот назовёт тебя скотиной, проходишь мимо. Все понял?

– А если человек сам залезет мне в рот?

Вейл несколько мгновений смотрел на меня, решая в какое далекое эротическое путешествие меня послать.

– Да шучу, шучу. – поднял я руки.

– Второго я бы после такого разговора запер на недельку без жратвы, а не в город отпустил. – проворчал Вейл.

Игор стоял рядом и слышал каждое слово. Лицо у него сразу стало недовольным. Вейл велел караульному записать время и махнул в сторону ворот. Игор пошёл со мной до решётки.

– Зачем Рон позвал тебя? — спросил он, пока караульный снимал цепь.

– Скорее всего случилось что-то плохое. – ответил я, поправляя медную пластину.

– Тогда я должен идти с тобой.

– Два великана привлекут больше внимания, чем один. Да и места для нас обоих в халупе Рона точно не будет.

Игор помолчал, глядя на открывающиеся ворота.

– Хорошо. – пробасил брат и пошел обратно к нашему навесу. Дисциплина и благоразумие у него явно выросло. Глядишь так и настоящим интеллектуалом станет.

Глава 23

За воротами пахло городом. Во дворе тоже хватало дыма, пота, лошадей и помоев, но каменные стены всё-таки удерживали часть запахов снаружи. Теперь на меня навалилась вся смесь разом. Пекарни, навоз, горячее железо, речная тина, рыба, мокрая шерсть и человеческие тела. После леса от такого хотелось чихнуть и забить нос тряпкой.

Улица перед двором была достаточно широкой для двух телег. Пока ворота открывались, возле них успела собраться небольшая пробка. Возчик увидел меня и натянул поводья так резко, что лошадь попятилась, ударив оглоблей по соседней телеге. Люди заорали друг на друга. Я вышел к стене и остановился, давая им разъехаться. Так было быстрее, чем пытаться пробраться напролом.

Первые несколько сотен шагов город следил за мной. Люди замечали серую голову над толпой, потом медный знак на груди и только после этого решали, бежать или просто отойти. Матери утаскивали детей к домам. Один торговец захлопнул ставни лавки прямо перед моим носом, хотя я даже не смотрел на его товар. Другой, продававший ремни, наоборот, выскочил в дверь и долго оценивал мою талию. Наверное, прикидывал, сколько кожи можно продать одному великану. Страх страхом, а жадность в Райсе тоже обладала крепким здоровьем.

Дорогу к старой красильне мне объяснили ещё у ворот. Нужно было пройти вдоль стены, свернуть у площади с колодцем и пересечь рынок. Полной карты города никто не рисовал, но потеряться мне не грозило. Все, у кого я уточнял дорогу очень быстро показывали путь. Всегда бы так, только их голоса нередко давали петуха, но да это никак не мешало. Во всяком случае мне.

Рынок занимал широкую площадь между рядами каменных и деревянных домов. Торговали не только с прилавков. Мешки, корзины и бочки стояли прямо на земле, между ними протискивались покупатели, грузчики и мальчишки с ручными тележками. Моё появление расчистило проход лучше, чем десяток стражников. Я не собирался устраивать экскурсию, но цены интересовали меня не меньше приглашения Рона. Пока мы скрывались, я считал главным богатством мешок золота. Теперь половина этого богатства уже лежала в чужих сундуках в виде залогов, сборов, будущих доспехов и уроков. Оставалось понять, насколько быстро исчезнет остальное, если «Чёрная ладонь» решит, что мы ей не подходим.

У торговца зерном я спросил цену большого мешка ячменя. Передо мной он продал такой же мешок женщине и назвал одну сумму, а мне, рассмотрев знак, потребовал почти на треть больше. Я молча хрустнул костяшками пальцев. Торговец кашлянул и сделал скидку. Вот так бы всегда. Одного мешка нам с Игором хватило бы ненадолго. Крупа была дешёвой по человеческим меркам, но к ней требовались мясо, жир и соль. Копчёная рыба стоила в несколько раз дороже зерна, мясо – ещё больше. Компания закупала всё телегами, держала собственную кухню и брала часть продуктов прямо у поставщиков. В одиночку я бы платил рынку, хозяину жилья, городу и каждому человеку, который соглашался иметь со мной дело. Но даже так выходило, что у меня оставалась еще довольно крупная сумма.

С металлом было ещё веселее. Я остановился у навеса, где продавали полосы железа, готовые заклёпки и небольшие пластины, которые можно было бы прикрепить на стеганку. Хозяин не убежал, но разговаривал со мной из-за двух подмастерьев с молотами.

– Сколько за такую? – я поднял прямоугольную пластину размером с человеческую ладонь.

– Десять медяков. – озвучил цену хозяин.

Я пересчитал, сколько подобных пластин потребуется только на грудь, и положил железо обратно. И это еще без учета работы оружейника и кожевника.

– Не подошло? – осторожно спросил хозяин.

– Кошелек мой не подошел.

Хозяин слегка улыбнулся, когда понял, что я не собираюсь вырывать навес вместе с товаром. Он объяснил, что за большой заказ металл отдадут дешевле, особенно если кузнец компании сам заберёт его со склада. Снова получалось, что быть частью «Чёрной ладони» выгоднее, чем гордым свободным чудовищем.

Дальше стояла лавка книг и письменных принадлежностей. На полках за открытой стеной теснились тонкие тетради, свитки, дощечки, пузырьки чернил и несколько десятков книг. Большая часть была в простых кожаных обложках, без украшений. Я выбрал учебную книгу, похожую на ту, что дал Мейр, и спросил цену.

– Десять серебряных.

– Да за эти деньги она должна сама меня научить!

– Переписчик работал над ней два месяца! – торговец инстинктивно начал возмущаться, несмотря на не совсем стандартного покупателя.

– Ну так кто виноват, что он такой криворукий, что так долго писал?

Торговаться хозяин лавки не захотел. Я вернул книгу. Рядом продавались листы бумаги, и даже они стоили достаточно, чтобы угольная доска Мейра внезапно показалась щедрым подарком.

Магические товары нашлись в конце ряда. Магазин представлял из себя отдельное каменное строение с решетками. На входе стояло пара лысых мордоворотов. Пожалуй, они даже могли бы сойти за великанов дистрофиков. Подойти ближе и посмотреть товары мне не позволили. Хозяин увидел знак компании и объяснил, что простейший светильник обойдётся как хороший меч, а защитные и боевые амулеты без рекомендации мага он вообще не продаёт. Я не стал спорить и пошел дальше.

К семье Рона с пустыми руками идти не хотелось. После долгих поисков я купил круг копчёного сыра и небольшой свёрток с сушеными фруктами. Меня пробило на ностальгию, будто я не был в чужом мире в теле монстра, а просто шел в гости к знакомому праздновать юбилей или новый год. Настроение поднялось до максимального за последние месяцы уровня, и я с улыбкой зашагал к выходу с рынка.

Уже выходя с торговой площади, я чуть было не врезался в выскочивший из-за ограды патруль городских стражников. Те сразу же напряглись, похватавшись за оружие, а люди вокруг быстро образовали пустое пространство, ожидая кровавой развязки. Двое стражников держали арбалеты опущенными, но пальцы лежали возле спусков. Остальные разошлись так, чтобы не стоять одной удобной кучей.

– Стоять, – приказал старший. – Где хозяин? Чей на тебе знак?

Я остановился посреди улицы и поднял пустые ладони.

– Наёмная компания «Чёрная ладонь». Я зарегистрирован как наемник и имею право передвигаться по городу без сопровождения.

Старший явно ожидал чего угодно, только не полного ответа. Он посмотрел на медную пластину, потом на моё лицо.

– Документы положи на землю и отойди на три шага.

Я достал сложенный лист. Класть его в грязь не хотелось, поэтому заметил у стены перевёрнутую корзину, поставил бумагу сверху и отошёл. Один из стражников дождался команды, забрал документы и передал старшему. Тот долго проверял печати, водил ногтем по краю воска и сравнивал знак с нарисованным на листе.

– Имя?

– Борг.

– Оружие при себе имеется?

– Осталось во дворе компании. При мне ничего нет.

Старший поднял глаза. Он подозвал самого молодого из патрульных, отдал ему знак и велел бежать на ближайший пост. Там должна была храниться запись о поручительстве компании. Молодой исчез за поворотом. Остальные остались на местах.

Ждать пришлось долго. Люди снова начали собираться в дальнем конце улицы. Дети выглядывали из-за взрослых, торговцы вытягивали шеи из дверей. Я стоял с поднятыми руками и чувствовал себя редким животным, которое забыли посадить в клетку. Опустить ладони без разрешения было нельзя: какой-нибудь арбалетчик решит, что я полез за невидимым оружием, и тогда всем станет ещё веселее.

– Можно руки опустить? – спросил я через некоторое время. – А то они тяжелые.

Старший стражник юмора не оценил.

– Медленно.

Я опустил руки. Никакой паники не случилось, уже хорошо.

Наконец молодой стражник выбежал из-за поворота на соседнюю улицу. Он подтвердил, что «Чёрная ладонь» внесла залог за двух Краав’гар. Большому разрешалось передвигаться одному без оружия; меньшему – только с братом или отрядом. Старший вернул знак и документы не мне в руку, а положил на корзину.

– Держи пластину снаружи. В переулки возле управы без дела не ходи, к городскому арсеналу не приближайся. Если патруль остановит снова, выполняешь приказ и ждёшь проверки.

Неужели пронесло и местные менты не поведут меня в обезьянник? Я забрал бумаги, спрятал их под одежду и продолжил путь. За спиной я еще чувствовал сверлящие затылок взгляды, но стоило свернуть на другую улицу, как напряжение исчезло.

Старую красильню я нашел скорее по запаху, чем по ориентирам. Вонь выветривалась годами, но возле потемневшего каменного здания земля всё ещё отдавала кислой водой, золой и чем-то прелым. Жилые дома начинались дальше, вдоль узкой улицы, где телега проходила почти вплотную к стенам. Третий дом с тёмными ставнями я отыскал быстро. Я постучал в калитку костяшкой пальца. Дверь распахнулась почти сразу. На пороге появился Рон, посмотрел сначала на меня, потом в оба конца улицы.

– Гос…Борг, – сказал он негромко, немного стушевавшись. – Проходи быстрее.

Ширины калитки хватило, чтобы, повернувшись бочком, протиснуться внутрь. Внутренний двор действительно оказался крошечным: у стены лежало колесо, под навесом стоял верстак, а между ними и домом оставался проход в несколько шагов. Рон провёл меня в основную комнату. Перед дверью пришлось согнуться буквой “зю”, а внутри удобнее стало ненамного. Потолочная балка проходила на уровне моих плечей, стол занимал середину помещения, у печи стояла лавка. Я сел на пол возле стены, поджав ноги. Так голова хотя бы не упиралась в потолок.

Отец Рона поднялся из-за стола. Я видел его только издалека, на телеге, но теперь смог рассмотреть лучше: сухой, жилистый мужчина с въевшейся в пальцы чёрной пылью. Рядом стояла сестра Рона. С последнего раза, когда я ее видел, она явно стала выглядеть лучше.

– Это моя сестра, Мари. Это мой отец, Айвин. – Рон поочередно указал на родных.

– Очень приятно. – я улыбнулся быстрее, чем успел сообразить, что зубы то у меня как у акулы.

Несколько мгновений все молчали. Рон явно успел сказать семье, что придёт знакомый, но подробность насчёт роста и расы похоже решил оставить на потом.

– Это вам, – я положил свёрток на край стола. – Сыр и фрукты.

Мари посмотрела на брата. Тот едва заметно кивнул.

– Спасибо, – поблагодарила она и развернула ткань. – Вы тот самый Борг?

Удивительно, но страхом от нее совсем не тянуло. Улыбалась и благодарила она искренне.

– Судя по тому, сколько людей сегодня проверили мои бумаги, другого в городе нет.

Отец Рона не спешил садиться. Его взгляд задержался на моих руках, потом на двери за спиной.

– Рональд говорил, что вы помогли ему вернуться, – произнёс он.

– Он тоже помог мне. – кивнул я.

Мари уже раскладывала сыр и фрукты по тарелкам, поставила передо мной самую большую кружку, какую нашла, и налила воды.

***

– А как вы познакомились? – спросила Мари.

Рон замер с кружкой у рта. Именно этого вопроса он и боялся с того момента, как Борг протиснулся в дом. Великан сидел на полу, привалившись спиной к стене. Даже так его голова находилась почти вровень с Мари, а толстые пальцы целиком закрывали кружку. Белое лицо с рубленными хищными чертами, цепкий взгляд ярко-алых глаз и ужасающая улыбка хищника. Он выглядел поистине жутко, однако отец уже не смотрел на кочергу, а сестра ждала ответа с обычным любопытством.

– На Рона и его людей напали тролли, – начал Борг. – Мы с братом решили, что не можем пройти мимо, и спасли попавших в беду.

Рон чуть не поперхнулся и медленно поставил кружку на стол. Он прекрасно помнил эту встречу. Двух кровавых великанов, которые пришли на запах боя, разорвали троллей, напились их крови, а затем принялись решать, что делать с уцелевшими людьми. В воспоминаниях Рона не было ничего про благородное решение спасти беззащитных.

Борг повернул голову и поймал его взгляд. Угол рта великана едва заметно дрогнул.

– После этого Рон согласился стать нашим проводником, – продолжил он. – Мы плохо знали человеческие земли, а он согласился показать дорогу. Помогал разговаривать с людьми, объяснял местные порядки и не раз удерживал нас от неправильных решений. – мягкий бас великана разносился по комнате, слегка убаюкивая.

Согласился. Хорошее слово. Короткое. В нём легко уместились плен, угрозы, бессонные ночи у костра и постоянный страх оказаться недостаточно полезным.

– Ты никогда не рассказывал, что спасители были великанами, – сказала Мари.

– Я многое не рассказывал. – проворчал Рон.

Он надеялся, что этого хватит, но Борг решил помочь.

– Он скромный. Без Рона нам пришлось бы гораздо тяжелее. – вымолвил гигант.

Мари посмотрела на брата с неожиданной гордостью. Рон перевёл взгляд на Борга. Великан произнёс всё с таким спокойным лицом, будто не он когда-то решал, достаточно ли проводник полезен, чтобы оставить его в живых.

– Брат говорил, что вы вместе охотились, – продолжила Мари.

– Конечно. Рон находил следы, выбирал дорогу и помогал добывать пищу. Когда еды становилось мало, он особенно старался найти добычу.

Теперь даже отец посмотрел на Рона с одобрением. Сам Рон вспомнил, как однажды Игор спросил, почему люди пахнут вкуснее обычных зверей, и как Рону после этого захотелось найти побольше следов дичи.

– Очень старался, – подтвердил Рон.

– Да, многих ушастых…зайцев мы…пожарили. – улыбнулся великан.

“Да он просто издевается!” – вспыхнула мысль. Великан не соврал ни разу. Он просто вытащил из прошлого нужные куски, отмыл от крови и сложил так, что сам стал благородным спасителем, а Рон – его верным товарищем, добровольно делившим с ним все тяготы пути. Чтобы исправить рассказ, пришлось бы объяснить семье кого именно братья держали в качестве экстренного запаса первое время после спасения из плена.

– Борг многое опускает, – всё-таки выдавил Рон.

– Не хочу утомлять твоих родных походными мелочами.

Походными мелочами…Рон взял кружку, но пить передумал.

– Наверное, правильно, – произнёс отец. – Рон вернулся один. Я понял, что остальным не повезло.

За столом стало тихо. Рон опустил глаза. Здесь перевирать было нечего: большинство его товарищей погибли ещё до появления великанов.

– Не повезло, – ответил Борг уже без прежней весёлости. Рон с удивлением заметил отголоски горечи в голосе великана. Неужели он сожалеет о смерти двух остальных охотников?

Мари пододвинула к Боргу тарелку с супом.

– Лекарство тоже передали вы? – спросила она.

Рон снова напрягся. Сейчас в рассказе могла появиться Лара, а следом за ней вопросы, на которые он не собирался отвечать при семье.

Борг лишь отломил маленький кусок сыра. Для него тот выглядел крошкой.

– Рон рассказал о твоей болезни. К тому времени он много для нас сделал, поэтому я хотел, чтобы домой он вернулся не с пустыми руками. Мы заключили сделку, и Рон выполнил свою часть.

Охотник невольно выдохнул.

– Значит, и вы выполнили свою, – улыбнулась Мари.

Борг чуть склонил голову, чинно принимая благодарность. Рон смотрел на его бледную рожу и поражался изворотливости великана. Ещё немного – и отец начнёт благодарить Борга за то, что тот позволил Рону помочь себе.

Отец, впрочем, благодарить не спешил. Он расспросил великана о работе в «Чёрной ладони», об оружии и о том, как люди вообще собираются сражаться рядом с двумя Краав’гар. Борг отвечал, но без какой-либо конкретики, умело умалчивая информацию о планах и тактике.

Великан поставил кружку на стол и осторожно поднялся на колени. За время разговора он несколько раз менял положение, но всё равно было видно, что ему не удобно.

– Рон, покажешь двор? – спросил он.

Рон понял, что пришло время говорить о записке. Он поднялся первым и открыл дверь. Отец остался у стола, а Мари принялась убирать посуду.

***

Во дворе я смог распрямиться, с удовольствием хрустнув позвонками. Рон остановился у верстака и взял в руки незаконченный деревянный колышек. Ножом он работал медленно, снимая тонкую стружку.

– За домом наблюдают, – сказал он. – Уже несколько дней за нами следят. Они меняются, но все время выбирают места, откуда видно дверь и ставни.

А вот и проблемы подъехали.

– Это началось до того, как ты отправил записку? – уточнил я.

— Да. И до того, как я узнал, что вас провели в город. Сначала решил, что пронюхали про деньги. Потом оставил дом пустым почти на весь день, но никто так и не полез внутрь. Им нужны мы, а не деньги.

Рон срезал ещё одну стружку. Кончик колышка становился острым.

– Я видел троих, – продолжил он. – Мужчину в пивной, женщину с яблоками и ещё одного у тканной лавки.

Я опёрся о стену. Через дерево и камень до меня доносились сотни городских звуков, а запахи во дворе перемешивались с дымом, сырой землёй и старой краской. Выделить среди них конкретного человека, которого я никогда раньше не встречал, было невозможно.

– Ты обещал рассказать о Ларе, – Рон поднял глаза от колышка. – Это связано с ней?

Я поморщился от воспоминаний о подлой эльфийке.

– Когда мы отходили, нас настигли эльфы. Лара решила взять меня с братом в качестве трофеев и поставила управляющие метки.

Рон пораженно смотрел на меня.

– Она хотел вас продать взамен замужества?

– Можно сказать и так.

Уточнять как я вырвался и сколько эльфийской крови при этом пролилось он не стал. Страха в его лице стало больше.

– Лара знала, куда я отвезу семью. – Рон взлохматил волосы, явно начав нервничать. – Что же нам делать?

Первым желанием было выйти на улицу, взять человека из пивной и поговорить с ним в месте, где никто не помешает. В лесу я бы так и поступил. Однако наблюдатель сидел за столом, пил пиво и не нарушал ни одного закона. А я был великаном с птичьими правами, которого власти будут только раду публично казнить на потеху толпе.

– Пока ничего, – сказал я. – Не показывай, что заметил их. Если они попытаются войти или пойдут за Мари, сообщи страже и отправь человека в «Чёрную ладонь».

– А ты не можешь их…

– Могу. Потом стража схватит тебя как соучастника, компания откажется от поручительства, а до всех я добраться не смогу. Если донесение уже отправили, пара трупов ничего не изменит.

– Значит, мне просто ждать, пока эльфы решат, что делать с моей семьёй? – нервно спросил Рон.

Черт! Ну и что мне прикажете с ними делать. Фактически они мне чужие люди. Да даже не так, он люди, а я великан и ответственности за них не несу.

– Через три недели «Чёрная ладонь» уходит на юг, – сказал я. – У них будет большой обоз. Попробуй поговорить с семьёй и узнать, готовы ли вы уйти вместе с компанией.

Рон уставился на меня так, будто я предложил перебраться в пасть дракону.

– Ты предлагаешь мне отправиться с семьей на войну?

– Да ты что, сдурел?! – вылупился я в ответ. – Конечно нет, просто пройдете половину маршрута и высадитесь в каком-нибудь городе. Путь проведете под охраной компании, а вглубь империи эльфы скорее всего не дотянуться.

Рон провёл ладонью по лицу.

– Я поговорю с ними. Только ничего не обещаю.

– Это не мне нужно, а вам. – припечатал я.

В комнату мы вернулись ненадолго. Мари собрала для меня оставшиеся сушёные фрукты, хотя я пытался отказаться: сам же их принёс. Отец предложил заходить ещё, но произнёс это с осторожностью человека, который надеется, что гость не станет воспринимать вежливость как приказ. Рон проводил меня до калитки. Перед выходом я проверил знак и бумаги. На улице всё оставалось спокойно. Пивная стояла на другой стороне улицы, чуть дальше; за крайним столом сидел мужчина с серым воротником. Перед ним действительно была кружка. Он посмотрел на меня, но если от остальных его соседей тянуло страхом и любопытством, то от него азартом и нетерпением.

Я пошёл обратно тем же маршрутом. Теперь рынок не интересовал. До вечерней смены оставалось достаточно времени, но проверять терпение Вейла не хотелось. Очередной патруль увидел медный знак и ограничился тем, что проследил за мной до следующего перекрёстка.

Во двор компании я вернулся, когда солнце уже коснулось крыш. Караульный сверил время, пропустил меня внутрь и тут же закрыл ворота. Игор ждал возле навеса. Перед ним лежала доска с вырезанными знаками моего имени. Похоже он тоже решил освоить грамоту.

– Что было? – спросил он.

Я сел рядом и пересказал всё по порядку: рынок, патруль, дом Рона, наблюдателей и вероятную связь с эльфами. Про разговор с семьёй тоже не умолчал. Игор слушал, продолжая вести гвоздём по дереву. На словах о Ларе нажал сильнее, и доска треснула вдоль волокон.

– Нужно найти тех, кто следит, – сказал он. – Если это враги, их надо убить раньше, чем они приведут остальных.

– Нельзя. – покачал я головой. – Здесь не лес, Игор, ты же сам все понимаешь?

Игор вытащил гвоздь из трещины.

– Тогда пусть это сделает злой десятник. – предложил брат, ковыряя гвоздем землю.

Предложенный вариант был неожиданно неплох. Однако это грозило нам раскрытием тех тайн, что мы утаили перед наймом в компанию…

***

Великан вышел из дома перед вечерней сменой. Мужчина за крайним столом пивной проводил его взглядом. На улице и без него хватало людей, которые глазели на широкую спину, а когда он поворачивался – на медную пластину на груди.

Мужчина дождался, пока великан скроется за поворотом. Он оставил на столе две медные монеты и ушёл через заднюю дверь пивной. До лавки торгового связного добрался кружным путём, один раз сменил улицу и несколько минут простоял возле сапожника, проверяя, не идёт ли кто следом.

Сообщение заняло четыре строки.

“Большой Краав’гар находится в Райсе.

Свободно передвигается под знаком наёмной компании «Чёрная ладонь».

Посетил дом семьи охотника и провёл там больше часа.

Вернулся в сторону наёмного двора.”

Связной прочитал записку, запечатал её в обычное торговое письмо и убрал к бумагам, которые должны были покинуть город утром.

Глава 24

Вейла мы нашли возле оружейного сарая. Десятник стоял над раскрытым ящиком и по одной вытаскивал короткие стрелы, а сидевший рядом наёмник проверял оперение и складывал годные в отдельную корзину. По двору уже сновали люди. Из мастерской Орна доносился стук молота, возле конюшни ругались из-за неправильно затянутой подпруги, а от кухни тянуло кашей и жареным луком. Компания готовилась к выходу так, будто собиралась воевать там не меньше года.

Игор шёл рядом. Ночью он ещё раз предложил найти наблюдателей самим, но был послан с напоминанием о недавней схватке, в которой я сам чуть не сдох. Перспектива поручить смертоубийство наблюдателей злому десятнику нравилась ему не меньше, но благо разум возобладал над желанием свежей крови.

Вейл заметил нас, передал стрелу наёмнику и выпрямился.

– Чего надо?

– Поговорить. С глазу на глаз.

Десятник смерил меня и Игора взглядом. Обычно после таких слов люди начинали нервничать, но Вейл молча кивнул в сторону. Мы отошли к пустому навесу у задней стены. Здесь всё равно было слышно двор, зато ближайшие наёмники занимались погрузкой и не могли разобрать тихую речь. Вейл прислонился плечом к столбу.

– Ну рассказывай.

– За домом моего товарища и за его семьей следят. – осторожно начал я.

Лицо десятника ни капли не изменилось.

– Сколько дней? Товарищ – это я так полагаю тот самый Рон, от которого вчера пришло письмо? – деловито спросил Вейл.

– Да, он заметил их несколько дней назад. Я предполагаю, что есть риск нападения.

– Зачем кому-то понадобился ваш товарищ? Он что-то натворил? – в голосе добавилось подозрений, а сам Вейл слегка сощурился.

Я мысленно перекрестился и все таки выдавил следующие слова.

– Нет, думаю, что через него ищут нас. Гервин не рассказывал о…тонкостях нашего освобождения?

Вейл потёр сломанный нос.

– Рассказывал, рассказывал.

Десятник потребовал более подробного описания ситуации. Я рассказал все, что узнал от Рона и заметил сам. Умолчал только о истинном положении дел с эльфами.

Вейл молчал несколько секунд, а потом подозвал проходившего мимо наёмника. Он велел найти ещё двоих из его группы, выйти со двора порознь и проверить пивную напротив третьего дома на Зубчатом проезде. Действовать бойцы должны были скрытно. Наёмник повторил приказ вслух и ушел за товарищами.

– А теперь иди к Бранту, – хмуро сказал Вейл. – И на этот раз ты расскажешь в какое дерьмо вы вляпались.

Да, теперь действительно было не отвертеться от разговора по душам. И черт бы меня побрал то решение спасать Рона и его семейку!

Кабинет Бранта оказался слишком маленьким для двух великанов и пяти человек. Мне пришлось сесть у стены, вытянув ноги под стол, а Игор устроился возле двери. Потолок был не многим выше того, что был в доме Рона. Если бы я резко поднялся, второй этаж мог получить новый люк.

Брант сидел за широким столом. Карта, что лежала перед ним, вся была исчерчена пометками и линиями. Гервин занял место справа, Лотар уже разложил бумаги и приготовил перо. Вейл остался стоять у закрытого окна. Что-то мне начинало казаться, что звание десятника Вейл имел чисто формально. Не приглашают обыяного десятника на такие советы.

Командир выслушал короткий доклад Вейла и посмотрел на меня.

– Ты уверен, что наблюдатели связаны с вашими пленителями? – Брант сложил руки на груди и уставился на меня.

– Не уверен. Но других врагов, способных искать Рона в Райсе, у нас нет. Поэтому считаю их самым вероятным вариантом. – я смотрел выше головы Бранта, стараясь не пересекаться с ни взглядом. Мало ли что он сможет прочесть в моих глазах.

– Чего ты хочешь от компании? – спросил командир.

– Чтобы ваши люди присмотрели за домом. Если угроза подтвердится – привели семью сюда. Через три недели мы выходим на юг. Они могут пройти под защитой обоза до безопасного города.

– А ты не слишком ли… – начал было Гервин, но был прерван поднявшейся рукой Бранта.

Лотар коснулся пером бумаги.

– Три человека, место в обозе, пища, ответственность в пути, – перечислил он. – И всё это за счёт компании?

– Они умеют работать. Рон охотник и следопыт. Его отец может чинить телеги. Сестра швея. – я постарался скинуть будущую цену за помощь.

– У нас есть охотники, мастера и швеи. – Лотар сложил руки на груди.

– Я прошу лишь сопроводить их до безопасного города, а не платить деньги.

Гервин подался вперёд.

– Ты не в том положении, чтобы что-то просить. На первой встрече ты сказал, что все пленители мертвы. Теперь выясняется, что у этих людей на вас зуб. Если эти люди придут сюда, отвечать придётся не только тебе.

– Именно поэтому я сейчас сижу здесь и рассказываю. И напомню, вы прекрасно осознавали риск, когда нас нанимали.

Гервин открыл рот, чтобы что-то сказать, но аргументов видимо не нашлось, так что он так же молча его закрыл. Мы действительно отвалили им приличную сумму в качестве залога.

Брант провел ладонью по карте, расправляя невидимые складки.

– Я могу отправить людей проверить слежку. Это уже касается моей компании. Но прежде, чем обещать защиту семье, хочу знать, в чью войну ты нас пытаешься втянуть.

По тону командира компании я понял, что шутки кончились. Однако прежде чем я успел в очередной раз увильнуть от ответа, Брант высказался.

– Мейр сообщил, что дневник, который ты дал ему, написан на эльфийском, причем это был дневник мага.

– Да. – выдавил я. – Все верно.

– На первой встрече ты сказал, что вас везли люди. Спрошу прямо: вас точно пленили люди? – вот же, Мейр, черт языкастый!

Я ответил не сразу. Наёмникам я не доверял в полной мере. Они приняли нас за золото и оставили у себя только потому, что рассчитывали получить выгоду. Но каждую оговорённую услугу они выполнили. Накормили, провели через ворота, дали работу и документы. Сейчас Вейл отправил людей к дому Рона ещё до того, как получил разрешение от Бранта. Я просил Бранта взять под защиту чужую семью и тем самым втянуть компанию в наши проблемы. Продолжать врать означало требовать от него доверия, не отдавая ничего взамен.

Я посмотрел на Игора. Брат сидел, положив ладони на колени, молчаливо поддерживая меня.

– Это были эльфы.

– Я же говорил, что там обязательно будет какая-то хрень! – Гервин смачно сплюнул, но под тяжелым взглядом Бранта аккуратно стер плевок сапогом.

– Тогда я хочу услышать правдивую историю. – Брант откинулся на спинку кресла.

– Мы нашли высокородную эльфийку в лесу. – начал я. – Она была ранена и без сознания. Мы не дали ей умереть и взяли с собой.

– Ты хотел сказать взяли в плен, – уточнил Гервин.

Вот же неймется этому солдафону!

– Сначала да, но потом мы заключили сделку. И…эта сделка закончилась, стоило ее сородичам до нас добраться. – подбираемые мною слова и на половину не обрисовывали ту пакостную ситуацию, что произошла под Северным Щитом.

– Как её звали? – спросил Брант.

– Лараниэль Ин’нор Весалион. – слова глухо разошлись по комнате.

Лотар перестал писать и поднял голову. Гервин выругался, а Вейл отлип от окна.

– Дочь главы дома Весалион?! – охрипшим от волнения голосом спросил казначей.

– И ты решил это скрыть?! – Гервин повысил голос. – Ты притащил к нашему двору долбанных эльфов одного из старших домов?! Брант, гони их ко всем херам!

– Сядь, Гервин! – это был первый на моей памяти момент, когда Брант повысил голос. Гервин тут же успокоился и сел на свое место, сверля меня взглядом.

– Сколько их было? – спросил Вейл. – Скольких эльфов ты убил?

Я прикинул, говорить ли правду. Пожалуй, стоило упомянуть только о тех, что везли меня в повозке.

– Три воина и маг.

Гервин вылупился на меня, приоткрыв рот.

– Ты хочешь сказать, что ты в одиночку убил троих младших охотников? И адепта?

– Охотников было четыре, один сбежал. И это были старшие охотники. И не адепт, а мастер.

В комнате стало тихо. Со двора донёсся протяжный скрип тележного колеса, потом кто-то крикнул, чтобы его не тащили по камням. Лотар держал перо над бумагой, и с кончика упала большая чёрная капля.

– ЧЕГО?! – казалось глаза нельзя было выпучить еще сильнее, но Гервин справился. Дальше секунд десять в комнате стоял такой мат, что я даже заслушался. Вейл был поражен не меньше Гервина и ничуть не стеснялся в выражениях.

– Может ты перепутал? – с какой-то надеждой в голосе спросил Брант.

– Не-е-ет. – опасливо протянул я.

Брант после моих слов только помрачнел.

– Как молодой великан с управляющей меткой убил мастера и троих старших охотников?! – не успокаивался Гервин. – Это, блять, невозможно!

Я мысленнно прикусил язык. Ну кто меня просил хвастаться какой я лютый кровавый великан?

– Борг, мы ждем ответа. – напомнил мне о собравшихся Брант.

Похоже я все–таки сдал себя с потрохами. Теперь прикинуться дурачком не выйдет и придется выдавать одну тайну за одной.

– У меня есть собственная магия, – осторожно начал я.

– Да, пресловутая великанья ярость. – сказал Вейл. – Вот только даже под ней великаны неровня магам. Тем более мастерам.

– Я владею не только яростью. – посмотрел я на десятника.

– И какой же магией еще ты владеешь. – усталым голосом спросил Брант.

– Та самая, которой выжгли метки? – спросил Гервин.

Вместо объяснения я решил устроить демонстрацию. Волевое усилие и багровое пламя заплясало по пальцам, хищно вытягивая языки в сторону сидящих людей.

– М-мать, у меня волосы на заднице зашевелились! – прохрипел Гервин. – Что это за жуть? – Моя собственная разработка. – не без гордости сказал я. – Пламя способно пробивать магические щиты, а при контакте с аурой разумного убивает его. Мага в свое время я убил именно этим. – после моих слов Вейл слегка перенес вес тела вперед, и от него потянуло какой-то странной энергией. Это заметил Игорь и тихо зарычал.

– Спокойно! А ну все успокоились! – Брант поднялся, недовольно оглядывая собравшихся.

– Ты действительно способен убить мастера этим? – кивнул он на пламя.

– Ну, на самом деле только если подобраться вплотную. – погрустнел я. – Дистанция, на которой я им могу управлять, небольшая, поэтому для боя требуется близкий контакт.

Несмотря на то, что одна из их боевых единиц только что перешла из разряда нагибаторов в просто опасного бойца ближнего боя, все окружающие с облегчением выдохнули. Они что, думали, что я решу поубивать их всех и смыться с казной компании? А что, так-то неплохой план.

– Ты сейчас о чем подумал, обезьяна лысая? – враждебно прищурился Вейл.

– О тебе, десятник, о том какой ты хороший командир. – оскалился я.

– Что ты еще забрал у конвоя? – Брант прервал наше перепалку.

– Еду, карту, деньги, оружие.

Лотар прикрыл глаза и несколько секунд сидел неподвижно.

– Значит, я принял в качестве залога деньги убитого эльфийского мастера, – произнёс он наконец.

– Можешь вернуть их мне.

Казначей посмотрел на меня с такой ненавистью, будто я предложил отрезать ему руку.

– Где оружие? – спросил Гервин.

– Зарыто в надежном месте. – успокоил я заместителя.

Мы немного помолчали, каждый думая о своем.

– Имена, которые ты назвал, останутся в этой комнате. Вы с братом пока выйдите во двор и подождите там. Нам надо обдумать что делать дальше.

Я упёрся ладонью в пол и поднялся, стараясь не снести балку. Игор открыл дверь. Перед выходом я посмотрел на Бранта.

– Что будет с семьёй Рона?

– Решу после совета.

***

Когда дверь закрылась, Брант некоторое время слушал тяжёлые шаги великанов. Доски коридора скрипели до самой лестницы. Потом наконец стало тихо.

Гервин первым нарушил молчание.

– Выгнать их! Сегодня же! Вернуть залог, вывести за ворота и сообщить страже, что поручительство закончено.

– И что это изменит? – спросил Лотар. – Эльфы явно узнают, что мы их покрывали. Для них нет степени вины, мстить будут всем.

– Тогда надо передать великанов городским властям и рассказать всё.

– Вместе с тем, что мы приняли золото убитого мастера и три дня держали его убийцу под поручительством? – Лотар ткнул пальцем в испорченный лист. – Город заморозит залог, закроет ворота для отряда и начнёт разбираться, не помогали ли мы скрывать эльфийские трофеи. А я напомню, что менее, чем через три седьмицы мы уже должны быть в пути на юг.

Гервин выругался и отвернулся к окну. Брант не торопил их. На кону стояло слишком много, чтобы принимать решение на одних эмоциях. Он посмотрел на карту. Деревянные метки показывали места сбора нескольких компаний. Большинство сильных отрядов уже разобрали князья и вольные города. «Чёрная ладонь» шла туда без боевого мага, с одним целителем-адептом и запасом дорогих амулетов, которых хватит на несколько серьёзных столкновений.

– Ты веришь, в то, что они действительно будут верно служить? – спросил он Вейла.

– В то, что кровосос умеет что-то скрывать, верю точно. Однако великан не глуп и прекрасно видит свою выгоду в этом. Ты же знаешь, что им для развития надо выпивать кровь. А где ее можно найти как не на полях сражений?

– А его магия? – спросил Гервин. – У меня до сих пор от нее мурашки по всему телу. Такой жути я давно не испытывал. Оно будто хотело нас сожрать! – Ты же видел, он ее контролирует. Да и по словам Борга, магия его сильно ограничена. – ответил Лотар.

– А если потеряет контроль? – все не унимался Гервин.

– Тогда мы потеряем людей. Как и с любым сильным магом, который тоже может не удержать боевое плетение.

Гервин резко повернулся.

– Ты говоришь так, будто мы уже решили оставить их.

– Я говорю, что выгонять наше самое мощное оружие перед походом, не поняв, как оно работает, – глупость.

– Они не оружие. – заметил Вейл.

– Борг сам только что предложил себя в этом качестве. Просто цену ещё не назвал. – Лотар наконец промокнул чернильную каплю песком. – А цену назовёт, можете не сомневаться.

– Что мы вообще можем получить? – спросил Брант.

Казначей задумался. Когда речь заходила о деньгах, страх у него всегда отступал на второй план.

– На юге платят не за число людей в отряде, а за задачу. Если заказчик увидит двух великанов в доспехах, стоимость договора вырастет сама. Если большой действительно способен выстоять против мастера, то прибыль будет еще выше.

– А потом один из заказчиков продаст сведения Весалионам, – сказал Гервин.

– Продаст в любом случае. Таких бойцов не спрячешь. Вопрос не в том, узнают ли о них, а в том, успеем ли мы подготовиться к этому раньше, успеет ли Борг подготовиться.

– Что ты имеешь ввиду? – приподнял бровь Гервин.

– Этот великан не умел ни читать не писать, а уже создал собственное заклинание, убившее мастера. Представьте, на что он будет способен, когда освоит хотя бы азы магии! И насколько он будет благодарен тем, кто ему все это дал.

Бранту сложившаяся ситуация крайне не нравилась, но казначей был прав. Выгнать братьев значило потерять возможность, не избавившись от уже возникшей угрозы. Передать властям и оставить все как есть тоже было нельзя.

– Годовой договор, – сказал он. – Дадим обычную долю, снаряжение, пища, лечение. Семье проводника – место до первого подходящего города на нашем пути.

– А Весалионы? – снова встрял Гервин.

– Поставим наблюдение. Узнаем, кто работает в городе, а дальше будем работать по ситуации.

– Пара мастеров может просто на просто нас перебить. – заметил Вейл.

– Пара мастеров может уничтожить нас и без великанов, если кому-то достаточно заплатят. Для этого у нас есть разведка, амулеты и привычка не вставать посреди поля по чужой просьбе.

Лотар взял чистый лист и начал писать условия. Гервин молчал. Он всё ещё был против, Брант видел это по тому, как друг сжимал челюсть. Однако повторять прежние доводы не стал.

– Зови их, – приказал командир. – А заодно и Мейра, пусть скажет что вообще за магия у этого великана.

***

Мы ждали во дворе. От кухни тянуло тушёным мясом, и Игор время от времени поворачивал голову к лестнице. В кабинете говорили тихо. Один раз Гервин повысил тон, но потом всё снова стихло.

– Они злятся, – сказал Игор.

– Было бы странно, если бы обрадовались.

– Ты рассказал много.

– Это был взаимный размен. Сейчас все увидишь.

Сначала в Дверь открыл Вейл.

– Заходите. – он пропустил нас, а затем пошел к казармам.

Пришлось снова пристраиваться на полу возле стены. Лотар положил перед собой лист с какими-то записями. Гервин сидел у окна и выглядел так, будто предпочёл бы видеть нас с другой стороны городской стены.

– Наблюдение за домом уже началось, – сказал Брант. – Если люди попытаются напасть, Вейл вмешается. Место в обозе семья получит только после нового договора и будет работать наравне с остальными.

Первую часть задачи можно было считать выполненной. В дверь постучали и после разрешения в кабинет зашел Мейр с десятником. Целитель изрядно удивился собравшемуся составу, но спрашивать ничего не стал.

Брант обрисовал ему ситуацию с обнаружившейся у меня магией и сказал Мейру проверить что это вообще такое.

– Только аккуратно, не приближайся и не суй в него свои конструкты. – предупредил я и зажег пламя.

Багровые язычки снова принялись хаотично двигаться, вырисовывая одним им ведомый танец. Мейр замер, пораженно глядя на пламя. Активировав какой-то конструкт, он поднес его к глазам и присмотрелся к огню.

– Поразительно, никогда видел ничего подобного! – покачал головой маг. – Что оно делает? Это же ведь боевая магия, я прав?

– Ты же можешь создать автономный щит, без связанных с тобой контуров?

– Конечно. – кивнул Мейр и за пару движений создал полупрозрачный овальный щит, слегка светящийся бледно-зеленым светом.

Я убедился, что контуров, ведущих к магу, действительно нет и резко впечатал кулак, окутанный пламенем в щит. Тот с хлопком лопнул, отчего по комнате разошлась легкая воздушная волна. Я с усилием отозвал обрадованное подпиткой пламя.

– Это же настоящая боевая магия разрушающего подтипа! Как ты ее создал? Это ведь родовая магия великанов?

– Мейр! – окликнул его Брант. – Успокойся. Скажи что это такое. – Да…кхм…простите, господин Брант. – Мейр выпрямился, поправив куртку. – Это неизвестное мне боевое заклинание, которое Борг, однако, создает на чистой воле, без плетения. Я не могу судить о его предельной мощи, это еще надо проверить, но чего-то подобного я никогда ранее не видел. Обычно пробитие щитов строится на том, что маг просто перегружает его своими атакующими заклятиями, исчерпывая вложенную в щит энергию. Тут же… Заклинание словно бы пожирало сам щит в обход основной защиты. Я читал про таки взламывающие заклинания, но их осваивают лишь магистры и крайне опытные мастера. Это просто феноменально!

– А что насчет мощности? Оно способно пробивать настоящие боевые щиты? – уточнил командир.

– Сложно сказать, все зависит от заклинания. Но щиты адептов при должной напитке заклинание пробить вполне способно.

– Артефактную защиту старших охотников я пробивал с одного удара. – влез я в обсуждение своей ценности.

Это правда было в состоянии ярости и после напитки пламени энергией Кэлиона, но сам факт…

– Да, защита у старших охотников действительно уровня адепта. – потер подбородок Вейл.

Брант переглянулся с остальными и кивнул Лотару. Казначей встал и озвучил предлагаемые нам условия годового договора.

– Обычная доля наёмника, – повторил он. – Такая же, как у остальных штурмовых бойцов.

– Не подходит. – бросил я.

Казначей отложил лист.

– Началось. – тяжело вздохнул он.

– Обычный штурмовик не уничтожает магические щиты.

– Обычный штурмовик помещается в казарме, ест одну порцию и не приводит за собой эльфийский дом.

– Зато если заказчик выставит мастера, сотня обычных штурмовиков до него не дойдёт. Оденьте меня в тяжёлую броню и доведите достаточно близко – там я заменю вам эту сотню. – от моих слов у Казначея начали дергаться палец.

Нет, Лотар, скряга ты эдакая. Я с вас последнюю рубаху стяну за использование себя родимого.

– За свою магию я требую долю с заказов компании.

Лотар опасно сощурился.

– Какую долю?

– Десятую часть.

Он даже не стал отвечать. Собрал лежавшие перед ним листы в одну стопку и поднялся.

– Куда ты? – спросил Брант.

– Искать другую компанию. Эту только что купили два великана за мешок краденого золота.

– Сядь, – приказал командир.

Лотар сел, но бумаги перед собой не разложил.

– Десятая часть, – повторил он. – Двадцать пять десятков людей. Обоз. Лошади. Пища. Разведка. Городские сборы. Посредники. Взятки. Лекари. И два кровососа, один из которых требует десятую часть, потому что сумел разбить небольшой магический щит?

– Я не прошу десятую часть каждого договора, – сказал я. – Только тех, где мое участие будет необходимо.

Лотар подвинул к себе чистый лист и быстро провёл несколько линий.

– Одна пятидесятая после городских сборов и особых расходов. Совместно на двоих. И только если участие великанов отдельно внесено в договор с нанимателем.

– Одна двадцатая. Вычитать можно расходы, которые понадобились только для конкретного заказа. Обычная пища, оружие, доспехи и лечение остаются на компании.

Лотар посмотрел на Бранта.

– Это слишком много.

– Если заказчик не платит за них отдельно, Борг не получат ничего сверх обычной доли, – сказал командир. – Если платит, одна двадцатая остаётся приемлемой ценой. Записывай.

Казначей скрипнул зубами, но потянулся за пером.

– Другие условия? Может, отдельную казарму построить? Выделить деревню на корм?

– Уроки Мейра оплачивает компания.

Целитель убрал руку от лица.

– Меня кто-нибудь собирается спросить?

– Ты сам согласился учить меня. – я повернул голову к целителю.

– За деньги.

– Деньги тебе заплатит компания.

Мейр посмотрел на Бранта. Тот потёр висок.

– Хорошо, занимайтесь. Оплату получишь из доли компании.

– Ещё что-нибудь? – устало спросил командир.

– И книги по письменности, общей теории магии и простым структурам. Если хотите через год получить не великана с одним опасным фокусом, а бойца, способного выйти на равных с магами противника.

– Сначала обучишься у Мейра, а потом посмотрим. – хлопнул ладонью по столу Брант.

Похоже даже его титаническое терпение начинало подходить к концу.

– Хорошо. – поднял я руки в примирительном жесте.

– Тогда последнее. – Брант наклонился над столом. – Если после сегодняшнего выяснится, что ты скрыл ещё одного преследующего вас магистра, проклятие, способное убить половину двора, или еще что-нибудь, договор закончится. Я не требую рассказать, где ты спрятал каждый золотой. Но всё, что создаёт угрозу компании, ты сообщаешь заранее. Понял?

– Понял.

Брант перевёл взгляд на Игора.

– Ты тоже связан договором. Если знаешь об угрозе и брат молчит, отвечать будете оба.

Игор посмотрел на меня и кивнул. Лотар составил новый договор со всеми условиями. Работа заняла больше часа. За окном успели дважды провести лошадей, кто-то уронил связку железа и получил длинное наставление Орна о происхождении собственных рук. Я сидел на полу, менял положение затёкших ног и пытался следить за знаками. Узнавал своё имя, имя Игора и несколько повторяющихся букв.

Когда документы были готовы, Лотар прочитал каждый лист вслух. Медленно, не пропуская ни одно условия. Я заставил повторить пункт о двадцатой доле и отдельно – об обучении. Казначей возмущался, но прочитал. Брант поставил подпись первым. Затем расписались Гервин и Лотар. Мне выдали толстое перо, которым я и расписался. Игорь воспользовался чернилами и пальцем

Один лист забрал Лотар, второй передали мне, третий остался у Бранта.

– С этого момента вы официальные наемники «Чёрной ладони», – сказал командир. – До первого настоящего задания останетесь под усиленным надзором, но половинную долю отменяем. Завтра тренировки продолжаться. Сегодня свободны.

Я поднялся, согнувшись под балкой, убрал договор за пояс и попрощавшись со всеми, вышел. Во дворе пахло обедом. Рабочие уже убирали пустые ящики, возле ворот менялась стража. Жизнь компании продолжалась так, будто только что никто не обсуждал эльфийских мастеров, пожирающее пламя и цену моей туши.

Игор шёл рядом и поглядывал на бумагу за моим поясом.

– Теперь мы год будем слушать Вейла?

– Похоже на то.

– Долго.

– Зато кормят и платят.

Этот довод брат обдумал и кивнул. Под навесом я развернул договор. Из всего текста удалось найти только наши имена. Получалось забавно: я только что полдня торговался за каждую строку, а теперь не мог самостоятельно проверить ни одной. Зато рядом лежал учебник, Мейр больше не имел права брать деньги за уроки, а где-то в городе люди Вейла уже смотрели в спины тем, кто решил добраться до Рона. За помощь его семье я продал компании год жизни. Теперь этот охотник мне до гробовой доски будет должен!

Глава 25

Дни после подписания нового договора потянулись сплошной чередой. Фактически для меня с Игорем особо ничего не поменялось. Мы все также готовились, тренировались работать в строю и по одиночке. Шестоперы и щиты нам уже выдали, а потому отдельным пунктом стояли занятия с новым оружием, к которому мы хоть и были наиболее приспособлены, но знаний по его применению совершенно не имелось. В целом то обучать нас много не требовалось, с нашими размерами любые финты, обманные маневры и тому подобное были излишними. Вся наука сводилась к своевременным простым ударам.

Однако изменения все же были. С момента раскрытия того факта, что я был магом, моя ценность возросла кратно, а потому Орну приказали усилить мой доспех. Это все еще была стеганка, но металлические элементы на ней были гораздо качественнее и эргономичнее, нежели чем на броне Игоря.

– Стрела всё равно найдёт дыру, – сказал Орн, протаскивая ремень под подмышкой. – Если хочешь полноценную железную бочку, жди столицы. Там есть кузнецы, которые не проклянут меня за то, что я принёс им твои мерки. Здесь я закрою плечи, шею и бока так, чтобы ты мог бежать и не ловить все летящие стрелы.

Четыре пуда не делали меня медленным, но после часа бега ремни врезались в тело, а под стёганкой можно было выжимать пот. Под яростью, конечно, будет проще, но это временное усиление, от которого еще и будет откат, так что тренироваться приходилось без магического допинга. Единственное, что я делал на тренировках по физической и боевой подготовке, так это гонял энергию по телу, слегка подстегивая работу мышц и регенерации. Эффект от этого был небольшим, но вполне ощутимым.

В добавок ко всему, мне выдали более внушительный двуручный шестопер, мотивировав это тем, что для магии мне понадобится свободная рука, которую так неэффективно занимал бы старый щит. Игор с завистью смотрел на мое новое приобретение, но ему, в отличие от меня, пока еще предстояло работать с щитом.

Тренировки немного поменялись, теперь я в основном работал чисто со своей булавой, а щит должен был использовать лишь при первом прорыве. Как и договорились при подписании контракта, Мейр плотно занялся моим обучением. Пока мы все еще изучали грамоту и письмо, но не за горами тот день, когда я начну обучаться магии.

***

Первое письмо из Райса провело в дороге почти две седьмицы. Лараниэль трижды прочитала пять строк, но содержание от этого не менялось.

“Семья охотника Рона найдена. Великанов забрал наемничий отряд, слежка невозможна.”

Окно в её комнате было открыто настежь, но Лараниэль было душно. Если даже люди смогли найти охотника, то это уж точно смогут сделать гвардейцы дома. Вдобавок ко всему и великаны объявились в городе. Слухи об этом будут ходить по всем тавернам города, так что обнаружение великанов гвардейцами – вопрос времени. Однако Борг поступил грамотно, прикрывшись наемничьим отрядом. По крайней мере в черте города он был в полной безопасности, пока находился на территории компании.

Лараниэль нервно закусила губу. Она абсолютно не знала как убить великанов. Речи о пленении уже не шло, Борг убил слишком многих эльфов, чтобы палачи рода не вытащили клещами из него все, что он знал. Проблема была в том, что чертов великан был реально силен. У молодой эльфийки просто не было ресурсов, чтобы нанять убийц подходящего уровня.

Но все же кое-что она сделать могла.

“Убить охотника Рона.”

Одна строка, но сколько в ней было всего… Эльфийке было совсем не жаль человеческого охотника, который бы не дожил даже до ее совершеннолетия. Людские жизни лишь мгновения в жизни эльфа.

– Передай это письмо с ответной птицей. – Лараниэль протянула короткое послание слуге.

Слуга поклонился и вышел из покоев.

***

К концу первой седьмицы люди Вейла убедились: за домом Рона продолжают следить. Наблюдатели менялись и иногда провожали охотника до зерновых складов. Вейл не трогал их и ничего не говорил Рону. Если охотник начнёт оглядываться или изменит привычный путь, слежка могла исчезнуть, а ему нужно было добраться до того, кто отдавал приказы.

Этим вечером Рон вышел со склада в обычное время и пошёл домой знакомой дорогой. Люди Вейла держались рядом, не попадаясь ему на глаза. Лучника на крыше они заметили раньше, чем тот успел выстрелить. Двое арбалетчиков сняли его, когда он уже натягивал тетиву, накладывая стрелу. Рона увели с улицы, а раненого стрелка забрали в один из складов компании. Допрос занял меньше часа. Лучник знал немного: ему заплатили за убийство охотника и показали дорогу, по которой тот возвращался домой. Зато имя человека, передавшего деньги, он назвал. Знакомое имя.

Вейл пришёл к нему тем же вечером. Двухэтажный особняк стоял в стороне от шумных улиц, за высокой оградой. Вейл назвал слуге у двери своё имя. Тот поспешно начал отнекиваться, говоря, что хозяина нет дома. Десятник одним пинком выбил тяжелую дубовую дверь и вошел в дом, не обращая внимания на лепечущего что-то слугу. Хозяин обнаружился в кабинете, сидящим над раскрытой счётной книгой. Он солидно располнел с их последней встречи.

– Вейл, что ты здесь делаешь? Ты ведь уже отошёл от дел? – толстяк удивленно и слегка затравленно посмотрел на вошедшего.

– Отошёл, – согласился Вейл. Он прикрыл за собой дверь и подошёл к столу. – Но твои люди решили прикончить не того человека.

Толстяк убрал руки со счётной книги.

– Не понимаю, о чём ты.

– Стрелок назвал твоё имя. – Вейл присел на стоящий у стола стул.

– Кто угодно может назвать моё имя. Это ничего не доказывает. – толстяк замотал головой, отчего красные щеки заколыхались.

Хозяин дома попытался подняться из за стола, когда рука Вейла размылась от нечеловеческой скорости. Толстяк услышал стук и ощутил холод между пальцев. Он со страхом перевел глаза ниже и обнаружил глубоко воткнутый в столешницу кинжал. Аккурат между пухлых пальцев. Клинок слегка вибрировал, раскачиваясь в разные стороны.

– Мне не нужны оправдания, – сказал Вейл. – Мне нужно имя того, кто заказал слежку.

– Я не знаю имени.

Вейл быстрым движением схватил кинжал, провернув его. Дерево затрещало, ломаясь. Острые стальные грани впились в пальцы, взрезая кожу. Толстяк замычал, но руку не отдернул.

– Заказ передали от эльфийского дома, – торопливо начал он. – Мне сказали только это. Какого именно дома и кто там отдал приказ, я не знаю. Было золото, описание охотника и условие, что сначала за ним нужно проследить.

– А потом убить. – вкрадчиво утвердил десятник.

– Это добавили позже. Я не спрашивал зачем.

– Передай заказчику, что сделка аннулирована. – от тона собеседника по спине хозяина дома прошли мурашки.

– Но я…

Вейл слегка наклонил кинжал, выдавив еще один стон.

– Я все понял, понял, Вейл! – начал причитать толстяк.

Вейл выдернул кинжал. На столе осталась глубокая выбоина и лужица набежавшей крови.

К полуночи Брант уже знал результат расследования. Название дома Вейл не получил, но общее направление подтвердилось: за всем этим стояли эльфы.

– Получается великан все же не врал? – задумчиво спросил Брант. – Получается, что так. – ответил Вейл, смотря на заходящие за облака луны.

***

Телега с вещами семьи Рона въехала во двор уже в темноте. Помимо людей в телеге лежали и все их немногочисленные пожитки. В том числе мой кошель с монетами.

Рон сидел рядом с возницей. Мари придерживала скатку ткани, а Айвин понуро сидел на коробе, зажав между коленей ручки двух пил.

Рон слез с телеги и дождался, когда ее разгрузят.

– Господин Вейл рассказал, почему его люди оказались рядом, – сказал он. – Если бы ты не попросил за нас, я бы уже не встретил рассвет. Спасибо.

Я кивнул. Рон и без меня понимал, почему лучник появился у его дома. Но спасибо всё равно сказал.

– Сейчас вы за стенами компании. Брант дал место в обозе, так что вы спокойно сможете добраться до безопасного места.

Мари с отцом Рона сердечно меня поблагодарили за предоставленную возможность и спасенную жизнь Рона. Признаться я почувствовал себя неловко в тот момент. Они ведь даже не понимали, что это я их втянул в такую ситуацию.

Уйти далеко не успел. Из конторы вышел Брант, следом за ним Лотар с дощечкой для записей. Командир оглядел телегу, людей и имущество, которое уже расползалось по двору.

– До отправления живёте здесь, – сказал он. – В обозе получите места на рабочих телегах. Плату за дорогу не берём, кормим вместе со всеми. Взамен каждый помогает как может.

За оставшиеся две седьмицы двор изменился. Телеги, стоявшие под навесами, выстроили в два ряда и начали нагружать вещами и оружием. Айвин пропадал в мастерской. Мари штопала мешки, укрепляла края тентов и помогала скручивать полотнища. Рон определили в охрану обоза, так что пока ему заняться было нечем.

Мои тренировки стали длиннее и разнообразнее. Вейл показывал мне, где в реальном строю обычно держат мага, какие боевые амулеты на нем могут быть и как пробираться через пехоту. Однако военное дело мне, как человеку в прошлой жизни сугубо мирному, все еще давалось с трудом. То ли дело грамота. Через три седьмицы я уже мог медленно читать, изрядно поразив этим Мейра, который не ожидал такой прыти от дикого великана.

***

Следующее письмо из Райса сообщало о визите большого великана в дом Рона. Четыре строки, написанные другой рукой и пришедшие по другому каналу. Борг провёл в доме больше часа и вернулся к наёмникам. Лараниэль долго смотрела на дату под текстом. Приказ о смерти Рона был отдан после этого дня, но она об этом не знала.

Последним было письмо от посредника. В нём сообщалось, что выполнить заказ он не в состоянии и возвращает деньги нанимателю. Лараниэль смяла лист в ладони. Толстая бумага не порвалась, а лишь затрещала. Рон был жив. Борг находился рядом с ним, и теперь обоих защищали наёмники. Её попытка убрать одного свидетеля только привела его к другому.

Она села за стол и придвинула чистый лист. Несколько мгновений перо висело над бумагой. Можно было сообщить Саэрону, что великаны находятся в Райсе у «Чёрной ладони», и не упоминать Рона. Этого хватит, чтобы он направил поисковый отряд к наёмникам. Дальше Саэрон начнёт выяснять, кто нашёл беглецов первым и почему великан посещал дом простого охотника. Рона схватят. Если он испугается хотя бы вполовину так же сильно, как во время их первой встречи, то расскажет и о сделке, и об уроках магии. Борг мог рассказать ещё больше. Иного выхода не оставалось. Лараниэль быстрыми росчерками набросала письмо, поставив на нем свою печать, после чего подозвала слугу.

– Передай это отцу.

Слуга задержался лишь на мгновение, затем забрал письмо и поклонился. Лараниэль дождалась, когда он выйдет, и сожгла другое письмо, размешав кончиком пера остатки пепла. Теперь ей оставалось надеяться только на милость отца.

***

В последнюю ночь в Райсе во дворе почти не спали. Лошадей поили и кормили по очереди. По камням таскали ящики, под навесами ругались из-за мешков, которые оказались не на той телеге. Возницы проверяли упряжь, наемники чистили снаряжение, а у оружейного сарая стояла очередь. Компания готовилась к длительному переходу через половину империи.

Мы с Игором лежали под навесом в полном снаряжении. Заснуть мешали не звуки, а непривычный вес. Стёганка давила на плечи, железный ворот не давал положить голову на руку. Неподалёку Мари привязывала тюк ткани к борту телеги. Айвин лежал под соседней и что-то делал с осью. Рон проверял ремни на седле рядом с одним из людей Вейла. Семья прижилась во дворе быстрее нас. Людям для этого не нужно было доказывать свою человечность.

К полуночи над воротами зажгли второй фонарь. После этого телеги перестали двигать, колонна была собрана. Оставалось ждать. Перед рассветом по двору прошёл короткий удар колокола. Возницы вывели лошадей, по рядам прошли десятники. Вейл остановился у нашего навеса.

– Подъём, бойцы. Через полчаса выходим.

Я поднялся, поправил пластину на плече, взял копье и шестопер. За воротами гудел просыпающийся город. Сквозь щель между створками тянуло сырым воздухом, дымом и навозом. Потом по ту сторону ударило железо, засов двинулся в скобах и ворота начали открываться. Вместе с этим по моему лицу прошел первый луч восходящего солнца.

Конец первой книги.

От автора: Спасибо всем, кто читал данную книгу. Если вам понравилось, можете поставить лайк или оставить комментарий, это очень поможет в продвижении книги. Как и говорил раньше, есть больше желание написать качественную серию на 4-5 книг и в идеале сменить род деятельности на писательский. График прод пока что остается неизменным – по главе в день. Приходится совмещать написание книги с основной работой, так что не кидайтесь тапками, если иногда будут форс-мажоры)

Ссылка на вторую книгу: https://author.today/work/640369